Magenta

Фанфик Шпеер

Шапка фанфика

Пейринг: Северус Снейп/Гарри Поттер

Рейтинг: NC-17

Жанр: AU/Romance

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Тайный план Дамблдора, Финальная битва с Волдемортом

Саммари: Гарри Поттер назначен на должность директора "Издательского Дома "Хог". На плечи молодого руководителя возложена особая миссия. Выполнима ли она, если Гарри тут же вступает в конфронтацию с главным редактором, профессором Снейпом?

Предупреждение: ООС, лояльность (Дамблдору или Риддлу) некоторых героев не соответствует канону. Фактический пейринг: СС/ГП = ГП/СС

Warning: шпееровская трактовка книг Дж. Роулинг (в фике Дж. Кроули) отражает точку зрения автора, но на истинность в последней инстанции не претендует.

ПУБЛИКАЦИЯ на других ресурсах возможна ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО после согласования вопроса с автором.

Коментарий автора: ПОЧТИ обыкновенный служебный роман, интрига, происки шпионов :)

Благодарности: Фик посвящен замечательному человеку, моей дорогой бете Папоротник, в качестве душевной компенсации сил и времени, положенных ею на алтарь редактуры.

Большое спасибо owl, Apfel Eis, Danya224 за фанарт; ЯROSTЬ — за коллажи :)

Сердечная благодарность Mafalda за корректуру немецкого.

Клип к фанфику, подарок от ТемныйСвет:

http://www.youtube.com/watch?v=6HOPv1kyR7s

Спасибо ТемныйСвет за создание группы поддержки ВК :)

Файл скачан с сайта Fanfics.me - www.fanfics.me

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 1. Пролог. Загадочная миссия

http://www.pichome.ru/j2

Digital Art by Константин

___________________________________________________________________________

Неприятно общаться с одноглазыми. Верней, неловко как-то. Стыдно за свои два глаза, так и думаешь отвести взгляд, лишь бы не смотреть в искалеченное лицо.

Так размышлял Гарри Поттер, двадцатипятилетний начинающий бизнесмен, усилиями лицевых мышц поддерживая негаснущую вежливую улыбку — в той мере, чтобы и не казаться глумливым, и расположить к себе одноглазого собеседника.

Впрочем, господин Аластор Муди навряд ли был циклопом: второй его глаз, искусственный, пугающий своей неподвижностью, казался внимательным и зрячим, когда его обладатель склонялся ближе к молодому человеку и доверительно понижал голос — разговор шел весьма деликатного свойства.

Аластор Муди, немолодой обрюзгший чиновник, являлся членом Администрации Большого Лондона, а именно Лондонской Городской Ассамблеи. Вопросы городского самоуправления никогда особо не интересовали Гарри, и чем занимается одноглазый советник пресловутой Ассамблеи, было для молодого человека тайной за семью печатями. Мистер Муди не пытался раскрыть молодому человеку глаза на свою деятельность во благо города, а на деликатный вопрос Гарри отшутился фразой «Мы боремся с мраком». Впрочем, юноша был весьма польщен — не каждый день сильные мира сего стремились уединиться с ним в нише зала Сити-Холл.

К несчастью, поговорить с одноглазым мракоборцем толком не удавалось — банкет, на котором присутствовало не менее сотни приглашенных, был в разгаре, шум и музыка не способствовали конфиденциальности. То и дело к беседующим подходили гости — отдать дань уважения господину советнику.

— Поздравляю с назначением на должность, мистер Поттер, — неожиданно услышал Гарри. Он обернулся и встретился взглядом с незнакомцем. Молодой человек поблагодарил и улыбнулся, пытаясь скрыть растерянность: новость о том, что место директора престижного лондонского издательства теперь займет безвестный Гарри Джеймс Поттер, распространялась со скоростью лесного пожара.

Мистер Муди не выдержал.

— Здесь поговорить невозможно. Пройдемте в кабинет, Гарри.

Преклонный возраст и почетное звание олдермена давали ему право обращаться к юноше по своему усмотрению. Впрочем, Гарри и не возражал. Он устремился вслед за одноглазым советником, снедаемый любопытством: мистер Муди вознамерился сказать ему нечто важное.

В кабинете, наконец, удалось уединиться. Муди плотно прикрыл за собой дверь, и музыка из банкетного зала стала едва слышна. Советник неторопливо прошел к окну и строго глянул вниз единственным глазом. Кроме курлыкающих голубей на ветке тополя, соглядатаев не было.

— Итак, продолжим. Садитесь, — одноглазый властно указал Гарри в грозное черное кресло.

Молодой человек покорно отдался во власть кожаного монстра, бессмысленно вертя в пальцах бокал шампанского, — пить Гарри не любил, и мусолил в руке выдохшийся напиток приличия ради.

— Это назначение все еще кажется мне сном, — со вздохом сказал он, пытаясь скрыть нервозность.

— Чушь, — отрывисто бросил мистер Муди. Он подошел к юноше и уставился на него здоровым глазом. Глаз моргал и слегка слезился, в то время как второй был мертв и неподвижен.

На мгновение Гарри показалось, что стеклянное чудо офтальмологии имеет оптический прицел. Молодой человек вздрогнул и едва не расплескал шампанское на новый костюм, надетый по случаю банкета.

— Я узнал о вас все, Гарри. По крайней мере то, что имеет значение для возложенной на вас миссии.

«Миссии?» — в лице юноши промелькнуло недоумение.

— В свои двадцать пять вы многого добились, — невозмутимо продолжил «мракоборец». Он расхаживал по кабинету, заложив руки за лацканы пиджака и выпятив круглый олдерменский животик. — Думаете, в Лондон приезжает мало мальчишек из захолустья, в надежде на лучшую жизнь? И где сейчас эти молодые люди, позвольте вас спросить? Моют машины и разносят газеты, в лучшем случае. Вы же закончили Школу Экономики, открыли свое дело и стали преуспевающим бизнесменом. Вы создали себя своими руками! Если будете сотрудничать с правильными людьми, то далеко пойдете, мистер Поттер! — советник подмигнул здоровым глазом и изобразил добродушную улыбку.

Гарри невольно покраснел.

— Не преувеличивайте моих заслуг, сэр, — смутился он. — Если бы не мой крестный, я бы не открыл свою фирму... Если бы Сириус Блэк не был соучредителем издательства, совет и не подумал бы голосовать за мое назначение! — взволнованно прибавил он.

— Многим в жизни выпадает шанс чего-то добиться, — возразил советник. — Но далеко не все умеют этим с толком воспользоваться. Вы — смогли. А сейчас, — понизил голос Муди, — у вас будет возможность достичь большего.

Гарри застыл в кресле, не отрывая взгляда от гипнотизирующего ока циклопа. Глаза молодого человека расширились. Необычного зеленого оттенка, сейчас они приобрели и вовсе странный колер медной патины, словно мистер Муди околдовал юношу своими речами.

— Как вы знаете, «Издательский Дом «Хог» поначалу представлял собой маленькую контору, быть может, даже меньшую, чем та фирма по продаже мотоциклов, что вы создали с мистером Блэком, — продолжил колдовскую речь советник. — Но семь лет назад начали твориться чудеса. Быть может, у директора Дамблдора проснулась коммерческая жилка? Или старик оказался настолько хитер и дальновиден? — мистер Муди недоверчиво фыркнул. — Словом, «Хог» из никому не известного заведения превратился в опасный инструмент в руках оппозиции... — советник вдруг умолк и потер лоб, словно припоминая события семилетней давности.

— Опасный? — простодушно рассмеялся Гарри. — Чем может быть опасно издательство? Из всех средств массовой информации...

— Не перебивайте, — пресек его советник. — Опасным можно сделать все. Съешьте стакан соли, ведро сахара и запейте парой галлонов воды. Разве это не безопасные вещи? — насмешливо спросил он. — Так и литература. Словом можно оживить, — Аластор Муди склонился ближе к лицу юноши, обдав его нехорошим дыханием. — А можно и... убить.

Гарри похолодел: голос чиновника внушал трепет.

— «Дом «Хог», пользуясь своей растущей популярностью, начал печатать политические пасквили. Их подхватили другие СМИ, и теперь активно поливают грязью достойнейших людей города, — советник вновь принялся расхаживать по кабинету, поворачивая голову так, чтобы коситься здоровым глазом на присмиревшего в кресле молодого человека. — «Хог» является независимым издательством, и мы не вправе оказывать давление на его руководство. И всё же... В случайности и подарки фортуны я не верю. Кто виноват в том, что издательство нагло вставляет палки в колеса лондонской мэрии? Что такого случилось семь лет назад, благодаря чему мелкая контора вдруг разбогатела и теперь бросает камни в лицо властям? Кому служит «Хог»? Кто стоит за всем этим?

— Разве вы не пытались выяснить эти вопросы с директором Дамблдором? — удивился Гарри.

Советник застыл, сверля юношу тяжелым взглядом.

— Вы хорошо знаете Альбуса Дамблдора? — негромко спросил он.

— Нет, — смешался Гарри. — Не так чтобы хорошо. Мистер Дамблдор в свое время был учителем моего крестного...

— Старик хитер, как лис, — скривил губы Муди. — Говорит, что никаких интересов, кроме финансового благополучия издательства, не преследует.

Советник сделал несколько широких шагов по кабинету и замер в позе задумавшегося индюка.

— Но это ложь, — тихо прибавил он. — Ложь.

Разнервничавшись, Гарри в три больших глотка одолел бокал шампанского.

— Я постараюсь выяснить все, что смогу, сэр, — дипломатично сказал он. — Проблема в том, что я одинаково плох и в литературе, и в политике, — он обезоруживающе улыбнулся.

Внезапно советник, уважаемый олдермен и почетный член Ассамблеи, порывисто бросился к молодому человеку и едва не рухнул на колени перед его креслом.

— Да! — воскликнул Муди, цепляясь пухлыми пальцами за подлокотники. — Да! На вас только и надежда, Гарри! Как на человека честного, нейтрального и непредвзятого! Издательство массово выбрасывает на рынок порочащие власть книги. Неужели «Хог» продался оппозиции? Неужто подкуплен такой честнейший и праведнейший человек, как профессор кафедры филологии Оксфордского универститета Альбус Дамблдор? Неужели господа лейбористы опустились так низко, что готовы скупить все средства массовой информации, лишь бы очернить правительство?

Гарри нервно дернулся в кресле.

— Узнайте, кто за всем этим стоит, — страшным шепотом прошипел мистер Муди. — Дамблдор уходит на пенсию, умыв руки! Остановите тех, кто загрязняет души наших детей отвратительной аморальщиной! Тех, кто льет грязь на власти и порочит честное имя лондонского мэра!

— Вы представляете интересы мэра Риддла, сэр? — осторожно спросил Гарри.

— Нет, — сердито бросил советник. — Неужели вы так плохо знакомы со структурой лондонской администрации? Я являюсь членом городской Ассамблеи! Двухуровневая система управления позволяет нам принимать решения независимо от мэрии. Мы способны ограничить полномочия мистера Риддла, но решения мэрии довлеют над нашими.

— Постоянный конфликт «мэр — совет»? — вспомнил Гарри.

— Именно, — буркнул Муди. — Но и мы, и мэр работаем в тандеме. Любой пасквиль бросает тень на всю Администрацию Большого Лондона. В ваших силах остановить вредные тенденции, мистер Поттер. Узнать, кто за всем этим стоит. Один ваш проклятый Шпеер чего стоит! — сердито воскликнул он.

— А это еще кто? — неприкрыто удивился Гарри.

Советник тяжело вздохнул.

— Это вам и предстоит выяснить. Издательство «Хог» внаглую штампует похабщину под именем Райнера Шпеера. Дамблдор уверяет нас, что не знает, кто это такой. Делает вид, что он якобы слишком стар и не понимает, чего от него хотят, — с досадой прибавил он.

Гарри вынул из пиджака маленький блокнот и быстро черкнул на девственно чистом листе упомянутое советником имя.

— Почему вы считаете, что я смогу... э-э... пролить свет на этот вопрос? — спросил он, проникаясь непонятной антипатией к собеседнику.

Аластор Муди закрыл живой глаз и просверлил юношу взглядом мертвым.

— Вы сможете, мистер Поттер, — с нажимом сказал он. — Даю второй глаз на отсечение.

«Я бы на твоем месте не торопился ослепнуть», — недобро подумал Гарри, но вслух сказал совершенно иное:

— Сделаю все от меня зависящее, сэр.

Свежеиспеченный директор «Издательского Дома «Хог» красиво и многообещающе улыбнулся.

* * *

Только сейчас Гарри Поттер осознал отчаянную глубину своего одиночества. Мечась по большой и пустой квартире на Гревилл-стрит, он то и дело хватался за телефон, но вновь и вновь с досадой отшвыривал трубку — единственный друг, кто мог бы помочь советом, был недоступен: связь молчала.

Сириус Блэк, его крестный, совладелец фирмы по продаже мотоциклов, а также соучредитель «Издательского Дома «Хог», который надлежало возглавить молодому человеку, находился далеко за пределами Англии. Неделю назад Сириус со спокойной душой уехал в очередное путешествие — в промозглом осеннем Лондоне крестному не сиделось. Впрочем, как и в прохладном зимнем, ветреном весеннем и теплом летнем: Сириусу Блэку не сиделось на месте нигде и никогда. Кроме крестного, посоветоваться Гарри было не с кем, да и вопрос был щекотливый. Хуже того, молодой человек дал Муди слово ни с кем не обсуждать кабинетный разговор.

«Альбус Дамблдор охарактеризовал вас, как честного, порядочного и добросовестного мальчика», — эти слова советника останавливали его тянущуюся к телефонной трубке руку. Позвонить Дамблдору означало нарушить обещание и поставить под удар все, что так хорошо начиналось.

А начиналось все и вправду неплохо. Не каждому в его возрасте удается возглавить известное издательство, думал Гарри. Конечно, «Дом «Хог» был организацией средней величины, поскольку не имел собственной типографии, но за последние годы приобрел известность далеко за пределами Лондона, и быть руководителем «Хога» было много престижней и выгодней, чем директором никому не известной фирмы «Волкодав», торгующей подержанными мотоциклами. «Волкодав» располагался тут же, на Гревилл-стрит, аккурат под квартирой второго этажа, где Гарри жил с крестным. На этом достоинства фирмы заканчивались: назвать контору процветающей было трудно — «Волкодава» безбожно грызли конкуренты.

Устав метаться по комнате, Гарри повалился на диван, не снимая обуви, и уставился в потолок, продолжая размышлять о возложенной на него «миссии».

Конечно, Альбус Дамблдор, теперь уже бывший директор, стар и бородат, но не настолько одряхлел, чтобы стремиться насладиться сомнительными прелестями затхлой жизни пенсионера. Старик был слишком энергичен и деятелен, блеск его маленьких голубых глазок выдавал недюжинный ум и любопытство. Дамблдора Гарри знал больше со слов Сириуса, но и без того видел невооруженным глазом: на пенсию профессору филологии можно было бы не торопиться. С чем связан его поспешный уход, оставалось загадкой.

Гарри знал, что своему успеху в бизнесе отчасти обязан интуиции. И сейчас она, невидимая и добрая его помощница, подсказывала, что истинные причины своего ухода Дамблдор сообщать не станет. Что ждет его, молодого и неопытного, незнакомого с издательским делом, — неизвестно, и сможет ли он без финансового ущерба для «Хога» сменить курс литературного корабля в угоду чьим-то политическим симпатиям — неведомо.

Усилием воли оторвав тело от дивана, Гарри заставил себя встать, выпить стакан кефира, принять душ и вновь вернуться в постель.

«Завтра будет новый день. Все будет хорошо. У меня все получится», — несколько раз, как мантру, повторил он, устало вытягиваясь на диване.

Прошло немало времени, пока юноша погрузился в сон, тяжелый и тревожный. Ему снился грозный циклоп Муди, стреляющий из стеклянного глаза лазерным лучом, директор Дамблдор, с хлопком растворяющийся в воздухе перед носом полиции Скотланд Ярда, и он сам, Гарри Джеймс Поттер, барахтающийся в море, полном разбухших от воды книг.

* * *

2. «Дом «Хог» открывает двери

Разглядывая строгое пятиэтажное здание, покрытое темно-серой штукатуркой, таящее в себе мудреные загадки издательского дела, Гарри немного оробел. Бросив последний затравленный взгляд на безмятежных горожан, разгуливающих по залитой солнцем площади Сохо и не ведающих страшных мук начинающего руководителя, молодой человек набрал воздуха в грудь, расправил плечи и вздернул подбородок. Едва он храбро занес ногу над ступенькой парадного, черная лакированная дверь перед его носом распахнулась, и, как Мерлин в гроте, на пороге возник Альбус Дамблдор. Солнечный луч скользнул по стеклышкам его очков и мягко растаял в длинной белой бороде.

«Вовремя старик, как по волшебству», — обрадовался Гарри.

— Рад видеть вас, мой мальчик, — ласково сказал бывший директор и улыбнулся. В этот миг солнце вдруг зашло за тучу, и молодому человеку померещилось, что в глазах старика мелькнуло тонкое злорадство. Впрочем, игры света и теней кого угодно могли ввести в заблуждение.

— Добро пожаловать в «Хог», — сказал Дамблдор.

Черная тяжелая дверь тихо закрылась за ними. И так же бесшумно перевернулась новая страница в жизни Гарри Поттера.

* * *

— Есть вещи, в которых я совершенно некомпетентен, — откровенно признался Гарри, расхаживая по директорскому кабинету, который теперь перешел в его распоряжение.

«Мерзкая стариковская нора», — сердито думал он, разглядывая длинные стеллажи книг с невероятным количеством безделушек на полках: кубков, наград, статуэток и безвкусных пейзажей в витиеватых рамках. В углу комнаты красовалось чучело желтоглазой совы на деревянной подставке.

— Хорошо, что вы это признаете, — одобрительно хмыкнул Дамблдор. Бывший директор расположился в скрипучем кресле с протертой обивкой и неутомимо глушил чай. Другого слова Гарри на ум не приходило: старик расправился уже с четырьмя большими чашками и приступил к пятой.

— Как известно, не боги горшки обжигают, — утешил Дамблдор. — Что сделал один, то сможет и другой. Да и вообще, директорская должность по сути административная. Ваша задача — чтобы дело не стояло. У нас все налажено, каждый сотрудник — специалист и профессионал. Секретарь, мисс Грейнджер, — идеальная помощница. Положитесь на нее, особенно на первых порах. Никаких трудностей возникнуть не должно.

— Будем надеяться, — Гарри бросил хмурый взгляд на должностную инструкцию. — «Финансово-экономическая деятельность, организация редактирования и выпуска»... ага... угу... А это как понимать: «Контроль за литературным содержанием изданий»?

Пятая чашка чая замерла на полпути ко рту экс-директора и медленно вернулась на блюдце.

— Разве господин Муди не пояснил, что ОН понимает под контролем? — негромко спросил Дамблдор.

Щеки молодого человека сердито вспыхнули.

— Здесь директор — Я, а не Муди!

Альбус Дамблдор медленно поднялся с кресла. Его голубые глаза вдруг потускнели, в них мелькнуло и погасло снисходительное сожаление.

— Все в ваших руках, мой мальчик. Остается пожелать вам удачи, — тихо сказал он, старомодно поклонился и вышел. Будто растворился в воздухе.

Молодой директор подошел к чучелу совы, с минуту смотрел в круглые стеклянные глаза и вдруг со злостью двинул пернатое кулаком. Апперкот сбил птицу с деревянного насеста, сова свалилась на пол, взметнув облако пыли.

* * *

— Мистер Поттер?..

Гарри резко обернулся и вскочил, сгорая от стыда. Хорошенькое же зрелище должен являть собой он, новоявленный директор, ползающий на коленях в своем кабинете и запихивающий паклю в совиное чучело!

На лице стоящей в дверях девушки было написано веселое недоумение.

— Простите, сэр, я Гермиона Грейнджер, ваш секретарь, — она подошла ближе и протянула ему руку, улыбаясь. — Рада работать с вами, мистер Поттер.

Полыхая непрописанным в должностной инструкции румянцем, директор пожал тонкие пальцы девушки, о чем тут же пожалел: его ладонь была покрыта пылью и ворсинками совиной пакли.

— Извините, мисс Грейнджер, моя рука... э-э... Я случайно м-м... уронил сову.

Секретарша оказалась симпатичной. Ладони юного директора, и без того грязные, вспотели от волнения.

— Ничего страшного, — в глазах девушки заплясали смешинки, говорящие, что так растрепать чучело можно, разве что уронив с высотки Шард*. — Сова всех раздражает. Профессор Дамблдор однажды расковырял ей глаза, думал, там скрытая камера, — хихикнула она.

От доброжелательности девушки злосчастному директору стало немного легче.

— И как, нашел камеру? — смущенно улыбаясь и разглядывая секретаршу, спросил Гарри.

— Нет, конечно. Вечно ему что-то мерещилось, — ворчливо сказала она, присела к поверженной сове и проворно затолкала в чучело остатки выпавшей пакли. — Так-то лучше, — девушка водрузила птицу на место и отряхнула руки.

— Спасибо, мисс Грейнджер, — к директору вернулось самообладание. — Мистер Дамблдор был прав, говоря, что на вас можно рассчитывать, — Гарри шутливо кивнул на сову.

— Можете называть меня Гермионой, сэр, — секретарша мило улыбнулась и поправила копну волос, подозрительным образом напоминающую совиную паклю.

— Спасибо, Гермиона. Я немного моложе господина Дамблдора, — ухмыльнулся Гарри. — Не обязательно обращаться ко мне «сэр». Я не сторонник подобных формальностей.

«По имени не позволю, — решил он. — На голову сядут и уважать не будут».

— Чашечку кофе, мистер Поттер? — предложила девушка.

— С удовольствием. И себя не забудьте, — молодой директор блеснул одной из самых обаятельных своих улыбок: поддержка секретарши была необходима, как воздух.

* * *

— Откуда сигаретным дымом тянет? — Гарри поморщился, отхлебнув глоток невкусного напитка.

«Дрянь кофе. Надо будет сделать замечание, — подумал он. — Как-нибудь потом».

— Снейп курит, как паук, — секретарша аккуратно размешала сахар в своей чашечке и с достоинством пригубила бурду собственного изготовления.

— Кто это, Снейп? — Гарри бросил рассеянный взгляд в распечатанный список сотрудников. В его подчинении оказалось не менее шестидесяти душ: тридцать работали здесь, на площади Сохо, остальные трудились на складе в районе Хитроу, не считая водителей, экспедиторов и торговых агентов.

— О-о, профессор Снейп. Главный редактор. Не смотрите в списки, один раз пообщаетесь — на всю жизнь запомните.

Уловив странную нотку в голосе Гермионы, Гарри поднял взгляд от перечня фамилий и должностей и с подозрением уставился в лицо секретарши.

— Что вы хотите этим сказать, мисс?

Девушка смотрела в чашку, будто на дне, в зыбях кофейной гущи, скрывался ответ.

— М-м... Профессор Снейп тяжелый человек, — наконец, ответила она. — С ним трудно найти общий язык.

— Я найду, — сквозь зубы сказал Гарри. — И курить отучу, — пообещал он.

Гермиона опустила голову, и пышные вьющиеся волосы скрыли от директора выражение ее лица.

— Кто такой Райнер Шпеер? — с места в карьер спросил Гарри. С этим вопросом можно было и повременить, но молодого директора точил червь любопытства.

Девушка удивленно моргнула.

— Вы не знаете Шпеера? Это автор, с которым мы работаем. Разве вы не читали «Приключения циркача Фиддла»?

— «Приключения Фиддла»? Это же мультфильм, — брякнул Гарри и тут же проклял себя: мало того, что по полу в перьях ползает, еще и мультфильмы смотрит. Хорош директор.

— Ну да, мультфильм снят по книге Шпеера, — невозмутимо сказала Гермиона. — Но книга гораздо сильней. Книга-то не детская. Наши плакали от смеха, пока над ней работали.

Секретарша вдруг вскочила, после минутных поисков выдернула со стеллажа какое-то издание и протянула директору.

— Вот образец.

Гарри с любопытством уставился на красочную обложку. Жизнерадостный баран ехал на велосипеде по цирковому канату. Глуповатые лица зрителей художник изобразил схематично, от чего они казались еще нелепей.

— На кого-то этот Фиддл похож, — Гарри вертел в руках книгу, разглядывая почти человеческую рожицу барана.

Гермиона застыла с открытым ртом. На лице ее отразилось неподдельное изумление.

— Так весь город знает!.. Поменяйте «Ф» на «Р».

* * *

— Директор Да... то есть, профессор Дамблдор почему-то ушел, хотя вчера сообщил, что намерен познакомить вас с сотрудниками и представить как своего преемника, — секретарша сгрузила на директорский стол пачку файлов.

Хмурясь и кусая губы, Гарри вникал в финансово-экономическое планирование вверенного ему монстра. Сосредоточиться было трудно: в смежной комнате, занимаемой его пышноволосой помощницей, надрывно звонил телефон. Молодой человек поднял измученный взгляд от финансового отчета.

— Мистер Дамблдор сказал, что представит меня на сегодняшнем банкете по случаю его ухода на пенсию.

— На фуршете, — поправила Гермиона. — Дамблдор не сторонник бессмысленных денежных трат. Предполагается скромный стол и прощальная речь. Кстати, мистер Поттер, советую вам подготовиться к выступлению перед аудиторией. Если хотите, я напишу вам слова, которые...

— Я не нуждаюсь в ваших шпаргалках, — раздраженно фыркнул Гарри. — Как болван, по бумажке читать?

— Я просто предложила, — поджала губы секретарша. — Конечно, мистер Поттер, вы вправе говорить от себя, — она развернулась и вышла, обиженно тряхнув копной волос.

«Подчиненных надо на место ставить, — оправдался перед собой молодой человек, отгоняя мысль о невежливости. — Жесткая рука — единственно верная рука».

В фирме «Волкодав» такая политика работала безотказно.

Настроение почему-то испортилось.

Внезапно из коридора донесся крик. Похоже, секретарша неплотно прикрыла дверь. Поскольку любопытство было природной чертой характера новоявленного директора, Гарри, не долго думая, вскочил, ринулся к двери и выглянул наружу.

— Убийца-а-а!!! — услышал он.

— Мистер Поттер, не обращайте внимания, — Гермиона коснулась его локтя, пытаясь увлечь обратно в кабинет. Гарри протестующе дернул плечом: судя по всему, на его глазах вершились страшные вещи, на которые намекал мистер Муди, и игнорировать их не следовало.

Дверь кабинета с табличкой «Главный редактор» распахнулась, и оттуда выскочил потный, красный, как свекла, кудрявый блондин.

— Убийца! — вновь проревел он. — Губитель таланта!

Вслед за блондином вылетел ворох листков, будто кто-то с силой швырнул их ему вслед, и белым веером рассыпался по коридору.

Секретарша проскользнула под локтем остолбеневшего директора и бросилась подбирать с пола бумаги. Из редакторского кабинета вынырнула какая-то светловолосая девица, присела на корточки и принялась помогать.

— Опять мозгошмыги? — деловито спросила Гермиона.

— Мелкокрады и плагичерви, — покачала головой девица.

Гарри понял, что с издательской терминологией у него слабовато.

Тяжело дышащий краснолицый блондин стоял, сердито сжимая кулаки.

— Изверг! Слепец! Пожиратель душ! — крикнул он в приоткрытую дверь редактора и на всякий случай отскочил.

Из кабинета не донеслось ни звука.

Девушки собрали наконец рассыпавшиеся листки. Гермиона протянула их мужчине.

— Не обращайте на НЕГО внимания, мистер Локхарт, — сказала она. — Могли бы и привыкнуть уже.

— Привыкнуть? — взвился блондин. — Истоптал нежные ростки... Испакостил, загасил лампаду искусства! Гад и хам!

Он выхватил свои бумаги из рук секретарши и, не глядя по сторонам, помчался к выходу.

— Что это было? — требовательно спросил Гарри, придя в себя.

— Добрый вечер, сэр, — поздоровалась белобрысая девица.

Директор уставился в ее глаза — светло-серые, большие и мечтательные, и непонимающе моргнул: на часах было одиннадцать утра.

— Это Луна Лавгуд, секретарь профессора Снейпа, — сообщила Гермиона и обернулась к девушке. — Наш новый директор, мистер Гарри э-э... Джеймс Поттер.

— ГДП, — сказала белобрысая, беззастенчиво разглядывая молодого человека.

«Идиотка», — рассердился директор.

Из приоткрытой двери тянуло гнусным сигаретным дымом.

— Вот кто нас травит! — Гарри бросил взгляд на дверную табличку «Главный редактор, профессор С. Т. Снейп» и решительно взялся за медную ручку.

— Мистер Поттер, не надо! — вдруг взволновалась Гермиона. — Профессор Дамблдор представит вас официально, и тогда...

— Займитесь своими делами, мисс, — сердито бросил ей Гарри. — Изучите литературу, как правильно кофе варить, — ехидно прибавил он и рывком распахнул дверь редактора.

— Глупый Думает Победить. ГДП, — прошелестело за спиной, а может, директору это послышалось.

Широким шагом он вошел в незнакомый кабинет.

Комната была копией его собственных директорских апартаментов: перегородка отделяла место секретарши от обители редактора. Бросив неодобрительный взгляд на заваленный бумагами, апельсиновой кожурой и какой-то дрянью секретарский стол, Гарри открыл вторую дверь, откуда чадил никотиновый дым, и замер на пороге.

В падающих из окна косых потоках солнечного света серыми змеями извивались дымовые зигзаги и танцевали золотистые пылинки.

Посреди комнаты, спиной к Гарри, стоял высокий мужчина с черными как смоль волосами, облаченный в белую рубашку и темный жилет. Между длинными пальцами редактор держал сигарету. Ее зловонные дымные нити расползались по кабинету, окутывая его хозяина нехорошим седым облаком.

Директор закашлялся. Мужчина молниеносно повернулся, и молодой человек застыл, парализованный, встретившись взглядом с совершенно черными, как адова ночь, глазами.

Никогда. Ни у кого. Гарри не видал таких глаз.

Казалось, время остановилось. Не в силах сказать и слова, он смотрел и смотрел в загадочные зрачки черных, умных и почему-то печальных глаз.

Что он хотел сказать, забыл мгновенно.

Хозяин кабинета преодолел разделяющие их ярды, двигаясь грациозно, как леопард. Взгляд странных глаз цвета черного агата медленно заскользил по его фигуре. Сверху вниз и снизу вверх.

Гарри почувствовал себя голым.

— Поэт? Прозаик? — глубоким низким голосом спросил обладатель страшных глаз.

Молодой человек вышел из оцепенения.

— Ни то и ни другое, — сказал он и вдруг чихнул, глупо и по-детски: сигаретный дым щекотал нос.

— Торговый агент? — криво улыбаясь, предположил черноволосый монстр, и не подумав сказать «Будьте здоровы».

Гарри, как заколдованный, проследил, как изящные длинные пальцы небрежно раздавили в пепельнице окурок, коснулись столешницы и скользящим движением отвели от скулы смоляную прядь.

Главный редактор был некрасив. На нездорово-бледном его лице доминировал большой выдающийся нос с горбинкой. Изогнутые губы кривились хищно и насмешливо, между нахмуренными бровями пролегала суровая морщина, а под глазами таились усталые тени. Возраст странного человека Гарри определить не сумел: ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят.

— Поиграем в молчанку? — опасным нежным шепотом спросил редактор. — Присаживайтесь, мистер?..

— Поттер. Я ваш новый директор, — чужим хриплым голосом известил Гарри.

Сообщение подействовало на редактора, как удар хлыстом. Мужчина мгновенно изменился в лице.

— Ах вот оно что, — злым придушенным голосом процедил он. — Директор Поттер. Наша новая знаменитость.

Гарри мог поклясться, что минуту назад в глазах редактора была странного рода симпатия. Сейчас от оной не осталось и следа. Черные глаза полыхали презрением.

— Для вас это новость? — вскинулся молодой человек. — Вас не поставили в известность о смене руководства?

— Не излишне ли вы фамильярны, мистер Поттер? — с холодной злостью сказал черноволосый монстр, чеканя каждое слово. — На двери табличка, предлагаю выйти и ознакомиться, кто я и как ко мне следует обращаться.

Гарри с демонстративным видом подошел к двери и бросил взгляд на медный прямоугольник.

— Здесь не написано, что вы — хам, мистер Снейп, — ехидно отметил он.

— Для вас — профессор Снейп, — редактор смерил его ледяным высокомерным взглядом с высоты своего роста.

— Рад знакомству, профессор Снейп, — не менее холодно и зло сказал Гарри.

— Вы ТАКЖЕ меня осчастливили, мистер Поттер, — гнусным вкрадчивым голосом ответил редактор, театрально приложив руку к сердцу.

Директор метнул на злодейского редактора разъяренный взгляд и бросился к выходу.

Секретарша Лавгуд очищала яблоко ножиком для вскрытия писем.

— Хотите яблочных семечек, мистер Поттер? — спросила она. — Правда, их неудобно раскусывать.

Задохнувшись сигаретным дымом и праведным негодованием, директор «Дома «Хог» вылетел из редакторского кабинета, хлопнув дверью.

* * *

Как раненый, сердитый и напуганный зверь, Гарри кружил по своей комнате на Гревилл-стрит. Стрелка часов неумолимо ползла к пяти: на это время был назначен фуршет.

Никогда еще молодой человек так не проклинал свою глупость. Сделать столько ошибок в первый же день работы мог только полнейший идиот.

Гарри готов был рвать на себе волосы: тяжелым ударом бумеранга к нему пришло осознание допущенных промахов.

Если Дамблдор ушел с поста под давлением сверху, приятно ли ему было видеть в собственном кресле самоуверенного типа, говорящего «Я тут директор, и Муди мне не указ»? Правильно ли было ставить на место секретаршу, желающую помочь? Гордо отказываться от текста приветственной речи? В самом деле, что он скажет этим людям, симпатизирующим бывшему директору и, быть может, вовсе не жаждущим видеть на месте старика совершенно чужого человека? Какого черта он повздорил с главным редактором, с которым вынужден будет общаться ежедневно? Конечно, размышлял Гарри, тот первый на него взъелся, безо всяких на то оснований, взбесившись от одного факта, что он, Гарри, занял место старика! Да кто он такой, этот чертов Снейп, чтобы...

Гарри осадил самого себя.

«Спокойно. Нужен правильный настрой, — он несколько раз глубоко вдохнул и медленно досчитал до десяти. — Знаю, я трус. И делаю глупости... от страха. Чтобы не показать им всем, что я ничего не умею, не знаю, не хочу показаться некомпетентным и...»

Он сел на диван и понуро обхватил голову руками, охваченный горькой жалостью к себе самому.

— Сириус, — прошептал он. — Где ты?..

За окном тонко и заунывно свистел ветер. Похоже, погода портилась.

«Не дам себя сломать, — вдруг сердито подумал Гарри. — Я сильный. Смелый. Директор — это я, а не вы! — мысленно обратился он к бездонно-черным глазам главного редактора: проклятые глазищи весь день не давали ему покоя. — Важные решения принимаю Я, а не вы, будь вы трижды профессор Снейп! У меня всё получится!»

Взбодренный позитивной мыслью, молодой человек вскочил, рывком распахнул дверцу платяного шкафа и пробежался кончиками пальцев по смирной шеренге пиджаков. Наконец, рука молодого директора уверенно легла на самый лучший и наиэлегантнейший костюм песочного цвета.

Антикварные часы в прихожей глухо отбили половину пятого. Время фуршета приближалось.

______________________________________________________________________________

* Шард — самый высокий небоскреб Лондона.

* * *

3. Фуршет

Улыбаясь до боли в челюстях и кивая головой, как китайский болванчик, директор Поттер вслед за секретаршей протискивался сквозь толпу, наводнившую зал. Фуршет организовали в кафе-столовой первого этажа, где обычно обедали сотрудники. Помещение явно не было рассчитано на многолюдное сборище. Казалось, проводить Дамблдора на пенсию приволоклось пол-Лондона.

«Мог бы арендовать банкетный зал», — раздраженно подумал Гарри, тщетно пытаясь уберечь под натиском толпы любимый пиджак.

Молодой директор явился на фуршет минута в минуту. К его удивлению, сотрудники вздумали начать проводы Дамблдора заблаговременно — некоторые, похоже, занялись этим уже с обеда. Зал гудел, как пчелиный рой. В воздухе витал легкий запах спиртного в смеси с парфюмом и ароматами закусок. Невесть откуда просачивался и запашок ненавистных сигарет. На мгновение Гарри перестал понимать, куда он вообще попал. Подавив в себе малодушное желание пробраться ужом к двери и тихо выскользнуть из бурлящего людского месива, директор в очередной раз напомнил себе, кто он такой и зачем здесь, и развернул плечи. Горделивое движение тут же выбило фужер из чьей-то руки. За спиной раздался сдавленный вскрик. Гарри нервно обернулся и в ужасе уставился на пышный женский бюст, залитый шампанским, и даже успел разглядеть, как лопаются на молочно-белой коже пузырьки игристого напитка.

— Бога ради, извините, пожа...

— Куда прешь, пацан! — гневно крикнула хозяйка крупных прелестей, дама с волосами цвета спелой малины. — Боишься, закуски не хватит?

— Тихо, Нимфочка, мальчик не нарочно, — услышал Гарри. Интеллигентный мужчина с усиками принялся суетливо обтирать салфеткой пострадавший бюст. Судя по плотоядному выражению лица, в других обстоятельствах усач сделал бы это уж точно не салфеткой. — Конечно, закуски не хватит. Когда такое было, чтобы у Альбуса хватало заку...

Гарри юрко ввинтился в толпу, сгорая от смущения и теша себя надеждой, что Малиновая Дама и Усатый толком его не разглядели. Заметив, наконец, в центре зала фигуру господина Дамблдора, молодой человек вернул на лицо пропавшую было улыбку и в несколько энергичных, но теперь уже осторожных рывков пловца в море тел, достиг цели.

«Хоть бы старик не назвал меня «мой мальчик».

Увы, если Дамблдор и умел читать мысли, как утверждал Сириус, то упорно не хотел внимать прочитанному.

— А вот и вы, мой мальчик, — громко и жизнерадостно объявил экс-директор.

Гул голосов стих. Все, как один, повернулись к ним.

— Где мальчик, не вижу? — явственно донеслось из угла.

Хихиканье сменилось шиканьем.

Гарри пожал сухую как пергамент стариковскую руку, улыбнулся и отправил чтецу мыслей нехороший ментальный посыл. Кивнув мисс Лавгуд, юноша осмотрелся по сторонам, пытаясь отыскать высокую черноволосую фигуру. Поймав на себе множество любопытных взглядов, молодой директор смутился: надо думать о том, как завести правильные знакомства и приобрести союзников, а не пытаться усмотреть в толпе уже нажитого врага. Гарри улыбнулся, глядя в незнакомые и настороженные лица. Улыбка вышла неуверенной: юноша остро ощущал себя чужаком.

— Пора начинать, — негромко сказал Дамблдор. — Друзья, наполним-ка наши бокалы.

У расставленных вдоль стен столов прокатилась волна оживления. В руке у Гарри вновь очутился фужер нелюбимого им шампанского, теперь еще и напоминающий о крупных липких грудях.

Бывший директор поднял руку, и гудящий рой притих. Толпа вокруг старого и нового директора расступилась. Дамблдор поднялся на небольшое возвышение, где располагалась барная стойка, призванная заменить оратору трибуну, — кафе не было приспособлено для ведения речей.

— Мистер Поттер, не отходите далеко. Вам придется произнести спич, — сказала на ухо Гарри секретарша, щекотнув его шею своими волосами. — Вы готовы?

Директор облился холодным потом. Ноги нехорошим образом ослабели. Гарри рассчитывал отделаться парой приветственных фраз, но, судя по всему, от него ждали чего-то большего. Молодой директор наклонился к секретарше, пытаясь отыскать ее ухо в дебрях пышных кудрей.

— Я не знаю, что говорить, — в отчаянии прошептал он. — Так много людей, я не думал, что...

— Возьмите, — Гермиона сунула в его ладонь сложенную вчетверо бумажку. — Прочтите, пока профессор Дамблдор болтает, — прошипела она.

Гарри благодарно кивнул и вспотевшими от волнения руками принялся незаметно разворачивать шпаргалку. К счастью, все взгляды устремились на Альбуса Дамблдора.

В зале стало тихо.

— Акела промахнулся, — без всякого вступления брякнул старик.

От удивления Гарри едва не выронил листок с речью. В зале загудели.

— Шерхана на живодерню! — крикнул кто-то.

— Шакала на мыло!

Молодой директор озадаченно моргнул и вновь склонился к Гермионе.

— О чем это они?

— Шутят, — пожала плечами девушка.

«Бредятина», — недовольно подумал Гарри.

Альбус Дамбдор усмехался, поглаживая бороду, но в глазах старика не было и тени улыбки. Опираясь локтем на барную стойку и салютуя бокалом, экс-директор вел себя перед аудиторией, словно видавший виды конферансье. Старик наэлектризовал зал одной фразой. Гарри ощутил легкий укол зависти, но предаваться негативу было некогда: следовало заглянуть в собственный текст.

— За Акелу! — кричали за спиной, мешая сосредоточиться. — За Альбуса Дамблдора! Многие лета!

Защелкали ослепительные вспышки камер.

Новоиспеченный директор скромно смочил губы пузырьками игристого. Бывший, нисколько не смущаясь, опустошил бокал до дна, сорвав аплодисменты сотрудников.

— Не буду долго болтать, сколько лет я был вожаком и какими тропами вел нашу стаю, — продолжил Дамблдор. Он вернул официанту пустой фужер и теперь стоял, спокойный и невозмутимый, как скала среди затихающего плеска волн: собравшиеся вновь смолкли. — Скажу одно. «Хог» многие годы был моим домом. Моей семьей. Делом всей моей жизни. Я не буду лгать: мне трудно расставаться с вами, — негромко прибавил старик.

Кто-то всхлипнул.

— И все же, всему свое время. Один сезон сменяется другим, и как бы ни было хорошо лето, заканчивается и оно, приходит осень, а за ней, глядишь, и холодное дыхание зимы...

— Ты не старый, Альбус! — крикнули из угла. Гарри с досадой обернулся, чтоб разглядеть бесцеремонного крикуна, и был потрясен: на лицах присутствующих была написана самая настоящая боль потери. На ресницах уже знакомой дамы с малиновыми волосами дрожали слезы.

«Они его любили. До сих пор любят», — понял молодой человек и сцепил зубы: преодолевать придется еще и эту стену. Он вновь скосил глаза к шпаргалке, проклиная себя за самонадеянность и уповая лишь на то, что предаваться теплым воспоминаниям бывший директор будет еще долго.

Внезапно чуткий нос Гарри уловил запах сигарет и нотку терпкого парфюма. За плечом раздался гнусный хмык. По позвоночнику злосчастного директора поползла капелька пота. Еще не повернув головы, он уже знал, КТО стоит у него за спиной.

— Мисс Грейнджер, в следующий раз пишите директорские речи крупнее и разборчивее, — вкрадчиво произнес ГОЛОС.

Гарри обернулся и впился в главного редактора самым страшным взглядом из своего арсенала, мысленно прошивая злодея зеленым лазерным лучом.

— О-о... Абсент и яд, — непонятно к чему сказал мистер Снейп, нагло разглядывая сердитые глаза директора и, похоже, совершенно не пугаясь.

«Псих. Как и его секретарша», — мелькнуло у Гарри.

Посчитав ниже своего достоинства отвечать на идиотскую реплику, молодой человек смерил редактора убийственным взглядом «сверху вниз», что вышло не слишком эффектно по причине высокого роста врага, и отвернулся, скрипя зубами. Только что выученная фраза приветственной речи напрочь выветрилась из головы.

— Главное, не перепутать «Дом «Хог» и «Хот-дог», — улыбнулась секретарша.

— Много лет я старался сохранить добрую репутацию «Дома «Хог», — между тем говорил Дамблдор. — Поддерживать разумный баланс между финансовой выгодой и достоинством, не скатываясь до уровня лавчонок, тиражирующих конъюнктурные поделки.

Мистер Снейп вновь хмыкнул, с другой уже интонацией. Гарри понял, что гнусный насмешливый звук на сей раз относится к речи Дамблдора.

Молодой человек вновь развернул бумагу, которую судорожно смял в руке, услышав мерзкое «хм», и с досадой понял, что проклятый спич и впрямь написан нечитаемо мелким бисером. Не успел директор разобрать и пары слов, как Дамблдор вновь предложил тост, на сей раз за «Дом «Хог».

— Спасибо, — рокотнул за спиной Гарри голос редактора: видно, злодею передали бокал.

«Какого черта он встал у меня за спиной?» — сердито и нервно думал директор, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме голоса мистера Снейпа и непонятного запаха туалетной воды, никотина и... И!..

Гарри обернулся и задохнулся от возмущения: в длинных бледных пальцах врага был отнюдь не фужер, а широкая рюмка, источающая резкую вонь. Подлец нагло глушил коньяк!

«Хорош фуршет, — мысленно вознегодовал директор. — Ну ничего, это ваш ПОСЛЕДНИЙ подобный праздник! Прав был Муди, это не издательство, а гнездо порока!»

Гнев придал ему силы. Сердито тряхнув волосами, не обращая больше внимания на разглагольствования Дамблдора, косые взгляды и перешептыванье за спиной, молодой человек вчитался в текст спича и успел разобрать еще три фразы, прежде чем грянул гром.

— Двадцать лет я был штурманом этого корабля, — негромко сказал старик. В устах любого другого это прозвучало бы пафосно, но Дамблдор умел говорить с кажущейся безыскусностью. — Мы зашли в опасные воды. Не буду скрывать: мне дали понять, что пора оставить рубку. Ваш новый руководитель, мистер Гарри Поттер, — в полнейшей тишине произнес он. — Он поведет вас туда, куда подскажет ему совесть. Пожелаем же удачи экипажу корабля «Хог» и его молодому капитану.

В гробовой тишине раздалось несколько вялых хлопков, и все смолкло.

— Мистер Поттер, ваш черед, — тряхнула его за локоть секретарша.

Как он оказался на импровизированной «сцене», Гарри понять не успел. В какой-то момент он просто обнаружил себя на возвышении под прицелом более чем сотни пар глаз.

В этот момент он горько пожалел, что не стал волонтером корпуса ООН, как мечтал в детстве. Под танковыми дулами он бы наверняка чувствовал себя лучше. Стараясь не смотреть в правый угол, где искрились злобным весельем глаза главного редактора, Гарри набрал воздуха в грудь, надел приличествующую торжественному моменту улыбку и благодарственно кивнул, не зная, относились ли жидкие аплодисменты к словам бывшего директора или приветствовали его, молодого и подающего надежды.

Какой-то рыжий тип протянул ему микрофон.

Гарри взял устройство, забыв, что все еще держал в кулаке шпаргалку. Мятый комок вывалился из пальцев и упал на сцену, рядом с начищенным директорским ботинком.

Кто-то нехорошо хихикнул.

— Я при... — начал директор, но вместо слов из колонок вырвался оглушительный писк.

Послышались смешки. Вторая попытка начать речь извлекла из динамиков гнусный звук, приличествующий разве что сортиру.

В зале раздался хохот. Оратор стоял ни жив ни мертв.

— Дальше от микрофона, — снизошел рыжий, пряча смеющиеся глаза.

— Я приветствую всех присутствующих в этом зале, — держа микрофон подальше, как голову ядовитой гадины, начал наконец директор, пытаясь унять дрожь в коленях и радуясь, что пиджак скрывает взмокшую от пота рубашку. — Для меня большая честь занять высокую должность руководителя крупного издательства «Дом «Хог», пользующегося заслуженной репутацией...

«Я не сказал «Хот-дог?» — нервно подумал Гарри и продолжил:

— Заслуженно пользующегося репутацией... М-м... Репутация которого заслуженно... — он сбился и покраснел, как последний школьник.

Отовсюду выжидающе смотрели ГЛАЗА. По галерке прокатился придушенный смех.

— Репутация которого не заслуживает, чтоб ее подрывали, — ввернул кто-то.

Хотел человек помочь или, наоборот, брякнул гадость, Гарри от волнения не понял. Возможно, последнее, поскольку с задних рядов брызнул хохот. Дамблдор молча поднял вверх ладонь, и все стихло.

— Для меня большая честь занять должность руководителя компании, которая лидирует э-э... в сфере м-м... — Гарри замялся. Обмирая от липкого страха, он обнаружил, что не помнит ни слова спича, кроме напутствия про хот-дог. — В сфере... — угасшим голосом пробормотал он и смолк.

— В сфере игорного бизнеса! — удружил какой-то шутник.

— Да чего уж! В сфере доносов и кляуз! — брякнул другой.

— У вас шпаргалка выпала, мистер ПОРТЕР!

Хохот усиливался. По галерке передавали бокалы: слушать директорскую речь на трезвую голову не хотели. Если бы можно было умереть по собственному желанию, Гарри бы давно тихо остывал трупом.

— ДОВОЛЬНО!

Властный голос главного редактора мгновенно оборвал смешки и шушуканье. Тишину в зале, казалось, можно потрогать. Не веря своим ушам, Гарри метнул взгляд в правый угол: мистер Снейп выглядел злым как черт.

Что послужило толчком к дальнейшему развитию событий, Гарри не знал и сам. Его сердце вдруг наполнилось такой обидой, что глаза застелила красная пелена — с откровенной враждебностью аудитории ему еще не доводилось сталкиваться.

— Да! Да! Я не мастер болтать красивые слова! — звенящим голосом крикнул он. — Да! Вот это... — молниеносным движением он подхватил с пола бумажный комок и поднял высоко над головой, как юный Давид, вознамерившийся выстрелить из пращи. — Это текст речи, который мне дали, чтоб не оскорбить ваши уши! Но вы не достойны красивых слов, которые написала для вас мисс Грейнджер! Я искал для вас хорошие, правильные слова, потому что думал, здесь собрались люди интеллигентные и умные! Но вы не услышите хороших слов, потому что не достойны этого! Думаете, пришел наивный дурачок, готовый терпеть ваши насмешки и всякое хамство! — Гарри говорил быстро и горячо, но от злости каждое слово звучало выразительно и четко. — Вы хотели, чтобы вас с первого дня ставили на место? Я тут не для этого! Я здесь, чтобы «Дом «Хог» рос и развивался, даря людям то, что не измеряется деньгами — свет знания, мудрости, красоты! И, да, само собой, финансовое благополучие — тем, кто умеет этот свет донести!

Ошарашенные лица слушателей напоминали картинку с обложки «Приключений циркача Фиддла».

— Кого не устраивает смена руководства, могут сейчас, в эту минуту, покинуть зал, — чеканя каждое слово, произнес Гарри. — Я никого не держу, особенно хамов и шутников с длинными языками!

С этими словами молодой директор швырнул в толпу комок бумаги, угодив в плечо парня, ляпнувшего про игорный бизнес. Усталым жестом Гарри снял очки: видеть глумливые лица не хотелось.

— Я пришел с миром, — чуть тише сказал он. — Не для того, чтобы ссориться с вами в первый же день, тем более в день, когда вы провожаете на пенсию человека, который управлял компанией много лет. Я все понимаю, вы огорчены и расстроены. Поверьте, я приложу все силы к тому, чтобы наше сотрудничество было плодотворным. Да, я многого не знаю, поскольку работал в другой сфере. Не той, о которой вы сказали! — сердито прибавил Гарри, уже не видя выражения лиц, слившихся в расплывчатую цветную массу. — Но я быстро учусь! Надеюсь, мы сможем найти с вами общий язык и просто работать дальше. Просто. Работать, — с нажимом повторил он. — Я все сказал. Можете продолжать свистеть и улюлюкать, — холодно добавил он и со стуком положил микрофон на барную стойку.

Внезапно зал взорвался аплодисментами.

— Браво! — услышал Гарри.

— Молодец пацан! — орал кто-то. — А говорил, речи толкать не умеет!

— Прошел инициацию!

Аплодисменты не утихали, более того, переросли в скандирование «Гар-ри Пот-тер!»

Потрясенный собственной тирадой, Гарри ничего не воспринимал. Неожиданное одобрение сотрудников казалось ему фальшью. Он вернул на нос очки, чтобы не свалиться со ступеньки, и шагнул вниз, не глядя на собравшихся. Со всех сторон неслись крики одобрения, кто-то похлопывал его по плечу, жал руку, совал очередной бокал.

— Спасибо за помощь, сэр, — сказал директор, заметив в толпе высокую фигуру профессора Снейпа.

— Я не думал вам помогать, — ледяным тоном ответил главный редактор. — Вы и сами кому угодно поможете.

— Но вы...

— В зале был шум, — отрезал Снейп и хамски повернулся спиной.

Впрочем, думать о мотивах редактора было некогда. Молодого человека окружили будущие сотрудники, ослепляя улыбками и протягивая руки для знакомства. Поверить, что только что все эти люди дружно над ним потешались, было трудно.

— Да не наваливайтесь вы скопом, — смеялась Гермиона, оттесняя толпящихся. — Завтра мистер Поттер обойдет отделы и познакомится со всеми лично. У нас всё впереди.

Что ждет его впереди, директору Поттеру еще предстояло узнать.

* * *

Утомленный бурным приемом, Гарри прошел в свой кабинет, намереваясь прихватить домой папку документов, подготовленных накануне секретаршей.

На его столе лежала тонкая полоска бумаги, криво вырезанная ножницами. Молодой человек поднес полоску к глазам. Минут пять он молча стоял, вновь и вновь перечитывая вырезанный из детской книги текст:

«— Акела промахнулся, — сказала пантера. — Они убили бы его вчера ночью, но им нужен еще и ты».

* * *

Гарри опрометью бросился вниз по лестнице и едва не сбил с ног свою секретаршу.

— О! Простите! Как хорошо, что вы еще не ушли, Гермиона. Я вас искал.

— Что-то не так с документами? — девушка кивнула на папку у него под мышкой.

— Нет-нет, все так, — Гарри нервно обернулся. Фуршет окончился, здание опустело. Кучка не желающих расходиться сотрудников топталась у парадного. — У кого есть ключ от моего кабинета? — осторожно спросил молодой человек.

— Вы потеряли ключ?

— Да нет, не потерял. Кто может попасть в мой кабинет, кроме меня и вас, мисс?

Секретарша почесала нос.

— Никто не может. Разве что с балкона... Пропало что-то? — испугалась она.

— Нет, все на месте, — хмуро сказал Гарри. — Не понимаю, как в кабинет можно попасть с балкона? Третий этаж!

— Балкон длинный. На него выходит ваша дверь и дверь Снейпа. Есть еще пожарная лестница, но она сломана, ступенек местами нет, но, может, какой-нибудь акробат... Точно ничего не пропало?

— Дверь Снейпа? — прищурился Гарри.

— Ну да. Когда он на балконе курит, в ваш кабинет дымом тянет, поэтому...

— Дверь Снейпа! — в бешенстве повторил Гарри и, оставив секретаршу удивленно хлопать глазами, ринулся к выходу.

* * *

— Стойте! — задыхаясь, крикнул Гарри. — Эй!

Главный редактор, бредущий через площадь Сохо, обернулся и застыл, дополнив парковый комплекс еще одной скульптурой. Директор едва сдержался, чтобы не налететь на мерзавца с кулаками.

— Я опрометчиво подумал, вы сторонник хороших манер, — хорошо поставленный голос профессора нарушил вечернюю тишину. — Пришли поучить нас вежливости, не так ли, мистер Поттер? Как насчет того, чтобы начать с себя? — несмотря на чудовищное количество выпитого на фуршете коньяка (Гарри насчитал три стакана «на три пальца», но мог и не уследить, наверняка злодей вылакал все четыре), редактор казался трезвым, и даже дикция его, идеальная до отвращения, не пострадала. — «Эй!», — передразнил он. — Я похож на портового грузчика, мистер Поттер?

— Не знаю, — сердито сказал Гарри, разглядывая бледное лицо врага в свете фонарей. — Пьете и курите, как грузчик!

— Вы бежали за мной, чтобы почитать на ночь мораль? — насмешливо сказал мистер Снейп. Похоже, редактор таки был пьян: в его голосе не было злости, лишь усталость. — Это все, что вы хотели сказать?

— Вы прекрасно знаете, что я хочу сказать! Не притворяйтесь! — Гарри надвинулся на врага, сжимая кулаки и гневно сверкая глазами.

Редактор не шевельнулся, а только слегка наклонил голову, разглядывая противника с оскорбительным любопытством.

— Я бы не стал читать ваши мысли, если бы даже мог, мистер Поттер, — с издевкой сказал он. — Амбиции, гордыня, обида и самовлюбленность. Увольте, дорогой, не имею ни малейшего желания читать подобное.

Гарри задохнулся от злости.

«Сволочь! Гад носатый!» — только и подумал он, потрясенный наглостью редактора: в таком тоне с ним не разговаривал никто и никогда.

— Вы! Вы!.. — потеряв дар речи, директор выхватил из кармана вырезку из книги и ткнул в лицо врага. — Что это? Какого черта?! — крикнул он.

Редактор молча взял бумажную полоску и прищурился, пытаясь разобрать текст.

— Не притворяйтесь, будто не знаете, что там! — взъярился Гарри.

«Негодяй, — подумал он. — Щурится! Ресницы свои мне тут щурит! Ресницы, как...» — директор подавил неуместную мысль.

Не обращая внимания на выкрик молодого человека, мистер Снейп шагнул ближе к фонарю. В люминесцентных лучах его лицо стало белым, как маска.

— Киплинг, — невыразительным голосом сказал он, возвращая Гарри вырезку. — Это ВАМ подсунули?

От такой наглости Гарри едва не подпрыгнул.

— Разве вы планировали подсунуть кому-то другому? — прошипел он, надвигаясь на мистера Снейпа. — Хорошенькие у вас шутки!

Очевидно, входить в такой тесный контакт с врагом было стратегической ошибкой. Черные глаза редактора сверкнули убийственным гневом, сильные руки сгребли Гарри за лацканы пиджака и едва не приподняли над землей.

— Это. Был. Не я, — выдохнул негодяй ему в лицо. Губы жуткого человека были так близко к директорскому носу, что Гарри испуганно заморгал, на мгновение подумав, что Снейп сейчас его укусит. От редактора разило коньяком и сигаретами, и даже слабый запах парфюма не спасал ситуацию.

В то же мгновение мистер Снейп отпустил его и отстранился, и Гарри едва не упал, потеряв равновесие.

— Сомневаюсь, что это шутка, — сквозь зубы сказал редактор. — Скорей угроза, мистер Поттер. Вас хотят запугать.

— Кроме вас, больше некому! — в отчаянии воскликнул молодой человек. Либо Снейп был превосходным актером, либо в самом деле не лгал. Верная спутница Гарри, интуиция, молчала, набрав в рот воды. Профессор Снейп был нечитаем.

Редактор вновь надвинулся на Гарри, на сей раз мягко и страшно, как тигр.

— Неужто некому? — тихим недобрым голосом сказал он. — Полагаете, кроме меня, вы никому не нужны? — он усмехнулся так мерзко, что директора пробрала дрожь. Как обреченный на съедение кролик, Гарри неотрывно смотрел в гипнотические черные глаза.

— Вы слишком тесно общаетесь с мисс Грейнджер, — неожиданно ухмыльнулся мистер Снейп, протянул руку и снял с директорского пиджака два длинных кудрявых волоса. — Скоро покроетесь пышной бурой шерстью. С ног до головы, — профессор брезгливо отряхнул пальцы.

Гарри хохотнул — видимо, сдали нервы.

— А вы еще не покрылись? — ехидно сказал он, вспомнив мисс Лавгуд. — Длинной белой шерстью?

Редактор насмешливо скривил губы.

— Мне это не грозит. Всего доброго, мистер Поттер.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошел по парку стремительной летящей походкой.

С минуту Гарри стоял как истукан, провожая его взглядом.

«Повращаюсь в литературных кругах, стану поэтом», — мрачно подумал он.

Уходящий враг на мгновение представился ему вороном, летящим над бранным полем, где жухлые травы растут из пустых глазниц пожелтевших черепов.

* * *

4. В логове врага

Директор Поттер и секретарь Грейнджер сиротливо сидели на диване для визитеров в коридоре около директорского кабинета. Мимо них, пыхтя и шаркая ногами, сновали рабочие, тягающие мебель.

Гарри досадовал на свою глупость. Возможно, со сменой обстановки можно было и повременить. Почему старая мебель бывшего директора так его раздражала, он не знал и сам. Быть может, отчасти потому, что напоминала о тяжелых днях его детства — подобный гарнитур и бессчетное количество безделушек украшали дом тетки, которая его воспитала. Среди антикварных шкафов с резьбой, статуэток и миниатюр в рамочках Гарри чувствовал себя беспомощным и неуверенным. Кроме того, думал он, чем меньше его подчиненные будут вспоминать о бывшем директоре, войдя в его кабинет, тем лучше: пусть видят, что на смену старому смело приходит новое. Одним словом, решение обставить директорские апартаменты современной мебелью было верным во всех отношениях.

Неправильным было другое — директор обрек себя и Гермиону на прозябание в коридоре. Когда возня с перестановкой закончится, было неведомо — за двадцать лет в кабинете Дамблдора скопилось столько вещей, что ими можно было наполнить небольшой музей или обеспечить товаром лавчонки всех старьевщиков Лондона.

— Кто мешал нам начать вчера! — вслух сказал директор, провожая взглядом кривоногого носильщика с крупной напольной вазой на плече. — А ведь это только начало!

«Хорошо, что не затеял ремонт», — утешил себя он.

— Ничего страшного, мистер Поттер, — секретарша привычным жестом взбила кудри, и Гарри отодвинулся, памятуя про «бурую шерсть». — Мы можем временно перейти в кабинет миссис Макгонагалл. Правда, у нее там проходной двор, лишнего стола нет и... Быть может, у дизайнеров найдется местечко? Я пойду посмо...

— Не надо, — буркнул Гарри. — Везде проходной двор. Разве что к программистам?

— Что вы, мистер Поттер, там и сесть негде, — Гермиона вдруг вскочила и бросилась наперерез рабочему. — Нет-нет, это не забирайте! Дайте сюда!

Девушка отобрала у него какую-то статуэтку и уселась со своим трофеем на диван. Гарри с неудовольствием уставился на фигуру мужеподобной дамы, терзающей арфу.

— Эрато, — пояснила Гермиона. — Муза любовной поэзии.

Гарри покосился на лицо «музы», словно вытесанное топором.

— Не вдохновляет, — буркнул он.

Из кабинетного наследия Дамблдора директор оставил себе одну вещицу. Пользы от нее не было, но Гарри решил, что черного ворона можно использовать как пресс-папье. Ворон впивался когтями в белый мраморный куб, испещренный строками из стихотворения Эдгара По.

Директор откинулся на спинку дивана, снял очки и устало протер глаза. Вчерашний день был таким бурным и насыщенным, что придя домой, Гарри так и не смог расслабиться и фактически не спал ночь. Задумав ознакомиться со структурой «Хога», он обошел все отделы, общаясь с подчиненными и выпытывая подробности их бурной деятельности. Во всяком случае, при появлении босса сотрудники демонстрировали редчайшую деловитость, хотя, к примеру, в отделе маркетинга Гарри померещилась пивная банка и колода карт в ловких руках рыжего маркетолога, но не успел директор моргнуть и глазом, как видение исчезло: мистер Уизли уже бойко распечатывал на принтере красочные графики продвижения книжной продукции.

К слову, мистеров и миссис Уизли в «Хоге» было много. Натыкаясь на рыжую шевелюру в очередном департаменте, директор только вздыхал. Уизли были повсюду: сновали в отделе маркетинга и рекламы, мельтешили в оформительском, отирались в реализации, роились у верстальщиков, топтались в транспортном, шуршали в производственном и вились в бухгалтерии. Рыжих не было лишь в редакции, но, возможно, экспансия была не за горами.

Директор посетил также и книжный склад и был удивлен, не обнаружив там ни единого Уизли: очевидно, физический труд им претил.

— Мистер Поттер, — окликнула Гермиона. — Не засыпайте!

Милая улыбка и симпатичные ямочки на щеках спасли секретаршу от директорского гнева.

— Я не сплю! — буркнул Гарри. — Задумался просто.

Он убрал ноутбук, основательно прогревший колени, и оглянулся по сторонам. Помимо рабочих, по этажу сновали посетители. Директор приметил, что почти все они наведываются лишь в два кабинета — к главному редактору и «просто редактору», как определил для себя Гарри должность миссис Макгонагалл, пожилой дамы с замашками школьной учительницы.

— В чем разница между Снейпом и Макгонагалл? — задумчиво спросил он. Гарри заметил, что в кабинет редакторши люди заходят, как на прием к стоматологу, один за другим. Покидая кабинет, посетители выглядели так, будто им вырвали зуб, а то и несколько. К мистеру Снейпу визитеры входили редко, но сидели так долго, будто их там оперировали.

— В каком смысле? — не сразу поняла Гермиона. — Вы имеете в виду разницу в их обязанностях?

Гарри кивнул, сердясь на себя, что не сумел точно сформулировать вопрос.

— Профессор Макгонагалл продвигает начинающих авторов и работает с постоянными, она же вчера вам объясняла, что...

— Я помню, что она рассказывала, — раздраженно перебил Гарри. — Но к мистеру Снейпу на экскурсию я не ходил, а мне надо понять принципиальное различие!

Вчера Гарри добросовестно обошел весь «Хог». Не наведался он только во вражий стан, вновь по причине собственной оплошности. В четверть десятого утра, обнаружив на лестнице только что заявившегося Снейпа, директор сделал тому выговор за опоздание: работа начиналась в девять. Мерзавец вздернул бровь, посмотрел на Гарри, как на полоумного, и невозмутимо двинулся вверх по ступенькам. Миновав лестничный пролет, директор услышал гнуснейший хохот: именно так смеются злодеи в кино.

За чашкой бурдообразного кофе Гарри поделился с Гермионой идеей штрафовать опоздавших, и случайно узнал, что у главного редактора ненормированный рабочий график, и, более того, профессор днюет и ночует в «Хоге». Воспоминание о злом мрачном хохоте отбило у молодого человека всякое желание извиниться перед Снейпом.

— Профессор Снейп с кем попало не работает, — между тем объясняла Гермиона. — У нас есть «звезды», лауреаты литературных премий, одним словом, гении. Киты, на которых держится наша репутация. Через Снейпа проходят все договоры, он курирует основные направления и тематику... Кстати, мистер Поттер, вам стоит наладить с ним контакт, да и вообще разобраться, иначе... Как Снейп держал всё в руках при Дамблдоре, так и при вас будет, — осторожно прибавила секретарша.

— Ну уж нет, — сурово отрезал директор. — Забудьте, как было при Дамблдоре. Я намерен навести тут порядок.

«Вся власть в руках у носатого хама, — подумал он. — Вот откуда растут ноги безнравственности!»

Из кабинета главного редактора походкой лунатички вышла мисс Лавгуд и двинулась вдоль коридора, на ходу читая какой-то документ. Очнулась она, врезавшись в рабочего, выносящего из директорского кабинета сову. Белобрысая секретарша проводила сову печальным взглядом и помахала ей рукой. Гарри скрипнул зубами.

— Вы тоже грустите? — неожиданно спросила девушка, разглядывая насупившегося директора и его помощницу.

— Конечно, грустим, — раздраженно сказала Гермиона. — Все кабинеты заняты, на четвертом ремонт, податься некуда.

— Бездомные, — заключила мисс Лавгуд. — А у нас есть лишний стол. На него можно лечь.

— У нас НЕТ лишних столов! — рявкнул знакомый голос.

Гарри нервно дернулся: враг подкрался совершенно незаметно.

— Профессор, мы не покушаемся на ваш стол, — вдруг вскочила Гермиона. — Просто мистеру Поттеру негде переждать, пока поставят новую мебель.

Полный презрения взгляд редактора переметнулся на Гарри.

— Мистера Поттера никто не заставлял устраивать мировую революцию в кабинете Альбуса, — сквозь зубы сказал он.

— Здесь больше нет никаких Альбусов, — вызывающе ответил директор.

Гермиона бросила на Гарри упреждающий взгляд, очевидно, призывающий не ссориться с редактором.

— Профессор Снейп, у вас самый большой кабинет, — полезла на абордаж секретарша. — Мы не будем вам мешать, тем более, это не надолго и...

— Господин директор вовсе не горит желанием погостить в моих владениях, — редактор скрестил руки на груди и смотрел на Гарри, злобно ухмыляясь. — Вчера мистер Поттер излазал весь «Дом» от подвала до чердака, но не подумал заглянуть ко мне в кабинет.

«Его это задело, что ли?» — удивился Гарри.

— Простите, сэр, я просто не успел, — буркнул он, сердясь на очередную гадость из уст мерзавца: будто он шастал по издательству, как любопытный мальчишка.

— Так и быть, — снизошел редактор. Он стоял, невежливо засунув руки в карманы и покачиваясь с пятки на носок, разглядывая директора тем же злобно-любопытным взглядом. — Могу предложить чашку кофе и... — он бросил быстрый взгляд на часы (дорогие, заметил Гарри), — и предоставить рабочий стол минут на сорок. В двенадцать у меня встреча.

— Спасибо, профессор, — Гарри встал и сунул под мышку ноутбук.

— Вы делаете успехи, — скривился редактор. — Не прошло и трех дней, как вы уяснили, как ко мне следует обращаться. Идемте. Нет-нет, вас я не звал, мисс, — тяжелый взгляд пригвоздил к месту вскочившую было Гермиону. — Устройте себе перерыв, мисс Грейнджер. Сходите в парикмахерскую, к примеру, или... куда вы там, женщины, ходите.

— Мне некогда гулять по парикмахерским! — взвилась секретарша, сердито краснея.

— Оно и видно, — невежливо буркнул редактор.

— Ах, вы так, мистер Хиггинс! — возмутилась Гермиона. — По вам тоже плачет парикмахер! С опасной бритвой, — ехидно прибавила она.

Гарри таращил глаза: разговор казался диким.

Редактор обернулся и наградил Гермиону улыбкой Джека Потрошителя.

— В вашем случае хорошо помогает гильотина. Рекомендую, мисс. Пожалейте парикмахеров. Зачем им такой стресс?

Негодующий ответ секретарши директор не расслышал: редактор распахнул перед ним дверь своего кабинета, пропустил Гарри внутрь и успел сказать Гермионе еще какую-то гадость, прежде чем закрыть дверь.

— Мистер Снейп, — пошел в атаку Гарри, забыв про «профессора». — Что за разговоры такие? Считаете, мне приятно слышать, как вы унижаете мою секретаршу?

Редактор недоуменно моргнул.

— Что-что?

— Вы унижаете мисс Грейнджер!

— Да бросьте вы, — скривился редактор, разваливаясь в кресле и вытягивая длинные ноги на середину комнаты. — Чем еще оживить серые будни? — насмешливо сказал он.

Гарри стиснул зубы. Он не для того проникал в стан врага, чтобы начинать с очередного конфликта.

«Я этого так не оставлю», — решил он, хмурясь и кусая губы.

— Садитесь, мистер Поттер. Конечно, мне приятно, что вы так внимательно меня разглядываете, — гнусным ласковым голосом сказал редактор. — Но у нас обоих есть занятия поинтересней, не так ли?

Гарри покраснел до корней волос. Бессонная ночь давала о себе знать. Он лишь на мгновение задумался, разглядывая руки своего врага — изящные и одновременно сильные. Черт знает отчего директору представился блестящий черный браунинг в бледных руках: вот редактор издевательски поигрывает стволом, длинный палец аккуратно ложится на курок и...

— Вы умеете стрелять? — неожиданно для себя спросил Гарри, усаживаясь, наконец, в кресло.

— Предпочитаю душить, — после паузы сказал профессор. Видно, вопрос ему не понравился. — Похоже, время настало, — угрожающе прибавил он.

— Вы со мной не справитесь, — проникся духом абсурда Гарри. — Я сильней, чем вам кажется, сэр.

— И не таких давили, — промурлыкал злодей.

Гарри изготовился плюнуть в ответ ядом, но милую беседу прервала мисс Лавгуд с двумя чашками кофе на подносе. По кабинету поплыл восхитительный аромат.

— Мистер Поттер не сказал, сколько ложек сахара, я положила шесть, — меланхолично сообщила девушка.

Гарри уже хотел было высказать ей все, что накипело на душе, как обнаружил, что едва не попался: секретарша пристроила на блюдце два тонких сахарных пакетика.

— Ох, как пахнет, — не удержался от похвалы Гарри.

— Сейчас запахнет лучше, — редактор щелкнул серебряной зажигалкой и подкурил сигарету прежде, чем директор моргнул глазом.

— Прекратите травить себя и других! — вскипел молодой человек. — Мало того, что дышать нечем, вы же портите здоровье окружающим!

Мистер Снейп затянулся поглубже и выпустил клуб сизого дыма едва ли не в лицо гостю.

— Люблю молодых людей с розовыми легкими и детской печенью, — недобрым голосом сказал он, хищно щурясь. — Только не у себя в кабинете! — вдруг рявкнул он. — Я вас сюда не звал, господин директор, или как вы там себя называете! Идите оздоровляться в коридор! Луна, вылей ЭТО, — редактор махнул на кофе Гарри. — Мистер Поттер нас покидает.

— Извините, сэр, — растерялся директор. — Просто я не переношу дым, он ужа... — Гарри не договорил и закашлялся. Впрочем, он бы все равно не стал объяснять Снейпу, что с детства страдал астматическим бронхитом, который тетка лечить не думала. — Я... кхе... выйду... кхе... на... на... — он вскочил, рывком распахнул балконную дверь и вылетел на свежий воздух.

Вцепившись в перила, он кашлял и кашлял, не в силах разогнуться, моля бога, чтоб содержимое его желудка не выпрыгнуло и не полетело на головы рабочим: во дворе под балконом как раз разгружали мебельный фургон.

Внезапно на его плечо легла властная рука и развернула одним уверенным движением. Губ коснулось тонкое стекло стакана.

— Пейте, — приказал редактор, придерживая ладонью его спину.

Гарри показалось, что лицо у злодея виноватое, но, быть может, ему померещилось — слезы, хлынувшие из глаз одновременно с кашлем, мешали рассмотреть, что к чему.

Несколько глотков прохладной воды вернули пострадавшего к жизни.

— Экий вы чувствительный, мистер Поттер, — с неудовольствием сказал редактор, отбирая стакан.

Гарри снял очки и вытер мокрые глаза.

— Простите, сэр, я... у меня такое бывает, — сгорая от стыда, сказал он и хлюпнул носом. Сообразив, что ладонь врага все еще лежит у него на плече, он окончательно растерялся. Мистер Снейп спохватился и быстро убрал руку.

— Постойте тут, пока проветрится комната, — буркнул он и ушел в кабинет. Как выяснилось, для того, чтобы перенести кофе на балкон.

— Спасибо, профессор, — притихшим голосом сказал Гарри.

— У вас что, астма? — редактор облокотился на парапет, разглядывая носильщиков с мебелью.

— Не знаю, — вздохнул Гарри. — Не проверял. Надо, но... некогда.

— Советую проверить, — угрюмо сказал редактор. — Как видите, задушить вас оказалось легче легкого.

Гарри слабо улыбнулся. Он покосился на мистера Снейпа, с любопытством разглядывая носатый профиль душителя: редактор наклонился над перилами, и его длинные, до плеч, иссиня-черные волосы свесились на скулы блестящими прядями. Сейчас негодяй был почти красив.

— Вы давно здесь работаете? — спросил Гарри, лишь бы не молчать.

— Семь лет, — буркнул профессор.

«Что такого случилось семь лет назад?» — просигналил в голове директора голос Аластора Муди.

— Так это благодаря вам «Хог» из маленького издательства превратился в большое и преуспевающее? — ухмыльнулся Гарри, продолжая незаметно изучать суровый профиль врага.

Редактор презрительно фыркнул.

— Сомневаюсь, — отрывисто сказал он, не глядя на Гарри. — Мы всем обязаны миссис Кроули. С нее все и началось. Моя заслуга в том, что я помог ее раскрутить, хотя Альбус был категорически против и...

— ТА САМАЯ КРОУЛИ? — разинул рот Гарри. — Джейн Кроули? Которая написала семь книг, вот этих вот бестселлеров, которые..

— Та самая, — хмуро сказал редактор. — После седьмой книги я послал ее к дьяволам.

— Как вы могли! — возмутился Гарри. — Это же золотая жила! Она бы...

— Жила иссякла, — невежливо перебил Снейп. — Седьмая книга едва не свела меня в могилу.

— Нельзя было отпускать миссис Кроули! — с жаром воскликнул Гарри. — Вы понимаете, что мы потеряли? Пусть что угодно пишет, одно ее имя чего стоит!

— Да никто ее не отпускал, — поморщился редактор. — Другое издательство перекупило. Да-да, так вот обидно бывает, растишь годами автора, воспитываешь, деньги и душу в него вкладываешь, а он вдруг — раз! — и ручкой помахал, глядишь, уже там, где на два фунта больше дали, — сказал профессор в ответ на недоумение в глазах директора.

Смотреть вниз ему прискучило, он повернулся и небрежно оперся спиной о парапет, прогнувшись в позвоночнике и рискуя свалиться вниз. Гарри скользнул взглядом по его высокой худощавой фигуре. Одет редактор был все так же, как и в первый день их знакомства, — в белой рубашке и темном жилете в тон брюк. Похоже, мистер Снейп не стремился разнообразить свой гардероб.

— А что у нас сейчас? Я так понимаю, Шпеер лидирует? — осторожно спросил Гарри.

Мистер Снейп скривил губы.

— Шпеер не конъюнктурщик, — сказал он. — Он эпатировал публику своей первой книгой, на волне славы скандалиста выпустил вторую, ну а третья, та, что сейчас в работе... — редактор нахмурился.— Третья его книга и вовсе не для широкого круга. Одним словом, выгода от этого автора — временное явление.

— То есть, мы не собираемся его больше печатать? — Гарри попытался сдержать радость в голосе, но редактор, очевидно, что-то заметил.

— Мистер Поттер, почитайте авторские договоры. Это входит в круг ваших обязанностей, — с неожиданным холодом сказал мистер Снейп, разрушив хрупкое перемирие, вызванное чувством вины (как показалось Гарри). — Я не обязан помнить все подробности. Почему вас волнует именно Шпеер?

— Я прочитал рецензии на «Циркача Фиддла» и «Плачущих Марионеток», — Гарри пытался поймать взгляд редактора, но его темно-карие, почти черные глаза смотрели куда-то вдаль, где полуденное солнце ласкало черепичные крыши домов. — Первая книга оскорбляет лондонского мэра, вторая поддерживает антиправительственные настроения и льет грязь на идеи глобализации, — сказал он, нервно ковыряя ногтем краску на балконных перилах. — Третья книга...

— Третью книгу, так же как первую и вторую, следует ПРОЧИТАТЬ, а не опираться на рецензии, мистер Поттер, — презрительным тоном сказал редактор. — Кстати, ГДЕ вы откопали такого рода рецензии? Не припомню, чтобы мы характеризовали книги Шпеера в таком ключе, — мистер Снейп повернулся к Гарри и теперь смотрел ему в глаза, щурясь зло и подозрительно.

Молодой человек проклял себя за очередной промах. Вчера мистер Муди выслал ему рецензии по электронной почте и попросил ознакомиться, что Гарри и сделал на сон грядущий.

— Не помню, — соврал он и слегка покраснел. — Где-то случайно попались.

— Случайно. Попались, — тихо и ядовито подытожил профессор. — Ну что ж. Надеюсь, вы уже достаточно проветрились? Я вас покидаю.

С этими словами он нырнул в кабинет, оставив Гарри огорченно хлопать глазами.

«С чего он завелся, — расстроенно думал директор. — Минут пять побыл человеком, и вот, всё по новой!»

Он вернулся в комнату. Мистера Снейпа нигде не было видно. Враг бежал с поля боя.

— В курилку пошел, — сообщила мисс Лавгуд, хотя Гарри ни о чем не спросил.

Директор со вздохом сел за свободный стол, раскрыл ноутбук и сделал вид, что работает. Минуты через три это ему надоело. Он развернулся в кресле и принялся бесцеремонно разглядывать апартаменты главного редактора.

Мебель была старая, темного дерева, но отчего-то не вызывала неприязни, как дамблдоровская. Обстановка казалась простой и какой-то очень мужской — другого слова Гарри подобрать не мог. Кабинет редактора ему понравился. Если бы ему, Гарри, досталась эта комната, он бы ничего менять не стал. Его взгляд упал на диван цвета капуччино, с симпатичными коричневыми подушечками. Трудно было себе представить, что злодейский редактор сидит на таком диване, да еще и спит тут иногда, как сказала Гермиона. Не думая, что делает, Гарри подошел к дивану и покрутил в руках маленькую подушку.

— Ложитесь, мистер Поттер. Одеяло дать? — раздался над ухом театрально сладкий баритон.

Гарри выронил подушку.

— Вы меня напугали, — нервно сказал он.

Редактор обошел его вокруг, как лев, раздумывающий, с какой стороны лучше вгрызться в жертву.

— Слышно, что вы в курилке были, — с осуждением сказал Гарри.

— Ах ты ж... — мистер Снейп прикрыл губы кончиками пальцев, сдержав нехорошее ругательство. — Я ведь не лезу к вам с поцелуями, мистер Поттер, — насмешливо сказал он. — Но... Как брошу курить, так вы меня не удержите. В ваших интересах меня не трогать, господин директор.

Не глядя на изменившегося в лице молодого человека, редактор плюхнулся в свое кресло, повернувшись к Гарри спиной, и с невозмутимым видом занялся какими-то текстами на экране монитора.

Из смежной комнаты появилась мисс Лавгуд, неся на вытянутых руках компьютерную клавиатуру. Лицо у девушки было растерянное.

— Северус, — окликнула она.

Гарри уставился на секретаршу, как на привидение. Она звала этого ядовитого гада по имени! Еще вчера директор полез в списки, чтобы узнать, как зовут мистера Снейпа (просто на всякий случай). Иначе он бы и не понял, что это серебристое шелестящее слово имеет какое-то отношение к черноволосому разбойнику.

— Угу, — сказал мистер Снейп, не отрываясь от экрана.

— Божья коровка... — прошептала девушка. — Простите, я не смогу печатать письмо директору типографии.

«Шизофрения процветает», — подумал было Гарри и вдруг замер, озаренный догадкой: возможно, сотрудники, занимающиеся антиправительственной деятельностью, используют в разговорах шифрованные слова, передают друг другу специальные сообщения с помощью кажущихся глупостей!

Директор весь превратился в слух.

— Коровка была на букве «Е», а потом заползла под клавишу F5. Я печатала осторожно, пока видела красный бочок. А потом я отвернулась... Теперь не знаю, под какой она кнопкой.

— Значит, уползла, — пробормотал редактор.

Он сунул свой немаленький нос в клавиатуру, потом перевернул ее и бесцеремонно встряхнул.

— Осторожно, Северус! Ой, вот она! Под буквой «Т»! Нет, я не буду писать письмо господину Вайнеру.

— Хорошо, я сам напишу. Вынеси на балкон, она вылетит, — спокойно сказал мистер Снейп. — А лучше дай мистеру Поттеру, он выковыряет.

— Он ее убьет, — печально вздохнула Луна.

— Да-а, мистер Поттер на все способен, — протянул редактор с совершенно непередаваемой интонацией.

Мисс Лавгуд вышла на балкон, бережно неся в руках клавиатуру.

Гарри метнул на редактора сердитый обиженный взгляд.

Черные глаза злодея смеялись.

* * *

Глухие удары в дверь оторвали Гарри от праведных трудов — мистер Снейп занялся своей работой, и директор со вздохом углубился в изучение авторских договоров.

— Хагрид, — буркнул редактор.

— Я пойду?.. — вскочил Гарри.

— Как хотите, — равнодушно сказал Снейп. — Можете остаться. Когда вы затихаете, мне удается забыть о вашем существовании.

Гарри покраснел от обиды. Он-то ни на секунду не забывал о мистере Снейпе, барахтаясь среди каверзных юридических пунктов проклятых договоров.

Долго обижаться директору не довелось — в комнату ввалился чудовищного роста мужлан с растрепанной черной бородой.

— У вас новый мальчик, профессор? — радостным голосом сказал он. — Это самое... Рад познакомиться.

— Хагрид, побойся бога, — угрожающе прошипел редактор. — Это директор издательства, преемник Альбуса, мистер Поттер.

— Ох ты ж мать твою, — пробормотал великан. — Ох и дурак я, кнешно. Здрасьте, мистер Поттер, — мужлан протянул Гарри большущую волосатую руку, и Гарри, тараща глаза, пожал огромную теплую ладонь. — Я... это самое... Хагрид. Пишу о животных.

Гарри кивнул и мельком глянул на редактора: в черных глазах было страдание.

— Рад познакомиться, мистер Хагрид. Работайте, не обращайте на меня внимания.

Хагрид ввинтил тучное тело в кресло для посетителей.

— Ну что вам опять не так, профессор? — неожиданно жалобно сказал он.

Гарри стало смешно: великан мог убить редактора одним ударом кулака.

— Сейчас покажу, — зловещим тоном пообещал мистер Снейп, открывая какие-то окна на экране компьютера. — Скажите, любезнейший, вы для детей пишете или сценарий триллера готовите? Вот это что у вас: «Новорожденные бельчата, размером с крысенышей, голые и красные, как кусочки мяса, выпали из родного дупла и лежали на снегу, шевеля лапками». Мисс Лавгуд плакала! А вот еще, — редактор пролистал текст и тяжко вздохнул. — «Мышей наш Матисс любил каждым зубом, каждым когтем и всем своим хищным существом...»

— Я такого не писал! — прорычал вдруг Хагрид. — Опять вы все пересобачили!

— Да, у вас было несколько иначе, — издевательским тоном сказал Снейп. — «Мышек наш Матисс любил всем телом, даже хвост трусился». Это уже сексопатология, мистер Хагрид.

— А мне нравится, как было, — вставила мисс Лавгуд. — Минерва зря исправила.

— Ладно, это сейчас не суть важно. Я о другом. Описание поедания мышки... Луна, выйди! Какие ж надо нервы... Не читать? Ладно, вот у нас поэзия лесная: «Теплые кишки барана волочились по траве. На них налип мусор, и большие черные мухи впились жадными хоботами... Угу, экие большие мухи... Минерва «к» пропустила... — Снейп вставил букву, — впились жадными хоботками в вонючие внутренности, изорванные зубами гиены». Мистера Поттера сейчас стошнит, — насмешливо сказал профессор, покосившись на Гарри.

Тот хихикал, прикрывшись ноутбуком.

— Я не вру! — великан гулко ударил себя в грудь. — Оно ж там сколько пролежало, мясо-то! Поди-ка ты, как его не вонять, три дня на солнцепеке! А гиена, ей что, сердечной, она такое любит.

— Да не в том дело, — поморщился Снейп. — Вы для какого возраста пишете? Зачем дошкольникам такие страсти? Одним словом, переделайте кровавых бельчат, поедание мышонка на трех страницах, и кишки эти куда-нибудь уберите, бога ради.

В кармане директора тренькнул телефон. Гарри огорченно вздохнул — ему понравилось сидеть в редакторском логове.

— Простите, я должен идти, профессор. Спасибо за все, сэр, — он поднялся, кивнул Хагриду и направился к двери.

— Угу, — только и сказал редактор.

Гарри беспомощно обернулся, лелея глупейшую надежду, что мистер Снейп если не проводит его до двери, то хотя бы что-то скажет на прощанье, пусть даже гадость, но редактор уже забыл о его существовании.

— Дальше поехали, — продолжал укротитель великанов. — Вот у вас в третьей главе: «Матисс вылизывал свои яйца — скучно было». Какого дьявола он их вылизывал! — прорычал Снейп.

— Ну дык а что делать было, — философски пожал плечами Хагрид.

Гарри вздохнул и аккуратно прикрыл за собой дверь.

«Ну и «звезды» у нас, — мрачно подумал он.

________________________________________________________________________________________

Фанарт owl. Хагрид

http://www.pichome.ru/jK

________________________________________________________________________________________

* * *

5. На свежем воздухе

— Это еще что? — директор уставился на стопку листков в руках секретарши.

— Как вы просили, мистер Поттер. Объяснительные сотрудников, отказавшихся ехать в Гайд-парк, — Гермиона закусила нижнюю губу, пытаясь не улыбаться. Гарри раздраженно подумал, что так она смахивает на бобра.

— Вы правильно сформулировали текст рассылки? — с подозрением спросил директор. — Они поняли, что речь идет о совещании на свежем воздухе, а не об увеселительной прогулке?

— Я так и написала, мистер Поттер. Все, как вы сказали, — невозмутимо ответила девушка.

Гарри хмуро листал объяснительные. Гермиона косилась на шефа, улыбаясь уголком губ.

«Аллергия на свежий воздух», — читал он, раздражаясь все больше и больше. — «Натерла пятку новой обувью», «Ненавижу Гайд-парк», «Поеду, если будет бесплатный обед», «Насилие над личностью», «Надо закончить отчет», «В моем трудовом договоре не прописан Гайд-парк», «Бессмыслица, соберитесь на площади Сохо, пожалейте бензин и наши ноги», «Погода дрянь».

— Ах вот вы как со мной! — директор зло сверкнул глазами и отшвырнул листки. — В следующий раз оформляйте мои распоряжения как приказ, мисс Грейнджер!

Гермиона перестала улыбаться. Директор определенно был зол.

— Значит, так, — сердито сдвинув брови к переносице, сказал молодой человек. — Я принимаю объяснительную миссис Макгонагалл и мисс Бербидж, у которых встреча с авторами, и... — Гарри вчитался в подпись, — мадам Синистры, которая натерла ногу. Остальных жду ровно в двенадцать у выхода. Автобус отходит в пять минут первого. Обойдите всех и скажите, что их оправдания не принимаются, — он ткнул секретарше в руку исписанные бумаги.

— Но люди не хотят ехать, мистер Поттер, — растерянно сказала Гермиона. — Как я их заставлю?

— Ваши проблемы. Вышлите по сети предупреждение. Тот, кто проигнорирует совещание, будет оштрафован на сумму, эквивалентную часу его работы. Или двум, если совещание затянется, — холодно сказал Гарри. — Отказ от участия в поездке приравнивается к прогулу.

Гермиона изменилась в лице.

— Это как-то неправильно, — пробормотала она и вновь закусила губу, превратившись на сей раз в опечаленного бобра.

— Неправильно? — взвился Гарри. — Кто дал вам право оспаривать мои распоряжения? Я уже сказал, никого насильно не держу! Вам что-то не нравится, мисс?

— Нет-нет, что вы, мистер Поттер, — попятилась Гермиона. — Все нравится. Просто непривычно, мы никуда не выезжали с директором Дамблдором. В ресторане, конечно, были, но...

— Забудьте Дамблдора! — сквозь зубы сказал Гарри. — Конечно, в ресторане, где еще! — фыркнул он. — Ну уж нет, теперь все изменится, — он неожиданно улыбнулся и вдруг опять посерьезнел. — Гермиона, вы должны подать жалобу на профессора Снейпа. Это же ни в какие ворота!

— Жалобу? — вытаращила глаза секретарша. — За что?

— За оскорбление. Я подпишу, как свидетель, если что. Этот разговор про парикмахерскую...

Гермиона недоуменно моргнула и вдруг расхохоталась.

— Мистер Поттер, что вы! Мы с ним уже сто лет так шутим! Он смеется над моей прической, а я — над его!

— У Снейпа красивая прическа, — возразил Гарри и прикусил язык.

— Да это он постригся. Раньше волосы до лопаток висели, как у дикого пирата!

Гарри на мгновение пожалел, что не видел редактора-пирата.

— Ой, вспомнили черта, — пробормотала Гермиона, глядя через плечо директора. Гарри быстро обернулся — по коридору черным смерчем несся редактор.

— Мистер Поттер, — он кивнул молодому человеку и устремился дальше.

— Профессор Снейп, — Гарри бросился за ним. — Погодите минутку!

— Что вам? — сквозь зубы сказал редактор. — В Гайд-парк я не еду, если вы об этом.

— А где ваша объяснительная, в таком случае? — прищурился Гарри. — Я думал, вы согласны.

— Я похож на идиота? — профессор угрожающе надвинулся на директора, и тот инстинктивно отступил: от Снейпа исходила опасность.

— Пожалуйста, сэр, не здесь, — Гарри оглянулся: коридор был полон глазеющих.

