Накашидзе Нино

Угу и Тет

Нино Накашидзе

Угу и Тет

В то далекое время люди не умели строить домов, и мальчик Угу со своей сестренкой Тет жили в пещере. Раньше в этой пещере жил огромный черный медведь, но отец Угу и Тет убил его большим каменным топором.

Тогда люди не умели еще добывать железо. Они делали себе оружие из камня и дерева, питались мясом убитых на охоте зверей. А о том, что можно приручить каких-нибудь животных, они и думать не могли.

И вот в то далекое-далекое время, в одно прекрасное утро из-за горы, поросшей дремучим лесом, поднялось большое красное солнце.

Теплые, веселые лучи его расстилались по разбуженной земле и осветили в скале над рекой широкий, словно разинутая пасть, вход в пещеру.

Из пещеры выскочил юркий, худенький мальчик, рукой заслонил от солнца свои карие глазки и стал всматриваться в даль. Затем, повернувшись на одной ножке, вприпрыжку побежал к роднику.

Из-под большого серого валуна струйкой пробивалась вода. Мальчик припал к воде, попил, плеснул себе в лицо и, взвизгнув, вскочил на ноги.

Вернувшись к пещере, он опять внимательно оглядел окрестные холмы и крикнул:

— Па! Паа! Пааа! Было тихо.

Тогда он крикнул еще громче:

— Ма! Маа! Мааа! Никто не ответил ему.

Мальчик рассердился, тряхнул кудрявой головой и, повернувшись лицом к пещере, позвал:

— Тет!

В тот же миг из пещеры выскочила девочка. Она была чуть ниже мальчика, как и он, нагишом, такая же бронзовая от солнца, такая же худенькая и подвижная.

— Тет, где Па? — встревоженно спросил мальчик.

— Не знаю, — ответила она.

— А где наша Ма?

— Не знаю.

— Тет, Па и Ма нас бросили?

— Что ты! — воскликнула девочка. — Ведь Па и Ма любят нас, Па и Ма никогда нас не бросят.

— Но ведь Па и Ма ушли из старой пещеры и оставили там старую Ба и старого Де. А мы так любим Ба и Де…

Девочка на мгновение задумалась, а затем ласково, чуть насмешливо улыбнулась:

— Но ведь в старой пещере всем нам было тесно. А со старым Де и старой Ба остались много дядей, тетей и маленьких детей. А нам здесь, в этой пещере, хорошо.

— Я люблю Де и Ба, — перебил ее Угу, — я хочу к ним! Дети помолчали.

— Как кушать хочется, — уныло проговорил мальчик.

— А может быть, Па и Ма нам оставили еду? — сказала Тет.

И дети вбежали в пещеру.

В начале пещера была просторная. В ней можно было ходить не сгибаясь. Но чем глубже она уходила в скалу, тем уже и темней становилась.

У стены лежал огромный камень, им на ночь заслоняли вход, чтоб в пещеру не пробрались бы звери.

В середине пещеры лежала груда пепла и тлеющих углей, вдоль стен на листьях и мху были разостланы звериные шкуры.

Дети порылись в золе, но ничего не нашли в ней, кроме истлевших костей и обгорелых сосновых шишек.

Угу вытащил из пепла большой черный уголь и направился к сестре, которая в это время шарила руками по выступу скалы.

— Нет ничего, — не оборачиваясь, грустно промолвила она.

Угу бросил уголь и сел на землю, обхватив колени руками.

— Но может быть, они оставили нам еду в твоем углу? — быстро сказала Тет.

Угу повеселел и первым бросился туда, где он обычно спал. Но и там не оказалось еды, — только большие обглоданные кости да среди них широкие, гладкие лопатки каких-то зверей.

Угу поднял одну из них:

— Давай погложем ее, — предложила Тет, — ведь она не совсем высохла.

— Нет! — воскликнул Угу. — Это для Ба и Де…

Вдруг он нагнулся, схватил с земли прут и метким ударом раздробил голову бежавшей по скале ящерице. Тет и оглянуться не успела, как Угу оторвал ящерице голову и с удовольствием сунул маленькое зеленое тельце себе в рот.

— А мне? — возмущенно крикнула Тет.

Угу взглянул на сестру, вынул изо рта ящерицу, разорвал ее и половину протянул девочке.

Но могла ли одна маленькая ящерица насытить двух голодных одиннадцати-двенадцатилетних детей?

Тет вздохнула:

— Куда же ушли Па и Ма?

— Пойдем, осмотрим деревья, — сказал Угу. Дети выбежали из пещеры, спустились по склону горы и стали внимательно осматривать стволы деревьев и ветви кустарника.

Они знали, что родители, если только они не навсегда ушли от них, обязательно должны были оставить знаки на деревьях или кустах.

— Вот! — радостно крикнула Тет, указав на сломанную ветку.

— А вот еще! — закричал Угу. — Они ушли в сторону рождения солнца.

— Гляди, гляди, — говорила Тет, — вот висят рыбьи кости, вот бычьи кости… О, Угу, они ушли на охоту.

— Значит, скоро мы будем много-много кушать! Дети стали прыгать и петь:

Наша Ма и наш Па

Принесут добычу!

Наедятся Тет и Угу!

Наша Ма и наш Па

Скоро вернутся!

Они любят Тет и Угу!

Запыхавшись, дети перестали плясать, посмотрели друг на друга и снова вспомнили, что они голодны.

— Тет, давай поищем в гнездах яйца.

— О, Угу, мы их выбрали из всех этих гнезд, — Тет повела рукой вокруг, — на этих деревьях ни одного яйца нет.

— Тот, ты быстроногая, пойдем поймаем зайца.

— Пойдем!

Угу подхватил с земли прут, взял сестру за руку, и дети побежали.

Они долго бегали по холмам и оврагам в поисках зайца. Только двух крыс и одну мышь поймала быстроногая Тет. Угу оторвал им головы, содрал с них шкурки, и дети заморили червячка.

Солнце поднялось уже высоко. Дети вышли на тропинку и присели отдохнуть в тени огромного дерева.

Тропинка эта начиналась у берега реки, шла мимо подножия пещеры и терялась далеко, в старом дремучем лесу. В лес этот дети еще ни разу не ходили, — был он темный и кишел дикими зверями.

Вдруг раздался страшный рев и вой. Угу и Тет вскочили. Лес на вершине горы задымился, вспыхнуло над верхушками деревьев багровое пламя. Огненные языки выкинули в небо потоки искр. Из горящего леса выскакивали обезумевшие звери, за ними с криком и гиканьем, размахивая каменными топорами, гнались полуголые люди.

Быки, бараны, огромные ветвисторогие олени на полном скаку подлетали к скалистому обрыву и, не в силах остановиться или свернуть в сторону, срывались и падали в пропасть. А внизу, на дне пропасти, другие люди добивали раненых животных своими тяжелыми каменными топорами.

Угу и Тет замерли. Никогда раньше не видели они такой охоты.

Вдруг совсем близко от них раздался шум чьих-то тяжелых шагов. Дети вздрогнули, оглянулись. По тропинке прямо на них шла большая белая корова. Следом за ней с жалобным мычанием бежал маленький пестрый теленок.

Корова остановилась, оглянулась на теленка, но новый взрыв воя и криков напугал ее, и она галопом кинулась вперед. Угу и Тет взвизгнули от страха и в одно мгновение вбежали на вершину скалы. Корова шарахнулась в сторону и бросилась к лесу. Теленок кинулся за матерью, но поскользнулся, слабые ножки подкосились, и он кубарем покатился к обрыву.

Тет еле настигла его у самой пропасти. Взяла на руки. Теленок уткнулся теплой мордочкой ей в грудь, — перебитая ножка его беспомощно болталась. Тет потерлась щекой о его шелковистую шерстку и села на камень.

А из горящего леса неслось рычание зверей. В воздухе пахло гарью.

Тет была уверена, что Угу вот-вот появится, но брат не шел. Тогда она, задрав головку, протяжно крикнула: — Угууу!

Никто не отозвался.

— Угуууу! — еще раз крикнула Тет.

Из объятого пламенем леса с ревом выбежал огромный медведь, наткнулся на большой камень, взвыл пуще прежнего и, кувыркаясь в воздухе, полетел в пропасть.

Все это происходило на противоположной стороне ущелья, но Тет, бледная от страха, вскочила и, прижимая к груди теленка, побежала по тропинке вверх.

— Угу! — в отчаянии кричала девочка.

Брат стоял все там же, где его оставила сестра, и как зачарованный смотрел на горящий лес. Услыхав зов сестры, он вздрогнул, повернулся и пошел ей навстречу.

— Поймала! — обрадованно и удивленно воскликнул он, пальцем указывая на теленка. — Давай съедим!

— Нет, нет, Угу! Погляди, он жив! У него ножка сломана. Погляди, какой он маленький.

— Дай, я ему голову оторву!

— Ни за что!.. Мне жалко его!.. А помнишь, ты мне не дал пожевать лопатку?

Мальчик на секунду задумался, затем решительно тряхнул головой.

— Не дашь?

— Не дам!

— Отниму!

Угу бросился к Тет, схватил ее за волосы. Теленок жалобно замычал, и словно в ответ раздался грозный рев — это разъяренная корова шла на поиски своего детеныша.

Угу мигом оставил Тет, и дети бросились бежать. В руках у девочки бился и мычал раненый теленок, но не зря ее прозвали быстроногой. Несмотря на тяжелую ношу, она опередила брата и раньше него взбежала на вершину скалы, куда, конечно, не могла взобраться разъяренная корова.

Тет села на скалу и стала гладить теленка. Голодный, усталый и обозленный Угу стоял около сестры.

— Что же мы будем кушать? Отдай теленка!

— Не отдам, — упрямо сказала Тет.

Угу тряхнул головой и опять хотел броситься на сестру, но в это время раздался рев оленя.

Угу оглянулся: со скалы в пропасть летел огромный ветвисторогий олень. Он несколько раз перевернулся в воздухе и упал на каменистое дно пропасти. К нему подбежали люди с каменными топорами в руках.

Не сказав ни слова, Угу сорвался с места и побежал к пещере. Тет удивленно посмотрела вслед убегавшему брату и опять склонилась над теленком.

Она долго сидела на скале и слушала призывный рев коровы и жалобное мычание теленка в ответ.

Постепенно звериный вой и крики охотников стихли. Пожар угасал. В ущелье спускались сумерки. Умолкла и большая белая корова.

Тет встала и спустилась к тропинке. Поглаживая по спине теленка, она шептала ему:

— Я принесу тебе зеленой травки… Не дам Угу съесть тебя. Ты будешь спать на мягкой шкуре.

Из притихшего темного ущелья потянул свежий ветерок. Тет пошла по тропинке. Коровы не было. Увидав чернеющую вдали пещеру, Тет радостно крикнула:

— Йё! Йё! Йё! — почувствовала прилив сил и побежала.

Подбегая к пещере, она заметила стоящего у входа человека. «Па!» — мелькнуло у нее в голове. «Но нет, — думала девочка. — Па выше, и у него большая борода. Ма? Нет, у Ма волосы не обмотаны вокруг головы и не связаны у подбородка. Кто же это? О, это моя Ба!» — догадалась наконец Тет. И в это время услышала голос своей дорогой бабушки:

— Тет, моя быстроногая Тет!

— Ба! Ба! — радостно откликнулась девочка. Ба, опираясь на длинную палку, пошла ей навстречу.

— Я пришла к вам, — говорила бабушка, гладя внучку по голове, — трудно мне без вас. Я люблю тебя, люблю Угу.

— О моя дорогая Ба! Какая ты хорошая! А где Де? И Де пришел с тобой?

— Нет. Де остался в старой пещере.

— Ба, погляди, какой маленький! — проговорила Тет, указав глазами на теленка.

Бабушка сказала:

— Дай, я понесу его, ты ведь устала.

— Нет, Ба, ты старая, я жалею тебя.

— Ничего, ничего, — отвечала Ба, — а ты скушай это.

Ба достала из сумки, сделанной из звериной шкуры, большое земляное яблоко, дала его внучке, а сама взяла теленка.

Когда последний кусочек яблока был съеден, Тет вдруг спохватилась и воскликнула:

— Ба, я все съела!.. И тебе не оставила!..

— Ничего, ничего, — ответила Ба, — теперь у нас много пищи. У меня и для Угу припасено яблоко.

— Для Угу? Ох, этот противный Угу, — сердито проговорила Тет, — вот я ему задам!

Подойдя к пещере, они увидели Угу, неподвижно сидящего к ним спиной. Тет сжала свои маленькие кулачки и бросилась на брата.

— Я тебе… — начала Тет и, пораженная, остановилась. На большой белой лопатке Угу нарисовал сегодняшнюю охоту: горел лес, объятый дымом и пламенем, летел в пропасть обезумевший от страха ветвисторогий олень.

— Угу, — тихо прошептала девочка, — это… это… ты… Угу вздрогнул. Оглянулся. И вдруг крикнул:

— Постой, постой! Не дам! Подожди! Видишь… Мне только оленьи рога докончить, а после…

Но Тет и не думала мешать брату. Ее большие карие глаза неотрывно смотрели на рисунок.

— Тебе нравится? — обрадованно спросил Угу.

— Очень! — прошептала девочка.

Уложив на траву теленка, бабушка окликнула Тет и дала ей большой кусок поджаренного мяса.

Мясо было вкусное. Тет поела, потянулась всем телом, подошла к бабушке, обняла ее за шею, потерлась своим носом о ее нос и при этом замурлыкала от удовольствия, как кошка.

Раздалось тихое, жалобное мычание теленка. Ба сказала:

— А теперь, Тет, если хочешь, убьем теленка.

— Нет, нет, ни за что! — подскочила Тет. — У меня никогда не было маленького теленка.

— Тогда давай полечим ему ножку.

— Да, да. Но, Ба, я не умею лечить!..

— Мы будем лечить его вместе.

Ба велела Тет принести прямых веток, а сама наточила кремневый нож. Осторожно, стараясь не причинять теленку боли, она выправила ножку, обложила ветками и туго перевязала кожаными тесемками, отрезанными от шкуры. Тет держала теленка и приговаривала:

— Мой хорошенький, мой пестренький, я не дам тебя убить, я спрячу тебя в нашей пещере, чтоб тебя не увела твоя страшная рогатая мать. Я принесу тебе вкусной травки…

Ба и Тет уже кончали перевязку, когда за их спинами раздалось тихое мычание. Тет вскрикнула и бросилась к пещере, до смерти напуганная Ба попятилась назад.

Но большая белая корова не погналась за ними. Она подошла к теленку и лизнула его шелковистую головку. Теленок попытался встать, чтобы дотянуться до вымени, из которого капало на землю теплое белое молоко. Но перевязанная нога помешала ему двинуться, и он снова свалился на бок и жалобно замычал. Корова отвечала ему тихим, протяжным мычанием.

Удивленная Тет не отрывала глаз от вымени. Она знала, что матери кормят своих детей грудью, помнила, как сама сосала сладкое материнское молоко. И ей стало жаль теленка. Она крадучись подошла к корове.

Корова не шевелилась. Казалось, она поняла доброе намерение девочки и ждала ее помощи.

Тет взяла теленка на руки, поднесла к вымени. Теленок жадно охватил тугой сосок и, чмокая, начал сосать. Корова от удовольствия тихо мычала, поглядывала на теленка, хотела достать его, лизнуть.

Тет поставила теленка на ножки, но он не мог стоять, и она, поддерживая его, с интересом смотрела, как теленок сосал молоко.

И вдруг ей захотелось белого вкусного молока!.. Тет потянулась к вымени, осторожно взяла в рот сосок и вначале робко, затем все смелее и смелее начала посасывать.

Ба была поражена!..

Не веря своим глазам, она смотрела то на страшную рогатую корову, то на маленькую Тет и не могла вымолвить ни слова.

А Угу все сидел и рисовал. Он не замечал, что делается вокруг.

Солнце село. Наступила тишина. Внизу, на дне ущелья, скорчившись в предсмертных судорогах, лежали убитые звери. Из ущелья поползла темнота.

Угу встал. Ба и Тет взглянули на рисунок и с испуга попятились.

— Они оживут? — спросила Ба.

— Нет, — ответил Угу.

— Вырастут?

— Не думаю, — неуверенно ответил Угу.

