Гладиаторы

Ерофей Трофимов

Аннотация:

Нападение на Землю неизвестной цивилизации стало причиной гибели большинства землян. Но оставшиеся не сдались. В этой борьбе объединились люди и собаки. О приключениях такой пары, проводника и генно–модифицированного ротвейлера по кличке Рой, и повествует этот роман.

Матвей вздрогнул и, застонав, медленно сел на своей узкой, солдатской койке, утирая выступившую испарину подрагивающей рукой. Ему снова приснился этот страшный сон. Его девчонки, те, кого он любил больше всего на свете, весело махали ему из витринного окна, увидев, как он подъехал к магазину.

Они договорились встретиться здесь и, поев мороженного в кафе, отправиться в кино, где шёл очередной полнометражный мультфильм. Вика давно мечтала посмотреть его и прожужжала родителям про него все уши, буквально выдавив из него обещание, сходить в кино. Наташка, и сама любительница мультиков, присоединилась к просьбам дочери, и он сдался.

Едва сумев впихнуть их небольшой джип на освободившееся место, он вышел из машины и, увидев девчонок, радостно улыбнулся. Они так и остались в его памяти, весёлые, улыбающиеся, ещё не знающие, что это были их последние минуты. Потом, вдруг раздалось странное, свистящее шипение, и огромное здание вспухло огромным, огненным шаром.

Матвея спасло только расстояние, и то, что отброшенный взрывной волной, он оказался зажатым между машин. Пара переломов, опалённые волосы на затылке, несколько ушибов, вот и весь ущерб организму. Хуже всего было то, что он остался жив, а его девчонки погибли. Уже в госпитале, в срочном порядке, развёрнутом в ближайшем пригороде, он молча смотрел в серый, брезентовый потолок, пытаясь осмыслить произошедшее, и не веря, что их больше нет.

С тех пор, он видел этот сон почти каждую ночь. Врач, выписывавший его из госпиталя, только мрачно покачал головой, когда Матвей рассказал ему о своих кошмарах и, подведя к окну, молча ткнул пальцем в далёкие развалины города.

— Таких как ты, теперь очень много. Никто толком не знает, кто на нас напал, и что это за твари, но все, кто может драться, взяли в руки оружие. Хочешь отомстить за них, иди и воюй. Ничего другого, я тебе в данной ситуации посоветовать не могу. Идёт война на уничтожение, и тот, кто в ней выживет, тот и будет потом оплакивать погибших. Потом, — тихо добавил он, возвращаясь на своё место.

Только теперь, Матвей понял, что и у этого странного, молчаливого человека тоже кто‑то погиб. Вздохнув, Матвей вышел из госпитальной палатки, и неожиданно понял, что ему некуда идти. Растеряно оглядевшись, Матвей не выдержал и, не обращая внимания на суетящихся вокруг людей, решительно зашагал в сторону дома.

Его удивило, что в стране, воюющей непонятно с кем, нет регулярных военных патрулей, и никто не требует у него документы. Не было даже линии фронта. Осознав это, Матвей растеряно покрутил головой и, решив оставить разрешение всех эти нестыковок тем, кому их положено было решать, зашагал дальше.

Уже в двух кварталах от дома он понял, что всё бесполезно. От длинного, двенадцатиэтажного здания остались одни воспоминания. Куча переломанных, перекрученных неведомой силой, железобетонных плит, торчащие во все стороны куски арматуры, словно щупальца какого‑то мифического зверя, и гарь. Над всем этим кошмаром витал густой, выедающий глаза запах гари. Постояв на обломках собственного дома, Матвей вздохнул, и медленно побрёл дальше.

Куда, он и сам не знал. Главное, подальше от всего этого. Очнулся он на окраине города и, осмотревшись, неожиданно понял, что подсознательно двигался в сторону деревни, где летом жила старенькая мать Натальи. Каждое лето он вывозил её в деревню и, обеспечив всем необходимым, оставлял там до осени.

Елена Степановна была страстной огородницей, и такие поездки в деревню просто обожала. В охрану ей, они каждый год оставляли Роя, взрослого ротвейлера, которого сама тёща с огромным удовольствием баловала. Теперь, это были последние близкие ему существа на всём белом свете. До деревни он добрался уже ночью.

К удивлению самого Матвея, его никто так и не остановил. Несколько раз, проносившиеся мимо машины, под завязку набитые солдатами пролетали мимо, но ничего кроме настороженных, мрачных взглядов Матвей не заметил. Подойдя к знакомому забору, уже в темноте, он напряжённо всмотрелся в тёмные окна и, с трудом решившись, толкнул скрипучую калитку.

Матвей уже готов был взвыть от отчаяния, когда к нему, от крыльца метнулась знакомая тень. Тихо повизгивая, Рой с размаху ткнулся огромной башкой ему в колени, и моментально облизав руки, кинулся обратно к дому. Входная дверь тихо скрипнула, и свет ручного фонарика ударил Матвею в глаза.

— Кто там? — раздался испуганный голос, и через секунду, тёща растеряно выдохнула, — Матюша !

— Я, Елена Степановна, — так же тихо ответил Матвей, подходя к крыльцу.

Заметив его повязки и обгорелые волосы, она в очередной раз охнула и, пропустив зятя в дом, кинулась занавешивать окна. Стеариновая свеча тускло осветила комнату. Медленно опустившись на краешек стула, тёща насторожено посмотрела на него, и задала только один вопрос:

— А девочки ?

Матвей отрицательно покачал головой. Ему нечего было сказать. Он, молодой, здоровый мужик, остался жив, а они, такие нежные и беззащитные, погибли. Словно понимая, что произошло, Рой положил голову ему на бедро, и тихо заскулил. Судорожно вздохнув, Елена Степановна медленно перекрестилась, и беззвучно заплакала.

Ещё через два дня, Матвей похоронил её в саду. Гибель дочери и любимой внучки убила и её. Ранним утром, Матвей нашёл её мёртвой в своей кровати. Уснув, она тихо ушла. Теперь, их осталось только двое. Верный Рой, действительно любивший тёщу, весь день просидел у могилы старушки, и только вечером, войдя в дом, медленно улёгся у ног Матвея.

Опустив голову, Матвей тихо прошептал:

— Вот и всё, дружище. Теперь, мы стались только вдвоём.

Странного человека с рукой на перевязи и собакой на поводке заметил военный патруль. Подкативший БТР медленно остановился, и сидевший на броне капитан, громко спросил, перекрикивая рёв мотора:

— Мужик, твоя собака ?

— Моя.

— Дрессированный, или так, просто породистый ?

— А вам‑то какая разница ?

— Залезайте, на базе объясню, — ответил капитан.

Воспоминания нахлынули с новой силой, и Матвей, не выдержав, тихо застонал. Услышав его, мирно похрапывавший Рой поднялся и, подойдя к кровати, опустил морду на одеяло, всем своим видом выражая сочувствие. Вздохнув, Матвей погладил мягкие висячие уши кобеля и, поднявшись, взял с тумбочки бутылку с водой.

Выйдя из палатки в одних трусах, он в три затяжки выкурил сигарету, пряча огонёк в кулаке, и поёжившись, тихо сказал подошедшему псу:

— Пойди, проветрись.

Высунув на улицу нос, кобель старательно вдохнул сырой, промозглый воздух, и возмущённо покосился на Матвея. Умная физиономия пса откровенно гласила:

— Ты чё, мужик, совсем сблындил, в такую погоду мне проветриться предлагаешь?

Чуть усмехнувшись, Матвей прикурил от окурка вторую сигарету, и медленно выкурив её почти до самого конца, вернулся в палатку.

* * *

Гусеничный вездеход вылетел из‑за поворота на стоянку у разрушенного гипермаркета и, лязгая траками, помчался к перекрученным металлическим конструкциям, оставшимся от некогда роскошного магазина. Круто развернувшись на мокром асфальте, машина остановилась, и из распахнувшегося десантного люка не спеша, выбрался мощный, чёрного окраса кобель с тёмно–коричневыми подпалинами.

Насторожено принюхавшись к сырому воздуху, пёс обошёл распахнутую дверцу люка и, задрав лапу, не долго думая, оросил гусеницу вездехода. Следом за собакой, из десантного отсека вышел худощавый мужчина среднего роста, в камуфляже и с автоматом на плече. Внимательно понаблюдав за собакой, он заглянул в машину, и негромко сказал:

— Порядок, пока всё чисто. Рой никогда не ошибается.

— Чего бы он понимал, твой кобель, — послышался недовольный голос, и из проёма показалась фигура второго бойца.

Словно в ответ на его слова, огромный пёс ловко проскользнул под дверцей, и моментально оказавшись перед говорившим, встал, насторожено глядя ему в глаза. Широкий нос собаки сморщился, и среди чёрных, бархатных губ жемчужно засветились белоснежные клыки. Тишина стоянки огласилась басовитым рычанием, и говоривший растеряно попятился назад.

Звонко клацнул передёрнутый затвор, но проводник, не повышая голоса, произнёс:

— Только попробуй. Я тебя прям в десанте, положу. Ещё раз вякнешь чего без спроса, отправишься под трибунал.

— Что, за собаку человека пристрелишь? — с тихой ненавистью спросил разговорчивый.

— И даже спать спокойно буду. На сегодняшний день, каждый из этих псов дороже трёх таких козлов как ты, стоит, — тихо огрызнулся проводник.

— Ладно, придёт время, сочтёмся, — пообещал патрульный, не сводя с кабеля ненавидящего взгляда.

С лёгкой усмешкой, глядя на эту картину, проводник ловко щёлкнул пальцами, привлекая внимание собаки, и шагнув в сторону, левой рукой хлопнул себя по бедру. Презрительно фыркнув, пёс развернулся, и не спеша, направился к человеку. К своему человеку. Именно так он воспринимал проводника, при этом регулярно испытывая его на прочность.

Вот уже восемь лет, они жили бок о бок, и каждый месяц Рой находил момент, когда команды проводника благополучно игнорировались, а все оказавшиеся в пределах досягаемости были построены ровными рядами. Но вот уже три года, с тех пор, как на Землю обрушилось военная мощь неизвестной цивилизации, все эти выходки прекратились. Теперь, им обоим было не до таких мелочей.

Нападение было совершено внезапно и, большая часть крупных городов сразу оказалась разрушенной. Ксеносы, как прозвали нападавших, не собирались использовать блага человеческой цивилизации, старательно уничтожая всё, что мешало их каким‑то, непонятным планам. Никто так толком и не понял, откуда взялось это название, но оно прижилось, и теперь, везде, даже в официальных отчётах, гуманоидов называли именно так.

К удивлению военных, лучше всех находили ксеносов не радары и сканеры, а собаки. Но и тут всё оказалось не так просто. Все учёные; биологи, кинологи, и все остальные ги, себе мозги набок свернули, пытаясь понять, почему присутствие невидимых ни в каких лучах врагов легко обнаруживали собаки только нескольких пород. Служебные, охотничьи, и так называемые бойцовые породы запросто могли обнаружить противника, где бы, он не прятался, при этом, все остальные породы, или не замечали, или просто боялись их.

Даже дворняжки, об уме и сообразительности которых давно уже ходили легенды, пасовали перед амуницией пришельцев, теряясь или просто убегая от опасности. Совсем иначе вели себя служаки, охотники, и бойцы. Эти ребятки, почему‑то изначально восприняли ксеносов как врагов, и старательно выискивали их, с каждым контактом умудряясь вырабатывать свою собственную манеру обнаружения и боя.

Биологи старательно списывали всё на ген свирепости, по сути, просто расписываясь в собственной глупости, но опытные проводники придерживались другого мнения. По их понятию, эти породы изначально были предназначены для серьёзной службы, и теперь просто реализовывали своё предназначение по полной программе. Военные быстро организовали спецотряд, под названием СКС. Специальная Кинологическая Служба. В простонародье названная, гладиаторы.

Прозвище отряда, смертники, не прижилось. Проводники, ребята не простые. Воспитывать собак серьёзных пород, это не в парке прогуляться, и посему, любое подобное высказывание заканчивалось серьёзным мордобоем. С тех пор, название гладиаторы прочно закрепилось за отрядом. К удивлению самих проводников, боевые псы, даже оказавшись в одном отсеке машины, вели себя вполне спокойно, словно заключив негласное мирное соглашение. Но в обычный патруль, отправлялась только одна собака, и отделение из пяти человек.

И вот теперь, ротвейлер по кличке Рой, отойдя от машины, старательно принюхивался к сырому осеннему воздуху. Внимательно наблюдая за собакой, проводник удовлетворённо кивнул и, поправив ремень автомата, решительно шагнул к развалинам. Но к его удивлению, пёс развернулся, и не спеша, зашлёпал по лужам в сторону обгорелого остова грузовика.

— Пёс, ты куда направился? Твари обычно в развалинах прячутся, — негромко окликнул его проводник.

Остановившись, Рой медленно оглянулся через плечо и проводник ясно прочёл на выразительной, давно уже знакомой до последней шерстинки морде:

— Поучи свою бабу щи варить. Понимал бы чего.

Поперхнувшись от неожиданности, проводник смущённо пожал плечами и покорно отправился следом за собакой. В патруле, главным был именно пёс, ведь ни одна хвалёная, современная техника не могла справиться с маскировкой ксеносов. Оставалось полагаться только на нюх, сообразительность и опыт собак.

Медленно обходя останки грузовика по кругу, Рой то и дело помечал территорию, словно сапёр, оставляющий за собой флажки на минном поле при проведении разминирования. Заметив едва отличимые непривычному взгляду признаки настороженности собаки, проводник перевёл автомат в положение готовности к стрельбе и, остановившись, внимательно осмотрелся.

Но как не готовился он к контакту, как не вопила вся его подкорка о близкой опасности, момент броска Роя он всё‑таки пропустил. Опытный боец, только что небрежно обнюхивавший сгоревшее колесо, вдруг моментально напрягся и одним мощным рывком ринулся в атаку. Глухое рычание и пронзительный свист ксеноса слились в сплошную какофонию, а у патрульных сложилось впечатление, что крупный пёс просто висит, вцепившись огромными клыками в сырой, промозглый воздух.

Раздался едва слышный треск, и змеиное шипение неземного оружия. Ксенос выстрелил, пытаясь избавиться от повисшего на нём кобеля. Асфальт, куда ударил луч из оружия противника, вздыбился, и пошёл трещинами. Потом, воздух под псом замерцал, и на мокром асфальте обозначились контуры противника. К огромному удовлетворению всех сил сопротивления, любое нарушение целостности костюма ксеноса приводило к его выходу из строя.

Учёные и спецслужбы мечтали заполучить в руки хоть один исправный костюм, чтобы подвернуть его тщательному изучению, но пока, каждый контакт с гуманоидами заканчивался чьей‑то смертью. Сами патрульные, сразу отказались рисковать жизнями своих подопечных, ведь от собак, напрямую зависели и их жизни.

Привычно смещаясь из стороны в сторону, кинолог выбирал подходящую точку для стрельбы. Неожиданно, рычание и свист перекрыло басовитое рявканье автомата, и проводник испугано ахнул. Тренированное ухо патрульного ясно расслышало болезненный взвизг кобеля. Не долго думая, он всадил короткую очередь в середину мерцающего контура и, перебросив автомат за спину, бросился к собаке.

Почувствовав, что противник мёртв, пёс медленно разжал клыки и, пошатываясь, отступил в сторону. Медленно, со стоном сильный кобель опустился на асфальт, и несколько раз кашлянув, повалился на бок. Упав на колени, проводник быстро осмотрел окровавленный бок своего питомца, и судорожно вздохнув, тихо прошептал:

— Потерпи, Ройка. Сейчас тебя на базу отвезём.

Грустный карий глаз скосился на человека, и пёс, чуть слышно заскулил, словно спрашивая:

— За что ?

Мощные лапы несколько раз вздрогнули, и легенды отряда гладиаторов не стало. Три пули из выпущенных пяти, пробили грудь собаки, язык и слюна были окрашены кровью, что означало, прострелянное лёгкое, и только огромная сила и неукротимый характер бойца помогли ему довести схватку до конца. Он выполнил свою задачу, и умер от пуль мелочного, трусливого предателя.

Подняв тело собаки на руки, проводник уложил его в десантный отсек и, оглянувшись, взглядом нашёл того, кто осмелился в нарушение всех приказов и инструкций стрелять раньше кинолога. Человек, которого Рой успел перед боем напугать до мокрых подштанников, с презрительной усмешкой смотрел на медленно катящиеся по щекам проводника слёзы.

— Зачем? — срывающимся голосом спросил кинолог.

— Я же сказал, сочтёмся, — ещё шире усмехнулся стрелок, не опуская автомата.

Сделав вид, что всё понял, и не собирается бросаться на автомат, проводник медленно отвернулся, незаметно передвигая ножны с десантным кинжалом. Сидевшие на броне так и не поняли, когда он успел выхватить кинжал и в развороте метнуть его в грудь убийце. Увидев, что проводник отвернулся, подлец с довольным видом сдвинул автомат за спину, решив, что кинолог смирился и не посмеет поднять на него руку. Но уже в следующую секунду, с хрипом оседал на землю, растеряно держась за торчащую из собственных рёбер рукоять.

Растеряно ахнув, бойцы бросились к уже мёртвому напарнику, но, убедившись, что всё кончено, растеряно повернулись к скорбно замершему проводнику.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — растеряно протянул механик – водитель.

— Погань прирезал. За Роя. За друга, — тихо выдохнул кинолог, опускаясь на колени, возле тела своей собаки.

Погрузив тело бойца в машину, группа отправилась на базу. Теперь, когда не стало собаки, патрулирование было бесполезно. Обнаружить ксеносов при помощи техники, было невозможно. Не стали они осматривать и труп погибшего гуманоида.

Не понятно, по какой причине, погибшие оккупанты после гибели растекались грязной лужей непонятной субстанции, больше напоминавшей вытекший из тюбика гель. Но самое непонятное происходило с оружием. Оно почему‑то сразу выходило из строя, и очень часто просто взрывалось, хотя бывало и так, что взявший непонятный лучемёт человек получал просто кучу разваливающихся в пальцах запчастей.

Он так и простоял всю дорогу, до самой базы, где их встретили бойцы из военной прокуратуры. Увидев вылезающего с мёртвой собакой на руках кинолога, они молча отступили в сторону, отдавая последнюю дань уважения одному из лучших бойцов подразделения. Передав труп собаки ветеринару, для составления отчёта, проводник молча сдал оружие и, протянув прокурорским запястья для наручников, тихо сказал:

— Давайте. Теперь уже всё равно.

— Не дури, разберёмся, — проворчал сержант, беря его за локоть.

Через десять минут, Матвей, сидя в палатке отведённой под допросную, мрачно курил, не сводя с сидевшего перед ним мужика тяжёлого, немигающего взгляда. Мужик, делая вид, что не замечает такого вопиющего нарушения порядка допроса, молча листал лежащее перед ним досье. Наконец, отодвинув его в сторону, он поднял взгляд и, покачав головой, тихо спросил:

— Ну, и за что ты его так ?

— За друга, — коротко ответил Матвей.

Гибель Роя словно выжгла из его души все чувства. Стоя над его телом на коленях, в десантном отсеке, он неожиданно понял, что остался совсем один. Совсем. Один. Это было так страшно и больно, что Матвей едва не закричал во весь голос. Рой был единственным существом, которое связывало его с той, прошлой жизнью, где он был, любим, и где любил он.

— Гибель твоей собаки, потеря для службы, безусловно, большая, но ты не имел права казнить бойца сам. Даже за друга, — осторожно подбирая слова, произнёс мужик.

— Имел. Просто вы ничего не знаете, — всё тем же ровным, безжизненным голосом ответил Матвей.

— Ошибаешься. Мы многое знаем, — чуть усмехнувшись, ответил тот, и раскрыв лежавшее на столе досье, принялся читать:

— Матвей Беркутов. Тридцать пять лет, образование высшее юридическое, до войны был частным предпринимателем, имел жену и пятилетнюю дочь. Обе погибли во время первого налёта ксеносов на город. В СКС состоит уже три года, можно сказать, с первых дней войны. Собака, ротвейлер по кличке Рой, восемь лет, отлично натаскан, на личном счету больше семидесяти обнаруженных особей ксеносов.

— Семьдесят четыре, — тихо уточнил Матвей. – За что он его? Ведь Рой мог запросто до сотни добрать.

— Знаю. И именно это, я и должен выяснить, — вздохнул мужик. – Откровенно говоря, я бы этого поганца сам пристрелил. Но это так, между нами. А если быть совсем откровенным, то у меня складывается стойкое убеждение, что целился он не в собаку, а в тебя.

— Хреново целился, раз не попал, — вздохнул Матвей.

— Судя по схеме, он хотел спровоцировать вас.

— На что? — соизволил проявить вялый интерес Матвей.

— Знаете, Матвей, у меня складывается стойкое убеждение, что вам абсолютно всё равно, что с вами будет, — неожиданно вспылил мужик.

— Теперь, да.

— Даже если вас приговорят к расстрелу за убийство бойца? По закону военного времени ?

— Даже. Терять мне больше нечего, — усмехнулся Матвей, и от этой усмешки сидевший перед ним мужик заметно вздрогнул.

Неожиданно, клапан палатки резким движением отбросили в сторону, и к столу подошли трое высоких, крепких мужчин с одинаково хмурыми физиономиями. Молча, предъявив сидевшему за столом мужику какое‑то удостоверение, они выхватили у него из рук досье, и едва не в шею, вытолкав его за порог, насторожено уставились на Матвея.

Мрачно оглядев вошедших, Матвей снова закурил и, помолчав, спросил:

— А разведке‑то чего от меня надо ?

— А почему вы решили, что мы из разведки? — быстро спросил мужик, предъявивший удостоверение.

— Я может и псих, но не дурак. Просто так прокурорского из допросной выбросить в военное время только вы можете.

— Логично, — усмехнулся мужчина, и присев на освободившийся раскладной стул, со вздохом сказал:

— Ладно, Матвей Иванович, давайте начнём сначала. Меня зовут Андрей Сергеевич, полковник разведки генштаба. Мы случайно узнали о сегодняшнем инциденте, и решили, что такой случай упускать грешно. Мы быстренько ознакомились с вашими документами, и поняли, что вы нам подходите.

— А мне ?

— Что вам? — не понял полковник.

— Мне вы подходите ?

— В каком смысле? — снова не понял разведчик.

— Знаете, мне совершенно всё равно, что со мной будет дальше. Так что, не думаю, что вам стоит продолжать, — вздохнул Матвей, закуривая следующую сигарету.

— Предоставьте это нам решать, Матвей Иванович, — усмехнулся полковник.

— Решайте, — пожал плечами Матвей.

— Как долго вы дрессировали своего пса? — неожиданно спросил полковник.

— Первые три года, каждый божий день. А потом, боролся с ним за главенство в стае. Бывает у собаки такой период, когда она физически в полной силе, а ума ещё не хватает, вот тогда и начинаются игры, кто сильнее и наглее, — грустно улыбнулся Матвей, вспоминая добрые времена.

Неожиданно, его словно прорвало. Сжав челюсти так, что захрустели зубы, он замер, словно каменный идол, и а из глаз медленно покатились слёзы. Заметив его реакцию, ГРУшники понимающе переглянулись. Сидевший за столом полковник вздохнул и, потерев челюсть, тихо прошептал:

— Ну, слава богу, пробило.

Матвей сидел за столом, словно окаменевший. Его ничто не волновало и не интересовало. Только медленно стекавшие по щекам слёзы выдавали ту бурю, что творилась в его душе. В палатке воцарилась напряжённая тишина. Наконец, сообразив, что разговора сегодня не получится, полковник покосился на своих помощников и, поднявшись, решительно сказал:

— Значит так, Матвей Иванович, сейчас вас отведут в другую палатку, и дадут отдохнуть. А завтра, мы продолжим разговор.

В ответ на его слова Матвей даже не пошевелился, словно ничего не происходило, или всё окружающее его просто не касалось. Только когда подручные полковника взяли его под локти, он едва заметно вздрогнул и, поднявшись, покорно последовал за провожатыми. Точнее, они вели его, держа за руки, словно боялись, что он исчезнет.

Только у входа, он, словно очнувшись, тихо попросил:

— Курева оставьте.

Быстро переглянувшись, парни довели его до места, после чего, один остался стоять у входа, а второй, куда‑то исчез. Вернувшись через несколько минут, он отдал Матвею две пачки сигарет, новую одноразовую зажигалку и, закрыв клапан палатки, устало вздохнул:

— Хрен его знает, что из всего этого получится.

В палатке, Матвей провёл ровно три дня. Про него все словно забыли, только дежурный приносил еду из столовой и, оставив судки на столе, молча исчезал. Так же молча, он забирал, пустую посуду, и Матвей снова оставался один. За эти три дня, он выкурил почти блок сигарет, и вставал с кровати, только чтобы поесть.

На четвёртый день, его затворничество было нарушено всё тем же полковником. Войдя в палатку, он положил на стол не большой конверт, и присев на раскладной табурет, с интересом покосился на пепельницу, полную окурков. Нехотя поднявшись, Матвей мрачно посмотрел на полковника и, вздохнув, тихо спросил:

— Что вам от меня нужно ?

— Здравствуйте, Матвей Иванович, — усмехнулся в ответ полковник.

— Вы не ответили.

— Не торопитесь. Всему своё время. Нам удалось выяснить, что случилось, и почему один из ваших бойцов совершил такую глупость. Как оказалось, среди людей появились те, кто готов спасти свою шкуру любой ценой. Так называемое, движение непротивления. Короче, хоть на коленях, в рабском ошейнике, лишь бы жить. Они решили уничтожить вашу службу, чтобы доказать ксеносам свою преданность. Но мы их опередили. Так что, теперь у нас целый взвод подобных ублюдков в разработке.

— Поздравляю, — кивнул Матвей.

— Спасибо. Ну, а теперь займёмся непосредственно вами. Все обвинения против вас будут сняты. Действовали вы в порядке самообороны и под воздействием сильнейшего аффекта. Так что, вопрос у меня к вам только один. Где вы так ловко ножи кидать научились ?

— В юности ни одну доску искрошил. Фильмы про индейцев нравились, вот и решил научиться, — коротко ответил Матвей.

— Сами ?

— Сам.

— Лихо. Удивительно, что до сих пор не забыли, как это делается, — улыбнулся полковник.

— Думаю, у вас лучше получится, — пожал плечами Матвей.

— Наверно, только нас этому специально учили. Ну да ладно, давайте о деле. Взгляните, и выскажите мне своё мнение, — загадочно сказал он, протягивая Матвею конверт.

Откинув клапан, Матвей достал из конверта пачку фотографий, и едва не вскрикнул. Это были снимки щенков ротвейлера. Кутятам было по месяцу, от силы полтора. Очаровательные плюшевые пушистики, с серьёзными, настороженными мордахами. Настоящие маленькие собачки. Матвей медленно листал фотографии, чувствуя, как губы невольно складываются в улыбку.

Одобрительно кивнув, полковник снова заговорил:

— Если помните, полгода назад, у всех кобелей проводился забор спермы для усиленного разведения собак подобных пород. Так что, могу с полной ответственностью заявить, что это потомки вашего Роя.

Вздрогнув от неожиданности, Матвей выронил фотографии, растеряно уставившись на офицера.

— Вы не ослышались, всё именно так и обстоит, — кивнул полковник, заметив его реакцию. – Но, это ещё не всё.

— Всегда и везде есть своё но, — мрачно кивнул Матвей, подбирая фотографии.

— Согласен. А теперь, я должен предупредить вас, о сохранении тайны. Всё дело в том, что это не обычные щенки. Наши генетики научились вносить нужные изменения в ДНК животных. Эти малыши будут расти быстрее своих сородичей, станут сильнее, быстрее, а главное, сообразительнее. Но у нас не было времени провести полномасштабные опыты в полевых условиях. Наш выбор пал на вас потому, что вы опытный кинолог и знаете, как правильно обращаться с собаками подобных пород. Ваша задача, вырастить щенка, обучить его охоте на ксеносов, и снова влиться в группу СКС. Одновременно с этим, вы будете регулярно докладывать нам о ходе эксперимента. Как они растут, как обучаются, и так далее. Согласны ?

— Знаете, я всегда считал, что людей, проводящих подобные опыты нужно ставить к стенке, — проворчал Матвей. – Ладно бы лабораторные мыши, крысы, но собаки… Это же не просто животные. Это члены семьи.

— Война идёт, Матвей. Война на уничтожение. До сих пор нас спасало только то, что эти сволочи не знают, на что мы способны, и собаки. Да ещё то, что их, судя по всему, не так много. Но если так и дальше пойдёт, то скоро от всего населения планеты одни слёзы останутся, и те случайно выжившие, — тихо ответил полковник.

— Что вы пытались в них изменить? — устало спросил Матвей.

— Прежде всего, темпы роста. Если помнишь, клонирование закончилось полным пшиком. Значит, повторять одни и те же образцы каждые полгода, у нас просто нет ни времени, ни финансов. Ты за новостями следишь ?

— Как? Телевизора‑то нет. Радио глушат, а из прессы, только агитки, — пожал плечами кинолог, не отрывая глаз от фотографий.

— Ну, да, — задумчиво кивнул полковник. – Ладно, попробую коротко ввести тебя в курс дела. С того момента, как на Землю налетели эти твари, от всех крупных городов остались одни развалины. Хвалёные американские системы слежения и противоракетные комплексы так и остались хвалёными. Они ни одной ракеты выпустить не успели.

В Европе, полный развал, на ближнем востоке тут же принялись друг другу глотки резать. По последним данным, от Тель–Авива одни воспоминания остались. Теперь, и арабы, и иудеи, как в дохристианские времена, пешком по пустыням кочуют, и даже забыли, кто есть кто. Просто выжить пытаются.

Китай и Индия до сих пор не могут своих погибших похоронить. Сам понимаешь, их так много на маленькой территории было, что от любого взрыва погибало больше народу от обломков, чем от самого взрыва. Нас же, пока спасает большая территория, и большое наличие лесов, как и южную Америку. В дебри, эти твари соваться не решаются, и даже почему‑то не бомбят.

— Это всё интересно, но от меня‑то вам что конкретно нужно? — вздохнул Матвей, нехотя возвращая ему фотографии.

— Как я уже сказал, вырастить щенка, и попытаться его как следует натаскать за короткий срок. Да и вообще, внимательно следить за ним, отмечая все хорошие и плохие стороны. Нам бойцы нужны, понимаешь? А ничего лучше собак у нас пока нет.

— А что вы вообще об этих тварях знаете? — неожиданно спросил Матвей, вонзив в полковника тяжёлый, мрачный взгляд.

— В том‑то и дело, что почти ничего. Одно удовольствие, что удалось одним старым спутником их корабль сбить. Остальные сразу подальше убрались.

— В каком смысле сбить? — вскинулся Матвей.

— В прямом. Был у нас на орбите старый спутник на консервации. Ронять в своё время не стали, он на ходу был, но оборудование устарело. Вот когда эти уроды на орбите появились, наши умники из Жуковского и решили попробовать. Дали команду с земли, рассчитали траекторию полёта, разогнали его, и шарахнули тараном в бок. Фейерверк тот ещё был.

— Это сколько же выпить надо было, чтобы до такого додуматься? — проворчал Матвей, качая головой.

— Неужели не слышал? Про этот случай во всем радиоканалам твердили, — удивлённо ответил полковник.

— Меня новости с полей мало интересовали. Я каждый день в рейд уходил. Только если Ройка уставал, выходной брал, — ответил Матвей, судорожно вздохнув. – Старый он уже был. Восемь лет, для собаки возраст.

— Ты так и не ответил, Матвей Иванович, будешь кутёнка брать или как? — настойчиво спросил полковник.

— Щенка поднять, это не погулять выйти. Ему режим нужен, уход толковый, да и палатка, это не квартира. Слишком много запахов ненужных, да ещё сырость. Не знаю, — тихо ответил Матвей, покачав головой.

— Это всё, не твоя забота. Жильём, питанием, кормами, мы обеспечим. Твоя забота, собака.

— Неужели у вас своих специалистов нет? Не поверю. Не помню где, но в одной книжке прочёл, что у вас специалисты в любой области найдутся, да ещё такие, что любого гражданского за пояс заткнут. Так почему я? — снова спросил Матвей.

— Приятно говорить с умным человеком, — задумчиво кивнул полковник. – Всё верно, специалисты у нас есть, но они, на другом задании. На каком, говорить не стану, захочешь, сам догадаешься. А по поводу тебя, так скажу, наши умники решили, что у тебя с этими зверёнышами должна связь на уровне подсознания установиться. Они же от твоего кобеля.

— Так вы хотите мне всех отдать? — растерялся Матвей.

— Нет. Сам одного выберешь. Кроме тебя, к опыту ещё четверо привлекаются. Так что? Поможешь? — снова спросил полковник, и в его голосе Матвей неожиданно услышал самую настоящую надежду.

Удивлённо посмотрев на этого не молодого, сурового мужчину с коротко стриженными седыми волосами, Матвей сделал глубокий вздох, и решительно кивнул. Чуть улыбнувшись, полковник облегчённо вздохнул и, поднявшись, неожиданно протянул Матвею руку:

— Спасибо.

— За что? — не понял Матвей.

— Начальство настаивает на твоём обязательном участии. Их умники так накачали, что ничего и слышать не хотят. Подавай тебя и всё.

— Похоже, они очень рассчитывают на мою связь с Роем, — удивлённо протянул Матвей.

— Не знаю, на что они рассчитывают, а я надеюсь только на твой опыт и на ненависть к этим тварям. Вы с твоим псом меньше чем за три года успели настоящей легендой стать. Будь у нас такое подразделение до войны, может, и не было бы таких потерь.

— До войны, — грустно усмехнулся Матвей. – До войны, по всем каналам с визгом и брызгами слюны доказывали, что во всём собаки виноваты. Мол, развели убийц, запретить к размножению, усыпить всех. А то, что не собаки, а те, кто их такими делает, виноваты, об этом все молчали.

— Да уж, дерьма на них вылили много, — согласно кивнул полковник.

— Много? Не то слово, — фыркнул в ответ Матвей. – Ладно, замнём для ясности. Когда с малышами познакомишь ?

— А прямо сейчас и отправимся, — ответил полковник заметно повеселевшим голосом.

Выйдя из палатки, они уселись в тонированный джип, и водитель, не говоря ни слова и ни о чем, не спрашивая, запустил двигатель и, выехав с территории базы, уверенно погнал машину куда‑то прочь от города. Спустя полчаса, джип вкатился на территорию какого‑то разрушенного завода и, въехав в полуразвалившийся ангар, остановился.

Полковник выбрался из машины и, дождавшись, когда Матвей последует за ним, молча направился куда‑то в угол ангара. Дёрнув за торчащую из стены арматуру, он отодвинул в сторону приподнявшуюся крышку люка, и начал ловко спускаться в открывшийся провал. Неопределённо пожав плечами, Матвей последовал за ним.

Пройдя длинными, полутёмными коридорами, они добрались до широкой, судя по петлям, бронированной двери, и полковник, приложив ладонь к пластиковому прямоугольнику на стене, ровным голосом произнёс:

— Полковник Савенков.

В стене что‑то зажужжало, потом раздался негромкий щелчок, и дверь начала отходить в сторону. С интересом, понаблюдав за этим действом, Матвей вопросительно покосился на полковника и, дождавшись приглашающего жеста, шагнул через порог. К его удивлению, в помещении, где они оказались, было чисто, светло, и даже свежо. Очевидно, система вентиляции здесь работала без перебоев.

Пройдя коротким коридором, полковник свернул в боковую дверь и, остановившись, кивком головы указал на широкий манеж, с бортами, сантиметров тридцати в высоту. Подойдя к нему, Матвей с интересом заглянул во внутрь и, не сдержавшись, с улыбкой, тихо прошептал:

— Какие же вы сладкие, ребятки.

В манеже, беспокойно тычась блестящими пуговками носиков в разные стороны, ползали пять очаровательных пушистых комочков. Опустившись на колено, Матвей осторожно, кончиками пальцев погладил каждого из щенков и, повернувшись к полковнику, тихо спросил:

— Их случайно не в пробирке вырастили ?

— Нет, — недоумённо протянул тот.

— А где тогда сука ?

— Её увели, на всякий случай, — ответил за полковника высокий, сухощавый мужчина в белом халате и роговых очках.

— А теперь, приведите на всякий случай, — в тон ему ответил Матвей, поднимаясь.

— Зачем? — тут же спросил очкарик, нависая над Матвеем эдаким вопросительным знаком.

— Затем, что я хочу сначала на суку посмотреть, а уж потом щенка выбирать. Ещё вопросы есть? — жёстко ответил Матвей, сунув руки в карманы.

Эта старая, ещё подростковая привычка осталась у него со времён шпанистой юности. Именно так он встречал на улице всех своих противников, давая таким образом понять, что именно думает об их боевых качествах. По началу, это было чревато синяками и разбитыми губами, но потом, как следует, научившись читать язык тела противников, он начал ловко уворачиваться от первого удара.

Мрачно насупившись, очкарик возмущённо сверкнул на Матвея глазами и, повернувшись к полковнику, забрюзжал:

— Андрей Сергеевич, мне обещали полное содействие в проекте, так что…

— Так что лучше заткнитесь, и делайте, что говорят. Иначе, вообще ничего не получите, — резко оборвал его Матвей, которому давно уже начал действовать на нервы весь этот цирк.

Задохнувшись от возмущения, очкарик развернулся и стремительно вышел из комнаты. Вскоре, в коридоре послышались шаги, и звук, который Матвей никогда ни с чем не перепутал бы. Цокот когтей по плиткам пола, и тихое, едва слышное повизгивание. Сука явно волновалась за своих щенков.

Влетев в комнату, она буквально втащила за собой проводника, оказавшегося молодой, спортивного вида девушкой. Одним прыжком влетев в манеж, сука быстро обнюхала щенков и, улёгшись на подстилку, облегчённо вздохнула. Кивком головы, поздоровавшись с девушкой, Матвей снова опустился на колено, и принялся внимательно рассматривать собаку.

Продолжая держать в руке поводок, девушка в свою очередь принялась рассматривать самого Матвея. Сука, ещё раз обнюхав щенков, подняла голову и, посмотрев на сидящего у манежа человека, старательно втянула ноздрями его запах.

— Как её зовут? — тихо спросил Матвей, не поворачиваясь.

— Вайда, — ответила девушка, не сводя с него внимательного взгляда.

— Сколько ей? Три, три с половиной ?

— Три.

— Первая вязка ?

— Да.

— Странно. Вы сказали, что они от Роя, а я не помню эту красавицу, — сказал Матвей, повернувшись к полковнику.

— Она была оплодотворена искусственно, — вместо полковника ответил очкарик.

— Её то за что удовольствия лишили, — вздохнул Матвей, снова поворачиваясь к собаке.

Словно уловив его сочувствие, Вайда поднялась на лапы, и осторожно переступив через щенков, медленно подошла к борту манежа. Чуть улыбаясь, Матвей аккуратно протянул ей руки ладонями вверх и, дав обнюхать себя, тихо сказал:

— Ну, давай познакомимся, девочка. Не волнуйся, я их не обижу. Да, не обижу, обещаю, — приговаривал он, пока она старательно обнюхав его руки, не потянулась к лицу.

Ткнувшись холодным носом ему в щёку, она неожиданно лизнула его в нос и, развернувшись, вернулась к щенкам. Насторожено следившая за ними девушка, удивлённо покачала головой и, помолчав, сказала:

— В первый раз вижу, чтобы она кого‑то вот так сразу приняла.

— Значит, хорошие люди вам редко попадались, — усмехнулся полковник. – Знаете, как говорят, дети и собаки, хорошего человека сразу чувствуют.

— Ерунда это всё. Все научные разработки по контакту людей и животных сводятся к их эмоциональному соответствию между собой. Это давно уже доказано, — сварливо ответил учёный сухарь, и тут же получил полное опровержение своей научной сентенции.

Повернувшись к нему, Вайда оскалилась, и выдала рычание, от которого этого желчного очкарика просто смело с места. Опасливо выглянув из‑за полковничьего плеча, он возмущённо сверкнул очками и, повернувшись к девушке, снова принялся брюзжать:

— Держите свою собаку в узде. Если эта тварь посмеет меня укусить, я прикажу…

— Если ты или твои ублюдки её хоть пальцем тронете, я тебе сам шею сверну, подонок! — рявкнул в ответ Матвей, одним движением взмывая на ноги и подскакивая к учёному.

Обладавший отличной реакцией полковник успел перехватить его за плечи, не давая воплотить угрозу в жизнь. Испугано шарахнувшись в сторону, очкарик замолк, но потом, взяв себя в руки, снова завизжал:

— Андрей Сергеевич, как это понимать ?! При вас угрожают убийством ведущему специалисту проекта, а вы и ухом не ведёте !

— Вам бы лучше действительно помолчать, Иммануил Остапович, — неожиданно вызверился полковник. – Я ваши кошачьи вопли полгода слушаю, и скажу вам откровенно, мне это изрядно надоело. Так что, лучше помолчите.

Фыркнув, как рассерженный кот, учёный и вправду заткнулся. Мрачно покосившись на него, Матвей неожиданно понял, что отчёт по этому инциденту ляжет на стол начальству раньше, чем они уйдут из этого комплекса. Вздохнув, он взял себя в руки и, развернувшись, вернулся к манежу.

— Ты определился? — тихо спросил полковник.

— Найдите, пожалуйста, вот такую коробку. Можно картонную, — вместо ответа попросил Матвей, руками показывая, какая именно коробка ему нужна.

Удивлённо пожав плечами, полковник вышел из комнаты, и спустя несколько минут вернулся с требуемым предметом в руках. Передав её хозяйке собаки, Матвей попросил:

— Пересадите всех щенков сюда, а полковник вынесет их в другую комнату. Потом, вы отпустите Вайду.

Растеряно покосившись на полковника, девушка быстро усадила всех малышей в коробку и, передав её полковнику, крепко взяла суку за ошейник. Вынеся щенков, полковник вернулся в комнату и, пожав плечами, сказал:

— И что дальше ?

Вместо ответа, Матвей жестом попросил девушку отпустить собаку. Легко перемахнув через борт манежа, Вайда моментально исчезла за порогом. Все стоявшие в комнате вопросительно уставились на Матвея. Ничего, не говоря, он продолжал ждать. В коридоре послышался быстрый стук когтей, и в комнату вбежала Вайда, неся в зубах кутёнка.

Положив его в манеж, сука развернулась и снова исчезла в коридоре. Чуть улыбнувшись, Матвей достал принесённого щенка, и быстро осмотрев, вздохнул:

— Вот этого и возьму. Раз уж ты малыш, от Роя. То Роем и будешь.

Расстегнув рубашку, он сунул щенка за пазуху так, чтобы на улице оставалась только мордочка. Почувствовав тепло его тела, кутёнок повозился, устраиваясь поудобнее, и прикрыв глаза, затих. Тем временем, Вайда уже перетаскала обратно всех щенков и, улёгшись в манеж, насторожено уставилась на людей.

— Может, вы поясните суть этого камлания? — послышался ехидный вопрос, и на середину комнаты выступил очкарик.

— Да пошёл ты. Ничего я тебе пояснять не буду, урод, — огрызнулся Матвей, демонстративно поворачиваясь к нему спиной.

— Андрей Сергеевич, это просто возмутительно. Я должен знать критерий, по которому участник проекта отбирает себе объект.

— Сам ты объект. А это, щенок, живое существо, можно сказать, член семьи, — зарычал в ответ Матвей.

— Матвей. Лучше расскажи ему, всё равно ведь не отвяжется, — устало попросил полковник.

— Если унести щенков, сука сама выберет лучшего, — коротко ответил Матвей.

— Откуда это известно? В каком научном труде описан подобный способ выбора щенка? — тут же потребовал отчёта очкарик.

— Нет таких описаний, — злорадно ответил Матвей. – Этот способ ещё испокон веков известен был. Сука всегда выбирает первым лучшего щенка. Но если уж вам так важна научная составляющая, отвечу, я потому и попросил принести коробку именно не большого размера, чтобы щенки были в одной плотной кучке. Самый сильный щенок всегда первым выбирается наверх, и сука берёт его естественно первым.

— Чёрт знает что ?! — снова принялся возмущаться очкарик. – Ни какой конкретики и определённости. Одни сплошные домыслы и выдумка.

— Слушай, как тебя там, Потапыч, жизнь, это не цифры и формулы, а опыт, умение и иногда мистика, — усмехнулся в ответ Матвей.

— Я не Потапыч, а Остапович, — сумел выдавить из себя учёный, задыхаясь от возмущения.

— А мне без разницы, — пожал плечами Матвей и, развернувшись к полковнику, спросил:

— Где нас устроят ?

— Пошли, — улыбнулся полковник, жестом указывая ему на дверь.

Кивком головы, попрощавшись с девушкой, Матвей вышел в коридор. Поднявшись обратно в ангар, они снова уселись в джип. Водитель, увидев торчащую из под рубашки мордочку, не удержался и, расплывшись в улыбке, протянул руку, чтобы погладить щенка.

— Не надо, — остановил его Матвей, осторожно отведя руку. – Щенки запоминают руки. Не нужно, чтобы к нему лишний раз прикасались посторонние. На первых порах, это должны быть только руки хозяина.

— Ишь ты, целая наука, — удивлённо качнул головой водитель, и запустил двигатель.

Повернувшись к полковнику, Матвей вздохнул, и чуть пожав плечами, сказал:

— Извините, Андрей Сергеевич, но неужели среди всех яйцеголовых не нашлось хоть одного приличного человека? Это же ходячий циркуль какой‑то, а не человек.

— Знаю, — поморщился полковник так, словно съел лимон. – Но он лучший в своём деле. Потому и приходится терпеть эту сволочь.

— Полностью согласен с предыдущим оратором, — вздохнул Матвей. – И ещё, боюсь, после нашего знакомства он на вас такую телегу накатает, что вони не оберёмся.

— Пускай катает, — усмехнулся полковник. – Он своими телегами давно уже всё начальство завалил. Даже замечание сделали, чтобы бумагу впустую не переводил. Так что, плевать. И скажу откровенно, только между нами, я получил настоящее удовольствие, когда вы его принялись по стенке размазывать. Давно этому циркулю такого фитиля не вставляли.

— Рад, что вам понравилось, — усмехнулся Матвей, осторожно поглаживая выглядывавшую из под рубашки мордочку.

— Не боитесь, что обдует? — спросил полковник, кивая на кутёнка.

— Нет. Они, как грудные дети, чуточку водички, и всё. Железы ещё работать не начали. Вот месяца через полтора, два, это да.

— Не забывайте, что он будет расти быстрее обычных щенков, — быстро напомнил полковник.

— А жаль, — вздохнул Матвей. – В этом возрасте, они такие лапочки.

— Да уж. На что я ровно ко всякой живности отношусь, и то не смог от улыбки удержаться, когда в первый раз их увидел.

— Надеюсь, Вайду не в том комплексе держат ?

— И кто вас больше беспокоит, собака или её хозяйка? — иронично усмехнулся полковник.

— Откровенно говоря, собака. В её положении, гулять много нужно, и желательно по травке. Хозяйка и сама о себе позаботиться может.

— Откуда такая уверенность ?

— Воспитать собаку серьёзной породы, не просто. Тут характер иметь нужно.

— Понятно. Только где ж я сейчас им травку возьму? — вздохнул полковник.

— Вот поэтому, толковые кинологи всегда ближе к весне собаку вяжут, чтобы и сука и щенки могли на воздухе побыть.

— Вот уж точно, целая наука, — усмехнулся полковник.

Их привезли в какую‑то глухую деревню, из которой жителей давно уже эвакуировали. Как объяснил Матвею всё тот же полковник, разведка решила использовать деревню в своих целях, заселяя в домах своих людей. Здесь находились в основном семьи офицеров и те, кто получал небольшой перерыв в работе. Сама деревня охранялась как настоящий режимный объект.

Каждые пятьдесят метров, весь периметр охранялся часовыми с собаками, огромными лохматыми кавказскими овчарками. По улицам деревни регулярно проходили патрули, так же с собаками. С одобрением, покосившись на часовых, Матвей внимательно осмотрел собак и, кивнув, направился в дом, у которого остановился джип.

Заметив его реакцию, полковник насторожился и, дождавшись, когда Матвей войдёт в дом, спросил:

— Что интересного усмотрели ?

— Да так, на собак полюбовался, — неопределённо пожал плечами Матвей.

— А если серьёзно? — не отставал полковник.

— На поясах у ваших бойцов какие‑то тряпки болтаются. На сколько я могу судить, это специальный опознавательный знак, типа свой чужой. Человек этот запах учуять не может, а собаки узнают сразу, и любой, появившийся на территории объекта без такой тряпочки, сходу будет порван на тряпочки, — ловко скаламбурил Матвей.

— Точно, — одобрительно рассмеявшись, ответил полковник.

Быстро распахивая двери, полковник принялся знакомить Матвея с его новым домом. К удивлению кинолога, здесь было всё, что могло бы потребоваться обычному горожанину, привыкшему к изыскам цивилизации. С небольшой оговоркой. После наступления темноты, ставни на окнах должны было быть плотно закрыты.

Распахнув дверцу холодильника поменьше, полковник молча продемонстрировал набор продуктов и консервов, после чего, открыв дверцу холодильника побольше, наставительно заговорил:

— Как вы понимаете, щенок это не совсем обычный, и вам придётся соблюдать особый режим кормления. В этих бутылочках, смесь, по составу идентичная молоку собаки, но с добавлением всех необходимых витаминов и препаратов. Они все подписаны, так что, не запутаетесь. Здесь, комплекс витаминов для укрепления косей, шерсти и хрящей, — продолжил он, указывая на склянки с таблетками.

— Да? И как вы себе представляете порядок их применения? — иронично усмехнулся Матвей. – Похоже, всё это дерьмо готовил ваш Потапыч.

— А что вам не нравится? — моментально насторожился полковник.

— Андрей Сергеевич, ну хоть вы голову включите, — устало вздохнул Матвей. – Там же таблетки лошадиные, а у щенка горлышко крошечное. Он же не за два дня до взрослого состояния вырастет. Кроме того, я даже не сомневаюсь, что это такая гадость на вкус, что любая взрослая собака её выплюнет, не то, что такой малыш.

— Чёрт, а ведь точно, — растеряно ахнул полковник. – И чего теперь делать ?

— Мне в любом случае тонко перекрученный фарш потребуется, чтобы приучать его к жёсткой пище, так что, буду понемногу в него эту мерзость добавлять, — чуть подумав, ответил Матвей, внимательно просматривая надписи на склянках. – Что с кормом для него ?

— На первое время есть, а потом будем подвозить по мере необходимости, — быстро ответил полковник. – И вот ещё что. Перед тем, как выйти из дома, обязательно опрыскайте вот этим какую‑нибудь тряпку и повесьте её на пояс. Надеюсь, пояснять зачем, не нужно ?

— Нет, — коротко ответил Матвей, внимательно рассматривая аэрозольный флакон без маркировки. – Думаю, я сделаю лучше. Плесну немного на свои штаны. Всё равно других у меня нет, так что, до стирки запах продержится.

— Кстати о штанах. Вам потребуются кое–какие вещи, поэтому, вот вам бумага, ручка, и пока я здесь, составьте список того, что вам потребуется в ближайшее время. Остальное, будем привозить по мере необходимости.

Присев к столу, Матвей на несколько минут задумался, и принялся быстро писать то, что могло потребоваться ему сразу. Как выяснилось, требовалось ему всё. От туалетных принадлежностей, до нижнего белья. Все его немудрящие пожитки остались на старой базе, и за всеми этими перипетиями он и не вспомнил о них. Составив список, он протянул его полковнику и, подумав, спросил:

— Андрей Сергеевич, а хоть каким‑нибудь стволом не разодолжите? А то сидишь тут, как голый. Я, конечно, понимаю, охрана и всё такое, но не могу я без оружия. Отвык.

Понятливо кивнув, полковник взял со стола связку ключей и, продемонстрировав один Матвею, широким жестом распахнул дверь кладовки. За обычной фанерной дверцей обнаружился железный шкаф. Отперев замок, полковник распахнул дверцу, и продемонстрировал Матвею внушительный набор оружия.

Автомат, стандартный армейский АКМ. После нападения ксеносов правительство решило вернуться к более мощному калибру 7,62. Пистолет ПСМ, с четырьмя запасными обоймами, и куча патронов в упаковках. Подойдя к сейфу, Матвей взял автомат, и быстро передёрнув затвор, спустил курок, одобрительно кивнув, услышав упругий щелчок.

Проверив пистолет, он достал из сейфа кобуру, и принялся снаряжать обоймы. Повесив кобуру на пояс, он привычно сдвинул её на бок и, заперев сейф, облегчённо выдохнул:

— Вот теперь можно и хозяйством заняться.

— Вы так и будете его на себе носить? — с интересом спросил полковник, пальцем указывая на щенка, спокойно спавшего за пазухой Матвея.

— Первое время, пока не обвыкнется. Сука регулярно покидает логово, но в помёте их было пятеро, и поэтому они не беспокоились. Теперь, ему придётся привыкать к одиночеству. Но не так резко. Это может надломить психику.

— И в чём это выражается ?

— Собака становится беспокойной, бывают приступы не матевированной агрессии, воет, когда остаётся одна.

— И всё это только из‑за того, что его забрали от матери и оставили одного? — удивлённо спросил полковник.

— Это одна из основных причин. Понимаете, психика собаки, это совсем не то, что психика человека. Мы, считая себя венцом творения пытаемся загнать их в привычные нам рамки, и это самая большая глупость, которую только может сделать человек в отношении с животными.

Мы требуем, чтобы нас воспринимали такими, такие мы есть, при этом, даже не пытаясь применять это правило к животным. А между тем, каждая собака, каждая лошадь, которую мы используем для работы или службы, это, прежде всего индивидуальность. Они чувствуют, любят, ненавидят и даже думают. Но всё это они делают по–своему.

Для них, любая семья, это, прежде всего стая, где они пытаются занять своё место. И далеко не всегда это место последнее. Знаете, много лет назад, в девяностых годах прошлого века, когда развалился советский союз, все питомники под Ленинградом, были забиты подросшими щенками ротвейлера и добермана.

Люди брали их, думая, что таким образом смогут обеспечить себе защиту, а когда щенки подрастали, вынуждены были избавляться от них. Щенки подрастали, входили в силу, и начинали отвоёвывать себе место в стае. В итоге, укусы, драки, и даже смерть одного из членов семьи. Ведь щенок дерётся так, как диктует ему природа, пуская в ход всю свою силу и навыки, наработанные многими поколениями предков.

И это относится не только к крупным породам собак. Кусаются практически все. Но согласитесь, укус спаниеля, и укус ротвейлера, это качественно разные вещи, при том, что всё те же спаниели кусались на много чаще. Но среди обывателей почему‑то постоянно культивировались слухи, что породистую собаку и дрессировать не нужно. Она и так всё знает.

Но согласитесь, что это полный бред. Даже ребёнка, нужно старательно всему учить, что же тогда говорить о собаке, в генетике которой заложены совсем другие, совершенно отличные от человеческих, ценности. Знаете, среди кинологов бытует такой анекдот, встречаются кинолог, и владелец боевого пса. Кинолог смотрит на собаку, и спрашивает, ваша собака дрессированная или просто породистая ?

— Специфический анекдот. Я его не совсем понял, — откровенно признался полковник.

— Вспомните, что я вам только что рассказал, — усмехнулся Матвей.

— Знаете, я бы с удовольствием свёл вас с нашими биологами, и послушал ваш спор.

— Боюсь, ничего бы из этого не вышло.

— Почему ?

— Мы по–разному думаем. Они будут доказывать мне все, исходя из научных обоснований, а я буду упирать на собственный опыт и рассказы друзей. Сами понимаете, это будет спор глухого с немым.

— Что ж, с вами очень интересно говорить, но мне, к сожалению, пора. Ещё много дел. Кстати, я так и не услышал, какие отличия вы заметили между обычными щенками, и этим чудом.

— Практически никаких. Кутёнок и кутёнок, таких двенадцать на дюжину. Думаю, все изменения проявятся позже, когда он начнёт подрастать. А кому отдали остальных ?

— Троих раздадут кинологам, а одного оставят в лаборатории, для наблюдения.

— Надеюсь, они не собираются ставить на нём опыты ?

— Не знаю, а что ?

— Собаки хорошо запоминают тех, кто причинил им боль, а ротвейлер, это не та порода, с которой можно шутки шутить. Они могут быть очень преданными, и очень опасными противниками. Даже обычные, а уж про таких, геноизменённых, я даже говорить не хочу.

— Почему ?

— Ну, во первых, я не знаю, что из всего этого получится, а во вторых, если этот проект сработает, то пёс найдёт способ, как им отомстить.

— Странный у нас с вами разговор получается. Такое впечатление, что я с провидцем говорю, или каким‑нибудь ясновидящим.

— А также ясно слышащим и ясно дышащим, — усмехнулся в ответ Матвей. – Ерунда это всё. Просто, я хорошо знаю эту породу.

— Что ж, я прощаюсь не на долго. Думаю, на днях мы снова увидимся, — кивнул ему полковник, протягивая руку.

Проводив его до дверей, Матвей старательно запер дверь и, посмотрев на часы, решительно направился к большому холодильнику. Пора было кормить малыша.

К удивлению Матвея, полковник действительно привёз всё, что он указал в своём списке, прибавив к этому ещё и несколько комплектов армейской камуфляжной формы, к которой он так привык за время войны. Щенок, которому Матвей устроил в старом чемодане настоящее логово, уже заметно подрос, и постепенно переходил на твёрдую пищу.

Подчиняясь требованию полковника, Матвей каждый вечер обмерял, и взвешивал щенка, поражаясь скорости, с которой тот рос. Его отчёты больше напоминали написанные от руки короткие рассказы, но на все высказывания на этот счёт, Матвей только пожимал плечами, отвечая, что он не учёный, а собаковод.

Вскоре, двухмесячный кутёнок выглядел на полугодовалого пса, и вёл себя соответственно. Его сообразительность основательно проявилась во всей своей красе, когда Матвей, оставив пса в доме одного, занялся колкой дров. Стояла поздняя осень, и по ночам уже заметно подмораживало. От души намахавшись топором, Матвей вернулся в дом и, свалив у печки охапку поленьев, вернулся в прихожую, переобуться.

Первое, что бросилось ему в глаза, были изжёванные задники его домашних тапок, а из‑за угла, выглядывала лопоухая голова со шкодным выражением на мордахе. Чуть усмехнувшись, Матвей взял с полки старую газету и, сворачивая её в трубку, грозно спросил:

— Это что ещё за фокусы такие? Давно по заднице не получал? Тебе кто разрешал тапки мои трогать ?

Увидев такое страшное орудие наказания, кутёнок стремительно развернулся, и со всех лап кинулся на своё место, отлично зная, что там его никто не тронет. Не удержавшись на повороте, псёныш хлопнулся на бок, и со всего размаху въехав попой в стену, в два прыжка добрался до своего логова.

Глядя на этот акробатический этюд, Матвей не удержался от смеха. Отложив газету, он подошёл к логову, и присев на корточки, заглянул во внутрь. Из под фанерной крышки выглядывал любопытный чёрный нос, а на шкодной мордахе заглавными буквами было написано:

— Что съел? Не догнал ?

— Ладно, паршивец, жрать захочешь, сам вылезешь, — усмехнулся Матвей, поднимаясь и выходя на кухню.

Услышав хорошо знакомый стук столовой посуды, Рой выбрался из логова, и осторожно подобравшись к порогу, принялся старательно принюхиваться к витавшим по кухне запахам. Делая вид, что не замечает его, Матвей разогрел себе гречневую кашу с тушёнкой, и усевшись за стол, принялся за еду. Просочившись на кухню, псёныш сунул нос в свою миску и, увидев, что там пусто, с возмущением уставился на Матвея.

Всё так же, не обращая на него внимания, Матвей вымыл посуду и, убрав всё в сушилку, снова вышел на улицу. Вскоре, входная дверь просто затряслась от ударов, когда щенок принялся драть её лапами, требуя обратить на него внимание. Но Матвей старался выдержать характер. В этой схватке воли, он просто обязан был показать, кто в доме хозяин.

У калитки послышался звук мотора, и во двор вошёл полковник Савенков. Удивлённо покосившись на содрогающуюся дверь, полковник подошёл к Матвею, и крепко пожав протянутую ладонь, спросил:

— Он что там, дерётся с кем‑то ?

Услышав шаги постороннего, Рой залился звонким, ещё визгливым из‑за возраста лаем. Как не крути, а охранные функции в нём работали отлично. Усмехнувшись в ответ, Матвей отрицательно мотнул головой, коротко ответив:

— Воспитательный процесс. Выясняем, кто главнее.

— И как? Получается? — с интересом спросил полковник.

— Ну, дверь точно красить придётся, — усмехнулся Матвей. – С чем пожаловали ?

— Наши умники требуют привести вас обоих, для тщательного осмотра. Ваши отчёты их не устраивают.

— Только нас, или собирают весь помёт? — насторожился Матвей.

— А в чём разница? — не понял полковник.

— В том, что если всех, то это соответствует действительности, а если только нас, то это явная попытка отыграться за мои рассуждения при первой встрече, — пожал Матвей плечами.

— Чёрт, а ведь точно! Как это я не заметил? — растерялся полковник.

— Дел много, забот ещё больше. Так что, я, откровенно говоря, удивляюсь, что вы сюда сами приезжаете. Думал, будете своих ребят посылать.

— Откровенно говоря, пользуюсь случаем, чтобы просто сбежать и привести мысли в порядок. А заодно проверить, всё ли здесь в порядке. У меня тут семья, — пояснил полковник с некоторым смущением.

— Не оправдывайтесь, — грустно улыбнулся Матвей. – Я вас хорошо понимаю.

— Да и скажу честно, ваши рассказы о собаках меня здорово заинтересовали. Дочка моя всё щенка просит, вот я и решил с вами посоветоваться, кого лучше брать.

— Если серьёзно, то служаку, а если просто для игры, то лучше Лабрадора ещё ничего не придумали, — задумчиво протянул Матвей.

— Не время для игр, думаю, служака будет в самый раз, — вздохнул полковник.

— С ним работать надо. Серьёзно работать. Как я уже говорил, есть собаки породистые, а есть дрессированные.

— Вы всё равно здесь живёте, может, поможете ей? — осторожно попросил полковник.

— А сколько лет дочери ?

— Тринадцать.

— Дурацкий возраст. Сами не знают, чего хотят.

— Ну, с собаками у неё очень серьёзно. Она уже два года у меня щенка клянчит. Несколько раз её караульные из вольеров с местными крокодилами вытаскивали. Я потому и согласился, что боюсь, как бы это дело плохо не кончилось.

— Для девочки, из служак, лучше всего боксёры подходят. Собаки не самые крупные, добродушные, но дело своё знают туго. И драться умеют по настоящему. А самое главное, работать с ними достаточно просто. Вот только щенка хорошего найти сейчас трудно. Измельчала порода.

— Ну, этот вопрос я на себя беру. Вы только выбрать правильно помогите, ну, и потом, чтобы всё правильно было, — голос полковника неожиданно стал просительным.

— Погодите, вы сказали, дочку из вольера вытаскивали. А мама её куда смотрела? — неожиданно насторожился Матвей.

— Погибла она. Вместе с тёщей. Вот мы с Машкой одни и остались, — вздохнул полковник.

— Так она у вас целыми днями одна сидит? — удивился Матвей.

— Ну, девочка она умная, так что, особых проблем с ней не бывает. Да и соседки приглядывают. В общем, выкручиваемся, — снова вздохнул полковник.

— Знаете, если хотите, можете её сюда привозить, — растеряно ответил Матвей. – Ей наука, как с собакой обращаться, да и мне не так одиноко будет. У меня ведь тоже дочка была, — тихо добавил он, опуская голову.

— Если уверены, что не помешает, то я только благодарен, буду, — с радостной улыбкой ответил полковник.

— Не помешает, — решительно ответил Матвей. – Только скажите, чтобы в штанах приходила. Щенок молодой, азартный, поцарапать или уронить может.

— Она и так из них не вылезает, — махнул рукой полковник. – Тогда, я её после школы завтра привезу.

— Договорились, — кивнул Матвей. – А теперь, берегите пенсне, Киса.

— В смысле ?

— Я пса выпускаю, — рассмеялся Матвей, одним движением распахивая дверь.

Выскочив из прихожей, псёныш с азартом подлетел к растеряно замершему полковнику, и сходу облаяв его, удивлённо остановился. На задумчивой мордочке было ясно написано:

— Что за дела? Я же тебя пугаю, а ты почему‑то не боишься.

С интересом, глядя на щенка, полковник покосился на Матвея, и чуть пожав плечами, осторожно спросил:

— Если с места сойду, штаны не порвёт ?

— Вот заодно и проверим, — усмехнулся Матвей и, выпрямившись, твёрдым голосом внятно приказал, одновременно хлопая себя по бедру:

— Рой, ко мне.

Нехотя отвернувшись от такого интересного человека, псёныш задумчиво покосился через плечо на хозяина и, подумав, не спеша, выполнил команду. Подойдя к кинологу, он уселся перед ним на задние лапы и, склонив голову на бок, ответил ему долгим, задумчивым взглядом, словно спрашивая:

— Ну, подошёл, и дальше что ?

— Молодец, мальчик, хорошо, — тихо приговаривая, похвалил его Матвей, доставая из кармана кусочек пресной галеты.

Схрумкав лакомство, щенок выразительно покосился на карман и, вздохнув, снова вопросительно посмотрел на Матвея. Погладив его, кинолог снова хлопнул себя по бедру, отдавая следующую команду:

— Рядом.

Подумав, Рой не спеша, обошёл его по кругу и, оказавшись слева, снова сел. Получив ещё кусочек галеты, псёныш, весело завилял коротким обрубком хвоста, и едва увидев, как полковник шагнул к дому, стремительно метнулся вперёд. Не добегая до гостя одного шага, щенок чуть припал на передние лапы, одновременно издав грозное Гав.

С интересом, наблюдая за ним, Матвей покачал головой и, усмехнувшись, проворчал:

— Вот ведь упёртый паршивец.

Не понимая, что его так насмешило, полковник подозрительно покосился на щенка, и с удивлением понял, что тот внимательно изучает его реакцию на свою выходку.

— Это что было ?

— Очередная попытка вас напугать. Он этого с самого начала добивается, — усмехнулся Матвей.

— У меня такое впечатление, что он просто ждёт моей реакции.

— И вы абсолютно правы, — кивнул Матвей.

— Вот ведь засранец, — растеряно проворчал полковник. – Ладно, Матвей Иванович, собирайтесь. Нас в лаборатории ждут.

— Нищему собраться только подпоясаться. Только учтите, ничего колоть, или скармливать я ему не позволю, во всяком случае, до тех пор, пока мне толком не объяснят, что это такое.

— Не беспокойтесь. На вас возлагаются большие надежды, так что, циркуля уже предупредили.

— Ну, будем надеяться, — проворчал Матвей, быстро накидывая куртку, и беря Роя на поводок.

Заперев дом, он усадил щенка на заднее сидение и, усевшись рядом, устало вздохнул.

— Что‑то не так? — моментально отреагировал на его вздох полковник.

— Не нравятся мне такие вызовы. Да и Ройка ещё слишком маленький, чтобы лишний раз встречаться с посторонними людьми. Это служебная собака, и трогать его могут только хозяин и члены его семьи. Все остальные должны держаться подальше.

— Не объясните, почему ?

— Основная функция этих собак, охранять и защищать. И именно в детстве у них закладывается восприятие тех, кого именно они должны защищать. Все остальные, согласно правилам дрессуры, для них должны быть посторонними, за которыми нужно внимательно следить, и ожидать от них агрессии. Это базовые понятия. Я, конечно, описываю их достаточно грубо, но суть, по–моему, ясна.

— Предельно, — кивнул в ответ полковник, с интересом оглядываясь на Роя.

Оказавшись в лаборатории, псёныш повёл себя довольно неожиданно. Внимательно обнюхав все углы, он решительно потянул Матвея туда, где не так давно они и познакомились. Отпустив поводок на полную длину, кинолог решительно последовал за щенком, внимательно наблюдая за его реакцией. Влетев в комнату, где тогда находился манеж, щенок принялся старательно обнюхивать пол, скуля и тихо повизгивая.

— Что это с ним? — насторожился полковник.

— Честно говоря, я и сам не совсем понимаю. Но разумное объяснение у меня только одно. Либо он чувствует, что здесь недавно была Вайда, его мать, либо он помнит, что его именно здесь забрали от семьи, — задумчиво протянул Матвей, продолжая, наблюдать за Роем.

— Суку сюда больше не привозили, а всех щенков сразу отводили в лабораторию. Точнее, двух из всего помёта. Вы приехали третьими, — удивлённо ответил полковник.

Но договорить им не дали. В комнату, решительным шагом вошёл тот самый пресловутый циркуль и, увидев Матвея, мрачно оскалился.

— Собаку в лабораторию. Нужны кровь, и слюна на анализ, — вместо приветствия приказал он.

— Не так быстро, господин учёный, — жёстко ответил Матвей.

— Андрей Сергеевич, наведите порядок. Мне мешают работать, — презрительно фыркнул циркуль, не обращая на Матвея внимания, словно он был пустым местом.

Встав, между Роем и двумя вошедшими следом за циркулем помощниками, Матвей демонстративно отстегнул клапан своей кобуры, и положив ладонь на рукоять пистолета, зло оскалился:

— А ну замрите на местах, трубки клистирные, а то ненароком дырок понаделаю. К моей собаке никто кроме меня не прикоснётся.

— Как это понимать ?! Андрей Сергеевич, что это значит ?! — спросил циркуль, от возмущения срываясь на визг.

— Это значит, что Матвей Сергеевич будет делать всё сам. Вы обеспечите его необходимыми инструментами, и скажете, что делать.

— Это недопустимо! Собаку нужно немедленно обездвижить и подвергнуть тщательному изучению. Наш проект слишком важен, чтобы позволять всяким неуклюжим недоучкам вмешиваться в процесс.

— Значит, вообще ни хрена не получите, — усмехнулся Матвей, с ненавистью глядя на учёного.

— Господин полковник, или вы немедленно арестуете этого человека, или я сообщу вашему начальству, что вы саботируете проект! — снова завизжал циркуль.

— Заткнись, тварь, пока я тебя и вправду не пристрелил, — зашипел Матвей, выхватывая пистолет, и досылая патрон в патронник.

В закрытом пространстве комнаты, лязг затвора прозвучал особенно звонко. Понимая, что терять этому человеку нечего, и свою угрозу он запросто может привести в исполнение, полковник быстро встал перед Матвеем, закрывая яйцеголового широкой спиной. Заметив его движение, Матвей, мрачно усмехнулся и, вскинув пистолет, прошипел:

— Бесполезно, полковник. С такого расстояния, я ему даже мимо тебя сумею яйца отстрелить. Ты моё дело читал, так что знаешь, что стреляю я не плохо.

— Угомонись, псих. Под трибунал захотел? — попытался урезонить его полковник, но Матвея уже понесло.