— В самом деле. На кой мне свидетели убийства, — нехорошим тихим голосом сказал мистер Снейп и рванул дверь кабинета с такой силой, что лицо Гарри обдало волной воздуха.

— Итак, — зло сказал профессор, усаживаясь в кресло и властно указывая Гарри на другое. — На каком основании вы отрываете людей от работы, мистер Поттер? Самоутвердиться захотели? Насладиться властью? Вы понимаете, во что выльется эта прогулка?

Гарри покраснел, чувствуя, как его затопляет гнев.

— Вы о чем, мистер Снейп? — прошипел он. — О расходах на автобус? О том несчастном часе, который погоды никому не сделает?

— Несчастном? — заломил бровь редактор. — Ради всего святого, Поттер, вы у нас великий финансист, сядьте и подсчитайте потери! Знаете, сколько стоит МОЙ час? Черт, возьмите один любой департамент и рассчитайте для наглядности! Не успели порог переступить, уже мебель заказали! Это не подрывает наш бюджет, но вы не имеете морального права так себя вести!

Гарри вскочил — слушать такие речи, спокойно сидя в кресле, было невозможно.

— Не вам толковать о морали! — взбешенно крикнул он. — Я ничего не делаю просто так! И совещание в Гайд-парке имеет свою цель! А вы!.. Вы... — он уставился в черные глаза собеседника, горящие опасным огнем. — Вы самый аморальный тип в этом кабаке! Пьяница, курильщик, развратник, оппозиционер!

Зрачки темных глаз редактора расширились, он тяжело дышал, пальцы вцепились в подлокотники кресла, — мистер Снейп был в бешенстве. Гарри на мгновение испугался: похоже, он зашел слишком далеко.

Редактор неожиданно вскочил. В следующую секунду его пальцы сомкнулись на белом тонком горле директора. Гарри захрипел и рванулся, но пальцы злодея на его глотке казались стальными.

— С чего ты взял, что я развратник? — жутким шепотом сказал редактор, обжигая дыханием его губы. В черных глазах, почти безумных сейчас, промелькнула боль. В следующую секунду Снейп разжал пальцы и брезгливо отшвырнул от себя несчастного.

— Уходите, — глухо сказал он. — Или я за себя не отвечаю.

Гарри стоял, едва живой от ужаса, вцепившись пальцами в собственную шею.

— Я... Я вам это припомню! — прохрипел он и вылетел из кабинета, грохнув дверью так, что осыпалась штукатурка.

* * *

Серое октябрьское небо хмуро нависло над городом. Ветер гнал по улице жухлую листву, пригибал деревья, раскачивал фонарь на цепочке у парадного, хлопал незакрытой ставней соседнего дома и, будто в насмешку, подкатил к ногам директора пустую пивную жестянку.

Гарри злобно раздавил ее ногой. Мрачный, как осеннее небо над Лондоном, директор стоял, скрестив руки на груди и до подбородка застегнув воротник черной куртки: на шее багровели синяки.

Сотрудники один за другим садились в автобус, бросая на шефа полные ненависти взгляды.

— Эсэсовец, — услышал он чью-то реплику. — Фашист!

Гарри скрипнул зубами, надеясь, что сие относится к его куртке и ботинкам на толстой подошве.

— Живее! — рявкнул он. — Скоро дождь пойдет!

— Вот именно, — буркнул очередной Уизли, взбираясь на подножку.

— Все на месте? — не повел бровью директор.

— Снейп и Лавгуд не дошли, — крикнул кто-то.

Сердце Гарри гулко стукнуло. Он не рассчитывал, что редактор таки поедет на совещание. С минуту он стоял, пытаясь взять себя в руки.

Негодяй довел его так, как не удавалось никому и никогда, даже его мерзкому дядюшке Вернону. Чтобы он плакал, закрывшись в туалете? Как последняя баба? Директор сердито тряхнул волосами, отгоняя отвратительное воспоминание. Увы, шея все еще болела, не давая забыть о пережитом кошмаре.

Дверь «Хога» распахнулась, на порог выплыла мисс Лавгуд, в джинсах и футболке с короткими рукавами.

«Дура, — подумал Гарри. — Вчера предупредил про Гайд-парк. Ну и мерзни, если мозгов нет!»

Мистер Снейп вышел вслед за своей секретаршей и на секунду замер на пороге. Хмурый взгляд скользнул по автобусу и остановился на Гарри. Душителю директоров не грозила простуда — разбойник был в черном свитере и джинсах, будто и в самом деле собирался в парк.

Он галантно придержал под локоть мисс Лавгуд, помогая подняться на ступеньку, и, напоследок одарив директора мрачным взглядом, запрыгнул в автобус.

— Газуй, пока Поттер не сел! На кой он нам сдался! — услышал Гарри чей-то выкрик и побледнел от гнева.

Директор проворно вскочил в заднюю дверь.

— Поехали! — отрывисто сказал он.

* * *

«Сегодня не мой день», — в отчаянии думал Гарри, глядя в окно.

На Оксфорд-стрит автобус попал в пробку. Затор похитил тридцать минут рабочего времени. Все бы ничего, но негодяи-подчиненные подавали с мест гнуснейшие реплики, от которых Гарри хотелось схватить одного из них и вышвырнуть в окно в назидание прочим. Особенно усердствовала языкатая дама из финансового отдела. Миссис Хуч, главный бухгалтер, имела вздорный характер и относилась к женщинам, про коих говорят «палец в рот не клади». Впрочем, роптали все, кроме группы Уизли на задних сиденьях. Рыжие пили сок, прикладываясь к пакетам, как иссушенные жаждой путники в Сахаре. Гарри ясно видел коробочки с соком, и почему по салону тянуло кислым запахом вина, оставалось загадкой.

Мистер Снейп был единственным, кто не проронил ни слова. Автобус увяз в пробке, и Гарри покосился на редактора, ожидая увидеть на его лице торжествующее злорадство, но не заметил ничего, кроме той же мрачной угрюмости.

Ни директор, ни редактор сидеть не думали. Оба стояли в проходе на расстоянии трех ярдов друг от друга, вцепившись в поручни и глядя в окно. Гарри чувствовал, что злодей бросает на него взгляды, но как только поворачивал голову, видел только вражий носатый профиль. Директор усиленно смотрел в окно, стараясь не думать о Снейпе и прокручивая в голове текст своего обращения к сотрудникам.

— Мистер Поттер, — кто-то потрогал его за рукав. — Это вам, попросили передать.

— Что э... — Гарри взял книжицу, протянутую любезной рукой.

«Кодекс Законов о Труде», — прочел он.

Задние кресла огласил взрыв хохота.

«Придурки», — разозлился директор и зашвырнул книгу в багажную сетку. С минуту Гарри стоял, кусая губы и размышляя, а не нарушил ли он в самом деле какую-нибудь статью. Он так задумался, что не заметил, как автобус проехал в пробке несколько ярдов и вдруг затормозил так резко, что молодого человека швырнуло вперед по проходу — прямиком в объятья мистера Снейпа.

— Сколько страсти... — прошептал негодяй ему в ухо, ухватив Гарри поперек талии. — И темперамента... О-о, мистер Поттер!

— Сволочь вы! — пискнул директор, вырываясь.

В салоне хохотали.

— Северус, на тебя вся надежда! — крикнула подлющая Хуч.

— Любовь спасет мир! — пьяно крикнули сзади.

— За трудовой кодекс!

— За любовный! За «Хог»! За нас!

Сзади грянула песня. Начали, конечно же, проклятые Уизли, за ними подхватили остальные, и уже через минуту салон дружно оглашала разудалая похабщина:

— Жил веселый старик Дамблдор,

У него был волшебный топор,

Топором нарубил он бабла,

И поправил свои все дела.

*

Жил ужасный бандит мистер Ри,

Он сказал, мне топор подари,

Я быстрее тебя и сильней,

И хитрей, и умней, и смелей.

*

Но веселый старик Дамблдор

Не отдал никому свой топор,

Ночью выкрал его мистер Ри,

И сказал, это мой, посмотри.

*

Жил веселый старик Дамблдор,

У него был волшебный ковер,

На ковре он мотался в гей-клуб,

Закрутить свой здоровый шуруп.

*

Жил ужасный бандит мистер Ри,

Он сказал, мне ковер подари,

Буду ездить на нем я в гей-клуб,

Хоть давно заржавел мой шуруп.

*

Но веселый старик Дамблдор

Не отдал никому свой ковер,

Ночью выкрал его мистер Ри,

И сказал, это мой, посмотри.

*

Жил веселый старик Дамблдор,

Доказал, мистер Ри — это вор,

Горько плакал в суде прокурор,

Объявляя ему приговор.

*

Жил веселый старик Дамблдор,

Он за пазухой прятал топор,

Доставал он его лишь тогда,

Когда «Хогу» грозила беда.

Гарри позеленел от злости. Он стоял, судорожно вцепившись в поручень, обуреваемый злыми страстями. В какой-то момент ему стало страшно — он вновь ощутил стену отчуждения сотрудников. Проклятая строфа про гей-клуб внесла в директорские мысли дрожащую нотку паники.

Он бросил полный отчаяния взгляд на редактора — тот не пел. Молодой человек вдруг почувствовал к нему прилив благодарности, хотя после истории с всамделишным удушением это казалось абсурдом.

Мистер Снейп послал директору в ответ странный взгляд, подозрительно напоминающий сочувствие. Тем не менее, редактор не вмешался, и Гарри довелось прослушать еще несколько куплетов бесконечной песни, в которых фигурировал забор, шатер, костер и что-то вроде «думосбор», а может, директору послышалось, как померещился «Риддл» вместо «Ри».

Наконец, жертвы совещания прибыли на место. Увы, в парке оказалось холодней, чем среди застройки. Покинув теплые сиденья, сотрудники зябко жались к автобусу, словно надеясь урвать немного тепла от разогретого двигателя.

Единственным правильным решением директора было взять с собой раскладные стулья для пожилых леди и прихватить несколько термосов с горячим чаем.

В облюбованной Гарри части парка царила тишина. Унылая погода, пронизывающий холод и легкий свист ветра в кронах деревьев подкосили боевой дух любителей анархии. Гарри быстро шел впереди, стремясь скорее попасть на присмотренную накануне полянку. Сотрудники плелись за шефом, растянувшись нестройной цепью, как караван унылых верблюдов.

Наконец, цель была достигнута. Счастливцы, доковылявшие до места, с удивлением оглядывались по сторонам — все вокруг казалось сказочным. Полянка была почти идеально круглая, обрамляющие ее деревья лишь слегка тронула осенняя позолота, а нижний ярус, словно пояс, обвивали усыпанные темно-розовым цветом кусты.

— Здесь чудесно, не правда ли? — обратился Гарри к сотрудникам.

— Красиво, мистер Поттер, но уж больно холодно, — жалобно сказала худенькая рыжая девушка — симпатичная разновидность Уизли. Гарри давно заприметил ее в художественном отделе, но пока не изобрел повод заявиться к оформителям.

— У нас есть горячий чай, — ободрил директор дружно стучащий зубами коллектив. — Все на месте? — спросил он, оглядывая хмурые кислые лица подчиненных. — А где мистер Чарльз Уизли? — этого Гарри запомнил прекрасно: он подсунул ему хрипящий микрофон.

— За соком пошел, — доложил кто-то из рыжего клана.

Гарри вздохнул. Тишина парка, прохлада и свежесть с ароматом прелой листвы действовали умиротворяюще. Сердитый запал прошел, и сейчас, глядя на сбившихся в кучку людей, дрожащих от холода, молодой человек чувствовал за собой вину и горечь поражения.

Он отыскал взглядом мистера Снейпа и замер с приоткрытым ртом. Редактор был без свитера. Зато мисс Лавгуд теперь красовалась в длинном черном балахоне с рукавами едва ли не по колено, напоминая печального Пьеро.

Злодей мерз в футболке, белой и тонкой. От холода его обнаженные руки покрылись мурашками, а на груди обозначились горошинки сосков. Гарри стиснул зубы, загоняя в глубину сознания те мысли, которым он запретил всплывать на поверхность. Проклятые больные мысли, которые не давали покоя, расшатали дружбу с крестным, рассорили с единственной девушкой, которую любил. И теперь, стоило проклятому разбойнику снять чертов свитер...

— Мистер Снейп, вернитесь в автобус, — придушенным голосом сказал Гарри. — Вы одеты не по погоде. Я не намерен оплачивать ваш больничный.

— Оплатите, куда денетесь, — насмешливо сказал редактор.

Гарри гневно раздул ноздри и с минуту сверлил негодяя отработанным «лазерным» взглядом. Увы, пересмотреть Снейпа было невозможно: у того был взгляд мага-гипнотизера. Гарри опустил ресницы и вздрогнул, заметив на предплечье голой руки злодея странный круглый шрам.

«От пули», — с ужасом подумал он. Похоже, поэтические фантазии про пистолет оказались пророческими.

Кто-то потрогал его за плечо, оторвав от детективных бредней, и сунул в руки пластиковый стаканчик с чаем. Сотрудники разбрелись по поляне, разбившись на кучки. Некоторые, нахохлившись, зябли на раскладных стульях.

— Мисс Лавгуд, — Гарри отозвал девушку в сторонку, заметив, что редактор отошел погреться очередной сигаретой. — У меня к вам просьба. Верните мистеру Снейпу свитер. Я дам вам куртку, идет? Вы же не хотите, чтобы он замерз?

— Я не хотела его свитер, — жалобно сказала Луна. — Он заставил.

— Ну?..

Вместо ответа девушка быстро стащила через голову черный пуловер. Гарри уловил уже знакомый запах туалетной воды и тяжело вздохнул. Одним рывком он расстегнул молнию на куртке, стащил ее и ткнул в руки секретарше.

— Наденьте, — приказал он.

— Зачем? — вдруг спросила она. — Вы же меня не любите.

— Хватит чушь молоть! — вышел из себя Гарри. — Несите ему свитер!

Он развернулся и пошел прочь, от злости не чувствуя холода.

* * *

— Пожалуйста, выслушайте меня, — негромко начал Гарри. — Считайте, наши планы изменились. Я признаю свою ошибку. Не стоило затевать эту поездку.

— Почему же? — вдруг солнечно улыбнулась худенькая Уизли. — Здесь хорошо. Мы просто не додумались тепло одеться.

Директор послал девушке благодарную улыбку.

— Совещание отменяется. И все же я хочу сказать вам кое-что, — он машинально коснулся рукой воротника рубашки, хотя понимал, что скрыть багровые пятна невозможно — он уже заметил, как пялились на его шею. Гарри решил об этом не думать, во всяком случае, сейчас.

— Знаете, когда людей постигает общая беда, они всегда объединяются, — продолжил он, внимательно разглядывая примятую траву под ногами. — Вы остались без директора, к которому привыкли и считали добрым и мудрым. Я для вас — враг и чужак, — он поднял руку, пресекая ропот. — Не отрицайте этого. Вы объединились против меня, а ведь между вами нет согласия. Я не вижу перед собой дружный коллектив. Пьяные лимерики в автобусе еще не признак дружбы, как и стопка одинаково бредовых объяснительных. И все же, подумайте сами, никакие ваши акции протеста не вернут господина Дамблдора. Не я так другой, придет и займет эту должность. Да, у меня нет опыта управления такой большой компанией, — невесело вздохнул он. — Знаю, каждый из вас — специалист, профессионал в своем деле. Но ведь никто не родился профессионалом. Каждый однажды начал с нуля. Прошу вас, дайте мне время. Я бы хотел обрести в ваших лицах друзей, а не врагов. Со своей стороны обещаю сделать все от меня зависящее, чтобы наш совместный труд доставлял радость и достойно вознаграждался.

Гарри поднял взгляд и обнаружил, что целиком завладел вниманием слушателей.

— Я принял решение создать Совет. Мои намерения, как бы ни были хороши, не могут во всем совпадать с вашими. Как сегодня, — грустно улыбнулся он. — Холод не только на улице. Холод у вас здесь, — он приложил руку к груди. — Одним словом, решения о различных мероприятиях будут приниматься путем голосования членов Совета.

Среди сотрудников раздался одобрительный гул.

— Но есть вещи, которые я считаю недопустимыми. Вы подсунули мне «Кодекс Законов о Труде», — он бросил быстрый взгляд на рыжую часть толпы, — и это навело меня на мысль.

На поляне стало совсем тихо, ветер смолк, и только высоко в кронах деревьев неутомимо попискивали невидимые пичужки.

— Есть такое понятие, кодекс чести, — тихо сказал Гарри. — Думаю, у каждого из нас он есть. Но я буду говорить о коллективной чести. С моей точки зрения, в «Хоге» подобного кодекса либо никогда не было, либо...

— Был! — крикнул знакомый усач, который оказался программистом. — И есть!

— В вашем кодексе предусмотрено аморальное поведение? Пьянство? Курение в неположенных местах? Оскорбления? Или, скажем, физическое насилие? — Гарри не смотрел в сторону редактора, но чувствовал на себе его обжигающий взгляд.

— Сроду такого не было, — дружно загудели сотрудники.

Директор подавил волнение взмахом руки.

— Не начинайте споры, прошу вас, — сказал он, услышав, как кто-то уже начинает освежать свою память. — Одним словом, я открыто объявляю войну всякому неэтичному поведению в «Доме «Хог».

— Ишь ты, какой! — вдруг крикнула мадам Хуч. — Мягко стелешь, да жестко спать! Начал с мира, а кончил войной!

— А у самого засосы на шее! — гаденько хихикнул кто-то.

Раздался гогот, вспугнувший стайку воробьев.

«Уволюсь», — тоскливо подумал Гарри.

— Одну минутку, — раздался низкий грудной голос редактора. Мистер Снейп оттеснил плечом жмущихся друг к другу Уизли и вышел вперед, где погибал в муках отважный борец за нравственность.

— Мистер Поттер упомянул физическое насилие, — сказал он, обведя сотрудников хмурым взглядом. — То, что вы назвали засосами, следы моих рук. Мистер Поттер может подать на меня в суд, и правильно сделает.

— Северус, за что ты его? — крикнула Хуч, блестя глазами от любопытства.

— Не хотел ехать в Гайд-парк, — оскалился в гнусной улыбке злодей.

Ответом редактору был оглушительный хохот. Негодяй стоял посреди полянки, нагло ухмыляясь.

В глазах худенькой Уизли дрожали слезы.

— Снейп, ты зверюга, — довольным голосом сказала Хуч, от избытка чувств хлопнув себя по ляжке.

Редактор положил руку на плечо Гарри. Несчастный вздрогнул.

— Господин директор предложил создать Совет. Со своей стороны я считаю это мудрым решением и поддерживаю полностью, — спокойно сказал мистер Снейп. — Пусть каждый департамент изберет своего представителя, — он повернулся к Гарри. — Я правильно вас понял, мистер Поттер?

Рука, недавно душившая хрупкое директорское горло, почти нежно сжала плечо.

— Да, совершенно правильно, профессор, — сказал Гарри, все еще не веря в свое спасение: лучше быть задушенным директором, чем директором в засосах. — Надеюсь увидеть в пятницу список членов Совета.

— Да на кой нам пятница, сейчас и изберем! — крикнул кто-то.

Забыв о холоде, «хоговцы» сбились в гудящие кучки, что-то живо обсуждая.

— Мистер Поттер, на минутку, — редактор увлек Гарри за цветущий куст.

— Что? — трясущимися губами спросил молодой человек, только сейчас понимая, что замерз.

Редактор отвернул кончиками пальцев воротник его рубашки. Гарри дернулся.

— Дьявол, — пробормотал мистер Снейп. — Поверьте, я не хотел.

Его пальцы скользнули по шее молодого человека с неожиданной лаской.

— Вы хотели, — с детской обидой в голосе сказал Гарри. — Предупреждали, что любите душить. А я не поверил, — прошептал он, пожирая взглядом расстроенное лицо редактора.

— Это была шутка, — нежные прохладные пальцы душителя прочертили дорожку от подбородка до ключицы и замерли, почти невесомо поглаживая чуть выступающую косточку.

«Что он делает? — метнулась мысль в сознании несчастного. — Что-что-что это?!»

— Простите меня, — прошептал злодей. В черных глазах разбойника таяла нежность.

«О боже. Невозможно!»

— Боитесь, я на вас в суд подам? — чужим севшим голосом прохрипел Гарри. Его губы тряслись, уже не от холода.

Редактор моментально убрал руку.

— Нет, мистер Поттер, не боюсь. Подавайте, — спокойно сказал он. Нежность потухла, и теперь во взгляде читалась лишь горечь.

— Что это? — не думая, что делает, Гарри схватил его за руку, задрал рукав свитера и повернул запястье.

— Огнестрельное? — сурово спросил он.

Мистер Снейп покачал головой.

— Ожог, мистер Поттер.

— Врете, — по-детски возмутился Гарри. — Не бывает таких ожогов!

Злодей насмешливо дернул бровью.

— Отчего же не бывает? Если с толком да расстановкой тушить сигару...

Гарри вытаращил глаза.

— И вы еще курите после этого?!

Редактор расхохотался совершенно возмутительным смехом.

— Милый мистер Поттер, — смеясь, сказал он.

* * *

6. Трудовые будни

Директор Поттер сидел в кабинете господина Муди, забившись поглубже в кресло. Если бы можно было вжаться в кресло до полной невидимости или провалиться куда-нибудь вместе с ним, Гарри бы исчез, не раздумывая.

Советник Ассамблеи был сердит и недоволен. Каждое его движение, каждый жест выдавали раздражение и с трудом сдерживаемый гнев. Пегие волосы топорщились, лицо покраснело, руки то и дело сжимались в кулаки.

— Мистер Поттер, зарубите себе на носу, — Аластор Муди чеканил каждое слово, словно выбивал на камне. — Лучший руководитель — тот, кто умеет подчиняться. Вы не имели права делать ни малейших телодвижений без нашего ведома!

Гарри впился ногтями в обивку кресла.

— Вы ничего не сказали о том, что я должен работать в каких-то рамках! — взволнованно сказал он. — Вы высказали мне свои пожелания и...

— Пожелания? — советник расхохотался мелким тявкающим смехом. — Дорогой мой, у нас нет ПОЖЕЛАНИЙ. У нас есть распоряжения. Приказы, если хотите.

— У вас... Вы говорите во множественном числе... — недоуменно сказал молодой человек.

Советник растянул губы в длинной змеиной улыбке. Отблеск электрической лампочки оживил на мгновение его мертвый глаз.

— Гарри, — вкрадчиво начал мистер Муди. — Как вы думаете, неужели можно бороться с мраком в одиночку? Конечно, я не один. Теперь и вы не один, мистер Поттер, — мягко прибавил он. — Вы работаете под моим крылом, большего вам знать нет надобности.

Гарри слегка вздрогнул.

— Что я сделал не так? — спросил он, заранее зная ответ.

— Вы предложили создать Совет, — тихо и зло сказал Муди. — Решили добровольно отдать власть кучке идиотов?

— Они не идиоты, сэр, — горячо возразил Гарри. — Каждый департамент выбрал самых достойных!

— Не идиоты? Тем хуже для вас, — прошипел советник.

— Хорошо, что мне теперь делать? — взволновался Гарри. — Я не могу отказаться от своего предложения, это было бы глупо и...

— Вы умный молодой человек, — перебил Муди. — Создайте у ваших подчиненных иллюзию того, что Совет имеет какое-то влияние. Иллюзию, вы меня поняли?

Гарри неуверенно кивнул.

— Ограничьте круг задач, в которые имеют право вмешиваться члены Совета. Оставьте за собой право соглашаться или не соглашаться с их предложениями. Ваше слово должно быть решающим.

— Тогда какой смысл в Совете? — искренне удивился Гарри.

— Никакого, если не понимаете, что делаете! — рявкнул Муди. — Вы не доросли, чтобы играть в эти игры! Ваши подчиненные должны поверить в свои права и свободы. Но вы, мистер Поттер, обязаны контролировать эти самые права и держать людей в рамках. Вы усложнили себе задачу. Я очень огорчен, — хмуро прибавил он. — Вы связали себе руки. И не только себе.

Гарри молчал. То, что еще сегодня утром казалось гениальным выходом из положения, оказалось не нитью Ариадны, а веревкой, на которой хотелось повеситься.

— И вторая ваша ошибка, — мрачно продолжил советник. — Возможно, она и моя также, я вас не предупредил. Не думал, что вы такой прыткий парень, Гарри. Зачем вы разорили директорский кабинет?

Гарри изумленно вытаращил глаза. Этого он ждал меньше всего.

— Разве я не имел права? Что плохого в том, чтобы поменять старую мебель?

Господин советник досадливо поморщился. Одним рывком он подкатил к себе кресло на колесиках и поставил напротив Гарри. Грузно усевшись, он сложил руки в замок и уставился в лицо молодого человека, не давая тому отвести взгляд.

— Гарри, — негромко начал он. — Если я скажу вам сейчас, почему не надо было ничего менять в кабинете Дамблдора, вы просто не поймете. Но когда придет время, вы это узнаете. Пока я прошу об одном — вернуть ВСЁ на места. До единой детали.

— Там столько барахла! — огорчился Гарри. — И эта жуткая мебель!

— Гарри.

— Понял, — буркнул молодой человек.

— Знаете, что такое символика, мистер Поттер? — щуря здоровый глаз и таращась мертвым, сказал Муди. — Каждая вещь в кабинете Альбуса имеет... м-м... некое значение. К вам приходят посетители, гости...

— Никто ко мне не приходит, — хмуро сказал Гарри.

— Придут.

— Хорошо, я верну все назад, — безрадостно сказал он, вспомнив горы безделушек, статуэток и картин.

— Не расстраивайтесь вы так, — усмехнулся советник. — С вашими доходами вы теперь сможете у себя дома хоть сады Семирамиды устраивать, все по вашему вкусу. Но в «Хоге»... Внешне все должно остаться, как есть. Вы преемник Альбуса.

— Они не считают меня достойным преемником, — вздохнул Гарри.

«И вообще со мной не считаются».

— Это пройдет, — спокойно сказал советник. — Нам, то есть вам, нужно время.

Гарри кивнул, соглашаясь.

— Что нового? — как бы между прочим спросил советник.

Директор открыл тонкий черный кейс и извлек оттуда несколько отпечатанных страниц.

— Это копии договоров со Шпеером, — он протянул бумаги мистеру Муди. — Единственный автор, кто заключал с «Хогом» такого рода соглашения. Каждый договор оформлен через поверенного, это кажется несколько странным.

— Что ж тут странного, — фыркнул советник, вглядываясь в текст. — Ах ты, дьявол, — он скривился, будто хлебнул уксуса.

— Что?

— Поверенный, — злобно сказал советник. — Хорош поверенный!

Гарри подался вперед, надеясь услышать пояснения, но Муди молчал и хмурился, не горя желанием просвещать молодого человека.

— Я надеялся, через этого человека можно выйти на Шпеера, — осторожно сказал Гарри.

Советник сердито фыркнул.

— Через господина Малфоя? Вы знаете, кто это?

Муди вскочил и заметался по комнате, вытирая платком внезапно заблестевший лоб. Гарри хмуро следил за его беготней и тем, как мелко трясется жирное брюшко под дорогой шелковой рубашкой. Внезапно советник замер посреди кабинета.

— Вы наладили контакты с профессором Снейпом? — вдруг спросил он.

Гарри почувствовал, что краснеет.

— М-м... Не очень, — признался он. — Мистер Снейп не воспринимает меня всерьез.

— Это хорошо, — обрадовался Муди. — Это к лучшему.

— Что же тут хорошего? — обиделся директор. — Как я могу оказать на него влияние, если я для него никто, мальчишка и дурачок?

— Не надо оказывать влияние, — улыбнулся советник. — Познакомьтесь, подружитесь, войдите в доверие. А там, глядишь... На того же Шпеера выйдете, и не только. Договорились? — он протянул Гарри руку, давая понять, что разговор окончен.

Гарри торопливо встал, отвечая на рукопожатие.

— Вы все поняли? — сказал Муди, провожая его до двери. — Вернуть символику, взять под контроль Совет, сблизиться с профессором. Мне также нужен текст третьей книги Шпеера.

— Понял, — Гарри взялся было за дверную ручку и вдруг замер на пороге, захваченный какой-то мыслью.

— Мистер Муди, а скажите... Топор — это тоже какой-то символ? На эмблеме «Хога» топор, на стене в кабинете висел топор, и песня у них есть про Дамблдора и топор...

По губам советника скользнула тонкая улыбка.

— Да, мистер Поттер. Это символ, и очень опасный символ, — негромко сказал Муди. — На эмблеме «Хога» не простой топор, а лабрис, двойная секира, — он замолчал, разглядывая Гарри внимательным оком циклопа. — Топор символизирует власть. Лабрис означает обоюдоострый ее характер. Придет время, и вы все узнаете. Если захотите. Познакомитесь с нужными людьми... Ох, заболтался я, — спохватился он. — И мне пора, и вам пора. Идемте, Гарри. Нас ждут великие свершения.

* * *

— Мистер Поттер, вы не хотите забрать вашу куртку? Мисс Лавгуд она велика, а мне маловата.

— А вы что, мерили?

Директор и редактор стояли посреди коридора, сверля друг друга вызывающими взглядами.

— А как же, — ухмыльнулся Снейп. — Уже и заносить успел.

Гарри не по-директорски хихикнул.

За стенкой взвыл шуруповерт.

— Когда эта бомбардировка мозгов закончится? — поморщился редактор. — Сколько можно вашу мебель насиловать? Я бы уже сто раз собрал и разобрал!

— Вы? — изумился Гарри. — Да ладно! Такие, как вы, и гвоздя не забьют!

— Смотря куда забивать, — промурлыкал Снейп. — Если в голову сборщику мебели... Сразу работа закипит.

«Ну и шутки у некоторых», — подумал молодой человек.

— Они не собирают, а наоборот... — отводя взгляд, сказал он. — Я передумал. Пусть будет по-старому.

— Ну и капризы у вас, мистер Поттер, — удивленно пробормотал редактор.

Гарри смотрел в пол, кусая губы. Теперь в глазах Снейпа он полный идиот.

— Мистер Снейп...

— Профессор Снейп.

Гарри вздохнул.

— Понимаете, мне кажется, профессор — это кто-то старый и заумный, вроде Альбуса Дамблдора, — он бросил быстрый взгляд на редактора и подозрительно порозовел. — Вы же не такой, ну...

— Не такой умный? — вздернул брови мистер Снейп.

— Не такой старый.

— О-о, — насмешливо протянул редактор. — Вы еще и льстец, вдобавок ко всему прочему.

Гарри сердито сверкнул глазами.

— Хорошо, я буду обращаться к вам, как полагается, профессор.

— Не обязательно, — быстро сказал редактор. — Я не против мистера Снейпа, но вы, как официальное лицо, должны понимать, что на совещаниях, заседаниях и прочих публичных мероприятиях «Снейп», «хам», «сволочь» и их производные не есть комильфо, — он рассеянно оглянулся по сторонам. — И долго вам еще тут прозябать, мистер Поттер?

«Й-ес!», возликовал внутренний голос директора.

— Навряд ли рабочие справятся за день, — Гарри вспотел от собственной лжи: он попросил мебельщиков растянуть удовольствие.

— Можете погостить у меня, — благосклонно сказал редактор. — Если не боитесь, — хищно прибавил он.

Гарри инстинктивно поправил воротник белой трикотажной водолазки. Надевать эту дрянь не хотелось, с пиджаком в ней было жарко, а без оного вид получался несерьезный. Зато воротник под горло скрывал следы злодеяния. Редактор изучал проклятую водолазку подозрительно долгим взглядом.

— Вы застали меня врасплох, — гордо сказал молодой человек. — Теперь я готов... ко всему.

— Да неужто? — поиграл бровью злодей.

«Вот гад. Ну и голос», — Гарри двинулся вслед за редактором. Через минуту он уже обосновался за пустующим столом и по-хозяйски повесил на спинку кресла свою куртку, которую после Лавгуд носить не хотелось.

После визита мистера Хагрида директору пришла на ум неплохая мысль. Если он будет достаточно часто присутствовать при встречах редактора с авторами, велика вероятность поймать негодяя Шпеера, или хотя бы поискать в записях Лавгуд, на какое число назначена встреча с писакой-диссидентом. Если и были другие причины отираться в разбойничьем логове, Гарри предпочел об этом не думать: политика на первом месте.

Конечно, еще неделю назад молодой человек интересовался политикой не больше, чем жизнью мадагаскарских павианов, и (стыдно вспомнить!) понятия не имел, что мистер Риддл избран мэром на второй срок. Теперь свои одинокие вечера директор Поттер скрашивал газетами и интернет-статьями, стараясь наверстать упущенное. Но если мистер Риддл витал в заоблачных высях, то Шпеер змеился где-то неподалеку: пасквиль номер три, по словам Снейпа, был в работе.

— Мисс Лавгуд заболела? — Гарри бросил взгляд на пустующее место секретарши.

— Что вы, — фыркнул редактор. — Мисс Поющая Цикада все детство провела в хиппи-коммуне. Вчера она рвалась поплавать в озере.

У Гарри вытянулось лицо, но он быстро овладел собой.

— У мисс Лавгуд отличный кофе, — сказал он. — Гермионе не мешало бы у нее поучиться.

— У мисс Грейнджер много других талантов, — с нехорошей интонацией сказал редактор, удаляясь в обитель секретарши. — Кстати, чем мебель туда-сюда тягать, лучше бы замок новый врезали.

«А ведь он прав!», — мелькнуло у Гарри.

За перегородкой зажужжала кофемашина. Через минуту мистер Снейп вернулся с маленькими дымящимися чашками.

— Вы не сказали, сколько сахара, и я положил...

— Шесть.

— Ответ неверный. Правильный вариант — «и я положил немного соли», — с серьезным лицом сказал редактор.

Гарри улыбнулся: иногда злодей бывал очень мил. Быть может, пытался загладить вину после рукоприкладства, решил молодой человек.

Мистер Снейп перенес свой кофе к компьютеру и уселся спиной к гостю.

— Вообще, я занят, мистер Поттер, — грубовато сказал он, разрушив очарование момента. — Сейчас придет одна милая дама.

* * *

Неприлично разинув рот, Гарри во все глаза смотрел на визитершу. Большеротая черноглазая брюнетка в кожаном платье, сетчатых чулках и алых туфлях на шпильках выглядела в кабинете главного редактора более чем неуместно.

«Шлюха», — сердито подумал директор. Платье дамы было странным — казалось, тело женщины облито смолой. Бретелька сползла под ремешком лакированной красной сумки, являя любопытным взорам округлое белое плечо с татуировкой.

— Мадемуазель, — нежнейшим бархатным голосом произнес редактор, наклонился и коснулся губами изящной женской руки с кроваво-красными ногтями. — Ты опоздала, дьявол тебя дери! — вдруг рыкнул он. — Думаешь, ты у меня одна?!

— Ах, вижу, что не одна, — протяжным низким голосом бывалой шлюхи пропела дама, разглядывая Гарри из-под густых черных ресниц, похоже, накладных. — L' amour &agrave; trois... Какой хорошенький... — томно прошептала она и призывно облизнулась.

Гарри сердито покраснел. Таких женщин он терпеть не мог.

— Мистер Поттер, новый директор «Хога», — кривя губы в нехорошей ухмылке, представил редактор. — Господин директор, это мадемуазель Лестрейндж, автор замечательных женских романов-бестселлеров.

— Какая прелесть, — жадно разглядывая Гарри, сказала дама. — Я бы порвала его на части! — она обожгла директора страстным похотливым взглядом.

Гарри мужественно сцепил зубы, чтобы не брякнуть что-то нехорошее.

— Белла, — угрожающим тоном предупредил мистер Снейп и придвинул ей кресло. — Ты переделала сорок восьмую главу?

Бросив последний жгучий взгляд на Гарри, мадемуазель Лестрейндж со вздохом уселась в кресло, закинув ногу на ногу. Обтягивающее платье задралось, приоткрыв белоснежное бедро с черной кружевной подвязкой. Гарри отвел взгляд от дьяволицы и уставился в ноутбук, но читать не мог.

— Вот... да где же она, — пробормотала дама и запустила красные ногти в недра декольте. — Еще теплая, — удовлетворенно сказала она, протягивая редактору флэшку.

— Куда еще ты ее совала? — мистер Снейп брезгливо взял флэшку двумя пальцами и сунул в разъем.

— Никуда! — разъярилась мадемуазель. — Этот роман меня затрахал! И твои придирки тоже, Северус!

— Мои придирки? — удивился редактор. — Да я еще и не начинал.

— Я все исправила, — быстро сказала писательница, придвигаясь ближе к мистеру Снейпу. Нога в сетчатом чулке как бы невзначай скользнула по профессорской ноге.

Директор скрипнул зубами.

— Беллочка, — нехорошим голосом начал редактор, вглядываясь в текст на экране. — Что же ты творишь, а? «Из ее белой кружевной блузки выпрыгнули соски». И поскакали по комнате, видимо, — он выделил какой-то абзац красным. — Дальше... О, господи. «Том точно знал, где найти ее клитор», — мистер Снейп расхохотался, закрыв лицо ладонью.

— Что не так? — возмутилась Белла.

— Выбросить клитор! — рявкнул редактор. — И прыгучие соски!

— Северус, ты соображаешь, что говоришь? — обиделась дама.

— «Роза красиво встала раком, но от его мощного толчка потеряла равновесие и упала лицом в перину», — прочитал редактор. — Белла, «раком» — это красиво, по-твоему?

— Конечно! — вздернула подбородок писательница. — Тебе ли не знать!

— «Рака» убрать, — категорично сказал Снейп. — Пусть эта дура опустится на колени, на локти, что угодно. Что тут дальше у нас... «Том стонал, больше не напрягая мозг». Я же в прошлый раз это отметил! Том не напрягал, и ты тоже!

— Северус, ну а как иначе сказать? — мадемуазель Лестрейндж придвинулась еще ближе и вцепилась в его локоть. — Ты же сам знаешь, мужчины перестают думать, когда... ах... Когда им... хорошо, — с придыханием прошептала она, прижимаясь к редактору.

Гарри с удовлетворением заметил, что мистер Снейп недовольно отодвинулся.

— Напиши «потеряв способность мыслить». Хотя у твоих героев с мыслительным процессом проблемы. Вот это еще что?! «... до точки G ему было далеко, но Роза не теряла надежды», — редактор гнусно расхохотался. — Пусть и не надеется! Клитор по карте нашел, куда ему, дураку, не напрягая мозг...

— Противный ты, — Белла игриво шлепнула его ладонью по руке. — Надеюсь, все?

— Ладно, — вздохнул редактор. — Давай сорок девятую.

Он извлек откуда-то сигарету и сунул в рот, но прикуривать отчего-то не стал.

— Садомазо любишь? — промурлыкала Белла.

— Садо, — буркнул Снейп. — Когда мне такое вот носят, руки так и чешутся... «Роза хлестнула раскаленным прутом его истерзанные ягодицы. Это было ах, как хорошо, — нудным голосом прочел он. — Но член Тома не подал виду, что доволен». Нда... Члены иногда не подают вида. Притворяются, что ли...

— Он хотел, но не стояло, — невозмутимо пояснила Белла. — Что тебя тут не устраивает? Я не буду это менять!

— У твоих героев члены умней, чем их обладатели. Не виси на мне.

— Ты так пахнешь... Голова кружится, — с придыханием прошептала мадемуазель Лестрейндж.

— Могу оторвать, чтоб не кружилась, — буркнул редактор.

Гарри ерзал в своем кресле, красный от смущения и злой, как дьявол. Проклятая редактура действовала возбуждающе.

— «Сегодня Роза была особенно сладко жестока, лаская связанного Тома. Он плакал и бился под ее языком, не способный дрочить и мыслить трезво», — унылым голосом прочитал Снейп. — М-м... Я сейчас сам начну плакать и биться.

— Понравилось? — обрадовалась писательница.

— Дура! — рявкнул редактор.

— Хам, — не осталась в долгу Белла.

— «Не растерявшись, Роза сжала его яйца своей любимой перчаткой с шипами. Том дернулся, оросившись кровью», — редактор лениво потянулся в кресле. — Еще бы не ороситься от такой жизни... Что тут еще... М-м... — с минуту он молчал, пробегая взглядом текст и мусоля губами незажженную сигарету. Дьяволица нервно теребила сумочку. — «Она тянула и тянула его член, пока Том наконец догадался».

Мистер Снейп тяжело вздохнул и повернулся к Белле.

— Будешь долго тянуть недогадливого Тома за член, я не выдержу и отдам тебя Макгонагалл. Не знаю, как у Тома, а у меня терпение заканчивается, — раздраженно сказал он, отшвыривая истерзанную сигарету.

— Только не это! Северус, скажи, что ты пошутил! — не на шутку испугалась дьяволица. — Разве тебя не возбуждает, когда читаешь? — нежным голоском сказала она и (Гарри чуть не упал с кресла) положила ладонь редактору между ног.

— Не подает вида, — гадко ухмыльнулся злодей, убирая ее руку.

Директор молчаливо злобствовал, наблюдая отвратительную сцену.

— До завтра успеешь? — Снейп выдернул флэшку и протянул мадемуазель. Та сидела, обиженно надув губы, обведенные отвратительной яркой помадой.

— Не зна-аю, — протянула Белла, открыла свою сумочку и показала редактору что-то в ее недрах. — Видишь, что купила? — она хищно облизнулась.

— Бр-р-р... — поежился мистер Снейп, заглянув в сумку.

Гарри вытянул шею. Он бы дорого отдал, чтобы узнать, что там.

Мадемуазель Лестрейндж встала, поправила платье и одарила Гарри улыбкой оголодавшей тигрицы.

— Какой красивый молодой директор, — мечтательно вздохнула она.

Редактор загородил собой Гарри.

— До завтра, дорогая.

— Пока, Северус, — Белла махнула рукой с кровавым маникюром и вышла.

Едва дверь за дьяволицей захлопнулась, Гарри вскочил и ринулся к Снейпу.

— И вот ЭТО мы печатаем? — гневно крикнул он, наступая на врага. — Вот эти помои тиражируем? Дерьмо, пакость, извращение!

— Тихо, тихо, мистер Поттер, — жестом остановил его редактор. — Книги Лестрейндж — лидеры продаж. Она входит в топ самых популярных...

— Это надо прекратить! — взвился Гарри. — Разорвать с ней договор! Гадость какая! Порнография!

— Мистер Поттер, можно вопрос? — вкрадчиво спросил редактор, разглядывая его пылающие щеки. — Вы девственник?

Гарри захлебнулся яростью.

— Кто? Я? А вам какое де... Нет! Я просто НОРМАЛЬНЫЙ, в отличие от вас! — крикнул он, наскакивая на негодяя, осмелившегося задать такой вопрос. — Вы!.. Я...

Мистер Снейп вдруг шагнул к нему, слегка наклонился и откинул с шеи черный шелк волос.

— Душите, — шепотом предложил он. — Ваш черед, мистер Поттер.

Плохо понимая, что делает, Гарри обхватил пальцами шею злодея и вдруг замер, потрясенный ощущениями. Волосы, густые и неожиданно мягкие, скользнули по тыльной стороне ладоней.

«Теплый какой... сильный... нежный... Боже!» — пронеслось в голове.

Их лица были в нескольких дюймах друг от друга. Гарри ощутил на губах дыхание врага.

— Смелее, — выдохнул разбойник, лаская взглядом его ошеломленно приоткрытый рот. — Отомстите мне... за всё.

Гарри не дышал. Его вздрагивающие пальцы медленно, едва касаясь, скользнули по нежной коже.

Негодяй вздохнул и прикрыл глаза.

В дверь раздался требовательный стук.

— Профессор? — донесся скрипучий голос миссис Макгонагалл.

Гарри отскочил, как ошпаренный. В лицо бросилась кровь, он стоял, сжимая кулаки и прерывисто дыша. В груди полыхало злое пламя: он мучительно ненавидел себя.

«Я сдурел. Сошел с ума, — билась отчаянная мысль в измученном сознании директора Поттера. — Просто сошел с ума».

— Разве так душат, — насмешливо сказал злодей.

* * *

7. Мистер Поттер принимает решение

— Сириус! Н-наконец-то! Звоню-звоню, ни... ни... никакой связи! — от волнения Гарри начал заикаться.

— В горах связь дерьмовая! Там, где мы проходили, вообще мертвая зона!

— Что? Слышно плохо, Сириус! Ты где сейчас?

В телефоне трещало.

— Я в Лхасе! Завтра выдвигаемся в Кайлас. Обойду святую гору, говорят, грехи всей жизни снимутся, — захохотал крестный. — Зачем мне старые грехи, новых хочется!

— Как ты вообще? — взволнованно спросил Гарри, до боли прижимая к уху мобильный.

— Лучше всех! Китаяночки такие милашки, услада грешного паломника! Как «Волкодав»?

— Сириус, плохо «Волкодав»! Прекрати снимать деньги со счета, мы же договаривались! Ты не должен трогать оборотные средства! Бога ради, скажи, сколько тебе нужно, я вышлю!

— Гарри, не начинай, — раздраженно сказал Сириус. — Зачем мне твои деньги, я пока что свои трачу!

— Это не твои! Прекрати считать их своими! Это деньги компании, ты обещал не запускать в них лапу!

— Завязывай с нотациями, Малыш, — добродушно сказал крестный. — Хочешь, чтобы я подох в горах без жратвы, выпивки и узкоглазых малышек? Давай, перейду на подножный корм, буду корешки жевать и пить родниковую воду! Кончу жизнь в пещере, загнувшись от святости! Лучше скажи, как ты там?

— Трудно, — вздохнул Гарри. — Долго рассказывать. Не думал, что такая компания огромная. С коллективом пока не складывается... Муди на психику давит. Я как дурак, между двух огней.

— Держись подальше от Муди, Малыш!

— Почему?

— Говнюк он.

— Это не объяснение, Сириус!

— Дамблдор не по своей воле ушел, это все поняли. Муди знает, на какие педали жать! Но старик крепкий орешек, а тебя Аластор сожрет, как ягненка!

— Муди мне помогает, — упрямо сказал Гарри. — С его помощью я хоть чего-то добьюсь!

— Малыш, ты не знаешь, кто это такой! Он врет, как дышит! Не верь ему, слышишь?

Голос крестного перекрыл треск.

— Сириус! Алло! Алло! Черт, — Гарри с минуту вслушивался в хрипящие звуки и, наконец, с досадой отключил мобильный.

— Сириус... — прошептал он, бросаясь на кровать крестного и вжимаясь лицом в подушку. — Приезжай скорее... Без тебя так плохо!

Еще долго Гарри лежал, закрыв глаза, погрузившись в воспоминания.

Сириус Блэк был его единственным настоящим другом. В квартире на Гревилл-стрит они жили вот уже два года, с тех пор, как Гарри закончил Школу Экономики.

Поначалу все было замечательно. Первые полгода с крестным были лучшим временем в его жизни. Став компаньонами, они открыли свою фирму, и Гарри, взяв в руки бразды управляющего, отдался новой деятельности с таким энтузиазмом, что порой забывал про сон и еду, но при том был совершенно счастлив. Даже если днем он почти не виделся со своим компаньоном, который неутомимо рыскал по городу в поисках клиентуры, то их совместные вечера были почти семейной идиллией.

Перед его глазами пронеслось воспоминание. Загорелый Сириус, в майке и шортах, блаженствует на балконе в шезлонге, положив голые ноги на пустую канистру. Вьющиеся темные волосы рассыпались по плечам, на губах блуждающая улыбка, в серых глазах — мечтательно-романтическое выражение.

«Мы с тобой горы свернем, Малыш».

Горы свернуть не удалось. Сириус был как спичка — мгновенно загоревшись, быстро потухал. Возня с мотоциклами скоро ему прискучила: стремительно разбогатеть не удавалось. Не прошло и полугода, как выяснилось, что вылазки Сириуса в город никакого отношения к работе не имеют. Чем занимался директор «Волкодава», Гарри толком не знал: крестный играл на тотализаторе, пробовал удачи в лотереях, картах и прочих сомнительных играх с фортуной, каждый раз доказывая Гарри, что это лучший способ вложения денег, принесенных «Волкодавом». К счастью, Гарри удалось вырвать у крестного клятву не прикасаться к части прибыли, что шла на развитие дела, и года полтора фирма в самом деле процветала. Тем не менее, Сириус уже потерял к ней всякий интерес и оставался директором лишь номинально. «Волкодав» лег на плечи Гарри тяжким грузом — молодой человек работал за двоих. И все же это были отличные времена. Ведь Сириус был рядом. Добрый, смелый, бесшабашный, веселый, самый лучший друг, который когда-либо был у Гарри. И, быть может, все было бы хорошо по сей день, если бы он не любил Сириуса слишком сильно. Сильней, чем положено любить крестного, друга или брата.

Поначалу Сириус не возражал, когда Гарри вешался ему на шею в порыве дружеской любви или постоянно хватал за руки — похоже, считал это проявлением привязанности. Крестный милостиво позволял себя расчесывать, и Гарри с наслаждением водил щеткой по его вьющимся мягким волосам. Не возражал, когда крестник ждал его (порой до утра) с ужином, гладил рубашки, покупал нелепые подарки. Гарри вился вокруг Сириуса, как маленький щенок, восторженно скачущий возле большого пса, и крестный снисходительно-благодушно позволял ему резвиться и прыгать. Крестный посмеивался над «Малышом», как называл его, и говорил, что если б кто видел, как грозный управляющий «Волкодава» нежно возится со своим директором, умер бы от удивления: с сотрудниками Гарри обращался довольно жестко и спуску никому не давал.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Однажды Сириус вернулся ночью, совершенно пьяный и весь в грязи — на улице шел дождь, и крестный ухитрился извозиться, свалившись в лужу. Зато директор «Волкодава» был весел и доволен — попойка случилась в честь выигрыша внушительной суммы в казино. Гарри втащил счастливого и грязного игрока в душ и принялся с энтузиазмом тереть мочалкой. Мытье оказалось веселым — чтобы крестный не разбил голову о ванну, Гарри пришлось раздеться и составить другу компанию. Тот пьяно шутил, хохотал и жонглировал мочалкой. Как получилось, что рука Гарри добралась до весело вздыбленного члена Сириуса, молодой человек не помнил. Во всяком случае, скользкая от мыла ладонь доброго банщика знала свое дело. Звук довольного урчанья до сих пор стоял у Гарри в ушах. Более того, крестный не остался в долгу и наложил большую лапу на его, Гарри, член. Благодарный банщик взорвался в звездном оргазме в считанные секунды.

Кое-как дотащив до постели размякшего компаньона, Гарри счастливо прикорнул рядом и долго не мог уснуть, ворочаясь под боком у храпящего крестного, вновь и вновь переживая свои ощущения.

Утром страдающий похмельем Сириус сердито спихнул его с кровати. О ночном купанье он ничего не помнил.

Попытка освежить другу память стала причиной раскола в их отношениях. Впоследствии Гарри готов был избить себя самого, вырвать волосы и посыпать глупую голову пеплом: нечего было пытаться лезть в душ к трезвому крестному. Тот толкнул его так, что Гарри разбил колени о кафель, обозвал педиком и испарился, хлопнув дверью. Вечером Сириус притащил в дом гнусную вульгарную девицу и выставил Гарри «погулять», хотя раньше не позволял себе подобного в их квартире. Хуже того, девицы стали появляться в доме с завидной регулярностью. Несчастный крестник спускался вниз в контору и торчал там, иногда засыпая в кресле за компьютером.

Сириус начал сторониться Гарри. Он избегал его прикосновений, не давался в дружеские объятья, брезгливо дергая плечом, и больше не позволял себя расчесывать. Впрочем, крестный желал ему добра и искренне считал, что всему виной буйство гормонов, и Гарри нужна подруга.

Сириус пристроил на работу в «Волкодав» симпатичную азиатскую девушку по имени Чоу и неутомимо сводил молодых людей вместе. Поначалу они всюду были втроем — гуляли по городу, катались на велосипедах и плавали на лодках. Для крестного Гарри готов был на все — тот сказал, что когда видит вместе Гарри и Чоу, это делает его счастливым.

Чоу была славной девушкой. Гарри действительно влюбился — в ее нежный смех, ласковые руки, музыкальный певучий голос. Чоу заботилась о Гарри, и это поначалу трогало его до глубины души — он не привык, чтобы с ним так обращались. Увы, постепенно эта заботливость начала раздражать. Он отчитывался перед подругой за каждый шаг — где и с кем был, что делал, что ел и пил, почему не надел теплый свитер. Особенно Чоу заботило присутствие крестного в жизни Гарри: по ее мнению, от него следовало избавиться и зажить независимой жизнью в своей квартире. Это было ее большой ошибкой: таких жертв никакая подруга не заслуживала. Сколько Гарри ни доказывал, что Сириус ему почти как старший брат, Чоу обвинила возлюбленного в гомосексуальных наклонностях и порвала отношения, заявив напоследок, что худшего партнера в постели у нее не было и, как она надеется, никогда не будет.

Иногда они встречались — Чоу работала на складе запчастей. Гарри пытался делать вид, что ничего смертельно страшного не произошло, но в глубине души был ранен и обижен.

Не унывал один лишь Сириус. Он познакомился с очередной девицей из какого-то треклятого турбюро, поначалу дневал и ночевал у негодницы, а потом, воспылав страстью к путешествиям, рванул развлечься в Шанхай, откуда пустился в замысловатые странствия по китайским горам и долинам.

«Хватит валяться!» — приказал себе Гарри. Он расправил покрывало на постели Сириуса, в очередной раз дал себе обещание больше тут не спать и направился в кухню готовить холостяцкий завтрак.

Холодильник встретил хозяина хвостиком колбасы и полупустым пакетом йогурта. Удивляться было нечему — с тех пор, как крестный вылетел в Шанхай, Гарри перестал готовить и ел так мало, что в последние дни ощущал приступы головокружений.

Справедливо решив, что для борьбы на новом поприще ему нужны силы, молодой человек решил посвятить выходной покупке продуктов.

Через четверть часа директор Поттер уже плыл по Гревилл-стрит, направляя уверенной рукой штурвал, то бишь руль сверкающей белой Хонды.

С Сириусом или без, но жизнь продолжалась.

* * *

Швырнув пакеты с провизией в багажник, Гарри рассеянно оглянулся и собрался было пуститься в обратный путь, как вдруг замер, удивленный. В нескольких ярдах от парковки, напротив витрины «Маркс и Спенсер», отирался злодейский редактор мистер Снейп. Как водится, с неизменной сигаретой во рту. Негодяй явно кого-то поджидал — оглядывался по сторонам и пару раз бросил взгляд на часы.

Гарри окинул цепким взглядом его длинные ноги в светлых джинсах и белый пуловер — в офисе разбойник так не одевался. Спрятавшись за поднятой крышкой багажника, директор Поттер сделал вид, что перекладывает покупки, сгорая от нетерпения скорей узнать, с кем встречается редактор по выходным.

Ждать пришлось недолго. Вместо предполагаемого явления Поющей Цикады, неторопливо шаркающей по тротуару, невесть откуда выскочил стройный блондин в белых брюках, красиво обтягивающих зад, схватил редактора под руку и увлек в гостеприимно открытые двери магазина.

Гарри захлопнул багажник и удивленно разинутый рот.

«Шпеер!» — мелькнуло в директорской голове.

Недолго думая, молодой человек смело ринулся вслед исчезнувшей за стеклянными дверями парочке.

Отвязавшись от желающей услужить продавщицы, Гарри с охотничьим азартом двинулся вдоль вешалок с одеждой, высматривая зорким глазом коварного редактора. Мысль, что его спутник вполне может оказаться неуловимым писакой, не давала директору покоя.

Опасная парочка обнаружилась в отделе верхней одежды. Они стояли возле вешалок с куртками, даже не притворяясь, что интересуются товаром. Гарри удачно пристроился в прикрытии рекламного щита и с озабоченным видом принялся щупать рукав пальто. Редактор и его знакомый говорили негромко, но директорский слух был достаточно остр, да и в отделе было тихо.

— Ты подставил отца, — услышал он шипенье блондина. — Papa рвет и мечет!

— Он видел, что подписывал, — холодно сказал Снейп. — Я не заставлял, всего лишь попросил.

— Попросил? — взвился блондин. — Ты его шантажировал! Ты подлец, Северус!

Гарри осторожно высунул нос из своего укрытия. Редактор и его собеседник стояли к нему в пол-оборота. Потенциальный Шпеер был молод и красив. Гарри успел разглядеть тонкий гордый профиль, легкий румянец на скулах и шелк льняных волос, блестящих в свете магазинного неона. Обтягивающие белые брюки красавца повергли директора в легкий ступор.

«Мальчик-звезда», — раздраженно подумал он.

— Как тебе этот стиль, Драко? — невозмутимо сказал Снейп, с преувеличенно заинтересованным видом разглядывая товар.

«Драко?» — Гарри нахмурился, пытаясь сообразить, может ли имя Драко быть производным от Райнера. Выводы напрашивались неутешительные.

— К черту стиль! — блондин сердито ткнул кулаком в рукав ни в чем не повинной куртки. — Зачем ты это сделал, отомстить хотел?

— Тише, дорогой. Когда ты был карающим мечом в руке отца, волновался куда меньше, — мягким недобрым голосом сказал мистер Снейп.

— Ты подонок! Шантажист! — надвинулся на него молодой человек. — Я был мальчишкой! Ребенком!

— Да уж, — фыркнул редактор. — Помню-помню. Святая невинность, — он помолчал и прибавил чуть тише, так, что Гарри едва расслышал. — Тебя я не виню, но твой отец прекрасно знал, что делает. ТОГДА его не волновало общественное мнение.

— Северус, это было давно, времена изменились! Ты понимаешь, что наделал? Если все откроется, ты... Том тебя уничтожит!

Гарри впился ногтями в драповое пальто. Разговор был непонятным, но ему стало жутковато.

— Если со мной что-то случится, огласка неизбежна, так отцу и передай, — спокойно сказал редактор. — Моя банковская ячейка будет вскрыта, все материалы с сопроводительным письмом переданы в прессу и... еще кое-кому. Пусть поделится этой информацией с теми, кто пытается вытрясти из него правду.

Гарри опять незаметно высунулся, ловя каждое слово. Блондин схватил Снейпа за руку.

— Papa не сказал. Ничего и никому! Но... всё только вчера выплыло. Он верил в твое благородство, а ты!..

В голосе молодого человека было столько отчаяния, что директор нервно поежился.

«Жуткий тип этот Снейп. Все-таки сволочь», — мрачно решил он.

— Однажды он воспользовался мной, чтобы выслужиться, — насмешливо сказал редактор. — Я имею право на реванш.

— Реванш? Тебе не жить, Северус, — прошипел блондин, сорвал с вешалки какую-то куртку и со злостью швырнул в лицо Снейпу. Негодяй ловко увернулся, а блондин, шепча под нос ругательства, бросился прочь так быстро, что едва не свалил рекламный щит, за которым шпионил директор Поттер.

Гарри быстро покинул свое ненадежное укрытие, юркнув в соседний отдел.

«Подожду, пока Снейп уйдет», — решил он, бестолково роясь в тележке с носками.

На его плечо легла тяжелая мужская рука. Гарри вздрогнул.

— Зарплату транжирите, мистер Поттер? — не предвещающим ничего хорошего голосом спросил редактор, скользя по его лицу внимательным взглядом.

— О-о, доброе утро, — промямлил Гарри, краснея и лихорадочно размышляя, уж не приметил ли его Снейп возле вешалок с пальто. Недолго думая, он схватил горсть носков и прижал к груди.

— У вас есть дети? — вздернул бровь редактор.

— Нет, с чего вы взя... — Гарри проследил за его взглядом и отшвырнул проклятые носки: те оказались детскими, в утятах и мишках. — Черт, — рассердился он.

Злодей ухмылялся, разглядывая его смущенное лицо.

— Интересно, что вы здесь делаете? — недобро спросил он.

— Что делаю? — почти искренне удивился Гарри. — Я тут живу. Рядом. На Гревилл. А вот что ВЫ тут делаете, мистер Снейп?..

— Живу. Рядом, — невозмутимо сказал редактор. — На Сейнт-Кросс.

Гарри округлил глаза: негодяй окопался в квартале от его дома.

«Ничего себе соседство», — подумал он, уверенный, что такие, как Снейп, должны жить как можно дальше от центра, скрываясь в подземных бункерах.

— Как насчет чашечки кофе? — обманчиво ласковым голосом предложил злодей. — Через дорогу есть хорошее местечко. Если вы не спешите, мистер Поттер.

«Мне некуда спешить», — невесело подумал Гарри.

— Не помешало бы, — вслух сказал он. — Если у вас есть время, мистер Снейп.

— Я не тороплюсь, — криво улыбнулся редактор.

* * *

«Хорошее местечко» оказалось довольно дорогим французским рестораном. Мистер Снейп, похоже, был здесь завсегдатаем — хозяин обращался к нему по имени. Гарри обнаружил, что редактор прекрасно владеет языком лягушатников. Впрочем, как профессор английской литературы, он наверняка обязан был знать не один язык. В его исполнении французский звучал так, что Гарри пробрала опасная дрожь, пока злодей перечислял официанту какие-то хитрые блюда.

Оказалось, оба еще не завтракали, поэтому кофе был забыт. Редактор заказал себе кучу разносолов, в то время как Гарри обошелся скромной порцией фрикасе из телятины и горсткой тушеной капусты.

— Рановато для ланча, — директор бросил взгляд на заваленное яствами блюдо коллеги.

— Для вкусных вещей не бывает ни рановато, ни поздновато, — пробормотал тот, изящно расправляясь с антрекотом.

«Проклятый гурман», — подумал Гарри, досадуя, что взял капусту. Впрочем, переводить деньги на кулинарные излишества он не привык, хотя не жалел средств на хорошую одежду — это казалось важнее.

Первый голод был утолен.

— Я бы хотел извиниться перед вами, сэр, — вежливо начал Гарри, отодвигая недоеденное блюдо. — Вы были правы насчет рецензий. Я начал читать «Циркача Фиддла» и убедился, что м-м... нельзя утверждать, что это оскорбление мэра. Ни один юрист в здравом уме не возьмется доказывать, что речь идет именно о господине Риддле. Если бы я не знал заранее, в чем дело, я бы и не догадался, — вздохнул он.

— Возможно, так и было задумано, — его сотрапезник отправил в рот кусочек гусиной фуа-гра, издав воистину французское одобрительное мычанье.

«Вот гад», — подумал Гарри, взволнованный звуком.

— Вообще смешная книжка, — он уставился в свою тарелку, стараясь не смотреть в завораживающе черные глаза редактора. — Напоминает «Скотный двор» Оруэлла. Но я дошел до того места, где Фиддл потребовал, чтобы звери отдавали по шерстинке каждый раз, когда переходят Бараний Мост, в результате облысели так, что стыдно из норы высунуться, — сказал он. — Восемь фунтов за въезд авто в центр Лондона — действительно свинство. А кротовые норы — это, наверное, метро?

— Похоже, что так, мистер Поттер, — злодейский коллега ловко подхватил вилкой салат и отправил в рот.

— Подземка подорожает, — Гарри попытался отвести взгляд от его губ, но почему-то не смог. — Шпеер как знал.

Мистер Снейп нехорошо ухмыльнулся.

— То ли еще будет, — буркнул он.

— Мне понравилось про велосипеды. Баран заставил зверей на них кататься, и они друг друга передавили. Смешно написано, — блеснул зубами Гарри, силясь скрыть охватившую его нервозность.

«Что я несу», — мысленно ужаснулся он.

— Отнюдь не смешно, — кисло сказал редактор. — Дорожные аварии велосипедистов — страшное зрелище. Вы бы не смеялись, если б видели, мистер Поттер.

— Я видел, — смутился Гарри. — Я про барашка говорил, а не про реальную жизнь.

Оба замолчали.

— Мне не хотелось думать, что это про мистера Риддла, — вздохнул Гарри. — Я читал... просто как сказку.

— Не начитались детских книг? — насмешливо сказал Снейп.

Гарри изменился в лице. Он уставился в тарелку с недоеденной капустой и смолк. Говорить малознакомому человеку о своем детстве не хотелось.

— Как насчет мороженого, шеф? — неожиданно спросил редактор. — Здесь оно фантастическое.

— Нет-нет, спасибо... Хотя... — Гарри слегка растерялся: мороженое он любил.

Мистер Снейп знаком подозвал официанта. После недолгих препирательств было заказано два кофе и «Бертильон».

— Понимаете, — начал Гарри, запуская серебряную ложечку в креманку с воздушной белоснежной сладостью, присыпанной орешками. — Я хочу поговорить с этим нашим Шпеером. У меня есть к нему пара вопросов, — он отправил в рот ложку взбитых сливок и честными глазами посмотрел на редактора.

— Неужели? — злодей проводил задумчивым взглядом сливки, тающие между директорскими губами. — Господин Шпеер не приходит в редакцию. Мы поддерживаем с ним связь по электронной почте. Последняя книга на диске была выслана курьером, — он отпил глоток кофе, разглядывая Гарри сквозь насмешливо прищуренные ресницы.

— В смысле? — оторопел директор, не донеся до рта ложку с цукатом, красиво утонувшем в пломбире. — Вы с ним не общались?

— Почему же, — промурлыкал Снейп. — Общался. В деловой переписке.

— И все? — ошарашенно спросил Гарри. — А как же... То есть...

— То есть мы не знаем, кто такой Шпеер, — невозмутимо сказал редактор. — И это его право. Он действует от имени поверенного, не нарушая закон и правила составленного договора.

— Значит, можно всякую муть писать под прикрытием поверенного? — сердито спросил Гарри. — Шпеер — его настоящее имя или?..

— Понятия не имею, — равнодушно бросил Снейп. — Для вас это важно?

— Нет, но... Вы должны знать разные языки, профессор, — взволновался Гарри. — Его имя так странно пишется, — он нашарил в кармане ручку, нацарапал на салфетке «Sp&auml;her» и протянул через стол сотрапезнику.

— Это что-то значит?

— Наблюдатель. Дозорный. Разведчик. Шпион, — редактор медленно вытер губы белоснежной салфеткой и уставился на Гарри непонятным взглядом загадочных черных глаз. — Скорей Шпэар, чем Шпеер, но вы, англичане,..

— А вы — нет? Не англичанин? — мгновенно среагировал Гарри.

— Разве не похож? — вскинул бровь редактор.

Говорить, что мистер Снейп смахивает на разбойника-конкистадора, не хотелось.

— Вы слишком... яркий, — пробормотал Гарри и покраснел.

— М-м, — только и сказал злодей. — До вашей яркости мне далеко, мистер Поттер, — гнусно ухмыльнулся он.

«О чем это он?» — встревожился Гарри.

— Шпеер — наблюдатель. Пишет о том, что заметил и чему стал свидетелем, — редактор спокойно пригубил кофе. — У нас свобода слова, шеф. На тот случай, если вы об этом забыли.

— Подождите, — нахмурился Гарри. — Я еще не дочитал. Но если мэр считает эту книгу для себя оскорбительной, то...

— Вы с ним беседовали? — быстро спросил редактор. — Лично от мистера Риддла слышали заявление, что данное произведение его оскорбляет?

— Нет, — смешался Гарри. — Но я знаю, книга имела большой резонанс в обществе и стала оружием в руках оппозиции... Не будет же мистер Риддл унижаться до разбирательств с каким-то писакой!

— Оппозиция ничем не брезгует, порой доходит до смешного. Не стоит так серьезно относиться к подобным вещам, шеф. Риддл официально никак не прореагировал на нашу книгу, насколько мне известно.

«Врет, — Гарри поймал насмешливый блеск в глазах своего визави. — Знает больше, чем говорит».

— Мистера Риддла я видел только по телевизору, — сказал он, вновь принимаясь за мороженое. — Но я бы обиделся, если бы про меня писали подобное.

— Неужели? — редактор иронично улыбнулся. — Когда вы радостно вступали в должность, мистер Поттер, не задумывались ли о том, что берете на себя некие обязательства? Вы, конечно, не кормили нас предвыборными сказками, в отличие от мэра. Попросту не успели. Но господин Риддл сулил нам благоденствие, и обещаний своих не выполнил, — сухо прибавил он. — Поэтому лично я считаю обвинения Шпеера справедливыми. Он выражает мнение многих и многих.

— Я... пока не разобрался, — признался Гарри, увлеченно облизывая ложку. — Жаль, что с ним нельзя поговорить.

— Ему можно написать, — взгляд редактора задержался на губах любителя сладостей. — У нас есть электронный адрес.

Гарри невольно покраснел и смущенно уставился на руки мистера Снейпа, комкающие салфетку. Пальцы были длинными, как у музыканта, с красивой формы ногтями. Не верилось, что эти руки еще недавно зло смыкались на его горле.

— Вы меня простили? — угадал его мысли собеседник.

— Ну... Да. Я тоже был неправ.

— Я не развратник, мистер Поттер, — тихо сказал редактор. — Поверьте, — почти шепотом прибавил он.

«Дался ему этот развратник, — мелькнуло у Гарри. — Из всего, что я ему наговорил...»

От мягкого и вкрадчивого «поверьте» по телу прошла нехорошая волна.

— Я не хотел сделать вам больно, — тем же негромким опасным голосом сказал редактор. — Просто... м-м... не рассчитал.

— Ничего, все в порядке, — Гарри хитро прищурился. — Я вроде бы вам отомстил?..

— Вам не удалось завершить начатое, — медовым голосом сказал Снейп. — Я все еще жив.

— Это временное явление, — в тон ему ответил Гарри, выскребывая остатки мороженого из креманки.

Редактор не отрывал от него изучающего взгляда.

— Знаете что, мистер Снейп, — Гарри посерьезнел. — Прекратите ваши идиотские шутки! Вам нравится меня унижать? Я прекрасно понял, бывший директор был извращенцем, это из-за него атмосфера в «Хоге» хуже некуда! Но я — не такой! — он сердито сверкнул глазами.

Брови редактора издевательски взлетели вверх. Губы изогнулись в ехидной улыбке.

— Не такой — это КАКОЙ, мистер Поттер?

— Вы знаете, какой! — прошипел Гарри. — И вы не такой, я уверен! Вам просто нравится насмехаться над людьми! Что вы смеетесь?

Улыбающийся редактор положил подбородок на сцепленные в замок пальцы и разглядывал Гарри с таким любопытством, будто тот был редким музейным экспонатом.

— Я не насмехался над вами, мой шеф. Что поделаешь, если я ТАКОЙ.

Он протянул руку и красноречиво накрыл ладонью пальцы молодого человека, нервно теребящие салфетку.

— Идите к черту! — Гарри отшвырнул его руку и вскочил, глядя на редактора дикими глазами.

Выхватив из кармана несколько купюр, он швырнул их на столик и, не попрощавшись, ринулся к выходу, с грохотом опрокинув по пути стул.

Вдогонку раздался отвратительный злодейский смех.

* * *

Гарри улегся на кровать Сириуса, включил торшер и раскрыл «Приключения циркача Фиддла». Мысли разбредались. Скользнув невидящим взглядом по странице, он понял, что читать не может. Перед глазами стояло ухмыляющееся лицо главного редактора.

Директор Поттер таки рискнул задать Гермионе вопрос — уж не гей ли мистер Снейп и какого дьявола он так себя ведет. В ответ она сказала, что на самом деле никто не знает правды, скорей всего это шутка, изобретенная самим же Снейпом с целью разогнать вьющихся вокруг дам. Зато господин Дамблдор, по утверждению секретарши, был большим оригиналом.

«Сволочь», — в бессильной злобе думал Гарри, вспоминая ощущение ладони злодея на своей руке.

Неужели у него такой вид, что его принимают за голубого? Меньше всего директору хотелось быть мишенью для насмешек подобного сорта.

Гарри вспомнил историю, которая случилась с ним еще в Школе Экономики. К ним приехал блестящий лектор из Эдинбурга. На молодого человека он произвел неизгладимое впечатление — лектор был красив, умен и уверен в себе. Гарри записался на все лекции мистера Дигори, надоедал вопросами, отлавливал предмет своего восхищения в коридорах и на лестницах. По-видимому, красавцу-лектору это надоело. Однажды, отозвав студента Поттера в сторонку, господин Дигори сказал ему слова, которые Гарри запомнил на всю жизнь.

«Прекратите меня преследовать, Поттер. Направьте ваши симпатии в другое русло. Говорю так потому, что желаю вам добра. У каждого из нас бывают странные фантазии. Но это не значит, что их стоит претворять в жизнь. Если вы хотите сделать карьеру, стать кем-то, подняться над толпой — вы должны быть безупречным. Научитесь владеть собой, потакание собственным слабостям разрушает любые благие начинания. Поверьте, сексуальные порывы подобного рода можно прекрасно контролировать. Преодолевая себя, мы становимся сильнее. Не имея власти над собой, нельзя обрести ее над другими. Оставьте эти ваши фантазии, Поттер, пока они вас не уничтожили».

Дигори был прав, с горечью думал Гарри. Из-за своей несдержанности он потерял доверие крестного. Никогда теперь не будет так, как прежде.

Поддаться на провокации коварного редактора означает конец карьеры. Нет, сурово сказал себе молодой человек. Больше он не позволит над собой шутить. И уж тем более потворствовать собственным деструктивным слабостям. Еще и на работе! Он, Гарри Джеймс Поттер, — лицо компании. Как можно навести порядок в «Хоге», если позволять с собой так обращаться даже в шутку?

— Не дождетесь, мистер Снейп, — вслух сказал он, обращаясь к засевшей на торшере ночной бабочке, и щелкнул выключателем.

Словно в насмешку, мерзкая тварь слетела с абажура и пронеслась мимо его лица, пощекотав лоб пыльно-серыми мягкими крыльями.

* * *

8. Побочные эффекты редактуры

— Пожалуйста, мистер Поттер, список членов Совета, — Гермиона вручила директору коряво исписанный листок.

— Что, распечатать руки отвалятся? — возмутился Гарри, всматриваясь в кривые буквы. — Просил в пятницу, а сегодня понедельник!

«Редакционный — Гораций Слагхорн. Производственный — Аргус Филч. Отдел реализации — Рон Уизли. Бухгалтерия — Роланда Хуч, — прочел Гарри и скрипнул зубами. Правда, следующее имя его утешило: — Художественный отдел — Джинни Уизли. Версточный — Нимфадора Тонкс. Отдел сбыта — Билл Уизли. Отдел маркетинга — Фред или Джордж Уизли».

— Что значит, Фред ИЛИ Джордж? — раздраженно сказал директор. — Я просил, по одному кандидату! И от программистов никого!

«Пять штук Уизли!» — с неудовольствием подумал он.

— Вы все равно не отличите Фреда от Джорджа, — Гермиона рылась в коробках с канцтоварами, сверяясь с накладной. — А программистов всего двое, зачем их трогать? Они у нас мужчины молчаливые... Кстати, вам ничего не нужно, мистер Поттер? Ручки, карандаши, скрепки... Вот негодяй, Хиггинс! — вдруг рассердилась она, разглядывая какую-то упаковку.

— Что там? — полюбопытствовал Гарри, заглянув секретарше через плечо.

«Для мисс Грейнджер» — чернела жирная надпись маркером на коробке с дюжиной ножниц.

— Уже успел сунуть нос и нагадить! — Гермиона порылась в коробке, отыскала набор черных маркеров и быстро наклеила на него листок, что-то на нем написав.

«Проф. Снейпу, красить седину», — прочел директор.

— Разве Снейп красит волосы? — прищурился он.

— Показал мне одну волосину и заявил, что поседел из-за моего... из-за мистера Локхарта! — поджала губы Гермиона.

— Поседеешь тут, — буркнул Гарри, оглядывая собственный развороченный кабинет.

— Идите лучше к редактору, мистер Поттер. Кстати, он вас искал, — Гермиона набросала в пакет мелких канцтоваров и протянула Гарри. — Передадите? — лукаво улыбнулась она.

— Детский сад, — поморщился директор. — Сколько вам лет, мисс?

Секретарша вздернула нос.

— Эту игру придумал Хи... профессор Снейп. Спросите, сколько ЕМУ лет.

Гарри недовольно вздохнул, окинул мрачным взглядом вернувшийся на место резной дамблдоровский шкаф со стилизованными арками и колоннами и вышел, прихватив пакет.

* * *

— «Адамс сердито двинул в стену кулаком. Надо же было быть таким идиотом, послать смс с фразой «срочно надо закинуться метом» офицеру полиции», — прочел мистер Снейп и хмуро уставился на развалившегося в кресле плечистого здоровяка в черной куртке, мастера остросюжетного детектива. — Мистер Макнейр, откуда у Адамса телефон офицера полиции? Дружбан у него такой, что ли?

— Какая к ...баной матери разница, — лениво протянул здоровяк. — Ну был номерочек, мало ли, своих сдавать, — сказал он и с хрустом потянулся. На жилистой шее блеснула серебряная цепь с черепом.

— Каких таких своих? — редактор покрутил в пальцах незажженную сигарету. — Вы не пишете, с кем ваш драгдилер связан. Откуда читатели это знают? Намекните хотя бы.

— Детектив на то и рассчитан, чтобы извилиной думать, — сурово сказал Макнейр.

— Адамс то закидывается, то откидывается, — кислым голосом продолжил мистер Снейп. — Присовокупите словарь жаргонов или сноски дайте для непосвященных... Я, к примеру, не знал, что «мет» — это метамфетамин.

— Ну вы даете, все знают, а он не знает, — мастер детектива хлопнул редактора по плечу. Тот поморщился. — Может, притащить на пробу? — хохотнул Макнейр и сурово прибавил: — Шучу, профессор.

Директор Поттер опасливо таращился из угла на очередного автора бестселлеров. Господин Уолден Макнейр, черноволосый, небритый и мрачный, походил на героя своего детектива — то ли киллера, то ли наркобарона.

— А вот загадочный абзац: «Не успел Джонни откинуться, вылупив болты, как брат его плавно ушел под винт. Адамса нахлобучило через минуту», — тоскливо прочел Снейп. — Уолден, вы меня пугаете. Что за чушь?

— Винт — то же, что и мет, — рассердился детективщик. — Что там непонятно?! Сами говорили, синонимы нужны!

— Не кричите, я не глухой, — поморщился Снейп, ломая пальцами сигарету. — «Ширка кончилась, пол был усыпан юзаными струнами. Джон один за другим выдвигал ящики комода в поисках сыпухи». Без пояснительных сносок я эту главу не приму. Я ясно выразился?

— Вроде, — буркнул Макнейр. — А с дракой что не так?

— Всё не так, — скривился редактор. — Вот у вас сцена в подземке. «Джонни цапнул Адамса за патлы. Командор согнулся, захватил руку и саданул по коленной чашечке». Вы простите, мистер Макнейр, совершенно непонятно, кто кого и куда саданул. Можно это как-то уточнить?

— Как еще уточнить? — нахмурился детективщик. — Вся динамика боя пропадет.

— А она тут присутствует? — кисло поинтересовался редактор.

— Да вы, похоже, такой приемчик не знаете, профессор. Давайте, покажу, — глаза писателя загорелись азартом. Он повернулся к Гарри. — Парень, иди сюда! На секунду.

— Уолден, прекратите, это мистер Поттер, наш дире...

Редактор не договорил. Сильная рука Макнейра выдернула Гарри из-за стола.

— Держи меня за волосы сзади! — приказал он. — Не отпускай, крепче! Для наглядности! Покажем ему, а?

Впоследствии Гарри размышлял, что заставило его послушаться — любопытство или глупость. А может, желание бросить вызов главному редактору: тот его совершенно перестал замечать.

Недолго думая, он схватил писателя сзади за черные патлы.

Уолден Макнейр молниеносно пригнулся, рванув на себя руку Гарри, и лягнул его ботинком по голени так, что директор вскрикнул от боли и повалился на пол.

Редактор черным смерчем взвился из-за стола. Что он сделал, Гарри толком не понял. Рука разбойника взметнулась со стремительностью атакующей кобры, и в ту же секунду детективщик взвыл и схватился за челюсть: похоже, Снейп ударил его ребром ладони.

— Это чё, сабоксинг? — едва удержавшись на ногах, пробормотал Макнейр. — Не честно!

— Для наглядности! — рявкнул Снейп и ринулся к Гарри, помогая подняться. Вид у редактора был взволнованный.

— Вы целы, шеф? — озабоченно спросил он.

— Д-да. Не ожидал просто, — пробормотал Гарри, морщась от боли и досады.

— Я же не всерьез, парень, — пробурчал писатель. Похоже, это должно было означать извинение. — Круто вы подредактировали, профессор, — Макнейр скривился, потирая челюсть.

— Проваливайте, Уолден, — злым голосом сказал Снейп. Обняв пострадавшего директора за плечо, он помог тому дохромать до дивана.

Мистер Макнейр озадаченно поскреб щетину на подбородке.

— Но мы же еще не зако...

— Вон отсюда! — рыкнул мистер Снейп. — И без словаря наркодерьма не приходите!

Автор остросюжетного детектива сгреб с редакторского стола какие-то листки и, буркнув что-то про хилых сопляков, вышел, грохнув дверью.

Гарри согнулся на диване, закусив губу от боли и обхватив ногу. Луна Лавгуд выплыла из своего отсека и теперь стояла в дверях, с любопытством пялясь на происходящее.

— Где? — без лишних слов редактор задрал директорскую штанину. Под коленом угрожающе наливался кровоподтек.

— Хорошо, что не по колену, — пробормотал Снейп.

Он вскочил, ринулся к шкафчику-холодильнику, который Гарри опрометчиво принял за сейф, и выхватил оттуда коробочку со льдом.

То ли редактор нервничал, то ли спешил. Он вытряхнул из формочки лед, и добрая половина кубиков с сухим стуком вывалилась на пол и разлетелась по кабинету.

— Мистер Снейп, все в порядке, мне не больно, — пробормотал Гарри.

— Луна, полотенце дай! — рявкнул редактор. Усевшись на колени перед пострадавшим, он бережно водил кубиком льда по директорской ноге. — Быстрее!

Не успел Гарри и глазом моргнуть, как злодей подхватил его за плечи и под колени и легко, как пушинку, уложил на диван.

— Полежите. Меньше отек будет, — сказал он потерявшему дар речи молодому человеку. Пристроившись у него в ногах, мистер Снейп завернул лед в полотенце и осторожно прижал к ссадине. Второй рукой разбойник придерживал его лодыжку и подозрительно нежно водил большим пальцем по коже.

— Мистер Снейп, хватит, я и сам могу лед подержать, — сказал Гарри, краснея от неловкости.

— Лежите, — буркнул тот. — Нам не нужен безногий директор.

Гарри изумленно смотрел на его хмурое лицо. От прикосновений к ноге, нежных и осторожных, по его телу побежала дрожь возбуждения.

— Хватит! — он вырвался из злодейских ласковых рук и сел, растрепанный и красный от смущения. — Все нормально!

— Я отвезу вас в клинику, хотите? Желательно сделать рентген, потому что...

— Не надо! — рассердился Гарри. — Это синяк! — он сбросил со своего колена руку разбойника, которая опять невесть как там оказалась.

В черных глазах редактора мелькнуло что-то отдаленно похожее на обиду, но тут же исчезло. А может, молодому человеку это померещилось.

— Вам не везет, шеф, — в голос мистера Снейпа вернулась привычная насмешка. — Визиты ко мне чреваты синяками.

Мисс Лавгуд присела на корточки и рисовала на полу узоры подтекающим кубиком льда.

— Похоже? — спросила она, наклонив голову, как заправский художник, разглядывающий шедевр.

Гарри бросил взгляд на напольное творчество. Нахалка намалевала злое лицо в круглых очках, подозрительно смахивающих на его собственные, и пристроила вместо глаз по кубику льда.

— Тряпка за батареей, — сурово сказал Снейп.

— Не нравится? Это Кай. Мальчик-Ледышка. Вот, — она сгребла в кучку еще несколько кубиков и любовно поместила под портретом. — Это его сердце.

— Убери грязь и займись почтой, — холодно сказал редактор.

Луна посмотрела на шефа печальными глазами и молча пошла за тряпкой.

— Я пойду, — Гарри попытался встать.

— Мистер Поттер, останьтесь. Я не буду вас трогать, не бойтесь, — сухо сказал редактор. — Раз уж вам так противна моя помощь.

— Я не боюсь, — буркнул Гарри, намеренно проигнорировав реплику о помощи. Не говорить же злодею, что его помощь не то что не противна, а...

Мистер Снейп молча подхватил со стола директорский ноутбук и пристроил на диван рядом с пострадавшим.

— Кое-что вам на подпись, — он вручил Гарри документы.

С этими словами редактор отвернулся, выдернул из пачки сигарету и ушел на балкон. Секретарша с неожиданным проворством скользнула вслед. Сквозь оконное стекло Гарри видел, как девушка нахально придвинулась к боку мистера Снейпа, навалившегося на перила, и наглейшим образом погладила своего шефа по плечу.

Директор Поттер отвел взгляд от гнусного зрелища. Объятый смутной тоской и разочарованием, он невидяще уставился в документы.

* * *

Гарри шел по коридору, мужественно стараясь не хромать. На стенах висели таблички «У нас не курят». Директор удовлетворенно хмыкнул: мисс Грейнджер добросовестно выполнила его распоряжение. В следующую секунду его внимание привлекли невесть откуда взявшиеся наклейки на стене. Гарри поправил очки и подошел поближе. «У нас не пердят», — прочел он, — «У нас не дышат». Поодаль висели и другие перлы: «У нас не работают», «У нас не трахаются», «У нас не живут».

От гнева кровь застучала у него в висках. Гарри рванул ногтем мерзейшую наклейку «не трахаются», но выщипнул лишь тонкую полоску с «не»: липкая бумага была качественной.

Злой как дьявол, директор Поттер ринулся в отдел реализации, где запланировал провести совещание. На стене у двери висела очередная пакость — самодельный рекламный плакат.

«Ты одинок и подавлен? Не умеешь принимать решения? Хочешь почувствовать себя ВАЖНЫМ? Собери СОВЕЩАНИЕ. Совещание — лучшая альтернатива работе!»

«Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть...» — медленно считал директор, глубоко дыша и пытаясь успокоиться.

Наконец, частично обретя утраченное душевное равновесие, Гарри распахнул дверь и широким шагом вошел в кабинет.

Царящий там шум и хохот мгновенно смолк. Быстрая рука с рыжими веснушками мгновенно смела со стола глянцевый журнал с голым женским задом на развороте.

— Еще раз здравствуйте, — холодно сказал директор, обводя взглядом собравшихся. В ответ раздалось нестройное бурчанье.

Косые лучи солнца, падающие из окна, радостно скользили по лисьим шевелюрам пятерых Уизли, пламенели малиновым закатом в прическе Нимфадоры Тонкс, серебрились алюминием в короткой стрижке мадам Хуч и тускло терялись в стариковских патлах господина Филча.

— Присаживайтесь, — сурово начал молодой человек, не сразу заметив, что все и так нагло сидят, кроме Джинни Уизли и старого Филча. — Итак, начнем. Я полагал, что вы люди не равнодушные, и интересы компании для вас не на последнем месте, — он обвел хмурым взглядом членов Совета.

— А познакомиться? — нагло перебил его один из рыжих близнецов.

— Позже, мистер Уизли, — подавил всплеск дружелюбия директор.

— Фред Уизли, сэр.

— Враки, это Джордж! Не верьте ему, мистер Поттер!

— Ставлю пять фунтов, это Фред!

— Десять на Джорджа! Кто больше?

— Вы что, слепые, конечно, это Фре...

— Хватит! — крикнул Гарри и ударил кулаком по столу с такой злостью, что члены Совета подскочили от неожиданности. Все разом смолкли.

— Я полагал, что встречу хотя бы элементарную вежливость, — ледяным голосом сказал директор и ожег собравшихся острым лазерным взглядом. С небольшой аудиторией управляться было проще. — Я глубоко заблуждался, рассчитывая встретить поддержку и взаимопонимание. Вместо этого я вижу всё то же свинство и безответственность. Бессмысленно надеяться, что члены Совета, ведущие себя так, как вы себе позволяете, способны принимать разумные решения. В связи с этим я вынужден ограничить ваши полномочия, которые намеревался предоставить.

«Нормально сказал? Вроде бы. Так им и надо», — зло подумал директор.

— Ну, начало-ось, — разочарованно протянула мадам Хуч.

— А что мы сделали? — огрызнулся какой-то Уизли. — Это не мы стены облепили!

— Да, кто-то нагадил, а мы отвечать должны? — дружно забубнили остальные.

— Мистер Фред, а разве не вы сегодня уперли из кладовой рулон липкой бумаги? — проскрипел из угла мистер Филч.

— Я? — поразился рыжий. — Во-первых, я не Фред, а во-вторых, у меня аллергия на липучки, я бы в жизни... Вот-те крест!

— На кой ляд тебе, еврею, крест! — прошипел Филч.

— Мистер Поттер, не позволяйте антисемитам затесаться в Совет! — гневно крикнул рыжий. — Долой Филча! Голосуем!

Собравшиеся гудели. От Джинни Уизли толку не было — девушка умильно пялилась на директора влюбленными глазами и молчала.

— Прекратите! — Гарри шваркнул ладонью по столу.

— Решения по переизбранию членов Совета принимаю Я, — чеканя слова, сказал он. — А также имею право пересмотреть ЛЮБОЕ ваше постановление. И так будет до тех пор, пока я не увижу вокруг себя команду, которой можно доверять, а не детский сад!

— В самом деле, мальчики, хватит безобразничать! — обернулась к рыжим Нимфадора Тонкс. — Продолжайте, мистер Поттер.

— Какой там продолжайте! — неожиданно взвилась с места мерзавка-бухгалтер. — Вы что, оглохли, не поняли, что нам голову морочат? Что это за Совет, если мистер Поттер будет оспаривать все наши решения? Он вас дурит, добрячком-демократом прикидывается, а сам... Хуже барана Фиддла! — крикнула Хуч.

Гарри вспыхнул злым румянцем.

— Вы не способны даже слушать! — гневно крикнул он. — Я сказал, так будет только поначалу, пока я не увижу хотя бы признаки уважения в коллективе!

— Ты его сначала заслужи, уважение! — нагло крикнула Хуч, упирая руки в бока.

— Я прошу вас покинуть совещание, мадам Хуч, — сквозь зубы сказал Гарри, глядя на бухгалтера полным ненависти взглядом.

— С удовольствием! Так и думала, что будет балаган и полный короб вранья! — крикнула Хуч, схватила свою сумочку и вылетела за дверь.

— Лицемер! — бросила на прощанье она.

Оставшиеся загудели, но быстро смолкли под холодным взглядом директора.

— Есть еще несогласные? — сурово спросил он.

— Мистер Поттер, все нормально, — довольно дружелюбно сказал какой-то Уизли. — Ну ее, Хуч. Давайте и в самом деле познакомимся сначала. Вы не спрашиваете, как нас зовут, не интересуетесь, что мы делаем. Как можно советоваться с теми, кого не знаете?

Гарри моргнул. В словах этого Уизли было зерно истины.

— Пожалуй, вы правы, мистер?..

— Рон. Рон Уизли.

Впервые за день директор Поттер улыбнулся.

* * *

« — Только Фиддл спасет наш Лес! — Крысеныш Пит подпрыгивал на пеньке, воздевая к небу трясущиеся розовые лапки. — Наш добрый святой Баран-Спаситель-Искупитель!

— Может, Агнец? — робко пискнула Белка.

— Он самый! — блеснул глазками Пит.

— А не староват ли Фиддл для Агнца? — проворчал Сэр Медведь.

— Для доброты и щедрости нет возраста! — нежно проблеял Фиддл.

Звери одобрительно захлопали крыльями, лапами, застучали, кто мог, хвостами.

— Мы насадим Новый Лес! — взбрыкнул копытцами Барашек. — В нем не будет смерти, голода и болезней!

— Подождите, — озабоченно нахмурилась Мадам Лиса. — Чтобы съесть Господина Зайца, я должна его убить. А вы говорите...

Барашек улыбнулся и добро моргнул. В то же мгновение Мадам Лиса придушенно тявкнула и исчезла в кустах, будто кто-то утащил ее за хвост сильной лапой.

Звери растерянно уставились на примятую травку — все, что осталось от рыжей Мадам.

— Спросите Господина Зайца, хочет ли он быть убитым во цвете лет? — пискнул Пит, возбужденно подскакивая на пеньке.

Заячье семейство заверещало так, что у всех заложило уши.

— Мы любим тебя, Фиддл! Мы тебя обожаем! Спаситель Лесов и Полей! Добрый, чудный, волшебный наш Баран!

Зайцы скакали так долго и неутомимо, что в глазах у зверей замельтешило.