Но бабушка не могла успокоиться, опять посмотрела на лопатку и вздохнула:

— Ох! Ужасно. Вдруг вот этот медведь оживет ночью и всех нас съест?

— Угу, изобрази моего теленка, — попросила Тет, — я не испугаюсь, если он вырастет.

Угу вспомнил о теленке. Он схватился за свой прут, но Тет, как кошка, вцепилась ему в руку.

— Это мой теленок! И корова моя! Она дала мне пососать молока. Она останется у нас… И тебе даст молока… Мы будем приносить им вкусную травку, зеленую травку… Угу, ты нарисуешь ее, да?

Угу бросил прут, посмотрел на размалеванную лопатку и рассмеялся:

— Ладно!..

Хлопнув в ладоши, Тет подпрыгнула и, пританцовывая, запела:

Угу нарисует корову и теленка,

Которых привела Тет.

Угу хороший мальчик, великий рисовальщик!

Угу нарисовал охоту!

И Угу пустился в пляс. Он пел:

Угу нарисует теленка и корову,

Которых привела Тет.

Тет хорошая девочка!

Она смелая, не боится коровы.

Развязав узел волос под подбородком и стянув их на затылке, бабушка подняла руки кверху и начала танцевать и петь:

Ба любит Тет и Угу.

Ба никогда не бросит Тет и Угу.

Дети в один голос пели:

О Ба, ты вылечила теленку ножку!

О наша прелестная Ба,

Как мы тебя любим!

Взошла луна. Далеко в небе засияли звезды. На склон горы легла большая черная тень.

Ба остановилась, отдышалась и, покачиваясь, вошла в пещеру. Порывшись в золе, она нашла красный уголек, обложила его сухим мхом и раздула огонь. Через некоторое время в пещере вкусно запахло жареным мясом. Ба позвала детей кушать. Тет внесла в пещеру теленка, Угу принес свой рисунок.

— Не вводи зверей! — в ужасе воскликнула Ба.

— Но это ведь я изобразил их, Ба!..

— Нет, нет! Я знаю, они ночью оживут и съедят нас!.. Испугалась и Тет. Угу задумался.

Он еще раз попробовал успокоить бабушку и сестру, но не сумел. Лопатку пришлось вынести из пещеры. Угу спрятал ее в трещине скалы.

Тет возилась с теленком. Она его гладила, укрыла звериной шкурой, посмотрела на костер и пододвинула теленка поближе к огню.

Все втроем с трудом заслонили вход в пещеру большим камнем. Теперь не страшны были дикие звери. Люди могли спать спокойно.

Угу и Тет легли рядом с теленком и мгновенно уснули, а Ба еще долго сидела у костра, думала о чем-то, вспоминала прошлое, с любовью поглядывала на спящих внуков… Но вот глаза у нее начали слипаться, и она легла…

Утром Тет проснулась раньше всех. Она побежала на зеленую лужайку и нарвала целую охапку сочной травы. Возвращаясь в пещеру, она поймала зайца. Пока бабушка жарила зайца, Тет и Угу вместе с теленком пососали из коровьего вымени молока.

Корова уже не боялась детей. Она спокойно жевала траву и иногда лизала теленка. Днем она ненадолго ушла к реке напиться, а вернувшись, уже ни на шаг не отходила от своего детеныша.

Весь день Тет играла с теленком.

Наступил вечер, густая мгла выползла из ущелья. И вдруг вечернюю тишину разорвал знакомый боевой клич:

— Гей-э-ей!..

Это кричал отец Угу и Тет.

Радостно взвизгнув, дети выскочили из пещеры, сбежали по тропинке к реке и наткнулись на родителей, нагруженных добычей. Впереди шел высокий, бородатый Па. Черные волосы его были стянуты на затылке кожаным ремешком, свободные концы которого покачивались во время ходьбы. На бедрах у него была волчья шкура с пышным хвостом, который волочился по земле. У голубоглазой Ма схваченные ремешком волосы спадали на плечи. Черная медвежья шкура обтягивала ее тело, браслеты и ожерелья из звериных зубов мерно постукивали при ходьбе. Хотя Па и Ма были очень сильными людьми, но теперь они шли согнувшись под тяжестью добычи. Дети с радостными криками бросились к ним:

— О Ма! Ба пришла к нам!

— О Па! Наша Ба навсегда останется у нас!

— Па, Ма! Тет привела My, большую белую My с маленьким пестрым детенышем. My дает нам сосать молоко!

— Ма, Па! Угу нарисовал такую картину, такую!.. Когда Па и Ма вошли в пещеру и увидели бабушку, корову и рисунок, радости их не было границ.

И Па, свалив с плеч добычу, выпрыгнул из пещеры на лужайку и начал танцевать и петь:

О, какой великолепный охотник Па!

О, какая красивая и изящная жена у Па!

О, как любит Па старую Ба!

Но лучше всех дети,

Красивее всех и проворнее всех Угу и Тет.

Разве когда-нибудь чьи-нибудь дети рисовали охоту?

Разве когда-нибудь чьи-нибудь дети приручали рогатых зверей?

Слушайте меня, ветер, горы и звезды!

Первый художник и первый приручитель зверей —

Это мои дети — ловкорукий Угу и быстроногая Тет!

Па взял за руку Ма,

Ма

Угу,

Угу

Ба,

Ба — Тет,

И получился веселый хоровод.

И хоровод этот с песнями и танцами кружился перед пещерой. Вся природа вторила торжеству человека-победителя. Глухо шелестел лес, внизу грохотали волны реки Чхерисчхеры, а высоко в небе горели звезды. Луна светила, белая и огромная, словно застывшая в улыбке.

Утром Па откатил от входа в пещеру камень и вышел наружу. Солнце, ярко сверкая, поднималось из-за горы и рассыпало по земле снопы золотистых лучей. Па восторженно поднял обе руки к солнцу, подпрыгнул и начал свое утреннее приветствие.

— Хе, хе, хе, поднимайся, выходи, светило!

Услышав голос отца, Угу, Тет, Ма и Ба проворно выбежали из пещеры. Все подняли руки к солнцу и начали повторять за Па восхваление дневному светилу. Долго разносилась по горам их благодарственная песня. А Чхерисчхера грохотом волн вторила им:

Хе, хе, хе, хей! Поднимайся, светило, мы все тебя ждем!

Ты радуешь нас всех, крылатых и бескрылых, реку и луг,

горы и леса!

Входи, светило, входи в нашу пещеру, освети и согрей

наш очаг.

Охо-ох, солнце, входи в нашу пещеру!

Я посажу тебя на шкуру большого черного медведя,

Я преподнесу тебе вкусные оленьи мозги.

Рядом с тобой я посажу Ма и наших детей Угу и Тет,

Напротив тебя сядем мы: я и старая Ба — старейшая в нашей

пещере…

О, как мы тебя любим, солнце светлое!

Люди танцевали и пели, и их бронзовые тела сверкали в лучах восходящего солнца.

А солнце поднималось все выше. Вот оно осветило долины, заглянуло в пещеру, в ущелье к реке Чхерисчхере, заиграло множеством цветов под развесистыми деревьями.

Па остановился, остановились все.

— А теперь давайте кушать, — сказал он и вынес из пещеры зверей, убитых вчера на охоте.

Каменным ножом он отрезал огромные куски мяса. Сидя на камнях у входа в пещеру, люди рвали крепкими белыми зубами окровавленное мясо, чавкали от удовольствия, глотали, почти не разжевывая.

Па осторожно разбил олений череп и мозг подал Ба.

— Мне? — сказала Ба. — В той пещере мозг всегда ел Па!

— А здесь ты старейшая. Тебе и принадлежит вкусный мозг.

В это время раздалось мычание большой My. Из пещеры отозвался маленький теленок. Корова всегда рано утром уходила пастись, а потом возвращалась, чтобы покормить детеныша.

Тет вынесла теленка и поднесла его к вымени. Ножка у него быстро заживала. Он уже мог стоять. Помахивая хвостиком, он сосал молоко, а корова ласково лизала его пеструю спинку.

У коровы опять было много молока, и оно капало на землю. Тет, хоть и была сыта, все же пососала вкусного молока.

После еды все пошли к роднику. Впереди по тропинке шел Па, за ним — Ма, Угу, Тет и старая Ба с длинной палкой в руке. Когда они вернулись к пещере, Ма подошла к корове и долго наблюдала, как теленок посасывал молоко.

— Ма, хочешь попробовать? Ну попробуй, Ма, какое оно вкусное!

Ма подняла с земли олений череп и сказала:

— Вот, Тет, набери в него молока.

Тет подставила череп под вымя и через несколько минут подала его матери. Ма выпила и рассмеялась. Потом сказала:

— Знаешь, Тет, из него и воду можно пить, не надо выбрасывать.

— Да, Ма, ты права. Его надо спрятать.

В пещере кончились дрова. Па, Ма и Угу отправились за ними в лес. Они наломали и собрали много сухих сучьев и хвороста. Теперь, пока не кончится мясо, они могут беззаботно отдыхать и веселиться. В пещере с утра до вечера горел костер, красные отсветы прыгали по стенам, на углях жарилось мясо, было тепло и вкусные запахи жареной пищи радовали людей. Каждый старался съесть лучший кусок мяса и побольше, а о будущем никто не заботился. Кости с оставшимися на них сухожилиями и хрящами бросались тут же. Когда придет голодное время, их подберут и обглодают. А пока люди объедались и все вместе ходили к роднику пить воду.

Днем Ба, Па и Ма легли в зарослях и уснули.

— Угу, — сказала Тет, — пойдем, я тебе что-то покажу!

— Что покажешь, Тет?

— Там, на другом склоне нашей горы, есть что-то на дереве…

— На дереве? А что это такое?

— Не знаю. Около нашей старой пещеры этого не было.

— Оно живое?

— Не знаю… Нет… Я долго стояла и смотрела, оно не шевелится.

— Пошли!

Дети взялись за руки и побежали. Они поднялись на вершину горы и осмотрелись.

О, какие необъятные леса, луга, холмы раскинулись вдали, а еще дальше, в голубоватом воздухе, ослепительно белели снежные горы. По равнине текла, извиваясь, огромная река цвета солнца.

— О Тет, — восхищенно воскликнул Угу, — я хочу спуститься к этой солнечной реке.

— Нет, Угу, давай сперва сходим к деревьям!..

И она, схватив брата за руку, увлекла его за собой. Дети сбежали по склону и остановились перед развесистым деревом. Оно было увито диким виноградом. Спелые темно-красные гроздья ярко выделялись на фоне зеленой листвы.

— Это же фрукты! — обрадованно воскликнул Угу. Дети быстро взобрались на дерево. Они знали, что фрукты бывают кислыми и горькими, но эти оказались очень вкусными.

— Какие хорошие! Угу, пойдем, приведем сюда Па, Ма и Ба!

— Нет, мы сами нарвем и отнесем.

Но в чем понести фрукты? Долго думали и наконец решили навесить гроздья на палку.

Когда Угу и Тет вернулись в пещеру, они увидели сидящих вокруг костра Ма, Ба и Па. Они опять ели мясо.

— Посмотрите, что мы принесли! — крикнул Угу.

Ба взглянула на виноград, оторвала одну ягодку и сейчас же бросила. И Ма не захотела попробовать. А Па обрадовался:

— О, это хорошие фрукты! Я ел их. Когда на деревьях высыхают листья и покрываются белым снегом, эти фрукты тоже высыхают. Ма, Ба, попробуйте.

Неохотно и недоверчиво женщины начали есть. Потом им понравилось, и они заулыбались. Па сказал:

— Надо принести еще.

И на другой день, забрав с собой Угу и Тет, Па отправился за виноградом. Нарвав его, Па снял с себя волчью шкуру, положил в нее гроздья и понес в пещеру.

Прошло несколько дней. Добытое на охоте мясо кончилось. Люди собирали валявшиеся вокруг костра кости и глодали их. Потом пошли все вместе на склон горы и обобрали оставшийся на деревьях виноград. Тет поймала двух зайцев и суслика. Ба выкопала какие-то сладковатые корешки. Пили они и молоко, но голод давал себя чувствовать. Вечером Па сказал громко:

— Рано утром я ухожу на охоту. Ма не может пойти со мною, вместо нее пойдешь ты, — сказал он сыну.

Угу очень обрадовался, он подпрыгнул, захлопал в ладоши:

— О Па, как я рад, как я рад! Па улыбнулся.

— Мы пойдем в рощу, которая находится на берегу большой реки. Там водятся огромные звери, красивые лошади. А ты, Тет, пойдешь с нами?

Тет стояла и смотрела на теленка. Отец спросил:

— Ты наверно хочешь, чтобы мы сперва убили и съели теленка, а после уже…

Девочка быстро обернулась к отцу.

— Па, если ты захочешь убить теленка, я уведу его и вместе с ним буду жить в лесу. И большая белая My будет жить с нами.

— Нет, Тет, не уходи от нас, пусть теленок живет в пещере. Я и Угу принесем добычу, большую добычу.

И Па встал, вынес из пещеры каменные топоры, осмотрел их, попробовал, острые ли они, выбрал два самых лучших, наточил их еще, затянул потуже тесемки на рукоятках.

На заре Па разбудил Угу, они взяли топоры и дубины и пошли. Они поднялись на большую гору и спустились вниз на равнину, в рощу, которая находилась на берегу большой золотистой реки Ткас. Они прошли мимо кудрявых гор, прошли шелестящий лес и вышли на опушку к реке, которая с грохотом и ревом катила свои волны. На краю леса они выбрали укромное местечко и спрятались в засаде.

* * *

Как только рассвело, Тет вскочила. Но Па и Угу уже не было в пещере. Корова тихо мычала, призывая теленка, и Тет вывела его к матери.

Пососав вместе с теленком из вымени, Тет надоила молока в олений череп и предложила попить бабушке и маме. Ма медленно надевала на себя шкуру черного медведя. Бабушка уже сидела у костра.

— Я сейчас сбегаю, поймаю зайца и принесу его вам! — крикнула Тет и выскочила из пещеры.

Долго бегала Тет по склонам холмов, заросших кустарником, затем спустилась к реке Чхерисчхере и там, на берегу, поймала двух зайцев. Напевая песенку, она вернулась в пещеру и остановилась у входа, пораженная: на черной медвежьей шкуре лежал маленький ребёнок. Он плакал: «У-а, у-а!»

— Тет, вот тебе маленький братец!

Тет подпрыгнула и, пританцовывая, начала петь:

У Тет есть еще один брат!

Маленький братец, красивый братец.

Тет любит маленького братца.

Затем она нагнулась над ребенком и потерлась своим носом о его носик.

Ба содрала с зайцев шкурки, и все поели свежего мяса.

— А теперь мы пойдем к роднику и выкупаем нашего маленького, — сказала Ма.

О, как радовалась Тет, глядя на братца, которого окунала в воду Ма. Он не плакал, только забавно морщился. Ма завернула его в шкуру, присела на камень и дала ему грудь. Когда ребенок заснул, все вернулись в пещеру.

Уже садилось солнце, а Па и Угу все не шли. Но удивительнее всего было то, что и большая My не пришла. Она всегда приходила к закату солнца.

Наступили сумерки, звезды высыпали на небе. Маленький My жалобно звал мать, но My так и не появилась.

Давно настала пора придвинуть тяжелый камень к входу пещеры, но Тет все надеялась, что My, большая, белая My, вот-вот появится. Вначале покажутся рога, затем голова, затем две передние ноги, потом целиком появится вся корова и протяжно позовет своего теленка.

— Надо заслонить вход, — сказала наконец Ба, — уже вышли на охоту злые звери, как бы они не ворвались сюда.

И словно в ответ на ее слова где-то далеко раздался страшный волчий вой. На вой этот также протяжно отозвался другой зверь.

— Ба, давай заслоним, давай заслоним, — заторопилась Тет, и они втроем подкатили камень к выходу.

Легли. Тет долго не могла заснуть. Теленок, глухо мыча, звал мать. Ба храпела. Ма, завернувшись в шкуру вместе с маленьким ребенком, крепко спала у костра. Где-то далеко выл страшный, большой зверь.

* * *

Па и Угу долго сидели в засаде. Наконец появились три лошади. Маленькая бежала впереди, за ней следовала постарше, и замыкала шествие большая красивая лошадь с золотистой шерстью.

