Дороти Шелдон

Школа любви

Глава 1

Фэй Баркли опаздывала на работу. Впервые за семь лет. Она знала, что ничего страшного не случится, что никто не упрекнет ее, что опоздание никак не скажется на ее репутации — если, конечно, оно не войдет в привычку, — но уже сам факт того, что в ее упорядоченной системе мог произойти сбой, действовал на нервы. Раздражение, даже злость на саму себя не позволяли детально проанализировать причины случившегося и принять меры к исключению повторения этого в будущем.

Впрочем, анализировать было особенно нечего — Фэй банально проспала. Не услышала будильника. Наверное, все дело в усталости. Она уже забыла, когда в последний раз по-настоящему отдыхала. Сейчас бы недельку отпуска! Поваляться на пляже, почитать интересную книжку, может быть, даже окунуться в небольшой, ни к чему не обязывающий роман…

Фэй вздохнула. Мечты, мечты…

— Приехали, мэм, — вежливо сообщил таксист.

Поспешно рассчитавшись, Фэй вышла из машины. Деловая жизнь Сиднея уже кипела, рабочий день начался без нее, и, похоже, никого в мире не интересовало, что Фэй Баркли, служащая юридической фирмы «Джойс, Мередит и Гарднер», впервые за семь лет не сидит в своем кабинете за письменным столом, заваленным папками.

Лифт, словно нарочно, только что ушел, и, когда Фэй вышла, наконец, на своем этаже, часы показывали уже половину десятого. Еще пять минут ушло на то, чтобы дойти до кабинета и занять рабочее место.

— Привет, тебя уже спрашивали.

Фэй оторвалась от лежащего перед ней письма, подняла голову и рассеянно посмотрела на стоящую, на пороге секретаршу Кристу.

— Извини, я даже не слышала, как ты постучала.

Криста усмехнулась.

— Да я и не стучала.

— Кто меня спрашивал?

— Угадай.

Фэй недовольно пожала плечами.

— Перестань, мне сегодня не до шуток.

— Расстроилась из-за опоздания? Не беспокойся — никто не заметил. — Криста подняла взгляд к потолку и сообщила: — Тебя спрашивал наш Супермен.

— Вот как? — удивилась Фэй. — Что ему понадобилось?

— Он сам тебе все скажет. — Криста выразительно повела бровями. — Успеешь подкрасить губы и… вперед. В логово, зверя.

Фэй проигнорировала совет секретарши. Интересно, зачем она понадобилась Супермену, то есть Саймону Гарднеру, одному из партнеров-совладельцев, чья фамилия значилась в названии фирмы, на которую она гнула спину на протяжении семи лет? Фэй пришла сюда после университета и сумела многого достичь, хотя порой ей приходилось очень нелегко.

Женщин вообще не слишком охотно принимают в такой клановый бизнес, как юриспруденция. Из тех, кто пришел в фирму за последние семь лет, Фэй оказалась единственной, кто сумел подобраться почти к самой вершине. Некоторые уволились, не выдержав напряжения, кто-то обзавелся семьей, у кого-то появились дети. Фэй выстояла и теперь имела неплохие шансы стать младшим партнером. «Джойс, Мередит, Гарднер и Баркли». Звучит неплохо. Но до заветной цели еще целый год работы. Хватит ли сил? Не стало ли сегодняшнее опоздание первым тревожным звонком? Нет, сдаваться еще рано. Тем более, когда цель так близка. Фэй никогда не уклонялась от борьбы, всегда отстаивала свое мнение и, разумеется, интересы фирмы.

— Так ты идешь? — В голосе Кристы прозвучало нетерпение. — Или я доложу, что ты занята?

Интересно, почему меня вызывает Саймон Гарднер, удивлялась Фэй, ведь наши сферы деятельности никак не пересекаются.

Фэй занималась недвижимостью, а Саймон вел бракоразводные дела. Наверное, причина весьма веская.

— Я уже иду, — сказала Фэй и усмехнулась, заметив, как погасли глаза секретарши.

Несомненно, Криста многим пожертвовала бы ради того, чтобы покрасоваться перед Суперменом. Саймон Гарднер действительно заслужил это прозвище, причем он не только пользовался успехом у женщин, но и, — что бывает крайне редко, — вызывал уважение у мужчин. Ходили слухи, что этот специалист по разрушению чужих браков и в личной жизни вел себя соответственно, хотя желающих стать «миссис Гарднер» или на худой конец заманить его в постель вполне хватало.

— Жаль. — Криста дернула плечиком. — Уверена, я бы подцепила его на крючок. — Она провела ладонями по бедрам, расправляя юбку, скрывавшую до колен длинные стройные ножки. — Главное — вызвать интерес. Потом ужин в ресторане… «Не желаете ли взглянуть на мою коллекцию оружия аборигенов?» И…

Фэй хмыкнула.

— А ты не подумала, чем это может закончиться? Вспомни Монику.

Три года назад в фирму пришла некая Моника Краун. Все три года она успешно «тушила пожары», то есть улаживала самые горячие конфликты с клиентами, а потом в одночасье «сгорела» сама, завязав бурный роман с пятидесятилетним Ричардом Кроссби, одним из старших партнеров фирмы. Кроссби ушел сам, и в названии конторы стало одной фамилией меньше, а Монику с треском уволили. С тех пор все неслужебные отношения между сотрудниками, мягко говоря, не поощрялись. Криста, как и многие другие, могла лишь пускать слюнки, мечтая о Саймоне Гарднере, — он оставался для нее столь же недосягаемым, как Луна.

Разумеется, Фэй не могла не замечать очевидных достоинств Супермена, но в отличие от других сотрудниц фирмы никогда не проявляла свой интерес открыто. Семь лет она упорно делала карьеру, создавала репутацию и вовсе не собиралась рисковать достигнутым ради сомнительного удовольствия быстротечного романа.

— Моника просто не на того поставила. — Криста посмотрелась в зеркало. — Если бы Саймон узнал, что я могу дать ему, он упал бы на колени и…

— Супермены не падают на колени, — оборвала ее Фэй и, захватив со стола блокнот, направилась к двери.

— Вот увидишь, он отправит тебя куда-нибудь в Алис-Спрингс для оценки стоимости какой-нибудь захудалой фермы, — бросила ей вслед Криста.

— Хорошо бы, — не оборачиваясь, отозвалась Фэй и вышла в коридор.

Кабинет Саймона Гарднера располагался этажом выше, и, поднимаясь по лестнице, она вдруг почувствовала себя девчонкой, спешащей на первое свидание. Какие глупости! Нельзя так волноваться перед встречей со старшим партнером. Не съест же он ее, в конце концов!

Фэй нервно усмехнулась. Не съест, потому что не захочет. Она знала, что мужчины смотрят на нее только один раз и никогда не оборачиваются вслед. Это тоже был сознательно достигнутый результат. Консервативные костюмы, длинные юбки, очки помогали Фэй создать нужный образ, скрывая изысканно соблазнительные формы, кружевное белье и ясные голубые глаза. Глядя в зеркало, Фэй с трудом узнавала себя.

Что ж, ждать осталось недолго. Уже в следующем году можно будет пожать плоды многолетних усилий и жертвоприношений. Она станет младшим партнером, ее фамилия появится в названии фирмы, а ее отец наконец-то порадуется успехам дочери. Он мечтал о сыне, а родилась Фэй. Вскоре она докажет отцу, что и женщины достойны уважения.

— Ты почти на вершине, — прошептала Фэй, напоминая себе о пройденном пути и о той цене, которую пришлось заплатить за восхождение.

Пусть Саймон Гарднер тревожит ее сны, но в реальной жизни на него наложено табу. Ни один мужчина, каким бы красавцем он ни был, не стоит семи лет трудов и лишений. Даже Супермен.

У двери в кабинет Гарднера Фэй остановилась, расправила юбку и, сделав глубокий вдох, уверенно постучала.

— Войдите, — услышала она приглушенный мужской голос, от одного звука которого у нее застучало в висках.

Фэй повернула ручку, успев в последний момент проверить, все ли пуговицы застегнуты и не выглядывает ли из-под жакета предательский краешек шелка.

Сложив руки за спиной, Саймон Гарднер стоял у окна, разглядывая что-то, привлекшее его внимание.

Широкоплечий, высокий, в сером костюме, сшитом явно на заказ и определенно не в Австралии, он выглядел весьма внушительно. Впрочем, именно так и должен выглядеть совладелец респектабельной юридической конторы, вот уже несколько десятилетий защищающей интересы своих клиентов. Имидж — одно из основных слагаемых успеха. Саймон Гарднер знал это и умел подать себя в самом лучшем виде.

Он не обернулся на звук открывшейся двери, но это не удивило Фэй. Правила игры были известны ей не хуже, чем мужчине, надменно демонстрировавшему посетительнице орлиный профиль. В конце концов, Саймон на иерархической лестнице стоит выше, и это он ее вызвал. Отреагировав на приход Фэй незамедлительно, он нарушил бы баланс власти в сторону равенства, что было непозволительно в отношениях с подчиненными, тем более с женщиной. Фэй давно привыкла к такому обращению и воспринимала это проявление мужского шовинизма, как неизбежное зло.

Впрочем, за семь лет она не только постигла правила игры, но и научилась ценить время.

— Кхм… Извините, мистер Гарднер, вы хотели видеть меня?

Никакой реакции.

Странно. Хотя… что ей известно о нем? Практически очень мало. Гарднер проработал в конторе дольше, чем Фэй, но они ни разу не встречались один на один, потому что занимались совершенно разными вопросами. Конечно, о нем ходило немало слухов, но распространяли их главным образом те, кто пытался подобраться к одинокому красавчику, и получал обидный щелчок по носу. В фигуральном, конечно, смысле.

Ладно, решила Фэй, еще одна попытка, и хватит. Раз уж ему хочется изображать из себя сфинкса, то пусть сам потом ищет меня этажом ниже.

— Мистер Гарднер?

С самого утра настроение у Саймона было препаршивым. Все началось со звонка отца. Старик сообщил, что у него неприятности, связанные, разумеется, с Кэтрин, его второй женой, мачехой Саймона. Этого следовало ожидать. Разница в возрасте супругов составляла около двадцати пяти лет, а разница в воспитании, интересах и интеллекте вообще не поддавалась измерению. Саймон удивлялся, как его отец, человек опытный, благоразумный и осторожный, совершил такую глупость — женился на администраторе ночного клуба.

Впрочем, надо отдать должное Кэтрин, она умела играть на слабостях мужчин, к тому же обладала роскошной фигурой. Их брак длился уже три года, но теперь, судя по всему, даже выдержке Роберта Гарднера пришел конец. Кэтрин жить не могла без мужского внимания и периодически попадала в неприятные истории, выплескивавшиеся на страницы газет. Последний случай, о котором Саймон знал только в общих чертах, и стал той самой каплей, переполнившей чашу терпения. Отец хотел, чтобы сын занялся оформлением развода.

Вторым обстоятельством, испортившим настроение, стало принятое накануне решение отправить его, Саймона, на север, в Рокгемптон, где проживал один из самых богатых и уважаемых клиентов фирмы Роджер Уэстмор. Сама по себе поездка могла обернуться приятным отдыхом в роскошном доме миллионера на берегу океана, если бы не досадная мелочь: спутницей Саймона должна была стать Фэй Баркли.

Саймон стоял у окна, размышляя о превратностях судьбы, когда дверь открылась и в кабинет вошла Фэй.

— Мистер Гарднер?

Ее голос прозвучал мягко, пожалуй, он даже был не лишен приятных тонов, способных пробудить мужской интерес и даже подтолкнуть к смелым фантазиям на тему жарких ночей и прохладных простыней.

Саймону приходилось встречаться с Фэй Баркли, но только в деловой обстановке, на совещаниях. Она не всколыхнула в нем запретных желаний, запечатлевшись, как типичный синий чулок.

Он покачал головой и повернулся.

Мда, она все та же. Гладко зачесанные волосы, жуткие очки, чересчур длинная юбка, даже ногти не накрашены. Нет, это не женщина его мечты.

Но голос…

Впрочем, решение принято. Мисс Фэй Баркли станет его спутницей на… Бог знает, на какой срок. Надо узнать ее чуть лучше.

Саймон поднял голову. Фэй смотрела на него, немного прищурив глаза, он даже не сумел определить их цвет. Судя по ее лицу — неподвижному, равнодушному — ей компания Саймона тоже не доставит удовольствия.

— Извините. — Саймон отошел от окна. — Задумался.

Она едва заметно пожала плечами.

— Понятно. Пожалуй, я зайду в более удобное время. У меня много работы.

Ну конечно, он оторвал ее от работы, ей не терпится вернуться за стол, заваленный бумагами? Такая, вполне может отказаться и от бесплатного кругосветного путешествия. Вот уж невезение!

— Нет-нет, все в порядке. Садитесь, мисс Баркли. — Он указал на мягкое, обитое черной кожей кресло, подаренное одним из благодарных клиентов.

Мужчины, получившие с помощью Саймона развод, почти всегда стремились как-то выразить свою благодарность. Женщины, обретя свободу, сразу же устремлялись в заоблачные выси, и их признательность испарялась уже через пять минут после оглашения вердикта суда.

Фэй осторожно опустилась в кресло и, чувствуя, что проваливается, ухватилась за подлокотники и скрестила ноги.

Саймон скользнул взглядом по мелькнувшим перед ним коленям. Что она прячет под этой дурацкой длинной юбкой?

— Итак?

Ее голос снова поразил Саймона. Мягкий, глубокий, с легкой хрипотцой, он словно цеплял нервные окончания, заставляя мозг посылать ошибочные сигналы тем частям тела, которые не имели никакого отношения к юридическим проблемам.

— Чем моту быть вам полезна? — спросила Фэй Баркли.

Саймон заставил себя успокоиться.

— Буду краток. Вы ведете дела по недвижимости и сейчас заняты подготовкой крупной сделки, но я договорился о том, что вашу работу возьмут на себя другие. А у вас будет более важное задание. Какое-то время нам предстоит заниматься единым проектом.

Она вдруг закашлялась, лицо ее покраснело.

— Что с вами? — обеспокоено, спросил Саймон.

Фэй сняла очки и вытерла глаза бумажным платком, весьма кстати оказавшимся в кармане.

— Все в порядке, мистер Гарднер. Не волнуйтесь. Просто поперхнулась. Извините. Сейчас пройдет.

Явно смущенная, она откашлялась, еще раз промокнула глаза и посмотрела на Саймона.

В тот миг, когда их взгляды встретились, с Саймоном что-то произошло. Он словно заглянул в бездонные синие озера, в глубине которых отражался загадочный блеск. Черт возьми, почему же никто не предупредил его о том, что у этой женщины такие выразительные, такие потрясающие глаза?! Саймон забыл, о чем говорил, и, прежде чем успел продолжить, Фэй снова надела очки, словно отгородившись от него стеклянной стеной. Очарование ее глаз рассеялось, и Саймону осталось только гадать, а не привиделась ли эта манящая глубина, этот мистический блеск.

— Что вы имели в виду, когда сказали, что моей работой займутся другие? Неужели вы не знаете, что я веду переговоры о покупке земли для «Берк лимитед»?

Саймон вернулся за стол. Фэй Баркли вывела его из равновесия, чего не случалось уже давно. Пожалуй, в данный момент безопаснее держаться от нее подальше.

— Могу вас заверить, что прекрасно информирован, о ваших переговорах, но в сложившейся ситуации было решено сконцентрировать главные усилия на урегулировании проблемы, связанной с интересами мистера Уэстмора. Это общее согласованное мнение.

— Уэстмор? Наш самый важный клиент, не так ли? Мы ведь крепко с ним связаны, да? И не только деловыми отношениями.

Что ж, леди неплохо осведомлена. Саймон кивнул.

— Все так. Поэтому для нас просьба мистера Уэстмора, — дело первостепенной важности. Речь идет о разводе.

Фэй кивнула.

— Понимаю. Этим и объясняется ваше участие. Но зачем нужна я? Моя сфера — недвижимость, а вам лучше взять в напарники кого-то, кто специализируется на семейном праве. Я просто не нужна вам.

Саймон подался вперед.

— Вот здесь вы ошибаетесь, мисс Баркли. При всем очевидном несходстве наших желаний, мне нужны именно вы.

Вообще-то Саймон предлагал другую кандидатуру, но перевесило мнение коллег. На их взгляд, присутствие женщины-адвоката должно было укрепить позицию фирмы на переговорах с клиентом и убедить его в их готовности использовать самые изощренные методы. «Джойс, Мередит и Гарднер» не могли позволить себе потерять денежного клиента, а потому успех в роли советника по делу о разводе, был для них жизненно необходим.

Некоторое время Фэй молчала, потом вздохнула.

— Почему бы вам не объяснить поподробнее?

Он поднял карандаш, покатал его между пальцами.

— Все очень просто. Уэстмор намерен выиграть. Для этого ему необходима группа адвокатов, с симпатией относящихся к человеку, жена которого собирается пустить его по миру, и не боящихся испачкать руки ради достижения цели. Мы, то есть партнеры, считаем, что шансы на победу возрастут, если на стороне Уэстмора будет играть адвокат-женщина. Как вы понимаете, нам придется вступать в прямой контакт с миссис Уэстмор, и в этом случае ваше присутствие укрепит нашу позицию. Вы сможете найти к ней такой подход, какой не найду я.

Объясняя положение дел, Саймон наблюдал за выражением лица Фэй. Оно оставалось бесстрастным. О чем бы ни думала Фэй Баркли, какие бы чувства ни испытывала, она держала их при себе. Ценное качество, и не только для игрока в покер, подумал он, невольно проникаясь уважением к этой незаурядной женщине. Теперь ему было понятно, как ей удалось продержаться в фирме семь лет, пройти нелегкий путь наверх, преодолевая сопротивление партнеров-мужчин, и подобраться к вершине. И все же добиться полного доверия она не смогла. Да и вряд ли когда-либо сможет. Старики создали фирму для себя и не стыдились прямо говорить об этом.

Саймон не всегда соглашался с ними, особенно по вопросу отношения к женщинам. Он и сам не доверял прекрасному полу в сфере брака, имея на то серьезные основания, но отлично понимал, что в бизнесе все обстоит иначе. Здесь на первое место выходили способности и умение вести дела. Разумеется, старая гвардия не собиралась отступать от своих слегка замшелых принципов, но Фэй была им полезна. И, очевидно, понимала это.

Она задумчиво кивнула.

— Значит, вы выбрали меня только потому, что я оказалась единственной в фирме женщиной-адвокатом, имеющей достаточно высокую квалификацию.

Саймон невольно усмехнулся. Да, вот уж достался подарочек — твид да очки.

— Можно и так сказать.

Судя по тому, что он видел и слышал, Фэй Баркли была одной из лучших. Но, прежде чем перейти непосредственно к делу, им предстояло получше познакомиться с клиентом в неформальной обстановке. Именно для этого Уэстмор и приглашал их к себе на виллу. Только вот выражение «неформальная обстановка» плохо сочеталось с серьезной, даже строгой и, по-видимому, невыносимо скучной женщиной, сидевшей напротив него. О чем с ней говорить? О ценах на землю в Большой Песчаной пустыне? В общем, ничего хорошего от своей напарницы Саймон не ожидал.

И все же в памяти остались ее необыкновенные синие глаза. Это случайное открытие заинтриговало Саймона. Может быть, мисс Фэй Баркли скрывает что-то еще? Может быть, за завесой сдержанности и деловитости отыщутся неведомые грани этой неординарной женщины?

Фэй поднялась с кресла.

— Что ж, полагаю, вопрос закрыт.

— Не сомневаюсь, что мы еще вернемся в Сидней, — неуклюже пошутил Саймон, желая хоть чуточку разрядить атмосферу.

Его ждало разочарование — Фэй Баркли даже не улыбнулась.

— Мне нужно закончить кое-какие дела и уж потом…

Саймон не дал ей закончить.

— С этим проблем не будет. Полагаю, что вы прекрасно все успеете. Жду вас в аэропорту… — он взглянул на часы, — в восемнадцать ноль-ноль. Времени предостаточно.

Она открыла рот, но, не найдя, что сказать, тут же его закрыла. Наконец-то! — обрадовался Саймон. Значит, броня не так уж непроницаема.

— В аэропорту? — выдавила, наконец, Фэй.

Саймон, пряча усмешку, кивнул.

— Да. Мистер Уэстмор ждет нас у себя в Рокгемптоне. У него там шикарная вилла прямо на берегу. Не забудьте солнцезащитные очки и купальник. Кстати, вы умеете плавать?

Ну и денек! Фэй устало опустилась на край кровати и стала медленно снимать шелковые чулки. Какое приятное ощущение! В ее жизни так мало маленьких женских радостей; вынужденная носить деловую униформу, Фэй всегда старалась побаловать себя хотя бы хорошим бельем. Из-за этой чертовой работы она даже духами могла пользоваться только по вечерам. Что ж, в эту поездку они отправятся вместе с ней. Ее любимые «Булгари». А вот чулки придется оставить, не ходить же в них по пляжу!

Пляж.

Саймон Гарднер.

Фэй стало не по себе. Провести несколько дней в обществе Супермена!..

Она поднялась, достала чемодан, бросила его на кровать.

— Эй, куда это мы собираемся?! — Кортни, ее двоюродная сестра, только что поступившая в колледж, появилась, как всегда, некстати.

Фэй любила кузину, но иногда чувствовала себя, чуть ли не старухой рядом с энергичной, беззаботной, никогда не унывающей девушкой. Она знала, что годы здесь ни при чем и что быть веселой и жизнерадостной не так уж трудно, но сбросить с себя добровольно надетые оковы не могла. Без этих цепей ей не дойти до цели, не стать партнером Джойса, Мередита и Гарднера.

— В чем дело, Фэй? Ты куда-то уезжаешь?

Фэй нехотя обернулась. Ее и Кортни матери были родными сестрами, и благодаря какому-то невероятному смешению генов Фэй и Кортни имели такое сходство, какое встречается только у близнецов. Когда Фэй смотрела на кузину, ей казалась, что она видит свое отражение в зеркале. Наверное, вот такой она была семь лет назад. Впрочем, нет. Помимо разницы в возрасте, присутствовали еще и эмоциональные отличия. Фэй никогда не умела жить на полную катушку.

— Я тебе сказала бы, но ты же сойдешь с ума от зависти.

— Ха!

— Ну ладно, скажу. Я лечу в Рокгемптон. По делам.

Хорошо бы об этом помнил и Саймон, мысленно добавила Фэй. Трудно представить, что может случиться, если я увижу его в плавках.

— По делам? А зачем тебе купальник? — удивилась Кортни.

— Видишь ли, встреча с клиентом пройдет в неформальной обстановке, у него на вилле… В общем, Саймон сказал…

— Кто такой Саймон? — Кортни сразу вычленила главное.

— Кто такой Саймон? — повторила Фэй, стараясь потянуть время.

Саймон Гарднер. Мужчина ее мечты. Она ощутила тепло желания, готовое вот-вот полыхнуть обжигающим пламенем. Это всего лишь страсть, напомнила себе Фэй. Сексуальная потребность, которую нетрудно держать под контролем. И даже если это не так, то все равно лучше придерживаться именно такой точки зрения и вести себя соответственно. Что из того, что ее босс и коллега сексуально привлекательный мужчина? Она же, в конце концов, взрослая женщина!

— Кто такой Саймон? — не отставала Кортни. — Только не говори, что это дряхлый старик, передвигающийся в инвалидном кресле.

Фэй вздохнула.

— Саймон Гарднер, старший партнер фирмы. Мы будем работать вместе. — Она отвернулась и занялась укладкой вещей, боясь, что кузина заметит выступивший на щеках румянец.

— Старший партнер? — Кортни села на кровать. — И что он собой представляет?

— Какое это имеет значение?! — В голосе Фэй проскользнули возмущенные нотки. — Ты его не знаешь. И вообще…

Пожалуй, мне не следовало реагировать так бурно, с опозданием подумала она.

— Какие мы вспыльчивые! — Кортни погладила Фэй по руке. — Да будет тебе! Из-за какого-то сморщенного стручка…

Фэй деланно рассмеялась.

— Ему тридцать с небольшим, не женат, отлично выглядит.

— Вот как?

— Только, пожалуйста, не делай далеко идущих выводов. У нас с ним…

— «У нас с ним»… — передразнила Кортни. — Ты еще скажи, что не рассчитываешь с ним переспать!

— Ты бы на моем месте так и поступила!

— Я всегда действую по обстоятельствам.

— А я всегда планирую свои действия. Кстати, тебе бы это тоже не помешало. Наметить цели, проложить курс…

Кортни демонстративно заткнула уши.

— Ты говоришь точь-в-точь, как моя мать.

— Жаль, что ты не слушаешь.

— Ладно, перестань. Лучше ответь, как, по-твоему, он решит завести с тобой роман?

— А кто сказал, что мне нужен роман? — Фэй твердо знала, что сможет позволить себе роман, интрижку или вообще личную жизнь только после того, как обеспечит надежное будущее.

— Тебе не помешало бы встряхнуться, сестричка. — Кортни проворно вытащила из чемодана кружевной бюстгальтер. — Все эти штучки совершенно ни к чему, если ты одна.

Фэй выхватила у кузины одно из своих сокровищ и запихнула в угол чемодана.

— Ты не могла бы чем-нибудь заняться? — раздраженно осведомилась она.

— Я бы занялась, но не с кем.

— Надеюсь, в мое отсутствие здесь не появится какой-нибудь прыщавый юнец с немытыми волосами?

— Не беспокойся, мне больше по вкусу тридцатилетние адвокаты. Они, по крайней мере, не забывают запастись презервативами.

Не найдя, что сказать, Фэй лишь покачала головой и, наклонившись, поцеловала Кортни в щеку.

— Я позвоню.

— Удачи тебе.

— Пока.

Она вышла из квартиры и направилась к лифту.

Итак, впереди путешествие. Вилла на берегу океана. Пляж. Горячий песок. Теплые волны. И обольстительный мужчина, при взгляде на которого у нее дрожат колени. От голоса, которого по спине бегут мурашки. Если он прикоснется к ней, она лопнет от счастья.

Только ничего этого не будет. Саймон Гарднер не удостоит ее заинтересованным взглядом. Супермен не польстится на серую мышку.

— У тебя появится шанс, если распустишь волосы, — донесся издали голос Кортни.

Ни малейшего, подумала Фэй. У меня другая цель. Другие амбиции.

Она взглянула на часы. Не хватает только еще одного опоздания.

Глава 2

В жизни каждого человека, даже самого занятого, наступает такой момент, когда нестерпимо хочется отдохнуть, забросить все дела и уехать куда-нибудь от проблем и житейских забот. Жаркое лето у синего моря, улыбки прохожих, беззаботная роскошь курортного города, белые яхты… Полежать на нежнейшем песке под пальмами, поплавать с аквалангом, прогуляться по побережью, наслаждаясь романтическими пейзажами, вдыхая аромат экзотических цветов…

Саймону Гарднеру невероятно повезло: хотя о настоящем отпуске можно было пока и не мечтать, возможность отдохнуть представлялась замечательная!

Через полчаса самолет должен приземлиться в Рокгемптоне. Саймону хотелось, чтобы полет закончился поскорее: в обществе Фэй Баркли, личности во многом непонятной для него, он чувствовал себя дискомфортно.

Усаживаясь поудобнее в кресле, Фэй случайно задела его коленом правой ноги. Саймон с удивлением отметил, что это мимолетное прикосновение вызвало у него теплые и приятные ощущения.

— Извините… — пробормотала она и вздохнула.

Ограниченное пространство салона и вынужденная необходимость находиться рядом с Фэй Баркли отзывались в душе Саймона то недовольством, то растерянностью и смущением. Теперь, вместо строгого костюма, на ней было легкое платье, значительно короче по сравнению с юбками, которые она носила на работе. Без чулок ноги Фэй выглядели привлекательнее: гладкая загорелая кожа притягивала взгляд Саймона вновь и вновь.

Он сразу обратил внимание на то, как платье, а также изысканный аромат духов, легким облачком окружавший Фэй, преобразили ее облик. В ней появилось что-то притягательное, привлекающее внимание. Но по-настоящему заинтересовать Саймона Гарднера эта женщина определенно не смогла бы.

Сегодня утром, когда Фэй Баркли появилась в его кабинете, Саймон не почувствовал запаха духов. Сейчас его невольно занимал вопрос: неужели женщина, сознательно выбирающая суперконсервативный стиль в поведении и в одежде, может, сама того не желая, заинтересовать мужчину только голосом, смутить невинным прикосновением ноги? Взволновать загадочным ароматом?

— Итак, по какому плану мы будем действовать, когда приедем в Рокгемптон? — спросила Фэй.

Саймон повернулся к ней, обрадовавшись возможности переключиться со своих странных мыслей на обычный разговор.

— Уэстмор должен прислать за нами машину. К девяти мы уже будем на месте. Надеюсь, нам дадут время, чтобы распаковать вещи и отдохнуть с дороги. А дальше — по усмотрению хозяина.

— Значит, нам вполне хватит двух дней на то, чтобы обсудить его планы, разработать стратегию и наметить линию поведения, а затем мы спокойно можем возвращаться домой.

В ее голосе Саймон уловил нотки надежды.

— А что, вы не любите бывать на пляже?

— Да нет, я ничего не имею против отдыха на побережье, но только во время отпуска. Сейчас же в наше отсутствие может накопиться много работы. И чем дольше мы пробудем в Рокгемптоне, тем больше дел будет ожидать нас по возвращении в офис.

Представив себе столь нерадостную перспективу, Фэй Баркли поморщилась.

Саймон откинулся на спинку сиденья.

— Вот поэтому-то я и перепоручил основную часть вашей работы другим сотрудникам. Роджер Уэстмор — личность эксцентричная. Принятие поспешных решений не в его характере. И если он отказался приехать в Сидней и пригласил нас к себе на виллу, то не думаю, что мы уложимся в два дня.

В ответ Фэй пробормотала что-то неразборчивое. Саймон позволил себе приглядеться к ней повнимательнее. Волосы Фэй, как обычно, были гладко зачесаны. Правильные черты лица, высокие скулы, невероятно гладкая кожа — к каким только хитростям ни прибегают многие актрисы и манекенщицы, чтобы добиться именно такого результата. Фэй Баркли не пользовалась косметикой. Казалось, ее вовсе не интересовали те ухищрения, при помощи которых женщины стремятся приукрасить внешность. Скорее всего, она, наоборот, стремилась замаскировать свою привлекательность и поэтому не расставалась с безобразными очками и со скучными костюмами. Саймон ничего не мог понять.

В размышления Саймона о странных и необъяснимых привычках Фэй Баркли вторгся ее голос:

— Каковы основные факты предстоящего дела?

Она наклонилась и достала из портфеля блокнот и ручку. Выпрямившись, Фэй приготовилась слушать.

Решительная и организованная, она обладала теми качествами, которые Саймон всегда хотел видеть в сотрудниках. Но не в женщинах, с которыми общался вне работы. В представительницах прекрасного пола Саймон Гарднер ценил отзывчивость, мягкость и уступчивость, готовность утешить и поддержать. Однако с годами ему становилось все труднее заводить случайные знакомства, Саймон стал осторожнее и уже не ждал чего-то необыкновенного от мимолетных встреч.

Хотя именно такие романы, ни к чему не обязывающие и скоротечные, больше всего подходили ему. Все остальное — серьезные отношения, привязанность, семейная жизнь — не для него. Саймон был согласен присутствовать при бракоразводном процессе только в качестве адвоката. Когда Саймон представлял себя на месте несчастного мужа, обманутого любимой супругой, мурашки бежали по коже, и казалось, что ничего не может быть хуже и невыносимее. Вот и его отец… Бедный старик!

— Мистер Гарднер? Все в порядке?

Звонкий голос Фэй заставил Саймона вернуться в реальность. Она хочет знать, все ли с ним в порядке? Конечно, нет. Эти дурацкие мысли!

— Вы что-то хотели? — осведомился он слегка недовольным тоном.

— Я попросила вас ознакомить меня с подробностями дела. — Сквозь толстые линзы очков Фэй устремила на него серьезный взгляд. — Чтобы произвести должное впечатление на клиента, нужно знать основные положения предстоящих переговоров.

— Кстати, можете называть меня просто Саймоном.

Фэй от удивления широко раскрыла глаза, но кивнула.

— Уэстмор женат уже несколько лет, — начал вводить ее в курс дела Саймон. — Ему пятьдесят восемь, он хочет оформить развод.

— А в чем дело? — Фэй держала ручку наготове, вероятно собираясь, слово в слово законспектировать рассказ Саймона.

— Несовместимость характеров.

— Это юридический термин. А какова реальная причина? Что мы можем использовать в качестве веских доказательств в суде?

Саймон переменил позу, стараясь при этом случайно не задеть сидящую рядом Фэй Баркли, и вытянул ноги.

— В том и состоит задача нашей поездки — выяснить мельчайшие детали. Мы должны определить, в чем вина его супруги. Потом воспользуемся этим в суде.

— Интересное выражение: «в чем вина его супруги».

— А что такое?

Фэй положила ногу на ногу, и Саймон уставился на ее лодыжки. Вообще-то он никогда не уделял женским ножкам повышенного внимания, но сейчас, сидя рядом с Фэй, с удивлением осознавал, что именно этой частью ее тела очарован более всего. Возможно, потому, что все остальное было тщательно скрыто от его взгляда.

— По вашему мнению, именно миссис Уэстмор виновата в том, что брак распадается, — пояснила Фэй. — А ведь вполне возможно, что причина не в ней. И, если это так, мы будем вынуждены представить в выгодном свете негативные действия и поступки нашего клиента, то есть мистера Уэстмора.

Саймон кивнул.

— Я это и имею в виду. Мы должны защищать его интересы.

— Насколько я помню, вы сказали, что нам необходимо определить ее вину… — Она внезапно умолкла и покачала головой. — Ладно. Это не так важно.

— Я не вижу разницы.

— Не сомневаюсь. — Фэй убрала блокнот и ручку в портфель и закрыла его на замок.

— Уважаемые пассажиры, — раздался из громкоговорителя приветливый голос стюарда, — наш самолет идет на посадку. Просим всех пристегнуть ремни…

Фэй проверила ремень безопасности и отвернулась к иллюминатору. Всем своим видом она давала понять, что не имеет ни малейшего желания продолжать дискуссию. Саймону было не по себе: какая-то пустота и досада не давали покою. В его адрес выразили явное осуждение, а он не мог найти слов в оправдание.

Ощущение того, что Фэй Баркли закрыла ему рот своей последней фразой, угнетало Саймона, и ему было непонятно, почему это так расстраивает его. Во второй раз ей удалось ловко вывести его из состояния равновесия, но теперь он очень хотел, чтобы она изменила мнение. И чтобы проявила хоть немного интереса к его персоне.

Саймону было любопытно узнать, какие мысли витают сейчас в голове мисс Баркли, о чем она думает, как относится к нему. Какие планы строит на предстоящие дни? Наверняка ей не терпится приняться за работу и сосредоточить на ней все свое внимание. О чем еще может мечтать такая карьеристка, как она? Скучная, правильная, целеустремленная…

Иметь дело с необычными людьми, сталкиваться с интригующими ситуациями Саймону нравилось. Но решительные действия он предпринимал, только когда видел смысл в дальнейшем развитии событий. А интерес к Фэй Баркли, по-видимому, никогда не превратится в нечто более серьезное, да и ее отношение к нему вряд ли изменится.

Только выйдя из здания аэропорта в Рокгемптоне, Фэй позволила себе рассмотреть Саймона Гарднера. О Боже! В офисе, одетый в деловой костюм, Саймон Гарднер всегда выглядел отлично, а сейчас, одетый в шорты цвета хаки и спортивную рубашку с коротким рукавом он был просто неотразим — ни дать ни взять красавец с рекламного плаката. Мужественные сильные руки, загорелая кожа — Фэй, конечно, не могла видеть этого раньше. Черные волосы Саймона были аккуратно зачесаны назад, выразительные серые глаза скрывались за дорогими солнцезащитными очками. Да, он олицетворял собой мужскую красоту, и рядом с ним Фэй ощущала себя ничтожной замухрышкой.

А вообще-то все это не имеет значения. Ведь она, Фэй Баркли, приехала сюда не для того, чтобы очаровывать Саймона Гарднера. Ее задача — поразить его и Уэстмора компетентностью и умом. Вот только бы справиться, с отказывающимися слушаться мыслями и заставить себя перестать думать о Супермене! Сейчас она должна сконцентрировать все свое внимание на предстоящей работе.

Как же это сложно!

— Очень рад вашему приезду. Как вам здесь нравится?

— Здесь просто потрясающе, — произнес Саймон, поднимаясь с кресла навстречу Роджеру Уэстмору.

— Эрни, дорогой, не мешай мне общаться с гостями, — обратился Уэстмор к крутящейся возле ног собаке.

Аккуратно подстриженный, идеально ухоженный фокстерьер заглядывал хозяину в глаза и повиливал коротким хвостом. Казалось, этот симпатичный пес радуется всему, что его окружает, и готов поделиться дружелюбием и хорошим настроением.

Фэй любила собак. Ужасно милые и добрые, бесконечно преданные, эти животные всегда находили с ней общий язык. Эрни напомнил ей о другом фокстерьере — Монморанси, друге трех джентльменов, путешествующих в лодке. Книгу английского писателя Джерома К. Джерома она прочитала еще в детстве. Вспомнив вдруг о тех далеких днях и о том удовольствии, которое доставило ей чтение веселой, увлекательной книжки, Фэй едва заметно улыбнулась.

— Можете приезжать сюда в любое время, — продолжал басить Уэстмор. — Только помогите мне избавиться от этой курицы, на которой я женат.

Изо всех сил Фэй попыталась сдержать себя, не выдать неприязни, всколыхнувшейся в ней, когда она услышала, как грубо отозвался о своей жене этот самодовольный упитанный тип. О женщине, с которой жил бок о бок несколько лет и которую когда-то, наверное, любил.

— Познакомьтесь с мисс Фэй Баркли. Мисс Баркли одна из наших ведущих специалистов. Фэй, Роджер Уэстмор.

Клиент был одет еще более фривольно, чем Саймон: в спортивные трусы, напоминающие боксерские. Эксцентричная личность — это еще мягко сказано, пронеслось у Фэй в голове.

Она протянула ему руку.

— Рада познакомиться с вами, мистер Уэстмор.

— Называйте меня Роджером. — Он энергично и бодро пожал руку Фэй. — Здешние просторы и пейзажи заставляют забыть о формальностях.

— Вы счастливый человек, господин Уэстмор.

— Пожалуйста, называйте меня просто Роджером, — нетерпеливо повторил Уэстмор. — Саймон верно подметил: природа здесь потрясающая. После беседы вам обязательно следует прогуляться и осмотреть окрестности. Ну, и искупаться, конечно же.

Он выдвинул для себя кресло и сел за стол, над которым высился большой зонт, заботливо укрывающий от палящих солнечных лучей.

— Семейная жизнь… — Уэстмор скривился. — Рискованное занятие.

Фэй раскрыла блокнот, а Саймон откинулся на спинку удобного плетеного кресла.

— Ваш брак просуществовал двадцать пять лет. Ведь что-то удерживало вас рядом друг с другом на протяжении довольно длительного периода, — произнес он.

Фэй обрадовалась: Саймон не стал автоматически и безоговорочно принимать точку зрения клиента.

— Все дело в моих деньгах, — заявил Уэстмор.

— И в детях, наверное, — высказал предположение Саймон.

— Дети уже живут самостоятельно.

— Итак, чего вы хотите? — спросила Фэй. — Быстрого завершения процедуры или…

— Мне не важно, насколько быстро мы сможем справиться с этим, — перебил ее Уэстмор. — Главное для меня — не потерять все, что я имею, то, ради чего пришлось всю жизнь горбатиться.

— А ваша жена? Она работает?

— Черт возьми, конечно же, нет! Если не считать работой разбазаривание моих денежек.

— И воспитание твоих детей. Это принимается во внимание? — вступил вдруг в разговор женский голос.

Фэй подняла голову. За спиной Роджера Уэстмора стояла немолодая уже, но все еще не утратившая красоты темноволосая женщина.

— А ты не забыл случайно об организации нескончаемых вечеринок, принятии важных гостей? А кто, интересно, удовлетворял все твои прихоти и потребности? Кто пекся о твоем здоровье? — Женщина посмотрела на Фэй, явно рассчитывая найти у нее понимание и сочувствие.

Не зная всех фактов и подробностей семейной жизни этой супружеской пары, находящейся сейчас на грани развода, Фэй, конечно, больше симпатизировала миссис Уэстмор. Ее собственная мать всю жизнь приносила себя в жертву, стремясь угодить мужу. Его привычки, желания и устремления всегда стояли на первом месте, отодвигая на задний план даже заботы о единственной дочери. Углубившись в воспоминания о детстве, Фэй тяжело вздохнула. Несомненно, она понимает миссис Уэстмор и способна сочувствовать ей.

Однако принимать сторону жены своего клиента в данных обстоятельствах просто непозволительно. Скрепя сердце Фэй отвела глаза от умоляющего взгляда миссис Уэстмор и повернулась к ее супругу. Было трудно угадать, что испытывал этот человек по отношению к своей жене, к женщине, от которой он собирается в скором времени отделаться. В чем же кроется истинная причина? Далеко уже не молодой, с брюшком, практически лысый Уэстмор и — элегантная, очаровательная особа, которая, несмотря ни на что, стремилась, по-видимому, спасти их брак.

— Я посоветовал бы вам обоим с этого момента общаться друг с другом только через адвокатов, — сказал Саймон дружелюбным и в то же время твердым голосом.

Красивое лицо миссис Уэстмор стало печальным и растерянным. Эрни с грустью поглядывал на хозяев, как будто понимал, что происходит.

— Я даже не подозревала, Роджер, что ты уже нанял адвокатов.

Уэстмор кашлянул.

— Я еще не принял окончательного решения.

— Но всегда необходимо заранее позаботиться о защите своих интересов, — заметила Фэй.

— Совершенно верно. — Уэстмор самодовольно и одобрительно покачал головой. — Я стараюсь подобрать самых квалифицированных специалистов.

В высказывании звучал явный намек на то, что миллионер еще не решил, удостоит ли он именно фирму «Джойс, Мередит и Гарднер» чести представлять его интересы в суде. Но это для Фэй казалось сейчас не самым важным. В данный момент она думала о боли и унижении, которые, должно быть, переживала в эту минуту миссис Уэстмор.

— Только не пытайся запугать меня, Роджер. Тебе всегда было свойственно не замечать и не ценить лучшего из того, что имеешь. — Изо всех сил, пытаясь не выдать своих эмоций и оставаться спокойной, миссис Уэстмор с достоинством удалилась.

Несколько минут все молчали. Тишину, становившуюся все более напряженной, нарушил Саймон:

— А я и не подозревал, что вы все еще живете вместе.

Уэстмор ухмыльнулся.

— Не вместе. В совершенно противоположных частях имения. Она не намерена уезжать отсюда, и заявляет, что все еще любит меня. Но мне-то известны ее настоящие мотивы: мадам не хочет, чтобы ее обвинили в том, что она развалила семью. По ее мнению, все здесь принадлежит ей. Это чертово место превратилось в сумасшедший дом! — Уэстмор вскочил на ноги, в ярости опрокинув кресло, на котором сидел. — И я просто мечтаю, чтобы кто-нибудь помог мне выбраться из этого дерьма, причем без ущерба для моего кошелька!

Продолжая бормотать что-то себе под нос, Уэстмор размашистыми шагами направился к особняку, собака потрусила за ним.

— Черт возьми. — В голосе Саймона отчетливо прозвучала досада. Он провел рукой по волосам. — У него прямо-таки взрывной темперамент! Очень бы не хотелось терять этого клиента.

— Если делом все же займемся мы, то, как тут ни старайся, в суде его жена будет в любом случае выглядеть более достойно. Мы ведь не сможем контролировать Уэстмора.

Вообще-то, по мнению Фэй, вздорный старик был просто недостоин любви такой женщины, но свои эмоции и возмущение она держала при себе. За семь лет работы адвокатом Фэй прекрасно научилась владеть собой. Вот и сейчас внешне она оставалась абсолютно спокойной, скрывая чувства под маской равнодушия и беспристрастности. Ведь Саймон — один из ее боссов, продемонстрировать перед ним свою слабость было непозволительно.

— Мы очень многого не знаем, — задумчиво проронила Фэй. — А что, если у миссис Уэстмор есть любовник?

Саймон удивленно повел бровью. Фэй привлекли к этому делу только потому, что хотели задействовать именно женщину, способную ближе узнать жену клиента и использовать полученные сведения в своих интересах. Но в складывающей ситуации поведение Фэй Баркли удивляло его. Не проявив ни капли сострадания к миссис Уэстмор, она полностью сосредоточилась на нуждах клиента. Какой профессионализм! Саймон должен был с восхищением отнестись к деловым качествам Фэй, но ему почему-то была неприятна холодность, сквозившая в рассуждениях его напарницы.

— А если не жена, а именно муж пытается обмануть нас? — предположил он, с любопытством ожидая ее реакции.

Фэй пожала плечами.

— Все зависит от власти. У кого больше власти, — в данном случае это деньги и право распоряжаться имуществом, — тот и побеждает.

В этот момент Саймону показалось, что в глазах Фэй мелькнула искра душевного тепла. Быть может, стена равнодушия даст трещину, и женские эмоции возьмут верх над расчетливой трезвостью рассуждений? Но нет, он ошибся: в следующее же мгновение Фэй взглянула на Саймона сосредоточенно и серьезно. Эта женщина непробиваема!

— Мы должны постараться использовать ее нежелание расторгать брак в своих интересах, — произнесла Фэй деловито. — И нужно убедить Уэстмора в том, что разработанная нами стратегия поможет ему выиграть.

— Она пока не хочет развода. В любой момент, почувствовав себя оскорбленной, миссис Уэстмор может тоже нанять адвоката, и он вступит с нами в борьбу. Об этом не следует забывать.

— Вот именно! — оживленно подхватила Фэй.

Теперь Саймон понял, почему ей удалось достичь успеха. Да ведь она по-настоящему любит выискивать мельчайшие подробности и определять пути достижения нужного результата. Он тоже чувствовал прилив энергии и энтузиазма каждый раз, когда удавалось успешно завершить дело.

— Итак, что вы предлагаете, мисс Баркли?

— Я думаю, мы должны первыми начать атаку. А сделать это мы сможем только в одном случае — если возьмем ситуацию под контроль. Я позвоню Маннингему и попрошу узнать, как можно больше о миссис Уэстмор. Посмотрим, есть ли темные пятна в ее безупречной репутации… А вы тем временем можете заняться мистером… то есть Роджером. С вами, я думаю, он будет более откровенен. Мужская солидарность, взаимопонимание…

Саймон не мог сдержать улыбки. Чем больше Фэй увлекалась своей мыслью, тем больше начальственных ноток звучало в ее голосе. Саймону это нравилось.

— Будут еще какие-нибудь указания, мэм?

Фэй вдруг густо покраснела. В считанные секунды ее бледные щеки стали багровыми. А оказывается, в ее венах течет горячая кровь, обрадованно подумал Саймон. И это все та же уравновешенная, благоразумная, возможно, постоянно подавляющая в себе нормальные человеческие эмоции мисс Баркли!