Фиддл скромно мекнул и поклонился. Завитки белого руна на его спине вдруг разошлись, и в прорехе что-то блеснуло. Крысеныш Пит проворно вскочил на загривок Барашку и незаметно пригладил лапками баранью спину».

«Вот бы Хуч на совещании утащило к черту сильной лапой», — подумал Гарри и тут же устыдился своих мыслей.

Он поправил подушку под головой и вновь уставился в книгу. На столике зажужжал мобильный и неустрашимо пополз к обрыву, гонимый вибрацией.

— Алло? — спас уползающую технику директор, мельком удивившись — номер был незнакомым.

— Мистер Поттер, — произнес мягкий низкий голос редактора. — Это Северус Снейп. Добрый вечер.

— Северус? — нагло переспросил Гарри. — Не знаю такого. Есть профессор Снейп. Мистер Снейп. Главный редактор, на худой конец.

— Северус — улучшенная модификация мистера, профессора и редактора, — любезным голосом сообщил злодей.

«Ах ты, гад», — кусая губы, чтобы не улыбаться, подумал директор.

— И какие цели преследует улучшенная модификация? — спросил он.

— Выяснить, как поживает ваша нога, мистер Поттер, — сказал редактор. Впрочем, слово «сказал» к мистеру Снейпу было неприменимо — от модуляций профессорского голоса Гарри бросило в дрожь.

«Мне просто нравится, как он разговаривает, — лихорадочно думал Гарри. — Просто у этого гада красивый голос».

— Все в порядке, — немного нервно сказал он вслух, мельком глянув на уродливый сизый отек. — Спасибо, мистер Снейп, вы мне... э-э... очень помогли.

— Хорошо. Тогда хорошо, — мягко сказал тот. Так мягко, будто выдохнул слово. Не выдержав, Гарри положил руку на относительно небольшую, но достаточно зловредную часть своего тела, вдруг начавшую причинять смутное беспокойство.

— Как прошел Совет? — мурлыкнул редактор.

Гарри вздохнул. В мобильном вздохнули тоже — директор отчетливо расслышал тихий выдох.

— Сначала вроде бы ничего, познакомились друг с другом, — он вынул руку из трусов: воспоминание о совещании действовало расхолаживающе. — Написали Устав, проголосовали... Но когда дошло до системы штрафов, которые я ввел... — он замялся.

— Какая еще система штрафов? — из голоса редактора исчезла всякая мягкость.

— Какая? — нахмурился молодой человек. — За опоздания, прогулы, курение в неположенных местах, пьянство на рабочем месте. Разве это неправильно?

— Мне кажется, вы поспешили с репрессиями, мистер Поттер. Не успев завоевать симпатии коллег, вы настроили их против себя. Это по меньшей мере неблагоразумно, — обласкал густым баритоном злодей.

— А вы хотите, чтобы я был, как Баран Фиддл? — Гарри подскочил на кровати. — Хотите, чтобы наобещал людям сладкой жизни, сюсюкал с подчиненными, а потом, через месяцок-другой, начал подзатыльники раздавать?! — возмущенно крикнул он. — По крайней мере, я поступаю честно! Я никого не обманываю!

— Мне это нравится в вас, — волнующе низким голосом сказал редактор. — Я знаю, что вы честный человек. Это м-м... чувствуется. Но... надолго ли вас хватит? — чуть тише спросил он.

— Хватит! — рявкнул Гарри. — Я не сдамся!

— Не кричите, мистер Поттер, — пробормотал мистер Снейп. — Все будет хорошо, не надо так переживать.

— Я не переживаю, — упрямо сказал Гарри.

— Обращайтесь ко мне, в случае чего.

Директор удивленно моргнул: в голосе разбойника не было иронии.

— Спасибо, мистер Снейп. Уж как-нибудь справлюсь, — с холодком сказал он.

«Теперь с другой стороны набивается».

— Как вам будет угодно, шеф, — вежливо промурлыкал редактор. — Спокойной ночи. Рад был узнать, что все в порядке.

Гарри вдруг пожалел о своей грубости — он был не против поговорить еще.

— Спокойной ночи, мистер Снейп, — немного грустно сказал он.

С минуту он лежал, вспоминая осторожные прикосновение прохладных от льда пальцев к своей ноге и нежный низкий голос, ласкающий слух.

Определенно, стоило снять стресс после тяжелого дня. Директор Поттер спустил ноги с кровати и, хромая, направился в ванную.

* * *

9. О пользе дружбы с лидерами

Уверенным шагом делового человека директор Поттер прошел через вестибюль мэрии Сити-Холл и остановился у лифта. Двери кабины мягко распахнулись, и из лифта выпорхнула не кто иная, как секретарь Грейнджер. Гарри опешил от неожиданности.

— Гермиона? — только и сказал он.

В лице секретарши на секунду промелькнуло замешательство, а может, молодому человеку это лишь показалось.

— Добрый вечер, мистер Поттер, — заулыбалась девушка. — У меня здесь мама работает, — сказала она в ответ на молчаливый вопрос в удивленных директорских глазах.

«Ничего себе», — мелькнуло у Гарри.

— Я побегу, — с видом озабоченного бобра сказала Гермиона. — Завтра увидимся, мистер Поттер, — торопливо прибавила она.

— До завтра, — пробормотал Гарри, провожая взглядом ее спину и подпрыгивающее на ходу пышное облако волос.

Через минуту он уже кружил по пятому этажу хитрого архитектурного сооружения в поисках нужного кабинета. Перед найденной наконец дверью Гарри остановился и, взглянув на часы, обнаружил, что явился раньше назначенного времени. Он собрался было направиться к гостеприимно расставленным в холле креслам, как его тонкий директорский слух уловил голос советника Муди — дверь кабинета была прикрыта неплотно.

Сделав вид, что внимательно изучает плакат о достижениях мэра Риддла в сфере экологически чистого транспорта, Гарри весь превратился в слух.

— Дамблдор теперь уже не наша забота, — услышал он. — Но согласно его завещанию акции переходят к Минерве Макгонагалл.

— Старый дурак, — раздался насмешливый женский голос. — Кто оставляет наследство одинокой старухе?

— Да уж, — в тон ей сказал Муди. — Заметь, Долорес, все акционеры издательства бездетные холостяки. Кроме Зубастой, конечно.

— Такое впечатление, что Альбус собрал вокруг себя тех, кому нечего терять, — женщина говорила негромко, и Гарри едва разобрал сказанное.

— И все же до обладания контрольным пакетом еще далеко. В случае с Блэком нам просто повезло, — ответил Муди. Услышав фамилию крестного, Гарри вздрогнул. — Хуже всех этот чертов Снейп.

— У него только двадцать процентов. Не вижу проблемы, Аластор. Ты чересчур нетерпелив.

— Где же наш милый юноша? — произнес советник. Гарри испуганно отпрянул от двери. Набрав воздуха в грудь, он досчитал до трех и вежливо постучал.

— Мистер Муди?

— Точность — вежливость королей, — распростер объятья советник и тут же развернулся к маленькой розовощекой женщине в костюме цвета сакуры. — Госпожа Амбридж, рад представить вам директора «Издательского Дома «Хог», мистера Гарри Поттера, человека молодого, но во всех отношениях замечательного и подающего большие надежды.

Гарри смущенно кивнул даме, холодея под проницательным взглядом маленьких недобрых глазок. Слащавая улыбка женщины вызвала у него антипатию.

— Гарри, это госпожа Долорес Амбридж, член совета Лондонской Городской Ассамблеи, — блеснул искусственным оком Муди.

— Очень рад п-познакомиться, — взволновался директор и попытался придать улыбке естественность. Похоже, круг его знакомств в верхах неумолимо расширялся.

— Ах, мистер Поттер, — проворковала советница, внимательно разглядывая Гарри: так кошка смотрит на выпавшего из гнезда птенца. — Действительно, милый молодой человек.

«Надо отрастить усы», — тоскливо подумал директор, уставший быть молодым и милым.

— Присядем, — предложил Муди, махнув рукой на белые кресла в стиле Хай-тек.

Быстро вспомнив рекомендации психолога о раскрепощенности и открытости, Гарри красиво уселся в кресло, подавив отчаянное желание скрестить руки и ноги и втянуть голову в плечи.

— Мадам Амбридж является заинтересованным лицом в нашем общем деле, мистер Поттер, — сказал Муди, переводя живой глаз с директора на советницу. Гарри нервно поежился: в то время как правый глаз «мракоборца» бегал, левый оставался неподвижным.

— Со мной вы можете быть совершенно откровенны, — госпожа Амбридж по-голубиному склонила голову к плечу. — Вернее, со мной вам НЕОБХОДИМО быть откровенным, мистер Поттер. Не стоит нам ЛГАТЬ, — мягко и вкрадчиво прибавила она. От ее интонаций по коже директора прошел легкий озноб.

— У меня нет привычки лгать, мадам, — сказал Гарри, с трудом выдерживая острый взгляд советницы.

— Вот и чудесно, — всплеснула руками Амбридж. — Тогда мы вас внимательно слушаем. Объясните, почему новая книга господина Шпеера до сих пор не лежит у меня на прикроватной тумбочке.

Гарри заморгал, как виноватый мальчик, которому нечего сказать в оправдание.

— Дело в том, что главный редактор начал меня в чем-то подозревать, — забыв о советах психолога, молодой человек закинул ногу за ногу и нервно сцепил пальцы рук. — Он уже спрашивал, почему меня интересует ТОЛЬКО Шпеер, и предлагал почитать других авторов. Я взял пару книг для вида, но мистер Снейп мне не поверил, я это почувствовал. В его кабинете ничего раздобыть нельзя. Профессор блокирует компьютер, даже если выходит покурить. Третья книга находится у корректора, но когда я обратился к тому с просьбой переслать мне файл, получил категорический отказ. Видите ли, без письменного разрешения главреда он этого сделать не может, — Гарри негодующе сверкнул глазами. — Бред какой-то! У них там круговая порука, не иначе. За разрешением я пока не пошел, решил немного подождать, — хмуро прибавил он.

— Кто вас просит гнать лошадей? — вкрадчиво спросила советница и перевела взгляд на господина Муди. — Аластор, вы всегда были человеком осторожным. К чему нам такая спешка?

— Есть указание — выяснить как можно быстрее, какую еще пакость нам готовит Шпеер, и по возможности задушить зло в зачатке. Мы не успеем оглянуться, как прилавки магазинов затопит лавина вредоносных изданий, — мрачно сказал советник.

— Поспешишь — людей насмешишь, — поджала губы мадам Амбридж. — Мистер Поттер слишком рьяно взялся за дело, — она разгладила маленькой пухлой ручкой складки бледно-розовой юбки и вновь вперила в директора острый внимательный взгляд.

— Вы знаете, — начал Гарри, обращаясь больше к Муди: одноглазый Полифем казался куда приятней опасной розовой кошки. — Я прочел первую книгу Шпеера. Конечно, это политическая сатира, но трудно утверждать, что книга оскорбляет именно мистера Риддла. Поверьте, «Хог» печатает массу действительно вредоносных книг, есть писатели, по сравнению с которыми Шпеер — просто ангел! Я могу перечислить авторов, которые...

— Гарри, — перебил советник. — Я получил ваше вчерашнее письмо. Вы пытаетесь обелить человека, которому мы объявили войну. Это письмо послужило поводом для серьезного разговора, ради которого мы пригласили вас сюда. Госпожа Амбридж хочет сказать вам... м-м... нечто важное.

Гарри внутренне подобрался, всем своим видом изобразив почтительное внимание.

— Мистер Поттер, — с доброй улыбкой начала советница. — Думаю, вы понимаете, что литература есть разновидность информативного человеческого общения.

Директор понимающе кивнул.

— Информация может быть многоуровневая, — продолжила мадам. — Рассчитанная на определенную аудиторию. А также явная и... скрытая.

Гарри вновь кивнул, уже недоумевая — слова Амбридж Америку пока не открывали.

— Например, ребенок, прочитав басни Эзопа, решит, что это сказки про зверей, в то время как взрослый увидит поучительную притчу и мудрые мысли философа. Надеюсь, вы слышали, что такое «эзопов язык», мистер Поттер? — советница прищурила и без того маленькие глазки. — Я привожу вам этот пример, чтобы вы понимали — существуют способы передачи информации для определенного круга людей. Путем иносказаний, аллегорий, символов... — она замолчала, все так же внимательно разглядывая Гарри. Тот кивнул в знак понимания.

— Мы избрали вас, мистер Поттер, — сладким голосом продолжила советница, — как человека во всех отношениях достойного, способного и неглупого. Того, кто заслужил продвижения по невидимой лестнице к вершинам, подняться на которые дано далеко не всем.

Гарри покраснел от удовольствия и волнения. После унижений в «Хоге» слова госпожи Амбридж легли исцеляющим бальзамом на истерзанную директорскую душу. «Розовая кошка» показалась молодому человеку почти симпатичной.

— Но всему свое время, — расхолодила его советница. — Насколько вы сможете помочь НАМ, настолько и мы посодействуем вам. Итак, вернемся к литературе. Повторяю, существуют некие методы передачи информации, доступные только определенным кругам. Поскольку вы пока — подчеркиваю, ПОКА, лицо непосвященное, я не вправе разъяснять вам подробности. Скажу одно: человек, не входящий в элитарные круги, обладающие властью и знанием, подобен ребенку, видящему в Эзопе сказочника. Шпеер — не кто иной, как шпион. Своей первой книгой он дал нам знать, что у него есть ключ от тайны — он понимает язык символов, которым мы пользуемся. Каким образом ему стали известны вещи, которые он знать не обязан, пока неясно. Поначалу мы решили, что таким образом нас пытаются шантажировать, — она недобро усмехнулась. Одноглазый презрительно фыркнул, давая понять, что шантаж членов Ассамблеи — дело заведомо безнадежное.

— Но Шпеер никаких требований не предъявлял, — продолжила советница. Похоже, этот безумец решил с нами поиграть. «Приключения Фиддла» оказались цветочками. Показав нам, что знает больше, чем положено, господин шпион выпустил книгу, в которой осмелился раскрыть информацию, не предназначенную для широкого круга обывателей. Шпеер — политический преступник, мистер Поттер. Как иначе вы назовете человека, который способен выложить государственную тайну на первой полосе бульварной газеты?

— Я не думал об этом в таком ключе, — разволновался Гарри. — Я не знал, что его книги настолько опасны. Вы говорили о безнравственности и о том, что он написал вещи, порочащие мистера Риддла. Вторую книгу я еще не читал, правда, но...

— Мистер Поттер, мы не стали открывать сразу все карты, — перебил его Муди. — Не стали говорить вам то, что нам известно, чтобы вы посмотрели на всё непредвзятым свежим взглядом. К примеру, мы знаем, за счет чего разбогател «Дом «Хог», но предоставили вам самому во всем разобраться и составить свое мнение.

— Я пытаюсь разобраться, — хмуро сказал Гарри. — Всюду ложь. Например, я обнаружил, что главный редактор меня обманул. Когда мы говорили о том, как «Хог» стал крупным издательством, мистер Снейп заявил, что Дамблдор не хотел издавать Кроули. А вчера я случайно узнал, что все было с точностью наоборот — Снейп чуть не перегрыз горло директору Дамблдору, поскольку был против Кроули с самого начала. Впрочем, прошло много лет...

— Вы вошли в доверие к профессору Снейпу? — взялся за свое неугомонный Полифем.

— Э-э... Я над этим работаю, — сказал Гарри и слегка покраснел, вспомнив, как вновь испортил начавшиеся было налаживаться отношения, не далее как сегодня утром оштрафовав редактора на десять фунтов за курение на лестнице. Все бы ничего, но злодей вынул из портмоне сто фунтов и попытался впихнуть директору в карман рубашки, шепча на ухо, что для дорогого шефа ему ничего не жалко. От воспоминания о пальцах разбойника, прикасающихся к груди, Гарри опять бросило в жар.

— Я принес электронный адрес Шпеера, — поспешно сказал он, стараясь отвлечь внимание господ советников от Снейпа. Он протянул Муди листок. — Вы наверняка можете найти его, если...

— Уже пытались, — Муди нехотя взял адрес. — Он не сидит, поджидая нас. Мы три раза оперативно вычисляли его местонахождение, но к моменту прибытия наших людей на место... Шпеера и духу не было. Мы заставили владельцев интернет-кафе установить видеонаблюдение, но это ничего не дало. Этот человек осторожен и недоверчив. Это уже другой адрес, кстати, — кисло сказал он, веря в пальцах бумажку.

— Мистер Муди, — нежной голубкой проворковала советница. — Пусть наш милый молодой человек попробует завязать с ним дружеские отношения. Это важнее, чем втираться в доверие к главному редактору. Оставьте в покое этого вашего Снейпа, я с ним общалась, он совершенно невозможен, — вздохнула она. — От него нам нужен только текст третьей книги. А вот Шпеер... Мистер Поттер, напишите ему как читатель. Вам понравились его книги, вы в восторге и тому подобное. Писатели падки на лесть.

— Я так и собирался, только сначала хотел обсудить это с вами, — сказал Гарри.

— Разумно, — одобрила Амбридж.

— Итак, мистер Поттер, действуйте, — потер руки Муди. — Но не спешите. Госпожа Амбридж права. Взвешивайте каждое свое решение и обдумывайте каждый шаг. Мы рады вам помочь, но... Не стоит встречаться с нами чаще, чем в этом есть необходимость.

— Понял, — Гарри встал и вежливо кивнул обоим в знак прощанья.

— Одну минутку, мистер Поттер, — шелковым голосом сказала советница. — Одно слово нашей беседы, просочившееся за стены этого кабинета, и вы возвращаетесь в Литтл-Уингинг. Поверьте, упасть гораздо легче, чем подняться, — ласково прибавила она.

— Что вы, мадам, — испугался Гарри. — За кого вы меня принимаете?

«За дурачка», — прочел он молчаливый ответ в глазах доброй советницы.

— Всего доброго, — вслух сказал он и вышел, охваченный смутной тревогой.

«И про Литтл-Уингинг знают», — безрадостно подумал он.

* * *

— Сириус! Наконец-то! — Гарри уже потерял надежду на соединение. — Я со вчерашнего дня тебе звоню, уже мозоль на пальце! — он ринулся к двери и прикрыл ее покрепче: секретарские уши были сейчас ни к чему.

— Малыш! Я так рад тебя слышать, — слегка заплетающимся языком сказал крестный. — С тобой хочет поздороваться моя гуйнян! Мейхуэй, гуа лай!*

— Сириус! Что за... Алло! — рассердился Гарри: китайский крестного подозрительно напоминал мат.

— Вей, нихао, — защебетал на ухо директору нежный девичий голос. — Во цзяо Мейхуэй. Ни хуэй шуо ханью ма?**

— Сириус! Мне нужен Сириус! — окончательно разъярился директор. Китаянка что-то сюсюкнула и догадалась передать телефон крестному.

— Ну как тебе моя птичка? — явно нетрезвым голосом сказал тот. — Я ее с собой заберу, да, Мейхуэй?

— Се, се, — донесся радостный щебет.

— Сириус, что с акциями «Хога»? — сердито крикнул Гарри. — Скажи правду, умоляю!

— Что-что? — переспросил крестный. — Какие санкции?

— Акции! Твои! Ты что, продал их? Ты с ума сошел, да? Алло!

— Я тебя не слышу! — после паузы сказал крестный.

В мобильном хрюкнуло, и до Гарри донеслись гудки отбоя.

— Что ты творишь, Сириус, — прошептал он, без сил падая в кресло.

С минуту директор сидел, бездумно глядя в монитор и пытаясь собраться с мыслями. Наконец, он собрал волю в кулак и со вздохом вернулся к делам насущным: борьба с недисциплинированными сотрудниками продолжалась.

Введенная вчера система штрафов за неподобающее поведение добрых плодов не принесла. После попытки оштрафовать редактора Гарри стушевался и возложил карательные функции на мисс Грейнджер. Похоже, девушке не понравилась ее новая должностная обязанность — Гермиона долго отсутствовала, после чего явилась в слезах и сказала, что рассорилась со всеми, и пусть уж мистер Поттер подыщет для этой роли кого-то другого.

Гарри пробежал взглядом перечень книг с аннотациями. Книги следовало просмотреть хотя бы по диагонали: на носу было совещание редакционного отдела.

«Тысяча и один способ убить директора», — прочел он дописанный какой-то сволочью пункт внизу списка. — «Краткое содержание: как ликвидировать начальника-самодура. Советы опытного киллера. Лучший директор — мертвый директор, гласит народная мудрость».

«Идиоты», — Гарри отшвырнул список: читать отчего-то расхотелось.

Он раскрыл папку с золотым тиснением «На подпись» и принялся пробегать глазами переданные секретарем документы, время от времени ставя внизу красивый изящный росчерк и разглядывая результат придирчивым взглядом художника.

«Служебная записка, — прочитал директор. — По поводу дресс-кода. В связи с индивидуальными особенностями организма (брутальностью, повышенной маскулинностью и пр.) носить галстук не могу. При повышении солнечной и геомагнитной активности мышцы шеи деревенеют и напрягаются, в связи с чем галстук рвется. Изорвал уже 3 шт., поэтому прошу возместить мне материальный ущерб в размере 50 &pound;». Неразборчивая подпись начиналась слогом «Уиз».

Гарри сердито фыркнул и бросил гнусный документ в корзину. Впрочем, следующая записка была не лучше:

«В связи с необходимостью соблюдать дресс-код прошу повысить мне зарплату на 30% для приобретения соответствующих предметов гардероба либо перечислить на мой счет сумму в размере не менее 3.000 фунтов (эквивалент стоимости двух-трех приличных костюмов и туфель). С уважением, Ч. Уизли.»

Корзина пополнилась еще одним сердито скомканным листком. Следующий документ представлял из себя письмо, отпечатанное красивым жирным шрифтом.

«Директору «Издательского Дома «Хог», Гарри Дж. Поттеру.

Коллектив женщин ИД «Хог» выражает протест в связи с введением дресс-кода («Кодекс корпоративной этики», пункт 11). Данный пункт является нарушением прав и свобод человека и насилием над личностью, в связи с чем просим Вас удалить его из «Кодекса». В случае игнорирования Вами настоящего заявления мы будем вынуждены обратиться в правозащитные организации».

Ниже следовал столбец подписей.

Гарри откинул голову на спинку высокого дамблдоровского кресла и тяжко вздохнул.

«Поседею раньше Снейпа», — невесело подумал он, с ненавистью глядя на массивного позолоченного феникса, украшающего теперь директорский стол. Феникс горделиво гнул шею, расправлял крылья и косил на нового директора неодобрительным золотистым глазом.

Дамблдоровская символика вернулась на свои места. В углах кабинета опять громоздились тяжелые каменные чаши, на полках вновь пылились кубки и неведомые статуэтки. Особенно много было пирамидок всех сортов и размеров — похоже, старик их особенно любил. Сова не пережила транспортировки грубыми руками рабочих, но Гарри обнаружил по меньшей мере дюжину ее собратьев по перу, вырезанных из дерева, камня и даже слоновой кости. Конечно, странная коллекция бывшего директора была получше, чем собрание безделушек тети Петуньи — та наводнила дом фарфоровыми ангелочками и балеринами, — но все равно раздражала: Гарри не любил бесполезные предметы.

«Символы успеха», — пояснила Гермиона.

Развернув проклятого феникса спиной, чтобы не смотрел, директор уткнулся в ноутбук.

Сетевая почта встретила его свежим письмом. Гарри открыл файл и побледнел: проклятые сотрудники нагадили и здесь.

Во весь экран развернулась красочная реклама: «Охота онлайн! Новая компьютерная игра «По следам Маугли!»

Голый очкастый мальчик понуро висел на ветке, по-обезьяньи уцепившись рукой за лиану. Другой рукой «Маугли» чистил маленький банан, который подлые художники изобразили вместо члена.

Внизу услужливо прилагался набор оружия и мерзопакостных гаджетов с подписью «Доброй охоты всем нам!»

______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/jF

Фанарт Danya224

_______________________________________________________________________________________

«Маугли» оказался последней каплей. Гарри почувствовал, что задыхается. К горлу тяжелым комом подступила обида. Хватая ртом воздух, он вскочил и вылетел на балкон.

Перегнувшись через перила, Гарри пытался выровнять дыхание. Если он сейчас заплачет, это будет отвратительно. В голове мелькнула дикая мысль отправиться в полет с балкона, хотя очевидно было, что с третьего этажа уважающий себя самоубийца выбрасываться не станет.

— Мистер Поттер, вам плохо? — на его плечо легла знакомая злодейская рука.

Гарри помотал головой, не в силах сказать и слова.

— Что-то случилось? — в голосе редактора слышалась нотка тревоги.

Директор повернул голову и уставился в темно-карие настороженные глаза мистера Снейпа. Рука разбойника все еще сжимала плечо несостоявшегося самоубийцы, но у Гарри не было ни сил, ни желания сбросить эту руку. Хуже того, на долю секунды несчастному вдруг захотелось положить голову ему на грудь и разреветься, как ребенок. Впрочем, Гарри быстро вспомнил, что перед ним — один из НИХ.

— Вы все меня ненавидите, — горько сказал он. — Убить хотите!

— Что за ерунда, мистер Поттер, — пробормотал редактор, продолжая поглаживать его плечо. — Вы просто устали, мой милый.

«Мой милый?» — Гарри подумал было рассердиться, но не уловил в густом мягком голосе насмешки.

— Что все-таки случилось? — мистер Снейп оперся локтем о перила, крутя между пальцами незажженную сигарету.

— Вы в галстуке, — не ответил на вопрос Гарри, разглядывая грудь врага и вдыхая тонкий аромат туалетной воды.

— Хотел доставить вам удовольствие, — пробормотал редактор, не сводя с него тревожных темных глаз. — Хотя, конечно, приятней быть задушенным вашими руками, мистер Поттер, чем проклятым галстуком.

Гарри покраснел, досадуя на себя, — он помнил процесс удушения, будто это случилось вчера.

Вражья рука лежала у него на плече, как нечто само собой разумеющееся.

— Я могу вам чем-то помочь, господин директор? — подозрительно мягко спросил мистер Снейп, зачем-то разглядывая его губы.

— Когда вам всем надоест меня травить? — с тоской прошептал Гарри.

— Мистер Поттер, давайте поговорим об этом. Вот только выставлю подопечного Минервы... — редактор оглянулся на балконную дверь, ведущую в его кабинет. — Идемте ко мне, если хотите. Чаю выпьете... — он убрал наконец руку, ухитрившись скользнуть пальцами по директорской груди. Впрочем, Гарри был так расстроен, что на борьбу с опасными провокациями сил не было.

Он покорно поплелся за мистером Снейпом, мельком заметив, что тот так и не выкурил свою сигарету.

В кресле для посетителей маялся полный темноволосый парень. Он робко улыбнулся Гарри и был представлен как мистер Лонгботтом, автор книги «Бабушкины рецепты».

Обнаружив, что занимаемое им прежде кресло завалено огромной стопкой книг, директор пристроился в углу дивана, развернул первую попавшуюся книгу и попытался читать.

— На чем мы остановились, — пробормотал редактор, подкатывая свое кресло к столу. Мистер Лонгботтом робко придвинулся ближе. — Ага, вот эта чушь: «Редко кого из нас избежала участь переболеть ячменем на глазу. Мало того, что это неприятно и плохо смотрится, этот нарыв на глазе может довольно часто появляться. Давайте сегодня рассмотрим, что предлагает нам народная медицина в борьбе с этим несчастьем», — мягким издевательским голосом прочел Снейп.

Гарри покосился на автора «Рецептов» — тот как-то трусливо вжался в кресло.

— Жаль, что народная медицина ничего не предлагает для борьбы с безграмотностью, — сквозь зубы сказал редактор. — Мистер Лонгботтом, я понимаю, что «вас избежала участь» тех, кто получил элементарное школьное образование. Вы меня простите, но читать это невозможно. Как миссис Макгонагалл вас терпит, скажите на милость?

— Она сама исправляет, что не так, — сдавленно пробормотал парень. — А разве что-то неправильно?

— Мистер Лонгботтом, — подозрительно ласковым голосом начал Снейп. — Будь вы этой самой бабушкой, доброй разносчицей бредовых и вредных рецептов, возможно, я бы не поленился исправить эту ахинею, но вы в том возрасте, когда еще не поздно заняться самообразованием. Я выделю красным то, что считаю неприемлемым.

Гарри вытянул шею и увидел, как практически вся страница на экране покрылась красным цветом. На писателя было жалко смотреть. Директор проникся сочувствием к несчастному — что такого плохого было в зачитанном Снейпом абзаце, он так и не понял.

— Вернемся к ячменю. Итак, что же предлагает нам народная медицина? «За неимением под рукой необходимого лекарства всегда можно воспользоваться самой обыкновенной слюной. Хороша также слюна собаки. Конечно, закапывание глаз уриной действует безотказно»... Яду мне, яду! — простонал редактор. — Нет, не мне, ВАМ! — вдруг рявкнул он.

Писатель подскочил в кресле, с ужасом глядя на своего мучителя.

—Ч-что в-вам нне... нне... не нравится? — затрясся он, заикаясь.

Редактор возмущенно тряхнул головой. Глядя, как взметнулись черной волной его волосы, Гарри совершенно некстати вспомнил, какие они густые и мягкие на ощупь.

— Мистер Лонгботтом, писать подобные вещи — преступление. Печатать их — преступление вдвойне. У вас есть медицинское образование? У вашей бабушки?..

Молодой человек испуганно моргал.

— Н-ну это же помогает, — дрожащими губами сказал он. — Это э... э... эффективные средства.

— Я тоже слышал про собачью слюну, — ввернул директор, все больше и больше симпатизируя заклеванному писателю.

— Чушь самая что ни на есть собачья! — редактор выхватил из пачки сигарету и сунул в рот. — В собачьей слюне, конечно, содержится лизоцим, но пасть пса кишит микробами! Вы знаете, как долго заживают раны от собачьих укусов? Дьявол, стоит мне уйти в отпуск, наши ряды пополняются безграмотными и бестолковыми! Вы даже не способны систематизировать ваши дремучие рецепты! Это куча собачьего дерьма, которым вы собрались кормить наивных людей! Забирайте! — редактор рывком вытянул флэшку, не озаботившись «безопасным удалением устройства», и ткнул в руки злосчастному автору.

Мистер Лонгботтом растерянно моргал глазами, не в силах поверить в подобную несправедливость.

— Я... я год собирал эти рецепты, — плачущим голосом сказал он.

— Через неделю совещание редакционного отдела. Либо вы убираете все вредоносные и опасные советы, вроде убийственной концентрации белладонны при лечении бессонницы и бредятины про собачью слюну, либо я ставлю перед редколлегией вопрос о расторжении договора с вами, мистер Лонгботтом.

— Это вам дорого обойдется, сэр! — обиженно воскликнул молодой человек.

— Пусть лучше пострадает мой карман, чем половина населения Британии, — редактор встал, скрестил руки на груди и уставился на несчастного, как на грязь под ногами. — Я вас не задерживаю, господин Лонгботтом.

Сообразив, что злодей ждет, пока он уберется из кабинета, мистер Лонгботтом вскочил, дико оглянулся по сторонам и, не прощаясь, бросился к выходу.

Мистер Снейп выскочил вслед.

— Особенно хороша слюна бешеной собаки! — на весь коридор крикнул он, вспугнув ожидавших в креслах посетителей.

— Северус, вы неправы, — услышал Гарри меланхоличный голос мисс Лавгуд. — Слюна собаки делает чудеса.

— Чудеса? Показать вам эти чудеса, мисс Цикада? Смотрите, какое чудо! Полгода заживало!

Сгорая от любопытства, директор как бы между прочим подошел к распахнутой двери мисс Лавгуд, и успел разглядеть, что мистер Снейп бесцеремонно задрал штанину и демонстрирует секретарше свою лодыжку с шрамом от собачьего укуса.

— Бедный мистер Долгоносик, — вздохнула Луна. — Когда звери сердятся, у них меняется состав слюны.

— Это правда, — вмешался Гарри. — В слюне злых животных находятся токсины.

Редактор быстро одернул штанину: очевидно, зрелище не предназначалось для директорских глаз.

«Если Лавгуд не видела раньше этот шрам, значит, она не видела его раздетым, значит, они не... он не...» — пронеслось вихрем в голове Гарри.

— Тогда мне надо было плюнуть в Лонгботтома, — буркнул Снейп. — Мои токсины свалили бы его с ног.

— Почему плюнуть, а не поцеловать? — серьезно спросила мисс Лавгуд. — Тогда уж наверняка.

— Я еще не настолько на грани, — хмуро сказал редактор. — Где наш чай?

— Вы не просили, — девушка неторопливо встала из-за компьютера. — Вам с белладонной, а мистеру Поттеру — со слюной доброй собаки.

— Хватит, Луна, — нахмурился мистер Снейп. — Идемте, господин директор.

Он увлек Гарри в кабинет, вальяжно расположился на диване и жестом пригласил шефа сесть рядом. Тот послушно уселся, отодвинувшись от злодея на некоторое расстояние — чем больше Гарри общался с мистером Снейпом, тем сильнее ощущал исходящую от того опасную энергию.

— Вы избрали неверную тактику, мистер Поттер, — редактор закинул руки за голову и вытянул ноги. Гарри и сам так делал, когда затекала спина от долгого сиденья за компьютером, но в присутствии постороннего никогда бы не позволил себе так нахально блаженствовать.

«Еще бы разлегся тут», — подумал он, разглядывая ноги злодея.

— Я не намерен учить вас жизни, если вы это подумали, — редактор поймал его взгляд и, словно почувствовав неладное, принял почти приличную позу, закинув ногу на ногу. — Дело в том, что когда-то давно я и сам прошел через нечто подобное, поэтому... могу понять, как вам нелегко сейчас, мистер Поттер.

Гарри удивленно приоткрыл рот.

— Вы? Хотите сказать, вас вот так же травили и делали гадости?

— Еще как, — мистер Снейп улыбнулся уголком рта. — Правда, тогда было плохо с компьютерами, и несчастным студентам приходилось рисовать мой нос и другие части тела вручную, — сказал он, разглядывая изумленное лицо молодого шефа.

Гарри вспомнил про маленький банан, позорно покраснел и отвел взгляд, мучаясь мыслью, что «Маугли» был отправлен массовой рассылкой, и нет ни единого сотрудника, кто не получил бы эту мерзость.

— Мистер Поттер, — рука редактора вдруг мягко коснулась его колена. — Отнеситесь к этому с юмором. Если вы будете воспринимать все серьезно и в штыки, то попросту сломаетесь. Не оглядывайтесь на свои ошибки, смотрите вперед, на ваши возможности. У вас есть прекрасный потенциал и все задатки для того, чтобы быть хорошим руководителем, я это на полном серьезе говорю, — пальцы мистера Снейпа сжали его колено, будто в подтверждение сказанному. Директор с отчаянием подумал, что все это ужасно-ужасно неправильно, но убрать руку собеседника сейчас казалось неразумным: этот разговор, пусть даже с врагом, был ему необходим.

— Спасибо, сэр, — вздохнул он, отводя взгляд от красивой мужской руки на своем колене.

Мисс Лавгуд подошла к ним плавной походкой гейши, бесшумно поставила на журнальный столик две чашки приятно пахнущего чая и благоразумно испарилась.

______________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/jP

Фанарт owl

______________________________________________________________________________

— Не спешите благодарить, мистер Поттер. Вы допустили ряд ошибок, но еще не поздно все исправить, — редактор придвинулся ближе и закинул руку на спинку дивана так, будто вознамерился обнять злосчастного директора. — Мне кажется, вы слишком требовательны к себе, — он задумчиво прищурился. — Требовательны, торопливы и импульсивны. Заведите себе ежедневник, куда будете записывать неотложные дела.

— Уже завел, — буркнул Гарри. — Толку никакого.

— Возможно потому, что вы ставите перед собой слишком много задач, многие из которых невозможно решить одновременно, — предположил редактор, убирая наконец подозрительно ласковую руку, и то для того, чтобы передать Гарри чашку чая.

— Может быть, — растерянно пробормотал директор: каждое утро он составлял наполеоновские планы и каждый вечер огорчался, что не осуществил и половины задуманного.

— Вы переутомляетесь и срываете недовольство собой на подчиненных. Это не есть хорошо, — мягко сказал мистер Снейп, придвигаясь еще ближе и внимательно разглядывая молодого человека. Гарри сидел к нему вполоборота, но чувствовал, как взгляд опасных черных глаз конкистадора скользит по его лицу.

— В свое время я допустил большую ошибку, наивно полагая, что студенты обязаны меня уважать, — продолжил редактор. — Ничего подобного. Уважение — это приз, награда за часть души, отданной людям и общему делу. Повторяю, ОБЩЕМУ. Пока это дело не станет любимым и важным, не пустит корни в сердце, не войдет в плоть и кровь, пока не разделите его с сослуживцами, вам не видать награды победителя. Подчиненные уважают руководителя, который знает все тонкости работы своего коллектива. Но у вас не было ни времени, ни желания вникать в детали. Вы готовы тратить силы на составление правил поведения, изобретение штрафных санкций и ограничений, на борьбу с невидимыми врагами. Простите, мистер Поттер, но ваше поведение выглядит так, как если бы маленький мальчик с совочком в руке выскочил бы на строительную площадку, стукнул рабочего лопаткой по каске и крикнул: «Теперь Я прораб, понял?»

Директор невесело улыбнулся. Слова мистера Снейпа казались немного обидными, но Гарри было почти приятно его слушать — на сегодняшний день редактор был единственным, кто пытался чем-то ему помочь. Если бы не гаденькая мысль о том, с какой такой целью редактор дарит ему столько внимания, молодой человек был бы рад поддержке.

— Позиционируйте себя как партнер, мистер Поттер, а не как моралист-инквизитор, — ладонь доброго лектора вновь легла на ногу Гарри, на сей раз чуть выше колена.

По бедрам жертвы разлилось опасное тепло. Директор глянул на мистера Снейпа испуганно и почти жалобно. Рука мгновенно исчезла — злодей словно читал мысли.

«Он все время пытается прикоснуться ко мне... Как я к Сириусу», — с ужасом понял Гарри. Спасительное предположение, что враг над ним издевается, рушилось на глазах.

— Одним словом, вы должны досконально знать процесс и конечную цель коллективного труда, — сказал редактор. — Все знают, что вы вращались в далеких от литературы сферах. Но никто не вменит вам это в вину, если вы будете искренне интересоваться делом и пытаться восполнить доброжелательным отношением недостаток опыта.

Директор подумал, что не Снейпу говорить о доброжелательности, но все же кивнул и осмелился поднять взгляд на собеседника. Увы, этого делать не следовало: Гарри почувствовал, что злодей думает вовсе не о делах — в глубине черных глаз горел подозрительный огонь, а на бледных скулах появился легкий румянец.

— У нас десять департаментов, не считая склада, — хрипло сказал директор. — Мне просто нужно время, мистер Снейп.

— Понимаю, — вздохнул тот. — В таком случае, последуйте моему совету, не тратьте время понапрасну. Расставьте приоритеты, ограничьте круг задач, которыми вы себя явно перегрузили... — редактор потянулся с грацией пантеры, ловким движением стянул с шеи галстук и небрежно бросил на диван. — Простите, дорогой шеф, дресс-код — это хорошо, но здесь немного душновато.

— Ничего-ничего, — пробормотал Гарри, мазнув взглядом по редакторским пальцам, расстегивающим верхнюю пуговицу рубашки.

— И еще один момент. Это действительно важно, — злодей придвинулся так близко, что его нога коснулась директорского колена. — В любом, особенно большом, коллективе, есть свои группировки. В каждой из них имеется неформальный лидер. И в первую очередь необходимо выявить этих лидеров и наладить с ними добрые отношения. Если вам это удастся, мистер Поттер, вы быстро добьетесь признания и уважения, к которым так стремитесь. Контакты с лидерами не менее важны, чем компетентность, поверьте моему многострадальному опыту, — рука доброго советчика соскользнула со спинки дивана и уютно легла Гарри на плечо.

Чашка с недопитым чаем слегка задрожала в нервных директорских пальцах.

— Вы имеете в виду таких, как мадам Хуч? — спросил молодой человек, внимательно изучая содержимое чашки.

— Именно, — мягко сказал разбойник.

«Он меня обнимает. Он меня внаглую обнимает!» — с ужасом подумал Гарри.

— Роланда Хуч в бухгалтерии, Артур Уизли в отделе маркетинга, — голосом сказочника перечислял редактор, все крепче прижимая к себе Г. Дж., — Молли Уизли в реализации, Нимфадора Тонкс в версточном, Чарльз Уизли в художественном... Северус Снейп в редакции, — нежнейшим вкрадчивым шепотом прибавил он, наклоняясь все ближе к пылающему от смущения лицу шефа.

Гарри испуганно глянул в его глаза и обнаружил в их темной глубине с трудом сдерживаемое безумие. Казалось, сумасшедший редактор целует его одним только взглядом.

— Гарри, — прошептал мистер Снейп.

Директор вскочил, как ошпаренный, расплескав на брюки остывший чай, бросил на стол жалобно звякнувшую чашку и ринулся к балконной двери — туда, где маячило спасение. На пороге он обернулся, ожидая услышать знаменитый злодейский хохот, но его не последовало.

Мистер Снейп остался сидеть на диване, опустив голову и закрыв лицо рукой.

_______________________________________________________________________________________

* гуйнян (испорч. китайский) — девушка; гуа лай — иди сюда

** нихао — привет; во цзяо Мейхуэй — меня зовут Мейхуэй; ни хуэй шуо ханью ма? — ты говоришь по-китайски?

* * *

10. Бессонница

Гарри распахнул окно, навалился на подоконник и потянул носом прохладный вечерний воздух. На улице совсем стемнело, и в черном осеннем небе рассыпалась далекая звездная пыль. Месяц раздумал висеть в небе как полагается и почти завалился на тонкую спинку, будто устал. Во всяком случае, так решил Гарри, задумчиво разглядывая залегшее на бок ночное светило. Он, Гарри, тоже устал, но жаловаться было некому.

Окна квартиры выходили во двор, унылый и не слишком чистый, тускло освещенный парой чахлых фонариков. Горизонт застилала застройка, и смотреть, кроме неба, было не на что. Пока рядом был Сириус, Гарри не замечал безрадостного вида за окном. Сейчас все казалось отвратительным — и большая пустая квартира, и двор, и улица, и весь город. Но самым отвратительным был он сам, Гарри Джеймс Поттер, — человек, который никому не нужен и никем не любим.

Ничего не изменилось, печально думал Гарри, глядя в черное равнодушное небо. Как был никому не нужен в детстве, так и сейчас. Двадцать пять лет одиночества. Вернее, двадцать два — пока были живы родители, он был любим и, наверное, счастлив. Ровно три года. Не слишком много. По большому счету — ничего.

Возможно, размышлял Никому Не Нужный Гарри, если бы у тети Петуньи и дяди Вернона не было бы своего ребенка, все было бы иначе. Но он у них был — Нужный. Любимый. Красивый, умный, правильный, во всех отношениях выдающийся и замечательный Сын. Дадли. Сейчас, по прошествии многих лет, Гарри понимал, что никакой Дадли не умный, не чудесный, а попросту обыкновенный маменькин сынок. Но все детство Гарри провел в видимой и невидимой борьбе против кузена, Нелюбимый против Любимого, Ненужный против Нужного, Плохой против Хорошего. Он, Гарри, всегда был плох. Он всегда и во всем проигрывал Дадли, и даже когда умудрялся обскакать кузена, вместо одобрения получал хорошую порцию злых и колких слов, которых у тетки всегда было в избытке.

«Никчемный, как отец, — говаривала тетка. — Ноль без палочки. Джеймс ничего в жизни не добился, и его отродье таким же растет. Что поделаешь, гены», — мудро вздыхала она.

Гарри честно соответствовал теткиным представлениям о дурной наследственности лет до пятнадцати. Что послужило толчком для дальнейших метаморфоз, Гарри помнил плохо. Быть может, все годы он копил в себе боль и нелюбовь, собирал семена недоброй теткиной рассады, как в корзинку, складывал в сердце пинки, насмешки и презрительные слова и сушил гербарии обид между страницами памяти — для того, чтобы однажды в его душе произошел Большой Взрыв. Конечно, Гарри не изменился в один день. Но он вдруг понял ясно, ЧТО нужно делать. Это было озарение, инсайт, чистый свет, льющийся в сырой и мрачный колодец его жизни — это был ВЫХОД.

Он — не такой, как отец. Не такой, как Дадли. Он — Гарри Джеймс Поттер, Человек, Который Сделает Себя Сам. Он больше не будет мечтать о том, как приедет из Америки добрый и сильный отец и скажет: «Здравствуй, сынок, я столько лет тебя искал, и вот...» Не сойдет по трапу самолета прекрасная и нежная мать, не обнимет со словами: «Я заберу тебя отсюда, Гарри». Нет. Он больше не будет себя обманывать и жить в сладком и душном мирке своих грез. Он станет известным и богатым. Добьется всего, чего только может пожелать человек. Он будет ЛУЧШИМ. У него будет ВСЁ. Он, Гарри Джеймс Поттер, поднимется на такие вершины, которые не снились таким, как Дадли, дядя и тетя. Родственники приползут к подножию горы, восхищаясь, завидуя, униженно умоляя о прощении. Попросят о помощи, будут заискивать и мечтать о его расположении. В своих фантазиях Гарри иногда милостиво помогал родственникам, а иногда сурово говорил: «Как я страдал, так и вы теперь мучайтесь».

Еще были книги. Гарри читал их запоем, начиная с Дэйла Карнеги и заканчивая Наполеоном Хиллом. Никто не обещал, что будет легко. Но Гарри знал — он сможет. Добьется. Чего бы ему это ни стоило. Он будет учиться, работать, экономить, на чем можно, вкладывать, куда нужно. У него есть все: молодость, здоровье, воля и желание победить. Гарри читал биографии успешных людей: многие из них родились в неблагополучных семьях, вышли из нищеты и убожества, поднялись со дна жизни, выросли и пышно расцвели, как цветы, взошедшие на куче компоста.

Конечно, теперь Гарри понимал, что если бы не крестный, не видать ему и того малого, чем он мог похвастаться сегодня. Сириус появился в его жизни так же неожиданно и счастливо, как милосердная добрая фея, наградившая несчастную Золушку волшебными дарами. Конечно, Золушкина фея не сидела в тюрьме, не материлась и не играла в рулетку. Зато она наверняка не была такой веселой, компанейской и жизнерадостной, как Сириус Блэк.

Крестный вышел из тюрьмы, когда Гарри было шестнадцать. Тетя и дядя долго воспринимали его в штыки, и сколько Гарри ни доказывал, что Сириуса подставили и сидел он по сфабрикованному обвинению, родственники неодобрительно качали головой и говорили, что нет дыма без огня, Блэк — преступник, плут и отброс общества. Однако, обнаружив, что «отброс» оказался обладателем приличного состояния, многократно превышающего их собственное, сменили гнев на милость. К большому удовольствию (и даже злорадству) Гарри, Сириус послал их подальше, посмеявшись над Свинтусами, как он окрестил семейство Дурслей. Гарри особенно нравилось сочетание Дадли Свинтус. Сириус уверял, что это звучит совершенно по-шведски, и обзывал мужскую половину Дурслей Свинтусом Большим и Малым.

В семействе Свинтусов оказалось жить куда легче, чем в гнездышке Дурслей, и последние два года, проведенные Подающим Надежды Гарри в их обществе, были не самыми плохими — Сириус был поблизости, и хотя периодически пропадал, всегда возвращался, навещал крестника, катал на мотоцикле, таскал по кафе и кинотеатрам, и, как добрая фея, снабжал деньгами. Деньги эти Гарри не тратил, поначалу собирая в копилку, но после разбойного ограбления Свинтусом Малым спрятанной под кроватью налички будущий бизнесмен благоразумно открыл счет в банке.

Но самым большим и волшебным подарком крестного была оплата обучения в Школе Экономики. Вступив на стезю Успеха и Процветания, Гарри покинул «свинарник», как он называл дом в Литтл-Уингинге, — не потому, что там было грязно, напротив, — а потому что там, в душевной грязи и интеллектуальной косности рылось в отбросах мещанства и прозябало в невежестве добропорядочное семейство Свинтусов.

Успешный Гарри навещал родственников редко. Последний визит был его триумфом — на машину мистера Поттера («Помните, какой заморыш был? Оборванец, подкидыш, дурачок?») сбежалась посмотреть половина Литтл-Уингинга. Костюм и туфли Успешного Гарри удостоились завистливых взглядов, а деньги, которые управляющий «Волкодава» истратил широким жестом на угощение бывших одноклассников, стали предметом живейшего обсуждения на год вперед. Увы, никакой радости от победы Успешный Гарри не ощутил и поторопился скорей унести ноги из «свинарника», с трудом отбившись от стайки пускающих жадную слюну девиц, размечтавшихся стать миссис Поттер. Но дело было не в литтл-уингингцах. Чем лучше становилось его положение, тем холодней и отчужденней вели себя родственники. К подножию горы никто из Свинтусов ползти и не думал, равно как не выказывал и тени одобрения достижениями племянника. Богатый ли, бедный ли — он все так же был им не нужен.

Гарри очнулся от своих воспоминаний, поежился от холода и захлопнул окно. Все еще во власти невеселых раздумий, он прошел на кухню, плеснул в стакан немного сока и выпил, не чувствуя вкуса. Пусть он не нужен родственникам, но он нужен Сириусу. Даже если крестный этого не понимает. Сириус продал акции «Хога». Сириус остался ни с чем. Любимый, добрый, глупый, безответственный, не умеющий распоряжаться деньгами. Нет, он, Гарри, не имеет права расклеиваться. Он будет бороться до последнего. Поднимет на ноги «Волкодав», выкупит акции и...

Увы. Издательство оказалось закрытым акционерным обществом, Устав которого ограничивал полномочия директора, причем ограничивал до безобразия: выяснилось, что он, даже будучи руководителем, не имеет права доступа к учредительным документам. Секретарь любезно сообщила Гарри, что конфиденциальность информации не более чем защита от рейдерства, но согласно Уставу, лица, не являющиеся акционерами, могут ознакомиться с учредительными документами, только подав специальный запрос в Государственный Реестр.

Гарри подозревал, что хитрый старик Дамблдор способствовал тому, чтобы после его ухода роль директора была превращена в полный фарс. Не являясь ни акционером, ни учредителем, он, Гарри Дж. Поттер, не имел права голоса и, соответственно, никакого веса.

«Поэтому они ко мне так относятся, — мрачно подумал молодой человек. — Я никто и ничто, одно название, &Prime;руководитель&Prime;!»

Придя к этим неутешительным выводам, Гарри тяжко вздохнул и после недолгих колебаний набрал телефонный номер Альбуса Дамблдора.

— Абонент недоступен, — деревянным голосом сообщил автоответчик.

Нервным зверем директор закружил по кухне. Наконец, подобравшись, как лев перед прыжком, он мельком глянул на часы, пощелкал кнопками мобильного, вдохнул воздуха в грудь и храбро набрал номер Врага.

— Мистер Снейп? Добрый вечер, — вежливо сказал он. — Это Гарри Поттер.

— Хм... — послышалось в трубке. — Дайте подумать. Директора Поттера я знаю. Автора «Этического Корпоративного Кодекса» знаю. Организатора «Коллективного Совета» тоже знаю. Но кто такой Гарри?.. Был один, и тот сбежал, — окутал директорское ухо густой баритон злодея.

— Гарри — это улучшенная модификация директора и организатора, — сказал молодой человек. — И... мистер Снейп, извините, я не сбежал, но... Э-э... Если вы хотели унизить меня еще и фамильярным обращением, то...

— Унизить? — удивленно переспросил редактор. — Упаси боже, и в мыслях не было, мистер Поттер. Я хотел вас дружески поддержать, не вижу, что в этом дурного, — голос мистера Снейпа звучал на удивление спокойно.

«Может, это Я идиот? — с тревогой подумал Гарри. — Может, мне это всё только показалось, как он смотрел, и... и все остальное?»

— Спасибо, что поддержали, — вслух сказал он. — Наверное, я вас просто превратно понял.

— Ах вот как, — насмешливо сказал Снейп. — В следующий раз я семь раз подумаю, прежде чем сказать вам хоть слово. Мне не нравится быть непонятым.

«Обиделся», — подумал Гарри.

— Нет-нет, все в порядке, мистер Снейп, — торопливо сказал он. — Я вообще не по этому поводу. Хотел спросить насчет акционеров «Хога». Кто является чле...

— А я тут при чем? — перебил Снейп.

— Как при чем? — удивился Гарри. — Вы ведь тоже являетесь держателем акций, значит...

— Откуда вам это известно? — холодно поинтересовался редактор.

— Э-э... М-м... — замялся директор, сообразив, что попал в ловушку. — Сириус Блэк говорил, — нашелся он.

— Тогда чем я могу помочь? Обращайтесь к мистеру Блэку, — зловредно буркнул Снейп.

— Я не могу с ним связаться, — нервно сказал Гарри. — Прошу вас, хотя бы скажите, это правда, что он продал свой пакет акций?

Повисла нехорошая пауза.

— К сожалению, правда, — наконец ответил редактор.

— Кому? — осторожно спросил Гарри, мельком удивившись, о чем тут Снейпу сожалеть.

— Я не обязан сообщать вам это, мистер Поттер, — нежным полушепотом сказал злодей.

— Неужели это такой секрет? — огорчился молодой человек.

— Зачем это вам, скажите на милость?

— Просто... Я хочу знать. Как можно стать акционером «Хога»? — взволнованно спросил Гарри.

— Никак, мистер Поттер, — сладко мурлыкнул редактор. — ТЕ, КТО вам поручил внедриться в ряды акционеров, плохо читали наш Устав.

— Никто мне не поручал внедряться! — возмутился Гарри. — Я хочу выкупить акции крестного!

— Это невозможно, — любезно сообщил мистер Снейп. — Для этого вам надо умудриться набрать большинство голосов на общем собрании. Что-то мне подсказывает, что вам это не удастся, — насмешливо прибавил он.

— То есть вы бы голосовали против? — обиженно спросил Гарри.

— Я вас совершенно не знаю, дорогой мой шеф, — мягко сказал собеседник. — Последовать моему совету и подружиться со мной вы не захотели. С какой стати я буду за вас голосовать?

Гарри едва не выронил телефон.

— Это что, шантаж, мистер Снейп? — искренне возмутился он.

В ответ раздался знакомый гнусный смех. Гарри отмел дикую мысль, что этот звук ему почему-то нравится.

— Понимайте как хотите. Мы не берем посторонних, мистер Поттер, — перестав смеяться, довольно холодно сказал редактор. — Одного приняли и жестоко поплатились. Если вам некуда деньги девать, вложите ваши сбережения в кампанию мистера Риддла по борьбе с гомосексуализмом, — ядовито прибавил он.

«Ах ты гад!» — Гарри покраснел от злости.

— Спасибо за совет, мистер Снейп, — сквозь зубы сказал он. — Я так и поступлю! Всего доброго. Не забудьте выпить на ночь пинту белладонны! — Гарри поспешно нажал отбой: пусть последнее слово останется за ним.

Он вернулся в комнату, устало вытянулся на диване и вытащил из-под подушки «Приключения Фиддла». Читать, выуживая между строк особый смысл, не хотелось. Гарри нравился «Фиддл» как сказка, а вовсе не как пасквиль на мэра.

«Не начитались детских книг?» — прозвучал в голове вкрадчивый Голос.

«Сволочь, — сердито подумал Гарри. — Надо было его придушить по-настоящему».

Директор положил книгу на живот, закрыл глаза и представил, как его пальцы сжимают крепкую и сильную шею злодея. Как наяву, его нос ощутил запах знакомой туалетной воды или одеколона — враг знал толк в тонких ароматах.

«Надо бы спросить, чем он пользуется», — отвлекся от мысленного удушения директор.

Он лежал, не открывая глаз, а память неутомимо подбрасывала ему совершенно возмутительные подробности — выразительный изгиб насмешливых губ, волевой подбородок, который почему-то ужасно хотелось потрогать пальцем, большой с горбинкой нос с чувственно трепещущими ноздрями, густые блестящие волосы, падающие на бледные скулы. Но все это можно было пережить. Страшнейшим оружием врага были глаза. Темно-карие, почти черные, они не давали директору покоя. Гарри зачастую верно судил о человеке, просто глядя в его глаза, и, как ни странно, редко ошибался. Если бы директора попросили оценить сотрудников по этому параметру, он бы сразу сообщил, что Гермиона — девушка милая, но не по-женски волевая (да и вообще себе на уме), Джинни Уизли — добрая и славная (но недалекая), Лавгуд — не от мира сего (может, наркотики?), Макгонагалл — строгая и занудливая, Гораций Слагхорн — осторожничающий трус, Аргус Филч — злобный тип, Артур Уизли — безвольный добряк, Чарльз Уизли — хитрый подколодный змей, близнецы — притворяющиеся клоунами хапуги. Хуже дело обстояло с Роландой Хуч — Гарри с неохотой признавал, что у нее глаза честного человека, и наверняка главбухша говорит то, что думает.

Но все эти глаза — серые, карие, голубые, добрые или злые, честные или хитрые, — были ПОНЯТНЫМИ. И только глаза мистера Снейпа были необыкновенными, как глаза чародея. Порой в их бездонной глубине Гарри читал сотню выразительных эмоций, начиная от ярости и кончая нежностью, а иногда не мог прочесть ровным счетом ничего: казалось, опущен невидимый занавес, и нет у мистера Снейпа ни сердца, ни души.

Воображение, верный спутник Гарри с детских лет, нарисовало ему элегантную белую шхуну с золотой надписью «Лили» на борту, несущуюся по бурному морю. Он, капитан Поттер, в синем кителе с белыми обшлагами, с серебряными якорями и короной на эполетах, гордо стоял на мостике, глядя в бинокль на горизонт: там, в алеющих водах кровавого заката, раздувая черные паруса пиратского флага, неслась вражеская бригантина. Гроза всех морей, опасный флибустьер Северус Тобиас (Гарри вчера уточнил, на всякий случай) Снейп, надвигался на его шхуну черным смертоносным вихрем. Капитан Поттер прекрасно видел в бинокль его лицо: длинноволосый носатый гад заряжал жуткий черный мушкет и отвратительно хохотал.

— Недолго тебе смеяться, подлец! — пригрозил капитан и скомандовал: — Право руля! Правый борт, пушки к бою!

Черная бригантина неотвратимо приближалась. Капитан «Лили» отшвырнул морскую оптику и выхватил из-за пояса сверкающий черный пистолет.

— Тебе меня не победить! — страшным голосом крикнул он. — Сражайся, Снейп!

С бригантины отчего-то не стреляли, но проклятый корабль продолжал надвигаться на белую шхуну. Над мачтами взвился черный узкий флаг, как раздвоенный язык змеи.

— Нашел, чем пугать! — захохотал капитан «Лили». — Хочешь взять меня голыми руками? — гневно крикнул он. — Правый борт, все на абордаж!

Безликая команда помощников в два-три взмаха ловко захватила крючьями вражеский фальшборт, с треском выламывая черные куски древесины.

Мимо уха капитана Поттера просвистела пуля.

— Значит, вот вы как со мной, мистер (тьфу, какой там мистер!) Снейп?

Капитан грациозно соскочил с мостика, прицелился и...

Нет, не так. Капитан соскочил с мостика, подхватил трос-гарпун, и, со свистом раскрутив его над головой, метнул в пирата, как лассо.

«Тогда его ранит крюком», — с неудовольствием подумал Гарри.

Капитан грациозно соскочил...

Ладно, проехали.

Не прошло и минуты, как связанный злодей был доставлен на борт «Лили». Гроза всех морей, страшный флибустьер Северус Тобиас Снейп, в черном бархатном камзоле, с длинными волосами по пояс, стоял, обвязанный тросом, и нагло ухмылялся.

Гарри попытался представить себе другое выражение лица своего пленника, но злодей продолжал смеяться.

— Гарри, — улыбающийся разбойник медленно наклонился к губам капитана.

«Черт! Черт! Не было такого!» — отогнал бредовые мысли молодой человек. Конечно, глупо думать о пиратах, если одновременно пытаешься расслабиться и...

Рука славного капитана Поттера крепко удерживала оружие: начиная с момента, когда капитан грациозно соскочил с мостика, трудолюбивая его ладонь неутомимо начищала большой, горячий, вот-вот готовый разрядиться ствол.

— Что у вас в трюмах? — сурово спросил капитан, хватая пленника за мужественный подбородок.

— Книги, кэптен, — с коварной улыбкой ответил негодяй.

«Тьфу, какие книги, — мелькнуло у Гарри. — Корица, гвоздика, красное вино... И золотые слитки», — решил он.

— Вы лжете! — воскликнул капитан Поттер. — Мои люди перевернут все! Найдут все ваши секреты, раскроют все тайны! Вы прячете в трюме политического преступника! Сознайтесь!

Пират нахмурил густые черные брови и замолчал: капитан попал в точку.

— Молчите? Ну что ж, — капитан обошел вокруг связанного пленника, разглядывая его высокую фигуру.

«Стоп. Разве он был голый?» — на мгновение удивился Гарри, смутно припоминая черный камзол.

Конечно же, подлец был совершенно обнажен. И веревки не скрывали... По большому счету, ничего не скрывали.

— Я привяжу вас к фок-мачте, — сурово сказал капитан Поттер. — И буду смотреть, как вы жаритесь на солнце. Пока не скажете, куда дели преступника.

Вид голого пирата, привязанного к мачте, оказался последней каплей в чаше терпения смелого капитана. Рука его, сжимающая бьющийся тонким горячим пульсом член, скользила все быстрей и быстрей, дыхание участилось, по телу разлился жар. На секунду застыв в мучительном промежутке между праведными трудами рук своих и сладкой наградой, Гарри ахнул от удовольствия и брызнул счастливым облегчением на книгу «Приключений Фиддла», все еще лежащую у него на животе.

_______________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/jc

Фанарт owl

_______________________________________________________________________________

Мокрый и встрепанный, Гарри вышел из душа, все еще пребывая в смятении чувств.

«Сириус был прав, когда предлагал сходить к психиатру», — мрачно подумал он.

К расчленителю душ человеческих Гарри так и не пошел, испугавшись мысли, что психиатр докопается до его дурацких фантазий. Выдумки эти с детства не давали ему покоя, но Гарри их любил в глубине души и считал своим тихим спасительным островком, пока не услышал ПРАВДУ.

«Мы все любим мечтать, — рассказывал на очередной лекции Седрик Дигори. — В фантазиях наших мы всемогущие покорители вселенной. Но мечты есть медаль с двумя сторонами. Одна из них приятная и упоительная, но вторая сторона уничтожает в нас деятельного человека. Вместо того, чтобы мобилизовать силы на борьбу, мы ложимся, закрываем глаза и уходим в мир грез и иллюзий. Деловой человек не фантазирует. Он ставит перед собой цели и движется к ним, превращая энергию мечты в энергию созидания. Не мечтайте слишком много, это убивает нас незаметно, тихо и сладко».

Увы, мудрые слова мистера Дигори не помогли Гарри. Он продолжал мечтать «тихо и сладко», ощущая тонкую и горькую примесь вины за каждую картину, нарисованную воображением.

«Почему Снейп?» — тревожно думал Гарри, загоняя в глубину подсознания вопрос, почему в его сегодняшних фантазиях пират был обнаженный. Оправдавшись мыслью, что голые люди особенно беззащитны, он несколько успокоился, устроился поуютней на диване, натянув одеяло до подбородка, и наугад раскрыл «Приключения циркача Фиддла».

«— Вы же говорили, что здесь всё о-о-общее, — жалобно мекнул Пегий Козел. — У нас нет такой сочной травки, как на лугу нашего доброго Фи...

— Проваливай на свой участок, Брат, — сердито сказал баран Защитник Природы. — И отдай, негодник, то, что украл! — с этими словами Защитник вырвал изо рта Козла наполовину изжеванную травинку. — Вор! Объедатель Благородного Спасителя Фиддла!

— Я не ел три дня, Брат, — дрожащим голосом сказал Пегий Козел. — А еще козлята... На нашем участке только пыль и нет ни былинки!

— Зато есть равенство и братство, — утешил Защитник. — Это гораздо вкусней и полезней.

— Я не чувствую, — огорченно сказал Козел.

— Сейчас почувствуешь, — пообещал баран, взбрыкнул задними ножками и угодил любителю сочных травинок копытом в глаз.

Пегий Козел издал совершенно не козлиный звук боли и отчаяния, повалился навзничь и скатился с Бараньего Холма, приминая сочную чужую траву».

Гарри вздохнул и закрыл книгу: читать не хотелось. История Пегого Козла неприятным образом напоминала о господине Муди — Козлу был вставлен искусственный глаз из волчьей ягоды, и, поблескивая иссиня-черным внимательным оком, Пегий Козел, признавший свою неправоту, теперь и сам стоял на страже, отлавливая и жестоко бодая злостных пожирателей сочных трав и колосьев, получая за нелегкий труд по сухой былинке в день: так работали справедливые законы лесного Равенства и Братства.

Гарри уже догадался, что под зеленой травкой Шпеер подразумевал деньги, возможно, доллары: за зеленую растительность в Обновленном Лесу шла нешуточная борьба.

Спать не хотелось. Стрелки часов салютовали полночь, но в директорских глазах не было и намека на сон.

«Сглазил, — мрачно подумал Гарри. — Пожелал Снейпу пить белладонну, а сам...»

С четверть часа он бродил по квартире, бессмысленно трогая книги, перекладывая вещи и совершая прочие ненужные телодвижения.

«Шпеер! — вдруг вспомнил Гарри. — Я собирался написать письмо!»

Он лег животом на ковер (Сириус всегда возмущался, что он любит валяться на полу), пристроил на пушистой плоскости ноутбук и взялся за дело.

«Уважаемый мистер Шпе... — Гарри нахмурился и удалил написанное. — Дорогой Сэр, — напечатал он и задумался. — Спасибо Вам за замечательную книгу, которая...»

«Откуда я знаю, как такое писать, — сердито подумал он. — Вот бы вы, мадам Амбридж, и сочиняли, раз вы такая умная, как Жаба у Шпеера!»

Гарри задумчиво пролистал книгу.

«— Я умею надувать пузыри, — авторитетно сказала Жаба. — Весь лес будет удивляться моим чудо-пузырям и забудет о голоде.

— Этого мало, — тревожно проблеял Фиддл. — Конечно, у нас есть Дивные Грибы...

— А кваканье? Ритмичное, бодрое, радостное кваканье? — возмутилась Жаба.

— Мистер Фиддл, — Крысеныш Пит оттеснил Жабу и повалился на колени перед копытцами Барашка. — Это все ерунда, кваканье, грибы... Любовь! — он стиснул на груди маленькие дрожащие лапки. — Любовь спасет Лес! Э-э... гхм, лесной секс, то есть, — он потупил маленькие глазки и скромно почесал усики.

— Неплохая триада, — Барашек поглядел добрыми светлыми глазами в небесную синеву. — Итак, Ритмичное Кваканье, Грибной Напиток и Любовь... Да! Мы спасем Лес! — радостно подытожил он.

— А травка? — тихо пискнул Очень Маленький Крольчонок. Увы, он был так мал и незаметен, что Барашек переступил с ноги на ногу и нечаянно придавил его копытцем.

Лес торжественно молчал, наполняясь Бараньим Благословением».

______________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/jn

Фанарт owl

______________________________________________________________________________

Задумчиво искусав ноготь, Гарри наконец сочинил следующее:

«Уважаемый мистер Шпеер, большое спасибо Вам за замечательное произведение «Приключения Циркача Фиддла». Вы создали настоящий шедевр. Я проглотил Вашу историю за один день, — написал Гарри, слегка угрызаясь совестью: «Фиддла» он мусолил неделю. — Ничего более остроумного и неординарного мне не доводилось читать. Желаю Вам творческих успехов, вдохновения и всего самого наилучшего. С уважением, Г. Эванс».

Гарри долго думал, как подписаться. В голове мелькали красивые фамилии вроде Айсберг, Эйзенхауэр, Легранд, Фитцджеральд и Дюбуа. Поскольку имя менять не хотелось — а имя «Гарри» упорно не сочеталось с фамилией Дюбуа — пришлось по трезвому размышлению взять фамилию матери: это было почти честно.

«Сойдет для начала», — подумал новоиспеченный мистер Эванс и нажал кнопку «отправить». Письмо ушло в неведомые дали, настигая в просторах сети шпиона-адресата.

«Прогуляюсь, — решил Гарри. — Подышу воздухом. Две недели не выходил».

Он накинул куртку, прихватил ключи и выбрался в полутемный подъезд. Быстро спустившись по ступенькам, молодой человек выбежал на Гревилл-стрит, совершенно пустынную и глухую.

«Может, стоит спортом заняться?» — подумал он, направляясь куда глаза глядят. Приняв решение пару раз обойти квартал, Гарри брел почти бездумно, равнодушно переставляя ноги и разглядывая асфальт, посеребренный мертвенным светом фонарей.

Свернув на Сейнт-Кросс, он прошел еще ярдов двадцать, пока заметил впереди высокую темную фигуру.

Незнакомец в длинном черном плаще и черной же шляпе шел так же медленно, как и Гарри, глядя себе под ноги.

В походке одинокого прохожего было нечто неуловимо знакомое.

«Это не может быть ОН, — взволновался Гарри, вдруг ощутив биение своего сердца. — Конечно, он живет на Сейнт-Кросс, но...»

Неожиданно от стены здания, подсвеченного малиновой вывеской ночного бара, отделилась женская фигура в коротком красном платье. Дама сделала шаг навстречу мужчине в черном плаще и неожиданно уронила сумочку. В тишине сонной улицы раздался звон монет. Гарри ускорил шаг и успел увидеть гнусную картину: женщина наклонилась, подставив бледным лучам фонарей совершенно голые ягодицы, и принялась увлеченно подбирать выпавшую из сумки мелочь. Ее ноги в люминесцентном свете казались белыми, как мрамор.

— Не старайся так, — раздался знакомый густой Голос. — Это всего лишь Я.

— Черт, — девица присела на корточки и уставилась на мужчину. — Я тебя не узнала в шляпе.

Гарри увидел, что тот сунул что-то в руку развратной девице и медленно пошел дальше.

«Он дал ей деньги, — сообразил директор. — Просто так дал проститутке деньги! Псих!»

Гарри ускорил шаг, но было поздно: он уже попал под прицел похотливых очей ночной бабочки.

— Спешишь, красавчик? — услышал он сладкий голос девицы и пожалел, что не перешел на другую сторону улицы. — Милашка! Меня зовут Клео, а тебя? — выступила из темноты жрица любви.

Гарри отшатнулся от проститутки, как от привидения.

— Спешу, — буркнул он. — Отстаньте!

_____________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/jc

Фанарт owl

_____________________________________________________________________________________

При звуке его голоса редактор развернулся так быстро, что черный плащ хлестнул его по коленям.

— Мистер Поттер? Какими судьбами?

Глубокий низкий баритон звучал особенно таинственно в тишине спящей улицы.

— Северус, вечно ты все портишь, — разочарованно протянула девица.

Злодей мелодично рассмеялся. Гарри быстро прошел мимо опасной красавицы и через секунду нагнал мистера Снейпа. Впрочем, тот явно не спешил: он остановился посреди тротуара, сунув руки в карманы и разглядывая смущенное лицо директора.

— Добрый вечер, то есть ночь, — пролепетал Гарри. — А почему вы...

— Белладонна кончилась, — ехидно сказал злодей.

На бледное лицо разбойника падала таинственная тень от полей шляпы.

— О-о, — протянул Гарри, не зная, что ответить, и втайне думая, как идет редактору черная «борсалино» и плащ. — Я вас тоже не узнал бы, — сказал он, с жадным любопытством рассматривая романтическую высокую фигуру. — Простите за глупые шутки насчет белладонны, мистер Снейп, — улыбнулся он.

— А вы почему не в постели, мистер Поттер? — медовым голосом поинтересовался редактор. — Час ночи, если не больше. Не выспитесь, будете завтра нервничать. Зачем это вам?

Он медленно двинулся вверх по улице. Гарри пошел в ногу с врагом с беззаботным видом гуляющего денди.

— Мне хватает часов четырех, чтобы выспаться, — сказал он, косясь на гордый разбойничий профиль.

— Надо же, экий вы Наполеон Бонапарт, — насмешливо сказал редактор, бросив на директора быстрый взгляд. — Пара часов сна — и в бой.

— А где ваш дом, если не секрет? — с любопытством спросил Гарри.

— Зайдете на рюмочку белладонны? — елейным голосом предложил Снейп.

— Я просто спросил! — возмутился молодой человек.

— Жаль, — меланхолично ответил злодей. — А я уж было понадеялся, что вы разделите тяжкий груз моего одиночества.

Кровь бросилась директору в лицо.

— С вами невозможно нормально разговаривать, мистер Снейп! Вы все мои слова выворачиваете так, что... Черт знает как! — сердито сказал он.

— Что я такого сказал, мой шеф? — редактор остановился и с удивлением уставился в возмущенное лицо молодого человека. — Мне кажется, дело обстоит с точностью до наоборот. Все, что я говорю, вы понимаете весьма своеобразно. Поверьте, мистер Поттер, — тихо прибавил он, — я вам глубоко симпатизирую и хочу помочь.

С этими словами злодей совершенно дружеским жестом поправил воротник директорской куртки.

— Вам идет зеленый цвет, — заметил он, разглядывая Гарри с непонятной грустной улыбкой. — Вы знаете, почему.

— А вам идет эта шляпа, — смущенно сказал Гарри, удивляясь странности происходящего. Странным было решительно все: прохлада, тьма, тонкие запахи увядающей листвы, и этот человек-загадка, мистер Ночь в черном плаще и широкополой шляпе.

— Спасибо, — просто сказал редактор. — Так вы зайдете ко мне? Это здесь, — он махнул рукой на темную пятиэтажную громаду: дом был почти такой же безликий и мрачный, как и тот, где жил Гарри.

— Нет-нет, спасибо, — испугался директор. — Уже поздно. Я вышел на пять минут... Не мог заснуть и...

— Почему? — почти шепотом спросил Снейп.

— Что, почему? — не понял молодой человек.

— Почему вы не можете заснуть? В вашем возрасте мальчики спят, как сурки, — нагло блеснул зубами злодей.

Гарри отчего-то покраснел вновь.

«Какие к черту мальчики», — раздраженно подумал он.

— Где вы живете на Гревилл? — вдруг спросил Снейп.

— Двенадцатый дом, — Гарри поймал себя на том, что невежливо пялится на редактора, разглядывая каждую мелочь — тонкие морщинки в углах рта, ироничный изгиб изящно очерченных губ, усталые тени под умными печальными глазами.

«Все-таки он красивый гад», — подумал директор и испугался своих мыслей.

— Не смотрите на меня так, мистер Поттер, — словно прочитал его мысли Снейп. — Я не засну до утра.

— Не выдумывайте! — вспыхнул Гарри. — И вообще... Вы меня не за того принимаете, я вам уже сказал!

— Думаете? — мягко сказал злодей. Неожиданно он наклонился к пылающему лицу молодого человека. — Скажите, разве я навязываюсь?

— В смысле? — пробормотал Гарри, отступая.

— Я досаждаю вам своими симпатиями, мистер Поттер? — перефразировал вопрос разбойник.

— Да нет, — растерянно сказал Гарри. — Вы мне ничем... Ну... Э-э... Просто вам не следует смеяться надо мной, мистер Снейп, — выдавил он.

— Разве я смеялся над вами когда-либо? — с непонятной горечью сказал редактор. — Конечно, я не гожусь вам в друзья, мой дорогой шеф, — тихо сказал он. — Но... Впрочем, неважно, — с досадой прибавил он.

— Я иногда... не понимаю вас, — хрипло сказал Гарри, не узнавая свой голос.

— Сам себя не понимаю, — мрачно сказал редактор. Он вдруг протянул руку и самым что ни на есть естественным жестом убрал прядь волос, упавшую на директорский лоб. — Не сердитесь на меня, мистер Поттер.

Наверное, всему виной была злодейка-ночь. Тихая, звездная и загадочная. Или черная шляпа и плащ. А может, колдовское прикосновение нежных теплых пальцев. Гарри стоял, разинув рот, не в силах рассердиться.

— Не надо, — прошептал он, не понимая, почему его голос звучит с такой тоской. — Не делайте так со мной.

— Простите, мистер Поттер, — очень тихо сказал редактор. — Я не думал вас обидеть.

Мистер Снейп коснулся полей своей шляпы, надвинув ее на лицо. Черные глаза полностью скрыла тень.

— Спокойной ночи, мой шеф, — криво улыбнулся он. — Может, вас проводить?

— Нет-нет, спасибо, — торопливо сказал Гарри. — Я... Тут рядом.

— Вы живете вместе с Блэком? — вдруг спросил Снейп.

Гарри нервно куснул губу.

— Да, а откуда вы... А что?

— Ничего, — быстро сказал редактор. — Доброй ночи, мистер Поттер, — он вынул из кармана плаща сигареты и сунул одну в рот, небрежно зажав между губами.

«Гангстер», — оценил внешность злодея Гарри-фантазер.

Он подавил в себе невесть откуда взявшееся желание крикнуть «Не уходите!»

— Спокойной ночи, мистер Снейп, — вслух сказал он.

Редактор улыбнулся странной мягкой улыбкой. Белые изящные пальцы джентльменским жестом коснулись полей шляпы, он кивнул молодому человеку в знак прощания и быстрой походкой направился на другую сторону улицы. До Гарри донесся щелчок зажигалки, и черную высокую фигуру окутало облачко дыма.

— Вы помните, что завтра Квест? — крикнул Гарри вслед удаляющейся черной фигуре.

— А как же, — злодей гадко хохотнул.

Гнусный смешок прозвучал зловеще в ночной тишине.

— Спокойной ночи, — зачем-то повторил Гарри: редактор уже не мог его услышать.

Колокол на далеком соборе тоскливо отбил два удара.

«Интересно, в аптеках есть белладонна?» — мелькнуло в директорской голове.

* * *

11. Квест «Философский Камень»

Повинуясь неодолимому зову природы, директор Поттер бодро вошел в туалет, но, не добравшись до цели, застыл в тамбуре, расслышав голос мистера Снейпа.

— Если вы задумали какую-то каверзу, я вам головы поотрываю к чертовой матери!

— Да ничего такого, профессор, — послышался голос кого-то из близнецов Уизли. — Зачем нам неприятности? Наверняка Поттер сам всем гадость припас!

— Ничего он вам не припас! — сердито прошипел редактор. — Кто тему квеста выбирал? Почему тамплиеры?

— Чем вам не нравятся тамплиеры? Рыцари, романтика! Повеселимся, профессор.

— Устроите шефу очередную пакость, я вам покажу тамплиера, — нехорошим голосом предупредил Снейп.

— Зачем устраивать? Он и сам потеряется в лесу, — заржал Уизли.

— У нас будут навигаторы, — разочаровал негодяя редактор.

— Они иногда ломаются. Батарейки садятся, мало ли... Знаете хорошую игру «Директор, который не выжил»?

— Фред.

— Шучу я, профессор, — рассмеялся пройдоха Уизли.

Гарри выскользнул из туалета, не желая столкнуться ни с редактором, ни с маркетологом.

«Снейп меня защищает», — потрясенно подумал он.

* * *

Сегодняшний день был всем хорош — просто идеален для любителей командных игр, квестов и прочих услад корпоративной жизни. Денек выдался на удивление погожим. Вовсю светило солнце, неожиданно вздумавшее обласкать осенний лес, еще зеленый и почти не тронутый увяданием.

Гарри вышел из машины и полной грудью вдохнул свежий воздух. Он обернулся на дорогу — под гору полз автобус с сотрудниками. На сей раз директор не захотел ехать вместе со всеми. Некоторое время его Хонда следовала за автобусом, но после того, как чья-то подлая рука начала лепить к заднему автобусному стеклу похабные рисунки про Маугли, а в Хонду угодило несколько яблочных огрызков, метко брошенных из окна, Гарри обогнал негодяев и прибавил скорость.

Вслед за директором из машины выбралась Гермиона и с любопытством оглянулась по сторонам.

Лес стоял притихший, пронизанный косыми лучами света, будто солнце запустило тонкие сияющие пальцы в его густую листву.

— А здесь хорошо, — Гермиона смешно дернула носом, принюхиваясь к лесным ароматам. — Грибами пахнет.

— Я просил, чтобы нашли дикое место, — довольным голосом сказал Гарри. — Конечно, Реддинг далековато, но местность того стоит.

Щурясь от солнца, директор и секретарь смотрели, как подъезжает и разворачивается на небольшом клочке асфальта автобус со смельчаками.

Идея поднять корпоративный дух с помощью квеста, предложенная Гарри на Совете, вызвала жаркие дебаты. Как ни странно, на сей раз все Уизли были единогласно «за» и оживились настолько, что даже предложили взять на себя поиск хорошей фирмы-организатора. Судя по заломленной цене, фирма набила руку на мероприятиях в Букингемском дворце.

Подслушанный в туалете разговор Гарри не понравился. Возможно, Снейп прав, и сотрудники готовили очередную гнусь, с подозрением думал он, иначе чем вызван всплеск корпоративного энтузиазма со стороны клана Уизли, было неясно.

Вчера директору опять пришлось разгребать ворох объяснительных — далеко не все горели желанием ломать ноги в лесу. В результате естественного отбора отсеялись пожилые леди, Аргус Филч, Артур Уизли и еще несколько человек, внезапно сраженных загадочными болезнями.

Впрочем, оставшиеся храбрецы как раз составили две команды, по одиннадцать человек в каждой.

Из автобуса начали выбираться сотрудники.

Директорский глаз тут же выхватил фигуру редактора — тот спрыгнул с подножки с сигаретой в зубах, поджег зловонную палочку и с видом неземного блаженства выпустил в чистый воздух клуб едкого дыма. Впрочем, курить бросилась добрая половина сотрудников.

Гарри с неудовольствием покосился на загаживающих природную свежесть.

— Внимание! — радостно хлопнула в ладоши рыжая организаторша, оторвав директора от размышлений о вреде курения. Гарри подозревал, что это очередная Уизли, хотя фамилия дамы была другой, — возможно, лисий клан осчастливил работой кого-то из своих.

— Итак, приключения начинаются! — радостно воскликнула ведущая.

Редактор сделал кислое лицо.

К рыжей присоединилось двое помощников с мешками в руках. Сотрудники сгрудились вокруг затейников, пытаясь заглянуть в пакеты.

— Основное мы вам рассказали на брифинге, — продолжила организаторша. — А теперь — самое интересное. Забудьте о делах, заботах и проблемах и окунитесь в мир тайн и загадок! Вы — отважные рыцари-тамплиеры. В лесной чаще скрыто сокровище. Задача каждой команды — разгадав все головоломки, узнать, где спрятан Философский Камень!

— Почему не Чаша Грааля? — влезла Гермиона.

— Мистер Поттер запретил спиртное, — улыбнулась рыжая.

Редактор раздавил каблуком окурок.

— При чем тут спиртное к Граалю?

— Главное — чтобы в конце пути вас ждала победа! — жизнерадостно сказала организаторша. — Поверьте, достичь цели — это и есть Грааль, даже если он похож на бутылку красного вина.

Некоторые одобрительно засмеялись.

— Похоже, в конце пути нас ждет окаменелый сэндвич, — буркнул Снейп.

— Тебе он не достанется, Северус, — ввернула мадам Хуч. — Я доберусь до него раньше.

Редактор послал главбухше насмешливый взгляд.

— Разбейтесь по отрядам, — приказала организаторша. — Ваши костюмы, — она полезла в мешок и начала извлекать оттуда какие-то белые тряпки.

Директор с неудовольствием глянул в список «своих»: «Г. Поттер, Г. Грейнджер, Р. Уизли, Дж. Уизли, Л. Лавгуд, Р. Люпин, Н. Тонкс, П. и П. Патил, К. Криви, С. Снейп».

«Неважная команда», — отчего-то решил он. Хотя ему досталась парочка Уизли, это были птицы не того полета: Рон казался директору глуповатым, а симпатичная Джинни, хотя и нравилась Гарри, наверняка была бестолкова. Зато в списке не было потенциально опасных близнецов.

— Внимание, — хлопнула в ладоши рыжая ведущая. — Каждый отряд должен выбрать Магистра Ордена, Сенешаля и Маршала — троих лидеров. Остальные тамплиеры подчиняются руководству до той поры, пока миссия идет успешно. Если лидеры не справляются, вам придется их переизбирать.

— Мистер Хиггинс, будете Магистром? — лукаво улыбнулась Гермиона.

Редактор скривился.

— Упаси боже, — фыркнул он.

— Северус, вы самый тамплиеристый из нас, — подтвердила мисс Лавгуд, оглядывая своего шефа, будто видит впервые.

— Магистр — это состояние души, мисс, — хмуро сказал Снейп.

— Пусть мистер Поттер будет Магистром! — заблестела глазами Джинни Уизли.

— Ага. Заведет нас в чащу, там мы и останемся, — буркнул редактор. — Наши кости пригодятся для следующего квеста.

Гарри наградил злодея возмущенным взглядом.

Несмотря на реплику мистера Снейпа, большинством голосов директор Поттер был избран Магистром, секретарь Грейнджер превратилась в Сенешаля, а Рон Уизли — в Маршала. Редактор категорически отказался быть в лидерской тройке.

— Я буду сервиентом Магистра, — с насмешкой сказал он. — Сервиент аморе... то есть арморум, — поправился он.

— Нет такого звания! — возмутилась Гермиона.

— Есть, — ухмыльнулся злодей. — Что-то вроде сержанта-оруженосца.

— Разбираем мантии! — бойко крикнула организатор. — Берем по три навигатора на отряд, Магистру, Сенешалю и Маршалу.

Отряд Магистра Поттера обступил мешок с реквизитом. Через минуту сотрудников «Хога» было не узнать: на опушке леса красовалось одиннадцать рыцарей в белых плащах с красным крестом, и столько же — с черным.

— Это нечестно! — крикнул кто-то из Уизли. — Это не тамплиерский крест!

— Вполне тамплиерский, — сказала рыжая распорядительница. — Очень краси...

— Это крест Тевтонского Ордена, мадам, — ядовитым голосом ввернул редактор. — А заодно, символ вашей неграмотности. Хорош квест.

— Команды должны различаться! — рыжая недовольно посмотрела на Снейпа снизу вверх. — Будьте добры, станьте на место, сэр.

Колин Криви, юркий парень из художественного отдела, смахивающий на белую мышь, вовсю щелкал фотоаппаратом, снимая рыцарей в мантиях.

— Брысь, — свирепо сказал редактор, когда мистер Криви навел на него объектив. Фотограф-любитель пугливо отскочил, но тут же принялся виться вокруг Магистра Поттера, снимая директора в разных ракурсах.

— Каждая команда получает походный набор и навигаторы, — объявила ведущая. — Мы даем вам только воду. Бутерброды для подкрепления сил будут ждать вас в опорных пунктах. Первое задание будет выслано на мобильные Магистров. Разгадавшие загадку узнают координаты местности, где вас ждет привал и новое задание. А теперь — внимание! Подсказка! Самые умные могут догадаться о конечной точке назначения, пройдя ровно половину пути, — радостно сообщила она. — Там, где будет найден Философский Камень, победители оставят свой флаг-босеан.

С этими словами рыжая извлекла из недр мешка два примятых черно-белых флага с цифрами «1» и «2» и, разобравшись, кто есть кто, вручила один босеан Гарри, другой — Чарли Уизли.

Рыцари окинули друг друга суровыми взглядами.

«Хрен ты камень найдешь», — прочитал директор в наглых глазах Магистра Уизли.

«Нагадишь — уволю», — пообещал лазерный взгляд Магистра Поттера.

* * *

— «Хлопок одной ладонью, — прочитала Гермиона текст первого сообщения и удивленно заморгала. — Варианты ответов: звук, удар, шлепок...»

— Тишина, — сказала мисс Лавгуд.

— Какая еще тишина, — Рон Уизли звучно хлопнул рукой по тощему заду Колина Криви. — Ой, тевтонцы уже побежали!

Белые мантии с черными крестами быстро исчезали за деревьями.

— Уходят в противоположную сторону, — удивился Гарри. — У них другой маршрут, что ли?

— Возможно, мистер Поттер, — тамплиер Снейп задумчиво щелкал кнопками отобранного у Гермионы навигатора. — Слову «тишина» соответствуют пятьдесят градусов пятьдесят две минуты две секунды северной широты и один градус тридцать четыре мину...

— С чего вы взяли, что это правильный ответ? — Магистр сердито покосился на мисс Лавгуд, задумчиво ковыряющую ногтем кору на дереве.

— Старый бородатый дзэн-буддистский коан, мой Магистр, — сказал редактор. — Конечно, если вам больше нравится вариант Маршала Уизли...

— Не нравится, — вспыхнул Гарри. — Хорошо, но если вы ошиблись...

— Я не отдам мадам Хуч философский сэндвич, — сурово сказал редактор. — Нажмите кнопку «Идти», мистер Поттер, или вы не поймете, куда нас черт несет.

— Северус, с чего ты взял, что там сэндвич, — сказал усатый программист. — Боюсь, там просто кирпич.

— Не исключено, — миролюбиво ответил Снейп.

— Кирпич? — возмущенно тряхнула малиновыми волосами Тонкс. — Я бы предпочла думать, что Философский Камень — это бриллиант.

— Идем, Нимфочка, — подтолкнул мечтательницу программист. — Не начинай ювелирную тему. Вот мистер Поттер повысит зарплату...

Тамплиеры углубились в лес. Идти пришлось гуськом — дороги не было, хотя мисс Лавгуд заявила, что до них тут прошло стадо слонов, и значит, отряд на верном пути.

Сервиент Арморум, вышагивающий впереди Магистра, нахально закурил сигарету.

Гарри упреждающе кашлянул.

Редактор обернулся с быстротой потревоженной змеи.

— Я пойду позади, мой Магистр, — любезно сказал он. — Буду нести подол вашей мантии.

— Еще чего, — фыркнул Гарри. — Вы должны нести оружие. Правда, нам его не дали.

— Блокноты и навигаторы — отличное оружие, — редактор пропустил молодого человека вперед. — А с таким Магистром, как вы, мы непобедимы, — ехидно прибавил он.

— Знаете что, мистер Сне... — нога храброго тамплиера зацепилась за какой-то корень, и Гарри наверняка уткнулся бы носом в зад шагающему впереди Маршалу, но был ловко подхвачен поперек живота сильной рукой Сервиента.

Красный как рак, Магистр вырвался из злодейского объятья.

— Спасибо, — буркнул он и бросился в начало колонны, подальше от сверкающих нехорошим блеском черных глаз самого тамплиеристого тамплиера.

— Магистр должен идти первым, — заявил директор, оттолкнув норовящего забежать вперед мистера Криви с фотоаппаратом.

Оглянувшись на растянувшихся цепочкой сотрудников, Гарри с неудовольствием заметил, что рыцари забыли о цели: Тонкс и Люпин брели прогулочным шагом в обнимку, Лавгуд остановилась у куста и ела подозрительные синие ягоды, сестры Патил собирали букеты из чахлых цветов и хихикали о своем о девичьем, а Сенешаль Грейнджер повисла на локте Снейпа с какими-то разговорами. Похоже, маршрутом интересовались только Рон и Джинни Уизли.

— Что вы растянулись на целую милю! — рассердился Магистр. — Давайте живее! Мисс Грейнджер!

Окрик подействовал лишь на редактора — тот повернул голову и послал Гарри темный загадочный взгляд.

«Может, мы вообще не туда идем? — мрачно подумал директор, сунул руку под белый плащ и обнаружил, что навигатор исчез. — Выпал, когда я споткнулся!» — с досадой подумал он. Возвращаться и искать означало потерять время.

— Мы на месте! — вдруг крикнул рыжий Маршал, всматриваясь в карту на экране. Все остановились, недоуменно озираясь по сторонам.

Гарри случайно поднял голову и довольно рассмеялся.

— На дереве! Смотрите!

Все задрали головы, разглядывая странную систему натянутых между ветками бечевок. На самой верхней веревке колыхался лист бумаги.

— Ой, а вот там, небось, сэндвичи, — сказала Джинни, показывая пальцем на подвешенные в поднебесье пакеты.

— Я полезу! — храбро сказал Магистр и ринулся к дереву. Увы, проклятые стволы были гладкими, как фонарные столбы, без единой веточки, о которую можно было опереться ногой.

— Это бук, — с нежностью сказала Лавгуд, поглаживая кору. — Здравствуй, бук.