Па стремительно выскочил из засады и схватил лошадь за гриву. Лошадь рванулась вбок и бросилась бежать. Но Па уже сидел на ней и кричал:

— Ого-го-гооо!

Обезумевшее от страха животное, словно ветер, помчалось к роще. Угу со всех ног бросился за ней и вдруг увидел, как лошадь встала на дыбы. Па взмахнул топором, чтобы ударить ее по голове. И Угу на мгновение замер от восторга.

— Эей, ей, ей, ей, Па! — уверенный в победе отца, радостно крикнул Угу.

Но случилось неожиданное и страшное: лошадь скинула с себя Па, лягнула его несколько раз и… Па остался лежать на земле. Когда Угу подбежал к Па, тот был мертв. Лицо и грудь его были разбиты. Угу не знал, станет ли по-прежнему красивым изуродованное лицо отца или страшная лошадь навсегда унесла его силу, голос и блеск глаз. Мальчик долго сидел у трупа отца. Он не слышал и не видел, как мимо с диким ржанием пронеслись лошади.

Стало тихо. Казалось, все вокруг замерло, и солнце, красивое, жаркое солнце, померкло навсегда.

— Па! — позвал наконец мальчик. — Па, ты хочешь остаться здесь? Мне одному идти в пещеру, Па? О Па! Тогда я устрою тебе здесь дом, будь в нем, пока не вернется к тебе твоя сила.

И Угу принес веток, камней, песка. Сперва он обложил труп отца камнями, затем покрыл его ветками с листьями, затем вторым слоем камней и засыпал песком и землей.

Принес еще камней, еще раз обложил ими могильный холм и опять все это засыпал землей.

Стемнело. Там, где лежал Па, теперь возвышался холм. Угу устал, пот градом катился с его лица. Он сел отдохнуть.

Вдруг раздался страшный вой какого-то зверя. Угу вздрогнул, вскочил.

Небо было усеяно звездами. Большая белая луна висела над рекой Ткас и заливала ее холодным светом. Звериный вой повторился. Угу опомнился, кинулся к ближайшему дереву и, взобравшись на него, оглядел окрестность.

На поляну вышли два волка, обежали несколько раз отцовскую могилу, понюхали воздух, подошли и сели под деревом, на котором притаился Угу. Мальчик не боялся их. Он знал, что эти звери не умеют лазить по деревьям.

* * *

Утром Ба и Тет откатили камень от входа в пещеру. Солнце золотым ореолом поднималось из-за склона лесистой горы. Но сегодня никто не приветствовал его. Ни Па, ни Угу, ни My не пришли вчера вечером. И сейчас, поутру, их не было. Теленок понемногу ел зеленую травку и больше не мычал.

— Я пойду и приведу My, — сказала Тет и вышла, и сразу же раздался ее радостный крик:

— Угу идет, Угу!

Ма и Ба выскочили наружу.

— Угу, а Па? Где Па? — крикнула Ма. Но Угу шел молча и не спеша.

Все с нетерпением ожидали его. Он поднялся к пещере, не проронив ни слова, и бросил на землю топор.

— Угу, а Па? Угу, а добыча?

— Нет Па и добычи нет.

— Где Па? — испуганно спросила Ма.

— Лошадь отняла у него силу, лицо, грудь, глаза, голос… Па никогда больше не придет к нам…

— У-у-у! — закричала Ма и схватила себя за волосы. — У-у-у, Па никогда не вернется!

— Оох! — застонала Ба и тоже схватила себя за волосы. — Ох, больше никогда старые глаза Ба не увидят его.

— Как? Что ты говоришь? Мой Па не придет? Это неправда! — и Тет кинулась к Угу со сжатыми кулачками, но вдруг остановилась, вгляделась в брата.

— Ох, Угу! Ты уже большой… Я не смогу побить тебя… Угу стоял, расправив плечи и высоко подняв голову. Он смотрел серьезно и озабоченно. Он выглядел взрослым, опытным охотником.

Угу рассказал им, как вместе с Па прошли они наполненный шорохами лес, как поджидали в засаде лошадей, как Па поймал одну из них — самую большую, самую красивую, — схватил за гриву… Па был ловким, Па был смелым!.. Но лошадь встала на дыбы, черные волосы Па танцевали над лошадиной гривой, и вдруг… Па упал с лошади…

— Оох! Мой любимый, как же без тебя будет охотиться Ма? — горестно вскрикнула Ма.

— Оой, что будет делать без тебя старая Ба?

— Оой, Угу! Что такое «встала на дыбы»? — спросила сквозь слезы Тет. — Я никогда не видела лошадей. Я хочу видеть своего Па победоносно сидящим на спине золотистой лошади.

— Ох! И я хочу видеть его, — простонала Ма.

— И я хочу видеть его, — повторила Ба.

Угу замолчал. Опустив голову, он сел на землю, но вдруг, словно вспомнив что-то, вскочил, сверкнул глазами:

— Я покажу вам Па, смелого, сильного Па, сидящего на спине лошади! — крикнул Угу и вбежал в пещеру. Все бросились за ним. Угу порылся в куче костей, отложил в сторону несколько белых гладких лопаток, выбрал из них одну, но и она почему-то не понравилась ему. Он кинул ее обратно в кучу и осмотрелся.

Костер, полыхавший в середине пещеры, ярко освещал белые, еще не закопченные каменные стены. Угу поглядел на них, прищурился, подошел и…

Никто не мог потом сказать, сколько времени рисовал Угу. Все сидели как зачарованные и, не отрывая глаз, смотрели на стену. На стене сначала появилась огромная, вставшая на дыбы, лошадь. Затем на спине ее оказался победоносно сидящий Па. Одной рукой он крепко держался за гриву коня, а другой высоко над лошадиной головой занес каменный топор. Видно было, что Па вот-вот поразит лошадь страшным ударом. Волосы Па развевались по ветру, хвост его волчьей шкуры бил лошадь по крупу.

— О Па, мой Па! — крикнула Тет и бросилась к рисунку. Угу подбежал к матери и только сейчас заметил у нее на коленях маленького ребенка. Угу удивился. Ма подняла ребенка и поднесла его к стене.

— Па, смелый Па, — простонала она, — ты никогда не увидишь своего маленького сына! Па, смелый Па! Ты больше никогда не пойдешь на охоту со своей Ма!

— Ох, Па! Старая Ба никогда не увидит твоего лица, никогда не услышит твоего голоса.

Все стояли перед рисунком, причитали, раскачивались всем телом из стороны в сторону.

Тет вплотную подошла к стене и коснулась носом ноги Па. В то же мгновение она заметила у входа в пещеру человека.

— Хоп! — испуганно вскрикнула она.

Ма, Ба и Угу повернулись и ахнули. У входа стоял высокий, лохматый, чернобородый мужчина. В руке он держал топор, глаза его воровато скользили по лицам хозяев.

— Хоп!

— Хоп!

— Хоп! — вскрикнули все в один голос и, словно окаменев, замерли на месте.

— Хоп, Хоп, Хоп пришел! — грозно прорычал лохматый человек. — Хоп, Хоп, Хоп пришел! — повторил он. — Ага! Вот вы где находитесь! Хоп пришел и никогда не уйдет отсюда.

Взмахнув руками, человек вбежал в пещеру и бросился к Ма, которая в то же мгновение упала, чтобы телом своим закрыть маленького ребенка.

— Хоп тебе покажет! — крикнул Хоп, схватил Ма за волосы и приподнял ее голову.

— Хоп! Вы так хорошо устроились здесь, а меня он не взял сюда… О, я его очень боялся, а теперь не уйду отсюда!

Хоп повернулся и увидел на стене рисунок. Он испуганно задрожал и повалился на землю, но через минуту опять вскочил на ноги.

— Видите, я пришел, а вы говорите, что его лошадь убила… Я покажу ему, я его еще раз убью!.. Еще раз отниму у него силу!

Хоп сжал в руке топор и бросился к рисунку.

— Хоп, не убивай его!

— Не убивай его, Хоп! — закричали все.

Но Хоп размахнулся и уже хотел топором ударить по лицу Па, но в этот момент Тет подпрыгнула и вцепилась зубами в его руку. Хоп взвыл, выронил топор, но не растерялся. Другой рукой он схватил девочку за волосы и хотел бросить ее на землю, но в воздухе просвистел кнут Угу, и разъяренный Хоп схватился обеими руками за щеку, а Угу и Тет, воспользовавшись этим, выскочили из пещеры.

— Тогда я убью ее! — крикнул Хоп и подскочил к Ма, но Ба загородила ее.

— Ты не посмеешь сделать это!

Хоп на мгновение остановился и сказал:

— Хоп убьет старуху!

— Хоп не посмеет убить старуху, потому что она в этой пещере старейшая.

— Я старейшина в этой пещере, и все, все принадлежит мне! Прочь с дороги! — яростно закричал Хоп и бросился к Ма.

Ма успела положить ребенка на шкуру, схватила топор, отбежала и приготовилась защищаться.

— Уа, уа! — жалобно заплакал ребенок.

— А это что? Вот его я и убью! — Хоп схватил ребенка, поднял, чтобы с размаху ударить его головой об стену, но в это время Ма выронила топор и с плачем бросилась к Хопу.

— Не убивай его, Хоп! — обезумев от испуга, просила она. Хоп медленно отпустил ребенка, но опять взял в руки топор.

— Хоп, на, возьми своего детеныша. Но тех злых детей я убью. Мне не удалось убить их отца, так я буду рвать их тела зубами, упьюсь их кровью… я найду их! Куда идешь? — закричал он, заметив, что Ма пошла к выходу. Он схватил ее за плечо:

— Ты и старуха останетесь здесь, а то я сейчас же убью этого ребенка. Здесь теперь все мое, здесь я властелин. Я люблю жить в пещере, и вы не посмеете погасить огонь.

Ма вернулась.

Немного погодя Хоп сказал:

— Я хочу кушать!

— У нас нет еды, — сказала Ба. Она сидела у костра и подбрасывала в огонь хворост.

— А этот теленок? — рявкнул Хоп, схватил теленка и вышел из пещеры.

Угу и Тет стояли на вершине горы и видели, как Хоп своим каменным топором отрубил теленку голову, припал к его горлу, напился теплой кровью, потом содрал с теленка шкуру и внес окровавленную тушу в пещеру.

— Хоп, Хоп, — самодовольно повторял он, — а ну, ешьте, ешьте и вы. Ничего, завтра я принесу вам добычу, Хоп, но я должен найти их — мальчика и девочку… Вы смотрите, не смейте уходить отсюда… Здесь все мое… Я люблю жить в пещере… Хоп, Хоп, почему вы не кушаете? Ешьте!

Угу и Тет долго сидели, спрятавшись в кустах.

— Что нам делать? — спросила наконец девочка.

— Убьем его!

— Кого? Хопа? Мы?

— Тогда уйдем отсюда, — мрачно сказал Угу, — а то он убьет нас.

Дети встали и медленно пошли. Куда? Этого и сами они не знали. Медленно спустились они к реке по тропинке. В одном месте, где Чхерисчхера зажата в узком русле, недавно пронесшаяся буря свалила огромное дерево. Ствол дерева упал поперек реки. Корни торчали на этом берегу, а крона дерева — на том берегу. Волны реки здесь особенно яростные. С шумом налетая на скалы, они разбивались на множество брызг и с шипением скатывались назад в пучину.

Дети перешли по стволу дерева на другую сторону реки и, поднявшись на гору, оглянулись. На противоположной стороне виднелась пещера. Перед входом стоял Хоп и, приложив ладонь ко лбу, внимательно оглядывал окрестность. Потом он замахал руками и погрозил кому-то кулаком.

Угу и Тет показалось, что они слышат его угрозы. Вдруг Хоп побежал по тропинке вниз. Дети испугались и бросились в лес. Долго бежали они куда глаза глядят. Тела и ноги их были исцарапаны до крови. Но они не обращали на это никакого внимания. Они ничего не замечали вокруг себя, и когда, выбившись из сил, наконец остановились, увидели, что находятся в темном дремучем лесу. Вокруг стояли высоченные, уходящие в небо деревья. С широко раскинутых ветвей бахромой свисал зеленый мох. Мох лежал и на земле, ноги мягко и глубоко утопали в нем.

Задыхаясь от усталости, Тет грузно опустилась на ствол сваленного дерева. Угу, тяжело дыша, остановился рядом и грустно взглянул на сестру.

— О, Угу, мы никогда больше не увидим Ма! — сказала Тет, и из глаз ее брызнули слезы.

— Тет, — сказал Угу, — давай пойдем к старому Де в старую пещеру.

— Ни за что, Угу, ни за что! — Тет вскочила. — Разве ты не помнишь, как нам пригрозили, когда Па уводил нас в новую пещеру. Нам сказали: если вы вернетесь, мы убьем вас. Ведь они не хотели, чтобы мы уходили… Они хотели, чтобы мы жили все вместе.

Угу вспомнил все. Старый Де и мужчины хотели, чтобы в пещере было как можно больше сильных и смелых охотников.

Угу загрустил. Тет уже не плакала. Она горячо доказывала брату, что возвращаться в старую пещеру нельзя.

— Ох, Тет, я знаю, знаю! Ох, если бы Па был с нами, этот противный Хоп не посмел бы ворваться в нашу пещеру.

Начало смеркаться. Настала гнетущая тишина. Где-то устрашающе ухала сова, и издалека таким же уханьем отвечала другая. Словно волчьи глаза, светили гнилые дупла. Но вот раздался душераздирающий, хриплый хохот какого-то зверя. Напуганные до смерти дети вскочили, подбежали к дереву и, мигом взобравшись на него, притаились в листве. Они не знали, есть ли люди в этой стороне. А лес уже кишел зверями, и, слушая их страшные завывания, дети дрожали всем телом. В их маленьких головах зарождались и бродили новые, непривычные, туманные мысли. Все вокруг погрузилось в темноту. Замолкли и филины, но дети слышали, как выходили на охоту какие-то большие хищные звери, как безжалостно они загрызали друг друга. Под деревом, на котором сидели дети, слышался горестный вой какого-то зверя, треск сучьев в зарослях, лязганье и скрежет зубов. Много раз перед самым их носом пролетала какая-то ночная птица. Дети не могли разглядеть в темноте зверей, рыскающих по лесу. Одно они знали твердо: ни один зверь не умеет лазить по деревьям, а если заберется на их дерево медведь, нужно сидеть тихо, и он не тронет.

— Не спи, Тет, а то свалишься вниз, — тормошил сестру Угу.

— Нет, что ты. Ох, скорее бы настало утро!..

Но вот наконец забрезжил рассвет. Небо посветлело. Борьба зверей стала затихать. Предутренний ветерок зашелестел в листве деревьев. Тут и там запели птицы. Под дубом проскакал серый заяц, остановился, присел на задние лапки, навострил уши, затем сорвался с места и исчез в зарослях. Потом появился кабан со свиньей и поросятами. Остановившись под дубом, они с хрюканьем принялись за еду: носами рыли землю и, громко чавкая, поедали желуди.

Тет и Угу, глотая слюни, смотрели вниз. Они проголодались и очень хотели бы отведать вкусного поросячьего мяса. Но страшные клыки кабана пугали их. Угу срывал желуди и угощал сестру. Желуди нравились детям гораздо меньше, чем кабанам. Потом кабаны убежали. Дети слезли с дерева.

— Что мы будем делать? — спросил Угу.

— Угу, давай сперва найдем себе палки.

Выломав две большие дубины, Угу и Тет вооружились ими.

— Теперь пойдем, — сказал Угу, — может быть, Хоп ушел на охоту и мы увидим Ба и Ма.

— Да, пойдем! — обрадовалась Тет, и они, взявшись за руки, побежали.

Лес был дремучий, незнакомый. Дети исцарапались, устали, но выбраться из него не смогли.

— Далеко мы ушли, Угу, — остановившись, сказала Тет, — давай покушаем чего-нибудь. Хотя бы одну маленькую хрюшку поймать… А вот, гляди, одна хрюшка отстала от старших.

Угу поднял камень, прицелился и метким ударом убил отставшего от других поросенка.