Потеряв всё, и совершенно случайно обретя рядом единственную, живую душу, он просто не мог позволить кому‑то причинять малышу боль. В него словно бес вселился. Злость, ненависть, обида, желание защитить смешались в один убойный коктейль, заставивший его сознание отступить, а кровь бешено нестись по жилам.

Полковник, заглянувший в его серые глаза, поперхнулся на полуслове, и растеряно отступил. И этих глаз на него смотрел не человек, а сама смерть. Понимая, что в таком состоянии этот ненормальный способен наделать серьёзных бед, полковник принялся спиной выжимать учёного в коридор, стараясь не делать резких движений.

Оказавшись в коридоре, он моментально развернулся и, ухватив яйцеголового за отвороты халата, яростно зарычал:

— Ты понимаешь, кретин, что этот парень сейчас здесь может настоящую бойню устроить? Этот кутёнок ему дороже десятка, таких как ты.

— Мои изыскания не могут быть прерваны из‑за эмоционального состояния какого‑то неуравновешенного субъекта. Это чистая наука, а не ваши шпионские игры в стиле плаща и кинжала, — с фанатичной настойчивостью ответил циркуль. – Моя теория генетического формирования организма и сознания плотоядных животных должна получить своё подтверждение.

— Ах ты тварь! Так ты вместо дела, здесь свои теории отрабатываешь ?! — рявкнул полковник, коротко всаживая кулак в живот циркулю.

Сложившись пополам, яйцеголовый хрипло застонал, пытаясь глотнуть хоть каплю воздуха и расслабить скрученные узлом мышцы. Но полковник решил не останавливаться на достигнутом. Этот склочный, желчный человек давно уже не вызывал у него ничего кроме раздражения и злости. На лежащего, на полу учёного градом посыпались резкие, сильные удары.

Экзекуцию прервал голос появившегося в коридоре человека. С полминуты, понаблюдав за избиением, он чуть усмехнулся, и громко спросил:

— Чем это вы там занимаетесь, полковник ?

— Интеллигента бью, — зло выдохнул Савенков, моментально разворачиваясь к подошедшему.

— Интересное занятие. Главное, увлекательное, — усмехнулся пожилой, подтянутый мужчина. – А теперь, может, поясните мне причину столь бурного проявления эмоций ?

— Если в двух словах, то этот гражданин, вместо работы над проектом занимался поиском подтверждения своей теории.

— Вот как? Может быть объяснитесь, Иммануил Остапович? — повернулся мужчина к медленно поднимающемуся учёному.

— Я не обязан объяснять научные теории каждому профану. Это только моя теория, и до тех пор, пока она не проверена, они принадлежит только мне, — прохрипел циркуль, с трудом поднявшись на колени.

— Понятно. Арестовать, — прозвучал короткий приказ, и двое безликих парней волоком уволокли учёного куда‑то вглубь комплекса.

Повернувшись к полковнику, мужчина удручённо покачал головой и, подумав, спросил:

— Что у нас есть ?

— Одна особь, с которой работал объект, выглядит очень обнадёживающе, — осторожно ответил полковник.

— Он здесь ?

— Прошу, — ответил полковник, жестом указывая на дверь в комнату, где всё ещё приходил в себя Матвей.

Однако, в комнату полковник вошёл раньше своего начальства. Быстро подойдя к Матвею, он осторожно заглянул ему в глаза, и тихо спросил:

— Успокоился ?

— Почти, — тихо выдохнул тот, делая ещё один глубокий вдох.

— Тогда знакомься. Генерал Лоскутов, Александр Юрьевич. Матвей Иванович Беркутов. Кинолог, сержант отряда СКС, командир патрульной группы, — представил он друг другу мужчин.

— Гладиатор, — удовлетворённо кивнул генерал, подавая Матвею руку.

— Он самый, — мрачно буркнул тот, отвечая на рукопожатие и внимательно присматриваясь к собеседнику.

— Читал ваше дело. Должен сказать, впечатляет. И, примите мои соболезнования, по поводу гибели ваших близких. Всех, и женщин, и собаки.

— Спасибо, — всё так же коротко ответил Матвей.

— Признаюсь откровенно, сам готов был отдать приказ на уничтожение того подонка, да вы опередили. Мы очень рассчитывали на вашего пса. Таких как он, у нас, к сожалению не много.

— Старый он уже был, — тихо вздохнул Матвей.

— Знаю. Но мы планировали использовать его в подготовке молодых собак. В проекте.

— Простите, но я не совсем вас понял, — покачал головой Матвей. – Обычно, собак натаскивают не чужим примером, а собственным опытом.

— Если вы заметили, это не обычные собаки, — улыбнулся в ответ генерал. — Ну, а теперь поделитесь, что необычного заметили за своим питомцем ?

— Пока не много. Растёт удивительно быстро, и соображает так, что иной раз в тупик ставит, а в остальном, обычный пёс.

— Соображает, это хорошо. Даже очень, — задумчиво протянул полковник. – А пойдёмте‑ка, Матвей Иванович, чайку попьём, и побеседуем, — неожиданно предложил генерал, широко улыбнувшись.

* * *

Спецагент ФБР, Джесси Сталк, старательно загребал вёслами, пытаясь вывести тяжёлый вельбот к кромке ледяного припоя. Ворочая длинными вёслами, он мысленно пытался сам себе ответить на один единственный вопрос; какого чёрта он делает в этой ледяной пустыне ?

Родной берег, от которого он отчалил на рассвете, давно уже остался за кормой, и теперь, изредка оглядываясь, Джесси с радостью отмечал, что чужая земля медленно, но верно приближается. Получив приказ, добравшись до Аляски, пересечь Берингов пролив и на собачьей упряжке дойти до жилых мест в России, он грешным делом решил, что его начальство окончательно спятило.

Подобное путешествие для одиночки, это верная смерть, если вспомнить, что и на Аляске и на Чукотке, в любой момент может разыграться непогода или измениться ледовая обстановка. Но, к его вящему удивлению, начальство оказалось здоровым, адекватным, и даже трезвым. Получая задание, Джесси не верил собственным ушам.

Как оказалось, стремительное нападение ксенсов вывело из строя не только энерго, газо, и тому подобное снабжение. Агрессоры сумели наладить слежение за всеми механическими объектами, передвигающимися над поверхностью земли. Что означало, что долететь до нужной точки земляне просто не могли.

Небольшое исключение составляли только боевые самолёты, но и тут были свои проблемы. Каждый взлёт такого аппарата вызывал массовый обстрел места взлёта. Таким образом, оставались только истребители вертикального взлёта, которые можно было использовать на воде, с палубы авианосца, или в местах, скрытых в зелёных массивах. По какой‑то непонятной причине, гуманоиды не рисковали соваться в них, даже с орбиты.

Выбор начальства был не случаен. Джесси Сталк был выходцем из смешанной семьи. Мать его была из коренных жителей Аляски, а отец, наполовину из индейцев навахо. Без малого двухметровый детина, с иссиня–чёрными, прямыми волосами и ярко–синими глазами. Смуглая кожа, высокие скулы, и прямой, римский нос.

Женщины находили его привлекательным, а мужчины, опасным. Сам Джесси, и понятия не имел, что однажды, его случайное увлечение русской культурой сослужит ему дурную службу. Ещё в школе, его ближайшим приятелем стал мальчишка из семьи русских эмигрантов, и Джесси увлёкся языком. К окончанию школы, благодаря постоянному общению с приятелем, он бегло говорил по–русски, и отлично научился понимать их шутки.

Это было, пожалуй, самым сложным в общении с этими странными людьми. Их странные словооброты, недосказанности и полунамёки частенько ставили его в тупик, выбивая из колеи отсутствием линейной логики, и смысла. Но чем старше он становился, тем проще ему было их понимать, и к окончанию школы, он уже запросто мог и сам подшутить над папашей своего приятеля.

С русским мальчишкой его свело любопытство и странное желание узнать побольше о чужой стране. Увидев в первый раз, как этот не складный, жилистый подросток бросается в драку на парней в два раза больше себя, не обращая внимания на разбитые в кровь губы и нос, Джесси вступился за паренька, и не прогадал. С тех пор они стали друзьями. Ведь и самому Джесси по началу здорово доставалось, как выходцу из смешанной семьи.

Не смотря на то, что основную часть своей сознательной жизни он прожил в Нью–Йорке, родители каждый год отправляли его к предкам, на Аляску. Именно там он научился управлять собачьей упряжкой и находить дорогу в сплошной снежной круговерти. И вот теперь, проклиная свою честность, заставившую его указать это обстоятельство в своём досье, он старательно ворочал тяжёлыми вёслами, направляя вельбот в сторону русского берега.

На первый взгляд, задание у него было простым и понятным. Выяснить, что осталось от Российских городов, и остались ли ещё очаги сопротивления ксеносам. Из‑за отсутствия электричества, и стремительных атак пришельцев на пеленг, все возможные способы связи не работали. Не желая привлекать внимание противника к своим командным пунктам, все правительства сохраняли режим радио молчания.

Из‑за нападения ксеносов, все жители Земли разом вынуждены были вернуться к первобытному образу жизни, заготавливая дрова и освещая жилища свечами и лучинами. Узнать, что происходит в соседней стране, было не многим проще, чем, то, что происходит на соседнем континенте. По трезвому размышлению, Джесси так и не понял, зачем начальству было знать, что происходит в России. По большому счёту, своих проблем было выше крыши, но с приказом не спорят.

Получив задание, он кое‑как верхом добрался до границы Канады и Аляски, и только благодаря старым связям, смог купить подходящую упряжку собак, умевших тащить натры. От границы Канады ему пришлось добираться пешком. Спасло его только умение хорошо ходить на лыжах, и охотиться, выживая в дикой природе. Всё путешествие заняло почти два месяца.

Теперь, оставалось самое трудное, пересечь пролив, и не оказаться подстреленным ксеносами, или русскими, и не оказаться затёртым льдами. Деньги, полученные им в агентстве, стремительно таяли. Люди, имевшие хоть что‑то ценное, старались сберечь его, откровенно плюясь на куски крашеной бумаги.

С навалившейся бедой сменилась и система ценностей. Благо, основную часть необходимого снаряжения ему удалось получить на базе, имевшейся на Аляске. Только собак, ему пришлось искать самому, и вот теперь, эта свора горластых псов старательно озвучивала каждое его движение. Это порода, хаски, так называемые собаки баньши, не умели лаять, вместо этого издавая долгие воющие звуки.

Непривычному человеку этот воющий хор казался чем‑то ужасным, хотя, это, была всего лишь так называемая особенность породы. Сам Джесси никогда не считал себя знатоком собак, но отличить ездовую лайку от охотничьей, умел.

За спиной Джесси раздался треск, и шумный всплеск. Быстро оглянувшись, он увидел, как солидный кусок припоя оторвался от берега и, погрузившись в воду, медленно поплыл в океан, уносимый течением. Внимательно проследив движение этого айсберга, Джесси вздохнул, и решительно направил вельбот в сторону открывшегося берега.

Через два часа, киль вельбота с хрустом упёрся в прибрежную гальку, и Джесси, облегчённо вздохнув, истово перекрестился. Ему удалось. Выгрузив из вельбота нарты, собак и всю поклажу, он разобрал постромки, и принялся запрягать псов. Увязав поклажу, он проверил оружие и, сверившись с компасом, гаркнул на собак.

Псы дружно навалились на упряжь, и тяжёлые нарты покатили по свежему снегу. Зима решительно вступала в свои права, и Джесси в очередной раз подумал, что его начальство действительно сошло с ума, отправляя его в это путешествие. Стоя на полозьях нарт, Джесси внимательно огляделся, и неожиданно понял, как ничтожен человек по сравнению с этими необъятными просторами.

Усилием воли, взяв себя в руки, он загнал приступ страха поглубже, и в очередной раз похвалил себя за то, что не стал использовать одежду, которую ему предлагали на базе. У его дедушки нашёлся комплект национальной одежды чукчей и эскимосов, сшитый из отлично выделанных шкур.

Высокие торбаса, сшитые со штанами и кухлянка, надеваемая через голову, с малицей из меха россамахи. Кожаный ремень, на котором висела кобура автоматического пистолета и длинный, отточенный до бритвенной остроты нож, в деревянных ножнах, не имел пряжки. На морозе, прикосновение к любому металлу заканчивалось настоящим ожогом.

Бросая быстрые взгляды на компас, Джесси уверенно направлял упряжку в глубь страны. Сверившись с картой, он убедился, что наткнуться на большое поселение здесь сложно и, подумав, решительно погнал собак напрямую. В любом случае, дорог в этом белом безмолвии просто не было.

Бросив быстрый взгляд на свою поклажу, он чуть усмехнулся и подумал, что к тому моменту, когда ему удастся достигнуть обжитых мест, нарты заметно облегчатся. Основную часть поклажи составлял пеммиакан, спрессованная смесь морошки, мёда тюленьего жира и высушенной рыбы, и юкола, вяленая рыба.

Это был корм для собак, но в случае необходимости, он и сам мог им питаться. Кроме корма, у него с собой было только оружие, боеприпасы, лыжи, и несколько приборов, как то, компас, аптечка, крошечный примус, с канистрой керосина и ящик консервов. Из соображения безопасности он не взял с собой даже переносную рацию. По решению отправившего его в этот поход начальства, всю добытую информацию он должен был привезти лично.

За три недели такого путешествия, он достиг границы лесотундры, и с облегчением перевёл дух. В этих местах, с охотой должно было быть на много проще. Консервы уже почти закончились, и Джесси пришлось снова промышлять охотой. Подстрелив зайца, он умудрился растянуть его на три дня, но вопрос питания, с каждым днём вставал всё острее.

Корм для собак ещё оставался, но есть его, Джесси не хотел, помня одну старую пословицу, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. К его удивлению, собаки продолжали тащить нарты, не выказывая ни малейших признаков усталости. Надев им на лапы специальные кожаные мешочки, чтобы уберечь подушечки от острых ледышек, он убедился, что его предки действительно знали, как выжить в подобных условиях.

До сих пор, он пользовался именно тем, что было отработано и использовалось веками. Подивившись своему открытию, Джесси бросил быстрый взгляд на солнце и, сообразив, что дело к вечеру, решительно остановил собак. Пора было устраиваться на ночёвку.

На первое крупное поселение, точнее, его развалины, Джесси наткнулся спустя месяц после своей триумфальной высадки на берег. Мрачно оглядев выжженную пустыню, он попытался представить себе мощность оружия, которым был нанесён этот удар, и невольно вздрогнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок ужаса.

Он уже ни раз натыкался на подобные картины у себя на континенте, но увидеть это в одном месте, и убедиться, что всё увиденное произошло везде, это разные вещи. Только теперь он по настоящему оценил масштабы катастрофы. Лыжа наткнулась на какое‑то препятствие, и Джесси, опустив глаза, невольно выругался, увидев, но что именно наступил.

Обгорелый труп человека, судя по одежде и сморщенной коже на руках, очень пожилого, присыпало выпавшим снегом. Осторожно разгребая снег, Джесси убедился, что всё случилось не так давно. Получалось, что человек погиб много позже взрыва. Наткнувшись на пулевое отверстие, он удостоверился в своих выкладках и, вздохнув, напряжённо огляделся. Сразу вставал очередной вопрос, почему тело обгорело.

Усилием воли, загнав свой охотничий инстинкт на задворки сознания, он поправил пояс с оружием, и ещё раз оглядевшись, принялся искать место для стоянки. Устроившись в небольшом распадке, он перекусил куском холодной зайчатины и, улёгшись прямо в снег, дождался, когда собаки улягутся рядом. Рядом с этими удивительно сильными, пушистыми собаками спать было достаточно тепло, а сами собаки чувствовали себя просто прекрасно.

Дюжина пушистых клубков улеглась вокруг человека, и вскоре, бесшумно падавший снег полностью скрыл стоянку. Только нарты, стоявшие рядом, чёрным пятном выделялись на белоснежном фоне. С первыми лучами слабого, полярного солнца, Джесси проснулся и, сбросив с головы малицу, быстро осмотрелся, не снимая руки с рукояти пистолета.

Убедившись, что всё тихо и неожиданностей не предвидится, Джесси поднялся и, подойдя к нартам, принялся распускать ремни на мешке с кормом. Сегодня, он планировал закончить пробег на собаках и двигаться дальше на лыжах. С грустью, посмотрев на суетливо шныряющих вокруг псов, Джесси подумал, что ему будет не хватать этой шумной компании.

Но делать было нечего. Ведь если в тундре, он мог увидеть любого противника за много метров до того, как столкнётся с ним, то в лесу, или, как здесь это называлось, в тайге, воющие псы будут только предупреждать противника о его приближении. Оставалось только бросить нарты и, сняв постромки, отпустить собак.

В том, что эти псы не пропадут, Джесси почти не сомневался. Что не говори, а волчья кровь даёт о себе знать, и охотиться стаей они так и не разучились. Накормив собак, Джесси запряг их в нарты и, встав на полозья, резко крикнул, давая команду к движению. Упряжка медленно разогналась и вскоре, собаки весёлой рысью понесли её к темнеющему вдалеке лесу.

* * *

Спустя год с того момента, как Матвей получил в лаборатории щенка, им обоим предстояло сдавать экзамен. Собравшиеся на небольшой лесной поляне офицеры в полевой форме, с интересом наблюдали за происходящим. Пятеро кинологов, старательно сдерживая дрожь в руках, готовили своих питомцев к проверке.

Отступив в сторону, Матвей окинул Роя внимательным взглядом. За прошедший год, из пушистого очаровашки он превратился в мощного, рослого пса, способного в одну минуту уничтожить практически любого противника. Натаскивая щенка, Матвей применил все свои знания, весь опыт, который получил от обучения его отца.

Первым этапом проверки был общий курс дрессировки, с которым все собаки справились достаточно легко. Затем, первая ступень защитно–караульной службы, и только потом, их решили проверять на поиск и задержание ксеносов.

Матвей так и не понял, откуда в распоряжении ГРУшников оказалось столько пленных пришельцев, но, увидев знакомые фигуры, двигавшиеся так, словно в их телах не было костей, невольно вздрогнул, и сжал зубы. Найдя взглядом полковника Савенкова, которого давно уже называл просто Андреем, Матвей покосился на пленников и вопросительно выгнул бровь.

Чуть усмехнувшись, Андрей неопределённо пожал плечами, давая ему понять, что это ещё не все сюрпризы на сегодняшний день. Вздохнув, Матвей вернулся к насущным делам. До этого момента, он слушал все вводные в пол–уха, но с того момента, как на сцене появились ксеносы, моментально напрягся.

Вводная была проста и понятна, как естественный отбор. Пленникам было чётко и прямо сказано, что если они, пользуясь своими костюмами, скафандрами, или как там эта хрень у них называется, смогут добраться до границы периметра, избежав встречи с собаками, то им позволят уйти. Если нет, то здесь они и останутся.

Положив ладонь на рукоять пистолета, Матвей не сводил напряжённого взгляда с пятёрки противников, чувствуя, как кровь гудит в ушах от напряжения. Услышав условия, гуманоиды быстро переглянулись, и у Матвея сложилось чёткое убеждение, что они говорят между собой без слов. Повернувшись к командиру караула, один из ксеносов утвердительно кивнул головой, давая понять, что они согласны.

Жёстко усмехнувшись, Матвей, присел перед собакой и, взяв его за морду, старательно заглянул ему в глаза, тихо приговаривая:

— Давай, приятель. Найди его, чтобы я мог всадить в эту тварь пулю.

Тем временем, ксеносов выстроили в ряд и, заставив потоптаться на месте, указали разные направления, в которых они должны были бежать. Выждав, ровно пять минут, проводникам дали команду на движение, и все пятеро повели своих псов туда, где только что стоял враг.

Старательно обнюхав осеннюю пожухлую траву, Рой уверенно взял след, рывком потянув Матвея в сторону чащи. На ходу, выхватив пистолет, кинолог передёрнул затвор, и насторожено вглядываясь в окружающий пейзаж, устремился следом за собакой. Рой шёл по следу, словно по нитке, выводя его прямиком к границе периметра, огороженного колючей проволокой и спиралью бруно, в простонародье называемой, путанкой.

Но перед самым забором, след неожиданно свернул в сторону, и повёл их по самой границе. Очевидно, гуманоид сообразил, что перебраться через проволоку ему не удастся, и решил попытать счастья в другом месте. Неожиданно, и без того напряжённые нервы Матвея словно зазвенели, а в затылке появилась ледышка предчувствия. Так бывало всегда перед боем.

Одним движением спустив Роя с поводка, Матвей насторожено оглянулся и, вскинув оружие, кинулся следом за питомцем. Едва почувствовав свободу, пёс глухо рыкнул, и стремительно метнулся в кусты. Послышался треск, глухое рычание и такой знакомый Матвею свист схваченного ксеноса.

Перемахнув кусты, Матвей с удовлетворением увидел как Рой, вцепившись клыками в шею противнику, и сам уже почти добил его. Вскинув пистолет, Матвей всадил две пули в мерцающий контур врага и, сдерживая нервную дрожь, подозвал к себе собаку. Взяв Роя на поводок, он сориентировался на местности, и решительно зашагал к месту сбора.

К его удивлению, их уже ждали. Как оказалось, вся территория, на которой проходила проверка, контролировалась камерами, запитанными от генераторов. О победе их пары, проверяющие узнали, можно сказать в режиме реального времени. Заведя Роя в переносной вольер, Матвей подошёл к столу комиссии и с интересом просмотрел запись.

Ему не удалось рассмотреть, как пёс взял ксеноса, и теперь, прокручивая запись, кадр за кадром, он внимательно наблюдал, как Рой, перемахнув кусты, метнулся не туда, где засел противник, а, проскочив чуть дальше, пошёл в атаку только после того, как он отвлёкся на подбегающего проводника.

Это стало ясно после прыжка Роя. Пёс зашёл противнику за спину, сходу взяв его за шею. В момент столкновения, костюм ксеноса на мгновение отключился, словно его замкнуло, и стало ясно, что противник сидит под деревом, лицом к ломящемуся через кусты Матвею. Костюмы ксеносов были сконструированы таким образом, что полностью скрывали их тела. Открытыми оставались только глаза, или что там у них вместо них было.

— Вот ведь паршивец, он же использовал меня, — восхищённо усмехнулся кинолог.

— В каком смысле? — с интересом спросил генерал, председатель комиссии.

— В прямом. Проскочил мимо, делая вид, что не замечает его, а сам дождался, когда он отвлечётся на меня, и кинулся со спины, — быстро пояснил Матвей, от возбуждения тыча пальцем в монитор так, что чуть не сбросил его со стола.

— Покажите подробнее, — потребовал генерал, наклоняясь к монитору.

— Вот, смотрите. Он перепрыгивает кусты, бросив след вот в этом месте. Но при этом, перепрыгивая кусты, продолжает отслеживать ксеноса. Видите, морда немного повёрнута вправо. В этот момент я ломлюсь следом, а он, развернувшись, атакует. Смотрите, какой прыжок. Он точно видит, куда должен вцепиться, — продолжал горячиться Матвей, прокручивая запись покадрово.

— Похоже, вы правы. Одного не могу понять. Как такое может быть? Ни одна современная техника не может обнаружить их, а собаки не просто обнаруживают, а ещё и видят, куда атаковать, — растеряно проворчал генерал, потирая подбородок.

— Разрешите вопрос, генерал? — осторожно спросил Матвей.

— Валяйте, — задумчиво кивнул тот.

— Во время службы в СКС, нам всё время твердили, что любой, захвативший тварь живьём, станет, по меньшей мере, национальным героем. А тут, вы запросто пустили в расход сразу пятерых, и даже не поморщились. Не верю, что им не нашлось применения в лабораториях. И откуда такая расточительность ?

— Нам повезло. Средства пассивного наблюдения заметили, что на посадку заходит странное транспортное средство, и мы отправили к месту посадки группу спецназа. Нашим головастикам случайно удалось выяснить, что ксеносы боятся не только собак, но и звука, издаваемого на определённой частоте. Не знаю, что именно там с ними происходит, но они теряют ориентацию в пространстве и просто отключаются. Короче говоря, нам в руки попала целая группа этих тварей, вместе с оружием и транспортом. Так что теперь, наши учёные гаврики загружены работой по самую макушку.

— Погодите, но ведь на высадку они шли наверняка в своих костюмах. Как же тогда спецназ нашёл их? — насторожился Матвей.

— Хороший вопрос. Вы никогда не думали в нашу службу податься? — с интересом спросил генерал. – Но вы правы. Как оказалось, эти их костюмы каким‑то образом управляется не кнопками, а мозгом, или чем‑то, что у них играет эту роль. Короче говоря, как только они подвергаются нападению, ну укус собаки, или ранение, то нарушаются какие‑то связи, и костюм начинает давать сбой. Так было и во время захвата. Как только их закидали звуковыми гранатами, сразу стало ясно, кто, где упал.

— Очень интересно. Тогда, может вы уже выяснили, какого чёрта им здесь вообще нужно? — не удержался Матвей.

— Этого, к сожалению, мы пока не выяснили. Так сказать, сложности перевода. Даже сегодняшнее шоу пришлось три дня готовить. Не понимают они нас, хоть ты тресни.

— Но ведь инструктор им что‑то как‑то объяснял, — растерялся Матвей.

— Руками. Язык жестов они уже освоили. Сам понимаешь, когда по морде бьют, быстро соображать начинаешь, — мрачно усмехнулся генерал. – Ребята так озверели, что за шиворот от них оттаскивать приходится.

— Ну, откровенно говоря, я бы и сам с удовольствием в допросе участие принял, — ответил Матвей, скрипнув от злости зубами.

— У вас другая задача будет, — покачал головой генерал. – Ваша группа, будет ударной силой при очистке уже захваченных городов. Самое неприятное, что нам так и не удалось выяснить, что именно они там делают. Все разведгруппы пропали. А вообще, странная это война. Неправильная. Всё не так, как мы привыкли. Чего хотят, непонятно, кто такие, неизвестно, откуда взялись, не знаем. В общем, сплошные неизвестные.

— А они вообще между собой разговаривают? — неожиданно спросил Матвей.

— Что вы имеете в виду? — удивился генерал, поворачиваясь к нему всем телом.

— Даже не знаю, как это правильно сказать. Они, перед тем как кивнуть, переглянулись, — медленно начал пояснять Матвей, указывая рукой туда, где стояли пленные. – И пока переглядывались, у меня такое впечатление сложилось, что он успели о чём‑то договориться.

Выдав эту фразу, Матвей невольно подобрался и приготовился к не самой приятной для себя реакции, вплоть до откровенного смеха. Но минуты шли, а генерал продолжал задумчиво его разглядывать, словно впервые видел. Наконец, когда молчание уже откровенно затянулось, он неопределённо хмыкнул и, бросив задумчивый взгляд на экран монитора, тихо произнёс:

— Когда вся эта бодяга закончится, ты, парень, будешь в моём отделе работать. И это не оговаривается.

— Не понял, — по привычке проворчал Матвей, выбитый из колеи его словами.

— Не знаю, как тебе это удалось, но ты со своей наблюдательностью заметил то, чего все наши головастики вместе взятые в течении двух месяцев не замечали, — тихо ответил генерал, быстро оглядываясь, чтобы убедиться, нет ли кого поблизости.

— Ты прав, Матвей Иванович. От первого, до последнего слова, прав. Именно так они и общаются. Мысленно. Сам понимаешь, после трёх лет неизвестности, заполучив в руки сразу столько тварей, мы их только что на составные части не разложили, чтобы понять, из чего они состоят и как с ними бороться. Так и выяснилось, что они общаются при помощи мысли.

— Что ж, это, по крайней мере, объясняет, почему после столкновения с одним уродом, остальных приходится искать в другом месте, — вздохнул Матвей, вспомнив несколько эпизодов из своей боевой жизни.

— Может, ты и прав. Для мысленного общения расстояние не важно. Так что твоя теория имеет полное право на существование.

— Скажите, Александр Юрьевич, как вообще родился этот проект? Неужели в стране так плохо с собаками? — осторожно спросил Матвей, задумавшегося генерала.

— Можно сказать и так. Ксеносы быстро сообразили, чем им грозит увеличившаяся популяция подобных животных, и теперь старательно выбивают именно собак с проводниками. Так что, вам ещё предстоит научить ваших питомцев не только ловить, но опасаться этих тварей. Поэтому, мы и запустили этот проект. Хорошие собаки, всё больше становятся редкостью. Помёты всё меньше, вот и приходится применять не самые приятные методы, — задумчиво протянул генерал, не отводя взгляда от вольера, где сидел Рой.

— Странно, он от вас взгляда не отводит, словно потерять боится, — добавил он, удивлённо покосившись на проводника.

— Всё правильно. Это не его дом и не его место. Его способность к передвижению ограничена, и поэтому он нервничает, — тоном спокойной уверенности ответил Матвей.

— Матвей Иванович, говорят, вы умудряетесь не одну, а сразу двух собак воспитывать, да ещё и в няньках у дочери полковника Савенкова сидеть. Это правда? — неожиданно спросил генерал.

— Не совсем, — улыбнулся Матвей. – Девочка своего щенка воспитывает сама, а я только контролирую, и даю советы, по мере необходимости. Ну, а на счёт няньки, так это ещё посмотреть надо, кто кого нянчит. К сожалению, девочке пришлось очень рано повзрослеть. В общем, я присматриваю за ней, она за мной, а собаки, за нами обоими.

— И это не мешает работе? — настойчиво спросил генерал.

— Наоборот, помогает. Щенки обязательно должны играть и общаться с себе подобными. Именно в таких играх они отрабатывают свои приёмы и, так сказать, выпускают пар.

Заметив, что Матвей сел на своего любимого конька, генерал жестом остановил его, увидев, что на мониторе возникла новая картинка. Пользуясь тем, что его не гонят, Матвей с интересом уставился на экран. Вторая пара, догнав ксеноса, приступила к ликвидации.

Матвей автоматически отметил, что проводник слишком долго держит пса на поводке, не давая ему возможности действовать самостоятельно. В итоге, тварь успела подобрать увесистый сук, и ловко использовала его вместо оружия, успев отбить летящую в броске собаку. Коротко взвизгнув, отброшенный в сторону пёс, рухнул в кусты, но проводник уже успел выхватить пистолет, и выстрелить в противника.

— Что скажете? — резко спросил генерал, повернувшись к Матвею.

Растерявшись от такого поворота событий, Матвей несколько раз хлопнул раскрытым ртом и, сообразив, что вопрос задан не просто так, решительно ответил:

— Собаку нужно было спустить раньше, а пистолет держать в руке с самого начала поиска.

— Согласен. — Кивнул генерал. – А что скажете о подготовке собаки ?

— Пес, безусловно, смелый, но слишком прямолинейный. Похоже, проводник предпочитает отношения, команда – исполнение, и добивается этого любым путём. Хотя, я, конечно, могу ошибаться.

— Как вас понять? Что значит прямолинейные? Разве могут быть другие ?

— Вполне, но это уже на уровне инстинктов, если хотите. Даже не знаю, как описать.

— Кажется, я вас понял, — задумчиво кивнул генерал. – Тогда как по–вашему, откуда такая разница в подготовке ?

— Я с самого начала войны входил в состав СКС. Кроме того, Рой, тот Рой, всегда был упрямым, своевольным и можно сказать, себе на уме. Да и сынок в него пошёл. Поэтому, я и готовил его сразу на поиск и уничтожение не кого‑то, а именно ксеносов.

— Каким образом? — не понял генерал.

— Пришлось сделать что‑то похожее на станок для рукопашного боя. Ну, знаете, такой из бревна, с кучей торчащих в разные стороны палок. И каждый раз маскировал его то в кустах, то в дровах. По структуре, и внешнему виду, обычная древесина, главное, зафиксировать определённый запах. Пёс находит бревно по запаху, а оно вдруг разворачивается и лупит его по горбу. Так он и научился не сходу в драку бросаться, а сначала присмотреться, что это такое.

— Интересная методика. А не жалко пса было ?

— Жалко. Но было бы ещё хуже, если бы он погиб в первой же стычке. Такое часто случается, — грустно улыбнулся Матвей.

— Знаю. Есть ещё что‑нибудь, что мне следует знать ?

— Смотря о чем, вы говорите, — пожал плечами Матвей.

— Странно, что за всё это время, на объект вышли только вы, и та пара, — кивнув, ответил генерал.

— Сыро. Плохо подготовленные собаки след теряют. Приходится возвращаться на исходную точку, — пояснил Матвей.

— Значит, вы изначально готовили собаку к работе в СКС? — с интересом переспросил генерал.

— На сколько мне известно, из отряда меня не уволили. Потерявшего собаку проводника переводят в резерв до тех пор, пока он не подготовит следующего пса. Вот я и решил, что это будет самый подходящий способ, — удивлённо пожал плечами Матвей. – Кроме того, полковник Савенков с самого начала сказал, что после обучения мы отправимся обратно в СКС.

— И, похоже, не ошиблись. Вся беда в том, что печально известный вам Иммануил Остапович занимался не только проблемой быстрого размножения и роста собак, а ещё и подведением материальной базы под свою теорию, а мы, вовремя, этого не поняли. В итоге, по его требованию мы не поставили определённых условий в подготовке собак. Ведь он утверждал, что внесённые изменения должны проявиться в чистом виде, что поможет нам лучше понять и правильно разработать методику подготовки животных.

— Чушь полнейшая, — презрительно фыркнул Матвей. – Любой щенок к четырём месяцам должен чётко знать десять основных команд. Если этого не сделать, то потом, его вообще очень сложно будет чему‑то научить. Не будет основания воспринимать не только команды, а дрессуру вообще.

— Не буду даже пытаться спорить, — усмехнулся генерал.

Их разговор прервался очередной картинкой на мониторе. К исходу третьего часа после начала последнего испытания, с заданием справились все. Но, к огромному сожалению Матвея, один из щенков получил серьёзное ранение, и был отправлен к ветеринару. Все пятеро ксеносов были уничтожены, но и проводники чувствовали себя не самым лучшим образом.

Ксеносы из‑за отсутствия оружия использовали подручные средства, в итоге, двое получили удары по головам, одному сломали руку, и ещё одному рёбра. Пройдясь вдоль строя, генерал мрачно оглядел это потрёпанное воинство и, вздохнув, решительно сказал:

— С этой минуты, вы все поступаете в распоряжение сержанта Беркутова Матвея Ивановича. Он с самого начала войны служит в подразделении СКС и поможет вам правильно натаскать ваших питомцев. И учтите, при повторной проверке, за любую оплошность я буду отдавать вас под трибунал. Так что, все свои споры, возражения и можете оставить себе. Если кто‑то считает, что может сделать всё лучше сержанта, я слушаю. Учтите, больше, шанса поспорить не будет.

Удивлённо переглянувшись, проводники мрачно покосились на растеряно замершего Матвея. Не совсем понимая, что происходит, он шагнул вперёд, и глубоко вздохнув, тихо спросил:

— Господин генерал, мы можем поговорить с глазу на глаз ?

— Конечно, — решительно кивнул тот и, повернувшись к остальным, добавил, — а вы господа, пока подумайте над моими словами.

Отойдя вместе с Матвеем в сторону, он сложил руки на груди и, помолчав, твёрдо спросил:

— В чём дело ?

— Вообще‑то, о таких вещах предупреждают заранее, Александр Юрьевич. Вы бы хоть поинтересовались, а хочу ли я иметь с ними дело. И самое главное, чему я могу их научить? Все эти люди имеют опыт работы с собаками и мне просто нечего им дать.

— Ошибаетесь. Все эти ребята и понятия не имеют, что такое служба в СКС. У вас есть самое главное, опыт. Ваши претензии по поводу предупреждения, я, можно сказать, принял к сведению, но не будем забывать, что идёт война, и каждый делает то, что должен делать. Это всё ?

— Не совсем. Самое неприятное, что я не умею учить, — растеряно выдохнул Матвей.

— Научитесь. Я вот тоже никогда с собаками дела не имел, а пришлось. Так что, давайте, перестанем рефлексировать, и займёмся делом.

— Я всё понимаю, но даже понятия не имею, с чего начинать, — растеряно проворчал Матвей.

— С разбора полётов. Записи вам предоставят, так что, прокрутите их своим подопечным, и объясните ошибки. Ну, а потом начинайте их исправлять.

Тяжело вздохнув, Матвей растеряно вздохнул и, развернувшись, решительно направился к насторожено замершим проводникам. Оглядев короткий строй, он чуть усмехнулся и, помолчав, спросил:

— Ну что, кто‑нибудь решил уйти ?

Выждав минуту, он убедился, что покидать строй никто не собирается, и удовлетворённо кивнув, приказал:

— Выпустите собак из вольеров, и дайте им немного побегать свободно. При этом пусть каждый внимательно присматривается к поведению другого пса. Не своего, а именно другого. Это поможет вам понять их психологию поведения. В боевом поиске, это очень важно. Вы отлично знаете, что собаки говорят с нами при помощи языка тела. Так что, внимательно следите за ними.

— Разрешите вопрос, сержант, — мрачно спросил один из проводников.

Матвей вспомнил, что это именно ему досталось дубиной по рёбрам и, насторожившись, кивнул.

— Которая это у вас собака по счёту ?

— Третья. А что ?

— Да как‑то странно это всё. Я собаками с детства занимаюсь, а тут вдруг мне заявляют, что я не правильно его дрессирую. Что там такого особенного, в этом вашем поиске ?

— Всё. Прежде всего, не надо забывать, что в данном случае, как вы могли убедиться, противник для нас не видим. Его видит только собака, и поэтому, мы должны чётко понимать всё, что она хочет нам сказать. И второе, пожалуй, самое главное, мы не можем стрелять до тех пор, пока не будем уверены, что стреляем именно в ксеноса. Мы вступаем в дело только тогда, когда пёс нарушит целостность костюма. А теперь, скажите мне, почему вы не служили в СКС, раз уж имеете такой опыт работы с собаками ?

Неожиданно, задавший вопрос мужчина смутился, и неопределённо пожав плечами, проворчал:

— Порода не подошла.

— Вы сказали, что всю жизнь занимались собаками. А что за порода? — не отставал от него Матвей.

— Чихуа–хуа. Я заводчиком был, — ответил мужик, пряча глаза.

— Понятно, — кивнул Матвей, едва сдерживая смех.

Его реакция моментально передалась всем собравшимся. Обучать простейшим командам декоративную собачку и работать с серьёзной породой, как говорили в Одессе, две большие разницы.

— Погодите, как же вы тогда в проект попали? — удивлённо спросил Матвей, сообразив, что именно услышал.

— Так получилось, — проворчал мужик, окончательно смутившись.

— Хорошо. Тогда, займитесь собаками, — приказал Матвей и, выпустив Роя из вольера, решительно направился к собравшимся у стола комиссии офицерам.

Не доходя трёх шагов до, что‑то тихо обсуждавших военных, он откашлялся, привлекая к себе внимание, и дождавшись, когда повернётся генерал, спросил:

— Александр Юрьевич, я могу ознакомиться с личными делами проводников ?

— Что‑то не так? — моментально насторожился генерал.

— Да, не так. Как только что выяснилось, один из проводников никогда не имел дела с серьёзными породами собак, хотя собаками занимался всю жизнь. Не знаю, кто у вас занимался подбором кадров, но если и остальные из той же когорты, то весь ваш проект, это даром, потраченные время и деньги.

— Очень интересно, — мрачно протянул генерал, бросая выразительный взгляд на стоявшего рядом полковника Савенкова. – Полковник, распорядитесь, чтобы все личные дела проводников привезли сюда. Немедленно.

Схватив трубку полевого телефона, полковник быстро связался с центральным отделом, и быстро что‑то проговорив, повернулся к начальству:

— Уже везут, — коротко доложил он, подходя к столу.

— Кто занимался подбором кадров? — мрачно спросил генерал.

— Капитан Сергеев, — прозвучал моментальный ответ.

— Этого сюда же, — приказал генерал.

— Надеюсь, расстрелов не будет? — мрачно спросил Матвей.

— Посмотрим. Лучше скажи мне, можно передать взрослую собаку другому проводнику ?

— В принципе, можно. Но это должен быть очень опытный, знающий кинолог. Ротвейлер, не та порода, с которой можно шутки шутить.

— Не было печали, — мрачно проворчал полковник.

Уже через час, все личные дела и капитан, занимавшийся подборкой кадров, стояли на вытяжку перед генералом. Дела были уложены аккуратной стопкой и, глядя на неё, действительно можно было решить, что они стоят на вытяжку. Одарив капитана долгим, мрачным взглядом, генерал неопределённо хмыкнул и, взяв из стопки верхнюю папку, начал быстро пролистывать.

Уже на второй странице, он удивлённо поднял брови, и задумчиво протянув:

— Ну, и ну, — повернулся к капитану. – Что было главным критерием отбора кандидатов для работы с собаками ?

— Прежде всего, наличие у кандидата своей собаки. И желательно не первой.

— А породы, состояние здоровья кандидата, умение стрелять, наконец? Это вы не учитывали ?

— Профессор сказал, что главное, чтобы кандидат просто умел обращаться с собакой и не доставлял ему ненужных хлопот. В смысле не спорил.

— Вот значит, как, не спорил. А то, что человек никогда не имел дела с серьёзными породами, вас не насторожило ?

— Профессор дал мне вполне чёткие инструкции, поэтому, я не стал ничего придумывать, тем более что сам профессор остался, вполне доволен результатом, — растеряно доложил капитан.

— Профессор остался доволен, — мрачно кивнул генерал. – А мозги включать не пробовал? Что может знать о дрессуре серьёзных собак человек, всю жизнь разводивший гламурных собачек? Вот, сами посмотрите.

Сунув под нос капитану дело, которое листал, генерал устало вздохнул и, помолчав, тихо приказал:

— Того подонка, под арест, и подвергать тщательной проверке каждый его жест, этого дурака, в лес. Не умеет пользоваться головой, пусть пользуется руками. Может, хоть в команде «Л» от него прок будет.

Услышав такое решение, капитан резко побледнел. Матвей, старательно порывшись в памяти, вспомнил, что команда «Л» не много не мало, это команда ликвидаторов, которых бросали в самые опасные места. И гибли они на много чаще, чем даже бойцы из СКС. Ни кто в войсках толком не знал, где они базируются и куда уходят, но о действиях этого подразделения давно уже ходили легенды.

Сделав глубокий вздох, Матвей сочувственно покосился на капитана и, помолчав, тихо спросил:

— Александр Юрьевич, если позволите, то я просил бы вас оставить всё как есть. Думаю, мне удастся исправить ошибки в дрессировке, но это будет обычная подготовка. Не та, с которой мы работаем в СКС.

— Сколько времени вам потребуется, чтобы подтянуть остальных до своего уровня? — задумчиво спросил генерал.

— Не могу сказать, — решительно покачал головой Матвей. – Это зависит даже не от людей, а от собак. Сами понимаете, при таком раскладе, я ничего обещать не могу.

— Вот уж точно, хочешь, чтобы всё было сделано правильно, делай сам, — проворчал генерал, но тут же спохватившись, добавил, — это я не про вас, Матвей Иванович. Вы то, как раз сделали всё правильно. Хорошо, делайте, что считаете нужным, но ваша команда должна быть полностью боеспособной. И чем быстрее, тем лучше.

— Я постараюсь сделать всё, что можно, — кивнул Матвей, про себя уже прикидывая, с кем и как придётся работать.

— Что там происходит? — вывел его из задумчивости вопрос полковника Савенкова.

Оглянувшись в указанную сторону, он быстро оценил ситуацию, и чуть улыбнувшись, ответил:

— Ребята просто выясняют отношения.

— Я думал, что щенки одного помёта только играют, — пожал плечами полковник.

— Любая свора, это, прежде всего семья. Стая. А в стае, обязательно присутствует чёткая иерархия. Даже если это щенки одного помёта. Они быстро выросли, но ещё хорошо помнят друг друга. Сами видите, это не драка, а только проба сил. А вот сейчас будет настоящая драка, — быстро добавил Матвей, широким шагом подходя к парню, попытавшемуся влезть в свару.

Ухватив его за локоть, он оттащил парня в сторону и, не давая вмешаться, жёстко приказал:

— Не лезь. Пусть сами разберутся.

— С чем они разберутся. Твой кобель в полтора раза тяжелее моего, — попытался возразить парень, но Матвей не сдавался.

— Если они сейчас не разберутся, то потом нам не до работы будет. Без конца будем их растаскивать.

— А если он порвёт моего ?

— Не порвёт. Я же сказал, сами разберутся. К тому же, собаки редко дерутся до смерти просто так. Им хватает того, что противник сдался, — твёрдо ответил Матвей, не отрывая взгляда от уже сцепившихся кобелей.

* * *

Проблемы у агента Сталка начались с того момента, как он отпустил собак. Словно обидевшись на то, что он не позаботился о достаточном количестве корма, вся свора, дружно развернувшись, моментально скрылась в тайге. Задумчиво посмотрев им в след, Джесси подумал, что скоро в этих непроходимых дебрях появится очередная стая зверей, очень похожих на собак.

Но едва он углубился в лес на десяток километров, как тут же понял, что не один. Обострившееся в долгом путешествии чувство опасности просто вопило, что за ним внимательно наблюдают. Несколько раз, резко оглянувшись, он замечал неясные тени, бесшумно скользившие за огромными соснами и кедрами.

Ближе к вечеру, когда стало понятно, что просто так от него не отстанут, Джесси выбрал подходящее дерево и, проверив оружие, остановился. Скинув лыжи, он быстро пристроил их в развилке ветвей и, забравшись повыше, принялся обустраивать настоящее гнездо, из которого мог бы вести прицельную стрельбу.

Ждать ему пришлось не долго. Вскоре, вся волчья стая собралась под деревом. С началом войны, людям стало не до развлечений и волки, быстро расплодившись, начали откровенную охоту на людей. Для этих сильных, умных хищников, люди всегда были самой лёгкой добычей. Так было и теперь.

Собравшись под деревом, на которое влез Джесси, стая жадно разглядывала его горящими от возбуждения глазами. Но стоило ему только вскинуть карабин, как стая моментально рассыпалась в разные стороны, при этом, продолжая держать дерево в кольце. Удивлённо качнув головой, Джесси выцелил одного из самых крупных зверей, и плавно нажал на спуск.

Тяжёлая, тупая пуля уложила зверя сразу, войдя в горящий глаз и вылетев с другой стороны. Не спеша, как в тире, выцеливая зверей одного за другим, Джесси быстро ополовинил стаю, и вскоре, четыре бесшумных тени скрылись за вековыми стволами деревьев. Поставив карабин на предохранитель, Джесси устало вздохнул и, бросив взгляд на свои пальцы, задумчиво вздохнул:

— А нервишки‑то пошаливают.

Только теперь до него дошло, что это путешествие отняло у него больше сил, чем предполагал он сам. Пальцы заметно подрагивали. По не долгому размышлению, он решил не спускаться, и остаться ночевать на дереве. Достав из мешка верёвку, он старательно привязал себя за пояс к дереву и, повесив карабин на шею, прикрыл глаза.

Замёрзнуть он не боялся. Зима только начиналась, и серьёзные морозы ещё не ожидались. Его меховые одёжки были способны выдержать настоящие арктические холода, так что, обморожение ему грозило только в одном случае, если он окажется в воде, и не сумеет вовремя высушиться.

Ночь прошла спокойно, и утром, едва продрав глаза, он посмотрел вниз, и громко, от души выругался. За ночь, туши убитых волков кто‑то успел, как следует обладать. Джесси планировал ободрать их, чтобы при встрече с людьми, можно было выдать себя за охотника, и вот теперь, вся его идея накрылась.

Одним рывком распустив узел, Джесси спустился на землю и, сняв с веток лыжи, внимательно осмотрел убитых волков. К его удивлёнию, рядом с тушами обнаружились отпечатки лап, очень похожих на медвежьи. Пройдя по следу несколько десятков метров, Джесси убедился в правильности своей догадки. Ночью, его посетила росомаха.

Это было не просто опасно. Это могло стать настоящей проблемой. Из того, что Джесси помнил об этих зверях, росомаха была способна преследовать свою добычу день за днём. До тех пор, пока жертва не падала обессиленной. Эта помесь медведя и волка была вынослива, жестока и очень злопамятна. Не даром у всех северных народов, росомаха пользовалась очень дурной репутацией.

Оставалось надеяться, что убитых волков ей хватит на долго, а к тому времени, когда она снова проголодается, Джесси уже будет далеко. Двумя ударами ножа вскрыв последнюю банку консервов, он быстро позавтракал и, сменив обойму в карабине, решительно тронулся в путь. Джесси и сам не совсем понимал, что именно должен найти в этой огромной стране.

Приказ начальства прозвучал очень расплывчато. Выяснить, как у русских обстоят дела с организацией сопротивления агрессии пришельцев. Под эту формулировку можно было подогнать всё, что угодно. От работы оборонных заводов, до прямых боестолкновений Российской армии с противником. Кроме того, сами русские тоже было далеко не дураки, чтобы вот так запросто показывать всем подряд свои достижения.

Годы холодной войны многому их научили. Даже последующие перестройка и попытка России снова занять одно из ведущих мест в мировой политике не смогло заставить их растерять полученные навыки. Как не крути, а учили молодых те, кто когда‑то учился на собственных, иногда кровавых ошибках.

Сам Джесси, всегда относился к русским с подозрением, но никогда не считал их глупцами. Чего только стоили те проблемы, что умудрились создать полиции и ФБР, так называемые братки. Въезжая в страну под видом бизнесменов средней руки, они моментально организовывались в банды, и сходу облагали данью все окрестные кварталы, где проживали не только их земляки.

По жестокости и умению обращаться с оружием, эти ребята умудрились переплюнуть и чёрных и китайцев и все остальные этнические группировки. Но самое неприятное заключалось в том, что ни одна силовая структура не могла понять их логики. Поэтому, Джесси не тешил себя большой надеждой на успех.

Увидеть всё, что можно было увидеть без помощи агентуры и завербованных стукачей, и вернуться обратно, желательно здоровым. Судя по тому, в какой спешке, а главное, с какой экипировкой его отправили в это путешествие, у начальства просто не было больше связи с постоянными агентами, работавшими в России, и отсутствие информации они решили компенсировать обычным «пилигримом».

Даже то, что его отправили на континент длинным маршрутом, говорило само за себя. Ведь даже в условиях тотального дефицита топлива и транспорта, у агентства должно было хватить ресурсов, чтобы выделить ему хоть какую‑то посудину, способную перевезти его через океан в старушку Европу.

Но, исходя из, всё того же доброго старого правила, не класть все яйца в одну корзину, начальство отправило его в дальний переход, оставив путешествие через океан кому‑то другому. Именно этого другого, Джесси ненавидел всей душой, стремительно скользя по заснеженной тайге.

Уже получая задание, он понял, что всему виной его внешность. Чёрная грива прямых, длинных волос, и высокие скулы делали его похожим на местное население. Примесь белой крови выдавал высокий рост и цвет глаз. В любом случае, встретить в этих местах человека с подобной внешностью было не сложно. В этом, Джесси не сомневался.

Размышляя, таким образом, он мчался по тайге, регулярно сверяясь с компасом и тихо сатанея от одиночества. Ему жутко хотелось просто с кем‑нибудь поговорить. Но уже спустя два часа после того, как встал на лыжи, Джесси понял, что его снова ведут. Всё те же бесшумные тени скользили по снегу параллельно его курсу, при этом оставаясь вне зоны досягаемости.

В очередной раз, посмотрев на свой компас, он огляделся и, заметив, что несколько теней мелькнуло справа, понял, что звери решили куда‑то загнать его, но ночной отстрел заставил их держаться на расстоянии. Во всяком случае, пока. Проверив, как выходит из кобуры пистолет, Джесси упёрся палками в снег, и снова заскользил вперёд.

Первое поселение людей он нашёл случайно. Просто в очередной раз, перемахнув сопку, он заметил тонкую струйку дыма, медленно поднимавшуюся над заиндевелыми кронами, и радостно улыбнувшись, стремительно кинулся в сторону жилья. Но уже на подходе к нескольким деревянным домам, сложенным из цельных стволов, он понял, что волки не собираются упускать свою добычу.

Над тайгой раздался долгий, тоскливый вой, и стая ринулась вперёд, стремительно отрезая ему дорогу. Разогнавшись на спуске, Джесси решил не останавливаться и, выхватив пистолет, взял его двумя руками, одновременно пытаясь отследить траекторию спуска. Убедившись, что видимых препятствий не заметно, он дождался, когда расстояние между ним и волками сократиться до прямого выстрела и, поймав на мушку самую крупную зверюгу, плавно нажал на курок.

Выстрел разорвал тишину и волк, громко взвизгнув, высоко подпрыгнул. Быстро переведя прицел на другого, Джесси снова выстрелил, но на этот раз промахнулся. Под лыжу подвернулась какая‑то кочка, и прицел был сбит. Но теперь, это было не важно. Дверь одного из домов открылась, и на пороге появился невысокий, кряжистый мужчина, с охотничьим ружьём в руках.

Раздался грохот, и ещё один зверь с визгом покатился по склону. Чуть не закричав от восторга, Джесси выпустил ещё одну пулю в белый свет как копеечку и, сунув пистолет в кобуру, оттолкнулся палками, увеличивая скорость. Мужик вскинул ружьё, и за спиной Джесси раздался очередной визг. Подлетев к дому, он заложил лихой вираж, гася скорость, и воткнув палки в снег, сорвал с плеча карабин.

Но стрелять уже было не в кого. Не даром волков считали самыми опасными хищниками. Потеряв трёх сородичей, стая бесшумно скрылась в тайге. Не обращая на Джесси никакого внимания, мужик перезарядил ружьё и, достав из кармана моток верёвки, отправился на склон. Увязав всех трёх убитых зверей в одну связку, он перекинул свой конец верёвки через плечо, и решительно потащил туши к дому.

Сжимая в руках карабин, Джесси насторожено всматривался в темнеющую тайгу, готовый в любой момент прикрыть мужчину огнём. Подтащив случайную добычу к порогу, мужчина бросил на Джесси внимательный взгляд, и чуть подумав, проворчал:

— Помоги занести, а то застынут, не ободрать будет.

Закинув карабин за спину, Джесси ухватил одну тушу за задние лапы, и нерешительно шагнул к дверям. Заметив его настороженность, мужик вздохнул, и неодобрительно фыркнув, приказал:

— Шагай, чего встал.

Сделав глубокий вздох, Джесси шагнул в двери с таким чувством, словно собирался нырнуть в ледяную воду. Следом за ним ввалился хозяин и, подтолкнув Джесси в спину, велел:

— У печки бросай. Сейчас обдерём, а потом и повечерять можно.

Покорно бросив тушу в указанное место, Джесси внимательно осмотрелся и неожиданно понял, что оказался под прицелом сразу восьми пар глаз. Сделав вид, что ничего удивительного не замечает, он аккуратно отставил карабин к стене и, скинув рюкзак, развязал завязки ремня. Стянув через голову кухлянку, он остался в одной рубашке и высоких торбасах. Окинув мощную фигуру Джесси долгим, внимательным взглядом, сказал:

— А штаны эти изнутри тоже меховые ?

— Да, — кивнул Джесси с заметной растерянностью.

— Тогда скидывай, а то сваришься в них. Тепло в избе.

— Простите, но мне нужно место, чтобы переодеться. Не могу же я штаны при детях снимать, — проворчал Джесси, окончательно смутившись.

— Ну, тогда в сени ступай. Там и переоденешься. Здесь отдельных комнат нету, — усмехнулся в ответ мужик, ловко подвешивая тушу под потолочную балку.

Порывшись в вещмешке, Джесси извлёк из него тренировочные штаны. Выскользнув в предбанник, называемый здесь странным словом сени, и быстро переодевшись, он вернулся обратно. За тот небольшой промежуток времени, что потребовался ему для переодевания, мужик успел ободрать одного волка, и уже подвешивал к балке второго.

Подивившись такой оперативности, Джесси потянулся, было к оставшейся туше, но мужик, заметив его жест, только отмахнулся:

— Отдыхай, сам справлюсь.

Растеряно отступив, Джесси осторожно присел на широкую, длиной от одного конца стола до другого скамью, и внимательно осмотрелся. Дом был построен старательно, явно на долго. Промежутки между брёвнами были проконопачены мхом, а небольшие окна забраны стеклом. Заметив эту дань цивилизации, Джесси немного воспрял духом.

Изготавливать стекло сами, поселенцы не могли, следовательно, где‑то не очень далеко есть поселение побольше, где можно достать нужные стройматериалы. Все предметы домашнего обихода были сделаны вручную, и Джесси даже не сомневался, что сделал их сам хозяин. Внимательный взгляд агента давно уже заметил ящик с плотницким и столярным инструментом.

Посреди дома, была сложена широкая каменная конструкция, из которой, хозяйка дома доставала горшок с чем‑то умопомрачительно пахнущим. Невольно принюхавшись, Джесси сглотнул набежавшую слюну, и тут же услышал тихий детский смех. Сделав вид, что ничего не происходит, он принялся внимательно наблюдать, как хозяин дома растягивает снятые шкуры на правиле, раме, сделанной из древесных прутьев толщиной в палец.

Разобравшись с добычей, мужик поднялся, и одобрительно крякнув, весело проворчал:

— Ну, как говорится, не было ни гроша, и вдруг алтын. Долго они тебя гнали, парень ?

— Вторые сутки пошли, — коротко ответил Джесси.

— Ну, значит, вовремя ты на нас выскочил. Меня Савелием звать, а тебя ?

— Женька, — назвался Джесси, вспомнив, как отец его русского приятеля называл его этим именем.

— Ну, Женька, так Женька, — пожал плечами Савелий, пожимая протянутую ладонь так, что у Джесси явственно захрустели кости.

— И как тебя в наши края занесло? Все большие посёлки в другой стороне находятся, а ты от тундры шёл.

— Решил эти места осмотреть. Узнать, сколько тут народу после нападения выжило, — ответил Джесси, решив не слишком уходить от истины.

— Не много, — покачал головой Савелий, разом помрачнев. – Кто после бомбардировки живым остался, в леса ушли. Первую зиму многие не пережили. Знаешь, что основную массу народу спасло? Только то, что у людей охотничьи ружья были.

Власти всё визжали, что, мол, оружие в руках, опасность, друг друга стреляют. А кто стрелял‑то? Только дураки да уроды. Нормальные люди, у кого охотничье оружие было, дома его и держали. Зато, когда твари эти налетели, хоть семьи свои спасти смогли. Не все конечно, но многим легче было. Да тут ещё волки. Совсем озверели, даже оружия не боятся.

— Я заметил. После волков, за мной росомаха увязалась, да видно отстала, — кивнул в ответ Джесси.

— Росомаха ?! — моментально насторожившись, переспросил Савелий. – Росомаха, это серьёзно. Жаль, что не подстрелил. За её шкуру можно нужные товары получить.

— Не до того было. Сначала волки, потом она, а потом опять волки. Так что, не до жиру, быть бы живу, — ввернул Джесси, вовремя вспомнив одну из любимых поговорок отца своего приятеля.

— Тоже верно, — усмехнулся Савелий. – Да и охотиться на неё с умом нужно. Росомаха, зверь серьёзный, и на рану крепкий. А уж хитрая, хлеще лисы. Того и гляди, скидку сделает и за спину зайдёт, — принялся пояснять он с большим знанием дела.

Сообразив, что мужик сел на своего любимого конька, Джесси приготовился к долгому разговору, но молчавшая до этого момента хозяйка, выставив на стол из печи горшок, с тихой, усталой улыбкой сказала:

— Вечерять садитесь, потом разговоры разговаривать будете.

Одобрительно кивнув, Савелий отправился в сени, мыть руки, а все обитатели дома быстро расселись по лавкам, с интересом поглядывая на стоящий, на столе горшок. Дождавшись главу семьи, женщина быстро разложила по тарелкам варево из горшка, и Джесси неожиданно догадался, что это такое.

Однажды, ещё в самом начале знакомства с русской семьёй, ему приходилось пробовать такое. Щи с лосятиной. Именно так это называлось, при этом, вкус лосятины Джесси узнал сразу. Такое мясо он пробовал в доме своего деда. Этот странный суп оказался удивительно вкусным. В одно мгновение, сметя с тарелки свою порцию, он отложил ложку, и быстрым взглядом окинул собравшихся за столом.

Кроме хозяина и хозяйки, здесь оказалось семеро детей, от семи, до приблизительно семнадцати лет. При этом, ему вдруг стало ясно, что эти дети от разных родителей. Двое старших, подросток и девочка лет пятнадцати были похожи на хозяев, а остальные, как говорится, с бору по сосенке.

Заметив его интерес, Савелий прожевал свой кусок мяса и, отложив ложку, кивнул:

— Всё правильно. Эти двое, наши, а остальных, после взрыва собрал, кого в лесу, нашёл, кого у города. Теперь они наши. Так и живём.

— Понятно, — растеряно кивнул Джесси.

По большому счёту, ничего нового в этой истории не было. Таких семей и в штатах хватало, но Джесси удивился не тому, что эти люди подобрали потерявшихся, или осиротевших детей, а то, что они полны решимости, вырастить их в лесу. Почти в первобытных условиях. Присмотревшись к ребятам, он неожиданно понял, что все дети вполне довольны своей жизнью и не видят в ней ничего особенного.

Дождавшись, когда все доедят щи, хозяйка принялась накладывать на тарелки кашу из гречневой крупы. Насторожено принюхавшись к лежащей на тарелке каше, Джесси неожиданно понял, что и в этом блюде заметны весьма солидные куски мяса. Похоже, с охотой у этой семьи всё складывается удачно.

Вылизав тарелку, Джесси осторожно отодвинул её подальше от края, и с удовольствием ощутив сытость, едва сдержал долгий зевок. Один из младших ребят, быстро уплетя свою порцию, выскочил из‑за стола и, подхватив с печки большой чайник, потащил его к столу. Заметив, что парнишке тяжело, Джесси насторожился, и едва тот попытался вздёрнуть тяжёлый чайник выше головы, чтобы поставить на стол, успел вовремя, его подхватить.

Поставив горячий чайник на стол, он с удивлением покосился на спокойно сидящих родителей. Его возмущению не было предела, ведь мальчишка мог здорово обвариться. Заметив его взгляд, Савелий чуть усмехнулся и, отодвинув, пустую тарелку, добродушно проворчал:

— Не волнуйся. Знает он, что чайник горячий. Да только им с самого детства приходится о себе самим заботиться. Старшие, кто со мной, на охоте, кто с матерью, в огороде, а младшие, по дому, да на хозяйстве. Да и приучаются они к аккуратности так быстрее. Не хочет обжечься, будет осторожнее. Наука простая. Или, или.

— А не слишком жестоко? — осторожно спросил Джесси.

— А в тайге по–другому нельзя. Тайга, она слабых не щадит. Я не для того их от голода и тварей спасал, чтобы они в тайге по собственной глупости или слабости пропали. Пусть уж лучше при мне синяки да шишки набивают, чем потом ни за грош сгинут.

— Ну, вам виднее, — быстро пошёл на попятный Джесси, моментально осознав, что у этих людей свой, давно уже налаженный быт.

В чайнике оказался удивительно вкусный травяной чай. Выпив две кружки, Джесси понял, что сонливость прошла, и теперь, он готов был к долгому, обстоятельному разговору с хозяином. Ему позарез нужна была информация, и этот человек мог её предоставить. Дети отправились по своим делам, а хозяйка занялась посудой. Воспользовавшись моментом, Джесси пересел поближе к хозяину, и принялся задавать вопросы.

Как вскоре выяснилось, Савелий отлично знал тайгу, но не имел ни малейшего понятия, что происходит в соседних поселениях. Он очень просто описал Джесси причину такого незнания. Опасаясь новых налётов, люди, спасшиеся в лесах, старались селиться подальше друг от друга, строя свои заимки и ведя хозяйство, кто во что горазд.

Пустив в ход все свои навыки добычи информации, Джесси то и дело задавал ненавязчивые вопросы, казалось бы, не касающиеся интересующего его дела, но в итоге, узнал всё, что можно было узнать у столь ограниченного в общении человека. Их неторопливая беседа закончилась далеко заполночь. Хозяева отправились спать на свои места, предоставив Джесси устраиваться на одной из лавок, на выбор.

* * *

Через три месяца после проверки, генерал снова вызвал к себе всех кинологов, и едва поздоровавшись, спросил:

— Как дела ?

Понимая, что как старший группы, должен отдуваться за всех, Матвей вздохнул и, подумав, решительно ответил:

— Сдвиги в лучшую сторону есть, но пока о серьёзных результатах говорить рано.

— Почему? — развернулся к нему генерал.

— Собаки, не люди. Они работают столько, сколько могут, а потом, потеряв интерес к происходящему, просто отказываются делать то, что требуется. Можно заставить их, но концентрация внимания будет уже не та.

— Плохо, — мрачно выдохнул генерал. – Нам нужна каждая собака, которую мы можем выставить в поиск. Твари опять активизировались. В СКС большие потери.

Едва услышав эти слова, Матвей вздрогнул и, напрягшись, насторожено посмотрел на начальство. Бросив на него быстрый взгляд, генерал вздохнул, и чуть пожав плечами, тихо проворчал:

— Это война, дружище.

— Сколько? — тихо спросил Матвей.

— За две недели, шестеро, — так же тихо ответил генерал.

— А собаки ?

— Все. Били парами, и собак, и проводников.

— Сообразили, — мрачно кивнул Матвей.

— Вот именно, — так же мрачно кивнул генерал.

— А что со сканерами? Ваши головастики разобрались наконец, как их рассмотреть можно ?

— К сожалению, нет. Как не прискорбно это признавать, но они так и не могут разобраться с этой проблемой.

— Значит, вы так и топчитесь в исходной точке, — решительно констатировал Матвей.

— Хотелось бы огрызнуться, но вы правы, Матвей Иванович.

— Что ж, в данной ситуации я вижу только один выход. Отправить всю группу на работу в СКС. Как говорится, судьба сама всё расставит по своим местам.

— Вы снова правы. Только работать вы будете не в СКС, а с нашим спецназом. Сами понимаете, отдать ваших псов в обычную службу, мы не можем.

— Но ваши ребята не знают специфики работы с собаками. На сколько я знаю, ваши ребята привыкли сначала палить, а потом задавать вопросы. Мы так не работаем. Первый выстрел делает только проводник, — начал было возражать Матвей, но генерал, молча, кивнув, прервал его излияния.

— Приданое вам отделение будет делать то, что вы скажете. И дело тут не в вашей важности, а в том, что ваши собаки слишком ценны для страны. И это не просто слова. Каждый из этих псов, обошёлся нам в очень круглую сумму.

— А какое значение сейчас имеют деньги? — растеряно спросил Матвей. – Лично для меня, собака дороже.

— Да нет, это я так, к слову, — несколько смутившись, ответил генерал. – Ладно, значит, так и порешим. Мы придаём вам роту нашего спецназа, что получается, по десять бойцов на рыло, и организовываем свою службу поиска и зачистки. Порядок подчинения таков. Всё, что касается самого поиска, командуете вы. Но как только тварь обнаружена, в дело вступают мои ребята.

— Первый выстрел делает проводник, — упорно повторил Матвей.

— Согласен, первый выстрел за вами, — устало кивнул генерал. – Готовьтесь, с завтрашнего дня, начинаете.

— Но нам нужно хотя бы согласовать свои действия, проверить группу на сработанность, — растерялся Матвей, но генерал покачал головой.

— Времени больше нет. Твари научились не высаживать группы непосредственно у развалин, и нам теперь всё сложнее отслеживать места высадки. И как следствие, в развалинах всё больше тварей.

— Что ж, завтра, так завтра, — растеряно кивнул Матвей, понимая, что генерал прав.

Вернувшись в деревню, он первым делом выпустил Роя на участок, и присев на крыльцо, тяжело вздохнул. Зима выдалась тёплая, слякотная, и снега почти не было. Матвей очень надеялся, что в условиях зимы, уничтожать пришельцев станет проще. Как это было в прошлые зимы. Не смотря на свои невидимые костюмы, твари всё равно оставляли следы, что помогало бойцам уничтожать их.

Но сейчас, всё складывалось против землян. И погода, и то, что твари извлекли уроки из поведения землян. Словно почувствовав его настроение, Рой, сделавший все свои естественные дела, степенно подошёл к крыльцу, и присев перед кинологом, уставился на него внимательным, настороженным взглядом.

Чуть улыбнувшись, Матвей протянул руку, и ласково погладил его по тёплой морде. Шумно вздохнув, пёс склонил голову на бок и, приоткрыв пасть, улыбнулся. Этот жест, Матвей всегда расценивал как улыбку. Впрочем, так оно и было. Это он узнал за долгие годы общения с собаками. Они так и сидели, глядя друг на друга, и чему‑то улыбаясь. Их идиллию прервала Маша, дочь полковника Савенкова, пришедшая как всегда получить новые указания по дрессировке своего щенка.

Этот подросток боксёр, стал постоянным партнёром Роя по играм, и различным проделкам, которые они с удовольствием проворачивали. Как всегда, первым приход гостей заслышал Рой. Едва Маша успела открыть калитку, как Бак, моментально сорвавшись с места, стремительно подлетел к сидящему Рою и, ткнувшись в него носом, понёсся в глубь сада.

Чуть слышно взвизгнув от удовольствия, Рой стремительно метнулся следом за ним. Подошедшая девочка с улыбкой поздоровалась и, оглянувшись на угол дома, спросила:

— Они вам там ничего не разнесут ?

— Нет, пусть носятся, — усмехнулся Матвей. – Только ноги береги. Слушай, кто из них куда летит.

— Как это? — не поняла Маша.

— Здесь земля мягкая, так что, топот по ней далеко разносится. Просто расслабь ногу, и прислушайся. Твой Бак на много легче, и прыжки у него такие же. Лёгкие, быстрые. Рой тяжёлый, и прыжки у него длинные, и тяжёлые. На это и ориентируйся. А если окажешься на асфальте, то просто прислушайся к стуку когтей.

Словно иллюстрируя его слова, из‑за угла вылетел Бак, и пулей пролетев мимо хозяйки, скрылся за поворотом. Следом за ним, выскочил Рой и, не разбирая дороги, ринулся в просвет между стоящими людьми. Мощный пёс одним толчком отправил обоих в кусты, при этом, даже не замедлив шага.

— Я же предупреждал, ноги береги, — пробурчал Матвей, выбираясь из кустов.

— Блин, как кегли раскидал, — удивлённо ахнула Маша, поднимаясь на ноги.

Более лёгкую девочку кобель просто смахнул с дороги под соседнее дерево. Сморщившись, Маша потёрла пострадавшую коленку и, покосившись на Матвея, обижено буркнула:

— Такое впечатление, что он нас просто не заметил.

— Всё он заметил. Просто он отлично знает, что на разгоне, при его весе, люди ему не противники. Вот он и прёт напролом. Что называется, знаете, что мы тут играем, ну так держитесь подальше.

— Вы ещё скажите, что мы сами виноваты, — фыркнула Маша, недоверчиво поглядывая на него.

— Так и есть. Мы не ограничили им место для игры, разрешив носиться по всему двору, так что, теперь должны быть осторожны. Но ты успела заметить разницу в их беге ?

— Успела, — с улыбкой кивнула девочка. – Мой несётся с почти барабанной дробью, а ваш, как лошадь.