— Может, сбить бумагу камнем? — Рон Уизли оглянулся вокруг. Земля под деревом была густо усыпана буковыми шишками, похожими на маленьких ежиков, совершенно непригодных для метательных целей. Маршал проверил это, запустив шишкой в одну из девиц Патил. Камней нигде не было видно.

— Навигатором сбей, — предложила Луна.

«Дура», — окончательно уверился Гарри.

Лист с подсказкой насмешливо колыхался высоко над головами.

— У меня идея, — с серьезным лицом сказал редактор. — Я возьму на руки мисс Грейнджер, разбегусь, подкину ее повыше и... Вы успеете зацепиться передними зубами за веревку, мисс?

Гермиона гневно сверкнула глазами.

— Лучше катапультировать вас, Хиггинс, вы своим носом собьете!

— Один — один, — довольно сказал злодей.

— Отдайте, это не вам выдали! — девушка вырвала из его руки навигатор.

— Прекратите, — нахмурился Гарри. — Давайте думать, что делать! Пожалуй, мистер Уизли прав, надо найти камень и...

— Зачем вам камень, мистер Поттер? Вот приличная палка, — тамплиеристый тамплиер кивнул на длинную ветку, лежащую в траве.

— Оу-ю-юй! — раздался вскрик Колина Криви.

Оказалось, храбрый фотограф вздумал втихаря совершить подвиг, взобравшись на гладкий ствол бука. Героизм обернулся рваной мантией, счесанной кожей на животе смельчака и непонятной зеленью между ног: коварный бук порос мхом.

Магистр геройствовал по-своему. Подняв длинную и довольно тяжелую ветку, обнаруженную Снейпом, Гарри яростно атаковал ею веревку над головой. Увы, палка доставала только до нижней бечевки, и заветный лист с заданием все так же насмешливо раскачивался под самой кроной.

— Палка короткая, — задыхаясь от усилий, сказал Гарри.

— Мой шеф, то есть господин Магистр, — не выдержал Снейп. — Поберегите силы. Палка как раз подходящей длины.

— Неужели, сержант? — ядовито сказал Гарри. — Возьмите тогда, сами попробуйте достать до бумажки! — он ткнул ветку редактору.

— Нам и не нужно до нее доставать, — спокойно сказал злодей. Придерживая палку рукой, он распахнул свою мантию с тамплиерским крестом и вытянул из кармана джинсов зажигалку.

— Потом покурите! — разозлился директор.

— Мистер Поттер, какой же вы... милый, — нехорошим голосом сказал Снейп.

Гарри открыл было рот, чтобы сказать в ответ пару добрых слов, как увидел, что Люпин молча передал редактору несколько листков, вырванных из блокнота, тот так же молча наколол их на тонкий конец ветки и поджег зажигалкой.

— Ой, я тоже подумала, что если порвать нижнюю веревку, то вся эта паутина развяжется! — затарахтела Гермиона. — Но поджечь — это гениально!

«Я идиот, — мрачно подумал Гарри, глядя, как Люпин поднимает ввысь превращенную в факел ветку. — Никакой я не Магистр».

Все с замиранием следили, как огонь лижет бечеву. Раздался легкий хлопок, и хитрая веревочная конструкция соскользнула вниз, увлекаемая пакетами с провизией.

Сестры Патил с визгом бросились к рухнувшей с неба манне небесной: в пакетах оказались галеты и сэндвичи, и сестры тут же впились в них зубами, будто не ели неделю. Остальные столпились вокруг нового послания.

«На перекрестке у светофора стоит грузовик, карета с лошадью и мотоциклист, — прочитал Рон. — Загорелся желтый, грузовик газанул, лошадь испугалась и откусила мотоциклисту ухо. Кто виноват в происшествии? Варианты ответов — водитель грузовика, кучер, лошадь или мотоциклист».

Гарри глянул Маршалу через плечо — напротив каждого ответа стояли навигационные координаты.

— Кучер виноват, — сурово сказал Рон. — Лошадь у него бешеная.

— Может, грузовик газанул так, что у лошади экологический нервный срыв случился? — флегматично предположил редактор.

— Все из-за лошади, — возразил Колин Криви. — Нормальная лошадь в крайнем случае пустится в галоп, а не будет, как Тайсон, уши откусывать!

— Мотоциклист! — неожиданно сообразил Магистр, озаренный догадкой. — У него шлема не было!

Все разом повернулись к Гарри.

— Точно! — сияя глазами, воскликнул рыжий Маршал.

— Похоже на правду, — кивнул Люпин.

— Всё! Есть ответ, мотоциклист! Какие координаты?

Все бросились разглядывать карты навигаторов, за исключением Гарри. Впрочем, маленькая победа его немного утешила.

— А где ваш прибор? — поинтересовался редактор.

Гарри закусил губу и отвел взгляд.

— По-моему, я его потерял, — буркнул он. — Когда чуть не упал.

— Хм, — только и сказал злодей. — Началось.

— Я не хотел возвращаться, — оправдался Гарри. — У нас есть еще два.

Мистер Снейп посмотрел на Гарри с видом сурового отца, обнаружившего, что сын порвал штаны.

— Идемте быстрее! — махнул рукой Рон.

— Хочешь обскакать Фреда с Джорджем? — фыркнула Нимфадора Тонкс. — Сам ноги ломай. Надо сесть и перекусить.

— Эти дуры сожрали все припасы! — возмутился рыжий. Он отломил веточку с какого-то куста и ткнул в сестер Патил. — Я вам не какой-нибудь вшивый тамплиер, а Маршал! Заколдую, превращу в жирных свиней!

Сестры глупо хихикали, уворачиваясь от грозного Маршала с веточкой.

— Северус, я не дам вам погибнуть голодной смертью, — мисс Лавгуд протянула редактору грязную ладонь с черными ягодами.

— Не ешьте, сэр! — Магистр молнией метнулся между ними и выбил отраву из рук безумной. — Волчьи ягоды! — он испепелил глупую деву убийственным взглядом.

— Это была черемуха, Магистр, — сказал редактор, разглядывая Гарри с непонятной улыбкой. — Впрочем, от нее потом черный рот.

— Ы-ы-ы, — оскалила почерневшие зубы мисс Лавгуд, надвигаясь на директора.

Гарри с отвращением отшатнулся.

— Вы спасли мне жизнь, о мой Магистр, — нежным театральным голосом сказал злодей.

— Да ну вас! — рассердился Гарри и бросился вперед, догонять двинувшийся в путь отряд. Обернувшись, он успел увидеть, что Луна молча подбирает брошенные сестрами Патил пакеты от сэндвичей.

Магистр быстро пошел вслед за Маршалом, разглядывая из-за его плеча карту на экране навигатора. Гарри больше не оборачивался, но ему казалось, что взгляд самого тамплиеристого тамплиера выжигает дырку на его спине, украшенной красным крестом. До директорского уха доносилась болтовня Гермионы — та бурно доказывала Снейпу, как хорошо пишет мистер Локхарт.

Лес стал редеть и наконец расступился, явив рыцарскому отряду заболоченную полянку.

— Вот оно! — радостно крикнула Джинни, тыкая куда-то пальцем. — Мистер По... Магистр, смотрите, в камышах!

— Куда лезешь, дура, — грубо рявкнул невесть откуда вынырнувший редактор и дернул ее за руку. — Это болото!

Все замерли как вкопанные, только сейчас ощутив неприятное чавканье под ногами.

— Черт, — пробормотал Гарри, отступая. — Все назад! Тут топь какая-то!

— Мамочки! — вдруг взвизгнул мистер Криви, неожиданно провалившийся по щиколотку в болотную жижу. — Помогите!

— Держись, друг! — крикнул Рон, пытаясь пробраться по кочкам к бесславно погибающему рыцарю.

— Вы хотели быть военным корреспондентом, Колин, — Снейп быстро подобрал толстую ветку и протянул перепуганному фотографу. Тот вцепился в спасительное средство и с неприличным хлюпаньем вылез из болотной жижи, пачкая колени. — Надо уметь выбираться из дерьма, — неодобрительно сказал редактор, разглядывая вконец испорченную мантию собрата по Ордену.

— Нимфочка, тебе здесь не место! — мистер Люпин по-рыцарски отнес на руках возлюбленную подальше от опасного места.

— Что же делать? — хмуро спросил Гарри, разглядывая маленький круглый островок с белеющим клочком бумаги. — Не могли же они нам придумать такую гадкую ловушку!

— Мисс Грейнджер собралась строить запруду, — вставил Снейп, с неудовольствием глядя на высматривающую что-то в болоте Гермиону.

— Смотрите! — вдруг воскликнула помощница Магистра. — Что это? — она наклонилась и подняла кольцо с привязанной к нему леской.

— Тяни! — крикнуло несколько голосов.

Гарри хотел было сказать, что это наверняка дрянь, оставленная реддингскими рыбаками, как с удивлением заметил, что круглый островок посреди болота сдвинулся с места и быстро приближается к смекалистым рыцарям, дружно тянущим за леску.

— Ура!!! — завопили тамплиеры, накидываясь на добычу.

К круглой пластиковой крышке был прикреплен очередной пакет с провизией и послание, упакованное в полиэтиленовую пленку.

— А ну дайте сюда, — тамплиер Снейп вырвал из рук Сенешаля пакет с едой. — На хранение, — пояснил он.

— Читайте быстрее! — приказал Магистр. Рыцари обступили Гермиону плотным кольцом.

— «Шпион спрятался у ворот пропускного пункта, чтобы подслушать пароль, — зачитала девушка. — Подошел офицер, часовой спросил: «Пароль?» «Двадцать шесть», — ответил тот. — «Отзыв?» — вновь спрашивает часовой. «Тринадцать», — сказал офицер. «Проходи», — разрешил часовой. Затем подошел второй офицер. «Пароль?» — спросил часовой. «Двадцать два», — ответил офицер. «Отзыв?» — «Одиннадцать». — «Проходи», — кивнул часовой. «Все ясно», — подумал шпион и направился к часовому. «Пароль?» — спросил тот. «Сто», — сказал шпион. «Отзыв?» — «Пятьдесят», — ответил шпион. Шпиона поймали и расстреляли — ответ был неверным. Назовите правильный отзыв».

Рыцари взволнованно загудели, разглядывая столбик потенциальных ответов. В ход пошли блокноты и калькуляторы в мобильных.

— Все правильно, — горячился чудом выживший Колин. — Двадцать шесть пополам — тринадцать, двадцать два пополам — одиннадцать, почему тогда...

— Нет, не так, — перебил Люпин, нервно оглядываясь. — Нимфочка, стой там! Что такое двадцать шесть? Двойка — это один плюс один, шестерка — это три плюс три. Единица и тройка, вот вам тринадцать. Дальше, двадцать два, это две двойки, то есть один плюс один, и еще раз один плюс один, вот и одиннадцать. Дальше смотрим...

— Дальше будет бред, Ремус, — невнятно пробурчал редактор, со вкусом осваивая сэндвич. — Правильный отзыв — «три».

— С чего ты взял? — изумился Люпин и сунул нос в варианты ответов. — Тут есть тройка, но...

— У меня вышло пятнадцать, мистер Поттер, — Джинни сунула под нос Магистру исчерканный листок.

— Там нет такого числа, — буркнул Гарри, косясь на безмятежно поглощающего сэндвичи злодея.

— Мистер Хиггинс, отдайте провизию, — возмутилась Гермиона.

— Я заработал на кусок хлеба, женщина, — сурово сказал тамплиер.

— Вы? Это я нашла загадку!

— А я нашел разгадку.

— Почему три?

— В числительном «двадцать шесть» тринадцать букв, — снизошел до объяснения злодей. — В числительном «двадцать два» — одиннадцать. Соответственно, в слове «сто» три буквы. Какие координаты, мисс Грейнджер?

— Фифя пофмотрю, — Гермиона обернулась, не выпуская из зубов сэндвич. — Эой аиата?

— Что?

— Где мой навигатор?

Все принялись оглядываться. Падма Патил под видом поисков утащила из пакета с провизией пачку печенья. Остальные бродили по краю чавкающей топи, внимательно глядя под ноги. Увы, все было тщетно.

Навигатор Сенешаля исчез.

* * *

Путь к следующему опорному пункту прошел в невеселом молчании. Гермиона приуныла, расстроенная потерей ценного прибора, судя по всему, засосанного болотной жижей. Девушка перестала вертеться вокруг мистера Снейпа, к мрачному удовлетворению Гарри, и теперь молча шла за Маршалом, обладателем последнего навигатора. Рон вцепился в драгоценное устройство мертвой хваткой и в руки никому не давал.

Остальные рыцари тоже упали духом. До слуха Магистра уже доносились реплики недовольных, вроде «Сколько можно?», «Когда это кончится?» и «Хочу домой, устала». Увы, офисный народ не привык к ударной дозе свежего воздуха и прогулкам по буеракам. Тропинка была узкая, плащи рыцарей цеплялись за кусты и грозились прийти в негодность к концу путешествия.

— Мистер Поттер, — редактор поравнялся с Гарри и пошел в ногу с ним, задевая плечом ветки. — Мне кажется, нам ни к чему такая спешка. Нужно отдохнуть.

— Мы потеряем время, — упрямо сказал молодой человек, косясь на высокую фигуру в белой мантии.

— Пожалейте дам, Магистр, — редактор обернулся на медленно волочащих ноги сестер Патил и маленькую Джинни, тут же споткнулся и налетел на Гарри, едва не повалив того с ног. Магистр инстинктивно схватил врага за плечи, глупейшим образом ткнувшись щекой в его плечо.

— Простите, мой шеф, — дохнул ему в ухо злодей. Гарри отпрянул, сообразив, что только что случайно обнял врага.

— Ничего, — буркнул он и вырвался вперед, чтобы Снейп не заметил его смущения.

— Есть!!! — раздался радостный возглас Маршала, идущего впереди цепочки.

Рыцари ускорили шаг и были вознаграждены видом залитой солнцем полянки с большим пнем посередине. На пеньке был приколот флажок и лист бумаги.

— Кофе! — оживился редактор, очевидно, вспомнив прощальное напутствие организаторов: флажки означали присутствие горячих напитков. Увы, никаких признаков оных на поляне видно не было.

Отряд столпился вокруг пня, вырывая друг у друга из рук послание.

«Сколько земли находится в яме размером три на три фута?» — гласил вопрос.

Больше в записке не было ничего.

— Они забыли оставить координаты! — испуганно сказала Джинни.

— Что за чушь, — растерянно пробормотал Гарри. Все принялись оглядываться, пытаясь найти на полянке еще что-либо.

— Постойте, — вдруг сказал потрепанный походом рыцарь Криви. — Если речь о яме, то какая земля? Там пусто! Хоть три на три, хоть сто на сто...

Нимфадора Тонкс уселась пышными бедрами на пень. Тот вдруг качнулся, как колода. Дама тут же вскочила.

— Черт! Здесь!..

Рыцари навалились на пень и в два рывка оттащили в сторону. Раздались радостные возгласы — под пнем обнаружилась яма с припасами и очередным посланием.

— Чай, кофе, ура! — Маршал извлек из тайника два термоса, передал в чьи-то жадные руки и тут же развернул бумагу с загадкой. — Шахматы! — вдруг оживился он.

Тамплиеры сунули носы в новую задачу и были несколько обескуражены — вопрос был в виде шахматного этюда с просьбой вычислить число ходов для победы белых.

— Фигня! — Рон оттолкнул протянутый доброй рукой стаканчик кофе и уселся на пень обдумывать ходы.

Магистр взял себе чаю, отошел в сторонку и сел под деревом, устало вытянув ноги.

— Мистер Поттер, — Сервиент Арморум навис над ним, загородив собой солнце. — Все в порядке?

— Вы должны меня переизбрать, — глухо и печально сказал Гарри. — Я не гожусь в Магистры. Я ничего не знаю. Только на один вопрос ответил, самый простой, и то...

Мистер Снейп присел на корточки перед загрустившим директором, пристроив на кочку стаканчик кофе.

— Послушайте меня, Гарри... Простите, мистер Поттер, — поправился редактор. — Вы не обязаны все знать. Магистр, директор... Это не должность, поймите, — мягко сказал он. — Это призвание, склад ума и характера, состояние души, если хотите... Умение управлять не тождественно умению быть асом во всех специальностях и знать ответы на все вопросы.

— Я понимаю, — невесело сказал Гарри, разглядывая пальцы редактора, поглаживающие ободок пластикового стаканчика. — Но квест — это не просто игра. Это отражение взаимоотношений в коллективе и тест на способности. Какой я руководитель, такой и Магистр. И наоборот.

— Не совсем так, — утешил его мистер Снейп. — Здесь мы в непривычных условиях. Все-таки на работе каждый из нас чувствует себя уверенней, делая то, что умеет. Не говоря об отвлекающих факторах, — он ловко снял репейник с мантии Магистра. — Скорее, можно узнать что-то новое о людях... Вот вы, оказывается, смелый, целеустремленный... и ужасно упрямый, — прошептал он.

Гарри глянул в глаза редактора и замер, перестав дышать: никто и никогда, даже Сириус, не смотрел на него ТАК. С таким теплом и нежностью.

— Я не знаю, что с вами сделала жизнь, Гарри, — еще тише сказал редактор. — То есть, мистер Поттер, — улыбнулся он, разглядывая вспыхнувшие возмущением глаза Магистра. — Вы не жалеете себя на пути к цели и не жалеете других. Плохо это или хорошо — не знаю, все относительно. Скажите... Что я могу сделать для вас? — ладонь мистера Снейпа мягко коснулась его колена.

— Ничего, — хрипло прошептал Гарри, весь во власти магического взгляда черных глаз. — Не смотрите на меня так. Никогда.

— Никогда?

Сервиент Арморум подхватил свой стаканчик кофе и встал.

— Это отвратительное слово, мой шеф, — тихо сказал он. Его рука стиснула плечо съежившегося под деревом директора, всего лишь на мгновение.

Во власти острой тоски, вдруг сжавшей в кулак его сердце, Гарри смотрел, как удаляется высокая фигура в белой развевающейся мантии с красным крестом Ордена тамплиеров.

* * *

Дорога к пятому пункту шла по широкой просеке. Взбодренные отдыхом рыцари оживились. Казалось, у всех открылось второе дыхание: Колин Криви скакал горным козлом, неутомимо щелкая камерой, Луна Лавгуд пританцовывала и кружилась (объелась ягод, хмуро думал Гарри), сестры Патил и Джинни Уизли фальшиво тянули какую-то романтическую балладу, а Гермиона опять вцепилась в мистера Снейпа.

Один лишь Магистр, мрачный как грозовая туча, молча шел за Маршалом, слушая скучную болтовню о шахматах.

На сей раз организаторы квеста сжалились над командой: новое задание нашлось очень быстро (свернутое в трубочку послание кокетливо свисало с куста и было замечено глазастой Джинни). Более того, вопрос оказался легким, хотя и тут Магистр умудрился оплошать.

— «Сколько раз от тридцати можно отнять пять?»

— Шесть! — быстрей всех крикнул Гарри.

— Один раз, мистер Поттер, — покачал головой Люпин. — После этого вы будете отнимать пять от двадцати пяти, затем от двадцати, и так далее.

Гарри покраснел от досады, вдобавок поймав на себе очередной быстрый взгляд редактора.

— Какие координаты? — деловито спросил Маршал, извлекая из кармана навигатор.

Внезапно благословенную тишь реддингского леса взорвал совершенно не рыцарский мат.

— Б...дь! — вопил Рон. — Нет, ну какого... Что за х...!

Рыцари столпились вокруг Маршала, бурно пополняя поток ругательств: навигатор не работал. Экран бесценного прибора переливался всеми оттенками радуги, как бензин в луже.

— Ты его раздавил! — вознегодовала Джинни. — Расплющил своими корявыми лапами! Вцепился в него, как клещ! У-у!!! — с ненавистью крикнула сестра.

— Точно, раздавил, — хмуро подтвердил Люпин, разглядывая радужный экран.

Рон, словно не веря в такую несправедливость, глянул на свои большие веснушчатые руки и горько вздохнул.

— Мы пропали, — прошептал он. — Всё пропало.

— Ничего, — утешила Луна. — Заночуем в лесу. Хорошо, что нам выдали фонарики.

— Как ты мог! — Нимфадора налетела грудью на Маршала и наверняка задавила бы бюстом несчастного рыцаря, если б не вмешательство Люпина.

— Идемте, — вдруг сказал мистер Снейп. — У меня есть навигатор.

* * *

Теперь тамплиеры бодро шагали за Сервиентом Магистра, единственным обладателем настроенного навигатора в мобильном, а также владельцем складного ножа, компаса, мятой пачки сигарет и трех зажигалок.

— Пятая опорная точка, — сказал Люпин, оглядывая лесную прогалину с большим поваленным деревом, на ветку которого было ловко нанизано свежее послание. — Середина пути.

Магистр ринулся к заданию, в надежде разгадать хоть что-либо. Под ногой хрустнуло. Гарри обернулся и обнаружил, что раздавил круглое женское зеркальце, лежащее на тропинке.

— Это чье? — вдруг спросил идущий за ним редактор. Он поднял треснувшее зеркало и показал остальным.

— Туристы потеряли, — равнодушно сказала Гермиона. — Себе возьмите, Хиггинс.

— «Джон зашифровал последовательность чисел, — читал Рон, — но спрятал одно число так, что...»

— Мистер Поттер, вы мне нужны, — немного взволнованным голосом сказал редактор на ухо Гарри. — Буквально на минутку.

Не дав Магистру дослушать загадку, Сервиент Арморум увлек молодого человека за куст бузины.

— Да не бойтесь вы меня, — с досадой сказал он, глядя на встревоженное лицо Гарри.

— Что случилось?

— Ничего не случилось, — он наклонился, и его дыхание обвило теплой змейкой директорское ухо. — Я знаю, где Камень.

Гарри вытаращил глаза.

— Но мы прошли только полови... — он ухватил рыцаря за рукав мантии. — Подождите, вы хотите сказать, что догадались, где?..

— Да, — быстро сказал Снейп. — Посмотрите на траекторию нашего движения, мистер Поттер, — он показал карту навигатора с красным зигзагом пройденного маршрута. — Вам это ничего не напоминает?

— Не знаю, — растерялся Гарри. — Углы какие-то. Как буква «М» с хвостом. Или кусок звезды.

— Вот именно, — кивнул редактор. — Половина пентакля. У меня были некоторые сомнения, но зеркало... — он приложил к экрану мобильного найденное зеркало. Гарри удивленно уставился на образовавшуюся пятиконечную звезду.

— И где тогда..

— В центре, — сказал редактор. — Больше негде. Или это не игра в тамплиеров. Как у вас с геометрией, мистер Поттер?

— Я понял, — разволновался Гарри. — Нормально с геометрией, в отличие от литературы, — пробормотал он и оглянулся на толпящихся у поваленного дерева членов команды.

— Мистер Поттер, — схватил его за плечи Снейп. — Это ВЫ угадали, идет? — сказал он, сверля его горящим взглядом.

— Я? Смеетесь? Это вы додумались, а не... — Гарри растерялся под неожиданным напором. — Нет. Это нечестно, — гордо сказал он.

— Так будет ПРАВИЛЬНО, — с нажимом сказал редактор. — Магистр. Нашел. Камень. Я вас прошу. Вы потом поймете.

«Мой шанс», — пронеслось в голове молодого человека.

— Ну?.. — все еще сжимая его плечи, спросил редактор.

— Хорошо, — тихо сказал Магистр.

* * *

Как ни странно, предложение искать Камень в центре пентакля не вызвало должного энтузиазма, несмотря на то, что следующие координаты в точности соответствовали внутреннему углу звезды маршрута. Хуже того, до острого слуха Гарри уже донеслись разговоры о переизбрании бестолкового Магистра. Рыцари шли медленно, опять растянувшись нестройной цепью на четверть мили.

«Если ты ошибся, — думал Гарри, сверля свирепым взглядом спину идущего впереди Сервиента, — то я тебя, то я...»

В голове замелькали образы разбойника, привязанного к фок-мачте, которые сменились и того более дикими: он, Магистр Ордена, расхаживал по краю выложенного камнем колодца, на дне которого томился полуобнаженный пленник в рваной мантии.

Гарри так размечтался, что налетел грудью на внезапно остановившегося редактора. Злодей придержал его крепкой и подозрительно ласковой рукой.

— Где-то здесь, мистер Поттер, — сказал он и прибавил: — Надеюсь.

Перед рыцарями возвышался холм, густо поросший начавшей желтеть травой. Кое-где проплешинами выглядывал песок с рыжими вкраплениями глины. Наверху холма сверкал на солнце тонкий металлический шест.

— Черт, — потрясенно пробормотал Гарри. — Это... это для флага! Как его там... Босе... бося...

Не договорив, он бросился к холму и в два счета взлетел на вершину. Охваченный радостью, Магистр набрал было воздуха в грудь, приготовившись издать победоносный клич индейца, как сообразил, что кричать, радуясь железной палке, несколько преждевременно. Гарри оглянулся вокруг, надеясь увидеть что-либо похожее на камень, но ничего, кроме пожухлой травы, не обнаружил.

Внизу нагло скалил зубы тамплиеристый тамплиер.

— Магистр, — позвал он, показывая жестом на что-то у подножия холма.

Гарри сбежал вниз, едва не сбив с ног ухмыляющегося рыцаря.

— Что там? — спросил он и застыл как вкопанный, обнаружив темнеющий проем. Несомненно, пещера была делом рук человеческих — глинистый холм хранил следы инструмента, а свод уходящего в недра тоннеля изгибался аркой.

— Придется ползти, — сказал Снейп. — Не побоитесь?

Гарри обернулся к улыбающемуся редактору.

— О, сэр, — взволнованно сказал он. — Я дурак. Я вам не верил, — сознался он. — То есть верил... Но думал, что вы могли ошибиться и... Нет, я не боюсь!

К холму неслись тамплиеры.

Тишину огласили дикие радостные крики — рыцари заметили сверкающий шест.

— Где? — налетел на Магистра Рон. — Где камень?

Гарри с видом снисходительного превосходства кивнул на пещеру.

— Сейчас узнаем, — сказал он. — Вот зачем нам выдали фонарики!

Он опустился на колени и храбро сунул голову в отверстие.

— Сюда можно вдвоем пролезть, — сообщил он, освещая фонарем стенки пещеры.

— Вот и славненько, — промурлыкал редактор. — Ныряйте, я за вами.

Магистр смелым фокстерьером ринулся в тоннель. На голову тут же посыпался песок. Что-то противно защекотало шею. Гарри посветил вверх и обнаружил, что отовсюду торчат тонкие корни растений.

«Главное, чтоб не засыпало», — подумал он и двинулся вперед на локтях и коленях. Сзади медведем ворочался тамплиер Снейп.

— Если я погибну, — услышал Гарри, — моя туша загородит выход, и вы будете в плачевном положении, мой Магистр.

— Так чего вы полезли, — грубовато сказал молодой человек, удивляясь, как странно и глухо звучат их голоса.

— В чем тогда смысл командной игры? — злодей ухватил Гарри за ногу и засмеялся.

— Мистер Снейп, не боитесь за ваши зубы? — ехидно сказал Магистр, отдергивая ногу.

— А вы не боитесь, что эти зубы могут укусить вас раньше, чем вы глазом моргнете? — расхохотался разбойник.

Гарри вдруг сообразил, какое зрелище он представляет собой для ползущего сзади редактора и покрылся малиновым румянцем, к счастью, не видным врагу.

________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/jo

Фанарт owl

________________________________________________________________________________

— Если мы начнем здесь драться, нас засыплет песком, — буркнул он и вздрогнул — по стене пещеры пробежала крупная сороконожка.

— У меня мирные намерения, мой шеф, — пробормотал мистер Снейп.

— О, черт! — внезапно завопил Гарри. — Вот оно!

Тоннель закончился, и перед покрытым песком носом Магистра оказалось довольно широкое круглое пространство. Посередине искусственного грота серебрился кубок. Поодаль горел маленький фонарь — если бы Гарри не светил сам, наверняка заметил бы его свет.

Как развернувшаяся пружина, Магистр рванулся вперед и схватил серебристую добычу.

На дне бутафорского кубка покоился блестящий красный камень.

Не веря своему счастью, улыбаясь во весь рот, Гарри обернулся к своему сообразительному Сервиенту — тот тоже вполз в грот, протирая ладонью засыпанные песком глаза.

— Это ОН, — благоговейно сказал Магистр.

Увы, счастье лишило его остатков разума. Сжав в кулак обретенное сокровище, Гарри кинулся на шею редактору в порыве благодарности.

— Спасибо! — крикнул он.

В ту же секунду Магистр очутился на полу, придавленный к земле тяжелым телом коварного тамплиера.

— Гарри, — простонал злодей, сдавив в медвежьих объятьях доверчивую жертву. — Я не верю, что ты не хочешь... Не верю, не верю, не верю!.. — как безумный, повторял он.

Быстрые поцелуи покрыли пылающее лицо поверженного Магистра. Глаза Гарри расширились от изумления, он глотал ртом воздух, не в силах справиться со смятением. Обезумевший враг перекатился на спину, все так же крепко притискивая к груди испуганного обладателя Философского Камня.

— Умоляю, — прошептал разбойник, пожирая Гарри совершенно диким взглядом. — Скажи, что ты хочешь. Скажи, я для тебя всё... — он не договорил.

Жадные губы с отчаянием одержимого прижались к открытому рту потрясенного Магистра. Обнимающие руки нежно скользнули по спине Гарри и вдруг грубо, почти до боли, стиснули клещами, будто страшась потерять.

Выпавший из разжавшихся пальцев фонарик покатился по полу грота.

Умопомешательство было заразным — Гарри не сопротивлялся.

Никто не целовал его так.

Горячий язык нахального тамплиера ласкал его рот так сладко и страстно, будто от этого зависела чья-то жизнь, большое сильное тело под ним дрожало, сжигаемое таким ощутимым желанием, что, окончательно потеряв голову, Гарри прижался крепче к бедрам злодейского рыцаря и жалобно застонал ему в рот.

«Сириус», — вспыхнуло молнией где-то в глубине его сердца и погасло, стертое вихрем ощущений.

— Как я тебя хочу, если бы ты знал, если бы ты только знал, — быстро и горячо шептал сумасшедший редактор, целуя его лицо. Гарри ощутил, как разбойничья рука проскользнула между их бедрами и сжала его член.

— Эй, вы там живые? — донесся крик Маршала. — Что там внутри?

Судя по звуку, Рон уже полз по тоннелю.

Гарри вырвался из объятий полоумного мистера Снейпа и дикими глазами огляделся вокруг — он ухитрился выронить Философский Камень. Заметив на полу красноватый отблеск, Магистр сгреб камень вместе с песком и сжал в кулаке.

— Забудьте, — трясущимися губами сказал он, не глядя на редактора. — Забудьте это всё.

Как сорвавшийся с цепи пес, дрожа и горя всем телом, Гарри бросился назад в песчаный тоннель.

Крепкий удар о мудрый лоб ползущего навстречу Маршала вернул его в чувство.

— Есть, — сказал Гарри. — Он у меня.

* * *

Да, это был настоящий триумф. Он, Гарри Джеймс Поттер, Магистр Ордена тамплиеров, победитель всех стихий, стоял на вершине холма, крепко сжимая в высоко поднятой руке Философский Камень. Над холмом гордо реял на ветру черно-белый босеан. Из леса выбежал отряд рыжеволосых тевтонцев и огласил окрестности крепкими ругательствами — увы, команда Чарли Уизли опоздала к разбору философских камней.

Сервиент Магистра выбрался из пещеры, отряхнул песок с иссиня-черных разбойничьих волос и, ни на кого не глядя, скрылся между деревьями.

Никогда еще у Гарри Джеймса Поттера не было так скверно на душе.

* * *

12. Казнить нельзя помиловать

Кто сказал, что демон черен, как уголь? Кто сказал, что темно и мрачно его лицо, а одеяния чернее крыльев ночи?

В распахнувшейся мантии, весь белый в сиянии луны, к Магистру мчался полуголый всадник на вороном коне, страшном, храпящем и красноглазом. Только безумец мог оседлать это исчадие ада и лететь над полем, едва касаясь земли, сжимая обнаженными бедрами блестящие лошадиные бока. Ветер трепал длинные смоляные волосы седока, лунный свет искрился в опасных черных глазах и скользил по бледному телу призрачным серебром.

Ветер рванул белую мантию, и на мгновение перед глазами Гарри мелькнул красный крест Ордена тамплиеров.

— Стоять! — выкрикнул молодой человек и хлестнул длинной плетью по лоснящемуся боку черного монстра. Кнут свистнул, рассекая воздух, конь взвился на дыбы и злобно заржал, пытаясь сбросить бледнотелого седока.

Гарри сцепил зубы и ударил дьявольское животное еще раз. Кончик плети коснулся босой ноги всадника, и по белой изящной лодыжке потекла кровь.

— У меня мирные намерения, Магистр, — глухо сказал всадник, чудом сдерживая дрожащего от ярости коня.

Магистр приблизился к лошадиному боку, не отрывая взгляда от бледной ноги с тонкой струйкой крови — алой, как крест тамплиера.

— Я сделал вам больно, мистер Снейп, — Гарри наклонился, придерживая стремя, и слизнул языком кровавую каплю. — Но вы сами виноваты, сэр.

Перед его глазами взметнулся вихрь черной пыли, неведомая сила вздернула Магистра вверх, и в следующую секунду он уже сидел на страшном летящем коне, лицом к черноглазому тамплиеру. Сильные руки прижали его к груди, так крепко и горячо, что одежда Гарри растаяла от жара — тело всадника пылало, как и разгоряченный конь под ним. Большой твердый член прижался к животу Магистра, готовый проткнуть его насквозь.

— Гарри, — зашептала вдруг тысяча голосов вокруг. — Скажи, что ты хочешь, скажи, что хочешь.

Вместо ответа Магистр толкнул ладонью всадника, упал к нему на грудь и впился в шепчущие бледные губы жестоким и страстным поцелуем.

Жар усилился, проклятый конь скакал по полю, двигаясь под седоками все ритмичнее, распаляя острое желание в паху, сводя с ума запахом пота и секса, против воли наполняющим ноздри.

«Быстрее, быстрее!» — безмолвно просило тело Магистра, мучительно желающее избавления.

— Гарри, — выдохнул распростертый под ним нагой рыцарь и обхватил ладонью его член.

— М-м... — замычал от облегчения Магистр, горячо изливаясь в опытной руке страстного рыцаря, забрызгивая всадника и черное седло на спине шального коня.

—М-м?...

Директор приподнял голову и сонно заморгал, непонимающе глядя на мокрую от слюны подушку. Если бы только подушку.

— Ч-черт, — прошептал Гарри, ошеломленный дичайшим сновидением.

— Ненавижу тебя, Снейп! — в отчаянии воскликнул он, вскакивая с постели, измятой так, словно по дивану усердно топтался тот самый гнусный конь.

— Ненавижу тебя, гад носатый! — чуть не плача, повторил он, снимая на ходу липкие трусы.

— Ненавижу! — выкрикнул директор, со злостью хлопая дверью ванной.

* * *

Чай был безвкусным, тосты, похоже, изготовлены на бумажной фабрике барашка Фиддла, где над воротами красовался лозунг «Отходам — второй шанс», а джем, купленный еще Сириусом, если бы и удалось добыть с помощью дрели, пришлось бы намазывать шпателем.

Гарри, притихший и мрачный, сидел, навалившись локтями на кухонный стол, и безучастно наблюдал за процессом таянья кубика сахара в чайной чашке.

«Мне нужно с кем-то встречаться, — хмуро думал он. — Все потому, что у меня никого нет».

Перед глазами проплыло веснушчатое улыбающееся личико Джинни Уизли.

«Нет, не то, — с досадой подумал он. — Миленькая, но... Но».

Директор печально вздохнул. Джинни была и вправду ничего, полностью в его вкусе — хрупкое маленькое создание, с тонкой мальчишеской фигуркой, живая и подвижная. Но сейчас при мысли о девушке в его душе не трепетала ни одна струна.

— Вы сволочь, мистер Снейп, — вслух сказал директор и вздрогнул, сообразив, что в последнее время разговаривает сам с собой чаще, чем это приличествует психически здоровому человеку.

Гарри устал задавать себе вопрос, как произошло то, что произошло.

Хорошо, мрачно размышлял молодой человек, пусть ОН извращенец, но я-то тут при чем?

«Обыкновенная физиология, — утешил себя директор. — Любой нормальный мужчина от таких прикосновений потеряет голову и...»

«Не любой, — въедливо и гаденько шепнул внутренний голос. — Нормальный мужчина двинул бы злодею в морду, оторвал яйца, и, присыпав песочком, оставил бы холодный труп покоиться под курганом на веки вечные».

«А ненормальный, — не унимался мерзенький голосишко, — терся своим твердым, как палка, хозяйством, обмирая от восторга, и если бы не Рон Уизли...»

— Нет! — злобно выкрикнул Гарри и стукнул кулаком по столу, расплескав невыпитый чай.

Увы, при одном воспоминании о случившемся главный Хозяин директорского хозяйства оживленно приподымал голову.

«Если бы не на работе, — мечтательно подсказал голосишко. — Если бы это был не Снейп, а чужой, незнакомый, так, чтобы никто никогда не узнал...»

«Все выплывет, — с глухим отчаянием подумал Гарри. — Если не остановиться, пока не поздно. Дальше будет только хуже. Меня не уважают, в грош не ставят, что будет, если ко всем бедам прибавятся позорные взаимоотношения с редактором?»

«Дамблдору это не мешало», — пискнул зловредный голосок.

Воспоминания о бородатом хитреце направили мысли молодого человека в другое русло. Недолго думая, он отыскал мобильный, сердито глянул на непринятый звонок от редактора (злодей позвонил вчера вечером, но Гарри был тверд, как гранит, и гордо проигнорировал звонок) и в который раз набрал номер Альбуса Дамблдора.

Слушая вежливый голос оператора, неутомимо рассказывающий о недоступности старика, Гарри ощутил смутную тревогу — это был уже третий номер, по которому он пытался дозвониться бывшему директору, но результат был тем же: тот не отвечал.

«Дамблдор теперь уже не наша забота, — внезапно прозвучал в его голове приглушенный голос Аластора Муди. — Согласно завещанию акции переходят к Минерве Макгонагалл».

«Боже праведный, — облился холодным потом Гарри. — Может, Дамблдор уже...»

Не додумав нехорошую мысль, Гарри ринулся изучать адресную книгу в мобильном, и был раздосадован, не обнаружив фамилии Макгонагалл — он не удосужился внести ее номер в список абонентов.

Утешив себя мыслью, что непременно все разузнает на работе, Гарри занялся пристальным изучением гардероба. Рубашку директор выбирал долго и придирчиво. Отбросив все варианты с малейшим намеком на зеленый (назло Снейпу), он остановил свой острый глаз на шелковой бежевой в белую полоску. Облачившись в элегантный костюм светло-коньячного цвета, директор украсил свою особу неброским, но дорогим галстуком в тон пиджака: сегодня он будет сильным и мужественным, как никогда.

— Вздумали сломать мне жизнь, мистер Снейп? — сердито поинтересовался он у своего отражения, напуская суровость на лицо. — Хотите, чтобы моя карьера полетела к чертовой матери? Чтобы я потерял все, к чему шел столько лет? Чтобы позволил Сириусу жевать корешки в горах?.. Тьфу, — рассердился Гарри, сообразив, что несет чушь.

Он подхватил со стола кейс и собрался было выключить компьютер, как замер с открытым ртом. Сердце екнуло от радости: в почте красовался ответ от Райнера Шпеера, который Гарри уже потерял надежду получить.

«Уважаемый мистер Эванс, благодарю Вас за Ваше письмо и лестный отзыв о книге. С уважением, Р. Шпеер».

«И всё? — разочаровался Гарри. — Так мы далеко не уедем».

Он бросил быстрый взгляд на часы, уселся за компьютер и торопливо напечатал:

«Уважаемый мистер Шпеер, меня глубоко взволновало Ваше произведение «Приключения Циркача Фиддла». От многих людей я слышал, что Ваша книга изобличает господина Р. и бюрократический аппарат городского самоуправления. Конечно, не трудно провести параллель между крысенком Питом Гриди-рю и заместителем мэра П. П., между жабой Форидж и советницей А., между Козлом Гуди и господином М., между енотом Климбером и главой Ассамблеи мистером К.* Я очень уважаю Вас как автора, но мне трудно поверить, что Вы хотели обидеть этих людей, которые не могут доказать юридически Вашу вину (я поверхностно знаком с юридическим правом и понимаю, что ассоциации, возникающие при чтении, не могут быть основанием для предъявления иска в намеренном оскорблении). Разве эти люди заслужили насмешки всего города (а говорят, что уже и всей Британии)? Мне понравилась Ваша книга, но лучше бы это была просто детская книга. С уважением, Гарри Эванс, Ваш читатель».

Гарри опять бросил взгляд на часы и обнаружил, что опаздывает. Времени обдумывать, что написал, и рихтовать письмо не было, и, махнув рукой на плоды рук своих, он нажал «отправить», схватил ключи и выбежал, гонимый злым гением Сурового Руководителя: он знал, ЧТО делать с мистером Снейпом.

Он, Гарри Джеймс Поттер, директор «Издательского Дома «Хог», принял РЕШЕНИЕ. Редактор ИД «Хог», профессор Северус Тобиас Снейп, будет УВОЛЕН.

* * *

Директор Г. Дж. Поттер поправил на столе дамблдоровскую пирамиду, символ Успеха, нервно постучал пальцами по столешнице, проверил, не перекосился ли галстук, и властно положил руку на телефон.

— Мисс Грейнджер, — похоронным голосом сказал он. — Будьте добры, соедините с мистером Снейпом.

— О-о, мистер Поттер, — голос секретарши звучал удивленно. (Еще бы, через тонкую перегородку она слышала директора лучше, чем по селекторной связи). — Профессора Снейпа сегодня нет и не будет.

— Что значит, «нет и не будет»? — тихо зверея, спросил директор. — Это как понимать, мисс?

— Заболел, — невозмутимо ответила Гермиона. — Утром позвонил и сказал, что пытался связаться с вами вчера, но не дозвонился. Он сегодня не придет.

«Ах вот ты как. Заболел, — захлебнулся гневом директор. Он и сам думал «заболеть», но пересилил малодушный порыв. — Трус! Или совесть проснулась?..» — пронеслось в его голове.

— Пятеро сотрудников слегли с температурой после квеста, — сказала в трубку Гермиона. — Наверное, не привыкли к свежему воздуху, а может, в автобусе продуло.

— И как часто мистер Снейп у нас болеет? — недобрым голосом поинтересовался Гарри.

— Ни разу, — растерялась секретарь. — Но я здесь только год работаю. За это время... м-м... нет. Первый раз, мистер Поттер.

— Понял, — буркнул Гарри и бросил трубку на рычаги.

«Сволочь, — сердито подумал он. — Знаем ваши болезни, мистер Снейп! Как знал, что я собрался вас уволить».

Он встал, прошел к дубовому шкафу с колоннами, открыл «бар», где раньше пылились дамблдоровские запасы бургундского и коньяка, а сейчас выстроилась яркая батарея «Пепси-колы», «Спрайта» и минералки, и плеснул себе воды.

— Мистер Поттер не принимает, вы должны записаться, а потом... — донесся взволнованный голос Гермионы.

— Уйди, обезьянка, — услышал Гарри знакомый женский голос. — Не мешай убийству.

Не успел он и глазом моргнуть, как в святая святых ворвалась разъяренная мадемуазель Лестрейндж, разнося по кабинету волны экзотического парфюма.

Директор замер, не донеся стакан до рта, изумленно разглядывая нахальную визитершу.

«Ну и ведьма», — пронеслось в голове.

Красавица-писательница была нынче особенно экстравагантна. На мгновение ошеломленному директору показалось, что у дьяволицы под черной накидкой попросту голое тело. Поправив очки, Гарри обнаружил, что облачение дамы представляет из себя телесного цвета трико с мелкими блестками. Вульгарное трико не скрывало сосков (очевидно, тех самых, желающих выпрыгнуть и ускакать), подчеркивало все изгибы тела и красноречивые складки в самых неподобающих местах.

— Доигрался? — без всякого приветствия сказала мадемуазель Лестрейндж, наступая на директора.

— Вы о чем? — пробормотал Гарри, пятясь.

— С-с-с... — дьяволица зло втянула воздух сквозь зубы. — О чем... О чем?! Довел! Погубил!

— Не понимаю вас, мадемуазель, — нервно сказал Гарри и юркнул в дамблдоровское высокое кресло: оно вселяло уверенность.

Мадемуазель Лестрейндж кресло не впечатлило. Она оперлась растопыренными пальцами о директорский стол, разложив веером кроваво-красные ногти хищницы. Острые соски нацелились на директора маленькими злыми пистолетиками.

— Я прихожу, — нагло и неторопливо произнесла Белла, перекатывая между алыми губами жвачку, — и что я узнаю?

— И что? — как под гипнозом, повторил директор.

— Где Северус? — рявкнула дьяволица так, что директор подскочил от неожиданности. — Ты его убил? В лесу закопал?

— Я не сторож вашему Северусу, — вскипел Гарри. — Он вздумал заболеть, я тут при чем?!

— Как это при чем? — театрально захлопала ресницами визитерша. — Вывез бедняжку в лес и простудил! А у меня договор не продлен! — зло сверкнула глазами писательница и швырнула на директорский стол какой-то документ.

— Какие проблемы, — торопливо сказал Гарри и, невнимательно пробежав глазами текст, вместо привычной размашистой подписи тиснул внизу жалкую дрожащую загогулину.

— Это не всё, — змеиным голосом сказала злодейская Белла. — А это?

Острый алый ноготь ткнул в пустое место для подписи редактора.

— Придет и подпишет, — притворяясь равнодушным, сказал Гарри.

— Парень, ты читать умеешь? — жутким злым голосом сказала мадемуазель Лестрейндж. — Мне нужны ваши подписи СЕГОДНЯ! Я честно пришла вчера, а вы, оказывается, укатили на лесной пикничок!

— Не тыкайте мне! — дрожащим от злости голосом сказал Гарри. — Поезжайте к своему Северусу, и пусть подпишет, что вам надо!

— Я? — поразилась мадемуазель Лестрейндж. — У тебя совесть есть, как тебя там... Гарри? У меня другие планы на вечер! — она постучала красными ногтями по документу. — Завтра утром приду, и если тут не будет подписи главреда, узнаешь, кто такая Беллатриса Лестрейндж!

Она наградила директора взглядом тигрицы, рвущей добычу на части, неторопливо и презрительно вынула изо рта жвачку, прилепила аккурат в центр Всевидящего Ока на директорской пирамидке и вышла, шелестя черной хламидой.

Сердито дергая бровями, директор ринулся к Гермионе.

— Зачем вы ее пропустили?! — с досадой сказал он.

— Да ее бы и Хагрид не удержал! Она бешеная, — сказала девушка, рассматривая какие-то фотографии на экране монитора. — Мистер Поттер, вы уже видели фото с квеста? Посмотрите, не пожалеете!

— Потом, — буркнул Гарри. Директорский взгляд упал на какой-то список на столе секретарши. — Это что?

— А, можно выбросить, — не глядя, сказала Гермиона. — Первоначальный состав команд для квеста.

— Первоначальный? — удивился Гарри, изучая перечень фамилий.

«Г. Поттер, Ф. Уизли, Дж. Уизли, Ч. Уизли, П. Уизли, Р. Хуч...» — начал читать он.

— Хиггинс потребовал поменять, — секретарша хихикнула, разглядывая фотографию Лавгуд с черными зубами на весь экран. — Подсунул свой список. И правильно сделал. Все довольны, мистер Поттер.

— Ясно, — пробормотал Гарри, только сейчас сообразив, что с таким количеством Уизли под предводительством Хуч не выжил бы ни один директор.

Он вернулся в кабинет. В воздухе все еще витал запах валящего с ног парфюма мадемуазель Лестрейндж.

С отвращением оторвав салфеткой жвачку Беллатрисы от Всевидящего Ока, директор уселся за компьютер и открыл папку «Квест».

Фотографий было много. В другое время Гарри посмеялся бы — Колин Криви снял много забавных кадров. Здесь был мистер Люпин, тыкающий в небо горящую палку, жадно жующие печенье сестры Патил, Гермиона с репьями в пышных волосах, Рон Уизли, «колдующий» веткой, мистер Снейп, сующий здоровенный нос в пакет с провизией, Лавгуд в венке из красных ягод и с ягодами в глазах, он, Гарри, задумчиво читающий текст загадки (неплохо вышел), испачканные болотной тиной ноги Колина, царственная Нимфадора, живописно обнимающая корягу, и много других. За исключением пары кадров, все групповые фотографии объединяло одно: директор Поттер пялился на редактора Снейпа, редактор Снейп пожирал взглядом директора Поттера.

Самой гнусной была фотография под деревом. Директор с подозрительно розовыми щечками и возбужденно блестящими зелеными глазками сидел на траве, а негодяй-редактор стоял рядом, по-рыцарски опираясь на одно колено. Рука злодея покоилась на ноге шефа, а сам он наклонился к его лицу так низко, будто собрался целовать. Г. Дж. Поттер, директор ИД «Хог», тянулся к редактору, сложив губки бантиком.

«Вот так это выглядело со стороны? — ужаснулся Гарри. — Мы просто разговаривали!»

— Ну что ж. Вы подписали себе приговор, мистер Снейп, — прошептал он.

* * *

— Две минуты, мистер Поттер, и я вся ваша, — сказала Минерва Макгонагалл.

— Я подожду, — директор уселся на обтянутый серым плюшем диван для посетителей.

За большим редакторским столом стояло два кресла. В одном из них, подозрительно похожем на трон Дамблдора, восседала миссис Макгонагалл. В другом, поскромней, в позе оплывающей медузы расслабленно полулежал Невилл Лонгботтом с большой пиалой чая в руках. Гарри показалось, что в кабинете редакторши автор «Бабушкиных Рецептов» чувствует себя, как у собственной бабушки за пазухой. Под локтем мистера Лонгботтома стояла корзиночка с печеньем, откуда автор рецептов периодически черпал крекеры, роняя на колени мелкие крошки.

— Профессор Снейп совершенно прав, — тем временем говорила профессор Макгонагалл. — Какая собачья слюна? Я вот слыхала об особых свойствах кошачьей, — с достоинством настоящей англичанки сказала она. — Концентрация лизоцима намного выше. Но у кошки язычок, как наждачок, — доверительно сообщила она Лонгботтому. — Да и не будет уважающая себя кошка ваш ячмень лизать, тоже еще придумали, Невилл.

— Разве я писал про кошку? — удивился мистер Лонгботтом. — Кошачья слюна — сильный аллерген.

— Есть люди, для которых вся жизнь — аллерген, — поджала губы редакторша. — И пух тополиный плох, и шерсть кошачья нехороша. От пищи у них сыпь, от питья — отрыжка, от воздуха — удушье и астма. Это раздражительные личности, недовольные собой и своей несложившейся жизнью. Поверьте, мистер Лонгботтом, никакой мистики, просто психосоматика.

«На меня намекает, что ли?» — нервно заерзал на плюшевом сиденье директор.

— Полностью согласен, — с набитым ртом сказал автор «Рецептов». — Организм гармоничного человека принимает все, что дарит мать-природа. А недовольному судьбой не помогут и лучшие антибиотики.

— Вот и напишите побольше об этом, Невилл, — сказала миссис Макгонагалл, на ходу исправляя какие-то огрехи в трудах молодого автора. — Пишите о душе, о гармонии... «В глазе»?.. Ячмень? На глазу, мой дорогой Невилл, — пробормотала она, быстро бегая сухими пальцами по клавиатуре. — А почему мистер Снейп выделил красным абзац про лютик?

— Сказал, что есть лютик едкий, лютик ядовитый, азиатский, горный, ползучий, снежный и еще штук двадцать разновидностей, — вздохнул Лонгботтом. — Надо уточнить, какой лютик.

— Хорошо, Невилл. За вами остается лютик. Все остальное будем считать приемлемым. Не бойтесь, дорогой, я вас в обиду не дам.

— Спасибо, миссис Макгонагалл, — лицо писателя осветилось благодарностью. — Что бы я без вас делал?

«Действительно, что?» — раздраженно подумал Гарри, провожая взглядом мистера Лонгботтома, покидающего кабинет с неторопливостью навьюченного индийского слона.

Минерва Макгонагалл в своем высоком кресле с видом облеченной всей полнотой власти королевы Великобритании обернулась к директору.

— Я вас внимательно слушаю, мистер Поттер, — холодно сказала она.

— Где Альбус Дамблдор? — выпалил Гарри, удивляясь внезапному превращению доброй бабушки в высокомерную королеву. — С ним все в порядке?

— Это мне неизвестно, — надменно произнесла Макгонагалл.

— Я не могу ему дозвониться, мадам, — изо всех сил изображая вежливость, сказал Гарри. — Господин Дамблдор мне нужен по частному вопросу.

— Ах вот как, — сухо сказала редакторша. — Простите, мистер Поттер, ничем не могу вам помочь. Никто не знает, где Альбус. Возможно, он куда-то уехал, — она на мгновение отвела взгляд.

Гарри заметил, как вздрагивают на подлокотниках кресла морщинистые пальцы, унизанные серебряными кольцами.

— Я хочу стать акционером «Хога», — не теряя присутствия духа, сказал Гарри. — Для этого мне нужен господин Дамблдор.

— Повторяю, мистер Поттер, ничем не могу помочь, — невыразительным голосом сказала редакторша-королева. — В отсутствие господина Дамблдора Совет акционеров никаких важных решений принимать не может. Дождитесь, когда... — она замолчала, встала с кресла и прошла к окну.

Сцепив на груди худые руки, Минерва Макгонагалл воззрилась в окно с видом гордой кариатиды на носу корабля.

— Спасибо, мадам, — хмуро сказал директор, кивнул ровной, как доска, спине редакторши и вышел.

«Всюду ложь», — в который раз подумал он.

* * *

Пытаясь выровнять дыхание и унять внезапно забившееся быстрее сердце, директор Поттер замер перед подъездом мрачноватого пятиэтажного дома из красного кирпича по улице Сейнт-Кросс.

«Я смогу. Я спокоен, силен и уверен в себе», — несколько раз мысленно повторил он и нырнул в подъезд.

— Вы к кому, молодой человек? — остановил его высунувшийся из окошка консьерж, судя по внешности, родной брат Аргуса Филча.

— К мистеру Снейпу, в девятую квартиру, — высокомерно сказал Гарри, неприязненно оглядывая старика.

— Хе-хе, — только и сказал консьерж.

Гарри брезгливо четвертовал старика зеленым лазером и направился по лестнице на второй этаж: где-то здесь было логово злодея и симулянта мистера Снейпа.

Изнутри дом оказался много лучше, чем тот, где обитали Гарри и Сириус. Высокие потолки с греческим орнаментом, аккуратно оштукатуренные темные стены, украшенные медными канделябрами, массивные дубовые двери придавали интерьеру куда больше респектабельности, чем фанерные перегородки, цветные витражи и пластиковые окна в жилище директора Поттера. Добравшись до двери с девяткой, Гарри с минуту постоял, прислушиваясь к звукам, но ничего, кроме стука собственного сердца, не услышал. Крепко прижав к груди документы мадемуазель Лестрейндж, Гарри набрал воздуха в грудь и постучал.

В ответ не раздалось ни звука.

«Смылся! — мгновенно взъярился директор. — Хорош больной! Гулять побежал!»

Он сердито постучал еще раз.

Казалось, тишину можно потрогать.

Гарри раздраженно дернул ручку. Она покорно повернулась — дверь была не заперта.

После некоторого колебания Гарри вошел в полутемную прихожую.

«Ушел и дверь не закрыл, — подумал он, направляясь к тонкой щели света из приоткрытой двери. — Оставлю договор, потом позвоню и...»

Он распахнул ведущую в комнату дверь и застыл на пороге. Комната оказалась не то гостиной, не то библиотекой, довольно уютной с виду. Гостиными и библиотеками директора Поттера удивить было сложно. Но то, что Гарри увидел на столе в мягком свете абажура, слегка озадачило. На широком бюро темного дерева, рядом с компьютером, стояла клетка с тонкой металлической решеткой. В клетке волновалась крыса. Обыкновенная черно-белая крыса из разряда тех, что называют «лабораторными». Похоже, крыса была голодна: при виде директора Поттера она встала на задние лапки и заметалась, как жалкий заключенный, перехватывая маленькими пальчиками железные прутья.

«Ну и домашние питомцы у некоторых», — иронично подумал Гарри, глянул на маленькую встревоженную мордочку злосчастного существа и рассердился на злодея-редактора — похоже, тот и не думал кормить свою дурацкую крысу: кроме воды в поилке, в клетке не было ни крошки пищи.

«Эгоист. Садист. Зверь. Мучитель писателей, животных и...»

Директор сунул любопытный нос в приоткрытую дверь, ведущую из гостиной в недра квартиры, и слегка растерялся, сообразив, что попал в спальню: в центре небольшой погруженной в полумрак комнаты стояла широкая кровать.

Гарри всмотрелся в темноту и замер: на постели неподвижно лежал человек. Из-под белого одеяла явственно выглядывал чей-то локоть. На подушке чернели змеями пряди волос, а по другую сторону одеяла на смятых простынях покоилась тонкая кисть безвольной руки. Эти пальцы Гарри узнал бы из тысячи.

Кандидат на увольнение, Северус Тобиас Снейп, нагло и безмятежно спал в собственной спальне.

Открыв, закрыв и вновь открыв рот от удивления, Гарри растерянно посмотрел на разлегшегося в постели редактора, потом перевел взгляд на свои ботинки, которые не снял в прихожей. Разуваться не хотелось: он пришел на минуту.

— Мистер Снейп, — негромко позвал он, все так же маясь на пороге.

Мистер Снейп (если спящий под одеялом действительно был мистером Снейпом) не шевельнулся.

— Профессор Снейп! — громче позвал директор.

Увы, ни мистер, ни профессор не думали отзываться.

— Северус! — рявкнул Гарри и прикусил губу: он впервые назвал злодея по имени.

Увы, даже такие экстремальные меры не возымели должного эффекта: человек под одеялом не реагировал.

Директор, пританцовывая на одной ноге, быстро скинул ботинки.

— Хватит притворяться! — он бросился к кровати. — Трус!

Он сердито сдернул одеяло со спящего и испуганно застыл, почуяв неладное. Профессор, мистер или кто бы ни был лежащий в постели человек, он действительно был болен. Закусив губу от испуга, Гарри смотрел на тонкое нервное лицо с нездоровыми пятнами румянца на щеках, на потрескавшиеся от жара губы, на синие тени под густыми ресницами. Хуже всего было быстрое поверхностное дыхание спящего. Гарри коснулся ладонью голого плеча и ужаснулся — тело было горячим, как печка.

— Мистер Снейп, — позвал он другим голосом. — Северус!

— А-а, вы уже здесь, — пробормотал редактор, не открывая глаз. — Schei&szlig;e!.. Не ждал так быстро... Я вас не боюсь, — невнятно сказал он. — И дементоров ваших.

— Что-что? — удивился Гарри.

— Делайте, что хотите, — прошептал Снейп. — Уничтожьте... но моя ненависть будет жить... И убивать вас... посте... пенно. Не тебя одного, Том. Всех... вас.

— Черт, — Гарри сообразил, что редактор несет бред. — Я... сейчас... Врача надо или...

Он вскочил, пытаясь сообразить, где в чужой квартире может быть аптечка, и стоит ли вызвать скорую. Директор метнулся в гостиную.

— Где у него аптечка, а? — сердито спросил он у крысы. Та нервно бегала по клетке, словно чуя неладное.

Аптечку Гарри так и не нашел — похоже, мистер Снейп не привык болеть. На кухне стояла початая бутылка виски и полная пепельница окурков — редактор лечился, как умел.

Так быстро Гарри давно уже не бегал. Испугав до полусмерти консьержа, он вылетел на улицу, устроил переполох в близлежащей аптеке и через пять минут вновь был у редакторского одра с внушительным арсеналом лекарственных средств.

Растворив в теплой воде жаропонижающий порошок, Гарри осторожно потрогал спящего за плечо.

— Мистер Снейп, это я, Гарри. Вам надо...

Редактор пошевелился и открыл глаза — больные и непонимающие.

— Выпейте это, — настойчивей сказал Гарри.

— Мистер Поттер? — пробормотал Снейп, глядя на него чуть более осмысленно.

— Я принес вам подписать договор Лестрейндж, — Гарри сунул редактору стакан с лекарством. — А вы тут валяетесь.

— Отрава? — вяло пошутил тот и взял из добрых директорских рук лекарство.

— Конечно, — сурово сказал молодой человек. — Вы заслужили.

Редактор сел на постели. Одеяло сползло, и Гарри нервно заморгал, узрев голые плечи и безволосую грудь врага с маленькими темными сосками. Негодяй мало походил на рыцаря из его сна — Гарри с волнением осознал, что живой злодей намного привлекательнее.

— Спасибо, мой славный шеф, — сказал мистер Снейп. — Где вы это взяли?

— Купил, — буркнул Гарри, отобрал пустой стакан и, не думая, что делает, стер пальцем каплю с небритого подбородка врага.

— Гарри, — редактор схватил его руку и прижал к своим горячим губам. — Вы лучший доктор на свете.

— Мистер Снейп, прекратите! — Гарри отдернул руку. — С Альбусом Дамблдором вы тоже себя так вели? Называли «мой шеф» и руки целовали?

Редактор неожиданно расхохотался и тут же закашлялся.

— У Альбуса Дамблдора нет таких голодных зеленых глаз... Нет таких нежных мягких губ, — разбойник положил пылающую жаром ладонь поверх руки Гарри. — У него нет молодого сильного тела, которое создано для наслаждения... для поклонения, черт возьми... — тихим хриплым голосом сказал он.

— Не надо говорить со мной так, — трясущимися губами сказал директор. — Нет у меня никаких голодных глаз!

— Дать зеркало?

— Сволочь вы все-таки, — горько сказал Гарри, в свою очередь поглаживая руку злодея: против этого искушения устоять было невозможно.

— С первого дня, — прошептал редактор. — Господин провокатор, я не слепой. И опыт у меня побольше вашего.

Гарри закусил губу от досады.

— Давайте я вам чаю сделаю, — сказал он, отводя взгляд от вражьей груди: мысль втянуть в рот один из этих нежных сосков была непереносимой.

— Не уходите, мистер Поттер. Все хорошо, мне уже лучше. Я встану.

— Не надо, — Гарри поправил одеяло, едва справившись с собой: еще секунда, и он бы упал лицом на это горячее тело и перецеловал бы каждый дюйм нежной бледной кожи.

— Добби голодный, — нахмурился редактор.

— Кто-кто? Добби... крыса? — догадался Гарри. — Лежите, я покормлю. Что он ест?

— Пальчики зеленоглазых мальчишек.

— Вы уже выздоровели, как я погляжу, — ядовито заметил Гарри. — Все равно я заварю вам чай, — прибавил он, удаляясь в кухню.

Холодильник мистера Снейпа оказался родным братом холостяцкого холодильника Гарри: в его белоснежной глубине сиротливо плесневел кусочек засохшего сыра в компании Очень Одинокого Пикуля в банке.

Директор включил чайник, нарезал окаменелый сыр и осторожно приблизился к клетке Добби.

— Ваш ужин, сэр, — он быстро и боязливо протолкнул между прутьями ломтики. Зверек, дрожа от жадности, накинулся на пищу.

Через минуту Гарри вернулся в спальню с большой чашкой чая.

— Мистер Снейп, я купил лекарства, вам надо будет принять сначала вот э...

— У меня есть лекарство, — улыбаясь, сказал злодей, опять хватая его за руку.

— Послушайте, — тихо сказал Гарри, отводя взгляд. — Вы, наверное, не понимаете, что делаете, мистер Снейп. На работе такое вытворять... аморально и недопустимо. Я... извините, но я думаю, что мне придется... Что вас надо... — он умолк и закрыл лицо рукой.

— Уволить? — подсказал редактор.

Гарри метнул на него быстрый взгляд.

— Да, — тихо сказал он. — Иначе это все плохо кончится.

— Это решит ваши проблемы, мой милый? — редактор выпустил ладонь Гарри из своей и разлегся на подушке, закинув руки за голову.

— Возможно, — сквозь зубы сказал молодой человек.

— Если бы я не работал в «Хоге», у меня был бы шанс?

В голосе злодея явственно слышалась ирония.

— Может быть, — прошептал Гарри, кусая губы и чувствуя себя идиотом. Редактор озвучил его мысли.

— Мне очень жаль, — тихо сказал Снейп. — Я не могу сейчас уйти. А уволить меня вы не вправе, мистер Поттер.

— Это еще почему? — зловредно сощурился Гарри.

— Потому.

К ужасу молодого человека, редактор выбрался из-под одеяла и встал — голый, как библейский Адам. Ничуть не смущаясь перед впавшим в прострацию директором, он вышел в гостиную, дав Гарри возможность изучить красивой формы ягодицы, длинные ноги и изящную линию спины.

Директор почувствовал во рту соленый вкус — он прокусил собственную губу.

Через секунду Гарри понял, что лучше бы выколол себе глаза — редактор появился в проеме двери с каким-то документом в руках. Увы, директор Поттер смотрел отнюдь не на руки.

— Мне нравится, когда вы краснеете, — ухмыльнулся разбойник. — Уверяю вас, у меня нет ничего такого, чего бы не было у вас.

«Ну уж не ТАКОГО», — нервно подумал ерзающий на краю постели Гарри.

— Некультурно ходить голым перед гостями, — буркнул он и взял протянутый редактором документ.

Злодей неторопливо забрался под одеяло, успев продемонстрировать сгорающему от стыда директору пару нехороших ракурсов.

— Вы не гость, вы — доктор, — ехидно сказал Снейп.

Гарри глянул на документ и оторопел — это была копия Устава АО «Издательского Дома «Хог» и перечень акционеров.

— Вы же говорили, что я не имею права... — растерялся он.

— Чего не сделаешь для любимого шефа, — пробормотал редактор, растянулся на постели и прикрыл глаза.

Если бы мистер Снейп не дефилировал перед ним в костюме Адама, голова директора наверняка бы работала лучше. Минут пять он читал и перечитывал документ, не в силах сосредоточиться: перед глазами маячил крупный полувозбужденный член злодея с идеальной формы головкой.

«Сволочь ты, Северус», — директор сел так, чтобы скрыть собственную эрекцию.

Как сквозь туман, Гарри читал текст Устава, плохо соображая, о чем речь. Понял он немного — «Хог» был основан в 1993 году. Учредителями изначально являлись Альбус Дамблдор, Минерва Макгонагалл, Северус Снейп, Сириус Блэк и Артур Уизли. Созданное впоследствии акционерное общество было закрытым, акционерами являлись все те же учредители. Впрочем, ряды акционеров недавно пополнили некая Джейн Грейнджер, а также Перси Уизли и Молли Уизли. Тридцать пять процентов акций принадлежали Альбусу Дамблдору, двадцать — Северусу Снейпу, десять — Минерве Макгонагалл, Сириусу Блэку и Джейн Грейнджер, остальные члены общества оказались счастливыми обладателями пяти процентов. К Уставу прилагался документ о внесенных изменениях. Согласно последнему, Сириус Блэк передал свои акции во владение Джейн Грейнджер, которая имела теперь двадцать процентов. Операции с акциями проводились только между членами АО. Прием нового человека в ряды акционеров был возможен лишь с одобрения действующих членов путем голосования. Директор «Издательского Дома «Хог» не имел права менять внутреннюю и внешнюю политику компании без согласия Совета акционеров и не имел полномочий уволить кого-либо из членов АО, работающих в компании. Должность руководителя была чисто функционерской и номинальной, что директор уже знал: он был так же бесправен, как и рядовые сотрудники.

Горячие нежные руки обвились вокруг его поясницы. К спине прильнуло пышущее жаром тело нахального больного.

— Вы не можете меня уволить, мой шеф, — злодей быстро поцеловал его за ухом и теперь возбуждающе дышал в затылок. — Убедились?

Ладони разбойника ласково заскользили по его груди. Страницы Устава выпали из директорских рук и рассыпались по полу.

— Уйдите сам, — задыхаясь, прошептал Гарри. — Увольтесь. Я не могу... не хочу проблем на работе.

— Вы это серьезно? — изменившимся голосом сказал редактор. — Я думал, вы шутите, мистер Поттер.

Он отстранился и сел на постели, небрежно прикрывшись одеялом.

— Не шучу, — мрачно сказал Гарри.

— Это что, ультиматум? — вкрадчиво поинтересовался мистер Снейп.

— Может быть, — буркнул директор, глядя на торчащую из-под одеяла ногу злодея — не такую, как он целовал во сне. Это была вполне себе мужская волосатая нога, разве что пальцы были изящными и длинными.

Возможно, вид этой ноги окончательно доконал Г. Дж. А может, горячая ладонь, нагло поглаживающая его бедро. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Гарри кинулся на злодея, повалил на постель и набросился на губы, пылающие от жара.

Поцелуй отнял у Гарри остатки разума.

— Ненавижу тебя, — рыдающим голосом произнес он. — Уйди сам. Уволься. Умоляю!.. Только не на работе. Я не могу!..

Снейп неожиданно отстранился.

— Нет, — тихо, но твердо сказал он. — Нет.

— Нет? — переспросил Гарри, теряясь под неожиданно похолодевшим взглядом черных глаз.

— Нет, Гарри, — со странным спокойствием сказал редактор. — Я никуда не уйду.

— Ну что ж, — прошептал молодой человек, вставая. — Хорошо, — дрожащими губами сказал он.

К горлу подступил горячий болезненный комок.

— Подпишите это, — буркнул он, только сейчас вспомнив о цели своего визита, и протянул редактору ручку и договор.

— Гарри, вам не кажется, что это все... глупо?

Не читая, что подписывает, мистер Снейп поставил внизу небрежный росчерк.

— Не кажется, — сухо сказал Гарри. — Если бы не некоторые обстоятельства, я бы ушел сам, — тихо сказал он.

— Если бы не некоторые обстоятельства, я бы тоже ушел, — эхом отозвался редактор.

— Значит... как говорят, не судьба, — Гарри скользнул тоскливым взглядом по чувственным губам злодея, схватил договор и вышел, не прощаясь.

Крыса в клетке проводила директора внимательным умным взглядом.

_______________________________________________________________________________________

* Клички зверей: Гриди (greedy) — жадный, Форидж (от гл. forage) — грабить, опустошать, Гуди (goody) — ханжа, Климбер (climber) — карьерист.

* * *

13. «Препятствия... будут устранены»

— Мистер Поттер?

Гарри нервно дернулся в кресле и поспешно закрыл окошко файла с фотографией мистера Снейпа.

Гермиона прошла к столу и протянула директору книгу.

— Вот «Плачущие марионетки». А «Записки Одержимого» в работе, и копировать их нельзя. Мистер Слагхорн без разрешения профессора Снейпа их не даст.

— Спасибо, — хмуро сказал Гарри, разглядывая мрачного вида черную книгу с пирамидой на обложке. — А что за военная тайна эти «Записки»?

— Не тайна, просто мы гарантируем авторам, что до публикации их работ содержание книги не станет достоянием посторонних лиц. Известны случаи совершенно возмутительного воровства, поэтому в договорах наших «звезд» прописан пункт, что копирование любого рода запрещено, как и доступ к электронным файлам без разрешения автора.

— Я даже не могу почитать на ночь свежий шедевр мадемуазель Лестрейндж? — пошутил Гарри.

Гермиона беззаботно рассмеялась.

— Вы же продлили договор с ней на пять лет. Начитаетесь еще так, что мало не покажется... Что такое? — девушка озабоченно глянула в позеленевшее лицо шефа.

— Пять лет? — директор снял очки и потер пальцем внезапно задергавшийся глаз.

«Вот так я объявил войну порнографии? — с ужасом подумал он. — Идиот!»

— Ну да, — недоуменно сказала секретарша. — Вы себя плохо чувствуете?

— Нет-нет, все в порядке, — торопливо сказал Гарри. — Можете идти, мисс.

По лицу Гермионы скользнула тень досады. Директорское «можете идти» прозвучало как отсыланье горничной.

«Черт с ним», — сердито подумал Гарри.

Настроение было хуже некуда. Все валилось из рук — директор ни на чем не мог сосредоточиться. Как и следовало ожидать, главный редактор на работу не вышел. Гарри вспомнил, что у того совершенно пустой холодильник. Эта мысль отчего-то не давала директору покоя. Конечно, это вовсе не его дело, сердито думал он. Господину редактору не пять лет. Что-нибудь придумает. Он, Гарри Джеймс Поттер, не друг, не врач и не нянька мистеру Снейпу.

Директор угрюмо уставился на обложку очередного бестселлера Шпеера.

То, что он поначалу принял за пирамиду, оказалось злой фантазией художника: пирамида состояла из человеческих голов, больше похожих на обтянутые кожей черепа с провалами глазниц. Головы аккуратно громоздились стройными рядами, соединенные тонкими ниточками. Гримасы бледных жутковатых лиц казались все страшней с каждой возвышающейся ступенькой пирамиды. Верхушку рассмотреть было невозможно — она терялась в облаках, формой напоминающих призрачную руку. То, что Гарри поначалу принял за песок у подножья, оказалось морем слез, излившимся из глазниц несчастных.

«Хороши марионетки», — с неудовольствием подумал Гарри и пролистал книгу, отыскивая взглядом фамилию художника — наверняка кого-то из злодейских Уизли.

«Рисунки автора», — прочел он.

— Так вы еще и художник, мистер Шпеер, — пробормотал Гарри. — Мы это учтем.

Впрочем, директор уже начал сомневаться, удастся ли ему учесть сей занимательный факт: мистер Шпеер до сих пор не ответил на его письмо. Гарри опасался, что поспешил взять быка за рога — возможно, не стоило набрасываться на писателя с невразумительными обвинениями.

Он раскрыл книгу и с удивлением обнаружил, что предисловие от издателя написано самим Альбусом Дамблдором.

«Дорогие читатели, я взял на себя смелость сказать несколько слов по поводу книги, которую вы держите в руках, — прочел Гарри. — Скажу откровенно: за двадцать лет через мои руки прошло много образчиков словесности, но я никогда не порывался вложить в литературную постройку свой кирпич. На сей раз я отступаю от этого правила.

«О чем эта книга?» — первым делом спросите вы. Я бы мог сказать просто и без затей — о войне и любви. О нас с вами. О людях, которые не устанут стремиться к совершенству. О тех, кто полагает, что однажды изменит мир.

«Таких книг полным полно», — ответите мне вы и... ошибетесь.

Расскажу, почему. Семь лет назад «Издательский Дом «Хог» начал выпуск серии книг госпожи Джейн Кроули. Все эти годы я понимал, какая большая честь и ответственность быть издателем бестселлеров, захвативших воображение всего мира. Но, как известно, любой путь в гору — это преодоление трудностей. Наши сторонники — сила, упрямство и вера в то, что однажды достигнем вершины. Наши противники — ветер, скалы и кручи. Не думаю, что удивлю вас, сообщив, что у творчества мадам Кроули имеются как сторонники, так и противники. «Препятствия, которые не самоустраняются, будут устранены», сказал Паоло Бортель. Наша война не окончена. Господин Шпеер взял на себя смелость написать о невидимой битве и коснуться тайной завесы с одной лишь целью — защитить тех, кто воевал, слепо веря в свою правоту.

Верить или не верить тому, что пишет господин Райнер Шпеер, — выбор за вами. От себя лично хочу поблагодарить глубокоуважаемого автора за храбрость — он осознает, что поднимает деревянный меч против вооруженного стальным серпом колосса.

А. Дамблдор, директор ИД «Хог».

Гарри потер переносицу, охваченный смутным беспокойством. В тексте было что-то знакомое. Внезапно он вспомнил — вчера, разбирая документы бывшего директора, он наткнулся на конверт с изображением глобуса, обвитого змеящейся лентой, адресованный «А. Д». Внутри оказалась маленькая полоска бумаги, вырезанная из книги, как та, что когда-то обнаружил на своем столе Гарри.

«Препятствия, которые не самоустраняются, будут устранены. П. Бортель».

Больше в конверте не было ничего.

— Мисс Грейнджер, — позвал директор. — Гермиона, подойдите на минутку.

Он выудил из ящика стола вчерашнюю находку.

— Это было среди бумаг Дамблдора. Что это, не знаете?

— Понятия не имею, — Гермиона по-бобриному прикусила зубами губу, вертя в руках письмо.

— Здесь нет почтового штампа, — Гарри с подозрением уставился в лицо секретарши: та почему-то занервничала.

— Это ни о чем не говорит, — дернула плечом девушка.

— Неужели? А по-моему, это говорит о том, что у нас водится слишком много шутников. Я когда-нибудь узнаю, кто этим занимается. Сначала Дамблдор собирал цитаты, теперь я должен?

«Сомневаюсь, что это шутка, — вспомнил он слова редактора. — Скорей угроза, мистер Поттер».

В отсеке секретарши затрещал телефон. Гермиона рванулась к двери.

— Постойте, мисс, — остановил ее Гарри. — Один вопрос. Джейн Грейнджер — ваша родственница?

— Это моя мать, — сказала девушка, порываясь улизнуть.

— Я хотел бы с ней встретиться, — хмуро сказал директор.

По губам Гермионы скользнула улыбка.

— К сожалению, мама сейчас в Штатах, мистер Поттер. Я не знаю точно, когда она вернется.

— Ах вот как, — Гарри пристально вгляделся в ее отчего-то порозовевшее лицо. — Хорошо, Гермиона, сообщите мне, когда миссис Грейнджер будет в Лондоне.

— Конечно, мистер Поттер, — торопливо сказала девушка и ретировалась за перегородку, где разрывался телефон.

Гарри развернул черную книгу и вновь закрыл: мысли упрямо уносились на Сейнт-Кросс.

«Снейп там с голоду умрет», — в который раз подумал он и бросил взгляд на часы: близилось время ланча.

«Успею», — решил он, сунул под мышку странную черную книгу и схватил ключи от машины.

— Вернусь через час, — бросил он на ходу удивленной секретарше и вылетел из кабинета.

* * *

— Хе-хе, — еще гаже ухмыльнулся давешний консьерж, разглядывая нагруженного провизией молодого человека.

Гарри не удостоил старика взглядом, взлетел на второй этаж и остановился у знакомой двери. Внезапно он будто увидел себя со стороны — запыхавшегося, вспотевшего, в съехавшем на бок галстуке и с дурацкими пакетами в руках. Из одного живописно торчали перья зеленого лука.

«Что я делаю, — внезапно подумал он. — Какого черта я опять сюда пришел!»

Утешив себя неубедительной мыслью, что не зазорно навестить больного человека, директор осторожно постучал. Никто не отозвался, и Гарри покрутил дверную ручку. Увы, на сей раз больной забаррикадировался от незваных гостей.

Директорский взгляд упал на дверной звонок. Недолго думая, спаситель больных и голодающих храбро ткнул пальцем в маленькую черную пуговку.

Шагов обитателя квартиры Гарри не расслышал. Дверь распахнулась неожиданно.

Гость и хозяин молча уставились друг на друга.

Может, директор Поттер, обвешанный пакетами, и выглядел глупо, но мистер Снейп был не лучше — с двухдневной щетиной, спутанной гривой волос и подозрительно опухшим лицом. Злодей удосужился облачиться в шелковые пижамные штаны восточной расцветки. Законное место попугая на голом пиратском плече занимала крыса.

По губам разбойника поползла кривая улыбка.

— Доктор Поттер, — хрипло сказал он. — А я было решил, что курс лечения завершен. Проходите, сэр, — он галантно отступил, пропуская Гарри в прихожую.

— Вы уже выздоровели! — сердито сказал директор, принюхиваясь к нехорошему амбре. — Прокурили всю квартиру! И спиртным воняет! — возмущенно прибавил он. — Я же вам антибиотики купил!

— Не многовато ли? — насмешливо поднял бровь редактор, разглядывая пакеты в директорских руках.

— Это еда, — покраснел Гарри и сунул провиант в руки голодающего. Крыса на плече мистера Снейпа тут же изъявила желание нырнуть в один из пакетов, но редактор перехватил ее юркое тельце и усадил на место.

— Мистер Поттер, — начал редактор, отчего-то хмурясь. — Спасибо, но...

— Что — но? — с вызовом спросил Гарри.

— Вы ведете странную игру, — усталым голосом сказал Снейп, поглаживая путающуюся в его волосах крысу. — Сначала даете мне понять, что дружба между нами невозможна, а сегодня являетесь в образе доброй Красной Шапочки, несущей пирожки Волку.

— У вас был пустой холодильник, — Гарри отвел смущенный взгляд от иронично улыбающихся губ злодея.

«Дурак я», — тоскливо подумал он и повернулся к двери.

— Не уходите, мой шеф, — редактор схватил его за руку. — Я не буду ничего есть без вас. Кусок в горло не полезет.

— Виски зато полезло, — ядовито заметил Гарри.

Через минуту хозяин и гость обосновались на кухне. Крыса, уже начавшая раздражать директора бесцеремонным лазаньем по голым плечам Снейпа, была водворена в клетку.

— Решили бороду отпустить? — сказал Гарри, разглядывая щетину на подбородке разбойника, не в силах избавиться от навязчивого желания провести ладонью по бледному осунувшемуся лицу.

— Не думал, что вы придете, мистер Поттер, — редактор отпил глоток йогурта, налитого доброй рукой спасителя голодающих, и медленно облизал губы. — Побрился бы и надел фрак.

Гарри негодующе фыркнул.

— Говорите, я провокатор, — медленно сказал он, разглядывая неотвратимо влекущие губы. — А сами хороши. Хоть бы оделись.

— Да бросьте вы, — ухмыльнулся мистер Снейп. — Ваш дресс-код здесь не работает. Все, что запрещено на работе, можно делать дома, — вкрадчиво прибавил он, сверля директора многозначительным взглядом.

— Съешьте что-нибудь, — сурово сказал Гарри, игнорируя намек. — Йогурт — это несерьезно, — он выудил из пакета вареную курицу.

— Ваши щедрые подношения не утолят мой голод, шеф, — произнес зловредный больной глубоким хриплым голосом. Гарри внезапно стало жарко.

— Хватит намекать, — не выдержал молодой человек. — Я вчера сказал вам, что к чему, мистер Снейп, — он сердито шлепнул на тарелку куриную ножку и придвинул голодающему.

Тот отчего-то улыбнулся.

— Гарри, — теплая ладонь осторожно коснулась его руки. — Я до сих пор силюсь понять то, что вы сказали. При чем тут работа, разве мало людей знакомятся на службе? Могу назвать по меньшей мере дюжину наших сотрудников, которые...

— Меня не волнуют истории сотрудников, — перебил Гарри. — Наверняка речь идет не о таких, как вы. Ваш Дамблдор развел в «Хоге» Содом и Гоморру. Я считаю это недостойным руководителя. Директор — лицо компании, — безапелляционным тоном сказал он.

— По-вашему, директор — не человек? — мистер Снейп иронично хмыкнул. — Бездушная и бесплотная вывеска на дверях фирмы? Личной жизни у него нет?

— Руководитель должен отделять личное от работы, — упрямо сказал Гарри.

— Так давайте отделим, — оживился разбойник и призывно сжал директорскую руку. — Кто мешает?

— Прекратите, — Гарри выдернул руку из жаркой ладони больного.

— Вам никто не мешает быть ЛИЦОМ компании, — не сдавался Снейп. — Я могу быть ДРУГОЙ частью ее тела.

— И какой же? — Гарри закусил губу, тщетно пытаясь скрыть улыбку.

Глаза редактора блеснули опасным огнем.

— По вашему усмотрению, — медовым голосом сказал разбойник. — Я джинн, исполняющий любые желания. Вам... понравится, Гарри, — прошептал он.

По телу злосчастного директора прокатилась волна жара.

— Хватит об этом, мистер Снейп, — он вскочил, стараясь не глядеть в затуманившиеся глаза развратника. — Довольно! Это все глупости! Я ухожу.

— Подождите, — другим голосом сказал редактор.

Гарри ринулся в прихожую, но не успел дойти до двери, как оказался в тисках наглых объятий — мистер Снейп коварно изловил его сзади, навалившись голой грудью на директорскую спину.

— Я не отступлюсь, — нос разбойника зарылся в волосы за ухом Гарри. — Не надейся взять меня измором, мой шеф, — дохнул негодяй ему в ухо и царапнул щетиной шею. — Кто нас здесь видит? — сводящим с ума шепотом прибавил он. — Мы одни.

Гарри слабо рванулся в кольце сильных рук, пьянея в чувственных объятьях.

«В последний раз!» — умоляюще пискнул внутренний голос, но был подавлен несгибаемой директорской волей.

— Вы не понимаете, — Гарри вывернулся, ощутив на пояснице всю твердость намерений стремительно выздоравливающего больного. Он попытался оторвать от себя руки ласкового злодея, но тот лишь крепче прижал к себе сопротивляющуюся добычу. Черные глаза нагло улыбались.

Директор вдруг с обидой осознал: Снейп и не думает относиться к нему серьезно.

— Я не гей, не голубой, не псих! — выкрикнул Гарри. — И не собираюсь быть! А вы хотите испортить мне жизнь! Вы не понимаете, я ни с кем никогда не делал того, что вы... что вы...

К изумлению Гарри, редактор неожиданно выпустил его из жарких объятий. Густые брови нахмурились, глаза мрачно потемнели.

— Испортить жизнь, — эхом повторил Снейп, медленно провел кончиками пальцев по его скуле и уронил руку.

— Лицо компании, — тихо сказал он.

За спиной редактора тренькнул телефон. Бросив мрачный взгляд на раскрасневшееся Лицо Компании, мистер Снейп отвернулся и неохотно снял трубку. Гарри мялся в прихожей — не хотелось уходить, не попрощавшись. Время ланча давно истекло, и директора это нервировало. Он подумал было кивнуть хозяину и убраться, но что-то в звуке голоса Снейпа его насторожило, хотя ничего кроме «да», «угу» и «когда?» он не услышал.

— Сейчас приеду, — сказал редактор. — Адрес?..

Он быстро черкнул что-то на клочке бумаги.

— Куда вы разогнались с температурой? — возмутился Гарри.

Мистер Снейп повернулся — бледный и неузнаваемый.

— Полиция, — глухо сказал он, глядя сквозь Гарри. — Просят приехать в морг на опознание.

Директор замер с открытым ртом.

— Опознание? Кого? Кто?.. — выдавил он.

— Альбус Дамблдор.

* * *

— Мистер Поттер, не ходите туда, — мягко сказал Снейп и дружески сжал его локоть. — Поверьте, ничего хорошего.

Гарри колебался, разрываясь между страхом и любопытством: в холодной юдоли скорби ему бывать еще не доводилось.

— Спать потом не будете, — предупредил редактор.

Молодой человек собрался было уступить, разглядывая заплаканные лица выходящих из морга женщин. Внезапно он вздрогнул от неожиданности — по лестнице спускался господин Аластор Муди собственной персоной. «Мракоборец» глянул на директора безучастным взглядом незнакомца и направился к парковке.

— Нет, я все-таки пойду, — хмуро сказал Гарри.

* * *

— Это он, — уверенно сказал мистер Снейп. — Альбус Дамблдор. Давайте протокол, я подпишу.

Как завороженный, Гарри смотрел и смотрел на бескровное лицо мертвого старика, с которого так и не сняли очки. Отвратительно вздутый живот высился холмом на прозекторском столе, из-под зеленой простыни торчали жуткие белые ноги с биркой на пальце.

Директор перевел взгляд на начавшую синеть руку с черным перстнем на мизинце. Перстень этот Гарри помнил — он когда-то оцарапался о него при рукопожатии. И потом, беседуя с директором, разглядывал кольцо на стариковской руке — сухой и жилистой, с длинными миндалевидными ногтями аристократа.

Глядя на мертвую руку с перстнем, Гарри приметил короткие широкие потрескавшиеся ногти, словно их обладатель при жизни был работягой в цеху.

«Или я схожу с ума, или это не Альбус Дамблдор», — подумал он.

* * *

На улице мерно шумел дождь. Тихий и хмурый, как настроение директора и редактора, наконец вернувшихся в мир живых.

— Поезжайте, мистер Поттер, я поймаю такси, — Снейп решительно надвинул шляпу на глаза и поднял воротник плаща.

Гарри с тревогой всмотрелся в его лицо. Дело было не в болезненной бледности. Обычно живые и внимательные глаза утратили всякое выражение. В глубине едва различимых на темной радужке зрачков таилась пугающая пустота.

— Не выдумывайте, — директор поборол искушение взять его за руку. — Я вас отвезу. Вы едва на ногах стоите, мистер Снейп.

К удивлению Гарри, тот ничего не ответил, сунул руки поглубже в карманы плаща и покорно направился вслед за молодым человеком к машине.

Обратный путь прошел в гнетущем молчании. Об увиденном в морге говорить не хотелось ни одному, ни другому. Редактор погрузился в свои мысли и почти не реагировал на замечания шефа о погоде, очнувшись лишь тогда, когда тот высказал сомнение, что тело в прозекторской принадлежит экс-директору «Хога». Гарри выслушал сердитую тираду об особенностях разложения трупов, из которой вынес одно: он, Гарри Дж. Поттер, ничего не смыслит в покойниках и удивительных метаморфозах, с ними происходящих. Посему пусть не смешит людей рассказами о ногтях. И если он лицезрел бывшего директора от силы пять раз в жизни, то Снейп, видите ли, знал Дамблдора (а особенно его ногти), когда Г. Дж. Поттер еще копошился в пеленках.

Последняя реплика рассердила Гарри, и остаток пути он молча вел машину, стараясь не глядеть на редактора и размышляя, сколько проблем ляжет на его плечи в связи с похоронами — редактор обмолвился, что церемония прощания с Альбусом Дамблдором пройдет либо в «Хоге», либо в Клубе Литераторов, членом которого директор был гораздо дольше, чем руководителем издательства. На вопрос о церкви мистер Снейп только зло фыркнул, из чего Гарри сделал вывод, что господин Дамблдор сейчас делает что угодно, только не уламывает Святого Петра повернуть ключ в замке райских ворот.

Гарри притормозил у подъезда редакторского дома на Сейнт-Кросс. Он поймал себя на нелепейшей мысли, что не хочет сейчас расставаться с пассажиром, будто визит в обитель мертвецов примирил его с врагом больше, чем все корпоративные прелести, вместе взятые. Называть этого измученного и притихшего человека злодеем и разбойником не хотелось.

— Я должен перед вами извиниться, мистер Поттер, — отрешенно сказал Снейп.

— За что? — удивился Гарри. — За экскурсию в морг?

Редактор посмотрел на него странным долгим взглядом и покачал головой.

— Вы были правы, — тихо сказал он. — Я не должен был так вести себя с вами. Поверьте, мне не свойственно бросаться на привлекательных юношей. Даже если они мне очень нравятся, — невесело улыбнулся он.

— Я не привлекательный, — констатировал директор и бросил быстрый взгляд на руки злодея — тот до сих пор не сделал попытки прикоснуться к нему.

Редактор вздохнул.

— Я тоже не подарок, — буркнул он. — Мистер Поттер, простите мне мою несдержанность и... Признаю, что был с вами груб, навязчив и эгоистичен. Если вы спросите, почему, я честно скажу: не знаю! — с досадой прибавил он.

Гарри удивленно моргнул. Мистер Снейп еще ни разу не говорил с ним в таком тоне.

— Я слушал... голос вашего тела, — тихо признался редактор. — О моем не говорю. Не считался с вашими словами и доводами собственного разума. Спасибо, что остановили меня, мистер Поттер. Вы правы, я в силах испортить вашу жизнь так, как никто другой. Поэтому... — он на мгновение умолк.

Бледная рука нервно и бессмысленно поглаживала обивку кресла.

— Поэтому что?.. — встревоженным шепотом спросил директор.

— Прошу прощения за все, что произошло, — сумрачно сказал редактор. — Поступим так, как вы сказали.

«Как?» — заметался вопрос в широко раскрытых глазах Гарри.

— Забудем, — твердо сказал мистер Снейп.

* * *

По лобовому стеклу струились дождевые капли. Гарри проводил взглядом высокую черную фигуру, едва различимую сквозь пелену усилившегося ливня.

«Ты этого хотел».

В директорском сердце не было ни радости, ни облегчения.

Наверняка всему виной была погода.

* * *

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. 14. Где оно, волшебство?

— Алло, слушаю?..

— Мистер Поттер, прошу прощения, я не смогу вас сейчас принять. Где вы находитесь?

— Я уже в здании, — Гарри оглядел сияющее стеклом и хромом фойе Сити-Холл. — Только вошел.