Да, подумал Саймон, мне определенно нужно познакомиться с какой-нибудь особой. Мне не хватает сексуальной разрядки.

Другого объяснения своему внезапному интересу к этой весьма необычной сотруднице он найти не мог.

— Простите, мистер Гарднер, я не уверена, что ход моих мыслей абсолютно верен, — сказала Фэй.

— Почему же? Я бы сказал, вы на правильном пути. Будет совсем неплохо, если к делу подключится человек, способный разведать что-то о жизни миссис Уэстмор. Когда клиент увидит, что мы делаем для него все возможное, это произведет на него должное впечатление. Уверен, что смогу заставить его принять решение воспользоваться именно нашими услугами.

— Правда? То есть это было бы здорово! — На этот раз Фэй не скрывала радости и удивления.

Саймон понимал ее реакцию. Его партнеры Джойс и Мередит, окажись они на его месте, скорее всего, повели бы себя иначе. Но Саймон Гарднер никогда не отклонял хорошие предложения, даже если они исходили от адвоката, занимающего в его фирме самую низшую ступеньку иерархической лестницы. Высказанные Фэй идеи отличались здравостью и совпадали с мнением Саймона. Наверное, мы неплохо поработаем вдвоем, подумал Саймон.

— Можете приступать к осуществлению своих планов.

Она в ответ чуть наклонила голову и устремила на Саймона внимательный взгляд. Саймон не осмелился отвести глаза и нарушить установившийся между ними контакт. Фэй первой, как уже много раз за сегодняшний день, порывисто отвернулась, как будто чувствовала за собой какую-то вину. Она выглядела сейчас провинившимся ребенком, задумавшим попросить прощения.

Сколько же противоречий уживается в этой странной женщине. Саймону казалось, он никогда не сможет понять Фэй Баркли. Возможно, именно это и привлекает его. Ведь она прочно обосновалась в его мыслях: ему интересно знать, какие чувства испытывает Фэй, о чем думает… Казалось бы, зачем все это нужно Саймону Гарднеру, молодому преуспевающему красавцу? Фэй выполняет свою работу, причем со всеми обязанностями справляется достаточно неплохо. Разве имеет какое-то значение то, что происходит в ее душе? Почему ему так хотелось узнать, присущи ли мисс Баркли женские слабости, способно ли ее сердце подарить кому-нибудь тепло и радость? И зачем, черт побери, он стремится понять, поселилась ли в сердце этой женщины хоть капля сострадания к несчастной миссис Уэстмор, которую он, Саймон Гарднер, собирается беспощадно «потопить» на предстоящем бракоразводном разбирательстве?

Хватит. Бессмысленные размышления отнимают слишком много времени. Саймон сильно сомневался в нравственной чистоте и непорочности своего клиента, но был уверен в том, что план, предложенный Фэй, поможет им в достижении цели. Если им удастся докопаться до компрометирующих репутацию миссис Уэстмор фактов, их можно будет использовать, как прекрасное оружие при защите ее супруга.

Но у Саймона из головы не шли мысли о черствости и бессердечности Фэй по отношению к страданиям миссис Уэстмор. Странным образом эта ситуация напомнила Саймону историю отца. Так же безжалостно действовала Кэтрин, вновь и вновь ввязываясь в очередную историю. Неужели ее никогда не мучили угрызения совести, неужели сердце не сжималось от жалости к человеку, так много сделавшему для нее? Странное сравнение, но как много общего! Те же бессердечие, холодность, готовность пойти на все ради достижения собственных целей и желаний. Как жестоки, бывают женщины!

Интересно, насколько далеко могла бы зайти в своей беспощадности мисс Баркли?

— Фэй, а если вам удастся откопать что-нибудь в биографии миссис Уэстмор, вы, не колеблясь, сможете…

— Не сомневайтесь, мистер Гарднер. С этим я справлюсь. — Помолчав немного, она глубоко вздохнула и продолжила: — А еще я собираюсь побеседовать с оскорбленной, обиженной супругой. Как женщина с женщиной.

Саймон прекрасно знал, что именно для этой цели Фэй Баркли и привлекли к решению данной задачи. Но ее спокойствие и невозмутимость вызывали у него протест. Как профессионал Саймон был поражен трезвомыслием и решительностью Фэй, но все его мужское существо жадно выискивало хотя бы проблеск сострадания, стремилось найти подтверждение тому, что Фэй Баркли все-таки живой человек, что она способна хотя бы из женской солидарности посочувствовать миссис Уэстмор.

— Послушав вас, мисс Баркли, можно подумать, что вы намерены пустить в ход все средства, даже готовы изображать понимание и жалость при откровенной женской беседе.

Фэй задумалась, и это зародило у Саймона надежду. Он с нетерпением ждал ответа и в то же время боялся услышать его.

— Если это поможет мне в сборе информации, защищающей интересы клиента, то я, конечно, готова и на такой поступок.

Он так надеялся! И как велико разочарование…

— Да вы похожи на глыбу льда, — не выдержал Саймон. — А я, признаться, рассчитывал все-таки увидеть за маской непробиваемого безразличия женщину.

Лицо Фэй побледнело и напряглось. Саймон выругался про себя. Мог бы оставить свое мнение при себе, ведь он не хотел обидеть Фэй. Просто чувства, которые она вызывала у него, слишком противоречили друг другу.

Фэй несколько минут молчала, потом заговорила, медленно и холодно:

— Надеюсь, это был не комплимент.

— Послушайте, я ведь ничего такого не имел в виду. Просто брякнул, не подумав…

— Бестактное мужское наблюдение. Но я не обиделась. — Ее губы дрожали, когда она произносила эти слова.

Саймон с самого начала не верил в то, что ее невозможно вывести из равновесия. Да, Фэй была очень сильной, и выдержка ее достойна восхищения. Она не убежала, умываясь слезами. Но казавшаяся непробиваемой стена дала трещину, маска полного безразличия разбилась, не выдержав боли, которую он причинил Фэй своим высказыванием.

Да, я поступил низко и беспардонно, сказал себе Саймон, зато достиг того, чего хотел: она не повела себя по-женски слабо и несдержанно, но теперь мне совершенно ясно, что и ей, Фэй Баркли, присущи женские слабости.

Удовлетворение любопытства, однако, не доставило ему должного удовольствия, а, напротив, насторожило. И не потому, что он обидел Фэй. Все дело было в том, что, причинив ей боль, он почему-то страшно расстроился.

Вообще-то Саймон терпеть не мог неискренних слез — к этой уловке представительницы прекрасного пола часто прибегают. Он знал об их излюбленных приемах — разыгрывание сцен, демонстрация оскорбленных чувств… Кэтрин. Его мачеху смело можно назвать профессионалом в данной области. Саймон давно дал себе слово, что ни за что не позволит ни одной женщине обвести себя вокруг пальца.

Он взглянул в лицо Фэй, которая, заметив это, постаралась изобразить улыбку.

— Еще увидимся.

Она развернулась и направилась в сторону дома. Ее походка была твердой и решительной, платье скрывало очертания фигуры.

— Черт! — в отчаянии громко выругался Саймон.

Глава 3

Неподалеку от владений Уэстмора располагался пляж. Саймон окинул взглядом простиравшуюся перед глазами картину: сколько стройных, привлекательных, загорелых женщин! Одиноких женщин.

Почему же все его мысли крутятся вокруг этой странной, невзрачной Фэй Баркли? Он ничего не мог понять.

Закрывшись в своей комнате, Фэй разъяренно выдвигала и задвигала обратно ящики в шкафу, разбрасывала вещи по кровати и бесконечно повторяла глубоко ранившие ее слова. Так, значит, он рассчитывал разглядеть женщину за маской непробиваемого безразличия. Вот как!

Глыба льда. И у него хватило наглости сказать ей такое! Фэй схватила один из наиболее соблазнительных и откровенных предметов своего туалета и повертела в руках. Да если бы она была безразличной и холодной, разве могла бы оставаться равнодушной к изысканному белью? К теплому бренди и к шелковым прохладным простыням? К своим эротическим фантазиям, которые не с кем воплотить в жизнь? И даже тот человек, который вдохновлял ее на эти мечтания и в них являлся постоянным их участником, в реальной жизни был просто недосягаем.

Фэй рухнула на кровать. От бессилия и жгучей обиды пальцы сжались в кулаки, по щекам покатились крупные слезы. Как жесток и несправедлив был к ней Саймон! Впрочем, Фэй отдавала себе отчет, что он видел искусственно созданный ею образ — целеустремленную, строгую Фэй Баркли, женщину, готовую пойти на любые лишения ради достижения намеченной цели.

А может, Саймон почувствовал, что за этой маской, холодной и неприглядной, скрывалась другая Фэй, такая, какой ее практически никто не знал. Та Фэй, с которой он еще не знаком. Ведь она тоже догадывалась: скорее всего, преуспевающий Супермен представлял собой нечто большее, чем тот красавчик, на которого обращали внимание женщины.

Саймон Гарднер осудил ее сегодня за то, что она выполняла порученное ей задание по-мужски расчетливо и трезво, за то, что искусно сумела скрыть свои чувства и переживания, не выдав ни словом, ни взглядом душевного смятения.

Фэй не во всем соглашалась со взглядами отца, но основные жизненные принципы и ценности были заложены в ней с детства: преданность, уважение, целеустремленность. Она старалась придерживаться этих правил во всем — в отношениях с людьми, в работе. Только поэтому Фэй пыталась сделать все, что в ее силах, для человека, который, быть может, незаслуженно оскорбительно обращался с женой и унижал ее. Ведь в этом заключалась ее работа. Отношение мистера Уэстмора к супруге не имело никакого значения, вернее не должно было ни в малейшей степени повлиять на действия нанятых им профессиональных адвокатов. Именно к этому стремилась всегда Фэй Баркли — быть профессионалом.

Саймон должен понимать, что их обоих связывают узы одних и тех же этических норм, — но он ожидал от нее другой реакции только потому, что Фэй женщина. Он хотел увидеть ее сопереживания, проявление эмоций. Как обидно и больно, что именно этот человек недопонял ее! Фэй казалось, Саймон способен увидеть и осознать не только то, что лежит на поверхности, она надеялась, что он окажется проницательнее. Наверное, я ошиблась, подумала Фэй.

И все же ей очень не хотелось разочаровываться в Саймоне Гарднере. Быть может, он повел себя так неспроста?

Тут ей вспомнились многочисленные сплетни, разгуливавшие по офису. Поговаривали, что Саймон не случайно специализируется на бракоразводных делах, причем он всегда отдает предпочтение защите мужчин. Саймон придерживался мнения, что в большинстве случаев в крахе брака виновата женщина, и не скрывал своей точки зрения. И, если россказни о нескончаемых изменах его мачехи соответствовали действительности, можно было понять его отношение к прекрасному полу.

Во время разговора с Уэстморами Фэй не видела выражения глаз Саймона — на нем были солнцезащитные очки. Но она могла догадаться, какие эмоции переполняли душу Саймона: время от времени он закусывал губу и постукивал пальцами по столу — все это говорило о внутренних переживаниях и неравнодушии. Да, да, его тронула та неприглядная сцена, свидетелями которой им пришлось стать. И, несмотря на данный Саймоном совет супругам относительно общения через адвокатов, несомненным было одно: он сочувствовал миссис Уэстмор.

Фэй гораздо быстрее справилась бы со своей обидой и забыла о ней, если бы в Саймоне ее привлекала лишь внешность. Теперь же, когда они провели вместе какое-то время, когда Фэй поняла, что кроме симпатичного лица и фантастически сложенного тела этот мужчина обладает еще и тонкой душой, способен на глубокие чувства и сопереживание, ей очень не хотелось бы, чтобы неверное впечатление о ней, которое сложилось у него, оставалось таким навсегда. Пожелал увидеть женщину под неприглядной маской? Так почему бы не показать свое истинное лицо?

Конечно, игра рискованная. Саймон Гарднер ее босс. Одно его слово, сказанное в соответствующей ситуации определенным людям, могло в одночасье разрушить всю карьеру Фэй, все то, чего она годами упорно и самоотверженно добивалась. Но, взвесив все «за» и «против», Фэй решила все же, что должна воспользоваться ситуацией.

«Да вы похожи на глыбу льда. А я, признаться, рассчитывал все-таки увидеть за маской непробиваемого безразличия женщину».

Фэй провела пальцами по нежному шелку лежавшего перед ней белья. Придется показать Саймону Гарднеру, что скрывается за этой маской.

Но только ему.

Фэй легла поудобнее и стала разрабатывать план действий. Это настолько увлекло ее и взволновало, что к моменту, когда все было продумано и окончательно решено, ей не терпелось приступить к осуществлению своих замыслов.

Она взглянула на часы. До встречи с Саймоном оставалось еще достаточно времени. Прекрасно! Фэй закрыла глаза и окунулась в сладкие мечтания. Интересно, как отреагирует Саймон? Смелые, дерзкие фантазии волновали ей кровь. О, она покажет ему истинную Фэй Баркли, настоящую, чувственную женщину! Заставит его мечтать о ней, увлечься ею, желать ее…

Она доведет его до края пропасти… и бросится в бездну вместе с ним.

Итак, игра начинается.

Отражение солнечных лучей в темно-синей, почти фиолетовой воде, шум волн, ясное небо и соблазнительные женщины в купальниках. Да, все это для Саймона было не ново.

Саймон комфортно расположился в удобном кресле, вытянув ноги. Теплое солнце и прохладный ветерок ласкали кожу, создавая атмосферу спокойствия и умиротворенности.

— Пожалуйста, простите меня за опоздание. Не рассчитала времени.

Фэй, одетая, в то же самое бесформенное платье, уселась напротив него. Саймону почему-то казалось, что она будет выглядеть обиженной и недовольной, но ничего подобного на лице мисс Баркли он не заметил.

— Все в порядке?

Фэй кивнула.

— Мы с Роджером были в сауне, — сообщил Саймон. — На протяжении целого часа обсуждали его ситуацию. Думаю, он скоро примет окончательное решение. Но самое главное состоит в том, что Уэстмор начинает доверять мне. Кое-какими фактами, о которых я узнал из беседы с ним, хочу поделиться с вами.

— Очень интересно.

— Но сначала, может, чего-нибудь выпьем?

Саймону хотелось, чтобы Фэй почувствовала себя более раскрепощенно. Если она будет продолжать вести себя так же серьезно и думать только о работе, ее общество станет просто невыносимым. А впереди еще целая неделя!

После оплошности, допущенной им сегодня днем, он твердо решил не касаться больше в разговоре ни ее одежды, ни стиля поведения. Но ему было безумно интересно, как долго она сможет жариться под палящими лучами солнца, зачехленная в свое ужасное платье.

Жестом он подозвал официанта.

— Леди желает… — Саймон помолчал, пытаясь угадать, что она станет пить. — Белое вино?

Фэй покачала головой.

— Стакан содовой, пожалуйста.

Саймон с трудом скрыл раздражение. Какая же она невыносимо скучная!

— А мне повторите. — Он поднял полупустой бокал с мартини.

— Один момент, — заверил официант.

— Ой, подождите! — окликнула его Фэй.

Передумала? — с надеждой подумал Саймон.

— И кусочек лимона.

Чего еще можно было ожидать от такой, как она?

— Итак, вы хотели рассказать про Уэстмора.

— Да-да. Он долго жаловался мне на неудавшийся брак, но старик чего-то недоговаривает…

— Почему вы так думаете?

— Ему кто-то позвонил. Тот парень, который доложил о звонке, не назвал имени звонившего, но Уэстмор буквально вылетел из сауны. Чуть полотенце не потерял на бегу. — Саймон рассмеялся.

Он ожидал, что Фэй поддержит его, но ее лицо оставалось серьезным и невозмутимым. Даже не улыбнулась! Саймон решил, что она все-таки еще сердится.

— Когда Уэстмор вернулся, я спросил, все ли в порядке. Спросил просто так, а он вдруг покраснел, закашлялся и, запинаясь, пробормотал, что ему позвонил сын из Аделаиды.

Фэй пожала плечами.

— А почему вы усомнились, что он сказал правду?

— Внутреннее чутье. И потом, его смущение… натолкнуло меня на мысль, что здесь что-то не так.

Фэй согласно кивнула.

— Думаю, вы правы. И что же мистер Уэстмор пытается скрыть, по-вашему? Ведь ему нет смысла обманывать нас, если мы собираемся защищать его интересы.

— Вот именно. Мне бы хотелось это выяснить, и как можно скорее. Разумеется, я мог бы прямо спросить Уэстмора, что происходит, но…

— Ваш заказ, господа.

Официант принес заказанные напитки, убрал пустой бокал из-под мартини и протянул Саймону конверт.

— Это вам, сэр.

— Почему вы решили, что она адресована мне? — поинтересовался Саймон.

— Видите ли, несколько минут назад бармен подозвал меня и спросил, знакомо ли мне имя, указанное на конверте. Вы только что поставили свою подпись на счете, поэтому я понял, что письмо адресовано вам.

— А кто передал конверт?

— Его обнаружили на стойке, поэтому ничего сказать не могу…

— Странно.

Саймон взял конверт и тут же почувствовал приятный аромат духов. Он поднес письмо поближе к лицу. Да, верно. Волнующий запах чувствовался еще отчетливее. Как интригующе!

— Что-нибудь еще, сэр? — спросил официант.

— Нет, спасибо.

Саймон распечатал конверт.

«Обольстительное приглашение — ужин на двоих, танцы, исполнение желаний. В восемь часов. Не опаздывай. Надеюсь, ты будешь голоден».

У Саймона перехватило дыхание. Он схватил стоящий перед ним бокал и жадно сделал глоток, надеясь, что алкоголь поможет ему расслабиться и успокоиться. Однако жидкость попала не в то горло, Саймон поперхнулся и, краснея от удушья, закашлялся.

Фэй приподнялась и похлопала его по спине. Саймону стало лучше, дыхание нормализовалось.

— С вами все в порядке, мистер Гарднер?

— Да, спасибо. Я просто поперхнулся.

Фэй села на свое место.

— А я уж испугалась. Подумала, что пора делать вам искусственное дыхание. Рот в рот.

Саймон изумленно уставился на нее в полной уверенности, что ослышался.

— Хотела привести вас в чувство, — безмятежно пояснила Фэй. — Сделать искусственное дыхание рот в рот. Мне показалось, что вы умираете. — Фэй улыбнулась. — Но забудем об этом. Вы ведь пришли в себя.

— Да, уже все нормально.

Саймон солгал. Его состояние вряд ли можно было назвать нормальным — интригующая записка и широко раскрытые глаза сидящей напротив Фэй Баркли, казалось, сведут его с ума.

Кто же, черт возьми, мог послать ему это будоражащее кровь приглашение? Он огляделся. Вокруг было много женщин, привлекательных, в смелых купальных костюмах. Но вряд ли их интересовал Саймон Гарднер. У него на лбу выступили крупные капли пота, и виновато в этом было вовсе не солнце…

— От Уэстмора? — спросила Фэй, кивком указав на лежащий, на столе конверт.

Меньше всего на свете Саймону хотелось бы получить подобное послание от Роджера.

— Это письмо личного характера.

Она пожала плечами.

— Так вы собираетесь напрямую спросить его о происходящем?

Саймон смотрел мимо Фэй, изучая находящихся поблизости женщин. Ни одна из них ни жестом, ни взглядом не давала понять, что таинственное приглашение исходило от нее. Но ведь кто-то же, черт побери, написал ему записку — манящую, интригующую, сводящую с ума!

Он будет законченным идиотом, если ровно в восемь не появится в назначенном месте. С другой стороны, не хотелось бы ввязываться в темные истории…

— Мистер Гарднер? Мистер Гарднер, я спросила вас о том, собираетесь ли вы открыто поговорить с мистером Уэстмором.

Судя по тону, Фэй явно недоумевала, что вдруг случилось с шефом, отчего он никак не может сосредоточиться на деле. В ожидании ответа она уставилась на Саймона, поблескивая стеклами дурацких очков.

Ему вдруг безумно захотелось поделиться с Фэй. Это желание стало для Саймона еще одним подтверждением того, что с ним с самого начала поездки творится неладное. И еще это письмо… Саймон поднес конверт к носу.

Какой-то тонкий аромат. Запах вызвал у Саймона смутные ассоциации. Может, кто-нибудь из знакомых ему женщин пользуется такими духами? Нет. Скорее всего, он снился ему когда-то во сне, этот волшебный аромат.

— Думаю, нам следует отложить разговор. По-моему, сейчас вам не до него. — Фэй встала, собираясь уйти.

— Подождите! — воскликнул Саймон.

— Мистер Гарднер, мне кажется, в данную минуту вас абсолютно не интересуют вопросы, связанные с работой. Почему бы вам не заняться личной жизнью, а наш разговор давайте отложим.

— Фэй, прошу вас, не уходите! — взмолился Саймон. — Вы спросили, собираюсь ли я поговорить с Уэстмором без обиняков. Нет, я не буду этого делать. Нужно действовать постепенно и осторожно. Невозможно в короткие сроки завоевать полное доверие. Поэтому-то он и пригласил нас сюда, — чтобы получше узнать и понять, может ли он целиком и полностью положиться на нас. Наша фирма ведет дела мистера Уэстмора, но дело, ради которого мы приехали сюда, касается личной жизни. Возможно, через некоторое время Роджер сам все расскажет.

— Чем же нам заниматься сейчас? — растерянно спросила Фэй.

— Нам надо немного подождать. А пока ждем, можно наслаждаться пляжем, природой. — «Не опаздывай. Надеюсь, ты будешь, голоден», — стучало в его висках. — Вкусной едой…

— Чем, простите? — переспросила Фэй.

Саймон покачал головой. Да, его коллега права. Он просто не в состоянии сконцентрировать внимание на работе. А вдруг та, кто послала записку, наблюдает сейчас за ним, изучает его, оценивает? Саймон снова вытер со лба испарину.

— Может, вам следует выпить какое-нибудь лекарство. Вас знобит? — заботливо осведомилась Фэй.

Саймона действительно била дрожь — от нетерпения и любопытства.

— Вообще-то вы правы. Нам лучше отложить наш разговор до следующего раза.

Она кивнула.

— Да, вам не мешает немного отдохнуть. Как насчет того, чтобы встретиться часов в восемь?

Саймон сделал глубокий вдох и постарался, как можно более естественно и непринужденно улыбнуться.

— Послушайте, наша командировка — прекрасная возможность отдохнуть. Наслаждайтесь вечером и пляжем, а разговор мы продолжим завтра утром.

— Приятных развлечений. — Фэй кивком попрощалась и пошла прочь.

Саймон проводил ее взглядом. Походка у Фэй была легкой и грациозной. Очень жаль, что, кроме работы, для нее не существует никаких прелестей жизни…

Но эти мысли недолго занимали его. Саймон еще раз поднес к лицу конверт, с наслаждением вдохнул изысканный аромат духов. Безумные фантазии рождались в его голове, волнуя и очаровывая.

Кто бы ни был автором письма, ясно одно: эта женщина сумела заинтересовать и заинтриговать Саймона. Тонкая штучка!

Ему казалось, что он не в силах встать из-за стола. Да, в общем-то в этом не было необходимости. Еще есть время спокойно посидеть и подумать. А может, не стоит принимать приглашение?

Какие глупости. Саймон знал наверняка, что не справится со своим любопытством и явится в назначенное место ровно к восьми часам. Кто бы ни затеял эту игру, он, по крайней мере, должен сделать ответный шаг.

Нарастающий интерес и предвкушение чего-то волнующего и необыкновенного только укрепляли готовность Саймона принять загадочное приглашение.

Сумерки сгустились и окутали все вокруг своим теплым темно-синим одеялом. Сгорая от нетерпения и любопытства, Саймон следил за ленивой стрелкой часов. Отправительница письма наверняка предвидела, что все оставшееся время до восьми вечера он будет мучиться, не в силах разгадать искусно предложенной ему загадки. Что ждет его?

Легкий ветерок с океана врывался в комнату через открытую дверь террасы, освежая и еще больше раззадоривая Саймона. По телу то и дело пробегала дрожь, сердце бешено стучало в груди. Наверное, неизвестность и неопределенность только усиливали его нетерпение, разжигали волнение, превращая минуты ожидания в настоящую пытку. Возможно, Саймону потом придется пожалеть о своем решении, но в данную минуту, казалось, никто и ничто не сможет остановить его, заставить отказаться принять интригующее приглашение. Нужно пойти на свидание во что бы то ни стало.

Когда Саймон вышел на улицу, волнение и трепет переполняли его душу.

Роджер Уэстмор являлся владельцем целого курортного комплекса. Вдоль побережья тянулся ряд небольших коттеджей. Последний из них, именно тот, о котором говорилось в полученной Саймоном записке, буквально утопал в зелени роскошных деревьев и кустарников. Саймон чувствовал, что с трудом справляется с нахлынувшим волнением, на лбу опять проступила испарина.

Мужчина с репутацией опытного плейбоя, обожающий сталкиваться с неизвестным и таинственным, любимчик женщин, он ощущал себя сейчас пятнадцатилетним мальчишкой, но сознательно шел на этот шаг и отступать был не намерен.

В точности, следуя приведенным в письме инструкциям, Саймон подошел к двери, закрыл глаза и решительно постучал. В темноте вечера звуки казались особенно отчетливыми. Стук эхом отозвался в висках. Стрекот сверчков в траве и легкий ветерок добавляли очарования дивному вечеру. Прошло несколько секунд, и дверь, слегка поскрипывая, отворилась. Саймону показалось, что что-то кольнуло в желудке: желание узнать, наконец, кто же задумал всю эту игру, сводило с ума. Но правила, изложенные в записке, не позволяли пока открывать глаза. Чтобы не нарушить прелесть свидания, Саймон послушно следовал инструкциям.

Чья-то мягкая рука нежно и в то же время крепко обхватила его запястье. От неожиданности и переполняющих эмоций у Саймона голова пошла кругом. Вдруг он почувствовал легкий толчок по всей вероятности, его приглашали пройти в дом.

Саймон повиновался. Сердце все так же бешено колотилось в груди, казалось, еще немного — и оно вырвется наружу. Пройдя довольно приличное расстояние, Саймон остановился, почувствовав опять прикосновение чьей-то нежной ладони к своему запястью. Запах женского тела, теплого, волнующего, ощущался, где-то совсем рядом. Почему-то он был абсолютно уверен в том, что таинственная незнакомка стоит перед ним. И все тот же удивительный аромат, запах, который весь вечер преследовал его. Он манил и мучил, звал за собой, обещая унести в неведомые, прекрасные дали…

Ее руки легли на плечи Саймона и легким нажатием пригласили сесть. Саймон послушно подчинился, опустившись на мягкий, кажется бархатный, диван.

— Я хочу взглянуть на тебя. — В его голосе слышалась мольба.

Она отрицательно покачала головой — Саймон не мог видеть этого, но чувствовал каждый ее жест, — и едва ощутимо коснулась кончиками пальцев его век.

Еще не время.

Таинственная незнакомка не произнесла ни слова, но Саймон понял ее.

Буквально в следующее мгновение она заговорила. Медленно и очень тихо:

— Ты не нарушил ни одного правила. Поэтому теперь я исполню твое желание. Ведь тебе хотелось увидеть женщину за маской непробиваемого безразличия.

Голос, хоть и звучал он очень тихо, был до боли знакомым и притягательным. Невероятно! Шокированный, неожиданной догадкой, Саймон открыл глаза.

Конечно, он ожидал увидеть Фэй Баркли такой, какой привык ее видеть. Но перед ним сидела настоящая красавица. Какие роскошные волосы! Ему и в голову не могло прийти, что у его сотрудницы такие необыкновенно густые, волнистые, шикарные локоны. Сейчас на ней не было уродливых очков, умело нанесенный макияж, только подчеркивал выразительность ее лица и потрясающих синих глаз.

А ведь он догадывался, что за нарочито скучной внешностью скрывается нечто большее! Не зря он так много думал об этой женщине, пытаясь разгадать и разглядеть, реальную Фэй Баркли. Именно она — красивая, неподражаемая — пригласила его сегодня на свидание. Саймон и представить себе такого не мог.

Глава 4

— Что с тобой, Саймон? Язык проглотил?

Она сидела так близко, что Саймон даже дышать боялся, не то, что говорить.

Осторожно касаясь кожи кончиками ногтей, аккуратно покрытых перламутровым лаком, Фэй провела рукой по подбородку Саймона и коснулась верхней пуговицы спортивной рубашки.

Прикосновение было настолько нежным, волнующим и неожиданным, что Саймон вздрогнул.

— Может, воротничок слишком тугой, поэтому ты просто не в состоянии говорить? — пробормотала она.

Ловким движением Фэй расстегнула пуговицу.

Возможно, это и облегчило бы положение Саймона, если бы не сводили с ума близость ее пухлых губ и дурманящий аромат духов. Окружающая обстановка и новый облик Фэй волновали кровь и переполняли душу Саймона непередаваемыми ощущениями. Он и предположить не мог, что необычную игру затеял не кто иной, как его странная, нелепая, как ему казалось раньше, коллега.

Вообще-то Саймон не любил оказываться в непредвиденных ситуациях. Выступая в суде, он никогда не затрагивал тех вопросов, которые не изучил заранее. Ему были известны адвокаты, не раз попадавшие по причине своей самонадеянности впросак. Знавал он также немало мужчин, оказывающихся вовлеченными в неприятные истории из-за женщин, которых они якобы хорошо знали. Не хватало только вляпаться, в какую-нибудь авантюру, а особенно быть втянутым в это женщиной.

Саймон придерживался определенных правил и старался всегда следовать своим принципам. Но, согласившись принять приглашение таинственной незнакомки, уже поступил легкомысленно, и, если последствия этого вечера повлекут за собой какие-то неприятности, винить в случившемся, следует только себя.

— Все это так неожиданно… — Саймон поднял голову и посмотрел Фэй в глаза.

Чувствуя, что утопает в бездонной синеве, кажущейся еще более яркой и загадочной на фоне жгуче-черных волос, он замолчал, не находя подходящих слов.

Фэй кивнула.

— А что ты думаешь по поводу маски непробиваемого безразличия?

Ее голос звучал язвительно и недружелюбно. Она даже не пыталась скрыть сейчас обиду и боль. Но Саймон осознавал, что никогда в жизни такие слова, как «равнодушие», «бессердечие», «холодность», не будут больше у него ассоциироваться с этой женщиной.

— Я обидел тебя.

Фэй слегка наклонила голову. Саймону хотелось оправдаться, объяснить ей все. Но, как это сделать? Он постарался воспроизвести в памяти те ужасные слова, которые произнес сегодня.

— Да, ты действительно обидел меня. Но, должна признать, ты дал интересную и весьма необычную характеристику женщине, с которой едва знаком.

Заметив, что Фэй придвинулась ближе, Саймон растерялся. Он не знал, как ему вести себя. В конце концов, он нашел занятие — решил изучить окружающую обстановку. Саймон не ошибся — мягкая поверхность дивана действительно оказалась бархатной. Обивочная ткань сочетала в себе зеленый и белый цвета. Они же преобладали и в интерьере уютной комнаты. Все здесь выглядело довольно мило и необычно.

Фэй устроилась поудобнее, поджав под себя ноги. Только теперь Саймон обратил внимание на ее наряд. Под прозрачной верхней частью юбки находилась более короткая, — из шелковой ткани желтого цвета. Открытые летние туфли прекрасно сидели на ее изящных ножках.

Фэй провела ладонью по бедрам. Саймону нравилось любоваться ею, следить за движением ее рук… Она чувствовала это.

Саймон с удивлением отметил: сейчас ничто в Фэй не напоминало ему о строгой, скучной, неприглядной серой мышке, какой Фэй была еще сегодня днем.

— Я признаю свою вину.

Он посмотрел на ее ноги, и, перехватив его восторженный взгляд, Фэй улыбнулась, будто угадала мысли Саймона. Ему вдруг захотелось снять с нее юбку, увидеть, наконец, ее ножки, полюбоваться ими…

— Дихотомия — интересная вещь, не так ли?

Искушение. Соблазн. Сладостная пытка. Фэй с интересом наблюдала за выражением лица Саймона, за его глазами. Саймон увлечен, заинтригован, удивлен. Он восхищается новой, неизвестной ему до сегодняшнего вечера мисс Баркли и не пытается скрыть нахлынувших чувств.

На ее щеках играл румянец. Какое необыкновенное очарование придавал он милому лицу Фэй! Саймон чувствовал, что и она волнуется, и для нее этот вечер необычный, непредсказуемый…

Не желая мириться с тем, что в придуманной Фэй игре он имеет мало власти, Саймон решил ответить на поставленный вопрос:

— Дихотомия? У всего в этой жизни имеется два лица, две стороны. Какая-то из них бывает довольно неприглядной.

Саймон вновь вспомнил историю отца. Какой благодушной и дружелюбной могла казаться Кэтрин в обществе друзей, близких: любящей женой, заботливой мачехой… Наверное, ложным обаянием, милыми улыбками она и очаровала когда-то Роберта Гарднера. Саймон любил отца и очень близко к сердцу принимал все его страдания. В последние годы источником всех его бед являлась эта женщина, настоящий хамелеон, в мгновение ока ловко превращающаяся из милого создания в бессердечную хищницу. Способность вести себя абсолютно по-разному в зависимости от ситуации — эта склонность некоторых людей к душевной мимикрии была знакома Саймону не понаслышке.

Фэй прикрыла глаза и задумалась, она явно поняла, что Саймон сказал это не случайно. И как он мог забыть, что сидящая перед ним соблазнительная красотка обладает трезвым мужским умом и железной выдержкой? Да, не зря она завела разговор о дихотомии. Как непростительно быстро Саймон забыл о другой, хладнокровной и расчетливой, стороне характера Фэй Баркли.

И какой Фэй можно верить? Где истина, где обман?

— Итак, я вижу, ты знаком с некоторыми удивительными особенностями человеческой натуры. Наверное, уже приходилось сталкиваться с этим в жизни? Что ж, в таком случае мне будет проще.

Ее обворожительная улыбка немного успокоила Саймона. Интересно, что она планирует делать дальше.

Свидание развивалось довольно интригующе, что подпитывало любопытство Саймона. Желание узнать, что же еще задумала, непредсказуемая Фэй и чем закончится необычный вечер, отодвигало на второй план легкое беспокойство. Такого с Саймоном еще не случалось.

Он чувствовал, что не только очаровательная внешность привлекала его в Фэй. Еще в самолете он обратил внимание на ее голос, на аромат духов… Его вдруг осенило: тот же самый запах! Именно им, тонким и изысканным, была наполнена сейчас комната, именно так пахла таинственная записка. И если раньше Саймон пытался подавить в себе необъяснимое влечение и отделаться от роившихся в голове мыслей, то теперь на это просто не хватило бы сил. Душу Саймона переполняли чувства, сердце учащенно билось в груди. Фэй играла с ним, а он наслаждался вечером и боялся нарушить эту забавную, романтичную игру.

Почему-то ему казалось, что Фэй сдастся первой. Негласное правило, существовавшее в офисе, запрещало заводить романы с коллегами. Фэй Баркли явно мечтала стать партнером, а он, Саймон Гарднер, обладал правом голоса. Она непременно должна была подумать о последствиях, к которым могло привести ее соблазнительное приглашение. Что касалось Саймона, он, конечно, не намеревался из-за сегодняшнего приключения подвергать опасности ее репутацию и карьеру: Фэй отлично проявила себя как специалист, кроме того, как выяснилось буквально четверть часа назад, она обворожительная женщина. Саймон прекрасно понимал: вся эта игра придумана для того, чтобы проучить его.

Он с интересом ожидал следующего шага Фэй.

— Да, я ошибся сегодня, назвав тебя непробиваемо холодной. Но, употребив слово «маска», попал, как мне кажется, в самую точку.

На губах Фэй заиграла милая улыбка, на щеках появились трогательные ямочки.

— Какой ты умный! Когда употребляют это слово, хотят сказать о чем-то неестественном, нетипичном или искусственном…

Саймон уставился на выглядывающую из-под короткой блузки талию Фэй. Раньше он затруднялся определить, какая у нее фигура — строгие костюмы тщательно скрывали все очертания. Теперь же Саймон имел возможность по достоинству оценить формы Фэй. Округлые бедра, тонкая талия, умеренно пышная грудь… И нежная белая кожа — вырез на блузке был достаточно глубоким.

— Тебе интересно узнать, которая из двух знакомых тебе мисс Баркли — настоящая? — Фэй звонко расхохоталась. — Постарайся выяснить.

Она дразнила его и все больше увлекала каждым жестом, каждой улыбкой.

— Ты голоден?

Почему-то этот, казалось бы, невинный вопрос вызвал у Саймона сильное желание прильнуть к ее манящим губам и ощутить их вкус, почувствовать запах ее тела. Но, скорее всего Фэй не планировала заходить так далеко.

По крайней мере, пока. Но Саймон испытывал сильнейшее желание придвинуться, к Фэй, провести рукой по ее обнаженным плечам, прижать к себе и страстно поцеловать.

— Да, я действительно голоден, — ответил он, почувствовав, что от волнения пересохло во рту. — Но, может, сначала чего-нибудь выпьем?

Фэй поднялась с дивана и грациозно подошла к мини-бару.

— Водка с мартини и со льдом, правильно?

— Ты запомнила? — удивился Саймон.

Она кивнула.

— Я на многое обращаю внимание.

Абсолютно на все, что связано с тобой, мысленно добавила Фэй.

На темно-серые глаза, озаренные сейчас светом восхищения и желания, на черные густые волосы, аккуратно зачесанные назад. Фэй медленно перевела взгляд ниже. Из-под расстегнутого воротника рубашки видна была часть загорелой груди. Он великолепен!

Саймон Гарднер представлял собой образец идеально красивого мужчины. В этом-то и состояла основная проблема. Граничащее с болезненным увлечение им, а также возникшее безумное желание показать ему свой истинный облик подвели Фэй к краю пропасти. Своим высказыванием Саймон задел ее женское достоинство, оскорбил ее чувства. Она сделала ответный ход, поставив на карту карьеру и будущее. Фэй не верилось, что она, оскорбленная нелицеприятной оценкой ее, как женщины, сможет зайти так далеко в своем стремлении отомстить за нанесенную обиду. А теперь у нее нет выбора — надо идти до конца, Саймон должен увидеть, что Фэй скрывает под маской безразличия.

— Я тоже на многое обращаю внимание. Тебе нет равных, в нашей конторе по компетентности и умению вести дела.

Комплимент от Саймона Гарднера дорогого стоил. Фэй ощутила прилив радости и гордости. На мгновение она превратилась в прежнюю мисс Баркли, целеустремленную и замкнутую, в такую, какой привыкла быть на работе.

— Спасибо.

Налив в бокалы коктейль для Саймона и вина для себя — сейчас ей просто необходимо было немного расслабиться, — Фэй вернулась на свое место. Следует соблюдать осторожность — ни в коем случае нельзя терять контроль над собой.

Когда Саймон брал у Фэй бокал, их пальцы случайно соприкоснулись. Фэй вздрогнула всем телом и, смутившись, отвела взгляд. Да, хорошо же у нее получается, контролировать себя!

Итак, Саймон принял интригующее приглашение и пришел по указанному адресу, рассуждала Фэй. Теперь ему известно, кто затеял эту игру. Но он не ушел. Сейчас я во что бы то ни стало, найду в себе силы казаться спокойной и поведу себя так, как подобает гостеприимной хозяйке.

По окончании сегодняшнего вечера он будет знать твердо: Фэй Баркли — настоящая женщина, способная пробудить в мужчине интерес и желание. Завтра начнется обычный день, все вернется на круги своя. Но вот сможет ли она столь же успешно, как и раньше, бороться со своими чувствами к Саймону Гарднеру? После всего, что случилось сегодня…

Некоторое время они сидели молча. Атмосфера становилась все более напряженной и неловкой. Фэй поднялась, подошла к окну и распахнула его. Сказочно яркий свет луны проник в комнату. Взволнованные величавой красотой тихой светлой ночи, оба затаили дыхание. Деревья отбрасывали на дорожку причудливые тени, вдалеке заливалась пением какая-то птаха… Сколько волшебного, таинственного, неподдельного очарования!

Постояв несколько минут у окна, Фэй вернулась на прежнее место. Она соблазнительно улыбнулась и провела языком по краю бокала, слизывая капельки вина. Саймон с откровенным интересом следил за ней. Сладостное томление, желание переполняли его, и ему вовсе не хотелось скрывать свои чувства. Сердце Фэй учащенно стучало от радости: сам Супермен сидит рядом с ней, у нее в гостях, с восхищением и трепетом наблюдая за каждым ее движением! До чего же замечательный план она придумала!

Воодушевленная своей удачей, Фэй вдруг озорно взглянула на Саймона.

— Какой тип женщин тебе нравится? Мягкие, уступчивые или более решительные, с твердым характером?

Он улыбнулся. Обворожительно и, как показалось Фэй, необыкновенно сексуально.

— Я люблю женщин, в характере которых присутствует и то, и другое. Умных, целеустремленных, но в то же время умеющих быть мягкими и женственными, способных дарить душевное тепло и ласку. — Саймон неожиданно протянул руку, взял ее бокал и поставил его на стоящий рядом с диваном столик. — Мне нравятся такие, как ты, — пробормотал он и нежно провел рукой по волосам Фэй.

Его прикосновение вызвало у Фэй прилив непередаваемо приятных, трепетных чувств. Если он еще раз дотронется до меня, подумала она, так же ласково и восторженно, я, пожалуй, не совладаю с нахлынувшими эмоциями.

Лицо Саймона вдруг стало серьезным.

— Если только ты не притворяешься.

Ах, вот оно что. Ему хочется проверить меня, выяснить, как долго я смогу оставаться соблазнительной красоткой, поняла Фэй. А вдруг характер другой Фэй Баркли, холодной и несгибаемой, возьмет верх над мягкостью и грациозностью нынешней Фэй? Бедный Саймон. Он не дождется этого сегодня. Я буду играть свою роль до конца, а с неприятными последствиями, если таковые возникнут, разберусь потом.

— Возможно, я притворяюсь. А может, и нет. Самое интересное, что ты пока ничего не выяснил и не можешь быть ни в чем уверен.

— Не могу. — Он придвинулся так близко, что у Фэй перехватило дыхание. — Но ведь ночь только начинается. У меня еще достаточно времени.

Голова у Фэй шла кругом — так велика была сила соблазна. Но Фэй чувствовала, что еще не готова. Слишком рано.

— Не так быстро. — Она игриво оттолкнула Саймона.

Да, ей страстно хотелось почувствовать вкус его поцелуя — сколько раз в своих фантазиях она рисовала себе подобную картину! Но сегодня, Фэй это твердо решила, если это и произойдет, то инициатива будет исходить от нее. В противном случае ей не удастся в полной мере доказать Саймону то, что она стремилась доказать. Цель ее затеи состояла именно в этом, а не в получении наслаждения. Хотя вечер с Саймоном Гарднером сам по себе был сплошным удовольствием…

Фэй не могла себе позволить вступать с ним в серьезные отношения. В ее планы входила только невинная игра — в течение всего одного вечера. Любое продолжение свидания, сексуальная близость были непозволительными для Фэй — ведь все это могло плачевно сказаться и на ее чувствах, и на карьере.

Слишком долго стремилась она к заветной цели — стать в один прекрасный день партнером фирмы. Ограничения, одиночество, упорный труд, каждодневная борьба… В конце концов, Фэй должна была получить вознаграждение. Разрушить с великим трудом построенный фундамент, отказаться от своей мечты ради мимолетного романа было бы непростительной глупостью. Фэй хотелось надеяться, что Саймон снисходительно отнесется к ее сегодняшней выходке.

Фэй ощутила некоторую неловкость за то, что думает о карьере в тот момент, когда Саймон чуть не поцеловал ее. Она встала с дивана.

— Ты сказал, что голоден.

— Как волк, — подтвердил Саймон.

Фэй подошла к столу, сервированному для ужина.

— Я думал, ты расположилась в отеле.

— Здесь гораздо удобнее, — с энтузиазмом отозвалась Фэй, обрадовавшись возможности переключиться на безопасную тему. — Эти коттеджи такие милые. Есть садик, зелень вокруг.

Она окинула взглядом стол, на котором красовались поднос с виноградом и блюдо с красиво нарезанным и уложенным сыром. Угощение было тщательно продуманным и составляло часть плана Фэй. Но хватит ли у нее смелости довести задуманное до конца?

«Маска непробиваемого равнодушия», «маска непробиваемого равнодушия»… Эти обидные слова Саймона заезженной пластинкой крутились в голове Фэй, и, вспоминая их, она заново переживала боль. А боль порождала желание проучить Саймона, и это придавало Фэй силы.

Что ж, ему надолго запомнится сегодняшний вечер.

— А ведь номера заказывала моя секретарша. Ты должна была поселиться на том же этаже, где и я. В другом конце коридора, — продолжал разговор Саймон.

— При желании можно снять целый домик, особенно если в этом есть необходимость.

Фэй переставила поднос с виноградом на маленький столик возле дивана.

— Сегодня у тебя возникла такая необходимость. — Саймон довольно улыбнулся.

— Если это льстит тебе, можешь считать, что так.

Фэй отщипнула виноградину и соблазнительно обхватила ее губами.

— Я заметил в тебе такую особенность: ты никогда не отвечаешь на заданные вопросы прямо.

Фэй кокетливо улыбнулась.

— Я же адвокат. Я прекрасно изучила технику уклончивых формулировок.

— Не сказал бы, что сейчас ты пытаешься уклониться, — задумчиво пробормотал Саймон.

Она склонила голову набок.

— Ты любишь виноград?

— Ну, если бы меня очень попросили, я не отказался бы…

Нужно сделать это сейчас или я вообще не решусь, подумала Фэй и, придвинувшись ближе, прильнула к губам Саймона.

Его первой реакцией было удивление, на смену которому пару секунд спустя, пришли неописуемый восторг и наслаждение. Каким долгожданным, каким пьянящим был этот поцелуй! Фэй ласкала губы Саймона своим теплым влажным ртом, пахнущим виноградным соком, и чувствовала, как где-то внизу живота разливается необыкновенное тепло, одурманивая, сводя с ума.

Саймон принимал ее ласки жадно и страстно. Казалось, что оба позабыли обо всем на свете, растворились в сладостном, продолжительном поцелуе. Руки Саймона, горячие, нежные, гладили Фэй по плечам, обнимали ее, и она чувствовала, что сердце готово вырваться из груди, — так учащенно, неистово колотилось оно, эхом отзываясь в висках.

С Фэй еще ни разу не случалось ничего подобного: она никогда не теряла контроль над собой. Осознавая свою чувственность и темпераментность, она понимала, что проявить себя полностью сможет лишь с единственным мужчиной, с тем, который пробудит в ней истинные чувства и сильную страсть. Саймон Гарднер сумел разжечь в ней именно такие ощущения, и отказать себе в удовольствии всецело отдаться власти горячего поцелуя Фэй была не в силах.

Он обнял ее за талию и привлек к себе. Жаждущее тело Фэй прильнуло к его груди, трепетно, страстно, послушно повинуясь его требовательным сильным рукам.