Улыбнувшись такому определению, Матвей прислушался к треску кустов, и азартному взвизгиванию и, убедившись, что у друзей всё в порядке, предложил:

— Пошли пока чаю попьём. Пусть побегают на последок. С завтрашнего дня, мы с ним выходим на службу, так что, не до игры будет.

— Вы уедите? — спросила Маша заметно огорчившись.

— Не знаю, возможно, — пожал плечами Матвей.

Врать девочке он не хотел, а обещать того, о чём и сам ничего не знал, не собирался. Но Маша не даром была дочерью офицера. Жизнь давно уже приучила её принимать подобные расставания как нечто неизбежное. Подумав, она тяжело вздохнула и, помолчав, задала следующий вопрос:

— Но ведь вы не забудете про нас ?

— Ни в коем случае. Обещаю, если у нас будет возможность, мы обязательно приедем. Нам ведь всё равно больше ехать не к кому, — грустно улыбнулся Матвей.

Он давно уже понял, что привязался к этой не по годам развитой, и рассудительной девочке. Потеряв всех кого, любил, он невольно перенёс все свои не растраченные чувства на два живых существа, волею судьбы оказавшихся рядом с ним. И вот теперь, ему снова предстояло расставание. Взяв себя в руки, Матвей быстро заварил чай и, усадив девочку за стол, начал отдавать последние указания.

Домой, он проводил её, когда уже стемнело и, вернувшись обратно, принялся собирать вещи. Уложив в потрёпанный вещмешок всё необходимое, Матвей вымыл посуду и, погасив свет, улёгся на узкую солдатскую кровать. Сон сморил его сразу, как только он коснулся подушки головой.

Переселившись в деревню, Матвей почему‑то перестал видеть кошмары, преследовавшие его последние два года, но в эту ночь, они снова вернулись. И опять, как и всегда, ему снилась парковка у магазина, улыбающиеся лица его девчонок, и огромный, огненный шар. Сон был таким ярким, словно это происходило с ним прямо сейчас.

Он почти проснулся, когда в его сознание кто‑то ворвался. Кто‑то посторонний, странный. Слова, зазвучавшие в его мозгу, были отрывочны, и больше походили на взлаивание:

— Матвей! Матвей! Не спать! Плохо! Плохо !

Глухо застонав, Матвей открыл глаза и, обведя комнату мутным взглядом, тихо застонал. Тяжело оперевшись на локоть, он с трудом сел на кровати, и повернувшись, увидел Роя, сидевшего рядом с кроватью. Умный пёс, сидя рядом с ним, взволнованно дышал, вывалив язык на бок, и чуть слышно повизгивая. Увидев, что Матвей окончательно проснулся, пёс быстро облизнулся и, подбежав к своей миске, принялся жадно лакать воду.

Посмотрев на своего питомца, Матвей тяжело вздохнул и, поднявшись, побрёл на кухню. Напившись прямо из чайного носика, он закурил и, посмотрев на собаку, тихо спросил:

— Похоже, приятель, твой проводник широким шагом направляется прямо в дурдом.

Подойдя вплотную, Рой медленно уселся и, посмотрев ему прямо в глаза, замер.

— Я точно с ума сойду с этими снами, — подумал Матвей, и неожиданно услышал короткое:

— Нет.

— Чего? — испугано спросил Матвей, окончательно растерявшись.

— Нет. Ты здоровый. Ты грустно, — услышал он в ответ, и неожиданно понял, что слышит их не ушами.

Эти слова возникали у него в мозгу так, словно кто‑то вкладывал их ему в голову. Ошалев от такого открытия, Матвей опустил глаза, и растеряно посмотрев на сидящего перед ним пса, испугано отодвинулся назад. Это было впервые, чтобы он, опытный кинолог, вдруг испугался собственной собаки, но в этом случае, он даже не думал о том, что происходит. Ему действительно стало страшно.

Словно понимая, что происходит, Рой улыбнулся, открыв пасть и вывалив язык, и в голове Матвея снова прозвучало:

— Не боятся. Я тебя понимать.

— Понимаю, — автоматически поправил его Матвей и, вздрогнув, неожиданно расхохотался.

Это была настоящая истерика. Не устояв на ногах, Матвей уселся прямо на пол, продолжая смеяться. Остановиться его не заставил даже громкий стук в дверь. С трудом, поднявшись на ноги, Матвей добрался до двери и, не спрашивая, кого принесло посреди ночи, открыл. На пороге стоял полковник Савенков, вместе с Машей и Баком.

Продолжая хохотать, Матвей пропустил их в дом и, прикрыв дверь, прошёл в комнату. Глядя на него, как на ненормального, пришедшее семейство растеряно встало посреди комнаты. Кое‑как отдышавшись, Матвей, снова закурил, и удивлённо посмотрев на полковника, спросил:

— Что случилось Андрей Сергеевич ?

— У нас ?! Это у вас что происходит, Матвей? Скажу откровенно, я ничего толком не понял, но нас разбудил Бак, и просто силой вытащил на улицу. Точнее, вытащил он Машу, а я естественно кинулся следом. Я первый раз за всё это время увидел пса в таком возбуждении. Да и сторожевые собаки, словно взбесились. Хорошо хоть они лаять попусту, не приучены, а то тут бы уже на всю округу хай, стоял. Приходим, а тут вы хохочите. Что произошло ?

— Похоже, это всё из‑за Роя. Точнее, не так. Мне кошмар в очередной раз приснился, а он, видать, за меня переживать начал, вот и взбудоражил всех собак вокруг, — пояснил Матвей.

Растеряно кивнув, полковник устало вздохнул и, обняв дочь за плечи, тихо сказал:

— Ну, убедилась, что с твоими друзьями всё в порядке? А теперь пошли досыпать.

Проводив гостей, Матвей устало плюхнулся на кровать и, покосившись на собаку, тихо проворчал:

— Ну, вот и дожили. Проводник беседует со своей собакой.

Всё это время пёс вёл себя как обычно, но едва Матвей закрыл за гостями дверь, и сел, как он тут же уселся напротив, и насторожено глядя ему прямо в глаза, сказал:

— Я с тобой говорить.

Вздрогнув, Матвей взял себя в руки и, сосредоточившись, старательно подумал:

— Ты хочешь со мной поговорить ?

— Да.

— О чём ?

— Что мы делать завтра ?

— Завтра, мы отправимся работать. Будем искать пришельцев, и уничтожать их.

— Зачем ?

— Они наши враги, — ответил Матвей, про себя удивляясь абсурдности ситуации.

— Ты видеть плохо, спать. Что это был ?

— Кажется, ты хочешь спросить, что мне приснилось, — после короткого раздумья перевёл для себя его вопрос Матвей. – Это называется кошмар. Это случилось с моей семьёй.

— У тебя быть самка и щенок. Они умереть. Поэтому, пришельцев, твой враг, — резюмировал пёс, не отрывая от него взгляда.

— Пришельцы, — машинально поправил его Матвей и, спрятав лицо в ладонях, снова засмеялся. – Это абзац. Вот обучать грамматике собаку, мне ещё не приходилось.

В ответ на его смех, Рой тоже улыбнулся и, поднявшись, подошёл к нему вплотную. Положив тяжёлую башку проводнику на колени, он вздохнул, и Матвей почувствовал странную волну теплоты и любви. Пёс его жалел! Рой, собака, пёс которого он вырастил, жалел его. Это открытие удивило Матвея до такой степени, что он невольно прижал голову пса к себе, и чуть слышно всхлипнул:

— Жаль, что ты не знал их, Ройка.

— Я знать. Ты их любить. Я тоже. Мы убить пришельцы за то, что они убить самку и щенка.

— Убьём, приятель. Много убьём, — прошептал Матвей, чувствуя, как в груди закипает ненависть.

Отпустив пса, он улёгся, и попытался снова уснуть. Пользуясь, случаем, Рой выволок из своего логова матрас, который Матвей сшил ему вручную, набив старыми тряпками и, подтащив его к кровати, тоже улёгся спать. Раним утром, их разбудил стук в дверь, и на пороге Матвей увидел высокого капитана, в полевой форме.

С первого взгляда, оценив стать офицера, Матвей, уже полностью готовый к действию, одобрительно кивнул и, щёлкнув карабином поводка, ласково похлопал, насторожено замершего Роя по боку:

— Поехали работать, приятель.

Бросив на него быстрый взгляд, пёс шумно втянул ноздрями запах капитана и, отступив в сторону, сел. Покосившись на собаку, офицер поправил ремень автомата, и осторожно отодвинувшись в сторону, негромко спросил:

— Чего он на меня так косится ?

— Запоминает, — пожал плечами Матвей, быстро запирая двери дома.

— Вещи не берите. Вечером мы вас обратно привезём, — быстро сказал капитан, заметив увесистый вещмешок.

— А раньше можно было сказать? — не удержался от сарказма Матвей, снова отпирая замок.

— Я думал, вас предупредили, — растерялся капитан.

— Дождёшься от вас, — фыркнул Матвей и, закинув мешок в сени, запер дверь.

Их транспортом оказалось стандартное БМП-2. Запустив собаку в десантный отсек, Матвей захлопнул кормовой люк, и не долго думая, открыл защёлку крышки верхнего люка. Увидев такое самоуправство, капитан открыл, было, рот, но, наткнувшись на мрачный взгляд проводника, спросил:

— Это обязательно ?

— К сожалению, да. В машине слишком много резких химических запахов, а его нюх, наше главное оружие. А теперь, давайте сразу обговорим порядок действий. Как только машина останавливается, все остаются на своих местах. Первыми, на улицу выходим мы. Ваше дело, нас прикрыть. И помните, первый выстрел делаю я.

Мрачно скривившись, капитан покосился на сидящих рядом с Матвеем бойцов и, помолчав, спросил:

— Может, первыми всё‑таки, мы выходить будем ?

— Это не оговаривается, капитан. Я понимаю, что генерал приказал вам беречь нас как собственные яйца, но первыми выходим мы. И это не упрямство, а наработанный опыт. Нюх собаки в двадцать раз тоньше человеческого. Поэтому, все посторонние запахи мы просто обязаны исключить. И главное, помните, первый выстрел мой.

— Вопрос можно? — неожиданно подал голос один из бойцов, чьё лицо было скрыто вязаной маской.

— Давайте.

— Первый выстрел, это тоже наработанный опыт, или просто не доверяете ?

— Опыт. Я знаю собаку, её поведение, и всегда могу понять, что происходит. Так что, давайте, обойдёмся без самодеятельности. Первый выстрел мой, а дальше, вступаете вы, но только после того, как собака отойдёт.

— Ясно, — кивнул вопрошавший, и не долго думая, откинул лепесток лючка автоматчика.

Испустив мученический вздох, капитан натянул на голову шлемофон и, кивнув механику, нырнул обратно в пространство башни. Чуть улыбнувшись, Матвей положил ладонь на голову псу и, прикрыв глаза, неожиданно для себя подумал:

— Мы с тобой ночью правда говорили, или мне это тоже приснилось ?

— Мы говорить, — прозвучал короткий ответ, и Матвей только растеряно помотал головой.

Заметив его жест, один из бойцов обеспокоено спросил:

— Боитесь закрытого пространства или просто голова болит ?

— Не выспался. Пол ночи кошмары мучили, — откровенно признался Матвей.

— Бывает, — кивнул боец, устраивая автомат в бойнице.

— Бывает, — в том ему вздохнул Матвей, пытаясь настроиться на бой.

БМП подкатила к окраине города, и механик, заглушив двигатель, оглянулся через плечо на командира. Развернуться в узком пространстве своего места ему было сложно. Заметив его взгляд, капитан извернулся на своём сидении и, заглянув в десантный отсек, громко сказал:

— Прибыли. Можете начинать.

— Через пару минут, — ответил Матвей. – Пусть выхлоп отнесёт в сторону.

Понятливо кивнув, капитан выпрямился, и принялся осматривать ближайшие развалины в прицел. Приподняв верхний люк, Матвей осторожно выглянул на улицу и, втянув ноздрями сырой воздух, уселся обратно. Можно было выпускать собаку. Но едва он успел взяться за ручку, как вдруг почувствовал, как пёс напрягся, и еле слышно зарычал.

Обернувшись, он насторожено посмотрел на собаку и, погладив пса по морде, тихо спросил:

— Что случилось, приятель ?

— Там! Много! Выходить! Плохо! Враги, враги !

От возбуждения фразы Роя стали отрывочными, но Матвей понял, что их машина угодила в засаду. Ласково оглаживая собаку, Матвей попытался его успокоить, но пёс только сильнее распалялся. Вскоре, его рычание из еле слышного превратилось в громовое.

— Что это с ним? — растеряно спросил капитан.

— Приготовиться к бою. Из машины не выходить, — приказал в ответ Матвей, открывая стрелковую амбразуру.

— Да какого… — зарычал в ответ капитан, но договорить не успел.

Из развалин послышалось давно знакомое шипение, и в борт машины ударил луч из оружия пришельцев.

— Огонь! — в полный голос заорал Матвей, высовывая автомат в бойницу, и отвечая короткой очередью.

Капитан одним плавным движением развернул башню, и на развалины обрушился шквал огня. Сорока миллиметровая автоматическая пушка выдавала восемьсот выстрелов в минуту, и капитан не жадничал, всаживая по осколочно–фугасному снаряду в каждый клочок развалин, где могли прятаться ксеносы. Пушку поддержали автоматы, и вскоре, вокруг машины бушевало настоящее сражение.

В течении трёх минут, у всех сидевших в десанте было такое впечатление, что они оказались внутри огромного барабана. Опустошив магазин, Матвей выдернул автомат из бойницы и, сменив рожок, насторожено посмотрел на собаку. Резкий, кислый запах сгоревшего пороха резал ноздри даже самому Матвею, чего уж говорить о собаке.

Улёгшись на пол, Рой старательно прятал чуткий нос между лап, чуть слышно фыркая, и взрыкивая.

— Потерпи, родной, скоро всё кончится, — проворчал Матвей, погладив пса по загривку.

Сменив магазины, бойцы насторожено притихли, вглядываясь в развалины. Несколько раз, повернув башню из стороны в сторону, капитан осмотрелся и, сжав зубы, приказал:

— К машине. Прочесать развалины. Кинолог, останьтесь здесь.

Понимая, что в данной ситуации, ему придётся подчиниться, Матвей распахнул люк и, выскочив на улицу, придержал Роя, не давая ему, кинутся в развалины. Выскочившие из машины бойцы стремительно рассыпались цепью, и бесшумно скользя по щебёнке и битому кирпичу, принялись прочёсывать окрестности.

Отведя собаку в сторону, Матвей снял с пояса фляжку, и принялся смывать пороховую гарь с морды собаки. Убедившись, что пёс отдышался, а десантный отсек проветрился, Матвей перевесил автомат на грудь и, закурив, устало привалился к комовому люку. Минут через сорок, бойцы собрались у машины, и удивлённо поглядывая на собаку, дружно закурили.

Выкурив сигарету до конца, капитан затоптал окурок сапогом и, помолчав, осторожно спросил:

— Как ты узнал, что мы в засаду угодили ?

— Он сказал, — ответил Матвей, ткнув пальцем в Роя.

— В каком смысле, сказал? — растерялся капитан.

— Ну, все же слышали, как он зарычал ещё до того, как я открыл люк. Это и значит, сказал.

— Я конечно слышал, что собаки здорово чуют тварей, но чтобы так ?! — капитан растеряно покрутил головой. – Ладно, давайте закругляться. На сегодня мы свою норму выполнили.

— Какую норму? — не понял Матвей.

— На отстрел тварей и растрату боеприпасов, — криво усмехнулся капитан. – За этот бой, мы почти всё, до железки выпустили. Так что, в дальнейшем поиске смысла нет. Сам понимаешь, кирпичами в них кидаться бесполезно.

Мрачно кивнув, Матвей дождался, когда бойцы загрузятся в машину и, запустив Роя, уселся в машину последним, захлопнув за собой люк. Механик запустил двигатель, и тяжёлая машина, стремительно развернувшись, понеслась на базу. Очевидно, по пути капитан успел доложить о результатах поиска, потому что едва машина успела остановиться, как к ней подлетел посыльный и, надсаживаясь, заорал, перекрикивая гул мотора:

— Проводника Беркутова к генералу !

Услышав этот вопль, Матвей вздохнул, и устало, посмотрев на Роя, тихо сказал:

— Пошли докладывать.

— Что есть докладывать? — тут же прозвучало в ответ.

— Расскажем, как все, было, — растеряно ответил Матвей, поражаясь самому себе.

Не каждый день ему приходилось объяснять своей собаке, что такое разговаривать с начальством. Оглядевшись, он нашёл взглядом командирскую палатку, и в очередной раз, вздохнув, направился к ней. Клапан был, откинут, и Матвей, заглянув во внутрь, нашёл взглядом генерала, что‑то быстро объяснявшего офицеру.

Увидев проводника, генерал жестом пригласил его во внутрь и, закончив разговор, провернулся к Матвею. Окинув его быстрым взглядом, он быстро приказал, не обращая внимания на вошедшего следом за кинологом капитана:

— Докладывайте.

— Что именно? — уточнил Матвей.

— Всё, с самого начала.

— А нечего особо докладывать. Подъехали, приготовились к высадке, пёс подал сигнал, что рядом твари, я его озвучил, а дальше был бой, — коротко ответил Матвей.

— Хотите сказать, что собака учуяла их не выходя из машины? — растеряно переспросил генерал.

— Так и есть.

— Но как такое возможно ?

— Похоже, сработало его не совсем обычное происхождение. Другого объяснения у меня нет, — пожал плечами Матвей. – А что у других групп ?

— Не самые приятные новости, — вздохнул генерал.

— Сколько? — глухо спросил Матвей, чувствуя, как сердце пропустило удар.

— Две пары. Нарвались на засаду. Одна собака ещё жива, но ветеринар говорит, что шансов мало.

— Я могу её посмотреть? — неожиданно для себя спросил Матвей.

— Конечно. Палатка с другой стороны базы.

— Разрешите идти ?

— Хорошо, идите. Но потом, вернётесь сюда. Разговор ещё не окончен, — кивнул генерал, поворачиваясь к капитану.

Выскочив из командирской палатки, Матвей бегом понёсся в сторону госпиталя. Раненных людей и животных лечили по соседству. Так было проще обеспечивать обе клиники медикаментами и необходимым материалом. Эта война давно уже объяснила всем бойцам, что собаки в ней, главные действующие лица и без них, люди были бы обречены.

Рой, которому передалось настроение Матвея, мчался рядом с проводником, грозным рыком разгоняя с дороги всех зазевавшихся. Влетев в палатку, Матвей остановился и, ухватив первую же медсестру за рукав, быстро спросил:

— Где собака, которую ранили сегодня в поиске ?

— Ротвейлер ?

— Да.

— В углу, но боюсь, ей уже не помочь.

— Ей ?! — растеряно переспросил Матвей.

— Сука. Жалко псину, молодая, здоровая, и вот так…

Кивнув, Матвей широким шагом прошёл в указанный угол, и осторожно подойдя к широкой, короткой койке, растеряно замер. Он и сам не понимал, зачем примчался сюда. Неожиданно, Рой, тихо заскулив, поднялся на задние лапы, и уперевшись передними в край койки, начал принюхиваться к лежащей собаке.

Матвей даже не помнил, как её назвали, но это была единокровная сестра Роя, и он очень надеялся, что всё обойдётся. Тихо повизгивая, Рой принялся вылизывать щёку сестры, одновременно кося глазом на Матвея. Не понимая, что он хочет ему сказать, Матвей осторожно погладил её по шее, и неожиданно услышал, что они о чём‑то говорят.

Стараясь не вмешиваться, он дал им пообщаться и, отступив в сторону, принялся ждать. Старательно вылизав сестру, Рой опустился на все четыре лапы и, подойдя к Матвею, уставился ему в глаза долгим, внимательным взглядом. Сообразив, что он хочет что‑то сказать, Матвей насторожился, и тут же услышал:

— Она говорила ему, враги. Он не слышал. Не слышал.

— Она умрёт? — растеряно спросил Матвей.

— Нет. Она плохо. Очень плохо. Она не умереть. Долго болеть, но не умереть.

— Это хорошо, — медленно ответил Матвей, опускаясь на корточки. – А как ты услышал врагов ?

— Они много говорить, надо убить люди. Я слышать, сказать тебе. Ты слышать, сказать всем.

— Молодец, парень. А теперь, пошли к начальству, — улыбнулся Матвей, тяжело поднимаясь на ноги.

Но, едва подняв голову, он неожиданно увидел перед собой сестричку, у которой спрашивал про собаку. Стоя в проходе, у шеста, поддерживавшего купол палатки, она с интересом наблюдала за ними. Сообразив, что её заметили, она мило улыбнулась и, склонив голову к плечу, сказала:

— Такое впечатление, что вы с ним разговариваете.

— Любой собачник разговаривает со своей собакой, — пожал плечами Матвей.

— Она ещё жива? — спросила девушка, кивая в сторону койки.

— Больше того, она выживет, — улыбнулся Матвей.

— Кто вам сказал? — растерялась девушка.

— Он, — ответил Матвей, кивая на Роя.

— Как это? Он понимает в ранах лучше врача ?

— Думаю, да. Животные в таких вещах разбираются лучше людей.

— Вы так думаете ?

— Я это знаю. Вспомните, собаки всегда начинают выть, когда их хозяин оказывается при смерти. Они чувствуют смерть близких, а она, его родная сестра.

— Ну, может вы и правы, но мы не сможем держать её здесь долго.

— Почему? — растерялся Матвей.

— В последнее время у нас очень много раненных животных.

— Понятно. Но, я думаю, её вам прикажут здесь оставить. А если нет, попросите сообщить проводнику Беркутову. Я её заберу к себе.

— Договорились, — с удивлением согласилась девушка. – А как вас зовут, проводник Беркутов ?

— Матвей.

— А я Настя. Не беспокойтесь, если что, я сообщу вам, Матвей, — улыбнулась девушка, сверкнув очаровательными ямочками на щеках.

Кивнув, Матвей хлопнул себя по бедру, и направился к выходу. Добравшись до командирской палатки, Матвей заглянул во внутрь и, убедившись, что генерал не устраивает никому очередной разнос, громко спросил:

— Разрешите войти ?

— Заходите, Матвей Иванович. Наш с вами разговор закончился ничем. Точнее, мы так и не успели договорить. Что вы там узнали ?

— Первым делом прошу вас отдать приказ в ветеринарное отделение, чтобы ни в коем случае не вздумали усыплять собаку. Она выживет. Ранение тяжёлое, но жить она будет. У них сейчас запарка, но это не повод убивать такую собаку, — Матвей выделил голосом, такую, намекая генералу на его собственные слова.

— Я их самих поусыпляю, — зарычал в ответ генерал, хватая трубку полевого телефона.

Связавшись с ветеринарным госпиталем, он приказал вызвать к телефону его начальника, и не терпящим возражения тоном приказал обратить особое внимание на раненную собаку. Убедившись, что его услышали, он положил трубку, и повернулся к Матвею и, закурив, спросил:

— Что ещё ?

— Пока всё. А теперь, самое главное, — сказал Матвей и, собравшись с духом, начал рассказывать, — всё дело в том, что ваш эксперимент удался. И даже слишком. Я понимаю, что это прозвучит дико, но всё дело в том, что они получили способность говорить с нами. Не вербально, а мысленно. И они отлично слышат ксеносов. Мы с вами были правы, когда решили, что они общаются телепатически. Собаки слышат их, и именно так, Рой предупредил меня о засаде. Точно так же собаки пытались предупредить своих проводников и те две собаки.

— Ни хрена себе! — растеряно протянул генерал, глядя на Матвея растерянным взглядом. – Это что же получается, что мы вывели собак телепатов ?

— Получается так.

— С ума сойти можно.

— Я понимаю, что поверить в это трудно, но это правда. Только прошу вас, пока никому об этом не сообщать. Сами понимаете, как только яйцеголовые об этом прознают, они нам с вами жизни не дадут. А сейчас не до их вывертов. У нас появился серьёзный шанс уничтожать тварей без особых потерь. Как было сегодня у нас. Нужно только научить ребят правильно слышать своих собак. Все научные изыскания лучше отложить на потом.

— Вынужден с вами согласиться, — задумчиво кивнул генерал. – А вы не могли бы продемонстрировать мне, как это работает ?

— Ну, если не устраивать громких демонстраций, то приблизительно так, — ответил Матвей с некоторой растерянностью и, положив руку на голову Рою, старательно подумал:

— Рой, возьми штуку, в которую он говорил, и отдай ему.

Матвей решил не вдаваться в объяснения, что такое полевой телефон. Подняв морду, Рой задумчиво покосился на проводника, и не спеша, подойдя к столу, легко поднялся на задние лапы. Аккуратно сняв с аппарата трубку, он, снова опустился на все четыре лапы и, подойдя к генералу, сунул её ему в руку, едва не сбросив аппарат со стола. Растеряно посмотрев на кусок эбонита у себя в ладони, генерал молча положил трубку на рычаг и, сунув руки в карманы, растеряно протянул:

— Я так понимаю, это вы ему приказали сделать ?

— Ну, ему самому телефон вообще‑то не нужен, — пожал плечами Матвей.

— А чтобы говорить с ним, вам обязательно его за голову держать ?

— В общем‑то, нет, но так проще, — ответил Матвей, уже успевший получить кое–какие навыки в подобном общении.

— Получается, что они могут говорить со своими проводниками ?

— Да, но, судя по тому, что сегодня произошло, не со всеми. На сколько я могу судить, тут важна не только прямая, но и обратная связь.

— Иваныч, давай попроще, а то у меня и так крыша едет, — жалобно попросил генерал, и Матвей от неожиданности поперхнулся.

— Ну, если попроще, то не всё зависит от собаки. Проводник должен иметь предрасположенность к подобному общению. Не знаю, как это происходит, и по какому принципу работает, но сегодня, два проводника не смогли услышать своих собак. Результат вам известен.

— Так, получается, что мы решили только одну половину проблемы. Есть собаки телепаты, способные услышать тварей, но нет проводников, способных услышать самих собак. Не было печали. И какой же у нас выход ?

— Откровенно говоря, понятия не имею, — пожал плечами Матвей.

— А как вы сами поняли, что слышите его ?

— Случайно. Ночью мне приснился кошмар. Снова увидел, как гибнут мои девчонки, а он его прервал.

— Как ?

— Очевидно, я начал метаться и стонать во сне, он проснулся, увидел, что мне снится, и начал звать. Во всяком случае, когда я пришёл в себя, всё было именно так. Он метался вдоль кровати, и звал меня по имени. С этого всё и началось.

— Извините, что заставляю вас вспоминать об этом, но если рассуждать логически, первый контакт у вас состоялся в момент сильного эмоционального волнения. С этого момента, ваши отношения переходят в иную плоскость. Он легко воспринимает переговоры зверей, и сразу предупреждает об опасности вас. Но вы общаетесь уже на много проще. Получается, главное начать.

— Похоже, что так, — вздохнул Матвей.

— Что‑то не так? — насторожился генерал.

— Простите, голова болит, — развёл руками Матвей. – Слишком много всего за одни сутки навалилось.

— Хорошо, оправляйтесь домой. Дежурная машина отвезёт вас в деревню. Скажите водителю, что это мой приказ. Впрочем, он знает.

— С чего вдруг такие привилегии? — растерялся Матвей.

— Не хотел этого говорить, но вы, оба, наша единственная надежда на то, что весь этот проект удался. Во всяком случае, сегодня я даже духом воспрял. Уж очень здорово всё получилось.

— Да уж, здорово, — устало кивнул Матвей.

У него действительно здорово разболелась голова, и сейчас, он чувствовал себя так, словно она оказалась в тисках. Виски ломило, а глаза, казалось, вот–вот вывалятся из орбит. Спокойно сидевший рядом с ним Рой, тихо взвизгнул и, вскочив, принялся взволнованно метаться по палатке.

— Что это с ним? — насторожено спросил генерал, поворачиваясь в проводнику.

Но вместо ответа, Матвей смог выдавить из себя только страдальческий стон и, не удержавшись на ногах, медленно осел на пол. Не понимая, что происходит, генерал громовым голосом приказал вызвать бригаду медиков и, распахнув клапан входа пошире, попытался отозвать Роя в сторону. Но огромный кобель просто проигнорировал его приказы, принявшись осторожно вылизывать виски своего проводника.

Примчавшиеся на вызов генерала медики, с удивлением обнаружили в командирской палатке лежащего не полу человека, лицо которого было залито кровью из носа и прокушенной губы. Рядом с телом стоял огромный пёс, старательно вылизывавший ему виски. Увидев людей в белых халатах, пёс отступил в сторону, позволив санитарам уложить проводника на носилки, но от своего человека не отстал, рявкнув на главврача в госпитале так, что того едва кондрашка не хватила. После этого, собаку оставили в покое.

* * *

Переночевав на хуторе у Савелия, Джесси выбрался на заброшенную дорогу, и мысленно перекрестившись, бодро помчался дальше. Ему во что бы то ни стало, нужно было добраться до более обжитых мест, чтобы получить полную картину происходящего в стране.

Проведённая в тепле ночь, и простая, сытная пища полностью восстановили его силы, и теперь, он решительно продвигался вглубь страны, желая попасть в один из больших городов, расположенных ближе к уральскому хребту. Ещё дома, он старательно изучил расположение всех больших городов в России, и неожиданно для себя понял, что за этими легендарными горами, крупных поселений почти нет.

Все основные, большие города были расположены по границе, и на побережье. Промышленные центры он в расчёт не брал. Давно уже было известно, что в этих городах, из‑за перестройки и последующих переходных лет, почти всё население уехало. Отсутствие работы гнало людей искать лучшей доли в европейской части страны.

Именно туда Джесси и предстояло добраться. Но только теперь, оказавшись в этой стране, он неожиданно для себя понял, во что вляпался. Территория этой страны поистине поражала воображение, и только теперь, Джесси вспомнил, что когда‑то её называли одной шестой частью суши. Всей суши. Всей, свободной от мирового океана суши.

И даже то, что советский союз давно уже развалился, не сильно упрощало его задачу.

— Похоже, это путешествие на пару лет, — тихо проворчал Джесси, быстро осматриваясь и продолжая бежать.

Неожиданно, он расслышал гул мотор, и, насторожившись, снял карабин с предохранителя. Звук мотора явно приближался, и Джесси на всякий случай прогнал про себя свою легенду. Увидев выехавший из‑за поворота БТР, он мысленно похвалил себя за то, что спрятал пистолет в вещмешок и, перейдя на край дороги, продолжил путь.

Надрывно воющий мотором броневик подкатил вплотную и, заскрипев изношенными тормозами, остановился. Открылся командирский люк, и на Джесси с интересом уставилось молодое, открытое лицо. Бросив быстрый взгляд на плечи бойца, Джесси быстренько припомнил, что две маленькие звезды, это лейтенант, и приготовился к разговору.

— Ты откуда тут такой бодрый взялся? — с интересом спросил боец.

— Из Владивостока пробираюсь, командир, — улыбнулся в ответ Джесси.

— А документы есть ?

— Издеваешься ?! Какие тут документы, после этого ужаса? Едва из города ноги унёс.

— Не похоже, что бедствуешь. Лыжи хорошие, карабин ухоженный, да и одет, не как обычный беженец, — не поверил ему лейтенант.

— Одеждой у якутов разжился, а лыжи и оружие, уже после бомбёжки, в городе нашёл. Выживать‑то как‑то надо было, — пожал плечами Джесси, про себя проворчав, — и откуда ты такой глазастый взялся на мою голову ?

— У якутов, говоришь. А на что сменял? — не унимался лейтенант.

— На патроны. Деньги им баз надобности. Да и кому они теперь вообще нужны, деньги? — вздохнул Джесси.

— А чего вдруг с места снялся? — не унимался лейтенант.

— Мы всегда рыбалкой жили, а теперь, после всего этого, и в море не выйдешь. Страшно. Звери так и ждут, чтобы кто‑то в порт сунулся.

— Стреляют? — сочувственно спросил боец.

— Не то слово. А самое поганое, что не увидишь их ни как. Голодно стало, вот и подался поближе к цивилизации.

— А что в других городах ?

— Да то же самое. Кто выжил, по тайге разбежались. Кто избу, кто землянку построили, и живут. Точнее, выживают. Переночевать пустят, накормить, накормят, но жить рядом с собой, не позволят. Боится народ кучно жить, — ответил Джесси, старательно повторяя то, что услышал от Савелия.

— Боится, — скрипнув зубами, кивнул лейтенант. – Ладно, залезай на броню. До базы с нами доедешь, а там, как сам захочешь. Можешь дальше идти, а можешь остаться. Нам хороший стрелок не помешает.

— Так я же без документов, — сделал вид, что размышляет Джесси.

— Ну, особисты конечно проверку устроят, но сильно зверствовать не станут. Какие теперь проверки, — вздохнул лейтенант.

— Я уж лучше до базы, и дальше. Может, повезёт, родных в Череповце найду, — вздохнул Джесси, специально называя город, идти в который не собирался.

Ему совсем не улыбалось оказаться под лупой у какого‑нибудь старательного агента, моментально сумеющего выяснить, что ничего толком о городах, которые назвал, он не знает. Задумчиво посмотрев на него, боец неопределённо пожал плечами и, кивнув, проворчал:

— Хозяин, барин.

Скинув лыжи, Джесси быстро взобрался на броню, и БТР, выплюнув струю сизого дыма, уверенно покатил по дороге. Прислонившись к башне, Джесси устроился поудобнее и, придерживая лыжи, принялся обдумывать дальнейший маршрут. В идеале, ему нужно было добраться до Москвы, и как следует, осмотревшись, оправиться в обратный путь. По большому счёту, пройдя почти через всю страну, он получал полную картину происходящего, но начальство, ставя ему задачу, не придумало ничего умнее, как поручить, ему выяснить способы борьбы с пришельцами.

Пришельцы! Это слово Джесси слышал только по телевизору, когда натыкался на один из фильмов категории Б, или в комиксах, до которых так охоч был его братишка. После нападения, он ни раз благодарил всех святых, что так и не удосужился завести семью. В подобной мясорубке было проще выжить одиночке.

Кроме того, всё его свободное время занимала работа, а разрываться между семьёй и карьерой он не хотел. Вспомнив, как погибли его близкие, Джесси тихо скрипнул зубами и, сжав кулаки, в очередной раз поклялся себе, что будет уничтожать тварей до тех пор, пока сможет держать в руках оружие.

На этом попутном броневике, он проехал почти полсотни километров, и когда машина остановилась у едва заметного просёлка, даже обрадовался. Броня, не самое удобное место для дальних поездок. Выглянувший из машины лейтенант, с интересом посмотрел на своего попутчика, и кивнул на просёлок, сказал:

— Нам сюда. Или передумал и с нами, до базы рванёшь ?

— Спасибо, — покачал головой Джесси. – Я до темна ещё вёрст тридцать отмахать успею, — добавил он, вовремя вспомнив старинную меру длины, применявшуюся в России.

— Ну, смотри сам, — кивнул лейтенант и, дождавшись, когда он слезет на землю, скомандовал, заглядывая в люк, — поехали Вась. Этот дальше пойдёт.

БТР взревел и, скатившись на просёлок, скрылся за поворотом. Проводив старую машину взглядом, Джесси облегчённо перевёл дух и, застегнув крепления, решительно зашагал дальше. Случайная встреча здорово сэкономила ему силы и время, и теперь, он хотел только одного. Оказаться от этого перекрёстка как можно дальше.

Широкие лыжи легко скользили по мягкому, пушистому снегу, и Джесси вернулся к своим размышлениям. Определить общую картину происходящего, труда не составляло, но как узнать, что русские применяют для борьбы в пришельцами? Не станешь же ходить вокруг базы и тупо задавать вопросы всем военным подряд.

Из‑за отсутствия документов, наниматься в одну из боевых групп просто глупо. Но брать с собой документы, начальство не разрешило. Это действительно могло навести на ненужные мысли. При внезапном нападении, люди стараются спасти детей, близких, какие‑то вещи, и только в последнюю очередь думают о бумагах. И поэтому, человек называющий себя беженцем из далёкого города, но имеющий при себе паспорт, вызовет подозрение.

Оставалось только надеяться на отсутствие связи, и то, что проверить был ли такой человек в таком городе, или нет, просто невозможно. А уж тем более, если этот человек, полукровка, за которого Джесси и планировал себя выдавать. Сын русского строителя и якутки, окончивший школу и большую часть жизни проживший в тундре.

Легенда простая, и дающая ему законное право иногда путаться в некоторых словах, так как в своей семье, он говорил в основном на языке матери. К тому же, это избавляло его от необходимости описывать и называть не существующих родственников. Ответ на подобный вопрос был прост.

Отец приехал из Череповца, несколько лет проработал в тундре, а после его отъезда, оказалось, что на свет должен появиться он. Как следствие, отца он не знает, о возможных родственниках слышал только от матери, и ни на что особо не рассчитывает. Просто ушёл из родных мест, потому что всё стойбище было уничтожено.

Отсюда же одежда, умение хорошо стрелять и ориентироваться на любой местности. Все остальные навыки, такие, как владение рукопашным боем, знание языка, и тому подобное, он никому демонстрировать не собирался. К вечеру, преодолев, ещё около сорока километров, Джесси уже собрался искать место для ночлега, когда неожиданно заметил очередную струйку дыма, медленно поднимавшегося в быстро темнеющее небо.

Свернув с дороги, он не спеша, двинулся в сторону источника дыма, насторожено всматриваясь в темнеющую тайгу. Съехав в небольшой распадок, он увидел несколько одноэтажных строений, над одним из которых и вился замеченный им дымок. По началу, Джесси не заметил ничего странного, но, присмотревшись, неожиданно понял, что в этом поселении всё было не так, как было устроено на хуторе у Савелия.

Если изба Савелия была построена прочно, можно сказать на века, то длинное несуразное здание, над которым вился дымок, было сложено из разных кусков. Доски, брёвна, куски жести и пластика. У Джесси сложилось такое впечатление, что он неожиданно попал домой, на южное побережье штатов.

Тряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, он криво усмехнулся, и едва успел сделать два шага, как из кустов вышел высокий, очень худой человек, с длинной бородой и, разведя руками, громко произнёс:

— Добро пожаловать, странник. Войди в нашу обитель и будь нашим гостем.

— Спасибо, почтенный. Я с большим удовольствием приму ваше гостеприимство, если конечно, это не будет вам в тягость, — как можно вежливее ответил Джесси, насторожено рассматривая странного человека.

Сделав ему, приглашающий жест рукой, странный человек тяжело зашагал по снегу в сторону строений. Пропустив его вперёд, Джесси медленно покатил следом, на всякий случай внимательно осматриваясь. Где‑то на уровне подсознания, у него в голове тихонько зазвенел сигнал тревоги. Давно уже привыкнув доверять своему инстинкту, Джесси старался быть настороже.

Подойдя к двери, он снял лыжи и, стряхнув с них снег, шагнул следом за хозяином. Внутреннее убранство дома не обмануло ожидания Джесси. Везде царили холод и ужасная нищета. Длинное помещение отапливалось только одной железной печкой, вокруг которой и собрались все обитатели этого странного жилища. Укутанные, кто во что горазд, они производили впечатление не беженцев, а погибающих от холода и голода.

Растеряно покосившись на этих людей, Джесси поздоровался и, сняв с плеч вещмешок, присел к столу, подчиняясь жесту приведшего его человека. Но сесть он постарался так, чтобы за спиной оказалась стена. Прислонив лыжи рядом с собой, и поставив под них мешок и карабин, он внимательно посмотрел на бородатого и, улыбнувшись ему одними губами, спросил:

— Скажите, почтенный, как далеко от вашего поселения до города ?

— А зачем тебе город, путник? — вопросом на вопрос ответил тот.

— Для ориентира. Хочу понять, как далеко мне ещё идти, — пожал плечами Джесси.

— А куда ты вообще идёшь ?

— Родственников ищу, — коротко ответил Джесси, не сводя с него тяжёлого взгляда.

— Родственников, это хорошо, — кивнул бородач. – А пришёл ты в святой скит последователей сына божия. Все, кого ты здесь видишь, есть братья и сёстры в святой вере, что придёт час, и спасутся те, кто был твёрд в годину испытаний.

— Во попал! – растеряно ахнул про себя Джесси. – Вот только фанатиков мне и не хватало. Пожалуй, есть, и пить здесь ничего не стоит. Ещё отравят какой‑нибудь гадостью, и обберут до нитки.

— Сестра Наталья, накорми гостя, чем бог послал, — тем временем приказал бородатый.

— Простите, почтенный, но, судя по всему, с пищей телесной у вас и так не густо, поэтому, я перекушу тем, что с собой имею, — быстро ответил Джесси, протягивая руку к своему мешку.

По тому, как злобно сверкнули глаза бородатого, Джесси понял, что угадал. Усмехнувшись про себя, он достал из мешка кусок вяленого мяса, полученного им в дорогу от Савелия, и половину пресной лепёшки, которыми и поужинал, стараясь не замечать голодных взглядов, бросаемых на него сидевшими у печки людьми.

В конце концов, они сами выбрали себе такую жизнь, и вешать себе на шею кучу бестолковых нахлебников, способных только молиться и тупо исполнять приказы самозванных святых, он не собирался. Плотно перекусив, Джесси как следует, завязал горловину мешка, успев незаметно переложить пистолет за пазуху.

Не смотря на то, что присевший с другой стороны стола бородач следил за каждым его движением, Джесси рискнул достать пистолет, готовясь к любому развитию событий. Глотнув воды из своей фляжки, уже успевшей оттаять, он небрежно улыбнулся бородачу и, осмотревшись, спросил:

— Вы позволите мне переночевать на этой лавке, почтенный ?

— Может, ты путник желаешь услышать о спасении, которое можешь обрести в нашей обители? — елейным голосом спросил бородач.

— Простите, почтенный, но устал я сегодня. Не до разговоров. Так что, если позволите, я переночую, а утром дальше пойду, — решительно отказался он.

— Тебя не интересует слово божье ?! — возмутился бородач, но Джесси сразу стало ясно, что возмущение это притворно.

— Слово божье нужно слушать с чистыми помыслами и ясной головой, а у меня сейчас, в голове только одна мысль, поспать, — удручённо вздохнув, ответил Джесси.

— Так давай вместе помолимся, очистим мысли наши, и устремимся помыслами к всевышнему, — радостно подскочил бородатый.

— Молитва, дело личное, можно сказать интимное. И делать это нужно тогда, когда того хочет душа человека. А моя душа, хочет только одного, спать, — твёрдо ответил Джесси, внимательно наблюдая за бородачом.

Скривившись так, словно разжевал лимон, бородач несколько минут растеряно пялился на Джесси, но потом, взяв себя в руки, мрачно кивнул:

— Хорошо, можешь спать на этой лавке, — процедил он, резко поднимаясь на ноги.

Благодарно кивнув, Джесси отодвинул лавку к стене и, пристроив под голову свой мешок, устроился спать. Лавку он умудрился поставить так, чтобы любой, попытавшийся взять прислонённые к стене лыжи и карабин, не смог бы этого сделать, не побеспокоив самого Джесси.

Он действительно устал, но даже долгая дорога не смогла заставить его отключиться полностью. Настроившись, он заставил себя уснуть только частью сознания. Глаза его действительно спали, а уши, продолжали фиксировать всё происходящее вокруг. Так спали волки, и так же умели спать его предки, индейцы навахо.

Уже засыпая, Джесси услышал, как бородач резким голосом приказал одной из своих подчинённых придти к нему в келью, и вскоре, оттуда послышались знакомые звуки. Не сдержав любопытства, Джесси повернулся на бок, и принялся осторожно наблюдать за входом в келью. Но время шло, а бородач всё не успокаивался.

Плюнув, Джесси устроился поудобнее, и действительно отключился. Ночь почти прошла, когда не спавший слух Джесси подсказал ему, что к лавке кто‑то осторожно подкрадывается. Медленно, словно во сне, передвинув руку так, чтобы она оказалась на рукояти пистолета, Джесси закинул другую руку на лицо, чтобы защитить голову от возможного удара.

Дождавшись, когда подошедший к лавке человек попытается вытянуть из‑за него карабин, Джесси выхватил пистолет и, ткнув стволом в бок вору, тихо сказал:

— Убери руки, если сдохнуть не хочешь.

— Святотатство! — неожиданно громко завизжал бородач.

К вещам Джесси протянул блудливые ручонки именно он. Не обращая внимания на его визг, Джесси молча взвёл курок, и щелчок отлично смазанного механизма разом оборвал все крики.

— Я не шучу, святоша. Не отвалишь в сторону, мозги вышибу, — прошипел он, и в этом тихом, спокойном голосе прозвучало больше угрозы, чем во всех криках сразу.

— Ты не посмеешь стрелять! Бог меня защитит! — прозвучал пафосный ответ.

— Хочешь это проверить? — спросил Джесси, иронично усмехнувшись.

Оперевшись на свободную руку, он приподнялся, и быстро оглянувшись, заметил двух бородатых мужиков, растерянно замерших с дубинами в руках. Понимая, что ситуация патовая, и просто так его не выпустят, Джесси одним плавным движением опустил пистолет, и прострелил бородатому колено. Не смертельно, но жутко больно.

Пользуясь тем, что святоша резко озаботился состоянием своего здоровья, Джесси моментально взял на прицел двух дуболомов, и мрачно усмехнувшись, приказал:

— Деревяшки свои бросили, и в уголок отошли, иначе, всю жизнь хромать будете.

Растеряно переглянувшись, мужики дружно бросили свои дубины, и покорно убравшись в указанный угол, принялись сверлить Джесси настороженными взглядами. Тяжело вздохнув, он поднялся и, прислушавшись к своим ощущениям, понял, что успел полностью восстановиться.

Мрачно посмотрев на страдальчески стонущего бородача, Джесси криво усмехнулся и, качнув пистолетом, спросил:

— И много путников ты так обобрал ?

— Заблудшие души должны склониться перед величием слова божьего, иначе, их казнят, — фальцетом взвизгнул бородач.

Закинув карабин на плечо, Джесси прошёл за загородку, где развлекался святоша, и одним движением сорвав занавеску, заглянул во внутрь. На деревянном топчане, застеленном грязной простынёй свернувшись в комок, лежала девушка. Точнее, девочка. Отброшенное в сторону хозяйской рукой одеяло прикрывало её бёдра только одним углом.

От холода девочка посинела и заметно дрожала, но укрыться, не смела. Пара десятков синяков украшала её худенькое тельце. Несколько лучин давали достаточно света, чтобы как следует рассмотреть её. Заметив едва сформировавшуюся грудь, Джесси понял, что этому ребёнку нет и пятнадцати и, зарычав от злости, быстрыми шагами вернулся к лежащему святоше.

— Тварь поганая, и после этого ты смеешь говорить о боге ?! Да это же ещё ребёнок !

— Благодать святая вошла её тело и душа её будет спасена! — завопил в ответ бородач, старательно отползая подальше от этого страшного путника.

— Попробуй спасти свою душу, мразь, — рявкнул в ответ Джесси, и одним движением вскинув пистолет, всадил ему пулю прямо между глаз.

Внимательно следившие за происходящим обитатели скита дружно вскрикнули от ужаса, когда голова бородача, отброшенная силой удара, гулко стукнулась о деревянный пол. В доме воцарилась гробовая тишина. Вздохнув, Джесси сунул пистолет за пояс и, закинув на плечи мешок, направился к двери.

— Слышь, мил человек, а как нам быть? — растеряно протянул один из сидевших в углу мужиков.

— Своими мозгами живите. Как все люди живут. И не надейтесь, что за вас кто‑то другой решит ваши проблемы, — ответил Джесси и, выйдя за дверь, надел лыжи.

Ещё не рассвело, но оставаться в этом поселении было выше его сил. Бросив на компас быстрый взгляд, он убедился, что дорога идёт в нужном ему направлении, и глубоко вздохнув, решительно побежал дальше.

* * *

Веки почему‑то не открывались, а в глазах как будто насыпали песку. Это была первая мысль, которая пришла Матвею в голову. Несколько минут он просто лежал, пытаясь понять, где оказался и каким дьяволом, его сюда занесло. Сообразив, что ничего не понимает, а главное, не помнит, он в очередной раз попытался открыть глаза, и неожиданно понял, что ничего и не может вспомнить.

Над головой был брезентовый потолок палатки. Сам он лежал на узкой койке, рядом с которой стояла железная стойка для капельницы. Последив взглядом трубку системы, он неожиданно понял, что другой конец системы упирается ему в локтевой сгиб.

— Рой! — Матвея словно током ударило.

Ухватившись рукой за уголок каркаса кровати, Матвей попытался приподняться, но в этот момент, в углу палатки кто‑то сдавлено охнул, и выскочил за порог. Дальше, события понеслись вскачь. Клапан палатки отлетел в сторону, и к койке подлетел тот, за кого Матвей так беспокоился. Огромный, мощный кобель просто сдвинул с места койку вместе с лежащим на ней человеком, когда, не успев вовремя остановиться, налетел на неё боком.

Увидев, что его питомец жив, и даже очень здоров, Матвей облегчённо вздохнул, и попытался встать, но вошедший в палатку генерал, решительно пресёк эту попытку, твёрдо приказав:

— Лежите спокойно, Матвей Иванович.

— Почему? Я же вроде не ранен, — растеряно спросил Матвей.

— Не ранены, но врачи нашли у вас сильное нервное истощение. Так что, лежите, и приходите в себя.

— Не до отдыха сейчас, — упрямо замотал головой Матвей, делая очередную попытку подняться. – Люди гибнут, а я пока один, кто может правильно собаку понять.

— Хватит в героя играть, — рявкнул в ответ генерал. – Если в поиске снова в обморок грохнитесь, и себя и бойцов погубите. Да и не до вас сейчас.

— В каком смысле? — не понял Матвей.

— В прямом, — резко ответил генерал и, оглянувшись, жестом отослал весь медицинский персонал подальше. – Как вам известно, у нас есть кое–какие наработки, которые заставляют ксеносов теряться и обнаруживать себя. Вот ими мы пока и пользуемся. Как показала ваша с ними встреча, в развалинах их больше, чем мы предполагали. Так что, бои сейчас идут серьёзные.

— Сколько я здесь валяюсь? — растеряно спросил Матвей.

— Уже третьи сутки пошли. Самое паршивое, что ваш зверь ни от кого пищу принимать не желает и от палатки его не отогнать. Как с цепи сорвался. Двух наших кинологов порвал. Хорошо, они знали, с кем дело имеют, и специальные рукава надели, так эта сволочь не в рукав, а в ноги вцепилась, — с растеряно улыбкой ответил генерал, кивая на сидящего у кровати Роя.

— Сильно порвал? — испугано спросил Матвей.

Ещё свежи были в памяти репрессии, которым подвергали животных, укусивших человека.

— Нет. Такое впечатление, что он просто показал им, что с ним лучше не связываться, и вернулся на своё место.

— На какое ?

— Под вашей кроватью. Он отсюда только по нужде выходил. Ох, и напугали вы меня, Матвей Иванович. Самая перспективная пара, уже сумевшая доказать свою работоспособность, и вдруг такой фортель.

— Простите, сам не хотел, — смущённо усмехнулся Матвей.

— Знаю, — устало улыбнулся генерал, медленно присаживаясь на край кровати. – Как сейчас себя чувствуете ?

— Почти нормально, только голова немного тяжёлая.

— Ну, это как раз понятно. Сейчас вас врач осмотрит, а потом поговорим. Только давайте сразу с вами договоримся, без глупого героизма. Вы нужны мне действительно здоровым, а не кажущимся таковым. Поймите, от вашего здоровья многое зависит. Не могу вам сейчас сказать всего, но поверьте, это так. Поэтому, молча делать всё, что прикажет врач, и не пытаться с ним спорить. Заодно, и ему пожрать прикажите, — добавил он, ткнув пальцем в собаку.

— Если разрешат его здесь покормить. В противном случае, мне встать придётся, — вздохнул Матвей.

— Это ещё почему? — не понял генерал.

— Как вы знаете, мы с ним очень связаны, и не только физически. Он не станет, ничего есть, если меня не будет рядом.

— Чёрт с вами, ослы упёртые, — усмехнулся генерал. – Воспользуюсь своим служебным положением в очередной раз.

Жестом, подозвав к себе врача, он коротко обрисовал ему ситуацию и, вздохнув, попросил его выделить уголок, где можно было бы обустроить место для пса. Ответив генералу возмущённым взглядом, врач попытался что‑то возразить, но, услышав глухое рычание, испугано замолчал.

Положив руку на голову пса, Матвей попытался угомонить его, но вместо этого, добился только усиления рычания. У всех присутствующих сложилось такое впечатление, что кто‑то повернул ручку усиления звука. Взявшись ещё слабыми после обморока пальцами за шипастый ошейник, Матвей, тихо, но твёрдо приказал:

— Тихо мальчик, это не враг.

— Враг, — неожиданно услышал он в ответ.

Не ожидавший такого ответа Матвей растерялся, и удивлённо покосившись на врача, перевёл взгляд на генерала. Сообразив, что тот ничего не слышал, он медленно подтянул пса поближе к кровати и, подумав, примирительно произнёс:

— Не сердитесь, доктор. Для него все посторонние, это потенциальные противники. Дрессировка такая. Так что, просто позвольте ему остаться здесь. Сами понимаете, что выгнать его, ни у кого не получится, а рядом со мной, он будет спокойным и тихим.

— В любом случае, другого выхода у меня нет, — фыркнул врач, полоснув пса ненавидящим взглядом.

Выразительно покосившись на генерала, он развернулся и, выпрямившись, словно аршин проглотил, вышел из палатки. Дождавшись, когда он скроется за порогом, Матвей отпустил Роя, и насторожено посмотрев на генерала, тихо сказал:

— Рой считает его врагом.

— В каком смысле? Он же человек ?! — развёл руками генерал, удивлённо глядя на собаку.

— Не знаю, что это значит, но, похоже, пёс воспринимает и мысли и эмоции людей. Кроме того, не стоит забывать, как погиб тот Рой. Сами знаете, среди людей не мало тех, кто готов уничтожить всех окружающих, лишь бы спасти свою шкуру.

— Да уж, мерзости повылазило… Мародёры, бандиты, торговцы органами, работорговцы, религиозные деятели всякие. Люди годами дверь в дверь, по соседству жили. Здоровались, праздники вместе отмечали, а после нападения, сходу бросились счёты сводить. Такое впечатление, словно гнойный нарыв вскрыли.

— Так и есть, вскрыли. То, что для одних горе, для других, возможность реализовать свои амбиции и потешить глупые комплексы. Вполне возможно, что этот эскулап считает себя достойным более значимого места, чем должность главврача отделения, или просто собак не любит. А может быть и так, что он мечтает отдать нас всех тварям, и таким образом приподняться. В любом случае, присмотреть за ним не помешает.

— И вы снова правы, — вздохнул генерал. – Умный вы человек, Матвей Иванович. Одно удовольствие, общаться с вами. Каждый раз, как ни встретимся, умудряетесь сюрприз преподнести.

— Я стараюсь, — усмехнулся в ответ Матвей.

— Может, будет лучше перевести вас отсюда ?

— Не стоит. Рой здесь, а он никому не позволит причинить мне вред. Кроме того, кто предупреждён, тот вооружён. Так что, мне лучше пока остаться здесь. Зато этот у нас на глазах будет.

— Ну, на этот счёт волноваться не стоит. И без вас найдётся, кому за ним присмотреть, — усмехнулся генерал, бросив беглый взгляд на вернувшуюся на своё место медсестру.

— Вот значит, как, — понятливо усмехнулся Матвей, заметив его взгляд. – Похоже, он давно у вас на карандаше.

— С чего вы взяли ?! — возмутился генерал, иронично усмехнувшись.

— Догадался. А раз так, то мне тем более, лучше побыть здесь. Может, и получиться подвигнуть его на необдуманные шаги.

— Предлагаете ловить на живца? — с интересом спросил генерал.

— Чем быстрее избавимся от подобных типов, тем легче воевать будет, — твёрдо ответил Матвей, откидываясь на подушку.

— Тоже верно, — кивнул тот и, поднявшись, добавил, — отдыхайте. И главное, нервы берегите. Нам ещё очень многое сделать нужно.

— Сделаем. Я за своих девчонок этих тварей зубами грызть буду, — зло выдохнул Матвей, чувствуя, как ярость ударила в голову, словно спиртное.

Сидевший рядом с койкой Рой, моментально вскочил и, ощетинившись, грозно зарычал. Удивлённо посмотрев на собаку, генерал удивлённо покачал головой и, попрощавшись, вышел. Подозвав к себе собаку, Матвей устроился поудобнее и, положив ладонь на голову пса, принялся внимательно смотреть ему в глаза.

— Почему доктор враг? — медленно спросил он.

— Враг. Хотеть, чтобы ты не стать, — пришёл ответ, и Матвей растеряно вздрогнул.

— Почему? Ты знаешь ?

— Нет. Он злой на ты. Хочет, чтобы ты не стать.

— Как твоя сестра? — спросил Матвей, решив сменить тему.

— Она больно. Она жить. Но долго быть больно.

— Ты можешь узнать, кто может слышать тебя, а кто нет? — задал Матвей следующий вопрос, вспомнив, при каких обстоятельствах была ранена та собака.

— Я слышать всех.

— Ты слышишь всех, а тебя, не многие, так? — переспросил Матвей.

— Что есть не многие? — тут же задал вопрос Рой.

— Мало кто, — задумчиво ответил Матвей, обдумывая ситуацию.

Получалось, что для подбора подходящих кандидатов, генералу придётся устраивать настоящий экзамен. И экспертом по отбору придётся выступить ни кому иному, как Рою. Придя к такому выводу, Матвей решил зайти с другой стороны. Повернувшись к Рою, он спросил:

— Ты сможешь узнать человека, который может тебя слышать ?

— Да. Зачем? — не остался в долгу Рой.

— Твоя сестра ранена потому, что её проводник не смог её услышать. Значит, вам всем, кроме тебя, нужно найти проводников, которые могут слышать, — старательно объяснил Матвей.

— Её слышать самка. Где лежать.

— Что? Какая самка? — растерялся Матвей, от такого ответа.

— Где лежать сестра, самка слышать. Ты видеть. Она говорить, где сестра, — ответил Рой, старательно пояснив, о ком идёт речь.

— Настя. Медсестра в ветклинике, — подскочил Матвей, сообразив, о ком он говорит.

— Да. Настя. Она слышать сестру, — подтвердил его догадку Рой.

— Отлично. Значит, одной проблемой меньше. Но как ты узнал, что она может тебя услышать ?

— Она сказать тебе. Ты не слышать.

— А ведь ты прав, дружище. Я действительно не заметил, что она почти слышала наш разговор, — усмехнулся Матвей, вспомнив, их короткую беседу.

Неожиданно, сидевшая в углу медсестра поднялась и, подойдя к его кровати, решительно прервала их диалог.

— Матвей Иванович, вам лучше поспать. Я сейчас сделаю вам укол снотворного.

— Не надо. Я и так трое суток провалялся, словно ворона дохлая. Дайте хоть немножко живым себя почувствовать, — взмолился Матвей. – Я же не бегаю, не двигаюсь. Просто лежу и на собаку свою смотрю.

— Просто смотрите, а у меня такое впечатление, что вы с ним разговариваете, — лукаво улыбнулась сестричка.

— Вот как? А с чего вы решили, что мы разговариваем? — с интересом спросил Матвей.

— Мне так показалось, — пожала плечами девушка.

— А если серьёзно? — не унимался Матвей. – Поверьте, это не простое любопытство.

— Ну, если серьёзно, то я почему‑то решила, что вы у него что‑то спрашиваете, а он, вам отвечает. Глупо звучит, но по–другому я объяснить не могу, — смутилась девушка.

— Нет, это совсем не глупо. Вы даже не представляете, как не глупо, — растеряно протянул Матвей и, подумав, повернулся к Рою.

— Скажи ей что‑нибудь. Скажи, привет, — попросил он, заметно волнуясь.

Послушно повернув к девушке медвежью башку, Рой внимательно посмотрел ей в глаза, и Матвей, впервые в жизни увидел живое подтверждение поговорке, глаза как блюдца. Именно такими они стали у миловидной сестрички, когда до неё дошло, кто с ней здоровается, а главное, каким образом.

От растерянности, она попятилась назад, и не удержавшись на ногах, плюхнулась на стоявшую по соседству кровать. Благо, она была пуста. Чуть улыбнувшись, Матвей вздохнул и, помолчав, принялся объяснять:

— Не впадайте в истерику и не спешите объявлять себя сумасшедшей. Это правда. Не буду объяснять вам всё, но именно вот эти собаки, умеют говорить с людьми. Не со всеми конечно, только с некоторыми, но умеют. Так что, вам не показалось, и не приснилось. Это правда. Только, я попрошу вас пока держать это в тайне. Но у вас есть все шансы сменить работу, и стать проводником служебной собаки. Если конечно захотите.

— Я… э–э…мне…вот, — растеряно проблеяла девушка, и судорожно сглотнув, тихо спросила, — так это правда ?

— Абсолютная. Вы сами только что в этом убедились.

— А можно, чтобы он ещё что‑нибудь мне сказал? — попросила она, не сводя с собаки изумлённых глаз.

— Давайте попробуем, — улыбнулся Матвей. – Вот только, что ?

— Ну, хоть что‑то, — пожала она плечами.

— Рой, скажи ей, ты красивая, — попросил Матвей.

— Зачем? — с явным интересом спросил Рой.

— Ей это будет приятно, — растеряно пояснил Матвей.

Рой улыбнулся, свесив на бок язык, и чуть слышно фыркнув, снова повернулся к девушке. Спустя несколько секунд, она растеряно улыбнулась и, повернувшись к Матвею, ответила:

— Спасибо.

— За что? — не понял тот.

— За комплимент. Не думаю, что я кажусь красивой ему, — улыбнулась девушка.

— Попался, — усмехнулся в ответ Матвей. – Но зато теперь вы убедились, что мы действительно разговариваем.

— Да уж, убедилась, — рассмеялась девушка, легко поднимаясь с кровати. – Думала, что у меня от ночных дежурств окончательно крыша поехала.

— Много работы? — сочувственно спросил Матвей.

— К счастью, не очень. Оружие ксеносов почти не оставляет раненных. Или калечит навсегда, или сразу убивает.

— Знаю, — мрачно скривившись, ответил Матвей.

Это было правдой. Лучи, испускаемые оружием пришельцев, могли начисто срезать человеку конечность, а при попадании в голову или туловище, убивали. Матвей не знал, от чего это происходит, но в результате такого попадания не сомневался. Ему ни раз приходилось видеть результаты таких попаданий.

Их спокойную беседу прервал врач, ворвавшийся в палатку, словно разъярённый зверь. Увидев, что медсестра спокойно беседует с пациентом, он резко остановился посреди палатки и, уперев ладони в бёдра, сходу заорал:

— Что всё это значит ?! Кто вам разрешил оставить пост и заниматься чёрт знает чем ?! Что вы себе позволяете ?

— А что она себе позволила, доктор? — ровным, спокойным тоном спросил Матвей. – В палатке больше никого нет, и она наблюдает за пациентом. Кроме того, до её поста, всего пять шагов, так что, она своего места не покидала. На сколько я могу судить, этот стул, и есть её пост.

— А вас вообще никто не спрашивал. Лежите себе молча и болейте дальше. Симулянт. Люди в бою погибают, а он тут разлёгся, — завопил в ответ врач.

Услышав его слова, Матвей медленно, с усилием поднялся и, спустив с кровати ноги, начал вставать. Выпрямившись, он чуть покачнулся и, выдернув из вены иглу капельницы, с ненавистью ответил:

— Запомни, мразь. За эти три года, я столько тварей положил, что тебе и в страшном сне не присниться. А ты, сучонок, всю войну вот в этой палатке просидел, и смеешь ещё мне указывать, что делать ?

Ненависть, прозвучавшая в голосе Матвея, была столь велика, что разошедшийся эскулап испугано, попятился назад. Тяжело шагнув к нему, Матвей сжал кулаки и, не сдержавшись, добавил:

— Твоё счастье, подонок, что у меня оружия нет, я бы тебя своими руками пристрелил, и даже спал после этого спокойно.

— Да ты спокойно спишь даже после того, как людей режешь, — взвизгнул от избытка чувств врач.

— Ах, вот оно что. Значит, ты родственничек того подонка, что осмелился в мою собаку выстрелить. Теперь понятно, откуда такая злость. Хороша семейка, предатель на предателе едет и предателем погоняет. Знаешь, я даже рад, что прикончил его. Всем вам туда дорога, твари продажные, — не скрывая презрения, ответил Матвей.

— Ничего, не много вам осталось, ублюдки, — злобно оскалился врач, медленно пятясь к выходу из палатки.

Словно в ответ на его слова, где‑то неподалёку раздалось звонкое шипение и взрыв, от которого подпрыгнуло всё, даже сама палатка, низ которой крепился к земле колышками. С трудом, удержавшись на ногах, Матвей растеряно покосился на выход, а медсестра, имени которой он узнать так, и не успел, испугано взвизгнула:

— Это что, конец света ?!

— Не знаю я, чей это конец, но убираться отсюда нужно срочно, — огрызнулся Матвей, растеряно оглядываясь.

— Что вы ищите? — быстро спросила медсестра, выглядывая на улицу.

— Свои вещи, не могу же я по улице в таком виде бегать, да ещё зимой, — возмутился Матвей.

— Всё на складе, вместе с оружием, — ответила сестра, приседая на пол.

Рядом с базой раздался ещё один взрыв, и в воздух полетели обломки. Пользуясь тем, что и она, и Матвей были отвлечены неожиданным налётом, врач выхватил из кармана халата скальпель, и попытался полоснуть им Матвея по шее, под челюстью.

Краем глаза, заметив блеск, стали, Матвей успел отшатнуться назад, мысленно проклиная свою слабость и заторможенность движений. Отточенный как бритва скальпель прошёл мимо цели, полоснув его по нижней челюсти. Кожу обожгло, и Матвей зашипел от боли.

Рой, злобно лаявший на звучавшие взрывы, умудрился услышать это шипение, и коротко разбежавшись, взвился в воздух, ударив противника как кот, всеми четырьмя лапами. Пятьдесят килограммов мышц, костей и клыков, просто смели разъяренного врача с места. Выронив скальпель, он рухнул на пол всем телом. От удара у него перехватило дыхание, и теперь, вместо злобной ругани, в палатке слышались только сиплые вздохи.

Сжав шею врача клыками, Рой так придавил его к полу, что тот не мог даже пошевелиться. Понимая, что в своём нынешнем состоянии, он не может справиться даже с таким противником, Матвей повернулся к медсестре, и не долго думая, крикнул:

— Беги к штабу, зови караул.

— Не надо, он уже здесь, — раздался спокойный голос и в палатку вошёл генерал Лоскутов.

— Слава богу, вы вовремя, — облегчённо вздохнул Матвей.

— Не совсем, судя по вашему лицу. Ну, лучше уж поздно, чем никогда. И так, хер доктор, сами испражняться начнёте, или вам пару пальчиков сломать для убедительности ?

— В чём меня обвиняют? — попытался возмутиться врач, едва только Рой отпустил его, подчиняясь команде Матвея.

— В предательстве и пособничестве врагу. Нам известно, что это вы принесли на базу маяк. Именно по нему сейчас лупят ваши приятели ксеносы. Неужели вы и вправду решили, что деятельность ваша и вашего братца останется незамеченной? А теперь рассказывайте, где и как вам передали маяк? Где состоялся контакт с противником? И самое главное, каким образом вы с ними говорили ?

— Раз вы считает меня преступником, и я арестован, то я немедленно требую адвоката, — попытался возмутиться врач.

— Вы действительно идиот, или так талантливо прикидываетесь? — иронично усмехнулся генерал.

— Идёт война, и вас взяли практически с поличным. Кроме того, мы не милиция, а армейская разведка, так что, общение с адвокатом вам не светит. Больше того, я могу из вас фарш сделать, и ни одна душа даже не вспомнит, что был такой странный доктор. Так что? Будем и дальше овцой прикидываться ?

— Хорошо, я буду говорить, — вздохнул врач, безвольно обвиснув в руках двух дюжих спецназовцев.

— Уведите, — приказал генерал, брезгливо скривившись.

Дождавшись, когда арестованного выволокут из палатки, он повернулся к Матвею, и мрачно качнув головой, приказал стоявшей рядом медсестре:

— Принесите аптечку и обработайте рану.

Девушка галопом вынеслась из палатки, и генерал, чуть усмехнувшись, добавил:

— Вы бы вернулись в кровать, Матвей Иванович. А то вид у вас…

— А что делать, если тут такое началось? — усмехнувшись в ответ, развёл руками Матвей.

— Да уж, кое‑что мы не учли. Похоже, действовать быстро, не задумываясь, это их правило. Мы едва успели перенести маяк в развалины старого завода.

— Зато после войны на демонтаж тратиться не придётся, — усмехнулся в ответ Матвей. – Кстати, я тут поразмыслил над нашей проблемой и, похоже, нашёл ответ.

— О чём именно речь, Матвей Иванович? Простите, но проблем у меня столько, что голова кругом, — улыбнулся генерал, устало, присаживаясь на кровать, и готовясь с интересом выслушать его.

— Как вы помните, у проводников возникла проблема обратной связи со своими собаками. Они не слышали предупреждения. Точнее, они вообще ничего не слышали. Так вот, мы с Роем посоветовались, и пришли к выводу, что сможем найти подходящих ребят, для этих псов.

— Вы посоветовались? — растеряно переспросил генерал. – Знаете, услышь я это от кого другого, уже вызвал бы бригаду психиатров, но, зная вас, а точнее, зная, что это за собака, готов слушать дальше. Хотя, признаюсь откровенно, рука так и тянется за трубкой.

— Надеюсь, вы сумеете сдержать свой порыв, и психушка мне не грозит. Во всяком случае, до конца войны, — усмехнулся Матвей.

В палатку вошла медсестра, и быстро подойдя к кровати, на которой сидел Матвей, принялась ловко смывать натёкшую из пореза кровь. Едва увидев её, генерал сделал Матвею предупреждающий жест бровями, но проводник, только улыбнулся в ответ. Приподняв голову, чтобы девушке было удобнее возиться с раной, он продолжил:

— Если я ничего не путаю, эта милая барышня, одна из ваших адептов, так что, всё, что я сейчас скажу, не должно повергнуть её в шок. Тем более, что всё это напрямую касается именно её.

— В каком смысле? — не понял генерал.

— Она, одна из тех, кто способен услышать собаку. Рой говорил с ней.

— Что? Как? Когда? — окончательно растерялся генерал, удивлённо поглядывая на девушку.

— За несколько минут до того, как началось это светопреставление. И скажу вам откровенно, всё прошло очень легко. На столько легко, что я даже удивился. Так что, один кандидат у вас уже есть.

— Судя по тому, как вы это сказали, у вас есть и другой, — задумчиво протянул генерал.

— Есть, но её мы ещё проверить не успели, — вздохнул Матвей.

— И кто же она ?

— Тоже медсестра, но в ветеринарке. Она сейчас присматривает за раненой сукой. А как дела у оставшейся пары ?