— Через тридцать минут пройдёте в сто одиннадцатый кабинет, — быстро сказал Аластор Муди и, не попрощавшись, оборвал связь.

Директор Поттер приостановил свой стремительный бег и озадаченно замер в вестибюле здания мэрии. После игры в рыцарей Гарри мысленно обозвал архитектурный шедевр «Шлемом Тамплиера». Впрочем, шлемом мэрия казалась лишь снаружи. Интерьер Сити-Холл напоминал скорее о звездных войнах и путешествиях в будущее, чем о ветхости прошлого и позабытых рыцарях.

Гарри чувствовал себя неважно. Голова гудела, ноги подкашивались, тело налилось тяжестью, будто он плелся по планете с гравитацией Юпитера. Рассудив, что лучше подождать возле кабинета, чем мять костюм в машине, директор добрался до двери с тремя единицами и устало опустился на стоящий поодаль диван в окружении финиковых пальм.

Последняя неделя показалась директору экскурсией по аду. Конечно, вокруг Г. Дж. Поттера не плясали черти, не лизали пятки огоньки адского пламени, не дымились зловонные котлы и не вопили грешники. И все же молодой человек ощущал себя в дыму, в угаре, четвертованный и колесованный пренеприятнейшей суетой. Быть может, во всем была виновата простуда. Визиты к заболевшему редактору даром не прошли — директор Поттер свалился с температурой в приснопамятный день посещения морга.

Нежиться в постели было некогда. Гарри провел дома два дня, как и наградивший его вирусом злодей, после чего, больной и разбитый, явился проводить в последний путь Альбуса Дамблдора. Опасения директора, что он будет задействован в траурной церемонии, не оправдались. Все хлопоты, связанные со скорбными проводами бывшего директора «Хога», взяли на себя мистер Снейп и Артур Уизли, за что Гарри в глубине души был им благодарен: решать подобные вопросы ему не доводилось, да и чувствовал он себя скверно. Правда, кашляющий редактор тоже не светился здоровьем, но выглядел достаточно собранным, в отличие от директора Поттера.

Усилия, потраченные Гарри на сочинение Торжественной Речи, заготовленной для печальной церемонии, пропали втуне. Людей, явившихся почтить память Альбуса Дамблдора, нахлынуло море. Казалось, весь город вознамерился оплакать усопшего. Пролитых слез, пламенных и прочувствованных слов, произнесенных у гроба, было так много, что длинная и цветистая речь господина директора потонула в нетерпеливом шиканье тех, кто считал, что Гарри Дж. Поттер не знал покойного и не имел права на пошлую болтовню. Во всяком случае, так ему сердито сказал один из злодейских Уизли.

Сотрудники, едва начавшие, казалось, проявлять к Гарри слабые признаки расположения, вновь смотрели волками — будто это он, новый директор, замахнулся острой косой на Альбуса Дамблдора.

При чем тут я, сердито думал Гарри, если старик умер от неоперабельного рака желудка? Если бы он остался на директорском посту, разве это спасло бы ему жизнь? Дамблдор был обречен, и искать виновных глупо и бессмысленно.

Быть может, косые взгляды сотрудников попросту мерещились. Похоже, ничего не изменилось, кроме одного: человек, чье невидимое дружеское плечо он не ценил и не замечал, отошел в сторону, вежливо и тихо, будто его и не было вовсе.

Он, Гарри Джеймс Поттер, перестал существовать для Северуса Тобиаса Снейпа.

Конечно, Снейп здоровался с директором и прощался. Пару раз зашел что-то подписать.

Мистер Снейп больше не сжигал его черным разбойничьим взглядом, да что там, мрачно думал Гарри, теперь он даже не смотрел в его сторону. Редактор не стремился сказать больше, чем того требовали рабочие моменты. Из темных глаз ушла искра интереса, мягкий баритон потерял тревожащий душу бархатный тембр.

Как истинный джентльмен, редактор сдержал свое слово.

Забыл.

Гарри хотелось подойти к злодею, сорвать с лица холодную и бесстрастную маску, заглянуть в ставшие чужими глаза и спросить: «Как вам это удалось, мистер Снейп?»

Он сам не забыл ничего. Хуже того, припомнил и то, чему не придавал значения раньше. Вспомнил каждый брошенный взгляд, каждую улыбку, каждый жест и слово. Глупое тело и не думало подчиняться директорскому разуму — хранило в памяти распаляющую желание нежность чувственных губ, мед ласкающего языка, отчаянные страстные объятья, дразнящие мимолетные прикосновения чутких пальцев, хриплые нотки низкого волнующего голоса. О боги, он помнил даже ЕГО дыхание.

Глупое тело упорно не хотело забыть.

«Откуда ты взялся на мою голову, — мучительно раздумывал Гарри. — Колдун, черный маг, тамплиер проклятый!»

Увы, квест вышел директору боком: образ рыцаря теперь являлся во снах с пугающим постоянством. Тамплиер посещал молодого человека каждую ночь с регулярностью семейного доктора, с той разницей, что иногда являлся пешком или сменял мантию на кольчугу, но сути это не меняло: во сне Гарри срывал с разбойника воинские доспехи так же быстро, как белую мантию, обвивал горячее тело руками и ногами и впивался в губы рыцаря жестоким и алчным поцелуем.

Дверь сто одиннадцатого кабинета неожиданно распахнулась, и оттуда быстрым шагом вылетела дама средних лет — стройная шатенка в элегантном деловом костюме. Поспешно промокнув платочком почему-то заплаканные глаза, она устремилась по коридору, не глянув на угнездившегося в тени пальм молодого человека.

«Где я ее мог видеть?» — слегка удивился Гарри. Лицо женщины казалось знакомым. Впрочем, думать о дамах было некогда — директор глянул на часы и обнаружил, что тридцать минут истекло.

Он надел на лицо маску уверенной доброжелательности, постучал согнутым пальцем в дверь сто одиннадцать и, не дожидаясь ответа, заглянул внутрь.

Высокое кресло за массивным столом повернулось, и на директора уставились маленькие внимательные глазки госпожи Долорес Амбридж.

— Проходите, мистер Поттер, — змеино улыбнулась она. — Присаживайтесь и будьте как дома.

Неприлично озираясь по сторонам, Гарри прошел в кабинет. Среди резной мебели в стиле Людовика XV, обтянутых вышитым шелком диванов и кресел, тяжелых розовых портьер с кистями и прочими прелестями антикварной обстановки, меньше всего можно было почувствовать себя, как дома. Директор вежливо поприветствовал хозяйку кабинета-музея и осторожно сел на край дивана с прихотливо выгнутой спинкой и десятком бесполезных изящных подушечек с бахромой.

— Господин Муди не присоединится к нам? — вежливо поинтересовался Гарри.

Советница тонко улыбнулась.

— Сожалею, мистер Поттер, к нему пожаловал высокий гость. Поэтому Я с радостью выслушаю ваши новости. Если они у вас есть, — шелковым голосом прибавила она.

— Боюсь, мне нечего вам рассказать, мадам, — уныло сказал Гарри. — Шпеер не спешит со мной подружиться. Я принес распечатку нашей переписки, если вы хотите... — он полез было в карман, но был остановлен властным и пренебрежительным жестом советницы.

— Ах, полно вам, не будьте ребенком. Неужели вы думаете, что мы не читали эту вашу переписку?

«Они взломали мою почту!» — сообразил Гарри и сердито закусил губу.

— Тогда зачем вы меня вызвали? — почти грубо спросил он.

Мадам Амбридж неторопливо встала со своего малинового трона и принялась расхаживать по кабинету мягкой кошачьей походкой.

«Кошка с рожей жабы!» — сердито подумал директор, возмущенный взломом электронки.

— До нас дошли слухи, — мурлыкнула кошка-жаба, — о том, что вы весьма заинтересованы в приобретении акций издательства. Я права?

— Да, — взволновался директор. — А откуда вы... То есть... Да, я готов вложить деньги... Думал продать свою фирму и...

Румяное личико советницы осветилось торжеством.

— Как ни странно, в этом вопросе наши с вами интересы полностью совпадают. Мы постараемся поспособствовать тому, чтобы вы стали акционером, мистер Поттер.

«Молодец жаба!» — возликовал Гарри.

— К несчастью, ситуация повернулась не совсем так, как мы предполагали, — негромко произнесла Амбридж, обшаривая глазками раскрасневшееся от волнения лицо директора. — Кстати, вы были в морге на опознании, насколько мне известно, — совершенно неожиданно сказала она. — Вы уверены, что покойник ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был Альбусом Дамблдором?

Гарри замер на диване, пригвожденный к месту цепким пронзительным взглядом советницы.

«Если я скажу, что это был не он, что это даст? — лихорадочно подумал он. — Вопрос об акциях зависнет до выяснения обстоятельств дела, а так, быть может, я смогу выкупить хоть один процент у Макгонагалл и...»

— Это был он, — твердо сказал молодой человек. — А кто еще?

Маленькие глазки подозрительно сощурились.

— Мистер Муди был в морге. Не знаю, что заставило его усомниться, — задумчиво пожевала губами советница. — Конечно, мы предприняли все возможное, чтобы пролить свет на этот вопрос, но... Директорского дантиста так и не разыскали, а семейный врач Дамблдора — мерзавец, в хитрости не уступающий своему пациенту. Скрывать, что у директора «Хога» была неоперабельная аденокарцинома желудка? — недоверчиво фыркнула она.

Гарри пожал плечами.

— Не все любят говорить о своих болезнях, — дипломатично сказал он. — Возможно, профессор Дамблдор был одним из них. Я уверен, что тело в морге принадлежало именно ему, — прибавил он, тряхнув головой для пущей убедительности.

— Ну что ж, — с сомнением протянула Амбридж. — Может, и так... Старик и после смерти устроил нам пакость! — вдруг холодно и зло сказала она.

Гарри удивленно моргнул.

— Не далее как пару месяцев назад Дамблдор оформил завещание в адвокатской конторе «Aurum Dentem», председателем которой является госпожа Грейнджер. Возможно, вы ее сейчас видели, мистер Поттер, — сказала советница, все так же внимательно разглядывая Гарри.

«Ах вот оно что! — мелькнуло в директорской голове. — Вот в какой она Америке!»

— Джейн Грейнджер — акционер «Хога», — взволнованно сказал Гарри.

— Да, поэтому ей далеко не безразличен вопрос, как Дамблдор вознамерился поступить со своим пакетом. Согласно завещанию, акции должна была унаследовать госпожа Макгонагалл. Но, как выяснилось, это липа и чушь.

Гарри похолодел.

— То есть как?

— Дамблдор оформил новое завещание, аннулировав предыдущее, — зло поджала губы советница. — Документ в конторе Грейнджер был составлен, чтобы сбить нас всех с толку. Акции унаследовали лишь основатели «Хога».

Директор подскочил на диване.

— Сириус... мистер Блэк... тоже?

Амбридж скорбно кивнула.

— Мистер Блэк получил пять процентов.

Гарри осел на диван. Его сердце ликовало.

— Это хорошо, — не выдержал он и расплылся в улыбке.

— Что хорошего? — холодно поинтересовалась кошка-жаба. — Нам нужно влияние. Управление. Полный контроль. Надеюсь, вы уже достаточно созрели, чтобы это понять, мистер Поттер.

— Я прекрасно понимаю, — пробормотал Гарри. — Я директор на бумаге. В реальности я не могу изменить в «Хоге» ровным счетом ничего. Разве что уволить какую-нибудь мелкую сошку и нанять новую. Главный редактор заправляет всем, будто директор он, а не я, — не сдержал обиды молодой человек.

— Хо! — округлила губки Амбридж. — Еще бы! Теперь он обладатель тридцати процентов акций, — сквозь зубы сказала она. — Смерть старика ему на руку, как никому другому.

«Ничего себе», — подумал директор.

— Дамблдор завещал Снейпу, Макгонагалл и Артуру Уизли по десять процентов. Мистеру Блэку досталось лишь пять, — сообщила советница, сверля Гарри маленькими внимательными глазками.

«Жадный старик», — с неудовольствием подумал Гарри. Мысль о том, что это колоссальная сумма, не посетила в этот момент светлую директорскую голову.

— Вам нужно подать заявку на членство, мистер Поттер, — продолжила Амбридж. — Мы готовы ассигновать вам любую сумму. Наша задача — сделать вас обладателем тридцатипроцентного пакета. Вернее, вам нужен тридцать один процент, чтобы совместно с миссис Грейнджер получить контроль над издательством.

Гарри облился жарким потом.

— Это же безумные деньги, — прошептал он.

На губах госпожи советницы зазмеилась нежная улыбка.

— Мы пойдем вам навстречу, — проворковала она. — Поверьте, добрые дела стоят того, чтобы вкладывать в них деньги. Нам с вами по пути, мистер Поттер. Вы достойны нести людям свет разума, мораль и нравственность, а не грязь и порок, как то делал покойный Дамблдор. Вы должны гордиться вашей миссией, молодой человек, и думать о вашем личностном росте. К правильно мыслящим людям деньги приходят сами, — советница сложила на груди пухлые ручки и мило заморгала.

— Я не против, — улыбнулся директор. — Пусть приходят. Только как мне стать акционером? — растерянно пробормотал он.

— Мы постараемся вам помочь, — сладким голосом сказала Амбридж. — Ведь ваш «Волкодав» разваливается на глазах, не так ли?

«Даже название фирмы знает», — уже без удивления подумал Гарри и молча кивнул.

В маленьких глазках собеседницы мелькнуло насмешливое торжество.

— Кое-кого можно разжалобить бедственным положением молодого симпатичного директора.

— И кто же у нас в «Хоге» такой жалостливый? — иронично спросил Гарри.

Госпожа Долорес Амбридж на мгновение прикрыла глаза, затем вновь распахнула — сияющие и хитрые.

— Господин Северус Снейп.

* * *

«Ладно, какая, в конце концов, разница, читают мою почту или нет, — сказал себе Гарри, устроившись на диване Сириуса с ноутбуком на животе. — Я все равно никому ничего не пишу», — с грустью подумал он.

«Главное, чтобы не узнали, на КАКИЕ сайты я захожу», — вдруг метнулась испуганная мысль в директорской голове. Впрочем, поразмыслив, Гарри пришел к выводу, что это навряд ли интересует господ советников.

На прошлое письмо проклятый Шпеер не отвечал несколько дней. Да и ответ прислал насмешливый. Написал, что если бы упомянутых чутким мистером Эвансом господ так же волновали тонкие вопросы нравственности, лондонцы бы давно благоденствовали в раю.

«Уважаемый мистер Шпеер, простите, что опять отнимаю Ваше время, — напечатал Гарри. — Возможно, вы правы. Я не имею чести знать людей, — директор задумчиво покусал ноготь, — чьи персоны стали прототипами героев «Фиддла». Если не секрет, скажите, Вы в самом деле знаете всех их лично? У меня сложилось впечатление, что Вы знакомы с самим господином Т. Р. Кстати, я так и не понял, почему, когда барашек ложился спать, он снимал свою шкурку, вешал на гвоздик и превращался в зеленого змея? :))) Теперь я не могу без смеха смотреть городские новости. Мне очень, очень нравится Ваша книга. Я намерен прочитать все, что Вы написали. До свиданья. С наилучшими пожеланиями, Гарри Эванс».

«Не слишком ли фамильярно и глупо? — с тревогой подумал директор, разглядывая эпистолярный труд на мониторе. — Он может и не ответить на вопрос о знакомстве с мэром».

Гарри Эванс, шпион и писатель задушевных электронных писем, тяжко вздохнул и нажал кнопку «отправить».

— Где эти чертовы «Марионетки», — вслух пробормотал шпион и свесился с дивана. Пока Гарри болел, он думал было почитать очередное творение Шпеера, но голова была как чугунный котел, а в глазах рябило.

— Вот вы где, головешки, — он извлек заброшенную под диван черную книгу. — Видите, мистер Шпеер, я вас не обманываю, — сказал директор, не замечая, что говорит сам с собой.

Он включил торшер, и на книгу упал мягкий рассеянный свет из-под круглого абажура.

— И что вы тут написали такого, что все на стенку полезли? — пробурчал Гарри, устроился поуютнее и углубился в чтение.

«Быть может, кто-то обидится, если я скажу, что большинство из нас — неразборчивые и жадные едоки, хватающие пищу без разбора.

Нет, возмущенно возразит кто-нибудь, я всегда выбираю, что положить на тарелку, и смерть безрукому повару, посмевшему подсунуть мне пережаренный шницель! А растяпе-официанту, перепутавшему Спесиаль с Пус-ан клер*, я всегда отрываю голову, заворачиваю в салфетку и отправляю посылкой хозяину ресторана, где осмелились так безбожно меня надуть! Ну уж нет, кто-кто, а я знаю толк в хорошей кухне! Меня не обманешь!

Что ж, в это я охотно верю. Но речь пойдет о другом.

Так ли мы разборчивы, поглощая информацию? Так ли требовательны и придирчивы, заполняя свой мозг, выбирая пищу для рассудка? Боюсь, что большинство из нас не задумывается об этом, механически поглощая все, что видит глаз и слышит ухо. Мы выхватываем для себя то, что в какой-то момент кажется нам полезным и правильным, остальное тихо просачивается в подсознание, но нашей вины в этом нет (спросите Фрейда и иже с ним), думаем мы и спешим дальше.

Еще бы не спешить, еще бы не торопиться. Надо успеть быстрее вырасти из детских штанишек, получить образование, найти хорошо оплачиваемую работу, жениться, нарожать детишек, выйти на пенсию с достоинством и приличным капиталом, воспитать внуков etc. Ах, едва не забыл! Посадить дерево, построить дом и написать книгу. Одним словом, оставить хоть какую-то ерунду (простите, нетленный шедевр) на память потомкам. Времени у нас и без того мало, некогда нам считать точки на спинке божьей коровки или смотреть, как меняют цвет облака.

Могу успокоить торопящихся жить. Я и сам не философ, да и вообще человек, к медитациям не склонный, и на подсчет крапинок божьей коровки (коих, кстати, бывает от двух до двадцати шести, в зависимости от вида) у меня нет времени так же, как и у вас. Поэтому я не призываю вас остановить ваш быстрый бег по жизни, чтобы полюбоваться закатом над морем, сияющими снегами в горах или просто упавшим с дерева сухим листком. Как деловой человек, я сразу отделю нерукотворную информацию, посылаемую нам матушкой-природой или богом (кому как удобнее), от той, которой мы, люди, обмениваемся друг с другом.

К сожалению, как мало мы интересуемся прожилками кленового листа под ногой, так поверхностно и небрежно ловим информацию рукотворную. Ну что вы, герр Шпеер, скажете мне вы, я посещаю музеи, выставочные галереи, в курсе всех литературных новинок, не говоря о фильмах и свежайших театральных постановках!

Да я и не спорю с вами. Конечно же, вы всё перечитали, пересмотрели, пополнив ваш интеллектуальный и культурный багаж внушительным и серьезным грузом.

Я предлагаю лишь одно: давайте откроем наши информационные чемоданы. Поверьте, вы будете весьма удивлены, обнаружив, что в них лежит!

Кто из нас не читал бестселлеры Джейн Кроули? Ее книги облетели мир от Арктики до Антарктики, уверен, что самый последний пигмей африканских джунглей или пасущий коровье стадо масай, и те знают историю о Мальчике-Волшебнике. «Замечательная детская сказка», — говорят Добрые Родители, покупая очередную книгу всемирно известной писательницы. «Отвратительный оккультизм, отравляющий нежные детские души!» — возмущаются Злые Родители, лишающие детишек волшебства.

Я не стою на стороне ни тех, ни других. И если вы подумали, что мне взбрело в голову критиковать литературные труды мадам Кроули, то и тут вы не угадали, я не критик и не моралист, рассуждающий о пользе или вреде подобной литературы. Откровенно говоря, я предлагаю открыть семь чемоданов Кроули только по той простой причине, что этот волшебный багаж есть у большинства из нас. И если мы изучим его содержимое, то впредь будем внимательнее с другими нашими баулами (конечно, если нам не все равно, что мы везем с собой в летящем экспрессе жизни).

Когда-то я наивно полагал, что есть произведения безыдейные и бесполезные. Рассказы ни о чем, нудные и бездарные описания природы, романы без грана смысла. Теперь я считаю иначе — один автор несет людям идею, другой — эмоции, третий — себя самого (худший вариант). В любом случае, любой литературный труд, говоря языком деловых людей, является набором информации.

Итак, какую же информацию несут волшебные сказки мадам Кроули?

Возьму на себя смелость утверждать, что госпожа Джейн Кроули НИКОГДА не писала книг для детей.

Прошу вас, не кричите на меня. Не топайте ногами. Поберегите ваши камни, поверьте, они вам пригодятся.

Я помню, что вы люди чрезвычайно деловые, и даже задуматься, что потребляете, времени нет. Да и зачем? Если на упаковке лекарства написано «аспирин», вы примете таблетку с доверием: кто посмеет подменить ее синильной кислотой? Покупая коробку с детским питанием, вы так же убеждены, что там не лисий яд, не опилки и не сосновые шишки. А уж если журнал «Шотландец» восторженно отзывается о Джейн Кроули, как о первоклассной детской писательнице, то какие могут быть основания не верить? Вы сметаете с полок все семь книг мадам и спрашиваете, когда будет восьмая и девятая.

Мы доверяем фармацевтам, намешавшим невесть что в свой «аспирин», кормим детей питательными витаминизированными опилками, хватаем с прилавков лисий яд в ярких обертках и так же легкомысленно поглощаем информацию.

Мы — это большинство. Но, поверьте, существуют люди, прекрасно осведомленные о том, что кладут в банковские ячейки своего мозга. Конечно, они полны превосходства. Как, должно быть, насмехаются они над нами, бездумными и неразборчивыми потребителями духовной и интеллектуальной пищи!

Мы — маглы. Податливая глина в опытных руках Гончаров. Мы не волшебники и никогда не будем ими. Нам никогда не постичь секретов гончарного мастерства. Кто-то другой слепит из нашего размягченного мозга кувшин, вольет туда свое зелье и сполна насладится плодом рук своих. Кто-то другой замесит глину из нашего разума, умело высушит и превратит в кирпич. И, выстроив из этих кирпичей ведущий в небо трон, воцарится на вершине, Мастер и Волшебник. Кто-то другой, но не вы.

«Почему?» — слышу обиженный вопрос.

Отвечу вам без злорадства, но с грустью. В свое время вы не пересчитали, сколько крапин на спине у божьей коровки, не разглядели сухой лист под ногой, облака, гонимые ветром. Не задумались, как устроен мир, что движет нами, нашими умами и сердцами, для чего мы несемся по жизни, жадно поглощая хлеба и зрелища. Мы зарабатываем для того, чтобы истратить, спешим напиться вином любви, пока оно льется, торопимся наесться угощениями, пока накрыты столы, и стремимся нагрести сокровищ, не задумываясь, уж не поддельные ли они. Мы — потребители и гордые обладатели Готовых Знаний.

Ах, вы толкуете о Познании, герр Шпеер? Бога ради, оставьте эту чушь философам и бездельникам. Как же, наслышаны и про Канта, знаем-знаем Шопенгауэра и Ницше, за кого вы нас принимаете? Ах, вы не об этом? Велосипед давно изобретен, что еще нужно? Мы — люди деловые, нам надо работать, кормить семью, думать о завтрашнем дне и...

Простите, что перебиваю. Вот почему мы не маги. У нас никогда нет времени. У нас нет желания самому готовить магический эликсир. И если нет в продаже готового, значит, такого эликсира не существует.

Проще быть глиной, не так ли?

Угадайте, где сокрыто волшебство? Быть может, лежит в золотом кувшине подземного лабиринта под египетским Сфинксом? Покоится на дне моря в запечатанном сосуде, упавшем с древней галеры? Или припрятано на вершине заснеженной горы, в тайном гроте монахов-аббатинцев?

Спрячьте вашу чековую книжку, ради всего святого. Не спешите ехать в Египет, Тибет и нанимать экспедицию на поиски исчезнувшей Атлантиды.

У нас уже есть волшебный инструмент. Жаль, мы не умеем им пользоваться так же, как Маги и Чародеи.

Это не волшебная палочка, не тайное зелье и не философский камень.

Вынужден вас разочаровать.

МАГИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ — ЭТО НАШ РАЗУМ.

Готовые Знания не сделают нас магами.

Только Познающий становится волшебником.

Быть или не быть магом и чародеем — решать вам. Я лишь предлагаю вам сыграть в игру, тренирующую ум. Чтобы превратить инертный и пассивный орган, привыкший к готовому корму, в инструмент, подобный волшебной палочке. Итак, начинаем ДУМАТЬ. Назовем нашу игру «Разгадай Загадки Кроули».

Крибле, крабле...»

* * *

Директор Поттер брел по темной и пустынной ночной улице, задумчиво глядя себе под ноги. Что такого особенного написал Шпеер в своем вступлении, Гарри не мог толком понять, но это «что-то» растревожило его до глубины души. Молодой человек вдруг ощутил, что если он сейчас не сделает паузу и не задумается, то пропустит нечто важное. Гарри знал это беспокойное чувство — оно иногда посещало его, когда он читал книги об успехе и процветании. Это означало одно: что-то коснулось невидимой струны в его душе, и важно понять, что это.

«Я не волшебник, — печально думал он. — Ведь я тоже всю жизнь тороплюсь, бегу куда-то... Жду, что однажды наступит счастливый день, когда я поднимусь на высокую гору и посмотрю вниз... на город у моих ног. Но если я не маг, то никогда не дойду до вершины, как те, кто научились какому-то колдовству... Волшебство Разума... Разве я не обдумывал свои поступки? Разве не руководствовался рассудком?»

Гарри огорченно вздохнул.

«И чем плохо потреблять Готовые Знания? Для чего тогда писались книги, в которых весь опыт человечества и все такое прочее? Разве не для того, чтобы не изобретать каждый раз этот самый велосипед?» — он пнул ногой пивную крышку, и та с дрожащим звоном покатилась по асфальту.

«Нет, тут вы не правы, мистер Шпеер, — директор догнал и ловко подбил крышечку так, что та поскакала по тротуару резвой лягушкой. — Но то, что мы спешим, нам некогда думать обо всем, что с нами происходит, это, конечно, пра...»

Увлекшись крышечным футболом, Гарри неожиданно налетел на твердое плечо ночного прохожего и едва не упал. Он растерянно пробормотал извинение и осекся: перед ним красовался злодейский тамплиер из его снов — Северус Тобиас Снейп.

— Ох, — только и сказал Гарри, пялясь на редактора в светлом плаще. — Это вы?

— Нет, тень отца Гамлета, — хмуро сказал Снейп.

— За белладонной вышли? — пошутил Гарри и тут же устыдился своего заискивающего шутливого тона.

— За сигаретами, — буркнул редактор. — Доброй ночи, мистер Поттер. Советую вам возвращаться домой, уже поздно.

— Подождите, — растерянно сказал Гарри, видя, что редактор уходит.

— Да?.. — скучающе поднял левую бровь злодей.

Директор пару раз открыл и закрыл рот.

— Как вы... Ээ... Вы... — пробормотал Гарри, разом растеряв все слова.

Мистер Снейп поднял правую бровь — за компанию к левой.

— Вы правда все забыли? — наконец выпалил директор и покраснел от собственной глупости.

— Амнезия полнейшая, — без тени улыбки сказал Снейп.

— Ну, тогда хорошо, — Гарри подпустил в голос удовлетворенный тон.

— Просто чудненько, — сквозь зубы сказал редактор.

— Да. Другое дело, — задрал подбородок Гарри.

Мистер Снейп понимающе покивал головой.

— И не говорите, — вздохнул он.

— Гораздо легче, — довольно улыбнулся директор.

— Еще бы, — процедил злодей и вдруг рявкнул: — Хватит!

Гарри испуганно дернулся.

— Спокойной ночи, мистер Поттер, — отвратительным ледяным голосом сказал Снейп.

Разинув рот, с трясущимися от обиды губами, Гарри смотрел, как тает в темноте светлый плащ быстро удаляющегося врага.

— Ну и пошел ты к черту, — кусая губы, прошептал молодой человек.

Колокол далекого собора глухо и печально отбил два удара.

Понурив голову, директор Поттер брел домой.

_____________________________________________________________________________________

* Спесиаль, Пус-ан клер — виды устриц.

* * *

15. Минута тишины

— Малыш, алло?

— Сириус! Сири!

От неожиданной радости Гарри резвой блохой выпрыгнул из постели и едва не упал, запутавшись в одеяле.

— Сия-сян, — хохотнул в трубке голос крестного. — Мэйхуэй меня так зовет.

— Та же самая Мэ... Ты еще с ней? — поразился Гарри. На его памяти Сириус никогда не задерживал возле себя подружек более, чем на неделю.

— Ну да, — само собой разумеющимся тоном сказал Сириус.

Гарри до боли вдавил мобильный в ухо.

— Когда ты приедешь? — взволнованно спросил он, отпихивая пяткой одеяло.

Из телефона отчетливо донесся вздох: слышимость была отличная.

— Малыш, — после небольшой паузы сказал крестный. — Даже если бы я захотел, не смог бы вернуться. У меня нет денег на обратный билет.

Гарри заметался по комнате в поисках ручки.

— О, боже! Я сейчас закажу! Где ты, говори, я пишу!

— Не суетись, — быстро сказал Сириус. — Билет не входит в мои планы. Мне просто нужен перевод. Срочно. Сегодня.

— Перевод? Не понимаю, — нахмурился Гарри. — Ты потерял кредитку? Какие деньги? У тебя же было...

— Что было, то сплыло, — буркнул крестный.

— Проиграл?! Опять? — Гарри в отчаянии вцепился в собственные волосы.

Сириус раздраженно цыкнул зубом.

— Малыш, ты опять за свое?

— Сириус, какого черта! Я думал, хоть в горах нет игорных домов, где ты их накопал, скажи мне, ГДЕ? — взвился Гарри. — Вот как ты отдыхаешь, да?!

— Не ори мне в ухо, — рассердился в свою очередь крестный. — Тоже мне выискался, Франциск Сосиска, проповедник скромности! Осточертело! Вышли мне перевод, потом почитаешь нотации!

— Сириус, — упавшим голосом сказал Гарри. — Ты не понимаешь, что делаешь! Ты же сам себя убиваешь, — прошептал он, борясь с горьким горячим комком, подступившим к горлу.

— Малыш... Знаешь, какие методы воздействия у китайских органов полиции? — зловеще прошипел крестный. — Ногти повыдирать — раз плюнуть, пальцы на ногах поджечь, вогнать под кожу бамбуковые щепочки, масла кипящего на яйца плеснуть смеха ради... Конечно, тебе плевать, — душераздирающим шепотом прибавил он. — Не шучу, тут приемчики допроса средневековые. Конечно, в цинковом гробу не видно будет, как изгалялись следаки над тем, кто...

— Сколько? — не своим голосом взвизгнул Гарри. — Какая сумма?

— Десять тысяч кабелей. Шанхай. Кидай на «Банк Китая».

Гарри судорожно вдохнул.

— Да! Сейчас. Я сейчас. Уже бегу, — он впрыгнул в брюки и ввинтился в первый попавшийся свитер. — Дамблдор умер, — сказал он.

— Знаю, — буркнул крестный.

Гарри затормозил на пути к входной двери.

— Откуда?

— Птичка напела, — лениво отозвался крестный.

Удивляться было некогда.

— Сириус, я бегу в банк, — торопливо сказал Гарри. — Скажи, мы можем сегодня поговорить нормально? Раз ты на связи, тогда...

— Я перезвоню, Малыш, — пообещал крестный. — Жди.

Хруст в мобильном сменился тишиной.

Наступая на шнурки ботинок, в свитере наизнанку, спасатель жертв китайской полиции ринулся вниз по лестнице.

* * *

— Ну что, у нас все готово?

Сжимая между ухом и плечом телефонную трубку, Гарри ловко повернул застежку серебряной запонки на накрахмаленной манжете рубашки.

— Да, мистер Поттер, — донесся жизнерадостный голос секретарши. — Все прекрасно. Только ремонтом до сих пор воня... Краской пахнет, — поправилась Гермиона.

— Проветрить, — скомандовал директор. — Кондиционеры, освежители, что угодно. Я скоро буду.

Он швырнул трубку мимо телефона и заметался по комнате.

Гарри был взвинчен до предела. Если бы пару лет назад кто-нибудь сказал, что однажды он сможет пригласить знаменитого на всю Британию господина Седрика Дигори прочесть лекцию «Мотивация. Развитие Личности» специально для сотрудников компании, где он, Гарри Джеймс Поттер, имеет честь работать, молодой человек неверяще плюнул бы насмешнику в лицо.

Гарри даже не мечтал об этом. Конечно, мечты Г. Дж. Поттера выглядели несколько необычно: он, Г. Дж., красиво восседал за широким кабинетным столом с шелковым флагом Британии за плечом, в присутствии двух заместителей, пресс-секретаря и переводчика. Мистер Дигори, краснея и ломая руки, просил о финансовой поддержке своего рухнувшего предприятия: неэффективная производственно-коммерческая деятельность привела к дефициту оборотного капитала. В глазах Седрика была и другая просьба — он сожалел и терзался, что в свое время был слеп: не разглядел в Гарри партнера и верного друга.

В своих мечтах Г. Дж. Поттер лениво поворачивался в кресле, легкой рукой выписывал чек с несколькими нулями и говорил спокойно и гордо:

— Мне не трудно вам помочь, мистер Дигори. И все же... Надеюсь, это наша последняя встреча. Вы знаете, почему.

Мечты были тем хороши, что Дигори неутомимо приходил, раз за разом беднея, нищая и неотвратимо опускаясь с каждым визитом. Гарри уже точно не помнил (возможно, это был сон), но как-то раз совершенно голый Седрик, прикрываясь обрывком газеты, позорно клянчил у него фунт в подземке.

На господина лектора Гарри вышел совершенно случайно. На заседании Совета Компании директор предложил сотрудникам прослушать лекцию по теме карьерного роста и мотивации. С его точки зрения, погрязшим в рутине «хоговцам» это было бы более чем полезно. Тему лекций дружно выбирали в интернете. Наткнувшись на сайт господина Дигори, Гарри пришел в ажиотаж и так красноречиво доказывал членам Совета, что мистер Дигори — лучший оратор всех времен и народов, что сотрудники в итоге согласились. Фред и Джордж Уизли, глянув на фотографию лектора, обменялись гаденькими понимающими взглядами, но директора это не остановило: выпустить из рук такой шанс было бы преступлением.

Гарри вертелся возле зеркала уже добрых полчаса. Светло-серые брюки сидели идеально. Рубашка цвета бледной морской лазури была его любимой. Гарри знал, что она меняет цвет его глаз, придавая им оттенок аквамарина. Директор трижды перерыл содержимое шкафа, пытаясь найти пиджак от костюма, но тот как сквозь землю провалился.

«Сириус!» — вдруг вспомнил Гарри и ринулся к другому шкафу. Крестный терпеть не мог пиджаков и галстуков, и на заседание совета акционеров одолжил пиджак Гарри. Поиски увенчались успехом: среди рокерских курток и рубашек всех цветов радуги директор отыскал пропажу.

Гарри дополнил свой облик элегантным пиджаком, повернулся у зеркала и остался, наконец, доволен. Лучший оратор всех времен и народов начисто потеряет дар речи, подумал он. Директор сунул руку в карман пиджака и обнаружил там маленький диктофон крестного.

«А мы его искали!» — обрадовался он. Устройство было маленьким, как зажигалка, и Сириус решил, что потерял его.

Гарри пощелкал кнопками, надеясь услышать голос крестного.

— Никогда не плясал под чужую дудку, — донесся из динамика сердитый голос Дамблдора. — И начинать в моем возрасте поздновато.

— Почему сразу «плясать», профессор? — послышался незнакомый женский голос. — Никто от нас ничего не требует. Просто тематика последних произведений и в самом деле кажется несколько тенденциозной, конечно, это не может не настораживать, поэтому...

— Лично вас что-то настораживает, мадам? — раздался глубокий баритон мистера Снейпа.

— Нет, но вы прекрасно понимаете, что для тех, кто у руля...

— Говорите от себя, миссис Грейнджер! — перебил редактор. — У руля сегодня Джон, а завтра Джим. А совесть у человека одна! Если вам знакомо такое слово, — процедил он.

— Будто тебе знакомо, Северус, — голос хозяина «зажигалки» звучал громче всех. — В словаре случайно вычитал!

Гарри решил дослушать позже и отключил диктофон: пора было убегать.

«Вот это да! — поразился он, глянув на число и время записи. — Заседание Совета, на котором меня выдвинули на пост!»

Он сунул устройство обратно в карман, справедливо решив, что неплохо будет записать лекцию Седрика.

Поправив перед зеркалом галстук цвета стали с зеленым отливом и пригладив волосы, Гарри схватил ключи от машины, ринулся к выходу и через пару секунд был на улице.

Солнце, легкий ветерок и бодрящий, чуть морозный воздух предвещали прекрасный день.

Просто восхитительный день.

* * *

Свежеотремонтированный зал четвертого этажа сиял чистотой и радовал глаз светло-голубой штукатуркой.

Слушатели уже собрались. Директор окинул сотрудников быстрым взглядом и с удовлетворением заметил, что явились почти все. Впрочем, «хоговцы» сейчас интересовали Гарри меньше всего.

На небольшом возвышении, где располагалось подобие кафедры, стоял ОН, небрежно и элегантно опираясь локтем на тумбу.

Мистер Седрик Дигори, красавец, блестящий лектор Эдинбурга и всея Британии, улыбался очаровательнейшей своей улыбкой, красивым жестом откидывал со лба слегка вьющиеся русые волосы, блестел глазами и источал волны обаяния. Увы, волны эти, невидимые и мощные, посылались отнюдь не аудитории.

Улыбка, обозначающая ямочки на щеках, легкий румянец и прочий шарм эдинбургского лектора, предназначались на сей момент негодяю, разбойнику и злодею, господину Северусу Снейпу. Тот стоял рядом, невежливо сунув руки в карманы, и разглядывал лучащегося очарованием лектора с любопытством энтомолога, обнаружившего особый экземпляр бабочки.

Гарри задохнулся от злости.

Игнорируя приветствия сослуживцев, директор ринулся к сцене.

— Не может быть, — услышал он певучий голос мистера Дигори. — А я вас помню, мистер Снейп. Кэнди-бар, если не ошибаюсь. Вы были там с приятным таким блондином... Не припомню, что за шоу было, я вас увидел и совершенно...

Гарри стрижом спикировал на кафедру.

— Мистер Дигори, — перебил светскую беседу он. — Рад видеть вас в Лондоне, сэр! Какая удача, что вы здесь! Вы меня помните?

— О, да, — лектор вежливо пожал Гарри руку. — Вы были любознательным студентом, мистер Поттер.

Подлый редактор отчего-то фыркнул.

— Вы уже познакомились? — Гарри нервно переводил взгляд с одного на другого.

— Мы встречались раньше, — лектор солнечно улыбнулся Снейпу.

Руки Гарри непроизвольно сжались в кулаки.

— Мы отнимаем ваше время, мистер Дигори, — голос злодея был слаще патоки. — Я весь в предвкушении, — прибавил он, окинув непонятным взглядом Гарри.

— Как и я, — лектор тряхнул красиво уложенной челкой и опять мазнул взглядом по высокой фигуре редактора. — Будьте добры, присаживайтесь, в самом деле, пора начинать. Мы сможем пообщаться потом, — многообещающим тоном прибавил он, не глядя на Гарри.

Директор обернулся и обнаружил два пустующих кресла в первом ряду.

«Вместе с гадом Снейпом!» — мелькнуло у него. Гарри уселся на место, разглядывая редактора из-под сердито прищуренных ресниц.

«Гад», в черных брюках и белой рубашке с неизменным жилетом, выглядел сегодня весьма недурственно. Сказав что-то на ухо лектору, злодей легко спрыгнул с возвышения и как ни в чем не бывало устроился рядом с Гарри, закинув ногу на ногу и положив руку на подлокотник кресла.

«Голову помыл», — сообразил директор, мельком глянув на сияющие волосы врага. Он вдохнул легкий запах «Moschino forever» (Гарри приметил флакон в ванной злодея). Смесь тонких оттенков шалфея, бергамота и сандала вызывала желание уткнуться носом в разбойничью грудь и замереть, наслаждаясь. Возможно, проклятые итальянцы подлили в свое зелье афродизиак, хмуро подумал директор. Единственное, чем можно было объяснить подозрительный эффект.

— Приветствую вас, дорогие друзья, — приятным располагающим тоном начал мистер Дигори. — Я очень польщен, что мне представилась возможность провести лекцию в самом знаменитом издательстве Лондона. Да что там, всей Британии, — он красиво приложил руку к тому месту, где, как считал Гарри, сердца наверняка не было.

Директор бросил быстрый взгляд на руку соседа, безмятежно лежащую на подлокотнике. Спокойной рука была лишь с виду: длинные нервные пальцы едва заметно поглаживали пластиковую ручку.

«Дрянь мебель», — с неудовольствием подумал Гарри. Заказанные по интернету, кресла красиво выглядели на фото, но в реальности оказались неважными — маленькие и неудобные, они скреплялись по десятку в ряд, соединенные так плотно, что сидящие едва не задевали друг друга плечами. Нельзя было положить руку на тонкую ручку своего кресла, не прикоснувшись к руке соседа. Гарри попытался отодвинуться от редактора, скрестил руки на груди и изготовился слушать.

— Вы знаете, я страшный соня, — неожиданно заявил Дигори и улыбнулся так мило, что всем померещилось, будто в зале добавили свет. — Если бы не моя встреча с вами, я бы нежился в постели до обеда, — лектор бросил какой-то особенный взгляд на сидящего в первом ряду редактора.

Мистер Снейп не шевельнулся.

— Но я так мечтал увидеть прославленный «Хог» и его обитателей, что вскочил пораньше и помчался к вам со скоростью гонимого охотниками зайца.

За спиной Гарри возбужденно-радостно захихикала Джинни Уизли. Директор слегка повернул голову и заметил ее сияющие глаза, обращенные к сцене.

«Дура ты», — кисло подумал Гарри.

— Когда мы чего-то по-настоящему хотим, куда только деваются лень, сонливость и усталость? — казалось, Дигори обращается к одному только Снейпу.

Гарри вдруг померещилось, что у него поднимается температура.

— Они исчезают, развеиваются как дым, мы наполняемся энергией, радостью, желанием действовать, скажу больше, мы — горим!

Директор безусловно горел, ощущая правым боком близость тела Соседа Справа. Редактор застыл в кресле, неподвижно, как индеец.

«Седрик — хороший актер, — внезапно подумал Гарри, разглядывая непринужденно расхаживающего по сцене лектора. — Только... Ненастоящий он какой-то, что ли...»

Герой его фантазий, лучший лектор экономического университета Эдинбурга, чем-то неуловимо раздражал.

«Он и раньше такой был? Или изменился как-то? Противный стал», — заключил Гарри, разглядывая красные улыбающиеся губы мистера Дигори. Улыбка оратора явно предназначалась Соседу Справа.

«Да, он раньше в сто раз лучше был», — мысленно подытожил Гарри, нервно дергая носком ботинка.

— Невозможно загореться, не ПОЖЕЛАВ, — глубоким поставленным голосом сказал лектор, пронзив каким-то особенным взглядом мистера Снейпа и тут же улыбнувшись залу. — Только намеченная цель, которой мы действительно хотим достичь, дает нам энергию движения. Почему же не всегда мы получаем желаемое, почему, начиная путь бодрыми и полными веры в успех, постепенно замедляем шаг, сворачиваем не на ту дорогу, а потом, усталые и изможденные, садимся отдохнуть, махнув на все рукой? Кто ответит мне на этот вопрос?

— Происки оппозиции, — ввернул кто-то из Уизли.

— Разочарование в себе! — пискнула Джинни.

— Ноги по пути поломали, — буркнул мистер Люпин.

— А вы как думаете, профессор Снейп? — улыбаясь, спросил Дигори. Гарри потрясенно разинул рот: в голосе лектора слышалось откровенное кокетство.

— Либо вы поставили перед собой ложные цели, либо ваше желание было недостаточно сильным, мистер Дигори, — любезным голосом ответил злодей.

— Я не о своих желаниях толкую, что вы, — несколько нервно сказал лектор. На его высоких красиво очерченных скулах проступил легкий румянец. — Вы, похоже, что-то упустили. Мы говорим о мотивации.

— Ложные цели всегда требуют мотивации, — жестко сказал редактор, сверля взглядом оратора.

— Это не тема нашей беседы, — румянец на щеках мистера Дигори исчез так же быстро, как появился. — Мы размышляем о том, чего действительно хотим достичь.

— Мне занять ваше место, сэр? — ядовито сказал Снейп.

— Почему бы и нет? — брякнула из угла мадам Хуч.

Забыв об осторожности, Гарри положил руку на подлокотник кресла. В то же мгновение его словно ударило током — он ощутил соприкосновение с рукой злодея.

Директор замер. Ребро его ладони касалось сжатой в кулак руки врага. Гарри перестал дышать.

Грудь сдавил горький спазм.

«Неужели все это время я так хотел прикоснуться к нему?» — с ужасом понял Гарри, опасаясь, что его рука начнет дрожать. Пальцы злодея, стиснутые в кулак, разжались, но покоящаяся на подлокотнике ладонь по-прежнему слегка касалась директорский.

Гарри никогда не думал, что от прикосновения к дюйму кожи можно впасть в ступор. Речь мистера Дигори, казалось, потонула в тумане.

Словно бы случайно, директор придвинул руку плотней к руке врага. По телу разлилось сладкое тепло. Редактор не пошевелился, все так же сидя в кресле с невозмутимостью вождя апачей. Гарри незаметно скосил глаза и обнаружил, что мистер Снейп смотрит туда же, куда и он — на их руки, мирно лежащие рядом на подлокотниках.

— Мы не можем достичь нашей цели одномоментно, — вещал между тем лектор, расхаживая по своему возвышению. — Необходимо разбить наш путь на этапы, маленькие дистанции, которые мы с легкостью и удовольствием можем осилить.

Сидящая слева от Гарри Гермиона скучающе зевнула, прикрыв рот рукой.

«Северус, — не слушая мистера Дигори, между тем размышлял директор. — Что за имя такое? А по документам он в Вене родился... Интересно, австрийцы от немцев отличаются? На немца Снейп ни капли не похож. Интересно, как Шпеер выглядит... Наверное, блондин. Или рыжий. Ох, только бы не рыжий».

Лисий клан Уизли определенно не принадлежал к немцам. Впрочем, Гарри уже догадывался об истинной национальности носителей приличной английской фамилии.

Мысли разбредались. Где-то вдалеке музыкально переливался приятный голос мистера Дигори.

«Как я мог этого Седрика обожать, — в который раз подумал Гарри, разглядывая тонкий рисунок вен на редакторской руке. — Он, конечно, умный и все такое... Красивый, но...»

Гарри поднял взгляд на одухотворенное лицо мистера Дигори и опять почувствовал, как в нем закипает гнев: казалось, лектор распинается ради одного мистера Снейпа.

— Вот скажите, к примеру, вы, мистер Снейп, — клещом прицепился лектор. — Что такое, по-вашему, дисциплина?

— Что вы к нему пристали! — возмутилась наблюдательная Хуч. — Мистера Поттера спросите, он вам сейчас набор дисциплинарных плеток из кабинета вынесет!

Злодейские сотрудники дружно загоготали.

— Неужто плеток? — насмешливо выгнул бровь лектор.

Гарри вспыхнул от гнева, порываясь вскочить с места. Рука Соседа Справа на мгновение сжала его запястье, призывая к спокойствию.

— У меня тоже есть набор плеток, — редактор обернулся к сидящим сзади сотрудникам. — На рукояти одной из них выгравировано «Возлюбленной моей Роланде».

Из угла донесся хохот главбухши.

— Я зайду вечерком, Северус! — крикнула она.

— Вы потеряли нить разговора, — сквозь зубы сказал Снейп, обращаясь к Дигори. — Или мы можем считать ваше выступление оконченным?

Такого растерянного лица Седрика Гарри еще не видал.

— Простите, мы в самом деле уклонились от темы, — смущенно сказал лектор. — На чем мы... Погодите, — мистер Дигори хлопнул в ладоши, мгновенно вернув внимание слушателей. — Раз уж мы отвлеклись, я предлагаю вам несколько необычную игру под названием «Цель. Минута тишины». Сейчас мы все, включая меня, закроем глаза и нарисуем в своем воображении то, к чему стремимся. Включите все ваши чувства. Создайте атмосферу. Попробуйте услышать звуки, почувствовать запахи, физические ощущения. Чтобы ваша цель стала реальной и видимой, чтобы перестала казаться эфемерной мечтой, мы прежде всего должны увидеть ее как наяву. В деталях. Подробно, ясно, максимально достоверно. Всем понятна задача? — улыбнулся он. — Каждый должен запомнить свою картинку.

Слушатели согласно закивали.

— Северус, ну, ты знаешь, ЧТО я себе сейчас представлю, — гаденьким голосом сказала главбухша.

По залу прокатился хохот.

— Возьмите больничный на завтра, мадам, — бросил через плечо редактор, вызвав репликой очередной приступ смеха.

Седрик Дигори улыбнулся благожелательной терпеливой улыбкой. Наконец, все смолкли.

— Итак... МИНУТА ТИШИНЫ!

Он вновь хлопнул в ладоши, дав понять, что время пошло.

Директор прикрыл глаза.

Пшеничное поле. Зеленое, яркое. Колосья пригнулись к земле. Еще бы не пригнуться, когда на площадку приземляется белый спортивный самолет Extra EA-300. Инжекторный двигатель на триста лошадиных. Легкий, мощный, шикарный моноплан.

Рев двигателя стихает. Успокаиваются колышущиеся травы. Лучи заходящего солнца лижут белый бок самолета розовым цветом заката.

Пилот, Гарри Дж. Поттер, красивым неторопливым жестом снимает с лица очки авиатора, распахивает дверь кабины и ставит ногу в черном кожаном ботинке на подножку.

По полю, подпрыгивая на кочках, черным стремительным оводом несется мотоцикл. Все ближе и ближе.

— Сириус! — Гарри машет рукой и спрыгивает с подножки.

Встречающий тормозит и ловко соскакивает с железного коня. Высокий, облаченный в черную кожу мотоциклист спешит навстречу Гарри, на ходу снимая шлем.

О, боги. Это не Сириус.

Длинные черные волосы треплет полевой ветер. Закатное солнце скользит по бледному улыбающемуся лицу Северуса Снейпа, ложится красными бликами на металлические пряжки кожаной куртки, тает загадочными огоньками в темных, немного печальных глазах.

Большие сильные руки сгребают пилота в объятья.

— Я скучал по тебе, Гарри. Ты нужен мне. Очень нужен.

Нежный и сильный язык ласково вторгается между приоткрытыми в улыбке губами покорителя воздушных стихий. Так горячо, так нежно, так хорошо и сладостно...

Что-то хлопнуло.

— Минута истекла, — громко объявил Седрик Дигори.

Гарри подскочил на месте, от испуга вцепившись в локоть Соседа Справа.

В лице редактора мелькнуло беспокойство.

— Простите, — прошептал Гарри, мгновенно отдернув руку и залившись краской стыда. Буркнув какое-то извинение, он вскочил со своего кресла, едва не растянулся, зацепившись о вытянутые костлявые ноги мистера Филча, и вылетел из аудитории.

* * *

Гарри свернулся калачиком на диване, натянув до подбородка плед, с хрустом надкусил яблоко и развернул «Плачущих Марионеток».

— На чем мы с вами остановились, мистер Шпеер? — пробормотал он.

«Мозг каждого из нас является своего рода дешифратором, декодером, способным получать и распознавать входящую информацию. Если эта замечательная функция атрофируется, мы погибнем, не отличив воды от огня, съедобного от несъедобного, полезного от опасного. От полученной информации о свойствах объекта напрямую зависит наша жизнь. Дешифровать ленивым умом послания, не связанные очевидным образом с нашими основными потребностями, мы не умеем, не хотим, а порой и боимся, оставляя эту привилегию Магам и Волшебникам.

А напрасно.

Как я уже упомянул, мы осмелимся приподнять покров Исиды с книг госпожи Кроули только лишь потому, что ее творения знакомы всем нам. На самом деле нет ничего нового под солнцем — багаж, подобный семи чемоданам Кроули, давно колесит по свету. Не думаю, что отойду далеко от истины, назвав его Контрабандой. Не придавайте дурной окраски этому слову: речь лишь о мастерски припрятанных вещах, прикрытых пеленами искусства. Таможенник (глупый магл) никогда не узнает, что в саквояже у волшебника. Разве что пожмет плечами, если вещица покажется странной.

Глупый магл шлепнет визу в паспорт волшебника и со спокойным сердцем задремлет в своей будке. А ведь только что он пропустил через границу контрабанду.

ИНФОРМАЦИОННУЮ КОНТРАБАНДУ.

Не буду утверждать, что это подходящее слово, поскольку, если в реестре запрещенных к ввозу предметов записан ГЕРОИН, а вы везете РЕОГИН, щепоть НИОРЕГа и понюшку ИГНОЕРа, то какой негодяй посмеет обвинить вас в контрабанде? Конечно, совершенно необязательно под этим словом понимать нечто дурное и вредное, будем считать, это НЕЧТО, попросту не входящее в список того, что везти дозволено. Энигма, загадка, ловко спрятанная между сыром и ветчиной подсохшего сэндвича, вовсе не повод снимать пассажира с поезда.

Дамы и господа, во избежание обид, недоразумений и гневных обвинений, которые вам захочется метнуть в автора этой ереси, скажу сразу: у меня чистые руки. Я не намерен переворошить чемодан, скомкав и испортив вещи, как то делают некоторые представители таможен. Обещаю вернуть на место вашу вареную курицу, стопку носков, и даже не спрошу, зачем вам семнадцать одинаковых шапочек зеленого цвета и почему из них сыпется белый порошок.

Итак, ваш покорный слуга Райнер Шпеер не является членом какой-либо политической группировки, не приверженец религиозных учений и не борец с ними, не пацифист и не сторонник силовых методов, не филантроп и не мизантроп, не космополит и не националист, не прокурор и не адвокат, не антисемит и не иудофил. На последнем остановлюсь особо: исходя из Классификатора Крови Магического Мира я вынужден причислить себя к Полукровкам. Полагаю, это дает мне право в равной мере сочувствовать обеим сторонам.

Я максимально нейтрален. Я — Наблюдатель.

И я открываю семь чемоданов Кроули, один за другим.

СЕМЬ КНИГ О ВОЙНЕ.

«Ну и что? — скажете вы. — Где тут контрабанда, герр Шпеер? Это детские сказки!»

В ответ я многообещающе подмигну.

Много ли мы знаем детских сказок о войне? Не так много, если разобраться, хотя история человечества, полная кровавых и жестоких баталий, наложила свой отпечаток и на детский фольклор. И хотя любой народ инстинктивно пытался уберечь детей от кровопролитных ужасов, истории о битвах и сражениях всегда захватывали воображение мальчишек, да и рассказывались, возможно, с целью привить ребенку мысль, что он — мужчина, воин, победитель драконов: а как иначе призвать его завтра на войну, коли не облагородить миссию воина?

Большинство историй посвящены битве между Добром и Злом, между Добрым Героем и Злым Врагом. Сказки в большинстве своем обманчиво просты и незатейливы по сути (подозреваю, в этом их коварство, простая информация легко проникает в детский ум).

Не думаю, что вы станете отрицать — книги Джейн Кроули целиком посвящены войне. Холодной ли, горячей ли. Семь лет противостояния, не слишком ли серьезно? И это лишь семь лет, прожитых героями-детьми. А если заглянем в нарисованное автором прошлое, видим ту же картину: история войн магов с маглами, магов с магами и тому подобное.

Живи Джейн Кроули во времена второй мировой или будь военным корреспондентом, можно было бы еще понять, что подтолкнуло ее к батальному жанру. Но все мы знаем, что госпожа Кроули является гражданкой благополучной Британии, и если где видала битвы, то только в кино. Что же инспирировало в душе нежной женщины тему войны и противоборства? Я, как и вы, возможно, поначалу списал всё на милые особенности английского фольклора: отнимите рыцарей, сокровища и тайны, и читать будет практически нечего.

Обыкновенные сказочные герои преследуют вполне понятные цели: защитить свою страну от врагов, спасти принцессу из рук разбойников, вернуть украденное добро, наказать обидчика — одним словом, цели, понятные и ребенку.

За что же борются герои мадам Кроули? Пытаются уничтожить Темное Зло? Спасти Магический Мир?

Как хорошо, что вы не слышите мой саркастический смех.

Итак, дамы и господа, доставайте свой ПЕРВЫЙ камень.

Я утверждаю, что в книгах Кроули речь идет только об одной войне.

ЭТО ВОЙНА ЗА ВЛАСТЬ.

Милая детская тема, не так ли?

Слышу ваши возражения: любая война таковой по сути и является. Захвативший власть — он же победитель — прибирает к рукам и землю, и сокровища, и принцесс.

В таком случае, благожелательно склоним наши головы: мадам Кроули рассмотрела проблему войны острым взглядом современного человека. Конечно, нашим детям необходимо четко понимать, что такое власть!

Похвально. Снимаю шляпу перед мадам. (Хорошо, что у меня нет детей).

Что же, начнем нашу игру. Мы с вами, сочувствуя героям семикнижья, становимся на сторону так называемого Добра. (Впрочем, можно занять и противоположную позицию, ведь мы играем).

Итак, война.

Кто же ОН, наш главный Враг, кому и чем насолил, почему вызывает страх и наводит ужас на магические окрестности? А главное, каковы цели и задачи этого Врага, почему ему не сидится спокойно и не колдуется тихо в уголке?

Ответ: Врагу нужна ВЛАСТЬ.

(Черт возьми, но ведь и нам она нужна!)

Чем Враг мотивирует свою экспансию?

Ответ: Враг борется за ЧИСТОТУ КРОВИ магического народа и намерен утвердить на земле власть тех, в чьих жилах течет КРОВЬ ИЗБРАННЫХ.

Дети, где вы? Не хотите побороться за чистоту крови? Хм, странно.

В сказках сражаются за землю, золото, за любовь принцессы, состязаются в силе, ловкости или уме. Ленивый учится трудолюбию, трусливый становится смелым, бедный ухитряется разбогатеть. Истории, происходящие с героями, говорят ребенку: ТЫ МОЖЕШЬ ИЗМЕНИТЬ СЕБЯ, стоит только захотеть и постараться.

Но позвольте, дамы и господа, кто из вас может изменить свою КРОВЬ?

Ни в одной детской сказке вы не встретите подобного повода для войны.

Закономерный вопрос: если не в сказке, то ГДЕ проливают кровь во имя КРОВИ ИЗБРАННЫХ?

Ответ очевиден: это наша РЕАЛЬНОСТЬ.

В нашем, а вовсе не в выдуманном мире, люди рвут друг у друга из рук палочку ВЛАСТИ и дирижируют ею по своему усмотрению.

Небольшое отступление. Хочу предупредить всех тех, кто присоединился к игре «Разгадай Загадки Кроули», что, какими бы очевидными и убедительными ни показались вам предложенные мной разгадки, не принимайте их за истину в последней инстанции. Заострите ваш ум, и направьте критическую мысль на объект, как волшебник направляет свою палочку. Как концентрируется маг на заклинании, сосредоточьтесь и вы: быть может, Заклинание Разоблачения вам удастся лучше.

Большинство из вас считают волшебный мир Кроули плодом фантазии, а некоторые дети даже верят в его существование. Еще бы не верить, кричат фанаты, талантливый автор так детализировал свой магический мир, вдохнул столько жизни и правдоподобия в сюжет, характеры и описания!

Вы подготовили свой второй камень?

ДЖЕЙН КРОУЛИ ПИСАЛА НЕ О ВОЛШЕБНИКАХ.

ДЖЕЙН КРОУЛИ ПИСАЛА НЕ О МАГИЧЕСКОМ МИРЕ.

МИР КРОУЛИ — ЭТО НАШ МИР.

Позвольте мне уклониться от вашего камня, поскольку на этом этапе Разоблачения я вынужден предложить вам эти утверждения как аксиомы. Дальнейший таможенный досмотр содержимого нашего багажа и будет цепочкой доказательств».

Гарри сладко зевнул. Надкусанное яблоко выкатилось из разжавшихся пальцев директорской руки.

Он закрыл глаза, подчиняясь приятной мягкости наползающей дремы.

Самолет Extra EA-300 шел на снижение.

* * *

16. Начальство тоже плачет

Встрепанный и сонный директор Поттер, совершенно не похожий на директора в трусах и пушистых тапках, прошлепал на кухню, плеснул себе кофе и без аппетита откусил кусок вчерашней порядком подсохшей пиццы. Впрочем, завтрак его сейчас не слишком волновал. Гарри включил диктофон крестного и навострил уши.

— Ну что же, все свободны, кроме учредителей, — расслышал он сквозь помехи голос Альбуса Дамблдора. — Пятиминутный перерыв и... Вы что-то хотели, миссис Грейнджер?

— Да нет, ничего особенного, сэр, — после заминки произнес женский голос. — Просто м-м... хотела выяснить, есть ли какая-либо дополнительная возможность приобрести акции компании? Поскольку вы не будете теперь принимать активного участия в деятельности издательства, быть может, вы захотите с выгодой для себя продать...

— Нет, не захочу, — перебил Дамблдор. — В ближайшее время никаких операций не предвидится, — сухо прибавил он. — Смена руководства не повод, чтобы под шумок перекупать издательство.

— Что значит, перекупать? — явно оскорбилась женщина. — Деловое предложение, в котором нет ничего дурного! Я могу предложить хорошую цену за бумажки, которые завтра, быть может, не будут стоить и гроша!

— Тогда на кой они вам? — въедливым голосом сказал старик. — Не боитесь прогореть?

— Видите ли, сэр, мистер Блэк сказал...

В динамике захрустело, запись оборвалась, но тут же началась другая. Судя по звукам, собрание учредителей успешно совмещалось с чаепитием.

— Напоминаю, — говорил Дамблдор, — согласно нашему Уставу, на пост руководителя «Хога» могут претендовать лишь наследники учредителей компании. С моей стороны это мог быть младший брат, но по ряду причин он занять эту должность не может и не хочет. Минерва, передай сахар, будь добра.

Послышалась непонятная возня и чьи-то невнятные реплики — похоже, хозяин диктофона предлагал кому-то чай.

— В прошлый раз мы остановились на твоем семействе, Артур, — продолжал старик, звякая чайной ложкой. — И дали время подумать. Итак, Билл, Чарли, Перси. Кто?..

— Не Билл, не Чарли и не Перси, — твердо сказал глава отдела маркетинга. — Никто из Уизли. Так считает Молли, и я с ней полностью...

— А кто тогда?! — взвилась миссис Макгонагалл. — Ты единственный, у кого семья!

— Это не значит, что я пожертвую хоть одним ребенком, — сердито сказал маркетолог. — Никто из Уизли не будет козлом отпущения!

«Это как понимать?» — нахмурился Гарри.

— На прошлом заседании я обрисовал вам ситуацию, — невозмутимо сказал Дамблдор. — Выход имеется только один — сузить круг полномочий директора, оставив за Советом учредителей право решать глобальные вопросы. Лишение будущего директора прав является гарантией его же безопасности, — разобрал Гарри. Судя по звуку, глава Совета что-то неутомимо жевал.

— Вы в этом уверены, Альбус? — насмешливо вставил мистер Снейп.

— Не уговаривайте, профессор, — главный маркетолог был непреклонен. — Молли... То есть я категорически против. Никто из Уизли не будет содействовать Сами-Знаете-Кому. Но противостоять в открытую — подписать себе приговор.

Звякнула чья-то чашка.

— Я это предвидел, — сказал Дамблдор. — Поэтому... говори, Сириус.

— Поэтому лучшим вариантом будет взять человека нейтрального, от всей вашей подковерной борьбы далекого, — жизнерадостно сказал до того молчавший крестный. — Он будет руководителем лишь формально. Какой тут риск?

— Едва он сядет в директорское кресло, на него начнут давить сверху, — возразил редактор. — Через неделю от его нейтральности и следа не останется, кем бы он ни был.

— Пока все права в руках Совета учредителей. Но ваши решения будут определять политику ЗАО лишь до тех пор, пока на нашей стороне перевес, — жуя, сказал Дамблдор. — Миссис Грейнджер — это начало. Северус, ты утянул ванильные пастилки? Только что тут было...

— Боюсь, вы сами их съели, Альбус, — шелковым голосом сказал Снейп.

— Разве?.. — пробормотал Дамблдор. — И все же, Артур, последний раз спрашиваю, быть может, Билл...

— Извините, профессор, — покаянно вздохнул маркетолог. — Молли считает, сейчас не время высовываться и лезть на рожон. По крайней мере, НАШИМ.

— Ты прав, Артур, — негромко сказал старик. — Мы вынуждены уйти в тень... Ох, уже и мармелад с химическим привкусом... Попробуй, Минерва. Нет? Северус, а ты?.. Ну что ж, разумно будет назначить человека по возможности нейтрального. Это не противоречит тем условиям, которые выдвинули борцы с мраком.

— У нас нет такого человека, — вздохнула Макгонагалл. — Разве что мистер Блэк согласится взять на себя роль формального руководителя.

— Нет-нет, это невозможно, — поспешно сказал Сириус. — Я... вынужден уехать. Причем срочно. Да и вообще, я с вашим «Хогом» так управлюсь, что мракоборцам одно пепелище останется.

Учредители засмеялись.

— Да, это уж точно, — согласился маркетолог. — Тогда у нас остается главный редактор. Северус нейтрален в глазах Сами-Зна...

— Нет, — перебил его Дамблдор. — Шерханы подозревают, что он на нашей стороне. Боюсь, следующее собрание учредителей вам придется проводить без меня. Свои полномочия главы Совета я намерен передать профессору Снейпу. Выношу предложение на голосование. Ну вот, чай уже остыл.

«Теперь все ясно, — заметался по комнате Гарри. — Снейп теперь еще и глава Совета учредителей!»

— Все «за»? — опять зачавкал какой-то сладостью Дамблдор. — Вот и славненько.

— Но кто формально займет ваше кресло, Альбус? — с любопытством спросила Макгонагалл. — Если не дети Артура и Молли, то...

— В Уставе есть пункт о том, что в случае отказа прямых наследников учредителей от назначения на должность руководителя, пост может занять любой из родственников или наследников учредителя, с согласия членов Совета. Нигде не оговорено, это наследник по закону или наследник по завещанию. Поэтому у нас появилась идея. У мистера Блэка есть крестник, — старик с присвистом отхлебнул чай. — Мистер Гарри Поттер — дальний родственник и наследник состояния нашего дорогого Бродяги. Если от его несметных сокровищ что-то осталось, — хихикнул старик.

«Наследник?» — поразился Гарри. Крестный никогда не упоминал об этом.

— Ты завещал ему свои долги, Блэк? — ехидным голосом ввернул мистер Снейп.

«Вот гад! Почти угадал!»

— Кстати, пресловутая нейтральность обернулась для «Хога» катастрофой, — холодно продолжил редактор. — От избытка нейтральности Сириус начал разбрасываться акциями, и вот результат — миссис Грейнджер, волчица среди ягнят!

— Хорош ягненок, Снейп, — насмешливо сказал крестный. — Чем тебе не нравится Зубастая? Тем, что она женщина? Или тем, что ей некуда деньги девать?

Редактор буркнул в ответ что-то нехорошее.

— Думаю, миссис Грейнджер — не настоящая волчица, а скорей политический оборотень, — вмешалась редакторша. — Не верю, что она играет против нас. Мне на это намекали знающие люди.

— Быть может, это слухи, пущенные командой Сами-Знаете-Кого, — возразил Артур Уизли. — Северус прав. Из-за тебя, Блэк, к нам втерлась в доверие волчица, а теперь ты еще и волчонка нам подсовываешь!

— Какой там волчонок! Гарри — отличный парень, — с горячностью крикнул Сириус. — Я ему доверяю, как самому себе! Он честный и порядочный! И добрый! Молодой-зеленый, конечно, но...

— Шерхан любит честных и порядочных, — мрачно сказал мистер Снейп. — На завтрак честных, на обед порядочных. А добрыми закусывает так, что брызги летят. Тебе не жаль своего волчонка, Сириус? Молодой — это хуже некуда. Шерханы вправят ему мозги раньше, чем он переступит порог «Хога».

«Вот откуда гадости про Маугли! — рассердился Гарри. — Снейп изобрел! А сказал, не он вырезку из книги подсунул!»

— Гарри справится, — беспечно сказал крестный. — Не делайте из мухи слона. Тем более, если должность будет чисто формальной. Нечего пугать людей Шерханами.

— Почему тогда ты уезжаешь? — въедливо спросил редактор.

— Надо, значит, — огрызнулся Сириус.

— С каких пор куришь, Блэк? — вкрадчивым голосом поинтересовался Снейп.

Раздался непонятный шорох.

— Я не курю, с чего ты взял?

— А зажигалка?

— Что? А-а, это чужая.

— Можно взглянуть?

Крестный что-то буркнул. Из диктофона донесся треск и тут же смолк: запись прервалась.

Гарри безуспешно пощелкал кнопками и разочарованно вздохнул — похоже, Сириус больше не воспользовался «зажигалкой». Злодейский редактор подпакостил и тут. Следующим треком шла лекция Седрика.

Забыв про кофе и пиццу, Гарри молча сидел, сгорбившись на стуле и глядя в пол. Вместо ответов на вопросы проклятая запись лишь сгустила туман в директорской голове. Сириус и не подумал ему что-то рассказать.

Вопреки обещанию, крестный так и не перезвонил. Гарри тяжело вздохнул и в который раз набрал его номер.

«Какие такие Шерханы? — мучительно размышлял директор. — И этот, «Сами-Знаете-Кто»? Это они про мистера Муди или... Надо будет послушать еще раз. А вдруг это Шпеер Дамблдора шантажировал», — внезапно подумал он и нервно поежился.

— Абонент недоступен, — бесстрастно сообщил автоответчик.

— Ты свинья, Сириус, — горько сказал Гарри вслух. — По-моему, ты все-таки свинья.

Он мельком глянул на часы, обнаружил, что рискует опоздать, и ринулся одеваться. Пробегая мимо зеркала, директор вдруг замер и уставился в глаза своему отражению.

— Маугли убил Шерхана, мистер Снейп, — сурово напомнил он. — Вырос и убил. Не все такие трусы, как некоторые!

Мысленно застрелив неведомого тигра с лицом консьержа Снейпа, а заодно и до сих пор не ответившего Шпеера-шантажиста, Гарри поспешно оделся, откусил на прощанье кусочек засушенной пиццы и покинул свой неприветливый дом.

* * *

Директор Поттер дочитал до конца договор с типографией и собрался было тиснуть под ним эффектную подпись, как учуял сигаретную вонь, неумолимо просачивающуюся в приоткрытую балконную дверь. Вонючий и въедливый дымок с каждой секундой становился все омерзительней. Гарри мог дать голову на отсечение — курил не Снейп. К яду злодея директор уже привык, и ловил себя на мысли, что запах «Gitanes» даже чем-то успокаивает — верней, не столько запах, сколько мысль, что редактор где-то поблизости.

Не выдержав, Гарри отшвырнул бумаги и ринулся на балкон, полный решимости катапультировать отравителя с третьего этажа.

Привалившись к перилам, на площадке стояла неопрятного вида женщина с растрепанными спутанными волосами, в невообразимой расцветки балахоне с кисточками и в уродливых ботинках.

— Мадам, — вышел из оцепенения директор. — Что вы тут делаете, позвольте спросить? У нас есть курительная комната, кто вас сюда...

Он не договорил. Стоящая спиной женщина резко обернулась и уставилась на директора дикими вытаращенными глазами сквозь толстенные линзы окуляров.

— Бездушный клерк... — страшным прокуренным голосом прохрипела незнакомка. Сигарета выпала из ее разжавшихся пальцев и откатилась в сторону, источая зловоние. — Бумажный человечишко... — странная дама вытянула вперед костлявую руку и навела растопыренные пальцы на модный галстук остолбеневшего директора. — Жалкий носитель удавки, горе тебе... Ибо это веревка, за которую ведут тебя на заклание хозяева жизни... Вижу-у-у... Грядут перемены-ы-ы... У-у-ух... — глухим, как из колодца, голосом завыла она.

— Что вы несете? — оторопел Гарри. — Вы кто такая? Кто вас сюда пустил?

«Сумасшедшая, — сообразил он. — Бродяга! Охранника позвать... Нет, полицию или скорую!»

Женщина впилась остекленевшим взглядом в побледневшее лицо директора.

— О-о, Зеленоглазый, — хрипло каркнула она. — Любовь... Только в ней спасение... или... Нет, не только, — она испуганно ощупала свой балахон. — Спасение... Да где же?..

Безумная порылась в складках грязной накидки и извлекла откуда-то серебристую плоскую фляжку. Не успел директор и глазом моргнуть, как дама ловко свинтила крышечку и присосалась к флакону.

«Яд!» — испугался молодой человек. Бродяга забралась в здание и решила свести счеты с жизнью прямо на директорском балконе!

Яд попахивал спиртным.

— А ну вон отсюда! — взвился Гарри, надвигаясь на сумасшедшую пьянчугу и подталкивая ее к сломанной пожарной лестнице.

— Жесто-о-окий, — завыла бродяга, пятясь. — Горе тебе и поги-и-ибель... Вижу разруху и смерть... — она звучно икнула.

Балконная дверь редакторского кабинета неожиданно распахнулась.

— Сивилла! — мистер Снейп черной молнией вылетел из кабинета и схватил сумасшедшую за плечо. — Я же сказал, шла бы в курилку! — он раздраженно наступил каблуком на дымящийся зловонный окурок и уставился на побледневшего директора. — Мистер Поттер, все в порядке?

— Кто это? — сердито спросил Гарри. — Как она сюда забралась? Надо вызвать охрану!

— Это миссис Трелони, автор цикла «Прогнозы и предсказания», — с гаденькой улыбкой сказал редактор. — Миссис Трелони, похоже, несколько не в форме сегодня... Познакомьтесь, мадам, это мистер Поттер, новый директор издательства.

— А? — встрепенулась сумасшедшая и судорожно икнула.

— Автор? — потрясенно переспросил Гарри. — Она? Да ее в больницу надо!

— Зачем в больницу, — промурлыкал Снейп. — Ее предсказания читает вся Британия. Особенно хороши политические, — сладким голосом прибавил он и вдруг зло встряхнул даму за плечо. — Опять напилась, Сивилла! Иди выпей кофе с мисс Лавгуд и проваливай!

— Но мой аванс, — пробормотала предсказательница. — Будь проклята Роланда Хуч... Гром побей бухгалтерию!

— Аванс ты на прошлой неделе получила, — сердито сказал мистер Снейп, увлекая авторшу в кабинет. — Еще раз увижу тебя здесь в таком состоянии... Луна, забери ее!

Гарри бесцеремонно ворвался в редакторский кабинет. Мистер Снейп втолкнул пьяную предсказательницу за перегородку к Лавгуд, закрыл за ней дверь и обернулся к директору.

— Начинайте, мистер Поттер, — хмуро сказал он, разглядывая сердитое лицо шефа.

— Что начинать? — слегка растерялся тот.

Злодей насмешливо ухмыльнулся.

— Лекцию о моральном разложении, курении и алкоголизме среди британской интеллигенции.

— Это, по-вашему, интеллигенция? — взъярился Гарри.

— Увы, — спокойно сказал мистер Снейп. — На самом деле миссис Трелони очень изменилась. Если бы вы знали ее раньше...

— Не знал и знать не хочу! Еще бы не измениться, если так пить! Вы сказали, она еще что-то политическое смеет писать?

Редактор задумчиво посмотрел в горящие гневом директорские глаза и вздохнул.

— Присядьте, мистер Поттер, — мягко сказал он. — Я вам кое-что скажу.

Гарри без лишних слов опустился на диван. Со времени похолодания в его с редактором отношениях мистер Снейп ни разу не предлагал ему задержаться в своем кабинете.

— Пару лет назад миссис Трелони написала блестящую и остроумную книгу политических предсказаний. Вам стоит ее почитать, мистер Поттер. Интересно еще и то, что предсказания эти оказались верными и уже частично сбылись, — редактор сел на диван, на сей раз на значительном расстоянии от Гарри. — После публикации книги миссис Трелони вызвали побеседовать некие заинтересованные лица, недовольные прогнозом. Она никогда не рассказывала, с кем и о чем беседовала.

Гарри молча слушал, удивляясь серьезности тона мистера Снейпа и исподтишка разглядывая суровый римский профиль злодея — тот не смотрел ему в лицо.

— Беседы эти продолжались несколько месяцев, но Сибилла тогда еще держалась, — продолжил редактор. — А потом ее свозили на экскурсию в психиатрическую клинику. Принудительно. После этого она сломалась окончательно, — тихо сказал Снейп и наконец посмотрел в глаза Гарри таким тяжелым взглядом, что директору стало не по себе.

— Может, она действительно сумасшедшая, — нервно сказал молодой человек. — Наверное, она писала какой-то негатив в своих прогнозах, а это кого угодно выведет из себя.

— Если я выведу вас из себя, мистер Поттер, вы сунете меня в психушку? — нехорошим голосом поинтересовался Снейп.

— Нет, что за ерунда, — пробормотал Гарри.

— А я в этом не уверен, — холодно сказал редактор. — Вы готовы смести все, что стоит у вас на пути. Напомнить вам, что вы предлагали мне уйти из «Хога»?

Директор покраснел и нервно взъерошил волосы.

— Это было личное, — прошептал он. — Вы же сказали, что забыли!

— Иногда у меня бывают минуты просветления, — ехидно сказал мистер Снейп и нехорошо улыбнулся.

— И что с ней дальше случилось? — быстро сменил тему Гарри. — С миссис Трелони?

— Стала спиваться, — редактор тряхнул волосами в подтверждение своим словам.

Директорское сердце до щемящей боли сжала невидимая рука — он больше никогда не пропустит сквозь пальцы густой шелк этих волос, никогда не коснется губами бледных скул, никогда не возьмет этого загадочного человека за руку, никогда... никогда...

— С вами все хорошо, мистер Поттер? — нахмурился Снейп, разглядывая сникшего директора. — Не волнуйтесь, Сивилла больше не пишет крамолы. Она стряпает разную астрологическую чушь и пьет как сапожник. При желании любого человека можно сломать. А того, кто не имеет внутреннего стержня, как вы, мистер Поттер, легко склонить к чему угодно. И ломать не надо, — с горькой усмешкой сказал он.

— Что вы имеете в виду? — Гарри придвинулся к редактору и уставился в прищуренные разбойничьи глаза.

— Вы плохо представляете себе, что такое настоящая нравственность, — мягко сказал Снейп. — Что такое внутренняя честность, честь и достоинство. Из вас выйдет прекрасный политик, мистер Поттер.

— С чего вы это взяли?! — сердито выкрикнул Гарри. — Если я против того, чтобы мы тиражировали разную похабщину, значит, по-вашему, я не имею какого-то там дурацкого стержня? Не имею достоинства и...

— Вы не имеете СВОЕГО мнения, — ледяным тоном сказал Снейп. — Вы ходите в сто одиннадцатый кабинет и там получаете указания, что печатать, а что нет. Скажете, я не прав?

Гарри потрясенно разинул рот.

— Откуда... А вы что... А вам какое дело, куда я хожу?! По-вашему, контактировать с высокопоставленными людьми — это недостойно? — он побледнел от гнева. — Конечно, лучше таскаться по гей-клубам с Седриком Дигори! Я все понял, не дурак!

Редактор неожиданно расхохотался.

— Ревнуете, мистер Поттер? Поверьте, я терпеть не могу таких, как ваш Седрик.

Это было уже слишком. Гарри молнией кинулся на смеющегося негодяя, толкнул на спинку дивана и с яростью вцепился в воротник его рубашки.

— Я? Ревную? Что вы несете? Что вы вообще себе позволяете!

Их лица были так близко, что Гарри почувствовал на губах дыхание врага.

— Я хочу, чтобы было как лучше! Что я делаю не так?

Лицо злодея вдруг странно расплылось перед глазами. По щекам потекло что-то горячее.

— Перестаньте, все хорошо, — растерянно сказал редактор. Его руки крепко обхватили Гарри за плечи, и тот уткнулся носом в пахнущую сандалом разбойничью рубашку. — Все будет хорошо. Простите, я не думал вас обидеть, мистер Поттер.

Только в эту секунду Гарри сообразил, что плачет, а злодей утешительно гладит его волосы.

Он вырвался из отеческих объятий редактора, сгорая от унижения.

— Извините, — всхлипнул он и кинулся к балкону, позорно споткнулся о порог и бросился в свой кабинет, едва живой от стыда.

Рабочий день директора Поттера был необратимо испорчен.

* * *

Уставший и измученный тяготами пережитого, Гарри забился под одеяло и вытащил из-под подушки книгу.

— Не хотите со мной переписываться, мистер Шпеер? — хмуро сказал он, листая страницы. — Вы или больно гордый, или до чертиков осторожный. Не верю, что за столько времени нельзя было хоть в двух словах ответить, — проворчал он. — Все равно я вас поймаю когда-нибудь! Что вы дальше пишете, господин шпион?

«Любой думающий читатель вправе сказать, что миссис Кроули, как то водится, взяла историю войн человечества и перенесла их в свой фантастический мир для придания ему жизненного правдоподобия.

Поверьте, долгое время я и сам так считал.

Понять, что дело обстоит по-другому, можно только в процессе разгадывания.

Нам будет легче, если сформулируем наши вопросы в виде задачи.

[u]ЗАДАЧА[/u]

ДАНО: В Магическом Мире идет Война, льется Кровь ради Светлого Будущего, Юный храбрый Маг готов отдать жизнь ради спасения Магического Мира.

Имеем:

1) Магический Мир и его структура.

2) Война, Кровь.

3) Удивительная Волшебная Школа.

4) Юный Маг — спаситель Магического Мира, его обучение в Школе, друзья, приключения.

___________________________________________

[u]НАЙТИ:[/u]

1) Маги — ? (кто такие?)

2) Магический Мир — ? (что это?)

3) Работа и цели Магов — ? (в чем заключается?)

4) Маг-спаситель — ? (кто?)

4) Светлое Будущее Магического Мира — ? (что это и для кого светлое?)

5) ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ АВТОРА КНИГ О МАГАХ — ?

___________________________________________

Как вы помните, я самонадеянно положил вам принять аксиому о том, что волшебный мир Кроули является отражением реальности. Предлагаю проверить, жизненна ли данная аксиома. Если предположение неверно и уравнение нерешаемо, мы всегда успеем упасть ниц, раскаяться и, признав ошибку, насладиться подходом с другой позиции: не в этом ли логическое удовольствие?

Итак, обернем хмурые лица к нашему родному, лишенному волшебства миру. Известно ли вам, КТО считает себя настоящими чистокровками? Нет, это не обязательно наследные принцы или породистые арийцы. Бесспорно, в каждом народе имеется высокородная знать, но любой человек, мало-мальски сведущий в истории, скажет вам, что претенденты на благородную кровь всегда считали себя помазанниками божьими.

Кто же они, самые первые и достойные помазанники, кого чтит, порой не понимая того, большая часть населения Земли?

Кто эти счастливчики, облеченные в мантию власти, ту, что сам Бог возложил на их плечи по праву крови? (Да что это за группа крови такая, черт возьми?)

ЧИСТАЯ КРОВЬ есть кровь коэнов и левитов, текущая в жилах потомков священнослужителей иудейских.

Погодите. Куда вы все побежали?

Ах, сдавать кровь на ДНК коэнов?

Так и знал.

Предположим, вы уже определились с ДНК, и какую сторону в игре хотите занять. Похоже, это важно. Заметьте, каждому герою Кроули посвящена отдельная страничка в интернете, с указанием ЧИСТОТЫ КРОВИ и ЛОЯЛЬНОСТИ.

Основное, что бросается в глаза при вникании в послания госпожи Кроули, это изобилие весьма занятной символики.

Поборники христианских вероучений неоднократно обвиняли автора семикнижья в том, что мадам сеет оккультную рассаду в чистых душах детей. По моему мнению, сеять можно лишь в благодатную почву. Если человек не понимает, что имеет дело с Символом, то попросту пройдет мимо, и зерно, подброшенное коварнейшим из оккультистов, засохнет, не дав и ростка.

Без понимания СМЫСЛА, который несут символы, толку от рассады будет немного. Для ребенка феникс так и останется фениксом, сова — совой. Мало кому из читателей придет в голову соотнести имя Лили с лилией, символом монархии, Девы Марии, знаком колена Иуды или грядущим воскресеньем.

Представим себе книгу, где через каждую страницу встречается изображение китайского иероглифа. Принесет ли неведомый иероглиф вред ребенку, не понимающему, что это? Сомневаюсь. Если же юный читатель окажется столь прытким и сообразительным, что доберется до китайского словаря и не поленится отыскать загадочную загогулину, то такому ребенку остается только поаплодировать — его разум не ленив, навряд ли ему что-то грозит. Поверьте, расслабленные и вялые умы, не способные от лени переварить прочитанное, обычно страдают в итоге куда больше.

Если вы считаете, что символ — лишь мелкий значок вроде китайского иероглифа, то глубоко заблуждаетесь.

«Знаки и символы правят миром, а не слова и не закон».

Так сказал Конфуций.

И я вынужден с ним согласиться.

Знаки и символы — не крючки, не завитушки и не картинки. Язык символов — высочайшее искусство, апофеоз человеческой изобретательности, язык интеллектуальный, философский и эстетический, язык жрецов и властелинов. Я, Райнер Шпеер, чистосердечно снимаю перед ним шляпу.

Особо подчеркну — это действительно ЯЗЫК. Назовем его для удобства языком S. Но изучить его так, как мы учим любой иностранный, невозможно. Каждый символ имеет невероятно много значений, и конечный результат зависит от духовного уровня переводчика.

Быть может, я вас несколько огорошу. Говорят, к примеру, в Каббале каждый символ имеет семьдесят семь значений. Из них семьдесят шесть — ложные. Быть может, слово «ложные» здесь не совсем корректно, поскольку каждый уровень восприятия предполагает особое толкование каждого знака в меру понимания, и чем выше уровень переводчика, тем полнее он способен охватить истинное значение символа.

Тем, кого до нервной дрожи пугает слово «оккультный», хочу напомнить, что ничего зловещего слово не несет в себе, occultus в переводе с латыни попросту означает «скрытый». Язык S стар, как мир. Багаж, подобный нашим семи чемоданам, веками колесит по свету, его тайный смысл скрыт в полотнах великих художников, высечен в камне древних соборов, воспет поэтами и литераторами многих и многих эпох.

Нет ничего нового под луной и солнцем, и навряд ли будет.

Возвращаясь к символике книг мадам Кроули, хочу подчеркнуть, что семикнижье было рассчитано на определенный, достаточно широкий круг посвященных читателей, способных перевести написанное в меру понимания. Поэтому мы вправе предположить, что заоблачно философских мыслей миссис Кроули не несла: переводчиков S высокого уровня не так много в мире.

Кстати, вынужден вас огорчить. Купив книги госпожи Кроули, вы положили свой магловский взнос в Гринготтс-копилку Магов: книги писаны НЕ ДЛЯ ВАС.

Но это не повод рвать на себе остатки волос: сохраним нашу магловскую честь и великодушие хотя бы до седьмой книги, а там видно будет.

Итак, перед нами ПЕРВАЯ КНИГА. Мы пока что вертим ее в руках, не начав читать. Хм, а книга забавная!

Рискну предположить, что издание представляет собой воззвание к настоящим ее читателям (Магам). Не думаю, что сильно ошибусь, если притворюсь, будто у меня не совсем хорошо с английской фонетикой, и случайно расслышу название книги как «Спеши, Горшечник»*. Не настаиваю: возможно, мне это лишь послышалось.

Обложка книги (английский оригинал издательства «Хог», второе издание) при внимательном рассмотрении является наглядным примером кропотливых трудов знатока символов.

Главный Герой, мальчик со шрамом на лбу в виде молнии, ожидает на вокзале красный экспресс.

Все бы ничего, казалось, да вот паренек зачем-то изображает красноречивый жест рукой, хорошо известный людям посвященным, то бишь Магам: средний и безымянный пальцы мальчишки соединены вместе, а мизинец и указательный оттопырены, как на славных портретах Эль Греко, Тициана и Рафаэля. Если вы не страдаете синдактилией, то вам совершенно не захочется так хитро складывать пальцы, это неестественное их положение. Жест этот означает причастность к некой Магической Братии, чтобы Маг, покупающий книгу мадам Кроули, заведомо знал, что берет не кота в мешке. Страдающий необъяснимой синдактилией мальчик заодно прикладывает указательный палец к губам. Маглам это ни о чем не говорит, в то время как всякий уважающий себя Маг понимает — палец у рта есть символ тайны, знак безмолвия.

Мальчик, любитель странных жестов, не одинок: на задней части книжной обложки изображен Старый Волшебник, с лукавым видом сигналящий из рукава камзола указательным пальцем. Жест с виду нисколько не поучительный, нам с вами, маглам и профанам, он ни о чем не скажет. Маглам совершенно не интересно, сколько значений имеет какой-то там перст указующий. Знак Ордена, Юпитера, Пентакль, десятый аркан, символ «шин», тайный огонь, Яхве в Каббале, грядущий Мессия... Перебор для утомленного бытом магловского мозга, согласитесь.

В другой руке старик держит гаджет под названием делюминатор (о нем мы поговорим чуть позже, это ценное устройство, а вовсе не бензиновая зажигалка).

Также весьма характерно положение ног Волшебника: не думайте, что старец сохранил достаточно гибкости и пытается принять вторую балетную позицию. Данная поза «ноги циркулем» не предполагает плясок и известна лишь посвященным магам.

Пурпурная мантия (знак могущества и жреческой власти) старика поверх красного камзола (цвета Солнца, Феба, Марса, Красного Льва, войны и суровости) испещрена рунами.

Передаю специалистам и любителям тайн и загадок оригинал магического послания (первая руна скрыта под воротником мантии Волшебника):

... Laguz, Berkana, Uruz, Sowilo;

Dagaz, Uruz, Mannaz, Berkana, Laguz, Ehwaz, Dagaz, Os, Raidho, Ehwaz;

Isa, Gebo, Ansuz. **

Рассмотрев значки как группу рунескриптов, можно прочесть не только имя Волшебника.

Вольная интерпретация скриптов от Райнера Шпеера, вкратце:

В священном браке родится Новое Сильное Начинание (LBU), Солнечный Герой (S), Победа наша и Могущество &#10752;, Молнией сметающая все на своем Пути (LBUS), — родится, дабы пришел Новый День для Новой Силы (DU). Сформируется прогрессивное общество, в котором нет места застою (MBLE), Тьма отступит, и провозгласим: Да будет успешен наш Путь (DORE)&#10752;; Лед растает, примем же священный Дар Партнерства и Братства (IGA).

Похоже, руны на мантии Волшебника представляют собой пророчество или заклинание.

Точка, заключенная в круг, &#10752;, руной не является. Осмелюсь предположить, что под этим символом следует понимать магическое сообщество.

Трактовать руны можно в разных смысловых плоскостях, с тем же успехом я могу транслировать рунескрипт иначе: адресат пророчества умрет (здесь, примет посвящение), но будет жить, а получение героем Дара означает прохождение им неких испытаний и перехода на новый духовный уровень.

Предвижу, с каким недоумением на лице вы прочли о глупых значках на мантии старика. Поверьте, только магл пройдет мимо божьей коровки и не заметит ни ее саму, ни сколько точек на ее спинке. Для Мага нет мелочей, все значимо в этом мире, все весомо. Кроули не потому детализирует свой мир, чтобы сделать реальным, а потому, что мыслит, как Маг.

Наш мир соткан из мелочей. Конечно, вы вправе игнорировать мелкое и несущественное. Но, поверьте, далеко не все живут и думают поверхностно. Орел из поднебесья видит каждую травинку в поле, каждую шерстинку на спине бегущего крольчонка. И это не мешает ему оставаться орлом.

Выше я упоминал, что мы рассматриваем второе издание первой книги Кроули. Изначальное оформление было красноречивым до безобразия: вывернув ноги «циркулем», весьма иудейской наружности волшебник придерживал под мышкой фолиант с пентаклем. Последующие издания претерпели художественные изменения, потеряв часть магической эманации. (А может, первая партия предназначалась для Избранных Магов, как знать). Книги мадам, изданные в других странах, утратили и того больше — на долю иноземных волшебников остались лишь красующиеся на обложках колонны Боаз и Яхин. Тем не менее, непритязательные иностранные колдуны удовлетворились и этим благословением. Ведь не так важна форма, как суть.