Когда она придумывала сценарий сегодняшнего свидания, единственной ее целью было показать Саймону свои истинно женские, привлекательные для мужчины стороны, в существование которых он не верил. Однако Фэй ни разу не подумала о собственной реакции на возможное развитие событий. И, если бы даже она попробовала предугадать, какие ощущения придется пережить ей самой, ей и в голову бы не пришло, что от одного поцелуя она испытает поистине неземное блаженство. Страстное, всепоглощающее желание.

Просто она давно отказывала себе в личной жизни. А сейчас с ней рядом был тот единственный мужчина, который на протяжении долгого времени не покидал ее эротических фантазий, являлся ей в прекрасных снах…

Вдруг Фэй поймала себя на мысли, что руководит ситуацией уже не она, а Саймон. Его губы, язык, руки ласкали ее, становясь все более требовательными и настойчивыми. Фэй лишь подчинялась, поглощенная страстными эмоциями. А может, ее ощущения просто обострились под влиянием алкоголя? Фэй отклонилась немного назад, Саймон последовал за ней, не прекращая своих пылких ласк.

Слабый, едва слышимый внутренний голос нашептывал Фэй, что она должна преподать Саймону урок, предупреждал, что, пока не поздно, нужно опомниться, взять ситуацию под контроль. Но его губы — жаркие, настойчивые — дарили такое наслаждение, что Фэй в какой-то момент забыла о планах мести.

Фэй крепко схватила Саймона за руки, ей необходимо было почувствовать опору, удержаться, потому, что голова шла кругом, и Фэй казалось, что она стремительно падает в бездонную пропасть. Она не заметила, кто первым прервал поцелуй, но, когда это произошло, у нее возникло ощущение, что она уже не сможет существовать отдельно от Саймона, не чувствовать его прикосновений, обжигающих поцелуев его губ. Плохой знак, подумала Фэй, удивляясь тому, что еще способна мыслить.

— Невероятно вкусно… — пробормотал Саймон.

— Я вижу, тебе понравился виноградный сок. — Фэй улыбнулась. — Так ведь?

Саймон кивнул. Взяв с подноса веточку винограда, Фэй положила ее себе на плечо у основания шеи. На фоне белой кожи синие сочные ягоды выглядели очень аппетитно и соблазнительно.

— Да, понравился. Но, думаю, нужно попробовать еще раз, чтобы быть уверенным.

Саймон наклонил голову и губами сорвал виноградинку с импровизированного ожерелья Фэй. Она готова была умереть от счастья. Как романтично и необычно развивалась их игра!

Когда Саймон опять наклонился к ней, Фэй почувствовала, как его волосы коснулись ее кожи. Необыкновенно приятно было ощущать исходящий от него запах, пьянящий запах мужского тела. Его губы, которые буквально несколько минут назад страстно целовали ее, коснулись вдруг шеи. Нежное покусывание, вызвало у Фэй прилив сладостных чувств. Это получилось у Саймона, как будто бы случайно — он словно промахнулся, обхватив губами не виноград, а ее кожу.

Она вздрогнула и, тихо застонав от удовольствия, запрокинула голову, приглашая Саймона опуститься ниже, к груди. Фэй ощущала его дыхание на своей коже — горячее, порывистое. Но долгожданного прикосновения так и не последовало. Саймон поднял голову и улыбнулся.

— Ну, как? Тебе понравился виноград? — Фэй старалась, чтобы голос звучал как можно естественнее.

Она почувствовала, что уже в состоянии, взять контроль над ситуацией, а также над собственным телом, хотя еще пару секунд назад это у нее определенно не получилось бы.

— Такой сладкий! — восторженно ответил Саймон.

Глаза Фэй озорно блеснули.

— И очень горячий. Я даже не предполагал, что виноград может быть таким. Приятно и неожиданно.

— Ты сказал горячий? — переспросила Фэй.

— Просто обжигающий.

Она рассмеялась.

— Наверное, это что-то противоположное непробиваемо холодному, — сказала она, вспомнив о своей обиде.

Саймон улыбнулся.

— Совершенно верно.

Прильнув к нему, Фэй поцеловала его в губы. В последний раз, сказала она себе. Меньше всего на свете ей хотелось прерывать их сладостную игру, но нельзя было дать понять это Саймону, нужно постараться вести себя, как можно более непринужденно. Ноги отказывались слушаться, однако, собравшись с силами, Фэй встала с дивана и отошла к окну.

Саймон не сводил с нее глаз, сосредоточенно размышляя о чем-то. Ничего, поймет, решила она. Ведь он юрист и обладает аналитическим складом ума. Саймон оправдал ее ожидания.

— Ты добилась, чего хотела.

— Думаю, да.

Фэй добилась даже большего. Сегодня вечером ей тоже преподали ценный урок.

Она склонила голову набок. Мягкие волосы коснулись плеча, словно Саймон все еще продолжал нежно ласкать ее.

Как бы ни хотелось ей продлить это волшебное свидание, Фэй четко знала: хороший стратег прекращает игру в наиболее подходящий момент, чтобы не потерять то, что обрел. Поставленная, ею цель достигнута. Затягивать отношения не имело никакого смысла.

— Итак, вечер подошел к концу…

Во взгляде Саймона, как показалось Фэй, отразилась не то обида, не то сожаление.

— Да, мне пора. — Он поднялся с дивана и нехотя, медленными шагами направился к двери, но, остановившись у порога, с упреком бросил:

— Вы жестокий оппонент, мисс Баркли.

Фэй осталась одна. Как ни странно, с блеском завершив свою операцию, она ощущала неудовлетворенность.

На диване сиротливо лежала веточка винограда. Фэй взяла ее в ладонь и долго разглядывала. Интересно, кто в действительности исполнял сегодня роль учителя? Кто был глупым учеником? И кто из них двоих, научился большему?

Глава 5

Саймон перевернулся на бок и, открыв глаза, обнаружил, что уже утро. Вернувшись вчера поздно вечером, он забыл задернуть шторы. Яркое солнце напомнило ему об этом, а также о том, в каком подавленном состоянии он явился со свидания с Фэй.

Воспоминания о вчерашнем дне одно за другим стали всплывать в его памяти.

Фэй. Они ведь так и не притронулись к ужину. Винограда обоим оказалось вполне достаточно. И, хотя Саймону так и не удалось утолить свой голод, усугубленный тщательно продуманными Фэй проделками, он не стал настаивать на продолжении свидания. Пока все не зашло слишком далеко и пока, голова его еще была способна здраво мыслить, Саймон решил уйти и не подвергать себя и свою подчиненную опасности не на шутку увлечься друг другом.

Подчиненную! Да сможет ли он теперь воспринимать Фэй просто, как сотрудницу? Относиться к ней так, как раньше? Саймон закрыл глаза, и воображение нарисовало ее образ — пышные черные волосы, пухлые губы, необыкновенные глаза, покрытые лаком ногти…

Саймон никогда не сомневался в незаурядных умственных способностях Фэй Баркли, за что и уважал ее. Но ему и в голову не приходило, что эта женщина еще и искусная обольстительница. По крайней мере, вчера она прекрасно продемонстрировала этот свой талант, сумев за считанные часы вскружить ему голову.

Ей захотелось преподать ему урок, наказать за нанесенное им серьезное оскорбление, сделанное на основании поспешного вывода относительно ее характера. Наверное, своим высказыванием он сильно задел Фэй, унизил ее женское достоинство. Саймон всегда был способным учеником, и вчерашний урок усвоил прекрасно. Но как вести себя дальше? Теперь, когда он узнал Фэй Баркли с совершенно другой стороны? Разве смогут их отношения стать прежними, исключительно деловыми? Разве возможно забыть о том, что произошло между ними вчера, вычеркнуть это из памяти?

Саймон отрицательно покачал головой, словно отвечая самому себе на возникшие вопросы. Барьеры, старательно сооружаемые Фэй до вчерашнего вечера, навсегда разрушены, равно, как и сорвана с ее лица маска равнодушия. Даже если она постарается вести себя, как и прежде, ей не удастся заставить его забыть о той красоте, которая поразила его вчера. Теперь Саймон знал: Фэй Баркли — создание очаровательное и чувственное, и желание открыть для себя все ее достоинства не даст ему покою.

Он разбудит таящуюся в ней неземную страсть, обладать которой дано не каждой женщине.

Зазвонил телефон. Женщина, представившаяся секретарем мистера Уэстмора, сообщила, что ее шеф уехал рано утром по неотложному делу и все запланированные встречи и переговоры отменил.

Неожиданный отъезд Уэстмора показался Саймону подозрительным и странным. Сомнения, зародившиеся еще вчера, окрепли. Кто мог звонить Уэстмору? Что он пытался скрыть от своих юристов? Саймон никогда не брался за дела, в успешном завершении которых сомневался. Конечно, не во всех случаях он выигрывал, но ему было необходимо верить в победу, иметь достаточное количество фактов и доказательств. Поэтому Саймон решил, что необходимо выяснить, что стремился утаить Уэстмор, еще до принятия окончательного согласия заниматься этим делом, вернее до принятия клиентом окончательного решения доверить свое дело именно их фирме.

Нужно сообщить Фэй об изменении планов.

Прохладный душ поможет освежить голову и привести в порядок мысли. А потом не будет выбора, — придется набраться смелости и встретиться с красавицей коллегой. Ей самой наверняка неловко думать о предстоящей встрече с ним. Эта мысль служила Саймону единственным утешением.

— Ну, пожалуйста, возьми трубку, — молила Фэй, стоя у телефона.

Но в ответ звучали лишь продолжительные гудки. Куда могла запропаститься Кортни, почему не отвечает на звонок? За окном уже рассвет, а она, по всей видимости, еще не появлялась дома. Единственный раз в жизни Фэй хотела получить от сестры совет, в котором остро сейчас нуждалась.

В отношениях с противоположным полом Фэй явно не хватало опыта. Все свое время ей приходилось полностью посвящать достижению единственной цели — построению карьеры. Вне работы Фэй практически не общалась с мужчинами, а на изучение маленьких хитростей, к которым обычно прибегают женщины, чтобы возбудить интерес к своей персоне, просто не хватало времени.

Нет, заводить роман с Саймоном просто недопустимо. Фэй пыталась себя убедить, ей это абсолютно ни к чему. Вчера ее цель была достигнута, удалось даже воплотить в жизнь кое-какие сексуальные фантазии. О большем не стоило и мечтать. Но как теперь вести себя с Саймоном?

Фэй очень хотела поговорить сейчас с кузиной, лучшей своей подругой. Придуманный под влиянием минутного отчаяния и гнева план, великолепно реализованный накануне, сегодня представлялся Фэй ужасным, ведь подобные поступки были совершенно не в ее характере. Интересно, как отреагирует сестра, когда узнает?

Не дозвонившись Кортни, Фэй положила трубку. Итак, ей придется самой придумывать, что делать дальше. Вообще-то она всегда принимала решения самостоятельно, без чьей-либо помощи. Все, чего удалось ей достичь в профессии, было плодом ее собственных усилий. Никто никогда не давал Фэй каких-либо советов, не стремился поддержать. Так почему бы и сейчас не положиться, на себя, не прислушаться к внутреннему голосу?

Вчера вечером ей удалось приручить Саймона, точнее заставить есть виноград с веточки на ее шее. От сладостных воспоминаний по телу Фэй пробежала дрожь. Она отчетливо представила и ощутила прикосновение влажного языка Саймона, его горячих губ… Фэй закрыла глаза и отдалась во власть трепетных эмоций, навеянных воспоминанием о вчерашнем сказочном вечере. Но ненадолго. Через несколько минут она вернулась к действительности. Если вчера, будучи доведенной ласками Саймона до состояния, близкого к помешательству, ей удалось найти в себе силы прервать волшебное свидание, то и сегодня она сможет спокойно встретиться с Саймоном.

Фэй решила, что отношения между ними должны вернуться к обычным, к тем, какими они были до вчерашнего вечера. Все утро она твердила это, пытаясь убедить себя в целесообразности такого поведения: когда принимала душ, одевалась и причесывалась. Даже по пути к ресторану, расположенному на первом этаже отеля, где была назначена их встреча с Уэстмором, Фэй не переставала продумывать линию своего поведения с Саймоном. К счастью, с ними будет Роджер, если поначалу они и почувствуют некоторое смущение, то присутствие Уэстмора разрядит обстановку.

В ресторан Фэй пришла первой. Ее проводили к свободному столику. Не успела Фэй сесть, как появился Саймон. Еще минуту назад ей казалось, что она прекрасно подготовилась к встрече с ним. Но, как выяснилось, только казалось.

Плохой знак, подумала Фэй, а я была уверена, что умею держать свои эмоции под контролем.

— Доброе утро, Саймон. — От волнения ее голос прозвучал немного напряженно.

— Доброе, Фэй.

Его хрипловатый голос заставил ее вспомнить обо всем, что случилось вчера, в мельчайших подробностях.

Саймон явно был шокирован ее внешним видом. Фэй видела это по удивленно поднятым бровям, по выражению глаз. Реакция Саймона говорила сама за себя. Собираясь сегодня на предстоящую встречу, Фэй тщательно продумала, что следует надеть и какую сделать прическу, в расчете на возвращение отношений между ними в привычное деловое русло.

Однако сердце ее бешено колотилось, к щекам прилила кровь, все тело трепетало от нахлынувших с появлением Саймона чувств. Наверное, для возвращения прежних отношений требуется нечто иное, чем смена костюмов и декораций.

Фэй глубоко вздохнула и, собрав волю в кулак, спокойно посмотрела на Саймона. Он, немного помешкав, сел не напротив, как хотелось Фэй, а рядом с ней, придвинув стул почти вплотную к ее стулу.

Фэй пришла в еще большее замешательство. Единственным средством, при помощи которого она была способна сейчас соорудить барьер между ними, могла стать какая-нибудь колкость.

Она мило улыбнулась Саймону.

— А я уже хотела обратиться в полицию, чтобы тебя начали разыскивать. Плохо спал ночью?

Саймон моргнул, изо всех сил сдерживая желание выдернуть из волос Фэй туго стягивающие их, дурацкие заколки или расстегнуть пуговицу на жакете, скрывающем шелковую кожу, которую он нежно целовал еще вчера вечером.

Он был обижен и разозлен. Выбранная Фэй линия поведения разрушила все его надежды, но показывать, что переживает, Саймон не намеревался. Невозмутимо разложив на коленях салфетку, он ответил:

— Да нет, я спал прекрасно. А ты?

Фэй пожала плечами.

— Отлично.

К столу подошла официантка.

— Не желаете ли кофе, пока не подошел мистер Уэстмор?

— С удовольствием, — ответил Саймон. — Только наши планы изменились, завтракать мы будем вдвоем.

На лице Фэй отразилось удивление, и это проявление эмоций доставило Саймону немалое удовольствие. Он тоже сумел шокировать ее!

— Пожалуйста, меню. Я подойду через несколько минут. — Официантка ушла.

— Что случилось с мистером Уэстмором? — спросила Фэй.

— Позвонила его секретарша и сказала, что он уехал по какому-то срочному делу.

— По срочному делу? — недоверчиво переспросила Фэй. — А с кем мы будем обсуждать вопросы, касающиеся его развода?

Итак, Фэй тоже исчезновение Уэстмора показалось крайне странным.

— Я тоже ничего не понимаю, — сказал Саймон. — Думаю, нам необходимо срочно выяснить, что происходит.

— Ты считаешь, у него есть любовница?

— Вполне вероятно.

— Значит, у тебя есть и другие догадки. — Фэй нахмурилась и закусила нижнюю губу.

Улыбка ей идет гораздо больше, подумал Саймон и изрек:

— Нельзя сбрасывать со счетов даже малейшее подозрение.

— После того, как ты рассказал мне вчера о его поспешном уходе из сауны, я подумала, что любовная связь с другой женщиной могла бы быть единственным фактом, который ему захотелось бы скрыть от своих адвокатов. Ничего другого не приходит в голову.

— Возможно, это и так. Я поговорю с ним, как только он появится. Если его адвокатами все-таки будем мы, мне бы не хотелось никаких сюрпризов. Чем больше фактов и подробностей нам станет известно, тем тщательнее можно будет подготовиться к возможным атакам.

— Согласна. А я постараюсь выяснить что-нибудь о миссис Уэстмор. Кстати, полезно было бы осмотреть окрестности. Такой бесстрашный человек, как ты, вполне мог бы этим заняться.

Саймон пробормотал что-то о сумасшедших женщинах, взял меню и открыл его на той странице, где предлагались блюда к завтраку.

Фэй сделала то же самое. Она водила глазами по строчкам меню и казалась совершенно спокойной. Саймон недоумевал. Он ожидал, что при встрече с ним Фэй будет смущена, будет испытывать неловкость и сидеть как на иголках. Вчерашний вечер доказал, что невозмутимость Фэй — искусный обман, маска, за которой скрывается истинная Фэй, обворожительная и страстная.

Официантка вернулась к их столику.

— Вы уже выбрали, что будете есть?

— Фэй? — спросил Саймон.

— Заказывай первым, я еще не решила.

— Мне, пожалуйста, завтрак для голодного человека. Вчера я не ужинал и ужасно хочу есть.

Обращался Саймон, конечно же, к официантке, но не сводил глаз с Фэй.

В яблочко! При упоминании о вчерашнем вечере густой румянец залил вдруг щеки Фэй, выдавая ее смятение.

— А почему в меню нет отдельных блюд — для голодной женщины, для голодного мужчины? — нашлась Фэй.

Официантка рассмеялась.

— Из-за миссис Уэстмор. Она считает, что, если женщина может проголодаться так же, как мужчина, зачем тогда вообще разделять посетителей по половому признаку.

Фэй улыбнулась. Ей понравилась шутка.

— Тогда я закажу то же самое, что и мистер Гарднер.

Когда официантка ушла, Фэй облокотилась о стол и медленно произнесла:

— Ты понимаешь, о чем это говорит?

— О том, что миссис Уэстмор скрывает свои феминистические взгляды?

— Миссис Уэстмор имеет отношение к гостиничному бизнесу. Возможно, дальше составления меню она не заходит, но у меня есть предчувствие, что это не единственное ее занятие. Может быть, она ведет себя не очень активно в преддверии скорого развода не только потому, что не желает расторжения брака, но еще и по той причине, что твердо стоит на ногах и не боится остаться ни с чем после раздела имущества. — Фэй откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Миссис Уэстмор может оказаться намного умнее, чем мы предполагаем. Не исключено, что она уже готовится встретиться со своим супругом в суде.

Потрясающая догадка! Саймон с восхищением взглянул на Фэй.

— Нам определенно следует заняться своего рода расследованием.

Он сделал глоток крепкого черного кофе. Этот напиток всегда помогал ему собраться с мыслями и с силами, что сейчас особенно было Саймону необходимо. Вчера Фэй преподала ему урок — сегодня его очередь. Фэй тоже не мешает кое-чему научиться, только в роли учителя на этот раз выступит он.

— После завтрака я собираюсь прогуляться по пляжу. Не хочешь составить мне компанию, Фэй?

— Вряд ли моя одежда подойдет для прогулки.

Саймон был полностью с этим согласен.

— Ты могла бы сходить к себе в номер и переодеться.

— Признаться, я не захватила с собой ничего подходящего для прогулок. — Фэй отвела взгляд.

Саймон прекрасно понимал, к чему она клонит. Ей хочется отделаться от него. По-видимому, мисс Баркли всегда стремилась держать ситуацию под контролем, а когда чувствовала, что такая возможность не представится, пыталась просто-напросто улизнуть.

— Здесь неподалеку есть неплохой магазин, — продолжал гнуть свое Саймон.

— Сомневаюсь, что смогу найти подходящий размер.

Он рассмеялся.

— Фэй, перестань придумывать глупые отговорки. За время нашего совместного пребывания здесь, я успел кое-что узнать о тебе. Ты не любишь, когда кто-то говорит обидные вещи в твой адрес, а также опасаешься, возможности попасть в непредвиденную ситуацию, так как привыкла все просчитывать наперед. Тебя пугает мысль о прогулке по пляжу? И нет желания остаться со мной один на один?

Лицо Фэй выражало полную растерянность. Саймон торжествовал: он нащупал-таки слабое место в несгибаемом характере своей сотрудницы!

— Это просто смешно, — пробормотала Фэй смущенно.

Официантка принесла заказанные блюда.

— Хотите заказать что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, — отказалась Фэй за обоих.

— Приятного аппетита. — Официантка направилась к другому столику.

Саймон взял вилку и нож.

— Итак, можем приступить к завтраку, — объявил он. — А через час отправляемся на прогулку.

Фэй промолчала, очевидно, поняв, что возражать бесполезно. В конце концов, Саймон Гарднер ее босс.

Саймон с удовольствием принялся за яичницу с беконом. Подкрепиться следует основательно, так как вчера вечером он усвоил и еще один урок: если связываешься с Фэй Баркли, ожидать можно чего угодно.

Фэй так и не прикоснулась к еде, в то время, как Саймон с аппетитом съел все, что ему принесли. Разве можно спокойно завтракать, когда тебя с легкостью загнали в угол? О Боже! Да ведь это тот самый угол, в котором ей давно хотелось оказаться! Однако сейчас в Фэй желание быть с Саймоном отчаянно боролось со стремлением не терять контроль над ситуацией.

Итак, предстоит сделать выбор! С одной стороны, Фэй не хотела, чтобы Саймон добился своего, с другой — не хотела отказываться от прогулки. Во-первых, это было бы расценено Саймоном, как проявление слабости, а во-вторых, у Фэй не было ни малейшего желания упускать блестящую возможность.

Вдруг в голову ей пришла отличная идея. Аккуратно сложив салфетку, Фэй положила ее на стол и встала.

— Вообще-то я согласна. И уже готова составить тебе компанию.

Саймон удивленно вскинул бровь. Ведь всего несколько минут назад Фэй явно была растеряна и не знала, как поступить, а теперь вдруг уверенно заявляет, что прямо сейчас готова отправиться на пляж.

— Ты что, вообще решила не переодеваться?

Фэй расстегнула пуговицы жакета и сняла его, оставшись в легкой блузке.

— Думаю, так я буду чувствовать себя нормально.

Саймон покачал головой.

— Ну и упрямая же ты.

Фэй пожала плечами.

— Да, я такая. Единственная и неповторимая.

Дав возможность Саймону расплатиться за завтрак — в любом случае эти деньги были выделены им фирмой в качестве командировочных, — Фэй направилась к выходу.

Приятный ветерок с океана и запах соленой воды заключили их в свои нежные объятия, как только они оказались на улице. Слегка прищурившись, Фэй взглянула на синюю гладь, простирающуюся перед ними. Линия горизонта была едва различима, необыкновенно чистое небо, как будто сливалось с океаном. Если бы не солнце, озаряющее своим сиянием небеса, грань была бы незаметна. На губах Фэй заиграла улыбка — красота природы производила на нее огромное впечатление, слишком долго жила она в условиях нескончаемой суеты многомиллионного города, к тому же Фэй постоянно приходилось отказывать себе в отпуске. Сейчас прохладный бриз, соленый запах океана, сказочные виды казались ей настоящим раем.

Саймон своим присутствием словно дополнял неописуемую красоту, окружавшую ее. Конечно, Фэй не собиралась говорить ему об этом. Она наклонилась и сняла лакированные туфли, затем скрепила их между собой ремешками и перекинула через плечо. Свежий ветерок и прохладный нежный песок тут же окутали ее ноги, даря ощущение свободы и легкости.

В молчании они медленно спустились к пляжу. Оставив жакет и туфли в плетеном кресле для отдыха, Фэй преисполненная радости, направилась к ярко-синей воде, сверкающей на солнце. Саймон шел рядом.

— Когда вернется мистер Уэстмор? — Фэй первой нарушила молчание.

— Я надеюсь, что сегодня вечером.

— Интересно, как обстоят его дела. Чувствую, мы очень многого не знаем.

Вдруг над головой послышался какой-то звук, и Фэй подняла голову. Это были чайки. Грациозно рассекая воздух, они кружили над водной гладью. Потрясающее зрелище! Фэй взглянула на Саймона и снова подумала, что он самый красивый мужчина из всех, кого ей доводилось встречать.

Как замечательно, что в этот ранний час на пляже, кроме них, никого нет. Фэй ни с кем не хотелось делиться своим счастьем.

— Развод, — процедура сложная и практически всегда связана с нечестностью и различными уловками, — задумчиво произнес Саймон. — Кто-то все время стремится утаить что-нибудь, каким-то образом схитрить. Фальшивое, никогда не бывает прочным. Ложь приносит человеку бесконечные мучения. Стремление обмануть, извернуться — такое случается и между супругами, и в отношениях клиента с адвокатом. Я убедился в этом на собственном опыте. Моя мать ушла от нас, когда я был еще ребенком. А сейчас отцу опять предстоит пережить развод, со своей второй женой.

— Ужасно! — вырвалось у Фэй.

Возможно, ее мать и отец не были лучшими в мире родителями, но, несмотря ни на что, они любили друг друга. Честность и преданность — вот на чем основывались их взаимоотношения.

Сама Фэй никогда всерьез не задумывалась о браке и возможности обзавестись собственной семьей. Да и как можно было мечтать о подобных вещах, если главной ее целью являлась карьера? Фэй очень хотелось стать независимой, избавиться от терзавших душу комплексов, преследовавших ее с самого детства. Тем не менее, Фэй верила в существование достойных, честных отношений между мужчиной и женщиной, в крепкие, дружные семьи.

— Как это ни ужасно, происходят такие вещи довольно часто, — философски отозвался Саймон.

— Да нет. Я хотела сказать, очень жаль, что твой личный опыт, все те события, которые происходят в твоей жизни, заставляют тебя смотреть на мир пессимистически. Далеко не всегда браки распадаются, и не во всех случаях отношения основываются на лжи и предательстве.

— Возможно. Но тебе не кажется, что те пары, которые не доводят дело до развода, остаются вместе только потому, что им так удобнее жить? Просто из страха нарушить устоявшийся уклад.

— Существует и другая причина: часто люди живут вместе, так как любят и уважают друг друга и ценят совместно построенную жизнь, общий дом.

Конечно, Фэй не имела в виду себя и Саймона и не делала никаких намеков. Между ними ведь, как ей казалось, не могло возникнуть ничего серьезного. Но очень хотелось сейчас поселить в душе Саймона уверенность в существовании чего-то стабильного, светлого, настоящего… Если бы он смог поверить в то, что честные взаимоотношения мужчины и женщины — не такая уж и редкость, ему стало бы легче жить. Фэй чувствовала это.

Саймон покачал головой, размышляя, вероятно, над ее словами. Теплый ветер с океана трепал его черные волосы, сбивая на лоб отдельные пряди. Выражение глаз Саймона было решительным, твердым, неумолимым.

Его мрачные рассуждения должны были оттолкнуть Фэй, она считала, что точка зрения Саймона на брак предвзятая и в корне неправильная. Но, как ни странно, ее душа наполнилась еще большим теплом по отношению к Саймону. Сердце сдавила непонятная боль, Фэй хотелось утешить его, сказать что-нибудь доброе и успокаивающее.

Ему с детства пришлось познать, что такое страдания, поэтому-то он и воздвиг вокруг себя невидимую стену, которая должна была защитить его от лжи и предательства. Фэй вдруг пришло в голову, что ее консервативные костюмы тоже не что иное, как барьер, искусно возведенный ею и тщательно оберегаемый. Оказывается, у нее и Саймона много общего. Фэй почувствовала, что ей недостаточно просто находиться рядом с Саймоном, что ей хочется узнать его поближе, изучить характер, привычки…

— Никогда бы не подумал, что ты оптимистка. И мечтательница, — произнес Саймон после долгого молчания.

Фэй улыбнулась.

— Если бы меня попросили описать собственный характер, думаю, мне больше подошло бы определение «реалист».

Что бы ни говорила Фэй, Саймону было совершенно очевидно, что за старательно созданным имиджем деловой независимой женщины скрывается романтическая натура.

— Та женщина, с которой я познакомился вчера вечером, совершенно не похожа на типичного реалиста. — В голосе Саймона появились нотки нежности.

При упоминании о вчерашнем незабываемом вечере Фэй почувствовала, как к ее щекам прилила кровь. Интересно, что произойдет, если она откроется Саймону, перестанет скрывать от него свою романтическую, мечтательную натуру? Ведь он наверняка догадывался о том, что Фэй присущи эти качества, и с нетерпением ждал их проявлений. По крайней мере, в те моменты, когда не было необходимости говорить о работе. Хорошо, подумала Фэй, я обнажу перед ним душу. А что дальше? Рано или поздно эта командировка закончится, мы вернемся в Сидней, и наши отношения снова войдут в рамки «босс — подчиненная». Достанет ли мне сил, вести себя с Саймоном, как ни в чем не бывало?

Фэй едва заметно покачала головой, словно отвечая на собственные вопросы. Как бы ни хотелось ей сблизиться с Саймоном, стабильной работой и успешно развивающейся карьерой рисковать нельзя. Да и душевное равновесие подвергать опасности не следует.

Горечь сожаления, почти отчаяние наполнило сердце Фэй. Хватит! — сказала она себе. Пора прекратить забивать голову несбыточными мечтами. Не стоит допускать и малейшего сближения с Саймоном. Так будет лучше.

— Возможно, женщина, с которой ты провел вчерашний вечер, и не была похожа на реалистку, — сказала Фэй. — Но разве нельзя назвать реалистом адвоката, работающего с тобой над делом Уэстмора?

— Опять ты о работе!

По выражению глаз Саймона и по досаде в его голосе Фэй поняла, что он разочарован. Однако она приняла решение, и менять его не собиралась.

— Итак, что ты собираешься делать дальше? — деловито спросила Фэй. — Поговорить с Уэстмором без обиняков? Высказать ему свои подозрения?

— Думаю, что к этому вопросу стоит подойти более деликатно, — задумчиво проронил Саймон. — Надо воспользоваться доступными нам источниками, чтобы выяснить, как можно больше подробностей о деловых операциях и личной жизни Уэстмора. К открытому разговору можно прибегнуть только в крайнем случае. А вдруг наши подозрения беспочвенны? Если мы заподозрим Уэстмора в том, чего нет и в помине, намекнем на существование любовницы, например, это будет воспринято им, как личное оскорбление. В таком случае наша фирма просто-напросто потеряет ценного клиента.

— Не хотелось бы.

— Я догадываюсь почему. Ты ведь рассматриваешь порученное нам дело, как возможность проявить, себя и приблизиться еще на один шаг к своей цели — стать партнером?

Фэй не ожидала от Саймона подобной прямоты. Однако отпираться она не стала.

— Я верна фирме, в которой работаю, и должна действовать в ее интересах. И я действительно хочу стать партнером.

Ни безумное увлечение Саймоном, ни вчерашнее приключение не заставят меня отказаться от мечты, добавила она мысленно.

Саймон внезапно остановился, а Фэй, даже не заметив этого, продолжала идти.

— Фэй!

Услышав свое имя, она остановилась и оглянулась. Затем медленно вернулась к Саймону.

— Что? — Ее голос звучал слегка настороженно.

— Только, пожалуйста, не думай, что я стану предпринимать какие-то шаги, чтобы помешать тебе в достижении цели.

— Надеюсь. Знаешь, я чувствовала, что ты не способен сделать низость. В противном случае я никогда не осмелилась бы на такой поступок. Я имею в виду вчерашний вечер.

Саймон протянул руку и нежно погладил Фэй по щеке.

— Ты очень умная.

С океана подул прохладный бриз. Фэй вздрогнула, но в этом виноват был вовсе не ветер, а прикосновение теплой ладони Саймона.

— Ты тоже.

— Я не пошел бы сегодня гулять по пляжу, если бы рядом не было тебя. Мне кажется, мы оба начинаем доверять друг другу. Более того, мы нарушили установленное в фирме правило: никаких романов с коллегами…

Последовала напряженная пауза. Слова Саймона ласкали слух и бередили душу Фэй. Она наклонила голову, чтобы вновь почувствовать прикосновение к щеке его широкой нежной ладони.

— Адвокат начинает доверять женщине? Я не ослышалась? — спросила она.

Саймон улыбнулся.

— Ты великолепна. Мне кажется, доверие между людьми быстрее появляется тогда, когда к этому стремятся оба.

Во взгляде Саймона отражалось неподдельное восхищение, и сердце Фэй вновь учащенно заколотилось. Как же ей хотелось отдаться во власть чувств, переполнявших душу! Но, если она поддастся соблазну и позволит фантазиям воплотиться в жизнь, по окончании командировки ей придется столкнуться с серьезными трудностями. Фэй-романтик не имела ничего против, и была готова решиться на такой шаг. Фэй-реалист знала, что о мерах безопасности, забывать нельзя ни при каких обстоятельствах. Сейчас нельзя забывать о том, что необходимо держаться на расстоянии от Саймона, и ни в коем случае не терять контроль над собой.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Да, он восхищен ею и не скрывает этого.

Догадывается ли Фэй о том, как сильно мне хочется обнять ее, поцеловать и вновь почувствовать вкус мягких губ, насладиться запахом нежного тела, слиться с ней в единое целое? — думал Саймон. Наверное, ей трудно будет ответить взаимностью на подобный порыв. Саймон видел это по ее глазам, в которых отражались нерешительность, сомнение и даже страх. Он преклонялся перед умом этой женщины, перед ее целеустремленностью, уважал ее желание обеспечить стабильное будущее. Вчера вечером Фэй выступила в роли обольстительницы и вела себя довольно смело, но сейчас ее явно одолевали сомнения. Что ж, и ее колебания были вполне понятны Саймону.

Еще сегодня утром, до встречи с Фэй, ему казалось, что настоящая Фэй, раскрылась перед ним во время вчерашнего свидания. Теперь Саймон осознал, что ошибся. Ее истинной сутью была потрясающая комбинация двух известных ему мисс Баркли. Саймон с удивлением ловил себя на мысли, что заинтригован и очарован Фэй. И сексуальное влечение было далеко не единственным чувством, которое вызывала у него эта женщина. Эмоции, переполнявшие Саймона, были для него внове, и, наверное, поэтому он ощущал легкую тревогу.

Саймон предпочитал непродолжительные связи с женщинами. Такие отношения не предполагали глубокой привязанности, не возлагали ни на кого каких-либо обязательств и заканчивались обычно легко: без страданий и взаимных претензий. Сейчас Саймон испытывал совершенно другие ощущения, он чувствовал, как в нем зарождается что-то более серьезное, чем простое сексуальное влечение.

Да, Саймон мечтал о близости с Фэй. И не только физической, но и духовной.

Вот бы еще раз получить приглашение на свидание! За возможность провести вечер с Фэй он многим был готов пожертвовать, но по решительному выражению ее лица понимал, что подобного предложения не последует.

Вчера вечером Фэй положила начало их роману, во-первых, показав, как соблазнительно и волнующе может выглядеть и вести себя, во-вторых, убедив и себя, и Саймона в том, что он абсолютно безоружен перед ее чарами. Ему просто необходимо предпринять ответный шаг, создать такую ситуацию, в которой Фэй тоже станет трудно сдерживать свои чувства к нему.

Если бы он сейчас поцеловал Фэй, потом было бы труднее застать ее врасплох. Поэтому Саймон кивнул в сторону отеля и спросил:

— Пойдем обратно?

Фэй растерянно захлопала ресницами. Она явно не ожидала такого поворота событий, что доставило Саймону изрядное удовлетворение. Слишком часто Фэй удавалось выводить его из равновесия — настало время поменяться ролями.

Какое-то мгновение Фэй молча смотрела на него, потом решительно покачала головой.

— Иди один. Я еще поброжу по берегу. По крайней мере, пока не слишком жарко.

Итак, они вновь вступили в игру. Саймон прекрасно понимал, что сейчас происходит с Фэй. Он поставил ее в тупик.

Ему пришлось подавить в себе порыв страсти, но это было единственным выходом. Единственным способом заставить Фэй вновь предстать перед ним в виде соблазнительной красавицы. Игра стоила свеч.

— Смотри, не обгори на солнце! — крикнул Саймон.

Она смутилась и отвела глаза.

Уже кое-что! — обрадованно подумал Саймон, направляясь в сторону отеля. А может, повернуть обратно и продолжить прогулку? Нет, расстаться необходимо сейчас.

Саймон не испытывал ни малейшего желания возвращаться в свой номер. Тело изнывало в борьбе с нахлынувшим желанием, голова шла кругом. Надо привести в порядок мысли и постараться отвлечься от непонятных, необъяснимых ощущений.

Однако образ Фэй — растрепавшиеся на ветру волосы, широко раскрытые, удивительно красивые глаза — неотступно преследовал Саймона. Ему стало вдруг не по себе: ведь скоро его мечты о ней, мысли, фантазии, постоянно возникающие в голове, незаметно подберутся к самому сердцу, и тогда он пропал. Нужно быть осторожнее!

Вообще-то, общаясь с женщинами, он всегда старался не терять самообладания. Фэй не являлась исключением. Нельзя позволять себе заводить с ней что-либо более серьезное, чем обычный непродолжительный роман. Пусть мечты остаются мечтами, никто не должен узнать о них. Саймон давно знал, чего следует опасаться, и не хотел рисковать.

Саймон ускорил шаг. Взгляд Фэй обжигал ему спину, и Саймон на какое-то мгновение усомнился в правильности принятого решения. Может, все же вернуться?

Нет, ни в коем случае.

Войдя в отель, Саймон направился, было к лифту, но вспомнил, что Уэстмор говорил ему вчера о спортзале, куда вел коридор, находившийся между лифтами. Саймон подумал, что посещение спортзала было бы сейчас весьма кстати. Возможно, занятия на тренажерах помогут ему отвлечься от мыслей о Фэй, об их странно складывающихся отношениях и вернут его жизнь в привычную колею.

Саймон подошел к стеклянной двери спортзала и окинул взглядом полупустой зал. Отлично. С помощью тренажера он снимет накопившееся напряжение, а заодно попробует выяснить у персонала что-нибудь интересное и полезное об Уэстморах. Пора, наконец, отвлечься от навязчивых мыслей о Фэй и сосредоточиться на работе.

Почувствовав прилив сил, Саймон распахнул дверь и вошел в спортзал.

— Могу я чем-нибудь помочь? — обратилась к нему темноволосая молодая женщина. Спортивное трико облегало великолепную фигуру.

— Мне хотелось бы поупражняться на беговой дорожке.

Брюнетка дружелюбно кивнула.

— Отлично. Я покажу вам, как обращаться с тренажером, и можете начинать. Меня зовут Вельда. — Она протянула руку. — Я заведую спортзалом.

Рукопожатие оказалось довольно сильным, чего трудно было ожидать от худенькой женщины.

— Саймон Гарднер.

Глаза ее расширились.

— Очень приятно. Роджер… то есть мистер Уэстмор предупреждал меня, что вы являетесь одним из самых желанных наших гостей.

Фамильярность, с которой Вельда упомянула имя хозяина, не ускользнула от внимания Саймона, но он не подал виду.

— Рад слышать. Однако это не означает, что ко мне нужно относиться как-то по-особенному.

Она покачала головой.

— Я знаю, как должна выполнять свою работу. — В ее глазах светились огоньки смеха.

— Не думаю, что Уэстмор уволит вас, если вы отнесетесь ко мне, как к обычному гостю, — пошутил Саймон.

— Меня он никогда не уволит.

Всем своим видом, — уверенным взглядом, гордо расправленными плечами, — Вельда показывала, что на сто процентов убеждена в этом. Она была привлекательной молодой женщиной, с прекрасной фигурой и тонкими чертами лица. Ее уверенность в себе и в своем положении казалась неподдельной.

Саймон задумался. Могут ли существовать какие-либо близкие отношения между этой красоткой и Уэстмором? Он не зря завел речь об увольнении, хотя, разумеется, не думал, что Вельде это грозит.

— Вы всегда выполняете все указания хозяина?

Она почему-то отвела глаза.

— Мистер Уэстмор достойно платит за выполняемую работу.

Разговор становится все более интересным, отметил Саймон. Неужели мои догадки небеспочвенны?

— Наверное, ему хотелось бы видеть подобную преданность во всех своих работниках?

Вельда не попалась в расставленную им ловушку.

— Когда работаешь с ним, просто невозможно вести себя иначе. Давайте я провожу вас. — Она жестом указала на тренажер.

Вообще-то вряд ли Уэстмор стал бы заводить интрижку с собственной сотрудницей, прямо перед носом у жены. Да, он невероятно высокомерный тип, но отнюдь не легкомысленный. Его внезапное исчезновение наводило на большие сомнения, чем разговор с инструкторшей. И, если любовница все-таки замешана в истории с разводом, она определенно находится вне территории курортного комплекса.

Хотя для Саймона было очевидным и то, что отношения между Вельдой и Уэстмором отнюдь не ограничивались служебными рамками. Возможно, муж позволил себе легкий флирт в расчете на реакцию супруги.

Саймон улыбнулся.

— Тренажер замечательный.

— Вы совершенно правы. Я счастлива, что работаю в таком месте. Но спортзал не случайно так великолепно оборудован. Наверное, вы знаете об этой истории.

Саймон представления не имел, о чем речь, но ему очень хотелось узнать, что имела в виду Вельда. Может, со здоровьем хозяина не все в порядке?

— О, с удовольствием услышал бы ее и от вас. Раньше я и подумать не мог, что Уэстмор неважно себя чувствует.

Вельда кивнула.

— Теперь он занимается уже и на беговой дорожке.

Саймон вздохнул с облегчением. Догадка оказалась верной.

— Надеюсь, тоже не без пользы для своего самочувствия проведу здесь время.

Он встал на тренажер. В Сиднее он тоже посещал спортзал, и занятия доставляли ему немалое удовольствие. Вельда внимательно следила за каждым движением Саймона.

— Мне кажется, вы нередко бываете в спортзале. Думаю, моя помощь, вряд ли понадобится. — Но уходить Вельда не собиралась, явно желая продолжить разговор.

— Видели бы вы Уэстмора на этой дорожке. Особенно на первых занятиях.

Саймон рассмеялся. Рассказ этой красотки о ее занятиях с Уэстмором мог оказаться весьма информативным.

— Знаете, я никуда не тороплюсь. Поэтому с удовольствием послушал бы вас.

Глава 6

Выждав, когда Саймон скроется из виду, Фэй медленно направилась в сторону отеля. На ступни налип песок, поэтому ей пришлось сполоснуть ноги в предназначенном специально для этих целей фонтанчике. Надев туфли и сняв жакет со спинки кресла, она побрела дальше. Интересно, почему привычные одежда и обувь доставляли сейчас неудобство и сковывали движения?

Какая странная командировка. Все идет как-то не так.

Все из-за Саймона! Хотелось выглядеть перед ним сексуальной и обольстительной женщиной, способной разбудить в его душе пламя обжигающей страсти. Вместо этого приходилось наряжаться в деловые костюмы, скрывающие индивидуальность и привлекательность от посторонних глаз. Стремление выглядеть женственной и обольстительной именно сейчас, готово было вытеснить все былые пристрастия и привычки Фэй: ведь никогда еще ей не доводилось ощущать себя желанной мужчине. Она совершенно запуталась, потерялась между двумя Фэй Баркли и подобно Саймону не могла определенно сказать, которая из этих двух была истинной, а которая — лишь искусственно созданным образом.

Из-за соленого ветра и усиливающейся жары одежда прилипала к коже, песчинки, попадавшие в туфли, доставляли не самые приятные ощущения. В конце концов, Фэй решила все-таки разуться. Возможно, ей удастся проскочить к лифту никем не замеченной.

Но, едва она вошла в отель, как ее окликнули:

— С добрым утром, мисс Баркли!

Фэй обернулась. К ней, приветливо улыбаясь, приближалась миссис Уэстмор.

— Вижу, вы уже успели прогуляться по пляжу.

Откуда такая уверенность? Наверное, у меня сильно растрепаны волосы, растерянно подумала Фэй, пытаясь заправить в прическу выбившиеся пряди.

Миссис Уэстмор рассмеялась.

— Угадать было совсем не трудно. По вашим следам.

— Видите ли, вообще-то я не собиралась гулять по пляжу, — принялась зачем-то оправдываться Фэй. — Поэтому и оделась так. Пришлось разуться…

— О, не стоит смущаться, мисс Баркли. Дети целыми днями бегают тут босиком. Здесь ведь дом отдыха, а не королевские покои. Надеюсь, вам нравится у нас.

Слова миссис Уэстмор звучали очень искренне, можно было подумать, что ей на самом деле небезразлично, как чувствовала себя здесь гостья ее мужа.

Просто удивительно: эта женщина была элегантной и обаятельной, но главное, ее очарование заключалось в излучаемой ею неподдельной доброте. Собственная мать никогда не относилась к Фэй так ласково и заботливо. И, если, будучи ребенком, она приносила в дом грязь, ее тут же заставляли брать в руки тряпку. Лицо матери искажалось гневом. А если мать злилась, то ее настроение автоматически передавалось отцу.

Фэй взглянула в глаза миссис Уэстмор. Ведь у этой женщины есть все основания возненавидеть ее, отнестись к ней с пренебрежением и даже с презрением, тем не менее, она не произнесла ни одного грубого слова и никаким другим способом не выразила ничего похожего на неприязнь. Неприятные воспоминания о детстве всколыхнули в сердце мучительные ощущения, которые, как казалось Фэй, давно исчезли: желание, чтобы тебя поняли и приняли, пожалели и поддержали.

Но разве можно полностью отделаться от подобных переживаний? Ведь до сих пор каждый свой шаг, поступок, любое решение Фэй просчитывала и оценивала с точки зрения родителей. Фэй была обязана относиться к ним с почтением и любовью, тщательно анализировать свои действия, чтобы случайно не вызвать недовольство матери и отца. Обязаны ли они окружать ее любовью? Спорный вопрос…

— С вами все в порядке? — участливо спросила миссис Уэстмор.

Фэй попыталась изобразить улыбку.

— Все просто замечательно. Здесь можно не только насладиться великолепной природой и всеми удобствами, но еще и отвлечься на какое-то время от повседневной действительности.

— Я могу вам только позавидовать, мисс Баркли. Моя повседневная действительность — и есть это место. — Губы миссис Уэстмор вдруг дрогнули, но ей удалось взять себя в руки.

— Миссис Уэстмор…

— Пожалуйста, называйте меня Шэрон.

— Шэрон, — повторила Фэй и улыбнулась.

Какая неловкая ситуация. Она не пыталась сблизиться с супругой потенциального клиента, вообще не обязана заниматься делом Роджера, ведь он пока не решил, кого выберет в качестве адвокатов. Поэтому о нарушении этических норм не может быть и речи… Тем не менее…

— Ни о чем не беспокойтесь. — Миссис Уэстмор махнула левой рукой, на безымянном пальце блеснул бриллиант.

Она все еще носит обручальное кольцо, машинально отметила Фэй. Потому, что надеется сохранить брак? Или же Шэрон всячески стремится изобразить верную супругу и пытается ввести в заблуждение окружающих? Фэй тут же отбросила эти, показавшиеся ей нелепыми в данной ситуации, мысли. Интуиция практически никогда не подводила её. Глаза миссис Уэстмор просто светились искренностью и добротой.

— Я догадываюсь, что вы чувствуете некоторую неловкость при общении со мной. Но если мы обе будем с легкостью к этому относиться, многое станет проще. — Лицо Шэрон озарилось улыбкой. — Все ли вас устраивает в вашем номере? Может, я чем-то могу помочь?