— Непонятно. Один, вроде что‑то слышит, но ни как не может понять, что это такое. Второй, судя по всему, глух как пень. Едва успели вытащить группу из передряги. Так что, приходится пока использовать звуковые гранаты. Но, к сожалению, они ещё сырые. Сами понимаете, изготавливать их приходится, чуть ли не на коленке. Так что, срабатывают две из трёх, — мрачно скривился генерал.

— Даже это, результат, — кивнул Матвей и, дождавшись, когда девушка наклеит полоску пластыря, сказал, — спасибо, у вас очень чуткие руки. Простите, я так и не успел спросить, как вас зовут.

— Дана. Дана Лоскутова, — вместо девушки ответил генерал.

— Это ваша дочь? — растеряно спросил Матвей, удивлённо переводя взгляд с неё на генерала.

— Она самая, — устало вздохнул генерал. – И не смотрите на нас таким растерянным взглядом. Она копия своей матери, только характер мой.

— Ну, судя по тому, какую именно профессию она выбрала, могу в это поверить, — улыбнулся Матвей.

— Ладно, давайте оставим нашу семейную жизнь, и вернёмся к вам.

— А что со мной не так? — не понял Матвей. – Вот сейчас получу свои шмотки, стволы, и вперёд, на передовую.

— А вот с передовой, вам придётся подождать, — осадил его генерал.

— Почему? — спросил Матвей, моментально помрачнев.

— У вас будет другое задание. Так уж карта легла, что во всей этой истории, вы первый, кто научился правильно понимать свою собаку, и в ком мы действительно можем быть уверены. Так что, вещи забирайте, а вот стволы придётся оставить дома.

— Издеваетесь ?! Да я без них как голый! — возмутился Матвей.

— Да ты и есть голый, — беззлобно проворчал генерал, пряча улыбку в уголках губ.

Услышав его ответ, Дана звонко расхохоталась. Не удержавшись, рассмеялся и сам Матвей. Насторожено наблюдавший за ними Рой, сидевший рядом с проводником, тоже улыбнулся, обнажив сверкающие клыки. Заметив это, генерал качнул головой в сторону собаки и, вздохнув, спросил:

— Я, по–моему, не ошибусь, если скажу, что этот зверь смеётся вместе с нами.

— Вы правы, Александр Юрьевич. Он действительно смеётся.

— С ума сойти можно, — растеряно усмехнулся генерал.

— А мне нравится. Рядом с ним чувствуешь себя как‑то увереннее, что ли, — решительно ответила Дана.

— Так, вот только ты, не начинай. У тебя свои дела. И не забудь, что ты на службе.

— Как скажете, господин генерал, — ответила девушка, шутливо вытянувшись во фрунт.

— Данка, не посмотрю, что родная дочь, загоню на губу, там веселиться будешь, — пригрозил генерал, но у Матвея сложилось такое впечатление, что эту угрозу она слышит едва ли не через день. – Вали на склад и тащи сюда все его вещи. И капитана позови. А то он уже у входа целую яму, наверное, вытоптал.

— Что за капитан? — тут же насторожился Матвей.

— Командир вашего отделения, — ответил генерал и, дождавшись, когда Дана, выйдет, тихо продолжил, — с этой минуты, вы будете находиться под постоянной охраной моих ребят. Вы оба. Хватит с нас случайных ранений. Если уж дошло до того, что на вас простой доктор с ножом бросается, то я вполне допускаю, что найдётся ещё десяток человек, которые решат нажать на курок, едва увидят вас одного.

— Это случайность. Во всяком случае, не думаю, что у меня так уж много врагов, — пожал плечами Матвей. – И кстати, где ребята с которыми мы в поиск ходили ?

— На задании, — коротко пояснил генерал. – Так что, будете теперь с этими работать. А по поводу случайности, так скажу, уж очень интересная получилась случайность, если учесть, что у вас на челюсти кусок пластыря. А если откровенно, то я не верю в случайности. В любом случае, вы слишком ценны для проекта, чтобы пустить всё на самотёк. Вы оба. И не смотрите на меня взглядом загнанной газели. Ваш пёс, серьёзный боец, но пуля есть пуля, и даже самый опытный пёс не сможет увернуться от неё. Так что, это не оговаривается.

В этот момент, в палатку вошёл шкафообразный капитан из роты спецназа и, подойдя к кровати, мрачно уставился на голого Матвея. Ответив ему таким же мрачным взглядом, Матвей насупился и, вздохнув, перевёл взгляд на генерала. Заметив эти переглядки, тот криво усмехнулся и, помолчав, тихо, но так, чтобы дошло до обоих сразу, сказал:

— Значит так, капитан. Эта парочка, основные фигуранты в нашей большой игре, под названием борьба с нашествием ксеносов. Ваша задача, сделать всё, чтобы они остались живы. Головой отвечаете. Вы и ваши люди. И учтите, узнаю, что осмелились на него наехать, или обвинить в своём бездействии, хором отправитесь склады охранять. До конца войны. Вопросы ?

— Никак нет, — мрачно прогудел этот ходячий шкаф, продолжая коситься на Матвея.

— У меня есть, — неожиданно ответил сам проводник.

— Слушаю, — насторожено ответил генерал.

— Я всё‑таки хочу попросить вас позволить всем нам участвовать в боевых операциях. Мне, и отделению капитана, простите, не знаю вашего имени.

— Вы ещё не совсем здоровы, Матвей Иванович. Я не хочу, чтобы вам снова стало плохо во время серьёзного нервного напряжения. Не буду вам объяснять, чем это может закончиться.

— Я почти здоров, Александр Юрьевич. Поверьте, это отделение, и мы с Роем, способны нанести противнику очень серьёзный урон. Особенно это важно теперь, после их налёта. Нужно показать им, что мы умеем отвечать очень жёстко, — твёрдо сказал Матвей.

Коротко вздохнув, капитан всем своим видом показал, что полностью согласен с предыдущим оратором. Чуть усмехнувшись, генерал покосился на него и, подумав, ответил:

— Разрешение на выход, вы получите не раньше, чем через неделю, и только после того, как вас осмотрит врач.

— Надеюсь, у следующего эскулапа я никого не прирезал, — усмехнулся Матвей.

— Вот кстати, — тут же подскочил генерал. – Где вы так ловко научились ножом орудовать ?

— Влияние улицы, шпанистая юность. Если помните, одно время по телику постоянно фильмы про индейцев гоняли. Вот и заразился. Штук пять досок в щепу искрошил, пока научился с любого расстояния и любого положения в мишень попадать.

— И должен признать, здорово научились, — усмехнулся генерал. – В развороте, с семи метров, и прямо в грудь, это суметь надо.

— Это кого он так? — не удержался от вопроса капитан.

— Да так, одного подонка, который в мою собаку выстрелил, — ответил Матвей, тяжело вздохнув.

— А чем? — не унимался капитан.

— Десантным кинжалом.

— Солидно, — одобрительно кивнул капитан. – А стреляешь как ?

— Капитан, такое впечатление, что вы с ним прямо сейчас в бой собираетесь, — осадил его генерал. – Вам же довели про тот случай.

— Один бой только, — пожал плечами капитан. – Да и то, им даже из машины выходить не пришлось.

— Скажем так, пришлось из автомата научиться стрелять, как следует. Но из пистолета у меня получается почему‑то лучше, — вздохнул Матвей.

— Уверен? — удивлённо прогудел капитан.

— Знаю. Я же до всей этой бодяги в СКС воевал. А там частенько бывало, что с автоматом не развернёшься. Вот и приходилось коротким стволом работать. Сам понимаешь, хорошо натасканный на тварей пёс, дороже трёх стрелков ценится.

— Это точно, без ваших барбосов туда лучше и не соваться, если не хочешь на части развалиться, — согласно кивнул капитан.

— Ты бы присел, шкаф ходячий. А то у меня уже шея болит, голову на тебя задирать, — с усмешкой проворчал Матвей.

— И, правда, капитан. Присядьте, — согласно кивнул генерал, указывая ему на соседнюю кровать.

Осторожно опустившись на жалобно заскрипевшую кровать, капитан аккуратно приставил автомат к ноге и, почесав под маской щёку, задумчиво спросил:

— Разрешите вопрос, господин генерал ?

— Валяй, — усмехнулся генерал.

— Что в них обоих такого, что их должны охранять взводом спецназа ?

— Правильный вопрос, капитан. Но ответить я на него пока не могу. Скажу только, что ему, — тут указующий перст генерала упёрся в Матвея, — поручен один из самых секретных проектов в этой войне. А вот он, — генерал ткнул пальцем в Роя, — итоговый результат этого проекта. И теперь, только от них зависит, как у нас дальше дела пойдут. Так что, и собака, и хозяин, на твоей совести.

— Проводник, — тихо поправил его Матвей.

— Что? — не понял генерал.

— Не хозяин, а проводник. Я всегда старался избегать этого слова. Хозяева бывают у рабов, у машин, а это, члены семьи, и называться их хозяевами, не правильно. Ведь вы не называете себя хозяином собственных детей. Хотя, иногда и ведём себя именно так.

— Это камешек в мой огород? — иронично усмехнулся генерал.

— Нет, скорее, философская сентенция, — улыбнулся Матвей.

— Ты с кем сейчас разговаривал? — неожиданно спросил капитан.

Дружно расхохотавшись, мужчины заметно расслабились, и теперь, в больничной палатке воцарилась почти дружеская атмосфера. Отсмеявшись, Матвей повернулся к капитану, и с улыбкой спросил:

— Тебя как зовут, сарай с пристройкой ?

— Мишей крестили, так и зови, — усмехнулся в ответ капитан.

— Давай с тобой сразу договоримся, Миша. Я не вчера родился, и знаю, что в вашу службу дубов не берут. Так что, перестань под деревенского увальня косить. Понимаю, так служить проще, но не в нашем случае.

— Что капитан, получил? — рассмеялся генерал. – Это тебе не штатских по норам гонять. Этот парень такое повидал, что иногда даже мне страшно.

— Этот как? — не понял Миша.

— По всякому, — тяжело вздохнув, неопределённо ответил Матвей.

— Тут капитан, дело не в боевом прошлом, — задумчиво протянул генерал. – Их СКС, считай, первыми были, кто с тварями столкнулся, и обратно живым пришёл. Откровенно говоря, мне даже представить трудно, как это, быть первым в таком контакте. А ведь они почти все, до нападения гражданскими были.

— Виноват, господин генерал, но я только одного не понимаю, как случилось, что все наши службы слежения их корабли проспали? — тихо прогудел капитан.

— Не проспали, а не поняли, что это. Попробуй представить, откуда‑то из космоса, появляется непонятно что, выходит на орбиту, и просто зависает над планетой. При этом, ни попытки выхода на контакт, ни ответа на попытки связи. Вспомни сам, все подразделения были подняты по боевой тревоге, все части приготовились к бою, и вдруг, ниоткуда, прямо с орбиты, короткие, точечные удары, а нам даже ответить нечем.

Не разрабатывалось у нас такого оружия. Все баллистические ракеты, все зенитные комплексы предназначены для боя в условиях земной атмосферы, а они, на дальней орбите висят. Благо, наши головастики додумались старый спутник разогнать и прямо в борт одной из этих калош врезать. Шарахнуло знатно. Они после этого, подальше в космос убрались, и принялись десант высаживать.

А мы и тут не готовы оказались. Я за те несколько месяцев, раза три чуть не застрелился. Особенно, когда жену потерял. Страшно было. Так страшно, что и сказать не могу. Все суетятся, бегают, чего‑то спрашивают, а я не знаю, что отвечать. Не знаю, и всё. И вдруг сообщают, десяток каких‑то собачников умудрились почти полсотни ксеносов уничтожить.

Как? Чего? Чем? Вопросов больше чем ответов. Помчался выяснять, а там всего десять мужиков, с собаками бойцовских пород. Я когда этот зверинец увидел, думал всё, окончательно крыша съехала. Как эта банда махновцев, половина из которых была вооружёна охотничьими ружьями, умудрилась столько пришельцев накрошить ?

Не верил, пока сам не увидел. Специально с ними лично в поиск пошёл. До сих пор не могу понять, как эти махновцы поняли, что собаки тварей видят. Вроде, ну бежит себе пёс и бежит. А эти идут следом, и вдруг, смотришь, насторожился, а потом ружьё с плеча срывает, и чуть ли не на вскидку лупит. Я всё думал, как они в своих собак не попадут. Ничего, ни один не промахнулся.

— Промахивались, — грустно улыбнулся Матвей. – Особенно по началу. Пока не научились их по контуру видеть. Я ведь в СКС случайно попал. После налёта, я к тёще подался. Сообщить. Не перенесла старушка, следом за своими девчонками похоронил. Прямо в саду. Дом закрыл, Роя взял, и пошёл, куда глаза глядят. В голове только одно было, как до этих тварей добраться. Меня на дороге один офицер увидел. Точнее, не меня, а собаку.

Он нас в службу и привёл. Так что, я считай из второй волны добровольцев. Нас тогда уже почти сорок пар было. Сорок проводников, и приблизительно столько же стрелков прикрытия. Пешком на поиск ходили. Это потом уже и техникой, и оружием разжились, а по началу, и вправду, как махновцы. Только тачанок не хватало.

А по поводу того, как понимаем, всё просто. Любой собачник по поведению своей собаки сказать может, что происходит. Привыкаешь язык их тела читать. Да и на морде всегда всё написано. Особенно, пока маленькие. Вы вон Александр Юрьевич сами сказали, что он смеётся. Так и было, он вместе с нами смеялся.

— Верю, — со смехом подняв руки, ответил генерал. – Я теперь, после вашей демонстрации во всё верю.

— Выходит, ты не из самых первых бойцов? — не унимался капитан.

— Он единственный, кто из них всех живым остался. Из первых трёх наборов, только он, — тихо ответил генерал. – Я потому и приказал его от прокурорских забрать. Последний, самый опытный кинолог, живая легенда всего подразделения, и под трибунал из‑за какого‑то продажного подонка ?! Да я себя уважать перестал бы, если бы допустил такое. Жаль, опоздал только. Савенков не успел тебя до выхода перехватить. Пришлось возвращения ждать. А когда вернулись, уже поздно было.

— Что поздно? — спросил капитан с таким неподдельным интересом, что от улыбки не удержался даже Матвей.

— Этот пёс, отпрыск моего старого бойца. Тоже Роя. Он больше семидесяти тварей выловил, когда его предатель подстрелил. Потому и вышло, что поздно, — вздохнул Матвей, поглаживая собаку.

— Мы планировали того пса для подготовки молодых использовать, да не вышло, — кивнул генерал.

— А разве можно, при помощи одной собаки, другую натаскать? — удивился Миша.

— Можно, особенно, если молодняк постоянно рядом с опытным псом трётся. Появляется стая, и опытный вожак начинает обучать молодых. Остаётся только направить их дурную энергию в мирное русло, и вместе с игрой готовить к серьёзному делу, — улыбнулся Матвей.

— А я думал, они просто играют, — задумчиво протянул Миша.

— У всех животных, все игры это подготовка к будущей взрослой жизни. Так природа устроила. Щенки ещё толком ходить не умеют, а уже пытаются силу показать, завоевать место в стае.

— А почему тварей только боевые породы чуют? – не отставал от Матвея капитан.

— Толком, этого никто не знает, — вздохнул Матвей. – В нашей службе говорили, что эти породы всегда были готовы к подобной ситуации, только в нашей прошлой жизни, подобные навыки были не востребованы, а теперь, они работают на полную катушку.

— Похоже, — задумчиво кивнул Миша.

— Ладно, ребятки. Пора мне, заболтался. Забыл, что у меня в зиндане клиент дозревает, — вздохнул генерал, тяжело поднимаясь с кровати. – Капитан, отвезёте их в деревню, и чтоб неделю он ничего тяжелее стакана в руки не брал.

— Есть, — коротко ответил капитан, пружинисто взмывая с кровати.

Проводив генерала задумчивым взглядом, Матвей чуть усмехнулся и, подумав, тихо протянул:

— Ну да, свежо питание да серится с трудом. Забыл он, что клиент в зиндане. Небось, подручные уже все пальцы ему ржавыми пассатижами переломали.

Гулко расхохотавшись, капитан качнул головой, и со знанием дела ответил:

— Не всё так кровожадно. С такими как этот коновал, даже пассатижи не нужны. Чуть надавишь, тут же колются, как сухое печенье. Стучать друг на друга начинают так, самый сумасшедший дятел обзавидуется. Только успевай фиксировать.

— Тебе‑то откуда знать? Ты же боевик, а не дознаватель, — удивлённо спросил Матвей.

— Всякое делать приходилось, — неопределённо пожав плечами, ответил капитан.

В палатку вошла, Дана, неся в руках пластиковый пакет с вещами Матвея, и автомат на плече. Свалив всё это добро на кровать, она облегчённо вздохнула и, потерев кулачком поясницу, спросила:

— Что у вас там такое тяжёлое? Еле дотащила.

— Не помню, — пожал плечами Матвей, вываливая из мешка всё.

Тяжёлым, оказался ремень и портупея, на которых висели подсумки с боеприпасами, гранатами, флягой и кинжалом. Кобура с пистолетом лежала отдельно. Быстро одевшись, Матвей попытался навьючить на себя всё это добро, но Миша, одним движением отобрав у него портупею, сказал:

— Приказ помнишь? Ничего тяжелее стакана.

Рассмеявшись, Матвей покорно отдал ему амуницию, оставив себе только ремень с пистолетом и кинжалом. Ещё через четверть часа, они уже тряслись старом УАЗике, в простонародье обзываемом буханкой.

* * *

Весь путь до европейской части страны Джесси прошёл практически без приключений. Перевалив через уральский хребет, он углубился дальше, не уставая удивляться масштабам этого государства. Несколько раз его принимались загонять волчьи и собачьи стаи, но мощный карабин и умение стрелять быстро отбили у них охоту преследовать одинокого путника.

Дважды, его пытались ограбить, но из этих передряг его вытащил пистолет, который он решил больше не убирать. Кобура с армейским «кольт–коммандо» тридцать восьмого калибра, привычно оттягивала ремень, и Джесси давно уже сочинил вполне убедительную историю о приобретении этого оружия.

Спустя четыре месяца, он, наконец, добрался до нужной точки. Весна уже вступила в свои права, и Джесси пришлось сменить средство передвижения.

В одном из разрушенных посёлков ему попался почти новый мопед, в баке которого даже остался бензин. Севший аккумулятор не стал для опытного агента проблемой.

Раскатив лёгкую машину под горку, он запрыгнул в седло и включил передачу, плавно отпустив сцепление. Простенький мотор чихнул и, выплюнув клуб сизого дыма, завёлся. Радостно рассмеявшись, Джесси плавно прибавил газу, и решительно покатил дальше.

Разжившись в следующих развалинах целой канистрой, он принялся сливать топливо из всего брошенного транспорта. На первый взгляд, любому российскому человеку, Джесси напомнил бы довоенного любителя рыбалки. Потёртый вещмешок, притороченные к мопеду лыжи, и канистра. Общее впечатление портил только лежащий поперёк руля карабин, но по нынешним временам, оружием трудно было кого‑то удивить.

Ближе к вечеру, выкатившись на очередной холм, Джесси резко нажал на тормоз и, остановившись, растеряно огляделся. Перед ним развернулась жуткая панорама разрушения. Огромный, некогда очень красивый мегаполис превратился в руины. Город, история которого насчитывала без малого почти тысячу лет, переживший нашествие монгольских дикарей, армию Наполеона, и фашистскую осаду, превратился в прах.

Убедившись, что искать здесь кого‑то, абсолютно бесполезно, Джесси включил передачу и, съехав с холма, покатил вокруг города. Всё, что ему было нужно, это найти какое‑нибудь поселение, и попробовать легализоваться. Во всяком случае, попытаться выдать себя за одного из беженцев.

Двигаясь по периметру города, он внимательно всматривался в окрестности, пытаясь заметить хоть малейший намёк на человеческое жильё, но километр сменялся километром, а жилья всё не было. Джесси уже почти отчаялся, когда увидел въезжающий в развалины БМП. О такой удаче можно было только мечтать. Ему представилась возможность своими глазами увидеть, как сражаются с пришельцами русские.

Заглушив мопед, он аккуратно прислонил его к дереву и, сняв карабин с предохранителя, кинулся за бронемашиной. БМП уверенно катила в глубь развалин, тяжело переваливаясь через бетонные завалы и кучи битого кирпича. Джесси крался следом за машиной, сжимая карабин и надеясь, что его не заметят.

Неожиданно, машина остановилась, и из десантного отделения выскочил мощный, мускулистый пёс. Следом за собакой, из машины выбрался мужчина средних лет, с автоматом в руках и, оглядевшись, что‑то тихо сказал, заглядывая в машину. Словно повинуясь его команде, из десанта начали выскакивать люди с оружием.

Не обращая на них внимания, пёс старательно втянул воздух широкими ноздрями и, повернувшись, медленно потрусил в сторону ближайшего дома. Точнее, того, что от него осталось. Человек, вышедший из машины следом за собакой, решительно двинулся следом за псом, внимательно наблюдая за каждым его движением.

Охотничий инстинкт Джесси выбил барабанную дробь, и он, присев за вывернутым из земли пластом асфальта, замер, не сводя с людей настороженного взгляда. Неожиданно, пёс, только что старательно помечавший какую‑то арматурину, торчавшую из кучи бетона, стремительно метнулся в перёд, и развалины огласились визгливым свистом ксеноса.

Человек, шедший за собакой, сделал шаг в сторону и, вскинув автомат, дал короткую очередь в призрачно мерцающий контур пришельца. Собака, отскочив в сторону, яростно зарычала на умирающего ксеноса, но бросаться больше не стала. Рассыпавшиеся цепью стрелки быстро добили обнаруженного пришельца, и едва успели развернуться, как из соседних развалин в них полетели смертоносные лучи.

Двое стрелков погибли на месте, ещё одному начисто срезало руку, но сидевший в башне БМП стрелок не растерялся, ураганным огнём прикрыв группу. Схватив пса за шипастый ошейник, проводник быстро увёл его под прикрытие машины и, приказав сидеть, кинулся к раненному. Стрелки прикрыли проводника огнём, давая ему возможность вынести товарища.

Отлично вышколенный пёс, получив команду, оставался на своём месте до тех пор, пока проводник не загрузил раненного в десантный отсек, и не дал команду к отступлению остальным. Грамотно прикрывая друг друга, бойцы загрузились в машину, и как только за ними захлопнулись люки десантного отсека, в воздухе послышался свист снаряда.

В ту же минуту, БМП развернулась, и быстро покатила в сторону от места боя. Понимая, что всё это делается не просто так, Джесси решил держаться поближе к машине. Свист снаряда оборвался, сменившись оглушительным грохотом, и развалины залило лавиной огня. Русские, не стесняясь, выжигали развалины своих городов напалмовыми снарядами.

Такую тактику, Джесси полностью одобрял, но ни как не мог понять, при чём здесь собака. Да, он видел собственными глазами, как пёс обнаружил пришельца и вступил с ним в схватку. Но зачем? Если русские придумали напалмовые снаряды, то куда проще просто выжечь в этих развалинах всё живое, и потом просто занять их.

На его родине, средство для обнаружения ксеносов придумать так и не смогли. Все научные лаборатории, все учёные, и все, кто имел хоть какое‑то отношение к технике, бились над этой проблемой. Точнее, все те, кто остался в живых. До использования собак, они так и не додумались.

Придя к такому выводу, Джесси кинулся к своему мопеду, и быстро разогнав его, прыгнул в седло. Теперь, после всего, что он увидел, ему было жизненно важно не упустить машину из виду. Там, откуда она пришла, должны быть и другие люди. Трясясь на едва заметной ухабистой дороге, Джесси проклинал свою страну, долг и начальство, загнавших его в это путешествие.

Россия никогда не славилась своими дорогами, а после нападения, их не стало вообще. Молясь, чтобы его двухколёсный конь не развалился на ухабах, Джесси выкатился в густой перелесок, и изо всех сил нажал на тормоз. Среди высоких, раскидистых сосен стоял палаточный городок, обнесённый несколькими рядами колючей проволоки.

Осмотревшись, Джесси решил не изобретать велосипед и, включив передачу, покатил прямо к воротам, в которые въехала БМП. Стоявшие у ворот часовые с интересом уставились на странного человека, решительно подкатившего прямо к ним и, вскинув автоматы, жестом приказали ему остановиться.

— Ты откуда такой взялся? — с усмешкой спросил солдат с двумя нашивками на погонах.

— Из Владивостока. Почти полгода добирался, — улыбнулся как можно шире Джесси.

— И чего ж тебе там не сиделось? — удивлённо спросил второй.

— Там совсем туго стало. Твари лютуют, патронов нет, а военные не чешутся.

— И ты решил сюда податься, — кивнув, договорил парень с нашивками.

— Ну, жить‑то как‑то надо, — пожал плечами Джесси.

— Ладно. Сдай оружие, и готовься к чистилищу, — усмехнулся парень, протягивая руку за карабином.

Не смотря на лёгкий разговор, оба бойца продолжали держать приезжего на прицеле, разойдясь так, чтобы не мешать друг другу в случае опасности. Понимая, что в случае любого неосторожного движения станет трупом, Джесси покорно отдал карабин и, развязав пояс, протянул солдату кобуру с пистолетом.

Джесси так и не понял, когда и кто из часовых успел вызвать патруль, но как только его оружие оказалось в руках солдата, из ворот вышли трое крепких ребят весьма сурового вида и, не церемонясь, недели на него наручники. Один из солдат, забрав оружие пришельца, выхватил из кобуры пистолет, и молча, показав его старшему, сунул обратно.

Только теперь, Джесси понял, куда угодил. Это было не просто поселение. Это была военная база, но его сбило с толку большое количество женщин и детей, спокойно перемещавшихся по ней. Мопед, с притороченными к нему вещами, закатили в какой‑то сарай, а самого Джесси заперли в настоящую клетку.

Присев на деревянный табурет, Джесси задумчиво осмотрелся, и попытался привести мысли в порядок. Теперь, ему предстояло самое трудное. Его начальство в очередной раз недооценило этих русских, впрочем, как и он сам. А ведь папаша его школьного приятеля ни раз повторял, что победить русских на их территории, ещё никому не удавалось.

И вот теперь, он получил роскошную возможность испытать это на собственной шкуре. Они каким‑то образом сумели обучить своих собак находить ксеносов. Но как ?! А самое главное, кто? Кому пришла в голову эта сумасшедшая идея ?

Впрочем, он и сам хорош. Расслабился. Пройдя через всю страну без всяких проблем, он так уверовал в свою легенду, что совершенно забыл про различные силовые структуры. Впрочем, за всё время своего путешествия он столкнулся с силовиками только дважды, и оба раза, они отнеслись к нему весьма снисходительно.

Теперь же, ему предстояло пожинать плоды собственного благодушия. Это же надо так расслабиться, что прямиком впёрся на военную базу. Но это, ещё не самое страшное. Ему очень не понравилось, как один из арестовавших его солдат рассматривал его оружие. Да, на побережье тихого океана легко можно было приобрести карабин иностранного производства, совершенно легально. Были бы деньги. Но пистолет…

Впрочем, помимо оружия, среди его вещей можно было найти предметы самого разного производства, и далеко не все они были редкостью в этой стране. Немного успокоившись, Джесси решил действовать по обстановке. Судя по месту, в котором он оказался, бежать отсюда, ему не удастся. Уж слишком мощно выглядели прутья решётки и замок, на который его заперли.

Но сидеть ему пришлось не долго. Часа через два, клапан палатки откинулся, и на пороге появились всё те же трое военных. Жирно чавкнул хорошо смазанный замок, и дверь клетки открылась. Джесси жестом было приказано выйти и двигаться на улицу. Наручники с него так и не сняли, так что, терять время на какие‑то ещё меры безопасности солдаты не стали.

Но Джесси и сам не пытался изменить статус кво. Судя по ухваткам этой троицы, справиться с ними голыми руками было не так‑то просто. Джесси с первого взгляда стало ясно, что это спецназ. Полицейский или армейский, значения уже не имело. Как говаривал незабвенный папаша его приятеля, хрен редьки не слаще.

Джесси привели в другую палатку и, пристегнув к железному стулу, сваренному из кусков металлического уголка, и оставили одного. А вот это уже был плохой признак. Обычного бродягу, беженца не стали бы так жёстко фиксировать. В палатку вошёл высокий, абсолютно седой мужчина крепкого телосложения, и внимательно посмотрев на Джесси, коротко спросил:

— Ты кто такой ?

— Женька, — так же коротко ответил Джесси.

— Женька, а дальше ?

— Савельев.

— Так Савельев Евгений, а по отчеству? — быстро спросил мужчина, нетерпеливо барабаня пальцами по столу, на который опирался.

— А–а, э–э, — протянул Джесси, лихорадочно соображая, о чём его спрашивают.

— Понятно. Янкерс, или Европа? — усмехнулся мужчина.

— Чего? — окончательно растерялся Джесси.

— Хватит дурака включать, — небрежно отмахнулся мужчина, легко переходя на английский.

Причём, Джесси был готов поклясться, что акцент у мужика был австралийский, или из тех, что говорят южнее линии Мейзона–Диксона. Понимая, что уже умудрился в чём‑то проколоться, Джесси растеряно посмотрел на мужика, и неопределённо пожал плечами.

— Хочешь узнать, где ты прокололся? — продолжал говорить мужик. – Для всех, кто мало знаком с нашими реалиями, вопрос, про отчество всегда вызывает ступор. У вас просто нет такого понятия. Так откуда ты? Европа, или все‑таки штаты.

Джесси был профессионалом. Моментально сообразив, что этот странный мужик умудрился расколоть его в какие‑то пять минут, он сделал глубокий вздох, словно собрался нырнуть ледяную воду и, собравшись с духом, ответил, мысленно впадая в тихую панику:

— Спецагент ФБР, Джесси Сталк.

— Похоже, дела у вас совсем плохи, если твоё начальство рискнуло забросить к нам неподготовленного человека, — усмехнулся мужик.

— Откровенно говоря, дела действительно не очень, — вздохнул Джесси. – Твари уже откровенную охоту на нас устраивают, прямо как в фильме «хищник».

— Ох, и любите же вы аналогии с Голливудом, — усмехнулся мужик. – Откуда язык знаешь ?

— В детстве у друга научился. Говорю легко, а вот писать и читать, с огромным трудом получается. Честно говоря, для меня самого это задание оказалось полной неожиданностью.

— Значит, разговоры про Владивосток, взялись не с потолка? Границу перешёл в районе Берингова пролива ?

— Да.

— И пограничники пропустили ?

— Какие пограничники? Я за полгода раз семь с людьми разговаривал. Думал, вообще говорить разучусь, — грустно усмехнулся Джесси.

— М–да, покосили нас твари, — мрачно кивнул мужик.

— Как вы догадались, что я не местный? — неожиданно спросил Джесси.

Ему действительно важно было это понять.

— Оружие. Карабин, можно было и у нас купить. Дорого конечно, но можно. А вот «кольт–коммандо», это не та машинка, которую может каждый беженец таскать.

— Почему? — не понял Джесси.

— Кольт, Глок, и Беретта были запрещены к продаже в России. Конечно, подпольно их в страну ввозили, но так мало, что вероятность найти один из них в развалинах, одна на миллион.

— Чёрт, знал ведь, что вся эта история плохо кончится, — растеряно вздохнул Джесси. – Что со мной будет ?

— А вот это, зависит от того, за чем тебя сюда прислали, и что ты успел сделать, — тут же насторожившись, ответил мужик.

— Задание простое, узнать, что тут происходит, и как вы боритесь с нашествием.

— И для этого они погнали тебя через весь континент пешком? — удивлённо спросил мужик.

— А что делать? Как известно, приказы не обсуждают.

— И что ты узнал ?

— Считайте, что ничего. Я же говорю, за полгода, не больше семи встреч с людьми. Схватку ваших парней с тварями увидел только сегодня. Потому и поехал за вашей машиной, что не понял, как они всё это проделали. Вот и решил поговорить с кем‑нибудь из личного состава. Но, даже в кошмарном сне не мог представить, что меня так просто расколют.

— Ясно. По старой доброй привычке воруем технологии, — усмехнулся мужик.

— Что ж, раз тебе так фатально не повезло, мы сделаем просто. Мои ребята доведут тебя до границы, и даже на прощание пинка не дадут. Вали обратно.

— Что? Вот так просто? — растерялся Джесси.

— Ага. Честно говоря, не до тебя сейчас. Своих забот выше крыши.

— И даже проверки не будет? — не поверил Джесси.

— А смысл? — усмехнулся мужик. – Я знаю, что ты мог увидеть за Уралом. И что видел здесь. Так что, не хочу тратить на тебя время и средства. В общем, с ближайшей оказией, отправишься обратно.

— С чем? — не понял Джесси.

— Это можно перефразировать, как при первой возможности. Старинное выражение.

— А можно, я немного здесь, у вас побуду. Пусть даже в той клетке. Только чтобы рядом кто‑то был. Поговорить. Пусть про погоду, про охоту, всё равно про что. Лишь бы рядом с людьми, — медленно, с расстановкой попросил Джесси.

Ему действительно вдруг стало страшно снова оказаться одному посреди развалин и диких человеческих стай. Как оказалось, это путешествие отняло у него слишком много сил. Удивлённо посмотрев на него, мужчина растеряно качнул головой, и задумчиво протянул:

— Похоже, тебя и вправду здорово допекло, если ты готов сидеть в клетке, лишь бы рядом с людьми.

— Полгода автономного плавания, — криво усмехнулся Джесси. – Я же говорю, думал, что человеческую речь забуду.

— Ладно. Посидишь пока под замком, а там видно будет, — милостиво согласился мужчина, и Джесси облегчённо перевёл дух.

* * *

Капитан Миша разделил своё отделение на пары и, объяснив бойцам задачу, занялся обеспечением Матвеевской избы всем необходимым. Как оказалось, запасов у Матвея было не много. Точнее, совсем не было, а прокормить трёх здоровых мужиков, и крупную собаку было не так просто.

Капитан каким‑то образом умудрился выбить своему отделению машину, на которой и привёз Матвея домой, и теперь, носился на ней по всему городку, добывая продукты, боеприпасы, и различные жизненные мелочи. Появление в доме новых жильцов, Рой воспринял как личное оскорбление, и принялся всячески отравлять бойцам жизнь.

Понимая, что такое противостояние может плохо закончиться, Матвей принялся сглаживать острые углы, но однажды, не уследил за собакой, и был вынужден разнимать телохранителя и разъярённого пса. Ухватив собаку за задние лапы, он оттащил Роя в сторону, и перекрывая его лай, рявкнул:

— Рой, фу !

Он старался редко использовать эту команду, но в подобной ситуации, другого выхода не было. Крякнув, Матвей вскинул кобеля на руки и, вынеся в сад, поставил на землю. Присев на корточки, он твёрдой рукой взял его за морду, и жёстко встряхнув, решительно, в голос сказал:

— Ещё раз так сделаешь, будешь сидеть в вольере.

— Они плохо. Мешают, — услышал он в ответ обиженную мысль.

— Чем они тебе мешают? — удивился Матвей, заметно успокоившись.

— Я хочу говорить. Они мешают. Они лишний.

— Вот оно что. Да ты приятель просто ревнуешь, — улыбнулся Матвей, сообразив, по какой причине кобель так люто невзлюбил бойцов.

— Я хочу говорить, они мешают. Прогони их, — решительно потребовал Рой.

— Я не могу их прогнать. Они охраняют нас от врагов.

— Я охранять нас от врагов, — возразил Рой.

— Малыш, нам придётся терпеть их. Мы не можем их прогнать. Давай просто отдохнём, и потом опять пойдём убивать врагов. Никто не будет мешать нам, говорить. Даже они. Ты и я, всегда будем вместе, пока не умрём. Так что, перестань злиться, и просто представь, что их нет.

— Что есть, представь? — тут же спросил Рой.

— Сделай вид, что их нет, — перефразировал свою просьбу Матвей. – Просто веди себя так, словно не видишь их. Они хорошие ребята, не надо их обижать.

— Я не обжать их. Я кусать их.

— Нет. Ты не будешь их трогать. Они, наши друзья. Мы вместе с ними будем убивать врагов. Ты же умный пёс, Ройка. Думай, что они пришли к нам в гости, как приходят Маша и Бак.

— Гости, хорошо. Гости, весело. Они не кусать, играть, — ответил Рой, испустив прямо таки мученический вздох сомнения.

— Вот именно. И ты можешь с ними играть и говорить, — быстро ответил Матвей.

— Они не слышать меня, — снова вздохнул Рой.

— Жаль. Я надеялся, что, разговаривая с другими людьми, ты научишься лучше говорить, — задумчиво протянул Матвей.

— Я плохо говорить ?

— Нет, просто иногда мне трудно тебя понять. Особенно, когда ты торопишься или волнуешься.

— Что есть волнуешься? — тут же последовал вопрос.

Матвей давно уже заметил за ним эту особенность. Пёс регулярно задавал ему разные вопросы, словно стремился побольше узнать об окружающем мире и людях. Но их разговоры обычно сводились к нескольким фразам, после чего, Рой отправлялся в сад по своим собачьим делам.

Вообще, пёс всё больше поражал Матвея своими данными. Ему сложно было оперировать абстрактными понятиями, но во всём, что касалось естественного, окружающего, точнее, вещного мира, всё было просто. Он с первого раза запоминал названия предметов и серьёзных машин, и легко отличал их от всех остальных.

Кроме того, он и сам вполне мог указать проводнику не только направление, в котором следовало искать противника, но и сориентировать его на местности. Так, например, во время тренировок, он легко определял, где именно прятался пленный гуманоид и, не сходя с места, выводил бойцов прямо на него, твёрдо называя те, или иные ориентиры.

Эти тренировки, проводимые при участии нескольких, облечённых доверием головастиков, занимали почти всё время боевой пары, но им обоим было этого мало. И Рой и Матвей, мечтали снова оказаться в настоящем деле, и проводник регулярно донимал генерала просьбами, отправить их на задание.

Но в ответ, оба слышали только категорические отказы. Однажды, Рою это всё надоело, и во время очередной тренировки, он устроил настоящую итальянскую забастовку. Дождавшись, когда пленный гуманоид скроется в лесу, он, вместо того, чтобы начать ментально сканировать окрестности, просто улёгся у ног Матвея, и прикрыл глаза.

Внимательно наблюдавшие за ним головастики снимали каждое их движение и, увидев такое безобразие, дружно подступили к Матвею, требуя немедленно начать демонстрацию. Небрежно отмахнувшись от них, как от назойливых мух, Матвей опустился на колени рядом с собакой и, заглянув Рою в глаза, тихо спросил:

— Что с тобой, мальчик? Ты не хочешь ловить врагов.

— Я его ловить уже пять раз. Он живой. Мы убивать врагов. Зачем ловить, если не убивать? — вполне резонно ответил пёс, даже не делая попыток подняться.

Подошедший к ним Лоскутов, насторожено покосился на собаку и, повернувшись к Матвею, спросил:

— Что происходит, Матвей Иванович ?

— Сидячая забастовка. Он этого ксеноса уже пять, раз ловил, и теперь вполне резонно интересуется, зачем его ловить, если всё равно отпустят, — устало улыбнулся Матвей.

Ему и самому давно уже надоели эти глупые игры. По мнению проводника, и тех повторений, что уже у учёных были, было вполне достаточно, чтобы получить исходные материалы для изучения. Но головастики не унимались, требуя от них всё новых и новых доказательств способности Роя к общению. Но сегодня, пёс решил сделать всё по–своему.

Растеряно глядя на Матвея, генерал попытался выяснить, с чего вдруг пёс вздумал бунтовать, но одни из стоявших рядом учёных всё испортил. Подступив к собаке, он ухватил Роя за ошейник, и дёрнув, приказал:

— А ну встать, цирк блошиный.

В следующую секунду, тихо дремавший пёс превратился в разъярённого монстра, вцепившегося в локоть державшей его за ошейник руки. Вой укушенного головастика, рёв собаки, и треск сломанной кости слились в один кошмарный концерт. Рой сбил головастика с ног и, вцепившись в горло, с огромным удовольствием сжал зубы.

Матвей удивился, когда неожиданно понял, что пёс действительно получает удовольствие от драки, даже такой жалкой. В этот момент, ещё один головастик выхватил пистолет, и неловко передёрнув затвор, вскинул оружие, целясь в собаку. Роя спасла только неопытность учёного и реакция Матвея. Одним движением выхватив пистолет, он приставил его к голове головастика, и во весь голос заорал:

— Брось оружие, тварь или я тебе сейчас мозги вышибу! Быстрее, сука !

Тычок срезом ствола оказался так силён, что провал кожу на голове учёного. По, разом побледневшему лицу медленно стекла струйка крови, и головастик растеряно опустил пистолет. Выхватив оружие из его ослабевшей руки, Матвей стволом своего пистолета оттолкнул его в сторону, и с ненавистью глядя учёному в глаза, тихо прошипел:

— Ты, погань дешёвая, посмел на мою собаку ствол поднять ?

— Он убивает человека! — завопил в ответ перепуганный головастик.

— Он? Нет, это я убил его, — ответил Матвей и, не глядя, всадил пулю в голову лежащего на земле учёного.

Все стоящие рядом дружно охнули, когда воцарившуюся было, тишину разорвал неожиданный выстрел, и девяти миллиметровая пуля расплескала по молодой траве кровь и мозговое вещество головастика.

— Никто больше не убьёт мою собаку, — повторил Матвей, медленно поднимая пистолет.

Глаза стоявшего перед ним учёного медленно вылезали из орбит от испуга, когда он неожиданно для себя понял, что сейчас будет убит. Стоявший перед ним человек, был сумасшедшим. В его глазах плескалась дикая смесь ненависти, боли и злости. Вскидывая пистолет, Матвей несколько раз повторил, словно заклинание:

— Никто больше не убьёт мою собаку. Никто больше….

— Матвей! — прозвучало в воздухе как щелчок хлыста.

Шагнув вперёд, генерал встал между учёным и проводником, пытаясь заглянуть ему в глаза. Неожиданно, он вдруг получил поддержку от самого виновника этого скандала. Рой, отскочивший в сторону сразу после выстрела, быстро подошёл к Матвею, и уперевшись огромной башкой в бедро проводника, тихо заурчал.

Во всяком случае, со стороны выглядело именно так. Только его урчание больше напоминало работу дизельного двигателя на холостых оборотах. Не ожидавшие такого буйства стихий спецназовцы растеряно замерли в стороне, насторожено поглядывая на генерала, и ожидая команды к действию. Толчок Роя, вывел Матвея из состояния буйного помешательства, и он, тяжело помотав головой, уронил руку с пистолетом.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — тихо спросил Лоскутов, заглядывая ему в глаза.

— Никто не убьёт мою собаку, — тихо повторил Матвей, прижимая голову Роя к своему бедру.

— Всё, всё, старина. Всё закончилось, — быстро ответил генерал, протягивая руку за пистолетом.

Заметив его жест, Матвей поставил оружие на предохранитель и, сунув в кобуру, тихо, но решительно ответил:

— Если хотите отдать меня под трибунал, то не напрягайтесь.

— Что ты хочешь сказать? — растерялся генерал.

— Я застрелю Роя и застрелюсь сам, но в тюрьму не сяду. Идёт война, а мы, два лучше всех подготовленных бойца вынуждены развлекать каких‑то узколобых клоунов. Мы солдаты, а не подопытные кролики.

— Матвей, мы должны знать, что умеют эти собаки, — попытался объяснить ему генерал, но Матвей упрямо покачал головой.

— Всё, что они умеют, мы можем выяснить в поиске, а не сидя здесь, прячась за спинами других солдат.

— Эта собака, принадлежит не вам. Она, часть эксперимента, — как всегда вовремя влез в разговор один из головастиков.

Круто развернувшись, Матвей решительно подошёл к говорившему, и не долго думая, со всего размаху врезал ему кулаком по челюсти, одним ударом отправив в нокаут.

— Это моя собака, — зарычал он, стоя над поверженным учёным. – Моя, и никто не заберёт его у меня.

— Господа, вам всем лучше дружно заткнуться и исчезнуть отсюда, пока я сам за оружие не взялся, — громко сказал генерал, жестом приказывая капитану Мише забирать Матвея.

Подскочившие к проводнику спецназовцы, аккуратно зажали его с двух сторон, и крепко взяв за локти, повели к машине. Внимательно следивший за каждым их движением Рой, поспешил следом. Едва они оказались в машине, как пёс, подойдя вплотную к проводнику, принялся старательно вылизывать ему лоб и виски.

Насторожено глазевшие на них спецназовцы удивлённо переглянулись, и один из бойцов осторожно спросил:

— Чего это он делает ?

— Пытается меня успокоить, — грустно улыбнулся Матвей.

— Слушай, а чего вы вообще завелись? Ну поймали бы эту тварь ещё раз, и что? Жалко, что ли? Пусть подавятся, — обезоруживающе усмехнувшись, спросил боец.

— Ему надоело бессмысленное повторение. Понимаешь, он отлично знает, что сбежать отсюда, ксенос не может, и ловить его просто так, не хочет. Понимаешь, Рой не обычная собака. Он отлично знает, чем отличается бой от тренировки, а тренировка, от дурацких повторений.

Но всё бы это ничего, если бы этот придурок не вздумал хватать Роя, и пытаться заставить его работать. Этот пёс, не та собака, с которой можно так обращаться. А самое главное, он не должен был доставать оружие. Это мой пёс, и его никто не может убить, по крайней мере, пока я жив, — тихо закончил Матвей, прижимая голову собаки к груди.

— Да уж, побуянили вы, — растеряно вздохнул боец. – Чего теперь будет‑то ?

— А какая разница? — равнодушно пожал плечами Матвей. – У меня, кроме этого пса, ни одной живой души рядом не осталось. Так что, лет через девять, двенадцать, и моя очередь придёт.

— В каком смысле? — не понял боец.

— В прямом. Собаки мало живут. Так что… — он снова пожал плечами.

Растеряно посмотрев на него, боец удивлённо кивнул, сообразив, о чём он говорит и, помолчав, тихо ответил:

— Дело конечно хозяйское, но зачем так торопиться? Да и война это, ещё неизвестно когда закончится. Такие бойцы как ты, на вес золота. Мы с вами всего пяток раз в поиске были, но всегда с добычей возвращались, а главное, все.

— Это не я. Это всё он, — грустно улыбнулся Матвей.

— Да какая разница, кто именно. Ты, он. Вы оба выводите нас на пришельцев и помогаете вернуться на базу живыми. Он их находит, а ты переводишь всё это на человеческий язык. Так какое мне дело, кто именно это делает? Главное, что вы с нами.

— Может и так, — вздохнул Матвей. – Да видно не судьба нам больше в поиск вместе сходить. После сегодняшнего, у нас с Роем один путь. Свалить отсюда подальше, пока генерал не решил меня под трибунал отдать. Благо, и власти и поводов для этого у него больше чем надо. Только я под трибунал не пойду. Учтите парни, если кто‑то за мной явится, будем отбиваться. Я и Рой. На что он способен, вы знаете, а я… В общем, не влезайте. Не хочу я на совести ваши жизни иметь.

— Ну, это ты, конечно, загнул, — растеряно усмехнулся боец, — но могу тебе только одно пообещать, ни кто из нас против вас не пойдёт. Так что, если за тобой прокурорские явятся, выкручивайся сам. Наше дело, вас охранять, а не арестовывать.

Сидевшие в машине бойцы, дружно закивали головами, соглашаясь со своим делегатом. Опустив глаза, Матвей неожиданно понял, что так и продолжает сжимать в руке пистолет, выхваченный у учёного. Почему бойцы так и не забрали его, он так и не понял, но, подумав, быстро сунул оружие за пояс, под куртку.

Дверь открылась, и в машину заглянул капитан Миша. Обведя всёх сидящих внимательным взглядом, он повернулся к Матвею и, подумав, осторожно спросил:

— Как ты? Успокоился ?

— Что, там уже прокурорские копытом землю роют? — криво усмехнулся Матвей.

— Не заводись. Не будет прокурорских, — отмахнулся капитан, влезая в машину.

От этого простого движения вся машина закачалась, и в салоне сразу стало тесно. Усевшись на узкое, жёсткое сидение, он поёрзал, устраиваясь поудобнее, и посмотрев на Матвея, чуть усмехнулся:

— Значит так, псих отмороженный. Генерал за тебя горой встал. Сумел всё так повернуть, что эти головастики оказались сами во всём виноваты. Хотя, честно тебе признаюсь, дел ты натворил серьёзных.

— Не повторяй, я это уже слышал, — мрачно усмехнулся Матвей, кивая на внимательно слушавших командира бойцов.

— Ничего, повторить не помешает. В общем, принято решение, на время оставить вас в покое. Но учти, если что, командование может принять решение забрать у тебя собаку. Вот только за пистолет не хватайся, — быстро добавил он, заметив, как Матвей дёрнулся. – Я тебе не враг. Сам понимаешь, твой пёс, часть проекта, а всё, что армии принадлежит, можно только или украсть, или сломать.

— Смеёшься? Я в это чучело всю душу вложил, и теперь должен отдать его? Ну, уж нет. Лучше я и его и себя положу. Да и не сможет он с другим проводником работать. Не потому, что не хочет, а потому, что не умеет. Не учил я его этому. Так что, можешь им так и передать. Даже найдя толкового кинолога, они не смогут передать собаку. Мы связаны не только физически, но и эмоционально.

— Ну, что‑то такое генерал им и говорил, — задумчиво кивнул Миша.

— Кому им? — насторожился Матвей.

— А, ты же ничего не знаешь, — кивнул капитан. – Сегодня, в эксперименте участвовал представитель генштаба. Хотел лично убедиться, что все записи, что ему крутили, не фикция. А вместо демонстрации, получил смертоубийство. Хотя, нужно сказать, что именно его забастовка больше всего убедила проверяющего, — усмехнулся Миша, ткнув пальцем в Роя.

— В чём? — не понял Матвей.

— В том, что это не обычный пёс. А вообще, эти головастики давно уже у всего генштаба в печёнках сидят. Проверяющий когда услышал, что твоего пса, ну, того, первого, предатель застрелил, сам за пистолет схватился. Его же перед демонстрацией с твоим полным досье ознакомили. В общем, споров много было, но Лоскутов тебя отстоял.

— И что теперь? — задумчиво спросил Матвей.

— Завтра у вас встреча с проверяющим, а там видно будет.

— А с проверяющим‑то зачем? — не понял Матвей.

— Высокое начальство желает лично побеседовать с человеком, который умеет разговаривать со своей собакой. Короче, помни один из главных постулатов армии, что начальник, царь и бог и ешь его глазами.

— Ага, я помню, что подчинённый перед начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим начальство не смущать, — усмехнулся Матвей.

Услышав эту старую хохму, бойцы дружно расхохотались. Дверь машины в очередной раз распахнулась, и в салон заглянул сам генерал Лоскутов. С интересом, оглядев веселящихся бойцов, он чуть усмехнулся и, найдя глазами Матвея, кивнул, показывая на Роя:

— Вылезайте. Пошли с начальством беседовать.

— Вот только его мне сейчас и не хватало, — проворчал Матвей, пристёгивая поводок к ошейнику собаки.

Генерал привёл их к замаскированному в кустах джипу иностранного производства, и лихо, откозыряв невысокому, худощавому мужчине в камуфляже без знаков различия, бодро доложил:

— Вот, привел, как приказали, господин генерал–лейтенант.

— Александр Юрьевич, давайте без официоза, — чуть поморщившись, ответил мужчина, с интересом разглядывая Роя и проводника. – Значит, это и есть самый знаменитый в стране говорящий пёс? Интересно, он ведь ни чем внешне не отличается от других собак. Может, чуть побольше и всё.

— Так и есть. Он крупнее довоенных стандартов, но это даже хорошо. Легче справляться с ксеносами. Но самое главное не в этом. Мы связаны с ним эмоционально. Так что, любая попытка передать его другому кинологу, может плохо закончиться, — быстро произнёс Матвей, подсознательно заговорив о самом главном для себя.

— Хорошо дрессированная собака должна выполнять отданные ей команды, — влез в разговор, незаметно подошедший мужчина.

Матвей сразу узнал одного из головастиков. В драке он не участвовал, но, судя по наглости, в научном мире кое–какой вес имел.

— Ага, отданные её проводником, — презрительно фыркнул Матвей. – Что это за служебная собака, которая выполняет команды первого встречного? А это, не просто служебный, это боевой пёс. И воспитывал его, я, прежде всего как настоящего бойца, а не подопытную крысу.

Сообразив, что ляпнул очевидную глупость, головастик оскалился, демонстрируя крупные, жёлтые зубы. Судя по всему, это должно было означать свирепый оскал. Презрительно скривившись, Матвей демонстративно отвернулся от учёного, сосредоточив всё своё внимание на высокопоставленном проверяющем. Полюбовавшись на это противостояние с иронической улыбкой, тот снова опустил глаза, внимательно рассматривая собаку.

— Вы действительно говорите с ним, Матвей Иванович? — спросил он после долгого молчания. – Я имею в виду, словами, а не эмоциями или просто образами.

— Говорю именно словами, — кивнул Матвей. – Впрочем, вы и сами можете это проверить.

— Как ?

— Одну минуту, — ответил Матвей, и присев перед Роем, заглянул ему в глаза. – Ройка, ты слышишь этого человека ?

— Да.

— Он сейчас попросит принести что‑нибудь, и это надо сделать. Понимаешь ?

— Зачем ?

— Мы сегодня сделали не совсем правильно, и теперь, нужно сделать так, чтобы он не приказал забрать тебя. Сделай, пожалуйста, — просительно протянул Матвей, поглаживая пса по морде.

— Сделаю, — услышал он в ответ и, вздохнув, выпрямился.

— Теперь, просто медленно, и старательно подумайте о том, что хотите от него получить. Ну, например, попросите его принести вам какой‑то предмет из машины, — быстро проинструктировал он проверяющего.

— Всё про себя? — с интересом переспросил тот.

— Конечно.

Прикрыв от напряжения глаза, проверяющий задумался. Рой смотрел на него, склонив голову на бок. Потом, не спеша, обойдя его, направился прямо к машине. Наблюдавшие за ним телохранители растеряно переглянулись, когда пёс, поднявшись на задние лапы, принялся, скрести лапой ручку двери. Потом, крепкие когти пса всё‑таки зацепили её, и дверь открылась.

Забравшись в салон, Рой пару минут что‑то старательно вынюхивал, после чего, выпрыгнув обратно на траву, решительно направился прямо к проверяющему, неся в пасти какой‑то предмет. Внимательно присмотревшись, Матвей удивлённо покосился на отдавшего команду генерала, но эмоции сдержал. В зубах у пса был роскошный золотой «паркер».

Поручать собаке, принести такую дорогую вещь, зная, что усилие на его челюстях превышает несколько тонн, не самая удачная мысль, но Рой оказался на высоте. Подойдя к проверяющему, пёс просто насильно сунул ему в ладонь ручку, и презрительно фыркнув, улёгся рядом с Матвеем, демонстративно повернувшись к людям задом.

— Похоже, он не самого высокого мнения о моих умственных способностях, — усмехнулся проверяющий с заметной растерянностью.

— В этом задании, для него самым трудным было открыть дверцу машины, — пожал плечами Матвей. – Это именно то, что вы просили его принести ?

— Как это не удивительно, но, да.

— А что тут удивительного? — не понял Матвей.

— Да как вам сказать, — задумчиво протянул проверяющий. – Я в своей жизни много чего удивительного повидал, но вот с собакой мысленно говорить, не приходилось. А кстати, почему слышать его можете только вы ?

— Не только. Как выяснилось, есть ещё несколько человек, способных к ментальному контакту с ним.

— И кто же это? — тут же влез в разговор головастик.

— Весь вопрос в том, что он сам не желает иметь с ними дело. В принципе, он слышит практически всех. Но у одних есть обратная связь с ним, а у других, нет, — продолжал пояснять Матвей, демонстративно игнорируя учёного.

— То есть, если его передать другому проводнику, то нет ни каких гарантий, что этот пёс станет с ними работать? — уточнил проверяющий.

— Именно так, и поверьте, заставить его, будет не просто сложно, а практически невозможно. Это не человек, и если он не захочет, то рычагов давления на него просто нет.

— Ещё как есть, — снова влез головастик. – Жрать захочет, будет работать как миленький.

— Если он захочет жрать, то спаси вас всех господь, — презрительно ответил Матвей, невольно сжимая кулаки.

— Как это понять? — насторожился проверяющий.

— Просто. Это, как не крути, животное. Зверь, хищник. И если встанет вопрос, он, или какие‑то их идиотские идеи, то он, не задумываясь, использует их в пищу. Впрочем, не только он. Думаю, вам уже приходилось слышать по стаи людоедов, которые бродят в развалинах. Поверьте, это совсем не шутки. Для них, человек, это не венец природы, а, прежде всего добыча. И заметьте, очень лёгкая добыча. И плевать он хотел, на все ваши замысли, помысли, и другие гипотезы. Он хочет, есть, и он поест.

— Но ведь это обычный дрессированный пёс, — растерялся проверяющий.

— Дрессированный, да, пёс, точно, но не обычный. Прежде всего, это одна из самых умных, так сказать, думающих пород. История их насчитывает тысячи лет. Ведь изначально, это были боевые собаки. Не бойцовые, а именно боевые. Ротвейлеров обряжали в кольчуги, и они наравне с воинами сражались в боях. Два таких натасканных пса брали тяжело вооружённого всадника. Есть даже фрески, где изображены именно эти собаки в войске Александра Македонского.

Именно благодаря такой богатой истории, эти породы так легко поддаются дрессировке, он и именно из‑за неё, они всегда были сложны в управлении. У них всегда есть на всё своё мнение. И подчиняться они будут только тому, кого действительно уважают, и принимают за вожака. А с этими псами, всё ещё сложнее.

— Почему? — тут же спросил проверяющий.

— Потому, что их невозможно обмануть. Они чувствуют и слышат не только то, что вы им говорите, но и то, что вы думаете в этот момент на самом деле, — ответил Матвей, выделив голосом последнюю фразу.

— Значит, если кто‑то попытается его обмануть, он вполне может вцепиться ему в горло ?

— Конечно. Скажу откровенно, я даже не знаю, что он может придумать, чтобы отравить жизнь тому, кто ему не понравится. Он ещё щенком умудрялся выдавать просто иезуитские номера, а сейчас… — Матвей неопределённо махнул рукой, всем своим видом показывая, что действительно этого не знает.

— Судя по всему, у нас действительно нет другого выхода, как оставить этого пса вам, — задумчиво ответил проверяющий.

— Ерунда. Собака не может выбирать себе хозяина, — возмущённо взвизгнул головастик.

— Господин генерал, вы не могли бы услать этого кретина куда‑нибудь подальше? Раде его же блага и здоровья, — мрачно прошипел Матвей, чувствуя, как волна ярости снова застилает сознание.

— Да кто вы такой, чтобы…

— А и вправду, шли бы вы отсюда, уважаемый, — резко оборвал учёного проверяющий. – Дайте армейским дуболомам поговорить про выпивку и баб без вашего участия.

— Ну, знаете ли ?! Я этого так не оставлю. Сегодня же о ваших манипуляциях будет известно моему начальству, — яростно окрысился головастик.

— Да ради бога. Только помните, бумага в стране дефицитный материал. А теперь, исчезните отсюда, пока Я не рассердился, — ответил проверяющий так, что заносчивого головастика просто смело с места.

Дождавшись, пока он отойдёт на достаточное расстояние, он повернулся к Матвею и, вздохнув, тихо спросил:

— А теперь, строго между нами. Что из всего вами сказанного правда ?

— Всё. В данном случае, лучше всего было говорить правду. Я действительно не представляю, как он может воспринять другого проводника. Ведь я воспитывал его с самого детства.

— Он правда может стать людоедом ?

— Я уже говорил, это, прежде всего хищник. Умный, сильный, смелый, но хищник. Так какая ему разница, что это будет за мясо? Ведь даже обладая паранормальными способностями, он не понимает таких понятий, как человеческая этика и законы. Ему просто наплевать на них. А вообще, весь этот проект, ошибка.

— Вот как? Ну‑ка, обоснуйте? — с интересом попросил проверяющий.

— Всё просто. Вместо того, чтобы пытаться создать из обычных животных, прототип Моро, нужно было бросить все силы на разработку приборов, способных определять место нахождения тварей.

— Моро? Это ещё что такое? — не понял генерал.

— Помните, у Эдгара По, остров доктора Моро? Сумасшедший вивисектор пытается создать из животных, людей, оперируя их без всякого наркоза и обезболивающего. А закончилось всё это, восстанием, и уничтожением всех живших на острове людей. Конечно, это фантазия, но как не странно, эта фантазия очень реально начинает воплощаться в жизнь. И боюсь, нам стоит опасаться того же самого.

— Почему вы так решили? И почему всё‑таки Моро ?

— Моро, потому что эти собаки были созданы точно так же, искусственно. А опасаться нам стоит потому, что человек слабее, и глупее тех, кого пытается создать. Как думаете, что будет со всей человеческой цивилизацией, если вот такие звери, вдруг решат, что люди, слишком много себе позволяют? Ведь они слабее, и беспомощнее, чем эти идеальные солдаты.

— Собаки Моро. Интересное название, — задумчиво покачал головой проверяющий.

Услышав эти слова, головастик, сумевший снова незаметно подобраться поближе к разговору, просто взвился от злости.

— Да как вы смеете, так нас оскорблять ?! Сравнивать известных учёных с сумасшедшим хирургом, придуманным чокнутым наркоманом! Это унижение всего научного мира! — вопил он, едва не подпрыгивая от возбуждения.

— Заткнись, — резко оборвал его проверяющий. – Ещё раз влезешь в МОЙ разговор, и я тебя загоню на край географии, пингвинов изучать. Пшёл вон !

Последние слова проверяющего прозвучали с таким презрением, что Матвей не удержался, и прыснул от смеха. Похоже, все головастики отличались особым уровнем занудности и были способны вывести из себя даже святого.

Попавший в опалу головастик задохнулся от возмущения, беззвучно шлёпая губами и медленно наливаясь дурной кровью. Бросив на него презрительный взгляд, проверяющий, жестом приказал своим телохранителям убрать головастика в сторону. Ухватив его за локти, эти безликие шкафы просто унесли его в сторону, ловко прижав к машине и не давая больше приблизиться к говорящим.

Покосившись на откровенно веселящегося Матвея, проверяющий грустно усмехнулся и, качнув головой, устало сказал:

— Познакомившись с вашим псом, я прихожу к такому же мнению. Мы не должны пытаться сделать идеального солдата из того, кого сама природа уже одарила всеми необходимыми для боя средствами. Пусть лучше наши головастики займутся более практичными вещами.

— Вот именно. Пусть попробуют улучшить стрелковое оружие. Идея обычного порохового заряда, стара как мир, — поддержал его Матвей. – Так Рой останется у меня ?

— Конечно. Я не хочу разбирать дела о съеденных во время экспериментов учёных, — усмехнулся проверяющий.

Протянув Матвею руку, он крепко пожал ему ладонь и, кивнув генералу Лоскутову, уселся в машину. Проводив его взглядом, Матвей присел рядом с собакой и, похлопав пса по мускулистому плечу, устало проворчал:

— Поехали домой, приятель.

Задумчиво смотревший на них Лоскутов, неопределённо пожал плечами и, подумав, спросил:

— Что собираешься делать ?

— В каком смысле? — не понял Матвей.

— Ну, одного из главных головастиков вы с Роем пришибли, так что, весь проект теперь оказался под угрозой.

— Я не думаю, что всё так плохо, — вздохнул Матвей. – Вся беда в том, что их цели, и ваши, как говорят в Одессе, это две большие разницы. Вас, и меня в том числе, интересует, прежде всего, боевой аспект этого проекта. А их, научный. Думаете, им все эти проверки и повторения нужны чтобы усилить силовую, или какую‑то ещё подобную составляющую? Нет. У них более высокие цели.

— Ну, я догадывался о чём‑то подобном, — кивнул в ответ Лоскутов. – Но это не даёт тебе права отстреливать их, как тварей.

— И не собираюсь, — грустно усмехнулся Матвей. – Я только одного хочу. Чтобы они все запомнили, что стрелять в мою собаку, я никому не позволю. Даже если мне придётся самому взяться за оружие.

— Это всё верно, но пристрелил‑то ты не того, кто за пистолет схватился, а того, кому твой зверь руку отгрыз.

— Потому я его и добил. Слышал, как кости затрещали. У Роя хватка с усилием в несколько тонн, так что, там даже восстанавливать нечего было бы. А не выстрели я, так он бы ему вообще клешню оторвал. Так что, в любом случае, он был обречён.

— Ты в этом уверен? — растеряно спросил генерал.

— Абсолютно. Рой же его за локоть взял, одновременно выкручивая руку назад. Так что, плечевая кость раздроблена, словно по ней молотком прошлись, а мышцы и сухожилия, пятьдесят килограмм живого веса просто порвали бы, как тряпку. Он же не просто тянет, он трепать начинает.

— Чёрт, ну и монстр, — растеряно проворчал Лоскутов.

— Не монстр, а нормальный, боевой пёс, натасканный именно на серьёзную схватку с гуманоидом. Именно с гуманоидом, а не с себе подобными. Улавливаете разницу ?

— Откровенно говоря, не очень, — честно признался генерал.

— Учить его драться с другими собаками нет смысла. Это он умеет изначально, от природы. А вот сражаться с теми, кто имеет руки, и ноги, это совсем другое дело. И именно этому я его учу всё это время. Учу так, чтобы, сцепившись с человеком, он как можно быстрее мог привести его в надлежащий вид. Тихий и печальный.

— И зачем так круто ?

— Да затем, что человек может перехватить оружие другой рукой, или ударить ногой. Здесь всё по–другому. Разница в росте, весе, способности к передвижению. Какой смысл хватать за горло, если в руке будет пистолет или нож? Кроме того, мне ещё нужно научить его уходить с линии стрельбы.

— Это как? — окончательно растерялся генерал.

— Собака движется к противнику не по прямой, а прыгая из стороны в сторону, сбивая прицел. Ну, так, словно он не нападает, а хочет поиграть. Это сбивает стрелка с толку и заставляет его нервничать, делать ошибки при стрельбе. Попасть в собаку, движущуюся таким образом, может только очень опытный, хладнокровный стрелок.

— Лихо. Странно, что я не слышал про такой способ, — удивился Лоскутов.

— Это описано в пособиях для дрессировки собак в службу НКВД. Тридцатые, сороковые годы прошлого века.

— Очень интересно. И где же вы нашли эти пособия ?

— В одной старой библиотеке. Ещё в институте, мы поехали работать в стройотряд, и нас бросили на разборку старой библиотеки. У меня уже тогда была собака и, наткнувшись на эти брошюры, я с большим удовольствием оставил их себе. Кстати, на каждой стоял гриф, ДСП. Для служебного пользования. А если учесть, что дело было не где‑то, а в Коми, то сами понимаете, что им стоило верить.

— М–да, услышь я всё это до войны, тут же приказал бы проверить по нашим каналам. А теперь, даже не знаю, стоит ли заводиться.

— А почему нет? На сколько мне известно, почти все библиотеки до войны были оцифрованы, а значит, такие данные должны были сохраниться на электронных носителях, — пожал плечами Матвей.

— Чёрт, а ведь верно, — усмехнулся генерал, от избытка чувств, звонко прищёлкнув пальцами. – Нет, Матвей Иванович, я вас от себя точно не отпущу.

— Почему? — растерялся Матвей. – В смысле, зачем я вам ?

— Откровенно говоря, пока и сам не знаю, но чувствую, что пригодитесь, — улыбнулся Лоскутов.

— И чем мне это грозит? — насупился Матвей.

— Очередными приключениями. Меня настораживает только одно. Вы так легко впадаете в ярость и начинаете убивать, что это становится опасным для окружающих. Боюсь, мне придётся отдать вас на растерзание наши мозгокрутам, чтобы избавить вас от этой мании.

— Это не мания, — тихо ответил Матвей, чувствуя, как в жилах закипает кровь. – Твари отобрали у меня всех, кого я любил. Даже собаку. И теперь, когда возникает хоть малейшая угроза этому щенку, я бью на опережение. Вы уже слышали мои слова. Никто больше не убьёт мою собаку.

— Хорош щенок, человеку руку оторвал и не замурлыкал, — усмехнулся генерал.

— Для меня, он ещё долго будет щенком.

Отвечая генералу, Матвей так стиснул в кулаке брезентовый поводок, что погнул кольцо, которым к нему крепился карабин. Бросив быстрый взгляд на его сжатые кулаки, Лоскутов покачал головой и, ткнув пальцем в его сжатые до боли костяшки, тихо сказал:

— Вот видите? А ведь мы всего лишь разговариваем.

— Это война, генерал. И не мне вам напоминать об этом, — глухо ответил Матвей. – Когда я начинал свою службу в СКС, и пристрелил своего первого ксеноса, то поклялся, что не успокоюсь, пока не уничтожу по сотне этих тварей за каждую из моих девчонок.

— Я знаю, что это такое, но это не повод, чтобы становиться монстром. Даже из‑за потери близких. Вы не один такой.

— Я знаю. Но это сильнее меня. Кроме того, я по профессии не солдат, а юрист, и моё оружие не автомат, а статья закона и умение быстро думать. Я не просил себе такой жизни и никогда не хотел убивать. Тем более людей. Даже таких.

— Таких? Каких, таких? — насторожено спросил генерал.

— Подлых, жестоких, фанатичных. Я не пацифист, и не благодушный интеллигент. Я обычный человек, живший своей обычной жизнью, но теперь, я такой, каким стал, и все ваши мозгокруты вместе взятые не смогут меня изменить. Не потому, что я такой крутой, а потому, что этот пёс всё, что осталось от моей семьи. Я не сумел защитить их, но я могу спасти его, и я это сделаю.

Голос Матвея звучал глухо, но в нём была такая сила и убеждённость, что стоявший рядом с ним Лоскутов, невольно вздрогнул, и отодвинулся в сторону. Это было бессознательное движение, но когда генерал понял, что именно сделал, то резко остановился, и удивлённо уставился на проводника, стоявшего пред ним с опущенной головой и сжатыми кулаками.

Казалось, что ещё немного, и Матвей просто бросится на него в драку. Удивлённо качнув головой, генерал сунул руки в карманы и, помолчав, ответил:

— Значит так. Сейчас отправляетесь домой, и ложитесь спать. Оба. А утром, всей командой в поиск. Но учти, от машины не отходить, и в драку не влезать. Ваше с ним дело, вывести бойцов на тварей, и проследить, чтобы ни один в живых не остался. Вопросы ?

— Никак нет. Разрешите до отъезда этого прикончить, — попросил заметно повеселевший Матвей, кивая на темнеющий лес.

— А ты кровожадный, Матвей Иванович, — вздохнул Лоскутов.

— Я уже всё объяснил, Александр Юрьевич.

— Сколько тебе времени потребуется, чтобы найти его ?

— Думаю, минут за сорок управимся.

— Капитана с собой возьми.

— Не надо. Он безоружный. Сами разберёмся, — хищно усмехнулся Матвей, поворачиваясь к собаке.

— Рой, ищи. Эта тварь наша, — раздалась его команда, и спокойно сидевший пёс, стремительно сорвался с места.