Дети уселись на землю, разорвали его на куски и съели. Оставшееся мясо они подвесили к ветвям дерева, а сами отправились искать воду. Скоро они вышли на небольшую поляну, пересеченную звериными тропами. Одна из тропинок привела их к маленькому ручью. Дети напились и присели отдохнуть. Было очень тихо. Вокруг, пока хватал глаз, поднимались к небу гигантские хвойные и лиственные деревья. Ни одно живое существо не нарушало безмолвия леса. И казалось, этому безмолвию нет конца-края. Тет и Угу не знали, в какую сторону идти, чтобы выбраться из леса. Они сидели на камнях, опустив ноги в прозрачный ручей, и разговаривали.

— Тет, как хорошо здесь жить! — сказал Угу.

— Здесь? — удивилась девочка.

— А ты погляди, какие высокие деревья! Какой журчащий ручеек… О, а это что такое?

Тет посмотрела, куда показывал Угу, и замерла от изумления: на поляну вышли два странных животных. Они были большие, белые, на двух ногах, очень похожие на птиц, хотя крыльев у них не было. Они гордо вытянули свои длинные шеи, задрали кверху желтые широкие клювы и быстро проковыляли к ручейку[1].

Мимо изумленных детей они прошли без страха, посмотрели на них, склонив набок головы, затем так же неторопливо вошли в ручей, напились и уселись в нем, с удовольствием опуская в воду маленькие головы.

Через некоторое время они встали, отряхнули с себя воду и так же не спеша удалились туда, откуда пришли.

Угу и Тет никогда не видели таких животных. Когда животные скрылись в лесу, девочка вскочила и с досадой промолвила:

— Почему мы их не поймали?

— Тет, но у нас ведь есть мясо.

И они побежали искать дерево, к которому подвесили недоеденное мясо, но не нашли его, так как все деревья походили одно на другое. Это их не очень огорчило, потому что в лесу было много желудей и орехов, под деревьями бегали мелкие животные, по мху и стволам деревьев ползали толстые, жирные черви. А из-под прошлогодней листвы выглядывали разноцветные шляпки вкусных грибов.

Много дней искали дети выхода из леса, но безуспешно. Между тем, все менялось вокруг, потому что пришла хмурая, неприветливая осень. Ветер носился по лесу, срывая с деревьев пожелтевшие листья, мелкий, холодный дождь, словно иголками, пронизывал тела детей. Сидеть на мокрых от дождя ветвях деревьев становилось опасно. В такие ночи звери особенно злы и коварны.

Это были страшные ночи. Однажды, как только рассвело, дети услышали треск. Кто-то большой бежал по лесу. Угу и Тет увидели оленя. Закинув огромные рога на спину, он бежал что было сил. За ним гнались огромные серые волки.

Вдруг олень остановился, — его большие рога запутались в ветвях деревьев. В это время на него и кинулись волки. Олень встретил их градом метких ударов острых копыт, но один волк успел все же вскочить ему на спину. Далеко в лесу разнесся крик оленя. Собрав последние силы, он рванулся и прыгнул вперед. Один его рог остался в стволе дерева.

— Спасся! — с восторгом выкрикнула Тет. — Ох, нет, волки гонятся за ним.

— Не догонят. Ты видишь, как они отстали.

— Какой он был большой.

— И какой красивый! — добавил Угу. Тет возмущенно посмотрела на брата.

— Что красиво? Кровь?

— Не знаю… Но весь этот большой, борющийся олень… Угу замолк.

По утрам, когда кончалась страшная звериная охота, измученные бессонной ночью дети спускались на землю, зарывались в сухие листья и спали. А проснувшись, охотились и снова искали выход из леса.

Однажды дети услыхали страшный шум и крики. Они испугались. Им вспомнился Хоп. Схватив дубины, они побежали в сторону шума и неожиданно вышли из леса. Перед ними открылась зеленая равнина. Гористая местность, наподобие той, где находилась их пещера, была покрыта зарослями и исполосована звериными тропами. Тет и Угу увидели страшное зрелище. Люди, одетые в звериные шкуры, размахивая тяжелыми дубинами, убивали друг друга. Людей было много. Угу и Тет не умели считать, а если бы умели, насчитали бы человек пятьдесят. Не знали они также, что это была смертельная схватка между двумя родами.

Детям было непонятно, почему эти разъяренные, взлохмаченные, бронзовые от солнца люди разбивали друг другу головы. Вот одна часть борющихся начала отступать, и победители с криком и воем бросились преследовать ее. Победители не знали жалости. Они догоняли бегущих и разбивали им головы. Побежденные были оттеснены к долине. Здесь они собрались с последними силами и снова ринулись в бой. Но безуспешно… Победители уничтожили всех. Лишь один молодой воин быстрее ветра убегал в сторону леса. Когда он появился на гребне скалы, победители заметили его и бросились в погоню, но вскоре сильно отстали от беглеца и вернулись к своим. Лишь один продолжал преследование.

Угу и Тет, стоя за кустами на опушке леса, видели, как стремительно сокращается расстояние между юным беглецом и его преследователем. Дети, сжимая в руках тяжелые камни, ждали. Вот юноша остановился на мгновение, оглядел местность, выбирая дорогу, и вдруг увидел Угу и Тет. Он вздрогнул и замешкался. Преследователь бросил в него камень. Юноша упал. Зарычав от радости, преследователь в два прыжка очутился около неподвижно лежавшего юноши. Но в это время Угу и Тет завыли страшными голосами и забросали преследователя камнями. Он, не подозревая, что перед ним только двое заблудившихся детей, вскрикнул от страха и убежал.

Зная, что преследователь может привести сюда своих сородичей, Угу и Тет поторопились перенести раненого в лес. Они долго сидели над безмолвно лежащим юношей и слушали завывания и крики танцующих победителей.

Но вот победители кончили свои танцы, сняли с убитых звериные шкуры, подобрали их оружие и, нагруженные трофеями, пошли по тропинке в гору.

Раненый юноша очнулся. Угу и Тет с интересом разглядывали его смуглое, обрамленное черными кудрями лицо и одежду, сделанную из козьей шкуры. Подпоясан он был тонким кожаным ремешком, на котором висел козий рог.

Юноша открыл большие черные глаза, увидел Угу и Тет и испугался. Он вскочил, намереваясь бежать, но Тет ласково сказала:

— Садись.

А Угу, положив руку на плечо незнакомца, тихо произнес:

— Не бойся. Мы твои друзья. Недоверчиво оглядев детей, юноша спросил:

— Вы кто такие?

Угу и Тет не поняли его.

В этот момент юноша увидел далеко на вершине горы удаляющихся врагов. Сжав кулаки, он воинственно крикнул и сорвался с места. Угу схватил его за руку.

— Их много!

— Они убьют тебя! — сказала Тет. Юноша опустил голову.

— Что случилось? Почему вы убивали друг друга? — расспрашивала его девочка. Но он не понимал ее, так же как не понимала его она. Тогда он стал объяснять им знаками, и вот что они узнали.

Жил этот юноша со своим родом по ту сторону горы в пещере. Ночью на них напали люди более многочисленного рода. Этим людям нужна была их пещера. Не щадя стариков и младенцев, враги убивали спящих, а те, кто успели, выскочили из пещеры и приняли бой. А что было дальше — это Угу и Тет видели.

И вот юноша остался один.

— Нас тоже выгнали из пещеры, — грустно произнес Угу.

— И мы чуть было не погибли в лесу, — добавила Тет.

Зашуршала листва кустарника. Высоко прыгая, на лужайку выскочил заяц. Тет кинулась за ним. В мгновение ока она догнала его, схватила за уши и, гордясь собой, лукаво взглянула на юношу.

— Как быстро ты бегаешь! — удивился он. Угу сказал:

— Тет быстроногая.

— Зато Угу ловкорукий, — ответила Тет.

И слова ее тотчас подтвердились: метко брошенным камнем Угу убил другого зайца.

— Огня бы, огня! — говорил юноша, указывая на зайцев. Но откуда в лесу взяться огню?..

И они съели зайцев сырыми. Помолчав, Тет сказала:

— Я — Тет! — она ткнула себя пальцем в грудь. — Он, — ткнула она брата, — Угу. А ты?

Юноша улыбнулся, приложил ладонь к своей груди:

— Я — Гох!

К вечеру небо заволоклось тучами. Пошел мелкий дождь. Стало холодно. Желтые и коричневые листья, медленно кружась в воздухе, падали на землю. Гох, Тет и Угу эту ночь просидели на дереве, а когда рассвело, спустились на землю.

— Угу, здесь холодно, — сказала Тет.

— О, наша пещера! — воскликнул Гох и посмотрел туда, где вчера он бился с врагами. По склону горы быстро спускались вооруженные люди. Гох воскликнул:

— Видите! Враги следят за нами! Они идут сюда!

— Бежим!

— Скорее! Я знаю одну пещеру, она находится на берегу реки Ио!

И они бросились к зарослям. Продравшись сквозь густой кустарник, они перевалили через гору и только тут вздохнули свободно.

Гох уже немного понимал Тет и Угу. В те далекие времена для высказывания своей мысли хватало небольшого количества слов И вот достаточно было им провести в пути несколько дней, чтобы понимать друг друга.

— Топор, ох, какой у меня был топор! — сокрушался Гох. — Но ничего. Тут недалеко есть кремневая гора. Я умею делать топоры. Я сделаю хорошие топоры и ножи.

— Я тоже умею делать топоры, — сказал Угу, — Па научил меня. Сначала нужно ударить кремнем так, чтобы он раскололся надвое и одна из сторон получилась бы тоньше другой, а затем надо наточить эту тонкую сторону.

— Вон кремневая гора! — крикнул Гох, и все трое бегом направились к ней.

На горе Угу и Гох нашли нужные для топоров кремни, сели и стали терпеливо бить камнем о камень. Затем они вырезали из толстых ветвей деревьев топорища, расщепили концы и всадили туда кремни.

Но нечем было привязать кремни к топорищам. Тогда Гох снял с себя козью шкуру, отрезал от нее кремневым ножом несколько тесемок и привязал кремни к топорищам.

Теперь топоры были готовы. Тет, Угу и Гох продолжали свой путь.

— Холодно, — сказала Тет, — вот если бы убить медведя. Шкура у него большая и теплая.

— Там, выше, на берегу Ио, среди скал живут козы, — успокоил ее Гох, — мы поймаем их, мясо съедим, а из шкур сделаем одежду.

И Гох, вспомнив свою пещеру, снова затосковал:

— У нас были две большие пещеры, и нас было столько, — он два раза взмахнул обеими руками, — наш старейшина говорил, что мы непобедимы. И вот пришли враги и все у нас отняли.

— Гох, мы найдем новую пещеру.

— Но нас только трое.

— Трое, и все маленькие, — сказал Угу.

— Но мы же вырастем и станем сильными, — успокаивала Тет.

— Да, Тет, мы вырастем. У нас есть оружие. В пещере на берегу реки Ио нам будет хорошо.

* * *

Они стояли на гребне горы и видели, как внизу большая река Ио с грохотом катила среди скал свои широкие, мутные волны.

— Вот здесь мы будем жить, — сказал Гох.

Они сбежали к скалистому берегу, где была маленькая красная пещера. Она могла вместить только трех человек.

— Давайте увеличим ее, — предложил Угу.

— А потом устелем козьими шкурами! — радостно воскликнула Тет и посмотрела на Гоха.

— Я буду охотиться, я принесу… я…

— Мы будем охотиться все вместе, — сказала Тет.

Угу, Тет и Гох поселились в пещере. Они убивали коз, сдирали с них шкуры и делали себе меховые одежды. Тет устлала шкурами пол в пещере и занавесила ими вход. В пещере стало тепло. Вот только огня у них не было.

— Эх, трудно без огня, — вздыхал Гох.

— Но найдем же мы его когда-нибудь, — говорила Тет. После еды оставалось много костей. Тет выносила их из пещеры и недалеко от входа складывала в кучу.

Однажды утром Гох вбежал в пещеру и, бросившись к топору, крикнул:

— Зверь!

Но когда Гох выбежал с топором в руках, зверя уже не было.

На другой день Тет, выйдя из пещеры, увидела мохнатого зверя, который стоял у кучи, грыз кость и вилял хвостом.

— Зверь! — испуганно крикнула Тет и спряталась в пещере. Зверь тоже испугался, бросил кость и убежал.

Но зверь этот стал приходить каждый день и с каждым приходом становился все смелее. Видя, что он не собирается нападать, Угу, Тет и Гох перестали его бояться. Через несколько дней они привыкли к нему.

Зверь днем грыз кости, а ночью лежал у входа в пещеру и, если другие звери подходили близко, грозно лаял.

— Удивительный зверь! — сказала Тет. — Виляет хвостом и кричит: «Тяв! Тяв!» А звери его очень боятся. Он защищает нас. Значит, он хочет жить с нами.

После одного случая Угу, Тет и Гох окончательно убедились, что Тявка их настоящий друг. Это произошло ночью. В тишине вдруг раздался яростный лай Тявки.

Угу, Тет и Гох повскакали и, схватив топоры, выглянули из пещеры. Голубоватый свет луны скупо освещал поляну. Тявка и какой-то зверь рвали друг друга в клочья.

— Это злой зверь! — прошептал Угу.

— Это волк, с волком борется Тявка.

Гох, Угу и Тет выскочили из пещеры бить волка, но Тявка уже загрызла его и, тяжело дыша, отошла в сторону.

— Хорошая моя Тявка! — нежно проговорила Тет и, подбежав, хотела погладить собаку, но испугалась. Тогда сама Тявка подошла к девочке и, виляя хвостом, лизнула ей руку. Тет погладила собаку.

Волчью шкуру они расстелили в пещере, а мясо съели и угостили Тявку.

Тявка теперь входила в пещеру, как в свой дом.

— Я очень соскучился по жареному мясу, — сказал однажды Гох, — враги отняли у нас огонь. Ох, хотя бы поскорее стать сильными!..

— И у нас отняли огонь, — печально произнес Угу, — теплый, красный огонь, такой, как уходящее солнце.

— Нам и без огня тепло. А когда-нибудь и огонь придет к нам, как пришла к нам Тявка, — сказала Тет и погладила собаку.

Тявка блаженствовала, растянувшись на козьей шкуре. Она преданно глядела в глаза хозяйке и без устали виляла хвостом. Ей было хорошо в пещере, вот только волчью шкуру она не любила. Никогда не ложилась на нее, а, проходя мимо, рычала и отскакивала в сторону.

Пришла зима. Луга, леса и горы покрылись снегом. Снег сыпался большими красивыми хлопьями. Небо заволакивалось тучами, хмурилось. И река Ио больше не мчалась с грохотом, а тихо струилась подо льдом.

Стояла удивительная тишина.

— Как красиво! — восторженно говорил Угу.

— А мне это надоело, я хочу охотиться.

— У нас есть хорошая еда и теплые шкуры, — радовалась Тет, — я хочу только одного: чтобы вы не грустили.

Но вот подули холодные ветры. Теперь даже Тявка, которая в солнечные зимние дни с лаем бегала перед пещерой и кувыркалась в снегу, не хотела выходить наружу.

Это время было особенно скучным для обитателей маленькой пещеры.

Однажды ночью река Ио взломала лед, и снова с шумом и грохотом понеслись вдоль берегов ее широкие мутные волны.

И сразу все ожило, задвигалось. Лес зашелестел, прилетели из теплых краев птицы. Угу, Тет и Гох целыми днями бродили по окрестностям. Однажды они подошли к большому лесу.

— В него заходить опасно, — сказал Гох.

— Почему? — спросил Угу.

— Наш старейшина говорил, что там на деревьях живут какие-то люди. Стоит кому-нибудь войти в этот лес, и его мгновенно забросают камнями. Никто не возвращался оттуда живым.

Вдруг Угу увидел вблизи маленький скалистый холм. Там стоял каменный столб высотой метра в два. Угу обошел его со всех сторон и задумался.

— Что, Угу, что ты так смотришь на него? — спросила подошедшая Тет.

Угу промолчал, затем повернулся и весело сказал:

— Пойдемте на охоту.

На другой день, как только взошло солнце, Угу взял каменный топор и нож и вышел из пещеры.

— А мы? — спросила Тет.

— А?.. О, вы приходите к каменному холму.

Когда Гох и Тет пришли к холму, они увидели Угу, стоящего на большом камне и топором откалывающего от каменного столба кусочки.

— Я хочу сделать Ма, — сказал Угу сестре.

— Нашу Ма? Ох. Угу, ведь мы никогда не увидим ее.

— Когда-нибудь увидим.