— Вы действительно готовы помогать мне? Несмотря на то, что я, возможно, буду выступать в суде на стороне вашего мужа, то есть против вас?

Выражение лица миссис Уэстмор не изменилось. Ее выдержке можно было только позавидовать.

Фэй же испугалась своих собственных резких и беспощадных слов. Да, она пыталась убедить Саймона в том, что без малейшего колебания готова пойти на любую низость ради достижения поставленной цели — защиты интересов своего клиента. Иногда Фэй самой хотелось в это поверить, но всегда безуспешно. Зачастую, ее угнетала необходимость проявлять жестокость и безжалостность. И чем ближе знакомилась Фэй с женой потенциального клиента, тем неприятнее было осознавать, какая роль отводится ей в этом деле, тем большее сожаление доставлял тот факт, что они с Саймоном обязаны защищать столь малосимпатичного типа, как Роджер Уэстмор.

— Признаться, мне даже нравится, что вы не пытаетесь смягчить свои слова, — медленно произнесла миссис Уэстмор. — Этим вы напоминаете мою дочь.

От смущения Фэй захотелось провалиться сквозь землю. Только что она совершила невероятно низкий поступок! Допустила непростительную грубость, обнаружила свою черствость и бессердечность.

— Простите меня, Шэрон.

— За что? За то, что вы ведете себя, как настоящий профессионал? Перестаньте. Вам не за что извиняться.

— Зачем вы все это делаете? — спросила Фэй, поднимая глаза на собеседницу. — Я имею в виду, почему вы так добры ко мне? Так внимательны?

— Не знаю, поверите ли, но отвечу честно: я веду себя так по одной причине: мне хочется, чтобы все наши гости чувствовали себя уютно и комфортно. И могли, как следует отдохнуть.

Фэй задумчиво кивнула.

— Я верю вам. — Она готова была поверить всему, что бы ни сказала ей Шэрон Уэстмор. — Ваша дочь счастливый человек: у нее есть вы.

Фэй ничуть не лукавила: эти слова шли от самого сердца.

— Мне бы хотелось, чтобы и мой муж разделял ваше мнение.

Как быстро мне удалось найти общий язык с этой женщиной, недоумевала Фэй. Установить контакт. А ведь я не должна была позволять себе ничего подобного, ведь это противоречит достижению моей основной цели — сделать карьеру.

Именно при помощи бракоразводного разбирательства мистера Уэстмора, если бы оно оказалось успешным, Фэй планировала сделать решающий шаг наверх. С того самого момента, когда Саймон сообщил, каким делом они будут заниматься, Фэй понимала, что работа предстоит не из легких. Но кто бы мог подумать, что на самом деле все окажется запутаннее и сложнее!

Неожиданно миссис Уэстмор протянула руку и, жестом пригласив Фэй следовать за ней, повела по коридору между лифтов. Они вышли к огромной стеклянной стене, за которой находился необъятных размеров современно оборудованный спортзал.

— Просто потрясающе! — восхитилась Фэй.

В зале был только один человек, он занимался на беговой дорожке. Рядом с тренажером стояла симпатичная брюнетка, одетая в спортивное трико, облегающее точеную фигурку. Приглядевшись, Фэй узнала в мужчине Саймона и нахмурилась.

И не противно этой красотке вдыхать запах его пота? — подумала она, прекрасно осознавая, что задает себе этот вопрос из ревности и обиды.

— Кстати, не ваш ли это коллега? — поинтересовалась миссис Уэстмор, тоже узнав Саймона.

Фэй кивнула. Вероятно, по ее виду легко можно догадаться, какие мысли ее одолевают.

— Это Вельда, она заведует спортзалом, — пояснила Шэрон.

— А не слишком ли она хорошо выглядит для заведующей? — пробормотала Фэй.

Шэрон рассмеялась.

— Вы всегда говорите все, о чем думаете?

Фэй закатила глаза.

— Признайтесь, Шэрон, далеко не каждая из нас может так отлично выглядеть.

— Согласна. К сожалению, мужчины с возрастом часто начинают увлекаться молоденькими стройными женщинами…

Уловив в ее тоне боль и обиду, Фэй с изумлением взглянула на Шэрон Уэстмор.

— Ваш муж?..

— По-моему, мы разговаривали о нем. — Шэрон указала на Саймона. Ее ногти были идеально ухожены и покрыты лаком.

А ведь эти слова не лишены смысла, подумала Фэй. Судя по всему, очаровательная брюнетка в полном восторге от своего собеседника. И не теряет ни минуты. Что-то оживленно рассказывает и периодически ощупывает икры и бедра Саймона. С ее лица не сходит улыбка.

Но Саймон, и Фэй это тоже отметила, вел себя по-другому. Конечно, человеку, занимающемуся на тренажере, трудно одновременно кокетничать с хорошенькой женщиной, не сводящей с него восторженного взгляда. Но скорость, с которой двигалась дорожка, была невысокой, поэтому при желании Саймон вполне справился бы и с тем, и с другим. Фэй сделала вывод, что Саймона больше интересует содержание разговора, а не темноволосая красотка, не замолкавшая, похоже, ни на секунду.

Наверное, то, что имела в виду миссис Уэстмор, было связано все-таки с Роджером. То, как изменилось вдруг выражение ее лица, когда она заговорила о страсти мужчин к молоденьким женщинам, являлось лишь дополнительным тому подтверждением. Конечно, Саймон явно не страдал в компании стройной сексуальной брюнетки, но Фэй надеялась, что он все же думает об интересах дела, а не о чем-то другом.

Наблюдая за Саймоном, она вынуждена была признать, что ее напарник выглядит чудесно, а потому поведение стоящей рядом с ним женщины вполне естественно.

— Я слышала, у вас имеется роскошная сауна и бассейн. Вы не покажете мне? — обратилась Фэй к Шэрон Уэстмор, надеясь на то, что Саймон все-таки поднимет глаза и заметит их. — Наблюдать за этой картиной не очень-то приятно. Согласны?

— Прекрасная мысль! — оживилась миссис Уэстмор. — Кстати, вам говорили, что у нас отличная массажистка?

Миссис Уэстмор с готовностью взяла Фэй под руку и повела на так называемую экскурсию. Но, прежде чем они ушли, желание Фэй исполнилось: Саймон увидел ее и махнул рукой. И сразу же опять переключил внимание на роскошную брюнетку.

Чувствуя себя совершенно обессилевшим, Саймон вернулся в номер. Включив кондиционер, он упал на кровать.

Разговор с Вельдой оправдал его ожидания. Он получил кое-какую информацию. Оставалось проанализировать ее.

По-видимому, в данный момент Уэстмор переживал возрастной кризис, который сопровождался проблемами, связанными с состоянием сердечно-сосудистой системы. От всех своих деловых партнеров, включая работающих на него адвокатов, Уэстмор пытался утаить тот факт, что вынужден проходить определенный курс лечения. По словам Вельды, именно этим и было обусловлено присутствие в штате сотрудников квалифицированного врача, а также появление в спортзале специализированного тренажера, предназначенного для укрепления сердечно-сосудистой системы. Уэстмор пристрастился к занятиям спортом, но результатов, которые положительно сказывались бы на его здоровье, пока не достиг. Зато он стал больше внимания уделять своему внешнему виду и усиленно волочиться за женщинами.

Не очень-то умно со стороны немолодого мужчины, состоящего в браке, пытаться доказать себе, что еще полон сил, при помощи дешевого флирта, отметил Саймон.

Когда он отправлялся в эту командировку, то ему и в голову не могло прийти, что распутывание любовных историй, — своих собственных, либо Уэстмора, — станет его основным занятием здесь.

Саймон задумчиво почесал затылок. Конечно, романтические приключения — дело хорошее. Но только в том случае, если человек свободен.

Ему самому нечего терять, ведь его не сковывают цепи брака. Можно смело расправлять паруса и отправляться в плавание. Найти спутницу совсем не трудно. Она рядом. О Боже!.. Еще неделю назад Саймон и предположить не мог, что увлечется именно Фэй.

Теперь же она одна занимала все его мысли, днем и ночью. Даже когда красавица Вельда делала сегодня весьма прозрачные намеки, он не почувствовал ни малейшего интереса. Единственная женщина на свете будоражила кровь, являлась в сладких снах…

Но, по всей вероятности, у Фэй не было особого желания продолжать их… Как можно назвать их вчерашнюю романтическую встречу? Любовная связь? Наверное, ей не хотелось развивать эту любовную связь при свете дня. Впрочем, кажется, и при свете луны тоже. Неужели Фэй решила остановиться, пока не зашла слишком далеко?

Конечно, такое решение кажется совершенно правильным и с точки зрения здравого смысла, и в плане их профессиональных отношений. Но на эмоциональном уровне все видится совершенно по-другому. Влечение к этой женщине было настолько сильным, что Саймон не хотел даже думать о прекращении игры…

По крайней мере, следует расставить все точки над «i» в этой истории. Необходимо что-то придумать.

Глава 7

Фэй еще раз попыталась дозвониться до Кортни. Услышав в ответ приветственную запись автоответчика, она пришла в ярость. Неужели ее опять нет дома?! От обиды хотелось разбить телефон.

— Ну, погоди же, вот приеду домой и разберусь с тобой! Больше не получишь своих любимых пирожных, сладкоежка несчастная!

Фэй неплохо готовила, а лучше всего ей удавались пирожные с заварным кремом. Кортни, обожающая сладкое, была просто без ума от них.

Вдруг монотонные гудки прекратились, кто-то взял трубку на другом конце провода. Наконец-то! Через пару секунд зазвучал сонный голос Кортни:

— Я вздремнула немного. Только не надо злиться, Фэй Бенедикт.

— Кортни, прошу тебя, не называй меня так.

Так обращалась к ней мать — произнося первое и второе имена. Это напоминало Фэй о не лучших эпизодах детства, она не выносила, когда кто-то называл ее полным именем. В сердце Фэй жила надежда: настанет когда-нибудь счастливый момент, все изменится к лучшему, неприятности и болезненные воспоминания исчезнут без следа. Подсознательно Фэй связывала это с достижением карьерных вершин.

Но когда она начинала трезво рассуждать по поводу своих комплексов, то понимала, что от них избавиться практически невозможно. Тем не менее, Фэй-мечтательница, вернее романтическая сторона ее натуры, надеялась, что когда-нибудь такое чудо все-таки случится. Саймон… А может, он знал и понимал ее уже гораздо лучше, чем она предполагала?

— Фэй, прости, что я так назвала тебя. Но ты была так рассержена, стала угрожать, что не испечешь больше пирожных…

— Ладно, не извиняйся. Я действительно хватила через край. Где ты была вчера?

— Гуляла. — По звукам, доносившимся из трубки, было понятно, что Кортни придвинула кресло-качалку и уселась в него. — Ну, что там у тебя произошло с этим твоим Саймоном?

— Я расскажу тебе, если пообещаешь, что поделишься со мной своими секретами. Я имею в виду личную жизнь.

В последние несколько месяцев сестры виделись накоротке, им как-то не удавалось поболтать, и Фэй практически не знала, чем занимается ее кузина в свободное от учебы время.

— Ладно.

Фэй вздохнула.

— Звучит не очень убедительно. Или мне кажется?

— Может, кажется, а может, связь некачественная. Не знаю. Ну, рассказывай же!

— Хорошо. Но не забывай о том, что пообещала мне, Кортни Кэрол! — В отличие от Фэй, ее кузина не имела ничего против подобного обращения.

Фэй, не вдаваясь в подробности, поделилась своими новостями.

— Как ты считаешь, почему он кажется мне невероятно привлекательным? Может, потому, что правилами нашей фирмы строжайше запрещены романы с коллегами? Запретный плод всегда сладок.

Конечно, Фэй нравилась в Саймоне далеко не только внешность, но она привыкла держать свои эмоции под контролем и всегда неплохо с этим справлялась. Поэтому Фэй не стала делиться с кузиной переживаниями, не видя в этом никакого смысла. Кортни хмыкнула.

— Странный вопрос! Некоторым вещам просто невозможно найти объяснение. И почему ты вообще над этим задумываешься?

— Потому, что наши отношения просто бессмысленны и не приведут ни к чему хорошему.

— Наши?! — В голосе Кортни появились восторженные нотки.

Одна мысль о том, что сейчас, говоря о себе и Саймоне, можно употребить местоимение «мы», заставляла сердце Фэй трепетать. Она уселась поудобнее, согнув ноги в коленях и обняв их руками. Трубку она прижала к уху плечом.

— Нет-нет, Кортни. Ничего серьезного между нами не произошло. Мы провели вместе всего один вечер.

Но какой незабываемый и волшебный вечер! — подумала Фэй с восторгом и в то же время с грустью.

— Ничего себе! На тебя это не похоже. Расскажи поподробнее!

— Ты права, на меня это действительно не похоже. Теперь не знаю, как быть. Может, потому что у меня редко… ну, ты сама знаешь… я ведь почти не…

В дверь громко и уверенно постучали.

— Ой, Кортни, ко мне кто-то пришел. Спасибо, что выслушала. Я перезвоню, — сказала она сестре и, повернувшись в сторону двери, крикнула: — Иду!

— Ты же не сможешь оставить меня в неведении! — завопила Кортни, которой не терпелось узнать, что произошло с кузиной.

— Смогу. — Фэй усмехнулась и положила трубку.

Она подошла к двери и приоткрыла ее, не снимая цепочки. В коридоре никого не было. На полу стоял большой красивый пакет с фирменной надписью. Фэй вспомнила, что бутик с таким названием она видела на первом этаже отеля.

От Саймона, догадалась она. Конечно, подарок мог быть и от миссис Уэстмор, но интуиция подсказывала Фэй, что сюрприз дело рук Саймона. Дрожащими от волнения руками она подняла пакет, заглянула в него и обнаружила в нем великолепный закрытый купальник.

Фэй восторженно рассматривала необычайно красивую вещицу. Ей очень понравилась расцветка: яркие изящные цветы, рассыпанные по черному фону. Вырезы — на груди и на бедрах — были неглубокими, и, тем не менее, купальник смотрелся очень сексуально.

На дне пакета лежал конверт. Фэй распечатала его и достала записку. На белом листе бумаги всего пара строк, написанных явно мужским почерком. «Примерь это и приходи сегодня на пляж, когда стемнеет. Рискнешь?»

Саймон не указал, где конкретно назначает встречу, но Фэй почему-то не сомневалась, что он имел в виду то место, куда они ходили гулять сегодня утром. Кожа Фэй покрылась мурашками, к лицу прилила кровь. О, какой мужчина!..

Он не просто пригласил ее на свидание, он начал свою игру. Тщательно продуманную и интригующую. Фэй вполне могла бы не идти на пляж, если бы в записке не было гипнотически подействовавшего на нее вопроса: «Рискнешь?» Разумеется, Саймон употребил это слово не случайно. Он тщательно просчитал возможную реакцию Фэй.

Как опытный адвокат он скрупулезно продумал план на предстоящий вечер. Ему удалось найти точные слова, чтобы заинтриговать Фэй и заставить принять приглашение. Конечно, он преследовал эгоистическую цель: Саймон задумал доказать себе и Фэй, что и она не устоит перед его чарами. Прекрасно осознавая это, Фэй, однако, отдавала Саймону должное — он с невероятной проницательностью определил, что именно может заставить ее согласиться прийти на пляж.

Саймон был первым человеком, сумевшим столь тонко почувствовать характер Фэй. Ни ее родители, прекрасно понимавшие друг друга, но не собственного ребенка, ни мужчины, с которыми Фэй доводилось общаться, никогда не смогли бы искусно подобрать ключик к ее душе. Она была настолько поражена, что даже готова была простить Саймону его эгоистичные цели.

Подойдя к стенному шкафу с зеркальными дверями, Фэй сняла с себя халат. Под ним было кружевное белье. Приложив к телу соблазнительный купальник, подаренный Саймоном, Фэй взглянула на себя в зеркало. Черные волосы замечательно гармонировали с расцветкой ткани, а светлая кожа казалась просто фарфоровой.

Глаза Фэй возбужденно засияли, лицо, будто озарилось загадочным светом. Сегодня вечером ее ждало новое приключение, еще более таинственное и манящее, чем вчера.

Итак, он решил поквитаться с ней! Поэтому и прислал тщательно продуманное приглашение. Она сняла белье и надела новый соблазнительный купальник.

Что ж, вызов принят! Нужно постараться нанести Саймону поражение в им же затеянной игре.

Заходящее солнце осветило горизонт оранжевым волшебным светом. Саймон любовался закатом, с нетерпением и трепетом ожидая темноты. Когда сумерки сгустились, он сосредоточил свое внимание на лестнице, ведущей от отеля к пляжу. К счастью, лестница была освещена фонарями, и Саймон без труда увидел грациозно спускающуюся по ступеням женщину невероятной красоты.

Для сегодняшнего свидания Саймон выбрал ту часть пляжа, где они с Фэй гуляли утром, предположив, что она, прочитав записку, догадается прийти именно сюда. Вчера вечером Саймон шел этой дорогой и обратил внимание, что пляж после захода солнца пустынен. Конечно, он поступил довольно смело, отважившись купить для Фэй купальник, но отказать себе в этом удовольствии не мог. Саймон понятия не имел, как приобретенная им вещица будет смотреться на великолепной фигурке Фэй: выбирая купальник, он стремился найти что-нибудь изысканное и сексуальное, но в то же время достаточно закрытое, чтобы Фэй могла чувствовать себя раскрепощенной.

Покупка, на его взгляд, вполне отвечала этим требованиям.

Фэй выглядела потрясающе: длинные стройные ножки, распущенные волосы… Казалось, ее абсолютно не смущала предстоящая встреча. По походке и улыбке Фэй Саймон предположил, что она абсолютно уверена в своей неотразимости, а также в том, что произведет должное впечатление. Ему был понятен ход ее мыслей, наверняка она намерена взять ситуацию под собственный контроль, несмотря на то, что инициатива сегодняшнего свидания принадлежит ему.

Саймон поднялся с пляжного коврика, довольно удобного и большого, приобретенного им специально для сегодняшнего свидания.

— Очень рад видеть тебя.

— Ты сомневался, что я приду? — Фэй обворожительно улыбнулась.

— Ни минуты.

Саймон тщательно продумал каждое слово в записке, чтобы не оставить Фэй никакой лазейки уклониться от встречи. Но помимо азарта в его душе жило искреннее, непреодолимое желание увидеть ее сегодня вечером.

Ветер трепал волосы Фэй — густые, волнистые, просто потрясающие.

— Неужели я кажусь тебе настолько предсказуемой?

Саймон протянул руку и нежно провел ладонью по ее щеке.

— Конечно, нет. Никогда бы не назвал тебя предсказуемой.

Их глаза встретились, и Саймон довольно долго был не в силах отвести взгляд. Наконец он медленно отвернулся к океану и попытался разобраться в переполнявших его чувствах. Саймон ясно ощущал, что они вызваны не только сексуальным влечением.

Когда Саймон вновь взглянул на Фэй, она как раз наклонилась, чтобы снять обувь. Ему представилась прекрасная возможность полюбоваться ее грудью, видневшейся в вырезе купальника.

Фэй подняла голову и, увидев, куда направлен его взгляд, медленно выпрямилась.

— Эй, что это значит? Я пришла сюда только затем, чтобы поплавать. Думаю, никто не позволит себе ничего лишнего.

— Какая жалость! А я-то надеялся, что мы искупаемся нагишом.

Саймон сунул руки в задние карманы шорт, чтобы не поддаться соблазну наброситься на Фэй, сорвать с нее купальник и… Сейчас он как никогда был близок к тому, чтобы претворить в жизнь свою мечту: он и Фэй, безграничные просторы океана и никакой одежды, никаких запретов!

Фэй расхохоталась.

— Очень смешная шутка.

Саймону было не до смеха. Его переполняло желание.

Взглянув на ноги Фэй, он заметил аккуратно покрытые лаком ногти. Она, перехватив его взгляд, пошевелила пальцами, зарывая ступни в прохладный песок. Саймон понял, что Фэй намеренно дразнит его.

— А ты сам пробовал когда-нибудь?

— Пробовал что?

— Купаться нагишом?

Саймону трудно было поверить в это счастье. Фэй рядом с ним, достаточно только протянуть руку. Обворожительная, волнующая, желанная. А под тонкой тканью купальника скрывались еще не изведанные им, манящие красоты ее тела.

— Ладно. Скажу тебе по секрету… — Фэй понизила голос, как будто их кто-то мог услышать, — в моей жизни, такое случалось.

Саймону показалось, что он ослышался. На губах Фэй играла улыбка, она походила сейчас на озорного ребенка. Саймон ожидал от нее совсем другой реакции, рассчитывая на то, что чопорность и целомудрие возьмут в ней верх. Фэй не переставала удивлять его!

Он закрыл глаза и постарался представить купающуюся Фэй. Совершенно обнаженную.

— Попробую отгадать… Бассейн в детском саду?

Фэй снова рассмеялась.

— Неправильно. Окончание школы, выпускной вечер.

Да, много воды утекло с тех пор. Тогда, как и сегодня, Фэй пришлось сделать это из принципа, чтобы доказать, что она не струсит. Последнее ребяческое безрассудство! А затем — серьезная, четко распланированная, подчиненная одной-единственной цели жизнь.

— Тебе понравилось?

— Я ожидала большего. Тем не менее, опыт у меня есть.

Саймон покачал головой.

— Признаюсь честно, если бы я не видел вчера, на что ты способна, никогда в жизни не поверил бы, что ты говоришь правду.

— Ты многого обо мне не знаешь.

Испугавшись вдруг собственных слов, Фэй отвела взгляд. А стоит ли рассказывать о себе подобные вещи? Даже Кортни не знала о той ее проделке, когда, отбросив стеснение, Фэй удалось отважиться на столь отчаянный поступок. Но сейчас ее так и подмывало поделиться с Саймоном.

— Я всегда был очень любознательным учеником. — Саймон взглянул на нее внимательно и очень серьезно. — И с удовольствием узнал бы о тебе все, что только можно. — Он протянул Фэй руку. — Пойдем.

Его теплые пальцы трепетно сжали ее ладошку. Взявшись за руки, они пошли к воде. Океан встретил их приятной прохладой.

— Кстати, ты так и не ответил мне, — напомнила Фэй. — Ты пробовал купаться нагишом?

— А ты не перестанешь уважать меня, если я признаюсь, что не пробовал? — Саймон слегка наклонил голову, в его голосе слышались нотки смущения.

Саймон смутился? Невероятно! — умилилась Фэй. Итак, они поведали друг другу нечто сокровенное. Радость переполняла душу Фэй, она не ожидала, что невинный, казалось бы, несерьезный диалог так сблизит их.

— Я уважаю правду. И почему мое отношение к тебе должно измениться? Неужели тебе никогда не представлялось подходящей возможности?

Саймон пожал плечами.

— Никогда. Мое детство прошло в городе.

— Твои родители не возили тебя на отдых? Во время отпуска, например.

— В моей семье это было не принято.

Саймон не сказал ничего плохого о своем детстве, но Фэй почувствовала в его словах горечь.

— В моей тоже, — неожиданно для себя призналась она.

Саймон посмотрел на нее с благодарностью. Наконец-то он встретил человека, способного понять его и разделить душевную боль!

— Ну, у тебя все впереди. Возможность еще представится.

Фэй умышленно произнесла эти слова, рассчитывая на то, что Саймон тут же предложит проделать этот эксперимент.

Он долго молчал. Фэй, выжидая, тоже не произносила ни слова. Наконец Саймон обнял ее и привлек к себе.

— А может, попробуем сейчас? — прошептал он.

Пряча улыбку, Фэй отстранилась и отрицательно покачала головой.

— А может, не стоит? Образно выражаясь, я хочу походить по мелководью, так сказать, проверить воду перед тем, как зайти глубже.

Устремленный на нее взгляд Саймона был серьезным и испытующим.

— Почему меня не покидает ощущение, что ты постоянно проверяешь меня? — спросил Саймон.

— Наверное, потому, что в чем-то мы очень похожи. Ни один из нас не привык отступать перед брошенным вызовом.

Саймон крепко обхватил ее за бедра и прижал к себе. Фэй почувствовала, как напряжено его тело. Саймон дышал учащенно и порывисто. Огонь его желания перекинулся на Фэй, разбежался горячей волной, и она затрепетала всем телом в его сильных руках.

— Ты только поэтому пришла сюда сегодня?

Нежелание показать свою трусость, когда тебе бросают вызов, — такое объяснение Фэй придумала, лишь чтобы оправдать свой поступок в собственных глазах. Истинная причина, заставившая ее принять приглашение Саймона, была более серьезной.

— Я пришла, потому, что ты пригласил меня.

В его глазах заиграли озорные огоньки. Саймон задумал эту игру, потому что был очарован Фэй и желал ее. Он догадывался, что и Фэй влечет к нему. Но помимо этих чувств в обоих зародилось что-то более глубокое, то, чему ни один из них не мог найти объяснения.

Сейчас, в темноте ночи, Фэй ощущала себя свободнее, чем при свете дня, поэтому не стремилась подавить эмоции, а также не делала вид, будто не понимает, в каком состоянии пребывает Саймон. Он улыбнулся, и его улыбка была такой соблазнительной, такой манящей…

Охваченная внезапным порывом, Фэй, сама не ожидая от себя такой смелости, прижалась к Саймону и поочередно поцеловала смешные милые ямочки, появившиеся на его щеках. Наконец, не в силах больше себя сдерживать, прильнула к горячим влажным губам Саймона.

Его тихий протяжный стон привел Фэй в еще большее возбуждение.

— Что ты делаешь со мной? Мне кажется, я схожу с ума, — прошептал Саймон, крепче прижимая ее к себе.

У Фэй закружилась голова.

— О Боже… — пробормотала она.

Руки Саймона — обжигающие, нежные — медленно заскользили по спине Фэй к талии и ниже. Фэй напряглась, с легким испугом прислушиваясь к своему телу, требовавшему чего-то большего… Она почувствовала у виска тепло дыхания Саймона, порывистого, волнующего.

— Расслабься, — прошептал он. Фэй прижалась к нему всем телом.

— Так гораздо лучше.

Быть может, это сказочный, таинственный свет луны оказывает на нее такое воздействие? Сейчас Фэй была готова забыть обо всем на свете. Но ведь они адвокаты и работают в одной фирме. Конкуренция, амбиции — все это противоречило чувствам, зарождавшимся в них. Отношения, складывающиеся между Фэй и Саймоном, подпадали под негласный запрет, во всяком случае, не имели никакого будущего.

Они вместе придумали правила игры, а это снижало степень риска. По крайней мере, Фэй хотелось надеяться на это. Ведь то, что она приняла приглашение Саймона на свидание, вовсе не означает, что пути назад нет. Игру можно прекратить в любой момент. Единственное, о чем стоило задуматься всерьез, так это о своих шансах стать партнером господ Джойса, Мередита и Гарднера. Ведь Саймон обладает правом голоса, и теперь ее судьба в его руках. Фэй оставалось только надеяться на его честность и порядочность.

Она не могла отступить, отказаться от стремительного сближения с Саймоном, особенно сейчас, когда любовная игра захватила их в свои крепкие объятия, заставляя, раствориться друг в друге. С необыкновенной чуткостью Фэй отзывалась на каждое движение Саймона и, вслушиваясь в биение его сердца, прижималась к нему все теснее и теснее.

Потрясающе, подумал Саймон. По-настоящему мы так и не занялись любовью, но эти страстные объятия, ритмичные телодвижения, имитирующие сексуальную близость, сводят с ума.

Сегодня он планировал устроить для Фэй сладостную пытку, спровоцировать ее на большую близость, чем та, на которую она отважилась вчера. Ему хотелось помучить ее, подразнить. Но получилось все наоборот. Это Фэй устроила для него пытку. Почувствовав, что скоро дойдет до предела, Саймон отстранился. Воображение рисовало ему другое завершение сегодняшнего свидания. Главное, чего ему хотелось добиться, — сделать эту ночь незабываемой для Фэй.

Не произнося ни слова, он взял ее на руки и медленно пошел в воду.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула Фэй и крепко обняла его за шею.

— Хочу немного остудиться.

Зайдя в воду по пояс, Саймон остановился и, дождавшись очередной волны, пригнулся — прохладная вода с головой накрыла их обоих.

В любом другом случае, оказавшись в подобной ситуации, он испытал бы настоящий шок. Но сейчас, когда у него на руках была Фэй, женщина, разжегшая в нем пламя страсти, он только рассмеялся.

Она звонко хохотала, когда Саймон возвращался к берегу. Поставив Фэй на коврик, он подал ей полотенце, которое предусмотрительно захватил с собой.

— Ну, как, тебе легче? — спросила Фэй, вытирая волосы и руки.

Возбуждение еще не покинуло Саймона, но теперь, когда мокрый купальник соблазнительно облипал фигурку Фэй, его напряжение стало нарастать с новой силой.

Саймон сел на коврик и вытянул ноги.

— Совсем не помогло.

— Неужели?

Фэй уселась на колени Саймона, обхватив ногами его бедра.

— Наверное, ты решила меня убить, — простонал Саймон.

— Да нет же. Просто хочу испробовать еще один метод, чтобы решить твою проблему. — Фэй придвинулась к нему вплотную. — Я слышала, что французы называют это «маленькой смертью».

В ее синих глазах играли озорные огоньки. Саймон запрокинул голову и уставился на усеянное звездами небо, из последних сил пытаясь держать себя в руках.

— Какую умную женщину я выбрал!

Она рассмеялась, еще крепче прижимаясь к его напряженному телу.

— Кстати говоря, я первая тебя выбрала, пригласив вчера на свидание…

— А что, первенство так уж важно? — пробормотал Саймон и начал нежно целовать гладкую кожу на шее Фэй.

Она усмехнулась.

— Конечно, важно! Если бы не вчерашний вечер, ты не пригласил бы меня сегодня сюда.

Саймон продолжал ласкать ее шею, влажными губами и горячим языком, опускаясь ниже. Кожа Фэй пахла соленой водой.

Его поцелуи дарили Фэй сладостные ощущения. Она забылась на мгновение, и в этот момент Саймон ловко уложил ее на коврик. Оказавшись сверху, Саймон обрадовался возможности, взять контроль над ситуацией в свои руки. Радость его была непродолжительной, так как буквально в следующую минуту Фэй крепко обхватила его ногами.

Саймон почувствовал, что сопротивление бессмысленно, но в тот момент, когда он уже был готов сдаться на милость победительницы, на пляже послышался чей-то смех.

— Кажется, мы здесь уже не одни, — с досадой пробормотал Саймон.

— Возможно, это к лучшему, — отозвалась Фэй.

Она подняла руку и провела ею по лицу Саймона. Дыхание Фэй было неровным, прерывистым.

Саймон лег на коврик рядом с Фэй. Они долго молчали, и, как ни странно, обоим не хотелось нарушать это волшебное безмолвие. Саймон взял Фэй за руку, и Фэй сжала его теплые пальцы. В этот момент он осознал вдруг, что добился своей цели. Здесь, на берегу океана, при свете луны, под шум прибоя ему удалось доказать себе и ей, что и она увлечена им, желает его и близка к тому, чтобы потерять голову.

Они долго лежали неподвижно, не в силах разжать горячих рук. Саймон прокручивал в памяти их сегодняшнее свидание. Они даже вспомнили о детстве и поделились друг с другом сокровенными воспоминаниями! Такого с ним еще не случалось. Какой замечательный вечер!

Однако было кое-что, что омрачало радужное настроение Саймона. Счет в их игре сравнялся. У Саймона не было больше повода для очередного приглашения. От этой мысли ему стало вдруг нестерпимо обидно, сердце сжалось, переполненное отчаянием.

Глава 8

Саймон чувствовал себя отвратительно, когда, попрощавшись с Фэй, вернулся в свой номер. Прохладный душ не помог ему прийти в себя: неудовлетворенная страсть и неприятные мысли угнетали его. Думать о чем-то постороннем не получалось, мысли упрямо возвращались к Фэй. Саймон представлял, как она, раздевшись, легла в постель. Взглянуть бы на нее сейчас хоть глазком!

Перед расставанием они решили, что, пока не поздно, нужно прекратить романтические отношения. Но теперь эта договоренность вызывала у Саймона лишь злость и раздражение. Заснуть так и не получилось; он откинул одеяло и встал с кровати.

Нервный, неудовлетворенный, Саймон чувствовал, что должен что-то предпринять. Может, использовать накопившуюся в нем энергию для получения полезной информации? А что, если спуститься в бар и побеседовать с барменом? Вдруг этот разговор прольет свет на странное поведение Уэстмора? Надев джинсы и футболку, Саймон вышел из своего номера и направился к лифту.

Вообще-то в барах, расположенных на территории курортного комплекса, и в поздний час обычно бывает много посетителей. Сейчас же в баре практически никого не было. Но, как оказалось, не только Саймону не спалось в эту ночь. По-видимому, его очаровательной коллеге пришла в голову та же самая мысль — она тоже решила побеседовать с барменом. И у нее выходило это гораздо лучше, чем могло бы получиться у Саймона.

Наверное, она появилась в баре, изображая беспомощную, обиженную женщину. Поэтому этот нагловатый тип и крутился суетливо вокруг нее. Отвратительное зрелище! Наблюдая за Фэй, Саймон сжал кулаки. На ней были плотно облегающие джинсы и короткая кофточка. Бармен, светловолосый, смазливый парень стоял возле ее столика.

Он наклонился к Фэй и что-то оживленно говорил. Когда она откинула волосы и рассмеялась, Саймон почувствовал приступ невероятной ревности. Чувство, неведомое ему до сих пор. Обжигающее, потому что вызвано было единственной женщиной, которая занимала в данный момент все его мысли. Ему доводилось общаться с разными женщинами — привлекательными, страстными, волнующими, — но с ними он спокойно мог прекратить все отношения и не сожалеть об этом.

Так почему же именно Фэй Баркли возбуждала в нем ревность?

Может, она привлекала его настолько сильно потому, что в фирме существовал негласный запрет на близкие отношения между сотрудниками? Ведь они могли встречаться только втайне от всех. Возможно, дело было в том, что ей удалось заинтриговать его, увлечь своей непредсказуемостью. Но скорее всего ревность была вызвана неудовлетворенностью, которую испытывал Саймон, которая мучила его.

В любом случае, отделаться от мыслей о Фэй у него не было сил. По крайней мере, сейчас.

Он не мог оставить этих двух голубков ворковать. Подойдя к столику, Саймон небрежно спросил:

— Не возражаете, если я присоединюсь?

Услышав его голос, Фэй вздрогнула, а бармен обернулся. Его лицо выразило явное недовольство.

— Бар закрыт, — сказал он.

Саймон уселся в свободное кресло.

— Мне кажется, у вас есть еще посетители.

Фэй прищурила глаза и с негодованием взглянула на него.

— Это особый гость. Вы же можете прийти к нам завтра. Извините, но я вынужден попросить вас удалиться.

Произнеся эти слова, бармен тут же вновь переключил свое внимание на собеседницу, вернее на ту часть ее тела, где кофточка приподнималась, обнажая нежную кожу.

Увидев, как бармен положил руку на талию Фэй, Саймон пришел в ярость. Он вспомнил вдруг, как, придя, однажды в гости к отцу, застал Кэтрин наедине с каким-то типом, который так же обнимал ее за талию и умиленно заглядывал в глаза.

Однако в отличие от мачехи Саймона Фэй не хихикала и не прижималась к наглому бармену. Напротив, почувствовав прикосновение его руки, она напряглась и вырвалась бы из дерзких объятий, если бы не стоявший перед ней стол. Несмотря на то, что до появления Саймона они совсем неплохо чувствовали себя в компании друг друга, теперь, когда бармен стал позволять себе вольности, Фэй явно было не по себе.

— На мой взгляд, леди вовсе не горит желанием быть особым гостем, — процедил Саймон сквозь зубы.

В глазах Фэй вспыхнули огоньки гнева. Она умела постоять за себя и не нуждалась в помощниках.

— Мне кажется, Гарри, мой друг просто не знает, что по внешнему виду женщины трудно определить, чего ей хочется, — сказала она, обращаясь к бармену и хлопая ресницами.

Раньше кокетство Фэй не бросалось Саймону в глаза. И все-таки, как бы между прочим, Фэй убрала руку нового знакомого со своей талии.

— Так ты знаешь этого парня? — Бармен бесцеремонно указал пальцем на Саймона и усмехнулся.

Да, пожалуй, получить от него информацию об Уэстморе уже не удастся, подумал Саймон.

— Мы вместе работаем, — сказала Фэй.

Тяжело вздохнув, она вставала и сделала шаг в сторону. Споткнувшись о ботинок Гарри, Фэй чуть не упала. Оба мужчины одновременно рванулись к ней, желая помочь, но Фэй ухватилась за край стола и спаслась тем самым от падения.

— Ничего себе! А все эти проклятые «Ледяные слезы»! — Она рассмеялась. Ее смех звучал сейчас абсолютно по-другому и неприятно резал Саймону слух. — Саймон, ты еще не пробовал их фирменный коктейль? Потрясающая вещь. Гарри прекрасно готовит этот напиток. — Фэй улыбнулась бармену. — Думаю, мне обязательно стоит попросить рецепт.

— А я думаю, тебе пора уходить.

Саймон не сомневался в том, что Фэй не пьяна. Ей просто хотелось разыграть Гарри и заинтриговать его. Саймон сделал шаг вперед и схватил ее за руку.

— Леди сама решит, когда ей пора уходить, вам не кажется? — проворчал бармен.

Фэй одарила его очаровательной улыбкой.

— Какое уважительное отношение к мнению женщины! Мне это нравится.

— Как мне кажется, ты забыла о назначенной на утро встрече с мистером Уэстмором. — Саймон умышленно упомянул имя босса, предвидя реакцию Гарри.

Он не ошибся. Выражение лица бармена мгновенно изменилось.

— Вы работаете с мистером Уэстмором?

Фэй явно не нравилось, что Саймон помешал ее беседе с Гарри.

— Он имеет в виду то, что Роджер пользуется услугами фирмы, в которой мы работаем. Кажется, я упоминала об этом.

— До или после того, как вытянула из меня информацию?

Она пожала плечами и мило улыбнулась.

— Знаешь, Гарри, мне всегда нравится узнавать о людях что-то новое. Надеюсь, ты не станешь сердиться на меня из-за этого. Может, нам лучше встретиться в другой раз? Когда его не будет поблизости. — Фэй незаметно для Гарри толкнула Саймона в бок.

— Босс мне шею свернет, если узнает, что я вожу шуры-муры с посетительницами. Уверен, что он сам был бы не прочь встретиться с такой красоткой, как ты, но… Знаешь, я не хочу рисковать работой.

— Забавно, — пробормотал Саймон, подразумевая то, что сказал бармен относительно готовности Уэстмора встретиться с хорошенькой женщиной.

Гарри нахмурился.

— Слушай, парень, она твоя. Можешь не переживать.

— Я ничья! — заявила Фэй. — И уж тем более — не его.

Гарри надоела эта двусмысленная ситуация, и он, бормоча себе под нос ругательства, направился к стойке. Он был явно недоволен появлением Саймона, помешавшим закрутить роман с Фэй. С другой стороны, благодаря Саймону он вовремя узнал о ее деловых связях с Уэстмором. Не хватало только лишиться хорошего места из-за какой-то интрижки!

— А теперь пора в кроватку, Фэй.

Не дожидаясь ответа, Саймон приподнял ее и перекинул через плечо. Затем, обернувшись к стойке, крикнул все еще хмурившемуся бармену:

— До встречи!

Гарри поднял голову и, увидев свисающие ноги своей новой знакомой, рассмеялся.

— А ты, как я погляжу, не такой уж плохой парень. Заходите к нам завтра вечером вдвоем.

Фэй беспомощно колотила Саймона по спине.

— Полегче! — попытался он урезонить ее. — Не надо так нервничать.

— Отпусти меня! — кричала она.

Провожаемый смехом Гарри, Саймон вышел из бара и быстрым шагом направился к лифтам. Ему не хотелось устраивать представление в фойе. Только зайдя в кабину, он поставил Фэй на ноги.

— Большое спасибо! — Фэй одернула кофточку и сердито посмотрела на Саймона.

— Пожалуйста!

— Ух, как у меня чешутся руки! Проучить бы тебя за твои выходки!

Саймон рассмеялся.

— Хочешь снять с меня штанишки и выпороть? Кстати, я не ношу трусов.

Фэй удивленно вскинула брови, не зная, верить его словам или нет. Ее темно-голубые глаза вопросительно уставились на Саймона. Его лицо хранило безмятежное выражение.

Вдруг на губах Фэй заиграла озорная улыбка. Подойдя поближе, она прошептала:

— А ты докажи мне это.

— Что?

Ее пальцы игриво постучали по пряжке ремня его джинсов.

— Ты сказал, на тебе нет трусов. Я хочу проверить.

С каким удовольствием Саймон позволил бы ей сделать это! Но, поскольку они находились в лифте, он вынужден был сдерживать эмоции. Саймон взял Фэй за руки, предотвращая ее возможные дальнейшие действия. Она подняла голову. Теперь они стояли совсем рядом, Саймон ощущал ее дыхание на своей коже. Странно, но от Фэй абсолютно не пахло алкоголем. А как же коктейль «Ледяные слезы»?

— Интересно, как долго ты пробыла в баре в обществе этого типа? Он тебе понравился?

— Неужели, ты ревнуешь? — Фэй прищурилась. — Что касается «этого типа»… Несомненно, у него замечательная фигура, потрясающий загар и, кстати, неплохая мускулатура, но…

Это было уже слишком. Саймон заставил Фэй замолчать, поцеловав ее. Поцелуй, сначала нежный, с каждым мгновением становился более пылким и страстным. Через несколько мгновений, оба растворились в нем, словно сливаясь в единое целое. Подобно умиравшему от жажды путнику, случайно набредшему на цветущий оазис, Саймон принимал все, что Фэй дарила ему, с жадностью пил нектар ее губ, вслушивался в биение сердца и в свою очередь тоже отдавал ей все, что мог.

Фэй нашла в себе силы отстраниться и подняла на Саймона свои прекрасные глаза.

— Так ты действительно взревновал.

Саймон сделал глубокий вдох.

— И не надейся, моя дорогая. — Ложь всегда получалась у него плохо, он начинал чувствовать себя не в своей тарелке. Способ прийти в себя был только один: перейти на нейтральную тему. — И как тебе удалось разговорить, этого Гарри?

— Я выбрала столик, который стоит в углу, возле большого вазона с цветком. Заказала коктейль, слово за слово мы разговорились. Когда Гарри был рядом, я вертела бокал в руках, а в те моменты, когда отходил обслужить других посетителей, потихоньку отливала коктейль в цветочный вазон.

— Ты просто неподражаема! — искренне восхитился Саймон.

— А почему мы до сих пор в лифте? — вдруг спохватилась Фэй.

Саймон, зайдя в кабину, забыл нажать на кнопку нужного этажа. Да это и неудивительно: рядом с Фэй он забывал обо всем на свете. Исправив оплошность, он улыбнулся Фэй. Лифт заработал, поднимая их на пятый этаж.

— И как это никто из нас не догадался нажать на кнопку? — недоумевала Фэй.

Саймон протянул руку и нежно погладил Фэй по голове.

— Наверное, мы были слишком заняты…

— Да. Ты ужасно со мной обошелся. Перекинул через плечо, как… как… как какую-то тряпку! Предупреждаю: никогда так больше не делай.

— А если я ослушаюсь? Что произойдет?

Лифт остановился, и они вышли из кабины.

— Тогда я буду вынуждена преподать тебе очередной урок, — с притворной угрозой ответила Фэй.

Саймон усмехнулся.

— Понятно. Но до номера я могу тебя проводить? Это не грозит мне никакими карами?

Фэй насторожилась.

— Проводишь чисто по-дружески, будем так считать?

— Давай позавтракаем вместе завтра утром, — безмятежно продолжал Саймон, — и ты расскажешь, что нового узнала об Уэстморе. Он оставил для меня сообщение, что появится только послезавтра. Нужно подготовиться к его приезду.

Конечно, Саймон разозлился, когда узнал, что разговор с клиентом опять откладывается. Но с другой стороны был даже благодарен судьбе, ведь она подарила ему еще один день, который он мог провести наедине с Фэй Баркли.

— А может, встретимся за ланчем? Я хочу выспаться.

Они подошли к двери ее номера, но не успела Фэй отпереть ее, как Саймон ловко подхватил ее и перекинул через плечо.

На этот раз Фэй не сопротивлялась.

— Ты заплатишь мне за это, — пробормотала она.

— Очень надеюсь, что ты предоставишь мне такую возможность.

Глава 9

Утром Саймон проснулся довольно рано. Это уже стало входить в привычку, хотя, пользуясь отсутствием Уэстмора, вполне можно было позволить себе хорошенько выспаться. Вчера ночью он внес Фэй в комнату, уложил на кровать и, страстно и продолжительно поцеловав на прощание, отправился к себе.

Сейчас Саймон ощущал легкий дискомфорт. Может, было бы лучше, если бы он никуда не ходил вчера после возвращения с пляжа. Тогда ему не пришлось бы наблюдать, как Фэй любезничает с барменом. Воспроизводя сейчас в памяти эту сцену, Саймон вновь почувствовал ревность. И это неприятное, необъяснимое, тягостное чувство вызвала в нем именно его коллега Фэй Баркли. Даже после того, как она дала ему понять, что познакомилась с Гарри только с одной целью: выведать что-нибудь об Уэстморе, Саймон не смог побороть в себе глупую ревность. Ведь он и унес-то ее из бара потому, что хотел поскорее избавить Фэй от общества светловолосого красавчика.

Саймон сделал зарядку, принял душ и спустился в ресторан. Сев за тот же столик, за которым сидел накануне, он заказал кофе и задумался. Наверное, ему до скончания дней своих суждено жить в этом непонятном, волнительном, сумасшедшем хаосе, виновницей возникновения которого стала Фэй Баркли.

Услышав знакомый голос, Саймон поднял голову. А вот и Фэй, легка на помине! Сегодня вместо синего, на ней было серое платье, но волосы все так же тщательно собраны в узел на затылке, правда, с помощью довольно нарядной заколки.

Саймон покачал головой. Теперь он видел в Фэй неописуемую красавицу, даже строгий стиль, которого она стремилась придерживаться днем, не умалял в его глазах ее достоинств. Напротив, Саймон ощущал, что удивительная двойственность характера молодой женщины только усиливает его интерес к ней.

Саймон обратил внимание, что взгляды лишь немногих из сидящих в ресторане мужчин устремлены на Фэй. Его радовало, что он единственный, кому довелось видеть эту женщину в другой ипостаси — очаровательной обольстительницы. Но в то же время Саймону вдруг захотелось, чтобы все окружающие оценили ее красоту и позавидовали ему.

Но почему же Фэй надела строгое платье? Впрочем, Саймон понимал ее мотивы. Прежде всего, он для нее босс. Фэй стремилась стать партнером. Женщинам в фирме явно не очень доверяли, предпочтение всегда отдавалось мужчинам. Поэтому-то, наверное, ей и хотелось скрыть, насколько это было возможно, свою женскую привлекательность. Чтобы не притягивать к себе внимание.