Развернувшись, Матвей ринулся следом за ним. Стоявший у машины капитан, увидев, как эта сумасшедшая парочка сломя голову ринулась в лес, быстро подошёл к генералу и, поглядывая на кусты, за которыми они скрылись, быстро спросил:

— Разрешите подстраховать, господин генерал. Хрен его знает, что эта тварь придумать может.

— Отставить, капитан. Пусть пары выпустят. Да и не известно ещё, кто кого прикрывать должен. У него собака, а у тебя, только автомат и кулаки. Сам понимаешь, получишь по дурной башке поленом, лови его потом вооружённого.

Мрачно насупившись, капитан Миша напряжённо посмотрел в сторону леса и, помолчав, тихо спросил:

— А если тварь на дерево заберётся и сверху на него кинется ?

— Не гони волну, капитан. Не тот человек, наш Матвей, чтобы позволить какой‑то твари на себя с деревьев прыгать. У меня такое впечатление сложилось, что он и сам не хуже своей собаки ксеносов чует. Совсем озверел с этой службой.

— Побольше бы нам таких озверевших, уже бы и войну закончили, — мрачно проворчал в ответ капитан, не отводя взгляда от зарослей.

Два выстрела прозвучали хлёстко, словно кто‑то взмахнул бичом. Ещё через десять минут, кусты рядом с командным пунктом учебного центра затрещали, и к стоящим вышли Матвей и Рой. Бросив быстрый взгляд на часы, генерал удовлетворённо качнул головой, и с довольным видом констатировал:

— Двадцать две минуты на всё. Лихо.

— Тренировки своё дело сделали, — пожал плечами Матвей. – Мы с Ройкой эти кусты уже как свою избу изучили. Так что, он меня не по следу, а по пеленгу на цель вывел. А эта погань так оборзела, что уже и не прячется. Сидит себе под деревом, на земле кружочки рисует. Декадент. Но он больше так не будет.

— Он, по–моему, вообще больше никак не будет, — усмехнулся капитан.

— Мы старались, — в тон ему ответил Матвей, и генерал, услышав его ответ, от души расхохотался.

— Всё, братцы. Валите домой. Надоели, видеть больше ваши рожи не могу, — сквозь смех приказал он.

Улыбнувшись в ответ, бойцы не спеша, направились к своему УАЗику. Бросив на Мишу задумчивый взгляд, Матвей неопределённо пожал плечами, и спросил:

— Ну, наши рожи ему вполне надоесть могли, а на твою маску‑то он чего взъелся? Может, тебе её постирать надо ?

Услышав его слова, капитан просто зашёлся от хохота. Услышав его громогласное ржание, бойцы, дисциплинированно сидевшие в машине принялись удивлённо переглядываться, с подозрением поглядывая на своего командира. Усевшись на сидение, Матвей с усмешкой покосился на всё ещё хохочущего капитана и, повернувшись к водителю, коротко скомандовал:

— Домой.

Кивнув, водитель запустил двигатель, и старый рыдван, гремя и поскрипывая, покатил в сторону деревни. Кое‑как успокоившись, Миша с размаху хлопнул Матвея по плечу, едва не смахнув его на пол, и повернувшись к своим бойцам, сказал:

— Завтра в поиск, парни. Так что, ночевать будем в деревне.

— Слава те господи! Неужели отпустили? — проворчал один из бойцов.

— Его благодарите, — кивнул на Матвея капитан. – Да ещё вот эту зверюгу. Сами видели, что они сегодня устроили. Не знаю, что уж он там генералам наговорил, но Лоскутов нас завтра в поиск отправляет.

Бойцы заметно оживились, в полголоса обсуждая будущий день. Пользуясь тем, что внимание бойцов было отвлечено от него, Матвей откинулся на борт машины и, прикрыв глаза, принялся вспоминать их с генералом разговор. Его очень неприятно царапнул тот факт, что генерал считал его неуправляемым монстром, которому самое место в дурдоме, и если бы не война, он бы с удовольствием туда Матвея и отправил.

Почувствовав его настроение, Рой положил тяжёлую башку ему на колени, и Матвей, автоматически погладив его, услышал:

— Ты хороший. Я не работать с другим.

Эта короткая, обрывисто сказанная фраза пронзила Матвея, словно пуля. Усталость, напряжение, злость, пережитые за этот длинный день, смешались в один жуткий коктейль. Спазм, перехвативший горло проводника заставил его судорожно вздохнуть. Матвей боялся открыть глаза, чувствуя, как под плотно сжатыми веками закипают слёзы.

— Ты чего, братишка? — насторожено спросил капитан, наклоняясь к Матвею.

— Ничего, Миша. Всё в порядке, — тихо ответил Матвей, усилием воли сдерживая себя.

— Своих что ли вспомнил? — не унимался капитан.

— Ага, — кивнул Матвей, решив не вдаваться в подробности.

Не объяснять же этому громиле, никогда в жизни не имевшему дело с собаками, что его только что пожалел его собственный пёс, откровенно сказав, что любит его. Для таких, как Миша, подобные отношения были чем‑то странным, если не сказать хуже. Нет, он, безусловно, принимал все плюсы и хорошие стороны подобного симбиоза, но влезать в него лично, увольте.

— Бывает, — тем временем продолжал гудеть Миша. – Я вот стариков своих потерял. До сих пор простить себе не могу, что не увёз их из города. Всё некогда было. Крутился, как белка в колесе. То одно, то другое, а сейчас, как назад оглянешься, ведь ерунда всё была. Лучше бы стариков на дачу увёз, глядишь, и живы бы были.

— Знал бы, где упадёшь, — вздохнул Матвей, медленно приходя в себя.

— Это точно, — кивнул в ответ капитан. – Слушай, может вечером посидим, отметим наше избавление от головастиков и тому подобной напасти? — спросил он, звучно щёлкнув себя по горлу.

— Шило? — с лёгкой улыбкой спросил Матвей.

— Обижаешь братишка. Конинкой побалуемся. Мы тут месяца четыре назад один магазин зачищали, а там, в подвале, куча ящиков не разбитых стоит. Ну, мы с ребятами и позаимствовали немного. Не пропадать же добру.

— Паленый, небось, — проворчал Матвей.

— Ну ты и привереда ?! Настоящий. Магазин фирменной торговли. Там подвалы глубокие, для сохранения температурного режима. Даже ящики фирменные. Вот кое‑что и уцелело.

— А нас за задницу не возьмут, за такие шутки? Под мародёрство подвести запросто можно.

— А кто подводить‑то будет? Прокурорские что ли? Так они нас как огня боятся. У самих рыло в таком пуху, что за всю жизнь не отмыться. А тару мы завтра в развалинах похороним. Так что? Заведёмся? — с явным азартом поинтересовался капитан.

— Да и хрен с ним. Давай, — решительно кивнул Матвей. – Я на себя уже столько навешал, что от пары бутылок конины, ни холодно, ни жарко.

— Да брось ты, — отмахнулся Миша. – Прокурорские от тебя сами теперь шарахаться будут. Им очень серьёзно указали, чтобы держались от вас обоих подальше.

— С чего это вдруг? — растерялся Матвей.

— А с того, что ваша пара лучше всех работает. Показатели такие, что аж зашкаливают. Я краем уха слышал, как Лоскутов проверяющему докладывал.

— Кстати о птичках. Что это за гусь был, не знаешь ?

— Какой‑то генерал–лейтенант. ФИО, мне не известно. Сам понимаешь, в нашем деле, не сообщили, значит, и знать не положено. Знаю только, что это лицо, очень приближённое к самым верхам. Да ладно, уехал, и хрен с ним.

— Как‑то ты не очень правильно ко всему этому относишься, — задумчиво протянул Матвей.

— Всё просто, братишка. Устал я от всех этих приседаний и реверансов. Я боевик, а не дипломат. Моё дело стрелять, минировать, уничтожать, а не перед начальством трепака выплясывать. Уволить не уволят, а в нашем деле, и день‑то пережить, проблема, куда уж планы строить.

— Согласен. Ладно, тогда давай жить, как в последний день, и гори оно, всё, синим пламенем, — усмехнулся в ответ Матвей.

— Вот это по–нашему, — рассмеялся Миша, наградив его ещё одним увесистым шлепком по плечу.

Добравшись до деревни, парни загнали машину во двор и, отодвинув хозяев в сторону, сноровисто принялись готовить немудрящую закуску. Спустя час, в доме началась обычная мужская пьянка. Добытый бойцами коньяк и вправду оказался настоящим, и где эти прохиндеи умудрялись прятать его, Матвей так и не понял, но бутылки появлялись на столе регулярно, по мере их опустошения.

Утром, не смотря на количество выпитого, всё отделение бодро готовилось к выходу в поле. Даже Матвей, не большой любитель спиртного, чувствовал себя вполне уверенно. Добравшись до базы, бойцы пересели в ставший уже родным БМП и, доложившись начальству, покатили в сторону города.

* * *

Заместитель директора регионального отдела ФБР, Смит Саллеван, стоял на вытяжку перед сенатором Стейрис, и тихо мечтал заполучить в руки свой любимый «магнум», чтобы закончить это бесконечное, глупое разглагольствование одним выстрелом. Его, человека прослужившего своей стране почти всю сознательную жизнь, распекал какой‑то придурок, ни черта не смысливший в обеспечении безопасности этой самой страны.

Хотя, по нынешним временам, от той могучей сверх державы, мало что осталось. И самое неприятное, что никто не мог ничего поделать. Все оставшиеся в живых учёные, были собраны в нескольких бункерах, построенных на случай ядерной войны, и обеспечены всем необходимым, для изучения свалившихся на планету гуманоидов. Но пока, безрезультатно.

Судя по всему, до этого зажравшегося индюка этот скорбный факт так и не дошёл. Сенатор вёл себя так, словно ничего не произошло, и он сидит в своём кабинете, в Вашингтоне. Нужно было отдать должное секретной службе, обеспечивавшей безопасность руководящей верхушки страны. Первый удар ксеносов пришёлся на Нью–Йорк, и парни из охраны успели вывезти почти всех, заседавших в белом доме.

И вот теперь, Саллеван вынужден был выслушивать всю эту несусветную чушь, стараясь удержать на лице подобающую случаю мину. Сидевший перед ним сенатор, с самодовольным видом пенял ему на то, что у одного из первых лиц агентства до сих пор нет всей необходимой информации, и он не может ответить на такой простой вопрос, что происходить в других странах. Больше всего, его интересовало происходящее в Европе и России.

Его, видите ли, не устраивает тот факт, что отправленный в Россию агент, просто не может выйти на связь, из‑за отсутствия таковой. Все спутники, на орбите обеспечивавшие связь между континентами были уничтожены ксеносами после того, как проклятые русские умудрились активировать один из своих старых спутников и, разогнав его, уничтожить один из кораблей пришельцев, устроив самое настоящее космическое ДТП.

Несколько выпущенных баллистических межконтинентальных ракет были подняты на орбиту и активированы, после чего, пришельцы старательно сбивали буквально всё, что пыталось оторваться от земли. Кстати, до такого использования ракет тоже додумались именно русские, но положение это не спасло.

Слушая тупую болтовню сенатора, Саллеван старательно припоминал все ключевые моменты этой странной войны, пытаясь понять, как такое вообще могло произойти. Столько лет кичиться тем, что в стране самая лучшая система ПВО, самые мощные ракеты, система НАСА, НОРАД, и всё это, не смогло спасти страну от практически полного уничтожения. Ведь пришельцы сумели за несколько дней практически уничтожить все индустриальные центры земли.

Вздрогнув, Саллеван неожиданно понял, что слишком сильно задумался и сенатор уже несколько минут дожидается ответа на какой‑то свой вопрос. Озадаченно посмотрев на этого напыщенного индюка, Саллеван вздохнул, и неожиданно для себя произнёс:

— Херня это всё.

— Что ?! — взвизгнул от избытка чувств сенатор. – Да как вы смеете ?! Вы понимаете, что говорите ?!

— Вполне. Как понимаю и то, что отдал безопасности этой страны лучшие годы своей жизни, а такие болтуны как вы, просто просрали её, побоявшись вовремя использовать весь военный потенциал. А теперь, по вашей команде я вынужден отправлять в неизвестность неподготовленных ребят. Из всех, кто работал у меня в русском отделе, осталось только двое.

Две девчонки, из эмигрантов второго поколения. Да, они владеют языком, но и понятия не имеют о оперативной, полевой работе. Кроме того, я не уверен, что им под силу проделать тот же путь, которым ушёл последний агент. Через всю страну, на собачьей упряжке, а потом на лыжах. Всё. Нам больше некого туда отправлять. И если честно, сэр, я не вижу необходимости вообще делать это. Если вам так хочется кого‑то распекать, то обратите своё внимание на учёных, которые вот уже три года не могут обеспечить нас необходимыми данными для борьбы с пришельцами.

Закончив свою бурную речь, Саллеван круто развернулся, и вышел из кабинета, не спрашивая разрешения, и вообще не обращая внимания на то, что стало с высоким начальством. Это был конец его карьеры, и он ни о чём не жалел. Столько лет рвать зубами всех, на кого указывали, и теперь оказаться у разбитого корыта, скрываясь в подземных бункерах, словно крыса в норе.

Только теперь, высказав в лицо этому индюку всё, что думает, Саллеван понял, на сколько устал от всего этого, и испытал настоящее чувство облегчения, сообразив, что смело, может готовить все текущие дела к сдаче. После такого демарша, его не просто уволят, а с треском вышибут из агентства, быстренько найдя кого‑то молодого, и ретивого.

Он едва успел добраться до своего кабинета, когда его секретарша Бекка, вбежав с квадратными от удивления глазами, сообщила, что его срочно вызывает к себе директор агентства. Чуть усмехнувшись, Саллеван кивнул и, выходя в коридор, тихо сказал:

— Готовьтесь встречать нового шефа, мисс Ребекка. Похоже, ваш старик выходит в тираж.

Уже в коридоре услышав её растерянное аханье, он тряхнул головой, и небрежным жестом распустив узел галстука, решительно направился на пятый, самый нижний уровень бункера. Именно там располагался кабинет директора некогда всемогущей конторы. Войдя в ярко освещённую приёмную, он молча кивнул молодому агенту секретарю и, остановившись у стола, сказал, продолжая улыбаться:

— Мне сообщили, что шеф желает меня видеть.

— Одни минуту, мистер Саллеван, — ответил секретарь, снимая трубку телефона.

Смит по достоинству оценил его выдержку, когда парень даже не вздрогнул, услышав столь фамильярную фразу от старейшего заместителя директора. Быстро доложив о прибытии Саллевана, он выслушал ответ и, положив трубку, улыбнулся, свей фирменной дежурной улыбкой:

— Директор ждёт вас, сэр.

Тихо щёлкнул электронный замок, и сервопривод с глухим урчанием открыл бронированную дверь. Шагнув в кабинет, Саллеван нашёл взглядом его хозяина и, подойдя к столу, поздоровался. Стоявший у огромного монитора директор, любовался водопадом и, не поворачиваясь, кивнул:

— Здравствуй, Смитти. Взгляни, какая красота. Этот ролик специально записали где‑то в джунглях юго–восточной Азии. Смотрю, и не могу поверить, что всего этого больше нет.

— Ну, леса‑то они как раз и не трогают, — вздохнул Саллеван, становясь рядом с директором.

— Что на тебя нашло, старина? Мне недавно звонил сенатор Стейрис, и визжал с таким упоением, словно ты его без наркоза, маникюрными ножницами кастрировал. Что случилось ?

— Я осмелился покуситься на его святая святых, назвав болтуном, просравшим страну.

— Старина, есть более лёгкие способы покончить счёты с жизнью, чем говорить им такое.

— Я уволен ?

— Ещё чего ?! Хочешь бросить меня одного с этими шакалами? Отправишься с инспекторской проверкой на юг, а я сообщу комиссии сената, что у тебя был нервный срыв, и ты находишься на лечении. Мы с тобой слишком давно копаемся в этом дерьме, чтобы я позволил себе разбрасываться проверенными кадрами. Тем более, сейчас. Лучше скажи, что слышно о том парне, которого ты отправил через северную границу к русским ?

— Ничего. В угоду этим снобам я вынужден был отправить его практически на верную смерть. Без связи, без надлежащей подготовки, даже без толком проработанной легенды. Боюсь, он засыплется при первой же серьёзной проверке, тем более что по последним данным, сейчас вся реальная власть в России принадлежит военным. А они всегда работать умели.

— Согласен. В своё время русская военная разведка доставила нам не мало хлопот. Что планируешь делать дальше ?

— А что тут можно вообще планировать? — удивлённо пожал плечами Саллеван. – Нужно дождаться результата от наших умников, и тогда уже придумывать какие‑то ходы. Самое паршивое, что нам толком даже не известно, как воюют с пришельцами остальные.

— Согласен, такие вещи нам бы узнать не помешало.

— Хотите отправить в Россию одну из оставшихся девчонок ?

— А смысл? База подготовки уничтожена, связи нет. Это, конечно, была глупость несусветная, отправлять человека на такое дело, но сам понимаешь, приказ есть приказ.

— Даже если он откровенно глуп? — неожиданно спросил Саллеван. – Знаете, я столько лет выполнял самые разные приказы, что неожиданно понял. Никто из наших бонз, толком не знает, что, как и когда нужно делать. Комиссия сената по безопасности! С ума от счастья сойти можно. И хоть бы один из этих болванов понимал, о чём идёт речь. Чего стоит забросить в другую страну хотя бы одного агента. Не говоря уже о том, чтобы получать от него регулярную, и точную информацию.

— Ты чего вдруг развоевался, старина? — удивлённо спросил директор.

— Устал. Эта война лишила нас всего, что было наработано с таким трудом. Мы слепы, глухи, и почти беззубы. А эти придурки ведут себя так, словно ничего не произошло, и всё осталось так, как было до войны. А мы даже приличные документы изготовить не можем. Базы нет. Вот так, — устало закончил Саллеван и, не спрашивая разрешения, уселся в одно из роскошных кожаных кресел, стоявших у директорского стола.

— Выпьешь со мной? — неожиданно спросил директор, доставая из ящика стола бутылку скотча и два стакана.

— А нам теперь только и остаётся, что надраться до синих чертей, взять автоматы и, выйдя на улицу, начать палить во всё, что движется. Может, хоть одну тварь пристрелим, — с отчаянием обречённого ответил Саллеван.

— Похоже, тебе и вправду в отпуск пора, — покачал головой директор, передавая ему стакан. – Остановись, старина. Ты уже не в кабинете сенатора.

— Извините, сэр. Просто, я ума не приложу, как нам быть дальше. А самое паршивое, что мы никак не можем выяснить, что это за твари и что им от нас надо. Даже те захваченные ксеносы, что случайно оказались в наших подвалах продолжали молчать. Не смотря на все наши усилия. Один дурацкий свист, и всё.

— Скажу тебе откровенно, Смитти, у меня почему‑то сложилось стойкое убеждение, что мы что‑то упускаем. Не знаю, что, но упускаем. На данном этапе, мы смогли выработать самую приемлемую тактику борьбы с пришельцами. Отслеживаем каждую высадку и мчимся встречать их шатлы. И на данном этапе, это всё, что мы можем.

Но если случается так, что мы опоздали, то вся группа просто гибнет. Мы слишком дорого платим за шкуру каждого ксеноса. Должен быть способ обнаруживать их. Должен. А самое неприятное, что наши умники так и не смогли понять, что означает этот свист. Мы не знаем их языка, и никак не можем толком допросить пленных.

— Именно об этом я и говорю. Мы сделали всё, что могли. Добыли образцы оружия, пленных, а результата нет. Эти ублюдки топчутся на месте и только руками разводят; мало данных, сэр, не можем найти подходящий ключ, — передразнил Саллеван кого‑то.

— Зато уже успели найти пару новых сплавов, добываемых только в вакууме.

— Идиоты! Если мы проиграем эту войну, они сами превратятся в полный вакуум, — зарычал Саллеван, от ярости расплёскивая виски.

— Побереги напиток, такого уже не делают, — с мрачной усмешкой проворчал директор. – Тут один фанатик от науки договорился до того, что якобы эти твари общаются ментально. В смысле, передача мыслей на расстоянии. Его, конечно, подняли на смех, и просто выставили из зала совета, где он осмелился это заявить, но я всё больше прихожу к тому, что в его словах есть рациональное зерно. Но как это проверить ?

— А с чего он вдруг вообще так решил? — задумчиво спросил Саллеван.

— Понятия не имею. Поговорить мне с ним так и не дали. Его вывели из зала, и куда он потом делся, не известно.

— Нужно найти его, — решительно ответил Саллеван.

— Зачем? — не понял директор.

— А если на минуту предположить, что он прав, и эти твари действительно общаются ментально? Ведь существуют же люди, которые могут улавливать чужие мысли, так почему бы ксеносам не общаться таким образом ?

— Звучит, как бред сумасшедшего, но удивительно логично, — нехотя проворчал директор. – Ладно, отправляйся на юг, а я прикажу пока найти этого парня.

— Чёрт, как же всё не вовремя, — вздохнул Саллеван.

— Сам виноват. Думать нужно, кому и что говоришь, — беззлобно огрызнулся директор. – А если между нами, то русские поступили абсолютно правильно. В военное время, управлять должны военные, а не кучка надутых, словно индюки снобов.

Саллеван с кривой усмешкой кивнул и, отсалютовав директору стаканом, в два глотка допил скотч. Вернувшись к себе в кабинет, он успокоил Бекку, пообещав ей поработать ещё немного, и вызвав начальника службы охраны, приказал готовить группу сопровождения для долгой поездки на юг.

* * *

Сидя под арестом в своей клетке, Джесси откровенно наслаждался обществом своих тюремщиков, болтая с ними буквально часами. Очень скоро, он и сам заметил, что его познания в русском языке значительно улучшились, и он запросто может поддерживать беседу на любую предложенную тему.

Иногда, отвечая на вопросы седого мужика, что так легко расколол его на первом допросе, он ловил себя на восхищении той виртуозностью, с которой тот вытягивал из него необходимые сведения. Будучи профессионалом, он отлично знал, что в данной ситуации заработать жизнь может только одним способом, отвечая на все заданные вопросы.

Время было военное, и поступить с ним могли сообразно ему. Просто поставив к стенке. Решив не испытывать судьбу, Джесси откровенно рассказывал этому странному человеку всё, что тот хотел знать. Но иногда, пользуясь некоторым хорошим к себе отношением, он и сам решался задавать вопросы. Так, совершенно неожиданно, он вдруг узнал, что русские умудрились выяснить, что собаки отлично знают, где прячутся ксеносы и даже не боятся их атаковать.

Отбросив эмоции, он принялся выспрашивать, как они это узнали, и как используют. Увидев его неподдельный интерес, седой однажды, вместо ответа вызвал в свою палатку человека с собакой, и кивком головы, указав на пленного, сказал:

— Матвей Иванович, попробуйте сделать так, чтобы мы узнали, о чём этот товарищ думает.

Неопределённо пожав плечами, проводник присел на корточки и, заглянув в глаза своей собаке, не на долго замер. Потом, пёс медленно, вразвалочку подошёл к самому Джесси, и внимательно посмотрев на него, вдруг повернулся к проводнику.

— Какого чёрта они притащили сюда эту псину. Не хватало, чтобы он мне вдруг в глотку вцепился. Руки скованы, даже пискнуть не успеешь, как загрызёт, — медленно проговорил проводник, и Джесси явственно почувствовал, как его нижняя челюсть чувствительно стукнула его по коленям.

Это были его собственные мысли. Растеряно посмотрев на седого, он медленно перевёл взгляд на проводника и, наконец, вернувшись к собаке, испугано проворчал:

— Я с ума сошёл, или мне чего‑то в воду подсыпали? Как такое может быть? Ведь собаки не разговаривают.

— Как видите, разговаривают, — усмехнулся в ответ седой. – А самое смешное, что ты, друг мой, находишься в твёрдом уме и трезвой памяти. И в воду тебе ничего не подсыпали. Это правда. Нам удалось вывести собак, способных к ментальному общению. И то, что ты видел перед своей поимкой, и есть их работа. Собаки выводят бойцов на засаду ксеносов, и помогают им сориентироваться. Но это, уже улучшенный вариант. А началось всё именно с обычных боевых псов. Вы, там, в своих штатах, так увлеклись компьютерами и другими электронными прибабахами, что уже на горшок без них сходить не можете. Ближе к природе нужно быть, приятель.

— Меня расстреляют? — тихо спросил Джесси, глядя на него растерянным взглядом.

— С чего ты взял? — не понял седой.

— Когда противник раскрывает тебе такие секреты, это может означать только одно, что он уверен в твоём молчании.

— Логично, но глупо. В данном случае, нам нет нужды в таком развитии событий. Сам понимаешь, забросили тебя сюда без связи, без явок, и даже без прикрытия. Ты даже в посольство обратиться не можешь в виду полного отсутствия такового. Так что, всё, что ты услышал, здесь и останется.

— А как же ваше желание выбросить меня из страны? — спросил Джесси с потаённой надеждой.

— Не всё сразу, приятель. Мы ещё не закончили наши с тобой беседы.

— Но я рассказал вам всё, что знал.

— Верю. Но я ещё не задал тебе все интересующие меня вопросы. Так что, придется тебе здесь немного задержаться, — рассмеялся седой, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Вы случайно в КГБ не работали, — мрачно спросил Джесси.

— Я, нет. А вот мой наставник, работал ещё в НКВД, — усмехнулся в ответ седой, бросая на проводника быстрый, непонятный взгляд.

Именно этот взгляд заставил Джесси вздрогнуть, и ещё больше насторожиться. Не глядя на Джесси, проводник погладил своего пса и, помолчав, произнёс:

— Ну, всё, точно расстреляют. Старик говорил, что НКВД, всегда так делало.

Икнув от испуга, Джесси вытаращил глаза, и неожиданно прошептал, высохшим от волнения голосом:

— Собака не может понимать мои мысли. Я же думаю на своём языке. Это он, этот мужик мои мысли читает.

— Чёрт, а ведь верно! — неожиданно ответил седой. – Как такое может быть, Матвей Иванович ?

— Понятия не имею, — пожал плечами проводник. – Во всяком случае, мы только что убедились, что он действительно его слышит и передаёт его слова мне. В любом случае, выяснить это сейчас, у нас нет ни какой возможности.

— Почему? — тут же задал своё любимый вопрос седой.

— Да потому, что я в этом деле ни бельмеса не смыслю, а связываться с вашими головастиками, у меня нет ни какого желания. Впрочем, думаю, и они ни черта не смогут понять.

— И снова, почему? — не унимался седой.

— Да потому что они и понятия не имеют ни о чём подобном. Для них, любые разговоры о ментальном общении, не больше, чем весёлая сказка. Сколько лет подряд упирались и твердили, что человек не способен ни на что подобное. А ответ очень прост. Они не могут этого понять, значит, этого просто нет. Что называется, в страусов играют. Не видим, значит, нету.

Внимательно выслушав эту тираду, седой задумчиво вздохнул и, принявшись расхаживать по палатке, ответил:

— Не могу с вами не согласиться, но теперь, у меня возникает вполне закономерный вопрос. Почему вы так не любите учёных? Откуда такой негатив ?

— Ну, до войны я к ним вообще никак не относился. А теперь, познакомившись с ними поближе, пришёл к выводу, что всё это чокнутое стадо нужно держать под надзором, и желательно в строгих ошейниках.

— Согласен, — неожиданно влез в разговор Джесси. – Им только волю дай, такое устроят, что замучаешься разгребать.

— Ну да, сначала выпустят джина из бутылки, а потом тратят силы и огромные деньги для того, чтобы запихнуть его обратно, — усмехнулся проводник.

— Под джином, стоит понимать вашего пса? — с интересом спросил седой.

— Считайте, что так.

— Обоснуйте.

— Всё просто. Я вырастил этого пса, и я люблю его всей душой. Короче, это моя собака. Но вся беда в том, что я неожиданно понял, после него, я уже не смогу так же воспринимать другого пса. Обычного. Даже самый лучший из них будет казаться мне недалёким.

— Так, давайте пока отложим этот разговор, — неожиданно остановил его седой.

Пожав плечами, проводник замолчал и, пристегнув поводок к ошейнику пса, решительно спросил:

— Разрешите идти ?

— Да. Но не уходите далеко. Нам нужно кое‑что обсудить, — ответил седой.

Дождавшись, когда проводник выведет своего пса, седой повернулся к Джесси и, помолчав, сказал:

— Я знаю, что в данный момент ты старательно сворачиваешь себе мозги на бок, пытаясь понять, зачем я всё это сделал, и позволил тебе узнать эту тайну. Отвечу. Выбив ксеносов из своей страны, мы столкнёмся с проблемой. Они начнут высаживаться на других территориях, и пробираться сюда. Это значит, что выбивать их нужно сразу отовсюду. И без передачи имеющихся знаний, этого не добиться. Так что, весь сегодняшний спектакль я провел, получив разрешение с самого верха. Короче говоря, можешь считать себя не пленником, а иностранным специалистом, прибывшим для обмена опытом.

— Ничего себе, поворот, — растеряно охнул Джесси. – Что, и наручники снимите, и по базе ходить разрешите ?

— Наручники снимем, а по базе будешь ходить только с сопровождении моих ребят. На всякий случай.

— А что за случай? — насторожился Джесси.

— База охраняется собаками, и ходить по ней без специальных опознавательных знаков, смертельно опасно. Сам понимаешь, ксеносов по другому не обнаружить, а опасность их проникновения на базу вполне возможна.

— То есть, база и днём охраняется собаками? — растеряно переспросил Джесси.

— Конечно.

— Тогда почему я их не видел ?

— Ты обычный человек, и они не стали поднимать не нужного шума. Особенности дрессировки. Думаю, ваши кинологи смогут объяснить тебе всё это подробно.

— Тогда, может вы поделитесь технологией необходимой дрессировки? — не удержался Джесси.

— Хватит и того, что мы поделимся просто информацией. Рыбу, вам никто давать не собирается. Научитесь обходиться удочкой, — усмехнулся седой. – В противном случае, вы начнёте ещё и щенков клянчить. А собаки у нас сейчас, на вес золота.

— В каком смысле? — не понял Джесси.

— В прямом. Кому сейчас нужно золото, алмазы, и прочая мишура? А вот хорошо натасканная на ксеносов собака, отлично помогает нам значительно сокращать их поголовье.

— Думаете, что сможете долго им противостоять? — задумчиво спросил Джесси.

— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил седой.

— Всё упирается в ресурсы. Точнее, в их правильное использование. Для войны нужны боеприпасы, топливо, люди, наконец. А в войне на уничтожение, даже люди могут просто закончиться, не говоря уже о топливе и боеприпасах. Их ведь тоже нужно как‑то изготавливать.

— И что? Запасов для стрелкового оружия, на наших складах больше чем достаточно. Не думаю, что открою тебе секрет, если скажу, что все наши артсклады находились за территорией городов, и как следствие, сохранились.

Ты и сам видел, что мы начали изготавливать и применять напалмовые заряды, а завод по их изготовлению был запущен ровно год назад. Короче говоря, мы будем драться, и уничтожать тварей до тех пор, пока они или не закончатся или не уберутся в свою преисподнюю, из которой вылезли, — решительно ответил седой.

— Так думают все ваши люди, или только правительство? — ехидно спросил Джесси, не удержавшись от шпильки.

— Это мнение каждого из жителей этой страны, — твёрдо ответил седой. – Видел парня, с собакой? Он похоронил всю семью. Его предыдущий пёс погиб в бою с ксеносами, и теперь, он будет драться с тварями до последнего. И таких, у нас большинство.

— Ну, у нас в стране тоже далеко не всё гладко и очень многие потеряли родных, но это не значит, что все оставшиеся готовы взяться, за оружие. Должен признаться, что многие его просто боятся.

— Вот в этом и состоит наша с вами разница, — загадочно усмехнулся седой и, выглянув на улицу, вызвал караул.

* * *

Ксеноброн Альказ, третий командующий флота дальней разведки в задумчивости стоял перед огромным монитором, на который проецировалось изображение этой странной планеты. Вот уже три годовых оборота их экспедиция торчала у этого куска грязи, пытаясь провести её колонизацию.

С того момента, как разведка обнаружила на окраине галактики эту странную планету, прошло больше пятидесяти местных оборотов, означавшихся, как год. Установив несколько маяков, разведка отправилась дальше, а на их родной планете, Леобесте, началась подготовка к дальнему походу.

Все экипажи, команды десантников тактов, и даже техники были погружены в анабиоз, сразу после того, как эскадра вышла в открытый космос и легла на заданный курс. Бортовой ИР, получавший регулярный сигнал с маяков, вёл эскадру по заранее проложенному курсу, с оптимальной для данного сектора галактики скоростью.

Уже на подходе к местному солнцу, Ир вывел всех находившихся на борту из анабиоза, и они принялись готовиться к колонизации. По оценке разведчиков, население планеты обладало примитивной системой ПВО, и едва развитой технологией обработки полезных ископаемых, имевшихся в недрах самой планеты. Но самое важное, что атмосфера планеты была кислородной. Много лет подряд, глубокая разведка космоса искала именно такую планету.

С кислородной атмосферой, и огромными ресурсами. Когда‑то, очень давно, и Леобеста была такой, но стремительное развитие различных технологий быстро истощили её ресурсы, заодно уничтожив и лёгкие планеты, её флору. Правительство планеты, оказалось перед не лёгким выбором, уйти в космос, на специально построенном для этой цели корабле, взяв на борт только избранных, и вечно бороздить космос в писках подходящей для жизни планеты, или организовать службу глубокой разведки, чтобы, найдя подходящую планету, просто переселиться на неё.

Выбор был сделан в пользу последнего варианта. Обнаружив подходящую планету, возродить цивилизацию целой расы нескольким сотням тысяч особей было бы не под силу, пусть даже они избранные. Высокотехнологичное общество требует большого количества рабочих рук, и обеспечить их появление быстро, они бы просто не смогли.

И вот теперь, ксеноброн Альказ, стоял перед монитором, пытаясь понять, как такое могло произойти и как это примитивное стадо, умудряется сопротивляться вот уже третий солнечный оборот планеты вокруг своего светила. А ведь всё так хорошо начиналось. Эскадра подошла к маякам и, получив полное подтверждение первоначальных данных, встала на орбите планеты.

Согласно первоначального плана, армада, состоявшая из пятидесяти кораблей, должна была уничтожить все крупные поселения аборигенов, одновременно лишив их всякого желания сопротивляться и уничтожив всю систему обороны. Но как оказалось, разведка недооценила ловкости аборигенов. Едва оправившись после первого нападения, они умудрились разогнать свой примитивный спутник, до этого не подавший признаков жизни, и сходу вогнать его прямо в двигательный модуль одного из десантных кораблей.

Тридцать пять тысяч боевых особей десанта, пять тысяч особей экипажа корабля и восемь тысяч механиков сгорели в пламени взрыва, уничтожившего корабль. Далее, последовали ещё более непредсказуемые, но от этого не менее эффективные удары. Аборигены начали выпускать из своих скрытых за территорией поселений шахт боевые ракеты, взрывая их прямо на выходе на орбиту. Это привело к ещё двум авариям, один корабль погиб, а второй получил повреждения, лишившие его возможности двигаться.

Несколько осколков угодили в основной двигатель корабля, превратив его в дырявую железку запустив которую, можно было попрощаться с кораблём. Кое‑как, оттащив его подальше в открытый космос, ксеноброн принял решение снять с корабля весь десант, использовав его для первой волны захвата. Но и тут их экспедицию поджидало разочарование.

Три десятка десантных ботов были уничтожены ещё на подходе к местам высадки. Примитивное оружие аборигенов оказалось весьма эффективным при использовании в атмосфере. Но самое неприятное, что эти дикари просто не боялись драться. Столкнувшись с мощью неизвестной им цивилизации, они остервенело, дрались за каждый клочок своей планеты, десятками уничтожая пришельцев.

Наткнувшись на ожесточённое сопротивление, леобы использовали последнюю разработку своих учёных. Комбинезоны, преломляющие световые лучи так, что сам носитель костюма становится не видимым для посторонних. Даже сами леобы были не в состоянии увидеть напарника, если тот замирал на месте и закрывал свой ментальный канал.

Проблема связи у леобов не возникала никогда. Любой из них, всегда мог спокойно связаться с нужной особью, и проблемы с общением просто не существовало. Ментальные способности у леобов развились из‑за особенности строения их тел. Они не имели внутренних органов, как таковых. Всё тело леоба сплошь состояло из отдельных нервных клеток.

По сути дела, это были ходячие колонии простейших организмов. Принимать облик гуманоидов, их вынудило повышенное давление планеты. Как оказалось, вертикальный способ передвижения был самым оптимальным. Сила гравитации на планете составляла один – семьдесят семь от стандартной величины Леобесты.

Для самих леобов, такая гравитация оказалась настоящим испытанием, и именно это стало главным критерием, при котором пришельцы вынуждены, были отказаться от полного уничтожения аборигенов. Кто‑то же должен был работать в таких жутких условиях, добывая столь необходимые леобам железо, никель, медь, и тому подобные материалы.

Истощение запасов Леобесты привело к тому, что для строительства их кораблей, леобы были вынуждены пустить на переработку всё имевшееся на планете железо, и потому, потеря каждого из них, была ударом не только по престижу их военачальников, но и ощутимым ударом по решению проблем. И если быть откровенным перед самим собой, даже потеря одного десантного бота, было весьма болезненно.

Если так пойдёт и дальше, то очень скоро леобам придётся предпринимать попытку высадить на планету десант в антигравитационной барже. Но самое неприятное состояло в том, что дикари сумели каким‑то образом научиться находить десантников, находящихся в боевом состоянии. То есть, их комбинезоны были включены.

— Ксеноброн, десантные боты готовы. Экипажи на местах, — вывел его из задумчивости доклад дежурного леоба.

Сместив зрительные нервы назад, Альказ испустил звук, нечто вроде человеческого вздоха и, сосредоточившись, приказал:

— Укомплектуйте боты несколькими запасными экипажами пилотов. Мы должны вернуть себе все потерянные десантные корабли.

Ответный звук означал крайнюю степень удивления и озабоченности, но спорить с третьим командиром эскадры дежурный не решился. Вскоре, корабль носитель вздрогнул, когда из огромного шлюза стартовали три десантных бота, беря курс на планету. Дождавшись, когда дежурная смена навигаторов закончит доклад о старте, он Альказ развернулся, и молча покинул рубку. Теперь, ему предстояло доложить первому командиру о начале очередной операции.

В условиях пониженной гравитации корабля, леобы могли позволить себе сохранять привычную форму, обтекаемой полусферы, передвигающейся короткими волнообразными движениями. Докатившись до каюты первого командующего, он сосредоточился и, связавшись с ним, попросил разрешения на вход.

Получив его, он активировал дверь и, вкатившись в каюту, остановился перед первым командующим, не доходя положенного по статусу расстояния. Опустив зрительные рецепторы на вошедшего, первый командующий долго молчал, после чего, тихо спросил:

— Как дела ?

— Отправлены три бота. Будем надеяться, что они вернуться, — так же тихо ответил Альказ.

— Как могло случиться, что эти дикари смогли уничтожить экипажи стольких ботов ?

— У нас нет точных данных, но один из наиболее склонных к контакту аборигенов сообщил, что эти дикари применяют для поиска десантников животных, под названием собаки. Нам не удалось получить ни одной особи этих животных. Даже мёртвых. Всё дело в том, что эти животные по какой‑то непонятной причине скрываются, едва наши десантники оказываются рядом, или, если их много, атакуют.

— Что вы намереваетесь предпринять? — тихо спросил первый командир.

— Абориген больше не выходил на связь, и вообще куда‑то исчез. Ментальное сканирование не дало результатов.

— Убит ?

— Возможно. Его исчезновение по времени совпадает с нашей атакой на базу аборигенов, хотя он был строго проинструктирован, о возможной опасности.

— Почему не возвращаются десантные боты? Разве экипажи не получали задание уводить их сразу после сброса десанта ?

— Получали. Но аборигены засекают появление ботов ещё до их посадки на планету и, отследив места высадки, сходу атакуют, уничтожая и десант, и сами боты. Приказ об обязательном сохранении зелёного массива очень сильно мешает нам.

— Вы знаете, что без этих насаждений атмосфера планеты очень быстро превратиться в скопище убийственных газов. Леобеста больше не может быть использована, как база для жизни нашей цивилизации. Верховными Управляющими принято решение о переводе всех живущих на эту планету.

Третий командующий растеряно дёрнул своими зрительными рецепторами, что у леобов означало высшую степень удивления. Понимая, что ему нужно осознать новость, первый командующий выдержал паузу, после которой, так же тихо продолжил:

— Построен большой транспортный корабль, на который будут допущены, только лучшие специалисты в различных областях науки и искусств, все юные особи, и устойчивые пары, готовые продолжать размножение. Все остальные будут оставлены. Планируется так же заполнить оставшиеся места рабочими особями, имеющими постоянные пары.

— Но ведь это, только треть от всех живущих на планете, — растеряно прошептал Альказ. – Что будет с остальными ?

— Это вынужденная необходимость. Кроме того, на Лоебесте появилось слишком много бесполезных особей, от которых нет никакого толку. Именно поэтому Верховные Управляющие приняли такое решение. Это хорошая возможность избавиться от ненужного балласта.

— Думаю, Верховные Управляющие приняли самое подходящее решение. Когда планируется появление транспорта ?

— Если исходить из местных мерок, то через восемь полных оборотов планеты вокруг светила.

— Но ведь расстояние… — изумлённо пролепетал третий командующий.

— На корабле переселения будут установлены принципиально новые двигатели, позволяющие значительно уменьшить время, проводимое полёте. Не забывайте, на корабле будут сами Верховные Управляющие, и от того, как хорошо будет подготовлена к колонизации планета, будет зависеть и наше с вами дальнейшее существование.

Вы были избраны мной для проведения боевой операции, как один из самых опытных и смелых командиров, но, прошло уже три полных оборота, а вы продолжаете топтаться на месте. Я не упоминаю уже о потерях, которые несут наши бое–особи. Что вы можете предложить, для ускорения процесса ?

— Я предлагаю активизировать наши действия и начать массированную атаку на силы планетарной обороны, используя все возможные ресурсы наших бое- особей. Нужно резко увеличить число десантных ботов, высаживающихся на поверхность. Это даст реальный шанс нашим бойцам рассредоточиться по планете, до появления солдат аборигенов.

К сожалению, основная масса местного населения, не приспособлены для ментального общения. Их не возможно подчинить так, как мы делали это на других мирах. Поэтому, все наши действия сводятся только к силовым контактам. Есть некоторое исключение из этого правила, но их слишком мало. Кроме того, используя вербальный способ общения, аборигены не желают верить в ментальный способ общения.

Вся беда в том, что избранный, и проверенный на других планетах способ колонизации, здесь не принёс ни каких результатов. Аборигены продолжают сопротивляться даже в том случае, если это не логично и глупо. Даже не видя противника, они продолжают сражаться, отстреливаясь и уничтожая всё вокруг.

— Вам удалось понять принцип действия их оружия ?

— Да, в основу заложена химическая реакция странного вещества. Оно не устойчиво к воздействию температур, взрывоопасно, он при этом, весьма эффективно. Снаряд, выбрасываемый из оружия аборигенов, становится смертельным для наших бойцов при любом попадании. Слишком велик болевой шок. Бое–особь теряет контроль над своим маскировочным скафандром, и как следствие, подвергается усиленному нападению.

— Новости не очень утешительные, но выхода у нас нет. Либо, мы подготовим планету к колонизации за оставшийся промежуток времени, либо, оба спустимся в камеру чести, и вынуждены будем отдать себя вечности, чтобы смыть позор со своих имён, — ответил первый командующий.

Альказ понял, что аудиенция закончена и, развернувшись, проследовал к дверям. Оказавшись в коридоре, третий командующий задумчиво потоптался, если можно было так назвать волнообразные движения нижней части его амёбообразного тела и, собравшись с мыслями, снова отправился в рубку.

* * *

Матвей сидел у входа в командирскую палатку, машинально поглаживая Роя по лобастой голове, по привычке плотно прижимая ладонь к шерсти. Так он обычно проверял его на наличие клещей. Любое новообразование на плотном, мускулистом теле собаки сразу становилось заметным, и Матвей, делал это по давно уже укоренившейся привычке.

Морозы, наводнения, засухи, нашествия пришельцев, события сменяли друг друга как в калейдоскопе, а кровососущие насекомые продолжали жить своей жизнью, принося проблемы и людям и животным. Жизнь в лесном лагере имела свои неудобства. Проводникам приходилось постоянно отслеживать состояние своих питомцев.

Но, не смотря на привычную работу руками, мысли его были далеко. Больше всего, Матвея занимал сейчас только одни вопрос, для чего генерал устроил эту демонстрацию, и что за парень был, пристёгнут к стулу. Судя по внешности, это был выходец откуда‑то из средней Азии или дальнего востока. Хотя, синие глаза резко дессанировали с высокими, азиатскими скулами.

Задумавшись, Матвей пропустил момент, когда из‑за палатки стремительным шагом вышел генерал и, не останавливаясь, на ходу сделал ему знак входить. Шагнув в палатку следом за генералом, Матвей придержал Роя, и остановившись у длинного стола, заваленного картами, бумагами и тому подобной дребеденью, вопросительно уставился на Лоскутова.

Тяжело упав в складное кресло, генерал устало потёр ладонями покрасневшие от регулярного недосыпа глаза и, покосившись на проводника, проворчал:

— Что было в последнем рейде ?

— Всё как обычно, — пожал плечами Матвей. – Миша же подал рапорт по всей форме. Вышли к развалинам, Рой нашёл банду, и ребята сделали из них фарш. А что случилось ?

— Твари резко активизировались. Но к счастью, наши головастики сумели разобраться, что это такое и с чем его едят.

— Не прошло и полгода, — фыркнул Матвей, припомнив слова из песни.

— И не говори. Ладно, хрен с ними, главное, мы теперь знаем, как их можно уничтожать.

— Да у нас вроде и без этого не плохо получалось, — растеряно проворчал Матвей.

— Это верно, но долбили мы их только на земле, а теперь, можем подумать о том, чтобы добраться и до их летающего логова.

— Ни хрена себе задачки у вас, барин, — присвистнул Матвей, от неожиданности забыв, где находится.

— Не свисти, денег не будет, — усмехнулся в ответ генерал.

— Это конечно всё здорово, но к нам‑то это какое отношение имеет? — спросил Матвей, обретя дар речи.

— А вам ребятки, придётся на время стать переводчиками, между нами, и тварями. Сегодняшнее выступление, было, так сказать пробой сил. Я и сам, не ожидал, что всё так здорово получится. Похоже, ему абсолютно всё равно, на каком языке думает объект.

— Погодите, Александр Юрьевич, это нам снова придётся торчать на базе безвылазно? И всё только ради каких‑то вымышленных возможностей? — возмутился Матвей.

— Так, сержант. Мы с тобой не на гражданке, а на фронте. Так что, давай делать то, что можем и уничтожать противника любыми способами, — резко осадил его Лоскутов.

— Наше место на передовой, в поиске, а не в бункере, с головастиками, — насупился Матвей. – Именно там мы приносим наибольшую пользу.

— Знаю, — мрачно скривился генерал. – Думаешь, мне очень нравится держать в резерве свою лучшую команду? Нет, можешь мне поверить. Вы боевая группа, а не головастики, но других ребят, достигших вашего уровня восприятия друг друга, у меня просто нет. А для исследований, и разработки дальнейших планов требуется именно точность перевода. Так что, завтра приступайте к работе.

— И после этого, вы ещё спрашиваете, почему я так ненавижу ваших головастиков? — мрачно спросил Матвей.

— Уже не спрашиваю. Теперь, я это точно знаю, — криво усмехнулся генерал. – Откровенно говоря, они и меня уже достали до самых печёнок. Сил нет. Такое впечатление, что они не работают, а только и делают, что всё время что‑то клянчат для своих опытов и стучат друг на друга. Не экспериментальная лаборатория, а барак стукачей.

— Ну, так и решайте вопрос кардинально, — жёстко усмехнулся Матвей, демонстрируя ему свой жилистый кулак.

— Ещё не много, я и сам приду к такому мнению, — фыркнул генерал, опираясь локтями на стол. – В общем, жду тебя завтра у входа в третий бункер. Точнее, вас обоих.

— А что это за парень был? — неожиданно спросил Матвей.

— Да так, один ФБРовец. Забросили к нам через дальний восток, а он у нас сходу завалился. В общем, ничего особенного, — отмахнулся генерал.

— Ну, если агент ФБР, ничего особенного, то что тогда такое воздушная акробатика? — растеряно проворчал Матвей.

— Не понял? — вскинулся Лоскутов.

— Да так, мысли вслух, — смутился Матвей, отлично понимая, что перегнул палку.

— Ладно, валите отсюда оба. Мне ещё с кучей бумаг разобраться надо, — устало махнул рукой генерал, и Матвей, чуть поддёрнув поводок, вывел Роя на улицу.

Найдя у артсклада капитана Мишу, получавшего очередной боезапас для следующего выхода, он коротко поведал ему о приказе генерала, и неожиданно понял, что тому уже всё известно. Криво усмехнувшись, Миша кивком головы подтвердил его догадку и, помолчав, задумчиво ответил:

— Тяжело быть лучшим.

— Иногда, в такие моменты даже жалею, что позволил себе распустить язык и рассказал ему про нашу связь, — мрачно проворчал Матвей.

— Не переживай. На наш век, тварей хватит, — усмехнулся капитан, и неожиданно что‑то вспомнив, в два прыжка оказался на броне их БМП.

Не понимая, что происходит, Матвей удивлённо покосился на него, и неожиданно услышал слова, заинтересованно наблюдавшего за капитаном Роя:

— Он делать тебе подарок.

— Ну, будем надеяться, что это не коньяк, — мысленно усмехнулся Матвей.

Миша, успевший с непостижимой для таких габаритов ловкостью проскользнуть в башню машины, выскочил обратно и, передавая Матвею увесистый свёрток, усмехнулся:

— Надеюсь, тебе понравится.

С интересом, распустив завязки небольшого холщового мешка, в котором что‑то тихо побрякивало, Матвей заглянул во внутрь, и удивлённо покосившись на Мишу, запустил руку в мешок. Выудив из него тяжёлый, никелированный пистолет, он удивлённо покрутил его и, вздохнув, спросил:

— Это что за зверь ?

— «Беретта» в подарочном исполнении. Обойма на пятнадцать патронов. Калибр, девять миллиметров. Там к ней две обоймы и полторы сотни патронов, так что, можешь пользоваться.

— Спасибо. Знаешь, мне уже давно никто подарков не делал, — растеряно проворчал Матвей. – С чего это вдруг? Вроде даже не день рождения.

— Да мы тут с ребятами подумали, что если бы не вы с Роем, многих из нас, уже бы и на свете не было. А может и всех. Вот и решили, хоть как‑то отблагодарить, — неожиданно смутившись, ответил капитан.

— Тогда надо было на кухне пару килограммов костей выпросить. Это он, а не я, — улыбнулся Матвей, кивая на сидящего рядом пса.

— Не беспокойся, и про него не забыли, — рассмеялся Миша, и обойдя машину, открыл кормовой люк. Достав из него очередной мешок, он протянул его Матвею, коротко пояснив:

— Косточки из сухожилий. В магазине для животных нашли. Написано, собачье лакомство.

— Даже не знаю, что и сказать, — развёл руками Матвей.

— А и не надо ничего говорить, — усмехнулся Миша. – Поехали домой.

Ранним утром, когда очередная пара телохранителей из команды их бойцов привезла Матвея и Роя на базу, генерал был уже там. У проводника сложилось стойкое убеждение, что он отсюда и не уходил. Когда они добрались до входа в бункер, дежурная смена караула уже во всю разыскивала их. Услышав, что генерал вот–вот начнёт плеваться огнём, Матвей перешёл на рысь и, подбежав к спуску в бункер, остановился прямо рядом с распекавшим кого‑то Лоскутовым.

Увидев их, генерал прорычал последние указания, и мрачно фыркнув:

— Наконец‑то, — быстро сбежал по бетонным ступеням к бронированной двери.

Вздохнув, Матвей нехотя последовал следом за ним. Пройдя длинными переходами бункера, они вошли в помещение, очень сильно смахивавшее на операционную. Сходство усиливалось наличием в помещении стола из нержавеющей стали и отделанный кафелем пол, с дыркой слива посредине. Внимательно осмотревшись, Матвей покосился на собаку, и тут же услышал:

— Мне здесь плохо. Я не хочу здесь. Пахнет. Сильно пахнет смерть, — отрывисто произнёс Рой, тихо поскуливая от возбуждения.

— Мы можем перейти в другое помещение? — быстро повернувшись к генералу, спросил Матвей.

— А что здесь не так? — не понял тот.

— Слишком много посторонних запахов, которые его нервируют, — пояснил Матвей, стараясь не вдаваться в подробности.

— Ерунда, собаки быстро адаптируются, — прозвучало в ответ, и помещение вошёл очередной учёный сухарь.

Другого определения для подобных индивидов у Матвея просто не было. Высокий, сухопарый, он сутулился так, словно постоянно таскал на себе бетонную плиту. Крупный череп с сальными, словно прилизанными волосами и огромными залысинами, и очки, линзы которых обычному человеку вполне могли бы заменить бинокль.

Растеряно покосившись на вошедшего, Матвей повернулся к генералу и, не удержавшись от шпильки, громко спросил:

— Вы их клонируете, что ли ?

— Кого? – не понял Лоскутов.

— Этих головастиков. Они как из одного стручка вывалились.

Сообразив, о чём он говорит, генерал едва сдержал смех и, пряча улыбку в уголках губ, ответил:

— Одинаковые привычки, образ жизни, и так далее.

— Господа, вы слышали, что я сказал? — перебил генерала сухарь, заметно повышая голос.

— Похоже, опять придётся пускать в ход самый веский аргумент, — вздохнул Матвей с притворным огорчением.

— Только не до смерти, — быстро ответил Лоскутов. – Их и так слишком мало.

— Я постараюсь, — честно пообещал Матвей, переводя взгляд на учёного. – И так, господин голо… простите, учёный, если вы хотите, чтобы ваш эксперимент удался, будьте добры, найти другое помещение.

— Господин генерал, я не позволю, чтобы всякий недоумок диктовал мне свои условия! — взвизгнул сухарь.

— Вы будете делать то, что вам приказано, или я прикажу прислонить вас к стенке прямо в конце этого коридора. Вся ваша братия у меня уже в печёнках сидит. Или работай, или отправишься в каменоломни, — зарычал в ответ Лоскутов, и Матвей неожиданно понял, что генерала действительно достали.

Судя по тому, как сжались его жилистые кулаки, и окаменели скулы, он действительно был на грани срыва. Тихо кашлянув, Матвей глубоко вздохнул, и попытался разрядить обстановку:

— Господа, давайте попробуем начать с начала. Вам, господин учёный, требуется переводчик. Вы затребовали лучшую пару, и генерал вас ею обеспечил. Не скажу, что мы оба в восторге от этого задания, но приказ, есть приказ. Но давайте договоримся с вами сразу, если я говорю, что нужно что‑то сделать именно так, а не иначе, вы это делаете. Хотя бы потому, что это не моя прихоть, а это требуется для работы. И чем скорее мы её закончим, тем быстрее избавимся друг от друга. Мы договорились ?

— Хорошо. Я найду вам другое помещение, — фыркнул сухарь.

Развернувшись, он зашагал по коридору, не оборачиваясь, и делая вид, что всё так и должно быть. Оказавшись в подобранной учёным комнате, Матвей спустил с поводка Роя, и принялся внимательно наблюдать, как пёс старательно обнюхивает все углы. Обойдя комнату, пёс повернулся к проводнику и, вздохнув, произнёс:

— Мы работать.

— Здесь можно работать, — повернулся Матвей к генералу.

— Начинайте, — коротко приказал Лоскутов сухарю, и тот, скривившись, снова вышел в коридор.

— До чего приятный человек, — вздохнул Матвей, не удержавшись от сарказма.

— Не то слово, так бы и удавил собственными руками, — кивнул в ответ генерал.

— С чего такое трогательное отношение к элите человеческой эволюции? — рассмеялся Матвей.

— Эта сволочь мне, на меня же доносы пишет. Можете себе представить? А когда приехал проверяющий, ну тот, с которым вы беседовали, после того как ваш пёсик слопал головастика, он ему на меня такой эпистоляр нарисовал, что проверяющий минут сорок успокоиться не мог. Тупой кретин, так и не понял, что весь этот проект, не больше, чем наша местная самодеятельность, и всё это я затеял на свой страх и риск. Выхода другого не было.

— Лихо. Получается, что во всей этой истории никого выше вас просто нет ?

— Именно так и получается. На сегодняшний день, служба СКС организована во всех больших городах страны. Но мы оказались первыми. Разработка звуковых гранат, тоже наша придумка, ну а про своего пса вы и так всё знаете.

— И никто не пытался опередить ?

— Некому. Мои парни собрали здесь всех, кого найти смогли.

— А до войны вроде много всяких Академгородков было ?

— Было. За Уралом, и по Сибири все были уничтожены. А эти твари, вместо того, чтобы дело делать, всё пытаются под шумок свои шкурные интересы соблюсти. Видишь ли, его теория очень важна для мировой науки. А то, что от всей этой науки один пшик остался, и что парни в развалинах каждый божий день жизни свои кладут, его не интересует. Самого в окопы под дулом пистолета не загонишь, но другие, за его поганую жизнь расплачиваться просто обязаны.

Не ожидавший от генерала такой экспрессии, Матвей растеряно замолчал, не зная, что ответить. Неловкое молчание прервало появление учёного, шествовавшего в сопровождении четырёх спецназовцев, конвоировавших ксеноса. Введя пленного в комнату, бойцы разделились на пары. Двое, остались рядом с пленником, а двое, заняли место у входа в комнату.

Мрачно посмотрев на ксеноса, Матвей повернулся к генералу и, помолчав, тихо спросил:

— Что мы должны делать.

— Для начала, просто послушать, что нам расскажет господин учёный, — ответил генерал, не сводя с сухаря тяжёлого, мрачного взгляда.

Откашлявшись, тот приосанился, и тоном лектора, читающего лекцию кучке недоумков заговорил:

— Как вам известно, почти вся жизнь на земле основывается на левоаминокислотах. Эти пришельцы, так же как и мы, имеют в своей основе аминокислоты, но всё дело в том, что все аминокислоты имеют своё зеркальное отображение и называются декстаминокислотами. Так называемый, зеркальный протеин.

— Покороче, пожалуйста, — произнёс генерал с явной угрозой в голосе.

— Если короче, то его генетическая структура даже отдалённо не напоминает человеческую модель. У него нет ни органов, ни нервов, ни ногтей. Всё это, совершенно одинаковые клетки, являющиеся многофункциональными и способными удовлетворить любые потребности организма.

— Погодите, но ведь они разумны, и даже общаются между собой, — растерялся Матвей.

— Его, так называемый разум, вероятно, распределён по всему организму в виде электрических сигналов, так же, как и другие функции – принятие пищи, выделения, а размножаются подобные особи, очевидно, посредством бинарного деления.

— Получается, что это просто огромные амёбы ?

— Что‑то вроде того. Только многоклеточная амёба.

— Но тогда, они должны быть невероятно живучи, благодаря равномерному распределению жизненно важных функций по всему организму, — задумчиво протянул Матвей, припомнив курс биохимии. – А они погибают от любого повреждения. От чего же они тогда гибнут? И почему расползаются грязной лужей ?

— Скорее всего, глубокое ранение вызывает временный паралич нервной системы, что в свою очередь, означает поражение всего организма.

— Хорошо, но как это всё может помочь нам? — не отставал от учёного Матвей.

— Мне удалось выяснить, что самым смертельным из всего, что есть у нас в наличии, для этих существ является метан. Так называемый, болотный, или рудный газ. А теперь, я хочу, чтобы ваша собака связалась с этим существом, и передала ему несколько моих вопросов, — тоном, не терпящим возражений, приказал сухарь.

Матвей вопросительно посмотрел на генерала и, дождавшись его короткого кивка, повернулся к Рою. Сухарь, увидев их немой диалог, мрачно поджал губы, и выпрямился так, словно аршин проглотил. Не обращая на него внимания, Матвей сосредоточился и, почувствовав контакт с собакой, тихо спросил:

— Ты слышишь его ?

— Да.

— Нам надо с ним поговорить.

— Он говорит.

Повернувшись к учёному, Матвей растеряно произнёс:

— Рой сказал, что тварь уже говорит.

— Тогда не теряйте времени. Переводите, быстрее! — воскликнул учёный, подпрыгивая от возбуждения.

— Что он говорит, Рой.

— Он говорить про длинного, злого. Ты глупец, три месяца изучать нас, но так и не понять, что мы не просто амёбы, а существа высшего порядка и обладаем высокоорганизованной нервной системой.

Матвей повторял слова следом за своим псом, не вдумываясь и не вдаваясь в их смысл. Услышав про себя подобное определение, учёный сухарь взвился так, словно его ткнули шилом в пятую точку. Но проводнику было не до него. Не сводя взгляда с собаки, проводник продолжал говорить всё, что передавал ему Рой.

Не выдержав потока ругани, обрушенного на него ксеносом, учёный выхватил откуда‑то из под халата электрошокер, и стремительно кинулся к пленному. Раздался резкий треск разряда, и комната огласилась знакомым, предсмертным свистом ксеноса. Но одновременно с ним, и Рой, и Матвей, дружно вскрикнули от резкой боли в голове.

Точнее, вскрикнул Матвей, а Рой, коротко взвизгнув, с места взвился в воздух. Резкий бросок тяжёлого тела выбросил учёного в коридор, где тот умудрился врезаться своей многомудрой башкой в стену, и свернуть себе шею. Но, к сожалению, для всех собравшихся, не так сильно, чтобы закончить свой скорбный, земной путь.

Сидя на полу, Матвей страдальчески стонал, сжимая руками голову. Рой, улёгшись рядом с ним, тяжело дышал, вывалив на сторону сухой от боли язык. Настороженно глядя на них обоих, Лоскутов присел на корточки, и осторожно спросил:

— Матвей Иванович, что с вами ?

— Да идите вы со своими кретинами, куда подальше, — вяло огрызнулся тот.

— Да что случилось‑то? — продолжал недоумевать генерал.

— То, что, находясь в ментальном контакте, мы не только слышим их, но ещё и чувствуем всё то, что чувствуют они. Как думаете, каково нам сейчас? Хотите, чтобы эти недоумки нас в слюнявых идиотов превратили? — зарычал в ответ Матвей.

— Ох чёрт! — ахнул генерал, и выглянув в коридор, приказал, — медиков сюда, бегом !

В коридоре застучали тяжёлые сапоги, и через несколько минут в комнату ввалилась бригада медиков. Матвею сунули под нос клочок ваты смоченной нашатырём и, выдав таблетку аспирина, дружно развернулись к собаке. С трудом, подняв чугунную от боли голову, Матвей тихо произнёс:

— Отвалите от него. Сам справлюсь.

Взяв таблетку аспирина, он бесцеремонно ухватил огромного кобеля за морду и, заставив его раскрыть пасть, забросил её прямо в глотку. Опасливо понаблюдав за его действиями, медики собрали свои чемоданы, и принялись осторожно выбираться из комнаты. Стоявший тут же Лоскутов, уважительно покачав головой, проворчал:

— Под расстрелом бы не сунулся этому крокодилу в пасть.

— Привычка, — устало пожал плечами Матвей.

— Не боитесь, что он когда‑нибудь он вам пальцы отхватит ?

— Не будет этого. Он же знает, что я ему помочь пытаюсь, — ответил Матвей, поглаживая пса.

Словно подтверждая его слова, кобель прижался мордой к его бедру, и тихо вздохнул. Вдруг, неподвижно замерший ксенос, вздрогнул и, шевельнувшись, поднял голову. Чтобы не загружать мозг, Матвей решил пока так и называть то, на чём у гуманоида крепились глаза, или то, чем он там смотрел.

— Я хочу говорить с тобой, — услышал проводник, и удивлённо уставился на свою собаку.

Тон, и слова, Рой произносил совсем не так, как они сейчас прозвучали в его голове.

— Это не он. Это говорю я, ксенос. Вы называете нас так.

Стоявший рядом с Матвеем генерал моментально сообразил, что что‑то происходит, но, не понимая, что именно, принялся настороженно переводить взгляд с собаки на пленника и обратно. Тем временем, Рой, замерший рядом с проводником, напрягся, и одним невероятным для такого мощного тела движением развернувшись к ксеносу, угрожающе зарычал.

— У тебя есть оружие, человек? — осторожно спросил ксенос.

— Да.

— Это хорошо, — прозвучал удовлетворённый ответ.

В ту же секунду, на голову Матвея опустилась огромная, удушливая лапа, и его мозг словно оказался в тисках. Голос ксеноса приобрёл повелительные нотки, и пришелец снова заговорил:

— Возьми своё оружие, и убей этого человека, — приказывал он, усиливая давление на сознание проводника.

— Пошёл к чёрту, тварь, — взвился Матвей, и его ставшая уже легендарной ярость ударила ему в голову.

Напрягшись так, словно пытался удержать на себе непомерный груз он замер, напрягая каждую мышцу своего тела.

— Убей этого человека, и животное, они мешают тебе жить своей, другой жизнью, — продолжал настаивать голос. – Ты не волен в своих действиях. Убей, избавься от них, и станешь свободным. Будешь жить так, как тебе самому того захочется.

Ксенос настаивал, убеждал, увещевал, продолжая усиливать давление на сознание Матвея. Каждое его слово, проникая в мозг проводника, начинало разъедать его, словно кислота. Но Матвей держался. Держался, черпая силы из своей ярости, из памяти о тех, кого эти бездушные твари убили, и теперь, снова пытаются сделать это.

Неожиданно, в ладонь Матвею ткнулось что‑то мокрое, и холодное, а потом, что‑то тёплое и шершавое прошлось по пальцам, вызывая из глубин памяти давние, приятные воспоминания. Это простое и такое естественное для любой собаки движение словно пробудило в проводнике дремавшие до поры силы.

Кровь с оглушающим гулом понеслась по жилам, и благодаря тактильному контакту, сознания проводника и собаки слились в одно целое. В ту же секунду, тиски, сжимавшие сознание Матвей были отброшены в сторону, а самого ксеноса, словно впечатало в стул, к которому его приковали.

— Теперь ты будешь выполнять мои приказы, — зарычал Матвей, направляя на испуганного ксеноса всю свою ярость.

— Чего ты хочешь ?

— Зачем вы напали на нас ?

— Эта планета была выбрана для колонизации нашими Верховными Управляющими.

— Зачем вам наша планета? Что стало с вашей ?

— Атмосфера нашей планеты больше не может обеспечить нас необходимым количеством кислорода. Верховными Управляющими было принято решение о переводе на эту планету всего нашего социума.

— Почему вы не атакуете поселения в зелёных массивах ?

— Верховные Управляющие приказали сделать всё, чтобы в процессе колонизации, флора планеты не пострадала. Ей придётся обеспечить кислородом очень большое количество рабов, которые будут добывать для нас металлы.

— Сколько кораблей находится на орбите планеты ?

— Мы ушли с орбиты. Наша эскадра находится в открытом космосе, дрейфуя следом за вашим спутником.

— Я спросил, сколько там калош болтается ?! — зарычал Матвей, начиная терять терпение.

— Сорок четыре корабля с экипажами, и десантом и ещё три, на которых десант полностью уничтожен. Ваше сопротивление оказалось слишком неожиданным и сильным. Но это не страшно. Скоро, этот кусок грязи будет принадлежать нам.

— Это вряд ли, — зло усмехнулся Матвей, и медленно достал из кобуры пистолет.

Заметив его движение, генерал попытался вмешаться, но заметив остекленевший, словно безумный взгляд проводника, замер, насторожено следя за каждым его движением. Привычным жестом, передёрнув затвор, Матвей вскинул пистолет, и дважды нажал на спуск. В ту же секунду, чувство присутствия в голове постороннего сознания пропало. Матвей встряхнулся, и взгляд его приобрёл осмысленность.

— Зачем ты это сделал? — тут же вцепился в него генерал.

— Он пытался подчинить меня себе, — устало ответил Матвей, опускаясь прямо на пол.

Мышцы ног подрагивали, и отказывались держать вес тела. Рядом с ним улёгся тяжело дышащий Рой.

— Что значит подчинить? Может, объяснишь всё толком? — зарычал генерал, начиная терять терпение.

— Получив удар шокером, он отрубился. Но, судя по всему, вся его ругань была направлена только на, чтобы потянуть время и как следует изучить обстановку. После того, как мы отвлеклись, он попытался блокировать моё сознание и подчинить меня себе.

— И как? Получилось? — растеряно спросил генерал, с опаской поглядывая на бледного до синевы кинолога.

— Если бы у него получилось, вас бы уже не было. Он требовал убить вас и Роя. Именно на этом месте я и взбесился. Потом, ко мне присоединился Рой, и мы его прижали, вместе.

— А если прижали, то зачем стрелял? — ворчливо спросил Лоскутов.

— Затем, что я не знаю, как разорвать этот контакт. Похоже, эти твари так наловчились подчинять себе противников, что все остальные способности к боевому контакту без оружия у них просто атрофировались. А может и, наоборот, из‑за отсутствия, каких либо серьёзных способов защиты, они развили в себе эти способности. В любом случае, другого выхода у меня не было. Эта тварь слишком сильна. Но мне удалось кое‑что узнать.

— Что именно ?

— В открытом космосе болтаются сорок четыре калоши, битком, набитые тварями. И ещё три, десант, которых мы уже уничтожили. Как до них добраться и где именно они находятся, я выяснять не стал. Знаю только, что они дрейфуют следом за луной.

— Зависли на дальней орбите. Это мы знаем, — кивнул генерал, задумчиво рассматривая уже начавшее растекаться тело пришельца. – Что ещё удалось узнать ?

— Не много. Они решили колонизировать нашу планету, доведя свою до полного истощения. Им нужны наши металлы, а всем нам, предназначена участь рабов.

— Вот значит, как, — растеряно, протянул Лоскутов, с хрустом сжимая кулаки.

— Что собираетесь делать? — неожиданно спросил Матвей, тяжело поднимаясь на ноги.

— В каком смысле, что? — не понял генерал.

— В ментальном плане, эти твари очень сильны, а у нас есть несколько человек, которых они вполне могут подчинить своей власти. В том числе, и ваша Дана.

— О чёрт! — взвыл Лоскутов, автоматически хватаясь за оружие.

Сообразив, что, даже перестреляв всех пленников, он ничем дочери не поможет, генерал медленно опустил руки и, помолчав, тихо спросил, глядя на Матвея с бешеной надеждой в глазах:

— Что ты предлагаешь ?

— Нужно в срочно порядке подвергнуть всех находящихся на базе и в деревне сканированию. И те, кто способен услышать собак, должны будут находиться под постоянным наблюдением. Пока, это всё, что я могу предложить, — вздохнул Матвей.

— Подвергнуть кучу народу изоляции без объяснения причин? — растеряно переспросил генерал.

— Ну, так придумайте им какое‑нибудь занятие, — пожал Матвей плечами. – Что тут ещё можно предложить ?