— Ма? А что такое Ма? — спросил Гох. — Мать? У нас в пещере было много матерей и отцов. Ох, когда же я стану сильным…

Угу увлекся работой. Целыми днями его можно было видеть стоящим перед каменным столбом и терпеливо работающим.

Тет, Гох и Тявка ходили на охоту. Однажды им удалось поймать маленького козленка. Они принесли его в пещеру. Мать козленка — серая, длинношерстая коза — с жалобным блеянием побежала за ними.

Тет уже знала, что мать не оставит своего детеныша. Девочка рассказала Гоху о большой белой My. Гох удивился. А когда он попробовал теплого козьего молока, то решил привести в пещеру еще двух коз.

На другой день на соседнем холме он поймал двух козлят. Матери-козы не замедлили прийти за ними к пещере.

— Но их нужно сторожить, — сказала Тет. — Наша большая белая My пропала, потому что ее не сторожили.

Гох в свободное от охоты время стал сторожить коз, Тявка помогала ему.

А Угу все работал и работал над изваянием Ма. Каменный нож и топор часто затуплялись, но Угу не терял надежды и был уверен, что в конце концов он сумеет высечь лицо Ма.

Однажды во время работы Угу услышал пение какой-то птички.

— Цкрия, цкрия, цкрия! — доносилось до него.

Угу огляделся. На деревьях как будто не было птичек. Угу некоторое время прислушивался, но пение не повторилось, и он вновь принялся за работу.

— Цкрия, цкрия, цкрия! — звонко пропела птичка. Угу показалось, что на дереве, одиноко стоящем на опушке леса, сидит какая-то большая птица.

Он бросил нож и побежал к лесу. Но когда он подбежал к дереву, на нем уже никого не было.

Мальчик медленно вернулся к столбу. Он взял в руки нож, и работа снова увлекла его.

Из камня уже ясно вырисовывались глаза, нос, рот и подбородок Ма, широкой тесьмой были схвачены ее тяжелые, густые волосы. Теперь Угу высекал шею и плечи.

На следующее утро он пришел к столбу и очень удивился. У основания столба лежали листья лавра и папоротника. Не успел он приступить к работе, как снова раздалось протяжное птичье пение:

— Цкрия, цкрия, цкрия!

Угу вспомнил рассказ Гоха о таинственных лесных людях, собрал свои топоры и ушел в пещеру. Несколько дней он провел с Тет и Гохом. Ходил с ними на охоту, пас коз и пил теплое молоко. Но его тянуло к работе. Не утерпев, он пошел к столбу. По дороге он думал об удивительной птичке Цкрие. Каково же было его изумление, когда, выйдя на луг, он увидел у изваяния Ма девочку.

Она прыгала вокруг изваяния и звонко выкрикивала:

— Цкрия, цкрия, цкрия!

Угу тихо подкрался к девочке, но она оглянулась, увидела его, вскрикнула и изо всех сил пустилась бежать. И хотя Угу не был таким быстроногим, как Тет, он бежал быстрее этой девочки и у самого леса догнал ее.

— Постой, Цкрия! Почему убегаешь, Цкрия? Кто ты такая?

Девочка дрожала от страха.

— Не убивай меня, не убивай меня! — повторяла она. Угу не понимал ее, но тихо успокаивал:

— Не бойся, Цкрия, не бойся!

Наконец девочка поняла, что он не собирается делать ей ничего плохого, и успокоилась.

* * *

Угу работал очень быстро. Цкрия стояла и смотрела. Теперь она приходила каждый день. Она удивлялась, видя, как из-под ножа сыпались маленькие кусочки камня и от этого столб все больше и больше становился похожим на женщину. Хлопая глазами, она внимательно смотрела на работу Угу и пела свою песню:

— Цкрия, цкрия, цкрия!

Многим словам научилась Цкрия у Угу. И он узнал, что жила она вместе с отцом и матерью в лесу на больших деревьях.

— Наши люди никогда не выходят из лесу, — рассказывала Цкрия, — мои Па и Ма караулят добычу, сидя на деревьях. У них заранее приготовлены большие камни. Как кто пройдет внизу, его убивают, а подняв на дерево, разрывают на части и едят. Когда ты поймал меня, я думала, что ты меня убьешь. Мы — лесные люди, мы не умеем бегать так быстро, как ты.

— О Цкрия, я никогда тебя не съем, я уведу тебя в нашу пещеру к Тет и Тявке. Пойдем со мной.

И они пошли к пещере.

У входа их встретила собака.

— Тявка, это Цкрия, она — певица! — сказал Угу.

Но Цкрия, увидав Тявку, бросилась бежать. Угу побежал за ней. За Угу помчалась Тявка. Цкрия вбежала в лес и мигом взобралась на дерево. Угу хотел влезть за ней, но Цкрия уже перепрыгнула на второе дерево, а со второго — на третье.

Угу бежал под деревьями. Он едва успевал за удивительно ловкой прыгуньей.

Так незаметно забрались они в глубь леса. То зло, то ласково звал ее Угу и просил спуститься на землю. Вдруг, шумно дыша, нагнала его Тявка и залилась веселым лаем.

В это время Угу услышал какой-то шум. Он остановился, сжал в руке топор и приготовился к защите. Зашуршала листва, просвистел метко брошенный камень, и Тявка, веселая Тявка, замертво упала на землю.

Громко вскрикнула Цкрия и в одно мгновение соскользнула с дерева вниз.

— Ох, ненавистный зверь! — сказал чей-то голос с дерева. Другой голос ответил:

— Сейчас мы его поднимем и съедим.

Угу понял, что он находится среди лесных людей, и оцепенел от ужаса.

Высоко над землей на ветвях гигантских деревьев были устроены жилища, похожие на огромные орлиные гнезда. На бревнах, уложенных между деревьями, лежали звериные шкуры. На них сидели и лежали лесные люди. Под деревьями земля была мокрая, без растительности, и на ней валялись обглоданные кости. В воздухе стоял смрад.

Один лесной мужчина, ловко обхватив ногами столб, соскользнул по нему на землю и направился к Угу. Он шел, наклонившись всем телом вперед, и свирепо вращал своими белесыми глазами.

— Беги! Спрячься! Я догоню тебя! — шепнула Цкрия Угу. Угу юркнул в заросли.

— Здесь был еще один зверь, — сказал подошедший мужчина.

— Это я была, — ответила Цкрия.

— Врешь! Дрянная попрыгунья, я проучу тебя! — и человек указал на убитую Тявку. — Ну-ка, неси ее наверх!

— Сам неси!

Человек сжал кулаки, но Цкрия уже взобралась на самую верхушку дерева.

К Тявке тем временем подошли другие люди, покричали о чем-то, поспорили и потащили убитую Тявку на дерево. А лесной человек все размахивал руками и, задрав голову, кричал:

— Сейчас же спустись, спустись, а то придешь домой, я тебе ноги обломаю!

Цкрия молчала. Угу, спрятавшийся за ствол дерева, ждал Цкрию.

Когда Угу и Цкрия вышли из леса, небо было красное, словно объятое пламенем.

Из пещеры выскочила Тет и удивленно уставилась на Цкрию. Угу сказал:

— Это Цкрия. Она будет жить у нас.

— Цкрия? Это хорошо. Гох! Гох!

Гох вышел из пещеры, увидел Цкрию и вздрогнул.

— Это лесная женщина!

— Да. Но теперь она наша. Погляди, Гох, какая она красивая.

И действительно, Цкрия была красива. На золотистом от солнца лице ярко сияли черные лучистые глаза, сквозь пухлые красные губы белели ослепительно белые зубы. В ее кудрявых взлохмаченных волосах застряли листья лавра и папоротника. Желтая звериная шкура покрывала стройное тело. Бедра стягивал пояс из зеленых стеблей. На ногах у девочки были длинные пальцы с острыми ногтями. Они все время шевелились, готовые в любую минуту помочь ей взобраться на дерево.

— Так ты хочешь жить с нами? — взяв Цкрию за руку, ласково спросила Тет и сейчас же обратилась к Угу: — Хочешь, я покажу Цкрие нашу пещеру и все, что в ней есть… — Но вдруг Тет печально добавила: — Только нет в ней Тявки. Вот ее маленький детеныш остался, я кормлю его козьим молоком.

Все было ново для юной лесной жительницы. Она с удивлением смотрела, как щенок, чмокая и захлебываясь, лакал молоко из козьего черепа. Она ходила по пещере и гладила рукой шкуры, разостланные на земле. Но больше всего ее поразили козы. Увидев их, она хотела бежать, но Угу крепко схватил ее за руку.

Солнце грело все сильнее. В оврагах и ущельях уже не было снега. Мутная река Ио вздулась и вышла из берегов.

Солнце никогда не заглядывало в пещеру, а поэтому дети ходили встречать его на площадку, где находилось каменное изваяние Ма. Они просили солнце быть всегда добрым и ясным, благодарили за тепло и свет. Весной они весело встречали слепой дождь. Они мгновенно сбрасывали с себя шкуры и под щекочущими струйками теплого дождя бегали и прыгали по лугу.

Так прошли лето, зима, еще одно лето и еще одна зима, а еще сколько зим и лет прошло, этого и сами они не знали.

С помощью Гоха Угу принес и установил на площадке рядом с изваянием Ма большой каменный столб, очистил его, сказал:

— Это будет Па.

Иногда Угу и Цкрия уходили в лес. Притаившись за стволом дерева, они наблюдали, как лесные люди устраивали себе гнезда, а те, которые уже устроили их, лежали, завернувшись в Шкуры, или кушали, разрывая мясо острыми зубами, или переговаривались друг с другом. Маленькие дети сидели в больших кожаных мешках, подвешенных к ветвям деревьев, а те, что постарше, прыгали с дерева на дерево и перебрасывались орехами.

Угу и Цкрия приносили из леса фрукты, птичьи яйца и грибы.

Иногда целые ночи проводили они у изваяния Ма, которое к этому времени уже было огорожено каменной стеной. Здесь, под развесистыми платанами, они были в безопасности.

Река Ио каждую весну выходила из берегов. Уровень воды в ней поднимался настолько, что грозил затопить пещеру, и Угу, Тет, Гох и Цкрия переселялись на гору, сооружали под деревьями шалаш и жили в нем.

— Мы должны жить на деревьях, — говорила Цкрия.

— Нет, тогда разбегутся наши козы, — возражал Гох.

— А я хочу жить в пещере на высокой скале, так, как мы жили раньше, — вздыхала Тет, — я приведу маленькую My, а за нею придет и большая My.

Угу сказал:

— Мы поселимся около скалистого холма. Посмотрите, какие вокруг луга, как красиво всходит и заходит тут светило, какие яркие звезды по ночам, и недалеко изваяние Ма и Па… Мне нужно закончить изваяние Па… Надо пойти на кремневую гору и сделать новые топоры и ножи.

* * *

Шел крупный дождь. Небо гремело. Ломаные стрелы молний рассекали небосвод.

Угу, Тет, Гох и Цкрия вместе со своими козами, козлятами и маленькой Тявкой со вчерашнего дня сидели в построенном под деревьями шалаше недалеко от пристанища Ма и Па.

Грозное рычание реки Ио сливалось со страшным грохотом неба. По крыше шалаша барабанил дождь. Мутные волны подступали все ближе и ближе. Вот они уже залили луг и, не задерживаемые ничем, ринулись к шалашу. Едва Угу, Тет, Гох и Цкрия успели взбежать на склон горы, как мутные волны налетели на шалаш и разнесли его.

Дождь не унимался. Темное небо бросало на землю огненные, извивающиеся пояса молний.

От шума и грохота сотрясалась земля.

Вдруг где-то недалеко с треском ударила молния.

— О-ох! — завопили люди и ничком упали на землю. Гром прокатился по горам и затерялся где-то.

Дождь прекратился. Дрожа от страха, люди смотрели, как река Ио медленно входила в свое русло. Омытый, усеянный помятыми цветами луг постепенно выступал из воды.

Вдруг раздался треск, и они почувствовали запах дыма.

— Огонь! — обезумев от радости, вскрикнула Тет. — Небо послало нам огонь!

— Огонь! Огонь! — ужаснулась Цкрия.

На горе горел лес. Взметнувшееся вверх пламя раскидывало горящие ветви и головни. Гох, Угу и Тет сломя голову бросились к горящему лесу. Тет первая подбежала к бушующему пламени, схватила горящую головню и бросилась назад.

— О-о! Я сейчас разожгу костер, я зажарю мясо! Я приготовлю вкусное жареное мясо!

— А как же наши люди, как же они? — взволнованно спрашивала Цкрия.

Она не понимала, зачем им понадобился огонь, страшный огонь, который безжалостно пожирает лес, зверей, людей и после себя оставляет только черную землю.

Угу, Тет, Гох и Цкрия подошли к изваяниям Ма и Па. Через несколько минут весело заиграли яркие язычки костра. Гох убил козу и зажарил ее.

Весь следующий день и ночь бушевал лесной пожар, и только на третий день он утих и постепенно погас.

— У меня огонь никогда не умрет, — сказала Тет.

— Мы вот здесь, — сказал Угу, — на земле построим шалаш.

— О Угу, это будет хорошо. Шалаш около Па и Ма. Ты ведь и Па высечешь из камня?

— Давайте построим шалаш на деревьях, — предложила Цкрия.

— В лесу? — испугались Гох и Тет.

— Зачем в лесу. Вот здесь в землю вобьем бревна.

— Цкрия права! — воскликнул Угу. — Мы вобьем в землю бревна, сверху положим другие бревна, как это делают лесные люди, и на таком помосте построим шалаш. Тогда наводнение не будет страшно нам.

— А огонь?

— Мы — лесные люди — огня не разжигаем, — сказала Цкрия.

— Нет, без огня нельзя!.. Бревна посыплем землей, и они не загорятся.

— Ох, Угу, как ты хорошо придумал! На землю можно еще положить камни.

— Правильно, Тет. Камень не боится огня.

И они построили большой шалаш на бревнах. Внутри они выстлали его шкурами. Шалаш не имел дверей, звери не могли проникнуть в него.

Чтобы огонь в шалаше не погас, все по очереди дежурили. Особенно зорко присматривала за ним Тет.

К этому времени и Тявка подросла. Она, как и козы, научилась взбираться на помост по лестнице, сделанной из веток и кожаных поясков.

Против входа в шалаш стояли каменные Ма и Па.

Каждое утро и каждый вечер дети встречали и провожали солнце пением и плясками.

Встав поутру, Угу подвязывал свои волосы на макушке, как это делал Па, брал в руки топор и шел тесать столб. Провожая брата, Тет говорила:

— Угу, ты будешь таким же сильным и красивым, как наш Па.

— Ох, Тет, — ласково отвечал Угу, — ты красива, как Ма, особенно когда волосы твои схвачены широким кожаным пояском.

Однажды Угу и Цкрия пошли в лес. Осторожно пробирались они по тем местам, где жили лесные люди: кругом валялись угли и огромные обгорелые головни.

— Ушли наши люди, — сказала Цкрия.

— А может быть, сгорели?

— Не знаю, Угу. Но я никогда не вернусь к ним.

— Цкрия, ты не уйдешь от нас?

— Никогда, Угу, никогда не уйду. Мне нравится жить вместе с вами, охотиться, петь песни солнцу и танцевать. Мне нравятся ваши козы, ваша Тявка, ваше жилище.

Угу схватил Цкрию за руку, и они побежали к шалашу. Вдруг Цкрия остановилась.

— Цып, цып, цып! — позвала она, вглядываясь в кусты. — Угу, ты ничего не слышишь?

Угу нагнулся.

— Это птичка какая-то. Пойдем, Цкрия!

— Нет, постой. Я хочу найти свою курочку-хохлаточку. Она, наверное, высиживала цыплят.

Угу раздвинул кусты, Цкрия бросилась в них и поймала испуганно закудахтавшую наседку.

— И цыплят заберем с собой, пусть они у нас растут! — радостно кричала девочка.

Тет, Угу, Гох и Цкрия ликовали.

Теперь у них были козы, Тявка, курица и цыплята. Козы питались молодыми побегами, Тявка вместе с хозяевами ела мясо, а для курицы и цыплят Цкрия каждое утро приносила зерна.

— Угу, смотри, — сказала однажды Цкрия, — я каждый день бросала здесь зерна для кур. А они проросли. Как это хорошо. Нам не придется носить их издалека.