Но разве дело во внешности? Если человек хочет добиться поставленной цели, он должен проявлять себя, демонстрировать свои способности. Зачем притворяться, прятать свое истинное лицо?

Тем не менее, как бы Саймон ни пытался объяснить себе поведение Фэй, понять принципы, которых она придерживалась, он чувствовал, что никогда не сможет до конца постичь ее. Мисс Баркли навсегда останется для него загадкой.

— Привет!

Улыбающаяся, свежая, как роза Фэй села напротив Саймона. Ему нестерпимо захотелось расстегнуть заколку и полюбоваться роскошными локонами.

— Привет, Фэй!

— Ужасно хочется кофе.

Перед Саймоном стояла только что принесенная чашка. Улыбнувшись, он передвинул ее через стол к Фэй.

— Можешь взять мой.

Фэй благодарно улыбнулась.

— Сегодня ты не успела еще завести новые знакомства?

— Нет. — Она расправила салфетку и положила ее на колени. — Сейчас не вечер. Что ты собираешься заказать?

— Омлет. Скажи, а если бы ты была в отпуске, смогла бы познакомиться с кем-нибудь утром или днем?

Фэй пожала плечами.

— Но я же не в отпуске. Мы приехали сюда работать, не так ли?

— Так, но ведь здесь нет никого из нашей фирмы.

— Никого, если не принимать в расчет тебя. — Фэй испытующе взглянула на него.

Саймон ухмыльнулся.

— Значит, встречаясь со мной по вечерам, ты ничего не боишься. Веришь в мою порядочность. А днем мне нет доверия.

Фэй тяжело вздохнула.

— Да нет же. Я совсем не это имела в виду. Здесь действительно из нашей фирмы никого нет, кроме нас с тобой. Но нельзя забывать об Уэстморе. Он непредсказуем и может появиться в любой момент. А потом расскажет о нашем пребывании здесь твоим партнерам. Кроме того, нас может увидеть миссис Уэстмор.

— Как же ты не побоялась устроить шоу в пляжном домике? — насмешливо осведомился Саймон. — И пойти ко мне ночью на свидание на берег океана?

— Завязывая разговор с Гарри, я просто хотела узнать что-нибудь важное. Но, если мое поведение может быть неправильно истолковано, больше я не позволю себе ничего подобного.

На любой вопрос у Фэй имелся разумный ответ. Из всего сказанного ею Саймон сделал вывод, что днем, то есть в течение рабочего времени, у него нет ни малейшего шанса, увидеть свою Фэй. И он представления не имел, где и когда сможет вновь встретиться с ней. Саймон чувствовал, что начинает нервничать. Наверное, в данный момент лучше было сменить тему разговора.

— Тебе тоже заказать омлет? — спросил он.

— Нет. Я хочу оладьи с медом, бекон и стакан апельсинового сока. Да, еще чашку кофе.

Саймон отдал необходимые распоряжения подошедшей к столику официантке.

— Вижу, после вчерашней вечерней прогулки ты жутко проголодалась, — произнес Саймон с улыбкой.

Ему очень нравилось поддразнивать Фэй, он уже знал: долго обижаться ей не свойственно. Наверное, сейчас она придумывает какой-нибудь язвительный ответ.

— Да, со мной это всегда случается, когда меня насильно уносят из бара, — пробормотала Фэй и отчего-то вдруг густо покраснела.

Саймон громко расхохотался. Его веселье, наоборот, разозлило Фэй. Она сверлила Саймона сердитым взглядом.

— А что я мог с собой поделать? Твое фривольное поведение, то, как ты любезничала вчера с этим типом, разбудило во мне зверя.

— Я от тебя такого не ожидала, — обиженно пробурчала Фэй.

— Но признайся честно: тебе понравилась моя реакция?

В ожидании ответа Саймон пристально смотрел на Фэй. Ему показалось на мгновение, что еще немного, и он утонет в ее бездонных синих глазах.

— Отчасти. Знаешь, мне показалось, ты просто делал вид, что ревнуешь.

Откровенный ответ Фэй поразил Саймона. Невероятно! Сейчас она проявила себя ранимой женщиной. Саймон наклонился к ней через стол. Ее лицо теперь было, совсем рядом, до него долетало теплое дыхание Фэй.

— Я не притворялся, — прошептал он.

— В какой-то момент мне показалось, что ты действительно ревнуешь. Но все это как-то странно…

— Я сам, черт возьми, не ожидал от себя такого! Если бы кто-нибудь сказал мне, что именно ты вызовешь во мне такие эмоции, ну, скажем, неделю назад, я ни за что не поверил бы.

Лицо Фэй стало серьезным и задумчивым.

— Ценю, когда люди говорят правду.

— Понимаю. Но я еще не закончил свою мысль. — Саймону хотелось придвинуться к ней еще ближе, но стол, разделявший их, не позволял этого сделать. Саймон ограничился тем, что взял Фэй за руку. — Я почувствовал ревность не только потому, что знаю, насколько соблазнительной ты можешь быть. Я увлечен тобой. Мне нравится в тебе абсолютно все.

Фэй ошеломленно молчала.

— Так объясни мне, — попросил Саймон, — почему ты считаешь, что, относясь к тебе подобным образом, я не могу ревновать по-настоящему?

Фэй пожала плечами и медленно произнесла:

— Может, потому, что никто еще не относился ко мне, как собственник.

— Значит, все мужчины, с которыми тебе доводилось иметь дело, были просто недостаточно умны.

Она улыбнулась.

— В этом я с тобой согласна.

Он крепче сжал ее теплую ладошку.

— Теперь мне все понятно.

Саймон не сомневался, что ни одна женщина не стала бы умышленно уродовать свою внешность безобразными нарядами, если бы у нее не было на это веских причин.

Фэй молчала, закусив губу.

— Неудачные отношения с кем-то? — осмелился предположить Саймон.

— Неудачное воспитание! — выпалила она и, испугавшись собственных слов, уставилась на Саймона широко раскрытыми глазами.

— Продолжай, — нежно сказал он, не отнимая своей руки. Пусть Фэй чувствует его тепло, может быть, так ей будет легче довериться ему.

— Сначала произошла непредвиденная случайность, а за ней последовало разочарование. Так рассматривали меня мои родители. Отец очень хотел мальчика, а родилась я. — Выражение лица Фэй становилось все более печальным. — С самого детства я привыкла к тому, что не должна рассчитывать на многое.

— А родители не пытались изменить отношение к тебе…

— Нет.

Саймон почувствовал вдруг сильную неприязнь к людям, которые по неосторожности зачали ребенка, но не попытались даже морально поддержать его, вселить веру в свои силы. У него, по крайней мере, есть отец. А Фэй, вынуждена полагаться только на себя.

По его мнению, выбранный ею путь был не совсем правильным. Продолжая прятаться в раковину, скрывая свое истинное лицо, она никогда не познает настоящего счастья. И ей необходимо осознать это. Саймону очень хотелось сделать все, что было в его силах, чтобы помочь Фэй. Им руководили не эгоистические устремления, а искреннее желание принести радость в ее скучную, одинокую жизнь, заставить взглянуть на мир открыто, а не через уродливые, искажающие реальную действительность очки. Фэй заслуживала лучшего.

— Думаю, твои родители не правы.

В ответ Фэй пожала плечами, но по ее напряженному взгляду Саймон догадался, что ей хочется услышать от него еще что-то. Он задумался: значит ли что-то для нее его мнение, удастся ли ему найти нужные слова?

— Им же хуже оттого, что они не знают, какого замечательного человека произвели на свет.

Глаза Фэй наполнились слезами. Сделав глубокий вдох, она прошептала:

— Еще раз спасибо. Надеюсь, ты и сейчас говоришь правду.

Саймон почувствовал, как к горлу подступил комок.

— Когда я нахожусь с тобой, меня охватывают невероятные ощущения. Я просто не смог бы солгать тебе.

Усомниться в искренности Саймона было невозможно.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты отличный парень?

Улыбка Фэй согрела ему душу, растопила лед на его сердце, который, как казалось, не таял практически никогда.

Саймон отрицательно покачал головой.

— Раньше я никому не давал повода так думать.

От осознания того, что их души все больше сближаются, сердце Фэй учащенно заколотилось в груди. Ей необходимо было успокоиться. Хотелось скрыться куда-нибудь — так непривычны для нее были эти новые ощущения. Но она не смела. Впервые в жизни поделиться с кем-то переживаниями детства было очень непросто. Но Саймон выслушал ее и понял, и Фэй была безгранично благодарна ему за поддержку, понимание и сочувствие.

— А если вернуться к разговору о ревности, — сказала Фэй, — мне самой было неприятно общество этого парня.

И в самом деле, потные ладони бармена и нагловатое поведение сразу вызвали у Фэй отвращение. Но она задалась целью выяснить что-нибудь важное об Уэстморе и поэтому позволила Гарри окружить ее вниманием.

— Мне очень не хотелось, чтобы он прикасался ко мне. — Она подняла на Саймона свои выразительные глаза. — Я мечтала, чтобы на его месте оказался ты.

Саймон был польщен.

— Спасибо за взаимность.

Фэй поняла, что имеет в виду Саймон: ее откровенное признание в ответ на его честность. Ей показалось, что по прошествии еще некоторого времени она будет способна вести себя с ним еще более искренне и открыто. По сегодняшнему разговору было понятно: их отношения не закончены.

— Может, расскажешь мне, что тебе удалось выяснить вчера об Уэстморе?

Фэй обрадовалась возможности переключиться на работу. Однако вокруг было довольно много людей. Даже если они стали бы разговаривать вполголоса, вероятность того, что их подслушают, была довольно велика. К тому же Фэй заметила неподалеку Шэрон Уэстмор.

— Думаю, нам не стоит обсуждать это сейчас. Тем более в присутствии миссис Уэстмор.

В этот момент к их столику подошла официантка с заказанными блюдами.

— Значит, поговорим позже, — подытожил Саймон.

Фэй вздохнула. За время этой необычной командировки она уже привыкла к тому, что пребывает в состоянии постоянного ожидания.

С удовольствием, вдохнув запах жареного бекона, Фэй взяла в руки вилку и нож. Ей удалось справиться с ланчем в рекордно короткие сроки. В желудке ощущалась приятная тяжесть. Что ж, утолить голод оказалось делом несложным. А вот как быть с жаждой общения?

После сытного ланча Фэй захотелось вздремнуть. Саймон пообещал разбудить ее через час, но телефонные разговоры с секретаршей, а также кое с кем из постоянных клиентов заняли у него больше времени, чем он предполагал.

Наверное, она давно проснулась и отправилась прогуляться по пляжу, подумал Саймон, выходя из кабинета, предоставленного ему Уэстмором для работы. Но на всякий случай он решил проверить, верны ли его догадки. Поднявшись на свой этаж, он подошел к номеру Фэй и постучал в дверь.

— Проснись, Спящая красавица! — громко произнес Саймон.

— Вы, наверное, ищете леди, которая живет в этом номере?

Услышав незнакомый голос, Саймон обернулся. Перед ним стояла горничная, в руках она держала стопку чистых полотенец.

— Я видела, как она уходила. Несколько минут назад.

Саймон почувствовал невероятную досаду. Конечно, он сам виноват, что задержался, Фэй не обязана была дожидаться его, но ему нестерпимо хотелось увидеть ее, и он ничего не мог поделать с собой: разочарование, обида сжимали сердце. Она ушла, даже не оставив записки. И это после того, как между ними произошел весьма откровенный разговор…

— А вы уверены, что видели именно ее? У нее темные волосы, голубые глаза…

— Да, да. Она попросила поменять полотенца, и ей было нужно еще кое-что. — Горничная покачала головой. — Посетители часто обращаются ко мне со странными просьбами. Я уже привыкла.

Саймон не стал приставать с расспросами.

— Спасибо за информацию.

Она улыбнулась в ответ.

— Не за что. Удачного дня!

Саймон побрел к своему номеру.

— Подождите! — вдруг окликнула его горничная.

Он оглянулся.

— Я как-то не сразу сообразила, что вы и есть тот джентльмен, которому мисс просила передать кое-что. Я собиралась занести это в ваш номер. Подождите, пожалуйста.

Она направилась к своей тележке и через минуту вернулась со сложенным вчетверо листком бумаги и коричневым пакетом.

— Это для вас.

— Спасибо.

Саймон почувствовал необъяснимое волнение. Ему не терпелось узнать, что же там, в записке и в пакете. Что опять задумала Фэй?

С одной стороны, ей, наверное, хотелось ответить на его вчерашнее приглашение, с другой — выразить благодарность за сегодняшнюю откровенную беседу. Никогда еще ни один человек не вызывал у Саймона столь сильных эмоций. Никому, до встречи с Фэй, он не стремился помочь, никогда не задавался целью облегчить чьи-либо страдания.

Заинтригованный Саймон поспешил в свой номер. Первым делом он заглянул в пакет и извлек оттуда… трусики от женского купальника. У Саймона задрожали руки — настолько вещица была соблазнительной.

Кое-как справившись с возбуждением, Саймон развернул бумагу и прочел вслух:

— Приходи в наш домик к восьми вечера. Я приглашаю тебя на свой пляж. — Он повертел в руках трусики. — Господи, что вытворяет со мной эта женщина!

Его воображение вдруг нарисовало образ Фэй. На ней была верхняя часть купального костюма, а внизу — ничего. Саймон покачал головой. Нет, на такое она не отважится. Тут же ему вспомнился рассказ Фэй о купании нагишом. И сегодняшнее откровение о детстве. Вообще-то ее действия трудно предугадать. Последующие несколько часов, тянулись, казалось, бесконечно. Естественно, Фэй специально все подстроила, предоставив в его распоряжение, столько времени для раздумий.

И для фантазий.

Распаленное воображение Саймона рисовало пленительные сцены, главным действующим лицом которых, была конечно же Фэй. Но и его роль была далеко не второстепенной.

Глава 10

К назначенному часу Саймон сгорал от нетерпения.

Коварная обольстительница! Ей было известно, как разжечь его страсть. Если бы Саймон верил в существование настоящих отношений между мужчиной и женщиной, то подумал бы, что нашел ту единственную, которая способна свести с ума и увлечь, заинтересовать на более долгий срок, чем одна ночь.

Хорошо, что Саймон не верил в эти глупости. А то совсем потерял бы голову, подпав под действие чар Фэй.

Он поднял заметно дрожащую руку и постучал.

Мило улыбающаяся Фэй открыла дверь незамедлительно.

— Привет, Саймон.

— Привет.

Те несколько часов, которые Саймону пришлось провести в одиночестве, он не переставал думать о том, как пройдет сегодняшнее свидание. Ему представлялись совершенно невероятные картины, но ясно было одно: планы Фэй предугадать невозможно.

Саймон во все глаза смотрел на нее. Потрясающее зрелище!

Мысль о том, что одевалась Фэй специально для него, заставляла сердце бешено колотиться в груди.

Верхняя часть ее туалета, если это вообще можно было так назвать, гармонировала по цвету с трусиками, лежавшими сейчас в кармане Саймона. Два голубых треугольника, отделанных белой окантовкой, оставляли ее грудь полуобнаженной, открывая взору великолепные округлости. Дрожь возбуждения пробежала по телу Саймона, его взгляд скользнул ниже.

На изящной талии Фэй был повязан платок, доходящий ей до середины бедра и прекрасно сочетающийся по цвету с верхом купальника. Саймон не имел представления о том, что под платком, и, вообразив на мгновение, что Фэй не надела трусики, он почувствовал приступ безумного любопытства и сильнейшего влечения. Несомненно, ей хотелось вызвать у него именно такую реакцию.

Словно прочитав мысли Саймона, Фэй едва заметно улыбнулась. Она что-то задумала, явно намереваясь соблазнить его, и Саймону нравилось осознавать это.

Фэй прислонилась к дверному косяку, опершись рукой о резную деревянную панель и склонив голову набок; черные локоны мягко коснулись ее плеча.

— Ты пришел без опоздания. Мне нравится это в мужчинах.

— А что еще тебе нравится? — включился в игру Саймон.

— Проходи, тогда узнаешь. — Фэй повернулась к нему спиной и грациозно пошла в комнату.

Саймон последовал за ней. Он вдруг подумал, что мог бы пойти за такой женщиной куда угодно.

Теперь Саймон имел возможность рассмотреть Фэй со спины. Она мягко ступала по полу босыми ногами. Ее бедра под голубой тканью платка плавно покачивались при ходьбе. Саймону стало безумно интересно, куда ведет его Фэй, ощущение неизвестности интриговало и завораживало.

— Ну, вот мы и пришли. — Фэй остановилась возле самой последней двери в задней части дома.

Ее глаза излучали какой-то невероятный, таинственный, волшебный свет. Никогда в жизни ни одна женщина не казалась Саймону настолько желанной и обольстительной. Саймон не понимал, что с ним происходит, и опасался этих ощущений. Наверное, эта командировка сведет его с ума!

По легкому румянцу на щеках Фэй Саймон догадывался, что придуманная, ею игра и предвкушение того, что последует дальше, волновали ее не меньше, чем его.

— Тебе нужно снять туфли, — сказала Фэй.

На лице Саймона отразилось недоумение.

— Зачем?

— Потому, что мы собираемся идти на пляж. Ты ведь не хочешь, чтобы в туфли попал песок. Ну же, Са-а-аймон. — Фэй произнесла его имя приглушенным голосом, протяжно, словно промурлыкала. — Включи свое воображение.

Он протянул руку и легонько провел пальцами по платку, прикрывающему бедра Фэй.

— Можешь быть уверена, дорогая, мое воображение работает отлично.

Саймон ощущал приятное возбуждение, пытаясь угадать, надето ли что-то под этим чертовым платком. Ему не терпелось узнать, как далеко простираются планы Фэй, казалось, что скоро он просто не сможет сдерживать себя.

Румянец на щеках Фэй сгустился, почему-то именно этот румянец действовал на Саймона наиболее возбуждающе. Несмотря на то, что Фэй искусно вела свою игру, в какой-то момент Саймону стало понятно, что давалось ей это не так легко, он почувствовал, что подобные игры для Фэй непривычны. И осознание этого укрепило зарождающиеся в его душе чувства.

Он предпочитал избегать сверх меры целомудренных женщин, возможно, потому, что знал: такие рассчитывают получить в итоге слишком многое. Но Фэй была другой. Волнующая, соблазнительная, сексуальная, она сводила его с ума. В то же время, будучи женщиной независимой и самостоятельной, она наверняка никогда не потребовала бы от мужчины посвятить ей всего себя, не давая при этом ничего взамен.

В том, что касалось работы, Фэй проявила себя, как компетентный специалист, способный понять и разобраться в проблеме, но она также была способна, как казалось Саймону, стать хорошим другом. Эти мысли, странные и неожиданно приятные, заставляли его сердце учащенно колотиться в груди.

Саймон послушно разулся.

— Что дальше?

Фэй распахнула дверь, и Саймон вошел в комнату.

В помещении отчетливо витал запах кокоса. Светильники, расположенные по углам, освещали комнату теплым неярким светом. У кровати стояли четыре надувные пальмы. Раздвижные стеклянные двери, ведущие на пляж, были открыты, и прохладный ветерок беспрепятственно проникал в помещение, неся приятную свежесть.

— Тебе нравится? — В голосе Фэй отчетливо слышалось легкое смущение.

Вероятно, для воплощения своей фантазии она приложила немало усилий. Саймон понял вдруг, что, готовясь к сегодняшней встрече, она не стремилась преподать урок, а просто хотела сделать ему приятное.

Ни одна женщина до Фэй никогда не отступала от своих правил и не изменяла своим привычкам только ради того, чтобы доставить Саймону удовольствие. Ее стремление дарить радость, желание привнести в отношения нечто необычное, таинственное могли бы надолго привязать Саймона.

Наверное, жизнь с такой женщиной, как Фэй, могла бы стать воплощением мечты любого мужчины.

Саймон взял ее за руку.

— Мне очень нравится.

Фэй ответила ему трепетным пожатием.

— Мы могли бы пойти на берег, но я подумала, что уединенное местечко нам больше подойдет. Поэтому-то и решила создать собственный пляж. Мне кажется, мы можем неплохо провести здесь время. — Фэй выдержала многозначительную паузу. — По крайней мере, пока не стемнеет.

Фэй жестом пригласила Саймона сесть на кровать, и, когда сама уютно расположилась на матрасе, поджав под себя ноги, Саймон уставился на платок, пытаясь хоть краешком глаза увидеть все-таки, что под ним. Перехватив его взгляд, Фэй рассмеялась.

— Какой же ты безобразник! Принес мои трусики?

— Да, принес.

Саймон стал шарить в кармане, Фэй следила за ним с нескрываемым интересом.

— Если будешь хорошо себя вести, я, может быть, покажу тебе, как они выглядят на мне.

В глазах Саймона сверкнул огонек.

— Я предпочел бы увидеть тебя без трусиков.

— А почему ты считаешь, что не видишь? Я имею в виду, что уже не видишь меня без них?

Фэй встала к нему спиной и соблазнительно качнула бедрами. Это выглядело необыкновенно эротично. Мысль о том, что под шелком платка на Фэй нет белья, буквально сводила Саймона с ума.

— Может, ты мне разрешишь проверить это? — хрипло спросил Саймон и потянулся к заветной цели.

— И разрушить ощущение таинственности и загадочности? Ни за что. — Она шутливо ударила его по руке. — Давай лучше подготовимся к купанию. Всегда необходимо предохраняться от вредного воздействия солнечных лучей.

На ночном столике возле кровати стоял флакон с какой-то жидкостью. Фэй взяла его и протянула Саймону.

— Помоги мне.

— Но ведь уже вечер, можно не бояться солнца.

Фэй улыбнулась.

— Мне кажется, мы собирались немного пофантазировать. Сделаешь мне одолжение? Нужно натереть меня маслом.

Дрожащими руками Саймон взял флакон.

— Я сам могу определить, какие участки твоего тела нуждаются в защите?

К щекам Фэй прилила кровь.

— Если ты считаешь, что сможешь с этим справиться, то определяй сам.

Саймон рывком снял с себя одежду.

— Уверяю тебя, я справлюсь.

Их глаза встретились.

— Надеюсь, ты не сомневаешься в этом? — добавил Саймон.

С восхищением и трепетом Фэй рассматривала его широкую грудь, заросшую темными волосами. Фэй почувствовала, что теперь слово «сексуальность» обрело для нее какой-то новый оттенок. И обрело именно благодаря Саймону.

Стараясь выглядеть, как можно более непринужденной, она улыбнулась.

— Посмотрим. — Перекинув волосы на одну сторону, чтобы Саймону было удобнее, Фэй легла перед ним на кровать. — С чего ты хотел бы начать?

Его взгляд, выражение лица выдавали охватывавшие его чувства. Глаза потемнели от страсти. Он открыл флакон и плеснул на ладонь ароматную жидкость.

— Мне хотелось бы начать снизу и постепенно продвигаться вверх. Но я всегда считал, что самое приятное нужно оставлять на потом, поэтому сейчас тебе нужно лечь на живот. Сначала займемся спиной.

— Хорошо.

Фэй послушно перевернулась на живот, положив подбородок на скрещенные руки. Массаж спины, возможно, поможет ей расслабиться и освободиться от напряжения, которое она все еще ощущала. Фэй почувствовала, как Саймон сел на нее верхом, и пьянящая, волнующая близость его тела наполнила ее предвкушением чего-то совершенно нового, доселе неведомого, заставила сердце биться учащенно.

Понимая, что все происходящее является не чем иным, как любовной прелюдией, Фэй задрожала.

— Все в порядке? — спросил Саймон, заметив это.

— Все отлично, — заверила Фэй.

— Тогда начнем.

Сначала Саймон медленными движениями растер плечи Фэй, нанося масло на верхнюю часть спины и рук. Он действовал уверенно и умело. Легкие надавливания чередовались, с более сильными, именно о таком массаже Фэй и мечтала.

Фэй судорожно пыталась найти какую-нибудь безопасную тему для разговора, чтобы отвлечься от завораживающих движений рук Саймона и вернуть себе, хотя бы частично, способность держать ситуацию под контролем. Но все, что в данную минуту оказалась способной произнести Фэй, было:

— Это просто потрясающе…

Бог с ним, с этим контролем. Фэй отчетливо понимала, что меньше всего на свете ей хотелось бы расстаться сейчас со сладкими ощущениями, которые Саймон разбудил в ней.

— Я понял, в чем дело. — Он вдруг рассмеялся, не прекращая нежно массировать ее спину. — Это все из-за шума волн. Каждый год в конце лета я на две недели снимаю домик на берегу. Отделаться от ощущения полной расслабленности и уединения просто невозможно.

Фэй понимала, о чем он говорит. Шум прилива и отлива ассоциировался у Фэй с тем, что она сейчас ощущала внутри себя: кровь, циркулирующая по ее сосудам, оказывала точно такое же воздействие — успокаивала и одновременно приводила в состояние невероятного возбуждения.

— Домик на берегу? И ты ни разу не пробовал искупаться нагишом? О, если бы я снимала домик на берегу океана… — Фэй мечтательно вздохнула.

— Но ты ведь никогда не берешь отпуск.

— Да, к сожалению, я не могу себе этого позволить.

— Если бы ты захотела, то нашла бы время для отдыха.

Саймон переместился вперед, ближе к ягодицам, и Фэй ощутила мощный выброс адреналина в кровь от близости мужчины, от тяжести его тела и волнующего тепла.

— Ты сделала бы это, если бы в первую очередь не думала о том, как произвести на кого-нибудь впечатление своим профессионализмом, а позаботилась бы о себе.

Фэй понимала, что Саймон, по всей вероятности, не одобряет ее образа жизни: стремления, во что бы то ни стало подняться по служебной лестнице, неизменно официальной манеры поведения и консерватизма в одежде.

— А, кроме того, ты, наверное, знаешь, что говорят о тех, кто всю свою жизнь посвящает работе, — услышала вдруг Фэй у самого своего уха и ощутила на спине легкое покалывание — прикосновение жестких волосков, которыми поросла грудь Саймона.

Он почти лежал на ней, Фэй была близка к обмороку, но ей удалось взять себя в руки.

— Да, я посвятила жизнь работе, — пробормотала она. — Благодаря этому я могла бы в один прекрасный день стать твоим партнером.

В данный момент мечта, которой была подчинена жизнь Фэй, казалась ей сейчас мелкой и несущественной по сравнению с буквально переполнявшими душу чувствами. По сравнению с тем, что сейчас с ней рядом находился Саймон.

У него могли быть какие-то свои соображения по поводу ее страстного желания добиться успеха в карьере. И Фэй решила обязательно узнать, что Саймон думает по этому поводу. Может быть, она выяснит это уже сегодня.

Вдруг Фэй почувствовала, что Саймон расстегнул застежку на бюстгальтере купальника.

— Саймон…

— Шшш.

Фэй почувствовала, что сейчас начнется настоящая любовная игра.

— Не волнуйся, — прошептал Саймон, — я еще не сорвал с тебя купальник. Пока не сорвал.

Теплые ладони Саймона легли на спину Фэй и медленно заскользили по ребрам вниз, по направлению к груди.

Фэй едва не задохнулась от наслаждения и, когда Саймон стал переворачивать ее на спину, с готовностью подчинилась. Чашечки купальника сбились, открывая обнаженные груди взгляду Саймона.

По лицу Саймона Фэй видела, что он сильно возбужден, его переполняло желание. Саймон медленно протянул руку и снял с Фэй бюстгальтер. В первое мгновение Фэй захотелось прикрыть грудь, но, прочитав в глазах Саймона неподдельный восторг, она обуздала свой порыв.

Осознание того, что ему понравилось ее тело, вселило в Фэй уверенность. Справившись с внезапным приступом смущения, она игриво спросила:

— Ты, наверное, забыл, чем мы занимаемся? Мы собирались защитить кожу от солнца, — напомнила она, возвращая Саймона к придуманной игре.

— А я подумал, что мог бы поучиться у тебя секретам купания нагишом. Насколько я понял, ты профессионал в этой области. — Саймон обворожительно улыбнулся.

Этой улыбкой он, наверное, покорил десятки женщин, подумала Фэй. Мне тоже не устоять.

— Неплохая мысль. Но этим мы займемся позже.

— Ладно. А пока я продолжу.

Он налил еще масла и стал растирать ладони.

— Хочу разогреть руки, — пояснил Саймон в ответ на вопросительный взгляд Фэй.

Она просто не могла отвести глаз от крупных мужских рук, а при мысли о том, что сейчас он дотронется ими до ее груди, внутри у Фэй все переворачивалось.

— Иди сюда.

Нежный голос и страстное желание вновь ощутить его прикосновение подействовали на Фэй гипнотически. Она села и оказалась лицом к лицу с Саймоном.

Несколько мгновений, показавшихся вечностью, они не сводили друг с друга глаз. Фэй не терпелось узнать, что он задумал, но Саймон не торопился.

Наконец он медленно наклонился к ней и нежно поцеловал. Губы его были горячими и мягкими, язык проник в рот и начал эротическую игру с языком Фэй. Когда ладони Саймона легли на ее груди и слегка сжали их, Фэй протяжно застонала и, подчиняясь переполняющим ее чувствам, обхватила руками бедра Саймона.

Никогда еще, ни с одним мужчиной Фэй не вела себя настолько раскованно, как с Саймоном. Собственная смелость почему-то испугала ее, как пугает обычно все новое, неизведанное. Фэй снова легла на спину.

Наверняка Саймон был охвачен теми же чувствами, которые переполняли Фэй. Это было видно по его учащенному и прерывистому дыханию, странно напряженному, словно он сдерживал себя из последних сил, лицу.

Фэй вдруг застыдилась своей наготы, ей захотелось чем-то прикрыться, но под рукой не нашлось ничего подходящего. Фэй закрыла глаза. Все ее мысли были сосредоточены на Саймоне, она вновь переживала те ощущения, которые нахлынули на нее в то мгновение, когда он, разогревая руки, готовился прикоснуться к ее жаждущему любви и ласки телу.

— Я еще не закончил.

Услышав бархатный голос Саймона, Фэй вздрогнула. От переполняющей ее страсти уже кружилась голова, и казалось, что волна желания вот-вот сметет последние барьеры, возведенные ее стремительно слабеющей волей.

— Тогда чего же ты ждешь? — довольно спокойно спросила Фэй, не решившись, впрочем, открыть глаза.

Саймон стал массировать ее ноги, и поглаживания его горячих ладоней вызывали у Фэй мучительные и одновременно сладостные ощущения. Начав со ступней, Саймон продвигался все выше и выше. Наконец, истомленная ожиданием Фэй почувствовала его руки на своих бедрах и невольно подалась навстречу Саймону.

— Должна признать, у тебя есть талант, — сказала она и, тихо вздохнув, открыла, наконец, глаза.

— Я, можно сказать, еще ничего особенного не сделал, — промурлыкал Саймон.

Его ладони поднимались все выше, пока, наконец, не коснулись края платка. Он мечтал об этом весь вечер — узнать, есть ли на Фэй что-нибудь под повязанным вокруг талии шелком. Его догадки, волнующие кровь и заставляющие сердце учащенно биться, оказались верными.

— Так ты на самом деле без трусиков?

Фэй дразняще улыбнулась.

— Конечно. Они у тебя в кармане.

Игривость Фэй не обманула Саймона — дрожащий голос выдал ее состояние. Он не знал, хватит ли у него сил продолжать ласки, ему хотелось немедленно овладеть Фэй.

— Я не был уверен, — глухо отозвался Саймон.

— Да, ты не мог быть уверенным в этом, — согласилась Фэй и задохнулась оттого, что сильные руки Саймона вдруг сжали ее бедра трепетно и страстно. — Наверное, я зря все это затеяла, — пробормотала она.

Глаза Саймона потемнели.

— Если хочешь, я могу прекратить. Только скажи.

Саймон склонился над ней, выжидающе глядя в глаза. Прошло несколько секунд, и руки Саймона вновь стали поглаживать бедра Фэй, медленно и нежно. Ей показалось, она ждала этого не несколько мгновений, а целую вечность. Эти руки… Они мучили и дразнили, соблазняли и очаровывали.

Фэй подумала, что, наверное, сразу умерла бы, если бы Саймон перестал гладить ее своими теплыми ладонями.

Словно прочитав ее мысли, Саймон на мгновение замер и вопросительно посмотрел на Фэй. Она испугалась, что все прекратится сейчас и она никогда не узнает, чем закончится эта умопомрачительная любовная игра.

Фэй облизнула сухие губы.

— Я не хочу, чтобы ты прекратил.

На красивом лице Саймона отразилось облегчение. Он протянул руку к флакону с маслом и, вылив на ладонь ароматную жидкость, сказал:

— Солнце оказывает особенно вредное воздействие на те участки кожи, которые обычно прикрыты купальником.

— Да, наверное.

Сердце Фэй готово было вырваться из груди, но она постаралась непринужденно улыбнуться, тем самым, поощряя Саймона и давая ему понять, что благосклонно отнесется ко всему, что он сделает.

Саймон едва не лишился самообладания, когда развязал платок, мешавший ему насладиться прекрасной наготой Фэй. Он провел ладонями по ее стройным бедрам, и Фэй закусила губу, чтобы не закричать, давая выход обуявшему ее неописуемому возбуждению.

— Я… — услышала она свой слабый голос, — я сейчас просто сгорю заживо…

— И в этом, буду виноват я, а не солнце, — пробормотал Саймон.

Саймону довелось пережить немало скоротечных романов и мимолетных связей. Но он даже не догадывался, что знает так мало о настоящей страсти. Саймон и не подозревал о существовании столь глубинных, волшебных ощущений, которые могла подарить физическая близость. Более чувственной, открытой и готовой отдать ему всю себя женщины, чем Фэй Баркли, он еще не встречал.

Контроль над собой давался Саймону все труднее. Ему хотелось обладать Фэй полнее и глубже, чем это дано человеку, осязать ее тысячами рук и губ, обволакивать собою, пить ее дыхание, слиться с ней воедино…

Усилием воли Саймон заставил свой разум взять верх над переполняющей тело страстью. Нельзя поддаваться власти нахлынувших чувств. Несмотря на то, что его желание обладать Фэй граничит с безумием.

Саймон отдавал себе отчет, что вполне может потерять голову из-за этой женщины. После всего, что ему довелось пережить и испытать, он просто не мог допустить ничего подобного. Ему было достаточно ощущать сейчас тепло Фэй, его радовала возможность доставить ей удовольствие. Но подвергать себя опасности Саймон не хотел.

Он взглянул на Фэй. Глаза ее были закрыты, огонь страсти словно подсвечивал ее красивое лицо изнутри. И именно Саймон зародил в Фэй желание, значит, он должен сделать все, чтобы удовлетворить ее. Только это имело для него смысл в данный момент.

Фэй остро реагировала на каждое его движение, чутко откликалась на любую ласку. Все обуревающие ее чувства отражались на ее лице, и это вдохновляло Саймона на все более изощренную нежность. Даря наслаждение Фэй, он доставлял удовольствие и себе.

Фэй больше не могла терпеть эту изысканную пытку. Она поймала руку Саймона и положила между своих разведенных ног. Он понял, чего она хочет. Саймон лег рядом с ней на бок и, свободной рукой убрав волосы с ее лица, прошептал:

— Посмотри на меня.

Фэй открыла свои необыкновенные глаза и взглянула на него.

— Саймон… — умоляюще выдохнула она и вскрикнула, когда палец Саймона проник в глубь влажных складок.

Дыхание Фэй превратилось в сплошные учащенные порывистые стоны. Саймон делал именно то, что она ждала от него, ласкал именно так, как она хотела, и это удивительное взаимопонимание, возникшее на подсознательном уровне, полностью подчиняло Фэй его власти.

Саймон внимательно наблюдал за реакцией Фэй и, когда заметил, что она уже на грани, мощным броском оказался на ней и вошел в ее жаждущее любви лоно.

Фэй, будто безумная, выкрикнула его имя, и это оказало на Саймона невероятное воздействие. Их тела одновременно напряглись, и в следующее мгновение Фэй и Саймон взмыли к небесам на гребне волны неземного, сказочного экстаза.

Саймон медленно приходил в себя. Крик Фэй стоял у него в ушах, он словно заложил фундамент его собственного прекрасного нового мира. Сейчас Саймону казалось, что он готов отдать почти все, что имеет, только бы вновь пережить этот момент вместе с Фэй, находясь внутри нее.

Почти все. Он знал наверняка, что, если это случится, ни один из них не найдет уже пути назад — к размеренной, одинокой жизни.

Он, как околдованный, смотрел в прекрасные глаза Фэй. Несколько минут оба молчали. Когда ее дыхание вновь стало спокойным и равномерным, она заговорила:

— Ты открыл мне новое значение выражения «защита от солнца».

Саймон почувствовал облегчение: он с безотчетным страхом ждал первых слов Фэй и боялся, что после всего, что произошло между ними, она снова спрячется в свою раковину.

— Знаешь, у меня есть и другие способы защиты.

Да, Саймон остерегался увлечься Фэй. Ему льстило, что она открылась перед ним и доверяет ему. По крайней мере, несколько минут назад она совершенно не контролировала себя, не без самодовольства подумал Саймон.

Фэй села, подтянув к себе согнутые в коленях ноги, чтобы прикрыть обнаженную грудь. Она избегала смотреть на Саймона.

Эта женщина была совсем не похожа на других, кого он знал. Нет, Саймон вовсе не питал иллюзий, понимая, что не первый ее мужчина. Но по тому, как Фэй прятала глаза, и по румянцу на ее щеках он безошибочно определил отсутствие у нее опыта в интимной близости. Да, Фэй — настоящая загадка, и чем больше он общался с ней, тем больше убеждался в этом.

Саймон взял платок и накинул его на плечи Фэй. Она ответила ему полным благодарности взглядом.

Конечно, ему хотелось подольше любоваться ее наготой, но Саймон понимал, что Фэй необходимо дать передышку, возможность прийти в себя. Ее спокойствие было для него важнее удовлетворения собственных желаний. Саймон чувствовал, что отношения с Фэй отличаются от всех предыдущих его сексуальных связей, о которых он забывал уже на следующий же день, и это тревожило его.

— Спасибо, — пробормотала Фэй, поднимая на него свои удивительные глаза.

— Пожалуйста. — Саймон улыбнулся и, протянув руку, провел пальцем по шелковистой щеке Фэй. — Мне очень хотелось доставить тебе удовольствие. Это было единственной моей целью.

Фэй вдруг рассмеялась.

— Знаешь, я поблагодарила тебя за платок, а не за… — Она густо покраснела и покачала головой. — Прости. Я не это собиралась сказать. Мне просто захотелось взбудоражить тебя, увлечь.

— И тебе это удалось.

— Ты не понял, Саймон. Я не знаю в нашей фирме женщину, которая не мечтала бы соблазнить тебя. Даже я иногда думала об этом. Я никогда не осмелилась бы, но ты сам виноват, так как спровоцировал меня, и поэтому… — Фэй замолчала.

Саймон отлично знал, что нравится женщинам, но никогда не воспринимал всерьез их интерес к нему. Большинство женщин стремится к близким отношениям, еще более привлекательной им представляется связь с боссом. Саймон старался не обращать внимания ни на пылкие призывные взгляды, ни на откровенное кокетство. Но Фэй была совсем другой.

Вопреки твердому решению бороться с зарождающимся чувством, Саймон не удержался и опять поцеловал Фэй. Она с готовностью отозвалась. На этот раз в их поцелуе было больше нежности, чем страсти.

— Ты не закончила свою мысль, — ласково прошептал Саймон, отстраняясь от Фэй.

— Помнишь наш разговор на пляже? У меня вдруг возникло желание подарить тебе что-то такое, о чем ты мог бы вспоминать потом. После того, как между нами все закончится.

Саймон был очарован честностью и непосредственностью Фэй.

— Ты хотела, чтобы я мечтал о тебе?

Едва заметно кивнув, Фэй вдруг призналась:

— Так же, как я о тебе мечтала.

— Я буду мечтать о тебе, — твердо сказал Саймон. — Как ни о ком никогда не мечтал.

Фэй внимательно посмотрела ему в глаза. Несколько мгновений они не сводили друг с друга глаз.

Первой нарушила молчание Фэй.

— А почему бы тебе не отдать мне флакон с маслом? Я могла бы добавить кое-какие штрихи к твоим будущим мечтаниям. — Улыбка Фэй была озорной и очень милой. — Ты не единственный, кто умеет доставлять удовольствие.

Глава 11

Саймон закрыл глаза и отчетливо представил, как теплые мягкие ладони Фэй, смазанные маслом для массажа, прикасаются к его телу.

— Ну же, трусишка, отдай мне флакон, — рассмеялась Фэй. — Ведь мы не можем позволить беспощадным солнечным лучам опалить твою кожу. Нужно позаботиться о ней и как следует обработать.

«Как следует обработать». Отличная мысль! Саймону понравилось подобранное, ею выражение. Он протянул Фэй флакон.

— Осторожнее, он скользкий.

— Это для меня не проблема.

Фэй словно невзначай коснулась пальцев Саймона, затем ловко обхватила пальцами флакон, словно стремилась продемонстрировать, что прекрасно умеет обращаться с продолговатыми скользкими предметами цилиндрической формы.

Соблазнительно улыбаясь, она жестом пригласила Саймона придвинуться ближе.

Саймон был в полном замешательстве.

— Ты уверена, что тебе будет удобно делать это на кровати?

Фэй пожала плечами.

— Здесь я претворяю в жизнь свои фантазии. Почему ты медлишь? — Она откинулась на подушки, раздвинула ноги и медленно провела рукой между ними, показывая Саймону, куда ему следует сесть.

Хотя сейчас сокровенное место целомудренно прикрывал платок, Саймон не в силах был отделаться от воспоминаний о том, что произошло между ним и Фэй несколько минут назад. Ее прерывистое дыхание, вздохи, стон наслаждения все еще звучали у него в ушах.

— Расслабься. — Смазанные маслом пальцы Фэй коснулись его плеч. — Я просто собираюсь защитить тебя от вредного воздействия солнечных лучей. Ты ведь сам говорил, что это очень важно.

— Какая ты заботливая, — пробормотал Саймон и подумал: а кто защитит меня от воздействия волшебных чар этой коварной соблазнительницы?

Фэй принялась за работу. Саймону нравился ее массаж, ему даже удалось расслабиться, как Фэй и просила. Но когда ее руки стали двигаться медленнее, круговыми движениями подбираясь к животу… У него перехватило дыхание, и моментально возбудившийся член уперся в низ живота Фэй.

— Наверное, ты забыл, о том, что надо расслабиться, — нежным шепотом упрекнула Фэй. — Ведь я просила.

— Ты издеваешься надо мной? — прорычал Саймон. — Разве можно расслабиться, когда находишься в объятиях такой красивой женщины?

— Ты находишь меня красивой?

В голосе Фэй слышались смущение и неуверенность. Саймон был так тронут, что почувствовал прилив еще большей нежности к Фэй.

— Ты сомневаешься? Неужели ты никогда не смотришься в зеркало и не знаешь, какой внешностью наградила тебя природа?

Фэй засмеялась. Саймону показалось, что если он сейчас посмотрит ей в глаза, то увидит в них нечто такое, что навеки привяжет его к Фэй. И тогда никакое самовнушение, никакие доводы разума не заставят его отказаться от этой женщины, никакие силы не помогут справиться со своими чувствами.

— Помнишь, когда мы сидели в ресторане, ты признался, что, если бы тебе сказали о том, что между нами могут возникнуть подобные отношения, ты ни за что не поверил бы.

Саймон поморщился.

— Я ведь совсем не это имел в виду.

— Да нет, я вовсе не обиделась. Ты воспринимал меня так, как мне хотелось, чтобы меня воспринимали. Я — Фэй Баркли, прозванная коллегами Снежной Королевой. Я собираю волосы в отвратительный пучок, не пользуюсь косметикой, ношу консервативные костюмы и немодные туфли.

— И мне теперь понятно почему. Непонятно другое: до каких пор ты собираешься маскироваться? Ты умная, образованная, целеустремленная красивая женщина. Зачем ты стремишься казаться иной в глазах окружающих? Ведь в этом нет никакой необходимости. Я узнал, какой ты можешь быть, как можешь вести себя. Неужели тебе нравится роль серой мышки?

Фэй довольно долго молчала.

— У меня есть на то свои причины, — наконец ответила она.

— Не думаю, что они настолько веские.

— Откуда тебе знать?

Фэй вдруг захотелось отодвинуться от Саймона, но он не позволил ей это сделать.

— Прошу тебя, не надо.

Она послушно замерла. Выждав немного и убедившись, что Фэй успокоилась, Саймон осмелился высказать свою самую смелую догадку:

— Мне кажется, после долгих лет притворства и маскировки ты сама уже не знаешь своего истинного характера: ты уже не в состоянии отличить себя истинную от искусственно созданного образа.

— Возможно, — едва слышно проронила Фэй.

Ее нежная ладонь легко коснулась груди Саймона, вызывая у него приятные, волнующие ощущения. Он вздрогнул.

— Во-первых, — вдруг заговорила Фэй, — я не могу сказать, что все, что делаю, кажется мне тягостным и неприятным. Во-вторых, я не считаю, что всю свою жизнь чем-то жертвую, поэтому мне не нужно сострадание, и с твоей стороны я не жду никакого сочувствия.

Саймон рассмеялся.

— Знаешь, ты вызываешь у меня много разных эмоций, только не жалость. — Он придвинулся к ней еще ближе. — Давай поговорим откровенно. Ты сказала, что твой образ жизни сформировался под влиянием отношения к тебе родителей. Итак, какова роль твоей матери?

— Она любит отца. Если расстроен папа, то и она расстроена. Так было всегда. Но неужели нам нужно говорить сейчас об этом, в то время, как существует масса гораздо более интересных занятий?

Она легонько провела ногтями по спине Саймона, явно намереваясь возбудить его и отвлечь от начатой беседы.

— Ты разговариваешь с человеком, который тоже не может похвастаться идеальными отношениями со своими родителями.

После того, как Фэй поделилась с ним переживаниями и рассказала о комплексах, заложенных с детства, Саймон чувствовал, что обязан помочь ей.

Кроме того, ему было хорошо известно из собственного опыта, какое сильное влияние на жизнь и поведение уже взрослого человека могут оказывать обиды, нанесенные ему еще в детстве. Конечно, Саймон находился в более выгодном положении: его отец всегда гордился достижениями сына. Родители же Фэй, по всей вероятности, сильно недооценивали ее в детские годы, в результате чего, став взрослой, она не смогла обрести уверенность в себе.

— Ты красивая. — В знак благодарности за этот волшебный пляж, созданный Фэй специально для него, за замечательный вечер он должен был поселить уверенность в ее душе.

Она недоверчиво вздохнула.

— Саймон, я видела свое отражение в зеркале.

— Не двигайся, — попросил он и встал с кровати.

В углу комнаты стояло большое зеркало. Саймон взял его и, поднеся к кровати, расположил таким образом, чтобы Фэй могла увидеть свое отражение полностью.

Она настороженно следила за его действиями.

— Для чего это?

— Перед тем, как продолжить нашу игру в пляж, мне хотелось бы прояснить кое-какие вещи.

Саймон взял Фэй за плечи, приподнял и развернул к зеркалу. Фэй без энтузиазма взглянула на свое отражение.