— Да знаю я, — отмахнулся генерал, явно расстроившись. – Просто, Данка, она такая не терпеливая…

— Знаете, я только сейчас сообразил. Дана, Настя, они же совсем молоденькие девчонки. Это конечно только домыслы недоумка, но у меня стойкое убеждение, что основную массу среди способных к ментальному контакту, будут составлять именно ребята их возраста. Хотя, я, конечно, могу ошибаться.

— И что это нам даёт? — не понял Лоскутов.

— Шанс подготовить большую команду толковых проводников. Ну, как говорится, всяк кулик своё болото хвалит. Во всяком случае, Рой сумел удержать меня от срыва. В данной ситуации, для нас это реальный шанс, хоть как‑то помочь этим ребятам.

— Согласен, — задумчиво протянул Лоскутов. – Ладно, командуй. Похоже, ты единственный, кто хоть кто‑то понимает во всей этой катавасии.

— Командовать? Мне? — растерялся Матвей. – Вот уж чего я меньше всего хочу, так это командовать. Я сержантом‑то стал только потому, что в армии им был.

— Сам знаешь, армия, это навсегда. Так что, действуй, — усмехнулся генерал.

— Угу, один из главных армейских принципов, инициатива наказуема исполнением, — не удержался от шпильки Матвей.

— Вот видишь, а говорил, гражданский, — рассмеялся Лоскутов.

— Пошли мы с Роем отсыпаться. После такой встряски, нам с ним сутки придётся мозги в порядок приводить, — вздохнул Матвей, пристёгивая поводок к ошейнику Роя.

— Хорошо. Но завтра, я жду тебя на базе с готовым планом действий. И это не оговаривается, — ответил Лоскутов, направляясь к дверям.

Выбравшись из бункера, они с удовольствием вдохнули свежий воздух и, щурясь от яркого летнего солнца, принялись осматриваться. На первый взгляд, всё было как обычно. Патрули патрулировали, караулы караулили, а техника дымила. Но среди всего этого благолепия то и дело мелькала какая‑то нервозность.

Неожиданно, привычные звуки базы разорвались пронзительным воем сирены. Развернувшись, Матвей кинулся туда, где обычно стояла их машина. К тому моменту, когда они пробились к своему БМП, там уже собралась вся их команда, и капитан Миша, громовым голосом отдавал приказы. Подбежав к машине, Матвей остановился в нескольких шагах от строя и старательно прислушался. Но капитан рявкнул:

— По местам, — и весь взвод моментально занял свои места.

— Миша, что случилось? — остановил капитана Матвей, увидев, что тот собрался запрыгнуть в командирский люк.

— Вы оба, к генералу. Сегодня работаем без вас, — отмахнулся капитан, запрыгивая на броню.

— Что значит без нас? — не понял Матвей.

— Приказ Лоскутова. С базы вас не выпускать, — ответил Миша, разведя руками.

Растеряно развернувшись, Матвей нехотя поплёлся в сторону командирской палатки. Отлично зная, что приказ генерала Миша нарушать не станет, он не решился настаивать, чтобы не подставлять капитана, но самому Лоскутову, он решил высказать пару ласковых. Добравшись до командирской палатки, он остановился у входа и, заглянув во внутрь, насторожился.

У входа, как обычно сидел вестовой, а сам генерал, разносил кого‑то, рыча в трубку, словно разъярённый медведь. Развернувшись, он заметил Матвея, и нетерпеливо махнув рукой, сделал ему знак войти. Шагнув в палатку, Матвей сделал глубокий вздох и, уставившись на генерала мрачным взглядом, спросил:

— Как это понимать ?

— Что именно? — зло спросил Лоскутов.

— Ваш приказ о том, чтобы нас не выпускали с базы ?

— А ты что хотел? Чтобы я позволил тебе подставлять лоб под пули? Ну, уж нет. На сегодняшний день, ты единственный, кто хоть что‑то понимает во всех этих делах с ксеносами. Так что, теперь, ты мой советник по общению с тварями. В общем, займись делом, и не действуй мне на нервы.

— Я солдат, а не переводчик, — огрызнулся Матвей. – И вообще, что там произошло ?

— Высадка. Сразу восемнадцать кораблей. И все в разные точки. Два, наши успели сбить при помощи ПЗРК. А вот куда остальные дались, непонятно. Из зоны видимости радаров они вышли в районе Питера, Новгорода и Смоленска. Связи с тем округами у нас нет. Рацию использовать нельзя, а телефонную линию так и не протянули. В общем, черте, что и сбоку бантик.

— Голый мужчина в профиль, — задумчиво отозвался Матвей, лихорадочно проигрывая сложившуюся ситуацию.

— Чего? — не понял генерал.

— А? Да так, мысли в слух, — отмахнулся Матвей. – Выходит, в нашем регионе зачистка не потребуется ?

— Пока не знаю, — нехотя признался Лоскутов. – Парни сообщили, что прочесали два района, он никого не нашли.

— Ничего не понимаю. Сначала тревога, потом пустой поиск, странно это всё.

— Вот и я так думаю. Что делать будем? — задумчиво спросил Лоскутов.

— Вы у меня спрашиваете? — растерялся Матвей.

— Ну не у себя же, — фыркнул в ответ генерал.

— Дайте взвод спецназа и машину. Мы с Роем сами проверим места высадки. Что‑то здесь не так, — решительно ответил Матвей.

— Хрен тебе. Другую пару отправлю. С его братцем. Там вроде контакт наладился. А ты, точнее, вы, сидите здесь. Рядом со мной.

— Не доверяете? — глухо спросил Матвей, разом потемнев лицом.

— Ты чего, Матвей, совсем ума лишился? — растеряно спросил генерал.

— Думаете, я после контакта с тварью предателем стал? — не унимался проводник.

— Так. Не городи ерунды. Ты сам сказал, что если бы он тебя подчинил, я бы уже трупом был. Так что, не гони волну, и готовь план проверки служащих базы. Я уже устал тебе повторять, что вы мне здесь нужны. Под рукой.

В этот момент, раздался зуммер полевого телефона, и генерал, схватив трубку, коротко бросил:

— Слушаю.

Выслушав всё сказанное, генерал швырнул трубку на рычаг и, повернувшись к Матвею, упавшим голосом произнёс:

— Ты или колдун, или вправду умеешь будущее предвидеть. Наши ребята на крупную группировку тварей нарвались. Собирайтесь, поехали.

— Нищему собраться, только подпоясаться, — усмехнулся Матвей, быстро проверяя обойму пистолета.

— Машину, — коротко приказал генерал вестовому, и через несколько минут, командирский БТР уже урчал мотором у палатки.

Забравшись в десантный отсек, Матвей погладил пса, и неожиданно услышал:

— Мы сегодня убить много врагов.

— Думаешь ?

— Я их слышать. Их много. Нас мало. Плохо, — раздалось в ответ, и проводник, завопил на всю машину:

— Генерал, прикажите поднять по тревоге всех оставшихся стрелков.

Обернувшись, Лоскутов растеряно покосился на него, но потом, посмотрев на собаку, решительно распахнул командирский люк. Через десять минут, весь имевшийся в наличии личный состав погрузился в машины, и колонна стремительно понеслась в сторону города. Это было впервые, когда генерал Лоскутов увидел действие сработанной пары своими глазами. Едва колонна подъехала к развалинам города, как Рой принялся скулить и вертеться, всем своим видом выражая беспокойство.

Услышав команду Матвея остановиться, генерал тут же продублировал её и, развернувшись, нетерпеливо уставился на проводника. Выбравшись на улицу, Матвей присел рядом с собакой, и внимательно посмотрев ему в глаза, спросил:

— Где они, дружище ?

Обойдя БТР, Рой насторожено принюхался и, бросив взгляд через плечо, уверенно ответил:

— От большой трубы, до железной кучи.

Передав его слова генералу, Матвей по привычке двинулся вперёд, но внимательно следивший за ним Лоскутов, тут же приказал ему вернуться обратно к машине. Достав из БТРа полевой телефон, генерал быстро подсоединил его к спрятанному в кустах разъёму и, связавшись с батареей, выдал координаты.

Обстрел напалмовыми снарядами выжег развалины, и сквозь рёв пламени, Матвей с мрачным удовлетворением слушал истошный свист боли сгорающих ксеносов. Дождавшись, когда пламя утихнет, генерал приказал зачистить территорию, и бойцы, развернувшись цепью, медленно двинулись по пепелищу.

Внимательно наблюдавший за ними генерал, взобравшись на броню, не отводил от лица бинокль, до тех пор, пока вся группа не развернулась обратно. Опустив руку, Лоскутов оглянулся на Матвея и, кивнув на Роя, спросил:

— Ещё есть что‑нибудь ?

— Рой, ты слышишь врагов? — переадресовал вопрос проводник.

— Мало, — последовал короткий ответ.

— Попрятались, твари, — перевёл Матвей ответ Роя.

— Тогда, подождём. Прикажи… попроси его проконтролировать участок, — приказал генерал, снова поднимая бинокль.

— Ты можешь долго слушать, чтобы найти, где прячется враг? — осторожно спросил Матвей, присаживаясь перед собакой.

— Ты хочешь, чтобы я нашёл врагов? — очень правильно переспросил Рой.

— Да.

— Я найду их, — ответил пёс, медленно обходя БТР.

Неожиданно, до Матвея дошло, что Рой ответил ему не в своей обычной, обрывочной манере, а построил предложение правильно. Удивлённо глядя на пса, он так и остался сидеть на корточках, с растерянной физиономией. Между тем, Рой, остановившись в нескольких метрах от броневика, замер, превратившись в изваяние самому себе.

Лёгкий ветерок дул от леса, унося запах гари и напалма в сторону. Подняв лобастую башку, Рой настороженно принюхивался, и чуть шевелил настороженными ушами, являя собой образец здоровой, породистой собаки. Даже Лоскутов, опустив бинокль, с удовольствием любовался этой картинкой.

Наконец, пёс встряхнулся и, обернувшись, решительно сообщил:

— От брошенной маленькой машины, до большой кучи.

Всмотревшись в развалины, Матвей сообразил, о чём он говорит и, повернувшись к генералу, объяснил:

— От разбитой легковушки, до развалин многоэтажки.

Хищно улыбнувшись, генерал легко спрыгнул на землю и, схватив трубку телефона, снова связался с батареей. Выдав им координаты, он отсоединил телефон и, закинув его в десантный отсек, с довольным видом потёр руки:

— Посмотрим, как им наше угощение понравится.

— Что вы имеете в виду? — не понял Матвей.

— Я приказал обстрелять квадрат осколочными снарядами. После обстрела, произведём зачистку, и вернёмся на базу.

— А почему не зажигалками ?

— Хватит их щадить. Пора научить этих поганцев бояться нас, — улыбнулся Лоскутов, но его улыбка больше напоминала волчий оскал.

Всё прошло так, как генерал и планировал. После артобстрела, группа зачистила почти три сотни раненых ксеносов. Матвей давно уже заметил, что любое ранение приводило к полной потере тварей желания драться дальше. И теперь, всаживая пулю за пулей в едва шевелящиеся тела, он вспоминал всё, что успел услышать утром от учёного сухаря.

Не имея централизованного мозга, эти твари отключались, получив любое, даже не очень значительное ранение. Очевидно, рана, вызывала болевой шок всего организма, что заставляло их терять ориентацию в пространстве и желание сражаться. Только однажды, в решительно двигавшуюся цепь был произведён выстрел из лучевика ксеносов.

Стрелял оглушённый, но не раненый пришелец, но к счастью, его выстрел оказался безрезультатным. В ту же секунду, как прозвучало знакомое всем шипение, три десятка стволов выплюнули куски раскалённого свинца, и аморфная туша моментально превратилась в решето.

* * *

Первый командующий армии Леобов сидел в своём кресле, в зале совета, и растеряно наблюдал за бегущими по экрану монитора строками, означавшими потери в последней операции. Из восемнадцати спустившихся на планету десантных ботов, вернулось только три. И те, пустые.

Две с половиной тысячи уничтоженных боеособей, и почти полторы тысячи, пропавших без вести. Сигналов с их чипов слежения не поступало, но и на мониторах, их сигналы тоже не отслеживались. Это могло означать, что десантники, опасаясь обнаружения, сами отключили свои передатчики, но могло означать и то, что их уже нет в живых.

Усилием мысли, вызвав проекцию голоэкрана, первый командующий затребовал данные по всем бойцам, находящимся на планете. Трёхмерная карта самого большого континента, где Леобы столкнулись с самым ожесточённым сопротивлением, замерцала слабым сиянием, и первый командующий, неожиданно понял, что все их планы идут прахом.

Живых бойцов, оставшихся на поверхности планеты было не больше нескольких десятков. Получалось, что аборигены, не смотря на разбитые города и уничтоженную индустрию, просто вышибли их со своей планеты. Точнее, из одной её части. Вызвав карту следующего континента, первый командующий несколько оживился.

Не большой, по сравнению с предыдущим, участок суши находился практически под полным их контролем. Но вся беда заключалась в неблагоприятных климатических условиях на этом континенте. Сухой, знойный климат, и небольшое количество полезных ископаемых делали этот континент мало привлекательным для Леобов, но это было единственное место, где поселения аборигенов в основном располагались по побережью океана.

Это означало, что самих дикарей, там было не много, и большинство из них, было уничтожено во время бомбардировки поселений. Но, даже имея под контролем такой огромный участок суши, Леобы не могли использовать его как базу, для безопасной высадки десанта. Повышенная гравитация и так доставляла им огромные неудобства, а палящее солнце и отсутствие пресной воды вообще были гибельными для них.

Именно поэтому, основной удар при нападении был нанесён на пояс умеренного климата. Именно там, Высшие Управляющие планировали устроить свои базы и организовать места сбора добытой руды. Переработку и изготовление всего необходимого они собирались вынести за пределы планеты, на её спутник.

На самой планете, должны были работать аборигены, как наиболее привычные к условиям жизни. Элита леобов, должна была расселиться по всем континентам, в умеренном климатическом поясе, и заниматься только отслеживанием добычи, и использования металлов и частичным развитием индустрии.

Внимательно просмотрев карту за картой, первый командующий отключил экран, и развернул зрительные окончания в сторону третьего командующего Альказа. Молчание, повисшее в зале совета, приобрело почти осязаемую консистенцию.

— Что происходит? — наконец спросил первый командующий.

— Аборигены умудрились найти способ доставки к месту высадки снарядов с зажигательной смесью. Температура горения этого вещества так велика, что раскаляется даже металл. Наши боеособи просто не могут выжить в таких условиях. Данные разведки, о слабо развитости военной индустрии аборигенов оказались не точными.

— Хотите сказать, что в вашем провале виновата разведка? — удивился первый командующий.

— Все операции по колонизации планеты планировались исходя из предоставленных данных. Отсюда и все возникшие несоответствия.

— Согласен. Операции планировались из полученных данных, — задумчиво протянул первый командующий. – Но это не снимает с нас обязанности исполнить возложенную на нас миссию. На данном этапе, из всех имеющихся на планете континентов, под полным нашим контролем находится только один. Два, колонизации не подлежат, из‑за своих погодных условий, а остальные, продолжают оказывать отчаянное сопротивление. Что вы планируете делать ?

— Сдвоенный континент, сопротивляется не так сильно. Мы прекратим десантирование на все континенты, и начнём захватывать их по одному. Устоять против массированной высадки нашего десанта, они не смогут. Таким образом, получив континент в своё полное распоряжение, мы сможем организовать базу, и продолжить колонизацию остальных континентов, одновременно начиная второй этап заселения планеты.

— Хорошо, начинайте, — одобрил его предложение первый командующий. – Но помните, времени остаётся всё меньше.

— Я знаю, но мне приходится рассчитывать наши потери. Пополнить состав бойцов, нам просто негде, — устало ответил третий командующий.

— Забудьте об этом. В данной ситуации, мы не можем оглядываться на потери. Война без жертв не бывает. А если учесть, что мы сражаемся за обретение нового дома для всей нашей цивилизации, то все подобные рассуждения, становятся просто преступными. Я прикажу усилить идеологическую работу среди личного состава. Можете идти.

Развернувшись, третий командующий выкатился из зала совета и, проследовав в командирскую рубку, приказал немедленно вывести на голоэкран данные о распределении потерь по поверхности планеты. Как оказалось, основная масса потерь приходилась на самый большой, вытянутый воль экватора планеты континент.

Причём, основная масса погибших приходилась на центральную его часть. Далее, в зелёной зоне континента, сопротивление было немного слабее, но и там, далеко не всё было в порядке. Несколько сигналов от датчиков слежения погасли прямо на экране третьего командующего. Аборигены снова кого‑то убили.

Сместив экран влево по экватору, Альказ внимательно осмотрел сдвоенный континент и, вызвав дежурный десантный корабль, приказал готовиться к массированной высадке. Вскоре, восемь десятков десантных ботов были полностью загружены, и третий командующий, выслушав доклад командира корабля о готовности к десантированию, отдал приказ к старту.

Бортовой ИР флагмана уже успел занести в полётные автопилоты ботов все необходимые координаты, а что делать на планете, бойцы и сами хорошо знали. Их задача была проста. Сломить любое сопротивление аборигенов, и согнав всех пойманных в одну кучу, начать отделение мужских особей от женских, и сортировку их по возрасту.

Согласно плана Верховных Управляющих, в живых должны были остаться только взрослые, здоровые особи, способные продуктивно работать на организованной леобами добыче металлов, и подростки, которые в своё время придут им на смену. Все дикари старше пятидесяти местных лет, должны быть подвержены уничтожению, как бесполезные.

Все особи женского пола, детородного возраста должны были быть подвергнуты искусственному оплодотворению, геномодифицированными эмбрионами. После колонизации, Верховные Управляющие желали получить касту рабов. Третий командующий отлично понимал, для чего нужны такие затраты и усилия.

Аборигены показали себя упрямыми, непредсказуемыми, и опасными созданиями. Но они были максимально приспособлены к жизни и труду на этой планете. Для самих леобов, перемещение при такой высокой гравитации вызывало огромные трудности. Сказывалось отсутствие твёрдого скелета, и аморфность тела. Ведь леобы не имели отдельной мускулатуры, какая была у этих дикарей.

Отследив десантирование ботов по голоэкрану, ксеноброн Альказ занял своё место и, не отводя от монитора зрительных рецепторов, погрузился в размышления, привычно заэкранировав собственные мысли от подчинённых. Это была его третья колонизация, но он впервые столкнулся с таким ожесточённым сопротивлением аборигенов.

На двух предыдущих планетах, дикари, населявшие их, сдавались сразу после уничтожения их массовых поселений. Даже такие глупцы, как ящероподобные твари, жившие на планете с аммиачной атмосферой, не решились больше оказывать сопротивление, хотя и находились отдельные особи, бросавшиеся на бойцов леобов с обнажёнными клыками.

По прочности, их шкуры могли поспорить с бронёй примитивных боевых машин, которыми пользовались аборигены земли, но после уничтожения всех подобных экземпляров, колонизация прошла более чем успешно. Как потом выяснилось, ящеры бросались на леобов, подчиняясь древнему инстинкту, заставлявшему их защищать свою кладку яиц.

А что защищали эти дикари? Почему их аналитики не объяснят своим управляющим, или вождям, что у дикарей нет шансов, победить в этой войне, и вернуть себе планету? Впрочем, Альказ давно уже сомневался, есть ли у этих дикарей аналитики. Так отчаянно сопротивляться могли только те, кто не имеет ни малейшего понятия о соотношении выживших и погибших, и о том, что малое количество выживших, будут обречены на вымирание.

Это странное, необоснованное сопротивление ставило его в тупик. Эти дикари вообще не укладывались ни в какие рамки, разработанные лучшими аналитиками для Верховных Управляющих. Больше того, эти аборигены, лишившись основных индустриальных центров, сумели организовать не только оборону планеты, но и разработку новых видов оружия.

Чего только стоит эти их воспламеняющиеся снаряды, уничтожающие огнём всё, на что только попадает эта смесь. Из‑за большого дефицита необходимых металлов, технологи леобов вынуждены были изготавливать экзоскелеты для бойцов из пластика, который, как оказалось, ко всем прочим своим недостаткам, был сильно горюч, и одной капли зажигательной смеси было достаточно, чтобы десантник вспыхивал сам.

Вообще, ксеноброну, третьему командующему Альказу, вся эта война давно уже была не по нутру. В ней всё было не так. И отсутствие базы обеспечения, и невозможность пополнить ряды бойцов, и дикое, ничем не обоснованное сопротивление дикарей. Даже климатические и гравитационные условия на этой планете не подходили леобам.

Но с Верховными Управляющими не спорят. Каждое движение эскадры было просчитано кланом аналитиков, вплоть до пятого знака после запятой в процентном соотношении. И вот теперь, все эти расчёты можно было просто забыть. Аборигены этой проклятой планеты оказались совсем не такими, как описывали их в отчётах разведки.

Упрямые, злобные, дикие, и практически неуправляемые. Даже те несколько особей, с которыми удалось установить контакт, всё равно умудрялись планировать каверзы, а точнее, попытки устроиться получше за чужой счёт. Резкий зуммер монитора вывел Альказа из задумчивости. Вскинув зрительные рецепторы, ксеноброн внимательно всмотрелся в экран, и испустил тихий, ментальный вздох. Боты достигли поверхности земли, и высадка десанта началась.

* * *

Вот уже почти месяц, агент ФБР, Джесси Сталк обитал на русской военной базе, и пытался собрать как можно больше данных о Специальной Кинологической Службе, являвшейся главным фигурантом в борьбе русских с пришельцами. Дважды его брали на боевое патрулирование, как здесь говорили, в поиск.

Внимательно наблюдая за действиями собак и их проводников, он ни как не мог понять, каким образом этим людям удалось так ловко натаскать собак на отлов ксеносов. И как они вообще до этого додумались. Понимая, что ответов на все свои вопросы у генерала он не получит, Джесси принялся получать их сам.

Осторожно задавая вопросы солдатам и проводникам, он попытался выведать несколько нюансов работы с собаками, но в тот же вечер оказался сидящим перед генералом Лоскутовым. Моментально сообразив, что снова влип, Джесси смущённо пожал плечами и, отвечая на невысказанный вопрос, сказал:

— Понимаю, что вы хотите сказать, но и вы поймите меня. Я должен передать своим парням огромную кучу знаний, а что я могу передать, если сам ничего толком не знаю ?

— Мы сделаем так, что тебе будет, что передать, — мрачно отозвался генерал. – Мои ребята подготовили учебный фильм. Пособие, с пошаговым указанием порядка работы с собаками. Даже на английском языке. Так что, домой ты вернёшься не с пустыми руками.

— Это очень любезно, господин генерал, — натянуто улыбнулся Джесси.

— Знаю. Но самое главное, чтобы этот диск не попал в лапы противнику. Учти, если вдруг поймёшь, что попался, сделай всё, чтобы диск исчез.

— Конечно. Я всё выполню, — решительно кивнул Джесси. – Но как я доберусь обратно ?

— Я приказал привести тебя, потому что появились новости с твоей родины. Буквально два часа назад, я получил сообщение, что ксеносы предприняли массированную атаку на штаты. Ваши ПВО поработали не плохо, но всё равно, большая часть их транспорта всё равно успела приземлиться. Так что, там сейчас не сладко.

Во избежание проблем, я вышел на наше руководство, и получил разрешение на переброску тебя через океан при помощи нашей подводной лодки. Так что, готовься. Завтра, тебе предстоит дорога. Конвой из трёх машин перебросит тебя в Калининград, где ты погрузишься на борт субмарины.

Тебя высадят в Мексиканском заливе, и с этой минуты, ты будешь предоставлен самому себе. Учти, если этот диск попадёт в руки тварям, нам всем не сдобровать. Ксеносы и так стараются уничтожать всех собак, без разбора, а, узнав, как мы их натаскиваем, вообще сотрут нас в порошок. К сожалению, их технологии на много лет превосходят наши.

— Значит, моё приключение закончилось? — растеряно спросил Джесси.

— Оно закончится, когда ты передашь диск своему начальству. А теперь иди, собирайся.

Кивнув, Джесси молча покинул командирскую палатку и, пройдя в свою камеру, как он с улыбкой называл выделенную ему для жилья палатку, у входа в которую каждый вечер стоял караул и, осмотревшись, вздохнул. Собирать ему было практически нечего. На койке лежал его потрёпанный вещмешок, карабин и ремень с пистолетом.

Русские даже вернули ему его лыжи. Растеряно присев на край кровати, Джесси задумчиво покрутил в руках кобуру с пистолетом и, решив не дразнить случайных союзников, сунул его в вещмешок. Немного подумав, он решил в последний раз прогуляться по базе, но едва он высунул из палатки нос, как стоявший у порога караульный, решительно пресёк его попытку:

— Приказано оставаться в палатке до завтрашнего дня, — произнёс караульный, не прикасаясь к оружию.

Отлично зная, что оспаривать приказ генерала себе дороже, Джесси вернулся обратно и, рухнув на койку, задумчиво уставился в брезентовый потолок. С того момента, как он покинул бункер, в котором жил и работал, прошёл почти год. Он многое повидал за это время, и многое переосмыслил. В частности, его отношение к этому странному народу претерпело кардинальные изменения.

До поездки, он считал всех русских ловкими, непредсказуемыми, но не очень одарёнными. Но теперь, увидев их жизнь воочию, он убедился, что все его знания ограничивались только слухами и догадками, сформированные идеологией, бравшей своё начало ещё во времена холодной войны.

Больше всего, его поражала жизнестойкость и решимость этих людей победить врага, даже не смотря на практически полное отсутствие ресурсов и уничтоженную индустрию. Отбрасывая в сторону эмоции, Джесси всё больше приходил к одному, не самому приятному для себя выводу. Если кто‑то и сможет выбить ксеносов с земли, то это будут русские.

Как ни грустно было это осознавать, но это было правдой. Джесси поражал тот факт, что русское гражданское население, не имея открытого доступа к огнестрельному оружию, умудрились нанести ксеносам огромный урон, пользуясь только охотничьими, разрешёнными ружьями. Каждый, у кого был такой ствол, сохранившийся после бомбардировки, считал своим долгом взять его в руки и выйти на охоту за тварями.

И совсем другую картину, он наблюдал на своей родине. Имея в наличии огромное количество учтённого, и ещё больше не учтённого оружия, жители его страны, вместо того, чтобы сопротивляться, бросались спасать имущество. Телевизоры, видеопроигрыватели, тряпки, драгоценности.

Им было всё равно, что все эти вещи больше не имеют ни какой ценности, и от прежней жизни не осталось камня на камне. Что все их побрякушки никто не станет покупать просто потому, что никто не знает, кто именно объявил им войну и что будет дальше. Ни кто и не думал сопротивляться. Сражаться с врагом, и класть своих жизни, дело полиции, армии, национальной гвардии, и тому подобных служб. А они, честные налогоплательщики и желают пользоваться положенными им благами, гарантированными конституцией.

Выращенное их системой общество потребителей не желало вмешиваться в кровавую баню, под названием война. Они платили налоги, и требовали защиты, тогда как здесь, в этой странной, непредсказуемой стране, люди молча брали в руки оружие и уходили драться, не взирая на растерянность властей и все их попытки создать хоть какое‑то подобие правительства.

Им было всё равно, кто на них напал, что происходит, и кого нужно уничтожать. Они знали только одно. Кто‑то осмелился влезть на их землю и этот кто‑то, должен поплатиться. И они шли воевать. Сбиваясь в стихийные отряды, эти люди быстро выбирали себе лидеров, и так же решительно шли за ними туда, где взрывались города и гибли люди.

Джесси вспомнил дом, в котором ночевал, проходя по бескрайним просторам Сибири. Его хозяина со странным именем Савелий, собравшим под одной крышей кучу обездоленных детей, и не делавших разницы между своими и приёмными. Вспоминал толстые стены старательно сложенной избы, и с любовью, на века сколоченные предметы обихода.

Пожалуй, отец его приятеля был прав, когда говорил, что победить русских на их территории не сможет никто. Что этот непредсказуемый народ всегда найдёт способ уничтожить агрессора даже тогда, когда тому будет казаться, что он уже победил. Так было всегда, и так будет впредь. А самое удивительное, что эти люди, в тяжёлую годину, вдруг разом забывали все междоусобицы и неурядицы, становясь плечом к плечу в одном строю.

Незаметно для себя, Джесси задремал. Очевидно, сказалось длительное нервное напряжение и подсознательный страх, что русские передумают, и попросту поставят его к стенке, как принято поступать со всеми пойманными шпионами в военное время. Не разбудили его даже громкие разговоры проходящих мимо палатки солдат и лай караульных собак.

Тяжёлая рука начальника караула тряхнула его за плечо, выдёргивая из объятий сна. Продрав глаза, Джесси недоумённо покосился на стоявшего перед ним офицера, но, сообразив, кто это такой и где он находится, хрипло проворчал:

— Спасибо, уже встаю.

Умывшись холодной водой, Джесси получил у караульного тарелку гречневой каши с тушёнкой, и быстро покончив с завтраком, вопросительно уставился на ждавшего его офицера. Увидев, что человек, порученный его попечению самим генералом готов к дальнейшим действиям, он коротко кивнул, и решительно скомандовал:

— Возьмите свои вещи, и следуйте за мной.

— Простите, мне должны были передать диск с важной информацией… — начал было Джесси, но офицер не дал ему договорить.

— Вы всё получите в своё время. Возьмите свои вещи и следуйте за мной.

Сообразив, что своими спорами он только оттягивает возможность покинуть страну, Джесси пулей метнулся в палатку и, закинув на плечо вещмешок, схватил карабин. Лыжи, ему больше были не нужны, и он решил оставить их здесь. Выскочив из палатки, он закинул карабин на плечо, и бодро рапортовал:

— Я готов.

Развернувшись, офицер быстро зашагал к выходу с базы. У ворот стояли три БТРа, на броне которых сидели вооружённые до зубов бойцы в чёрных, вязаных масках. С такой охраной смертника отправлять не станут, подумал Джесси и, улыбнувшись сопровождавшему его офицеру, нырнул в распахнутый десантный люк. Крышка захлопнулась, и мощная машина резко взяла с места, стремительно унося его к родине.

* * *

Вернувшись из поиска почти триумфатором, Матвей наградил Роя щедрой порцией костей, выпрошенных на кухне, и закрывшись в своём доме, решил привести мысли в порядок. Устроившись на кровати, Матвей задумчиво наблюдал, как пёс, улёгшись на пороге, решительно расправляется с огромным бычьим мослом. По комнате только треск разносился.

Толстая мозговая кость рассыпалась осколками под мощными челюстями собаки, а на чёрной с рыжими подпалинами морде было написано настоящее блаженство. От удовольствия, Рой даже глаза прикрыл. Глядя на его развлечение, Матвей не удержался от улыбки. Но потом, разглядев, во что превратился огромный мосол за несколько минут, с заметным уважением подумал:

— Ни фига себе силёнка в челюстях! Ухватит за руку, и привет горячий.

— Я не буду тебя хватать, — услышал он в ответ, и растеряно вздрогнул, неожиданно сообразив, что пёс слышит практически всё, о чём он думает.

— Значит, ты всегда слышишь всё, что я думаю? — растеряно спросил он, решив проверить свою догадку.

— Да, — ответил пёс, не отрываясь от мосла.

— Охренеть! — охнул Матвей, вспомнив некоторые свои мысли при виде дочки генерала. – Значит, и по поводу Даны ты тоже всё слышал ?

— Да. Она самка, ты самец. Ты её хочешь, — равнодушно ответил Рой, продолжая уничтожать кость.

— Тогда, я хочу попросить тебя, никому об этом не говорить, — окончательно растерявшись, пролепетал Матвей.

— Почему? — повернулся к нему пёс, на несколько секунд оторвавшись от лакомства.

— Ну, у людей не принято, открыто показывать свои желания. Кроме того, она, дочь генерала, — пробормотал Матвей, поражаясь абсурдности ситуации.

Он, человек, проводник, вынужден объяснять своей собаке правила поведения в человеческом обществе. Сюрреализм. На Роя, его ответ не произвёл никакого впечатления. Продолжая обрабатывать кость, пёс, после короткого молчания ответил:

— Я говорю только с тобой, или с тем, на кого ты показываешь.

— Слушай, а ведь ты стал говорить значительно лучше, приятель, — неожиданно понял Матвей.

— Да. Когда мы говорили с врагом, и нам сделали больно, я вдруг попал в твои мысли и многое узнал, — с тяжёлым вздохом ответил Рой.

— Значит, допрос твари подействовал на нас как катализатор, и наше единение усилилось? — растеряно спросил Матвей.

— Я не совсем понял, то, что ты сказал, но теперь, я могу услышать тебя на любом расстоянии и в любое время, — задумчиво ответил Рой, склонив на бок тяжёлую голову.

— Тогда давай договоримся, что ты никогда, никому не расскажешь, то, что услышишь в моих мыслях, — ответил Матвей, лихорадочно соображая, как теперь быть.

— Не расскажу, — ответил Рой и, помолчав, неожиданно спросил:

— А почему другие собаки не слышат людей? И почему другие люди не слышат собак ?

— Всё дело в том, что ты не обычный пёс, — растеряно, протянул Матвей, не зная, как объяснить Рою его происхождение.

— Почему не обычный? — тут же последовал вопрос.

— Ты родился не так, как рождаются все собаки. Точнее, ты и твои браться и сестра. Вы все. Люди в белом, внесли изменения в ваши тела, когда вы были ещё совсем крошечными, и поэтому, вы росли на много быстрее, и стали вот такими.

— А зачем они это сделали? — не унимался Рой.

— Нам нужны собаки. Взрослые, и умеющие сражаться с врагом. Щенки растут очень долго.

— И что будет завтра ?

— Завтра? Ну, мы пойдём к генералу, и будем искать тех, кто может тебя услышать.

— Нет. Завтра и потом, — пояснил Рой, и Матвей неожиданно понял, о чём он.

Пса интересовало его будущее, но, судя по всему, он так и не научился правильно оперировать абстрактными понятиями. Если прошлое, это то, о чем он помнил и знал, то есть, его жизненный опыт, то будущее, это то, что он просто не мог представить. Рой знал, что после дня будет ночь, а после ночи снова наступит день, и в определении проводника, это и есть завтра.

Но дальше, понятие будущего ему было не доступно. Это могло создать определённые трудности в их дальнейшем общении, но сейчас, Матвея интересовало другое. Он был молодым, полным сил мужчиной, и даже то, что на земле бушевала война, не могло избавить его от естественных потребностей организма.

С момента гибели семьи, прошло почти четыре года, и с тех пор у него не было женщин. Служа в СКС, он забивал все чувства постоянными схватками и чувством опасности, но теперь, оказавшись в прямом подчинении у генерала, все эти потребности снова стали выступать на первый план. А самое главное, что на базе СКС практически не было женщин, тогда как здесь, на центральной базе, их было больше чем нужно.

Получалось, что вздумай он сойтись с кем‑то из них поближе, и этот пёс будет в курсе всего происходящего. Нужно было срочно искать выход из создавшейся ситуации. Поднявшись, Матвей прошёл на кухню и, заварив травяной чай, уселся за стол. Тем временем, Рой, покончив с выданным мослом, вошёл на кухню и, усевшись у стола, коротко сказал:

— Не думай.

— Что? — не понял Матвей.

— Не думай, если не хочешь, чтобы я слышал, — пояснил пёс, широко зевая.

— Легко сказать, — усмехнулся Матвей. – Но, похоже, это единственный выход.

— Да, — решительно согласился Рой.

— М–да уж. Связал нас чёрт одной верёвочкой, — грустно улыбнулся Матвей.

— Что это значит? — тут же последовал вопрос.

— Это значит, что мы с тобой до самой смерти будем вместе, и никому другому рядом с нами места просто не будет, — пояснил Матвей, неожиданно для себя сделав такое странное открытие.

— А самки? — недоумённо спросил Рой.

— А ты готов допустить, что здесь появится самка? — насторожено спросил Матвей.

— Если они будут у меня, то почему они не могут быть у тебя? — вполне резонно спросил Рой.

Матвей смотрел на своего пса, раскрыв рот, а когда осознал, что тот ему ответил, громко, от души расхохотался. Умный кобель очень ловко загнал его в простую по своей сути ловушку. Хочешь иметь нормальные отношения, обеспечь их мне. Условие простое, а самое главное, вполне выполнимое. Ведь он сам недавно заявил, что им нужны собаки.

Досмеявшись до слёз, Матвей кое‑как успокоился и, допив чай, вышел на крыльцо, перекурить. Ночное небо, усыпанное звёздами, было очень красиво, но с тех пор, как стало ясно, откуда на землю свалились пришельцы, Матвей перестал с пиететом относиться к этому глобальному украшению. Космос вообще, и звёзды в частности стали для него символом всех бед, обрушившихся на землю.

Усевшись на крыльцо, он выкурил одну за другой две сигареты и, заперев двери, отправился спать. Разбудил их требовательный стук в дверь капитана Миши. Точнее, разбудил он Матвея. Рой давно уже услышал гостя, и поднявшись, звучно зевнул, всем своим видом показывая, что не имеет никакого желания куда‑то ехать.

Впустив капитана, Матвей поставил на плиту чайник и отправился умываться. Режим постоянной охраны был снят после того, как генерал увидел Роя в работе. Сообразив, что действительно перегнул палку, Лоскутов изменил своё решение, приказав Мише обеспечивать их охрану только днём. Именно поэтому, теперь каждое утро, капитан, вместе со своей группой заезжал за ними прямо домой.

Собравшись, и попив чаю, они погрузились в машину, и отправились на базу. Генерал уже ждал их. Едва Матвей выбрался из машины, как он сходу указал ему на стоящих у командирской палатки людей, и коротко приказал:

— Это первая партия. Как закончите, приведут следующих.

— Где будет производиться проверка? — спросил Матвей, растерявшись от такого напора.

— Здесь и будет. В моей палатке и при мне. Капитан, обеспечьте безопасность и выставьте караул, — ответил генерал, указывая Матвею на вход.

Стоявшие у палатки люди удивлённо переглянулись, не понимая, что происходит. Решив не вступать в полемику на глазах у кучи народа, Матвей покорно прошёл в палатку и, усевшись на стул, задумчиво погладил Роя.

— Приятель, ты должен найти всех, кто может тебя услышать. Нам это нужно, — сказал он, заглядывая псу в глаза.

— Хорошо, — прозвучало в ответ, и Матвей повернулся к генералу.

— Прикажите заводить их по одному, и велите остальным не шуметь. А самое главное, чтобы их всех уводили в сторону, не давая общаться между собой, — сказал он, быстро прикинув порядок проверки.

— Слышали? — повернулся Лоскутов к капитану.

Коротко кивнув, тот быстро вышел на улицу, и тихо поставив своим бойцам задачу, ввёл первого кандидата. Бросив на него короткий взгляд, Рой повернулся к Матвею:

— Нет.

— Давайте следующего, — скомандовал проводник, не глядя на генерала.

Отойдя в сторону, тот внимательно наблюдал за происходящим. Следующей, была женщина. Ещё один короткий взгляд, и такой же короткий ответ:

— Нет.

Так, раз за разом Рой отсеивал всех входящих, и Матвей уже заподозрил неладное, когда очередной проверяемый, молодой парень, почти мальчишка, вдруг растеряно охнул:

— Это кто сказал ?

— Отлично. В первый бункер, — тут же отреагировал Лоскутов, и два бойца спецназа моментально выросли рядом с парнем.

Заметно успокоившись, Матвей ласково похлопал Роя по загривку, получив в ответ целую волну тёплых эмоций. Так, кобель частенько выражал ему свою любовь и отношение к его ласке. Неожиданно, за стенкой палатки раздался какой‑то шум, и громкий выкрик:

— Стоять, стрелять буду !

Потом, короткая, в два патрона очередь, и чей‑то испуганный вопль:

— Не убивайте, я всё скажу !

— Похоже, вместе с проверкой мы ещё и предателя нашли, — хищно усмехнулся Лоскутов, с довольным видом потирая руки.

— Продолжайте, Матвей Иванович, — приказал он, выходя из палатки.

Капитан ввёл следующего кандидата, и Рой снова принялся за дело. Через два часа, уже изрядно устав, Матвей попросил генерала сделать перерыв, и выведя кобеля на улицу, отстегнул поводок. Почувствовав свободу, Рой не спеша, прошёлся до ближайших кустов, и как следует, оросив их, принялся обнюхивать углы палатки.

— Что он там ищет? — спросил Лоскутов, выходя следом за Матвеем.

— Ничего. Скорее всего, следует своим инстинктам, — пожал плечами Матвей.

— Что‑то вы сегодня невесёлый, Матвей Иванович, — задумчиво протянул генерал. – Случилось что ?

— Нет. Просто, у нас с Роем вчера разговор такой интересный получился, что теперь и не знаю, как нам дальше быть.

— В каком смысле, разговор? — не понял генерал.

— В прямом, к сожалению, — усмехнулся Матвей, и в двух словах поведал ему о своих опасениях, старательно обходя острые углы.

— М–да, проблема, однако, — растеряно протянул Лоскутов.

— Надеюсь, что нет, — ответил Матвей. – Просто прикажите подобрать ему несколько сук для племени, и одним выстрелом сразу двух зайцев уложим.

— Сделаем, — решительно кивнул генерал. – Эта тема у меня давно уже свербит. Очень хочется узнать, можно ли передать эти способности обычным, естественным путём. Было бы здорово, если да.

— Ну, это как сказать, — протянул Матвей.

— В смысле? А ну, да, — сообразил о чём идёт речь Лоскутов и, вздохнув, добавил, — эх старина, если бы не война.

— Знаю, Александр Юрьевич. Всё знаю, — кивнул Матвей, продолжая наблюдать за собакой.

Неожиданно, Рой, насторожившись, стремительно проскользнул между собравшимися у палатки кандидатами, и моментально повалив одного из них на землю, грозно зарычал. Увидев, что он вытворяет, Матвей бросился в толпу и, ухватив пса за ошейник, спросил, одновременно прижимая лежащего коленями к земле. На всякий случай. Он давно уже понял, что Рой ничего не делает просто так:

— Что случилось ?

— Он был у палатки. Долго стоял. Слушал, — прозвучало в ответ.

Выхватив пистолет, Матвей упёр ствол в затылок лежащему и, не давая ему опомниться, громко сказал:

— Дёрнешься, мозги вышибу.

— В чём дело? Вы не имеете права! — завопил лежащий, пытаясь скинуть с себя проводника.

Не долго думая, Матвей врезал ему рукоятью пистолета по макушке, разом понизив двигательную активность. Подскочившие к ним бойцы спецназа, ловко скрутили лежащего и, вздёрнув на ноги, развернули лицом к генералу. Бросив на задержанного один короткий взгляд, Лоскутов разом посуровел лицом и, насторожившись, мрачно спросил:

— Как это понимать, Костя ?

— Я и сам бы хотел это знать. Какого чёрта эта тварь бросается на людей, а вы стоите и просто смотрите ?

— Что ты делал у штабной палатки? — мрачно спросил Матвей.

— С чего вы взяли, что я там вообще был? — продолжал упираться задержанный, пытаясь пожать плечами.

Но, оказавшись зажатым между двумя шкафами из спецназа, сделать это было довольно сложно.

— Собака положила именно тебя, а ни кого‑нибудь другого. Ты был у палатки, и довольно часто, — коротко пояснил Матвей.

— Дура она, твоя собака. Одного от другого отличить не может, — огрызнулся пленник.

— Костя, ты ведь меня знаешь. Лучше начинай говорить, пока я не приказал принять более жёсткие меры, — с явной угрозой ответил Лоскутов.

— Да плевать я хотел на эту шавку. Развели тварей, только жить мешают, — взвизгнул Костя.

Шагнув вперёд, Матвей мрачно посмотрел в злые, зелёные глаза пленника, и коротко, без замаха врезал ему рукоятью пистолета по губам, с тем расчётом, чтобы как следует разбить их. Ничто так не выводит человека из равновесия, как вид его собственной крови. Испугано охнув, Костя оглушено потряс головой и, повернувшись к генералу, плаксиво протянул:

— Вы не имеете права так обращаться со мной. Я не преступник.

— А мы и не в суде, — зло усмехнулся Матвей, нанося ещё один удар.

— Матвей! Хватит. Им займутся другие, — осадил его генерал.

Отступив в сторону, проводник положил ладонь на голову псу и, сосредоточившись, спросил:

— Рой, ты точно знаешь, что этот человек был у палатки ?

— Да. Вчера, и ещё вчера, и до этого, — услышал он в ответ и, кивнув, повернулся к генералу.

— Он был здесь. Приходил несколько дней подряд.

— Это точно? — спросил Лоскутов с некоторой растерянностью в голосе.

— Да.

— Он может слышать, — вдруг услышал Матвей, и растеряно опустив голову, удивлённо уставился на Роя.

— Что там ещё? — моментально насторожился Лоскутов.

Быстро подойдя к генералу, Матвей тихо прошептал:

— Этот парень из тех, кто способен услышать Роя. А значит, вполне мог быть завербован ксеносами.

— Господи, только этого не хватало! — ахнул генерал, и взяв себя в руки, приказал:

— Продолжайте проверку, Матвей Иванович.

Кивнув, Матвей подозвал пса и, вернувшись в палатку, приказал заводить следующего кандидата. К вечеру, после двух часовых перерывов, они с Роем нашли восемь парней и девять девушек, которые были способны услышать пса. Была проверена половина служащих базы, и генерал, устало, опустившись в своё потёртое кресло, тихо спросил:

— Матвей Иванович, ошибки в деле с Костей быть не может ?

— Александр Юрьевич, мой пёс, учуял его ещё до того, как группа подошла к палатке. В его задачу не входило искать следы стоявшего у боковой стенки, но он это сделал, значит, на то была причина. А что вас так напрягает ?

— Этот Костя, один из молодых, но уже весьма перспективных генетиков и к тому же, можно сказать, жених Даны. Они встречаются, встречались, уже полтора года, — вздохнул генерал.

— Ну, лучше уж так, чем в момент, когда он выстрелит вам в спину, — вздохнул Матвей.

— Слушай Беркутов, ты вообще что‑нибудь чувствуешь? Тебя хоть что‑то волнует кроме твоей собаки? — неожиданно вызверился генерал.

— Ни так давно, один генерал сказал мне, что я слишком бурно реагирую на опасность, угрожающую моему псу. В этой жизни, у меня ничего кроме него не осталось. Так почему я должен беспокоиться о ком‑то ещё, если никому нет дела до меня? — спросил Матвей, чувствуя, как каменеют его скулы.

Поднявшись со стула, он выпрямился во все свои сто семьдесят пять сантиметров и, склонив голову в коротком поклоне, прошипел:

— Честь имею, господин генерал.

Хлопнув себя по бедру, он широким шагом вышел из палатки. Почувствовавший его злость Рой, коротко рыкнул на растеряно замершего в кресле генерала, и выскочил следом за проводником. Увидев их машину, Матвей быстро подошёл к дверце и, запустив в салон пса, хотел, было влезть следом, когда на плечо ему упала тяжёлая рука капитана Миши.

Удивлённо оглянувшись, он покосился на капитана, и чуть пожав плечами, спросил:

— Что случилось, Миша ?

— Может, расскажешь, что это сегодня было ?

— Проверка персонала базы на возможность ментального общения, — вздохнул Матвей.

— Это чтобы проводником стать? — пояснил Миша.

— Да, — кивнул Матвей, не желая вдаваться в подробности.

— А нас почему не стали проверять ?

— Вашу группу мы давно уже проверили, — чуть улыбнувшись, ответил Матвей.

— О как! Это когда же? — растерялся капитан.

— Ещё дома, когда вы нас охраняли.

— Выходит, я и мои ребята для этой работы не подходим? Тупые значит слишком? — неожиданно насупился Миша.

— Да дело тут не в остроте, старина, — вздохнул Матвей. – Откровенно говоря, я и сам толком не знаю, как это вообще происходит. Просто, я его спрашиваю, а он мне отвечает. У кого‑то, получается, услышать его, а у кого‑то нет. Ты же сам видел, сколько народу мы сегодня проверили, а отобрали, всего несколько человек.

— Ясно, — задумчиво кивнул капитан. – Значит, это только от самих людей зависит ?

— Наверно, — пожал плечами Матвей, забираясь в машину.

Запрыгнув в салон следом за ним, капитан плюхнулся на старое, изношенное сидение и, откинувшись на борт машины, задумчиво спросил:

— А вообще, как это, слышать мысли ?

— По всякому бывает, — улыбнулся Матвей. – Иногда смешно, иногда, стыдно, а иногда больно. От обстоятельств зависит, особенно, если закрываться не умеешь.

— Как это, закрываться? — не понял капитан.

— Мысли свои прятать.

— А это сложно ?

— Я пока так и не научился, — смущённо признался Матвей.

Машина подкатила к их дому, и Рой первым шагнул к двери. Удивлённо покосившись на собаку, капитан распахнул дверь, и пёс, выскочив на улицу, решительно направился в сторону от калитки. Выбравшись из машины, Матвей удивлённо посмотрел на собаку и, прикрыв глаза, сосредоточился.

— Пёс, ты куда это направился? — спросил он, почувствовав контакт.

— Пошли, — раздалось в ответ.

Бросив удивлённый взгляд на сидящего в машине капитана, Матвей неуверенно скомандовал:

— Давайте‑ка за нами ребята. Странно мне всё это.

Дождавшись кивка командира, водитель включил передачу, и медленно повёл машину следом за проводником. С каждым шагом, Рой всё решительнее ускорял шаг, пока неожиданно не перешёл на тяжеловесный, он стремительный галоп. Подбежав к участку, где проживал полковник Савенков с дочерью, Рой с разбегу перемахнул не высокий штакетник, и тут же скрылся в густых зарослях малины.

Выхватив пистолет, Матвей, не долго думая, кинулся следом. Ориентируясь по шуршанию листвы и треску сломанных веток, он оббежал дом и, выскочив на задний двор, наткнулся на плавающего в луже собственной крови боксёра. Тёмно–палевая шкура пса была зверски исполосована чем‑то острым.

Но самое удивительное, что Рой не стал останавливаться рядом с товарищем по играм, пролетев куда‑то вглубь двора. Неожиданно, тишину деревни разорвали грозное рычание Роя, и пронзительный вопль боли. Кричал явно человек. Метнувшись на крик, Матвей подбежал к распахнутой двери сарая и, увидев, как его пёс мечется между несколькими фигурами, одетыми в камуфляж, вскинул пистолет.

— Бросай оружие и выходи по одному. Руки за голову лицом к стене. Любое движение будет расценено как попытка нападения, стреляю без предупреждения, — в полный голос заорал он, внося в драку ещё большую неразбериху.

В ответ на его слова, из сарая раздался выстрел, но пуля, свистнув, ушла выше и в сторону. Похоже, стрелявший даже не понял, куда палит. Понимая, что теперь другого выхода у него нет, Матвей привычно направил ствол на ближайшую фигуру, и плавно потянул за спуск. Три выпущенные пули быстро навели порядок в рядах противников.

Рой тоже не терял времени даром. Мечась среди неизвестных преступников, он во всю орудовал клыками, одним махом вырывая из конечностей куски мяса. Истошные вопли боли, стрельба, и громовое рычание стихли, когда в сарай ворвались спецназовцы. Здоровенные мужики, отлично понимая, что действовать автоматами в такой тесноте сложно, молча перебросили оружие стоявшим рядом сослуживцам, и решительно кинулись в двери.

Вскоре, из сарая послышались звучные, увесистые удары, и из дверного проёма начали вылетать нападавшие. Матвей насчитал шесть индивидов, сверкавших разбитыми физиономиями и рваными ранами на руках и ногах. Похоже, Рой развлекался от всей души. Когда все противники были выброшены, из сарая появился сам капитан Миша, командовавший группой захвата, выносящий на руках тело девочки.

Узнав Машу, дочь полковника Савенкова, Матвей одним движением убрал пистолет в кобуру и, подскочив к капитану, осторожно прижал пальцы к тонкой девичьей шее. Сердце девочки билось ровно, но смотреть на неё, было страшно. Разорванные джинсы и рубашка, всё сказали Матвею, а багровые кровоподтёки на лице и груди показали, что её не просто били, а пытали, пытаясь, что‑то узнать.

— Она же совсем ребёнок, — прохрипел Матвей, разом, пересохшим горлом.

— Жива. Сейчас в больницу отправим, — тихо ответил Миша, растеряно пряча глаза.

— Там, на углу, их пёс лежит. Его в клинику надо. Скажи, если не сделают всё возможное, отправятся вручную окопы рыть, — ответил Матвей, чувствуя, как его начинает трясти.

Но это была не адреналиновая ломка, которая бывала у него после смертельных схваток с тварями. Это была дрожь ярости. Передав девочку одному из своих парней, капитан приказал забрать собаку, и срочно мчаться в госпиталь базы. Ровно через полминуты, на улице взревел мотор, и в деревне снова воцарилась полная тишина.

Рой, выглянув из сарая, уселся на пороге, и плотоядно облизнувшись, повернулся к Матвею.

— Бак, умрёт, — коротко сообщил он, тихо заскулив.

— Чёрт! — выдохнул Матвей, сжимая кулаки. – Как это могло произойти ?

— Выясняем, — ответил капитан, медленно наступая огромным ботинком на руку ближайшего преступника.

— Где все собаки? Охрана, люди наконец? Вымерли здесь все, что ли? — не унимался Матвей.

— Не гони волну, Иваныч. Мои ребята уже занимаются этим вопросом. Сейчас нам всё эти твари скажут, — пообещал капитан, и от уверенности, прозвучавшей в его голосе, все лежащие разом вздрогнули.

— Кто такие? — спросил капитан, перенося вес тела на поставленную на руку ногу.

— Беженцы, — взвыл прищемлённый.

— Что за беженцы, откуда? — спокойно, словно ничего не произошло, продолжал спрашивать капитан.

— Больно !

— Это ещё не больно. Больно будет, когда я тебе на яйца наступлю, или начну штык–ножом твой поганый отросток отпиливать. А пока, только разминка, — ласково пообещал Миша, одним резким движением ломая пленнику пальцы.

Чувствуя, что не может оставаться в стороне, Матвей быстро огляделся и, увидев кусок колючей проволоки, принялся привязывать его к подобранной тут же палке. С интересом, понаблюдав за его действиями, капитан спросил:

— А чего это будет, Иваныч ?

— Плеть. Такой если с оттягом хлестнуть, куски шкуры в разные стороны полетят.

— Тоже дело – одобрительно кивнул капитан и, обернувшись на Роя, спросил:

— Ты его свежатинкой давно баловал ?

— Сам знаешь, с мясом сейчас плохо, а на охоту времени нет. А что? — сделал вид, что не понял Матвей.

— А мы сейчас для разминки начнём от этих уродов куски отрезать, и твоему крокодилу скармливать, — усмехнулся капитан, попутно ломая пальцы ещё одному подонку.

— Тоже дело. Пару недель не придётся о корме для него думать, — одобрительно кивнул Матвей, для пробы взмахивая своей импровизированной плетью.

— Ну что, граждане уроды? Кто готов начать испражняться? — с наигранным весельем спросил Миша.

Ответом ему послужило угрюмое молчание. Оглядев лежащих, капитан ухватил за шиворот самого на его взгляд старшего из банды, и одним движением вздёрнув его на ноги, спросил:

— Говорить будешь ?

— Не о чем мне с тобой говорить, — огрызнулся бандит. – Взяли на горячем, так вызывай милицию, а самосуд устраивать, права не имеешь.

— Ты чего козёл, так и не понял, с кем дело имеешь? — рассмеялся капитан, резким ударом разбивая бандиту нос. – Тебя, гнида, задержал на месте преступления отряд спецназа, и никакой милиции для вас не будет. Я с вами могу делать всё, что мне в голову взбредёт и никакая милиция, мне не указ. Понял, тварь? — спросил он, продолжая бить бандита по лицу.

— Слышь, Гвоздь, это не прогон дешёвый. У них прикид армейский, — неожиданно завопил один из лежавших бандитов.

— Заткнись, — прохрипел избитый капитаном Гвоздь, выплёвывая кровь и зубы.

— Не уважают они нас, Иваныч, — вздохнул капитан и, отшвырнув жертву своим парням, приказал:

— Разденьте подонка. Начнём потихоньку.

Спецназовцы несколькими точными ударами кинжалов распороли на нём камуфляж, и глазам бойцов предстало расписанное церковными куполами и розами ветров тело. Даже на коленях бандита были выколоты пауки. С интересом, рассмотрев эту картинную галерею, капитан усмехнулся и, кивнув, проворчал:

— Вот теперь становится понятно, что это за гусь. Ну что, сиделец страдалец, не передумал? Нам ведь наплевать, кто ты там такой и что на тебе нарисовано. Я вас и в мирное время регулярно мочил, а уж теперь, и подавно под асфальт закатаю, и не вспомню.

— Я в зоне с вертухаями не говорил, а уж с тобой, лошина армейская, и подавно базлать не стану, — окрысился бандит.

— Посмотрим, — многообещающе усмехнулся капитан и, кивнув своим ребятам, приказал:

— А ну поставьте этого козла вон к той скамейке, раком.

Услышав его слова, бандит взвыл, и попытался вырваться, но его трепыхания только рассмешили спецназовцев. Несколько резких ударов по корпусу моментально привели его в надлежащее состояние, и через минуту, бандит был прикован к вкопанной в землю широкой скамейке. Полюбовавшись картинкой, капитан повернулся к Матвею и, делая приглашающий жест рукой, сказал:

— Опробуешь свою плёточку ?

— С удовольствием, — хищно усмехнулся Матвей, и шагнул к прикованному бандиту.

Импровизированная плеть, звонко свистнув, прошлась по напряжённой спине бандита, и разукрашенная татуировками кожа окрасилась кровью. Двор огласился диким воплем боли, и лежавшие на земле бандиты испугано ахнули. Бандит пытался держаться, но у Матвея перед глазами стояла картина лежащего в луже крови Бака, и истерзанное тело девочки.

Методично взмахивая ею, Матвей не чувствовал ничего, кроме ненависти. Эти подонки не только решились ограбить живших в деревне людей, решив отнять у них последнее. Они ещё и осмелились посягнуть на девочку, почти ребёнка, с которой у потерявшего всех близких проводника сложились очень тёплые, можно сказать дружеские отношения.

Да, это было странно. Взрослый мужчина, и тринадцатилетняя девочка. Но самому Матвею и в голову не приходило смотреть на неё, как на будущую женщину. Для него, она была просто одиноким ребёнком, так же как и он, сам, потерявшим близких людей. Общее горе сблизило их, и помимо дрессировки собак, они говорили почти обо всём на свете, что происходило с ними до войны. Маша доверяла ему все свои маленькие девичьи секреты, попросив только не рассказывать папе. Матвей умел слушать, и это умение помогло ему наладить контакт с девочкой.

И вот теперь, кучка каких‑то подонков, осмелилась не просто ограбить, а ещё и искалечить ей жизнь. Бешенство жаркой волной снова ударило ему в голову, и Матвей принялся спускать с главаря шкуру. Как он и говорил, зазубренные колючки на проволоке вырывали из спины преступника куски мяса, разбрызгивая кровь по всему двору.

Вскоре, крик бандита перешёл в хриплый вой, быстро сменившийся простым хрипом. Главарь сорвал голос. Но Матвей и не думал останавливаться. Раз за разом он взмахивал плетью словно автомат. Через несколько минут, спина бандита превратилась в кровавые лохмотья, а сам он, безвольно обвис на скамейке, к которой его приковали.

— Ну‑ка погоди, Иваныч, — остановил Матвея капитан. – Похоже, сомлел наш сиделец. Сейчас мы его быстренько реанимируем, и продолжим веселье.

— Что ж вы делаете волки ?! — неожиданно завопил один из бандитов. – Мы же люди живые !

— Вы? Вы не люди. Вы даже не звери. Вы просто твари, — резко развернувшись, прорычал Матвей.

— Атас! Лох взбесился, — проговорил другой бандит, за что тут же получил удар сапогом по почкам от стоявшего рядом спецназовца.

Повернувшись к одному из бойцов, Матвей попросил:

— Там у полковника в сарае молоток, и длинные гвозди должны быть. Принеси, пока другим займёмся.

Кивнув, боец быстро нырнул мимо Роя в открытые двери сарая, и вынеся требуемое, вопросительно посмотрел на Матвея. Быстрым взглядом, оценив гвозди в его руке, Матвей кивнул и, указывая на ближайшего бандита, сказал:

— Ставьте этого к стене. Сейчас приколотим, и будем в метании ножей упражняться.

Капитан, зачерпнувший из бочки с дождевой водой ведро, чтобы отлить сомлевшего бандита, с интересом спросил, глядя на него настороженным взглядом:

— А если кто промахнётся ?

— Ничего. У нас их шестеро, так что, одного отдерём и другого приколотим, — пожал плечами Матвей, медленно вытягивая из ножен кинжал.

— Однако, — проворчал капитан и, повернувшись к бойцам, коротко кивнул, давая понять, что поддерживает его идею.

Бойцы легко вздёрнули следующего бандита на ноги и, подтащив к стене сарая, прижали руки к доскам. Несколько сильных ударов молотком, заглушаемых воплями распятого, и мишень была готова. Отпустив пленника, бойцы отступили в сторону и, полюбовавшись на повисшего, на пробитых руках бандита, дружно достали кинжалы.

— Кто первый? — спросил боец, орудовавший молотком.

— Давайте вы. Кто ближе к телу клинок вобьёт, — преложил Матвей.

— Спорим, я ему с первой же попытки ухо к стене приколочу, — усмехнулся боец, покачивая в ладони кинжал.

Приподняв головы, пойманные бандиты, с ужасом смотрели на происходящее, словно не веря собственным глазам. Тем временем, окатив главаря водой, капитан повернулся к лежащим, и презрительно усмехнувшись, спросил:

— Ну что, никто говорить не надумал ?

— Господи помилуй! Вы же просто психи! Вы все психи! Стая садистов! — неожиданно сорвался на визг один из бандитов.

— А ты думал, в сказку попал? — жёстко усмехнулся Матвей, проводя по ладони клинком кинжала. – Нет, приятель. Это наша жизнь, и тебе, точнее вам, места в ней нет. А уж как это случиться, зависит только от вас. Можем быстро, а можем очень медленно, так, что всем чертям в аду тошно станет.

— Ты ей папаша, что ли? Чего ты вписываешься? — завизжал бандит.

— Я её учитель. А отец, уже сюда едет. И когда он сюда придёт, те из вас, кто останется в живых, позавидуют мёртвым, — усмехнулся Матвей.

Неожиданно, их беседа была прервана очередным диким воплем боли. Капитан, найдя в сарае, где брал ведро, пачку соли крупного помола, не долго думая, посыпал ею спину главаря. Отбросив, пустую пачку в сторону, он отряхнул руки и, оглядевшись, направился к поленнице. Выбрав из кучи дров обрубок ствола около двадцати сантиметров в диаметре, он ловко закруглил топором край и, повернувшись к одному из бойцов, кивнул:

— Ну‑ка, помоги.

— Э, военный, ты чего задумал? — заметно напрягшись, спросил один из лежащих.

— Вы твари у меня на своих задницах почувствуете, каково девочке было, — жёстко усмехнулся капитан, приставляя полено к ягодицам главаря.

— Это же пахан! — испугано ахнул бандит.

— А мне плевать, кто он там у вас. Для меня, он просто падаль, и рвать вас я буду до тех пор, пока кто‑то не заговорит, — ответил капитан и, повернувшись к бойцу, скомандовал, — бей.

Размахнувшись, боец обухом топора шарахнул по торцу полена, и двор огласился очередным воплем. В этот момент, на задний двор вошли двое бойцов, отправленных капитаном выяснить, как бандиты смогли попасть в закрытую для всего света деревню, и по их лицам, Матвей сразу понял, что у них очередные неприятности.

— Сколько? — коротко спросил капитан, тоже всё моментально сообразивший.

— Шестеро. Похоже, ядом. Плюс, семь караульных собак.

— С чего взяли что яд? — насторожился капитан.

— Лица синие, пена на губах. Следов оружия нет, — коротко ответил боец, и ненавистью поглядывая на лежащих бандитов. – Похоже, давно готовились. Знали сволочи, что днём деревня охраняется только патрулями.

— А дежурный в караулке? — спросил капитан, задумчиво морща лоб.

— А кто был дежурным? — ответил боец вопросом на вопрос.

— Быстро в караулку, проверить журнал дежурств и личные жетоны.

Развернувшись, бойцы рысью понеслись обратно. На улице послышался знакомый скрип разрегулированных тормозных колодок, и Матвей, чуть усмехнувшись, кивнул:

— Вот теперь, молитесь, твари.

Полковник Савенков, вбежал во двор с пистолетом в руке и, увидев бойцов спецназа, растеряно остановился, пытаясь понять, что происходит. Увидев Матвея, он растеряно кивнул и, сделав к нему шаг, тихо спросил:

— Как ?

— Мы слишком поздно приехали, — тихо выдохнул Матвей. – Меня сюда Рой привёл. Этих мы взяли, но было поздно. Как она ?

— Врач сказал, состояние стабильно тяжёлое, — ответил полковник, уронив руки.

Шагнув к нему, Матвей пальцами сжал его плечо, и тихо, едва слышно сказал:

— Прости, Андрей Сергеевич. Мне и в голову не могло придти, что такое может произойти.

— Ты не виноват, — покачал головой Савенков. – Это они? — спросил он, кивая на лежащих.

— Да. Разговорить пытаемся, — кивнул подошедший капитан.

— Разговорим, — кивнул полковник, и улыбнулся так, что вздрогнули даже стоявшие в стороне бойцы спецназа.

Взяв у одного из бойцов кинжал, он молча подошёл к лежащему на земле бандиту, и одним движением отрезав ему ухо, молча перешёл к следующему. Лежащие на земле со скованными за спиной руками бандиты, прижатые тяжёлыми ботинками спецназовцев, пытались дёргаться и хоть как‑то помешать полковнику, но тот молча продолжал кромсать их на куски.

Самым страшным в его действиях было именно молчание. Он ни о чём их не спрашивал, не задал ни одного вопроса, а просто кромсал их на куски, равнодушно отбрасывая отсечённые части тел в сторону. Оставив его развлекаться, капитан вернулся к прерванному занятию. Глухие удары привлекли внимание полковника.

Развернувшись, он подошёл к скамейке и, глядя на капитана полубезумным взглядом, спросил:

— Главарь ?

— Да.

— Подвинься, — приказал полковник, наклоняясь над телом.

Раздался ещё один крик, и в кусты улетело что‑то, что очень напоминало мужские гениталии. И тут, один из бандитов, не выдержав зрелища, завопил на всю деревню:

— Хватит! Хватит! Я всё скажу !

— Начинай, — коротко приказал капитан, быстро подходя к нему.

— Гвоздь давно это дело задумал. Мы месяц за деревней наблюдали, пока всё выяснили. Когда в Чувашии все города разгромили, мы с зоны сорвались. Вертухаям не до нас стало, да и вообще всё наперекосяк пошло. Гвоздь банду сколотил, и нас сюда повёл.

По дороге, чем попало перебивались. Несколько раз от всяких козлов со стволами еле оторвались, а потом, когда сами волынами обзавелись, полегче стало. Гвоздь, когда эту деревню увидел, сразу сказал, что здесь поживиться можно. Он химию какую‑то в городе нашёл, и в колодец за околицей ночью подсыпал.

Ваши сторожа водички зачерпнули, ласты и посклеивали. Вместе с собаками. Мы и не надеялись, что столько всего найдём. Три раза в лес добро выносили, а потом, когда на эту хазу наткнулись, всё не так пошло. Сначала пёс тот бешеный на нас бросился, да у Гвоздя с собаками разговор короткий. Он четыре раза с зон в побег срывался, так что, сторожевых кобелей на раз клал.

А тут ещё даже не собака, так, щенок бестолковый. Но подрал двоих сильно. Вот Гвоздь и озверел. А когда девка на него с топором бросилась, так совсем разум потерял. Велел разложить её на хор, чтобы ума набралась, да тут вы объявились. Ну, а дальше вы знаете.

— Ума говоришь, набралась? — тихо переспросил полковник.

— Ну, да. Говорит мол, толковый блудень почувствует, сразу поймёт, как серьёзных людей принимать, — пояснил бандит.

— Гады! — хрипло выкрикнул полковник, одним движением перерезая ему горло.

Стоявший рядом с ним капитан, окончательно озверев, во весь голос крикнул, выхватывая из ножен кинжал:

— Рви их, парни !

И бойцы, словно с цепи сорвались. Кровавая вакханалия длилась почти двадцать минут, после чего, задний двор больше напоминал бойню, чем обычный деревенский двор. От банды остались одни кровавые ошметья, а тела, мало, чем напоминали человеческие. Утерев лицо окровавленной, подрагивающей рукой, полковник тихо приказал:

— Уберите это дерьмо отсюда, парни. Выволоките в лес, и бросьте. Только проверьте, чтобы ни одни не выжил.

— После такого, не выживают, — уверенно ответил капитан.

— Это подонки как тараканы живучие. Никаким дустом не выведешь, — фыркнул в ответ Матвей, постепенно приходя в себя после этого кровавого кошмара.

Руки проводника заметно подрагивали, а смотреть в глаза кому‑то из бойцов было стыдно. Заметив его растерянность, капитан, молча незаметно ткнул пальцем в замершего, словно статуя полковника, и быстро изобразил идущего человека. Сообразив, что он хочет сказать, Матвей так же молча направился к Савенкову.

Капитан подал знак, и один из бойцов, подхватив садовую тачку, быстро подкатил её к месту бойни. Сделав капитану знак, что всё будет в порядке, Матвей крепко взял полковника под руку, и осторожно потянул за собой, на улицу. Рой, всё это время так и просидевший на пороге сарая, неожиданно остановил его, коротко позвав:

— Матвей.

Растеряно оглянувшись, проводник удивлённо посмотрел на пса.

— Оружие, — ответил пёс на невысказанный вопрос, оглядываясь через плечо.

Сообразив, что он хочет сказать, Матвей повернулся к капитану.

— Миша, там оружие в сарае осталось, скажи, пусть приберут.

— Сделаем, — кивнул капитан, направляясь к сараю.

Вздохнув, Рой решительно двинулся следом за Матвеем. Держа полковника под локоть, Матвей вёл его к себе домой, лихорадочно соображая, что нужно сделать, или сказать, чтобы хоть немного привести его в чувство. Слов не находилось, а молчать, было просто невыносимо. Приведя Савенкова к себе, Матвей усадил его за стол, и принялся лихорадочно рыться по шкафам.

За этим занятием его и застал капитан, зашедший в дом, чтобы сообщить, что всё убрано, а деревня взята под контроль его ребятами. Увидев его, Матвей быстро разогнулся и, сделав ему, знак молчать, выскочил в коридор.

— У вас коньяк остался? А то у меня из крепкого, только чай и молоток.

— Сейчас принесу, — моментально сориентировавшись, кивнул Миша, выходя на улицу.

Спустя несколько минут, он принёс Матвею бутылку, и отдавая, спросил:

— Как он ?

— Оклемается. Сейчас из ступора выведу, и спать положу. Думаю, завтра уже очнётся.

— Если что, мы в его доме. Парни там сейчас порядок наводят. Так что, зови смело.