Как же жили все это время Ма, Ба и Хоп?

Хоп поселился в пещере и каждый день уходил на охоту. Чтобы Ма не убежала искать своих детей, он забирал с собой маленького ребенка, и она вынуждена была всюду следовать за Хопом.

Перед уходом на охоту Хоп говорил Ба:

— Ты, старуха, набери побольше хворосту и следи, чтобы не погас огонь. Хоп любит тепло, которое дает огонь, и жареное мясо.

Шли дни. Вспененная Чхерисчхера также с грохотом катилась по каменистому дну. Солнце, дождь, жара и холод сменяли друг друга. Пещера по-прежнему чернела, как разинутая пасть. Внутри ее на закопченной стене теперь едва виднелся нарисованный верхом на коне Па.

Мальчик рос. И он полюбил Хопа, потому что Хоп носил его на плече и играл с ним. Хоп сделал мальчику маленький топорик. Когда удавалось поймать в лесу небольшого зверя, Хоп приносил его к пещере и учил мальчика убивать зверя топориком, разрывать на части и съедать сырым.

Мальчик научился легко и быстро взбираться на деревья, находить птичьи гнезда с яйцами, ловить крыс. Много раз поднималось из-за горы солнце, много раз освещала вход в пещеру луна.

В ожидании Угу и Тет мать и бабушка тревожно спали по ночам.

Ма, не отрывая глаз, смотрела на своего подрастающего сына, когда он учился владеть топориком. Часто она подзывала его и спрашивала:

— Чи! Когда вырастешь, убьешь Хопа и найдешь Тет и Угу, да?

— Я убью Хопа и найду Тет и Угу! — отвечал мальчуган, и сердце матери ликовало.

А мальчик бежал играть к Хопу.

— Чи, когда вырастешь, ты ведь не убьешь Хопа? — спрашивал мальчика Хоп.

— Я не убью Хопа, я люблю Хопа. Но кто такие Угу и Тет? Ты убил их?

— Нет, Чи. Я прогнал их, потому что они паршивые дети. Тет укусила меня, а Угу ударил по лицу прутом.

— О-о! — удивлялся Чи. — А Ба говорит…

— Я убью Ба, эту противную, старую Ба…

— Нет, Хоп! Не надо убивать Ба, потому что Чи любит Ба.

Хоп нежно глядел на малыша и задумчиво говорил:

— Чи, когда ты вырастешь, ты будешь очень сильным.

— Ага! — радостно отзывался мальчик.

Однажды вечером, когда Хоп, Ма и Чи вернулись с охоты, к пещере подошло несколько мужчин и женщин с детьми. Они были вооружены камнями, топорами и дубинами.

— Хоп! — крикнул старший из них, бородатый мужчина. — В нашей пещере очень тесно. Старейшина велел нам поселиться у вас. Ты должен послушаться старейшину и впустить нас в пещеру.

Выслушав пришельцев, Хоп разозлился, а Ма обрадовалась. Она сказала:

— Входите, входите. Мы вам очень рады.

Пока шли переговоры, Чи стоял со сжатыми кулаками, но, услыхав приветливый голос матери, улыбнулся и подошел к Хопу.

— Ничего, Хоп, пусть живут с нами. Пещера большая, все поместимся.

— Чи, ты хочешь этого?

— Этого хочет Ма.

Чи поманил пальцем Хопа, и когда тот нагнулся, положил ему на плечо свой кулак и потерся своим носом о его нос. Хоп поглядел на кулак мальчика и как всегда сказал:

— Чи, когда ты вырастешь, ты будешь очень сильным. Мужчины сбросили с плеч добычу. Женщины подложили в костер сучьев, и через несколько минут в пещере вкусно запахло жареным мясом.

Начался пир. Люди, чавкая и причмокивая, съедали огромные куски мяса, ворчали от удовольствия, облизывали вымазанные жиром пальцы. А когда наелись, старейший крикнул:

— Теперь пить воду!

И пошли гуськом к роднику.

Когда вернулись в пещеру, опять стали есть, и ели до тех пор, пока не съели все мясо.

На другой день мужчины ушли на охоту. Женщины начали собирать хворост, а дети с визгом, хохотом и плачем носились по поляне. Взрослые не вмешивались в их игры и ссоры.

Только Хоп остался у пещеры. Целый день он сидел и грустил. Когда его спрашивали, почему он не пошел на охоту, он грубо отвечал:

— Не ваше дело.

А Ма сидела около костра, и довольная улыбка не сходила с ее лица. В этот день она несколько раз подзывала Чи и обращалась к нему с одним и тем же вопросом:

— Чи, когда ты вырастешь, ты убьешь Хопа?

— Я убью Хопа, — отвечал мальчик и торопился убежать к Хопу.

Настала пора дождей. Люди целыми днями не выходили из пещеры. Свинцовый туман окутал землю. Звери попрятались в глубокие овраги и ущелья. Чтобы найти добычу, приходилось уходить очень далеко от пещеры, а случалось так, что охотники возвращались домой с пустыми руками.

Хоп любил охотиться в одиночку. Иногда он брал с собой и Чи. Но если Хоп убивал зверя, он приносил его в пещеру и делился со всеми. Это был закон людей того далекого времени, и нарушать его Хоп не решался.

Особенно сильно голод давал себя чувствовать зимой, когда все замерзало под белым снегом и холодный ветер диким зверем выл в ущелье.

* * *

Прошло много времени. А сколько, этого ни Ма, ни Ба, ни Чи не знали.

Чи возмужал. У него выросли усы. А Ма постарела. Ее волосы, когда-то черные и густые, побелели, теперь она их не перехватывала, как раньше, широкой тесьмой, а подвязывала под подбородком, как это делала Ба, чтобы ей было тепло.

Теперь Чи ходил на охоту вместе с другими мужчинами, и добыча его всегда была большей, чем у других.

— Ма, — сказал он однажды, — я вырос, теперь я сильный охотник. Хочешь, я пойду искать Угу и Тет? Я найду их и приведу сюда. Тебе будет веселее, а я люблю, когда ты весёлая.

— Так ты не убьешь Хопа?

— Убить Хопа? Зачем? Чтобы ты могла пойти со мной?

— Нет. Я и так могу теперь убежать с тобой. Но я хочу, чтобы Хоп умер.

Чи подумал и сказал:

— Ма, давай Хопа возьмем с собой.

— Ни за что! Я хочу, чтобы ты убил его.

— Ма, но Хоп меня любит. Он научил меня охотиться, сшивать шкуры, чтоб не мерзнуть зимой…

— Значит ты любишь Хопа… А меня и Па ты не любишь?

— Па?.. Но я не видел Па. Я не видел Тет и Угу… но тебя… тебя я очень люблю! Но Хоп…

— Тогда убей меня, Чи, убей меня! — закричала Ма и начала кататься по земле, ломая в отчаянии руки.

Чи поднял мать, положил на шкуру возле костра, пригладил ей волосы и долго сидел рядом, пока она не успокоилась.

Наступил день, когда в пещере кончились последние запасы пищи. Все жители пещеры ушли на охоту. Дома остались только Ма и несколько женщин с детьми.

Но охотники очень скоро вернулись.

— Хоп, Хоп, Хоп, Хоп! — еще издали закричали они.

— Что Хоп? — вскочив, спросила Ма.

— Хоп убит!..

— Кем? О, будь благословенен тот, чья рука наказала Хопа!

Ма выскочила из пещеры, рукой отбросила назад волосы и, пританцовывая, запела:

Спасибо тебе, солнце!

Спасибо тебе, светило,

За то, что сын мой, мой Чи

Убил ненавистного Хопа

В лучах твоего сияния!

Радуйся, смелый мужчина Па!

Радуйтесь вы, мои дети Тет и Угу!

Радуйся и ты, старая Ба,

Выходи со мной танцевать!

Но старая Ба, съежившись, сидела на камне и молчала. К вечеру вернулся Чи с огромным убитым медведем на спине. У входа в пещеру сидела Ба.

— Ты убил? — коротко спросила она.

— Я убил медведя, который разорвал Хопа, — печально ответил юноша.

— Вот как!.. А Ма думает, что Хопа убил ты.

— И она радуется этому?

— Да.

Чи задумался.

— Ма ждет тебя у родника, — сказала Ба.

— Пусть думает, что Хопа убил я, — решил Чи. — Ба, не говори ей правду.

Ма лежала у родника и улыбалась. Когда Чи подошел, она сказала:

— О мой Чи! Я знала, что ты отомстишь ненавистному Хопу. Я знала, знала, что ты убьешь его.

— Ма, но я похоронил Хопа так, как Угу похоронил Па.

— Зачем? Хоп был злым человеком! И пусть бы его тело съели дикие звери.

Чи долго молчал, потом ласково взглянул на мать:

— Пойдем, Ма, искать Тет и Угу Теперь нам ничего не помешает.

— Да, теперь пойдем.

Когда они пришли в пещеру, Ба сказала:

— И я пойду с вами.

— Конечно, Ба, — тотчас согласился Чи.

— Но Ба стара, она умрет в пути.

— Ба должна пойти с нами. А умрет — похороним.

Солнце пригревало все сильнее. На деревьях уже распустилась листва. Чи, Ма и Ба собрались в далекий путь. Чи и Ма захватили с собой каменные топоры, а для Ба Чи выломал удобную длинную суковатую палку. За пазуху Ба положила лопатку, на которой много лет назад Угу нарисовал лесной пожар и охоту. Теперь Ба не боялась, что звери оживут.

— Я отдам это Угу. То-то он обрадуется! — взволнованно говорила Ба.

Они спустились к Чхерисчхере и по дереву, перекинутому через реку, перешли на другой берег.

В лесу было прохладно. В кустах и на деревьях пели птицы. Кое-где среди листвы желтели созревшие плоды, под кустами краснела земляника.

Выйдя на поляну, всю усеянную большими красными цветами, Чи воскликнул:

— Ма, ты ведь любишь цветы. Сплети себе венок. Ма и Ба сели и стали украшать себя цветами.

Этот день принес путешественникам много радости. Но ночью, когда завыли, зарычали, захохотали хищные звери и под деревом, на котором сидели Ма, Ба и Чи, произошла не одна кровавая битва, старая Ба пришла в ужас.

— Не бойся, — говорил Чи, — я здесь, я с тобой. И на дерево никто не сумеет влезть.

Ма, Ба и Чи прижимались друг к другу и настороженно смотрели вниз.

С первыми лучами солнца страхи исчезли. В лесу наступила тишина, и люди спустились на землю, чтобы продолжать путь. Они шли и внимательно глядели по сторонам в надежде увидеть какие-нибудь знаки, оставленные Тет и Угу. Но ветви на деревьях были целы, стволы не изрезаны каменным ножом.

Уже позади остались долины и горы, и вот в одно прекрасное утро люди вышли из леса и увидели перед собой огромную равнину.

Стояла удивительная тишина. Не шелохнулась ни одна травинка. Вдаль убегала узкая, еле заметная тропинка.

— Мы пойдем по этой тропинке, — сказал Чи, — а пока отдохнем.

Сели. Чи, как когда-то его сестра Тет, поймал зайца, содрал с него шкуру и разорвал на части.

— Я очень соскучилась по жареной пище. Эх, огня бы!.. — сказала Ба.

— Да. Мясо, зажаренное на раскаленном камне, очень вкусное, — мечтательно произнес Чи.

И вдруг он вскочил:

— Глядите, там вдали виден дым!

Из-за далекой горы тонкой струйкой поднимался в небо синий дымок.

— Они там, они там! О мои дорогие дети, мои Тет и Угу! — взволнованно воскликнула Ма. — Идемте, идемте туда скорее.

— А может, это не они? Может, там чужие, злые люди? Ведь они убьют нас, — сказала Ба.

— Да, ты права, Ба. Надо быть осторожными. Я один пойду и посмотрю.

— Один? — испугалась Ма. — А что будет со мною, если…

— О Ма, посмотри на мои крепкие кулаки. Ты же знаешь, что от моих ударов умирают медведи. А кто может бегать так быстро, как я?

— Он прав, — сказала Ба, — пусть идет, а мы подождем.

— Нет, нет, — запротестовала Ма, — пойдем все вместе. Долго уговаривали ее Чи и Ба. Наконец она согласилась отпустить сына, только просила его быть осторожным. Чи взял топор и побежал вниз по склону. Его стройная сильная фигура мелькала между кустарниками, а потом он поднялся на гору и побежал в сторону дыма. Его бронзовое тело блестело на солнце, завязанные на макушке волосы, казалось, танцевали, а руки и ноги ритмично мелькали на фоне зеленой травы.

— О, как красив и силен наш мальчик, — сказала Ба.

— И Угу такой же, — заметила Ма. — О, когда же я увижу их!

Чи скрылся. Долго сидели Ма и Ба, ждали Чи.

Но вот наконец он показался на вершине горы. Волосы его развевались по ветру, он бежал и все оглядывался назад.

Через некоторое время на горе показались двое бородатых мужчин. Размахивая топорами и что-то крича, они гнались за Чи.

Чи выбежал на открытую полянку и остановился. Когда преследователи подбежали к нему, он ударил одного из них кулаком. Мужчина свалился на землю, как подкошенный. В это время другой преследователь замахнулся топором, но Чи успел отвести удар. Преследователь закричал от ярости и вцепился в волосы Чи, но Чи ловко вывернулся, взмахнул топором и ударил врага по плечу. Тот упал, а Чи бросился бежать к Ма и Ба. Ма и Ба побежали ему навстречу, но он крикнул на бегу:

— За мною погоня! Бегите в лес! Я догоню! Женщины повернули назад.

Чи догнал их уже в лесу.

— Злые очень, — сказал он, отдышавшись. — Я подошел к пещерам, около которых горели костры и вкусно пахло жареным мясом. Никого поблизости не было. Тогда я крикнул: «Угу-у, Те-ет!..» Вдруг из пещеры выскочили женщины, завопили, окружили меня, стали кричать на непонятном мне языке. Я крикнул еще раз: «Угу-у, Те-ет!» Никто на мой зов не откликнулся. Тогда я стал спрашивать, не видели ли они Угу и Тет? Но женщины ничего не понимали и завопили еще громче, а из пещеры уже повыскакивали мужчины с камнями и топорами в руках. Я бросился бежать, они — за мной. По дороге многие отстали, а те двое, которые догнали меня… мне пришлось убить их.

Чи посмотрел на свои кулаки и улыбнулся.

— У них можно было огонь взять, но поздно сообразил. Надо было сразу схватить горящую головню… — Чи оглянулся и вдруг вскрикнул:

— Глядите, глядите!

Ма и Ба увидели на горе нескольких преследователей.

— Они ищут нас, бежим! — коротко приказал Чи.

Ма, Чи и Ба быстро пошли по тропинке. Когда опасность погони миновала, путешественники снова стали думать о судьбе Угу и Тет. Неужели дикие звери растерзали их? Но ведь Угу и Тет были сильными и ловкими.

— Я должна, я должна еще раз увидеть их! — говорила Ба. Долго, очень долго шли они по лесу, но не встретили ни одного человека.

Солнце грело все слабее и слабее. Пошли холодные дожди. Ма, Ба и Чи кутались в теплые медвежьи шкуры. Труднее всего приходилось старой Ба. В густом, мягком мху увязали ее слабые ноги. А идти нужно было быстро, потому что зимовать в лесу нельзя.

— Скоро все покроется белым, — озабоченно говорил Чи, — станет еще холоднее. Нам нужно поскорее выбраться отсюда и найти пещеру. В пещере мы переждем холода.

Но Ба шла все медленнее и часто садилась отдыхать. Во время одного из таких отдыхов Чи сказал:

— Побудьте здесь, а я пойду и поищу какое-нибудь убежище. Может быть, найду медвежью берлогу.

Он пошел, делая на деревьях засечки, чтобы по ним найти дорогу назад.

Стемнело. Лес начинал жить своей обычной ночной жизнью. Опять чьи-то крадущиеся шаги, завывание, борьба в зарослях. А Чи все шел и шел вперед.

Ма и Ба сидели под деревом и разговаривали:

— Что мы будем делать, если он не вернется? — беспокоилась Ма.

— Ты взберись на дерево, — сказала Ба.

— А ты? Нет, я не оставлю тебя одну.