— Посмотри и запомни, что увидишь сейчас, — веско сказал Саймон. — Потому, что мне хочется, чтобы в следующий раз, если засомневаешься в своей красоте, ты подошла бы к зеркалу и посмотрела на себя моими глазами.

На лице Фэй отразилась растерянность и смущение.

— Я вижу женщину, которая получила все, чего она хотела, — пояснил Саймон.

Действительно, по ее лицу можно было определить, что несколько минут назад она испытала неземное удовольствие: на щеках играл румянец, глаза сияли, на губах играла довольная улыбка.

— А еще об этой женщине можно сказать, что она очень красива — и внешне, и внутренне, — добавил Саймон.

Фэй благодарно улыбнулась, хотя смущение еще не оставило ее.

— Вы умеете убеждать, господин адвокат.

Саймон покачал головой.

— Все, что я сказал, — правда. Никто никогда не отступал от собственных правил ради того, чтобы сделать что-то приятное для меня. А ты сделала это. Дважды.

— Тебе хотелось, чтобы женщины, с которыми ты общался, были способны пожертвовать чем-то ради тебя?

Саймон развел руками.

— К сожалению, я таких не встречал.

Фэй оценила по достоинству откровенность Саймона. Судя по его тону, по настойчивому желанию внушить Фэй уверенность в себе, их отношения значили для него гораздо больше, чем все предыдущие связи с женщинами. Фэй было приятно осознавать это.

— Если я способна заставить тебя улыбнуться, мне уже и этого достаточно.

— Вот о том я и веду речь. Ты обладаешь и внешней, и внутренней красотой. Слова, произнесенные тобой только что, — и есть доказательство первого моего утверждения. А второму — твои потрясающие глаза и красивые нежные губы, которые так приятно целовать…

Фэй отвела взгляд.

— Спасибо, — прошептала она.

— Ты постаралась сделать столько приятного для меня, надеюсь, я тоже смог доставить тебе удовольствие.

Фэй подняла слегка дрожащую руку и провела ею по своим губам. О, какими потрясающими были его поцелуи… Ей опять захотелось ощутить тепло его губ. Саймон пристально наблюдал за ней, но в данный момент пытался держать себя в руках и не терять головы — Фэй прекрасно понимала это. Несмотря на то, что сегодняшняя игра была задумана ею, Саймон перехватил инициативу. Это он доставил Фэй удовольствие, возможно, не меньшее, чем она ему.

Лицо Фэй вдруг стало задумчивым и грустным: этот мужчина, нежный, заботливый, превратился для нее в самого близкого человека. Она чувствовала, что не на шутку увлеклась Саймоном. Фэй осознавала также, что о совместном будущем можно и не мечтать.

Теперь, когда она окажется на пляже, всегда будет вспоминать эти дни, счастливые дни, проведенные вместе с Саймоном. Запах кокоса непременно будет каждый раз напоминать о сегодняшнем вечере, о том, какое неземное наслаждение доставил ей Саймон. Взгляд Фэй скользнул по стоящему рядом зеркалу. Да, теперь, когда она будет смотреть на себя в зеркало, ей, конечно, тоже будет вспоминаться Саймон. Навсегда запомнится его стремление изменить ее мнение о себе, попытка исправить ту ошибку, которую допустили когда-то родители Фэй.

Как много хорошего сделал для нее Саймон Гарднер! Фэй чувствовала, что должна воздать ему сторицей. Кроме того, она должна вернуть себе контроль над происходящим и над выходящими за рамки дозволенного собственными чувствами.

— Думаешь, я отпущу тебя сейчас? У нас еще много неиспользованного масла. — Фэй взяла в руку флакон и продемонстрировала его Саймону. — И потом, мы, кажется, собирались искупаться. По-моему, сейчас наступил самый подходящий момент.

Она жестом показала на стеклянную приоткрытую дверь, ведущую к пляжу.

Солнце уже село, и багряный край неба поблек, став тускло-розовым, лазурь над крышей коттеджа постепенно окрашивалась в нежные зеленовато-синие тона, таинственная сумеречная тишь природы неслышно обступила домик со всех сторон. В этом призрачном полумраке высокие деревья в небольшом садике, сочно-зеленые при свете дня, казались теперь совершенно черными. Влажное, теплое, зовущее дыхание океана сладко обволакивало их обоих.

Фэй обожала ясные безмолвные ночи. Они словно специально созданы для поцелуев, для всех прелестей человеческой любви…

И можно попробовать искупаться вместе нагишом. Почему бы нет?

— А если я откажусь от купания, ты расценишь это как оскорбление?

Фэй тяжело вздохнула. Саймон неисправим. Он несгибаем.

Она жестом поманила его к себе.

— Поди-ка сюда и попробуй узнать об этом зеркале, которое тебе, по-моему, очень понравилось, еще кое-что.

Саймон покорился. Он лег на спину рядом с Фэй и поднял руки.

— Ладно, сдаюсь. Я полностью в твоем распоряжении, дорогая моя. Делай что хочешь.

И сделаю. Если осмелюсь, подумала Фэй.

— Ложись на живот головой в эту сторону, — скомандовала она.

Рукой Фэй указала Саймону, где должна располагаться голова, и он послушно растянулся перед ней на кровати. Его тело было загорелым и мускулистым. Потрясающая картина! Особенно для женщины, которая на протяжении нескольких лет упорно подавляла в себе все сексуальные желания.

Фэй села на Саймона верхом, обхватив талию Саймона ногами. Ощутив тепло его тела, она вновь почувствовала прилив возбуждения. Саймон, по-видимому, испытывал нечто подобное. Из его груди вырвался тихий стон.

— Изысканной пыткой называют, наверное, именно такие издевательства…

— Вполне возможно. — Фэй рассмеялась и крепче обняла его ногами.

Она хотела всего лишь подразнить Саймона, но поняла вскоре, что сама охвачена пламенем страсти. С каждым разом, при возникновении физического контакта между ними, ощущения Фэй лишь усиливались, а чувства к Саймону укреплялись. Интересно, удастся ли ей удержать себя в руках и не выпустить ситуацию из-под контроля? Раньше у нее это замечательно получалось. Всегда. При любых обстоятельствах. Теперь же у Фэй появились сомнения в твердости своего духа. Может, она утратила способность оставаться непреклонной и неподдающейся влиянию кого бы то ни было? А вдруг этот период ее жизни безвозвратно миновал? Может, наступил конец ее одиночеству…

Набравшись мужества, Фэй обняла Саймона за плечи и стала медленно вращать бедрами. Саймон вцепился в лежащее под ним одеяло, как будто это могло помочь ему преодолеть охватившее его невероятно сильное возбуждение. Близость Фэй, соблазнительные движения ее бедер — от всего этого у Саймона темнело в глазах, и мутился рассудок.

Саймону хотелось опрокинуть Фэй на спину и слиться с ней в единое целое, забыть обо всем на свете. Проблема состояла в том, что это повлекло бы за собой весьма серьезные последствия, и Саймон осознавал это. С того момента, когда он накинул на плечи Фэй платок и увидел ее озарившееся благодарностью и нежностью лицо, он ощутил какую-то щемящую нежность, и это насторожило его и испугало. Саймон твердо решил не поддаваться чарам Фэй.

Стремясь отвлечься на что-нибудь от невероятных ощущений, которые в нем вызывали движения Фэй, Саймон поднял голову и увидел вдруг отражение в зеркале. Он искал спасения, чего-то, что могло помочь ему вырваться из опутывающих его сетей искушения, но вместо этого угодил в еще более цепкую паутину. Теперь Саймон не только чувствовал будоражащие движения ее бедер, ему представилась великолепная возможность полюбоваться на эту картину.

Кожа Фэй, натертая кокосовым маслом, матово поблескивала в неярком свете стоящих по углам комнаты светильников. Черные роскошные волосы рассыпались по хрупким плечам, одна непослушная прядь сбилась на лицо, но не закрывала от взгляда Саймона изумительно синих горящих глаз. Фэй, кажется, тоже нравилось наблюдать за отражением в зеркале. Зрелище было настолько возбуждающим, что Саймон перестал бороться со своими эмоциями. Когда их взгляды, отражающиеся в зеркале, встретились, он понял, что балансирует на краю пропасти.

Фэй потянулась за флаконом с маслом, и Саймон почувствовал, что не выдержит этого испытания.

— Может, отправимся купаться прямо сейчас? — предложил он. Его голос звучал глухо.

Фэй одобрительно кивнула.

— Неплохая мысль.

Проснувшись, Саймон негромко застонал. Он потянулся, зевнул и сделал несколько упражнений, чтобы окончательно прийти в себя после сна. Приняв душ и приведя себя в порядок, Саймон отправился в ресторан. Даже яркое солнце, светящее в окна, не помогало ему отделаться от мучивших его мыслей. В очередной раз Саймону пришлось проводить Фэй до двери ее номера и расстаться, договорившись после прогулки по пляжу о прекращении отношений. Вчера он чуть не потерял голову, а желание постоянно быть рядом с Фэй Баркли после их последнего свидания только возросло. Более желанной женщины Саймон еще не встречал.

А может, все-таки стоило поддаться соблазну, забыть на какое-то время о нелепом желании постоянно контролировать ситуацию, насладиться удовлетворением той неимоверной страсти, которую могла разжечь в нем лишь одна Фэй. Ее желания и чувства по отношению к нему тоже были искренними и неподдельными. Какой еще мужчина, кроме Саймона, мог так долго сопротивляться все возрастающей страсти? Тот, кто подобно ему любит приключения и интригу. Кто обожает искушать судьбу.

Такое объяснение своему поведению придумал Саймон, и оно служило ему утешением.

Потому, что другой причиной, по которой он пытался не подпускать Фэй слишком близко, являлся обыкновенный страх. Страх перед новыми, неведомыми ему до сих пор отношениями и перед последствиями, к которым эта связь могла привести.

Но страху противостояло какое-то другое, более сильное чувство, и, повинуясь ему, Саймон был не в состоянии совсем отказаться от встреч с Фэй и от нее самой.

— Мы непременно должны прекратить все наши свидания и прогулки, — услышал Саймон тихий голос Фэй и вздрогнул от неожиданности.

Задумавшись, он не заметил, как она подошла к столику. Сегодня на ней были брюки из тяжелого шелка, плотно облегающие стройные бедра и свободно струящиеся вниз по длинным ногам, и легкая блузка нежно-сиреневого цвета. Фэй, как обычно, села в кресло напротив.

— В связи с чем, ты решила так одеться сегодня?

Фэй рассмеялась.

— Просто так. Под настроение.

Саймон подался к ней.

— Тебе кто-нибудь говорил, что наиболее сексуально ты выглядишь в те моменты, когда вовсе не стремишься казаться соблазнительной? Ты сегодня великолепна.

Саймон не лгал, но чувствовал легкую досаду. Он предпочел бы, чтобы Фэй вернулась к своим привычкам, к деловым костюмам и к строгим нарядам. Ведь все это только разжигало интерес, — какой Фэй предстанет перед ним вечером, какая еще метаморфоза произойдет с ней. К тому же Саймону льстило осознание того, что он являлся единственным человеком, имеющим право раздеть ее.

— Только не надо раззадоривать меня при свете дня, — проворчала Фэй.

Прежде чем Саймон успел что-либо сказать, он почувствовал прикосновение ноги Фэй к своей. Его будто захлестнула горячая волна.

Фэй мило улыбнулась.

— Ой, прости, пожалуйста.

— Ничего страшного.

Однако на всякий случай Саймон сел так, чтобы Фэй не смогла повторить свой трюк, если ей вдруг взбредет в голову вновь заигрывать с ним.

— Я прошу тебя не обсуждать мои наряды.

Саймон кивнул в ответ.

— Ты очень любезен. — Фэй замолчала и, сохраняя невозмутимость, сделала небольшой глоток кофе.

Саймон взял стакан с минеральной водой и сразу выпил половину. Однако он едва не поперхнулся, когда вновь почувствовал прикосновение ноги Фэй. Да она намеренно дразнит его! Саймон устремил взгляд на Фэй. Она как ни в чем не бывало, изучала меню, однако ее безмятежность была кажущейся — Фэй выдавала игравшая на губах озорная улыбка.

В следующее мгновение Саймон чуть не выронил стакан — ступня Фэй медленно продвигалась по его ноге все выше и выше.

— Фэй! — возмущенно прошипел он, надеясь, что она оставит свои проделки.

— Что? — Фэй подняла на него широко раскрытые глаза. Выражение ее лица было игриво-невинным.

— Ты что-то говорила о своих нарядах. Что ты имела в виду, когда попросила меня не обсуждать их?

Саймон ухватился, подобно утопающему, за единственную тему, которая пришла на ум. Он хотел прекратить это безумие, остановить смелую, рискованную игру Фэй. Он не знал, куда девать глаза, но озорница, похоже, только входила во вкус и не собиралась останавливаться.

Фэй пожала плечами.

— Мои наряды днем строги и неприметны. Мне так нужно. Оглянись вокруг: никто не обращает на меня внимания. Значит, я добилась желаемого результата. — Она загадочно улыбнулась. — А теперь я собираюсь осуществить свою вторую задачу.

Ее ступня, находившаяся теперь между ног Саймона, стала беспощадно поглаживать его плоть. Фэй стремилась возбудить и смутить Саймона. Обе цели были с блеском достигнуты.

Он почувствовал, что, если попытается сейчас что-нибудь сказать, из его груди вырвется громкий стон. Как бы Саймон ни ёрзал в кресле, стараясь изменить положение, все попытки заканчивались плачевно: ступня Фэй лишь удобнее располагалась между его ног. Саймону оставалось только одно: сосредоточить свое внимание на чем-то постороннем, попытаться не думать о том, что происходит под столом, хотя он понимал, что эта задача практически невыполнима.

— Помнишь, до какого состояния ты довел меня вчера вечером? — промурлыкала Фэй.

Конечно, Саймон прекрасно помнил. Но ведь он сгорал от переполнявшего его возбуждения, о чем маленькая распутница, разумеется, знала.

— С добрым утром! — Роджер Уэстмор подошел к столику, не замеченный ни Саймоном, ни Фэй. — Не возражаете, если я присоединюсь к вам?

Саймон промычал нечто невразумительное, поскольку был не в состоянии вымолвить хоть слово. Фэй куда как лучше владела собой.

— Конечно, не возражаем. Пожалуйста, — ответила она.

Однако убрать свою ступню она и не подумала. Саймон, предприняв еще одну безуспешную попытку отделаться от наглых приставаний, прокашлялся и обратился к Уэстмору:

— Надеюсь, ваша поездка прошла удачно, Роджер. — Даже эта реплика далась ему с большим трудом.

Уэстмор расположился рядом с Фэй, напротив Саймона.

По крайней мере, это снижает вероятность того, что она промахнется мимо намеченной цели и перепутает меня с Роджером, невесело подумал Саймон. Напряжение от нахлынувшего возбуждения было настолько сильным, что, казалось, его тело вот-вот взорвется.

— Я собираюсь приобрести еще один курортный комплекс. В Мэриборо, — сообщил Уэстмор своим громовым голосом.

Саймон взял себе на заметку, что надо будет дать распоряжение сотрудникам фирмы, занимающимся сделками с недвижимостью, чтобы они выяснили все возможные подробности упомянутой сделки.

— Мэриборо — чудесное место, по крайней мере, я слышала о нем много лестных отзывов. — Фэй выпрямила спину, ее лицо стало серьезным, — так должен выглядеть настоящий адвокат. Никто ведь не видел, где в данный момент находится ее ступня.

— Да, место потрясающее, — согласился Уэстмор.

— Если речь зашла о потрясающем, должен упомянуть ваш замечательный спортзал. Он произвел на меня сильное впечатление. Я занимался там на тренажере. — Так как нога Фэй находилась сейчас в очень опасном месте, Саймон не решился упомянуть о Вельде.

Уэстмор удовлетворенно кивнул.

— Люди, которые приезжают к нам, стремятся отдохнуть, снять накопившийся стресс. Повседневная действительность, спешка, суета, проблемы… На курорте необходимо позаботиться о здоровье, избавиться от напряжения. Поэтому-то я и решил построить современно оборудованный спортзал, а также нанял высококвалифицированного врача, который всегда может дать полезный совет.

— Ну вот, заговорили о врачах, — сказала Фэй. — Кстати, как вы себя чувствуете, мистер Уэстмор?

— Спасибо, я чувствую себя превосходно, — после непродолжительной паузы ответил он. — А почему вы вдруг спросили меня об этом?

Судя по тону, Уэстмор насторожился и в то же время приготовился защищаться, отметил Саймон. Забеспокоился. Саймон вдруг поймал себя на мысли, что не стал вторгаться в разговор между Фэй и Уэстмором. Он… доверяет ей? Да, доверяет. Но кому — мисс Баркли или ее профессиональному чутью? Саймон не мог найти точного ответа на этот вопрос.

В этот момент давление ступни Фэй ослабло, но прежде, чем она успела опустить ногу на пол, Саймон сдвинул колени и захватил ступню в плен.

На лице Фэй, к величайшей досаде Саймона, не отразилось никаких эмоций. Она сняла вдруг очки и, облокотившись о стол, обратилась к Уэстмору:

— Прошу вас не расценивать мой вопрос, как пустое любопытство. Просто я разговаривала с одним из ваших сотрудников, и он обмолвился, что в прошлом году вы какое-то время провели в больнице…

Бармен Гарри, догадался Саймон. А ведь она так и не рассказала мне, что ей удалось выведать у этого типа. Потрясающая женщина! И как он мог не замечать ее раньше?

— Мои сотрудники распускают обо мне сплетни? — В голосе Уэстмора прозвучала угроза.

Фэй отрицательно покачала головой.

— Это были вовсе не сплетни. Напротив, мне кажется, люди очень преданы вам и гордятся тем, что имеют возможность работать в таком месте. Понимаете, недавно у моего отца случился сердечный приступ…

Когда она заговорила об этом, Саймон, поддавшись порыву, крепче сжал ступню Фэй. Только так он мог поддержать и успокоить Фэй в данной ситуации. Саймон прекрасно понимал, что этого недостаточно, и впервые в жизни, ему захотелось открыто проявить свои чувства к Фэй, не утаивая их от посторонних. Он осознал вдруг, что просто обязан обстоятельно обдумать свое отношение к мисс Баркли: как к коллеге и как к женщине.

Фэй взглядом поблагодарила его за поддержку. По выражению лица Фэй Саймон понял, что ей удалось справиться с нахлынувшим волнением и немного успокоиться. Ему было приятно, что он сумел прийти ей на помощь.

— Я подумала, мистер Уэстмор, что отдых в вашем отеле пошел бы на пользу моим родителям. Они обожают проводить время вдвоем, но здесь мама могла бы чувствовать себя гораздо спокойнее: ваш врач помог бы отцу поправить здоровье и подсказал бы, какие упражнения ему следует выполнять.

Уэстмор вздохнул с явным облегчением. Напряженные складки, появившиеся было на лбу, разгладились. Объяснение Фэй подействовало на него успокаивающе, по всей вероятности, она на это и рассчитывала.

Саймон уже знал, что ее взаимоотношения с родителями были сложными и напряженными, поэтому наряду с сочувствием, подобное которому испытывал, наверное, по отношению к ней и Уэстмор, он ощутил еще и сильное желание узнать поподробнее о болезни ее отца. Вернее о том, как повлиял этот сердечный приступ, — Саймон не сомневался в правдивости услышанного им рассказа, — на чувства Фэй к отцу. Может быть, именно в этом заключалась причина ее боязни строить свою жизнь самостоятельно. Возможно, все свои поступки и действия она оценивала с точки зрения родителя, пытаясь угодить ему и доставить радость.

Наверняка Фэй рассказала Уэстмору далеко не все, возможно, и Саймон еще очень многого не знал. Но он был настроен выяснить, как обстоят дела.

Она улыбнулась, вновь надела свои уродливые очки и взглянула на Уэстмора.

— Теперь вы понимаете, почему я упомянула про вашего сотрудника. Просто он объяснил мне, что вы усовершенствовали спортзал в прошлом году, после того, как пережили нечто подобное. Признаться, на меня это произвело огромное впечатление: проблемы со здоровьем натолкнули человека на такую потрясающую мысль! Построить шикарный спортивный зал, чтобы помочь другим людям справиться с недугами!

Уэстмор любил комплименты в свой адрес, особенно приятны они были из уст молодых женщин, Саймон знал об этой черте характера клиента. Фэй, по-видимому, тоже догадалась, что лестные слова смягчат сердце Роджера Уэстмора и доставят ему приятные мгновения. Она обладала чутьем на подобные вещи. Тем не менее, сейчас ее слова были искренними, Саймон чувствовал это. Уэстмор тоже понимал, что все, о чем говорила Фэй, соответствовало действительности.

Он просиял.

— Дорогая мисс Баркли, непременно дайте своим родителям мои координаты, и я позабочусь о том, чтобы их отдых здесь был организован на высшем уровне.

— О, благодарю вас, мистер Уэстмор.

Он покачал головой.

— Роджер.

— Спасибо, Роджер. Ваш спортзал — лучший из всех, что мне доводилось видеть. А то, что я узнала о вашем здоровье, меня искренне обеспокоило.

— Ваша коллега — просто прелесть! — сказал Уэстмор Саймону.

Саймон кивнул.

— Я позабочусь о том, чтобы ваше мнение о мисс Баркли стало известно моим партнерам. — Саймон понимал, какую важную роль может сыграть положительный отзыв такого клиента, как Уэстмор, если речь зайдет об избрании Фэй партнером. — Скажу по секрету, Роджер, вам просто повезло. Мисс Баркли необыкновенно талантливый адвокат. Если она будет выступать на вашей стороне, у вас есть все шансы выиграть.

Слова Саймона ласкали слух. Сердце Фэй наполнилось приятным теплом. Конечно, произнося панегирик в ее адрес, Саймон стремился убедить клиента в том, что тот должен отдать предпочтение именно их фирме. Но в то время, когда Саймон говорил, взгляд его был прикован к ее лицу: казалось, что он обращается только к ней.

Уэстмор повернулся к Фэй.

— Сейчас я чувствую себя гораздо лучше. Тренировки в спортзале помогли мне добиться значительных результатов. Поправить здоровье — моя первая задача. Кажется, я справляюсь с ней. Вторая цель — обрести свободу.

— Свободу для осуществления каких-либо планов? Если это так, нам бы хотелось узнать подробности.

Фэй хотела, чтобы Уэстмор чувствовал себя в их с Саймоном обществе непринужденно. Она не случайно рассказала ему про болезнь своего отца. Это было сделано для того, чтобы завоевать доверие клиента, вызвать его на более откровенный разговор.

Хотя она ни с кем не делилась своими переживаниями, проблемы со здоровьем, с которыми пришлось столкнуться ее отцу, оказали на нее серьезное воздействие. До того, как у отца случился этот ужасный приступ, отношение Фэй к жизни было несколько иным: находилось время для отдыха, а мечта стать партнером не являлась единственно значимой целью. Затем все изменилось. Осознание того, что отец не очень доволен ею, стремление облегчить его страдания заставили Фэй отказаться практически от всех земных удовольствий и развлечений. По крайней мере, до настоящего момента.

Теперь, после нескольких дней, проведенных с Саймоном, ей не хотелось думать о возвращении к обычному жизненному укладу. Мысль о том, что скоро все закончится и нужно будет вновь окунуться в безрадостные серые будни, пугала Фэй.

— Вы только посмотрите на нее! — пробасил Роджер. — Я посвящаю их в свои планы, а она совершенно не слушает меня. Наверное, мне стоит обидеться.

Фэй густо покраснела, осознав, что слишком увлеклась своими мыслями. Саймон и Уэстмор весело смеялись, когда она взглянула на них.

— Не стоит обижаться, Роджер, — поспешил ей на выручку Саймон. — Возможно, мисс Баркли слышала все, о чем вы говорили. Ее характер вряд ли можно назвать женским. Если судить по выносливости и несгибаемой воле, которыми она обладает, это настоящий мужчина.

Как бы благородны и оправданны ни были мотивы, побудившие Саймона высказаться подобным образом, для Фэй его фраза прозвучала очень обидно, еще более резко, чем его злополучное замечание по поводу маски безразличия. Но тогда Саймон практически ничего не знал о ней. Почему он позволил себе подобные высказывания теперь? После всего, что между ними произошло. Ведь она открылась ему. Ведь никогда ни с одним мужчиной она не была более откровенной…

И, скорее всего не будет. Фэй вырвала свою ступню из обнимавших ее ног Саймона, не обращая ни малейшего внимания на то, как изменилось выражение его лица.

— Мисс Баркли? Вас просят к телефону, — сообщила подошедшая к их столику официантка. — Вы можете поговорить вон там. — Жестом она указала на балкон, выходивший на океан.

— Спасибо. — Фэй поднялась с кресла. — Я ожидала этого звонка. Возможно, это Маннингем. — Она встретилась с глазами Саймона. В присутствии Уэстмора Фэй не хотела упоминать должность человека, ведущего частное расследование по ее заданию.

Конечно, Фэй было интересно узнать о том, что удалось выяснить о жизни и репутации Шэрон.

Будучи истинным профессионалом, она, несомненно, была согласна с убеждением Саймона относительно того, что появляться в суде недостаточно подготовленными вообще не стоит. Несмотря на это, Фэй втайне надеялась, что темных пятен в биографии миссис Уэстмор не обнаружится. И, хотя она прекрасно осознавала, что любая негативная информация о жене клиента очень поможет им, у нее не было ни малейшего желания ворошить «грязное белье» Шэрон.

— Если вы не возражаете, джентльмены… — произнесла Фэй, обращаясь к Уэстмору и Саймону.

Те дружно закивали и поднялись с мест.

Позже она встретится с Саймоном и доведет до его сведения информацию, которую сейчас получит по телефону. Если еще какие-то совместные планы могут объединить их… В любом случае, сейчас очередь Саймона присылать приглашение.

Глава 12

Саймон проводил удаляющуюся Фэй взглядом. На душе было неспокойно. Он прекрасно понимал, что обидел Фэй, что своим высказыванием ранил ее чувствительную душу. Но в данную минуту у Саймона не было возможности исправить сложившуюся ситуацию, поэтому все свое внимание он сосредоточил на Уэстморе.

— Ну вот, Роджер, теперь мы одни. Хотел поговорить с вами наедине. Когда я был в спортзале, я разговорился с Вельдой. Она великолепна и, как я понял, увлечена вами. У вас с ней роман?

— Это уже в прошлом. Теперь… Помните, я говорил, что собираюсь купить еще один курортный комплекс? — Уэстмор оглянулся и, удостоверившись, что их никто не подслушивает, наклонился поближе к собеседнику.

Саймон тяжело вздохнул.

— Не хотите ли вы сказать, что приобретаете его для того только, чтобы уехать туда и жить с какой-то женщиной?

Саймон покосился в сторону балкона, где находилась сейчас Фэй. Странная мысль пришла ему в голову: он сам готов был на куда как большие жертвы, чем просто покупка земли, лишь бы удержать ее рядом с собой…

Чем больше подробностей о жизни Фэй узнавал Саймон, тем лучше понимал ее. Профессионализм, которым она обладала, вызывал у него уважение, кроме того, теперь он знал, что может полностью доверять ей.

— Как бы вы посоветовали мне вести себя, чтобы удачно провернуть задуманную операцию? — спросил Уэстмор.

Саймон опять вздохнул. Худшие из его подозрений подтвердились. Роджер Уэстмор затеял нечто совершенно невообразимое, и это «нечто» вполне можно использовать против него в бракоразводном процессе. Роджер влюблен, следовательно, все его задумки не отличаются трезвостью и расчетливостью.

— Послушайте, Роджер, предположим, вы наймете меня. Я обещаю сделать все возможное, чтобы освободить вас от уз брака и оставить за вами большую часть имущества. Но неужели вам так срочно понадобилось покупать еще один курортный комплекс? Это будет крупной помехой в достижении поставленных вами целей.

— Эта женщина особенная. — С блаженным видом Уэстмор откинулся на спинку кресла. — И она способна понять меня. Сейчас мне этого очень не хватает.

— Все они поначалу кажутся особенными, — пробормотал Саймон.

Эту фразу он повторял каждый раз, когда сталкивался с запутанным случаем. Только сейчас, в отличие от остальных ситуаций, он вдруг сам себе возразил: а может, у Роджера действительно достаточно оснований решиться на подобный шаг. А что, если на самом деле ему встретилась особенная женщина, ради которой не страшно пожертвовать всем, что имеешь?

Саймону, несмотря на то, что было еще утро, вдруг нестерпимо захотелось выпить или очутиться где-нибудь на природе, непременно вместе с Фэй, и насладиться в полную силу всеми теми эмоциями, которые вызывало в нем одно ее присутствие.

Роджер Уэстмор неодобрительно покачал головой.

— Вы еще слишком молоды, чтобы высказываться столь, цинично. Может, вам не слишком везло…

Саймон рассмеялся. Если бы только Роджер узнал, как близок был он к «везению», то упал бы сейчас с кресла.

— За это мне и платят — за умение быть циничным. Клиенту не нужен адвокат-добрячок. Ему необходим прожженный циник, способный в любой момент вытереть ноги о моральные принципы. Мне хотелось бы, Роджер, чтобы вы побыстрее приняли решение. Как бы нам ни нравилось здесь, мы не можем терять время.

— Успокойтесь, Саймон. Я оплачу вам даже потраченное впустую время. Увидимся позже. — Роджер Уэстмор встал из-за стола и величественно удалился.

Саймон негромко выругался. Ему не терпелось поскорее вырваться, из этого чертова дома отдыха, и вернуться в привычный для него мир. Но, судя по поведению Уэстмора, в ближайшее время рассчитывать на это не стоит.

Когда они с Фэй вернутся, к привычному ритму жизни, сказка, придуманная ими, исчезнет, они поймут, что они — люди совершенно разные. Прежний Саймон Гарднер исповедовал принцип никогда не попадать в зависимость от женщины. Никогда не позволять, чтобы эти на первый взгляд божественные создания проникали в его спокойный, уютный мирок.

И он не отступится от своих взглядов. Даже если речь шла об особенной женщине — о Фэй Баркли.

Фэй уже минут десять стояла возле прилавка в шикарном магазине оптики. Покупателю предлагалось огромное количество разнообразных очков различных фирм: в широкой, узкой, металлической, пластмассовой оправе и даже вообще без нее. Конечно, все стоило довольно дорого, но Фэй и не собиралась что-либо покупать. Просто ей вдруг нестерпимо захотелось снять свои неприглядные очки и примерить какие-нибудь более женственные. И появиться в таких очках перед Саймоном, в присутствии Уэстмора сравнившим ее сегодня с мужчиной.

— Уже выбрали? — дружелюбно осведомилась у нее молоденькая продавщица.

Фэй нерешительно покачала головой, но все же указала на очки в изящной почти прозрачной оправе. Продавщица протянула ей очки. Надев их, Фэй взглянула на себя в зеркало и поразилась, — на нее смотрела совершенно другая женщина!

— Вам очень идет, — искренне заверила продавщица.

Фэй видела, что очки ей действительно к лицу. Кроме того, они были удобнее: оправа оказалась почти невесомой.

— К сожалению, я не могу позволить себе купить такую вещь.

Фэй потратила довольно много денег на аренду уютного домика на пляже, где встречалась с Саймоном, и не могла позволить себе потратиться еще и на очки. Воспоминания о свиданиях с Саймоном будут жить в ней нескончаемо долго, они представлялись Фэй намного более ценными, чем дорогостоящие очки.

Фэй не без сожаления вернула продавщице красивую вещицу.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Возьмите карточку магазина на всякий случай. Вдруг передумаете.

Еще раз, поблагодарив услужливую продавщицу, Фэй покинула магазин. Настроение испортилось, ей хотелось плакать от жалости к себе.

Фэй попыталась взять себя в руки. Стиль, манера поведение, образ жизни — все это было выбрано ею добровольно и служило достижению определенной цели.

Никто не виноват в том, что они не соответствуют представлениям Саймона. Разве Фэй могла предположить, что по уши влюбится в него?

Я по уши влюблена в Саймона Гарднера, мысленно повторила Фэй, и от этого открытия ей стало не по себе. Чувствуя, что не в силах идти дальше, Фэй медленно подошла к скамье и села на нее. «По уши влюблена», — стучало у нее в висках. Фэй впервые призналась себе в этом. Нет, для нее это не стало неожиданностью. Отправляясь в эту командировку, именно такого поворота событий Фэй и остерегалась. Сейчас ее сердце бешено колотилось, казалось, оно готово выпрыгнуть из груди. Необходимо было успокоиться, и Фэй знала прекрасный способ, не раз испытанный и проверенный. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, мысленно досчитала до десяти, но желаемого результата так и не достигла.

— Я должна с этим справиться, — пробормотала она себе под нос. — Любой ценой.

В ее жизни уже случалось подобное: когда-то она была вынуждена научиться жить без родительской любви. Значит, сможет преодолеть и нынешнее испытание.

— Простите, мисс.

Услышав незнакомый голос, Фэй подняла голову и увидела перед собой продавщицу из магазина оптики. В руке она держала нарядный фирменный пакетик, который и протянула Фэй.

Ничего, не понимая, Фэй покачала головой.

— Наверное, произошла какая-то ошибка…

— Нет, нет. Это просил передать вам симпатичный темноволосый мужчина. Он сказал, что внутри вы найдете еще и записку. — Продавщица улыбнулась. — Все это так романтично! Вам можно только позавидовать — далеко не каждой женщине преподносят столь дорогие подарки.

Фэй растерянно приняла пакет и, раскрыв его, достала записку.

«Надеюсь, ты составишь мне компанию. Обещаю незабываемую прогулку на автомобиле. Встретимся через пятнадцать минут у центрального входа. Если ты решишься на такой поступок в дневное время суток».

Фэй надела очки и сразу почувствовала себя совершенно другим человеком.

Мир заиграл яркими красками, словно омытый свежим весенним дождиком, дарящим надежду на счастье. Итак, Фэй Баркли за каких-то пять минут превратилась из несчастного создания в окрыленную жизнерадостную женщину. Только что она оплакивала свою судьбу и тонула в печали, теперь же, когда жизнь преподнесла приятный сюрприз, напротив, была решительно настроена на борьбу с любыми испытаниями.

Ей опять представлялся случай провести время с Саймоном. Фэй любила его, и, несмотря на то, что шансов остаться с ним навсегда у нее практически не было, ее радовала возможность еще раз насладиться его обществом.

За четверть часа Фэй успела переодеться и на условленном месте оказалась вовремя. Перед входом в отель стоял роскошный кабриолет. Красная эмаль поблескивала на солнце. Фэй влюбилась в эту машину с первого взгляда. О сидящем за рулем и ожидающем ее мужчине и говорить не стоило. Он давно покорил сердце Фэй.

— Я знал, что ты согласишься! — крикнул Саймон, завидев Фэй. — Ведь мы не можем потратить впустую такой замечательный день!

Она не могла видеть выражения его глаз, так как на Саймоне были солнцезащитные очки, но осознание того, что они будут вместе, заставляло ее сердце прыгать от радости. Фэй подбежала к машине и уселась рядом с Саймоном.

— Не стану расспрашивать, как ты узнал, что мне приглянулись именно эти очки, но большое спасибо.

— Пожалуйста. Доставлять тебе удовольствие — моя основная задача.

— О, звучит неплохо! — отозвалась Фэй, напомнив себе, что слова Саймона — обычная вежливость, и не более того. — Итак, куда мы направляемся?

Саймон таинственно улыбнулся.

— Скоро узнаешь.

Фэй скинула туфли и уютно устроилась на кожаном сиденье, поджав под себя ноги.

— Я сгораю от любопытства.

Саймон не сводил с нее глаз. Он рассматривал ее так, будто видел впервые.

— Ты выглядишь очень сексуально.

Этим комплиментом Саймон немного сгладил нанесенную утром обиду, и Фэй расцвела в улыбке.

— Спасибо.

Вдруг Саймон протянул руку и провел ладонью по ее обнаженному плечу. Фэй вздрогнула.

— И оделась ты замечательно. Может, дело не в самой одежде, а в фигуре, на которой одежда так красиво смотрится?

Фэй звонко рассмеялась — слова Саймона доставили ей немалое удовольствие.

— Считай, как хочешь. В любом случае, мне приятно слышать от тебя комплименты.

— А мне приятно одаривать тебя ими.

Фэй вновь напомнила себе, что не должна принимать близко к сердцу лестные слова Саймона. Не следует искать в них глубокий смысл, который Саймон в них наверняка не вкладывал. Все мужчины говорят одно и то же, как и все павлины одинаково распускают хвост.

— Тебе не кажется, что нам лучше поскорее, уехать отсюда, чтобы никто не заметил, как «по-деловому» мы ведем себя в командировке.

— Ты, как всегда, права.

Саймон повернул ключ в зажигании, и через пару минут они уже выехали на шоссе.

— Кстати, о делах. Что там, у Маннингема? — спросил Саймон. Фэй пожала плечами.

— Кажется, он что-то обнаружил, но пока ничего не может сказать определенно. Он обещал позвонить позже.

— Надеюсь, он не станет затягивать. Поведение Уэстмора мне совсем не нравится: тянет резину, затеял покупку нового курортного комплекса… Я связывался с Джойсом, справлялся о состоянии других дел Роджера. О покупке имения в Мэриборо никто ничего не знает. Возможно, новость еще слишком свежая. Посмотрим, что из этого всего выйдет.

Фэй кивнула.

— На сегодняшний день все выглядит довольно запутанным и непонятным.

— Давай не будем сейчас забивать себе этим голову.

Она улыбнулась.

— Хорошо.

Целый день с Саймоном. Наедине. Замечательная возможность расслабиться и отдохнуть.

Специально для него Фэй распустила волосы. Сейчас, когда кабриолет ехал на приличной скорости, темные локоны развевались на ветру, лаская Фэй мягкими прикосновениями. Пьянящее ощущение свободы переполняло ее душу.

Саймон искоса взглянул на свою спутницу: глаза сияют, по выражению лица видно, что каждый миг доставляет Фэй радость и наслаждение. Трепещущие на ветру волосы придавали ее облику какую-то особую романтичность. Не устояв перед соблазном прикоснуться к шелковым прядям, Саймон, одной рукой продолжая управлять машиной, другой провел по голове Фэй.

Фэй закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, восторженно принимая пьянящие ласки, — руки Саймона и ветра, — играющие в ее волосах.

— Райское наслаждение, — пробормотала Фэй.

— Подожди, мы еще не приехали. Сейчас ты поймешь, что такое настоящий рай.

Минут через сорок они выехали на проложенную параллельно побережью дорогу, вдоль которой располагалось множество роскошных особняков.

Каждый дом представлял собой потрясающую картину: аккуратный ухоженный дворик, садик и бассейн, лужайка… Все говорило о том, что в этих домах живут не одинокие люди, а целые семьи.

Повернувшись к Саймону, чтобы получше рассмотреть открывающиеся с его стороны виды, Фэй почувствовала запах одеколона, которым он постоянно пользовался. Аромат подействовал на нее настолько возбуждающе, что Фэй пришлось отодвинуться — от греха подальше.

Тяжело вздохнув, она спросила:

— Ты никогда не представлял себя на месте тех людей, которые живут в таком доме, окруженные потрясающей красоты природой?

Саймон многозначительно усмехнулся.

— Все детство я провел в небольшой квартирке с двумя спальнями. О таком замке не приходилось и мечтать.

Он вздохнул, и Фэй поняла, что затронула больную тему. Фэй тут же попыталась исправить ситуацию и перевела разговор в другое русло.

— Знаешь, когда я была ребенком, по окончании сезона в скаутском лагере мои родители отвозили меня, на несколько недель в пригород. — Она слегка поморщилась, но продолжила: — Меня оставляли на попечение тетки, а сами отправлялись на целый день на какую-нибудь экскурсию. «Ты остаешься дома, Фэй. Ты еще слишком мала, чтобы разбираться в архитектуре», — произнесла она, старательно имитируя голос матери.

— Очень мило.

— Очень «мудро». Удачно сплавив меня тетке, они прекрасно проводили время в романтических поездках или загорали на пляже. По возвращении все разговоры матери сводились к подробным описаниям их впечатлений. Иногда такие прогулки занимали у них один день, но, как правило, несколько — это зависело только от их прихоти.

— Наверное, тебе не нравилось оставаться дома.

Фэй крепко обхватила себя за плечи, как будто это могло помочь ей подавить поток неприятных эмоций. Воспоминания ожили и казались сейчас реальностью. Фэй, как будто слышала голоса родителей, видела со стороны себя — маленькую, никому не нужную, несчастную девочку.

— Мне не нравилось постоянно быть лишней — в тех случаях, когда родители изредка брали меня куда-нибудь с собой. О моем существовании они, как будто забывали.

— Как тебе удавалось справляться с одиночеством?

— О, я много мечтала. О сказочных замках и о королевствах, я представляла, что все меня любят и готовы выполнить любое мое желание. Особенно родители. В моих фантазиях они пылинки с меня сдували, ведь я была их единственным ребенком, — с горечью произнесла Фэй. Помолчав немного, она усмехнулась. — Мечты, мечты…

Сердце Саймона сжалось. Как бы он хотел помочь ей забыть давние обиды! Но вычеркнуть из памяти Фэй детство было невозможно. Внутри у Саймона все кипело: мысль о том, что родители вели себя по отношению к ней так, что Фэй чувствовала себя покинутой и ненужной, приводила его в ярость.

— А сейчас? В каких ты отношениях с родителями? Ты рассказала Уэстмору про сердечный приступ отца. Ты сильно переживала?

— Не сказала бы. Тем более, что я узнала об этом лишь спустя какое-то время. Отца уже выписали из больницы. Я позвонила домой, и тогда мне сообщили о том, что с ним случилось. А в первый момент о моем существовании, как обычно, забыли.

Саймон, что было силы сжал руль. Как ему хотелось защитить Фэй от этого несправедливого и беспощадного мира!

— Только не подумай, что я расспрашиваю тебя из любопытства.

Фэй вдруг рассмеялась.

— Не обманывай! Именно из любопытства, я знаю, — шутливым тоном сказала она. — А вообще-то, думаю, нам нужно сменить тему. Наверное, я утомила тебя своими рассказами.

— Вовсе нет. Ты никогда не утомляешь меня.

Любая мелочь, кажущаяся на первый взгляд неважной подробность из прошлого Фэй представляли для Саймона интерес. Ведь под влиянием всех этих обстоятельств формировался ее характер.

— В моих грёзах я много раз представляла себе, что живу в подобном особняке. — Фэй мечтательно улыбнулась.

Всю дорогу, пока они ехали сюда, Саймон пытался обуздать эмоции, которые эта женщина с легкостью пробуждала в нем. Теперь его силы были на исходе. Особенно беспомощным, он чувствовал себя, когда Фэй улыбалась. Неужели ее красота создана природой для него одного? Пусть это и не так, расставаться со сладостной иллюзией Саймону не хотелось.

Она боится утомить его своими рассказами. Наверное, просто не понимает, до какой степени он ею увлечен. Что ж, сказал себе Саймон, я не буду открывать карты. По крайней мере, у меня есть возможность и дальше скрывать свои истинные чувства к Фэй. Самое главное сейчас — не потерять окончательно голову…

— Может, поделишься со мной еще какими-нибудь фантазиями, а, Фэй? К примеру, каким ты видишь свое будущее?

— Наверное, тебе хочется узнать, мечтаю ли я в один прекрасный день стать чьей-то женой, обзавестись домом, детьми, автомобилем, собакой? Тебе интересно, рисует ли мое воображение картинки, подобные, например, такой: я, беременная, сную по уютной кухне, пеку пирог, жду мужа с работы… — Фэй усмехнулась. — Могу ответить: о таком я редко задумываюсь.

В голосе сидящей рядом женщины Саймон отчетливо уловил какую-то тоску, почувствовал, что за небрежным тоном скрываются глубокие переживания. Возможно, Фэй боялась признаться даже себе в том, что жаждет получить от жизни все то, о чем только что говорила.

Саймон вдруг представил Фэй в роли жены, матери, хозяйки. Наверное, она прекрасно справилась бы со всеми этими обязанностями. Ведь Фэй, как казалось Саймону, способна добиться всего, чего только ни захотела бы. Он вдруг подумал, что беременность необычайно украсила бы Фэй, и что он многое отдал бы, лишь бы иметь возможность хоть глазком взглянуть на нее, с симпатичным округлым животиком.

— Почему ты молчишь? Неужели тебе не хочется прокомментировать мои представления о семейном очаге? — спросила Фэй.

Нет, Саймону вовсе не хотелось делиться с Фэй теми странными мыслями, которые крутились у него в голове. Он улыбнулся.

— Ты думаешь, я разбираюсь в этом больше тебя? Я сам не верю в существование счастливых семей.

Она фыркнула.

— Да ведь я вовсе не имела в виду, что не верю в это. Просто я не думаю, что когда-нибудь обзаведусь семьей. Я — мечтатель. Я ведь призналась тебе.

Саймон кивнул.

— Как правило, мечтают люди, которым не довелось пережить что-то в реальности, — сказал он.

— А какова твоя реальность? Мне кажется, я рассказала о себе очень много, а вот ты почти ничего.

Фэй была права. Помедлив немного, Саймон заговорил:

— У меня все складывалось по-другому. Между моими родителями существовали совершенно иные отношения.

— Извини, если заставила вспомнить о чем-то неприятном.

Саймон пожал плечами.

— Не надо извиняться. Все очень просто.

— Вот как? Не думаю, что ты относишься к этим воспоминаниям так просто, как хочешь показать. Я прекрасно знаю, что то, с чем человек сталкивается в детстве, воздействует на него в течение всей последующей жизни.

Вероятно, Фэй, сама того не желая, попала в больное место — лицо Саймона вдруг напряглось, на скулах заиграли желваки.

— Ты права.

— Почему ты выбрал именно профессию адвоката? Наверное, это тоже с чем-то связано?

Саймон кивнул. Несколько минут оба молчали.

— Ты можешь не говорить мне ничего. Может, это слишком неприятно для тебя. — Голос Фэй звучал ласково и заботливо.

Саймон усмехнулся.

— Нет, наоборот. Мне очень хочется поделиться с тобой. Я действительно неслучайно увлекся семейным правом.

Он вдруг вновь замолчал, медленно протянул руку и провел ладонью по бедру Фэй. Фэй, желая поддержать его, положила пальцы на руку Саймона. Этот полный нежности жест успокоил Саймона, он с облегчением вздохнул и продолжил:

— Я очень люблю своего отца. Мать поступила с нами ужасно: бросила нас, когда мне было всего восемь лет. Отец сильно страдал, и все это было на моих глазах. Так что я не верю в существование нормальных браков с малых лет. Поэтому-то и решил заняться бракоразводными делами. Карьера моя складывалась успешно, довольно быстро я стал партнером Джойса и Мередита… Мне очень жаль отца. Ему пришлось одному воспитывать меня; мои интересы, учеба, занятия спортом — во всем он принимал живейшее участие.

Саймон говорил и думал о том, что Фэй первый человек, с которым ему захотелось откровенно, поговорить о своих чувствах, лежащих на душе тяжелым камнем. И этот разговор освобождал его от давних страданий, нес облегчение.

— По-моему, ты упоминал что-то о втором разводе отца?