— Спасибо, — кивнул Матвей, закрывая за ним дверь.

Проводив капитана, он молча выставил на стол два стакана и, откупорив бутылку, налил полковнику полный стакан. Поставив его перед Савенковым, он тронул его за плечо, и чуть сжав пальцы, сказал:

— Выпей, Андрей Сергеевич, полегчает.

Рассеяно кивнув, полковник взял со стола стакан, и медленно выцедил коньяк, словно обычную воду. Сунув ему в пальцы зажжённую сигарету, Матвей устало опустился на стул и, закурив, тихо спросил:

— Она в сознании ?

— Ещё нет, — покачал головой Савенков, и неожиданно зарыдал.

Сухо, страшно. Без слёз и всхлипываний, он плакал так, как могут плакать только очень сильные, умеющие держать себя в руках мужчины.

— Ну, слава богу, — вздохнул Матвей с облегчением и, плеснув в стаканы коньяку, молча вылил напиток в горло.

Выпив свою порцию, полковник немного успокоился и, взяв себя в руки, тихо спросил:

— Что с ней теперь будет ?

— Не знаю, — вздохнул Матвей. – Надеюсь, всё обойдётся. А со временем, она забудет этот кошмар. Говорят, детская психика специально так хитро устроена, чтобы отсекать всё негативное. Я не психиатр, мне сложно судить. Думаю, главное теперь, чтобы она знала, что не одна.

— Но как? Как это могло случиться? — судорожно вздохнув, снова спросил Савенков.

— Случайность. Глупая, страшная, нелепая. Охотясь на космических тварей, мы совсем забыли о своих, местных тварях, которые ещё хуже первых просто потому, что внешне, они такие же, как и мы.

— Значит, пора начать охоту и за земными гадами. Парни из разведки давно уже сообщали, что вырвавшиеся из зон отбросы зверствуют на окраинах периферийных городов, да у нас всё руки не доходили. А теперь, я лично займусь этой охотой. Даже если придётся из армии уйти. Каждого вот этими руками уничтожать буду, — зарычал полковник, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

— А Маша? Кто ею заниматься будет? — тихо спросил Матвей, разом вернув его в реальность.

— Придумаем что‑нибудь, — глухо огрызнулся полковник, тяжело опираясь локтями на стол.

— Давайте отдыхать, Андрей Сергеевич. Утро вечера мудренее, — вздохнул Матвей, медленно выбираясь из‑за стола. – Я вам на диване постелю, а утром вместе в госпиталь пойдём.

Кивнув, полковник покорно улёгся на предоставленный ему диван, и едва коснувшись головой подушки, забылся сном. Немного понаблюдав за ним, Матвей убедился, что он спит и, раздевшись, рухнул в кровать. Рой, до этого тихо лежавший в своём углу, не спеша, подошёл к кровати и, положив на одеяло тяжёлую голову, тихо сказал:

— Бак умер.

— Я знаю, приятель, — ответил Матвей, поглаживая пса. – Он был настоящим бойцом, и умер, как боец.

— В лесу есть ещё такие люди. Мало. Они боятся выходить, но видели, как унесли убитых.

— Взяли не всю банду? — растеряно переспросил Матвей, приподнимаясь на локте.

— Да. Там есть один, очень громко думает. Боится. Поэтому знаю, — с тяжёлым вздохом пояснил Рой.

Матвею не нужно даже было спрашивать о причине этого вздоха. У них обоих был тяжёлый день, и продолжать его, сил уже не было. Вздохнув, Матвей снова опустился на подушку и, погладив пса, ответил:

— Спи. Утром с ними разберёмся.

Чуть слышно фыркнув, Рой улёгся рядом с кроватью, и вытянувшись во весь рост, моментально уснул. Закрыв глаза, Матвей прислушался к его басовитому похрапыванию, и чуть улыбнулся про себя:

— Не зная, подумаешь, что спит нормальный здоровый мужик.

Вскоре, уснул и он сам. Утром, их разбудил, не знакомый уже стук в двери, а перестрелка на окраине деревни. Вскочив в койки, Матвей метнулся к дверям в одних трусах, но с пистолетом в руке. Следом за ним, из дома выскочил Савенков, босиком, но тоже вооружённый. Недоумённо переглянувшись, бойцы прислушались к стрельбе, и дружно пожав плечами, отправились одеваться.

Судя по выстрелам, парни из спецназа кого‑то добивали. Короткие, в два–три патрона очереди были отличительной чертой, фирменным знаком всех спец подразделений. Быстро умывшись, и выпив по чашке чая с галетами, мужчины снова вышли на улицу. Стрельба стихла, и вскоре, Матвей услышал знакомый надрывный вой давно уже изношенного движка. Миша часто жаловался, что его пора перебирать, но времени и запчастей на это не было.

Дождавшись, когда знакомая буханка подкатит к дому, Матвей распахнул дверцу и, кивнув водителю, спросил, запуская в салон Роя:

— Что там за пальба с утра пораньше ?

— Кучка каких‑то декадентов решила, что может воспользоваться награбленным без нашего ведома. Мы ведь вчера бандитский схрон нашли, да трогать не стали. Так, на всякий случай. Парни засаду устроили, вот они со всего размаху и влетели, как кур в ощип.

— И много их там было? — насторожился полковник.

— Всего‑то десяток. Ну, парни всех и положили, вместе со вчерашними.

— Собакам собачья смерть, — пробурчал полковник, но, оглянувшись на Матвея, смутился.

— Извини, Матвей Иванович, но из песни слов не выкинешь.

— Тогда, лучше не петь таких песен, — жёстко ответил Матвей.

Он всегда терпеть не мог этой поговорки, считая, что многие люди, гораздо хуже самой паршивой собаки. Мрачно покосившись на него, полковник кивнул, словно соглашаясь, и отвернувшись, уставился в окно. Матвей, заметив его движение, растерялся, устыдившись своей резкости. Но словно услышав его мысли, полковник неожиданно сказал:

— Ты прав, Матвей Иванович. Вчера, собака отдала за мою дочь жизнь, а люди… Ты прав.

— Не люблю я эту поговорку, Андрей Сергеевич. Не от большого ума её придумали. Откровенно говоря, если встанет выбор, между жизнью человека и собаки, то я ещё подумаю, чью сторону принимать. Если конечно, это не будет жизнь того, кого я хорошо знаю.

— Сурово, — покачал головой водитель, ловко вертя баранку.

— Зато честно, — парировал Матвей. – Собаки не предают и не врут в глаза. Не нравишься, получи укус, нравишься, с тобой поиграют. Всё просто и понятно. Да и такого, как было вчера, ни одно животное не сотворит, — горячо ответил проводник, но, увидев, как напряглось лицо полковника, осёкся.

В машине повисло неловкое молчание. Наконец, взяв себя в руки, Савенков грустно улыбнулся и, погладив Роя, грустно вздохнул:

— И снова ты прав, Матвей Иванович. В последнее время, я всё чаще прихожу к такому же выводу.

Атмосфера в салоне заметно разрядилась, и Матвей, украдкой переведя дух, позволил себе немного расслабиться. Въехав на базу, водитель погнал машину прямиком к госпиталю. Выбравшись на улицу, Матвей быстро осмотрелся и, бросив поводок на землю, приказал:

— Рой, место, — мысленно добавив, — останься пока здесь, приятель. Я узнаю, что там за новый доктор.

Вздохнув, Рой улёгся на поводок, демонстративно отвернувшись в сторону. Чуть улыбнувшись, Матвей нагнулся и, потрепав его мощной шее, шагнул в палатку. Савенков, уже успел найти дежурного врача, и теперь, держа его мёртвой хваткой за отворот халата, вытряхивал ответы.

Зная, что перед ним не простой обыватель, а полковник ГРУ, которому и принадлежала вся база, врач старался по мере возможности ответить на все сыплющиеся из него вопросы. Сообразив, что несчастного доктора пора спасать, Матвей шагнул к полковнику и, взяв его под руку, тихо сказал:

— Здесь работает дочь генерала, Дана. Можно будет через неё все подробности узнать.

— Я могу увидеть дочь? — кивнув Матвею, спросил полковник так, что врач невольно попятился от него.

— Но она без сознания, — пролепетал он, не зная, как не допустить полковника в реанимационный отсек госпиталя.

— Вам лучше разрешить ему, доктор, — посоветовал Матвей, увидев, как напряглись желваки на скулах Савенкова.

— Хорошо, — сдался врач. – Только ради всего святого, не трогайте её и не пытайтесь привести в чувство. Это опасно.

— Мы просто посидим рядом, — пообещал Матвей и, ухватив полковника за локоть, потащил в указанную сторону.

Бесшумно войдя в палату, мужчины осторожно подошли к кровати, и растеряно замерли. Сердце Матвея болезненно сжалось, когда он увидел, что стало с девочкой. Разбитые губы, синяки на шее и голове. Один удар видимо пришёлся в переносицу, оба глаза девочки заплыли, превратившись в узенькие щёлки.

Сам того, не замечая, Матвей с такой силой сжал спинку кровати, что никелированное железо заскрипело. Неожиданно, в коридоре послышались испуганные вскрики, и в палату, не спеша, словно инспектор с проверкой, вошёл Рой, неся в зубах свой поводок. Выплюнув его у ног Матвея, он обошёл кровать и, подойдя к изголовью, старательно принюхался.

В палату вбежал врач и, увидев, как Матвей растеряно мнёт в руках поводок, тихо, соблюдая тишину, зашипел:

— Вы с ума сошли ?! Это реанимационная палата, а не площадка для выгула собак! Немедленно выйдете отсюда! Все !

— Успокойтесь, доктор. Этот пёс, тоже её друг. Это он поднял тревогу, и можно сказать, спас ей жизнь.

— Но это госпиталь, и здесь не место собаке, — возразил врач, заметно растеряв свой пыл.

— Это моя дочь, доктор, и я буду решать, кому можно к ней приходить, а кому нет, — ответил Савенков таким тоном, что вздрогнул даже стоявший рядом Матвей.

— Что…что он делает? — испугано спросил врач, тыча пальцем в сторону собаки.

Пока они спорили, пёс умудрился подобраться к голове девочки, и теперь старательно вылизывал ей висок. Внимательно понаблюдав за его действиями, Матвей решительно отодвинул врача в сторону и, заметив растерянный взгляд полковника, ответил:

— Нечто вроде мануальной терапии. Видите, оно массирует языком определённые точки.

— Но это же не гигиенично, — пролепетал окончательно выбитый из колеи врач.

— Знаете, доктор, в народе бытует такая поговорка, на языке животных, есть лекарство от тридцати трёх болезней, — ответил Матвей, продолжая наблюдать, за Роем.

Подсознательно он догадывался, что такая терапия может оказаться очень полезной, но полученного эффекта не ожидал. Когда пёс, обойдя кровать, принялся вылизывать другой висок девочки, Маша неожиданно приоткрыла глаза, и тихо застонав, хрипло попросила:

— Папа, дай попить.

— Мышка! — ахнул полковник, падая у кровати на колени и хватая руку дочери.

— Быть того не может, — растеряно проворчал врач. – Расскажи кто, ни за что бы, не поверил.

— Ну и напрасно, — ответил Матвей, быстро передавая полковнику свою флягу с водой. – В древности лекари годами наблюдали именно за животными, пытаясь понять, какая трава от чего помогает. Поверьте, доктор, любое животное знает о лечении побольше иного врача.

— Ну знаете ли ?! — вскинулся врач.

— Не обижайтесь, но это правда, — миролюбиво улыбнулся Матвей. – Тем более что о присутствующих не говорят.

— Дядя Матвей, а где Бак? — тихо спросила Маша, узнав наконец своего тренера.

Полковник растеряно оглянулся на Матвея, и проводник понял, что плохую весть, придётся сообщать именно ему. Обойдя спинку кровати, Матвей осторожно присел на самый краешек и, взяв в ладони руку девочки, тихо ответил:

— Мы слишком поздно пришли, девочка. Он дрался до последнего, защищая тебя, и потерял слишком много крови. Умер, по дороге в клинику. Прости.

— Вы не виноваты, дядя Матвей, — тихо ответила девочка и, помолчав, спросила:

— Можно, я так буду вас называть ?

— Тогда, я буду звать тебя как папа, Мышка. Можно? — свою очередь спросил Матвей, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Можно, — слабо улыбнулась девочка, и невольно застонала, скривившись.

Разбитые губы растрескались и немного кровоточили.

— Постарайся не разговаривать, — попросил её Матвей, пытаясь встать, чтобы оставить их одних.

— Посидите ещё, дядя Матвей, — неожиданно попросила Маша.

Её тонкие пальчики сжались, словно пытаясь удержать его. Кивнув, Матвей опустился на место, бросив быстрый взгляд на полковника. Сжимая в руках ладошку дочери, он не сводил с неё глаз, словно боялся, что она сейчас исчезнет.

— Папа, а можно дядя Матвей и Рой будут приходить ко мне? — тихо спросил девочка.

— Конечно, они будут приходить, милая. Обязательно будут, — пообещал полковник, бросая на Матвея умоляющий взгляд.

— Мы обязательно будем приходить, Мышка. В СКС друзей не бросают, — улыбнулся Матвей.

— Спасибо, — чуть улыбнулась девочка, закрывая глаза.

Мужчины замерли, понимая, что она ещё слишком слаба. Прислушавшись к её ровному дыханию, Матвей посмотрел на Роя, и сосредоточившись, спросил:

— Она спит ?

— Да. Ей было очень больно, но сейчас она спит, — услышал он в ответ, и облегчённо перевёл дух. – А ещё, ей очень страшно, — неожиданно добавил Рой.

— Андрей Сергеевич, она спит. Пойдёмте, — тихо сказал Матвей, осторожно поднимаясь с кровати.

Поцеловав ладошку дочери, полковник тяжело поднялся на ноги, и нехотя направился к выходу из палаты, на каждом шагу оглядываясь на неё. Выведя полковника в коридор, Матвей перехватил врача и, приперев его к стенке, тихо сказал:

— Девочка уснула, но ей, похоже, очень больно. Сделайте что‑нибудь.

— Конечно. Не беспокойтесь, — быстро кивнул врач, и неожиданно спросил:

— Скажите, я могу как‑то уговорить вас помочь мне изучить вашего пса ?

— Зачем? — моментально насторожился Матвей.

— Понимаете, его действия феноменальны. Я впервые в жизни увидел, как собака выводит человека из комы.

— Простите, доктор, но сейчас, нам не до науки. Кроме того, подобные истории были широко известны до войны. Будет время, поройтесь в библиотеке. В штатах, например, собак постоянно использовали в терапевтических целях. Это даже я знаю. А этот пёс, не просто собака, а боец группы специального назначения.

Растеряно кивнув, врач отступил в сторону, и быстро вызвав дежурную смену сестёр, устремился в палату реанимации. Мужчины вышли на улицу, и полковник, закурив, тихо сказал:

— Спасибо, Матвей Иванович.

— Давай на ты, — грустно улыбнулся Матвей. – Раз уж так сложилось, что я вдруг дядей стал.

— Ты прости, что я тебя, не спросив, пообещал ей…

— Не сходи с ума, Андрей, — оборвал его проводник. – Я ведь и вправду к ней привязался, пока дрессуре учил. Да и спокойнее ей будет, когда мы оба рядом. Напугали её эти подонки. Сильно напугали.

Вздрогнув, полковник молча кивнул и, затоптав окурок, решительно выдохнул:

— Пошли работать.

Кивнув, Матвей хлопнул себя по бедру, и решительно зашагал следом за ним. В штабной палатке, куда они направлялись, в этот момент бушевал настоящий шторм. Генерал старательно, с большим знанием дела разносил начальника службы безопасности. Согласно табели о рангах, он не подчинялся генералу, но в данном поселении, генерал Лоскутов, был самым высоким начальником, курировавшим всю деятельность не только базы, но и всего, что было с ней связано.

Бледный до синевы, полковник МВД только растеряно раскрывал рот, пытаясь вставить хоть слово в длинный монолог генерала, но остановить разбушевавшегося Лоскутова было невозможно. Заметив замерших на пороге бойцов, генерал резко замолчал, и громогласно приказав им войти, коротко спросил:

— Как дочка, Андрей Сергеевич ?

— Пришла в себя. Благодаря Рою, — грустно улыбнулся полковник.

— Ну, слава богу. Вот, господа офицеры, знакомьтесь. Бывший полковник МВД, отвечающий за безопасность жилого сектора.

— Виноват, господин генерал. Почему бывший? — растерялся тот.

— А потому, что ты у меня, падло, рядовым отсюда уйдёшь. И это в лучшем случае. А в худшем, прикажу расстрелять, как саботажника и провокатора, по законам военного времени – прорычал в ответ генерал, вгоняя полковника в ступор.

— Вы не имеете права. Я нахожусь в подчинении МВД, — пролепетал полковник.

— А где оно, твоё МВД? — прошипел Лоскутов, моментально развернувшись к нему.

У Матвея сложилось такое впечатление, что если полковник ляпнет ещё что‑нибудь подобное, то генерал точно прикажет его расстрелять.

— Вся ваша братия по щелям, как тараканы разбежались, — продолжал бушевать генерал. — Рядовые, и те больше пользы приносят, добровольцами в ополчение уйдя. А вы, только бумажки перекладывать гаразды. Как могло случиться, что деревня охранялась всего шестью бойцами? Где остальные ?

Перепуганный до заикания полковник, пытался что‑то проблеять, но Лоскутов уже окончательно зверел. Ухватив его за воротник, генерал рывком подтолкнул виноватого к Савенкову и, тряся как крысу, зарычал:

— Посмотри ему в глаза, и попробуй объяснить, почему его дочь в госпитале.

* * *

Три недели, проведённые Джесси в недрах субмарины, могли довести до клаустрофобии любого здорового человека. Подводная лодка пересекла Атлантику, не поднимаясь на поверхность. Капитан судна, приказал поднять лодку на поверхность, только когда в перископе появились очертания берега Мексиканского залива.

За борт скинули надувной ялик, и Джесси, мрачно прикинув расстояние до берега, обречённо вздохнул. Придётся опять размахивать до посинения вёслами, мелькнула мысль, но в следующую минуту, все посторонние мысли просто вылетели у него из головы. Вышедший на палубу второй помощник капитана, протянул ему диск, и коротко пояснил:

— Это, должно попасть или в руки твоему начальству, или исчезнуть. Вопросы ?

Джесси молча кивнул и, сунув диск во внутренний карман куртки, шагнул к штормтрапу. Неловко спустившись в утлую посудину, Джесси взял со дна лёгкие дюралевые вёсла и, сунув их в резиновые уключины, оттолкнулся от борта субмарины. Старательно загребая вёслами, он с кривой усмешкой подумал:

— Повезло, что сейчас раннее утро и почти полный штиль. Будь на море хоть небольшой шторм, и бултыхаться бы мне в солёной водичке.

Два часа бесконечной гребли, и лёгкие волны вытолкнули утлую резинку на песок пляжа. Со стоном, разогнув натруженную спину, Джесси быстро огляделся и, достав из лодки карабин, забросил на плечи вещмешок. Теперь, ему предстояло пройти больше трёхсот километров по враждебной территории, чтобы попасть в свой бункер.

Добравшись до ближайших развалин, Джесси принялся осматривать весь транспорт подряд, ища хоть что‑то, что могло бы без особых проблем довезти его до бункера. Ему подошли бы любые колёса, но как назло, вся найденная техника давно уже превратилась в груду бесполезного железа.

Наконец, когда он почти уже отчаялся, найти хоть что‑то подходящее, один из мотоциклов, каким‑то чудом уцелевших за грудой обломков, отдалённо напоминавших придорожную забегаловку, оглушительно чихнул, и завёлся. Это было сродни чуду. Одному господу было известно, сколько времени простоял тут этот рыдван, но простейший способ запуска, так называемый кикстартер, сработал.

Осторожно подкрутив ручку, Джесси прибавил газу, и двигатель, зачихав, выбросил в воздух сизые клубы дыма. Плюнув на все опасности и возможность привлечь к себе внимание, он оседлал мотоцикл, и с хрустом включив передачу, плавно отпустил сцепление. Дёргаясь, чихая, и немилосердно дымя, мотоцикл медленно покатился по остаткам дороги.

Постепенно, мотор прогрелся, из двигателя вылетели все ненужные отложения, и дело пошло веселее. Разогнав его почти до семидесяти километров, Джесси весело усмехнулся, и мысленно прикинув маршрут, свернул на хайвэй. Эти трассы оказались не так разбиты, как городские дороги, и здесь, он мог прибавить газу.

Джесси уже прикидывал, как будет выглядеть его отчёт для начальства, когда заметил на периферии зрения вспышку, и инстинктивно вывернул руль вправо, одновременно резко прибавляя газу. Прочихавшийся двигатель взревел, и мотоцикл вскинулся на заднее колесо, одновременно перелетая через придорожную канаву.

У Джесси лязгнули зубы, когда тяжёлая машина со всего размаху ударилась о землю. Проклиная пришельцев, свою удачу и бездорожье, Джесси выжимал из мотоцикла всё возможное, пытаясь уйти из под обстрела ксеносов. Понимая, что скрыться от них он может только в лесу, он сломя голову мчался к темнеющим впереди зарослям. Лучевое оружие противника оказалось достаточно инертным для действий в земных условиях.

Джесси не знал, как оно показало себя там, откуда его привезли, но здесь, на земле, разница между вспышкой самого выстрела, и попадания луча в цель, по времени, измерялась почти полуторасекундной задержкой. Именно это и спасло Джесси жизнь. Влетев в заросли акации, он остановил мотоцикл, и переведя дух, осмотрелся.

Сообразив, что не понимает, куда его занесло, Джесси достал из вещмешка компас и, сориентировавшись, тяжело вздохнул. Судя по всему, он не сильно отклонился от маршрута, но теперь, оказавшись вдалеке от дороги, Джесси понял, что ехать придётся именно так. Судя по всему, за время его отсутствия, в стране что‑то изменилось.

Год назад, когда он пробирался через всю страну к Канадской границе, ему не приходилось так старательно прятаться от пришельцев. Приняв это к сведению, Джесси включил передачу и осторожно повёл мотоцикл по зарослям.

Две недели такого аллюра и, наконец, Джесси увидел очертания знакомых холмов. За это время, ему дважды пришлось отбиваться от человеческих банд, и трижды, удирать от патрулей ксеносов. Во всяком случае, он воспринимал эти вооружённые формирования именно так. Джесси очень не хотелось верить, что силы государственной безопасности не смогли удержать в руках свою собственную страну.

К вечеру, пройдя контрольный пункт, Джесси шагнул в прохладный полумрак бункера и, отдав дежурному офицеру, вещмешок и оружие, облегчённо вздохнул. Его сумасшедший поход, закончился. Он, безусловно, понимал, что ему предстоят долгие часы допросов, и докладов, что его ещё тридцать три раза проверят, прежде чем он сможет снова вернуться к обычной работе, но это будет потом.

А сейчас, он имел полное право просто расслабиться, и немного отдохнуть. Но его мечтам не суждено было сбыться. Всё тот же дежурный офицер, появившись в комнате, куда его заперли сразу после того, как отобрали все вещи слово чёртик из табакерки, вывел его в коридор, и повёл в сторону конфрец–зала.

Едва переступив порог, Джесси сходу увидел своего непосредственного шефа, Смита Саллевана, и всемогущего и ужасного директора агентства. Оба молча прохаживались по залу, но, услышав звук открывающейся двери, дружно уставились на вошедшего. Поёжившись под их настороженными взглядами, Джесси взял себя в руки и, улыбнувшись, сказал, обращаясь к директору агентства:

— Простите сэр, но я не успел приготовить письменный отчёт о своей поездке.

— Всё в порядке, сынок. Времени переводить бумагу, у нас просто нет. Как почти нет и самой бумаги. Ты видел, что именно записано на этом диске? — спросил директор, демонстрируя Джесси его добычу.

— Нет. Непосредственно самой записи я не видел, но меня проинформировали, что там будет.

— И что же тут ?

— Инструкция, сэр.

— Инструкция ?!

— Так точно, сэр. Инструкция по дрессировке и натаскиванию собак на поиск ксеносов.

— А при чём тут собаки? — окончательно растерялся Директор.

— В моё задание входила добыча сведений, по способу ведения войны русских с пришельцами. Для этого, они используют специально обученных собак. Я видел их в действии, сэр. Это удивительно, но собаки легко находят тварей и никогда не ошибаются.

— Так. Давай‑ка по порядку, парень, — проворчал директор, указывая ему на стул. – Дорожные приключения можешь пока опустить. Нас интересует, как ты умудрился всё это узнать, и кто дал тебе этот диск.

Собравшись с мыслями, Джесси принялся рассказывать. Внимательно выслушав его, начальство растеряно переглянулось, после чего, директор задумчиво спросил:

— Ты уверен, что всё упирается именно в собак ?

— Да, сэр, уверен, — твёрдо ответил Джесси.

— Жаль.

— Чего именно вам жаль, сэр? — не понял Джесси.

— Просмотрев твой диск, я приказал срочно найти специалиста кинолога и узнал очень неприятную для нас вещь. За годы своего мирного существования, мы умудрились выхолостить не только мужское население нашей страны, но и испортили генофонд всех охранных и боевых пород. Тех собак, что проходили службу в полиции и ФБР, сохранилось слишком мало, чтобы начинать натаскивать их на ксеносов, — тяжело вздохнув, ответил директор.

— В каком смысле, испортили генофонд? — растерялся Джесси.

— В прямом. Многие породы собак, считавшихся опасными для людей, были запрещены не только к разведению, но даже к ввозу в страну. Те животные, которые по каким‑то причинам признавались излишне агрессивными, не допускались к размножению, или вообще уничтожались.

Это стадо идиотов, так называемые либералы и правозащитники, довели до того, что собаки просто перестали быть собаками, а их основная функция, охрана и защита хозяина была сведена к тому, что собака должна была просто громко лаять, привлекая внимание полиции, при этом, не касаясь агрессора, который в этот момент вполне возможно, просто убивает объект охраны.

Вместо того, чтобы заставить профессионалов хорошо делать свою работу и разработать толковую систему дрессировки, они пошли по самому простому принципу, сделав во всём виноватыми собак. Это было проще и дешевле, чем создавать специальную службу по контролю и правильной подготовке животных, одновременно усиливая ответственность хозяев, за дрессировку и содержание собак. А теперь, мы пожинаем плоды этой несусветной глупости. У нас просто нет подходящих для этой цели собак.

— Так что же теперь делать? — растеряно спросил Джесси.

— Не знаю. Вы не поверите, друзья, но впервые в жизни я не знаю этого.

Признание директора прозвучало, словно гром среди ясного неба. Сидя в тесном кубрике подводной лодки, Джесси представлял себе, как моментально образованная служба начнёт подготовку собак, и вот теперь, все его мечты оказались спущенными в унитаз только из‑за глупости кучки каких‑то дураков, решивших мерить животных на человеческие мерки.

Он просто не мог поверить, что все его усилия, риск, оказались ненужными. Заметив его состояние, Саллеван откашлялся и, поднявшись, подошёл к подчинённому. Опустив ему на плечо тяжёлую руку, он сжал пальцы, и тихо сказал:

— Не переживай, парень. Ты своё дело сделал на отлично. И в том, что мы не можем применить наработки русских, нет твоей вины. Это мы должны были вовремя осадить этих зарвавшихся горлопанов.

— Что же теперь делать, сэр? — растеряно спросил Джесси.

— Думать. И думать очень быстро. Времени остаётся всё меньше. Если судить по твоему рассказу, то у русских дела обстоят на много лучше, чем у нас. В последнее время, ксеносы активизировались. Мы уже не успеваем отбивать их атаки. У нас просто не хватает людей и техники.

— А оружие, боеприпасы? — спросил Джесси и в его голосе явно прозвучала паника.

— Этого пока хватает, но всё дело в потерях. За каждого пришельца, мы платим жизнями четырёх, а то и шести солдат. Гражданские не желают вмешиваться в эту войну. Они злы и напуганы, а армия и полиция не в состоянии справиться с ситуацией. Нас слишком мало и у нас нет ничего, что могло бы помочь нам в этой в войне.

Слова шефа, прозвучали для Джесси словно приговор. В его тоне было столько безысходности, что у растерянного агента невольно мелькнула мысль, что для его страны, всё кончилось.

* * *

Спустя неделю после нападения на деревню бандитов, Генерал Лоскутов приказал провести зачистку всех окрестных лесов, использовав для этого одновременно все службы, от обычных охранников, до бойцов спецназа. Развернувшись цепью, солдаты прочесали леса, выловив, и уничтожив почти дюжину различных банд.

От облавы были освобождены только полковник Савенков, капитан Миша, и Матвей. Всех троих, генерал оставил при себе, объяснив это тем, что они являются его ударной группой. Собравшись у штабной палатки, все трое мрачно молчали. Не особо расстроенным был только полковник. Машу уже перевели из реанимации в обычную палату, и теперь, он каждый день часами просиживал у её кровати.

Регулярно заходил в госпиталь и Матвей, но его смущала реакция девочки на его появления. Точнее, на его, и Роя. Видя их обоих, Мышка начинала просто светиться от радости. Врачи давно уже махнули рукой на регулярные появления в палате пса, заметив, что после таких визитов, девочке становилось значительно лучше. У неё улучшалось настроение и появлялось хоть какое‑то подобие аппетита. А самое главное, она переставала вздрагивать от каждого шороха.

Заметив, что, находясь в палате, Матвей старается держаться с девочкой несколько отчуждённо, сохраняя дистанцию, Савенков, не выдержав, вызвал его на откровенный разговор. Выйдя из госпиталя, он остановился и, закурив, тихо спросил, глядя проводнику в глаза:

— Матвей, что происходит ?

— О чём ты? — не понял проводник.

— О том, как ты держишься с Мышкой. Что это? Нежелание общаться или предубеждение ?

— Не городи огород, Андрей, — растеряно отмахнулся Матвей. – Понимаешь, в этом возрасте, у них всё с ног на голову поставлено. Я знаю, меня жена, столько всякой литературы по подростковой психологии прочесть заставила, что у самого чуть крыша не поехала. И то, что с Мышкой случилось, очень большая психологическая травма, которая непонятно во что вылиться может.

Понимаешь, она же считает, что, я её спас. И это тоже может перерасти непонятно во что. А я не хочу, чтобы у девочки первая влюблённость оказалась безответной. Сам понимаешь, я ей в отцы гожусь, а такое вполне сложиться может.

Матвей старательно подбирал слова, пытаясь объяснить полковнику свои мысли. Радостно полыхающие глаза девочки давно уже насторожили его, и он старался сделать всё, чтобы перевести их общение только в дружескую плоскость. Сообразив, о чём он говорит, полковник растеряно погасил окурок о каблук сапога и, помолчав, ответил:

— Чёрт, не знаю, что и сказать. Я об этом как‑то не подумал.

— В вашей службе психологи должны быть толковые. Поговори с ними. Желательно, с женщиной. Она быстрее поймёт, что там к чему. Лично для меня, женская логика так загадкой и осталась, хоть и было три женщины в доме, причём разных поколений, — грустно улыбнулся Матвей.

— Придётся к генералу обращаться. Такие вопросы только он решает, — задумчиво протянул Савенков.

— Ну, думаю, Лоскутов тебе не откажет. Не так просто просишь. Вспомни, что он с тем полковником из МВД сделал.

— Да уж, не думал, что он так круто поступит, — проворчал полковник в ответ.

Пытаясь оправдаться, провинившийся полковник не нашёл ничего умнее, чем заявить генералу, что снял людей по требованию, какого‑то депутата. Едва услышав это, Лоскутов просто впал в неистовство. По его мнению, в военное время, когда каждый человек, способный держать в руках оружие на счету, оголять особо охраняемый объект для сопровождения какого‑то никому не нужного чиновника, преступление.

О чём он тут же полковнику и заявил, после чего, вызвав караул из комендантской роты, приказал арестовать последнего. Следом за полковником, был арестован и сам чиновник, и после короткого разбирательства, трибунал вынес короткое, но очень ёмкое решение: расстрелять обоих. Что и было сделано ещё через день. Всех служащих базы такое решение откровенно потрясло. Даже прокуратура, имевшая привычку требовать для виновных самых суровых мер, была повержена в шок.

И вот теперь, Савенкову предстояло обратиться к тому же генералу с личной просьбой. Но как выяснилось, Матвей оказался прав. Едва услышав, для чего именно полковнику нужен психолог из их службы, генерал тут же приказал вызвать всех женщин, имевших нужное образование и, выстроив их перед штабной палаткой, коротко спросил:

— Так, дамы. Кому из вас приходилось оказывать психологическую помощь девочке подростку пережившей физическое насилие ?

Две женщины молча подняли руки. Отправив остальных по своим делам, генерал принялся задавать следующие вопросы, выясняя обстоятельства, при которых им приходилось работать. Наконец, сделав выбор, он приказал капитану, женщине средних лет остаться и, отпустив вторую, повернулся к Савенкову:

— Андрей Сергеевич, знакомься, Мохова Диана Витальевна. Капитан медицинской службы, и наш психолог из отдела подготовки внешней разведки. Полковник Савенков Андрей Сергеевич. Это его дочери очень нужна помощь. Я могу рассчитывать на вас, капитан ?

— Я сделаю всё, что в моих силах, господин генерал, — твёрдо ответила женщина, и Матвей, скромно стоя в сторонке, принялся внимательно рассматривать её.

Очень скоро, к нему присоединился и Рой. Сев в паре шагов от психолога, пёс склонил на бок голову, пристально вглядываясь в лицо женщине. Увидев его, она удивлённо покосилась на генерала и, заметив стоящего в стороне Матвея, громко спросила:

— Он выбирает место с которого лучше начать меня есть ?

— Нет, пытается понять, что вы за человек, — нахально усмехнувшись, ответил Матвей.

— Ну, тогда давай знакомиться, — усмехнувшись в ответ, сказала женщина и присев на корточки, протянула псу открытые ладони.

Не спеша, подойдя к ней, Рой обнюхал подставленные руки, и чуть слышно фыркнув, вернулся к Матвею. Проводник положил руку на шею собаке и, сосредоточившись, спросил:

— Она тебе нравится ?

— Да, у неё мягкие мысли, — услышал он в ответ, и растеряно хмыкнул.

— Ну, и что он обо мне думает? — послышался вопрос, и Матвею пришлось вернуться в реальность.

— Вы ему нравитесь, — честно признался проводник, продолжая размышлять над услышанным.

— У нас когда‑то тоже была собака. Овчарка. Муж очень много времени уделял ей, и меня приучил.

— Погибли? — коротко спросил Матвей, отметив про себя прошедшее время.

— Оба. В первой же бомбардировке, — грустно кивнула женщина.

— Понимаю, — кивнул в ответ Матвей.

— У вас тоже ?

— Жена и дочь. А через несколько дней, и тёщу похоронил. Не пережила старушка.

— Как его зовут? — неожиданно спросила она, после короткого молчания.

— Рой. Это он нашёл Мышку.

— Мышку ?

— Так Андрей дочку называет, — улыбнулся Матвей.

— Понятно. Подождите, Рой. Это тот самый Рой, легенда СКС? — неожиданно сообразила она.

— Нет. Это его сын. Тот Рой погиб. В бою.

— Чёрт! Как же вы всё это пережили? — удивлённо спросила женщина.

— Как‑то пережил, — пожал плечами Матвей. – Только не спрашивайте, как именно, я и сам не знаю.

— Похоже, помощь здесь не только Мышке нужна, — покрутила головой капитан.

— Нет, со мной всё нормально. Вы лучше девочке помогите. Вот это важно. А остальное, как‑нибудь переживём, — решительно ответил Матвей.

Внимательно слушавший их разговор полковник, подойдя поближе, насторожено спросил:

— Что вам потребуется для работы ?

— Прежде всего, мне нужно точно знать, что именно с ней произошло.

— Зачем? — мрачно набычился полковник.

— Чтобы чётко отделять её страхи и кошмары от действительности, — пояснила она, но тут в разговор вступил Матвей.

— Погоди, Андрей. Тут не всё так просто, так что, давай‑ка я сам всё поясню.

— А вы в курсе всех дел? — удивилась психолог.

— Он спас её, — угрюмо пояснил полковник.

— Так, господа, давайте всё с самого начала и по порядку, — решительно ответила женщина, и Матвей, помолчав, быстро изложил все события того дня.

Внимательно выслушав его, Диана задала несколько уточняющих вопросов и, повернувшись к полковнику, принялась допрашивать его. Убедившись, что его помощь больше не требуется, Матвей негромко окликнул пса, и не спеша, направился в сторону штабной палатки. Их пара и группа спецназовцев под командованием капитана Миши, выполняла только особо каверзные задачи.

Как и обещал генерал, их команду вызывали, когда другие, уходя в поиск, вдруг почему‑то упирались в тупик. Контакт Матвея с собакой с каждой неделей становился всё плотнее, и они давно уже не нуждались в соприкосновении, чтобы услышать друг друга. Больше того, сам Рой говорил очень чётко и чисто, легко объясняя всё, что требовалось для их работы.

Но, подчиняясь приказу генерала, им приходилось целыми днями бродить по базе, ожидая вызова, и это бесконечное ожидание выводило Матвея из себя. Их бесконечный спор с Лоскутовым ни к чему не приводил. Генерал оставался, непреклонен, продолжая удерживать лучшую группу рядом со штабом. Много раз Матвей пытался ему доказать, что они могли бы принести на много больше пользы, уходя в поиск, как все обычные группы, но ответ генерала всегда был один и тот же.

Вы нужны мне оба живыми и здоровыми, а не раненными или убитыми. Ксеносы перестали сбрасывать на нас большие группы, а с маленькими и без вас управятся. Эти слова Матвей уже выучил наизусть, но спорить не прекращал. И вот теперь, направляясь в сторону штабной палатки, он подыскивал аргументы, которые заставили бы генерала отпустить их группу в поиск.

Но дойти до палатки им не дали. Заметив, что они уходят, психолог резко оборвала свой разговор с полковником и, развернувшись, громко сказала:

— Господин проводник, а куда вы собрались ?

— Как всегда, ждать команды на выезд, — растеряно пожал плечами Матвей.

— Нет. Вы нужны мне. Оба, — решительно ответила она.

— Зачем? — не понял Матвей. – Он отец, самый близкий для неё человек, а мы‑то здесь причём ?

— Притом, что вы спасли её. И потом, вы ведь были её тренером, можно сказать, другом. Значит, просто не можете самоустраниться.

— Я не собираюсь устраняться, но дело слишком не простое, можно сказать, интимное. Не думаю, что девочке будет приятно обсуждать всё это в присутствии постороннего.

— Мы и не будем обсуждать при вас всё, что случилось. Но полковник говорит, что она очень радуется, когда видит вас. А это очень положительный симптом.

— Это всё так, но я боюсь, как бы этот симптом не превратился в нечто другое, — вздохнул Матвей.

— О чём это вы? — насторожилась Диана.

— Я уже объяснял Андрею, что у девочек в её возрасте всё с ног на голову перевёрнуто, и очень не хочу, чтобы её радость вдруг превратилась в нечто большее. Сверстников рядом почти нет, и ей приходиться общаться с отцом и со мной. Надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать? — смущённо пояснил Матвей.

— Вполне, и должна признаться, что вам удалось меня удивить. Откуда вы так хорошо знаете психологию девочек ?

— Я же говорил, у меня была дочь. Жена заставила меня прочесть кучу всякой литературы о подростковых проблемах и комплексах.

— Понятно. В вашем случае, это называется горе от ума, — улыбнулась Диана.

— Я понимаю ваши опасения, и постараюсь сделать так, чтобы этого не произошло. Но мне требуется ваше полное содействие.

— Матвей, — повернулся к проводнику Савенков, и проводник ясно расслышал в его голосе нотки мольбы.

— Конечно, — поспешил согласиться Матвей.

Они договорились встретиться вечером, и все вместе отправиться в госпиталь. Проводив её взглядом, Матвей повернулся к Савенкову и, подумав, спросил:

— Как она тебе ?

— Похоже, профи, — пожал тот плечами.

— Я не об этом. Как женщина? — пояснил Матвей.

— Не знаю, мне не до этого было. Но вроде симпатичная.

— Мне тоже так показалось, — задумчиво кивнул Матвей, глядя вслед давно ушедшей женщине.

— Ты часом не влюбился, дружище? — с улыбкой спросил полковник.

— Скорее, это реакция на существо противоположного пола, — покачал головой Матвей.

— Ну, хоть что‑то хорошее в этой жизни мелькнуло, — усмехнулся полковник.

В этот момент, к ним подбежал посыльный по штабу и, запыхавшись, протарахтел:

— Сержант Беркутов, к генералу.

— Что случилось? — моментально насторожился Матвей.

— Группа, находящаяся в поиске нарвалась на засаду. Больше я ничего не знаю, — быстро ответил посыльный.

Развернувшись, Матвей бегом бросился в сторону штаба, куда уже подъезжал их БМП. Сходу, влетев в десантный отсек, следом за Роем, он передёрнул затвор автомата, и погладив пса, тихо сказал:

— Готовься приятель. От нас с тобой жизнь людей зависит.

Повернувшись к нему, Рой несколько минут помолчал, словно к чему‑то прислушиваясь, и вдруг ответил:

— Их убили. Там нас ждут.

Ровно минуту, Матвей растеряно смотрел на своего пса и, осознав, что именно он сказал, во весь голос завопил, перекрикивая рёв мотора и лязг гусениц:

— Миша, гони к ближайшему узлу связи !

Зная, что без причины он такую команду не отдаст, капитан тут же связался по внутренней связи с механиком, и машина, сделав крутой поворот, понеслась к окраине леса. Едва дождавшись, когда БМП остановится, Матвей выпрыгнул на траву и, выхватив трубку, воткнул вилку в разъём. Услышав ответ, он быстро назвал свой личный код, потребовав связать его с генералом. Дождавшись ответа, он, быстро не вдаваясь в подробности, сказал:

— Группа уже погибла, но засада устроена именно на нас. Нас ждут.

— Понял, отправляю подкрепление. Дождитесь их, — быстро ответил генерал, но Матвей возразил:

— Нет, мы выйдем на место, и ввяжемся в драку. Рой определит количество нападающих, и я сброшу вам координаты.

— Добро. Будь, острожен, — ответил генерал, и Матвей, отключив трубку, повернулся к капитану, растерянно смотревшему на него с брони.

— Ты уверен, что их уже не спасти? — тихо спросил Миша.

— Мне Рой сказал, — так же тихо ответил Матвей.

— Что будем делать ?

— Оставите нас у ближайшего к точке узла связи. Попробуем определиться.

— А если не получится ?

— У Роя не получится ?!

— Ну мало ли что? Сделаем так. Вас обоих, и группу оставим у узла, а я с Сашкой, попробуем навязать им бой. Машину они не возьмут. А как раскроются, начнёте определяться, — решительно ответил Миша.

— Слишком опасно, — покачал головой Матвей.

Опытный боец, он отлично знал, что от лучевого оружия ксеносов броня машины нагревается, и если огонь очень плотный, то БМП вполне может превратиться в подобие печи. Дизельное топливо не взрывается, как бензин, но боезапас, при такой температуре, особенно когда огонь ведётся именно по башне, где и собраны все взрывоопасные предметы, вполне мог рвануть.

Знал это и капитан Миша. Знал и то, что увести машину из под огня своих же пушек, он может просто не успеть. Но это была война, и он делал то, что должен был сделать. Несколько минут, бойцы молча смотрели друг другу в глаза, и каждый из них отлично понимал, что слова сейчас бесполезны. Наконец, Миша чуть кивнул и, улыбнувшись одними губами, сказал:

— Поехали, старина.

Матвей вернулся на своё место, и БМП, круто развернувшись, помчался к месту боя. Выкатившись на ближайший к точке холм, машина остановилась, и бойцы, выбравшись на улицу, растеряно замерли, ожидая дальнейших команд. Капитан, спрыгнув с брони, долгим взглядом посмотрел на каждого из своих бойцов, и чуть улыбнувшись, твёрдо сказал:

— Не знаю, как и что там будет, но на всякий случай, до встречи.

— Командир, так не делается, — неожиданно подал голос один из бойцов.

— Знаю, но посылать кого‑то из вас, не хочу. Не могу больше. Я уже четыре группы потерял. Хватит. Пришло и моё время, — глухо ответил Миша, и Матвей неожиданно понял, что вообще ничего не знает об этом человеке.

Развернувшись, капитан обошёл машину и, заглянув в отделение механика, скомандовал:

— Сашка, вылазь. Дальше, я сам разберусь.

— Командир, в одиночку такие вещи не делают, — возразил механик, но капитан был непреклонен.

— Я не собираюсь устраивать показательное самоубийство, но с этими тварями, у меня свои счёты.

— Командир, так любой из нас сказать может, — продолжал упираться механик.

— Не в этот раз, дружище. Вылезай, — покачал головой капитан и, дождавшись, когда механик покинет своё место, легко запрыгнул на броню.

БМП взревел двигателем, и стремительно помчался в сторону развалин. Приказав одному из бойцов выйти на связь, Матвей присел рядом с Роем и, прижавшись щекой к его голове, тихо прошептал:

— Давай попробуем вытащить его оттуда, Ройка.

Повернувшись, пёс лизнул его в ухо, и тихонько заскулив, ответил:

— Я не слышу врагов.

— Слушай, Ройка. Слушай. Сейчас Миша начнёт стрелять, и мы должны их услышать. Обязательно должны.

Машина уходила в развалины всё глубже, но кроме гула двигателя, других звуков над ними не было. Достав бинокль, Матвей принялся высматривать останки погибшей группы. Заметив тоненькую, едва заметную струйку дыма, Матвей насторожился, и попытался сориентировать на неё Роя. Но пёс продолжал молчать.

Ушедшая в развалины БМП, свернула за кучу обломков, и пёс, неожиданно вскинувшись, глухо произнёс:

— Они рядом.

Едва не выронив бинокль, Матвей растеряно посмотрел на собаку, не понимая, что он хочет сказать. Одновременно со словами, он ясно почувствовал и эмоции пса. Это была смесь из злости, обиды, и почему‑то радости. Последнего, Матвей понять так и не успел. Поднявшись, Рой не спеша, отошёл в сторону, к кустам, и слегка оросив их, старательно принюхался.

Насторожившись, проводник передвинул автомат под руку, и неспешным движением, сдвинув флажок предохранителя, поднял бинокль, продолжая краем глаза наблюдать за собакой. Давно уже научившиеся чувствовать их настроение спецназовцы, дружно насторожились, когда увидели, как пёс отправился куда‑то в сторону.

Рой не даром стал легендой всей базы. Любой из бойцов, хотя бы раз, повидавший его в деле, отлично знал, что пёс никогда не отходит от Матвея до начала боя. Сидевший с трубкой в руках связист, растеряно покосившись на Матвея, переложил автомат на колени, одновременно тихо спросив:

— Я вас правильно понял ?

— Надеюсь, что да, — ответил Матвей, продолжая следить за собакой.

Не спеша, в вразвалочку шлёпая по траве, Рой вёл себя словно обычный пёс, очень заинтересовавшийся каким‑то запахом в траве. Но вдруг, замерев буквально на секунду, он стремительно метнулся в сторону, одним резким рывком выпрыгивая куда‑то вверх. Тяжёлый, мощный пёс всем своим весом ударил пришельца в грудь, сбивая на землю и, сходу вцепляясь в глотку.

Всё это, Матвей понял уже позже, когда увидел, как замерцал маскировочный костюм гуманоида. Услышав, давно уже знакомый, мерзкий свист, он одним движением вскинул автомат, всаживая в мерцающий силуэт короткую очередь. В ту же минуту, у узла связи разверзся ад.

С разных сторон, в бойцов с шипением полетели лучи из оружия ксеносов. Привычные ко всяким неожиданностям бойцы успели залечь в траву, занимая круговую оборону и ответив нападавшим яростным огнём. Быстро осмотревшись, Матвей неожиданно понял, что ксеносы устроили им не простую ловушку, а пытаются загнать их куда‑то в развалины. Понимая, что там, у людей шансов отбиться не будет вообще, проводник повернулся к ближайшему бойцу и, перекрывая рявканье автоматов, крикнул:

— Беги к Мише. Пусть гонит машину сюда. Нам в развалины уходить нельзя.

Моментально сообразив, чего он хочет, боец приподнялся и, выпустив в кусты длинную очередь, коротко ответил:

— Прикройте.

Слышавшие команду Матвея бойцы, открыли шквальный огонь, заставляя ксеносов прижаться и на короткое время прекратить огонь. Воспользовавшись передышкой, боец одним рывком выскользнул из круга и, перекатившись под прикрытие куста, ловко пополз к ближайшим развалинам. Теперь, им оставалось только продержаться до возвращения машины.

Но тут, словно сообразив, что будет дальше, ксеносы открыли по ушедшему шквальный огонь, буквально выжигая землю там, где он только что был. Воспользовавшись тем, что лучи от их оружия с боку были лучше видны, спецназовцы принялись старательно выцеливать каждого стрелка противника, ведя прицельный, снайперский огонь.

Это заставило ксеносов снова начать обстрел бойцов, но посыльный уже успел проскользнуть в развалины. После первых же выстрелов, уложив врага, Матвей, успел подозвать Роя к себе, и теперь старательно прижимал лобастую башку к земле, не давая ему броситься в драку. Сильный пёс, словно взбесился, то и дело порываясь вскочить.

Воспользовавшись короткой передышкой, Матвей быстро сосредоточился, и мысленно дотянувшись до пса, приказал:

— Рой, лежи спокойно. Их оружие не ранит, а только убивает.

— Они пришли забрать нас, — услышал он в ответ, и вздрогнул, когда понял, что именно хочет сказать пёс.

— Им придётся очень постараться, — фыркнул Матвей, всаживая пулю чуть дальше того места, откуда только что вылетел энергетический луч.

Из развалин послышался грохот автоматической пушки БМП, и Матвей понял, что отправленный за Мишей боец, не сможет добраться до машины. Быстро оглядевшись, он молча забрал у связиста трубку, и перевернувшись на бок, сказал так, чтобы услышали все бойцы:

— Твари решили взять нас живьём, братцы. Не знаю, кто как, а мы с Ройкой сдаваться не собираемся. Мишке бой навязали, так что, выход у нас только один. Вызываем огонь на себя. Что скажете ?

Слушавшие его бойцы, растеряно переглянулись. Им, людям военным, сразу стало понятно, чем это кончится. Массированный артиллерийский огонь уничтожит и врагов, и их. Но это было лучше, чем стать пропавшим без вести, или трусом, сдавшимся только чтобы спасти свою шкуру. А уж тем более перед человеком, который по их меркам не более чем пообтесавшийся в военной среде гражданский.

Матвей напряжённо ждал ответа. Помолчав, каждый из бойцов коротко высказал своё мнение. Кивнув, проводник обвёл их долгим взглядом, и грустно улыбнувшись, сказал:

— Спасибо. За всё.

Воткнув вилку в разъём, он вызвал базу и, услышав взволнованный голос Лоскутова, коротко обрисовал ситуацию, закончив фразой, подписывавшей им всем приговор:

— Вызываю огонь на себя, генерал. Повторяю, огонь на меня.

— Матвей …! — голос генерала сорвался, но проводнику было не до эмоций.

— Другого выхода нет, генерал. Живым, я им всё равно не дамся. Так что, прикажите открыть огонь. Прощайте, Александр Юрьевич.

Выдернув разъём, он повернулся к бойцам, и чуть пожав плечами, растеряно улыбнулся:

— Ну что, мужики, повоюем на последок? Патронов не жалеть, огонь !

Матвей рявкнул последнюю команду так, что вздрогнули стоявшие рядом кусты. Бойцы дружно вскочили на колени и, поливая кинжальным огнём всё вокруг, принялись забрасывать гранатами любую точку, где мог прятаться противник. За лесом послышалась отдалённая канонада, и в воздухе засвистели снаряды.

Теперь, всё зависело только от удачи каждого. Услышав знакомый звук, бойцы рухнули на землю, прикрывая руками головы. Матвей, прижав к земле Роя, навалился на него всем телом, пытаясь хоть как‑то спасти единственное близкое ему существо. Земля содрогнулась, и дальше, начался ад.

Тяжёлая артиллерия садила по квадратам не жалея снарядов. В воздухе свистели осколки и клочья земли, а куски бетона рассекали всё живое не хуже шрапнели. Оглохшие и ослепшие бойцы вжимались в землю, даже не пытаясь поднять голову. Что‑то тяжёлое ударило Матвея в спину, и он, вдруг понял, что больше ничего не слышит.

* * *

В разработанной операции по захвату самого большого континента, третий командующий решил принять личное участие. Бои во всех остальных точках планеты почти прекратились, хотя бойцы из групп по локализации аборигенов продолжали гибнуть, то и дело нарываясь на особо агрессивных дикарей.

Но то, что происходило на этом континенте, не лезло ни в какие ворота. Это выражение он подцепил от одного из пленных, которого после допроса под конвоем отправили в лагерь для обработки. Биоинженеры и специалисты по разработке ископаемых уже приступили к подготовке аборигенов.

Им предстояло сделать из дикого, почти неуправляемого стада, покорных, готовых работать только ради кормёжки рабов. Добыча необходимой руды и минералов требовала умения правильно обращаться с нужным оборудованием, поэтому, Леобам предстояло отобрать из огромного количества рабов тех, кто имел хоть какое‑то представление о технике.

Вторым этапом должны были стать отбор и подготовка будущего генофонда. Все здоровые особи обоих полов, отобранные для продолжения рода, должны были быть подвергнуты специально обработке, после чего, их планировалось изолировать от всех остальных. Как впрочем, планировалось изолировать и родившихся от них детей.

Но пока, всё это были только планы. Континент, где по данным разведки находились самые богатые залежи столь необходимых Леобам руд, продолжал отчаянно сопротивляться. Не помогали ни массированные бомбардировки, ни огромное количество бойцов, сброшенных на поверхность. Всё упиралось в умение аборигенов находить высадившихся десантников.

Наконец, получив от первого командующего очередной разнос, ксеноброн Альказ приказал устроить настоящую охоту за дикарями, появлявшимися в сопровождении животных, которые и были самыми опасными противниками Леобов. Захватив несколько десятков пленных, ксеноброн приказал допросить их с применением физического насилия и, убедившись в правильности своих расчётов, начал готовить операцию.

Ему очень хотелось заполучить хотя бы одно животное для изучения. Причём, не какое‑то вообще, а животное, подготовленное для поиска и боя с Леобами. Для этой цели, он приказал собрать в развалинах несколько групп бойцов и, дождавшись появления противника, отдал приказ на полное уничтожение.

Из докладов разведчиков и полученных сообщений он знал, что аборигены постараются придти на помощь своим бойцам, и не ошибся в расчётах. Попавшая в засаду группа, попросила помощи, но к тому моменту, когда эта помощь подоспела, первая группа уже была полностью уничтожена. Ксеноброн приказал спрятать тела погибших, чтобы заставить прибывший резерв потерять время на поиск и углубиться в развалины.

Чтобы отрезать им путь к отступлению, он рассредоточил часть своих бойцов на границе развалин, планируя перекрыть противнику пути отхода, но аборигены упростили ему задачу. Увидев, как прибывшие бойцы покидают машину, Альказ не мог поверить своей удаче. С трудом, дождавшись, когда железный монстр, скроется в развалинах, имея на борту только одного бойца, он приказал скрытно окружить оставшихся, медленно сжимая клещи.

Но проклятое животное, чуть не сорвало его планы. Даже не смотря на строгий запрет на разговоры, эта тварь умудрилась каким‑то образом заметить одного из его бойцов. Сообразив, что тянуть больше нельзя, третий командующий отдал приказ атаковать, ещё раз напомнив своим бойцам, что животное и его проводник в обязательном порядке должны остаться в живых.

То, что случилось дальше, заставило его в корне пересмотреть своё отношение к аборигенам, но поделиться своим открытием, он уже не успел. Когда попавшие в окружение бойцы поняли, что вырваться им не удастся, он связались со своим командованием, и сделали то, что не укладывалось в сознании Леоба, даже третьего командующего.

Проводник животного что‑то прокричал в своё средство связи, и на поле боя обрушились снаряды их же артиллерии. Пытаясь понять, как такое может быть, ксеноброн Альказ приподнялся из своего укрытия, растеряно глядя, как гибнут бойцы его отборного отряда, и очередной взрыв разметал его влажными ошмётками по кустам.

Когда последний, случайно выживший боец предстал перед первым командующим с ужасной вестью, тот только растеряно вскинул свои зрительные рецепторы и, помолчав, приказал ему отправляться в казармы. Дождавшись, когда боец покинет зал совета, первый командующий поднял голографический экран и, выведя на него данные по захвату, удручённо вздохнул.

Времени до прихода основного каравана оставалось всё меньше, а эта проклятая планета до сих пор не покорена. Потери среди личного состава были огромными, конца этому кошмару не было видно. Аборигены продолжали сопротивляться даже тогда, когда в этом не было никакого смысла. А теперь, когда командующий военными силами Леобов погиб, всё вообще превращалось в нечто непонятное.

Осуществляя общую координацию захвата, он и понятия не имел, что конкретно происходит в войсках, и каковы общие потери. Но теперь, увидев это лично, первый командующий впал в состояние близкое к тихому помешательству. За всё время боевых действий, было уничтожено почти две трети личного состава бойцов.

Если так пойдёт и дальше, то прибывшим Леобам некуда будет высаживаться. Ведь в приближающейся эскадре практически нет бое–особей. Только несколько отрядов личной гвардии Верховных Управляющих. Осознав, что выполнение отданного ему приказа находится под явственной угрозой срыва, первый командующий приказал собрать в зале совета всех аналитиков.

* * *

Первое, что он услышал, был долгий, тихий звон. Потом, появился свет. Словно где‑то далеко зажглась маленькая звёздочка. Не было ни верха, ни низа, был только этот печальный звон, и далёкий, на самой границе видимости свет. Он не понимал, где находится и что с ним происходит, только чувствовал, что здесь что‑то не так.

Вдруг, откуда‑то из далека, послышался тихий, отрывистый словно лай, зов. Лай, когда‑то, он хорошо знал, что это такое, но кто мог звать его этим не человеческим способом. Он заставил себя задуматься, пытаясь сконцентрироваться на звуках, но звон усилился, и всё снова куда‑то пропало.

Первое, что он увидел, с огромным трудом приоткрыв глаза, был чёрный, кожаный нос с широкими ноздрями, и шершавый, длинный язык, то и дело проходившийся по его лицу. Тихо застонав, Матвей попытался сказать Рою, чтобы он оставил его в покое, но язык не повиновался. Дико болели голова, и спина.

Он старался вспомнить, что произошло, но головная боль сильно мешала. Морда с языком куда‑то пропала, и над Матвеем склонилось чьё‑то лицо. Присмотревшись, он неожиданно понял, что лицо женское, и он его где‑то даже видел. Лицо что‑то сказало, но Матвей так и не разобрал слов. Звон в ушах никак не желал проходить. Чуть пошевелившись, он не смог сдержать стона. Спина просто взорвалась болью. Понимая, что эта боль не могла появиться ниоткуда, он снова попытался вспомнить, что произошло.

Услышав его стон, женское лицо исказилось гримасой жалости, и в плечо Матвею ткнулась игла шприца. Веки его налились тяжестью, и Матвей уснул. На этот раз, не было ни звона, ни далёкого огонька, только тишина, и мрак. Липкий, тяжёлый, словно бетонная плита.

Следующее пробуждение Матвея было более приятным. На этот раз, зрение и слух проснулись вместе с ним. Открыв глаза, он несколько минут тупо пялился в брезентовый потолок палатки. Сообразив, что это не крышка гроба, и женское лицо ему не привиделось, он попытался повернуть голову, и в ту же секунду застонал от боли.

Всё тело скрутил жестокий спазм, заставивший его вздрогнуть, и зайтись сухим, лающим кашлем. Рядом с кроватью послышались тихое повизгивание и быстрые, лёгкие шаги. Сквозь выступившие от боли слёзы, Матвей снова увидел лицо женщины, и после короткого раздумья понял, что это та самая женщина, которую он видел в прошлый раз.

Кое‑как справившись с кашлем, он с трудом отдышался, и тяжело сглотнув, тихо попросил:

— Воды.

Лицо исчезло, и через минуту, что‑то влажное и прохладное коснулось его губ. Сделав пару крошечных глотков, Матвей перевёл дух и, откинувшись на подушку, попытался рассмотреть ту, что ухаживала за ним. Сморгнув набежавшие от кашля слёзы, и кое‑как проморгавшись, он в очередной раз повернул голову, и неожиданно понял, кто это был.

У кровати, сидя на старом стуле, сидела ни кто иная, как дочь генерала Лоскутова, Дана. Вздохнув, Матвей с трудом растянул губы в жалкое подобие улыбки и, собравшись с духом, тихо спросил:

— Где Рой ?

— Здесь. Сейчас придёт. Похоже, его в туалет припёрло.

— Он не ранен ?

— Нет. Единственный, на ком не было ни царапины после обстрела, так это ваш пёс, — улыбнулась девушка.

— А остальные? — продолжал допытываться Матвей.

— Двое, тяжело ранены. Остальные… — Дана, замолчала, грустно покачав головой. – Капитана накрыло прямо в машине. Так что, вам страшно повезло.

— А что со мной? — решился наконец задать самый главный вопрос Матвей.

— Два осколка в спину. К счастью, позвоночник не задет, но вы потеряли очень много крови. Доктор боялся, что не выживете.

— Да я, в общем‑то, и не рассчитывал, — снова улыбнулся Матвей, точнее, попытался улыбнуться.

Этот короткий разговор отнял у него все немногие силы, которые Матвей сумел скопить во время своего беспамятства. Откинувшись на подушку, он замолчал, не зная, что вообще можно сказать в такой ситуации. Словно в ответ на его мысли, в палату вошёл Лоскутов, в сопровождении полковника Савенкова.

Едва кивнув, дочери, генерал подошёл к кровати и, заглянув Матвею в лицо, встревожено спросил:

— Как ты ?

— Не поверите, но бывало и лучше, — тихо прохрипел Матвей.

— Ну, раз хамить начал, значит жить точно будет, — усмехнулся в ответ генерал.

— Кто вам сообщил, что он очнулся? — с удивлением спросила Дана.

— Угадай с трёх раз, — усмехнулся Лоскутов. – Влетел его пёс, и буквально за штаны вытащил меня на улицу. Благо, я быстро сообразил, куда он меня тащит, а то точно бы пришлось сюда в одних трусах бежать. А полковника я уже здесь нашёл.

— Ничего не понимаю, — покачала головой Дана.

— Чего ты не понимаешь? — повернулся к ней Лоскутов.

— Откуда он мог знать, что Матвей очнётся именно сейчас? И как пёс вообще мог сообразить, что ты хочешь с ним поговорить ?

— Это не сложно, Дана, — прохрипел Матвей. – Если в его присутствии это говорилось, то он всё понял. А кстати, где он ?

— Вон, у порога сидит, — ответил полковник, кивая в сторону входа.

— Ройка, иди сюда, приятель, — позвал Матвей, прислушиваясь к давно знакомому постукиванию когтей, по деревянному настилу палаты.

В щёку ему ткнулся мокрый, холодный нас, и проводника окатило жаркой волной и смеси различных эмоций. Потом, шершавый язык влажной тёркой прошёлся по щеке, и Матвей, радостно вздохнув, прошептал:

— Жив, чёртушка.

— Он‑то жив, а вот тебя с того света еле вытащили, — сварливо отозвался генерал. – Кому из вас вообще в голову взбрело огонь на себя вызывать ?

— Другого выходе не было, Александр Юрьевич. Они не просто засаду устроили. Они по наши души пришли. За языками. Группа была очень большая. У нас просто патронов бы не хватило, — прохрипел Матвей, пытаясь поднять руку, чтобы погладить пса.

Сообразив, что он хочет сделать, Рой быстро сместился вдоль кровати и, подсунув морду под его ладонь, просто закинул её себе на голову. С интересом, наблюдая за ним, Дана удивлённо покачала головой и, не удержавшись, спросила:

— Это вы ему сказали, так сделать ?

— Этот фокус он ещё в детстве проворачивал, когда хотел, чтобы я его погладил, — попытался улыбнуться Матвей.

— Погоди Данка, не до тебя, — отмахнулся от дочери генерал и, встав так, чтобы проводник мог видеть его, не напрягаясь, спросил:

— С чего ты решил, что они пришли именно за вами ?

— Рой кого‑то услышал. Похоже, им наше брыкание сильно надоело. Решили вплотную нами заняться.

— Похоже на то, — задумчиво кивнул Лоскутов. – И очень похоже, что дела у наших союзничков очень плохи.

— Почему это? — не сдержал любопытства Матвей.

— После вашего массового самоубийства. Все попытки высадиться на нашу территорию прекратились. Теперь, их десантные калоши плюхаются где‑то в западной Европе. А твари пересекают наши границы наземным транспортом. Так что, придётся из СКС создавать новую пограничную службу.

— Это ж сколько собак потребуется ?! — тихо ахнул Матвей.

— Вот кстати и ещё одно дело для твоего зверя, — усмехнулся Лоскутов.

— Ну, это он всегда, пожалуйста, — усмехнулся Матвей.

— Ладно, камикадзе, отдыхай, — улыбнулся в ответ генерал, и тяжело поднявшись, вышел из палаты.

Проводив его взглядом, Матвей посмотрел на полковника и, помолчав, осторожно спросил:

— Как там Мышка ?

— Физически, почти нормально. Как мне врач сказал, её природа удачно слепила. Эти гады почти ничего не разорвали. Только небольшие повреждения. Другое плохо. Она теперь от всех мужчин шарахается, — тяжело вздохнул полковник.

— А Диана что говорит ?

— Пока ничего. Работает.

— Ну, даст бог, справятся, — вздохнул Матвей. – Она ещё здесь ?

— Пока да. Я генерала попросил, чтобы позволил ей в госпитале пожить. Там женщин много, да и на глазах всё время.

— Может тебе жениться, Андрей? — задумчиво протянул Матвей.

— На ком? — растерялся полковник.

— Да хоть бы на той же, Диане. Вдова, к детям хорошо относится. Глядишь, и Мышке полегче станет.

— Ну, да. Самое время личную жизнь устраивать, — грустно усмехнулся полковник.

— А ведь он в чём‑то прав, Андрей Сергеевич, — неожиданно поддержала Матвея Дана. – Во все времена, при любых войнах люди и на любовь время находили. Так почему бы и вам не жениться ?

— Да я как‑то и не думал об этом, — развёл руками Савенков.

— Вот и подумай, — улыбнулся Матвей, и повернулся к Дане.

Но, увлёкшись разговором, он не рассчитал сил и, почувствовав резкую боль в спине, не сдержал стона. Спину словно кипятком обожгло. Услышав его хрип, Дана решительно выпроводила полковника и, выхватив из кюветы заранее приготовленный шприц, намерилась воткнуть его в трубку капельницы.

— Если это снотворное, то не надо, — тихо попросил Матвей.

— Обезболивающее, — коротко ответила девушка, ловко выдавливая лекарство.

— Давно я тут валяюсь ?

— Третья неделя пошла.

— Ого! Крепко же меня приложило, — растеряно вздохнул Матвей.

— Ничего. Зато жив.

— Я‑то жив. А вот парни…

— Сами говорите, выхода другого не было, — решительно возразила Дана.

— Не было, — осторожно кивнул Матвей. – Вся беда в том, что их всё равно бы убили. Тварям только мы, двое нужны были.

— Выходит, вы не только их планы сорвали, а ещё и двоих от смерти спасли, — решительно подвела итог девушка.

— Это как посмотреть. Если быть оптимистом, то да. А если пессимистом, то не будь нас, и засады бы этой не было.

— Не дурите, Матвей Иванович! — возмутилась Дана. – Не будь вас, всех, твари бы уже давно всю страну захватили.

— Это верно, — снова вздохнул Матвей.

— Вы чего вздыхаете? — насторожилась девушка.

— Так дышать легче. Такое впечатление, что мне на грудь плиту бетонную положили.

— Это повязка. И лёгкое у вас задето осколком.

— Что ещё ?

— Ничего. Второй осколок только мышцы повредил. Даже кишечник не затронут. Вы только крови много потеряли.

— Да уж, действительно повезло. А ведь могло и снарядом по дурной башке прилететь, — криво усмехнулся Матвей. – Ребят жалко. Мишку. Он как знал, что это его последний бой будет. Всех из машины высадил. Даже механика.

— Наворотили вы дел, — улыбнулась, в ответ Дана. – Только между нами. После вашего геройства, отец два дня сам не свой ходил. Четыре раза прокурорских всё проверять посылал.

— Зачем? — не понял Матвей.

— Всё понять пытался, как получилось, что вы все вне машины оказались.

— Ну, тут всё просто. Мы когда на место прибыли, Рой сразу сказал, что первая группа погибла, и тварей не слышно. Затаились. Вот Миша и решил их на себя выманить. А когда машина в развалины ушла, они и вылезли. Мишке в развалинах бой навязали, а нас попытались в кольцо взять. Я бойца за машиной отправил, да, видать, он не дошёл. Ну, а остальное вы знаете.

— Дошёл, — тихо отозвалась Дана. – Их в машине двое было. БМП, в пятидесяти метрах от вас накрыло, только они почти весь боезапас выпустили.

— Выходит, все не напрасно было, — тихо вздохнул Матвей, устало, прикрывая глаза.

— Не напрасно, — твёрдо ответила девушка, глядя на него с непонятным выражением.

Матвей так и не понял, что именно было написано на лице девушки. Слабость от большой потери крови просто заставила его отключиться. Рука проводника так и осталась лежать на голове пса. Сам Рой, осторожно усевшись, положил тяжёлую башку ему на бедро, и тихо вздохнув, замер.

Глядя на них, Дана удивлённо покачала головой и, вернувшись на свой пост, стул рядом с тумбочкой у входа в палатку, попыталась отвлечься книжкой. Неожиданно, у входа раздались чьи‑то лёгкие шаги, и в палатку осторожно просунулось бледное личико девочки с желтоватыми кругами под глазами.

Узнав её, Дана, приложила палец к губам и, поднявшись, тихо произнесла:

— Ты чего прискакала ?

— Как он? — тихо спросила Маша, кивая на Матвея.

— Спит. Но, похоже, всё обойдётся, — ответила, Дана, осторожно пытаясь выдворить девочку на улицу.

— Можно я с ним посижу? — неожиданно спросила девочка.

— А папа знает, что ты здесь? — насторожилась девушка.

— Нет. Но это и не важно. Он мне жизнь спас, — ответила девочка, неожиданно насупившись.

— Я знаю. Но, Маша, он слишком стар для тебя, — осторожно произнесла Дана. – Тебе нужен ровесник, а не человек, возраста твоего папы.

— А при чём тут возраст? — упрямо вскинув подбородок, спросила Маша. – Я знаю, что он меня не обидит, знаю, что рядом с ним могу никого не бояться, и потом, я ведь вырасту, — тихо добавила она, опуская голову, и пытаясь спрятать предательски дрожащий подбородок.

— Да. Ты вырастешь, но он за это время состарится, — ответила, Дана, осторожно кладя ей руку на плечо.