Поэтому оставим в покое обложку и перейдем, наконец, к содержанию».

— Делать вам нечего, мистер Шпеер, — устало пробормотал директор, сунул книгу под кровать и с головой залез под одеяло.

В надвигающемся тумане грядущего сна уже маячил силуэт летящего на коне тамплиера.

_____________________________________________________________________________________

* — подразумевается «Hurry, Potter»

** — буквенные обозначения рун составляют фразу: "...LBUS DUMBLEDORE IGA". Автор расшифровки — не Шпеер и не автор фанфика, а читательница AlexSnape, последовавшая совету Шпеера рассмотреть руны. Аббревиатуру I.G.A. оставим на совести магов :)

http://www.pichome.ru/image/DZa

Рисунок с обложки первой книги, первое и второе издание. В Приложении-1 к фику имеется более качественное изображение.

17. Загадочное исчезновение мистера Блэка

«Уважаемый мистер Эванс,

Возможно, Вы заметили, что я попытался максимально дистанцироваться от написанных мною книг, поскольку не имею ни малейшего желания участвовать в их обсуждении. Эти книги живут своей жизнью и приносят ожидаемые плоды, в том и было их назначение. Но на Ваш вопрос касательно моего личного знакомства с лицами, являющимися прототипами героев, я отвечу утвердительно, поскольку в другом случае не имел бы права обвинять кого-либо в чем-либо, если бы не был свидетелем и участником некоторых событий. «Новый Лес» Фиддла является проекцией реальности; лица, которых Вы сочли незаслуженно оскорбленными, совершили уголовные и должностные преступления, решив, что останутся безнаказанными. Слово — единственное мое оружие, которое может остановить торжественный марш Фиддлов по Британии и экспансию их светлых идеалов.

На Ваш второй вопрос, в кого и почему превращается Фиддл, я отвечать не буду. Если Вам так интересны мои книги, как Вы пытаетесь меня убедить, то, надеюсь, Вам не жаль будет потратить немного времени на размышления и попробовать понять аллегории самостоятельно.

С наилучшими пожеланиями, Райнер Шпеер».

— Ничего себе, — пробормотал Гарри и перечитал письмо еще раз. — Хотите сказать, мистер Шпеер, что Риддл — преступник? Врете вы всё, — растерянно сказал он.

С минуту директор бестолково кружил по комнате.

— И издеваетесь. Я написал «с наилучшими пожеланиями», и вы мне той же монетой, да?

— Куда я дел носки... Вообще все стало исчезать, — пробурчал он, роясь в шкафу.

— Уголовные преступления? — спросил Гарри, задумчиво разглядывая два разных носка. — А почему я должен вам верить, герр Шпеер? Ваш Фиддл выгнал из леса кучу недовольных зверей, кто не ушел, тех грохнул... Кого он там убил?.. Бурундуков каких-то... Из соседнего леса. Черт знает что! Вы мне так долго отвечаете, что я уже забыл, что к чему! Думаете, у меня есть время ваши загадки разгадывать! Были бы у вас доказательства, заявили бы в полицию или интервью дали, как все честные люди... А вы прячетесь, под псевдонимом пишете, как трус...

Гарри вдруг обнаружил, что говорит сам с собой.

«Скоро с ума сойду, — хмуро подумал он. — Может, домашнее животное завести? У Снейпа хоть крыса есть...»

«А может, не только крыса», — порадовал подсказкой внутренний голос. Память тут же услужливо подкинула полузабытый кадр из «Маркса и Спенсера».

— С собакой гулять надо, — уныло сказал директор, отметая воспоминание о «Мальчике-Звезде». — Коты... ну их. Воняют. Сириус их не любит. Канарейку?.. Скучно.

«Девушку?» — предложил внутренний голос.

— Собаку лучше, — буркнул Гарри.

Бурное воображение тут же нарисовало красочную картину: он, Г. Дж. Поттер, неспешно прогуливается по Сейнт-Кросс с крупным догом на поводке. Внезапно пес, что-то учуяв, стрелой бросается к подъезду редактора, утягивая за собой сопротивляющегося хозяина, и, элегантно приподняв заднюю ногу, орошает гранитные ступени парадного противной желтой струйкой.

Гарри глупо хихикнул и вернулся к компьютеру, намереваясь сочинить ответ злодейскому Шпееру. Увы, рой мыслей в директорской голове упорно не желал складываться в слова. Разыгравшееся воображение и не думало униматься. Месть дога была мелковатой, поэтому на сей раз Гарри взялся за дело всерьез.

Он, Г. Дж. Поттер, неторопливо идет по Сейнт-Кросс с эффектным высоким блондином. Не под ручку, упаси боже, вполне солидно, прогуливаясь. Двери парадного мистера Снейпа распахиваются, и на пороге возникает высокая фигура редактора. Не такая и высокая, спутник Гарри выше на голову! Да-да, шесть футов и восемь дюймов, не меньше. Немцы, они ого-го!

— Райнер, познакомься, это профессор Снейп, наш редактор, — во все зубы улыбается Гарри. — Мистер Снейп, это господин Райнер Шпеер, думаю, нет нужды объяснять...

Злодей тихо зеленеет.

— Очень приятно, профессор, — учтиво кивает писатель. — Простите, сэр, но мы спешим.

Немец кладет руку на плечо Гарри и...

«Ерунда какая-то, — рассердился на себя директор. — О чем я думаю? Снейп с ним целый год переписывался, может, даже живьем видел, а мне наврал...»

Тогда так. Он, Г. Дж. Поттер, неторопливо идет по Сейнт-Кросс...

Красивый полет фантазии безжалостно перебил резкий телефонный звонок. Гарри нервно вздрогнул.

— Да?

— Мистер Поттер? Мы вас ожидаем через тридцать минут. Не задерживайтесь. Сто второй кабинет.

— Алло?

Из трубки пошли гудки: мистер Муди решил не обременять себя излишней вежливостью.

Директор оделся со скоростью бывалого армейца.

«Диктофон! — вспомнил он и растерянно замер посреди комнаты. — Дать Муди прослушать или нет?»

Гарри терялся в догадках, зачем крестный записал болтовню на Совете.

«Откуда Дамблдор знал, что его не будет на следующем заседании? — вдруг подумал он. — Не мог же он знать, что умрет? Или чувствовал, что не доживет?»

Поколебавшись, Гарри сунул диктофон в карман куртки.

— На всякий случай, — объяснил он ковбойским ботинкам Сириуса, пылящимся в прихожей.

* * *

«Даже раньше приперся», — запыхавшийся директор быстро шел по коридору «Шлема Тамплиера», разглядывая номера кабинетов.

Сто второй оказался аккурат напротив сто одиннадцатого. Из-за буйной офисной зелени, украшающей холл, Гарри не приметил его в прошлый раз.

«Откуда Снейп узнал, что я был у Амбридж? — с досадой подумал он, оглядываясь на кабинет советницы. — Под фикусом сидел, как леопард?»

Ответ на вопрос последовал раньше, чем того можно было ожидать. Дверь сто второй комнаты со щелчком приоткрылась. На фоне матового стекла возник подозрительно знакомый силуэт.

— Поверьте, мадам, — пророкотал баритон мистера Снейпа. — Если бы я располагал какой-либо полезной информацией, я бы непременно сообщил.

Дверь распахнулась шире, и на пороге показался сам злодей, придерживающий ручку двери.

— Конечно, вы сообщите, — растекся елеем голос госпожи советницы. — Только не мне. И не здесь, сэр. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Редактор повернул голову и встретился взглядом с вытаращенными глазами директора Поттера. По лицу злодея поползла издевательская улыбка.

— К вам гости, мэм, — мурлыкнул он, отступая от двери.

Советница выглянула в коридор. При виде Гарри ее нарумяненное личико недовольно сморщилось, в маленьких глазках промелькнуло раздражение.

«Она не хотела, чтобы мы пересеклись», — мгновенно сообразил директор.

Испепелив мистера Снейпа злющим зеленым лазером и удостоившись в ответ презрительного и мерзкого «ха!», Гарри с гордым и независимым видом прошествовал в кабинет.

— Вам часы подарить, молодой человек? — прошипела миссис Амбридж, на глазах превращаясь из жабы в змею.

— Простите, я думал подождать... — съежился директор. — Я все понял, в следующий раз буду минута в минуту, — пробормотал он, окинул взглядом пустой и безликий кабинет и вздрогнул, наткнувшись на внимательные строгие глаза неизвестного в коричневом пиджаке.

«Святые угодники, это еще что за тип?» — пронеслось в директорской голове.

— Вы Гарри Джеймс Поттер, не так ли? — негромко спросил коричневый, вставая из-за стола.

— Да, сэр, — моргнул директор.

Неизвестный отработанным жестом вынул из нагрудного кармана удостоверение и протянул Гарри.

— Старший инспектор Крауч. Служба столичной полиции, следственный отдел информационного управления.

* * *

— Я сообщил вам все, что знаю, — измученным голосом сказал Гарри. — Я выслал мистеру Блэку перевод, он пообещал перезвонить, но...

Директор снял очки и устало потер переносицу. Он ожидал чего угодно, но не разговоров о крестном. Беседа, подозрительно напоминающая допрос, тянулась уже почти два часа. Сидящий через стол мистер Крауч был все так же свеж и бодр. Коричневый костюм, карие вытаращенные глаза вкупе с фамилией делали его похожим на таракана*. Тихие вопросы инспектора методично капали на директорскую голову один за другим, напоминая пытку водой.

— Мистер Блэк сообщал вам о своих планах? Цель поездки, срок, предполагаемая дата возвращения?

Гарри покачал головой.

— Говорил, что всегда мечтал увидеть Тибет... Последний раз позвонил из Шанхая. Я предложил купить ему обратный билет, но он отказался.

— Что он оставил вам на хранение перед отъездом? — неожиданно спросил инспектор.

Директор недоуменно заморгал.

— Свой ключ от квартиры. И от гаража.

— Вспомните, может, еще что-либо? Попросил проследить?.. Не потерять...

— Да нет, вроде бы, — нахмурился Гарри.

— Книгу... документ какой-нибудь, — подсказал «таракан», поправляя стоящую на столе подставку для карандашей.

— Нет, ничего такого.

— По какому обвинению мистер Блэк отбывал тюремное заключение? — резко сменил тему инспектор.

Гарри впился ногтями в жесткую обивку стула.

— Это сто лет назад было! — сердито сказал он. — Думаете, если человек срок отбывал, так теперь его надо во всех грехах подозревать? Его посадили по ложному обвинению, подставили! Что вам вообще от Сириуса надо? Он честный, хороший, он не мог ничего дурного сделать! К чему этот допрос, объясните по-человечески!

— Да успокойтесь вы, мистер Поттер, — с легким удивлением сказал «таракан», внимательно изучая неожиданно взволновавшегося директора. — Какой еще допрос? Госпожа Амбридж сообщила, что вы готовы к сотрудничеству, выходит, она сказала неправду? — инспектор кивнул на сидящую на диване советницу, скромно листающую «Экономист». Из-под завивки мадам выглядывало маленькое круглое ушко. — Вам трудно нам помочь и ответить на несколько простых вопросов? Если бы мы вас действительно допрашивали, то не здесь, мистер Поттер. Думаете, в отделении будет уютнее?

«Мерзкий таракан!» — зло подумал Гарри, начиная медленно, но верно ненавидеть инспектора Крауча.

— Не знаю точно, как звучало обвинение, — сквозь зубы сказал он. — Я тогда вообще Сириуса не знал толком. Это он потом уже мне рассказывал. По-моему, что-то вроде «причинение смерти по неосторожности». Зачем вы спрашиваете, если сами можете выяснить?

— Можем, — скучающе сказал Крауч. — Нам интересно, насколько мистер Блэк с вами откровенен.

— Конечно, он со мной откровенен! — с горячностью выпалил Гарри и тут же прикусил язык, вспомнив последние события. — Это была уличная драка, — хмуро сказал он, не глядя в круглые тараканьи глаза инспектора. — Ночью возле паба... как его там, «Перо Феникса»... Какой-то подонок напал на Сириуса, они сцепились, тут патрульный выскочил. У этого, что напал, было оружие, Сириус заломил гаду руку, ну и вышло, что они вместе за пистолет держались, он пальнул и случайно бобби в лоб... То есть, полицейскому в голову, — директор махнул рукой и зацепил подставку для карандашей.

Мистер Крауч ловко вернул коробочку на место и тут же огорошил Гарри новым вопросом.

— Вы бывали в «Пере Феникса»?

Директор покраснел до кончиков ушей.

— Нет, что вы, сэр. Это... гадкий клуб, — нервно сказал он. — Сириус туда не ходит! Он просто мимо шел и...

Под инспекторским глазом дернулась жилка.

— Кто хозяин паба, вам известно?

«Боже праведный, только не Сириус!» — облился холодным потом Гарри.

— Кто? — булькнул он.

— Альбус Дамблдор, — нежно пропела с дивана советница и опустила очи долу с видом христовой голубки.

— Миссис Амбридж, — невыразительным голосом произнес инспектор.

— Молчу-молчу, — советница извлекла пудреницу, освежила круглые щеки цвета привядшей орхидеи, сложила губы бантиком и углубилась в журнал.

«Вот про какой гей-клуб была песня», — Гарри облегченно смахнул с виска неожиданно выступившую каплю пота.

— А что с этим пабом? Дамблдор его кому-то завещал? — с любопытством спросил он.

— Это не суть важно, — скривился инспектор. — Паб как таковой нас не волнует. Там нет того, что мы ищем.

— А что вы?.. — начал Гарри и умолк.

Мистер Крауч обменялся с советницей быстрыми взглядами.

— Мы полагаем, что в распоряжение вашего крестного попал документ, ему не принадлежащий. Либо он знает о его местонахождении, — сканируя Гарри холодным взглядом, сказал инспектор. — Документ этот — опасная фальшивка, которая способна нанести непоправимый вред обществу. Можете сообщить мистеру Блэку, что мы вызывали вас... поговорить. И еще вызовем. Неоднократно, — тихим голосом пообещал он.

Гарри почувствовал, что его волной затопляет гнев.

— Вы еще в заложники меня возьмите, мистер Крауч! — взвился он. — Что за ерунда вообще! Скажите, что за документ, я дома поищу! Сириус очень рассеянный, он вечно все теряет и забывает! И нечего на меня так смотреть, надоело!

Инспектор наклонил голову, изучающее разглядывая пылающее лицо своего визави.

— Мы вас ни в чем не обвиняем, мистер Поттер. И господина Блэка в том числе. Вижу, госпожа Амбридж дезинформировала нас, сказав, что вы не откажетесь помочь следствию.

Гарри нервно обернулся на советницу и вздрогнул под неодобрительным взглядом маленьких пытливых глаз.

— Я не отказываюсь, — пробормотал он. — Скажите, что от меня надо, и я...

— Где «Записки» Шпеера? — новый вопрос Крауча опять выбил директора из колеи.

— В редакции, — нахмурился Гарри. — У вас только что был мистер Снейп, он ведь может...

— Может, но не хочет, — ввинтилась в беседу Амбридж. — Вежливо развешивает лапшу о нарушении авторских прав, о нераспространении информационного контента и еще бог знает чего!

— Не волнуйтесь, мадам, — спокойно сказал инспектор. — Думаю, мистер Поттер в скором времени поможет нам выяснить, что там за текст.

Директор сердито крутнул подставку для карандашей. Мистер Крауч аккуратно придержал ее кончиками пальцев.

— Я читал рецензию, — сказал Гарри. — Отрывки из дневника Райнера Шпеера, любовь, ненависть, короче, ерунда поэтическая. Навряд ли это что-то опасное. Думаю, если я попрошу посмотреть, мистер Снейп не откажет.

В кабинете повисла тишина. Инспектор задумчиво скреб подбородок. Гарри некстати подумал, будь у Крауча настоящие тараканьи усы-радары, он бы ими с удовольствием шевелил.

— Вы УВЕРЕНЫ, что это дневник Шпеера? — наконец спросил инспектор.

— Ну да, — моргнул Гарри. — А что?

— Ничего, — буркнул Крауч. — Постарайтесь в ближайшее время ознакомиться с содержанием, мистер Поттер.

— Хорошо, сэр, — устало кивнул директор.

— Не буду вас больше задерживать, — смилостивился «таракан».

Гарри проворно вскочил. Директорский живот давно свело от голода, а может, общение с «тараканом» провоцировало желудочные спазмы.

— Вы помните, что сказать крестному? — сахарным голосом спросила советница, отрывая взгляд от журнала. — А если профессор Снейп вас о чем-то спросит, скажете, что вас вызывали в связи с исчезновением мистера Блэка. Понятно?

— Да, — отрывисто бросил Гарри. — Всего доброго.

— До встречи, мистер Поттер, — ласково сказала Амбридж.

Коричневый решил не прощаться.

* * *

«Это уже не смешно», — директор замедлил шаг, вглядываясь в приближающийся черный силуэт в неверном свете ночных фонарей Гревилл-стрит.

Улица была пустынна. Кое-где тихо светились окна засыпающих домов и разноцветные огоньки неона в витринах первых этажей.

Отбрасывая на тротуар длинную зловещую тень, пыхая неизменной сигаретой, навстречу Гарри шагал проклятый тамплиер в черном плаще.

— Опять вы, мистер Снейп, — только и сказал директор, поравнявшись с разбойником.

Редактор метким щелчком отправил окурок в мусорную корзину.

— Опять ВЫ, мистер Поттер.

— Гревилл — моя улица, — с вызовом сказал Гарри, жадно разглядывая хмурое лицо врага.

— Заплатить вам транзитную пошлину? — насмешливо спросил тот, звякнув мелочью в кармане плаща.

— Тогда и я вам должен. За Сейнт-кросс, — ухмыльнулся Гарри.

— Через минуту вы бы прокрались на мою территорию, — прищурился редактор. — Надо было подождать за углом и изловить вас с поличным. Вас попросили за мной следить?

От лица Гарри отхлынула кровь.

— Вы смеетесь, да?

— Почему же, — пожал плечами мистер Снейп. — Раньше я никогда не встречал вас по ночам, а теперь вы тут бродите с регулярностью квартального.

— Вы меня в чем-то подозреваете? — рассердился Гарри. — Просто я раньше спал нормально! А теперь... А сейчас... — он сник так же быстро, как вспыхнул.

— А сейчас совесть заела, — подсказал редактор.

Гарри улыбнулся так зловредно, как умел.

— Вас, похоже, тоже, — исполнился ехидства он. — Сами из Сити-Холла не вылезаете, а мне смеете намекать на что-то!

Злодей мелодично рассмеялся. В его глазах мелькнула и погасла теплая искра, а может, директору это померещилось в полумраке.

— Вы без шарфа, мистер Снейп, — осуждающе сказал Гарри. — Заболеете, а потом вам больничный выдавай. И Лонгботтомы набегут.

— Лонгботтомов не я фильтрую, — усмехнулся редактор.

— Значит, Шпееры нападут, — со знанием дела сказал Гарри. — Может... Зайдете ко мне? Чаю попить и всё такое... — испугавшись собственной смелости, он нервно обхватил себя руками за плечи, моля всех богов, чтобы редактор не разглядел его покрасневшие щеки.

— Вы замерзли? — редактор понял его жест по-своему. — Нет, шеф, спасибо, для чая и особенно всего такого поздновато, вы не находите? Здесь есть бар в подвале, — он кивнул в сторону какой-то подозрительной вывески. — Там вполне пристойно, не бойтесь.

— Я не боюсь, — пробормотал Гарри. — Просто пьяных не люблю. И дым вонючий.

— Какой вы... нежный, мистер Поттер, — иронично сказал злодей. — Идемте, поищем келью священника.

— Какой вы... вредный, мистер Снейп, — тихо буркнул Гарри.

* * *

— Тут неплохо, — директор окинул взглядом деревянный потолок с фонариками на цепочках и расписанные индейскими узорами стены. — А вот этот Чингачгук мне кого-то напоминает, — сказал он, оценивающе разглядывая восковую фигуру щедро украшенного перьями индейца в углу бара.

— Это Куана Паркер, предводитель команчей, — любезно сообщил редактор. — Полукровка. Его мать была родом из Шотландии, а отец — вождем племени.

— Ух ты, — удивился Гарри. — А вы...

— Да, я его брат родной, — лениво сказал Снейп и фыркнул от смеха, глянув на ошарашенное лицо молодого человека.

— Да я не поверил, — смутился Гарри. — Просто... из вас бы тоже вышел отличный предводитель команчей.

— Пейте ваш чай, мистер Поттер, — мягко сказал редактор, придвигая ему калебас с матэ. — И заодно расскажите, как вам с Блэком удалось обанкротиться.

Гарри поперхнулся чаем и закашлялся.

— Кто вам такое сказал? — вытаращил глаза он.

— Так да или нет? — не ответил на вопрос редактор.

«Амбридж! — вспомнил Гарри. — Сказала, что поможет уговорить Снейпа продать мне акции!»

Черные глаза разбойника сузились, прибавив тому сходство с легендарным вождем.

— Нет, мы не обанкротились, — Гарри с неожиданной ясностью понял, что не хочет ему врать. — Просто дела идут неважно. Управляющий ворует, я знаю, — хмуро сказал он, обсасывая бомбилью. — Но его нанимал Сириус, и я все не могу собраться с духом уволить мистера Финнигана... И оборотные средства... — директор вяло махнул рукой, не желая рассказывать про растраты крестного. — Надо бы провести реструктуризацию. Я сам виноват, перестал уделять время «Волкодаву», вот и результат. А Сириус... — он замолчал и как-то сник.

— Не грызите трубочку, шеф, — сказал мистер Снейп. — Зубы испортите.

— А? — встрепенулся Гарри.

— Вы чем-то расстроены, мистер Поттер? Простите, я не должен был спрашивать, это меня не касается, в конце концов, — редактор неторопливо отпил свой матэ и отодвинул локтем тыквенный сосуд. — Бездарно заварено, — скривился он.

— Сириус пропал, — сдавленным голосом сказал Гарри, чувствуя, как помимо воли его глаза наполняются слезами. Он быстро заморгал, стыдясь себя самого: директорские нервы в последнее время ощутимо сдали.

— Как это, пропал? — прищурился редактор.

— Не знаю, — прошептал Гарри. — Позавчера он мне звонил из Шанхая, обещал перезвонить и... тишина. Мне сказали, он купил билет в Гонконг, но так и не вылетел. Паспорт остался в номере, и вещи...

Его пальцы, судорожно сжимающие бомбилью, задрожали еще сильней.

— Мистер Поттер, — большая теплая ладонь редактора легла поверх второй его руки, терзающей вышитую скатерть. — Не паникуйте, я вас прошу. Все в порядке с вашим Сириусом.

— Отку... откуда вы знаете? — трясущимися губами спросил Гарри. — Он получил деньги, проиграл их где-то, и эти ужасные китайцы... они его...

— Не выдумывайте, — Снейп сжал его руку в своей. — Ничего он не проиграл. Если я вам кое-что скажу, это останется между нами или станет достоянием сто второго кабинета?

Гарри уставился на редактора покрасневшими измученными глазами.

— Никогда. Ни за что! Вы что-то знаете?

Мистер Снейп помолчал, задумчиво разглядывая молодого человека.

— Блэк сегодня звонил нашему общему знакомому. С ним все в порядке. Больше я ничего не могу вам сказать, мистер Поттер, и не просите, — он разжал пальцы и выпустил дрожащую директорскую ладонь.

— Ох, — только и сказал Гарри, хлопая глазами. — Почему он МНЕ не позвонил? Хотя бы сообщение прислал, — чуть спокойнее прибавил он, сожалея, что злодей убрал руку.

— Ваши телефоны наверняка прослушиваются. Надо быть идиотом, чтобы вам звонить, — ухмыльнулся мистер Снейп.

Гарри вытаращил глаза.

— Да не выдумывайте вы! Меньше редактируйте Макнейров разных! Кому нужны наши телефоны!

«Но ведь почту ОНИ читают», — напомнил внутренний голосок.

— Не переживайте, мистер Поттер, — устало сказал редактор. — Все образуется. И двух дней не прошло, а вы уже с ума сходите. Отвлекитесь, шеф. Вернемся к разговору о банкротстве.

— Нет никакого банкротства, — буркнул Гарри. — Пока.

— Нет, так будет, — дернул бровью Снейп.

Директор вперил в него немигающий взгляд.

— Вы можете продать мне акции «Хога»? — напрямик спросил он.

— «Хога» — нет, — хладнокровно сказал редактор. — Я предлагаю вам стать совладельцем ДРУГОГО предприятия. Достаточно прибыльного, мистер Поттер.

— Какого? — оживился Гарри.

— Паб «Перо Феникса», — с непроницаемым лицом сказал Снейп.

Директор вскочил, перевернув калебас.

— Вам не надоело издеваться надо мной?! — выкрикнул он на весь бар. — Вы хоть понимаете, ЧТО говорите? Чтобы я стал совладельцем гей-клуба? — дрожа от возмущения, прошипел он.

— Мое дело — предложить, — с гнусной улыбкой сказал злодей. — Мне намекнули, что вы в тяжелом финансовом положении, я просто подсказал вам выход.

Гарри без сил опустился на деревянную скамью.

— Как только я начинаю думать, что вы нормальный человек и с вами можно общаться, вы тут же доказываете мне обратное, — пробормотал он. — Будто вы не понимаете, что я не могу принять такое предложение!

— Тогда не говорите, что я не пытался вам помочь, — сладко улыбнулся разбойник.

— Я пойду, — не глядя на редактора, буркнул Гарри, роясь в кармане, чтобы расплатиться за чай.

— Погодите, шеф, — остановил его мистер Снейп. — Я действительно хочу помочь. Могу инвестировать средства в «Волкодав». С условием, что вы смените управляющего, проведете реструктуризацию... Одним словом, сделаете всё то, что посчитаете нужным. Не бойтесь, мистер Поттер, я вложу деньги не от своего имени, чтобы не запачкать ваше.

— Что вы такое говорите? — нахмурился Гарри.

— Забочусь о вашей карьере, — спокойно сказал злодей. — Разве для вас это не главное?

Директор молчал, с досадой кусая губу.

— Вы считаете меня такой сволочью? — мрачно спросил он наконец.

— Не говорите ерунды, мистер Поттер, — поморщился редактор. — Хотя... при желании любые задатки можно развить, в том числе и сволочизм, — прищурившись, сказал он.

Гарри метнул на него хмурый взгляд из-под насупленных бровей.

— Инспектор Крауч... тоже вас допрашивал? — сменил неприятную тему он.

На лице редактора отразилось искреннее недоумение.

— Шутите, мистер Поттер? Допрашивать себя я позволяю только по официальному вызову и в присутствии моего адвоката. Все остальные разговоры только о погоде в Лондоне. Хотите сказать, вы настолько наивны, что согласились отвечать на его вопросы?

Гарри смутился и покраснел.

— Откуда я знал, — буркнул он.

Редактор вздохнул.

— Ничего не знаете, а туда же... Вверх по лестнице. Не боитесь ноги поломать, шеф?

— А вам-то что? — сердито сверкнул глазами молодой человек. — Можно подумать, вам есть до меня дело, — обиженно прищурился он.

— Не кокетничайте, мистер Поттер, — устало сказал Снейп. — Со мной это не работает.

Гарри залился позорнейшим пятнистым румянцем и вскочил.

— Что вы сказали? — взвился он. — Вы одни гадости про меня думаете, вы!..

— Мистер Поттер, — редактор неторопливо встал и положил под калебас двадцатифунтовую купюру. — По-моему, вы устали. Отдохнете, и все будет хорошо. Идемте.

Гарри судорожно вздохнул и опустил голову.

«Что со мной? Психоз настоящий», — мрачно подумал он и покорно поплелся вслед за мистером Снейпом к выходу из подвальчика.

На улице свирепствовал холодный сырой ветер. Он подхватил длинные волосы разбойника и нещадно трепал их, вновь превращая Снейпа в опасного флибустьера.

Гарри с грустью посмотрел на редактора.

— Извините меня, мистер Снейп, — он печально вздохнул. — Я иногда... глупо себя веду.

— Все в порядке, шеф. Спокойной ночи, — невозмутимо ответил флибустьер.

— И вам спокойной ночи, — прошептал Гарри, мучаясь желанием прикоснуться на прощанье хотя бы к его руке.

— Подумайте над моим предложением по поводу «Волкодава», — бросил через плечо Снейп.

Директор кивнул и медленно побрел к дому. Несколько раз он оборачивался, в надежде, что редактор обернется тоже, но тот ни разу не повернул головы, очевидно, тут же позабыв о существовании мистера Г. Дж. Поттера.

* * *

— Дурацкое зелье! Теперь до утра не засну, — Гарри сердито ткнул кулаком в подушку. — Ведь Снейп предупреждал про чертов матэ... — он заворочался в постели, утешаясь мыслью, что редактор, быть может, тоже не спит.

— Иди сюда, Шпеер, — директор пошарил под кроватью и извлек черную книгу. — Будешь вместо снотворного.

«Магический Мир... Само слово «магический» очаровывает, интригует, а кого-то, быть может, пугает. В любом случае, мы верим, что заглянув в волшебную страну, найдем там нечто удивительное и сказочное.

Вот вы и попались на крючок, господа маглы.

Замените благозвучную конструкцию «Магический Мир» на что-либо другое. Например, на аббревиатуру МС — магическая страна. Вам будет легче рассмотреть изображенную автором картину без наброшенной на глаза пелены чудесатых чудес.

Перед нами встает не просто мир замкнуто живущей общины волшебников. Перед нами — ДЕРЖАВА. Страна с тоталитарным режимом, где государство делает все возможное, чтобы контролировать жизнь общества до мелочей, до последнего вздоха.

Госпожа Кроули рисует нам все атрибуты жесткого управления. В МС налицо все признаки тоталитаризма:

1) Министерство Магии — невыборный орган управления, которому подконтрольно все сообщество волшебников.

2) В Министерстве нет разделения властей, что означает полное отсутствие возможности корректировать решения отдельных органов и рассматривать их деятельность критически, что, фактически, сводит на нет любую демократию.

3) Министр Магии обладает приоритетом вершителя судеб: наделен одновременно исполнительной, законодательной и судебной властью. Не похоже, чтобы он нес юридическую ответственность перед населением (допустившего ряд ошибок Министра тихо понизили в должности).

4) Налицо финансовая монополия — в МС имеется лишь один банк на всю страну, и тот гоблинский.

5) МС отгорожена от мира так надежно, что прославившийся в свое время железный занавес Советского Союза кажется куском картона. Тем не менее, Министр Магии только тем и занят, что бегает за занавеску пообщаться с британским премьером. (Спрашивается, зачем?)

6) Наиважнейшее дело всякого волшебника — колдовство — строго под контролем. У Мага в любой момент могут изъять палочку и проверить, какими заклинаниями тот баловался на досуге.

7) Свободы мысли в МС не существует в ее прямом смысле: в любой момент Те-Кому-Это-Надо влезут в вашу голову и прочтут самое сокровенное.

8) Свобода слова выглядит не лучше: под «веритасерумом» ваши слова польются свободно, как никогда прежде. Если что-то пойдет не по плану, всегда можно стереть человеку память. Для надежности.

9) Четко и отлаженно работает Аврорат. Хорошо натренированные авроры неутомимо снуют по всему семикнижью. Даже в магловском мире не спотыкаешься каждый день о сапоги спецназовцев.

10) Широкий спектр существующих в МС (пусть и запрещенных) пыточных и прочих проклятий затмевает своей изобретательной жестокостью всякое доброе колдовство.

11) Поскольку имеющиеся в здании Министерства тюрьмы явно переполнены свободомыслящими жертвами окклюменции и словоохотливыми употребителями «веритасерума», то в распоряжении власть имеющих есть надежное здание — Азкабан, битком набитое ломающими психику Дементорами.

12) Нелишним будет вспомнить и о процветающем в МС рабстве — эльфы-домовые пожизненно трудятся на хозяев, не покладая маленьких ловких ручонок.

13) Маги не сеют, не жнут, не производят материальных ценностей — они выше всего этого. Производство палочек, зелий, мантий и книг не накормит всю страну, а между тем банковские ячейки магов ломятся от золота. В связи с этим напрашивается вывод, что волшебники пользуются трудами рук презренных маглов.

Все это вкупе рисует образ Империи Незаходящего Тоталитаризма, с нехорошим душком рабовладельчества.

Войдя в здание Министерства вслед за Кроули, так и хочется горестно воскликнуть: «Оставь надежду, всяк сюда входящий!» Посреди атриума расположен фонтан с золотыми фигурами, подтверждающими строгую иерархичность общества: в центре композиции красуются на возвышении Волшебник и Волшебница, остальные же магические существа раболепно сгрудились вокруг. (Если бы я был архитектором фонтана, я бы не забыл установить дивную композицию на бренные останки маглов). Так что, заменив лицемерные скульптуры тронами из переплетенных тел маглов, Злой Волшебник Волдеморт показал себя человеком честным. Те, кто потрясает справкой с анализом на ДНК коэнов, вправе возмутиться: «Ну и Магический Мир! Да разве ж при Волдеморте хуже будет?»

Иерархию системы управления МС и ее несомненную закрытость от глаз глупого демократа отражает и сама архитектурная конструкция здания Министерства: этажи уходят вниз на одиннадцать уровней, особенно хорош последний — тюрьмы.

Удивляет, сколько усилий прикладывают добрые волшебники, чтобы контролировать и скрывать информацию. В их распоряжении Группа аннулирования случайного волшебства, Комитет по выработке объяснений для маглов, целая Штаб-квартира стирателей памяти (!) и прочие структуры, являющиеся необходимыми компонентами невидимого железного занавеса.

Вам все еще хочется к Магам?

Попасть можно. Стоит лишь по-настоящему этого пожелать. Конечно, без единой капли магической крови вы никогда не достигнете вершин. Вам выдадут волшебную палочку и худо-бедно научат колдовать, ну да не беда, все в наших руках, в том числе и палочки. Все равно колдовать придется мозгами и всем, чем природа не обделила.

Дело за малым. Вам осталось познакомиться с нужными людьми, хорошо себя зарекомендовать и вступить в близлежащую МАСОНСКУЮ ЛОЖУ».

— Герр Шпеер, у вас паранойя, не иначе, — директор сочно зевнул, отправил очки и книгу на тумбочку и провалился в глубокий и совершенно бестамплиеровый сон.

______________________________________________________________________________

*Crouch созвучно cockroach (таракан)

* * *

18. Гладиатор

Директор Поттер поднял голову от Важного Секретного Документа (семилетней давности анкета проф. С. Т. Снейпа, с фотографией, раздобытая в отделе кадров с риском для жизни и карьеры) и прислушался: из-за перегородки, где не покладая рук и языка трудилась секретарь Грейнджер, донесся чей-то возмущенный крик.

— Аспид! Живодер! Кровопийца! Святые небеса, я больше не выдержу этого надругательства!

Директор проворно спрятал анкету в ящик стола и навострил уши.

— Мистер Локхарт, присядьте, вот так... — послышался взволнованный голос Гермионы.— И воды, прошу вас, выпейте глоточек! Хотите, я вам кофе сделаю?

— Воды? Да, воды! И побольше, мисс, я утоплюсь! — донесся рыдающий тенор.

Директорское чуткое ухо уловило бульканье кулера: топиться больше было негде.

— Столько вложено в главу! — стонал из-за перегородки Локхарт. — Высек огонь из души, вырвал сердце, так сказать, вознес его, бедное и дрожащее, распластал на алтаре искусства, обливаясь кровью, и ЧТО?

— И что? — участливо переспросила мисс Грейнджер.

— Зарезал! — воскликнул Локхарт.

Гарри испуганно вздрогнул.

— А сколько желчи, сколько яда! Изувер, инквизитор!

— Мистер Локхарт, может, вам лучше работать с миссис Макгонагалл?

— Ах, дитя мое, если б все было так просто... — горестно вздохнул Локхарт. — Нет, я должен собраться с силами и... Вообще, я к мистеру Уоттеру. Надеюсь, он уделит мне минутку.

— Кто это, Уоттер?

— Как кто? Ваш босс, дитя, разве не мистер Уоттер? Ах, простите, быть может, Фоттер?

— Поттер, — неуважительно хихикнула секретарша. — Сейчас выясню.

Директор сердито скрипнул зубами. Пискнул сигнал селекторной связи, и Гарри рывком сдернул трубку.

— Мистер Поттер, к вам господин Локхарт, — обрадовала шефа секретарша. Впрочем, можно было ничего не говорить: в дверях кабинета, источая концентрированное цветочное благоухание, возник загорелый кудрявый блондин в костюме ярко-шафранового цвета.

— Мистер Споттер, — визитер красиво приложил к груди ладонь, блеснув золотой запонкой. — Мое имя ДОЛЖНО быть вам известно. Я — Гилдерой Локхарт.

«Зааплодировать, что ли? — сердито подумал Гарри. — Мистер Желтый Попугай!»

— Нет, к сожалению, не имел чести... Присаживайтесь, сэр, — негостеприимно буркнул директор.

— О, нет! — драматично воскликнул блондин, тряхнув золотом кудрей. — Я пришел, чтобы пасть пред вами на колени, а не вести светские беседы, дражайший мистер Споттер!

— Поттер, сэр, — не выдержал Гарри. — Какие колени, вы о чем?

— Душегуб, — зловеще прошипел Локхарт, тыкая пальцем в стену. — Там!..

Невыспавшийся директор снял очки и устало протер глаза.

— Мистер Рокхарт, выражайтесь яснее, прошу вас. Вы по какому вопросу?

— Локхарт! — мгновенно обиделся визитер. — Вы не знаете, КТО Я?

— Простите, сэр, не расслышал вашу фамилию. Так же, как и вы мою, — желчно сказал директор. — Итак, что?

— Вы не родственник мистера Снейпа? — подозрительно спросил блондин.

— Нет, сэр, почему вы так решили? — удивился Гарри.

— Похожая манера разговора, — пробормотал Локхарт. — Те же интонации, та же насмешка над бедным рабом слова... О, боги, из огня да в полымя!

— Простите, я вас не понимаю, — смутился директор. — Мистер Локхарт, чем могу быть полезен? Если можно, без поэзии.

Визитер, задохнувшись от возмущения, рванул свой канареечный в золотистых разводах галстук.

— Главред! Я подам на него в суд! За оскорбления! За унижения! За все, что заставил меня пережить! — гневно крикнул он. — Я требую принять меры! Никто не имеет права меня — МЕНЯ! — топтать!

Директор посмотрел на тяжело вздымающуюся грудь писателя под желтым шелком рубашки.

«Чтоб тебя черти затоптали, Локхарт», — пронеслось в усталой директорской голове.

Он обреченно вздохнул и снял телефонную трубку.

— Мисс Грейнджер, будьте добры, профессора Снейпа пригласите, пожалуйста, — тусклым голосом сказал он.

— Господин Дамблдор был стар и глуп, — с горечью прошептал мистер Локхарт. — Я рассчитывал, что придет ему на смену молодой и здравомыслящий, тонкий и чуткий, а вы, мистер Споттер... Ни крупицы понимания, что такое авторская честь, и как больно и жестоко можно ранить человека творческого и деликатного, — Локхарт вынул из кармана платочек и прижал к сухим глазам.

— Простите, сэр, разве я чем-то обидел вас? — изумился Гарри. — Я готов выслушать любые претензии, но вы их сначала сформулируйте хоть как-нибудь, а то я не понимаю, о чем речь!

— Конечно, вы не понимаете, — всплеснул руками мистер Локхарт. — Вы можете СФОРМУЛИРОВАТЬ поток воды? Треск поленьев в камине? Сумеете сформулировать ласку солнечных лучей? Или, быть может, сформулируете мне нежнейший свист щегла в весеннем лесу? Нет? Ха-ха! Само собой, нет! — Локхарт сердито тряхнул сияющими кудрями. — Вы знаете, я НЕВЕРОЯТНО музыкален, — таинственно сообщил он. — Слышу тончайшие переливы мелодии, ловлю каждую нотку, дрожу от смены интонации в голосе собеседника... Боги мои, боги, вы точно не родственник этого ужасного, жестокого, бесчувственного?..

Дверь директорского кабинета неожиданно распахнулась и с резким стуком ударилась о косяк.

— Гилдерой! — злым басом рявкнул возникший в дверном проеме главный редактор. — Вам показать тончайшие переливы?

— Профессор Снейп, — сурово вклинился директор. — Будьте добры, присядьте, пожалуйста.

Злодейский редактор криво улыбнулся.

— Простите, мистер Поттер, — подчеркнуто вежливо сказал он. — Заработался.

Гарри с любопытством уставился на двух совершенно непохожих друг на друга гостей кабинета.

«Мистер День и Мистер Ночь», — мелькнуло в директорской голове.

Господин Локхарт в шафрановом костюме, казалось, светился. Редактор, бледный как полотно, в черной рубашке и джинсах, казался воплощением усталости — как и сам Гарри. Директор вдруг почувствовал, как в нем нарастает неприязнь к господину Локхарту — сияющему, благополучному, и, определенно, отлично ВЫСПАВШЕМУСЯ.

— Профессор Снейп, мистер Локхарт имеет к вам некие претензии, — хмуро сказал Гарри, вертя пальцами стоящую на столе «пирамиду успеха» Дамблдора. — Он утверждает, что вы общаетесь с ним в оскорбительной и унизительной форме и... Одним словом, мистер Локхарт, скажите сами, — Гарри закрыл рот ладонью, подавляя сводящий челюсти зевок.

Зевать явно не следовало — это было заразно.

— А-а, мистер Локхарт... — редактор зевнул еще слаще, чем Гарри, небрежно прикрыв губы пальцами, — э-э... полагает, что можно безнаказанно воровать чужие тексты и нести их нам, приукрасив петрушкой и укропом из собственного словоблудия, — не спрашивая разрешения, злодей устроился в кресле для визитеров, нахально вытянув ноги.

— Эу-а-а, — зевнул Локхарт, перенимая эстафету. — Не слушайте его, мистер Споттер! Господин редактор обвиняет меня в плагиате, это такая возмутительная ложь, что я даже... что у меня даже... Э-а...— он вновь зевнул.

Гарри поймал смеющийся взгляд редактора и прикусил губу.

— Профессор Снейп, не могли бы вы выражать ваши претензии к авторам в более корректной форме? — спросил Гарри скорей для порядка: чем больше он смотрел на Локхарта, тем сильней раздражался.

— Да! — с готовностью подхватил блондин. — Извинитесь, профессор! Возьмите назад все злые, жестокие слова, которые бросили мне в лицо! По какому праву...

— Я извинюсь, мистер Локхарт, — желчно сказал редактор, перебив поток писательского красноречия, — после того, как вы попросите прощения у господина Чарлза Диккенса. Я не слыхал, чтобы он завещал потомкам дописать его «Тайну Эдвина Друда»!

— Не знаю никакого Друда! — возмутился Локхарт. — Если вы обнаружили какое-то сходство, то это лишь демонстрирует параллельное течение мыслей моих и диккенсоновских! Значит, я на верном пути, — вздернул подбородок он.

Редактор скрестил руки на груди.

— Сходство мыслей? Ради бога, никто не против, но снять под копирку целую главу? Хотите эксперимент, мистер Локхарт? Я закрою на всё глаза и пропущу вашу повесть в печать. Да критики от вас камня на камне не оставят! Вы нагло похитили сюжет, запорошили цветистыми словесами и — вуаля, принимайте, чем богаты, тем и рады!

Светлые брови Локхарта сердито сошлись на переносице.

— Я лишь развил диккенсовскую мысль! Я пошел дальше! Я...

— Вы застряли сразу же, как только оборвался сюжет «Друда», — насмешливо сказал редактор и обернулся к Гарри. — Мистер Поттер, мне изложить в письменном виде доказательства плагиата?

— Нет-нет, — поспешно сказал мистер Локхарт. — Не стоит. Я пересмотрю последнюю главу, быть может, там и в самом деле есть некоторые огрехи... — он обернулся к вальяжно сидящему в кресле Снейпу. — А вы... Представляю себе, с каким садистическим удовольствием вы бы писали ваши доказательства! — горько воскликнул он.

— О, да, — расплылся в гнуснейшей улыбке злодей. — С детства обрывал крылья мухам и топил котят... Гилдерой, идите себе с богом, — устало вздохнул он. — Вложите хоть немного себя в новую главу, умоляю. У вас ведь прекрасный стиль, не пойму, что вам мешает... Быть может, какой-то страх?

— Страх? — переспросил писатель и вдруг нахмурился. — Страх... Северус, боюсь, вы близки к истине, — пробормотал он. — Мне надо подумать.

Буркнув себе под нос что-то похожее на «спасибо, до встречи», золотоволосый желтой змеей ускользнул в дверь.

— Жестокие, черствые люди, — донеслось из-за перегородки.

— Не слушайте никого, — нежно проворковала секретарша. — Гениальным людям всегда нелегко.

— Гермиона, доброе мое дитя, — печально отозвался писатель.

Директор и редактор дружно вздохнули.

— Мистер Снейп, — начал Гарри, скользя взглядом по расслабленной фигуре злодея, непринужденно раскинувшегося в кресле для визитеров. — Все-таки я согласен с мистером Локхартом, порой вы ведете себя... отвратительно, — не выдержал он.

— Неужели? — разбойник опять зевнул, как сонный лев.

— Да-а-у-а, — отреагировал директор. — Думаете, я забыл, как вы дали по шее господину Макнейру?

— Мистер Поттер, если бы вы знали, сколько раз МНЕ дал по шее добрый господин Макнейр... Чудом жив, — редактор закинул руки за голову и вкусно потянулся.

«Ах ты, сволочь», — нехорошо и сладко пронеслось в голове Г. Дж. Поттера.

— Не понял, хотите сказать, Макнейр... — начал Гарри.

— Мы с Уолденом — члены литературного клуба, в котором и не пахнет литературой, — лениво ответил редактор. — Там же и Альбус... был, — быстро поправился он, — и Белла, и Минерва, и наш блистательный Гилдерой, — он откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. — В проклятом клубе можно найти что угодно, кроме этой самой литературы... Например, бокс. Мы с Макнейром там и познакомились... — он устало потер сонные веки.

«А я думал, ты меня защищал», — мелькнуло у Гарри.

— Понятно, — пробормотал он. — Я о другом хотел спросить... Вы давно знакомы с Сириусом?

Черные глаза внезапно стали настороженными.

— Я ведь уже говорил, — редактор скрестил руки на груди, от его расслабленности не осталось и следа. — Я семь лет в «Хоге».

Гарри впился в злодея изучающим взглядом.

— А раньше... Вы знали Сириуса РАНЬШЕ?

— Я его и сейчас не знаю, — холодно сказал редактор, проигнорировав вопрос. — А в чем дело, мистер Поттер?

— Вы вчера упомянули какого-то общего знакомого, — начал Гарри.

Лицо собеседника искривила гримаса досады, если не злости. Его взгляд скользнул по кабинету, будто отыскивая невидимые уши.

— Разве? Вы ничего не путаете, шеф? — буркнул он и встал, явно не стремясь продолжать разговор. — К чему эти расспросы?

— Я переживаю за Сириуса, — вздохнул Гарри, огорченный нежеланием редактора поддержать беседу о крестном. — Чем больше думаю о его исчезновении, тем меньше мне все это нравится.

— Наверняка сбежал от долгов, — громко сказал редактор, слегка повернув голову к перегородке секретарши.

Гарри изумленно вытаращил глаза.

— Но вы сказа...

Мистер Снейп метнулся к нему так быстро, что Гарри и понять не успел, как это произошло. Пальцы злодея коснулись директорских губ прежде, чем он вымолвил и слово.

— Не здесь, — обжег ухо горячий быстрый шепот.

Не подумав, что делает, Гарри на мгновение прижался щекой к скуле разбойника. Мимолетное прикосновение было таким приятным, что вопрос о крестном тут же выветрился из сладко опустевшей головы. Увы, редактор отстранился так же быстро, как налетел.

«Вот кто отделяет личное от работы», — внезапно подумал Гарри, только сейчас осознав, что редактор Снейп в «Хоге» и Северус Снейп, гуляющий по ночам, — совершенно разные люди. Впрочем, возможно, он и сам вел себя иначе вне рабочих стен.

— Постарайтесь быть повежливее с авторами, профессор, — сказал директор вслух, взволнованный случайным (или не очень) прикосновением к вражеской теплой щеке и ощущением кончиков пальцев разбойника на своих губах.

— Всенепременно, — насмешливо отозвался редактор и щелкнул ногтем по дамблдоровской пирамидке. Быстро и бесшумно шагнув к выходу, мистер Снейп резким рывком распахнул дверь.

— Ай! — взвизгнула секретарша, отпрыгнув от двери. — Хиггинс! Вы меня напугали!

— Укрепляйте нервы, мисс, — недобрым шелковым голосом сказал редактор. — В вашей профессии это залог успеха.

Он на секунду обернулся, встретился многозначительным взглядом с удивленно распахнутыми глазами директора и вышел.

* * *

— Знаете, мистер Снейп, — Гарри открыл холодильник и оценивающе уставился на хвостик сельди. — У вас мания преследования. Телефоны, видите ли, прослушиваются, компьютеры просматриваются, секретарь не просто так у дверей крутится, — он повертел в руках жалкий хвостик и со вздохом положил обратно.

Идти куда-то ужинать не хотелось, готовить и того меньше. Насыпав в тарелку овсяных хлопьев, подозрительно похожих на труху, директор залил скромную пищу молоком и пристроился за столом.

— Думаете, я не видел, какие у вас на окне ставни-жалюзи? Пуленепробиваемые, небось. Ни в одном кабинете таких нет, только у вас и у Слагхорна. Даже Дамблдор ничего не боялся, — Гарри вздохнул и умолк, занявшись своим скромным ужином.

— Гадость овсянка, — сурово сказал он, опустошив тарелку. — Снейп бы такое не ел. А Шпеер так тем более. Кстати, Шпеер...

Директор поплелся в комнату, отыскал черную книгу и устроился в большом кресле, подтянув колени к подбородку. Нащупав закладку (маленькую фотографию Сириуса), Гарри с минуту разглядывал лицо улыбающегося крестного, тяжело вздохнул и погрузился в чтение.

«Чудом уцелев после града камней, выпущенных из пращей несогласных, всё же продолжаю. Подозреваю, большинство противников моей аксиомы попросту не знакомы с историей, архитектоникой и методами масонства, иначе предложенная параллель мгновенно сняла бы покровы с многих и многих тайн госпожи Кроули.

На мой взгляд, ни одна другая существующая управленческая структура, будь то любая форма государственного правления, разновидность подпольной мафиозной или террористической организации, прочие виды явной либо скрытой власти, не отображает настолько явственно мир Магов, кроме как структура Объединенной Великой Ложи Англии (далее ОВЛА).

Небольшое отступление. Человек имеет природное свойство бояться неведомого и невидимого. Все, о чем мы знаем мало или не знаем вовсе, вызывает страх. Это естественно — а вдруг за поворотом нас поджидает затаившийся враг?

Маглы ничего толком не знают о магах, кроме сказок, легенд, лжеисторий, Умных Теорий или Страшных Разоблачений, пущенных в ход особо сообразительными маглами (а порой и хитрыми магами). Тайна, изящно присыпанная порохом лжи и окутанная туманом неизвестности, порождает страх: магов побаиваются, осуждают, клеймят, обвиняют в шарлатанстве, втайне завидуя могуществу и пугаясь: а вдруг те и в самом деле однажды повернут земную ось? Некоторые смелые маглы, напротив, с пеной у рта утверждают, что маги — притворщики и лицедеи. Есть и третья категория — восторженных почитателей и будущих адептов.

Масонство является камнем преткновения для многих, поскольку любая скрытая информация вызывает инстинктивную настороженность, порождающую неприятие либо страстную жажду разоблачения. (Как вы помните, Министерство Магии прикладывает особые усилия для сохранения тайн колдовства и дистанции между нашими мирами).

Я не склонен ни к осуждению, ни к восхвалению масонства, поскольку не преследую никаких иных целей, кроме наблюдения, поэтому предлагаю посмотреть на масономагию как на феномен, интересующий нас в контексте содержания книг о МС.

Мы начали исподтишка разглядывать верхушку сладкого волшебного торта — Министерство Магии. Но так ли просто пробиться в Министерство простому честному магу? Отнюдь нет, без соответствующей Школы и важных экзаменов по ее окончании самому смелому и отважному колдуну не дадут и понюхать сладкий ванильный крем верхушки, не то что лизнуть.

Школа Волшебников является стартом для всякой магической карьеры (впрочем, так оно и у маглов). Школа — необходимый путь ПОСВЯЩЕНИЯ в тайны колдовства. Ни в одном другом учебном заведении мира вас так не наставят на стезю волшебства, как в масонской ложе, нигде больше вы не пройдете особых испытаний, подобных тем, что описывает госпожа Кроули.

Путь волшебства... Звучит заманчиво. Сердце стучит в предвкушении Чуда...

Но что, по-вашему, колдовство как таковое? Не попытка ли подчинить себе всё и вся, преобразовать по своему усмотрению?

Всякое волшебство есть ВЛАСТЬ и КОНТРОЛЬ над окружающими объектами и субъектами и осуществление своей воли. Палочка волшебника — инструмент власти. Как разнятся наши способности и силы, таких мы заслуживаем и палочек. Иной, получив в руки сильнейших возможностей палочку, не сможет воспользоваться ею с толком.

Много ли вы знаете школ, где изучают хитрую науку власти? Быть может, школа Политэкономии? Социологии? Менеджмента и Управления? Правоведения?

Бесспорно, маги проникли в каждую из вышеупомянутых. Но ни в одной из них вы не подниметесь по лестнице, ведущей к вершинам Истинного Волшебства. Посему наш путь лежит через Ложу, по стопам героев семикнижья: именно там проходят испытания и учатся тонкому искусству колдовства — ВЛАСТИ.

Если вы избранный (не потеряли справку на ДНК?), успели отсидеть в символической темной каморке (аналог масонской Камеры Размышлений накануне посвящения), за вами придет Проводник, скупо расскажет, что вас ожидает, и отведет доброй рукой к станции отправления. Оставив за спиной мир профанов, вы двинетесь в путь — туда, где за колоннами а ля Боаз и Яхин вас встретит древний замок, прообраз Храма Соломона, Школа Чародейства и Волшебства — масонская ложа.

Там и только там трепещущему неофиту наденут на голову Распределяющую Шляпу — вернее, Фригийский Колпак (по-другому, Шапка Свободы, атрибут посвящения в славное масонское братство), и, определив формально ваш потенциал (который, впрочем, был известен наставникам загодя), направят на нужный факультет. На самом деле вы тоже давно настроились на вступление в конкретную ложу и готовы не удивляться особенностям церемонии. Совершенно неважно, какие напутственные слова скажет Гроссмейстер, будь то «Храбрость, Благоразумие, Умеренность, Справедливость», «Братская Любовь, Милосердие, Нравственность, Истина» или «Ничтожество, Пузырь, Остаток, Модификация»,* все равно поймаете смысл еще нескоро. Не морочьте себе голову странностями ритуала и обстановки, а в веселии сердца садитесь пировать: вы приняты в братские объятья волшебников.

Vivat! Вы не магл отныне».

— Ну да, сейчас побегу в ложу вступать, — проворчал Гарри. — Выдумываете вы всё, герр Шпеер... Сейчас модно про это писать, что ли? Всё волшебство перепортили... Может, вы и сам масон, а? Власть — это не колдовство, а дерьмо последнее! Должен же кто-то всем управлять... И что, наверху все масоны, по-вашему? — он насмешливо фыркнул и отшвырнул книгу.

— Я вам до сих пор не написал, герр Шпеер, — пробормотал он, усаживаясь за стол. — Ну, так вам и надо. Вы мне по сто лет отвечаете...

«Уважаемый мистер Шпеер, большое спасибо за Ваше объяснение, — бодро зацокал по клавиатуре директор. — Не подумайте, что я не старался понять Ваши аллегории. Но когда я попытался соотнести историю Нового Леса с тем, что мне известно о реальном развитии событий, то не нашел связи. Баран и его подручные захватили власть в Лесу и в Поле и ликвидировали всех несогласных, ну это ясно, у любой власти есть противники. Но, по-Вашему, получается, оппозиция имеет что-то конкретное против Фиддла? Я про Ключ от Дупла, где были спрятаны шкурки убитых бурундуков. Ведь этот Ключ так и не нашли, потому что противники Фиддла передавали его друг другу по эстафете, в конце концов Ворон унес.

Я не разбираюсь в символах, но подумал, раз внутри Барашка прячется Змей, то он коварный и мудрый. Ну и опасный. Значит, остальные бараны, в которых скрываются волки, просто злые хищники? Но почему Ключ, я не понял. Ведь звери в Вашем Лесу не пользуются человеческими вещами (как у Оруэлла). Единственный предмет — ключ. Что он значит?

«Приключения Фиддла» мне очень нравятся, Вы из жизни сделали сказку. А вот во второй Вашей книге Вы сделали из сказки жизнь. Это грустно. Не думаю, что Кроули имела в виду то, о чем Вы пишете. Правда, я еще не дочитал, так что извините, если что-то не понял. А символы можно везде увидеть, даже там, где их нет. Вот у меня на работе и пирамиды, и совы, и львы, и чаши разные для украшения, а сегодня заметил звезду на потолке. И что из этого следует, кроме того, что сейчас мода на антиквариат? Наверное, на масонов тоже мода, поэтому Вы о них пишете. Но при чем тут Кроули?

Простите, что все это спрашиваю, просто на Ваши книги такие противоречивые отзывы, что я запутался и не знаю, кому верить. Если я отнимаю Ваше время, то тоже извините, мистер Шпеер. В любом случае, спасибо за все, что Вы написали, когда представляешь собственную жизнь как сказку, то становится легче. Даже если это не очень веселая сказка. До свиданья, и еще раз спасибо.

Искренне Ваш, Гарри Эванс».

Г. Эванс отправил письмо в неведомые дали, добрался до дивана и устало вытянулся на постели, размышляя, не переборщил ли с искренностью.

«Какое дело Шпееру до моей жизни, — с неудовольствием подумал он. — Какого черта я это написал? — мелькнуло запоздалое сожаление. — Уже окончательно съехал, жалуюсь, как дурак».

Решив, что всему виной бессонная ночь, Гарри мысленно обругал хитрого предводителя команчей, тамплиеристого тамплиера, опасного флибустьера, разбойника и прочих аватаров главного редактора, завернулся в плед и смежил сонные веки.

«Посплю полчаса, — решил он. — Потом выйду погулять, быть может...» — не додумав мысль до конца, Г. Дж. Поттер провалился в сонное забытье.

Наброшенная Морфеем пелена сновидения понемногу расцветилась красками: над головой выгнулось высокое лазурное небо, невидимое солнце швырнуло потоки палящих лучей на землю, заливая светом желтый песок, изрытый тысячами сандалий и лошадиных копыт.

Восседая на гнедом скакуне, бряцая сверкающими доспехами, смелый гладиатор Г. Дж. Поттер гарцевал на арене Колизея, небрежно поигрывая пикой. Ряды и ярусы амфитеатра заполонила восторженная толпа. Зрители, пестрящие яркими хламидами всех расцветок, сливались в радужную палитру, солнечные блики играли на шлемах воинов и скользили по позолоте знамен.

В уши ворвался приветственный крик тысяч голосов.

Отважный гладиатор подобрался — навстречу ему, с дальнего конца арены, стремительно летел противник. Белый конь врага вздымал клубы пыли, и фигура всадника, грозная и сверкающая латами, приближалась со скоростью пушечного ядра, все ближе и ближе.

Толпа ревела.

Гладиатор Г. Дж. Поттер крепко сжал свою пику, зло сощурил глаза и, пришпорив боевого коня, ринулся в атаку.

Все выше вздымалась пыль, все ярче сверкали латы, и вот уже различимо лицо Белого Врага — надменное, гордое, замкнутое. Платиновые волосы хлещут по плечам, покрытым серебром кольчуги, сурово и страшно сверкают из-под сведенных бровей голубые арийские глаза.

— Шпеер, ты!..

С победоносным криком гладиатор Г. Дж. выбил пику из сильной руки противника. Со страшным ревом и грохотом доспехов прекрасный ариец повалился на песок.

В застилающих глаза клубах пыли судорожно задергались копыта поверженной лошади.

— Убей, убей! — взвыла толпа, красноречиво жестикулируя большим пальцем.

— Ты не дочитал книжку, дурак, — спокойно сказал растянувшийся в пыли немец.

Гарри растерянно оглянулся на толпу. Крики зрителей становились все громче, в ушах победителя зазвенело.

«В дверь звонят!» — мгновенно вынырнул из сна директор и подскочил в постели.

Бросив взгляд на часы и не понимая, показывают они восемь вечера или утра, Гарри ринулся к двери, пытаясь сообразить, кого принесла нелегкая.

— Иду, иду! — он распахнул входную дверь и недоуменно заморгал.

Завернувшись в старый, протертый до дыр халат, на пороге мялся маленький и плюгавый старичок сосед.

— Мистер Кричер?.. — удивился Гарри. — У меня не играет музыка.

Плюгавый проживал на третьем этаже над их квартирой и изводил придирками Сириуса и Гарри, которые якобы слишком громко включали музыку и мешали спать. Сириус почему-то звал соседа Блохой.

— Нет, я не за этим, — проскрипел Кричер. — Мистер Блэк совесть потерял, МНЕ звонит! Говорит, у вас телефон не работает.

— Сириус? — окончательно проснулся Гарри. — Когда он вам звонил?

— Вы что, совсем оглохли с музыкой вашей? — раздраженно сказал старик. — Он и сейчас на проводе. Идемте, если хотите поговорить.

Впервые в жизни Гарри захотелось обнять и расцеловать склочного соседа.

Через минуту он уже топтался в пропахшей непонятной плесенью и, очевидно, никогда не проветриваемой квартире Блохи, прижимая к уху трубку старенького телефонного аппарата.

— Малыш, не спрашивай, где я и что, — прошипела трубка голосом крестного.

— Сириус, у тебя неприятности? — захлебываясь словами, заговорил Гарри. — Скажи, что мне сделать? Ты кому-то должен, скажи честно, я не буду ничего говорить, только объясни, что происхо...

— Долго рассказывать, и не по телефону. Домой я звонить не могу, — обычно веселый голос крестного звучал приглушенно и серьезно. — Просто хотел сказать, чтоб ты не переживал.

— Не переживал?! Со мной беседовал инспектор Скотланд-Ярда! — с отчаянием сказал Гарри, досадуя, что проклятый сосед стоит рядом и пялится на него водянистыми красноватыми глазками. — Они тебя ищут, даже не тебя, а какие-то документы дурацкие!

— Не вздумай им растрепать, что я звонил, — быстро сказал Сириус. — Если что, я проиграл крупную сумму и смылся. Это не такая уж и ложь, — со смешком прибавил он.

— Тебе выслать деньги? — дрожащим голосом спросил Гарри. — Скажи, сколько, если надо, я «Волкодав» продам, кредит возьму, что угодно!

— Не надо, Малыш, — вздохнул крестный. — Бабки есть. Не в том дело. Меня не из-за денег ищут.

— Из-за бумажек этих?

— Вроде того.

— Инспектор Крауч говорит, у тебя на руках какая-то фальшивка, опасная и...

— Нет у меня ничего, — зло сказал Сириус. — Была, да сплыла.

— Потерял?

— Не в том дело. Помнишь, когда меня закрыли... В моей квартире случился пожар. Я же рассказывал.

— Помню, — пробормотал Гарри, отворачиваясь спиной от колючего взгляда соседа. — Так это сто лет назад было... Документы сгорели?

— Я думал, да. Но теперь это дерьмо опять где-то выплыло. ОНИ думают, дневник у меня.

— Дневник? — недоуменно переспросил Гарри. — Что за ерунда? Чей дневник?

— Сволочи одной, — буркнул Сириус. — Не спрашивай. Меньше знаешь, крепче спишь.

— Что значит, не спрашивай? — разъярился Гарри, забыв о Кричере. — Ты влип в какую-то историю, прячешься черт знает где! Зачем, если дневник все равно не у тебя?!

— Будешь наезжать, Малыш, я звонить не буду, — не менее сердито перебил крестный. — Не лезь, куда не просят!

— Не лезь? — взвился Гарри, отталкивая соседа, нетерпеливо дергающего его за рукав: видимо, старику надоела затянувшаяся беседа. — Меня Крауч грозился вызвать к себе в отделение, и не раз!

— Не вздумай ему что-то ляпнуть! — изменившимся голосом сказал Сириус. — Как все утрясется, я вернусь.

— Когда оно утрясется? И что я ему ляпну, если ты мне ничего не рассказываешь! Между прочим, мог бы и предупредить, КАКОЙ «Хогу» директор нужен!

— Малыш, это не телефонный разговор. У тебя какие-то проблемы?

— А ты думал, нет? Я там ноль без палочки, пойми! Даже акции не могу купить! Кстати, зачем ты продал свой пакет Грейнджер?

— Кому захотел, тому и продал, — сердито сказал крестный. — Она меня в свое время из камеры вытянула, а я должен ей черной неблагодарностью платить? Большинство акционеров не возражало... Ладно, Малыш, завязывай с болтовней. Как смогу, позвоню.

— Подожди! — испуганно сказал Гарри. — Может, мне поискать этот дневник? Знакомых поспрашивать? Умоляю, скажи, что мне сделать для тебя, Сири!

— Сидеть тихо, как мышь, — самое лучшее, что ты можешь сделать. Про дневник забудь. И языком поменьше трепи. Всё, счастливо. Кинь Блохе пару фунтов на хлеб.

— Сириус, — прошептал в трубку Гарри, прислушиваясь к заунывным гудкам.

— Долго так стоять будете? — сурово спросил плюгавый, вновь дернув его за рукав.

— Ох, простите, — очнулся молодой человек. — Спасибо, сэр, — он нервно порылся в кармане и выудил пятьдесят фунтов. — Не откажитесь, мистер Кричер, — он протянул старику банкноту и покраснел.

— Хорошо живете, — довольно проворчал старик, прибирая добычу под ворох старых газет. — Не бойтесь, мистер Поттер, я не болтун.

— Да, сэр, — бездумно ответил Гарри, окунаясь в свои мысли. — Спасибо, что позвали.

— Да чего там, — махнул рукой мистер Кричер.

Весь во власти невеселых раздумий, директор Поттер отправился восвояси.

* * *

— Вы меня обманули, мистер Снейп! Вы сто лет Сириуса знаете! — сердито сказал Гарри, вглядываясь в старую фотографию: на групповом снимке был запечатлен недавно покинувший стены тюрьмы крестный в окружении разудалых приятелей. По случаю освобождения невинно осужденного собралась большая компания. Мужчины столпились на пороге какого-то кафе. В центре красовался сам Сириус с бутылкой пива в гордо поднятой руке. Остальные сгрудились вокруг, скалясь в камеру пьяными улыбками. Не улыбался только один господин — длинноволосый и мрачный тип в наглухо застегнутом черном пальто, он стоял немного поодаль, явно не разделяя всеобщего веселья.

— Думаете, я не узнал ваш клюв, мистер Снейп? — директор поднес к глазам фотографию. — Как я раньше не заметил... Девять лет назад вы УЖЕ знали Сириуса! А раз вас дьявол понес праздновать его освобождение, значит, и до тюрьмы знали...

Бормоча себе под нос нехорошие слова в адрес злодея, Гарри неутомимо рылся в коробке со старыми фотографиями, надеясь отыскать еще какое-нибудь свидетельство несомненной лживости господина редактора. Увы, кадр с празднества оказался единственной уликой.

— Все равно это вы, — Гарри повертел в руках снимок, вглядываясь в надменный римский профиль злодея. — Моложе только... — он вздохнул. — Вы точно колдун, мистер Снейп. Черный маг! Почему я все время о вас думаю, а? — жалобно спросил он разбойника на снимке.

Колдун не снизошел до ответа.

Внезапно Гарри перестал разговаривать сам с собой и широко распахнутыми глазами уставился на фотографию, но больше не смотрел на лица. Его взгляд впился в безобразную химеру, случайно попавшую в кадр. Задрав в небо голову и скрестив лапы, на перилах парадного застыло уродливое каменное существо с высунутым языком. Похоже, кто-то сунул зверю в пасть смятую пивную банку — качество снимка не позволяло рассмотреть детали.

— Святые небеса, — прошептал Гарри.

Во всем Лондоне было только две ТАКИХ химеры. Обе симметрично возлежали на каменных перилах, скрестив когтистые лапы, разинув пасти и вывалив языки, дразня прохожих.

Еще бы не дразнить, если красуешься у крыльца гей-паба «Перо Феникса».

__________________________________________________________________________________________

*Слова Дамблдора на церемонии первого распределения: «Nitwit! Blubber! Oddment! Tweak!», переведенные РОСМЭН как «Олух! Пузырь! Остаток! Уловка!»

* * *

19. Банкет

Директор Поттер методично наматывал круги по кабинету мистера Муди вслед за его хозяином — одноглазый беспокойно расхаживал по своим апартаментам взад и вперед, и Гарри трусил за ним, как щенок за большим сердитым псом.

Советник остановился посреди комнаты, заложил руки за лацканы пиджака и ввинтил в директора острый взгляд инквизитора.

— Что значит, редактор отказался дать текст? Вы имеете полное право ознакомиться с материалом! Почему вы не настояли на своем, Гарри?

— Мистер Снейп сказал, что не рекомендует мне читать подобное, — молодой человек отвел смущенный взгляд от внимательного советничьего глаза. — В любом случае, я не могу повлиять на факт публикации. Договор был подписан до того, как меня утвердили в должности, сэр. Теоретически, я могу потребовать разорвать соглашение, выплатить неустойки и...

— И Шпеер опубликует третью книгу в другом месте! — брызжа слюной, крикнул Муди. — Мы даже не успеем отследить, в каком!

— Не понимаю, чего вы опасаетесь, — с досадой сказал директор. — Мистер Снейп говорит, что третья книга... м-м... эротического характера, — он слегка покраснел.

Казалось, единственный глаз советника от изумления вот-вот вывалится на пол и покатится по сияющему паркету.

— Вы ничего не путаете?

— Так сказал главред, — буркнул Гарри. — Но, быть может, Шпеер в своей манере написал что-то между строк...

Советник перестал бегать по кабинету и с тяжелым вздохом осел в кресле, выпятив живот.

— На носу выборы в Парламент, мистер Поттер. Наша задача — никаких грязных публикаций до весны!

— А летом можно и начинать, — пошутил молодой человек и осекся под недобрым взглядом циклопа. — Почему вы считаете, что Шпеер фантазирует? — неожиданно спросил Гарри, нервно кусая губы. — Он написал мне, что был свидетелем каких-то нехороших дел... преступлений даже.

— Ложь, — резко бросил Муди.

— В «Приключениях Фиддла» куча всяких аллегорий и символов, — задумчиво сказал директор, поглядывая краем глаза на расплывшегося в кресле советника. — Я поначалу не обращал внимания, думал, это так, для красоты... Шпеер предложил мне самому разобраться, что к чему. В сказке фигурирует Ключ. Думаю, это доступ к какой-то информации. Ключ открывает дупло, в котором лежат шкурки зверей, убитых Фиддлом. Хороша аллегория.

Глаз циклопа прищурился, в то время как силиконовое око, казалось, бесстрастно фотографировало собеседника.

— Еще одна чушь, — сквозь зубы сказал Муди. — Оппозиция готова на все, чтобы очернить мистера Риддла. В ход идут выдумки, фальшивки и грязные инсинуации!

Директор удивленно поднял брови.

— Если это выдумка, чего вы боитесь?

Советник благообразно сложил руки на животе.

— Мы ничего не боимся, Гарри, — негромко сказал он. — Ложь была, есть и будет, в противовес истине. Между ними всегда будет стоять полуправда. Но все это должно быть дозируемо и строго контролируемо. Впрочем, как и любая информация. Шпеер строит из себя наблюдателя. Ну что ж, мы тоже... понаблюдаем. Чтобы вовремя пресечь!

— Почему им не займутся спецслужбы? — выпалил Гарри. — Я не специалист! Шпеер очень медленно и неохотно идет на контакт.

— Займутся, — процедил советник, — когда надо будет. Пока у нас нет ничего серьезного против этого человека, кроме его выдумок про Фиддла.

— Может, он э-э... берет вас на понт? — смущенно улыбнулся Гарри. — Шпеер вообще странный. Знаете, он отказался от какого-либо гонорара за третью книгу?

— Это и настораживает, — хмуро сказал Муди, барабаня пухлыми пальцами по подлокотнику кресла.

Гарри вперил в советника умоляющий взгляд.

— Мистер Муди, а может, оставить этого Шпеера в покое? — осторожно спросил он. — Если подумать, он ничего плохого не написал, бездоказательные намеки — это не настолько опасно, чтобы...

— Мы действуем по личному распоряжению мистера Риддла, — тихо сказал советник. — ОН читал книгу. И она ему очень НЕ ПОНРАВИЛАСЬ, — выразительно прибавил он.

— Значит, я тоже... действую как бы от имени мистера Риддла? — задумчиво спросил молодой человек.

— Конечно, а как иначе, — сверкнул искусственным глазом советник, напомнив директору пегого козла из шпееровской книги. — Кто не с нами, тот... Сами знаете, где.

«О чем это он?» — мельком подумал Гарри.

— Вы ведь говорили, что Совет Ассамблеи не зависит от команды мэра, — неуверенно сказал он вслух.

— Формально — да, — Муди придирчиво изучил свои маленькие круглые ногти. — Но... Хотите полезный совет, Гарри?

Директор любопытно вытянул тонкую шею.

— Если желаете чего-то добиться в этой проклятой жизни — держитесь сильных людей. Не общайтесь с людьми нестоящими и слабыми, не тратьте на них драгоценное время... Вот, к примеру, крестный ваш, мистер Блэк... Кстати, он вам не звонил?

— Н-нет... — Гарри вцепился ногтями в жесткую спинку кабинетного стула. — Хотите сказать, Сириус — человек не стоящий? Я не ослышался, мистер Муди?

— Тише, тише, — мягким тоном сказал советник. — Понимаю, мистер Блэк в свое время помог вам, вывел в люди, вы ему обязаны и тому подобное, а как же... — одноглазый скучающе побарабанил пальцами по обивке кресла. — Но, по большому счету, Блэк — пройденный этап. Какой вам от него прок, подскажите, мой юный друг? Хотите мое мнение, как на духу?

Гарри молча смотрел в слезящийся глаз, борясь с подступающим желанием схватить советника за шиворот и больно встряхнуть.

— Для господина Блэка нет авторитетов, Гарри, — как ни в чем ни бывало продолжил Муди, не замечая злого румянца на щеках собеседника и гневно сверкающих глаз. — Не стоит брать с него пример, мистер Поттер. Крестный ваш человек бесхребетный, раз уж на то пошло. Всему виной наши слабости, они самые... Избавьтесь от Блэка, мой вам совет, — жестко прибавил он.

В директорских глазах вспыхнула невысказанная ненависть.

— Что-то еще? — ледяным тоном спросил Гарри.

— Неужто вы сердитесь, молодой человек? — добродушно рассмеялся советник. — Путь к успеху лежит через многие жертвы. Препятствия и помехи должны быть ликвидированы. С холодным сердцем, твердой рукой, без колебаний.

— Ах вот как, — пробормотал Гарри. — Спасибо за совет, мистер Муди, — бесцветным голосом сказал он. — Простите, но мне пора. Сегодня в «Хоге» банкет по случаю двадцать первой годовщины.

— Отлично! — оживился одноглазый. — Не буду задерживать. Где еще собирать информацию, как не на корпоративных застольях, — потер руки он. — Не скупитесь на спиртное, мистер Поттер.

Гарри ошеломленно округлил глаза.

— Это безалкогольное мероприятие, мистер Муди!

Обрюзгшие щеки советника мелко затряслись от смеха.

— Вы или чертовски наивны, Гарри, или... Когда еще развяжете языки вашим подчиненным? Э-э... То-то же... — усмехнулся одноглазый. — Прислать вам к юбилею пару ящиков виски?

— Спасибо, не стоит, — буркнул директор.

Невнятно распрощавшись, молодой человек поспешно покинул апартаменты циклопа.

«И кто тут болтал о нравственности и порядочности?» — потрясенно подумал он, окинул недоуменным взглядом сияющий интерьер Сити-Холла, будто увидел все это великолепие впервые, и ринулся вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

— Избавиться от Блэка? — Гарри едва не сбил с ног солидного вида мужчину с папкой под мышкой. — Иди к чертовой матери, козел одноглазый! Это не вам, сэр!

Солидный проводил директора подозрительным прищуренным взглядом и многозначительно улыбнулся.

* * *

Белая Хонда стремительно неслась по трассе, унося директора Поттера прочь от коварного Шлема Тамплиера. Гарри так глубоко задумался, что на очередном перекрестке едва не въехал в зад старому побитому бурями Фольксвагену. Водитель не остался в долгу и показал через окошко нехороший жест. С досадой обогнав развалину, Гарри мельком глянул на владельца, намереваясь изобразить ответную комбинацию на пальцах, и застыл с открытым ртом: за рулем развалюхи восседал старик, как две капли воды похожий на покойного директора «Хога», если тому сбрить бороду. На кончике носа хама-водителя красовались очки-половинки, седые волосы были острижены по плечи, но во всем остальном сходство было фантастическим. Гарри так засмотрелся на призрак старика, что едва не стал жертвой следующей за ним машины. Директор поддал газу и перестроился на другую полосу, нервно поглядывая в зеркало.

«Померещилось, — решил он наконец. — Спасибо, что чертов старик не снится по ночам!»

Гарри съехал на боковую улочку и через минуту забыл о призраке — следовало отыскать ресторан, где собрались праздновать двадцать первую годовщину «Дома «Хог».

Сколько директор Поттер ни доказывал на Совете, что двадцать один — цифра не круглая и отмечать тут нечего, всё было без толку — сотрудники подняли крик: день рождения «Хога» приходилось на одиннадцатое ноября, дата считалась священной, и не праздновать означало совершить преступление против человечества (по пламенным словам мадам Хуч).

«Совершеннолетие «Хога!» — безапелляционно заявил один из Уизли, то ли Джордж, то ли Фред, — Гарри так и не научился различать хитрых близнецов.

Директор едва не поседел на Совете, доказывая подчиненным, что праздник и алкоголь — вещи несовместимые. Посулив жадным до возлияний негодникам ящик шампанского (вполне достаточно на пять дюжин приглашенных!), Гарри дал распоряжение об аренде зала, прокрутил в уме предстоящие расходы и передал дальнейшую судьбу нелепого мероприятия в руки мисс Грейнджер.

Сейчас, подъезжая к сияющему огнями ресторану, Гарри ощутил нехорошее волнение. Директорское сердце билось беспокойно и неровно.

«Опять буду лишним на их празднике жизни», — мрачно подумал он, втискивая Хонду между семейным джипом Артура Уизли и маленьким зеленым Ситроеном мисс Грейнджер.

За деревьями мелькнули чьи-то пригнувшиеся фигуры. Гарри пристально всмотрелся в полумрак. Воровато озираясь по сторонам, близнецы Уизли волокли в здание подозрительный ящик. Не успел директор и глазом моргнуть, как рыжие злодеи со своей ношей скрылись в двери черного хода.

Директор прошел через гостеприимно освещенный вестибюль, благосклонно кивнул метрдотелю и мельком оглядел себя в зеркале. Проклятое стекло отразило хорошо сидящий светло-серый костюм и его незадачливого обладателя — угрюмого бледного брюнета лет семнадцати с темными кругами под глазами.

«Надо усы отрастить, — огорченно подумал Гарри. — На первом курсе и то старше выглядел... Интересно, усы за выходные хоть немного вырастут, или дрянь будет?..»

— Миср Поттр, — поприветствовал его программист Люпин, спускающийся по мраморной лестнице пьяными синкопами. — Вы кык-к раз вовремя. Грмиона вас ищет. По-моему. Или нет? — он философски пожал плечами, положил руку на лакированные перила и затопал вниз, насвистывая под нос что-то похожее на песню «Жил веселый старик Дамблдор». Директор проводил подвыпившего программиста гневным взглядом.

«Хорошенькое начало», — сердито подумал он и глянул на часы: до начала празднества оставалось добрых четверть часа.

Развернув плечи и гордо вздернув подбородок, Гарри смело (почти) вошел в банкетный зал.

— О, мистер Поттер, — тут же бросилась к нему девушка в розовых шелках с оголенными плечами.

Гарри вытаращил глаза: женского тела было слишком много.

«И это моя секретарь?» — мысленно вознегодовал он.

— У нас все готово, — возбужденно блестя глазами, сообщила Гермиона. — Вы были правы, мистер Поттер, мы бы не поместились в столовой «Хога», посмотрите, как здесь замечательно!

Гарри обвел придирчивым взглядом зал ресторана. С высоких потолков, расписанных позолотой и пышными розовыми амурами, свисали сверкающие канделябры с электрическими свечами, щедро украшенные гроздьями красных воздушных шаров. Накрытые белыми скатертями столы в форме буквы «П» оживляли обитые алой парчой стулья. В поддержку красной гамме на столах красовались ажурные корзины с букетами роз. В углу зала тихо наигрывал камерный оркестр.

«Средневековье, — раздраженно подумал Гарри. — Тете Петунье бы понравилось».

— Ну как? — взволнованно спросила секретарша.

— Отвратительно, мисс Грейнджер, — донесся из-за директорской спины густой голос мистера Снейпа. — Вульгарно, пошло и на редкость безвкусно.

Гарри быстро обернулся.

— Мистер Сне... — он застыл, пожирая восхищенным взглядом редактора.

Разбойник явился на банкет в смокинге. То ли мистер Снейп был создан для проклятого смокинга, то ли смокинг был буквально создан для Снейпа — Гарри готов был дать голову на отсечение, что никогда не видел подобного сочетания элегантности, мужественности и легкой светской небрежности. Злодей казался таким спокойным, словно не было ничего естественнее гордой осанки, тонкой талии, охваченной шелковым камербандом, сияющих эбеновых волос и улыбки умного циничного джентльмена.

«Класс!» — пронеслось в неожиданно поглупевшей директорской голове.

Редактор окинул его быстрым непонятным взглядом.

Гарри отчего-то стало жарко.

— Шеф, — злодей склонился к его постыдно пылающему уху. — На два слова, — он взял растерявшегося директора под локоть и отвел в сторону.

— Мисс Грейнджер написала вам очередную речь? — зачем-то поинтересовался он.

— Да, — пробормотал Гарри, разглядывая элегантную черную бабочку редактора и опасаясь смотреть тому в глаза, чтобы окончательно не впасть в прострацию.

— Говорите своими словами, мистер Поттер, — сказал Снейп. — Поверьте, так будет лучше.

— Но я ничего не знаю об истории «Хога», а Гермиона как раз написала краткий обзор...

— Обзор? — поморщился редактор. — Грейнджер работает в «Хоге» без году неделя. История «Хога» записана ею со слов Чарли и Перси... Ахинея полная. Если хотите стать жертвой насмешек, можете зачитать эту вашу речь, шеф.

— Вы это серьезно? — пробормотал Гарри, тая от ощущения близости мистера Снейпа — за последнюю неделю они почти не виделись.

— Вполне. И еще... Не забудьте сказать пару добрых слов о вашем предшественнике. Народу это понравится.

— Хорошо, спасибо, что предупредили, — не выдержав, молодой человек протянул руку и «поправил» бабочку на шее разбойника, коснувшись пальцем его подбородка. — Так лучше, мистер Снейп, — хрипло сказал он, покраснел от собственной наглости и отвернулся.

Злодей тихо фыркнул у директора за спиной.

Банкетный зал понемногу заполнялся приглашенными. Замелькали разноцветные наряды женщин и темные вечерние костюмы мужчин. Гарри рассеянно оглядел толпу и с дежурной улыбкой пожал руки подошедшим поздороваться Артуру, Билли и Перси Уизли, краем глаза наблюдая за редактором.

— Занимайте места, — предложила Гермиона. — Вы в центре, мистер Поттер. На столе карточки с фамилиями.

Гарри направился было к своему месту во главе банкетного стола и вдруг замер. От возмущения кровь бросилась ему в лицо. На салфетке между тарелкой и тонкостенным бокалом какая-то сволочь пристроила портрет Альбуса Дамблдора в черной рамке. Улыбающийся старик хитро поглядывал на пустой фужер.

Сдерживая бешенство, директор аккуратно положил портрет на скатерть лицом вниз и медленно опустился на стул.

— Не позволяйте вывести себя из равновесия, — негромко сказал редактор, усаживаясь рядом. — Это МОЕ место, мистер Поттер, — сказал он в ответ на удивленный взгляд Гарри.

— Между нами должна сидеть женщина, — Гарри оглядел стол. — По правилам.

— Между нами? — фыркнул редактор. — Боже упаси. Не знаю, кто организовал это безобразие. Лучше бы поставили столики по пять человек.

— Я попросил такой стол, — с вызовом сказал директор. — Мы должны объединяться, а не разбиваться на кучки. Вот только зачем звездных авторов приглашать было, не знаю... О, боже, — прошептал он, вглядываясь в толпу. — Беллатриса Лестрейндж?!

Призывно виляя бедрами, опираясь на руку распорядителя, к ним скользила черноволосая женщина-змея. Во всяком случае, директору сослепу показалось, что тело скандальной писательницы обтянуто змеиной чешуей. Лишь когда дама приблизилась, Гарри обнаружил, что платье ведьмы сплошь покрыто павлиньими перьями-глазками, отливающими изумрудом. Перья чудом держались на прозрачном зеленом гипюре.

— Мадемуазель, — разбойник-редактор привстал и галантно поцеловал милостиво протянутую руку дьяволицы с темно-зеленым маникюром. — Вы сегодня неподражаемы, Белла.

Гарри уловил легкую насмешку в тоне злодея.

— Добрый вечер, — хриплым прокуренным голосом произнесла писательница и облизнула коралловые губы. — Мистер Поттер, какая честь... Я сижу напротив? Весь вечер буду тонуть в ваших зеленых глазах, — сладким шепотом сказала она, похотливо оглядывая разрумянившееся лицо молодого человека.

— Белла, будешь смущать мистера Поттера... — угрожающе начал редактор. — Возле мистера Филча как раз пустует место. Найди себе другую жертву, дорогая.

— Ты всегда был отвратительным собственником, Северус, — поджала губы дьяволица, устраиваясь напротив Гарри. Рядом с ней грузно опустился Артур Уизли, усадив по правую руку жену в ажурной шали. Беллатриса холодно кивнула главе департамента маркетинга и облила миссис Уизли взглядом а ля холодные помои.

— Ах, миссис Лестрейндж, какое чудесное платье! — всплеснула руками Молли Уизли, не заметив презрительного взгляда ведьмы. — Как эти перышки держатся на ткани?

— Слюной приклеила, — сухо сказала Белла.

— Ровно в полночь они осыплются, — ввернул Снейп.

Артур Уизли громко захохотал и тут же умолк под строгим взглядом жены.

— Где там наши мальчики? — взволнованно сказала рыжая мать семейства, озираясь по сторонам. — Заткните оркестрантов, кто-нибудь! Пора начинать!

Гарри уже знал, что по бог весть откуда взявшейся традиции, празднества в «Хоге» частенько начинали с танца.

«Продумаю пока спич», — решил он.

Оркестр смолк, словно по мановению волшебной палочки.

В ту же секунду в директорские уши ворвался пронзительный вой шотландской волынки. Не успевшие присесть сотрудники и гости ринулись к своим местам, освобождая место в центре зала.

Подозрительно покачиваясь на ногах, уже успевший напялить на себя шотландский клетчатый килт, из служебного входа гордо выступил мистер Люпин. Надувая красные щеки и ловко орудуя локтем, музыкант-любитель извлекал из козьих мехов протяжные унылые звуки.

Гарри сроду не любил волынку, а в исполнении подвыпившего Люпина мелодия показалась директору хуже волчьего воя.

Из противоположного конца зала резво выбежала группа рыжих, облаченных в шотландские костюмы, рассыпалась бисером по залу и дружно застучала каблуками, разрушив заунывность волчьей песни.

Джинни Уизли и еще трое бог весть откуда взявшихся огненноволосых девиц с тартанами через плечо дружно замахали ногами в центре круга, старательно натягивая носки. Вокруг девиц, задорно вскидывая ляжки и являя зрителям бледные угловатые колени, горными козлами заскакали четверо сыновей Молли Уизли в шотландских килтах — Фред, Джордж, Чарли и Рон.

Публика радостно хлопала в ладоши и притоптывала в такт разудалой пляске.

Внезапно Гарри показалось, что пол задрожал. Не успел директор поразмыслить, не проходит ли под зданием ветка метрополитена, как в центр зала, топая слоновьими ножищами, ворвался мистер Хагрид в клетчатом килте, вырвав у публики единодушный восхищенный вопль и шквал аплодисментов. Великан закружился в центре круга из девушек, как крупный цветочный пестик в окружении мелких лепестков.

Разинув рот, директор Поттер уставился на скачущего гиганта. Впрочем, Хагриду стоило отдать должное — несмотря на свои габариты, великан двигался ловко и даже грациозно, задорно уперев руки в бока и перебирая мощными ножищами в белых гольфах с помпонами.

_____________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/qW

Фанарт owl. Истинные шотландцы

http://www.pichome.ru/qf

Фанарт Danya224

______________________________________________________________________________

— А что у мальчиков под килтом? — промурлыкала Белла. — Надеюсь, они истинные шотландцы?*

Дьяволица как в воду глядела. Килт мистера Хагрида взметнулся в очередном прыжке, на мгновение приоткрыв зрителям воистину великанскую голую ягодицу. Раздались аплодисменты и свист. Работники ресторана высунули любопытные носы из служебных помещений и толпились в дверях, наслаждаясь спектаклем. Оркестранты давно побросали инструменты и во все глаза пялились на невиданное зрелище.

«Этот деревенский олух приперся без белья!» — мысленно взъярился директор.

Увы, мощная ягодица Хагрида померкла перед тем, что последовало дальше. Черт знает откуда подувший порыв ветра внезапно поднял вверх полы клетчатых килтов всех танцоров. Мужчины оказались истинными шотландцами.

Волынка мистера Люпина издала нечеловеческий вой охваченного безумием волка и тут же потонула в восторженном реве зала.

«Мне это снится. Сейчас я проснусь, и все кончится», — то ли подумал, то ли сказал вслух директор Поттер.

По сцене бодро галопировали танцоры с раздутыми от ветра килтами, радуя публику розовыми задами и потряхивая членами в такт музыке. Члены сочно шлепали о бедра рыжих негодяев, и не думающих прикрыть непотребство. Но и это были цветочки.

Девушки с хохотом расступились, не прекращая танца, и в центре отвратительной композиции показался усердно подскакивающий мистер Хагрид, беззастенчиво потрясающий гигантским толстым пенисом.

Гарри ущипнул себя за руку, но страшное видение не исчезло. Директор обернулся на мистера Снейпа. Злодей беззвучно смеялся, откинувшись на спинку стула и явно наслаждаясь безобразием.

— Прекратите! — крикнул Гарри, опомнившись.

Тонкий слабый голос руководителя «Хога» потонул в веселом гвалте. Сотрудники посрывались с мест и теперь плясали вокруг великана и рыжих шутов, хлопая в ладоши.

— Вот негодники! — хохотала миссис Уизли, утирая слезы шалью. — Артур, хватит, пусть выключат вентилятор! Ох я вам устрою! — она показала сыновьям крепкий веснушчатый кулак.

— Держите себя в руках, мистер Поттер, — сказал Снейп, наклонившись к уху порывающегося вскочить директора. — Вы сейчас сделаете или наговорите то, о чем после пожалеете. Уизли каждый год нас радуют.

Гарри резко повернулся, едва не оцарапав разбойника оправой очков.

— Это мерзко! — выпалил он и умолк под мягким взглядом редактора.

Танец окончился, с ним постепенно стихло улюлюканье и хохот.

— Мистер Поттер, вам слово, — позвала директора Гермиона.

Гарри поднялся на небольшое возвышение рядом с оркестром.

— Добрый вечер, дамы и господа, — тихо сказал он в микрофон, разглядывая раскрасневшиеся улыбающиеся лица. — Прежде чем мы начнем праздник, я хочу принести свои извинения тем, кого задел или оскорбил «народный» танец. Я с вами недавно, и не знаю всех традиций «Хога», но есть вещи, которые недопустимы среди воспитанных людей. Поэтому я прошу прощения у наших гостей и у всех тех, кому это зрелище пришлось не по душе.