— Пока я был ребенком, он все свое свободное время посвящал мне. Во второй раз женился три года назад. И опять неудачно. Кэтрин извела его нескончаемыми изменами и скандальными историями, в которые постоянно попадает. Иногда мне просто не верится, что жизнь может быть к людям столь жестока, как, например, к моему отцу…

— Какая печальная история. И как непохожа жизнь твоих и моих родителей. Наверное, это лишь еще одно доказательство тому, что нельзя впадать в крайности.

Саймон пожал плечами.

— Возможно.

Никогда и никому Саймон не рассказывал о своей семье. Теперь же он доверился женщине, открыл ей душу. И ему почему-то захотелось немедленно почувствовать вкус губ Фэй, ощутить прикосновение ее нежных, ласковых рук, забыться в ее объятиях.

— Поэтому ты не обзавелся собственной семьей и не планируешь? Боишься, что повторишь печальную историю своего отца?

— Верно.

Да. Саймон создал собственный мирок, возвел вокруг него прочный барьер, разрушить который, как он думал, не под силу ни одной женщине, и уже привык к тому образу жизни, который сам себе избрал. Теперь же, когда появилась Фэй, Саймон всерьез опасался, что размеренный ритм нарушится, спокойствие покинет его. А что последует дальше?

Он посмотрел на Фэй. От долгого пребывания на воздухе на ее щеках играл румянец: точь-в-точь такой Фэй представлялась ему в мечтах — после страстной ночи любви. Ночи, проведенной, естественно, с ним.

Саймон выругался про себя. Какая «ночь любви»? К чему этот высокий стиль? Ведь можно назвать проще: секс. Черт! С ним происходит что-то совершенно непонятное.

Когда ему в голову пришла мысль о прогулке в автомобиле, Саймон надеялся, что вождение отвлечет его, поможет справиться с дурацкими чувствами, поможет отдалиться от Фэй. Вышло же все наоборот. Сейчас Саймон ясно ощущал, что эмоциональная близость между ними возросла вдвое, а его влечение к Фэй только усилилось.

— А почему ты не допускаешь мысли, что встретишь подходящего человека, создашь семью? — спросил вдруг Саймон.

Ее лицо стало серьезным.

— Я решила сделать карьеру. Возможно, мне это удастся, и тогда, возможно, отец станет гордиться мной.

Саймон поморщился.

— Мне кажется, ты выбрала неверный путь. У тебя накопилось слишком много неосуществленных желаний.

Фэй подтянула к себе согнутые в коленях ноги и по-детски положила на них голову.

— Возможно, я в чем-то и ошибаюсь. — Помолчав немного, она добавила: — Но мечтать дозволено всем, мы никогда не перестанем фантазировать. Кстати, ты, я уверена, тоже не исключение.

Еще сегодня утром, услышав такое заявление, Саймон вступил бы в горячий спор. Он был уверен, что не строит иллюзий на будущее. Он создал собственный спокойный мирок, который вполне его устраивал. Женщины всегда вызывали у него ассоциации с матерью, потом с Кэтрин, а семейная жизнь — с неудачами отца.

Но теперь, когда он узнал Фэй…

— Хочешь, скажу, что я думаю по этому поводу? — спросила она. — Такие, как ты, конечно, ни о чем не мечтают, вернее, никому никогда не рассказывают о своих фантазиях.

Фэй вдруг звонко рассмеялась, разрушив в считанные секунды ту серьезную атмосферу, которая явилась результатом их долгого разговора о превратностях судьбы.

Ее веселый, заразительный, беззаботный смех помог Саймону отделаться от одолевавших его неприятных ощущений. А ведь Фэй и не задавала ему никаких вопросов, не требовала от него принятия серьезных решений. Почему же он, вместо того чтобы наслаждаться замечательным погожим деньком, сосредоточенно размышляет о браке, о семейных отношениях, о будущем?

Шикарные особняки остались позади, теперь их окружала только природа. С правой стороны простирался пляж, на котором не было ни души. Выбрав удобное место для того, чтобы поставить машину, Саймон съехал с дороги и заглушил мотор. Красота здешних мест никого, наверное, не оставила бы равнодушным. Настоящий райский уголок, особенно для влюбленных. Мысленно Саймон поблагодарил Вельду, рассказавшую ему, о существовании этого уединенного пляжа, о котором если кто и знал, то только местные нудисты. Слава Богу, что Фэй никогда не узнает, на что намекала Вельда, когда говорила Саймону об этом месте. Он, естественно, не собирался посвящать ее в пикантные детали.

Как только машина остановилась, Фэй перебралась на заднее сиденье и, удобно расположившись на нем, жестом позвала Саймона.

Саймон пристально посмотрел ей в глаза.

— Ты уверена, что…

Не договорив, он вышел из машины и, открыв заднюю дверцу, сел на сиденье рядом с Фэй.

— А ты проказница, Фэй. И, по-моему, забыла, кто сегодня прислал приглашение.

Саймон обнял ее и прильнул к трепещущим губам. Каким долгожданным был этот поцелуй для них обоих! Постепенно его губы стали продвигаться ниже. Сладостные прикосновения, приятные покусывания — томительные, волнующие, головокружительные — дразнили и мучили.

Саймон вдохнул запах духов Фэй и восхищенно простонал:

— О Боже… что это за аромат?

— Тебе нравится? — Голос Фэй прозвучал игриво.

— Ты просто сводишь меня с ума.

— Тогда не отвлекайся.

Она слегка выгнулась, предоставляя ему свободу действий, с трепетом ожидая продолжения любовной игры. Ее кожа была гладкой, вырез на блузке будоражил воображение. Саймон решительно отодвинул шелковую ткань и стал покрывать нежными легкими поцелуями приоткрывшуюся грудь.

По телу Фэй побежала дрожь, Саймон почувствовал это. Вдруг Фэй совершенно неожиданно для него обхватила руками его бедра, крепко прижала к себе и стала нащупывать застежку на шортах Саймона.

«Останови ее! Как остановил вчера вечером», — стучало в висках Саймона, но сегодня на это у него не было сил. Слишком велика была страсть, слишком долго ему пришлось сопротивляться. Ему казалось, что если он опять прервет игру, то просто умрет в это же мгновение.

Настойчивые пальцы Фэй добрались до «молнии». О Господи! — подумал Саймон. Этого мне просто не выдержать.

— Милая моя, мне бы не хотелось, чтобы мы занимались этим на заднем сиденье кабриолета, — пробормотал Саймон.

Фэй хотела возразить, но он не дал ей такой возможности, прижав палец к ее губам.

— Молчи, моя хорошая. Какие бы доводы ты ни привела сейчас, даже если скажешь, что это довольно оригинально и интригующе, я все равно не изменю своего мнения.

Фэй вдруг высунула язык и провела им по пальцу Саймона. Чертовка, она делала все, чтобы еще сильнее возбудить его! Саймон сжал кулаки и запрокинул голову.

— Хорошо, мы можем поступить по-другому, — промурлыкала Фэй и, опустившись на колени, раздвинула ноги Саймона и расположилась между ними. Ее рука вновь оказалась на «молнии» шорт.

Саймон застонал.

— Приподними бедра. — Нежный голос Фэй прозвучал уверенно и непреклонно.

— Неужели мы станем заниматься любовью прямо здесь? Не могу поверить, что ты на это отважишься.

— Могу тебя заверить: я отважусь.

Фэй протянула руку и взяла с сиденья плед. Сегодня утром Саймон специально купил его, чтобы можно было расстелить на пляже, если им вздумается поваляться на солнышке.

— А если мы прикроемся пледом? Что скажешь? — спросила Фэй.

Саймон поморщился.

— Я купил плед для совершенно других целей.

Она обиженно пожала плечами.

— Если не хочешь, настаивать не буду. Мне вообще, признаться честно, он будет только мешать. — Фэй отшвырнула плед в угол сиденья. — Итак, подними бедра.

— Маленькая распутница, — пожурил Саймон.

— Ведь тебе это нравится?

Фэй была абсолютно права. Саймон, как никогда, был близок к тому, чтобы потерять голову. Он осмотрелся. Вокруг не было ни души, однако на всякий случай следовало подстраховаться: соорудить из пледа нечто вроде тента, закрепив его на верхних частях спинок сидений.

— Вообще-то плед не помешает, — пробормотал Саймон.

Фэй торжествующе рассмеялась.

— Ну, уж нет, я передумала.

Саймон не мог больше спорить с ней, тем более, когда его переполняло накопившееся возбуждение. Он приподнял бедра, как просила Фэй, и покорно отдался ее власти.

Фэй не теряла ни минуты. Она проворно сняла с Саймона шорты, ее теплые ладони легли на его бедра и, интригующе помешкав, устремились к заветной цели. Саймон вздрогнул всем телом и тихо застонал, когда горячие трепетные пальчики Фэй обхватили возбужденный член и слегка сжали.

— Посмотри на меня, — прошептала Фэй.

В это мгновение Саймон забыл обо всем на свете: о самоконтроле, о своих опасениях и предубеждениях. Во вселенной существовали лишь он, Фэй и их всепоглощающая страсть. Все растворилось в том неземное удовольствии, которое доставляли ему ее ласки. Саймон открыл глаза и взглянул на Фэй. Она медленно наклонила голову и, обхватив влажными губами головку члена, нежно лизнула ее. Саймон сдерживался из последних сил, от напряжения у него на лбу выступила испарина.

Фэй приподняла голову и, пристально глядя в его затуманенные страстью глаза, спросила:

— Тебе нравится?

По легкому смущению в ее голосе Саймон догадался, что он первый мужчина, по отношению к которому Фэй позволила себе подобную смелость. Волна нежности захлестнула Саймона. Польщенный тем, что ради того, чтобы доставить ему удовольствие, Фэй оставила всякий стыд, с нетерпением ожидая продолжения, он кивнул в ответ.

Ободренная Фэй, с удвоенной энергией принялась ласкать его. Она действовала инстинктивно, подчиняясь наитию, и ее страстные губы и язык дарили Саймону неземное удовольствие. Ему хотелось, чтобы эти сладостные минуты длились нескончаемо долго.

Зачем он сопротивлялся своему чувству к Фэй? Эта женщина умела пробудить в нем фантастические ощущения, подарить волшебные мгновения.

— Фэй, пожалуйста… — Мольба вырвалась из груди Саймона вместе с прерывистыми вздохами. — Только не останавливайся, прошу тебя…

Никогда в жизни Саймон не просил ни о чем, ни одну женщину, тем более во время занятий сексом. Но сейчас с ним рядом была Фэй, и от безумной, неистовой страсти Саймон был близок к умопомешательству. Удивительное создание, не похожее на всех остальных.

Когда Саймон почувствовал, что вот-вот готов взорваться, Фэй слилась с ним воедино и, обжигая своей влагой, крепко обхватила ногами его бедра.

Через мгновение Саймон ощутил, как сладостная волна захлестнула его, унося в неведомые, волшебные дали. Такого блаженства ему еще не доводилось испытывать.

Возможно, если бы Саймон не чувствовал близость Фэй в минуту, когда начал стремительное восхождение к вершине наслаждения, ощущения были бы не столь ошеломляющими… Но Фэй знала, что делает. Ей хватило нескольких мгновений, чтобы догнать Саймона, она замерла в последнем сладостном трепетном порыве и, вскрикнув, обессиленно упала на грудь Саймона.

— Кажется, мое дыхание больше никогда не придет в норму, — пожаловалась Фэй.

Саймон провел рукой по ее волосам.

— Прекрасно тебя понимаю. Но за такие минуты не жалко поплатиться чем угодно.

— Ну, уж нет. Нормальное дыхание мне еще пригодится. — На ее губах играла улыбка.

Свершилось то, о чем Фэй давно мечтала. Ей удалось доставить Саймону удовольствие. И самой довелось пережить минуты неземного наслаждения. Именно с Саймоном. В ее памяти этот день останется навсегда. Весь, до мельчайших подробностей. И все-таки чего-то не хватало. Фэй осознавала сейчас, что получила не все, что хотела получить от Саймона.

— Саймон?

Фэй немного отклонилась назад, чтобы иметь возможность встретиться с ним взглядом. По выражению его лица можно было понять, что Саймон еще пребывал в нирване. Глаза были полуприкрыты, казалось, его мысли блуждают где-то далеко-далеко. Услышав голос Фэй, он посмотрел на нее.

— Что?

— Надеюсь, ты понимаешь, что наша игра еще не закончена.

Саймон рассмеялся.

— Знаешь, мне кажется, нам стоит немного передохнуть. Мое сердце этого не выдержит.

Фэй шутливо ткнула его кулачком в плечо.

— Да нет же. Я совсем не это имела в виду.

Фэй протянула руку и взяла с переднего сиденья свою сумочку. Расстегнув боковое отделение, она вынула оттуда шелковый платок.

Интересно, что еще она замышляет? — подумал Саймон и нежно провел рукой по гладкой длинной ноге Фэй. Фэй игриво ударила его по руке и, напустив на себя строгий вид, погрозила Саймону пальцем. Затем взяла платок и, накинув его на шею Саймона, завязала подобно галстуку. Затягивая узел, Фэй притянула Саймона к себе. Их губы оказались так близко, что трудно было удержаться перед соблазном слиться в поцелуе.

— Принеси этот платок мне в номер сегодня вечером, — приказала Фэй.

В глазах Саймона отразилось удивление.

— В твой номер? А почему не в коттедж на пляже? Я уже привык приходить на свидания, назначенные тобой, именно туда…

— Я могла бы солгать тебе, придумать какую-нибудь отговорку, но не стану. Признаюсь честно: я поистратилась. Но, поверь, для осуществления моих планов вполне подойдет обычный гостиничный номер.

Фэй прильнула к его губам, и возбуждение вспыхнуло в Саймоне с новой силой. Однако Фэй, словно дразня его, довольно быстро отстранилась.

— Ты меня убьешь, — пробормотал Саймон.

— Я не так глупа, — фыркнула Фэй. — А как я буду добираться до отеля? Кто отвезет меня обратно?

— Мне очень хорошо с тобой, — прошептал Саймон.

Фэй лишь улыбнулась в ответ. Если бы Саймон только знал! Ни с кем и никогда она не испытывала более волнительных ощущений, чем с ним.

— Итак, Саймон, я жду тебя сегодня в восемь.

Фэй перебралась на переднее сиденье и села, чопорно выпрямив спину, всем своим видом давая понять, что готова, отправиться в обратный путь.

Глава 13

Любовь…

Раньше Фэй могла судить об этом чувстве только по книгам, по кинофильмам, по рассказам приятельниц. В действительности все оказалось гораздо сложнее. Сколько противоречивых переживаний, томительных ожиданий, надежд способна поселить любовь в сердце человека!

Фэй лежала на кровати, уставившись в потолок. Сегодня ей все-таки удалось сделать то, о чем она мечтала — доставить Саймону истинное наслаждение. «Я люблю его», — стучало в висках. «Я люблю его!» — кричало сердце.

Они уже дважды занимались любовью, и оба раза Фэй было приятно осознавать, что она принадлежит любимому мужчине. И, тем не менее, она все отчетливее понимала: чем дальше заходят их отношения, тем труднее будет отказаться от них.

То, что начиналось, как невинная игра, сейчас представляло собой важную часть ее жизни. Прекрасные воспоминания будут жить в ее душе вечно. Она будет оберегать их от беспощадного воздействия времени, лелеять и наслаждаться ими. Никогда не забыть ей сказочных свиданий, волнения, трепета, того ни с чем не сравнимого ощущения, которое испытывала, когда Саймон проникал в нее… Разумеется, Фэй хотелось, чтобы и он не забывал о ней. Фэй знала, что сумела преподнести Саймону несколько сюрпризов, и все же ей хотелось сделать что-нибудь еще, такое, что никогда не стерлось бы из памяти Саймона, запомнилось ему на всю жизнь.

В ее распоряжении было не много времени, чтобы подготовиться к очередному свиданию с Саймоном. Фэй решила начать с душа, заказать в номер какое-нибудь легкое блюдо и кофе и потом приступить к приготовлениям.

Она только-только вышла из душа, когда в дверь постучали.

— Иду! — крикнула Фэй и набросила халат.

Открыв дверь, она увидела Саймона. Фэй сразу поняла, что случилось что-то непредвиденное и, судя по напряженному и расстроенному выражению лица Саймона, неприятное.

— В чем дело? — обеспокоенно спросила Фэй.

— Видишь ли, мне нужно срочно вернуться в Сидней.

— Что произошло?

Фэй отступила в сторону, приглашая Саймона войти. Он, однако, остался стоять на пороге, только прислонился плечом к дверному косяку.

— Семейные обстоятельства. Дело не терпит отлагательства.

У Фэй внутри все похолодело. Саймон показался ей чужим, и ей было тяжело видеть в нем эту перемену. Все планы Фэй рухнули. Чтобы не выдать своей досады и разочарования, она сжала кулаки, впившись ногтями в ладони.

Фэй понимала, что любое проявление нежности с ее стороны сейчас неуместно. Мыслями Саймон уже далеко отсюда, в Сиднее, в том мире, где их разделяет неприступная стена. Ей было больно думать об этом, но она знала, что причинила бы себе еще большую боль, если бы Саймон равнодушно отреагировал, на проявление ею сочувствия.

И все же Фэй хотелось хоть как-то его утешить. Значит, умение оставаться бесстрастной при любых обстоятельствах, которое я воспитывала в себе годами, не всегда срабатывает, подумала Фэй и печально усмехнулась. Особенно когда безумно влюбляешься в кого-то.

— Спасибо, что поставил меня в известность, — медленно произнесла Фэй.

— Я не мог исчезнуть, не объяснив тебе причины своего отъезда.

В его глазах вдруг промелькнула искорка тепла. Фэй надеялась, что она действительно видела это, что это не игра ее воображения. Ей хотелось верить, что для Саймона возникшие между ними отношения тоже имеют какое-то значение. Интересно, что за обстоятельства вынуждают его срочно покинуть Рокгемптон? Возможно, спешный отъезд как-то связан с бракоразводным процессом его отца. В конце концов, если Саймон посчитает нужным, он расскажет ей о том, что стряслось в Сиднее.

— Когда ты уезжаешь? — тихо спросила Фэй.

Саймон взглянул на часы.

— Через пятнадцать минут.

Так скоро… Фэй, хотя и приготовилась к разлуке, все же растерялась.

— Я могу чем-то помочь? — спросила она, наконец.

Саймон отрицательно покачал головой.

— Будь осторожнее.

— Надеюсь, скоро позвонит Маннингем.

— Расспроси у него обо всем поподробнее.

— Когда ты вернешься? — спросила Фэй.

— Надеюсь завтра успеть на первый утренний рейс.

Саймон повернулся к ней спиной, намереваясь уйти. Фэй показалось вдруг, что их разговор прощальный, последний… Поддавшись порыву, Фэй крикнула:

— Саймон, подожди!

Он замер.

— Приезжай, я буду ждать.

Фэй надеялась, что Саймон поймет ее правильно. Он должен был понять. Возникшая между ними близость не могла не оставить след в его сердце.

Саймон повернулся к Фэй и взял ее руки в свои.

— Жизненный опыт подсказывает мне, что женщины ничего не делают просто так. Им всегда что-то нужно.

Сердце Фэй сжалось от обиды, но она постаралась побороть в себе это чувство. Отношение Саймона к женщинам формировалось под воздействием сначала детских впечатлений от ужасного поступка матери, потом более чем легкомысленного поведения второй жены отца… Потому-то Саймон и стремился избегать серьезных связей с женщинами, опасался впускать их в свое сердце, окружал себя колючей проволокой холодности, надменности и недоверия.

— Интересно, что нужно тебе? — задумчиво проронил Саймон.

Обида вновь вспыхнула в Фэй, однако она снова попыталась понять и оправдать Саймона. Вся ее жизнь была подчинена одной цели — пробиться наверх. Саймон, разумеется, знал об этом, а потому неудивительно, что ее, мягко говоря, фривольное поведение в этой командировке показалось ему подозрительным. Тем более, что Фэй первой назначила ему свидание. Любой на его месте стал бы искать в ее действиях скрытый мотив.

Но как было бы хорошо, если бы сейчас он отбросил свои подозрения и заглянул на мгновение в ее душу!

Фэй расправила плечи и посмотрела Саймону в глаза.

— Если мне что и нужно, только не то, на что ты намекаешь. Если бы я нуждалась в твоей поддержке, как совладельца фирмы, я не прислала бы тебе приглашения на свидание, а нашла бы совсем другой способ.

Фэй улыбнулась, давая Саймону понять, что сейчас для нее не существует в мире ничего более важного, чем чувства к нему.

И Саймон понял это и поверил Фэй. Пугающее Фэй выражение отстраненности исчезло с его лица, на смену ему пришли нежность и теплота. Она испытала ни с чем не сравнимое облегчение, у нее с плеч, будто гора свалилась.

— Ты, как всегда, права. — Саймон ласково провел пальцем по нижней губе Фэй. — Извини за грубость. И все-таки чего ты хочешь?

— Тебя, — честно призналась Фэй. — Я хочу тебя. И чтобы ты доверял мне.

Саймон ласково потрепал ее по щеке.

— Первое я тебе обещаю. — В его глазах полыхнула страсть, на губах появилась улыбка. Помедлив немного, он добавил: — А насчет второго… Я никому не могу доверять.

По решительному взгляду Саймона Фэй поняла, что он убежден в неизменности ситуации. Но она чувствовала, что способна помочь ему взглянуть на вещи другими глазами.

Если она тоже нужна Саймону, то он знает, где ее найти. Тот факт, что он пришел предупредить ее о своем отъезде, уже говорил о многом. Итак, остается только ждать…

Фэй спустилась в ресторан, изменив свое первоначальное намерение заказать еду в номер. Теперь, когда Саймон уехал, у нее появилось много свободного времени, которое надо было как-то убить. К тому же Фэй не оставляла надежду выяснить что-нибудь важное по делу, которое привело их с Саймоном в Рокгемптон.

Без аппетита, съев салат и выпив стакан содовой, Фэй собралась уходить, но в этот момент заметила Шэрон Уэстмор. Фэй снова села на место и впилась в Шэрон глазами, надеясь, что та, почувствовав на себе пристальный взгляд, увидит ее и подойдет. Сама Фэй подойти к жене своего потенциального клиента остерегалась из этических соображений. А вот если миссис Уэстмор сама захочет с ней поболтать, тогда Фэй с удовольствием пообщается с ней, как будто просто из вежливости.

Шэрон окинула хозяйским взглядом ресторанный зал. Фэй поняла, что эта женщина в курсе всего происходящего и держит ситуацию под контролем. Скорее всего, Уэстмору будет не так-то легко добиться своей цели.

В этот момент Шэрон заметила Фэй. У нее было два выхода: либо отвести глаза и пройти мимо, либо подойти к столику Фэй. Шэрон выбрала второе.

— Надеюсь, вам понравилась еда? — спросила она, приблизившись.

— Еще как! — с энтузиазмом отозвалась Фэй. — Мне нравится, что выбор блюд в вашем ресторане весьма разнообразен.

— Я лично занималась составлением меню вместе с шеф-поваром. — Помолчав немного, Шэрон спросила: — Вы не будете возражать, если я присоединюсь к вам?

Фэй обрадовалась, но виду не подала.

— Конечно, не буду. Но хочу напомнить об одной вещи: вам не помешало бы начать общаться с собственными адвокатами.

Как ни странно, Шэрон Уэстмор вызывала у Фэй симпатию и сочувствие, поэтому Фэй считала своим долгом посоветовать жене своего клиента побеспокоиться о защите ее интересов.

— Когда наступит время, я позабочусь об этом. — Шэрон отодвинула кресло и села напротив Фэй. — Может, кофе? — спросила она, жестом подзывая официантку.

— Спасибо, не откажусь.

— Кстати, вы знаете о том, что моя дочь учится в юридическом колледже?

— Нет, я не знала об этом. Ей нравится?

Шэрон улыбнулась.

— По-моему, она сама еще не поняла.

Фэй рассмеялась.

— Это говорит о том, что ваша дочь способна спокойно оценивать ситуацию, никуда не торопясь. Учеба в юридическом колледже многое дает, но это совсем не то, с чем приходится сталкиваться потом юристу. Учеба не является индикатором реальной жизни.

— Верно. — Шэрон Уэстмор задумчиво вертела в руках салфетку. Затем подняла голову и спросила: — А что является?

Фэй прекрасно поняла, что подразумевала Шэрон, задавая свой вопрос.

— Вы переживаете не лучший период. Наверное, вам сейчас нелегко. — Не устояв перед желанием хоть как-то поддержать несчастную женщину, Фэй выразила свое сочувствие.

Лицо Шэрон стало еще печальнее и задумчивее.

— Вам не понять этого. Только не подумайте, что я стремлюсь обидеть вас. Вовсе нет. Просто речь идет о двадцати пяти годах совместно прожитой жизни. О семье и о партнерстве. Никогда не думала, что всему этому может положить конец какая-то глупая прихоть.

Непроизвольно Шэрон сжала кулаки. Этот жест красноречивее любых слов, говорил о ее состоянии. Фэй еще раз отметила, что предстоящий развод воспринимается Шэрон очень и очень болезненно.

— Вы действительно долгое время были партнерами по бизнесу? — спросила она.

Шэрон кивнула.

— Совершенно верно. Мне известны все недостатки моего мужа, я знаю его, как никто другой. Мне казалось, мы в состоянии преодолеть любые трудности. Ведь в нашей жизни за четверть века всякое случалось.

Фэй взглянула в глаза сидящей напротив нее женщины. Несмотря на то, что ей очень трудно было справляться с болью, Шэрон держалась прекрасно. Она обладала сильным, решительным характером, вызывавшим восхищение.

— Ведь вы все еще надеетесь, что развода можно избежать. Я права, Шэрон?

— Если любишь человека, хочется доверять ему. И от него ждешь того же самого: любви и доверия.

Фэй подумала о Саймоне. Да и как можно было не вспомнить о нем, если разговор зашел о том, о чем она думала все эти несколько дней, которые провела с ним. О доверии.

— А еще, — продолжала Шэрон, не подозревая о том, что творилось сейчас в душе Фэй, — хочется надеяться, что именно вера друг в друга поможет преодолеть все препятствия и навсегда остаться вместе. — Она низко склонила голову над столом, ее плечи устало опустились. — Но я прекрасно осознаю, что, как бы ни была сильна моя надежда, нужно реально смотреть на вещи. Если развод неизбежен, я сумею позаботиться о себе. И, несмотря ни на что, всегда буду помнить: то, что было между мной и Роджером, было истинным и неподдельным, даже если теперь он изменился. — Шэрон откинулась на спинку кресла и вдруг спросила: — Вы любили когда-нибудь?

— Нет. Никогда, — быстро ответила Фэй.

Она пересилила желание открыться этой доброй женщине, не позволила ему взять верх над здравым смыслом. Не позволила себе сконцентрироваться на тех чувствах, о которых Шэрон говорила, как о неразрывном целом, — на любви и доверии.

— Значит, вы не наслаждались еще самым лучшим, что только может преподнести жизнь. Я говорю вполне серьезно и не изменю своего мнения, если даже в моем случае все закончится разводом. Вы слишком молоды и красивы, чтобы полностью посвятить себя работе. Карьера не стоит таких жертв.

Глаза Шэрон сияли, она, по-видимому, ничуть не сомневалась в справедливости произнесенных только что слов. Это женщина не понаслышке знала, что такое любить и быть любимой.

Хотя Фэй была обязана относиться к Шэрон Уэстмор, как к потенциальному противнику, у нее не хватало сил отказать себе в удовольствия общения с Шэрон. Ее доброжелательность, мудрость не могли не вызвать симпатии. Шэрон способна была понять, вселить уверенность, дать мудрый совет. Как повезло ее дочери! — с завистью подумала Фэй.

Глава 14

Саймону не удалось до конца уладить семейные проблемы, зато удалось уговорить отца поехать к сестре в Канберру и предоставить Кэтрин возможность собрать вещички и убираться, куда глаза глядят.

Брак отца с Кэтрин превратился в нечто подобное той ситуации, которую Саймон описывал Фэй, — когда люди живут друг с другом только потому, что такое существование их устраивает. Отец долго не мог представить, как он останется один, без женщины, которую, как ему казалось, сильно любил. Саймон приложил немало усилий и потратил довольно много времени, чтобы убедить отца в том, что от его светлой любви к Кэтрин теперь остались только воспоминания, что продолжать жить с такой женщиной, как она, просто недопустимо. Конечно, Кэтрин этот брак устраивал: она всегда могла спрятаться за широкой спиной мужа, когда попадала в переделку, а попадала она в них довольно часто. Да и о деньгах думать не приходилось.

С детских лет Саймон невольно сталкивался с неприглядными сторонами семейной жизни. С ними же он столкнулся и став адвокатом. В его практике было столько непристойных и низких ситуаций, что если у Саймона и оставались какие-то иллюзии относительно возможности создания собственной счастливой семьи, то они очень скоро исчезли бесследно. Поэтому Саймон не мог разделить с Фэй ее радужных представлений о существовании крепких семей, в основе которых лежит любовь, хотя был рад, что она свято верит в светлые и честные отношения между мужчиной и женщиной.

Саймону удалось вылететь из Сиднея не первым утренним рейсом, как он обещал Фэй, а последним вечерним. Сейчас он ехал в такси и то и дело посматривал в окно — далеко ли еще до отеля. Саймон прекрасно осознавал: сколько бы он ни твердил себе, что по возвращении должен сразу отправиться в свой номер и как следует выспаться, у него ничего не выйдет. Сегодня ночью он будет спать не один.

Фэй. Она сказала, что будет ждать его возвращения. И, как ни странно, он поверил ей.

Саймон с нетерпением ждал встречи с ней. Все мысли его постоянно возвращались к Фэй. Она одна была нужна ему.

Именно она.

И тем не менее Саймон по-прежнему не верил в существование искренних отношений между мужчиной и женщиной и надеялся, что их роман с Фэй не будет продолжительным. И ее предупредил об этом — честно и прямо.

Так почему с каждым днем ему все труднее и труднее придерживаться своих правил? Правил, которые он лично разработал и по которым жил всю свою сознательную жизнь.

Саймон расплатился с таксистом и вошел в отель. Магазинчики, расположенные на первом этаже, уже закрылись, в фойе, кроме администратора, не было ни души. Саймон вошел в лифт и нажал на кнопку пятого этажа. Ему показалось, что вместо минуты он поднимался целую вечность.

Едва лифт остановился, Саймон выскочил из кабины и зашагал по коридору к номеру Фэй. Как она встретит его? Может быть, она уже спит? Может быть, не захочет его видеть? Может быть?..

Саймон подошел к двери ее номера, поднял руку и с удивлением заметил, что она слегка дрожит. Прислонившись к косяку, Саймон постарался справиться с волнением. Всю жизнь ему приходилось скрывать переполнявшие душу чувства: и когда мать бросила его ребенком, и при виде нескончаемых страданий отца. Став адвокатом, Саймон просто не мог позволить себе дать выход эмоциям и, когда внутри него бушевала буря, сохранял внешнее спокойствие. Но сейчас ему казалось, что наступил такой момент, когда он может вести себя естественно. Что-то подсказывало ему, что Фэй поймет его и примет его любым.

Сделав глубокий вдох, Саймон постучал в дверь.

Фэй прекрасно знала, кто пожаловал к ней в столь поздний час. Распахнув дверь и увидев выражение лица Саймона, Фэй сразу поняла: он пришел к ней не потому, что они договаривались о свидании, а потому, что ему необходимо взглянуть в ее глаза.

— Здравствуй, Фэй.

— Привет, Саймон.

Фэй протянула ему руку, которую Саймон осторожно пожал, после того, как вошел в номер и закрыл за собой дверь.

На шее Саймона был повязан ее платок. Тот самый.

Возможно, подумала Фэй, я ошиблась, и Саймон пришел ради того, чтобы продолжить будоражащую кровь игру? Пусть так, я буду рада и этому. Скоро наше пребывание здесь закончится, мы покинем этот райский уголок и с головой окунемся в работу. А пока… Пока представляется отличная возможность провести незабываемый вечер и воплотить в жизнь свои безумные фантазии, так почему бы не воспользоваться ею?

Фэй подошла к кровати и легла, приняв соблазнительную позу. Проведя кончиком языка, по пересохшими губам, она спросила:

— Как дела дома?

Саймон завороженно наблюдал, как ее грудь вздымается при каждом вдохе под тонкой тканью пеньюара.

— Мы поговорим об этом позже, — хрипло отозвался Саймон.

В следующее мгновение Фэй почувствовала тяжесть его тела — большого, жаждущего, требовательного. И Фэй не хотела ни в чем отказывать сегодня Саймону.

— Что ты собиралась делать с этим платком? — спросил он.

Фэй призывно улыбнулась и, обхватив ногами бедра Саймона, промурлыкала:

— Мы поговорим об этом позже.

— Когда? — спросил Саймон, но, по-видимому, ответ был ему вовсе не нужен.

Не дав Фэй возможности вымолвить и слова, он прильнул к ее губам. Его горячие ладони скользили по ее телу, даря своими прикосновениями волшебные ощущения. Развязав ленточки пеньюара, он обнажил плечи Фэй и покрыл каждый дюйм ее трепещущей плоти жаркими поцелуями.

Она попыталась освободить руки, которые крепко сжимал Саймон, но он не позволил. Наверное, ему хотелось чувствовать власть над ней, владеть ею в полном смысле этого слова, и Фэй это нравилось. Страсть Саймона — пылкая, необузданная — сводила ее с ума.

— Наверное, мне следует замедлить темп? — прошептал Саймон, прерывисто дыша и с трудом выговаривая слова.

В его глазах пылал огонь, и Фэй поняла, что если ему чего-то и хочется, так это добавить жару, а вовсе не нажать на тормоза.

Она игриво рассмеялась.

— Надеюсь, не ради меня? Если ты так поступишь, я просто умру в ту же секунду.

— Мне кажется, со мной произойдет то же самое. Тем не менее, я все-таки это сделаю.

Саймон внимательно посмотрел в лицо Фэй. Эта женщина обладала поистине волшебными чарами, ведь ей удалось околдовать его, вскружить голову. И она почему-то, очень нужна была ему, она одна. В необыкновенных синих глазах, устремленных сейчас на него, отражались нежность и страсть. Саймон перевел взгляд ниже. Грудь Фэй соблазнительно вздымалась под тонким кружевом белья. Ее тело, разгоряченное его ласками, трепетало, звало к себе. Всем своим видом она давала понять, что готова сбросить с себя все и без остатка отдаться всепоглощающему пламени любви.

Он медленно снял с ее плеча бретельку сорочки, затем вторую и восхищенно замер, любуясь Фэй.

— Ты просто потрясающая.

Фэй слегка смутилась.

— Давай говорить друг другу только правду.

— Я сказал это совершенно искренне. Ты просто не знаешь, насколько ты хороша.

Саймон быстро снял с себя одежду и вновь лег рядом с Фэй. Поймав ее взгляд, он усмехнулся.

— Видишь, что ты со мной делаешь?

На губах Фэй вдруг заиграла шаловливая улыбка.

— Когда дело доходит до возможности переспать с кем-нибудь, мужчины обычно думают не головой, а… Ну, ты понимаешь, о чем я говорю.

Саймон рассмеялся. Ему импонировала непосредственность Фэй.

— Я не назвал бы наше сегодняшнее свидание «возможностью переспать с кем-нибудь».

Фэй снова улыбнулась.

— Мужчины обычно говорят много красивых слов, когда пребывают в состоянии безумной страсти, а на самом деле не придают значения своим речам.

— По-моему, мы не пребываем в состоянии безумной страсти. Пока.

Саймон придвинулся к Фэй и провел рукой по ее шелковистой коже.

Фэй вздохнула.

— Мне нравится твоя игра.

— Это не игра.

Саймон говорил искренне. Фэй была слишком непонятной, интригующей, непредсказуемой. Она не годилась для кратковременной связи, легкой интрижки.

Если сейчас он растворится в ней, то пропадет. Навсегда. Но решение уже принято. Отступать поздно. Слишком поздно.

Саймон прильнул к груди Фэй и стал нежно теребить языком набухший сосок. Желание нарастало в Фэй, она чувствовала, что вот-вот ее захлестнет волна страсти, стремительно нарастающая в глубине ее естества.

То, что Фэй проделала в следующее мгновение, оказалось для Саймона полной неожиданностью. Ловко выбравшись из его объятий, Фэй оказалась наверху. В руках ее был пакетик с презервативом. Саймон не успел удивиться, откуда он взялся, а Фэй уже надевала на него презерватив, умудрившись превратить эту немудреную процедуру в захватывающее дух действо. Сил сопротивляться умопомрачительному соблазну, оттягивать желанный момент у Саймона уже не оставалось. Фэй восторженно впустила его в себя.

— О Боже! — вырвалось из его груди.

Тело Фэй, горячее, влажное, жаждущее, как будто превратилось вдруг в часть его самого. Теперь я пропал, обреченно подумал Саймон. И ничего уже не исправишь.

А может, наоборот? Может, это и есть обретение себя?

Тело Фэй, равно как и ее душа, переполнялись невероятными ощущениями. Когда Саймон пришел к ней, она попробовала убедить себя не принимать близко к сердцу все то, что произойдет между ними. В данную минуту ей было совершенно ясно: легко воспринимать райское наслаждение, которое дарили минуты близости с Саймоном, просто невозможно. Каждая клеточка ее естества чувствовала его. И ей никогда уже не забыть этих счастливых мгновений, они навсегда останутся в ее сердце.

В этот момент Саймон вошел в нее настолько глубоко, что само понятие «слияние в единое целое» обрело вдруг какой-то новый, неведомый ранее смысл.

Фэй застонала, чувствуя, как волна безумного удовольствия захлестывает ее плоть, обжигая, даря немыслимое наслаждение. Ей показалось вдруг, что весь окружающий их мир превратился в тысячу радостных солнечных лучей, окрасился в яркие, сказочные, неземные краски.

— Я люблю тебя.

Эти слова сорвались с губ Фэй нечаянно, как слетает сухой лист, долго цеплявшийся за ветку и вдруг сброшенный с нее порывом налетевшего ветра.

Теперь этих слов не вернуть. Фэй испуганно замерла.

Она напряженно ожидала реакции Саймона на ее признание. Но ему нечего было сказать в ответ. По крайней мере, он не мог произнести ничего такого, что понравилось бы Фэй.

Потому, что Саймон отчетливо осознавал: Фэй не единственная, кто попался в цепкие сети любви.

В силу своей профессии Саймон был знаком со статистикой разводов, она говорила сама за себя. У них с Фэй не было ни малейшего шанса на счастливое будущее. Но в данный момент впервые в жизни Саймон задумался еще и о том, что есть и другая статистика. Ведь существуют и такие семьи, в которых супруги живут вместе не только потому, что это им удобно по тем или иным причинам. Ему вдруг захотелось своими глазами взглянуть на такую жизнь, испытать подобное на собственном опыте.

Фэй глубоко вздохнула и довольно спокойно сказала:

— Знаешь, я никогда не стану отрицать то, в чем только что призналась. Не буду уверять, что слова эти вырвались в момент безумной страсти. Но можешь не беспокоиться: я не жду от тебя ответного объяснения.

— Не думай, что я к тебе равнодушен. — На самом деле его чувства к Фэй давно перешли все разумные границы. — И мне хотелось бы сказать тебе то же самое.

Но у меня просто нет права произносить слова любви, мысленно добавил Саймон. Если бы я сказал их, то поставил бы под угрозу все, к чему много лет Фэй упорно стремилась.

Самопожертвование никогда не было сильной чертой характера Саймона, но он считал своим долгом позаботиться о Фэй и о том, что являлось для нее смыслом жизни. И он знал, что смысл ее жизни — карьера.

— «Хотелось бы» предполагает неуверенность и сомнение. Ты не должен всерьез задумываться об этом. Ведь нам обоим известно, что наши отношения — просто игра. В игре необходимо соблюдать правила.

Фэй старалась говорить беззаботно, но Саймон понимал, что за этим кроется.

— Правила иногда меняются.

— Однако взгляды на жизнь остаются неизменными. А мы оба знаем, каковы твои убеждения.

Он неестественно засмеялся.

— Конечно, тем более что они полностью совпадают с твоими: на первом месте работа, а все остальное не так важно.

— Верно.

Но мысль о возвращении в свою холостяцкую сиднейскую квартиру показалась Саймону уже не такой вдохновляющей, как прежде. Независимость почему-то изрядно утратила свою привлекательность.

Однажды Саймон уже осуществил свою мечту — стал партнером в солидной юридической фирме. Фэй тоже стремилась к этому. Ей пришлось многим пожертвовать, практически отказаться от личной жизни, от развлечений. Он не был уверен, что достижение цели помогло бы ей улучшить отношения с родителями, стать более счастливой. Тем не менее, Фэй много сделала для реализации своей мечты и вполне заслуживает награды.

Я люблю тебя.

Саймон не мог произнести эти слова вслух. Тем более, что очень опасался доверять кому-либо свое сердце. Выбора не было, ему предстояло отказаться от своих чувств, постараться подавить их.

Ради Фэй.

Если бы в фирме узнали об их романе, о том, что они нарушили существующие правила, это было бы воспринято крайне негативно. Для Саймона последствия оказались бы менее плачевными, Фэй, конечно, не потеряла бы работу, однако о партнерстве ей пришлось бы забыть навсегда. Ей стали бы строить козни и создавать невыносимые условия до тех пор, пока в один прекрасный день она не решила бы добровольно распрощаться с «Джойс, Мередит и Гарднер».

— Саймон?

Он повернулся к ней. Фэй крепче прижалась к нему, согревая своим теплом. В ее глазах застыла печаль.

— Я здесь, — прошептал он.

Саймон не любит меня, поняла Фэй.

Ее сердце сжималось от обиды. Даже если им не суждено быть вместе, ей хотелось, чтобы в его душе зародилось ответное чувство к ней. Но, по-видимому, представления об отношениях мужчины и женщины, которые были заложены в нем с самого детства, остались непоколебимыми.

— Как дела дома? — спросила Фэй, стремясь сменить тему разговора.

Саймон поморщился.

— Отец разводится с Кэтрин, наконец-то принял окончательное решение.

— Ты, наверное, доволен?

— Все не так просто. Я не могу быть довольным, когда отец страдает. Кэтрин приехала забирать вещи. Явилась вместе с новым дружком. — Саймон брезгливо скривился.

Фэй покачала головой.

— Какое бессердечие!

Так вот чем обусловлена боязнь Саймона, вступать с женщинами в близкие длительные отношения, — примером не сложившейся личной жизни отца, подумала она.

— С каждым днем Кэтрин вела себя все наглее. Мне кажется, она никогда даже не задумывалась о том, какие страдания причиняет человеку, который так много сделал для нее.

— Почему же они жили вместе?

— Для нее очень важна была финансовая сторона — отец обеспечивал ее, она ни в чем не знала отказу. А он в свою очередь просто терпел все выходки Кэтрин, многое прощал.

— Я даже представить не могу, что можно так вести себя, — пробормотала Фэй.

Взгляд Саймона смягчился.

— Знаю, что ты совсем другая. Но прости меня. Я не хочу испытывать судьбу. Слишком много неприглядного довелось мне увидеть в жизни.

Возможно, Саймон и верит в то, что она не такая. А может, сомневается в этом. В конце концов, это не имело особого значения. Наверное, он никогда не сможет доверить свое сердце женщине, а особенно такой, как она, Фэй: самостоятельной и независимой, стремящейся занять достойное положение в обществе, где власть и влияние принадлежат в основном мужчинам.

Фэй приложила палец к губам Саймона, давая понять, что хочет закрыть эту тему. Он и так доверил ей многое из своих переживаний, рассказал о детстве и о трудностях, с которыми пришлось столкнуться в жизни. Ей не следует вынуждать его делать какие-либо признания.

— Думаю, в мире есть множество более приятных вещей, чем те, о которых мы с тобой, Саймон, так долго рассуждаем.

Их взгляды встретились. Фэй показалось, что в проницательных темно-серых глазах Саймона она увидела отражение каких-то невероятно нежных глубоких чувств. Но Фэй не смела, думать, что именно она была причиной его серьезных переживаний и эмоций. Он увлечен ею, и этого достаточно.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Саймон.

Фэй постаралась непринужденно улыбнуться.

— Мы можем поговорить, например, о звонке Маннингема. Он рассказал много интересного. О миссис Уэстмор.

На самом деле у Фэй не было ни малейшего желания заводить разговор о работе. Во-первых, потому, что в данной ситуации, когда они, возможно, в последний раз оказались в постели, говорить о работе вовсе не хотелось. Во-вторых, чем больше она узнавала Шэрон, тем меньше нравилась ей перспектива выступать против этой женщины.

Саймон ласково провел пальцем по ее щеке.

— Разве тебе хочется говорить о делах?

— Признаться честно — вовсе нет.

Саймон прильнул к ее губам. Фэй могла бы целоваться с ним нескончаемо долго, но нужно было успеть подарить Саймону еще кое-что… Отстранившись от него, Фэй взяла платок, который лежал сейчас возле нее, и села на живот Саймона.

— Может, все-таки расскажешь, как ты планировала использовать эту вещицу?

— Я собиралась воплотить в жизнь одну из своих безумных фантазий. Я слышала, что, если мужчине завязать глаза, восприимчивость других его органов чувств обостряется.

— Интересная теория, — хмыкнул Саймон.

— Мне тоже так кажется. Как ты считаешь, с женщинами происходит то же самое?

— Не знаю, но намерен проверить это.

Саймон приподнялся и обхватил губами ее сосок. Фэй приглушенно застонала. Воспользовавшись моментом, он выхватил платок у нее из рук.

— Хитрец, — выдохнула она.

Саймон улыбнулся.

— Думаю, ты не станешь сопротивляться.

Все складывалось замечательно. Фэй опасалась, что, услышав от нее признание в любви, Саймон замкнется, поведет себя отчужденно. Но нет, он довольно легко воспринял, сказанные ею слова. Она и не рассчитывала, что Саймон ответит ей взаимностью, просто хотела наслаждаться каждой минутой, проведенной с ним, каждым мгновением.

Саймон сложил платок по диагонали и взялся за его края.

— Ну что ж, — сказал он, глядя Фэй в глаза, — сейчас мы узнаем, верна ли твоя теория.

Фэй затрепетала в предвкушении предстоящего «испытания». Ведь она намеревалась превратить в «подопытного кролика» Саймона и доставить ему удовольствие. Ей и в голову не приходило, что они поменяются ролями. Когда Саймон завязал ей глаза, Фэй показалось, что она очутилась в темнице.

Вдруг рука Саймона нежно обхватила ее за талию. У Фэй перехватило дыхание, по спине побежали мурашки. Сердце Фэй бешено колотилось в груди. Ни одному мужчине она не доверяла настолько, насколько доверяла Саймону.

— Саймон?

— Я здесь.

Он наклонился и поцеловал ее. Затем проверил, надежно ли завязан платок. Через несколько секунд послышалась приятная, успокаивающая музыка.

— Как ты? — спросил Саймон.

— Все отлично, — заверила Фэй.

— Прекрасно. А теперь проверим твою теорию. Сколько у человека органов чувств? Пять?

Фэй кивнула.

Саймон не мог дать ей большего, чем сегодняшнее свидание. Когда оно закончится, с ней останется не только ее любовь. Она сможет наслаждаться сладостными воспоминаниями. И он тоже.