— Ну почему всё так несправедливо? — прошептала Маша, и разревевшись, уткнулась носом девушке в плечо.

— Это просто жизнь, Мышка. Обычная жизнь. Кто‑то стареет, кто‑то растёт, кто‑то взрослеет. Так всегда было, и дальше будет, — прошептала, Дана, прижимая девочку к себе, и ласково поглаживая по спине.

— Он же такой хороший. Ну почему он всегда должен оставаться один? — не унималась девочка.

— Не думаю, что он всегда будет один, — вздохнула Дана. – Придёт время, война закончится, он встретит хорошую женщину, свою ровесницу, женится, и вполне возможно, у них ещё родится ребёнок.

— А я ?

— И у тебя будет всё то же самое.

— Нет. Вы не понимаете.

— Всё я понимаю, маленькая. Ты же знаешь, я в этом госпитале работаю, и всё про всех знаю.

— Я боюсь, когда ко мне близко мужчина подходит, — тихо пожаловалась девочка.

— Ничего, милая. Это пройдёт. Слышала такую поговорку, перемелется, мука будет? Со временем, всё пройдёт. Ты просто постарайся не думать об этом.

— Как не думать? — от удивления девочка даже перестала плакать.

— Просто. Не думать, и всё. Считай, что тебе это приснилось. Дурной сон, кошмар. Ты проснулась, а этого ничего не было. Просто на душе осадок неприятный остался. И чувство такое, словно испачкалась в чём‑то противном.

— Ага, — растеряно кивнула Маша.

— Вот и помойся. У меня дома пена для ванны осталась, ещё из довоенных запасов. Я тебе завтра её принесу, и воды нагрею. Поплещешься в ней, и всё пройдёт. Смоешь эту грязь. А потом и забыть проще будет.

— Думаете, поможет? — с интересом спросила Маша, заметно успокоившись.

— Знаю. Я тебе один секрет открою, но только никому. Обещаешь ?

— Клянусь! — старательно кивнув, ответила девочка.

— У меня друг был, мы с ним пожениться собирались. А оказалось, что он на тварей работал. Его Рой с Матвеем выловили. Знаешь, как мне плохо было? Я же ему верила. Все свои тайны доверяла, а он, предателем оказался. Да ещё выяснилось, что они его раскрыли, а мой папа, приказал арестовать. Я тогда не знала, толи злиться на них, на всех, толи спасибо говорить, а толи в драку лезть. А потом, ванну приняла, подумала, и поняла, что спасли они меня.

— От чего? — спросила Маша, слушая её с раскрытым ртом.

— От позора, от предательства. Представь, что со мной было бы, узнай об этом на базе после того, как мы поженились? Сказали бы, раз муж предатель, то и жена такая же. И ни кто бы, не поверил, что я ничего не знала.

— А что с ним стало? — растеряно спросила Маша.

— Не знаю. Да я, честно говоря и не спрашивала. От грязи отмылась, и решила дальше жить.

— Помогло ?

— Помогло.

— Значит, и мне поможет, — подвела итог разговору Маша.

— А хочешь, после дежурства поедем прямо ко мне, — неожиданно предложила Дана.

— А можно ?

— Конечно. Чего до завтра тянуть? Вот сменюсь через три часа, и поедим.

— А кто там ещё будет? — насторожилась Маша.

— Ты, я и пара ребят из группы охраны. Не бойся, это из тех, что тех бандитов арестовали. Ну, в смысле, их сослуживцы, — быстро пояснила, Дана, вспомнив, что та группа почти вся погибла.

— Этих, я не боюсь, — грустно улыбнулась Мышка.

— И правильно. Они все с Матвеем служили. Их Рой проверял, так что, всё будет хорошо. Так что, поедешь? — насторожено спросила Дана.

— Поеду, — после короткого раздумья решительно ответила девочка.

Дождавшись смену, Дана быстро передала дежурство, и сбросив халат, отправилась искать Машу. Девочка уже успела переодеться в более подходящую случаю одежду, и теперь с нетерпением ждала её у выхода из госпитального комплекса. Связавшись с генералом по телефону, Дана, попросила его сообщить Савенкову, что забрала его девочку к ним и, поставив в известность дежурного врача, повела Машу к ожидавшей их машине.

* * *

Вернувшись в свой отдел после того памятного разговора с директором, Джесси ни как не мог придти в себя. Столько усилий, столько риска, и всё впустую. Всё псу под хвост, только потому, что какому‑то умнику показалась, что животные должны вести себя по человечески.

Так и не сумев сосредоточиться на текущих делах, Джесси отбросил бумаги, и с яростной руганью покинул отдел. Связанный различными подписками, он не мог даже обсудить всё, что накипело с кем‑нибудь из друзей. С удивлением, покосившись на его демарш, сотрудники отдела, дружно бросились сообщать начальству о неадекватном поведении агента.

Выслушав их, Саллеван, отлично понимавший, что с парнем твориться, решительно послал всех стукачей обратно на места и, выйдя из кабинета, не спеша, поплёлся к выходу из бункера. Именно там, не далеко от КПП, была оборудована своеобразная курилка. Не смотря на довоенную истерию о вреде курения, после нападения закурили почти все агенты.

Именно здесь, Саллеван и нашёл своего парня. Сидя в тесной, прокуренной клетушке, с лавками вдоль стен и ведром с водой посредине, Джесси яростно пыхтел сигаретой, невидящим взглядом глядя куда‑то в угол комнаты. Не смотря на усиленную вентиляцию, Саллеван не сдержал неодобрительной мины, отмахнувшись от клубов табачного дыма.

Присев рядом с Джесси, он помолчал и, вздохнув, тихо спросил:

— Что с тобой, парень? Чего ты бесишься ?

— Не могу поверить, что все мои усилия пропали даром. Что мы просто потеряли страну.

— Война ещё не окончена, парень. И твои усилия был не напрасны. Больше того, за твои дела, конгресс принял решение наградить тебя орденом «Пурпурное Сердце». Согласись, это совсем не мало.

— Проклятье, шеф! Какой прок сейчас от этих побрякушек ?

— Я ещё толком в дела не вник, а уже понял, что эти твари просто загнали нас под землю словно крыс. Мы даже нос на поверхность высунуть боимся. Спасает только то, что они сами почему‑то в леса не суются. Мы же не воюем. Мы просто тупо выживаем.

— Знаю, — мрачно скривился Саллеван. – И перестань орать на весь бункер, и так на тебя весь отдел косится.

— Плевать. Я никак не могу понять, почему там, за океаном, народ может встречать врага с оружием в руках? И не просто встречать, а откровенно уничтожать его. И почему здесь, все так трясутся за свои шкуры? В чём разница ?

— Разница? — задумчиво переспросил Саллеван. – А разница в том, приятель, что за всю историю нашей страны, мы по настоящему воевали на своей территории только один раз. Во времена гражданской войны. А русские, делали это регулярно. Вспомни историю. Первая мировая, революция, гражданская, финская компания, вторая мировая, японская. И все эти войны, так или иначе, проходили на территории России.

— Вы хорошо знаете историю, — грустно улыбнулся Джесси.

— Чтобы сражаться с врагом, нужно его хорошо знать. Было время, когда мы с этой страной очень сильно враждовали. Вот и пришлось выучить, — усмехнулся в ответ Саллеван.

— Но это не объясняет, почему у нас нет такого патриотизма, — упрямо покачал головой Джесси.

— Мы сами в этом виноваты. Точнее, наша система. Каждый раз, когда кто‑то из обывателей брался за оружие, чтобы защитить себя или свой дом, мы устраивали ему показательную порку. И в конечном итоге добились того, что обыватель пришёл к простому и самому подходящему для системы выводу. Раз я не могу защищаться сам, то пусть система защищает меня.

Все наши службы, полиция, спасатели, ФБР, национальная гвардия, были направлены на то, чтобы как можно скорее разрешить возникшую проблему. Короче говоря, вы платите, а мы вас защитим. Вот и дозащищались. Чтобы выжать из населения побольше налогов, система выхолостила буквально всё. И людей, и животных. А теперь, когда мы столкнулись с проблемой, которую система сама решить не может, нам остаётся уповать только на чудо.

— Но как же быть? По данным разведки, твари уже захватили почти всю территорию страны. Они не контролируют только зелёные массивы, и несколько участков в пустыне.

— Не унывай. Наши грамотеи выяснили, что для пришельцев губительны не только собаки и пули, а ещё и яркий солнечный свет, отсутствие воды, и большая доза радиации.

— И чем это может нам помочь ?

— Пока не знаю. Нужно ещё установить, на сколько сильным должно быть излучение, чтобы твари не рискнули больше сунуться к нам.

— Но ведь радиация гибельна и для людей. Кроме того, места, где находились очаги взрывов, ещё сотню лет будут непригодны для использования.

— Дружище, ты, похоже, забыл, с кем разговариваешь, — усмехнулся Саллеван.

— Нет. Я просто пытаюсь сказать, что использование ядерного оружия слишком проблематично для нас самих, — растеряно, проворчал Джесси.

— Именно поэтому, решение до сих пор не принято. Но думаю, они его примут.

— Кто именно, и какое именно решение? — насторожился Джесси.

— Пока, об этом рано говорить, — покачал головой Саллеван. – А теперь, бросай дымить, и пошли ко мне. Для тебя есть очередное задание.

Быстро погасив окурок, Джесси поднялся, и послушно зашагал следом за шефом. Задание, это законная возможность выбраться на поверхность. А поверхность, это возможность ещё раз увидеть небо, траву, и воду. Просто посмотреть на окружающий мир, чтобы запомнить его таким, какой он ещё остался, и которым, наверное, уже никогда не будет.

Приведя его в свой кабинет, Саллеван достал из стола папку, и раскрыв её, протянул агенту фотографию.

— Это Патрик Маккрайн. Профессор биологии, социолог, химик, не буду перечислять все его регалии, но судя по всему, личность неординарная. Твоя задача, найти его, и притащить сюда, даже если придётся применить силу.

— А с чего вдруг он станет сопротивляться? — насторожился Джесси.

— С того, что его высмеяли, в зале совела по безопасности, когда он осмелился заявить, что твари общаются не вербально, а ментально. С тех пор, он вышел на поверхность, и просто исчез. Мы с шефом несколько раз пытались его найти, но так ничего и не добились. А у тебя, судя по всему, талант к обнаружению неизвестного.

— В каком смысле? — не понял Джесси.

— Ну, сумел же ты выяснить, как именно русские борются с пришельцами, и даже привезти подробное описание подготовки.

— Мне просто повезло. Русские поняли, что, очистив только часть земли, они столкнуться с проблемой проникновения противника с соседних континентов. А если честно, то вы сейчас напомнили мне один эпизод из моих приключений, — задумчиво отозвался Джесси.

— Какой именно? — моментально подобрался Саллеван.

В этот момент, он очень напоминал старую гончую, учуявшую добычу. Так и не составив письменного отчёта, Джесси специально умолчал о том, что увидел в русском плену. Не имея материальных доказательств, он решил не рассказывать об этом, чтобы не оказаться в психушке. Но теперь, похоже, пришла пора раскрыть все карты. Помолчав, он начал рассказ.

— Перед самым отъездом из России, меня привели к их главному. Все обращались к нему по званию. Генерал. И судя по всему, он им действительно был. Но вместе с генералом, в палатке были ещё двое. Проводник, и собака. Проводник, обычный парень, каких двенадцать на дюжину, а вот собака…

— А что собака? — не понял Саллеван.

— Огромный ротвейлер. Я таких и не видел. Но дело не в его размерах, а в том, что он сделал.

— И что же он сделал? Надеюсь, не укусил тебя, и ты не превращаешься в полнолуние в полузверя? — рассмеялся Саллеван.

— Нет, сэр. Он прочёл мои мысли, — ответил Джесси, собравшись с духом.

— Что ?! — от удивления Саллеван даже поперхнулся.

— Вы не ослышались, сэр. Он прочёл мои мысли. Причём, слово в слово. Я от удивления чуть в обморок не грохнулся. Понимаю, это звучит дико, но это правда. Я потому и не стал упоминать об этом эпизоде, что не хочу, чтобы вы сочли меня сумасшедшим. Но сейчас, когда вы упомянули об этом человеке и его теории, я решил рассказать.

— И как же пёс озвучивал твои мысли? — недоверчиво усмехнулся Саллеван.

— Он их не озвучивал. Судя по тому, что я видел, у пса существует связь с проводником. Вот он и озвучивал то, что думал я.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что собака считывала твои мысли, и передавала их своему проводнику, а он потом, проговаривал всё это вслух? — старательно повторил Саллеван.

— Именно так, сэр.

— И откуда они взяли такую собаку ?

— Генерал сказал, что это искусственно выведенный пёс. Я думал, после этого меня точно расстреляют.

— Почему? — не понял Саллеван.

— Обычно, такие секреты противнику раскрывают только тогда, когда знают, что он уже никому ничего не расскажет, — пожал плечами Джесси.

— Логично. Но это не объясняет связи, между собакой и нашим профессором.

— Его теория. Я вполне допускаю, что русские пришли к такому же мнению, и вывели собаку, способную воспринимать мысли тварей.

— Но зачем? — развёл руками Саллеван.

— Затем, что можно спрятать тело. Но как спрятать мысли ?

— Поиск при помощи собак! Они отдали нам уже отработанную технологию, а сами перешли на новый уровень. Выходит, наш профессор прав, а все сидевшие в зале совета, попросту кучка идиотов ?

— Выходит, что так, — растеряно, улыбнулся Джесси.

— Спаси нас господи от человеческой глупости, — вздохнул Саллеван. – Тогда, ты просто обязан найти его, сынок.

— Сэр, вы мне верите? — растеряно спросил Джесси.

— До войны, я бы не задумываясь, вызвал бригаду психиатров. Но сейчас, сопоставив факты, я прихожу к мысли, что ты прав. Слишком уж всё складно выходит. Короче, отправляйся искать этого профессора, а я пока подумаю, как можно будет его использовать, — решительно подвёл итог разговору Саллеван, и Джесси, поднявшись, решительно направился в свою комнату. Собираться.

* * *

Три месяца, Матвей повалялся на больничной койке, и уже окончательно озверел от скуки, когда лечащий врач, уступив его просьбам, разрешил ему короткие прогулки по территории госпиталя. Вступившая в свои права зима, принесла с собой обильные снегопады, и морозы. С начала декабря, температура не поднималась выше пятнадцати градусов со знаком минус.

Пользуясь обильными снегами, бойцы всех подразделений нанесли пришельцам сокрушительный удар, окончательно выметя их за территорию страны. Но очень скоро, все соседние государства принялись направлять в Россию делегации с просьбой о помощи. И в каждой из этих просьб, громче всех, звучала просьба предоставить не столько солдат и оружие, сколько собак.

Но, не смотря на все просьбы, Российский генштаб предлагал только пособия по дрессуре, и отряды бойцов, в которых и были нужные собаки. Это вызывало вполне понятное недоумение представителей. Ведь позволив военным свободно пересечь границу государства, они сами создадут себе проблему. Кто помешает этим русским просто присоединить их земли к территории своего государства ?

Впрочем, после массированной бомбардировки от плотно населённой Европы мало что осталось. Многие правительства перестали существовать, уничтоженные космическим нападением, и немногое сохранившееся население с большим удовольствием готово было принять помощь России без оглядки на дальнейшие сложности.

Все эти новости, Матвей узнавал от Даны, регулярно дежурившей в его палате. Сам генерал иногда заходил к нему, проведать, и узнать, как можно использовать Роя в отсутствие Матвея. Очень скоро выяснилось, что пёс отказывается работать с кем‑то другим. Даже с Даной, которую он воспринимал очень хорошо. Игнорировались даже просьбы самого Матвея.

Когда подобное случилось в первый раз, Лоскутов даже обвинил Матвея в нежелании помогать. Но Рой, разом опроверг все обвинения, рявкнув на него так, что привычный ко всему генерал, испугано, шарахнулся в сторону. Глядя на свирепо оскаленные клыки, Лоскутов покосился на проводника, и хрипло спросил:

— Он взбесился, или я ему чем‑то не угодил ?

— Он разозлился, на твои слова, — растеряно перевела, Дана, пытавшаяся удержать Матвея на кровати.

— Это он тебе сказал? — не держался от сарказма Лоскутов.

— Да, — кивнула разом побледневшая девушка.

— И чем ты ему не нравишься? — чуть успокоившись, спросил генерал.

— Я ему нравлюсь, но работать он будет только с Матвеем, — окончательно растерявшись, перевела девушка.

— Матвей, может, объяснишь, почему? Ты же вроде просил его поработать с Данкой? — придя в себя, спросил генерал у проводника.

— Он не хочет объяснять, но, на сколько я могу судить, тут всё дело в глубоком взаимном проникновении, — задумчиво протянул Матвей, поглаживая пса.

— В каком смысле? – не понял генерал.

— Он знает всё, о чём я, когда‑либо думал. И если ему придётся так же близко сойтись с новым проводником, то этот человек получит доступ ко всем моим помыслам. Впрочем, если Рой вернётся обратно ко мне, я тоже узнаю о нём всё. Закрываться мы так и не научились.

— Очень интересно. Хочешь сказать, что он пытается что‑то скрыть от посторонних? — растерялся генерал.

— Другого объяснения у меня нет, — пожал плечами Матвей.

— И, похоже, он с ним согласен, — растеряно протянула, Дана, тыча изящным пальчиком в сидящего у кровати пса.

Отвлёкшись на разговор с генералом, Матвей не сумел удержать контакт с собакой. Но Дана, не смотря на все перипетии, продолжала удерживать контакт, и смогла услышать ответ Роя. Покосившись на дочь, генерал помолчал, и неожиданно что‑то сообразив, ответил:

— Не складывается.

— Что не складывается? — не понял Матвей.

— Всё. Она же слышит его сейчас, значит, он может с ней работать.

Вместо проводника, ответил ему сам Рой. Подняв голову с одеяла, пёс резко оглянулся на него и, издав короткое рычание, оскалился.

— Он говорит, что я сейчас слышу только его ответы, а когда начинается работа, то буду слышать всё подряд, — растеряно пролепетала Дана.

— Всё равно не сходится, — упрямо покачал головой Лоскутов. – Кто ему мешает отвечать тебе точно так же во время работы.

— Концентрация. Работая, он должен раскрываться максимально. Как и я, — задумчиво пояснил Матвей.

— Короче говоря, работать он не будет, — мрачно резюмировал генерал.

— Выходит так, — вздохнул Матвей.

— И что мне с вами делать ?

— Да хоть расстреляйте, — равнодушно пожал плечами Матвей.

— Пап, есть идея, — вскинулась, Дана, вздрогнувшая, услышав его слова.

— Озвучь, — приказал генерал, развернувшись к ней всем телом.

— Ты как‑то жаловался, что у нас собак мало. Так может его пока для племени использовать? Я где‑то читала, что хороший кобель может течную самку за много километров учуять, и в такие моменты ничего делать не желает. Так что, у нас есть шанс восполнить его простой.

— Что думаешь? — повернулся генерал к проводнику.

— А я‑то здесь причём. Это ему развлекаться предстоит, — усмехнулся Матвей.

— Но он‑то на это согласиться? — спросил генерал, пряча улыбку.

Снова повернувшись к нему, Рой в очередной раз рыкнул.

— Что на этот раз? — обречёно вздохнул Лоскутов.

— Да согласен он, согласен, — рассмеялся Матвей. – Но водить его туда будет только Дана, пока я тут дохлую ворону изображаю.

— Он ещё и условия мне ставит, — возмущённо фыркнул генерал.

— Я же предупреждал, это не та порода, с которой можно шутки шутить, — пожал плечами Матвей. – Радуйтесь, что он договориться пытается, а не делает, то, что ему нужно.

— Вот закатаю вас обоих куда‑нибудь на крайний север, посмотрим, как вы там характер показывать будете, — усмехнулся в ответ генерал.

— Да ради бога. Пока мы вдвоём, нам ничего не страшно, — дерзко усмехнулся Матвей.

— М–да, уж, — задумчиво протянул Лоскутов. – Мне и одного‑то из вас не переупрямить, а двоих, похоже, и бульдозер не сдвинет. Вот ведь подобралась парочка, — растеряно покачал он головой.

— А может это не так уж и плохо? — неожиданно спросила Дана. – Если бы не их упрямство, нам бы многое не удалось.

— Да знаю я, — отмахнулся Лоскутов. – Достаточно вспомнить, как он тут оказался.

Оставив их развлекаться дальше, генерал отправился готовить продолжение проекта под названием «особый зверь». Именно под этим названием всё начиналось. Но теперь, после всех неприятностей было решено больше к проекту учёных не привлекать. Как сказал генерал, после очередного спора с одним из головастиков:

— Теперь, всё пойдет, как установлено природой.

Матвей успел выпросить у генерала одного щенка. Услышав, зачем ему кутёнок, Лоскутов растеряно крякнул и, помолчав, кивнул, коротко выдохнув:

— Сделаем.

И вот теперь, получив разрешение врача гулять, Матвей стоял у входа в палатку, зябко кутаясь в овчинный полушубок, и с удовольствием вдыхая вкусный, морозный воздух. Осколок, чуть не отправивший его на тот свет, пробил лёгкое, и теперь, ему было тяжело дышать, но уходить с улицы Матвей не хотел.

Неожиданно, к госпиталю подкатил генеральский джип, и сидевший за рулём боец, увидев Матвея, заорал, едва выскочив из машины:

— Матвей Иванович. К генералу, срочно. Вместе с собакой.

— Ты чего орёшь как потерпевший? — растеряно спросил Матвей, тряхнув головой, чтобы избавиться от звона в ушах.

— Там опять какая‑то толпа из‑за границы прибыла. Генерал говорит, без вас не разобраться, — пояснил боец.

— Погоди, мне же надо врача в известность поставить, — растерялся Матвей.

— Ему уже звонили. Хватайте кобеля своего и в машину.

— Хватайте, — усмехнулся Матвей. – Такого схватишь. Ройка, где ты там ?

Пользуясь тем, что проводник вышел на прогулку, пёс отправился обследовать соседние кусты. Услышав зов, Рой не спеша, вышел из‑за кустов, и с удовольствием отряхнувшись от снега, внимательно посмотрел на проводника:

— Что делать? — услышал Матвей его вопрос, и сосредоточившись, ответил:

— Пока не знаю. Поехали, генерал зовёт.

Всё так же, не торопясь, Рой подошёл к машине и, запрыгнув на заднее сидение, вольготно разлёгся, всем своим видом показывая, что ему тут нравится. Осторожно усевшись рядом с водителем, Матвей закрыл дверцу, и машина стремительно сорвалась с места.

— Не спеши, а то успеешь. Не на пожар ведь летим, — недовольно проворчал Матвей, когда на очередном повороте чувствительно приложился плечом о дверцу.

В спине сразу начало колоть, и стало трудно дышать.

— Генерал приказал срочно, — огрызнулся водитель.

— Вот растрясёшь меня, будет тебе срочно, — сварливо ответил Матвей, и тут же зашёлся тяжёлым, лающим кашлем.

Машина подлетела к штабной палатке и, пойдя юзом на заснеженной дороге, остановилась. Выключив передачу, водитель нетерпеливо покосился на Матвея, но тому было не до его возмущённых взглядов. Кашель сложил его в три погибели, не давая не то, что разогнуться, а даже сделать один глоток воздуха.

Услышав рёв знакомого мотора, генерал выглянул на улицу и, увидев согнувшегося проводника, быстро подошёл к машине. Решительным жестом, распахнув дверцу, он взял Матвея за плечо, и осторожно помогая выбраться наружу, обеспокоено спросил:

— Что с тобой, Матвей Иванович ?

Вдохнув морозного воздуха, Матвей несколько успокоился и, отдышавшись, хрипло ответил:

— Бывает, Александр Юрьевич.

— Опять нёсся как сумасшедший? — грозно спросил генерал, повернувшись к водителю.

— Сами же сказали, срочно, — обижено буркнул тот.

— Взял гонщика на свою голову, — проворчал Лоскутов, помогая Матвею разогнуться, и придти в себя.

— Да не виноват он, Александр Юрьевич. Знаете же, лёгкое пробито, — слабо улыбнулся Матвей, выпуская из машины Роя.

— Знаю. Ты извини, что пришлось тебя из госпиталя выдернуть, но тут дело такое. В общем, к нам опять заокеанские друзья пожаловали. На переговоры. Предлагают продать всех натасканных на тварей молодых собак. Мол, вы у себя справились, помогите и нам.

— А оно нам надо? — спросил Матвей после короткого молчания. – Собаки всем нужны. А нам границы охранять надо. Своих извели, вот пусть теперь локти кусают.

— Это сейчас говорил собачник, — усмехнулся в ответ Лоскутов. – А мне нужен ответ умного человека, хорошо знающего особенности разных пород. А ещё, я хочу, чтобы вы с Роем внимательно послушали этих господ, и потом ответили мне, чего именно они от нас добиваются.

— Для этого, нам надо в палатке быть, — растеряно ответил Матвей. – А вообще, сколько их ?

— Двое. Справитесь ?

— Должны, — кивнул проводник и, повернувшись к собаке, сосредоточился.

— Порядок, — кивнул он после нескольких минут напряжённого молчания. – Под каким соусом вы нас им подаёте ?

— Показываю в живую, какой именно должна быть собака этой породы, — усмехнулся генерал.

— Думаете, проглотят ?

— Сами попросили, — пожал плечами Лоскутов.

— А вот это уже интересно, — задумчиво протянул Матвей.

— Ты это о чём? — не понял генерал.

— Так, мысли вслух, — задумчиво протянул Матвей. – У вас оружие с собой ?

— Даже сплю с ним, — грустно усмехнулся Лоскутов.

— Ладно. Пошли, посмотрим, что там за граждане, — усмехнулся Матвей и, пристегнув поводок к ошейнику пса, решительно направился в палатку.

Войдя во внутрь, он кивком головы поздоровался с адъютантом и, отступив в сторону, с интересом посмотрел на двух мужчин, сидевших у стола. К удивлению Матвея, с него были убраны все бумаги. Впервые за все прошедшие годы. Генерал, войдя в палатку, сходу приступил к делу.

— Господа, вы хотели видеть натасканную на пришельцев собаку. Прошу вас. Этот пёс имеет на своём счету около сорока уничтоженных тварей. Как видите, он несколько больше, массивнее своих собратьев, но это помогает ему драться с пришельцами.

— Мы заметили это, господин генерал, — вежливо склонил голову один из мужчин.

Матвей отметил про себя, что по–русски он говорил почти без акцента. Рой, насторожившись, медленно выдвинулся вперёд и, постояв рядом с гостями, медленно вернулся к Матвею.

— Белый, хочет, чтобы у них было много таких как я. Чёрный, хочет что‑то украсть.

Растеряно посмотрев на приезжих, Матвей понял, что пёс имеет в виду, обозначая их по цветам. Один из мужчин был брюнетом, второй, русым. Чуть улыбнувшись, проводник погладил пса, одновременно спросив:

— Что именно он хочет украсть ?

— Я не знаю, что это. Технологии воспроизводства, — медленно, почти по складам произнёс Рой.

— Ничего, я понял, — успокоил его Матвей.

Тем временем, за столом продолжались переговоры. Приезжие, услышав, что собаки им не видать, как собственных ушей, говорили:

— Всё дело в том, генерал, что у нас только два выхода. Или получить собак от вас, или применить тяжёлую артиллерию.

— И что это значит? — мрачно спросил Лоскутов.

— Наши учёные выяснили, что для пришельцев опасны не только такие вещи, как пули и напалм, а ещё и внешняя среда. Наша планетная гравитация выше той, что есть на их планете. Они очень плохо переносят жару и отсутствие воды, а самое главное, они боятся радиации.

— Вот как? — насторожился генерал.

— Да. Превышение нормы в двадцать миллирентген, становится для них смертельно.

— Ваши учёные выяснили это опытным путём, или это только теория? — не удержавшись, влез в разговор Матвей.

— Это выяснено опытным путём, — с недовольной миной ответил говоривший.

— И как же вам удалось захватить живую особь? — не унимался Матвей.

Сидевший напротив него генерал, чуть усмехнулся и, воспользовавшись тем, что гости вынуждены были повернуться к Матвею, одобрительно подмигнул ему.

— Нам повезло. Система ПВО подбила один из их летательных аппаратов, и когда тот упал, внутри нашлось несколько оглушённых, но живых пришельцев. Так что, материала для изучения, было вполне достаточно.

— Это хорошо, что всё проверено на практике. Обычно, у учёных есть странная привычка опираться на голую теорию, — усмехнулся Матвей. – Но я не совсем понимаю, зачем вы нам всё это говорите.

— Если мы не поучим у вас готовых собак, нам придётся начать нанесение точечных ядерных ударов по останкам всех городов, где обитают эти твари. Это значит, что в течении следующих ста лет, эти развалины будут не пригодны для проживания людей. И это, как минимум.

— Боюсь, мы не сможем вам помочь, — твёрдо ответил Лоскутов. – Вся проблема в том, что у нас нет такого количества собак. Сейчас, мы вынуждены организовывать охрану своих границ, чтобы исключить проникновение тварей в страну по земле. К тому же, твари продолжают высаживаться на нашу территорию из космоса. Не часто, но продолжают.

— Значит, вы попросту отказываете нам в помощи? — мрачно перефразировал его ответ один из гостей.

— Мы переслали вам технологию подготовки собак. Поделились важной информацией. И не наша вина, что вы не смогли сохранить нужное поголовье подходящих животных. Если это не помощь, то что тогда? — не остался в долгу генерал.

— Мы ценим то, что вы для нас сделали, генерал. Но в данной ситуации, мы просто вынуждены настаивать, — вздохнул брюнет.

— Вы можете настаивать сколько угодно. Связываться с моим начальством, писать ноты, жаловаться в ООН, но другого ответа не будет. Думаю, я не должен вам объяснять, что интересы моего государства, для меня превыше всего.

— Что ж. В таком случае, нам остаётся только попрощаться, — кивнул русоволосый и, поднявшись, проворчал, переходя на английский:

— Я с самого начала говорил, что это бесполезно.

— Попытка не пытка, — усмехнулся Лоскутов, так же переходя на английский язык.

Не ожидавший такого финта мужчина растеряно вздрогнул, и мрачно скривившись, ответил:

— Нас предупреждали, что русские полы неожиданностей, но я не думал, что до такой степени.

— А вы считали, что у нас до сих пор по улицам бродят медведи и трескают на завтрак зазевавшихся аборигенов? — иронично усмехнулся генерал.

Промолчав, гости вышли из палатки, и Матвей, едва дождавшись, когда за ними закроется клапан входа, тихо сказал:

— Брюнет мечтает спереть у нас технологии воспроизводства собак.

— Ну, пусть попробуют, — усмехнулся Лоскутов. – Я уже приказал приставить к ним десяток моих ребят. Так что, мечтать не вредно.

— А если они и вправду решат устроить у себя локальную ядерную войну? — задумчиво спросил Матвей.

— Ну, это уже их проблемы, — равнодушно пожал плечами генерал.

— Да, но ведь тогда, твари ломанутся туда, где радиации нет. То есть, к нам.

— Вот когда ломанутся, тогда и будем думать, — решительно отмахнулся Лоскутов. – У нас сейчас другие заботы.

— Например ?

— Например, нужно в срочном порядке кучу подрастающих щенков подготовить, причём, вместе с проводниками. Ты пока болел, ваши сменщики все окрестные поселения проверили. В общем, сейчас у нас ребят, способных услышать собак больше, чем таких щенков. А вот с малышами ещё всё далеко не так просто. Зверёныши от твоего крокодила растут очень быстро, но проявятся ли у них такие же способности, пока остаётся под вопросом.

— Значит, нужно подготовить их по обычной программе, а потом, поставить в известность о возможном контакте, — подумав, ответил Матвей.

— Надеюсь, это всё‑таки случиться, — вздохнул генерал.

— А я надеюсь, что этого больше НЕ случиться, — упрямо покачав головой, ответил Матвей.

— Ты в своём уме, Матвей ?! — растерялся генерал.

— В своём. Вся беда в том, что вы не знаете, что значит постоянно слышать свою собаку. Что значит, каждый божий день бояться, что одного из нас убьют. Поймите, это не просто смерть близкого существа. Это такой удар по психике, что запросто можно с ума сойти. Это страшно, поймите, наконец.

— Извини, Матвей, — тихо сказал Лоскутов, после минутного молчания. – Мне действительно сложно это понять.

— Я знаю. Поэтому и пытаюсь объяснить. А вообще, вспомните наш разговор с генералом проверяющим.

— Это когда ты про животных Моро начал распространяться ?

— Да.

— Я этот разговор на долго запомнил. Мне его уже несколько раз припомнили, — усмехнулся Лоскутов.

— Кто? — растерялся Матвей.

— Тот самый проверяющий. Он твои слова, похоже, хорошо запомнил. Уж больно ему понравилась твоя теория на счёт супер солдат, которые могут оказаться опасными для своих создателей.

— Ну, будем надеяться, что это избавит нас от дальнейших экспериментов над опасными животными. Но разговор сейчас не об этом. Я не просто так сказал, что гибель одного из нас может привести к безумству второго. И это не аллегория, это правда.

— Откуда ты знаешь? — осторожно спросил генерал.

— Когда меня ранили, Рой чувствовал всё то, что чувствовал я. Я и сам не знал, но недавно мы поговорили, и он рассказал. Дико звучит, я знаю. Поговорил со своей собакой. Но вы же знаете, что это правда.

— Знаю. Хотя, признаюсь откровенно, сам до сих пор привыкнуть не могу. Так и хочется спросить кого‑то там, наверху, что ж мы такое сотворили? — кивнул Лоскутов, и Матвей с удивлением услышал в его голосе нотки неподдельного испуга.

Они растеряно замолчали, не зная, как ответить на этот вопрос. Ведь для Матвея, это, прежде всего, было самое близкое на свете существо, а для генерала, реальная возможность уничтожить врага. Молчание затянулось, и проводник, чувствуя, что устал, тихо спросил:

— На сегодня всё, или ещё посетители будут ?

— Всё. Скажи моему гонщику, чтобы отвёз вас обратно.

— Не надо, — покачал головой Матвей. – Мы лучше пройдёмся. Спокойно, не спеша. Заодно и подумаем, как дальше жить.

Помолчав, Лоскутов нехотя кивнул и, пожав проводнику руку, проводил его до выхода. Глядя им в след, Лоскутов тяжело вздохнул и, повернувшись к дежурному, тихо приказал:

— Отправьте пару ребят присмотреть за ними.

— На базе? — удивился дежурный лейтенант.

— На базе. Один еле ноги переставляет, а второй за первого, любого загрызёт. Так что, лучше подстраховаться, — ответил генерал резче, чем это требовалось.

Подумав, лейтенант вызвал двух парней из караульной роты, и коротко объяснив им задачу, отправил следом за ушедшими. Взяв Роя на поводок, Матвей не спеша, брёл по хрусткому снегу, мрачно прикидывая, что будет с ними обоими в очень скором времени.

Ведь исходя из того, что у Роя был ускоренный рост, и очень быстрое взросление, то и старость для него должна была настать на много раньше, чем это положено природой. Матвей хорошо помнил, что за полтора года, пёс превратился во взрослого, матёрого кобеля, которому на вид смело можно было дать три года.

Произведя не хитрые подсчёты, он невольно вздрогнул и, погладив пса по шее, тихо прошептал:

— Что ж снами будет, Ройка ?

Но ответить ему пёс не успел. Из‑за ближайшей палатки вывернули приехавшие к генералу янкерсы, и широко улыбнувшись, дружно заступили им дорогу. Насторожившись, Матвей сделал шаг в сторону, словно собираясь обойти их, но сделал он это, вопреки всем правилам собаководства. Между идущими, и собакой, проводника не оказалось.

По всем канонам, ведя собаку слева, проводник должен пропускать всех идущих на встречу справа, чтобы оказаться между собакой, и идущими на встречу людьми. Матвей сделал с точностью до наоборот. Между американцами и проводником, оказалась собака. Рой, до этого равнодушно шлёпавший по свежевыпавшему снегу, моментально напрягся, и чуть наморщив нос, издал тихое, предупреждающее рычание.

Растеряно отодвинувшись от блеснувших клыков, оба янкерса заметно побледнели, но улыбаться не перестали.

— Простите сэр, мы можем с вами поговорить? — собравшись с духом, спросил брюнет.

— А разве вы не услышали ответы на все свои вопросы у генерала? — иронично усмехнулся Матвей.

— Наши вопросы не касаются того, что было у генерала. Они касаются лично вас, — тут же нашёлся русоволосый.

— Я вас слушаю, — устало кивнул Матвей.

— Вы никогда не думали о том, чтобы сменить место жительства? — сходу спросил брюнет.

— Это в Америку переехать, что ли? — растерялся Матвей.

— Да. Можете взять с собой своего пса. Нам нужны такие люди как вы. Вы с самого начала принимали участие в этой войне. Вы знаете о собаках всё, что только может знать человек, и вы хотите воевать. Мы готовы предоставить вам такую возможность. Вы будете иметь всё, что пожелаете. Поймите, наша страна, это страна огромных возможностей…

В этот момент, Матвей, не выдержав, зашёлся хохотом, моментально перешедшим с кашель. Самозабвенно вещавший брюнет растеряно замолчал, глядя на проводника, как смотрит монах на проститутку. С желанием и обидой, что эти удовольствия ему не доступны. Кое‑как успокоившись, Матвей утёр набежавшие от кашля слёзы и, покачав головой, ответил:

— Вам только в рекламе сниматься. Такая патетика, а уж слог..! Нет, я серьёзно, вам только на телевидении выступать.

— Я не понимаю, над чем вы смеётесь? — мрачно насупился брюнет.

— Я бы возможно и воспринял ваши слова за правду, случись наш разговор лет пять, десять назад. Но сейчас, от вашей страны остались одни развалины. Именно поэтому вы приехали сюда, и именно поэтому мечтаете заполучить хоть одну натасканную собаку. Больше того, я знаю, что лично вы, мечтаете попасть в лабораторию и выкрасть хоть какую‑то технологию. Не советую. Это может плохо для вас кончиться, — усмехнулся Матвей.

— Я должен расценивать ваш ответ, как отказ? — гордо выпрямился брюнет.

— Именно так. Я родился в этой стране. Вырос в ней. И с первых дней войны дерусь за её свободу. Здесь погибли все мои близкие, и я не променяю её ни на какую другую. Поверьте, господа, я не из тех, кто распинается о патриотизме, но я люблю эту страну, и останусь здесь, — решительно ответил Матвей, гордо выпрямившись.

В этот момент, до русоволосого, наконец, дошло, что именно сказал им проводник. Растеряно покосившись на напарника, но толкнул его локтем и, перейдя на английский, тихо прошипел:

— Этот парень откуда‑то знает про нашу затею с технологиями.

— Чёрт! — охнул брюнет, непроизвольно сунув руку под куртку.

Из‑за палатки, словно черти из табакерки выскочили трое бойцов с автоматами в руках, и моментально блокировав приезжих, замерли, держа их на прицеле. Растеряно оглянувшись, янкерсы поняли, что основательно влипли, и медленно подняв руки над головами, затихли, ожидая дальнейших событий.

— Похоже, хорошего отношения, вы, господа не понимаете, — послышался голос, и к замершей группе подошёл полковник Савенков.

— Похоже, вы этого ожидали, — мрачно проворчал русоволосый.

— Конечно. Вы слишком шаблонно мыслите, господа. Сразу видно, что чиновники из госдепартамента, а не полевые агенты. Ваш парень из ФБР, и то ловчее был.

— Мы арестованы? — скривился брюнет.

— Конечно. Согласитесь, оставлять вас на свободе, было бы глупостью, — усмехнулся полковник, делая знак бойцам.

Обоих негоциантов моментально обыскали и, украсив наручниками, увели куда‑то вглубь базы. Устало, посмотрев им в след, Матвей повернулся к полковнику и, вздохнув, спросил:

— А дальше что ?

— Придётся возвращаться, — виновато развёл руками Савенков. – Сам понимаешь, нужно шефу всё рассказать.

— Ну, тогда поковыляли, — криво усмехнулся Матвей. – А то пока мы до штаба дошлёпаем, утро настанет.

— Не спеши. Всё равно Лоскутов там и ночует.

— Догадывался, но не знал. Неужели даже домой не ездит ?

— Иногда. В основном там Данка обитает. Он только помыться да переодеться заезжает. С тех пор, как жену и сына потерял, ни о чём кроме работы не думает. Дочка взрослая, своей жизнью живёт. А после того, как вы Костино предательство раскрыли, так он вообще в себя ушёл. Как стеной отгородился. Только с Даной иногда раскрывается.

— Давно ты его знаешь? — задумчиво спросил Матвей.

— Давно. Одно училище заканчивали. Он на два курса старше учился. С тех пор и общаемся.

— А как у вас с Дианой? — неожиданно спросил Матвей, вспомнив про психолога.

— А чёрт его знает, — пожал плечами Савенков. – Вроде как общаемся. А ближе сойтись, всё времени не хватает.

— А ты приготовь ужин, и пригласи её, — посоветовал Матвей.

— Куда? В доме Мышка. Не хочу её травмировать, — проворчал полковник смущённо.

— Вот проблема. Вернёмся в госпиталь, возьмёшь ключи от моей халупы. Всё равно я тут ещё не меньше двух, а то и трёх недель проваляюсь. Сам видишь, ползаю еле–еле, — грустно усмехнулся Матвей.

— Ну, если так…

— Именно так, — решительно кивнул проводник, и снова закашлялся.

— Совсем плохо? — участливо спросил Савенков.

— Бывало и лучше, — выдохнул Матвей, едва отдышавшись.

Добравшись до штабной палатки, они доложили генералу о торговом заходе, который сделали янкерсы и, выслушав очередную порцию трёхэтажного мата в адрес зарвавшихся хамов, вернулись в госпиталь на генеральской машине.

* * *

Вызов в кабинет директора агентства был для Смита Саллевана полной неожиданностью. Агент Сталк, по его команде отыскавший осмеянного профессора в какой‑то богом забытой дыре, успешно проводил изыскания по налаживанию контакта с пленными пришельцами. И этот вызов, сильно насторожил Саллевана.

Войдя в приёмную, он сходу заметил двух гусей из госдепартамента внешних сношений, и внутренне поморщившись, шагнул к секретарю.

— Директор вызывал меня.

— Я знаю сэр. Одну секунду, — кивнул парень, связываясь с шефом.

Выслушав ответ, он указал Саллевану на дверь, и чуть кивнув, сказал:

— Проходите сэр, вас ждут.

Сидевшие в приёмной гуси недоумённо переглянулись и, поднявшись, попытались, было начать возмущаться, но секретарь, сделав вид, что очень занят, просто проигнорировал их шипение. Войдя в кабинет, Саллеван с улыбкой поздоровался с директором и, указывая пальцем себе за плечо, спросил:

— Похоже, от нас опять требуют чуда ?

— А когда было иначе? — усмехнулся в ответ директор.

— Так что у них случилось ?

— Эти придурки осмелились отправить в Россию двух своих людей. Решили закупить у них собак.

— Идиоты! Мой парень сразу сказал, что русские своих собак продавать не станут.

— Я им так и сказал, но ты же знаешь этих индюков. Они до сих пор считают, что их крашеная бумага под названием доллар, является универсальным ключом для любого замка.

— Так в чём проблема ?

— Они пропали.

— Кто ?

— Те, кого они отправили в Россию.

— Ну, а мы здесь причём? — окончательно растерялся Саллеван.

— Они требуют найти пропавших, — тяжело вздохнув, ответил директор.

— Это что, шутка такая? — спросил Саллеван, опешив от неожиданности. – Как мы можем отыскать пропавших людей на другом континенте, да ещё во время войны? Кроме того, по нашим данным, русские очень плотно перекрыли все границы, и попасть в страну незамеченным, просто невозможно.

— Я всё это знаю, старина. И пытался им всё это объяснить. Но ты же знаешь, этих ослов. Они не поверят, что палка, это палка, до тех пор, пока не получат ею по башке.

— Шеф. Я не пошлю своего парня на смерть. Один раз он уже вернулся из ада. Боюсь, мы не сможем им помочь.

— Вот и объясни им это, — быстро ответил директор, нажимая на клавишу селектора.

Гуси из госдепа ввалились в кабинет, и сходу попытались насесть на директора, но тот, небрежным жестом заставив их замолчать, решительно ответил:

— Вы просили свести вас с человеком, который курировал проект разведки. Знакомьтесь, мой заместитель, Смит Саллеван. Это его парень побывал в России и привёз оттуда известные вам материалы. Можете задать все интересующие вас вопросы ему.

— Мистер Саллеван, — тут же развернулись к нему чиновники. – Нам срочно требуется ваша помощь. Вы должны немедленно отправить вашего человека обратно в Россию с приказом, найти двух наших людей. Они пропали, и вы просто обязаны найти их.

— И как вы себе это представляете? — мрачно усмехнулся Саллеван.

— Странный вопрос, — пожал плечами один из чиновников. – Отправьте своего человека в Россию, и пусть он всё выяснит. Мы должны твёрдо знать, что с ними произошло. Это очень важно. Это дело государственной безопасности.

— А разве здесь бывали другие? — иронично пожал плечами директор.

— Я не секунды не сомневаюсь, что дело важное, но это невозможно.

— Мистер Саллеван, что значит невозможно ?! — возмутился чиновник. – Вы понимаете, что вы говорите ?

— Понимаю, и именно поэтому, сказал то, что сказал, — пожал Саллеван.

— Но у вас же есть человек, который уже побывал там. Так почему бы ему снова не съездить туда? — развёл руками второй гусь.

Возведя очи гору, Саллеван издал тяжёлый вздох, и тоном, которым принято говорить со слабоумными и маленькими детьми, принялся объяснять:

— Вы хоть представляете, что такое, попасть в Россию? В прошлый раз, для того, чтобы добраться до места, ему потребовался почти год. Идёт война, господа, если вы забыли. И не просто война, а война на уничтожение. Людей хватают или убивают при любой попытке сопротивления. В подобной ситуации, я просто не могу приказать своему человеку отправиться в дорогу. Это, значит, отправить его на верную смерть.

— Вашему человеку платят за подобный риск. Кроме того, он принимал присягу, и просто обязан выполнить приказ, — снова насел на Саллевана чиновник.

— Только не вздумайте сказать это при нём, — усмехнулся директор.

— Почему? — не понял чиновник.

— Потому что он швырнёт вам в лицо своё удостоверение, и просто уйдёт отсюда. И признаюсь откровенно, я его пойму. Этот парень и так совершил невозможное. Посылать его снова на верную смерть, я не стану, — решительно ответил Саллеван.

— Вы не посмеете отказаться. Вы обязаны сделать всё, чтобы установить, что случилось с нашими людьми, — возмущённо затопал ногами чиновник.

— Да пошёл ты, — презрительно фыркнул Саллеван. – Ты хоть понимаешь, кретин безмозглый, что парень может всю жизнь бродить по русским лесам и ничего не узнать. Их могли убить до того, как они вообще добрались до места. Они могли попасть в лапы ксеносам и оказаться в одном из их лагерей. И как вы представляете себе поиск в этом случае? Поймите, наконец, это просто невозможно, — добавил он успокаиваясь.

— Не зная, что с ними случилось, мы не сможем остановить запланированный подрыв ядерных зарядов. Вы представляете, что это будет? Всё население страны будет просто обречено на многолетнее проживание под землёй. Мы не сможем даже попытаться восстановить индустрию. Страна просто перестанет существовать, — устало проговорил чиновник, опускаясь на стул.

— Знаю. Но выхода нет. Русские здорово укрепили границы, и использовать маршрут, которым прошёл мой парень, мы больше просто не можем. Его пристрелят ещё до того, как он высадится на берег. Кроме того, ваши люди действительно могли пропасть до того, как добрались до России. Или на обратном пути. Так что, в любом случае, вам придётся выкручиваться самим, — вздохнул в ответ Саллеван.

— Выходит, ядерного удара не избежать? — растеряно спросил чиновник у напарника.

В ответ, тот только мрачно кивнул. В кабинете повисло тягостное молчание.

— С ума сойти можно. Что же теперь будет? — вздохнул чиновник.

— Что‑нибудь да будет, — вздохнул в ответ Саллеван.

— Страна перестанет существовать, — продолжал причитать чиновник.

— А разве сейчас она существует? — неожиданно спросил директор.

— Как вас понять, директор? — с испугом в голосе спросил чиновник.

— Вся беда в том, что мы и сейчас только и делаем, что пытаемся выжить. Власти утратили контроль над страной. На нашей территории пришельцы совершенно спокойно устраивают концентрационные лагеря, куда сгоняют всех пойманных людей. Что там с ними делают, и куда отправляют после, никто не знает, и ничего изменить мы не можем. Так где же страна ?

— Что вы хотите этим сказать? — насторожился чиновник.

— То, что если для изгнания пришельцев есть только один шанс, то мы должны его использовать. Даже если потом нам придётся следующую сотню лет просидеть под землёй.

— Возможно, вы и правы, — задумчиво протянул чиновник и, поднявшись, медленно побрёл к дверям.

Проводив чиновников мрачными взглядами, старые сослуживцы переглянулись, и дружно вздохнув, пожали плечами. После минутного молчания, директор ещё раз вздохнул и, достав из ящика стола бутылку виски, молча передал Саллевану стакан.

— Значит, всё уже решено? — тихо спросил Саллеван.

— Военные уже разослали группы минёров. Бомбы будут заложены во всех развалинах. Взрыв будет произведён одновременно во всех точках. Так что, нам осталось только ждать, и молиться, чтобы всё получилось.

* * *

Глядя на голографический экран, первый командующий удовлетворённо покачивал зрительными рецепторами. Сдвоенный континент, был под полным контролем леобов. Колонизация шла полным ходом, и на континенте уже были организованы фильтрационные лагеря.

Теперь, используя этот континент как основную базу, его войска могли начать массированную и безостановочную атаку на самый большой континент. Первый командующий приказал начать переправку на базовый континент необходимого для добычи руды оборудования, и уже представлял, как Верховные Управляющие будут награждать его в большом зале чести, когда голографический экран показал что‑то невообразимое.

Сначала, на карте, где были обозначены остатки поселений аборигенов, вспыхнули яркие непонятные сигналы. Потом, множественные отметки чипов слежения бое–особей и инженеров начали стремительно пропадать, и на последок, с поверхности планеты пришёл сигнал о резко повысившемся уровне радиации.

Первый командующий не мог поверить собственным зрительным рецепторам. Но это случилось. Аборигены, сообразив, что окончательно проиграли войну, осмелились использовать ядерное оружие. Для леобов, это было кощунством, но они это сделали. Аборигены, варвары, мерзкие животные, осмелились использовать ядерное оружие против высших существ, несущих им просвещение и порядок.

Но не это было страшно. Самым страшным было то, что теперь, этот континент, да и всю планету они не могли больше использовать. Радиационный фон на поверхности планеты и так находился практически на критической точке, после которой, леобы не могли здесь существовать, а теперь, одним нажатием кнопки, они практически уничтожили их.

Растеряно замерев перед голоэкраном, первый командующий вздрагивал всем своим амёбообразным телом. Вся его поза выражала крайнюю степень недоумения и гнева. Панические сообщения поступали с поверхности практически каждую аннию, но он не обращал на них внимания.

Из ступора его вывел осторожный зов капитана флагмана. Развернув к нему зрительные рецепторы, первый командующий заставил себя сосредоточиться и, раскрывшись, спросил:

— В чём дело, капитан ?

— С поверхности поступают сигналы с просьбами о помощи. Весь транспорт находится в космосе. Даже десантные боты. Уровень радиации поднялся на столько, что наши особи гибнут сотнями. Что прикажете предпринять ?

— Передайте на корабли всей эскадры. Выйти на дистанцию поражающего удара, и открыть огонь, — ответил первый командующий.

— Но там наши особи, — растерялся капитан.

— Они уже погибли. Радиация уничтожит их раньше, чем транспорт успеет добраться до поверхности. Но мы можем отомстить за них. Приказываю выжечь планету. Всю.

— Но при выходе на дистанцию удара, мы рискуем снова быть атакованными аборигенами.

— Выполняйте, капитан. Планета должна быть уничтожена, — ответил первый командующий, и его приказ прозвучал резче, чем это было необходимо.

Услышав в его словах нотки истеричности, капитан развернулся, и вскоре, первый командующий услышал, как на корабли эскадры начали передавать приказ. Медленно вернувшись на своё место, первый командующий настроился на свой личный коммуникатор и, записав послание для Высших Управляющих, покинул рубку.

Все находившиеся на флагмане, вскоре почувствовали дрожь запущенных двигателей, и огромный флагман, медленно преодолевая инерцию покоя, двинулся к планете. Особи стрелки, склонили зрительные рецепторы к консолям управления огнём, и дружно замерли, ожидая приказа.

Капитан флагмана, давно уже заметил, что первый командующий покинул рубку управления и, сообразив, что теперь вся ответственность за выполнение приказа ложиться на него, затребовал данные о положении остальных кораблей. Убедившись, что вся эскадра вышла на дистанцию прямого выстрела, капитан сосредоточился, и отдал команду.

Стрелки дружно направили мысль приказ на консоли управления огнём, и на планету обрушился огненный смерч. Но уже после второго залпа, от поверхности отделились десятки длинных тел и, выплюнув струи огня, понеслись в сторону эскадры. Обеспокоенный капитан приказал перенести огонь на стремительно приближающиеся снаряды, но было поздно.

Быстро перенастроить управление огнём на эти аппараты стрелки просто не могли. Скорость передвижения этих снарядов была не постоянна. Разогнавшись в атмосфере планеты, они вырвались в безвоздушное пространство и, сменив траекторию, понеслись прямо в корабли эскадры.

Узнав это ужасное оружие аборигенов, капитан флагмана издал ментальный вопль, от которого содрогнулись все находившиеся в рубке. В следующий миг, снаряд достиг флагмана, и огромный корабль содрогнулся от взрыва. Сидевший у консоли навигатора леоб, вывел на экран список повреждений, и издал вопль ужаса.

Это был не просто снаряд, наносящий разрушения при помощи примитивного взрывчатого вещества. Это был ядерный заряд. Ядерная вспышка прожгла внешнюю обшивку флагмана, и секция жизнеобеспечения прекратила своё существование. Это был конец.

Но первый командующий не знал всего этого. Оставив короткий доклад для Верховных Управляющих, он спустился в зал чести и, открыв вентиль, принял позу покорности судьбе. Звонкое шипение выпущенного метана заполнило зал чести. Бесстрастный камеры фиксировали каждый жест первого командующего, до тех пор, пока флагман не потряс взрыв.

Изолирующая обшивка зала дала трещину. Взрыв в секции жизнеобеспечения вызвал замыкание всех энергетических цепей, и оборванный кабель упал на ребристый металл пола. Промелькнула огромная голубоватая искра, и зал чести вспух огромным огненным шаром.

* * *

Тот день, Матвей запомнил на всю оставшуюся жизнь. С самого утра им обоим, и проводнику, и собаке, было не по себе. Слоняясь по базе, они то и дело натыкались на деловито бегущих куда‑то посыльных. Но на все вопросы Матвея, парни, отлично его знавшие только разводили руками и делали вид, что сами ничего не понимают.

Отлично зная, что в такой суматохе может оказаться посланным генералом очень далеко, Матвей, в сопровождении Роя молчаливой тенью бродил вокруг штабной палатки, пытаясь хоть что‑то уловить из обрывков разговоров. Но единственное, что он сумел понять, что готовится связь с пусковыми шахтами по всему региону.

Мрачно покосившись в серое, весеннее небо, проводник издал очередной скучающий вздох, и машинально погладив собаку, тихо проворчал:

— Похоже, нам с тобой лучше убраться отсюда подальше.

— Нет, — решительно возразил пёс. – Мы должны ждать.

— Чего? — опешил от неожиданности Матвей.

— Генерал говорит, что ждет, когда начнут янкерсы, — ответил пёс, старательно выговорив незнакомое слово.

— Чего начнут? — снова не понял Матвей.

— Не знаю. Он ругается, — ответил Рой, и в его мыслях Матвей ясно расслышал ироничные нотки.

— Ритор лопоухий, — усмехнулся Матвей, похлопав пса по жилистой шее.

То, что пёс умудрился расслышать мысли генерала на расстоянии около сорока метров, его уже не удивляло. Возможности пса продолжали усиливаться. Иногда, это даже пугало Матвея. Задавшись целью выяснить, как идут дела у остальных пар, проводник был неприятно поражён известием, что из пяти щенков, в живых, осталось только двое.

Рой, и его сестрёнка, которую с огромным трудом выходили в ветеринарной клинике. Медсестра Настя, забрала её себе, и теперь, искалеченная сука терпеливо дожидалась прихода девушки дома, в деревне. Даже не смотря на ощутимую нехватку в собаках, Лоскутов не решился отправить животное на службу, позволив девушке завладеть ею безраздельно.

Трое братьев Роя, погибли в разное время, во время боевых выходов. Услышав эти известия, Матвей только горестно покачал головой, и неделю не отпускал от себя Роя дальше, чем на пять шагов. Заметив это, полковник Савенков принёс к нему в палату бутылку водки, которую они и раскатали, взяв третьим дежурного врача.

Матвея так и не выписали из госпиталя. Генерал, потребовал от врачей сделать всё, чтобы проводник смог вернуться в строй, и поэтому, вырваться из госпиталя у него никак не получалось. Но проживание в госпитале не мешало Матвею регулярно тренировать пса. Много раз, медперсонал наблюдал странную картину.

Пёс и его проводник, сидя друг напротив друга, молча смотрели друг другу в глаза. Это длилось часами. Однажды, не выдержав, дежурный врач попытался влезть в их молчаливый диалог, за что был немедленно выброшен из палаты рассвирепевшим Роем. Точнее, из палаты выскочил он сам, спасая штаны от огромных лязгающих клыков пса.

Именно так, Матвей и установил расстояние, на котором Рой слышал мысли человека не особо напрягаясь. У самого Матвея, результаты в подобном общении были значительно скромнее. С Роем, они могли услышать друг дружку за пару сотен метров, но в одиночку, ему никак не удавалось услышать ещё кого‑то. Даже суку, жившую у Насти, он слышал только с пяти метров.

Убедившись, что выше головы не прыгнешь, Матвей решил положиться в искусстве ментального общения на своего пса, чтобы не наживать себе головной боли. И вот теперь, сидя в полусотне метров от штабной палатки, он пытался понять, что там происходит. Неожиданно, на пороге палатке появился сам генерал.

Заметив сидящего в сторонке проводника, он жестом подозвал его к себе, и устало, улыбнувшись, спросил:

— Вы чего там сирот на вокзале изображаете ?

— Увидели, что у вас там запара, и решили не лезть под горячую руку, — пожал плечами Матвей.

— Сейчас перекурим, и пойдёте со мной, — кивнул генерал.

— Куда? — не понял проводник.

— Ждать. Ждать сигнала, дружище, — усмехнулся Лоскутов.

— Сигнала к чему? — продолжал допытываться Матвей.

— Ближайшие дни, а вполне возможно, что и часы, станут историческими, — загадочно усмехнулся генерал.

— Может, объясните, что к чему? А то растравили душу загадками, и молчок.

— Ладно, старина. Тебе, скажу. Тем более, что ты к этому делу имеешь непосредственное отношение, — рассмеялся генерал. – Помнишь янкерсов, которые пытались тебя купить ?

— Конечно.

— Они заявили, что американское правительство приняло решения нанести по ксеносам ядерный удар. Они тогда проболтались, что твари не переносят радиации. Дела у них всё хуже и хуже, и мы решили им немножко помочь. Подтолкнуть, так сказать в нужном направлении. Сейчас, у берегов северной Америки постоянно дежурят наши подводные лодки.

Пришлось пустить в ход все запасы НЗ, но оно того стоит. Как только американцы рванут свои заряды, с лодок будет передан пакетный сигнал, и мы нанесём удар по тварям в космосе. Всё‑таки не даром наши головастики свой хлеб едят. Сумели придумать нужную систему наведения для наших баллистических ракет.

— Хотите сказать, что мы готовы уничтожить их космические корабли? — растерялся Матвей.

— Да.

— Тогда заем ждать? Не проще шарахнуть по ним сразу? Чтобы раз, и навсегда.

— Нет. Сейчас они слишком далеко. А когда янкерсы рванут свои заряды, то им придётся подойти ближе. Чтобы забрать своих тварей, или отомстить. В любом случае, сейчас за ними наблюдают во все возможные телескопы и как только твари зашевелятся, будет объявлена готовность к запуску.

— А если не зашевелятся? — не унимался Матвей.

— Вот тогда и будем думать, как их там достать. Но зашевелиться они просто обязаны.

— Почему вы так решили ?

— Это не я решил. Это наши математики аналитики так сказали. Слишком мало у них железа, чтобы его так запросто бросить. Весь фокус в том, что они к янкерсам кучу своего оборудования закинули. Не должны они его бросить. Даже из‑за угрозы заражения.

— Ну, дай‑то бог, — вздохнул Матвей.

— Это точно, — со вздохом поддержал его генерал. – Ну что, посидишь со мной, пока сигнала ждём? А то я уже извёлся один.

— Конечно, — улыбнулся Матвей, решительно заходя в палатку.

— Устраивайтесь, — предложил генерал, входя следом за ними.

Попросив адъютанта сварить кофе, он тяжело опустился в своё знаменитое кресло и, помолчав, тихо спросил:

— Скажи, Матвей, ты как к Данке относишься ?

— Нормально отношусь. Как ещё к дочери начальства относиться можно? — попытался за шуткой спрятать свою неловкость от его вопроса Матвей.

— Вот именно из‑за этого она и не хочет со мной рядом находиться, — поморщился Лоскутов. – Ты, это. В общем, если хочешь. Короче, если она тебе нравится… — окончательно запутавшись, генерал махнул рукой и, разозлившись, с солдатской прямотой рубанул:

— Значит так, сойдётесь, хорошо. Нет, сами разбирайтесь, я вмешиваться не стану.

— Александр Юрьевич, а не боитесь, что я через неё себе всякие блага требовать начну. По базе и так слухи ходят, что вы мне непонятно с чего всяческую протекцию оказываете, — мрачно спросил Матвей.

— Не боюсь, — иронично усмехнулся генерал. – Не тот ты человек, чтобы у кого‑то чего‑то выпрашивать. А по поводу слухов, я тебе так скажу. Вот пусть тот, кто их распускает, сначала хотя бы половину твоих дел сделает, а потом и поговорим. А если совсем честно, то единственное, чего я боюсь, так это одного. Как бы твой крокодил на Данку из ревности не бросился. Сам говорил, есть у них такое.

— Ну, с этим мы как‑нибудь разберёмся, — с заметным облегчением усмехнулся Матвей.

Адъютант принёс свежезаваренный кофе, и проводник с наслаждением принюхался к аромату давно забытого напитка. Даже Рой соизволил проявить любопытство, и решительно подойдя к столу, насторожено заводил чуткими ноздрями. С улыбкой, понаблюдав за ними, генерал качнул головой и, не удержавшись, проворчал:

— Вот уж точно говорят, собаки очень похожи на своих проводников. Вы с ним даже носами одинаково крутите.

— Хорошо, что не сказали, будто я такой же лопоухий, — рассмеялся в ответ Матвей.

Он успел отметить про себя, что генерал заменил в поговорке слово, хозяин, на проводник. Взяв со стола предложенную чашку кофе, он с удовольствием принюхался и, сделав крошечный глоток, тихо застонал от наслаждения.

— Из личных довоенных запасов, — улыбнулся генерал. – Настоящий, Бразильский.

— Эх, сейчас бы рюмочку коньяку, и кубинскую сигару. «Гавана клуб» помните такие? — мечтательно вздохнул Матвей.

— Аристократ, едрёна вошь, — рассмеялся Лоскутов.

— Не аристократ, а человек с хорошим вкусом, — менторским ответил Матвей, наставительно выставив указательный палец.

Но, не выдержав, тут же расхохотался. Отставив чашку, генерал заговорщицки подмигнул ему и, открыв сейф, достал из него початую бутылку. Выдернув пробку, он ловко плеснул по несколько капель в каждую чашку и, убрав бутылку, вздохнул:

— Сигар нет. Так что, придётся махоркой перебиться. Да тебе всё равно курить запретили. Так что, не напрягайся.

— Да ну их к чёрту, этих коновалов, — в сердцах отмахнулся Матвей. – То нельзя, это нельзя. Ну скажите, какая связь между пробитым лёгким, и перловым супом? У вас диета, — передразнил он кого‑то.

— Ты три недели без сознания валялся, — попытался осадить его Лоскутов.

— Так я про сейчас говорю. Я уже месяц как по базе на своих двоих ползаю, а они кормят, хрен знает чем. Ну откуда силы возьмутся, если человека одним отваром из крупы кормить? Как будто у них мяса нет.

— Должно быть, — растеряно кивнул генерал.

— Вот и я о том же. Я хищник. И без мяса, я голодный хожу.

Рой, которому проблемы Матвея с питанием, явно были по барабану, медленно обошёл стол, и сунув нос в его чашку, спросил:

— Что это ?

— Кофе, — мысленно пояснил Матвей, внимательно наблюдая за псом. – Это напиток людей. Его вкус тебе не очень понравится.

— Дай, — решительно потребовал пёс.

Удивлённо покачав головой, Матвей осторожно плеснул немного кофе в блюдце и, остудив, протянул Рою. Насторожено принюхавшись, пёс решительно лизнул посудину, одним движением языка уничтожив угощение. Внимательно наблюдая за этим камланием, генерал растеряно покачал головой и, не удержавшись, спросил:

— Ты с ним водкой тоже делишься ?

— Его кофе заинтересовал. Вот он и попросил попробовать, — быстро ответил Матвей, стараясь, не потерять связь с Роем.

— Вкусно, — сказал Рой, облизнувшись, и причмокивая.

— Ему понравилось, — растеряно сообщил Матвей полковнику.

— В первый раз вижу, чтобы собака кофе пила, — растеряно покачал головой Лоскутов.

— Ну, может это потому, что никто не предлагал собаке такой напиток? — рассмеялся Матвей. – А вообще, у них, вкусы иногда очень схожи с человеческими. Расскажу вам такую историю. Я ещё мальчишкой был. В соседнем доме, мужик жил. Выпивоха, тот ещё. Но собачник заядлый. Был у того мужичонки дог. Огромный, чёрный, с белой манишкой и чулочками на передних лапах.

Я их часто на улице встречал, и всегда удивлялся. Пёс, аж лосниться. Сытый, ухоженный. А хозяин, чучело чучелом. Вечно небритый, грязный, зачуханный. Но вся фишка в том, что эту парочку все окрестные отделы милиции знали. Как мужик в пивную пошёл, так обязательно с собакой. И самое интересное, если он догу пива налил, то, как бы не нажрался, пёс от него, ни на шаг не отойдёт.

А вот если пожадничал, или забыл, обязательно в вытрезвителе окажется. Пёс его пьяного бросает и домой уходит. А как налил, так сидит рядом, и никого близко не подпускает. Все соседи знали, если дог один по улице шлёпает, значит, хозяин где‑то в кустах спит.

Посмеявшись над приключениями собутыльников, генерал бросил быстрый взгляд на часы и, вздохнув, покачал головой:

— Уж на что меня жизнь к ожиданию приучила, а всё равно, терпения не хватает.

— А вы уверены, что они это сделают? — задумчиво спросил Матвей, допивая кофе.

— Должны. Иначе, от них только воспоминания останутся. Эти твари никого не щадят.

— У вас есть какие‑то данные? — насторожился Матвей.

— Мы всё‑таки разведка, Матвей Иванович, — оскорбился генерал. – Они устраивают какие‑то концлагеря, куда сгоняют всех пойманных. Потом, начинается сортировка. Всех старше пятидесяти лет, увозят, и больше их никто не встречал. Мужчин и женщин от двадцати пяти, до тридцати, здоровых, без внешних уродств и каких любо психических отклонений, отправляют в другие лагеря.

Там, с ними проводят какие‑то действия, сути которых мы понять не успели. Отбор производится по принципу, на одного мужчину, три женщины. Не знаю, что, почему и зачем, но аналитики говорят, что их собираются использовать для размножения. Все остальные, будут направлены для подготовки и дальнейшей работы. Что за работа, нам так же не удалось установить. Судя по оборудованию, горнодобывающая и перерабатывающая промышленность.

Сам понимаешь, при таком раскладе, жёсткий контроль над рождаемостью населения очень скоро приведёт к вымиранию. И как утверждают наши гадатели на кофейной гуще, такая участь уготовлена всему населению планеты. Так что, выхода у них нет. Либо правительство штатов идёт на крайние меры, либо оказывается на грани вымирания.

Генерал едва успел договорить, когда из соседнего отсека палатки выскочил офицер связист, и с горящими от возбуждения глазами гаркнул:

— Господин генерал, есть сигнал !

— Дождались! — радостно выдохнул Лоскутов, мгновенно взмывая с кресла, и бегом устремляясь в отсек связи.

Понимая, что делать ему там нечего, Матвей остался на месте, с интересом прислушиваясь к раздающимся командам.

— Что у наблюдателей ?

— Пока тихо.

— Корабли видят ?

— Отвечают, что да.

— Видят или нет ?

— Так точно !

— Не ори, я не глухой, — слышалось из отсека связи.

Чуть улыбнувшись столь эмоциональному диалогу, Матвей медленно поднялся и, выйдя из палатки, задрал голову, сам не зная, что хочет рассмотреть в этой бездонной темноте. Вставший рядом с ним Рой, насторожено принюхался и, помолчав, спросил:

— Мы будем воевать ?

— Сегодня будут воевать другие, — вздохнул Матвей.

— Кто, другие? — не унимался Рой.

— Другие солдаты. Враги спрятались в своих летающих домах, и мы не можем добраться до них. У наших солдат есть оружие, которое может долететь туда, и уничтожить сразу много врагов, — старательно пояснил Матвей.

— Какое оружие? — снова спросил Рой, но ответить Матвей не успел.

Где‑то в стороне послышался могучий рёв, и в небо взмыло яркое пятно света. Одна за другой, в ночное небо поднимались ракеты, запущенные из подземных шахт. Небо расцветилось сотнями взлетающих огней, и Матвей, тяжело вздохнув, тихо прошептал:

— Господи, если ты есть, помоги нам.

За спиной проводника послышались быстрые шаги, и генерал, выйдя из палатки, напряжённо замер, всматриваясь в небо.

— Только бы получилось, — прошептал он, стискивая кулаки.

Время шло. Минуты сменяли одна другую, но ничего не происходило. Вдруг, среди едва заметных звёзд, начали один за другим вспыхивать яркие огненные шары. Ракеты достигли своей цели.

— Есть! Есть! Получилось! — дружно завопили стоявшие у штабной палатки бойцы.

Упав на колени, Матвей прижался лбом к голове пса и, раскачиваясь с ним из стороны в сторону, прошептал:

— Получилось, Рой. Всё получилось.

У них действительно получилось. Не смотря на разруху, кучу проблем и неизвестность, они сумели сделать главное. Отстоять свою планету. И пусть впереди был непочатый край работы, сложности и нехватка элементарных вещей, это было не важно. Главное, они всё‑таки сделали.

Content

Гладиаторы