— Спасибо, мистер Поттер! — надрывно крикнул женский голос.

Гарри удивленно посмотрел в толпу и встретился взглядом с полными слез глазами миссис Трелони.

«Ее тут не хватало», — сердито подумал он.

Распорядитель протянул Гарри бокал шампанского.

— Поздравляю всех с двадцать первой годовщиной со дня основания «Дома «Хог», — директор нервно сжал в пальцах хрупкое стекло. — Многие из присутствующих сожалеют, что с нами сегодня нет человека, которого все уважали и любили, — Гарри отмел некстати всплывшее воспоминание о призраке старика на перекрестке, — отца и основателя «Хога» Альбуса Дамблдора. И все же жизнь идет своим чередом, и мы продолжаем дело, им начатое. Пусть наш первый тост будет за того, кто много лет строил «Дом «Хог». За Альбуса Дамблдора, — он призывно поднял играющий золотом бокал.

— Нет, — неожиданно сказала пробравшаяся сквозь толпу миссис Уизли. — Не стоит начинать первый тост с печали! Мы честно провели Альбуса в последний путь. Давайте смотреть в будущее, а не в прошлое. За корабль «Хог» и молодого капитана Поттера! — задорно крикнула она. Сотрудники и гости одобрительно загудели, к немалому удивлению Гарри.

Раздались аплодисменты и перезвон бокалов. Директор храбро осушил свой, стараясь не кривить лицо, передал микрофон следующему оратору и быстро спустился со сцены, силясь скрыть охватившее его смущение.

— Вот и отлично, мистер Поттер, — мурлыкнул ему на ухо редактор. — Съешьте что-нибудь, шеф. Хорошая утка, рекомендую.

Гарри не заставил себя долго упрашивать — он уже и забыл, когда в последний раз ел что-то кроме овсянки и йогурта.

Сотрудники приобщились к пиршеству с не меньшим энтузиазмом.

«Интересно, кто рассаживал гостей?» — мельком подумал Гарри, утолив, наконец, первый голод. По левую руку от Гермионы царственно восседал мистер Локхарт в невообразимом костюме цвета небесной лазури, с пышным воротником в виде средневековых рюшей, обшитых серебристой нитью. На скатерти распластались небрежно брошенные белые перчатки, усеянные мелким жемчугом. Секретарша заботливо подкладывала писателю лучшие куски, очевидно, не доверяя снующим вокруг официантам.

— Божественно, — стонал Локхарт, упиваясь сочной утятиной.

Справа от Гарри расположился мистер Снейп, расправляющийся с угощениями с ловкостью завсегдатая великосветских раутов. По правую руку редактора обосновалась сухая как трость миссис Макгонагалл, обладательница строго сжатых губ, безукоризненной осанки и хороших манер. Истинная леди умело поедала ножом и вилкой утиное крылышко.

— Мистер Поттер, — вдруг сказала она, слегка склонившись к столу, чтобы видеть Гарри. — Спасибо вам за принесенные извинения. Искренне признательна, что вы это сказали. Вы совершенно правы, далеко не всех вдохновляют вульгарные выходки.

— Что вы, — пробормотал Гарри, покосившись на изогнувшиеся в усмешке губы сидящего между ними редактора. — Просто я подумал, кому-то это может быть неприятно.

— Вам было неприятно, мистер Поттер? — расположившаяся визави Белла изящно подцепила вилкой креветку. В широко распахнувшихся глазах ведьмы вспыхнули искры восторга. — Люблю крупных самцов! Хагрид прекрасен, м-м... — она подхватила креветку коралловыми губами и застонала, наслаждаясь то ли морским деликатесом, то ли воспоминанием о скачущем великане.

— Мадемуазель Лестрейндж, оставьте эти разговоры, — сухо сказала Макгонагалл. — Мы за столом.

— Да вы сами начали, Минерва! — возмутилась дьяволица. — Понравился Хагрид — скажите честно, нечего из себя монахиню строить!

— Беллочка, — опасным шелковым голосом сказал редактор. — Попробуй антрекот. Очень даже недурственно для этой забегаловки.

Гарри метнул на злодея сердитый взгляд, но ничего не сказал. По мнению директора, «забегаловка» была хорошим престижным рестораном.

— Северус, это он или она? — Белла ткнула Снейпу под нос нанизанную на вилку креветку. — Они меняют пол. С мужского на женский, — пояснила дьяволица вытаращившему глаза директору.

— Она, — не глядя, буркнул редактор. — Не ешь, дорогая.

Перед директорским носом мелькнула рука официанта в белой перчатке. С глухим стуком на скатерть приземлилась бутылка из темного стекла.

— А это еще что? — удивленно пробормотал Гарри.

— Не сердитесь, мистер Поттер, — наклонившись к нему, сказал редактор. — Это я заказал. Не люблю ваше шампанское, шеф. Запивать им утку — святотатство.

— Коньяк? — взъярился директор.

— Сhateau Latour, — ласково сказал разбойник, любовно погладив кончиками пальцев этикетку. — Замечательное красное вино. Попробуйте, шеф.

— Еще чего, — надулся директор.

— Вам понравится, — шепнул мистер Снейп, придвигаясь ближе. — В нем лучшие сорта винограда... Каберне Совиньон, Пти Вердо, Мерло, Каберне Фран...

Казалось, глубокий и нежный голос злодея проникает под кожу.

— Сhateau Latour способно околдовать разум и обмануть чувства...— окутал Гарри сочный баритон редактора. — Производители Сhateau Latour знают, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже... — мистер Снейп сделал большие глаза, — как закупорить смерть.

— Это слова Кроули! — расхохотался Гарри. — Хорошо, я попробую глоточек.

Это было фатальной ошибкой директора Поттера. Французские виноделы в совершенстве овладели тонким искусством обманывать разум. Впрочем, Гарри так страстно хотелось, чтобы разбойник общался с ним, а не с Лестрейндж или Макгонагалл, что принял бы сейчас из его любезных изящных рук даже яд.

— И в самом деле вкусно, — удивленно пробормотал он, отпив первый глоток и ощутив во рту восхитительный ягодный вкус. — Тут не только виноград! Похоже на смородину... И какие-то лесные ягоды. С привкусом орехов, или мне кажется...

— Из вас вышел бы прекрасный дегустатор, шеф, — редактор скупо плеснул вина в требовательно протянутый бокал мадемуазель Лестрейндж. — Вы очень чувствительны, если расслышали ореховую нотку.

— Не жадничай, Северус, — притворно рассердилась Белла. — Я тоже хочу расслышать ореховую нотку!

— Нет-нет, профессор, благодарю, я уже пью шампанское, — послышался голос Макгонагалл.

«И мистер Муди считает, что во время застолья можно услышать что-то толковое?» — подумал Гарри и тут же выбросил советника из головы.

— Северус, как ты думаешь, сколько дюймов у нашего Гаргантюа? — громким шепотом спросила мадемуазель Лестрейндж, заметив, что Макгонагалл отвернулась. — Двенадцать будет?

— Не нарушай душевный покой мистера Поттера, Беллатриса, — пробормотал редактор, с видимым наслаждением смакуя вино. — Десять, думаю.

— А в толщину? — распахнула глаза писательница.

Мистер Снейп открыл было рот, но тут уж не выдержал Гарри.

— Прекратите это обсуждать! — рявкнул он. — Неужели больше поговорить не о чем? Тоже мне, люди искусства!

— Не там акцент, милый юноша, — плотоядно улыбнулась писательница-ведьма. — ЛЮДИ. Мы все обыкновенные люди. Со своими слабостями, странностями, — она подперла голову локтем и самостоятельно плеснула себе еще вина. — Я фантазирую о страстной любви, Минерва с горя разводит кошек, Альбус выискивает на блошиных рынках старую рухлядь, Люпин терзает уши соседей волынкой и вистлом, Слагхорн собирает травы, как бабка-знахарка, Флитвик пишет топорные стихи... Да-да, Северус, не смотри на меня так, Филиус не намерен их публиковать, дыши глубже. Хуч играет в футбол, дура старая... Трелони раскрашивает витражными красками бутылки из-под хереса, Молли вяжет паутину для мужа... Что, Артур? — рассмеялась она, покосившись на маркетолога. — Хорошо, не буду говорить, чем ТЫ занимаешься. Хагрид... О-о, наш милый Гаргантюа... Все-таки там больше десяти дюймов, ты от зависти приуменьшил, Северус, — Белла послала редактору искрящийся ведьминский взгляд. — Хагрид разводит пауков и уродливых рептилий в террариумах. Чарли, взрослый мужик, коллекционирует игрушечных драконов. Нимфа Тонкс загорает на балконе топлесс и танцует голая по квартире, на радость живущему напротив Филчу. Хороший бинокль у него, кстати...

— Белла, хватит, — перебил мистер Снейп.

— Я не договорила, — ведьма хищно сощурилась. — А еще кое-кто сбрендил от одиночества и кормит несчастную крысу игрой на скрипке, стихами Кольриджа, Байрона, Китса и прочей несъедобной чепухой!

— Белла!

Гарри покосился на редактора и обнаружил на бледных щеках злодея слабый румянец.

— Зачем вы всё это рассказываете? — сердито спросил молодой человек.

— Затем, что мы все одинаковы, — с неожиданным холодом сказала дьяволица, пронзая его тяжелым взглядом. — Мы все сумасшедшие, притворяющиеся нормальными! Так удобней, видите ли. О том не говори, так не повернись, не вздумай ляпнуть, что думаешь, будь, как все... Да на кой черт! — писательница гневно стукнула сердито сжатым кулаком по скатерти. Бокалы тонко и жалобно звякнули в ответ. — Тошнит от порядочности вашей! Пойдем покурим, Северус, — хмуро прибавила она. — Лучше дымом дышать, чем вашим вонючим лицемерием, — мадемуазель Лестрейндж склонилась над застывшим как изваяние директором и заглянула в глубину его расширенных зрачков. — Понял меня, мальчик?

Гарри проводил диковатыми глазами темпераментную ведьму и галантно взявшего ее под руку редактора, отпил порядочный глоток Шато Латура и рассеянно уставился в собственную тарелку.

«А ведь она права, — с горечью подумал он. — Мы все не такие, какими стараемся казаться...»

Гарри представил себе крысу Снейпа, задумчиво слушающую скрипичное пиликанье, хихикнул и испуганно оглянулся по сторонам. К счастью, никто на него не смотрел — все взгляды были устремлены в центр зала, где кружились в танце счастливые пары.

«Сколько можно курить», — хмуро подумал он, оглядывая пустующее место редактора.

— Мистер Поттер, — послышался над ухом звонкий девичий голос. — Вы любите танцевать?

Гарри уставился в разрумянившееся личико Джинни Уизли и испуганно заморгал.

— Да, конечно, — поспешно сказал он, вставая. — Вы читаете мои мысли, мисс Уизли. Я думал спросить вас о том же, — с улыбкой сказал он, увлекая девушку к импровизированной эстраде.

Через мгновение молодые люди легко, как весенние мотыльки, закружили по залу. Запрокидывая голову, возбужденно блестя глазами, Джинни Уизли смеялась от удовольствия. Плюнув на все, директор Поттер отдался стихии танца.

— Смотрите, — радостно воскликнула рыженькая, грациозно обернувшись под красиво вытянутой рукой директора. — Даже золотые топорики повесили! Как мило!

Гарри поднял голову и приметил вырезанные из фольги топорики «Хога», шелестящие под потолком промеж красных воздушных шаров.

— Они что-то означают, мисс Уизли? — без особого интереса спросил он, толком не зная, о чем говорить с девушкой.

— Понятия не имею, — хрустально рассмеялась Джинни, старательно вращаясь где-то под мышкой у директора. — Когда Дамблдор основал «Хог», он был Рыцарем Топора.

— Кем-кем? — переспросил Гарри, стараясь не сбиться с ритма. — Каким еще рыцарем?

— Не знаю, отец говорил, — беспечно сказала Джинни, счастливо кружась. — Я не разбираюсь в Шотландском Уставе. А вот умер Альбус, будучи Командором Храма, если не путаю.

— Это еще что? — Гарри остановился, хлопая глазами.

— Ой, может, об этом не следует говорить, — глупо хихикнула девушка. — Хотя, какая разница, ведь Дамблдор умер. Правда, отец сказал... Ой, смотрите, Хагрид танцует с Лестрейндж! — расхохоталась она.

Гарри повернул голову и тут же заметил злодейского редактора, скользящего в танце с мисс Лавгуд. Рука мистера Снейпа красиво покоилась на талии белобрысой секретарши. На девушке было длинное платье из струящегося серебристого шелка. Лавгуд покачнулась в танце, на мгновение приоткрыв наблюдательному директорскому глазу молочно-белую ногу от щиколотки до бедра, выглянувшую в длинный разрез платья.

Гарри сердито скрипнул зубами. Разговор о Дамблдоре тут же выветрился у него из головы.

— Мисс Лавгуд влюблена в редактора? — шепнул он на ухо Джинни, эффектно повернувшись на каблуках.

— Давно и безнадежно, — выдохнула девушка. — Роланда Хуч любит Хагрида, но он сохнет по какой-то ужасной француженке... Мистер Филч влюблен в Нимфадору Тонкс, Люпин ему уже три раза морду бил... Ох, простите, мистер Поттер, — рассмеялась рыжая танцовщица. — Миссис Макгонагалл — вдова и никого не любит, кроме своих кошек, а вот Беллатриса Лестрейндж встречалась с самим Томом Риддлом, но он ее бросил, представляете? — захлопала рыжими ресницами Джинни. — А мисс Грейнджер с ума сходит по павлину Локхарту... Бедный наш Рон, — печально вздохнула она.

— А мистер Снейп? — хрипло прошептал Гарри. — Он?..

— Не знаю, — беззаботно пожала плечами Джинни. — Про Снейпа никто ничего не знает. Наверное, он импотент, — она мелодично рассмеялась.

«Ага, сейчас», — сердито подумал директор, начиная тихо ненавидеть болтливую девчонку.

— Сомневаюсь, — сквозь зубы сказал он, косясь на главреда с секретаршей, танцующих, как в замедленной съемке. Мисс Лавгуд положила белокурую голову на обтянутую смокингом разбойничью грудь и блаженно прикрыла бесцветные ресницы.

Никогда еще директор Поттер не был так близок к хладнокровному убийству.

К счастью, длинный медленный танец наконец завершился. Гарри натянуто улыбнулся слегка встрепанной рыжей партнерше, неприязненно оглядев ее блестящий от пота острый носик. Мелкая негодница приподнялась на цыпочки и звонко чмокнула директора в щеку.

«Идиотка», — рассердился Гарри, вежливо кивнул расхрабрившейся нахалке и ринулся доедать холодную утку.

* * *

Отяжелев от сытного ужина, он откинулся на спинку стула и с любопытством разглядывал танцующих. Время от времени танцы прерывались, и на сцену выходили «хоговцы» с импровизированными самодельными номерами, опять же по какой-то старой дамблдоровской традиции. Поначалу Гарри был против, настаивая на том, чтобы пригласить развлекающих публику профессионалов, но сейчас понял, что в этом не было необходимости — «хоговцы» неплохо развлекали себя сами. Многие сотрудники оказались действительно талантливыми — Нимфадора Тонкс прекрасно пела, Минерва Макгонагалл выразительно декламировала Шекспира, мадам Хуч показала и вовсе цирковой номер, жонглируя ресторанными тарелками и умудрившись разбить лишь одну. Рыжие братья сплясали еще один танец, на сей раз вполне пристойный. Одно было плохо — редактору на месте не сиделось. Впрочем, Гарри не терял злодея из виду, ловя краем глаза черную фигуру то тут, то там — мистер Снейп отходил с кем-то поговорить или испарялся покурить. С обидой раздумывая, что редактор его избегает, Гарри тихо потягивал вино злодея — сладкий, чуть терпкий напиток был вкуснее знаменитого компота тетушки Петуньи. Прозвучавшее из уст Макгонагалл имя заставило его очнуться от туманного оцепенения. Гарри покосился на редакторшу — та негромко беседовала с Горацием Слагхорном. Впрочем, на плохой слух Гарри никогда не жаловался.

— Северус не хочет быть совладельцем паба, — услышал он.

— Правильно делает. Альбус его и без того подставил, — Слагхорн подлил редакторше шампанского. — Этот рождественский подарок Шерхану...

— Это была идея Северуса!

— Не уверен. Они оба сумасшедшие, — буркнул Слагхорн. — Полетят скоро наши головы, Минерва...

— Что ты хотел, Гораций? Это война. Северус считает, что не дотянет до Нового года, какой ему смысл связываться с пабом? — тихо сказала Макгонагалл.

— Это он так сказал? Снейп вообще пессимист, Минерва.

— Он реалист, — покачала головой редакторша. — Попробуй грибы в сметане.

— Спасибо, я объелся... Альбус нас так не кормил.

— Зато поил, — фыркнула миссис Макгонагалл.

«Опять этот Шерхан! — Гарри невидящими глазами смотрел на сцену, где трясли голыми животами сестры Патил в доморощенном восточном танце. — Какая еще война? И что значит, «Северус не дотянет»? Уволится? Или он чем-то болен?»

Последняя мысль испугала его до дрожи.

«Надо с ним поговорить», — Гарри вскочил и оглянулся, отыскивая взглядом редактора.

Тот опять общался с ведьмой Лестрейндж. Похоже, мистер Снейп был прав — павлиньи перья с платья мадам начали осыпаться. Во всяком случае, дьяволица умудрилась потерять перышко, целомудренно прикрывавшее сосок, и тот теперь вызывающе торчал из-под полупрозрачного лифа.

— Хотите пригласить меня на танец? — с ироничной улыбкой спросил злодей, разглядывая стремительно налетевшего на него директора.

— Конечно, хочет, — сверкнула жемчугом зубов Белла.

— Я... хотел бы с вами поговорить, — взволнованно сказал Гарри. — Э-э... не здесь.

— Что-то случилось? — с тревогой спросил редактор.

— Это я у вас хочу спросить!

Редактор удивленно поднял бровь.

— Хорошо, идемте, шеф. Внизу есть что-то вроде патио.

* * *

В тихом маленьком дворике, вымощенном узорной брусчаткой, было прохладно. Одинокий фонарь бросал скупой рассеянный свет на маленький круглый фонтан, где печально серебрилась тонкая струйка воды, льющейся изо рта мраморного дельфина. Поодаль громоздились кофейные столики с перевернутыми стульями и сложенными зонтиками-тентами. Впрочем, Гарри не смотрел по сторонам.

— Здесь прохладно, — пробормотал редактор.

— Плевать, — Гарри вцепился в шелковый лацкан его смокинга. — Скажите... У вас все хорошо?

На лице злодея отразилось явственное изумление.

— У меня?

— Ну не у меня же! — сердито крикнул Гарри, надвигаясь на редактора и оттесняя того к стене патио.

— В смысле? — непонимающе сказал мистер Снейп, всматриваясь в пылающее необъяснимой лихорадкой лицо директора. — А у вас все ли хорошо? — с подозрением спросил он.

— У меня все прекрасно, — сквозь зубы сказал Гарри. — С вами что такое? Вы собрались уволиться?

— С чего вы взяли? — изумился Снейп, отступая к стене под директорским напором.

— Скажите, что вы никуда не уйдете, — умоляющим голосом сказал Гарри. — И... скажите, что вы здоровы и с вами все в порядке, — дрожащими губами прошептал он.

— Бог с вами, шеф, о чем вы? — нахмурился Снейп. — Я не разносчик туберкулеза и малярии.

Гарри шумно перевел дух.

— И рака у вас нет, как у Дамблдора? — сурово поинтересовался он.

— Гарри, — расхохотался редактор, впервые за долгое время назвав его по имени. — Должен вас разочаровать. Вам кто-то сказал, что я неизлечимо болен?

— Н-нет, — растерялся молодой человек. — Не то чтобы... Наверно, я что-то неправильно понял, — смущенно пробормотал он, бездумно скользя пальцами по гладкому шелку смокинга.

Мистер Снейп успокаивающе накрыл его руки теплыми ладонями.

— У меня все хорошо, — мягко сказал он. — Надеюсь, и у вас тоже.

— У меня все плохо, — Гарри жадно втянул носом едва ощутимый аромат «Moschino forever», сигарет и какого-то особенного запаха, которому не было определения, одновременно волнующего и успокаивающего. — А вы правда читаете мистеру Добби стихи? — неожиданно спросил он.

— Вы помните, как зовут мою крысу? — дернул бровью разбойник.

— Запомнил, — буркнул Гарри, неотрывно глядя на улыбающиеся губы в паре дюймов от его собственных.

— Почему у вас все плохо?

Рука редактора дружески легла на его плечо. Гарри тихо вздохнул — в эту секунду он был почти счастлив.

— Не так чтобы плохо... Прочитайте мне... что-нибудь, — прошептал он, упиваясь моментом. — Чем я хуже вашей крысы?

— Крыса не провоцирует на безумства, — вздохнул злодей. — Йейтса любите?

Французское вино помрачило и без того затуманенный директорский разум. Гарри сделал глупость, о которой мечтал весь вечер — обхватил трясущимися руками поясницу мистера Снейпа, обернутую шелковым камербандом, и вздохнул от накатившего удовольствия.

Редактор втянул воздух нервно вздрагивающими ноздрями и медленно выдохнул.

— Вино устремляется горлом,

Любовь заливает глаза.

Под сердцем печальным и гордым

Холодное слово «нельзя».**

— Что? — испуганно спросил Гарри.

— Вы знаете, что, — ладонь мистера Снейпа соскользнула с его плеча, медленно прошлась по вздрагивающей директорской спине и замерла на пояснице.

— Я знаю, что нельзя, — стуча зубами, сказал Гарри.

Не владея собой, он прижал к себе разбойника и уткнулся носом в его плечо.

— Я не могу забыть, — сдавленным голосом сказал он, притискиваясь к редактору все крепче и комкая струящийся под пальцами шелк его рубашки. — Я старался, но... Не получается.

— Ты забудешь, — прошептал мистер Снейп, мягко поглаживая его спину. — Ничего ведь не было.

— Нет, — Гарри поднял голову и уставился в темные глаза, полные странной горечи. — Для вас, может, и не было! А я... все время думаю, все время...

Не договорив, он обхватил руками шею разбойника и затих, горячо и прерывисто дыша тому в ухо.

Руки редактора нежно скользнули по его волосам.

— Вам нельзя пить, мистер Поттер, — шепнул он. — Перестаньте... Прошу вас.

— Вы... Сволочь вы! — задыхаясь, выкрикнул Гарри.

Теряя остатки директорского достоинства, он бросился на злодея со стремительностью молодой кобры, впечатывая разбойника в холодную стену патио.

Его губы, горячие и дрожащие, накрыли печально улыбающиеся губы врага.

— Все... из-за вас! — всхлипнул он, жадно и бестолково целуя не отвечающего негодяя. — Пожалуйста, — давясь подступившим к горлу комом разочарования, простонал он. — Один раз!

— Глупый, — пробормотал Снейп. — Не бывает одного раза.

Он сжал Гарри за плечи и развернул с такой силой, что затылок директора стукнулся о каменную кладку.

— Не связывайся со мной, — глухо сказал редактор. — Это плохо кончится.

Он наклонился к его лицу и с неожиданной нежностью коснулся губами уголка испуганно приоткрытого рта.

— Я ничего не забыл, — злодей провел кончиками пальцев по разгоряченной щеке Гарри. — Но это не меняет дела. Я вам не приятель, мистер Поттер. Держитесь от меня подальше.

Он усмехнулся, горько и почти зло.

Гарри уронил руки, все еще цепляющиеся за рубашку редактора.

— Идемте. Я вызову вам такси, — хмуро сказал мистер Снейп, повернулся и исчез, растворившись в темной арке над лестницей.

Директор шаркающей походкой доплелся до фонтана и тихо сел на холодный мрамор маленького бассейна.

— Слышал? — спросил он у дельфина, размазывая по лицу горячие злые слезы. — Ты это слышал?

________________________________________________________________________________________

* «Истинный шотландец» (True Scotsman) — сатирическое выражение, используемое в Шотландии по отношению к мужчинам, носящим килт без нижнего белья

** Йейтс, отрывок из «A Drinking Song», перевод Я. Фельдмана

* * *

20. У «Куаны Паркера»

«Человеку непосвященному магическая школа кажется наполненной чудесами и загадками. Чего стоит устрашающий (а вовсе не забавный!) школьный девиз*, проработанный знатоками геральдики герб школы и каждого факультета в частности, фанатичная приверженность учащихся определенным цветам, наличие паролей, многочисленных запретов и многих других кажущихся странностей.

Школа Чародейства и Волшебства — это школа инициации, духовная лестница, по которой продвигается всякий уважающий себя масон. Поэтому жаждущий учиться не станет удивляться ни внутреннему, ни внешнему. Неофит уже миновал Черную Реку и тоннель (масонский аналог путешествия по Стиксу в сопровождении гребца, аллегорический переход от материального к духовному преображению) и бесстрашно ступил на путь Magnum Opus».

— Шпеер, какой вы зануда, — пробормотал Гарри, дрожа от холода под двумя одеялами. — Видно, правду говорят, что немцы — самый нудный народ в мире.

Он лениво прореферировал несколько абзацев: глаза безбожно слипались.

«Как человек, увлекающийся архитектурой, не могу не удержаться от похвалы в адрес проектировщиков удивительной школы. Несмотря на то, что внешне она выглядит грозным замком с хаотично разбросанными башнями, план сего сооружения вызывает восхищение: если мысленно вдвинуть внутрь конструкции галереи и коридоры (винтовые лестницы и круглые башни в плане напоминают шарниры), то мы получим замечательный аналог масонского храма (чьим прототипом является Храм Соломона), грамотно ориентированного по сторонам света, со всеми основными атрибутами масонской храмовой архитектуры. Динамичность плана — отнюдь не плод больной фантазии архитектора: в понятии вольного каменщика Храм — прообраз человеческого духа, который меняется и находится в движении всю жизнь».

— Ого, герр Шпеер, вы и художник, и архитектор, и вообще черт знает кто... Когда я доберусь до вашей эротической книжки? — пробурчал Гарри. — Что тут еще? Интерьер... Звездное небо, угу... типичное убранство ложи... ага... особые комнаты, символические лестницы... — он пробежал взглядом архитектурные умозаключения нудного немца, широко зевнул и пролистал пару страниц.

Один абзац привлек его внимание.

«Если вы полагаете, что трое закадычных друзей — самые обыкновенные школьники, пусть даже и магической школы, то, к сожалению, заблуждаетесь. Вообразите себе троих одиннадцатилетних детей, ринувшихся на поиски приключений, пусть даже с самыми альтруистическими намерениями. Приключения обходятся дорого: один из детей серьезно пострадал, лежит бездыханный, потеряв сознание. Как поступит обыкновенный ребенок, для которого дружба — не просто красивые слова?

Можно ли двинуться дальше, если друг лежит полумертвый у ваших ног?

Можно, если речь вовсе не о детях.

Можно и нужно, если вы масон, а не профан.

Можно, нужно и необходимо, если вы действуете ВО ИМЯ ВЫСШЕГО БЛАГА.

F&uuml;r das H&ouml;here Wohl, детишки!

Для таких вот фантастически целеустремленных детей и уготованы ученикам в ложе, простите, в школе, особые испытания.

Напоминаю, речь пока идет о ПЕРВОЙ книге.

Ученик, Подмастерье, Мастер — три основные ступени посвящения. Можно набить голову информацией, которая пригодится в нужную минуту. Но это только первая ступень, знание и познание — не одно и то же. Обладающий лишь знаниями не может возвыситься до уровня Мастера (маглорожденная девочка-колдунья не поднимается выше степени Ученика), как не может это сделать даже хороший тактик и стратег, но лишенный внутреннего стремления к познанию (рыжий мальчик-колдун пока лишь Подмастерье). Только тот адепт, кто в устремлении к духовному совершенству достиг определенного уровня Познания и Самопознания, способен аллегорически спуститься в утробу земли, осмыслить грани своей внутренней сущности и принять их как данность, принести в жертву простые человеческие страсти и достичь уровня Мастера.

Не мальчик видит себя в зеркале с философским камнем, но Мастер, осознающий, что способен понять Истину, ибо УЖЕ содержит ее».

— Принести в жертву простые человеческие страсти? — Гарри отшвырнул книгу и прикрыл отяжелевшие веки. — Переступить через дружбу? Не дождетесь!

* * *

Если бы кто-то сказал директору Поттеру, что от обиды можно заболеть, он бы не поверил. Гарри прекрасно знал, что вновь свалился с температурой только потому, что после злополучного банкета долго не мог успокоиться и бродил вокруг своего квартала, пока не выбился из сил. Тем более, ночь была сырой и промозглой.

Но если на похороны Дамблдора директор мужественно явился, невзирая на слабость и жар, то сейчас дело обстояло значительно хуже — Гарри потерял голос. Приглашенный доктор мельком осмотрел несчастного и жизнерадостно сообщил Г. Дж. Поттеру, что у того самый обыкновенный ларингит, и если он не певец Лондонской Королевской оперы, то волноваться нечего.

Гарри было бы глубоко наплевать на голос, если бы он не звучал так смешно. Гнусное сипенье перемежалось скрипом несмазанной двери, из-за которой иногда вырывался крик петуха. Мисс Грейнджер долго не могла понять по телефону, что директор шепчет в трубку, а когда страдалец попытался возвысить голос, из его горла вылетел нелепейший петушиный звук. Секретарша не выдержала и мерзко хихикнула, после чего Гарри принял твердое решение не позориться и на работу не соваться. Тем более, раз уж злодей Снейп сказал держаться от него подальше...

Думать о произошедшем на банкете было так больно и стыдно, что Гарри старался не возвращаться мыслями к случившемуся. К счастью, в болезни была своя мрачная прелесть: провалившись в спасительный простудный жар, директор не в состоянии был предаваться серьезным угрызениям совести — голова не повиновалась ему, так же как горло и прочие вялые части тела.

Два дня он провел в мутном и жарком тумане. Привычные яркие сны сменились серыми и тревожными — вместо тамплиеров, конкистадоров и гладиаторов Гарри снился Сириус — убегающий путаными закоулками, петляющий и прячущийся в подворотнях, как бездомный пес. В снах этих, беспокойных и тягостных, он бежал за крестным, не в силах догнать, окликал, но из горла не вылетало ни звука, и Сириус исчезал, растворялся в наползающем тумане, оставляя Гарри одного среди удушающей мглы. Молодой человек просыпался, глотая воздух и надрывно кашляя.

Редактор звонил три раза. Гарри смотрел на номер с колотящимся сердцем, но трубку не брал. Зачем? Все кончено. А может, никогда и не начиналось.

Стоящий на полу телефон затрезвонил вновь. Экран отобразил незнакомый номер. С минуту Гарри смотрел мутным взглядом на цифры, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть.

«А вдруг Сириус?» — мелькнула робкая надежда.

— Алло, — просипел он в трубку.

Увы, это был не Сириус.

— Мистер Поттер, это я, — полился в ухо голос злодея-редактора. — Как вы себя чувствуете, шеф? У вас что-то с мобильным.

— Все нормально с мобильным, — прошипел Гарри. — Что вам надо? — грубо спросил он.

Впрочем, называть змеиное шипение грубым было трудно.

— Что-что? — переспросил Снейп. — Плохо слышно, мистер Поттер. Я тут внизу, в телефонной будке возле «Волкодава». Могу я к вам зайти?

От удивления и злости Гарри едва не выронил трубку.

— Нет! — хотел крикнуть он, но ларингит сыграл с несчастным злую шутку — саднящее горло жалко квакнуло лягушкой.

— Хорошо, тогда я поднимаюсь, — к ужасу Гарри, спокойно сказал редактор.

«Не открою!» — заметалась паническая мысль в разгоряченной директорской голове.

В следующую секунду больной обнаружил себя мечущимся по комнате и запихивающим пинками под диван разбросанные носки и весьма далекие от литературы журналы. Туда же отправилась немытая чашка с усохшим пакетиком чайной заварки и Очень Плохое Полотенце.

«Нет, не открою!» — Гарри бросил взгляд в зеркало. Взъерошенный больной воробей, искупавшийся в луже, наверняка выглядел лучше. Махровый халат Сириуса, который и прежде был велик, теперь и вовсе висел мешком, да и цветом был не лучше.

«Ни за что не откро...»

В дверь раздался стук — негромкий, но отчетливый. Мистер Снейп отчего-то не воспользовался звонком.

Измученное директорское сердце ухнуло куда-то вниз и затрепыхалось неровно и испуганно.

«Скажу ему, пусть выметается!»

Сдерживая дрожь в коленях, Гарри шагнул к порогу, с лицом решительным и хмурым распахнул дверь и тут же застыл, встретившись взглядом с темными тревожными глазами разбойника.

Гордые и сердитые слова застряли у директора в горле.

— Добрый вечер, шеф. Я не расслышал, что вы сказали, — злодей оперся рукой о дверной косяк, не стремясь войти. — То ли да, то ли нет. Мисс Грейнджер объяснила, что вы потеряли голос.

— Я сказал «Нет!» — прошипел директор, опасаясь дать петуха.

— Вы говорите на парселтанге, — редактор улыбнулся нервно и будто бы виновато (как показалось Гарри). — Язык сердитых змей.

— Я вас не звал, — прохрипел директор, разрываясь между желанием захлопнуть дверь и пригласить гостя войти.

Густые брови разбойника сошлись к переносице.

— Всё же вы мне открыли, шеф. Тогда я оставлю вам папку... Нет, всю сумку, — он снял с плеча черную сумку и протянул директору. Документы на подпись и... Еще кое-что. Когда мне зайти за документами? Я подожду внизу.

Гарри автоматически перехватил ремешок сумки — та была тяжелая.

— Нет... Э-э... Лучше войдите, мистер Снейп, — хрипло каркнул он, отодвигаясь от двери.

Злодей метнул на него слегка сомневающийся взгляд и прошел в прихожую.

— Откуда вы знаете, где я живу? — пробурчал Гарри, стараясь не смотреть гостю в глаза — это было выше его сил.

— Я здесь был, — редактор равнодушно скользнул взглядом по расписанным сомнительным модерном стенам прихожей. — Вы тогда уезжали в Ли... в пригород. Очевидно, Блэк не стремился нас познакомить, — с усмешкой прибавил он.

— Идемте в комнату, — Гарри вспомнил, что к Снейпу у него куча вопросов по поводу крестного.

Заметив предательски выглядывающее из-под дивана полотенце, директор уселся на постель, незаметно задвинув пакость пяткой поглубже. Гость остался стоять посреди комнаты, скрестив руки на груди и сверля директора странным взглядом.

— Что вы на меня так смотрите? — зло прохрипел Гарри. — Хотите, чтобы я перед вами извинился? Хорошо, окей, ИЗВИНИТЕ, мистер Снейп!

Выразительные брови редактора недоуменно выгнулись. Лицо приняло такое забавное озадаченное выражение, что в другой момент Гарри бы рассмеялся. Но не сейчас.

— За что?

— Поиздеваться пришли? — Гарри сердито отшвырнул в сторону сумку.

— Осторожно, бульон разольется, — сказал Снейп.

— Что? — непонимающе прищурился директор.

— Бульон, — пожал плечами злодей.

Гарри рывком расстегнул молнию на сумке. Внутри обнаружилась пластиковая папка с документами и странный серебристый цилиндр.

— Ядерная боеголовка? — директор повертел в руках цилиндр. — Пришли меня убить?

— Вы так похудели за два дня, что убить вас можно одним щелчком, — все так же не сводя с него черных внимательных глаз, сказал мистер Снейп. — Это термос, шеф. С бульоном.

Директор открыл рот и уставился на негодяя совершенно круглыми глазами.

— Бульон? — придушенно пискнул он. — Вы говорите держаться от вас подальше, а потом тащитесь ко мне с бульоном?

От возмущения его голос сорвался и дал пару безобразных петухов, подпортив впечатление.

Губы злодея искривились в улыбке.

— Вы сами послали меня к дьяволу, мистер Поттер, но это не помешало вам принести мне мешок лекарств и продуктов, когда я заболел. Почему я не могу сварить вам бульон? Думаете, я играю с вами в кошки-мышки? Мы все заинтересованы в вашем выздоровлении. Вот, — он полез в карман плаща и вынул маленький стеклянный флакон, — это вам господин Слагхорн передал. По чайной ложке после еды. Пара приемов, и будете петь, как Лучано Паваротти.

Мистер Снейп шагнул к дивану, на котором сидел вытаращивший глаза директор, и вложил в его ладонь пузырек, задержав свою руку поверх горячих пальцев Гарри чуть дольше, чем нужно.

— У вас температура, шеф, — пробормотал редактор.

Гарри молчал.

— Спасибо, — хрипло сказал он наконец, из всего сказанного уловив лишь то, что Снейп сварил ДЛЯ НЕГО бульон. Даже тетя Петунья ни разу не озаботилась подобным, хотя Гарри страдал простудами все детство.

— Знаю, шеф, вы на меня обижены, — редактор наклонился и провел кончиками пальцев по лбу молодого человека, похоже, проверяя температуру. — Но когда-нибудь вы поймете, что я исходил из ваших интересов.

— Что вы знаете о моих интересах, — горько сказал Гарри.

Редактор обвел взглядом комнату, на мгновение остановив взгляд на огромном плакате с Ямахой и логотипом «Волкодава» и слегка поморщившись.

— Не так много, как хотелось бы, шеф, — вздохнул он и опустился в кресло возле дивана. Гарри жадно разглядывал гостя, с ужасом понимая, что за два дня успел соскучиться по злодею так, как не скучал даже по Сириусу. — Речь идет не о личных интересах, мистер Поттер. Есть ситуации, когда личное должно быть принесено в жертву, ради достижения более важных целей, — мрачно сказал он.

— И вы туда же! — неожиданно для самого себя взвился Гарри. — Я уже наслушался такого дерьма от мистера Муди! Даже Шпеер об этом говорит! Вот, прочитать вам, что он пишет? — Гарри нашарил под подушкой черную книгу. В ту же секунду его запястье перехватила железная рука редактора, вскочившего с кресла со скоростью выпущенной из ружья пули.

— Не затевайте этих разговоров ЗДЕСЬ, — прошипел ему на ухо Снейп. Волосы разбойника скользнули по директорской шее в вырезе халата. — Если вам так хочется поговорить на эту тему, съешьте пять ложек супа, ложку лекарства и выйдем на пару минут. Если вы в состоянии дойти до моей машины.

Задохнувшись от безумного желания обнять наклонившегося к нему злодея, Гарри чудом сдержался, позволив себе лишь коснуться щекой густых волос, пахнущих странной смесью корицы, кофе и проклятых «Gitanes» — даже с заложенным носом директор учуял знакомый запах.

— Чем плохо здесь? — пробормотал он, зябко кутаясь в халат крестного. — Извините, не успел прибрать. Я не ждал гостей.

— Не в том дело. Подпишите документы, мистер Поттер, — буркнул Снейп, вернулся в кресло и рассеянно осмотрелся по сторонам, на мгновение задержав взгляд на свалившейся на пол черной книге.

Гарри обреченно вздохнул и минут пять перебирал бумаги, боясь попасть впросак, как с договором Лестрейндж. Не обнаружив на сей раз подвоха, директор покорно расписался слабой, слегка дрожащей рукой и протянул листки мистеру Снейпу.

— Теперь бульон и лекарство, — напомнил тот, разглядывая молодого человека и едва заметно улыбаясь краем губ.

Гарри вспомнил, как выглядит в халате Сириуса и слегка покраснел.

«Еще и бульон при НЁМ хлебать!»

— Я потом съем, — жалобно сказал он. — Честное слово!

— Тогда никуда не пойдем, — заявил Снейп. — Ради блага компании, съешьте три ложки, шеф, — медовым голосом попросил он.

Через пару минут Гарри покорно сидел за кухонным столом над дымящейся тарелкой. Бульон благоухал фантастически вкусно.

— Что вы туда положили? — он проглотил ложку золотистой жидкости и на мгновение прикрыл глаза от удовольствия.

— Корень сельдерея, базилик, эстрагон, душистый перец и немного мускатного ореха, — сообщил мистер Снейп, довольствующийся за компанию чашкой чая.

— Я бы пять таких термосов выпил, — брякнул Гарри и опять покраснел. — Не знал, что вы готовить умеете. У вас дома даже корки хлеба для Добби не было.

— Для мистера Добби не интересно готовить, — редактор бросил быстрый взгляд на раскрасневшегося поедателя бульона и отвел глаза. — Для себя тоже, — прибавил он.

— Это точно. Как Сириус уехал, я даже в кухню заходить не хочу, — Гарри долил из термоса добавки, напрочь забыв, что намеревался съесть три ложки, чтобы не обидеть мистера Снейпа. — Вы ничего про него не слышали, кстати? Может, Сириус звонил этому знако...

— Нет! — рявкнул редактор, напугав бульонного едока так, что тот выронил ложку. — Не знаю я ничего про вашего Сириуса!

«Псих! — подумал директор. — Параноик! Думает, в моей гребаной кухне жучков понатыкано, что ли?»

— Спасибо, — хмуро сказал он вслух и отодвинул тарелку. — Очень вкусно.

Сорвавшись с места, Гарри вылетел из кухни и через секунду вернулся с фотографией «Дня освобождения Сириуса».

— Совсем ничего не знаете? — источая яд, спросил он, ткнув редактору снимок.

Мистер Снейп сердито втянул воздух сквозь зубы.

— Слово «выйдем» вам ни о чем не говорит, мистер Поттер?

— Понял, — буркнул Гарри. — Сейчас оденусь.

Через минуту он вихрем влетел в прихожую, где расхаживал поджидающий его редактор, брезгливо разглядывая настенную живопись.

— Мобильный оставьте, — жестом остановил его мистер Снейп и зачем-то положил на тумбочку свой телефон. — Потом заберу, — прибавил он.

«Параной-я-а-а», — спел тоненький голосок в директорской голове.

* * *

— Это ваша машина? — удивился Гарри, оглядев ничем не примечательный старый Ниссан унылого асфальтного цвета.— Разве на «хоговскую» зарплату что-то приличное купишь? — насмешливо сказал редактор. — Шучу, — прибавил он и дружески похлопал Г. Дж. по плечу.Тот юркнул в салон, безнадежно пропахший сигаретами, провел пальцем по лобовому стеклу и ткнул под нос усевшемуся за руль Снейпу серый палец.— А что у вас в легких, знаете? — сурово вопросил Гарри.

Редактор расхохотался своим низким злодейским смехом.

— Ваша заботливость вгонит меня в гроб раньше, чем рак легких, мистер Поттер.

— Значит, в машине разговаривать можно, а в моей квартире — нет? — сердито спросил Гарри, возмущенный репликой о заботливости. — Телефоны прослушиваются, везде жучки понатыканы, так, что ли?

— Я не сказал, что в машине УДОБНО разговаривать, — редактор глянул на Гарри так, что тот нервно сжался. — К предводителю команчей хотите?

— Так до него пешком три шага, — удивился молодой человек.

— Вы уже выздоровели? — нахмурился мистер Снейп. — Нет? Я вас не для того из дома вытащил, чтобы загнать на смертный одр.

Он нажал на газ, и машина рванула с места так, будто у потрепанного авто был двигатель гоночного болида.

«Или это не Ниссан, или я не Гарри Поттер», — подумал Г. Дж., вслушиваясь в рокот мотора.

* * *

— Не знаю, как насчет ваших радиожучков, шеф, мне своих хватает, — редактор отпил глоток кофе и скользнул взглядом по полутемному залу. За исключением нескольких занятых друг другом парочек, бар «Куана Паркер» был почти пуст. — Вы вообще понимаете, как далеко сейчас шагнула техника? Зачем морочить голову жучками, если, к примеру, существуют программы для мобильного, активирующие микрофон? Дамблдор поначалу регулярно вызывал специалистов, а потом попросту плюнул. Проще контролировать, что говоришь. В единственную защищенную от прослушивания комнату, где проводит заседания Совет акционеров, ваш крестный и тот пытался протащить диктофон, — сладким голосом прибавил Снейп.

Гарри едва не подавился своим шоколадным напитком.

— Откуда вы... С чего вы это взяли? — неубедительно разыграл негодование он.

— Некурящий Сириус приносит на совет зажигалку, — промурлыкал редактор, разглядывая изменившегося в лице сотрапезника. — А после заседания пытается ненароком забыть ее в цветочном горшке, в надежде послушать на досуге мой и Альбуса разговор, — в черных прищуренных глазах редактора вспыхнула и погасла злая искра, — прекрасно зная, что после совета мы часто остаемся с директором наедине.

«Так и не успел спросить Сириуса про диктофон!» — вихрем пронеслось в голове молодого человека.

— Это была моя зажигалка, — буркнул Гарри, чувствуя, как пылают его щеки и даже уши. — Сириус одолжил... не знаю, зачем. И... я слышал запись с совета, — признался он, яростно ковыряя ногтем щербинку на деревянном «индейском» столе. — Ничего интересного.

— Блэк просто не успел, — с хищной мягкостью сказал мистер Снейп. — А также не учел, что в широком кармане Альбуса между леденцами и орешками завалялся подавитель сигнала, в нужный момент генерирующий белый шум.

— Я не понимаю, — Гарри отдернул палец: под ноготь впилась индейская заноза. — Зачем это всё? Кому это надо?

Злодей наклонился к директору и уставился в его глаза взглядом гипнотизера.

— Ах, вы не знаете? Неужели мадам Амбридж не просветила?

— Честное слово, я ничего не знаю, — испуганно моргнул Гарри. — Меня просили проследить за общей тенденцией... Прекратить выпуск литературы, порочащей имя мистера Риддла.

— Не называйте его по имени! — прошипел Снейп. — Зовите как угодно, только не...

— Сами-Знаете-Кто? — перебил Гарри, осененный внезапной догадкой. — Это он, да?

Редактор кивнул, не выказав и тени удивления.

— А Шерхан — кто? — прошептал директор, зачарованно проваливаясь в темные глубины злодейских глаз.

— Он же, — мистер Снейп раздраженно повертел в пальцах пачку сигарет. — Его вторая ипостась. У Сами-Знаете-Кого много личин.

Гарри с минуту молчал, хмурясь и пытаясь вспомнить слова редактора о Шерхане, записанные на диктофон.

— Мистер Ри... Сами-Знаете-Кто, — быстро поправился он, — очень обаятельный человек... Ну, с виду. Улыбчивый, добродушный и все такое. Шутит всегда... Я читал. И видел несколько интервью с ним, — прибавил он, отпил глоток шоколада и со вкусом облизал губы.

— О да, — насмешливо отозвался Снейп, скользнув взглядом по директорским губам. — Шутит он оригинально... — редактор отчего-то потер пальцами предплечье левой руки. — «У барашка Фиддла была мягкая нежная шкурка. Каждый зверь в Новом Лесу только и мечтал погладить нежное сияющее руно», — процитировал он.

— У вас и память, — восхитился Гарри.

По лицу редактора скользнула тень досады.

— Поработайте с мое, шеф, — буркнул он.

— У Шпеера в Новом Лесу подслушивали и жуки, и бабочки, и черви, и вообще все, кому не лень, — вспомнил Гарри.

— И вам не хочется сделать вывод? — вскинул бровь редактор. — Меньше болтайте, в том числе о вашем крестном. Если вам не все равно, что его ожидает.

— Я ни с кем не говорил о нем, только с вами, — взволнованно сказал Гарри. — А вы меня обманули. Сказали, что знаете Сириуса недавно, а сами...

— ГДЕ я вам это сказал? — вкрадчиво спросил мистер Снейп. — В вашем кабинете?

Гарри застыл с открытым ртом.

— Значит, нельзя верить тому, что вы сказали в кабинете?

Мистер Снейп неопределенно улыбнулся.

— А в пещере? — вдруг побледнел Гарри. — Там вы тоже врали? И... у вас дома?

Улыбка сошла с лица редактора так же быстро, как появилась.

— Нет, — хмуро сказал Снейп. — ТАМ я сказал правду. Но это не тема для разговора, — он вскочил, схватил сигареты и вышел куда-то, оставив директора наедине с остывшим шоколадом, занозой в пальце и полным хаосом в голове.

Гарри так задумался, ковыряя палец, что не услышал его возвращения.

— Что случилось, шеф?

— Заноза, — буркнул Гарри. — Эти индейские деревяшки... У вас случайно нет булавки?

— Покажите, — редактор уселся рядом с ним на скамейку, бесцеремонно схватил пострадавший палец и всмотрелся в занозу. — Можно и без булавки.

— Да? — Гарри мгновенно поглупел, ощутив свои пальцы в теплой злодейской ладони. — Я плохо вижу.

— Метод Невилла Лонгботтома, — пробормотал Снейп. — Или его бабушки.

Не успел Г. Дж. и глазом моргнуть, как почувствовал, как к пальцу прикасаются губы, кончик языка и зубы специалиста по занозам.

По позвоночнику несчастного хлынул жар, сердце отчаянно дернулось и почти остановилось, а на висках проступил пот. Увы, целитель был ловок — через секунду он выплюнул изловленную зубами занозу и торжествующе улыбнулся.

— Еще есть? — редактор не спешил выпустить из рук его пальцы.

«Есть. В душе», — подумал Гарри.

Он слегка отодвинулся, надеясь, что под курткой не заметен стойкий побочный эффект метода Лонгботтома.

— Понравилось? — нагло спросил он вслух, пытаясь скрыть смущение. — И часто вы такое практикуете, мистер Снейп?

— Первый раз в жизни, — расхохотался редактор, дружески сжал его руку и как ни в чем не бывало вернулся на свое место напротив. — Хотите что-нибудь съесть, шеф? — он подвинул ему меню.

Директор покосился на густой, пахнущий анисом и корицей шоколадный напиток в своей чашке.

— Нет-нет, спасибо, я еще эту... шампунаду не выпил.

— Чампуррадо, — улыбнулся редактор.

Оба замолчали, глядя друг на друга. Улыбка мистера Снейпа превратилась в грустную и погасла вовсе.

— Я знаю Сириуса лет двадцать, — тихо сказал он. — Если это то, о чем вы хотели спросить, шеф. Но мы никогда не были друзьями. И до сих пор друг другу не слишком доверяем, поскольку когда-то были на противоположных сторонах баррикады. Не спрашивайте, какой.

— Сириус никогда мне ничего толком не рассказывал, — нахмурился Гарри. — Ни о своих делах, ни о друзьях, ни о «Хоге». И уехал, так ничего не сказав и не объяснив. Я даже не знаю, когда он вернется!

— Блэк уехал по приказу Дамблдора, — редактор отпил глоток давно остывшего кофе. — Возможно, Альбус перестал ему доверять.

— Из-за какого-то дурацкого диктофона? — взвился Гарри.

— Не прыгайте на скамье, шеф. Не уверен, что вы позволите мне вынимать занозы по методу Лонгботтома из других частей вашего тела.

Директор хрипло хихикнул и покраснел.

— Не знаю, из-за чего. Это мое предположение, — продолжил мистер Снейп. — Быть может, поведение Блэка вписывается в некую легенду. Дамблдор любит эти игры. Но Альбус не настолько откровенен со мной, как кажется Блэку. Альбусу вообще не свойственна... то есть, не была свойственна откровенность.

— Что значит, «по приказу Дамблдора»? Этот старик кому-то что-то смел приказывать? — возмутился Гарри. — Тем более, он умер, так с какой стати Сириус должен скрываться неизвестно где только потому, что кому-то понадобился какой-то паршивый дневник, которого у него нет! — выкрикнул он и тут же прикусил язык, вспомнив просьбу крестного не говорить лишнего.

Глаза редактора едва заметно сощурились.

— Какой дневник? — мурлыкнул он.

— Не знаю, — растерялся Гарри, досадуя на свою несдержанность. — А вы знаете?

— Понятия не имею, о чем вы, — холодно сказал мистер Снейп, не сводя с него препарирующего взгляда. — Очевидно, вашего крестного отправили в ссылку за дело. Слишком много болтал, — желчно прибавил он.

— Да Сириус вообще мне ничего не рассказывал! — от бессильной злости Гарри стукнул кулаком по столу, рискуя обзавестись очередной занозой.

Редактор презрительно скривил губы.

— Значит, миссис Грейнджер рассказывал, которая вдруг начала проявлять к нему большой интерес.

Гарри тщетно пытался отыскать в потухших черных глазах хоть крупицу тепла.

— Она была его адвокатом?

— Да. Была адвокатом, а нынче незаметно стала держателем акций «Хога»... — едким голосом сказал Снейп. — А мистер Грейнджер, по чистой случайности — хозяин сети казино, в которых безбожно спускает свои кровные ваш драгоценный крестный. Все это можно бы было пережить, не суй миссис Грейнджер всюду нос и не докладывай команде Сами-Знаете-Кого обо всем, что у нас происходит. Дочь не многим лучше. И вы туда же, мистер Поттер, — устало прибавил он.

Гарри вскочил, хватая воздух ртом.

— Я? Я ничего плохого не делаю! — возмущенно крикнул он.

— Тише, шеф, — поморщился редактор. — Поберегите горло. Я не сказал, что вы делаете что-то дурное. Разница между вами и миссис Грейнджер в том, что она понимает, на что идет, а вы, очевидно, нет.

— Я прекрасно понимаю, что делаю, — несколько заносчиво сказал Гарри. — Я стремлюсь к тому, чтобы мы выпускали добрые, познавательные, полезные книги, а не порнографию и всякую политическую гадость, очерняющую кого бы то ни было! — с запалом воскликнул он.

— Думаете, раз у вас прорезался голос, уже и кричать можно? — сдержал его благородный порыв редактор. — «Хог» никого не очерняет, мистер Поттер. Мы лишь пытаемся открыть людям глаза. Сами-Знаете-Кто — чудовище. Не разобравшись, что к чему, вы становитесь на сторону тех, кто его выгораживает, превращаетесь в пешку в чужой игре, спрашивается, чего ради? Что вами движет? Вас волнует карьера? Деньги? Власть? А если завтра штурвал захватит оппозиция, вышвырнув Сами-Знаете-Кого к чертовой матери, что будете делать вы? Начнете подпевать новой системе? Пытались вы самостоятельно проанализировать ситуацию? Нет. Пробовали вникнуть в историю карьерного взлета Сами-Знаете-Кого? Нет! Вы верите телевидению, интернету и газетам, как бабушка Лонгботтома! Доверяете источникам, созданным для таких, как вы, не думающих, не имеющих своего суждения, поглощающих все, что ни предложат СМИ! Сегодня от вас требуют запретить выпуск литературы, проливающей свет на грязные дела Сами-Знаете-Кого, а завтра прикажут наладить миллионные тиражи хвалебных од, дифирамбов и прочей агитации в поддержку того, кто, по сути, является преступником! Я не перетягиваю вас на свою сторону, но если вы в самом себе не в состоянии разобраться, то может, хоть в этом вопросе попробуете?

Растерянно моргая, Гарри смотрел в сверкающие гневом глаза редактора. Такого мистера Снейпа он еще не видел.

— У меня нет доказательств, что Сами-Знаете-Кто — преступник, — хрипло сказал молодой человек, обнаружив, что злодей был прав: надорванный криком голос опять сел. — И у Шпеера этих доказательств нет.

— Есть, — сквозь зубы сказал Снейп. — И он их предъявит, будьте покойны. Даже не пытайтесь его остановить, мистер Поттер. Шпеер не один, за ним стоят люди, которые продолжат борьбу против Сами-Знаете-Кого, даже когда Шпеер будет уничтожен.

— В каком смысле, уничтожен? — нахмурился Гарри.

— Вам непонятно значение слова? — кисло спросил редактор. — Уточните у вашей патронессы госпожи Амбридж, какие у них методы расправы с инакомыслящими.

— Она не моя патронесса! — возмутился директор. — Амбридж мне вообще не нравится! Просто она просила помочь... О, боже, — Гарри закрыл лицо руками и умолк.

— Вы не в ответе за Шпеера, — быстро сказал Снейп, по-своему поняв его молчание. — Вы не подписывали договор с ним и не давали добро на выпуск его книг. Перед Амбридж и прочими шакалами вы чисты, как ангел.

— А кто в ответе? — буркнул Гарри.

Губы Снейпа искривила ироничная улыбка.

— Покойный Альбус Дамблдор.

— А вы? — севшим голосом спросил директор. — В договоре со Шпеером ДВЕ подписи, Дамблдора и ваша.

— Это мои проблемы, — редактор сгреб со стола сигареты, сунул между страницами меню купюру и встал. — Пусть вас это не волнует, шеф. Идемте, вам надо в постели лежать, а не по барам разгуливать.

— Нет! Стойте! — Гарри ринулся к мистеру Снейпу и вцепился мертвой хваткой в рукав его плаща. — Я найду лучших юристов! Аннулирую проклятый договор! Заплачу любую сумму! Дамблдор умер, можно доказать, что договор не действителен! Я не хочу, чтобы вы... Вы не должны отвечать за глупости Шпеера! Кто угодно, только не вы! — с отчаянием крикнул он, обнимая редактора за поясницу. — Умоляю, пожалуйста! Мне плевать на Риддла и всю эту борьбу! Мистер Снейп! Северус! Пожалуйста!

Плохо понимая, что делает, Гарри сдавил редактора в железных объятьях.

— Черт, — растерянно пробормотал тот. — Только не это... Шеф, дорогой мой, перестаньте!

— Вы не будете ни за что отвечать! — истерически всхлипнул Гарри, зарываясь носом в его шею. — Я вам не разрешаю!

— Милый мой шеф, — прошептал редактор. — Глупый мальчик.

Мистер Снейп притиснул к груди его встрепанную голову и коснулся губами макушки.

— И старый дурак, — с горечью сказал он.

Бармен с непроницаемым лицом воскового Куаны Паркера глянул на странную пару, застывшую посреди зала в молчаливых объятьях, и с индейской невозмутимостью продолжил протирать бокалы.

_______________________________________________________________________________________

* «Draco dormiens nunquam titillandus» — «Никогда не щекочи спящего дракона»

* * *

21. Операция «Шпеер капут»

— Да что это такое! — простонал Гарри, бросив взгляд на автомобильный навигатор: магистраль Холборн, светлый путь на работу, была безбожно забита пробками. — Ладно, тогда мимо Снейпа и на Клеркенвелл... — пробормотал он, сворачивая в переулок.

— Снейп, небось, уже выехал, — пробурчал он. — Да, мистер Снейп? Где вы такой движок отхватили, и на кой черт он вам нужен?

Директор на мгновение представил себе редактора в кожаном костюме автогонщика и шлеме. Особенно хороши были сверкающие из-под козырька глаза.

— А куда вы денете нос, господин автогонщик? — задумчиво спросил он. — Шлем не закроется, а это против правил безопа... Ой!

Если бы Гарри не думал про редакторскую машину, он бы наверняка проехал по Снейп-кросс (как теперь называл улицу злодея), так и не заметив припаркованный у подъезда серый Ниссан. Директор уже вознамерился было притормозить (просто на всякий случай), как его острый взгляд обнаружил и самого хозяина «болида».

Мистер Снейп, в плаще и шляпе, стоял неподалеку от собственного парадного в обществе незнакомого светловолосого мужчины. Директор сбавил скорость и направил на обоих пучок сканирующих лучей-индикаторов, что, впрочем, со стороны выглядело как вытаращенные глаза и ослабевшая от любопытства нижняя челюсть.

Он подъехал ближе. Блондин повернулся, что-то ожесточенно доказывая мистеру Снейпу, и Гарри ахнул от изумления: перед ним был герой его сна, прекрасный и ужасный Белый Гладиатор.

— Шп... Шпе... Шпеер!!!

От потрясения директор едва не лишился дара речи.

Дрожа нервной дрожью, как осиновый лист, он проехал несколько ярдов вперед и ловко пристроился у обочины. Подкрутив зеркало заднего вида, Гарри впился взглядом в фигуры мужчин — черную и белую, как два шахматных ферзя.

Беседа между тем не выглядела мирной. Шпеер надвигался на редактора, сердито жестикулируя. Мистер Снейп сдавал позиции, отступая с грацией пантеры. Гарри смотрел на разворачивающееся действо, стиснув зубы, и уже вцепился в дверную ручку, изготовившись выйти и показать проклятому немцу, как славно дерутся англичане. Хотя в этой хитрой науке он не слишком поднаторел, но думать об этом было некогда — казалось, еще секунда, и Шпеер, сердито сжимающий кулаки, двинет редактору в челюсть.

— Ну, ну! — уговаривал Снейпа директор, — что ждешь, давай, врежь ему!

Гарри приоткрыл дверь, надеясь услышать хоть что-нибудь, но ссорящиеся были слишком далеко, и в директорское ухо ворвался только шум проносящихся мимо машин.

К его удивлению, после какой-то реплики мистера Снейпа Шпеер вдруг сник и растерял боевой задор. Он перестал наскакивать на редактора и теперь стоял, понурив голову. Более того, Снейп ласково потрепал негодяя-писателя по плечу. Тот кивнул, повернулся и поплелся к машине, запаркованной далеко позади директорской Хонды.

— И вы ему еще ручкой машете, мистер Снейп?! — возмутился Гарри, заметив, что редактор поднял ладонь в знак прощанья и направился к своему «болиду».

Гарри переметнулся к левому зеркалу и выпучил глаза: из шеренги автомобилей угрожающе выдвигалась черная морда Роллс-Ройса Фантома с серебристой статуэткой богини Ники на капоте.

— Ах ты гад! — прошипел директор. — Ничего себе тачка бедного писателя!

Фантом неторопливо проплыл мимо. Гарри различил за тонированным стеклом профиль водителя — это был не Шпеер, хотя смутно напоминал кого-то. Злодейский писатель король королем сидел сзади, с видом горделивым и наглым.

Выждав несколько мгновений, директор Поттер недрогнувшей ногой нажал на газ.

— Ну, всё! Шпеер капут! — явил внезапное знание немецкого он. — Я у вас на хвосте!

* * *

Гонка за подозреваемым оказалась делом несложным. В отличие от Гарри, Шпеер на работу явно не торопился. Роллс-Фантом ехал медленно, и начинающему агенту Г. Дж. Поттеру оставалось лишь следить за дистанцией: даже в кино ни один уважающий себя сыщик не приклеивался вплотную к преследуемому автомобилю.

На Фаррингдон-роуд мимо осторожной ищейки Поттера, как ветер, промчался редакторский «болид», ловко обогнав всех, кого только можно. Гарри хмуро проводил взглядом сворачивающего на Клеркенвелл злодея.

— Шумахер, тоже мне! — сердито пробормотал сыщик Г. Дж. — С ума сошел, да? Лучше на работу опоздать, небось не съем!

Слежке за Шпеером, казалось, нет конца и края. Уже дважды они застревали в пробках, но стоило им рассосаться, гнусный писака продолжал равномерно ползти, не желая развивать более тридцати миль в час. Гарри нервничал все больше и больше, пытаясь сообразить, как вести себя дальше.

Первая мысль директора была красивой и простой: Шпеер доезжает до своего дома (конечно же, с надписью «Дж. Смит» на почтовом ящике или вроде того), и сыщик Поттер добросовестно фиксирует адресок. Многоквартирный дом представлял собой бОльшую проблему, но и это было решаемо — если не удастся прокрасться до квартиры, думал Гарри, можно будет расспросить соседей.

Однако, чем дольше шпион Г. Дж. висел на хвосте шикарной черной машины, тем больше его одолевали сомнения. Роллс-Фантом мог и не принадлежать Шпееру. Что, если водитель отвезет Шпеера не домой, а к офису, банку или гостинице (да просто к чужому дому!), высадит, и писатель успеет скрыться?

«А вдруг это ВООБЩЕ не Шпеер?» — неожиданно мелькнула холодная отрезвляющая мысль в разгоряченной шпионскими страстями голове Г. Дж. Поттера.

Роллс-Фантом упрямо двигался на северо-запад. Один раз Гарри позволил себе пристроиться прямо за ним, но через пару минут намеренно отстал и продолжил держать почтительную дистанцию.

— Куда тебя черти несут, а? Мы едем в Уотфорд? Герр Шпеер, от вас одна головная боль!

Гарри глянул на счетчик топлива и позеленел: бензин был на исходе, а окружная дорога, по которой они тащились, приближалась к выезду на скоростную магистраль: очевидно, до конечного пункта было еще далеко.

— Что делать, что делать, что делать? — быстро бормотал себе под нос не запасшийся бензином сыщик. — Пока я заправлюсь, он смоется!

Решение пришло внезапно, как озарение.

— Я въеду тебе в задницу, чертов Фантом!

* * *

Расширившимися от возбуждения глазами Гарри смотрел перед собой на дорогу. Он перестал говорить сам с собой и теперь ехал молча, хмуро сдвинув брови. В голове молодого человека, вперемешку с бешено скачущими мыслями, быстро щелкал калькулятор.

«Если не рассчитаю? Роллс, как танк! Больше четырехсот стоунов весит, не то что моя девочка... Бедная... Что я делаю, матерь божья, что я де... Сколько за это баллов врулят?*... Какие к черту баллы, хоть бы права не забрали! Навряд ли такую задницу сильно помнешь, ну и бампер! Хорошо, тысячи три-четыре... Тьфу, не меньше пяти... Хотя, смотря как попасть. Чего ты сзади расселся, Шпеер! Минус страховка...» — от волнения цифры и мысли в его голове запутались и смешались.

Казалось, за несколько секунд перед Гарри пронеслась сотня всевозможных картин — начиная от вылетающего в кювет черного Роллса и кончая строгим лицом судьи с молоточком в руках. На мгновение ему даже примерещился загипсованный, как мумия, Шпеер, яростно сверкающий голубыми глазами из-под бинтов.

Гарри обогнал идущую впереди машину и оценивающе уставился на мощный обтекаемый задний бампер Роллса.

Замедляя скорость, поток машин приближался к перекрестку. В одно мгновение водитель белой Хонды оценил обстановку.

«Сейчас или никогда!»

— Прости, моя девочка. Прости, любимая, — прошептал он.

Не сбавляя скорости, белая Хонда въехала в роскошный черный зад Роллс-Ройса Фантома.

Окрестности огласил жуткий звук удара.

Наверное, это взорвалось его, Гарри, сердце.

* * *

Гарри Дж. Поттер был образцовым водителем.

Гарри Дж. Поттер никогда не нарушал ПДД.

Гарри Дж. Поттер не имел ни единого штрафного балла в водительских правах.

Бывший образцовый водитель Г. Дж. Поттер умер и попал в рай для водителей.

Белое райское облако, упругое и противно пахнущее нейлоном, облепило лицо и грудь. Гарри забарахтался, ничего не видя перед собой и отчаянно пытаясь избавиться от нежданного благословения.

Сердце отчаянно колотилось в груди от пережитого ужаса.

Гарри Дж. Поттер до полусмерти испугался выстрела подушки безопасности.

Кое-как отбившись от неспешно сдувающегося облака, Гарри заглушил мотор и включил аварийный сигнал. Набрав воздуха в легкие, нарушитель ПДД вознес непонятно кому короткую невразумительную молитву и вышел из машины.

Роллс-Фантом не двигался с места и также моргал аварийными огнями.

Водительская дверь Фантома распахнулась, показалась обтянутая черной штаниной крупная мужская нога в блестящем ботинке, а затем и хозяин оной — высокий темноволосый мужчина с лицом сицилийского мафиози.

Гарри узнал его мгновенно: перед ним был мастер остросюжетного детектива, господин Уолден Макнейр.

Мистер Макнейр открыл рот и окатил водителя Хонды крутым, как кипяток, отборным матом.

— Мистер Макнейр?.. — пискнул Гарри.

«Мафиози» неожиданно оскалился в белозубой волчьей улыбке.

— Привет, пацан. Поттер, правильно?

— Ага... — растерял словарный запас Гарри. Он перевел взгляд на капот своей машины, и сердце его упало.

Фары были разбиты вдребезги, крышку капота уродливо погнуло, и она беспомощно приоткрылась, помятый бампер съехал на бок, а решетку радиатора искорежило так, что казалось, красавица Хонда скривилась в горьком рыдании.

Лицо директора Поттера скривилось не менее горько.

Он обернулся к Роллсу, возле которого присел на корточки мистер Макнейр, изучающий едва заметную вмятину на заднем бампере.

Танк Шпеера не пострадал.

— Ну ты и причалил, брат, — спокойно сказал Макнейр, бросив взгляд на потерявшую лицо директорскую машину. — Задрых?

— Что-что? Нет, я не заснул. Я плохо себя чувствую, — не покривил душой Гарри. — Голова закружилась, — не краснея, приврал он и покосился на силуэт пассажира Роллса за задним стеклом — негодяй и не думал выходить. — Это ваша машина, мистер Макнейр?

Мастер остросюжетного детектива зачем-то подергал отвисший бампер Хонды.

— Нет, я не владелец, — буркнул Макнейр.

— А кто?

Словно бы в ответ, боковое стекло Роллса поползло вниз, и из окошка высунулась светловолосая голова и локоть пассажира.

Гарри храбро ринулся в бой.

— Вы не пострадали, сэр? Прошу прощения, знаю, это моя вина, не волнуйтесь, я компенсирую нанесенный ущерб и... — он не договорил, железная рука Уолдена Макнейра стиснула его локоть и рывком отдернула в сторону.

— Не лезь, — сквозь зубы сказал мастер детектива. — Жить надоело?

Гарри потёр чудом не вывихнутое плечо, оглянулся и успел заметить оценивающий взгляд холодных серых (а вовсе не голубых) глаз, равнодушно скользнувший по его фигуре. В следующее мгновение окошко бесшумно закрылось.

— Ну, что с тобой сделать, парень? — Уолден Макнейр картинно размял кулаки.

— Давайте обменяемся контактной информацией, — нервно сказал незадачливый сыщик, шаря в кармане пиджака. — Мои права. И визитка. У меня есть страховка, так что...

— Вот и хорошо, что есть, — перебил Макнейр. — Страходелы заберут твою страхопудину, новую выдадут, — он пнул ногой свесившийся на асфальт бампер Хонды. — Тебе же лучше.

— Я не хочу новую! — взволновался Гарри. — И она не страхопудина! Я ее люблю!

— Тогда сдай в мастерскую, — пожал плечами мастер детектива. — Конечно, страходелы месяца два-три ее мурыжить будут. Обстоятельства ДТП по полгода разбирают, уроды. Можно десять машин сменить за это время.

— Три месяца? — испугался молодой человек. — Ничего себе! Лучше в частной мастерской сделать.

— А я о чем... Если хочешь по-быстрому, то вот... У босса личный автосервис, — Макнейр полез в карман куртки и извлек увесистое портмоне. Директор завороженно уставился на его большие руки с густой порослью волос и поежился, вспомнив рассказ Снейпа о боксе. — Вот моя визитка, — мастер детектива протянул Гарри карточку, — а вот... да где же она... Мастерская Кэрроу. Там тебе за три дня все сделают.

— Спасибо, сэр, — благодарно сказал Гарри. — А визитка владельца машины?

Макнейр выразительно покрутил пальцем у виска.

— Что, не узнал?

Гарри нервно заморгал.

— Ну, так и быть, на память, — мастер детектива порылся в портмоне, извлек черную с серебром карточку и протянул Гарри. — Или для тусовки.

«Заместитель министра внутренних дел, депутат Палаты Общин, член Комитета Казначейства, вице-президент группы Реформы Тори...»

Ноги нарушителя ПДД подогнулись.

— Не вздумай туда наяривать. Это телефоны секретарей, на кой они тебе. Вызывай эвакуатор и шуруй к страходелам. Потом, как все оформишь, топай к Кэрроу. Конечно, три дня — это я загнул, Кэрроу — это не Шпеер, тот бы, конечно...

— Шпеер? — мгновенно вышел из оцепенения директор. — Кто это?

Макнейр махнул рукой.

— Неважно. Нет уже Шпеера. Бывший автомеханик босса, вот у кого были руки золотые... Но Кэрроу тоже ничего, шустрый. Всё, Поттер, заболтались. Увидимся, — Макнейр оглянулся на Роллс-Ройс.

— А полицию вызвать? — оторопел Гарри. — А акт составить?

Макнейр надвинулся на директора черной угрожающей тучей.

— Твою мать, разве кто-то пострадал? Тебе камер мало? Засняли уже твою физию, парень! Потом разберутся, сколько с тебя слупить за то, что трахнул в жопу замминистра!

«Сицилийский мафиози» посмотрел на побелевшее лицо нарушителя ПДД и расхохотался жутким сочным хохотом.

— Ерунда, расслабься, Поттер! — он похлопал по плечу примерзшего к месту директора. — Все, мы поехали. Привет главреду!

Гарри смотрел вслед гордо уплывающему автомобилю, пока черный Фантом не поглотил поток машин.

Директор повертел в руках визитную карточку мастера остросюжетного детектива.

«Начальник службы безопасности», — прочел он.

— По ночам он свои детективы пишет, что ли? — Гарри тяжело вздохнул, спрятал визитки и оглянулся по сторонам. Полицейских не было и духу.

Нарушитель ПДД хмуро посмотрел в глаз торчащей на столбе камеры, забился в салон обиженно скривившейся Хонды и набрал номер страхового агента.

__________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/qt

Коллаж ЯROSTЬ. Люц в Фантоме :)

__________________________________________________________________________________

* * *

— Мистер Поттер, что там у вас стряслось?

Взволнованный голос редактора в мобильном послал от директорского уха к сердцу благодарную теплую волну.

— Ничего, машину разбил. Я в такси, уже подъезжаю.

— Вы целы? С вами... С вами что?

Голос злодея звучал непривычно нервно.

— Ничего, нормально. Машину жалко.

— К черту машину! Вы не пострадали?

Такси уже катило по площади Сохо.

— Нет, подушка сработала. А что, наши меня уже похоронили? — Гарри глянул в окно и внезапно увидел своего телефонного собеседника: мистер Снейп быстро расхаживал перед парадным «Хога» с сигаретой в зубах. — Ой, я вас вижу! Куда это вы раздетый собрались?

— Мальчишек душить голыми руками, — сердито сказал Снейп и отключил мобильный, увидев подкатывающий кэб.

Гарри быстро расплатился и выскочил из такси. При виде редактора по его губам поползла робкая улыбка. Несмотря на пронизывающий ветер, разбойник был в одной рубашке. Мистер Снейп перестал бегать и теперь стоял на крыльце, расставив ноги и скрестив руки на груди, как заправский пират. Правда, выражение его лица не обещало ничего хорошего.

— За что меня душить? — вместо приветствия спросил Гарри, невольно любуясь злодеем. Черные волосы трепал ветер, как в лучших директорских снах о флибустьерах, глаза сердито щурились.

— Куда вас понесло по Фаррингдону, мистер Поттер? — внезапно накинулся на него редактор. — Думаешь, я тебя не видел? Что значит, машину разбил? В мэрию торопился? — от злости Снейп перешел на «ты». — Тебе в постели лежать надо, какого дьявола ты за руль садился!

— Не ваше дело! — мгновенно вспылил Гарри. — Я ехал тридцать миль в час, как ишак! Это вы неслись, как бешеный, я видел! И вообще, не тыкайте мне, мистер Сне...

Он не договорил. Редактор неожиданно обнял его лицо ладонями, как ребенка. Гарри ощутил на своих пылающих скулах совершенно ледяные пальцы.

— Ты меня напугал, — прошептал Снейп, глядя на него расширившимися глазами. — Грейнджер сказала «Директор разбился на машине». Разбился! — повторил он.

Холодные пальцы слегка дрожали, поглаживая раскрасневшиеся от волнения щеки злополучного нарушителя ПДД. В глубине темно-карих глаз метались огоньки тревоги.

В груди директора Поттера тихо и неотвратимо поднималась волна восторга. Снейпу было не все равно! Огорчение из-за побитой машины развеялось, как дым.

— Разбил, а не разбился, — Гарри перехватил его руки. — Вы замерзли, мистер Снейп!

Только мысль о том, что они стоят на пороге «Хога», отвратила директора Поттера от намерения щедро поделиться собственным теплом с редактором Снейпом.

— Идемте, шеф, — вздохнул тот и распахнул перед ним дверь.

Гарри расплылся в счастливой улыбке и прошествовал в вестибюль с гордым видом Директора, Который Выжил.

* * *

Выживший в аварии смельчак (о том, что он едва не получил разрыв сердца, когда в лицо прыгнула пневмоподушка, Гарри рассказывать никому не собирался) сидел в уютном большом кресле и в глубокой задумчивости грыз соленые фисташки.

А задуматься было о чем. Поначалу, когда господин Муди рассказал о неуловимом и хитром Райнере Шпеере, директор Поттер был не слишком впечатлен. Быть может, просто потому, что голова его была больше занята проблемами в «Хоге» и не поддающимися никакому логическому объяснению отношениями с главным редактором. Серьезно думать о Шпеере было некогда. Угроза, исходящая от писателя-диссидента, казалась эфемерной и призрачной. Хуже того, Гарри неоднократно ловил себя на мысли, что шпееровское творчество ему нравится. Конечно, сказка про Фиддла и в сравнение не шла с нудноватой книгой о масонской подоплеке Кроули, но манера писать и ход шпееровских рассуждений директору импонировали.

Он вдруг задумался о том, можно ли через призму авторского текста сделать какие-то выводы о личности писателя. Наверное, можно, решил он наконец. Эта мысль его огорчила — если судить по книгам, Шпеер не казался ни злодеем, ни негодяем, пытающимся облить грязью кого бы то ни было, напротив, был вежлив и чем-то Гарри симпатичен. Директор Поттер не поленился почитать отзывы в интернете и был не слишком удивлен, обнаружив, что читатели в восторге от «Фиддла» и даже от «Марионеток». И все же в книгах Шпеера был серьезный недостаток: они не нравились господину мэру.

До последней беседы с редактором в индейском баре Гарри беспечно считал Шпеера безвредным чудаком, несмотря на разговоры советников о вредоносной писанине негодного диссидента.

Но сейчас все выглядело по-другому. Несомненно, Шпеер был опасен. Прежде всего тем, что публикация его книг грозила неприятностями главному редактору.

— Всё из-за вас, герр Шпеер, — незаметно для себя Гарри опять начал говорить вслух. — Снейп упрямый, как мул! Согласен он с вами, видите ли, поэтому будет печатать ваши книжки до упора! А потом его затаскают по кабинетам, как Трелони? Он и так сдурел уже, радиожучки и всякая дрянь ему везде мерещится! — директор сердито сдул с губы ореховую скорлупку. — Мистера Снейпа, значит, будут допрашивать и нервы ему мотать, а вы где-нибудь в тихой заводи отсидитесь, так, что ли? Сволочь вы, герр Шпеер, вот кто! Ничего, я вас поймаю! Из-под земли достану!

Гарри очнулся и обнаружил, что загадил любимое кресло фисташковой скорлупой.

«Надо устроить генеральную уборку, — рассердился на себя он. — Совсем распустился. А вдруг КТО-ТО в гости зайдет?»

Стряхнув ореховое безобразие, директор вновь устроился в кресле в позе роденовского мыслителя.

«Надо больше политикой интересоваться, — хмуро думал он. — Люциус Малфой! Как я не сообразил, кто это? А ведь еще тогда, когда узнал, что он поверенный Шпеера, подумал, что где-то слышал это имя! Дурак. Гарри Поттер, ты дурак! Райнер Шпеер — автомеханик мистера Малфоя? — вдруг засомневался он. — Может, просто однофамилец? Хотя, раз у Малфоя телохранитель детективы сочиняет, может, и механик такой же оригинал?»

Бойкое воображение нарисовало директору лежащего под Роллсом рабочего в грязном комбинезоне, торопливо стучащего промасленными пальцами по клавиатуре ноутбука.

«Ну что, Шпеер, глушитель сделал?» — спрашивает Малфой.

Механик поспешно захлопывает ноутбук.

«Две минуты, босс!»

«Шевелись, подлец, премьер-министр ждать не будет!»

— Ерунда какая-то, — пробормотал Гарри.

«А ведь Снейп Малфоя хорошо знает, — внезапно подумал он. — Чтоб я замминистра по плечу похлопал? Я бы и Муди не похлопал...» — он отмел воспоминание о том, что в прошлую встречу ему захотелось двинуть господину советнику в оставшийся глаз.

Его мысли вновь вернулись к редактору.

«Интересно, как там Снейп? Не заболел хоть?»

Гарри закружил по комнате, мучительно выискивая безобидный предлог позвонить. Предлог, вполне невинный, нашелся быстро. Отбросив мысль, что до одури хочет услышать голос злодея, директор схватил телефон, забрался с ногами в кресло и, трепеща, набрал номер.

— Добрый вечер, — волнуясь, сказал он. — Я не слишком поздно, мистер Снейп?

— Что вы, шеф, — мягко ответил долгожданный Голос. — Можете звонить в любое время. Что-то случилось? — внезапно встревожился он.

— Нет-нет, — торопливо сказал Гарри. — Я просто кое-что хотел спросить... Вы э-э... не простудились?

— А должен был? — насмешливо спросил Снейп. — В порядке очереди, то вы, то я?

— Что вы такое говорите! — возмутился директор. — Я просто боялся, что... Ладно, неважно, — буркнул он, злясь на собственную глупость: нужно было задать вопрос по-другому. — Я только хотел узнать... Вы мне не посоветуете какую-нибудь хорошую автомастерскую?

— Хм, — прозвучало в трубке. Гарри закрыл глаза, упиваясь даже злодейским хмыканьем. — Надо подумать... Не меньше дюжины. Проще назвать пару плохих.

— Я имею в виду такую, где быстро все сделают, — сказал директор. — У меня есть машина Сириуса, но... Вы ее видели? Я не могу на ТАКОМ на работу ездить.

Редактор расхохотался приятным грудным смехом. Гарри стало жарко.

— Феррари с чертями и огненными языками? Мистер Поттер, вам придется полностью сменить имидж! Рокерская куртка... И брюки... кожаные, — сладчайшим голосом сказал злодей. — Определенно, брюки вам пойдут.

Гарри представил себе свой маленький круглый зад, обтянутый черными кожаными штанами.

— Еще чего! — возмутился он. — А цирковое трико не хотите?

— Хочу, — хищно мурлыкнул Снейп.

— Ну, знаете ли! Вам бы трико больше пошло, — ехидно сказал директор.

— Думаете?

— Да, — прошептал Гарри.

— Мастерская Кэрроу в Брэнтфорде, — перебил сладкое погружение в мечты редактор. — Там действительно быстро работают. Если хотите, завтра объясню, где и что.

— Спасибо, — Гарри нахмурился: Снейп сходу предложил ту же мастерскую, что и Макнейр.

«Он мне врет, — с досадой подумал директор. — Если Снейп знает эту контору, то наверняка знает и Шпеера, который там гайки крутил!»

— Пока ваша машина в ремонте, я могу забирать вас по утрам, — любезно предложил злодей и обманщик. — Назад отвозить не обещаю, я ухожу позже вас, шеф.

— О-о, — только и сказал Гарри, обрадованный перспективой. — Это было бы... Я не против, мистер Снейп. Если вам не трудно.

— Не трудно, — фыркнул редактор. — Я заеду утром.

— Спасибо, — повторил Гарри, терзаясь сожалением, что разговор подходит к концу. — Знаете... Я хотел вам сказать... — он на мгновение замялся. — Э-э... Нет, ладно. Ничего. Спокойной ночи... Северус.

Испугавшись собственной смелости, он бросил трубку на рычаги.

— Северус, — вслух повторил он. — Северус.

________________________________________________________________________________________

* — баллы, вписываемые в водительское удостоверение за нарушение ПДД.

Роллс-Ройс Фантом — http://www.pichome.ru/image/DZe

22. «Идя ко дну»

«Уважаемый мистер Эванс,

Вы уж меня простите, но на Вашем месте я бы, во-первых, не делился с посторонним человеком детальным описанием обнаруженной у себя на работе символики, а, во-вторых, задумался, для чего (а главное, для кого) она там имеет место быть.

Ключ не случайно является единственным предметом в Лесу, поскольку на нем основной акцент — противники Фиддла намерены открыть всему звериному сообществу некую тайну. Ключ как символ имеет множество значений и толкований, но в контексте данной книги это доступ к информации.

Вы осуждаете меня за то, что я препарировал сказку. Ваше право, у каждого из нас свой склад ума и видение жизни. По-настоящему хорошая сказка не пострадает, даже если забавляться с ней, как ребенок с конструктором. Все это лишь игры разума, не более того. А хороша ли сказка Вашей жизни, мистер Эванс, зависит от Вас — ведь Вы ее автор. Сделать собственную жизнь счастливой историей может каждый. Для этого, как ни странно, нужно потрудиться, но вовсе не в том смысле, как это понимает большинство, я говорю о духовной работе. В нашей власти смотреть на жизнь под тем или иным углом. Всё в нашем разуме и нигде больше, в нём одном заключены наши счастья и несчастья. Как сказал Кант: «Один смотрит в лужу и видит грязь, другой видит отраженные звезды».

От себя хочу добавить — оба смотрящих в лужу по-своему правы.

Искренне Ваш, Райнер Ш.»

Гарри перечел письмо уже трижды и теперь сидел, подперев щеку ладонью, в глубокой задумчивости.

— И как сделать это дерьмо счастливым? — пробормотал он. — Притвориться, что не видишь собственных проблем? Герр Шпеер, вы меня дразните. Я написал «искренне Ваш», и вы туда же... Ой, даже Райнером подписался! Ух ты! Ну, тогда...

«Дорогой Райнер, Ваши письма мне нравятся не меньше, чем книги, — азартно затарахтел по клавиатуре директор. — Наверное, я тот человек, который хочет видеть в луже звезды, но находит только грязь. Как сделать свою жизнь счастливой? Я не верю, что есть какой-то рецепт. Например, если любишь кого-то без взаимности. Как можно обмануть свой разум в таком случае? Какая такая духовная работа? Медитировать? Молиться? Простите, что спрашиваю о таких вещах.

Спасибо за объяснение про Ключ, я так и подумал, что это какие-то компрометирующие Фиддла документы. Одно не пойму — почему Вы не идете с ними в полицию? А Вы задумывались над тем, что Ваша деятельность может кому-то навредить? Почему Вы не хотите действовать в открытую?

Я уже понял, что мой предшественник, чье кресло я занимаю на работе, был масоном. Я никому об этом не сказал, зачем? О масонах я ничего не знаю, вот только сейчас, благодаря Вашей книге, стал интересоваться этим вопросом.

До свиданья.

Ваш, Гарри Э.»

— Скоро буду писать «Целую, Гарри», — пробормотал директор, довольно потягиваясь в кресле. — Ничего, скоро я на тебя выйду, механик и философ!

Он глянул на часы и вскочил — пора было собираться на работу. Гарри перебрал ворох рубашек, потратив на это серьезное дело по меньшей мере четверть часа. Обнаружив, что одна из них, цвета горчицы, придает интересный оттенок глазам, директор повертелся у зеркала и в кои-то веки остался доволен увиденным.

— Мистер Снейп, ну где же вы? — проворчал он, досадуя на медленно ползущую стрелку часового циферблата. До предполагаемого появления редактора оставалось минут пять.

В кармане брюк пискнул мобильный. Гарри выхватил телефон вспотевшими от волнения руками, глянул на номер и побледнел от злости и разочарования.

— Да, мистер Муди, — раздраженно сказал он. — Доброе утро.

«Было».

— Мистер Поттер, СРОЧНО подойдите в сто первый. Жду, — холодно произнес голос в трубке. — СЕЙЧАС, — прибавил советник и отключился.

Доброе утро было безнадежно изгажено.

— Что б ты сдох, — буркнул Гарри. — Козел Гуди!

* * *

Директор Поттер, хмурый и угрюмый, нахохлившимся воробьем сидел в кресле советничьего кабинета. Визиты в мэрию больше не вызывали душевного трепета, как поначалу. Мистер Муди, снующий взад и вперед и раздраженно трясущий щеками, как никогда вызывал отвращение.

— Вы пришли к нужным выводам раньше, чем мы того ожидали. Это похвально, — сказал циклоп. Лицо его, бледное и оплывшее, никакой похвалы не выражало. — Альбус Дамблдор — вольный каменщик, предавший интересы братства. Вместо того, чтобы остановить Шпеера, он его поддержал, допустив выплыть на свет божий вещам, не предназначенным для скотской толпы.

— Скотской толпы? — прищурился молодой человек. — Что вы под этим понимаете?

Советник сунул руки в карманы, выпятил живот и уставился на Гарри с видом снисходительным и насмешливым.

— Массы, мистер Поттер. Людские МАССЫ. Хорошее слово, — ухмыльнулся он.

— Вроде глины и дерьма? — невыразительным тоном спросил Гарри.

— Именно, — улыбнулся Муди. — Выпьете со мной?

Он прошел к встроенному в шкаф бару и звякнул стаканами.

— С утра? — опешил директор. — Нет, спасибо, сэр. Я не пью, и вообще я за рулем.

— Я дам вам потом таблетку. Отличное средство. Нет? Ну, как хотите, — не стал настаивать советник, плеснул себе желтоватого пойла из графина и расположился в соседнем кресле.

«Если Гуди — это прототип Муди, — внезапно подумал Гарри, — то это Риддл ему глаз выбил, выходит? И он еще стелется перед ним?»

— Я ничего не знаю о каменщиках, — ровным тоном сказал он вслух. — Наверное, Шпеер и сам масон.

— То-то и оно, что нет, — советник ловко опрокинул свой стакан, и по кабинету пополз нехороший запашок виски. — Масон не стал бы писать подобное, это исключено. Наша версия такова — Альбус Дамблдор использовал Шпеера для того, чтобы дискредитировать Братство и остановить мистера Риддла на пути к креслу премьера.

Гарри удивленно поднял бровь.

— А разве мистер Риддл имеет какое-то отношение к этому самому братству?

— Гарри, Гарри, — нараспев сказал советник. — Будь вы глупы, вы бы тут не сидели, — он подмигнул директору покрасневшим от выпивки глазом.

«Может, наоборот?» — мрачно подумал молодой человек.

— Но раз уж вы оказались столь понятливы, — продолжил советник, вновь приложившись к зловонному стакану, — открою вам некоторые карты, Гарри. Не все, не все, не смотрите на меня так, — рассмеялся он под заискрившимся любопытством директорским взглядом. — То, что Альбус Дамблдор был вольным каменщиком ОВЛА, ни для кого не секрет. Конечно, об этом никто не кричал, но... Дамблдор поднялся достаточно высоко по иерархической лестнице. И хоронили его, как положено.

Гарри вспомнил, что после прощания в «Хоге» директорский гроб торжественно повезли якобы в литературный клуб.

— Командор Храма, — советник вновь булькнул напитком, подлив из графина хорошую порцию. — Хорош командор! Подлец и предатель. Мало ему было! Дамблдор организовал орден в ордене. ОВЛА пригрела змею на груди! Нарыв, фурункул, прыщ на теле Братства, «Орден Феникса»!

Директор молча хлопал глазами.

— Конечно, ОВЛА не признала «Феникса», — злорадным голосом сказал советник. — Таких диких лож развелось немерено. Кроули их кентаврами называет, — сообщил он, пьяновато подмигнув Гарри. — Строят из себя мудрецов, куда там! Что вы смеетесь, молодой человек?

— Да так, — криво улыбнулся Гарри. — Представил себе Дамблдора с копытами.

— Наделал он дел своими копытами, — хмуро сказал мистер Муди. — И подозрительно вовремя умер. Ну, ничего. Выйдем и на Шпеера, и на всех остальных...

«Я сам на него выйду, — сердито подумал Гарри, расхотев рассказывать советнику о планах поймать автомеханика. — Не ради тебя, Козел. Ради Снейпа!»

— Как дела с акциями? — внезапно спросил Полифем. — Миссис Амбридж интересовалась. Битый час хоговскому главреду о вашем бедственном положении рассказывала, — ухмыльнулся он.

— Никак, — вздохнул Гарри. — Мистер Снейп предложил мне стать совладельцем паба «Перо Феникса».

— Отлично! — обрадовано хлопнул себя по ляжке советник.

Гарри потрясенно разинул рот.

— Вы что, шутите? Это гей-паб!

Мистер Муди задумчиво вперил взгляд в его рассерженное лицо.

— Какое это имеет значение? «Перо» — место сходок Ордена. Мы не верим, что со смертью Дамблдора «Феникс» распался. Хотите сказать, вы отказались?

— Конечно, отказался! — возмущенно сказал Гарри. — Хотите, чтобы я еще и в это влез?

Советник с минуту молчал, о чем-то раздумывая.