Разве этого будет им недостаточно?

— Итак, с чего бы ты хотела начать? — спросил Саймон.

Фэй улыбнулась.

— Наверное, с осязания.

Саймон быстро прикинул в уме все возможные способы изучения восприимчивости тела Фэй. На его лбу проступили капельки пота. Нет, только не сейчас.

— Прости, но я с тобой не согласен. Самое приятное, мы оставим на потом. Давай начнем с органа вкуса. Я сейчас.

Саймон подошел к холодильнику-бару, осторожно открыл дверцу и, быстро изучив содержимое, выбрал плитку молочного шоколада с карамельной начинкой. Он аккуратно распечатал ее, откусил кусочек и стал жевать.

— Эй, что там происходит? — спросила Фэй.

Саймон рассмеялся.

— Ты готова?

— Я уже давно готова.

Саймон приблизился к Фэй и прильнул к ее губам. Она вздрогнула от неожиданности, но в следующее же мгновение поняла, что от нее требуется. Языком Фэй медленно и тщательно принялась исследовать рот Саймона, лаская и покусывая. Саймон вдруг с удивлением понял, что игра действует на него довольно возбуждающе.

— Ммм… Как вкусно! — произнесла, наконец, Фэй и безошибочно определила: — Шоколад.

— Отлично! Готова, к следующему тесту?

Вместо ответа Фэй провела кончиком языка по влажным губам, слизывая с них остатки шоколада. Она наверняка сделала это нарочно, зная, как эротично это выглядит! Однако Саймон нашел в себе силы не поддаться соблазну — ведь они только начали свой эксперимент.

— На этот раз будем проверять орган слуха. Согласна? — Саймон положил руки Фэй на свои плечи, потом обнял ее за бедра и скомандовал:

— Придвинься ко мне ближе и обхвати ногами мою талию.

Со второй попытки у Фэй все получилось.

— Перестань надо мной издеваться, — взмолилась она.

Саймон, естественно, понимал, в чем дело. Они оба находились в состоянии сильного возбуждения. Сидеть плотно прижавшись, друг к другу и сдерживать желание заняться любовью было просто невыносимо.

— Я не издеваюсь, — вкрадчивым голосом объяснил Саймон. — Всего лишь хочу подразнить тебя. Ты ведь планировала проделать со мной то же самое при помощи этого платка.

— Ты мне за это еще заплатишь, — шутливо пригрозила Фэй.

Саймон расхохотался.

— Как страшно! Теперь нужно сделать вот так.

Рукой он бережно обхватил голову Фэй и положил на свое плечо. Она уютно уткнулась носом в его шею. Не двигаясь и не произнося ни звука, они просидели несколько минут.

— Твое сердце учащенно бьется в груди, — наконец произнесла Фэй. — Это я должна была услышать?

— Правильно.

Она коснулась мягкими губами щеки Саймона, а потом опять, положила голову на его плечо. Руками Фэй обхватила его и крепко прижалась к широкой груди. Этот порыв сказал Саймону о неподдельности ее чувств. Он держался из последних сил.

— От тебя так вкусно пахнет… — промурлыкала Фэй, медленно водя носом по его шее. — И так сексуально…

Саймон вздрогнул. Его выдержка иссякла. Тем более они проверили уже и органы вкуса, и слуха, и обоняния… Ему не терпелось перейти к осязанию.

Он развязал платок. Фэй беспомощно заморгала.

— Я хочу проверить осязание… — прерывающимся голосом прошептал Саймон.

— Я тоже. Если бы ты знал, как я жду этого…

И они слились, уступив порыву страсти.

Фэй открыла глаза и, осторожно повернув голову, посмотрела на соседнюю подушку. На ней, умиротворенно посапывая, спал Саймон. Фэй захотелось прижаться к его сильному загорелому телу, и, поколебавшись секунду-другую, она прильнула к Саймону. Он тут же обнял ее, и Фэй ощутила защищенность и комфорт.

Вступив в близкие отношения с Саймоном, и полюбив его, Фэй открыла для себя новый мир. И, хотя он ясно дал понять, что не может ответить на ее чувство и не видит у их романа будущего, она ни о чем не сожалела.

Впервые в жизни Фэй поставила собственные потребности и эмоции выше неизменного желания порадовать отца, который никогда по-настоящему не интересовался ни ее переживаниями, ни ее профессиональными успехами. Да и нужно ли было продолжать попытки завоевать любовь и уважение столь черствого человека?

Фэй не находила ответа.

Она вдруг отчетливо поняла: дорога, которой она целеустремленно продвигалась к вершинам карьеры, привела ее в тупик. Теперь для Фэй на первый план вышли чувства.

— Ты уже проснулась? — услышала она голос Саймона.

— Ммм… Я думаю.

— О совместно проведенной ночи, я надеюсь.

— Она была потрясающей. Но мне необходимо поделиться с тобой кое-чем.

— В чем дело? — настороженно отозвался Саймон, его голос стал серьезным.

— По сведениям Маннингема Шэрон Уэстмор была уличена в злоупотреблении транквилизаторами.

— Ничего себе!

Фэй стало не по себе, когда она уловила в голосе Саймона ликующие нотки.

— Так это, как раз то, что поможет нам! — Саймон энергично откинул одеяло и сел. — Когда мы скажем об этом Роджеру… Черт возьми, я и помыслить не мог о такой удаче! Ай да Маннингем!

Перед Фэй был совсем другой Саймон, расчетливый и холодный, а не тот нежный и ласковый мужчина, с которым она провела ночь. Внезапно почувствовав смущение, Фэй натянула одеяло до подбородка.

— Это произошло, когда они были женаты? — деловито спросил Саймон.

Она кивнула.

— Шэрон проходила в клинике реабилитацию после какого-то сильного стресса.

Саймон задумался.

— Почему же тогда Уэстмор ни разу не упомянул об этом? Наверное, потому…

— …Что хотел нас проверить, — закончила его фразу Фэй. — Выяснить, сможем ли мы докопаться до этой информации. А заодно посмотреть, намерены ли мы использовать эти сведения в его интересах.

Однако сама Фэй не собиралась предпринимать какие-то меры для того, чтобы «потопить» миссис Уэстмор. Во-первых, она познакомилась с ней и прониклась к этой женщине глубокой симпатией. Во-вторых, любовь к Саймону изменила ее, ее взгляды, отношение к жизни. Фэй стала мягче, стала многое воспринимать по-другому.

Даже если это будет стоить ей потери работы, потери шансов стать партнером, Фэй решила, что не сделает подлости по отношению к Шэрон Уэстмор. Фэй восхищалась ею и полагала, что справедливости ради необходимо принимать во внимание переживания Шэрон.

Саймон порывисто встал с кровати.

— Ты куда?

— Собираюсь поговорить с этим мерзавцем. Одно дело, если бы он действительно пригласил нас для того, чтобы присмотреться, и получше узнать. Но эти его игры, внезапные исчезновения, утаивание информации… С меня довольно. Уэстмор должен, в кратчайшие сроки принять окончательное решение. — Саймон собрал свою разбросанную вокруг кровати одежду и начал одеваться.

— Подожди.

Саймон замер.

— Да, ты права, сначала не помешает принять душ. А уж потом я займусь Уэстмором.

Он направился в ванную, и Фэй проводила его восхищенным взглядом. Этот мужчина чертовски красив и потрясающе сложен! Когда Саймон взялся за ручку двери, Фэй облизнула пересохшие губы и с деланным спокойствием спросила:

— Каковы наши планы, Саймон?

Он обернулся.

— До или после того, как я разберусь с Уэстмором?

— После.

— Если Роджер нанимает нас, мы приступаем к делу. Информация, которую тебе удалось получить, очень нам поможет. А почему ты спрашиваешь?

— Потому, что я считаю, что мы не должны использовать эти сведения.

Саймон недоуменно нахмурился, затем медленно вернулся к кровати и сел.

— Объясни, пожалуйста, почему ты так решила.

— Шэрон заслуживает уважения. Насколько мне удалось выяснить, именно она в основном управляет комплексом. Справедливо будет, если она получит значительную часть имущества. И потом, зачем предавать огласке неприглядную информацию о ней, наносить боль ей и ее дочери? Тем более, что проблема с наркотиками осталась в прошлом. Неужели ради удовлетворения низких амбиций мистера Уэстмора мы обязаны идти по головам?

— Роджер Уэстмор уважаемый человек, миллионер и один из самых важных клиентов нашей фирмы, — изрек Саймон. Хотя он лично не относился к Уэстмору с пиететом, но как совладельцу фирмы прерывать отношения с ним Саймону совсем не хотелось.

Вдруг ему вспомнился первый день их пребывания здесь. Фэй была настроена весьма решительно и ради достижения поставленной клиентом задачи собиралась пустить в ход любые методы.

— По-моему, именно ты предложила провести частное расследование, а теперь хочешь отказаться от информации, которую удалось раскопать? — Саймон недоуменно покачал головой. — Причем ты прекрасно знаешь, что подобная сомнительная щепетильность не понравится Уэстмору и что мы просто обязаны воспользоваться полученными сведениями. Мы — адвокаты. И не забывай об интересах клиента и о профессиональной этике.

Фэй прищурилась. Ей не понравилось напоминание Саймона о профессиональной этике.

— Я надеюсь, что существуют менее подлые методы, — вызывающе заявила она.

— И это я слышу от женщины, которая уверяет, что способна работать наравне с мужчинами?

Саймон знал, что обидит Фэй, но, удивленный резкой переменой в ее взглядах, не удержался.

Фэй встала с кровати и завернулась в одеяло.

— Итак, нам обоим известна точка зрения друг друга, — сухо подытожила она.

Саймон ругал себя последними словами, что в очередной раз обидел ее.

— Фэй…

Она покачала головой.

— Иди в душ, а потом к Уэстмору.

Саймон молча натянул джинсы и футболку и отправился в свой номер. Когда он через полчаса вернулся к номеру Фэй и постучал в дверь, никто не ответил.

Возможно, она спустилась в ресторан позавтракать или отправилась на прогулку по пляжу.

В любом случае Саймон остался один.

Глава 15

Войдя в спортзал, Саймон осмотрелся. Возле беговой дорожки он заметил того, кто был ему нужен. Роджер Уэстмор, видимо, закончил занятия или просто сделал перерыв. Он стоял у тренажера и концом свисающего с плеча полотенца отирал пот с лица.

Саймон был настроен решительно. Эта странная командировка начинала действовать ему на нервы. Поведение Уэстмора казалось ему возмутительным, а безумная игра, которую они затеяли с Фэй, совершенно выбила Саймона из колеи.

— Роджер, мне нужно поговорить с вами.

Уэстмор нехотя повернул голову и встретился глазами с Саймоном.

— Я собирался поговорить с вами после ланча.

Неужели? — со злостью подумал Саймон. За все время их с Фэй пребывания здесь Уэстмор удостоил их беседой от силы раза три. В другой ситуации Саймон не потерпел бы подобного отношения к себе и к своему времени, но он был слишком увлечен романом с Фэй и потому не отреагировал должным образом на поведение клиента. Но, по-видимому, «медовый месяц» закончился. Сегодня утром, когда они расставались, Фэй вела себя холодно и сдержанно. Наверное, это к лучшему.

— В чем дело, Гарднер? — спросил Роджер Уэстмор с легким раздражением.

— Это вы мне ответьте, в чем дело. Я торчу здесь уже четыре дня, и не услышал от вас ничего дельного. Теперь мне все известно. Не понимаю, почему вы так повели себя. — Саймон огляделся по сторонам, желая удостовериться, что их никто не слышит. — Речь идет о злоупотреблении транквилизаторами, — произнес он, внимательно наблюдая за реакцией Уэстмора.

— Как, черт возьми, вам удалось узнать об этом? — Роджер Уэстмор пожал плечами. — Ладно, теперь неважно. — Он прищурился. — Вы собираетесь использовать эту информацию?

— Если вы наймете меня, если вам это нужно, если это поможет нам, то да.

В этот момент Саймон отчетливо представил серьезное задумчивое лицо Фэй, и что-то кольнуло в груди.

Затем перед его мысленным взором появился отец. А вдруг что-то похожее случится с ним? Ведь при разводе Кэтрин подобно Уэстмору могла бы использовать недостатки и слабости супруга против него. Как отреагировал бы на это сам Саймон? Ни за что на свете не хотел бы он оказаться на месте адвоката, который будет представлять в суде Кэтрин, который будет вынужден хитрить и вытаскивать на свет Божий чужое грязное белье. Так, как, к сожалению, не раз приходилось поступать Саймону, когда он разбирал чьи-то отношения…

Уэстмор неожиданно расхохотался.

— Я тоже кое-что выяснил. В вашей фирме прекрасная детективная служба. Мне это нравится. — Он протянул Саймону руку. — Можете считать, что я вас нанял.

Саймон ответил на пожатие, скрыв неприязнь.

— Вы не пожалеете, Роджер. «Джойс, Мередит и Гарднер» не обманет ваших ожиданий. Но есть одно обстоятельство, которое мы должны прояснить в первую очередь.

— Какое еще обстоятельство? — хмуро пробурчал Уэстмор.

Саймон наклонился к его уху и самым задушевным тоном, на какой только был способен, объяснил:

— Я всегда любил игры в мяч. Но мне очень бы не хотелось, чтобы в мою корзину целился мой собственный клиент! Моя репутация не позволяет мне допускать подобное. Либо вы доверяете мне, либо нет. Если вы еще раз затеете за моей спиной какую-нибудь игру, меня здесь не будет.

— Договорились, — бодро отозвался Уэстмор и, извинившись, вернулся на тренажер.

Саймон направился к выходу. Итак, ему удалось выяснить отношения с клиентом и при этом не потерять его. К тому же Уэстмор остался доволен, проделанной работой и принял решение без колебаний.

Делать для Уэстмора что-то большее, чем для всех остальных своих клиентов, Саймон не собирался. Он был намерен, как обычно, просто добросовестно выполнить свои обязанности и честно отработать гонорар. Но вместо привычного прилива сил в его душе творилось сейчас нечто непонятное. У Саймона было четкое ощущение, что дело Уэстмора может каким-то образом повлиять на всю его дальнейшую жизнь, поставить под угрозу его будущее — не карьеру, нет, — а то, о чем раньше он и не мечтал.

Чего раньше у него просто не было.

Хотя Саймон вовсе не хотел затевать ненужное выяснение отношений, он считал, что им с Фэй необходимо поговорить до возвращения в Сидней. Саймон не мог признаться даже самому себе, что просто ищет повод для разговора с ней — ему нужна была эта последняя встреча.

Фэй защелкнула замок чемодана. Нужно, как можно быстрее, уехать из Рокгемптона, пока она еще способна здраво мыслить. Влюбившись в Саймона, она открыла в себе новую, ей самой неведомую раньше Фэй Баркли, но потеряла себя прежнюю — упорно продвигающуюся к заветной цели, концентрирующую все свое внимание и силы на работе. Ту Фэй, которая никогда не хотела иметь мужа, семью.

Ту Фэй, которая если и позволяла себе изредка помечтать о Саймоне Гарднере, то, как о несбыточной мечте.

Теперь ничего уже не вернешь. Трудно будет опять превратиться в хладнокровную и беспристрастную мисс Баркли, в Снежную Королеву, претендентку на получение статуса партнера в фирме «Джойс, Мередит и Гарднер». Женственная и соблазнительная Фэй отныне всегда будет жить в ней. Та Фэй, для которой переживания и чувства Шэрон Уэстмор намного важнее карьеры.

Она изменилась. А когда вернется домой, ей, по всей вероятности, придется столкнуться с еще кое-какими переменами. Нужно будет привыкать к жизни без Саймона. Ее первой настоящей и, возможно, единственной любви в жизни. Который не доверяет женщинам. Который пришел на первое свидание с ней из любопытства, а на последующие — из желания узнать, чем закончится игра.

Который убежден, что чудес на свете не бывает, что счастливая семья возможна только в сказках…

Неожиданно зазвонивший телефон отвлек Фэй от размышлений. Она подняла трубку.

— Слушаю.

— Мисс Баркли? — услышала Фэй незнакомый низкий мужской голос.

— Да. Представьтесь, пожалуйста.

— Дежурный администратор отеля. Меня попросили передать вам, что ваш деловой партнер будет ожидать вас в своем номере в восемь часов вечера. Ему необходимо побеседовать с вами.

— Спасибо, — пробормотала Фэй и дрожащими руками положила трубку на рычаг.

К горлу Фэй подступил комок, казалось, это ее сердце рвется из груди и вот-вот выскочит наружу. Больше никаких свиданий и игр. Деловая встреча. И уж конечно никаких объяснений в любви…

Фэй Баркли, целеустремленная, непреклонная, опытный адвокат, никогда не посмела бы отказаться от деловой беседы с одним из своих боссов. Но сейчас в Фэй говорила женщина, и эта женщина чувствовала, что именно теперь необходимо отступить. Фэй подняла чемодан.

Сейчас ей не выдержать этой последней встречи с Саймоном. Она понимала Саймона, — он собирался сделать правильный шаг. Правильный с точки зрения адвоката, собирающегося представлять в суде интересы Роджера Уэстмора. Фэй поступила бы точно так же еще несколько дней назад. Но не теперь.

Теперь Фэй обрела себя. Вместе с этим пришло прозрение. Ей многое стало понятно: что выбранный ею жизненный путь не приведет ее к счастью, что невозможно завоевать любовь родителей, которые никогда не скрывали равнодушия к ней, что изменить взгляды Саймона не в ее силах. Видит Бог, она старалась!

Очень жаль, что только ей одной удалось переосмыслить многие вещи за время этой командировки. В противном случае она не покидала бы Рокгемптон в одиночестве.

Фэй смахнула покатившуюся вдруг по щеке слезинку. Она затеяла рискованную игру, пожелав преподать Саймону урок. Он не захотел остаться в долгу. Потом игра увлекла их обоих. Ни один из них и не подозревал, что их связь может повлечь столь серьезные последствия. Они зашли слишком далеко.

Нет, подумала Фэй, мне не стоит идти к Саймону сегодня, я только понапрасну растравлю себе душу. Нужно оставить ему у администратора записку, и поскорее уехать. Домой.

Уехать одной.

Саймон нервно расхаживал по номеру. В девять часов он понял, что Фэй не придет. В десять он достал из бара виски и выпил его не разбавляя, но алкоголь не помог справиться с отвратительным настроением. В половине одиннадцатого в дверь постучали.

Невыносимо было осознавать, что Фэй так обошлась с ним. Злость и обида разрывали сердце Саймона на куски. Независимо от того, для какой беседы он пригласил ее сегодня — деловой или личного характера, Фэй должна была хотя бы сообщить ему об отказе.

Саймон открыл дверь и непонимающе уставился на Шэрон Уэстмор. Меньше всего он ожидал сейчас увидеть именно ее.

— Чем, могу быть полезен?

— У меня для вас письмо. — Она протянула ему белый фирменный конверт курортного комплекса Уэстмора. — Я должна была передать его вам до восьми часов, но не смогла. В ресторане случилась маленькая неприятность, и мне пришлось ее улаживать. — Шэрон покачала головой. — Очень прошу извинить меня.

— Вам не следует извиняться.

Саймон поймал себя на мысли, что Шэрон Уэстмор ему гораздо симпатичнее, чем ее муж. А он, зная маленькую тайну этой женщины, готов использовать ее ей во вред. Это ему впору извиняться перед миссис Уэстмор.

Саймону стало стыдно. За всю многолетнюю практику с ним еще не случалось ничего подобного. Он никогда не испытывал желания попросить прощения за то, что добросовестно выполняет свою работу. Саймон взглянул на Шэрон. Ее лицо было уставшим и расстроенным. Саймон задумался: почему он раньше не обращал внимания на выражение ее глаз? Или на его отношение к Шэрон настолько повлиял разговор с Фэй? В любом случае сейчас ему вдруг тоже захотелось найти какой-нибудь другой способ защиты интересов Роджера Уэстмора, который не причинит Шэрон боли и страданий. А существует ли такой способ?

— Вы могли бы послать кого-нибудь ко мне. — Он повертел в руках конверт. — Почему вы сами принесли письмо?

— Если Фэй так относится к вам, значит, вы хороший человек.

— Так вы разговаривали с ней? — напряженно спросил Саймон.

Шэрон кивнула.

— Перед ее отъездом. Фэй поехала в Сидней. Уверена, из письма вы все поймете.

Саймон жестом пригласил ее войти.

— Проходите, пожалуйста.

Шэрон прошла в номер и скромно села в кресло, понимая, что Саймону не терпится прочесть письмо.

Итак, Фэй не имела намерения обидеть его, по крайней мере, не забыла о правилах хорошего тона. Это слегка улучшило настроение Саймона. Он распечатал конверт и принялся читать письмо.

«Очень сожалею, что не пришла на встречу, но я никогда не вступаю в борьбу, если уверена, что проиграю. Эта поездка раскрыла мне глаза на многие вещи: я лучше узнала себя и поняла, чего хочу от жизни.

Я отправляюсь домой. К сожалению, должна отказать тебе в этой последней встрече. Мне было хорошо с тобой. С любовью, Фэй».

Сердце Саймона сжалось от боли.

— Заканчивать отношения всегда сложно, — сказала, внимательно наблюдавшая за его лицом Шэрон. В ее глазах отражалось сочувствие.

— Наверное, вам это известно, как никому другому.

Она кивнула.

— Я прекрасно понимаю, что не смогу удержать Роджера, если он не хочет оставаться со мной. Помните, вы посоветовали мне нанять адвоката? Наверное, вы подумали, что я проигнорировала ваши слова. Но это не так. Я тоже подготовилась к суду.

— Что ж, замечательно.

— Я не уверена, что должна так поступать. Но брак уже не восстановишь. А на суде мне нужно будет защищаться.

Саймон дружелюбно улыбнулся.

— Значит, я натолкнул вас на эту мысль?

— Возможно. Я не хочу сдаваться. Но сначала мне нужно поговорить с вами. — Шэрон достала из кармана элегантного пиджака конверт и протянула его Саймону. — Я не настолько наивна, как воображает мой муж. Догадываюсь, что он собирается пустить в ход кое-какую негативную информацию обо мне. Сообщите ему, что я тоже вооружена.

Саймон заглянул в конверт. Компрометирующие фотографии!

Уэстмор в обществе молодой женщины. Их позы, улыбки, взгляды — все свидетельствует о том, что между этими двумя любовная связь. Итак, в руках Шэрон доказательство неверности ее супруга. Саймон тяжело вздохнул.

— Она, — одна из наших сотрудниц. Очень молодая и неопытная. — В голосе Шэрон прозвучали нотки горечи. — Клянусь вам, он был совершенно другим, когда мы поженились. Роджер изменился уже в преклонном возрасте, после сердечного приступа. — Она покачала головой и вздохнула.

Саймон понимал ее чувства.

— Вы собираетесь воспользоваться этим, Шэрон?

— Я не хочу придавать огласке то, что знаю. И потом, у меня есть дочь, а она для меня намного дороже денег, которые я могла бы получить в результате раздела имущества.

Саймон растерялся. Перед ним сидела женщина, держащая в своих руках отличное оружие для защиты своей чести и отстаивания прав. Но ради спокойствия дочери она готова была пожертвовать своими интересами. С таким феноменом Саймон столкнулся впервые. Уникальное создание! Как и Фэй, сумевшая разглядеть в Шэрон Уэстмор такое качество, как неподдельная порядочность.

— Мистер Гарднер?

Саймон откашлялся.

— Простите, но тогда зачем вам эти фотографии, если вы не собираетесь воспользоваться ими?

— Я сказала, что не собираюсь публично демонстрировать их, но если меня вынудят, то мне придется защищаться. — Шэрон говорила с горечью, но твердо и решительно. — Мне очень не хочется причинять боль дочери, тем более заставлять ее разочароваться дважды. Знаете, почему я завела этот разговор? У меня к вам просьба: покажите фотографии Роджеру. Кстати, негативы лежат в моем банковском сейфе. Если он задумал опорочить меня, я сделаю ответный шаг. Я хочу справедливости. Я помогала ему вести дела, занималась воспитанием ребенка. У меня нет другого источника дохода, кроме этого комплекса. Все должно быть разделено по-честному. — Шэрон не выдержала и всхлипнула.

К горлу Саймона подступил ком. Ему было обидно не только за эту женщину, он вдруг вспомнил об отце. Бедняге тоже предстояло пройти через подобный кошмар.

— Надеюсь, этого будет достаточно, — справившись со слабостью, сказала Шэрон. — Если Роджер намерен загнать меня в угол, я буду бороться.

— Я вас понимаю. Я передам фотографии вашему супругу. И поговорю с ним. Обязательно позаботьтесь о себе: наймите хорошего адвоката.

Она кивнула и благодарно улыбнулась.

— Фэй была права относительно вас. Только вы сами должны в это поверить. До свидания, мистер Гарднер.

— Спокойной ночи.

Шэрон Уэстмор ушла, оставив Саймона наедине с компрометирующими его клиента фотографиями и письмом от Фэй. Саймон сел в кресло и задумался. Он никогда не считал себя трусом, но сейчас осознавал, что ведет себя именно так. Он боится сделать решительный шаг. Боится изменить свою жизнь, хотя знает, что это необходимо.

Он и Фэй полюбили друг друга. Но у нее хватило смелости признаться в своих чувствах. Он же в свою очередь решил прикрыться благородной причиной: желанием защитить ее от якобы неминуемых последствий, которые могли поставить под угрозу карьеру Фэй. На самом же деле Саймон придумал это объяснение из боязни взглянуть правде в лицо, из страха признать свою любовь, открыто заговорить о ней.

Итак, теперь ему все было ясно. Он всю свою жизнь старательно пытался избегать любви и серьезных отношений, пока не угодил в ловушку.

Хотя роман с Фэй трудно назвать ловушкой. Скорее это слово больше подходило к его прошлой пустой, не имеющей смысла жизни.

Глава 16

— Ничего не понимаю… Наверное, я ослышалась.

— Я увольняюсь, Кортни. У-воль-ня-юсь, — по слогам повторила Фэй. — Что тут непонятного?

На самом деле она думала, что придется отработать еще две недели, но мистер Джойс, старший партнер фирмы, не намеревался держать ее на работе и дня. Узнав об отказе Фэй использовать имеющуюся информацию против миссис Уэстмор, он пришел в ярость. Саймон отсутствовал на работе, так как простудился, поэтому докладывать начальству о результатах командировки пришлось Фэй.

Кортни недоумевала, почему вдруг Фэй приняла решение об уходе.

— Сядь и расскажи мне все по порядку. Вчера, когда я вернулась домой, ты уже спала. А сегодня вдруг приходишь и заявляешь о решении уйти с работы. Но ведь ты горбатилась на эту фирму целых семь лет! И совсем близко подошла к своей заветной мечте — стать партнером. Я решительно ничего не понимаю. В чем дело?

Фэй села рядом с кузиной и взяла ее за руку.

— У тебя под глазами темные круги, и ты подозрительно спокойно ведешь себя. Мне кажется, это я должна у тебя спросить, в чем дело.

Кортни закатила глаза.

— Конечно, я ведь, в отличие от некоторых, не провела пять дней на курорте, общаясь с красавчиком партнером! Который к тому же, совершенно свободен.

Фэй пожала плечами.

— Не такой уж он и свободный.

Теперь, когда Фэй дали понять, что она может уволиться хоть завтра, никто ее не держит, им с Саймоном, наверное, вообще больше не доведется встретиться. К ее горлу подступил ком, а сердце заныло от тоски.

— Не свободный? Он что, женат? Или помолвлен? Какой негодяй! — На хорошеньком личике Кортни отразилось презрение.

Фэй усмехнулась. Она вовсе не собиралась рассказывать сестре о подробностях своего романа с Саймоном.

— Да нет. Саймон не женат и не помолвлен. Просто в отношении него нельзя строить серьезных планов.

И если та близость, которая возникла между нами, не помогла ему изменить взгляды на жизнь, надеяться не на что, мысленно добавила Фэй.

Кортни придвинулась к Фэй и обняла ее. Фэй была ей очень благодарна за эту безмолвную искреннюю поддержку.

— А что, он прямо так и сказал тебе, что не испытывает никаких чувств, или ты сама пришла к такому выводу? Знаешь, даже закоренелые холостяки в один прекрасный день теряют голову. — В глазах Кортни заиграли озорные огоньки.

— Перестань. Неужели ты веришь, что в жизни любого мужчины рано или поздно появляется та единственная, которая способна сломить его самые стойкие убеждения?

— Я просто советую не делать поспешных выводов до тех пор, пока ты не услышишь прямого объяснения из уст «предмета обожания».

— Не думаю, что Саймон хочет еще что-то сказать мне. Что имело бы значение. — Фэй вздохнула.

— И что ты собираешься делать? С завтрашнего дня ты безработная, — напомнила Кортни, резко переводя разговор на другую тему.

— Знаешь, я решила организовать собственную юридическую контору. Поначалу, конечно, придется столкнуться с определенными трудностями. Думаю подыскать помещение для офиса. Для начала, возможно, будет достаточно одной комнаты. У меня столько потрясающих идей!

— А как же твой отец?

— Ты думаешь, для него это имеет значение?

— Да нет, мне всегда было известно, что для него не существует ничего более важного, чем его собственные интересы. Но я догадывалась, что ты стремишься стать партнером, надеясь таким способом завоевать любовь отца. Хорошо, что ты, наконец, поняла: у тебя ничего не вышло бы.

Фэй вздохнула.

— Ты права.

За последнюю неделю ей удалось узнать о себе много нового. Она начнет совершенно иную жизнь. Жаль, что Саймона не будет рядом.

Погода испортилась, и настроение у Саймона было ей под стать. Ветер принес с океана тяжелые серые тучи, и они медленно ползли над Сиднеем, цепляясь за крыши высотных зданий. Мелкий противный дождь прогонял с улиц людей, назойливо стучал в стекла окон, словно напоминая о том, что жизнь это не сплошной праздник, а унылая череда будней, заполненных рутиной, похожих один на другой дней.

Фэй ушла.

Из Рокгемптона Саймон вернулся с простудой и пропустил два рабочих дня, за которыми последовал уикенд.

Войдя в свой кабинет, он раздраженно захлопнул дверь, желая отгородиться от всех и хотя бы немного побыть в одиночестве. В этой чертовой конторе не нашлось ни одного человека, который позвонил бы ему и рассказал о Фэй.

Саймон приехал на работу, так и не решив, как вести себя со своей Снежной Королевой, он знал только одно — это еще не конец. И, придя, обнаружил, что Фэй нет. Без нее мир опустел, и эта внезапная пустота угнетала Саймона, давила, не позволяя сосредоточиться на делах. Так плохо ему еще никогда не было.

И еще одно чувство он испытывал: гордость за Фэй.

За время их командировки она нашла себя, увидела в себе то, что увидел и он: женщину, которая знает чего хочет и которая не боится добиться этого.

И Фэй поступила в полном соответствии со своими обновленными взглядами. Она не побоялась уйти. Бросить работу или его, Саймона.

Саймон окинул взглядом кабинет, интерьер которого символизировал карьерный успех хозяина. Высокие окна, за которыми смазанные пеленой дождя очертания огромного города. Большой письменный стол, массивное кожаное кресло, дорогой ковер на полу, изготовленные на заказ стеллажи с книгами. И еще куча мелочей, так или иначе связанных с этапами его восхождения: фотографии в серебряных рамках, сувениры, подарки от благодарных клиентов.

Все профессиональные успехи Саймона были связаны с этой фирмой, но дни, проведенные с Фэй в Рокгемптоне, с безжалостной ясностью выявили отсутствие у него каких-либо достижений в личном плане. И все успехи на адвокатском поприще, как-то поблекли и потеряли свою значимость.

Разговор с Роджером Уэстмором закончился ничем. Саймон показал клиенту фотографии, выслушал его громкие, как обычно, проклятия и шумные угрозы, объяснил, какой вред могут нанести снимки его деловой репутации. Саймон полагал, что все проблемы будут урегулированы быстро и без ненужной огласки — Уэстмор заплатит, а ему не придется идти на компромисс и жертвовать своими принципами.

Дождь перестал. В просвете между тучами проглянуло солнце, и все вокруг преобразилось. Что ж, скоро из этого окна будет смотреть кто-то другой. Саймон не собирался задерживаться в фирме. Еще в тот момент, когда он заглянул в глаза Шэрон и увидел в ней не противника, а женщину, репутацию которой ему не хотелось топтать в суде, Саймон понял, что его дни в «Джойс, Мередит и Гарднер» сочтены. Спасибо Фэй — она все же на многое ему открыла глаза.

Разумеется, Саймон не винил ни в чем, ни Роджера Уэстмора, ни фирму. Виноват он сам, его нежелание посмотреть правде в глаза и принять величайший из предложенных ему даров.

Любовь Фэй.

Саймон подошел к сияющему чистотой столу с аккуратно разложенными папками, серебряным письменным прибором и фотографией отца.

Лицо Фэй встало перед ним — милое, прекрасное лицо женщины, открывшей ему смысл жизни.

Саймон взял лист бумаги, отвинтил колпачок «паркера». Он напишет Фэй, изложит свои чувства такими словами, которые она поймет. А потом… Потом ему ничего не останется, как только надеяться на лучшее.

Что ж, не так уж и плохо, решила Фэй, оглядев помещение, предложенное в аренду одним из друзей Кортни. Молодой человек работал страховым агентом, и ему вполне хватало одной соседней комнаты. Кроме того, он предложил Фэй услуги своей секретарши, которая могла бы отвечать на звонки и вести канцелярию. Как ни кинь, выходило дешевле, чем снимать офис в одиночку.

Впрочем, других вариантов, в общем-то, и не было. Фэй никогда ничего не делала наполовину, Саймон стал исключением.

Со дня их расставания прошло больше двух недель, а от него не было ни весточки. Фэй вообще-то и не рассчитывала, что Саймон позвонит, но романтик, который живет в каждом, и которого пробудил в ней Саймон, надеялся и ждал. Иногда отчаяние захлестывало Фэй, особенно бессонными ночами, когда она часами лежала уставившись в потолок, и рука сама тянулась к телефону. Позвонить, услышать его голос, понять, что ему также тяжело, и повесить трубку. А может быть… Но тут к Фэй возвращался рассудок, напоминавший, что Саймон знает о ее чувствах. Если за время разлуки он поймет, что любит, то найдет способ связаться с ней, отыщет.

Ей нечего больше было сказать или сделать. Теперь все зависело только от него.

Фэй вышла из здания и придирчиво оглядела его. Место довольно удобное и район неплохой, но окончательного решения она пока не приняла. Ничего, впереди еще пара дней.

Такси быстро доставило ее домой, и через несколько минут Фэй уже вошла в квартиру. Кортни выглянула из своей комнаты.

— Где ты была?! Как ушла утром, так — даже и не позвонила!

Фэй прошла в гостиную, плюхнулась на диван и устало вздохнула.

— Ходила смотреть помещение под офис. Как же я вымоталась! Эта погода… То дождь, то солнце. Такая духота, что и не продохнешь. Сейчас бы на пляж…

Кортни покачала головой.

— Ты же две недели назад приехала с курорта. Верно, говорят, — к хорошему привыкаешь быстро. — Она хотела сесть рядом с Фэй, как вдруг, вспомнив о чем-то, хлопнула себя по лбу. — Совсем забыла! Я забрала почту…

— И что?

— А вот что! — Кортни выхватила из кармана джинсов конверт и бросила его на колени Фэй. — Интересно, от кого бы это?

На конверте стоял хорошо знакомый Фэй штамп «Джойс, Мередит и Гарднер» и адрес фирмы. Под адресом адвокаты всегда писали свои инициалы, и Кортни, конечно, не пропустила столь важную улику. Увидев буквы «С, Г.», Фэй почувствовала, как бешено, заколотилось сердце.

— «С. Г.» — это он, да? — возбужденно прошептала Кортни, опускаясь перед Фэй на корточки.

— Ты не против, если я обойдусь без твоей помощи?

Задав этот риторический вопрос и зная, что избавиться от кузины все равно не удастся, Фэй вскрыла конверт и вынула из него листок со всего лишь двумя строчками.

Кортни, успевшая, занять стратегически выгодную позицию, прочитала:

«Если путь ко мне отыщешь, если жизнь свою со мной разделить вдруг пожелаешь — приходи».

— Боже, как романтично! — восторженно взвыла Кортни над самым ухом Фэй. — Если бы мне такое написали, я бы…

Фэй не ответила, но, перечитав послание еще раз, пришла к такому выводу: неожиданно, романтично, дерзко и здорово.

Она не знала, что именно подтолкнуло Саймона, но прекрасно понимала — он не написал бы ни слова, если бы не продумал все самым тщательным образом.

Фэй перевернула листок — дата, незнакомый адрес, вероятно, где-то в пригороде.

— И как ты туда попадешь? — спросила Кортни.

— Хороший вопрос.

В письме и на конверте не было никаких указаний. Придется брать подробную карту и искать. Вот еще задача. Фэй разгладила листок и провела по нему ладонью, словно надеялась почувствовать тепло пальцев Саймона.

— Что-нибудь придумаем, да?

Кортни, ничего не знавшая о свиданиях своей кузины с Саймоном в Рокгемптоне, молча кивнула. Вид у нее был слегка ошеломленный.

Фэй улыбнулась. Если хочешь чего-то добиться, нужно приложить усилия, постараться, потрудиться.

Конечно, вряд ли Саймон сознательно стремился осложнить ей задачу, но если она ответит на приглашение и придет, то Саймон должен понять — ее усилия достойны вознаграждения.

Вызов не останется без ответа.

Дождь лил как из ведра. За его серой сплошной стеной не было видно ни людей, ни машин, ни зданий, ни даже неба. Потоки воды неслись по улицам, с гулким ворчанием устремляясь в зарешеченные водостоки.

Фэй попросила таксиста остановиться возле дома, адрес которого совпадал с адресом, указанным в письме Саймона. Расплатившись, она набросила дождевик и не без опаски открыла дверцу.

— Осторожнее, мэм, — напутствовал ее водитель. — Если упадете, я вас не спасу — не умею плавать.

— Надеюсь, акулы здесь еще не завелись, — пробормотала Фэй, выбираясь из уютного тепла салона.

Такси уехало, скрылось за пеленой дождя, а Фэй еще дважды сверила адрес в письме с тем, что значился на почтовом ящике. Впрочем, все сомнения рассеялись, когда она подошла к небольшому домику в викторианском стиле. Теплая волна узнавания окатила сердце Фэй, как будто она знает этот дом давным-давно, как будто жила в нем и была счастлива.

Может быть, ей и впрямь доводилось бывать здесь когда-то? Фэй порылась в памяти — нет, никогда. Однако в ладонях она ощутила покалывание, как было всегда, когда рядом находился Саймон, да кровь, подстегнутая предчувствием, быстрее побежала по венам.

Фэй взбежала по ступенькам и остановилась перед дверью, чтобы перевести дыхание. Саймон прислал приглашение, сделав это изысканно и просто, но Фэй решила добавить к картине несколько штрихов. После двухнедельной разлуки, показавшейся вечностью, она нервничала куда больше, чем когда обдумывала план первого свидания с Саймоном. Но все изменилось. Прежняя застегнутая на все пуговицы Фэй исчезла навсегда. Отныне в их отношениях не будет ничего скучного, заурядного и предсказуемого.

Фэй решительно нажала на кнопку звонка.

За час до назначенного времени Саймоном овладело беспокойство. Он слушал музыку, пил кофе, смотрел телевизор, ходил из угла в угол, но ничего не помогало — время, будто замерло. В конце концов, Саймон снял с запястья часы, положил их на стол, а сам уселся в кресло и закрыл глаза.

Он не знал, сколько прошло времени, когда что-то заставило его подняться и подойти к окну.

Завеса дождя разошлась, и на дорожке, ведущей к дому, возникла Фэй. Не веря своим глазам, Саймон зажмурился, твердо зная, что мираж исчезнет, что чуда не случится, потому что чудес не бывает, что на дорожке никого нет и…

Звонок прозвучал неестественно громко. Саймон метнулся к двери, но и этих считанных долей секунды ему хватило, чтобы взять себя в руки.

Фэй откинула капюшон и посмотрела Саймону в глаза. Неуверенная улыбка тронула ее губы.

— Надеюсь, я не ошиблась адресом.

Фэй протянула ему приглашение. Саймон взял листок — буквы не складывались в слова, но в этом не было необходимости.

— Рад, что ты нашла меня.

Она пожала плечами.

— С детства обожаю играть в следопыта.

Наступило молчание, то неуклюжее молчание, которое повисает между людьми после разлуки, когда каждому нужно многое сказать, но ни один не знает, с чего начать.

Саймон планировал начало встречи совсем иначе, но, похоже, планы, даже самые тонко рассчитанные, не всегда выдерживают испытание жизнью. Наконец он отступил, давая Фэй возможность войти. Ее темные волосы успели намокнуть, и колечки живописно прилипли ко лбу, а на ресницах дрожали дождевые капли.

Саймон понятия не имел, что надето на Фэй под плащом, но знал, что перед ним не Фэй-«синий чулок», не Фэй-соблазнительница.

Перед ним стояла его Фэй, женщина, без которой каждый час жизни превращался в три тысячи шестьсот секунд одиночества и ожидания.

— Я скучал по тебе.

Она улыбнулась уже более уверенно.

— Что ж, ты понял это вовремя.

Он сделал шаг к ней, и Фэй бросилась в его объятия.

Они стояли, обнявшись, прижимаясь, друг к другу, словно боялись, что чудо сейчас закончится и их снова разделит стена дождя.

Саймон вдыхал запах ее волос, узнавая знакомый аромат, ощущая исходящее от нее тепло, чувствуя биение ее сердца.

Наконец Фэй отстранилась.

— Так что это за дом? — спросила она, оглядывая, почти пустую комнату.

Саймон вздохнул.

— Почему бы тебе не снять плащ? А я попробую объяснить.

Румянец оживил ее бледные щеки.

— Н-нет. Я еще не согрелась.

Саймон пристально посмотрел на нее, но настаивать не стал.

— Хорошо, если только ты не собираешься сбежать через пять минут.

— Не беспокойся. Я не для того приехала сюда, чтобы сразу же сбежать.

Саймон взял Фэй за руки и заглянул в чистые ясные глаза, которых ему так не хватало.

— Верю. Я готов верить тебе до конца жизни.

Ее глаза увлажнились. Подняв руку, Фэй погладила Саймона по щеке.

— Я знаю, как трудно тебе произнести эти слова.

Он молчал, не находя слов, чтобы выразить свои чувства. Понимая его затруднения, Фэй ждала.

— Та неделя, которую мы провели в Рокгемптоне, — начал, наконец, Саймон, — изменила все.

Фэй слегка наклонила голову.

— Расскажи.

Саймон рассмеялся.

— Полагаю, то, что мы пережили, переменило нас обоих. Ты нашла себя, осознала, чего хочешь от жизни. Я тоже нашел себя, понял, что отношения между мужчиной и женщиной могут быть искренними и доверительными. Дело не только в сексе. По-моему, между нами возникла эмоциональная связь. — Он развел руками. — В общем, я стал другим. Я не хочу больше быть Суперменом.

Пока он говорил, Фэй не сводила с него внимательного взгляда.

— Шэрон оказалась просто замечательным человеком, — продолжил Саймон после паузы. — После разговора с ней я многое понял. К счастью, Уэстмор тоже не дурак. Он подумал и согласился пойти на уступки. Думаю, что они сумеют договориться. Но делом Роджера сейчас занимаются другие.

В глазах Фэй блеснуло изумление.

— Ты ушел из фирмы?

— Пока не совсем. Сейчас я занят тем, что продаю свою долю. Надеюсь, это не затянется надолго. Покупатели есть. Просто продолжать заниматься тем, что я делал всегда, уже невозможно. Я не хочу помогать кому-то, разрушать семьи любой ценой. — Он усмехнулся. — Теперь-то я знаю, как бывает на самом деле.

— Ты меня удивил.

— Я и сам удивился, сделав такое открытие. Я пока не знаю, какой областью юриспруденции буду заниматься дальше, но не сомневаюсь, что, оставив бракоразводные дела, поступил правильно.

— А этот дом?

Саймон не мог больше ждать. Ладони у него вспотели, как у мальчишки, но отступать он не собирался. Решение принято, пути назад нет.

— Как говорится, рискованное вложение капитала. Ты так упрямо шла к тому, чтобы стать партнером, что о браке и семье не могло быть и речи. — Он сделал глубокий вдох и выдохнул: — Но ты всегда в это верила, а теперь верю и я. — Саймон нервно сжимал и разжимал пальцы. — Когда ты ушла из фирмы, я понял, что у тебя иной взгляд на многие вещи. Постарался представить, чего бы ты хотела, и вот… Домик, белый заборчик… — Он кивнул в сторону окна. — Там, за углом, отличная лужайка. И я был бы не против, услышать на ней детский смех. Конечно, не подумай, что в мои планы входит видеть тебя постоянно беременной. Ты отличный профессионал, такой талант не должен пропадать. Уверен, этот город нуждается в еще двух прекрасных адвокатах.

Фэй молча смотрела на Саймона. Похоже, ему удалось-таки удивить ее. Когда-то он счел бы это большим успехом, но сейчас думал совсем о другом: а сумеют ли они найти свою дорогу к счастью?

— Я еще не купил этот дом, так что, если тебе не нравится… или ты хочешь остаться в городе… или не хочешь замуж…

Фэй улыбнулась.

— Впервые вижу, чтобы ты так нервничал.

— Ну, что скажешь?

— Скажу, что мои мечты становятся явью.

Даже в самых смелых фантазиях, давая волю воображению, Фэй никогда не разрешала себе думать о таком счастье. Счастье и Фэй Баркли — понятия несовместимые. Особенно счастье с Саймоном.

— И еще, Саймон… Я люблю тебя.

— И я люблю тебя. — Он сказал это без малейшего колебания.

Фэй улыбнулась. Ей повезло, она нашла мужчину, потрудившегося присмотреться к ней и увидеть то, что скрывалось под маской деловой женщины. Он не поленился соскрести позолоту и обнаружил настоящее золото. Подвиг, достойный вознаграждения.

Она начала расстегивать плащ дрожащими, неуклюжими пальцами. Справившись, наконец, с пуговицами, Фэй распахнула полы плаща и сбросила его с плеч.

Саймон увидел ее такой, какой представлял все последние дни, томясь от одиночества: в том самом чертовски сексуальном черном купальнике, который подарил ей в Рокгемптоне.

— Только бы тебя не увидели соседи.

Фэй рассмеялась.

— Тебе придется заказать жалюзи.

— Осмелюсь предположить, мое предложение принято?

Фэй почувствовала, как подпрыгнуло сердце.

— Я готова разделить с тобой жизнь.

Все заготовленные слова показались Саймону обыденными, истрепанными и ненужными. Любовь не нуждается в них, когда мужчина и женщина остаются наедине.

Фэй ответила на его приглашение, она здесь, и теперь уже ничто не разлучит их.

Он шагнул к ней и скрепил заключенную сделку — самую важную сделку в своей жизни — долгим страстным поцелуем, обещавшим исполнение всех ее грез и желаний.

Content

Дороти Шелдон
Школа любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16