На небе засияли яркие звезды. Ночь была безлунная. Вдруг между деревьями сверкнули горящие глаза. Волк потянул носом воздух, постоял немного и завыл. Ба и Ма прижались друг к другу. Волк медленно подходил к ним. Ма вскочила, схватила топор и приготовилась защищаться. Ба хотела встать, но дрожащие ноги не подчинились ей, и она опять присела на землю. Волк прыгнул. В это время топор Ма с треском опустился на его череп. Волк вздрогнул и упал. Ма хотела ударить его еще раз, но другой волк с оскаленной пастью бросился на нее. Топор Ма и второму волку проломил голову.

Тем временем первый волк, собрав последние силы, кинулся к Ба. Ба успела воткнуть палку в его разинутую зубастую пасть.

В этот миг просвистел в воздухе огромный камень. Волк упал.

— Чи! — отчаянно крикнула Ма.

— О, как хорошо, что я подоспел, — радовался подбежавший Чи, — я ведь не думал, что задержусь. Я убил медведя, большого, черного, с пушистой шерстью. И я нашел пещеру.

— Тогда идем! Сюда прибегут другие волки.

— Да, да, идемте!

— А шкуры?

— Завтра, завтра, — торопливо говорила Ба. — Вы слышите, как они воют. Скорее, скорее!

Вскоре Ба, Ма и Чи были уже на опушке леса. Недалеко в скалах виднелась пещера. Два огромных камня лежали у входа в пещеру. Там же лежал убитый медведь.

— Я убил его, когда он входил в пещеру, — сказал Чи. Ма и Ба испугались.

— Может быть, в пещере сидит другой зверь? — сказала Ма.

— Нет, я был внутри и, если хотите, опять войду туда. Чи вошел в пещеру и скоро вернулся.

— Никого нет, — сказал он.

— А если зверь придет ночью?

— Мы заслоним вход этими камнями. А пока давайте втащим медведя.

Чи и Ма втащили медведя в пещеру, и все трое, закутавшись в шкуры, сели у входа и долго смотрели на дремучий лес, в котором выл холодный осенний ветер.

Взошла луна. На поляну легли огромные тени. Ветви деревьев качались из стороны в сторону, и огромные черные тени метались по поляне.

Ба ежилась от страха. Чи говорил:

— Завтра сниму с медведя шкуру. На его теплой, мягкой шкуре будете отдыхать вы, мои любимые Ба и Ма, которые убили двух диких зверей.

И Чи вдруг вскочил, выбежал из пещеры и начал танцевать.

Как я рад, что мы все смелые!

Нам не страшны дождь и ветер,

Нам не страшны волк и медведь.

Мы путешествуем, мы ищем Тет и Угу.

Мы найдем их, о, мы найдем Угу и Тет!

Да, мы найдем Угу и Тет! — крикнула Ма и выскочила из пещеры. Она взяла сына за руку, и в дремучем лесу раздалось их пение и ритмический топот ног.

А лунный свет удлинял их тени и превращал в сказочных великанов.

Ба сидела и вспоминала время, когда она вот так же танцевала, не зная усталости.

Танец Ма и Чи длился долго. Когда луна скрылась за горой, все вошли в пещеру.

— Ба, — сказал Чи, — ложись рядом с медведем, тебе будет тепло.

Они камнем загородили вход и заснули.

* * *

Утром, когда Ма проснулась, все вокруг было залито солнечными лучами. Чи ушел еще на рассвете, Ба спокойно лежала, прислонившись спиной к черной туше медведя. Протерев глаза, Ма встала и вышла наружу. Недалеко, у дерева, она увидела Чи. Он стоял и снимал шкуру с большой убитой козы. Около входа в пещеру на куче зеленых листьев лежали фрукты.

— Ма, — крикнул Чи, — посмотри, какие фрукты растут на этих деревьях. Ба уже проснулась?.. Ах, если бы у нас был огонь… Мы зажарили бы это мясо… Я пойду, разбужу Ба, пусть она покушает вместе с тобой.

Чи вбежал в пещеру и сейчас же вернулся.

— Ба не дышит!

— Как не дышит? — испугалась Ма.

— Ба, как медведь, навсегда уснула. Я положил ее голову на мягкую медвежью шкуру. Пусть спит спокойно.

— А шкура?

— И шкура, и медведь, и это жилье пусть останутся бабушке, — сказал Чи, — мы с тобой уйдем отсюда. Если когда-нибудь Ба проснется, она будет рада, что мы позаботились о ней. Для тебя, Ма, я убью другого медведя.

— Нам надо идти, — сказала Ма.

— Пойдем, — согласился сын.

Они завалили вход в пещеру тяжелыми камнями, взяли с собой мясо и фрукты и пошли.

Долго шли они и вот наконец выбрались из леса на большую равнину.

— Люди! — взволнованно произнес Чи.

Далеко под развесистым дубом, на берегу реки сидели вокруг костра люди. Ярко горел огонь, голубой дымок, извиваясь, тянулся к небу.

Чи и Ма подкрались к людям и стали наблюдать за ними. У костра сидели четверо мужчин и трое женщин. Две женщины держали на руках грудных детей. Люди громко спорили и указывали руками в сторону леса.

— Давай подойдем к ним, — торопила сына Ма, — может быть, среди них есть Тет и Угу.

— Подожди, Ма. Нужно узнать, что это за люди. Кажется, у них кончилась еда.

— Да. И они собираются на охоту.

— Да, Ма. На огне ничего не жарится. А у нас есть целая коза.

— Еще фрукты у нас есть, — сказала Ма.

И они, тихо ступая, направились к костру. Чи подошел к старейшине и опустил свою тяжелую руку ему на плечо. В тот же миг он сбросил с плеча убитую козу и в знак почтения опустил голову. От неожиданности все замерли. Старейшина вскрикнул. Тогда все вскочили, схватили топоры, подбежали к убитой козе и быстро разрубили ее на части.

— Угу-у-у, Те-е-ет! — протяжно прокричала Ма. Женщины удивленно взглянули на нее.

— Здесь их нет, — печально сказала Ма.

Козу разорвали на куски и начали жарить на раскаленных камнях и углях. Чи и Ма расспрашивали об Угу и Тет. Но люди их не понимали. Старейшина, бородатый, седой человек, приложил руку ко лбу и сказал:

— Бу-бу.

Подождав немного, он приложил руку к голове Чи и выжидательно уставился на него. Чи догадался и назвал свое имя. Потом Чи указал на свою мать:

— Ма!

Бу-бу обрадовался, засмеялся и обратился ко всем:

— Чи, Ма!

Люди заулыбались.

Старейшина, указывая на своих людей, стал называть их имена:

— Во!.. Ло!.. До!.. Ас!.. Би!.. Ко!..

Красное солнце медленно опускалось за гору. Бу-бу показал на него рукой, давая понять, что они держат путь в ту сторону.

Когда мясо было зажарено, все повскакали на ноги, подняли руки к солнцу и запели. Чи попытался подтягивать им, но это ему не удавалось, тогда он подпрыгнул и пригласил на танец Ма.

Люди Бу-бу смотрели на танцующих Ма и Чи с удивлением. Потом закричали, замахали руками, и у костра начался общий неистовый танец. Солнце село. Но небо еще долгое время оставалось красным и облака розовато-белыми барашками плавали по небосклону.

Люди устали, сели на землю вокруг костра. Бу-бу положил руку на могучее плечо Чи и указал ему на расстеленную рядом с собой козью шкуру. Чи лег.

На небе показалась звезда, затем другая, и вот уже все небо, как бархатный мерцающий купол, опрокинулось над землей.

Перед сном Бу-бу снова называл всех по именам. Остановился он на имени Ко.

— Ко! — крикнул Бу-бу.

Красивая шустрая девушка вскочила на ноги и склонилась перед старейшиной до земли. Выслушав приказание, она села сторожить огонь.

На следующее утро все мужчины ушли на охоту и вечером принесли богатую добычу. Чи нес огромного оленя, которого он убил ударом кулака. Охотники восхищались его силой, ловкостью и смекалкой. Чи освежевал оленя и его коричневую, бархатистую шкуру преподнес охранительнице огня Ко. Девушка накинула на плечи шкуру и заплясала от радости.

— А почему Ко? А почему не нам? Мы ведь старше! — кричали Ас и Би.

Особенно горячилась Би, но Чи стал рядом с Ко, и все, увидев его крепко сжатые, каменные кулаки, быстро успокоились.

А Ма улыбаясь говорила:

— Чи и вам подарит. Вы же видите, Ко нечем покрыть свое тело, она голая, а у вас у всех есть шкуры.

Вечером мужчины решили, что уже пора выступать в путь, потому что все отдохнули и погода установилась.

С шумом и гамом повскакали на следующее утро люди, принесли плетеные корзины, выложили их плоскими камнями, посыпали пеплом и углями, положили сверху горящие головешки. Конечно, и мясо, добытое вчера на охоте, они захватили с собой.

Впереди шел старейшина Бу-бу, за ним трое мужчин, затем Чи и позади всех женщины с детьми, которых они несли в больших кожаных мешках.

Путь их лежал через горы. Они взбирались по тропинкам на вершины, останавливались, отдыхали. По ночам они разжигали костры, и звери боялись подходить близко.

Однажды, поднявшись на высокую гору, они увидели широкое ущелье. По ту сторону ущелья возвышалась огромная скалистая гора. Вершины и склоны противоположной горы, усеянные желтыми и красными осенними листьями, пылали в лучах заходящего солнца. Люди долго стояли и восхищались этим зрелищем. Затем на склоне нашли ровную площадку и развели огонь.

Чи сидел и не сводил глаз с противоположной горы, откуда доносился какой-то гул. Чи не знал, кажется ему, что гора гудит или она гудит на самом деле. Он никогда не видел гудящей горы и очень удивлялся. Но вот его позвали к костру, где все уже жадно ели мясо.

— Завтра спустимся в ущелье и наловим в реке рыбы.

— И воды напьемся холодной и вкусной…

— А как гудит гора! — сказал Чи.

— Это гудят деревья под горным ветром, — ответил Бу-бу. Чи успокоился.

Все легли и уснули. Только Ло не спал, он сторожил огонь.

Среди ночи Чи услышал тревожный голос:

— Чи, Чи, проснись, — кто-то тряс его за плечо. — Вставай, Чи! Земля и небо дрожат! Гора сердится, убегает! Гора убегает, Чи!

Чи вскочил.

Гремел гром. Деревья трещали. Ло кружился у огня и что-то кричал. Но люди его не слышали. А гора уже не гудела, а грохотала, словно действительно хотела убежать.

— Чи, бежим! — испуганно звала Ма.

Но Чи не успел ответить. Произошло что-то страшное. Гора лопнула и выкинула из себя огонь, камни и кипящую лаву. Невыносимый жар хлынул к вершине горы, на которой находились люди, теперь и эта гора гудела. Обезумев от страха, люди бросились бежать вниз. Чи схватил свою мать на руки и помчался, сам не зная куда. Во время сильных подземных толчков он падал, поднимался и снова бежал.

— Ма, садись мне на спину, — крикнул он, — и держись, крепко держись, когда я буду падать.

К рассвету землетрясение прекратилось. Исцарапанные, с изорванными шкурами Ма и Чи все бежали и, только совершенно выбившись из сил, остановились далеко от горы на равнине.

Внезапно наступила тишина. Все словно замерло. Небо почернело, стадо низким. Хлынул ливень, страшный ливень. Казалось, все небо превратилось в воду и хочет целиком излиться на землю. За потоками льющейся воды даже вблизи невозможно было разглядеть деревья.

Ма и Чи кутались в свои шкуры, но дождь обдавал их с головы до ног. Вся долина покрылась водой.

— Ох, Чи, какое счастье, что ты со мной, — прижимаясь к сыну, говорила Ма.

— Да, Ма. И как хорошо, что старая Ба отдыхает в пещере с медведем. Если бы она была здесь, мы бы ее потеряли…

Дождь как неожиданно пошел, так неожиданно и прекратился. Ослепительно засверкало солнце. Земля постепенно впитала всю воду. Чи и Ма сели на землю, подставили свои мокрые, истерзанные тела солнцу.

— Живая гора, живая гора, — без конца повторяла Ма и дрожала всем телом.

— Гора рассердилась на нас… Гляди, Бу-бу и Би!

Вдали показались Бу-бу и Би без ребенка. Чи встал и пошел им навстречу. Они еле волочили ноги. С бороды, волос и шкуры Бу-бу стекала вода. Чи взял старика за руку и подвел к месту, где стояла Ма.

— Где остальные?

— Не знаю, — едва выговорил Бу-бу.

— А я потеряла ребенка, — выговорила Би.

— Ко упала в пропасть, — сказал Бу-бу. К вечеру появились До и Во.

Бу-бу беспокоился:

— Где же Ло и Ас? Уже стемнело. Они, наверное, погибли.

И охранитель огня Ло не пришел.

— Ой, огонь, огонь! Наш добрый огонь! — жалобно причитал старейшина. — Что мы будем делать без огня? Мы должны найти огонь!

— Пусть погиб Ло, но огонь! Что мы будем делать без огня?

— Как оживить огонь?

— Где мы достанем огонь?

— Что мы будем делать, когда белый, холодный снег покроет землю?

— Гора, живая гора отняла у нас огонь, отняла у нас Ас и Ло!

— Может быть, Ло придет и принесет огонь, — сказала Ма.

Бу-бу немного успокоился.

Вдруг издали донесся душераздирающий вопль:

— А-а-а!.. Помогите, помогите! Ужас охватил всех.

— О-о! Это же Ас! — воскликнул Бу-бу. Ни До, ни Во не шевельнулись. Чи сорвался с места и побежал.

— Не найдешь! Вернись! Не успеешь, ее звери съедят! Но Чи не слушал и бежал на крик.

В наступающих сумерках он увидел Ас. Из последних сил она боролась с хлынувшими в ущелье бурными потоками воды.

Измученная женщина услышала голос Чи и, сделав невероятное усилие, рукой ухватилась за камень, другой рукой она держала ребенка.

Чи с трудом вытащил ее на берег. Ас сразу же села на землю, вытащила из кожаного мешка ребенка и дала ему грудь. Ребенок жадно принялся кушать. Женщина успокоилась.

— Покорми его и отдохни сама, — сказал Чи, — вот выйдет луна и мы пойдем к нашим.

Когда Ас и Чи вернулись к своим, была ночь. По небу медленно плыла спокойная луна.

— А Ло, Ло, хранитель нашего огня?

— Он не пришел? — спросил Чи.

— Нет…

— Подождем еще. Может, он придет и принесет огонь, — сказал Чи. — А если не принесет, то, когда найдем Угу и Тет, вернемся к берегам Чхерисчхеры. Там в пещере у нас горит огонь.

Но Бу-бу был неутешен.

— Я сам сделал корзину, в которой носят огонь. В ней никогда не погасал огонь, а теперь… — Бу-бу обхватил голову руками и замолк.

Он не спал всю ночь. Он звал Ло. Но Ло не появлялся. Только изредка грохотала гора вдали, и все в страхе дрожали. Би ни разу не вспомнила о своем потерянном ребенке, зато она не уставала повторять:

— Эх, зря пропала оленья шкура. Ко упала в открытую пасть рассерженной горы и унесла с собой шкуру. Эх!..

* * *

Утро настало спокойное, солнечное, но людям все вокруг казалось пасмурным и печальным. Пропал Ло, а вместе с ним пропал и огонь. Нужно было куда-то идти, что-то делать. Прежде чем отправиться в путь, люди сняли с себя мокрые шкуры, расстелили их на солнце, а сами стали совещаться.

— Первым делом нужно достать оружие, — сказал Бу-бу, — дубины, каменные ножи, топоры.

— Сейчас мы сделаем дубины.

До, Во и Чи отломали от деревьев огромные ветви, сделали из них дубины и положили перед Бу-бу.

Солнце грело все сильнее. Усталые от бессонных ночей, обессилевшие в борьбе со стихией люди пригрелись на солнце и незаметно уснули. Чи сторожил всех. Печально глядел он на огнедышащую гору и думал: «Зачем гора проглотила Ко? Зачем она открыла огненную пасть и проглотила маленькую Ко? Неужели гора действительно живая? Чем же мы ее обидели?

Вот и сейчас доносится гудение горы. Что оно значит? Нет, нужно побыстрее уходить отсюда».

День прошел в ожидании Ло. На следующее утро, вооружившись дубинами, они отправились по звериным тропам в далекий путь. Бу-бу говорил, что эти тропы приведут их к большой реке, а там они решат, какой дорогой идти в сторону заходящего солнца.

Они шли и звали Ло. В их сердцах еще теплилась надежда на его спасение. Но Ло не было.

Вечером они расположились под деревом и решили здесь провести ночь. И вдруг откуда ни возьмись кинулся к ним совершенно голый, хромающий, измазанный грязью мужчина.

— Ло! — крикнул Во.

Ло подбежал к Бу-бу, упал перед ним на землю, схватил ногу старейшины и поставил ее себе на голову.

— Огонь, огонь я утерял! — кричал он. — Убейте меня! Больше нет огня! О, я несчастный!.. Все случилось неожиданно… Ураган отбросил меня от нашего огня… Камни и пепел завалили ущелье. А гора все сердилась и сердилась, выла, гремела и кидалась раскаленными камнями. Я и сам не помню, куда я бежал… Я падал, вставал и снова падал. Наконец я куда-то провалился и сколько времени пролежал там, не знаю. Потом я встал и пошел… И как нашел вас, тоже не знаю. Ох, убейте меня, убейте меня!

Бу-бу ударил себя по голове, заплакал:

— Огонь! Огонь! О Ло!.. Но ты не виноват, что нет у нас огня. О, какие мы несчастные! Мы потеряли огонь, а маленькую Ко съела земля.

— Она ее проглотила вместе с оленьей шкурой, — сказала Би, — я сама видела, как с грохотом треснула земля, открыла свою пасть и проглотила Ко вместе с мягкой оленьей шкурой.

Все молчали.

На следующий день звериная тропа привела их к большой реке, которая катила свои мутные волны в сторону уходящего солнца.

Обрадованные люди кричали:

— Давайте наловим рыбы!

— Давайте сделаем топоры!

Они расположились на берегу под развесистым деревом, отдохнули, сделали топоры. Старейшина сказал, что дальше идти они будут вдоль берега реки.

Шли дни. Каменистым пологим берегом спускались они вниз по реке. Река становилась все шире и спокойнее. И погода установилась ясная. Холод больше не мучил людей.

Но вот однажды откуда-то издали донесся до них ровный, спокойный гул. Люди недоумевали. Никогда не слышали они такого гула. Это не походило на урчание реки или на гул горы. Это было незнакомо и поэтому страшно. Бу-бу даже подумывал о возвращении, но вслух об этом не говорил, чтобы не испугать своих людей. Однажды утром Бу-бу разбудил всех.

— Поглядите, куда мы пришли! — кричал он.

Все вскочили. Перед ними расстилалась бесконечная гладь голубой воды, в которую вливались мутные волны их кормилицы-реки. Но по сравнению с этой большой водой, какой маленькой показалась им река! С удивлением и испугом смотрели люди на голубую воду, над которой, словно крылья огненных птиц, полыхали лучи восходящего солнца. Потом люди бросились на песок и стали подбирать красивые разноцветные ракушки и камни. Во и До — мастера по выделке топоров — говорили:

— Какие топоры сделаем мы теперь!

А женщины складывали в мешки из звериных шкур ракушки.

— Какие красивые бусы будут у всех нас!

Стемнело. Чи долго сидел на берегу Большой воды и смотрел, как догорало небо, как опускалось к воде большое, красное солнце, разбрасывая вокруг себя красные лучи.

Чи любовался этим зрелищем и в то же время с волнением думал: «Если солнце не остановится, оно утонет!..» Но каково же было его изумление и какой ужас охватил его, когда он увидел, как солнце, коснувшись воды, стало быстро погружаться в нее. Чи вскочил:

— Светило, светило падает!.. Упало в воду! — кричал он.

— О Чи, вода поглотила светило так же, как живая гора поглотила нашу Ко!..

Закат солнца на море испугал людей. Но люди не ушли от Большой воды: здесь было тепло.

На небе зажглись звезды, и луна, взойдя из-за горы, залила все голубым светом.

Люди лежали на песке и вслушивались в тихий говор Большой воды.

* * *

…Утром, когда порозовел край неба и вновь появилось солнце, удивлению и восторгу людей не было конца. Их радостные крики разносились по всей окрестности:

О светило, ты вновь вернулось,

Доброе, красивое светило!

— О Ма, — говорил Чи, — за этой водой нет земли. Видишь, солнце ушло в одну сторону, а пришло с другой стороны. Вот здесь и кончается свет.

— И мы никогда не увидим Угу и Тет, — безнадежно проговорила Ма.

Вдруг поднялся ветер. Вода покрылась рябью. Появились волны. Они с шумом кинулись на берег, где еще танцевали люди.

Забыв все, люди бросились бежать. Вслед им рокотала Большая вода и выл соленый ветер. Люди бежали сломя голову.

Уже не видно было Большой воды, и только грозный ее гул приглушенно доносился издалека. Люди вошли в лес.

* * *

В середине этого леса было большое озеро. Испуг снова овладел людьми, когда они увидели в одной части озера маленькие пещеры на сваях, соединенные между собой мостиками.

И там были люди.

В пещерах горел огонь и жарилось мясо, но не на горячих камнях, а на вертелах.

— Это то, это то, о чем мне говорил мой старый друг! — сказал Бу-бу. — Он говорил мне: недалеко от того места, где кончается земля и начинается Большая вода, есть озеро; в нем на сваях стоят пещеры; в них живут люди, которые пускают к себе всех, кто хочет жить с ними.

— О, значит здесь живут Угу и Тет! — крикнула Ма и побежала к озеру. Следом за ней побежали и остальные. Озерные люди заметили их. Поднялся шум. Люди кричали, собаки лаяли. Увидев больших собак, люди Бу-бу испугались и обратились в бегство.

Несколько озерных мужчин сели в выдолбленные стволы деревьев и по воде поехали к берегу. Они что-то кричали убегающим.

На берегу остались стоять только Бу-бу и Чи.

— Кто вы такие? Что вам надо? — спрашивали озерные люди, сопровождая свои слова выразительными жестами.

— Впустите к себе, и мы все расскажем, — ответил Бу-бу.

Озерные люди не поняли его слов. Тогда Бу-бу стал объясняться жестами. Озерные люди одобрительно закивали головами.

Они вернулись на мостки, и, когда собралось все озерное население, началось совещание — впускать пришельцев или не впускать. Через некоторое время от мостков отплыли несколько выдолбленных стволов деревьев, и Бу-бу вместе со своими людьми, Ма и Чи уселись в них.

Вступив на мостик, Чи крикнул:

— Угу-у! Те-ет!

На зов никто не откликнулся. Чи крикнул второй раз. И на этот раз ответом ему было молчание. Ма упала и заплакала. Чи поднял ее.

— Ма, зачем ты плачешь?

— О Чи, мы пришли на край света, а Угу и Тет не нашли. Значит, их растерзали злые звери.

— Ма, мы пришли на край света, но ведь есть и начало света. Мы пойдем туда, откуда встает солнце.

— Да, да, Чи, они ушли туда и мы туда пойдем! — воскликнула обрадованная Ма.

* * *

Бу-бу и вождь озерных людей выбрали место для постройки пещер на сваях для вновь прибывших.

Ло, Во и До захлопотали. Чи помогал им. Через несколько дней две пещеры были готовы. Люди Бу-бу без конца удивлялись, разглядывая коз и коров, мирно жующих траву и позволяющих выдавливать из своего вымени молоко. Молоко здесь надаивали в глиняные чашки, воду зачерпывали глиняными посудинами.

Удивляло и то, что волки, мохнатые злые волки, усердно охраняли мостки и при приближении какого-нибудь зверя громко лаяли. Удивляло и то, что детей привязывали, чтобы они не падали в воду, а собак и коз кормили рыбой, которая в изобилии водилась в озере.

Озерная деревня соединялась с берегом двумя большими мостами. И днем и ночью несколько мужчин и собак охраняли их.

Всю зиму прожили Ма и Чи в пещере на сваях. Но как только наступила весна, собрались в далекий путь. Бу-бу сам сшил им корзину для хранения огня и положил в нее горячих головешек. В большой кожаный мешок Ма женщины положили глиняную чашку, иголки из рыбьих костей, тесемки, нарезанные из козьих шкур. Вся деревня провожала их, и Ас, которую спас Чи, положила в мешок Ма красивые ракушки, а в мешок Чи жареную рыбу и мясо.

Ас долго стояла и смотрела, как уходили мать и сын в ту сторону, откуда всходило солнце.

— Мы вернемся к вам, — сказал Чи старому Бу-бу, — вернемся, потому что ваши пещеры лучше наших, и вы лучше нас умеете жарить мясо. И вы не боитесь зверей, и у вас есть прирученные My и глиняные чашки для питья.

* * *

Ма и Чи шли и оглядывались. Бу-бу стоял и махал им рукой. Они тоже помахали ему на прощание и ускорили шаг. Чи и Ма были вооружены дубинами, кремневыми топорами и ножами. В сумке у Чи лежали запасные кремневые камни. Мать и сын были увешаны ожерельями из звериных зубов, на руках и ногах у них были браслеты, сделанные из ракушек. Они шли весело и бодро. Ночи они проводили на деревьях. Утром они спускались на землю и разжигали костер. Ели жареное мясо, а затем шли и шли дальше по зеленым лугам и диким скалам в сторону восхода солнца.

Они проходили по оврагам и ущельям, через дремучие леса, в которых днем стояла страшная тишина, а ночью раздавалось рычание и рев зверей. Чи и Ма все время были настороже. За каждым кустиком, за шелестящей листвой им чудился притаившийся зверь.

Однажды они заметили большое дуплистое дерево. Из дупла доносилось какое-то гудение. Чи долго прислушивался и наконец решил узнать, что это там гудит. Он вырезал большую палку и сунул ее в дупло. Когда он вытащил палку, на конце ее было что-то искрящееся и мягкое. Чи облизал конец палки и причмокнул от удовольствия.

— Ма! — крикнул он. — Погляди, что это за дерево такое вкусное!

Но в этот момент целая туча каких-то мелких гудящих насекомых налетела на Чи. Насекомые кусали его лицо, плечи, руки. Чи заорал и побежал к ручью.

Ох, как было больно, все тело горело, словно в огне, покусанные места сразу вспухли. Чи бросился в воду, и это спасло его. Отдышавшись, он долго и с удивлением глядел на дуплистое дерево и сожалел, что не успел наесться этой вкусной пищей.

Настали жаркие дни. Как-то утром Ма и Чи сидели в лесу у костра. Вдруг из-за деревьев выскочили десять охотников. Чи и Ма схватились за топоры. Но охотники не собирались нападать на них. Они с удивлением смотрели, как жарится на вертелах мясо, а потом сняли с плеч добычу, вырезали из нее большие куски мяса, и Чи понял, что они просят зажарить им мясо.

Поужинали все вместе. Охотники ничего не смогли сообщить об Угу и Тет. Они сказали, что на берегу большой мутной реки Ио в красной пещере живут люди. Может быть, они скажут, где находятся Угу и Тет.

Ма и Чи пошли к реке Ио.

— Неужели мы не найдем их? Неужели мы вернемся в пещеру на берег Чхерисчхеры без любимых Угу и Тет? — в отчаянии говорила Ма.

Лето кончилось. Заметно похолодало, но холод не страшил Ма и Чи. У них был огонь и теплая одежда, сделанная из медвежьей шкуры.

Подул ветер, небо заволокло тучами, и опять надо было искать пещеру, в которой можно было бы перезимовать.

Однажды утром Ма и Чи вышли к берегу большой мутной реки Ио и наткнулись на красную пещеру, о которой им рассказывали охотники. В пещере никого не было.

— Великолепная пещера, — сказал Чи, в ней и козьи шкуры разостланы. Тут мы проживем зиму, а когда солнце станет жарче и распустятся на деревьях листья, мы пойдем дальше.

И они поселились в пещере, в которой Угу, Гох, Тет и Цкрия провели много зим.

Река Ио, как всегда, с грохотом катила свои широкие волны. Чи охотился на коз, Ма готовила пищу и сторожила огонь.

А когда солнце стало жарким и все вокруг зазеленело, Ма и Чи стали собираться в дорогу. Ма обмазала сплетенную из прутьев корзину глиной, набросала туда угольков и обложила их головешками. Клетка для переноски огня была готова.

— Пойдем, Ма! — сказал Чи.

И они вышли из пещеры и направились по тропинке вверх. Пели птицы на деревьях, на лугу ярко пестрели цветы. Ма залюбовалась ими, поставила корзину с огнем на траву и принялась плести венок.

Чи улыбался, радуясь восходящему солнцу, теплому ветру и хорошему настроению матери. Он стоял и смотрел по сторонам. Вдруг он вскрикнул:

— Ма! Погляди туда, в сторону солнца, туда, где виднеется высокое дерево и каменные столбы. Ты ничего не видишь?

Ма вскочила.

— Дым! — крикнула она.

— Ма, видно, там люди есть!

— Пойдем к ним, может быть, там и будут Угу и Тет!

— О, нет, мы не знаем, что это за люди.

— Тогда подкрадемся к ним и посмотрим.

Чи и Ма пошли в сторону дыма и, спрятавшись за кустами, увидели на площадке танцующих людей. Мужчины, женщины и дети, взявшись за руки, водили хоровод и пели:

Гей-гей-гей!

Выходи, светило, мы все тебя ждем!

Ты радуешь нас всех, крылатых и бескрылых,

Воду и луга, горы и леса!

Так входи, светило, к нам в пещеру,

Освети и согрей наш очаг.

Охо-ох, солнце, входи в нашу пещеру,

Я посажу тебя на шкуру большого черного медведя!

Я преподнесу тебе вкусные оленьи мозги…

Слушая пение, Ма все больше и больше волновалась:

— Ой, Чи! Ведь это наша песня, Чи! Мы так славили солнце!

И не успел Чи ответить, как Ма уже была на поляне и изо всех сил кричала:

— Угу-у! Те-ет! Хоровод остановился.

— Ма! — в один голос закричали Угу и Тет и бросились навстречу матери.

— Ма, моя Ма!

Угу подхватил ее на руки, приблизил лицо ее к своему лицу и хотел потереться своим носом о её нос, но вместо этого прижал её к груди и поцеловал в лоб, в глаза.

Это был первый поцелуй на земле.

— Угу, Тет, любимые мои! — плакала от радости Ма и прижимала к себе то сына, то дочь.

Через несколько дней вся семья — Ма, Угу, Тет, Гох, Цкрия, Чи и четверо детей — сидели вокруг костра во вновь отстроенной пещере и беседовали.

На вертеле перед ними жарилась целая коза.

— Чи, останься с нами, — ласково говорила Тет.

— Останься, останься с нами, Чи! — просили все.

— Нет, — отвечал Чи, — я видел много удивительных вещей. Я видел гудящую живую гору, я видел конец земли, я видел, как заходит солнце в Большую голубую воду, которой нет конца-края. А теперь я хочу видеть, откуда и как поднимается солнце. Я хочу видеть начало земли. Мы с Ма жили у людей, которые строят пещеры на сваях, вбитых в дно озера. Эти люди превратили волков в сторожей, приручили рогатую My и пьют ее молоко. Но самое поразительное — это дерево, которое готовит вкусное кушанье для большого войска злых и коварных насекомых. А разве не должен я узнать все остальное, что есть далеко-далеко отсюда, где я не был? Я хочу увидеть, как живут в других местах люди, есть ли еще что-нибудь удивительное на земле? И когда я увижу все это, я вернусь к вам и обо всем расскажу. Вас я прошу об одном: отпустите со мной маленькую Тявку. Вы же видите, как она полюбила меня.

— С каким бы удовольствием и я пошел с тобой! — воскликнул Угу. Помолчав, он ласково взглянул на Цкрию, кормившую грудью маленького ребенка.

— Возвращайся к нам, Чи! — бодро сказал Угу. — Я построю тебе пещеру на столбах, постелю в ней пушистые шкуры, а на стенах нарисую горы, зверей, солнце, огонь и реку Ио.

1

В каменном веке жили уткообразные существа, которые впоследствии вымерли.

Content

Накашидзе Нино Угу и Тет

Нино Накашидзе Угу и Тет

1