— Мы ценим ваши высокие моральные качества, мистер Поттер, — наконец, сказал он. — Молодость, целеустремленность, желание научиться работать с людьми, умело руководить... Однажды вы станете одним из нас. Мы не настаиваем. Когда-нибудь вы сами придете и попросите, — тихо прибавил он, игнорируя недоумение в глазах директора. — Но ваша наивность в некоторых вопросах... — советник неодобрительно покачал головой. — Вы что же, думаете, управляющий гей-клуба должен быть геем? Владелец игорного дома — картежником и растратчиком? Хозяйка сети публичных домов — шлюхой? О, нет, милый юноша, все они — умелые кукловоды, играющие на человеческих пороках.

— Тем хуже, — угрюмо сказал Гарри. — Какое тогда им оправдание?

— Деньги и власть — разве не оправдание? — насмешливо спросил Муди. — Власть — жезл железный, которым пасут стадо глупцов. Ваш же Шпеер о том и пишет, разве нет? Ладно, мы отвлеклись. Я вас по другому поводу вызвал, собственно говоря.

Директор нервно насторожился.

— Кто из ваших авторов, я имею в виду популярных и читаемых, может взяться за написание книги по заказу?

— В смысле, по заказу?

— Речь идет об автобиографии господина Риддла. Кто там из ваших хорошо пишет?

Директор непонимающе поднял брови.

— Вы имеете в виду биографию?

— Рано глохнуть в вашем возрасте, — раздраженно сказал одноглазый. — Нужна АВТОБИОГРАФИЯ. Это всегда располагает к себе людей.

Гарри запустил нервные пальцы в растрепанные вихры.

— Так пусть мэр и пишет свою автобиографию, кто еще за него это сделает?

— Гарри, я начинаю сомневаться, не перехвалил ли ваши умственные способности, — недовольно скривился советник. — У мистера Риддла есть дела поважней, чем ерундой заниматься! Договоритесь с кем-то из авторов, краткий текст мы дадим. Оплата более чем достойная, об этом не буду и говорить.

«Снейп был прав! — в отчаянии подумал Гарри. — Как в воду глядел!»

— Хорошо, я выясню, — неуверенно сказал он. — Говорят, Беллатриса Лестрейндж...

— Не дай господь! — поперхнулся очередным глотком виски советник. — Только не эта грязная шлюха!

«И вовсе она не грязная! И навряд ли шлюха», — неожиданно обиделся за подопечную редактора Гарри.

— Ладно, я подниму этот вопрос на заседании редколлегии, — хмуро сказал он вслух, вставая с кресла. — Может, кого-то посоветуют, кто согласится.

— Только идиот не согласится, — фыркнул Муди. — Умел бы, сам написал, — прибавил он.

* * *

— Гермиона, — директор стоял у полок с образцами изданий, время от времени вынимая и перелистывая книги. — Ваша мама... Миссис Грейнджер уже вернулась в Лондон?

— Нет еще, мистер Поттер, — не отрывая взгляда от монитора, сказала секретарь.

— Значит, у нее есть сестра-близнец, — Гарри задумчиво изучал яркие корешки книг, склонив голову набок. — Я ее видел сегодня в мэрии.

Быстрые пальцы секретарши замерли на клавиатуре.

— Возможно, вы обознались, — после паузы сказала девушка.— Матери нет в городе.

— Возможно, — сухо сказал директор. Он поправил нарушенную любопытством стройность книг в шкафу. Какой-то томик был втиснут между книжными боками глубже, чем остальные, нарушая красоту. Гарри вытянул его двумя пальцами.

На обложке резвился в кольцах удава голый смеющийся мальчик.

«Маугли», — директор вспомнил издевки сотрудников, с раздражением пролистал издание и замер, обнаружив вырванную страницу. Между тринадцатой и шестнадцатой красовалась рваная бахрома.

— Это как понимать, мисс Грейнджер? — Гарри ткнул под нос Гермионе книгу.

— Не знаю, — растерялась девушка, вскинув на шефа невинный взгляд.

— Значит, это ваших рук дело? Вы подсунули мне вырезку? — директор поборол желание шлепнуть Киплингом по кудрявому затылку секретарши.

— Это не я! — рассерженным бобром взвилась Гермиона. — Если бы я это сделала, стала бы книгу у себя на полке держать?

— Мало ли, вдруг еще что-то вырезать понадобится, — ядовито сказал Гарри и вдруг рявкнул не своим голосом: — Мастера вызовите! Сегодня же! Ставни на окна, как у Снейпа, и новый замок на дверь! Без ключа-дубликата!

— Хорошо, сэр, — зло сверкнула глазами секретарша. — Давайте еще и дверь из бронированного железа!

— Не хамите, мисс, — Гарри со злостью швырнул «Маугли» в корзину для бумаг и скрылся в кабинете, сердито стукнув дверью.

* * *

Директор Поттер, сунув руки в карманы, задумчиво расхаживал по кафедре — той самой, с которой некогда обольщал аудиторию сладкоголосый Седрик Дигори.

Члены редколлегии в полном составе расположились в креслах первого ряда, негромко переговариваясь и поглядывая на нервно ерошащего волосы руководителя «Хога».

«Надо было в обычном кабинете собраться, — с неудовольствием подумал Гарри, оглядев присутствующих: не считая его самого и секретарши, их было пятеро.

— Ну что ж, — начал директор, стараясь не смотреть в сторону мистера Снейпа. — Быстрее начнем, быстрее закончим. Причина того, что я собрал вас на внеочередное заседание — мы получили интересный и многообещающий заказ, — сказал он, скользнул взглядом по оживившимся лицам и вздрогнул, наткнувшись на черные внимательные глаза злодея.

Редактор сидел в вальяжной позе театрального зрителя, закинув руку на спинку соседнего кресла.

— Все вы работаете с талантливыми авторами, — стараясь не думать о Снейпе, продолжил Гарри. — Знаете их возможности, в отличие от меня. Поступило предложение написать автобиографию Тома Марволо Риддла. Лондонского мэра, — уточнил он на всякий случай.

В зале повисла гробовая тишина.

— Заказ хорошо оплачиваемый, первый тираж, предположительно, десять тысяч экземпляров. Я прошу каждого из вас побеседовать с наиболее одаренными авторами, кто возьмется за написание книги. Лучшим вариантом было бы собрать авторскую группу, поскольку сроки ограничены, и поэтому...

Директор замялся, почуяв неладное.

Члены редколлегии молча переглянулись. Не сказав ни слова, все дружно встали с мест и направились к выходу.

Замыкал шествие главный редактор.

— Куда вы? — оторопел молодой человек. — Стойте! Что происходит?

Он спрыгнул с кафедры и остановился, пригвожденный к месту ледяным взглядом обернувшейся миссис Макгонагалл.

— Происходит то, чего следовало ожидать, — в голосе редакторши звенел металл.

— Что все это значит? — дергая бровями, прошипел директор.

— Это значит НЕТ, мистер Поттер, — негромким бесцветным голосом сказал мистер Снейп. — «Хог» не будет печатать эту книгу.

— Вас никто не спрашивает! — вскинулся Гарри. — Это не предложение, это ПРИКАЗ! Будете делать то, что требует руководство!

— Мистер Поттер, — разъяренной кошкой метнулась к нему Макгонагалл, мгновенно утратив королевское хладнокровие. — Не вы ли кормили нас поучительными рассказами про кодекс чести? Хотите увидеть этот кодекс в действии? Вы его увидите!

Она смерила директора таким презрительным взглядом, что тот отшатнулся, развернулась и стремительно пошла по коридору вслед за покидающими собрание членами редколлегии.

— Вы все с ума посходили? — на весь коридор заорал директор, в бессильной ярости сжимая кулаки.

«И ты, Брут! Сволочь!» — он посмотрел в гордую спину уходящего главреда.

— Я вам устрою! Хамы!

Негодующий хриплый крик директора ИД «Хог» отдался насмешливым эхом в пустом коридоре.

* * *

Такого душевного потрясения Гарри не испытывал за всю свою жизнь, даже когда его оттолкнул крестный.

Вцепившись помертвевшими пальцами в перила балкона, директор, дрожа от злости больше, чем от холода, смотрел вниз на разъезжающиеся машины сотрудников.

Письмо, отправленное массовой рассылкой, вышло из-под рук Главного Злодея.

«АКЦИЯ ПРОТЕСТА, — угрожающе чернело крупное заглавие. — В связи с требованием директора Г. Поттера начать выпуск рекламной агитации в поддержку Сами-Знаете-Кого, лидерами коллектива принято решение покинуть здание. Начало акции — 15:00. Материальные убытки за прогул и нанесенный компании финансовый ущерб будут компенсированы Фондом Альбуса Дамблдора. С. Т. Снейп».

Бледный как мел, Гарри глядел на стремительно пустеющий двор. Злодей-редактор распахнул двери своего Ниссана для Лавгуд, Тонкс и Люпина, бросил мимолетный взгляд на директорский балкон и скользнул в салон. Несколько юрких Уизли рыжими брызгами разъехались на велосипедах. Джинни на мгновение подняла голову, посмотрела печальными глазами на застывшего окаменевшей химерой директора, покаянно опустила голову и скрылась в отцовском семейном фургоне. Закусив губу едва не до крови, Гарри мрачно наблюдал, как разноцветной вереницей исчезают под дворовой аркой крыши машин и спины велосипедистов.

— Вот это да, — пробормотала у него над ухом Гермиона. — А говорили, коллектив не дружный.

— Кто-то остался? — сквозь зубы спросил директор, невидяще глядя на окутанные туманом крыши — двор был пуст и тих.

— Мистер Филч и трое новеньких. Крэбб, Гойл и Флинт. Те, что в реализации и в производственном, — ежась от холода, сказала секретарша. — Наверное, побоялись. Они неделю, как работают.

— А вы почему все еще здесь? — сердито поинтересовался Гарри, отодвигаясь от пышных волос девушки, с которыми беззаботно играл ветер.

— Не могу же я вас покинуть в трудную минуту, мистер Поттер, — льстиво улыбнулась Гермиона, видимо, раздумав обижаться из-за «Маугли». — Ну и потом, не вижу ничего плохого в поддержке рекламной кампании мистера Риддла. Я бы и сама его биографию написала. У меня высокий уровень грамотности и...

— Нет! — рявкнул директор так, что секретарша испуганно отскочила. — Не будет никакой биографии!

— Очень жаль, — вздернула нос Гермиона и, обиженно хлестнув директора волосяной паклей по плечу, нырнула в кабинет.

* * *

«Кто из вас задумывался о хитрых науках, коим обучают детей в Магической Школе? Что они из себя представляют, эти предметы, внешне напоминающие стандартный набор любителя эзотерики — нумерология, прорицания, гербология, астрономия, зельеварение и прочие?

Всякий уважающий себя масон является знатоком каббалы, в меру своего понимания ее непостижимой до конца сути. Большинство изучаемых в школе предметов в своей основе являются каббалистическими.

Но если всё понятно с той же астрологией и нумерологией, есть школьные предметы, которые на первый взгляд кажутся необычными.

Наиважнейший и наисложнейший предмет — трансфигурация, которой в совершенстве владеют самые сильные преподаватели школы. Зельеварение, которое логично было бы объединить с гербологией, но этого не происходит. Защита от Темных искусств.

Предлагаю послать небольшой импульс любопытства нашим серым клеточкам, как называл мозги Эркюль Пуаро.

Итак, трансфигурация, представляющая собой превращение одних предметов в другие или же создание оных буквально из пустоты.

Если мысленно отбросить навязшее в зубах волшебство и задать себе вопрос, какая сфера наших реалий является аналогом подобных превращений, то ответ приходит мгновенно: ТОРГОВЛЯ. Торговля и только она дает возможность превращать одни ценности в другие и создавать материальные блага из ничего. Под трансфигурацией следует понимать работу финансово-экономической системы. Бесспорно, наиважнейший предмет масонской школы.

Многие из непосвященных представляют себе тамплиеров (чья бурная деятельность и совокупность знаний является фундаментом современного масонства) как рыцарей, воинов и философов, совершенно забывая о том, что сии добрые рыцари были лучшими торговцами и ростовщиками всех времен и народов, на зависть королям и духовенству. Тамплиеры, не терявшие времени даром в Палестине, изобрели аккредитив и чеки и заложили основы современного банковского дела. По сути, военные походы были лишь предлогом — тамплиеров вдохновляла финансовая романтика. И если какой-нибудь вольный каменщик скажет вам, что его не волнуют вопросы финансовой трансфигурации, это будет означать, что сей добрый брат либо лжет, либо не дорос духом и мается на нижней ступени посвящения.

Далее, обратимся к Зельеварению. Что говорит о своем предмете Мастер Зелий? «Я научу вас, как околдовать разум и обмануть чувства, я расскажу вам, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже как закупорить смерть».

Только одно способно околдовать разум и чувства, посулить бессмертие, принеся славные дивиденды: РЕЛИГИЯ. Не как философская абстракция, а как социокультурный институт. Конечно, зачем размахивать волшебной палочкой, если религиозное зелье дает колдуну власть над слабыми умами, как ничто другое? Мастер Зелий, судя по всему (характер, склад ума, личная биография и даже описанная автором внешность) — иезуит, ловко маневрирующий между двумя противоборствующими лагерями.

Задумывался ли кто-нибудь из вас, почему все предметы в Волшебной Школе ведут почти обычные (во всяком случае, живые) люди, но только Историю Магии преподает Привидение?

Нет другой более призрачной истории, чем летопись масонства. Тесно переплетенная с мировой историей (на мой взгляд, являющаяся ее глобальной составляющей последние несколько веков), история масонства стала жертвой собственных тайн и внутренних интриг. Каждое братство вольных каменщиков претендовало на древность происхождения, основатели лож боролись за наибелейшую седину бород своих истоков — если уж не от сотворения мира и мистерий ранних цивилизаций, то наверняка от египетского жречества, на худой конец, от тамплиеров, в угоду чему подделывались источники и подтасовывались исторические карты. Сей печальный факт признают сами масоны: их история похожа на призрак.

Защита от Темных искусств по сути является совокупностью методов борьбы против нечестных приемов противника. Чтобы понять предмет, следует внимательно изучить самого противника. Кто же Он, страшный и грозный маг, чье имя нельзя называть?»

— Сами-Знаете-Кто! Черт бы его побрал!

Гарри раздраженно захлопнул книгу. Отвлечься не удавалось. Мысли кружились в голове сердитыми гудящими пчелами.

— Ты меня предал, Северус Снейп! — пробормотал он и вытянул из-под подушки маленький снимок — тайно распечатанную фотографию с квеста.

Это был лучший кадр с разбойником, снятый Колином Криви. Самый тамплиеристый тамплиер стоял, задумчиво глядя вдаль. В снимке на первый взгляд не было ничего особенного, если не присматриваться (что директор делал регулярно). Карие глаза злодея в тени густых ресниц казались печальными, едва заметно улыбающимися, и (Гарри был в этом убежден) добрыми. Блестящие на солнце эбеновые волосы падали на белый шелк рыцарской мантии, и если бы не струящаяся серым дымом сигарета между длинных пальцев, портящая всю романтику, снимок можно было бы принять за кадр из исторического фильма.

_______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/qV

Фанарт apfel_eis

_______________________________________________________________________________________

Сейчас, разглядывая «добрые» глаза тамплиеристого негодяя, директор был готов изорвать фотографию в клочья.

Человек, притворявшийся другом и обещавший поддержку, дерзко и нагло пошел против него. Гарри не мог себя обманывать — сейчас он был зол на мистера Снейпа куда больше, чем после унизительной истории на банкете.

Директор бросил взгляд на часы, чьи стрелки давно перевалили за полночь, и, рассудив, что без глотка свежего воздуха не заснет, накинул куртку и направился в объятия никогда не спящего ночного города.

Сунув в уши бусинки наушников, молодой человек угрюмо шагал по тротуару, упиваясь надсадной горечью рока. В отличие от меломана Сириуса, Гарри не слишком разбирался в музыке и довольствовался записями крестного, которыми тот щедро забил стопки дисков, компьютер, плейер и все, что издавало звуки, столь не любимые соседом Кричером.

В директорские уши хлынула мелодия «Идя ко дну» «Linkin Park». К горлу подступил злой комок, глаза предательски заволокло чем-то горячим и влажным.

Finally, I can see you crystal clear.

Go ahead and sell me out and I&rsquo;ll lay your ship bare.

See how I leave, with every piece of you

Don&rsquo;t underestimate the things that I will do.*

— Наконец-то, вижу тебя кристально ясно, — обиженно и фальшиво подпевал Гарри, не глядя по сторонам — на улице не было ни души, и даже несколько фонарей раздумали гореть.

Свернув на Кирби-стрит, он угодил в объятия мрака.

— Продолжай, предава-ай, — не слыша своего голоса, пел Гарри, сердито пиная ногой сухие листья на тротуаре. — Ты будешь жалеть, что вообще встретил меня-а-а!**

Окунувшись в горько-сладкую пучину музыкальной меланхолии, упиваясь печалью, он так глубоко погрузился в думы, что неожиданно и с размаху врезался головой в чью-то широкую грудь. От удара наушник вылетел из уха, но тут же был подхвачен знакомыми длинными пальцами.

Гарри дернулся, но было поздно — мистер Снейп сгреб его в объятья и наглейшим образом сунул выпавший наушник в собственное ухо.

— Будешь жалеть, что вообще встретил меня-а, — густым баритоном подпел негодяй, на мгновение прижал к себе полупарализованного директора и, вернув наушник в покрасневшее ухо несчастного, невозмутимо направился вдоль по улице, пробормотав напоследок что-то вроде «Дрянь слушаете, шеф».

Далеко от праведного гнева руководства разбойнику уйти не удалось.

— Сволочь! — кинулся за редактором Гарри, с трудом обретя дар речи.

— Повторяетесь, мистер Поттер, — с глумливой улыбкой сказал тот, покачнувшись на каблуках.

— И повторю! — Гарри злобно сдернул путающиеся вокруг воротника наушники. — Вы! Обманули! Обещали мне помогать! А вместо э...

— Не подходи, — пробормотал редактор, упреждающе выставив перед ним ладонь. — Не подходи, мальчик. Я... пьян в дым.

Только сейчас Гарри заметил, что мистер Снейп выглядит более чем странно. Плащ злодея был распахнут, белая рубашка под ним застегнута не на все пуговицы, позволяя ледяному ветру ласкать полуголую бледную грудь.

— Хотели отделить личное от работы, шеф? — пробормотал редактор. — Я и отделил... Endlich.

Директор во все глаза уставился на врага, только сейчас сообразив, что тот действительно пьян. Такого безобразия Гарри не видал ни на проводах на пенсию Дамблдора, ни на банкете в честь годовщины «Хога». Казалось, даже идеально звучащий английский злодея приобрел странный акцент.

— «Не недооценивай то, что я сделаю-у», — пропел красивым, но определенно пьяным голосом редактор, невесть откуда знающий слова и мелодию, небрежно надвинул на лицо поля черной «борсалино» и двинулся было дальше по улице, не глядя на Гарри.

— Стойте! — повис на рукаве его плаща директор. — Объясните, что происходит! Какого черта вы... Почему вы...

Мистер Снейп неожиданно грубо схватил Г. Дж. за плечи, развернул к себе и уставился опасными темными глазами в его глаза.

— Я не мог поступить иначе, — выдохнул спиртным дыханием он, наклонившись к горящему лицу Гарри. — Ты должен знать, против кого идешь. Ты и твои наставники... Пусть не обольщаются, — свистящим шепотом прибавил он и вдруг сгреб Гарри за воротник куртки, едва ли не приподняв над землей.

— Пока я жив, с печатного станка не сойдет НИ ОДНОГО слова в поддержку Риддла, ПОНЯЛ, шеф?

На мгновение Гарри стало попросту страшно. Пьяный мистер Снейп иррадиировал угрозу.

— Я не сторонник Риддла, — придушенно прохрипел директор, тщетно отдирая крепко вцепившиеся в его куртку пальцы злодея. — Мне дали заказ, я пришел, чтобы с вами по-человечески все обсудить, а вы...

— А мы принципиально против, — демонически сверкнул глазами редактор. — Это тебе наука, шеф. Раз и навсегда.

Помедлив, он выпустил из рук смятый воротник директорской куртки и отступил, слегка пошатнувшись.

— Прости, — вдруг сказал он, пьяно тряхнув гривой волос. — Бедный мальчик.

О бедных мальчиках говорить не стоило.

Взбешенный до красных дьяволят, чувствуя, как в венах вскипает кровь, Гарри ринулся на врага.

Если бы не подвернувшаяся под руку тумба с афишей, он наверняка бы столкнул редактора на мостовую.

С глухим ударом Гарри впечатал негодяя в металлическую колонну с обрывками рекламы.

— Я вам не мальчик! — придавив не сопротивляющегося разбойника к рваной афише, прохрипел он. — Я человек, которого вы не уважаете! И нечего смотреть сверху вниз, предатель! В честь чего пили, от радости?

По губам редактора поползла наглейшая улыбка.

— Несанкционированный корпоратив, шеф. В честь массового прогула, — он положил руку на директорское плечо. — Вас не позвали, мистер Поттер, вы гей-паб не жалуете.

Ощущая удушающий жар злости и звон в голове, Гарри сгреб негодяя за волосы на затылке и, не думая, что творит, набросился кусающими зубами на нагло улыбающиеся губы.

— А-а, — с неожиданным удовольствием зарычал тот и сдавил Г. Дж. в клещах жадных рук.

Звук злодейского стона, вкус теплых пахнущих коньяком губ, руки врага, скользнувшие под куртку, довершили умопомрачение.

Cердце Гарри растворилось в одно мгновение и горячим потоком полилось в горло врага — забыв о дыхании, он отдавал в поцелуе всего себя.

Святые небеса, разбойник отвечал!

По венам Гарри хлынул кипяток.

— Да, — быстро шептал редактор, с упоительной жадностью лаская ртом его губы, целуя лицо. — Да! Черт с ним, — выдохнул он, закрывая глаза.

— Ненавижу тебя, — едва перехватив воздуха, Гарри вновь накинулся на его рот, краем сознания ощутив на губах невесть откуда взявшийся привкус металла. — Ненавижу!

— Еще, — простонал предатель и злодей, — еще... Ненавидь... Вот так, да... Да!

Пальцы, неожиданно горячие и нежные, пробрались под директорскую куртку, двинулись вверх по груди и замерли, коснувшись напряженных от возбуждения сосков. От мучительного вздоха злодея у Гарри внутри что-то перевернулось, горячо и сладостно.

— Ты меня чувствуешь, как никто... — задыхаясь, прошептал Снейп. — Это невозможно, невозможно, не...

— Северус! — взвизгнул Гарри, понимая, что сейчас случится непоправимое.

Придавив врага к тумбе, он навалился на него всем телом, с почти звериным урчаньем прижался к его подающимся навстречу бедрам и задрожал в конвульсиях нахлынувшего наслаждения, продолжая жадно кусать рычащий злодейский рот.

Гневливые боги не замедлили послать на Сейнт-кросс негодующее проклятье.

Десятифутовая железная тумба, оклеенная афишами, не выдержала напора двух мужских тел и рухнула на асфальт. Громкий металлический лязг разнесся по кварталу, отдаваясь гулким эхом в подворотнях.

Никогда еще Гарри Дж. Поттер не кончал с таким оглушительным грохотом.

Топая сапогами, по мостовой бежал полицейский патруль.

— Мой маленький шеф, — оглянувшись на полицейских, пробормотал редактор и напоследок нахально всосал его губы жарким ртом.

— Стоять! — раздался крик патрульных.

— А мы что делаем? — мистер Снейп неохотно оторвался от пылающих губ Г. Дж.

Суровый квартальный бесцеремонно оттащил его в сторону.

— Что вы тут вытворяете? Знаете, который час? Пройдемте, сэр, — учуяв запах алкоголя, сказал он. — Где вы живете?

— «Смотри, как я ухожу, унося с собой осколки твоей души-и», — насмешливо пропел редактор, перед тем, как скрыться в недрах полицейской машины.

— Пальцем его тронете — убью, — тяжело дыша, пообещал директор Поттер оставшемуся на страже полисмену.

«Завтра ничего не вспомнит, как Сириус», — с горечью подумал он.

____________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/qs

Фанарт Apfel Eis

____________________________________________________________________________________

* Наконец-то я вижу тебя кристально ясно,

Продолжай, предай меня, и я разоблачу твою команду.

Смотри, как я ухожу, унося с собой осколки твоей души,

Не недооценивай то, что я сделаю.

(Группа Linkin Park, отрывок из «Rolling in the Deep»)

** из куплета:

We could have had it all...

You're gonna wish you, never had met me...

http://vk.com/contemporary_music_uk?z=video-0874573_163057897%2F67f0114a59537bbef3

* * *

23. Новый удар

«Уважаемый сэр, мое предложение написать автобиографию господина Р. на заседании редколлегии встретило сопротивление и привело к акции протеста (массовому самовольному уходу сотрудников с рабочих мест). Если я буду настаивать на выпуске книги, это может привести к серьезным разногласиям, забастовкам и, возможно, попытке сместить меня с должности. Будьте добры, посоветуйте, как поступить дальше. Спасибо заранее, Г. П.»

Гарри перечитал письмо, убедившись, что не написал имен и не наделал ошибок.

— Сообщить, что это ваших рук дело, мистер Снейп, а? — желчно спросил он.

Мистер Снейп, поглядывающий на него с фотографии, стоически молчал.

— Что делать? Что мне теперь с вами делать? — охваченный отчаянием, Гарри уронил голову на руки и погрузился в невеселые думы.

Ночная история волновала директора едва ли не больше, чем забастовка хоговцев.

«Значит, я действительно гей, — удрученно размышлял он. — Чтоб вот так, через десять слоев одежды... От чего, от поцелуя?»

Конечно, назвать поцелуями то, что он вытворял, было трудно, со стыдом думал Гарри. Он вспомнил мягкие и податливые губы Чоу. Бывшая подруга частенько возмущалась, что он делает ей больно, что он груб и неласков. Гарри пытался быть нежным, как мед и патока, но вечно не мог угодить. Схватить Чоу так, как он сдавил в объятьях злодея и разбойника, он бы даже не рискнул. На мгновение Гарри представил себе поросячий визг Чоу, невесело улыбнулся и вдруг подумал, что теряет голову не от слюнявых нежностей, а от ощущения силы: предатель Снейп обладал ею в избытке. И дело было даже не в физической силе, размышлял он, а в какой-то невидимой, внутренней, скрытой, опасной и оттого еще более притягательной.

«Из Снейпа вышел бы настоящий руководитель, не то что я, — мрачно думал невыспавшийся директор, то и дело бросая взгляды в почту в надежде на скорый ответ от Муди. — «Орден Феникса»... Что, если Снейп тоже там? Дамблдор, создавший «Феникс», наверняка был Магистром или какой-то шишкой... Интересно, кто теперь вместо него? Неужели?..»

Воображение никак не хотело рисовать редактора в масонском фартуке. Вместо этого перед глазами пронеслось излюбленное видение: Снейп в плаще тамплиера.

— С чего бы Уизли эту тему для квеста выбрали? — пробормотал он и подскочил на месте: услышав горячие директорские молитвы, боги ниспослали долгожданное письмо.

«Мы в курсе. Не делайте резких движений, — прочел Гарри. — Соберите сотрудников и дайте понять, что вы якобы на их стороне».

— На их стороне? — взвился директор. — Да их поувольнять к чертовой матери за такое!

Он заметался по комнате, сердито сжимая кулаки. Собрать негодяев и высказать всё, что он думает по поводу забастовки, Гарри вознамерился в любом случае. Но заявить, что он на их стороне?

Директор ненароком бросил взгляд в зеркало и с досадой отвернулся: бессонная ночь наградила страдальца бледным осунувшимся лицом с отнюдь не романтической синевой под глазами.

Зазвонил мобильный, и Гарри вздрогнул, глянув на номер. С минуту он расширившимися зрачками смотрел на телефон. Тот надрывно играл надоевшую мелодию: звонивший был настойчив.

Нет, он, Гарри Дж. Поттер, кто угодно, но не трус.

— Да, мистер Снейп?..

— Шеф, я внизу. Вчера не удалось с вами покататься. Или вы уже обзавелись машиной?

— Нет еще, — буркнул Гарри, лихорадочно соображая, не послать ли редактора катиться без него и подальше.

— В таком случае, спускайтесь, я подожду, — быстро сказал тот и отключился прежде, чем директор успел пустить отравленную стрелу.

Бледный и взволнованный, Гарри вылетел из парадного, отыскивая взглядом Ниссан.

Предатель невозмутимо пускал клубы сигаретного дыма, небрежно опершись на капот «болида».

«Вот возьму назло такси перед твоим орлиным носом! Интересно, какое у тебя лицо будет, — сердито думал Гарри, пока ноги сами несли его к машине. — Я ведь не сказал «да»!»

— У вас алкоголь в крови, мистер Снейп!

— И вам доброе утро, шеф, — невозмутимо сказал злодей. — А кто сказал, что Я поведу?

— Ах, так вы просто решили мной воспользоваться? — Гарри нахмурился, заметив ранку с запекшейся кровью на губе врага.

«Не мог же я... Неужели это...»

— Конечно, — ухмыльнулся редактор. — Но разве это не взаимовыгодная сделка? У меня полтора промилле в крови и машина, а у вас ангельски чистая кровь, но, как назло, нет колес. Мы созданы друг для друга, шеф, — он приглашающе распахнул водительскую дверь.

«Хитрый, гад», — Гарри метнул в негодяя сноп сердитых лазерных лучей.

— Ладно, — буркнул директор и скользнул за руль «болида». — От вас мне никакой выгоды, мистер Снейп, один вред, — желчно сказал он занявшему место пассажира злодею. — Вчера вы не в том состоянии были, чтобы с вами разговаривать. Вы что-то помните хоть? — быстро спросил он, завел машину и замер, ощутив непривычную мощь оживших поршней.

— Осторожно, шеф, поласковей с бабушкой, не то...

Редактор не договорил. Дряхлый Ниссан рванул с места так, что обоих вдавило в сиденья.

— Святые угодники, — перевел дух директор. — Что за машина?

— Тот случай, когда форма не соответствует содержанию, — разбойник отодвинул кресло и нагло вытянул свои длинные ноги. — Вы что-то спросили, шеф?

— Ничего себе бабушка... — пробормотал директор, пытаясь укротить зверя. — Вы... э-э... помните то, что... Ну... Вчера.

— Вы забыли, что у меня стойкая амнезия? — мистер Снейп опустил спинку кресла и разлегся вальяжным котом. — Помню, что меня оштрафовали на шестьдесят фунтов, ДО и ПОСЛЕ — мрак.

Гарри бросил быстрый взгляд на его лицо. В уголках злодейских губ таилось ехидство.

«Врет! Все помнит!» — понял директор, не зная, горевать или радоваться.

— То, что вы меня предали, тоже не помните? — сквозь зубы спросил он.

— Давайте без пафоса, мистер Поттер, — Снейп положил ладонь чуть выше директорского колена, легонько сжал и тут же убрал руку. — В моем поступке не было ничего личного.

Краем глаза Гарри увидел, как длинные пальцы скользнули в карман черного плаща и извлекли телефон.

— Цикада, собери всех в фойе, пусть не разбегаются. Мы с мистером Поттером хотим сказать пару слов.

— А меня вы спросили? — мгновенно вспылил директор.

— Будьте любезны, смотрите на дорогу, шеф, — злодей сжал пальцами виски и поморщился.

— Голова болит? Так вам и надо, — сердито сказал Гарри.

— Так мне и надо, — мрачным эхом отозвался Снейп и закрыл глаза.

Весь путь до «Хога» оба молчали. Крутя баранку, директор обдумывал предстоящую речь. Разбойник, казалось, дремал.

Гарри припарковал редакторского зверя, заглушил двигатель и обернулся к разлегшемуся в кресле пассажиру.

— Это я?.. — тихо спросил он и осторожно потрогал подбородок злодея.

Редактор перехватил его руку, прижал к губам и быстро поцеловал пальцы.

— Маленький хищник, — прошептал он.

* * *

В фойе «Хога» поджидала взволнованно гудящая толпа сотрудников.

«Как этой заторможенной Лавгуд удалось всех согнать?»

Гарри хмуро поприветствовал собравшихся и уже набрал было воздуху в грудь, чтоб высказать заготовленную тираду.

— Два слова, — опередил его редактор, хмурым орлом оглядывая столпившихся вокруг хоговцев — холл был тесноват для трех дюжин человек. — Вчера некоторые на радостях разбежались, так и не поняв, какие цели преследовала акция протеста.

Гуденье смолкло, и в наступившей тишине глубокий негромкий голос злодея звучал со странной интимностью. Гарри нервно перебегал взглядом от одного лица на другое. Некоторые отводили глаза, кое-кто, напротив, пялился нагло и вызывающе.

— Забастовка не преследовала цели оскорбить господина Поттера или показать неудовольствие его методами руководства, — тихо сказал редактор. — Акция по сути была обращена к сторонникам Сами-Знаете-Кого, которые вздумали прощупать почву, надеясь, что она поколебалась после смерти Альбуса Дамблдора. Это было предсказуемо, предложение поддержать политическую компанию мэра получил бы любой, я подчеркиваю — любой, кто занял директорское кресло «Хога».

Гарри стоял молча, ощущая плечом злодейское плечо. В следующую секунду рука мистера Снейпа проскользнула ему под локоть так естественно, как мог бы себе позволить старый друг.

— Мистер Поттер лишь передал предложение, полученное сверху, — продолжал редактор. — Сами-Знаете-Кому подконтрольна львиная доля городских СМИ, способных штамповать лживые биографии мэра миллионными тиражами. Поэтому акция протеста имела лишь одну цель — показать ИМ, что мы продолжаем прежнюю политику противостояния и со смертью Дамблдора ничего не изменилось. Мистер По...

— Мистер Поттер на банкете сказал, что поддержит дело Альбуса! — нагло перебила мадам Хуч.

— Мистер Поттер далек от политики, — Снейп повернулся и встретился взглядом с блестящими от волнения директорскими глазами. — Не правда ли, шеф? — вкрадчиво спросил он. В черных глазах промелькнула насмешка.

Гарри попытался высвободить локоть из дружеского захвата, но пальцы редактора сомкнулись еще крепче.

— Я не понимаю, что здесь происходит, — сердито сказал директор. — Почему то, что мы выпускаем, должно иметь политическую окраску? Я хочу, чтобы мы были одной семьей, не конфликтовали, готов поддержать вас во всем, но... Может, мне еще при приеме на работу спрашивать о политических симпатиях? О вероисповедовании? Разве каждый человек не имеет право на свои убеждения?

— И каковы они, эти ваши убеждения? — с вызовом спросила Молли Уизли. — Поделитесь с нами, сэр!

— Мистер Поттер не обязан отвечать на этот вопрос, — опередил изготовившегося встать на дыбы директора Снейп, до боли сжав его локоть.

— Я хочу, чтобы все было честно и прозрачно! — Гарри вырвался из железной руки злодея. — Мне тут не нужны политические интриги! Я не намерен играть в ваши дурацкие игры! — тяжело дыша, крикнул он. — И сделаю всё, чтобы вы тут работой занимались, а не строили козни, ясно? Если делом Дамблдора была политика под прикрытием книжного производства, считайте, это дело умерло! Идите и работайте! — рявкнул он, растолкал плечами вытаращивших глаза сотрудников и бросился вверх по лестнице.

— Босс или наивный дурак, или... — успел услышать он.

— Утопист, — засмеялся кто-то.

* * *

Директор Поттер влетел в редакторский кабинет, едва не сбив с ног секретаршу Лавгуд.

— Где он? — накинулся он на девушку.

— Молится и плачет, — вздохнула та.

Гарри застыл с разинутым ртом.

— Курит на балконе, — Луна расплылась в улыбке.

Рассердившись, что попался на удочку, директор ринулся на балкон.

Злодей задумчиво дымил, налегши локтями на парапет.

— Какого черта вы за меня все решаете?! — пошел в атаку директор, вцепившись в жилет врага. — Я совсем другое собирался сказать! — разгневанно крикнул он. — Из-за вас я наговорил ерунды, вообще не то, что хотел, вы меня с толку сбили и...

Он вдруг замолчал и нахмурился.

«Я ляпнул то, что по-настоящему думал», — с удивлением осознал Гарри и неожиданно почувствовал себя на редкость глупо.

— Не угадал? Что вы хотели сказать, шеф? — мистер Снейп потушил окурок и наклонился к его лицу, опасно улыбаясь.

«Ему нравится, когда я на него ору?» — поразился Гарри.

— Фу, — директор сморщил нос. — Бросайте эту гадость! Я хотел сказать, что не собирался поддерживать Риддла! Я на вашей стороне, — не слишком уверенно прибавил он.

Злодейская бровь иронично изогнулась.

— Вас вводят в заблуждение личные симпатии?

— Н-нет, — завороженно глядя на прокушенную губу, пробормотал Гарри. Желание прикоснуться к этому месту отнимало дыхание. Не выдержав, он поднял руку и робко провел по скуле врага и предателя кончиками пальцев.

— Нет у меня к вам никаких... никаких...

— Совершенно никаких, — растекся шоколадом голос злодея. Черные глаза насмешливо прищурились.

— Абсолютно! — затряс головой Гарри, гипнотизируя взглядом ухмыляющиеся губы.

— Ровным счетом ничего? — рука Снейпа осторожно легла на поясницу директора.

— Ни капельки, — пробормотал Гарри, придвигаясь ближе.

— Неужели? — редактор едва ощутимо погладил его ладонью через рубашку.

— Нисколечко, — едва слышно сказал Гарри, шалея от близости.

— Ни на йоту? — выдохнул разбойник.

— Ни... на...

С нежностью, существование которой в себе не подозревал, Гарри припал ртом к маленькой ранке на губе разбойника и поцеловал, коснувшись языком. Сообразив, ЧТО учудил средь бела дня и ГДЕ, он испуганно отстранился с пылающим лицом и быстро стучащим сердцем.

Мистер Снейп отчего-то вздохнул.

— А... а скажите... — Гарри нервно покрутил пальцами пуговицу редакторского жилета. — Этот... «Орден Феникса» Дамблдора... Вы тоже там?

Глупее и неуместнее вопроса придумать было нельзя.

Редактор отпрянул, как от удара током. В руке Гарри осталась оторванная пуговица.

— Я? — выгнул бровь злодей. Он больше не улыбался. — Где? Какой еще Орден? Вы что-то путаете. Есть паб «Перо Феникса».

— Я думал, вы знаете, — смутился молодой человек. — Профессор Дамблдор... вроде был в каком-то братстве...

— Впервые слышу, — хладнокровно сказал Снейп. — Возможно, вас дезинформировали. Альбус был членом литературного клуба, больше мне ничего не известно.

Лицо злодейского редактора казалось нечитаемо, как у вождя команчей.

«Врет или?..» — усомнился Гарри.

— У меня много работы, мистер Поттер, — скучным голосом сказал Снейп. — Прошу прощения.

Не успел директор и глазом моргнуть, как разбойник скрылся за балконной дверью.

«Черт меня дернул спросить!» — огорченно подумал Гарри, окинул хмурым взглядом новые металлические ставни на собственном окне и нырнул в свое убежище.

Он прошел к столу и остановился как вкопанный: поверх клавиатуры лежал конверт с глобусом, змеящейся лентой и лаконичной надписью «Г. Дж. П.»

Помедлив, Гарри распечатал конверт. Внутри оказался криво вырезанный из книги листок. Одна сторона была небрежно перечеркнута накрест. Директор пробежал глазами текст. Брови его полезли на лоб.

«Очень, очень прискорбно, — пропел Балабон.

Хоть отчасти и мы виноваты.

Но теперь, когда этот вопрос разъяснен,

Продолжать бесполезно дебаты.

Разберемся потом, дело нынче не в том,

Нынче наша забота простая:

Надо Снарка ловить, надо Снарка добыть —

Вот обязанность наша святая».

Директор Поттер опустился в кресло и уставился в одну точку, до боли сжимая в кулаке маленькую пуговицу.

* * *

— Через неделю приходите, раньше никак, молодой человек. Быстрее и лучше вам нигде не сделают. Тем более, за такую цену.

«За такую драконовскую — так точно», — с неудовольствием подумал Гарри, глянув в прайс ремонтной мастерской.

— Хорошо, мистер Кэрроу, — сказал он вслух. — Я подожду. Главное — качество. Мистер Макнейр вас очень хвалил, — он попытался улыбнуться, но вышло не слишком искренне: мастер Кэрроу не понравился Гарри с первого взгляда.

«Хитрый злобный тип», — определил для себя директор.

— У нас все по высшему разряду, — осклабился мастер и вдруг замахал кому-то за спиной Гарри. — Мистер Малфой! — крикнул он. — Все готово, сэр, подойдите на вторую эстакаду!

Директор резко обернулся, ожидая увидеть невинно пострадавшего в ДТП замминистра и разинул рот от изумления: это был не он. По ремонтному ангару, сунув руки в карманы, шагал молодой светловолосый парень.

«Мальчик-Звезда! — мгновенно вспомнил Гарри. — Шпеер номер один!»

Судя по всему, Шпеер I оказался сыном Шпеера II. Директор едва не забыл об основной цели своего визита. Призвав на помощь всех богов и всё свое обаяние, Гарри сломя голову бросился на абордаж.

— Мистер Кэрроу, вы не могли бы мне помочь? — вцепился в мастера он. — У вас раньше работал Райнер Шпеер, он мне нужен по делу, позарез нужен, не подскажете, где...

— Райнер уволился, — буркнул Кэрроу. — Черт его знает, где он. Смылся. Все спрашивают, осточертело уже. Босс дыру в голове проел, где да где.

— А его друзья или родственники?..

— Даже Шпеериха не знает, куда он слинял, — мастер безнадежно махнул рукой. — Не верите, сами спросите.

— Кто это, Шпеериха? — вытаращил глаза директор.

— Кто, кто. Фрау Шпеер, — раздраженно сказал Кэрроу, утомленный расспросом. — Жена.

— Адрес! У вас есть ее адрес?! — подскочил Гарри.

— К ребятам подойдите, они знают, — мастер сгреб с капота директорской Хонды прайсы и рекламки и сунул под мышку, давая понять, что разговор окончен.

Через пять минут взволнованный директор Поттер держал в руке адрес неуловимого шпиона и политического преступника Райнера Шпеера.

«Примроуз 22, Литтл-Уингинг».

* * *

Гарри привычно устроился в кресле и развернул черную книгу. На колени выпала фотография Сириуса.

— Не звонишь, — осуждающе сказал Гарри, разглядывая улыбающегося в усы крестного. — Черт знает что!

Директор задумчиво перелистал страницы.

— Шпеериха... Не знал, что вы женаты, герр Шпеер, — недовольно пробурчал он. Чем ему не понравилось семейное положение писателя, Гарри не знал и сам. Даже читать слегка расхотелось.

— Ладно, — вздохнул он. — Завтра доберусь и до вас, фрау Шпеер. На чем мы с вами остановились? Грозный маг, грозный маг... Ага, вот оно!

«Прежде чем осмелиться взглянуть в лицо волшебника, чье имя нельзя называть, вспомним историю масонства. Призрачная или нет, она отражает повороты колеса общечеловеческой истории, прогресс науки и культуры, строительство нравственно-религиозного фундамента — одним словом, работу Разума, стремление управлять происходящими в обществе процессами и совершенствовать мир.

К несчастью, путь к совершенству мира весьма и весьма тернист. За внешне красивыми идеями зачастую скрывается непрезентабельная подоплека. Ложи рождались и умирали, просыпались и засыпали, дробились и объединялись, плели интриги и заговоры, неустанно вели оккультные войны. История волшебников об этом нам и напоминает.

Любой хотя бы немного почитывающий на досуге магл слыхал о тамплиерах, розенкрейцерах, тевтонских и мальтийских рыцарях, чьи знания и опыт влились в традиции вольных каменщиков. На самом деле различных направлений франкмасонства (и, соответственно, лож) на сегодняшний день так же много, как волшебных палочек в лавке Олливандера. Но поскольку наша МС (магическая страна) оказалась ничем иным, как Объединенной Великой Ложей Англии, посмотрим, с кем она ведет суровую войну, в которой гибнут маги и маглы, искрятся проклятия и вылетают из рук жезлы властолюбцев.

Враг, которого нажила себе МС, неблагодарный сирота, змея, пригретая на груди ОВЛА, умный и сильный волшебник, впитавший в ее школе знания, а после отделившийся и вознамерившийся захватить власть, умирающий и возрождающийся, безносый египетский сфинкс, КТО он?

Подсказку дает биография колдуна, история трансформаций, а также структура созданной злым волшебником организации, то бишь Пожирателей Смерти, их деятельность и — самое главное — идеология чистоты крови, Пожирателями проводимая.

Есть только одна организация, полностью соответствующая образу ПС и их лидера.

Это ИЛЛЮМИНАТЫ.

Враги добрых волшебников, порождение их собственной магии, а ныне козлы отпущения, отданные на растерзание и магам, и маглам.

Если вы спросите доброго каменщика-ученика об иллюминатах, он, как то водится, ударит себя мастерком в грудь и начнет доказывать, что Просветленные никакого отношения к масонству не имеют, фундамент, цели и задачи, мол, разные. Хитро проникли, наученные Адамом Вейсгауптом, в щели Храма, просочились между рядами кладки.

Каменщик-подмастерье, быть может, скажет вам (если сочтет нужным), что не все так просто, поскольку взаимопроникновение, перетекание идей и некое сотрудничество имело место, но обязательно присовокупит, что иллюминатов давно разогнали, а под прикрытием красивого слова действуют все, кому не лень заниматься политикой (чем якобы брезгует запачкать руки истинный каменщик).

Мастер скажет...

Я бы не рекомендовал брать на веру все, что скажут.

Почему?

Говорят, однажды Алистер Кроули принес на свою лекцию жутковатого вида вещицу и заявил, что это прибор для измерения силы воли со шкалой от нуля до десяти. Желающим было предложено сунуть в него палец. Поворачивающийся винт сжимал палец сильней и сильней, позволяя определить, бесхребетный ли вы слабак (ноль) или имеете магическую волю (десять).

Первый же доброхот взвыл на цифре два.

«Показать вам магическую волю?» — спросил Кроули.

Собравшиеся в ужасе смотрели, как великий маг, с лицом спокойным и бесстрастным, додержал палец до десятки. Совершенно потрясенные, все вскочили и аплодировали стоя.

«Примите этот эксперимент в качестве доказательства магической воли», — с поклоном сказал Кроули, повернул прибор и показал залу — винт был ловко отсоединен от механизма. Всё это время пальцу Мастера ничего не угрожало.

«Подвергай сомнению всё, что видишь и слышишь», — сказал он».

* * *

Ежась от холода и подняв повыше воротник куртки, Гарри нервно расхаживал по Сейнт-кросс, поглядывая на гаснущие одно за другим окна засыпающих домов. Наконец, собравшись с духом, он присел на скамейку, выудил мобильный и набрал номер.

— Мистер Снейп, это я, — неуверенно начал он. — Вы... я вас не разбудил?

— Что вы, шеф, — отозвался Голос. — Я гуляю.

— Я тоже, — обрадовался Гарри. — Я тут случайно на Сейнт-кросс, а вы где?

— Хм... Я на Гревилл. Случайно.

Директор вскочил со скамьи.

— Давайте...

— Давайте, — сказал злодей и дал отбой.

Гарри едва сдержался, чтобы не броситься по улице резвым пони. Быстрым шагом он обогнул квартал и тут же замедлил ход, приметив идущего навстречу редактора.

— Мистер Поттер, — Снейп по-джентльменски приподнял шляпу. На злодейских губах играла довольная улыбка. — Надо же, какая нежданная встреча.

— В самом деле, мистер Снейп, — в тон ему ответил директор, силясь скрыть улыбку. — Кто бы мог подумать?

— Что-то случилось? — другим голосом спросил редактор. — Вы не балуете меня звонками, шеф.

— Нет, ничего, но... Я хотел вам кое-что показать, — Гарри оглянулся в поисках скамейки. Отвыкнув много ходить пешком, он и в самом деле устал. — Может, присядем?

Через минуту директор блаженно вытянул ноги на деревянной лавке, разглядывая злодейский носатый профиль. Снейп задумчиво вертел в руках книжную вырезку.

— Что это значит, по-вашему? Опять угроза?

— Не похоже, — пробормотал редактор. — Если вы помните, Снарка поймать не удалось. Больше смахивает на шутку, но... Опять я под подозрением, шеф?

— Нет-нет, — дрожа от холода, сказал Гарри. — Я утром заскочил в кабинет, письма не было. Потом к вам пошел, дверь не закрыл. А обратно через балкон. Письмо подсунули, когда мы с вами... разговаривали, — он слегка покраснел.

— У меня крепкое алиби, — ухмыльнулся Снейп. — Вы замерзли?

— Немного, — Гарри придвинулся поближе, внутренне оправдавшись холодом.

— Если вам не неприятно...

Не успел он и глазом моргнуть, как редактор стянул с себя шарф и ловко обмотал вокруг директорской шеи.

— Спасибо, — растерялся Гарри. — Мне... приятно. Очень, — прошептал он, пододвигаясь все ближе. — А вы?.. Теперь вы замерзнете, — осмелев, он поправил воротник его плаща. Руки так и остались лежать на плечах врага.

— Вы должны меня презирать, — прошептал Гарри, глядя в улыбающиеся черные глаза. — Однажды... вы сказали мне правду. Про меня. Я тогда не поверил, — с горечью прибавил он. — А теперь... Наверное, вам смешно смотреть, как я унижаюсь, — его руки медленно скользнули по груди врага и бессильно повисли.

Гарри опустил голову, не в силах продолжать исповедь.

В следующую секунду редактор сдавил его в объятьях так, что перехватило дух. Злодейские губы, горячие, нежные, покрыли его лицо лихорадочными быстрыми поцелуями.

— Ерунда какая, шеф... Бедный мальчик, — прошептал он, прижимая к себе Гарри, мгновенно потерявшего чувство реальности. — Глупенький... Ты меня мучаешь, знаешь? Как я тебя хочу, знаешь? Да ни черта ты не знаешь!

Гарри окатило горячей волной необъяснимого счастья.

— Еще раз скажешь про унижение, я тебя растерзаю, понял? — Снейп перехватил его руку и прижал к своему бедру под полой плаща. — И ТАК каждый раз, когда я вижу тебя, когда думаю о тебе, когда...

— Северус, — всхлипнул Гарри, сжимая ладонью твердое доказательство слов разбойника и чувствуя исходящий от его тела жар. — Почему... Тогда почему?..

— Не спрашивай, — прошептал Снейп. — Ты мой абсент... Безумие мое.

Любитель абсента скользнул приоткрытыми губами по горлу Гарри, обжигая дыханием, нежно прихватывая кожу, добрался до подбородка и даже успел шутливо куснуть перед тем, как погрузиться языком в его рот.

Перед глазами Гарри все поплыло, казалось, он медленно падает вместе со скамейкой.

Разбойник целовал его так, как никогда раньше. Медленные, тягуче-сладкие движения горячего языка казалось, вынимают душу. Гарри стонал, плохо понимая, что с ним происходит — это было слишком мучительно, слишком хорошо, слишком... слишком...

— Шеф, — прерывисто выдохнул злодей. — Перестань, умоляю. Меня сейчас разорвет на куски.

— Пойдем... ко мне, — едва дыша сам, прошептал Гарри, чувствуя, что Снейп пытается убрать с себя его ладонь, жадно елозящую по окаменевшей части тела.

— Мистер Поттер, мы никуда не пойдем, — редактор прижал его к груди так крепко, что Гарри показалось, будто он слышит стук его сердца. А может, это колотилось его собственное, отдаваясь горячим пульсом в висках и в паху.

— Я... Не могу. Дело не в тебе, дело во мне, — изменившимся голосом сказал редактор.

Затуманенным взглядом Гарри скользнул по его лицу, плохо понимая, что происходит.

«Он чем-то болен?» — пронеслось в его голове.

— У меня сейчас... сложная ситуация, — Снейп запустил пальцы в его волосы, поглаживая так нежно, что Гарри наверняка опять бы впал в транс, если бы не смутное ощущение тревоги.

Тревога была здесь, прячась в глубине черных злодейских глаз. Как угольки в камине, в них угасали искры, сменяясь непонятной горечью.

— Вам нельзя со мной встречаться, шеф. Думаю, однажды вы поймете, почему. После смерти Дамблдора... в моей жизни кое-что изменилось. М-м... Неважно. Могу сказать только, общение со мной грозит вам большими неприятностями. Одним словом, я не подходящий объект... даже для дружбы, — мистер Снейп поднес к губам его руку и покаянно поцеловал ладонь. — Прости.

— Хочешь, я уйду из «Хога»? — в отчаянии прошептал молодой человек, не в состоянии толком осознать услышанное. — Это... Это поможет?

По лицу редактора прошла болезненная гримаса.

— Не поможет.

— Не бывает такого! — Гарри обхватил его за шею и впился умоляющим взглядом в помрачневшие глаза. — Всегда есть какой-то выход! Скажи... Что случилось, ну что?

— Лучше вам этого не знать, мистер Поттер, — Снейп наклонился и прихватил его губы быстрым коротким поцелуем. — Сколько мне лет, знаете, шеф? Хотите, я познакомлю вас... с хорошим мальчиком? Вашего возраста. Он... Уверен, он вам понравится.

Невидимая молния ударила Гарри в грудь.

Он оттолкнул редактора с такой силой, что тот едва не слетел со скамейки.

— Ты... ты... Ненавижу тебя!

Ничего не видя перед собой, Гарри бросился бежать.

* * *

24. Фрау Шпеер

Резкий телефонный звонок безжалостно вырвал директора Поттера из объятий тяжелого мутного сна.

Гарри свесил вялую руку с постели и подтянул к уху трубку.

— Добрутро, — буркнул он.

— Гарри! — ворвался в ухо визгливый голос управляющего «Волкодава». — Спускайся, бегом, тут такие дела!

Директор поморщился и медленно сел на постели.

— Обанкротились к чертям? — равнодушно спросил он.

— Да нет, наоборот! В нас вливают капитал! Свежая кровь, бешеные бабки! Дуй сюда, узнаешь!

— Хорошо, сейчас буду, — пробормотал Гарри.

Вяло, как тряпичная кукла, он доплелся до ванной, чувствуя себя разбитым и не выспавшимся.

Сказать, что вчера с ним случилась истерика, означало ничего не сказать. Больше всего содеянное смахивало на припадок бешенства. Вернувшись домой, директор Поттер обнаружил на шее шарф подлого злодея. Разъяренно сорвав чертов шарф и истоптав ногами, Гарри сокрушил прихожую, одним ударом сломал табурет и изорвал в клочья фотографию Снейпа, послал к чертовой матери прибежавшего на шум мистера Кричера и, наконец, без сил свалился на диван. Заткнув уши наушниками, остаток ночи директор Поттер провел, слушая надрывающий нервы рок и бездумно разглядывая штукатурку на потолке. Заснул он только под утро, зарывшись носом в проклятый шарф.

Кое-как побрившись и одевшись, Гарри окинул хмурым взглядом разгромленную прихожую, пнул ногой обломок табурета и вышел из квартиры. Миновав лестничный пролет, он вдруг остановился как вкопанный.

«Я действительно хочу вам помочь, — прозвучал в его голове мягкий злодейский баритон. — Могу инвестировать средства в «Волкодав». С условием, что вы смените управляющего, проведете реструктуризацию...»

— Святые небеса! Если это твоя работа... — пробормотал под нос Гарри, медленно, но верно накаляясь от злости. — Пошел ты знаешь куда со своей благотворительностью, Северус Снейп!

С невесть откуда прибывшими силами директор Поттер бросился вниз, перепрыгивая через три ступеньки.

* * *

«Волкодав» вот уже пару лет радовал глаз прохожих, заставляя остановиться молодых и пугая стариков.

Фирма занимала просторный зал первого этажа, смежную с залом офисную контору и несколько маленьких служебных помещений. Разделенный на два отсека салон с товаром радовал глаз — здесь были и новые модели, и вполне достойные подержанные. На стеллажах красовались шлемы, очки, сумки на бак и всевозможные аксессуары вплоть до одежды.

Увы, только директор, управляющий и топ-менеджер знали печальную истину: несмотря на шикарную вывеску с летящей на огненных крыльях черной собакой, сияющую витрину с мотоциклом Кавасаки Ниндзя и праздничный вид выставочного зала, «Волкодав» медленно, но верно катился под откос. Кроме бойкой торговли мелкими мотоаксессуарами, в последнее время управляющему Финнигану похвастать было нечем. Времена, когда техника уходила партиями, канули в лету. Нынче продажа старого, побитого бурями железного коня приравнивалась к празднику.

Навалившись грудью на офисный стол, директор Поттер вот уже пятый раз перечитывал полученное на имя руководителей «Волкодава» электронное письмо. За его спиной изнывал от нетерпения управляющий. Русоволосый сероглазый мистер Финниган был бы вполне хорош собой, не будь скрытой хитринки в глазах, придававшей молодому человеку сходство с лисицей. Сейчас управляющий имел особенно лисий вид — мистер Финниган учуял дичь.

Директор Поттер молча глядел в экран, не веря своим глазам.

Дело было не в предложении об инвестиции. И даже не в сумме, от которой шевелились волосы на голове. Дело было в личности господина соинвестора.

Автором делового предложения был не кто иной, как господин Седрик Дигори, не выдвигающий ровным счетом НИКАКИХ условий.

— Звони! Звони быстрее! — подпрыгивающий от возбуждения Финниган ткнул телефон в руки директора. — Пока этот псих не передумал!

— Седрик кто угодно, но не псих, — пробормотал Гарри, до глубины души удивленный предложением. — Не знал, что его интересует такого рода бизнес.

По имеющейся у него информации, мистер Дигори увлекался играми на фондовой бирже, предпочитая не марать руки грубой реальностью.

— Не стой над душой! — рявкнул Гарри на управляющего.

Мистер Финниган испарился в два счета, как сказочный эльф. Директор Поттер мысленно сосчитал до десяти, усилием воли подавил внутреннее волнение и набрал номер.

* * *

_______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/qE

Фанарт Apfel Eis

_______________________________________________________________________________________

Слившись с ветром и шумом, Гарри Дж. Поттер черной птицей летел по автотрассе.

На мотоцикле он не ездил с тех пор, как они с крестным открыли «Волкодав». Начитавшись ценной литературы об имидже руководителя, директор Поттер пересел на машину и сменил джинсы на деловой стиль.

Но сейчас, когда в лицо вновь хлестал холодный свежий ветер, полет на мотоцикле возвращал Гарри в те счастливые времена, когда он, беззаботно смеясь и прижимаясь спиной к теплой груди Сириуса, мчался с крестным навстречу неизвестности — счастливой, напоенной восторгом и верой в то, что однажды сбудутся мечты, случатся чудеса и непременно всё будет хорошо.

Возможно, думал Гарри, вихрем проносясь мимо деревенских домиков в серой дымке деревьев, ощущением счастья он был обязан крестному. У Сириуса был талант наполнять окружающих оптимизмом. Рядом с ним казалось, что все в жизни легко — крестный умел радоваться и заражал радостью других. А может он, Гарри Дж. Поттер, был тогда молод и глуп. Во всяком случае, в последнее время директору «Хога» казалось, что он постарел и понемногу превращается в своего бородатого предшественника — не внешностью, но душой, теряя былую беззаботность и жизнерадостность молодости.

Даже идея въехать в Литтл-Уингинг рыцарем на белом коне больше не волновала его воображение. Узнав, что Гарри остался без машины, мистер Финниган предложил взять напрокат что-нибудь из образцов и даже пытался напялить на многострадальную директорскую голову лучший мотоциклетный шлем и куртку, достойную короля автодорог.

Старания управляющего пропали втуне.

Гарри Дж. Поттер, директор известного лондонского издательства «Хог» и чудом воскресшей компании «Волкодав», невзрачной угрюмой вороной летел в Литтл-Уингинг на старом Харли, облаченный в видавшую виды поношенную куртку и затрапезный черный шлем.

Радость полета была обманчивой. Не прошло и получаса, как Гарри вновь вернулся мыслями к своим горестям.

Ветер, пробравшись под старый шлем, пел в ухо «с-с-северус-с-с, с-с-северус-с-с». Рев движка Харли навязчиво и ритмично рокотал «северус-снейп-северус-снейп-северус-снейп». Это было невыносимо.

Добравшись, наконец, до въезда в Литтл-Уингинг, Гарри сбавил скорость, сердито стянул проклятый шлем и наконец избавился от наваждения.

Свернув на улочку Примроуз, он поехал совсем медленно, сопровождаемый парой звонкоголосых собак. Нужный дом отыскался быстро. В маленьком и застойном Литтл-Уингинге все знали друг друга в лицо, и Гарри мог дать голову на отсечение, что никаких Шпееров там отродясь не водилось. Во всяком случае, Шпееры не проскользнули бы мимо всезнающей тети Петуньи, а уж она, будьте покойны, знала всех и каждого, думал Гарри. Единственными иностранцами была пара престарелых шведов, но навряд ли бездетные Лофгрены имели в родстве Шпееров. Впрочем, блудный, пусть и не родной сын, Гарри Дж. Поттер давненько не наведывался в отчие края. За это время могло случиться что угодно, включая оккупацию Литтл-Уингинга немцами.

У дома номер двадцать два Гарри заглушил мотор.

Приусадебный участок господина Шпеера вызвал бы у тети Петуньи по меньшей мере сердечный приступ. Немецкой аккуратности не было и духу. Нестриженые кусты топорщились неухоженными дикобразами, сухие листья, засыпавшие дорожку к дому, никто не думал сгребать. От полного уныния и мерзости запустения сад Шпеера спасал буйно разросшийся бересклет, жизнерадостно пламенеющий багрянцем. Впрочем, маленький одноэтажный дом с черепичной крышей выглядел довольно уютным и, несомненно, обитаемым. На веранде красовался маленький столик с позабытой чашкой чая, а из плетеного кресла на директора Поттера радостно таращил круглые глаза большой плюшевый медведь.

Собравшись с духом, Гарри постучал в обшарпанную деревянную дверь.

До его слуха донесся женский голос, но слов было не разобрать. Наконец, дверь распахнулась, и на Гарри уставились удивленные глаза немолодой светловолосой женщины.

— Фрау Шпеер? — робко начал молодой человек. — Добрый день. Меня зовут Гарри Поттер. Я... э-э... ваш сосед. С Прайвет-драйв.

Только потом Гарри понял, что интуитивно сделал верный шаг, не сказав, что приехал из Лондона.

— Сквозняк, — пробормотала женщина. — Заходите быстрей.

* * *

Подъезжая к Литтл-Уингингу, директор Поттер рисовал в воображении всевозможные картины встречи с фрау Шпеер. Ни одна из них на сотую долю не походила на то, что ему довелось сейчас лицезреть.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Гарри маялся в чужой гостиной с чашкой чая на коленях, прилагая все душевные усилия к тому, чтобы не смотреть в угол — там, в инвалидном кресле, шевелился ребенок-паучок.

— У Джимми церебральный паралич, — сообщила фрау Шпеер.

Как выяснилось, «фрау» было не лучшим обращением к жене господина Шпеера — та оказалась уроженкой Варшавы, женщиной милой и обаятельной: таких в Литтл-Уингинге не водилось отродясь. Даже польский акцент в ее устах звучал приятно.

— Меня зовут Барбара, — она подвинула смущенному директору корзинку кексов. — Пани Шпеер, если хотите. Все эти «фрау»-шутки из-за мужа. Райнер поляк, корнями из Баварии, но уж сколько лет мы тут, так и не превратился в англичанина, — Шпеериха безнадежно махнула рукой. — Ни языка толком не знает, ничего. Как вам кексы, мистер Поттер?

— О-о, замечательно, очень вкусно, — пробормотал Гарри, чувствуя во рту что-то вроде сладкого песка.

Он покосился на больного ребенка — зрелище было душераздирающее. Худенький мальчик, чей возраст определить было невозможно, с отрешенным лицом тянул руки к камину, увлеченно разглядывая на свет хрупкие скрюченные пальцы. Хуже всего были нечленораздельные звуки — ребенок что-то мычал себе под нос.

— Мы тут недавно, — рассказывала тем временем пани Шпеер. — Дурслей я видела в церкви, но не знаю их толком. Сами понимаете, из-за Джимми я никуда не выхожу.

— А скажите... — робко спросил Гарри. — Джимми можно вылечить?

Женщина покачала головой.

— Полностью — невозможно. Но улучшить состояние... Да. О, да! Ради чего мы здесь... Райнер обещал выслать деньги, чтобы отправить Джимми в частный реабилитационный центр. Там чудеса делают. Уже перевел половину суммы на мой счет, но потом... — она нахмурилась, раздраженно скривила губы и замолчала.

— А что потом? — осторожно подбодрил Гарри.

— Счет арестовали, — Барбара бессмысленно помешала ложечкой давно остывший чай. — Обидно думать, что где-то лежат деньги, которые невозможно снять.

— Но почему? — изумился Гарри. — Он как-то нарушил закон или...

— Райнер в розыске, — Барбара встала, подошла к ребенку, вытерла полотенцем ниточку слюны с безвольного подбородка Джимми и вручила ему упавшего на пол резинового зайца. — Уехал, оставил записку, что будет нам помогать. Сначала помогал, а потом...

Она вернулась к чайному столику и молча уставилась на потрескивающие поленья в камине. Гарри бросил быстрый взгляд на Джимми и обнаружил, что тот опять выронил игрушку. Отставив безвкусный чай, Гарри вскочил, подобрал зайца и попытался вложить в маленькую скрюченную ручку ребенка. С третьей попытки мальчик ухватил игрушку, задумчиво сунул в слюнявый рот и уставился на Гарри большими печальными глазами цвета лесных орехов.

Директор Поттер нервно ретировался в кресло.

— Вы ему нравитесь, — заметила Барбара. — Молчит — значит, все в порядке. Джимми не любит злых гостей. Не поверите, как он умеет завывать! Недавно нас навестил господин викарий, — она вдруг рассмеялась. — Ох Джимми и скулил!

Господин викарий был кумиром тетушки Петуньи.

— Я его понимаю, — Гарри скрыл улыбку за чашкой чая.

— Джимми все понимает, — доверительно сказала Барбара. — Иногда мне кажется, он умнее всех нас вместе взятых. Он как будто в другом мире живет. Если бы не его боли...

— Ему бывает больно? — озадаченно спросил Гарри.

Пани Шпеер одарила гостя взглядом, полным застарелой горечи.

— Если бы он мог толком говорить... — она отвернулась перемешать угли в камине. — Мистер Поттер, вы сказали, у вас ко мне дело.

— Да, — спохватился Гарри. — Дело. Э-э... Оно было, но... После того, что вы сказали... Я рассчитывал встретиться с вашим мужем. Сказать по правде, я с ним не знаком, но... Он написал три очень необычных книги. Я хотел с ним поговорить насчет этих самых книг.

Пани Шпеер молниеносно развернулась, как со свистом отпущенная пружина. Усталая сорокалетняя женщина исчезла во мгновение ока. Перед директором Поттером стояла молодая разъяренная фурия с кочергой в руке, готовая искромсать гостя на части.

— Так вы из этих? — крикнула она. — Тех, кто приходит мне нервы трепать?

— Что вы имеете в виду? — вжался в кресло Гарри.

Ребенок в углу тихо заныл.

— Приперлись ко мне с расспросами? Сейчас начнете рассказывать, что Райнер что-то пишет? Да ни черта он не пишет! — злобно крикнула она. — Убирайтесь к дьяволу!

— Он пишет! — вскочил с кресла директор. — Еще как! Из-за его писанины у моего друга будут неприятности! Он не понимает, чем это может обернуться для других!

Пани Шпеер уставилась на Гарри диковатыми глазами.

— Я уже говорила, — сквозь зубы процедила она, потрясая кочергой. — И устала повторять одно и то же! Ни черта Райнер не пишет! Он едва знает английский! Мы оба до сих пор без гражданства! Никто и ничто! Райнер бы никогда не написал то, что мне тут под нос совали!

— Он механик замминистра! — взвился Гарри. — Почему бы ему не написать то, что он написал?

— Не напоминайте мне про этого подонка! — крикнула Барабара. — Он вытурил Райнера из фирмы, когда тот заболел! Не дал ни копейки помощи! А с виду благородный, да! Чтоб вы сдохли, Малфои! Это они вас прислали, так?

— Бога ради, успокойтесь, — Гарри нервно оглянулся на завывающего Джимми. — Вы сами его пугаете!

Заяц опять валялся на полу. Рискуя получить кочергой по затылку, Гарри отвернулся от взбешенной Шпеерихи, подобрал зайца и сунул ребенку в руку.

— Не бойся, — он расстроенно глянул в большие напуганные глаза Джимми. — Я... я уже ухожу. Пока!

— Никуда ты не уйдешь, — загородила дверь разгневанная мать. — Пока не скажешь, кто тебя сюда послал!

— Никто меня не послал, — сердито сказал Гарри, ощущая, что еще минута, и он завоет на пару с Джимми. — Я сам! Ваш — Райнер — написал — книги. Политическое дерьмо! И мой друг может из-за этого пострадать. Понятно сказано или нет? — рявкнул он.

— Ваш друг Люциус? — сощурила глаза Шпеериха.

— Какой еще Люциус! — разъярился Гарри. — Я работаю в издательстве, в том, где Шпеер своими шедеврами людей под гильотину подводит!

Барбара медленно опустилась в кресло. Кочерга с негромким лязгом выскользнула из ее руки.

— Райнер не писал этих книг, — тихо сказала она. — Не знаю, кто их сочиняет. Хоть убейте, не знаю. Райнер прислал мне несколько писем... Сказал, что вместе с другом пишет книгу. Ох, как я тогда удивилась, — она недоверчиво покачала головой. — Сроду у него таких друзей не было! Говорил, что вынужден уехать, просил, чтобы не волновалась, мол, за книгу получит хороший гонорар, вышлет деньги, будет помогать... пока жив. Беда в том, что... — она медленно провела ладонью по лицу, — я даже не знаю, жив ли он, — едва слышно прошептала она.

— Как это?.. — Гарри опустился на ковер рядом с креслом Джимми. — Что значит, жив ли?..

— У него рак. Не знаю, сколько он протянет, — вздохнула Барбара. — Пока получала деньги, верила, с Райнером все в порядке, но потом, говорят, кто-то донес, что Малфой — его поверенный... В этой дурацкой истории с книжкой. У мистера Малфоя неприятности, у нас неприятности... Счет арестован. Теперь я не знаю ничего... И теряю надежду с каждым днем.

Ни жив ни мертв, Гарри нервно вертел в руках упавшего на пол зайца. Озарение настигло его тупой болью в груди.

— Пани Шпеер, — Гарри проглотил комок в горле. — Я могу чем-то помочь?

Женщина рассмеялась горьким безрадостным смехом.

— О чем вы, мистер Поттер? Ах, может быть, вы мистер Рокфеллер? Мы тут никто, эмигранты поганые! Вам этого сроду не понять!

Гарри вскочил, едва не свалив чайный столик.

— Не понять? А вдруг? Я не Рокфеллер, нет! Но я попробую... — он обернулся на Джимми, и голос его потух. — Я.. э-э... Неважно, — пробормотал он.

Шпеериха скривила губы. Усталое, некогда красивое лицо исказила насмешливая гримаса.

— Ну-ну, — фыркнула она.

— Я пойду, — хмуро сказал Гарри. — Спасибо за кексы. Э-э... До свиданья, фрау Шпеер.

— Пани Шпеер, — мрачным эхом отозвалась женщина.

Гарри направился к двери, скользнул унылым взглядом по вешалке с плащами и пальто и задержался перед маленькой фотографией в грубой деревянной рамке.

В ту же секунду его будто ударило током.

— Мой любимый снимок, — как из-под земли, донесся до него голос пани Шпеер. — Райнер тут душка.

— Да, — бездумно сказал Гарри, созерцая фотографию.

Со снимка, улыбаясь лукаво и хитро, на Гарри Дж. Поттера смотрел безбородый Альбус Дамблдор.

Почти Дамблдор.

* * *

Петунья Дурсль, в бледно-лиловом жакете и брюках в тон, стояла во дворе возле гаража и изящными движениями сметала щеточкой сухие листья, осыпавшие крышу и капот машины. Лицо тетки покрывал легкий загар — то ли результат посещения солярия, то ли очередной поездки в теплые края.

При виде Гарри ее подведенные выщипанные брови удивленно изогнулись, а тонкие губы растянулись в улыбке.

— Тетя, — только и сказал Гарри.

Тетушка картинно раскрыла объятья и, мазнув щекой по скуле племянника, изобразила поцелуй — за изгородью стояла соседка. Гарри знал, что не глазей на них старая карга, он бы не удостоился столь щедрого проявления теткиной любви.

— Надо же, снизошел навестить бедных родственников, — въедливо сказала Петунья и окинула брезгливым взглядом потертую куртку племянника. — Что-то случилось?

— Нет, тетя, — хмуро сказал Гарри. — Я м-м... заехал по делам. Ненадолго. А где дядя и Дадли?

— В церкви, где еще, — поджала губы тетка. — Я не пошла, аллергия опять, — расстроенно сказала она, коснувшись пальцами порозовевшей щеки и продемонстрировав племяннику мелкую сыпь на руках.

— Бог не любит аллергиков? — не сдержался Гарри.

— Ты опять за свое! — рассердилась тетка. — Как был пакостником и безбожником, так и остался! — она оглянулась на соседку и понизила голос. — Идем в дом, нечего тут стоять!

Через четверть часа Гарри сидел в гостиной, грея ладони чашкой чая.

— Ишь ты, — сказала тетка, сунув нос в принесенный племянником пакет. На сей раз Гарри не стал утруждать себя серьезными подарками вроде дорогих часов для дяди и золотых браслетов для тетки. Блудный племянник ограничился коробкой конфет и бутылкой Шато Латур. Почему он купил излюбленное вино злодея, Гарри не знал и сам.

— Это вкусное вино, — робко сказал он. — Попробуй, тетя.

— Оставлю для гостей, — тетка припрятала бутылку в недра серванта. — Завтра придут Мэннерсы и Вайеринги. Они еще не видали чудный портрет Дадлика.

— Какой еще портрет?.. — Гарри проследил за теткиным взглядом и только сейчас заметил украшающую стену гостиной крупную фигуру придурка-кузена, написанную маслом. Художник изобразил Дадли во весь рост. Заложив руку за отворот пиджака, Дадли Дурсль смотрел в неведомую даль взглядом умудренной суровым жизненным опытом свиньи.

— Наполеон отдыхает, — съязвил Гарри.

— Что ты понимаешь, — презрительно бросила тетка. — Лучший лондонский художник! Знаешь, во сколько нам обошлась картина?

— Не знаю и знать не хочу, — буркнул Гарри. — Дадли тут на себя не похож.

— Да ты скоро забудешь, как Дадлик выглядит! — взвилась тетка. — Не говоря обо мне и дяде! Вот уж спасибо, удостоил нас посещением, — расплескалась ядом Петунья. — Соседи спрашивают, где твой заморыш, а мне и сказать-то нечего!

— Сама придумывай, что сказать, — поморщился Гарри. — Мне все равно.

— Тебе всю жизнь всё равно! — гневно сказала Петунья. — Бездушный, черствый, эгоистичный мальчишка! Даже Дадли подарка не додумался купить, — тетка сжала губы в сердитую точку и замолчала.

— Я не знал, что, — огорченно вздохнул Гарри. — Ему не угодишь.

— Это и есть бездушие, — уколола тетка. — Подарок может быть и символическим.

— Тогда я ему деньги оставлю, — зло сказал Гарри. — Символически.

Теткин лоб избороздился морщинами недовольного мопса.

— Это некрасиво, — сказала она. — Впрочем... Как хочешь.

— Тетя, — Гарри сделал беззаботный вид. — А что это за Шпееры у нас поселились? Раньше их не было.

Глаза тетушки блеснули азартом бывалой сплетницы.

— Ужасные люди, — доверительным шепотом сообщила она. — Понаехала к нам всякая шваль иностранная! Он — немец, а она вообще из какой-то польской дыры! Притащила своего супруга помирать на свежем воздухе! Дурочка! Терпеть не могу невезучих и бесталанных. Господь просто так никого не наказывает, — тетка осенила себя крестным знамением.

— Ну и чем ее господь наказал? — возмутился Гарри. — Тем, что ребенок болен?

— Ха! — воскликнула тетка. Похоже, возмущенный звук объяснял всё. — Старшего сына убили в драке, младший инвалид, у мужа рак! Разве не божья рука? Нечего сюда таскаться, сидите в своей Польше, и все будет хорошо! Нет уж, мы с Верноном только за мистера Риддла голосовать будем, благослови его Господь! Вот уж у кого разумный подход к грязным иммигрантам! Да что там Шпееры, — кипятилась тетка, — ты арабов не видал? Целое семейство в конце улицы! Хуже цыган! Ублюдков черношкурых нарожали, смотреть противно! Боже праведный, куда катится старая добрая Британия!

— Разве Риддл против иммигрантов? — полюбопытствовал Гарри.

— Ясное дело, против! — тетка всмотрелась в подаренные конфеты и отправила их следом за вином в сервант. — На господина Риддла вся надежда. Он давно с этой мразью борется, «Национальное движение» — его лучшее детище. Мы с Верноном за Риддла всей душой. Когда лишний фунт заводится, перечисляем в фонд «НД».

«Ничего себе», — мелькнуло у Гарри.

— Тетя, а скажи... — осторожно спросил он. — Ты самого Шпеера видела? Или только его жену?

— Конечно, видела, — фыркнула Петунья. — Козел бородатый. Польку свою бросил, рога, небось, наставил. А может, и того хуже, — понизила голос тетушка. — К Шпеерихе, говорят, из Скотланд-Ярда приезжали, и не раз. Ищут благоверного. Нет, и не говори, видна божья рука. Ты в церковь ходишь? — сменила тему тетя.

— А как же, — соврал Гарри. — Ну все, я поехал.

Он попытался обнять тетку, но та брезгливо дернулась.

— Оставь Дадлику... что ты там хотел.

— Расхотел! — гаденько улыбнулся Гарри, бросил полный отвращения взгляд на осанистую фигуру кузена на портрете и направился к выходу.

— Тебя не узнать, — с неудовольствием сказала Петунья.

Гарри взялся за дверную ручку и обернулся, одарив тетю холодным взглядом.

— Будто ты пробовала, — горько сказал он.

— Свинья неблагодарная, — донеслось вслед.

* * *

Старый Харли протарахтел по Кирби-стрит и свернул на Сейнт-кросс. Зачем было объезжать квартал, Гарри думать не хотел.

Ночной город затих, погрузившись в сонные огни ночного неона. На Сейнт-кросс Гарри сбросил скорость, отыскивая взглядом ТУ САМУЮ скамейку.

«Как Снейп мог такое предложить, — в который раз подумал он. — Как у этого подлеца язык повернулся! Сволочь носатая, негодяй, тамплиер поганый, как...»

Тамплиер был легок на помине. На ТОЙ САМОЙ скамье, в мягком желтоватом свете фонаря, нагло расселся разбойник и злодей.

При виде одинокой фигуры в черном плаще у Гарри на секунду защемило сердце. Надвинув шляпу на глаза, разбойник сидел сгорбившись, уронив на колено бледную руку с незажженной сигаретой. Блестящие в свете фонаря смоляные волосы оттеняли резко очерченные скулы и тяжелой волной спускались на плечи.

«Мефистофель проклятый, — пронеслось в директорской голове. — Маг, колдун, масон и гад последний!»

Заслышав рокот мотора, редактор поднял голову.

Газанув гордо и злобно, директор Поттер лихо пронесся мимо.

* * *

25. «Один Раз» директора Поттера

Если бы кто-то сказал Гарри Дж. Потеру, что его нога однажды переступит порог гей-паба, Г. Дж. искрошил бы клеветника в мелкую крошку.

И все же именно это он сейчас и делал — робко заносил ногу на крыльцо треклятого паба, недоумевая, почему мистеру Дигори вздумалось обсудить предстоящую сделку в таком отвратительном месте.

Миновав утопающий в зелени холл и покрывшись испариной под взглядом Улыбчивого Администратора, Гарри спустился по винтовой лестнице в полуподвальное помещение и растерянно замер на пороге — такого ему еще не доводилось видеть.

Главный зал паба походил на пылающий огнями подземный грот. Оранжевые стены лизали маленькие огоньки подсветки, по периметру располагались столики, перекрытые стеклянными арками и причудливыми зеркалами в форме птичьих крыльев. На возвышении между двумя колоннами-сталактитами светилась небольшая круглая эстрада с силуэтом феникса, а в центре зала над блестящей гладью бассейна медленно вращалось огромное золотистое перо. Гнусное гнездо порока определенно было красиво.

Директор огляделся по сторонам — мистера Дигори еще не было. Впрочем, Гарри явился на пару минут раньше. Бросив нервный взгляд на немногочисленных посетителей, мирно сидящих за столиками и удивившись присутствию нескольких женщин, новоприбывший трусливо юркнул за дальний стол в самом темном углу. Не успел Гарри и глазом моргнуть, как перед ним залебезил Улыбчивый Официант, предлагая аперитив. Ограничившись стаканом минералки, директор Поттер затаился в кресле и постарался слиться с интерьером в ожидании Дигори.

Седрик явился минута в минуту. Впрочем, иного Гарри и не ждал — еще в Школе Экономики по мистеру Дигори можно было сверять часы.

Глядя на уверенно идущего через зал элегантного эдинбуржца, Гарри почувствовал легкий укол зависти: ему, Г. Дж. Поттеру, никогда не обрести и сотую долю подобной уверенности в себе и обаятельной непринужденности светского льва, подумал он.

После рукопожатия и обмена любезностями мистер Дигори расположился напротив вспыхнувшего от смущения молодого человека, и, заметив, что тот довольствуется стаканом воды, тут же заказал два безалкогольных коктейля.

— Я не употребляю спиртное, — к глубокому удовлетворению директора Поттера, сказал он. — Не понимаю людей, которым нравится портить собственное здоровье и терять над собой контроль. Рад, что вы разделяете мое мнение, мистер Поттер.

— Мистер Дигори, — Гарри вновь нервно обернулся. — Может, не стоило встречаться в этом месте? Тут, конечно, красиво, но...

— Полагаете, это может нас скомпрометировать? — рассмеялся Седрик. — Не думаю. Это престижное заведение. Сюда приходят многие видные люди города. Натуралов тут больше, чем нас.

«Нас!» — слово обожгло Гарри, точно огнем.

— Насколько мне известно, «Перо» лишь прикрытие для собраний э-э... закрытого частного клуба, — Дигори любезно кивнул официанту с коктейлями. — Говорят, под этим залом расположен еще один, не менее красивый, с россыпью звезд на потолке.

— Тут собирается Орден Феникса, — осторожно сказал Гарри. — Слышал.

Мистер Дигори метнул на него любопытный взгляд.

— Больше не собирается. После смерти магистра ложу усыпили, — он лениво помешал соломинкой свой коктейль. — А вы изменились... мистер Поттер. Совсем не похожи на того наивного восторженного мальчика, которого я помню.

Гарри против воли порозовел.

— Я вел себя глупо, мистер Дигори. Прошу прощения за себя... тогдашнего.

— Ну что вы, — мелодично рассмеялся эдинбуржец. — Вы были очаровательны. Но, сами понимаете, вы бы меня под монастырь подвели, да и себя тоже.

Директор спрятал смущение за бокалом коктейля.

— До сих пор не верится, что вы заинтересовались моим бизнесом, — поспешно перевел тему он. — Вы в самом деле считаете, что это перспективное дело и стоит того, чтобы...

— Любое дело можно сделать перспективным, — внимательно разглядывая Гарри, сказал Дигори. — А можно и погубить. Не в деле дело, простите за каламбур, а в способностях дельца. Думаю, мы с вами не прогадаем. Наше братство невидимо, но каждый готов протянуть брату руку помощи.

— Какое братство? — нахмурился Гарри. — Вы что, тоже член какой-то ложи?

Мистер Дигори вновь рассмеялся, дав директору возможность полюбоваться очаровательными ямочками на щеках.

— Я говорю о людях с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Это не значит, что мои симпатии определяют размещение моих капиталовложений. В случае с вами, скажем, я действительно хочу попробовать выйти за рамки виртуального рынка ценных бумаг. Чем больше наша деятельность охватывает разнообразных сфер, тем шире возможности и границы влияния. Тем более, я лично не намерен пачкать руки мотоциклами. Я мечусь между Лондоном и Эдинбургом, так что «Волкодавом» займется другой человек. Никакой прямой связи между мной и вами прослеживаться не будет.

— Другой человек? — разочарованно протянул Гарри. — Э-э... жаль. Я думал, вы будете лично принимать участие, — он смутился и замолчал.

Мистер Дигори отставил коктейль и придвинулся поближе.

— Я не против ЛИЧНОГО участия. Но это участие афишировать не следует. Грешить нужно с умом, — медовым голосом прибавил он. — Чтобы не попасть в рукотворный ад.

Рыжие огни зала смягчили позорный румянец, которым заполыхало лицо директора Поттера.

— Я не гей, мистер Дигори, — хрипло сказал он, внимательно разглядывая пузырьки на поверхности молочного коктейля.

— И я не гей, — парировал эдинбуржец. — С чего вы взяли? Раз уж мы ступили на скользкую дорожку откровенности... Я бисексуал. Но кричать об этом — вложить оружие в руки врага. К примеру, возьмите покойного хозяина этого заведения, — Дигори махнул рукой на зал. — Если бы не его ориентация, сидел бы в министерском кресле, по меньшей мере. Масоны толерантны к геям, пока это не мешает Делу. Но если человек у всех на виду... — он осуждающе покачал головой.

«Опять масоны», — мелькнуло у директора. Казалось, количество невидимых каменщиков на квадратный фут неумолимо возрастает.

— Вы знали господина Дамблдора? — спросил он вслух.

— Видите ли... Я стараюсь контактировать с людьми полезными и влиятельными, — светло улыбнулся Дигори. — Но компрометировать себя знакомством с политически неугодными, которые с пеной у рта поддерживают сексуальные меньшинства, — он презрительно скривил губы. — Нет, увольте.

Директор нахмурился, пытаясь понять, почему собеседник нравится ему все меньше и меньше.

— То ли дело мистер Риддл, который одной рукой финансирует священничество, борющееся против гомосексуалистов, а другой рукой оплачивает кампанию, защищающую их права. Сколько выгоды можно извлечь из человеческих слабостей, не поверите, мистер Поттер!

«Знакомая песня, — кисло подумал Гарри. — Муди что-то подобное пел».

— А...э-э... профессор Снейп? С ним тоже вредно контактировать?

Мистер Дигори опустил ресницы.

— Господин Снейп хотя бы не высовывается, — промурлыкал он. — Я его плохо знаю, к сожалению, — с ноткой разочарования прибавил он.

«Но хотел бы узнать!» — с неожиданной злостью подумал директор.

— Вам не нравится шейк? — поинтересовался собеседник. — Можем заказать что-то посерьезнее. Кстати, могу я называть вас Гарри?..

— Да, конечно, — пробормотал молодой человек. — Я тоже могу обращаться к вам по имени?

— Само собой, — Дигори отпил глоток коктейля и медленно облизал губы. — В неофициальной обстановке, разумеется.

— Знаете, Седрик... — неуверенно начал Гарри, пытаясь сформулировать посетившую его мысль. — Мне не нравится, когда геи кричат о себе на весь свет. Но в последнее время я начинаю думать, что когда они от страха уходят в подполье... Это тоже неправильно. Не по-человечески как-то.

— Подполье подполью рознь, — Дигори неожиданно вытянул руку и провел кончиками пальцев по скуле Гарри. — У вас потрясающая кожа, знаете? Приходит на ум молоко и розы.

В директорской голове пронеслось нехорошее ругательство.

— Мы собирались рассмотреть некоторые пункты предварительного соглашения, — торопливо сказал он, хватаясь за кейс, как за спасательный круг. — Не будем терять времени, мистер Дигори.

* * *

«Опять сто второй! — директор Поттер остановился у матовой стеклянной двери и попытался унять участившееся сердцебиение. — Чертов Крауч, не иначе!»

Увы, подозрения Гарри оправдались в полной мере, с той разницей, что вместо госпожи Амбридж по кабинету расхаживал мистер Муди. Инспектор Крауч, казалось, не сходил со своего места с момента первого допроса — таракан обосновался за столом в том же коричневом костюме, в той же позе и с тем же кажущимся отсутствием интереса в круглых глазах.

— А вот и наш любитель самодеятельности, — вместо приветствия сказал советник. — Присаживайтесь, Гарри, и рассказывайте, кто вас надоумил в Шерлоки Холмсы податься!

— Вы о чем? — побелел директор, чудом не сев мимо кресла.

— О Шпеере, о чем еще, — нахмурил глаз Полифем. — Вы начинаете нас разочаровывать, мистер Поттер. Игнорируете инструкции, просите помочь советом, которому не следуете...

— Со Шпеером чисто случайно вышло, — пробормотал Гарри, потрясенный информированностью одноглазого. — Я как раз собирался вам рассказать. Шпеера я все равно не нашел, только его жену с ребенком, но есть шанс...

— Думали нас опередить? — искренне удивился Муди. — Сейчас мы действуем совместно с отделом информационного управления, — он кивнул в сторону Крауча. — Розыск господина Блэка непосредственно связан с делом Шпеера.

— Каким образом? — разинул рот директор, переводя непонимающий взгляд с советника на инспектора. Последний молчал, склонив голову на бок и задумчиво разглядывая Гарри.

— Если вы внимательно читали «Приключения Фиддла», — медленно начал Муди, — и даже заинтересовались его аллегориями, то можете вспомнить судьбу Ключа, который выкрали у Фиддла и понесли по Лесу, передавая друг другу. Шпеер не пишет, кто первым выкрал Ключ, быть может, это его грязных рук дело. Но потом... К кому переходит Ключ, помните?

— К волку, потом к собаке, потом к лисе, к рыси... — Гарри нахмурился, пытаясь восстановить в памяти шпееровскую сказку. — Не помню точно. В конце книги с ним ворон улетел. При чем тут этот зоопарк?

Он умолк, заметив, что Полифем и таракан обменялись быстрыми взглядами.

— А вот при чем, — подал голос Крауч. — Взгляните на этот список.

Гарри поднес к глазам протянутый ему документ.

«Альбус Дамблдор — Белый Волк.

Минерва Макгонагалл — Рысь.

Артур Уизли — Лис-Отец.

Молли Уизли — Лиса-Мать.

Билл Уизли — Корсак.

Персиваль Уизли — Куница.

Ремус Люпин — Красный Волк.

Нимфадора Тонкс — Бабочка.

Сириус Блэк — Пёс.

Рубеус Хагрид — Медведь.

Невилл Лонгботтом — Олень.

Филиус Флитвик — Жук».

— Что за ерунда? — пересохшими губами спросил директор. Рука, держащая список, неуловимо задрожала.

— Список некоторых членов Ордена Феникса, — холодно сказал мистер Крауч, сверля Гарри немигающим взглядом. — Тех, с которыми вы имеете дело каждый день. В реальности они пользуются кличками на иврите, скажем, Шуаль — лиса, Зеэв — волк, Дов — медведь, но мы не настолько глупы, чтобы не сложить два и два и не понять...

Инспектор подошел к Гарри совсем близко и наклонился, обдавая несвежим дыханием:

— Например, понять, что Келев — тот же Пёс, он же Бродяга, он же Сириус Блэк.

По директорской спине заструился холодный пот.

— Это ерунда, выдумки какие-то, — пробормотал Гарри. — Блэк не имеет к «Фениксу» никакого отношения!

— Вы сами верите в то, что говорите? — насмешливо поинтересовался мистер Крауч. — Кстати, Блэк пытался с вами связаться? — вновь закинул удочку он.

— Нет! — сверкнул глазами директор. — Не пытался!

— Не будем мучить мальчика, — добродушно проворчал советник и подмигнул Гарри. — Дайте ему переварить новую информацию. Теперь мистер Поттер хотя бы будет понимать, что борется с целой кодлой лисиц. Но не волнуйтесь, — он похлопал окаменевшего в кресле директора по плечу. — Вы не один.

— Мистер Крауч, — пытаясь унять дрожь в голосе, начал Гарри. — Скажите ради всего святого, что сделал мистер Блэк?

— Я ведь уже говорил вам, ничего, — поморщился таракан.

К удивлению Гарри, Крауч полез в свой портфель, извлек яркую книгу с бараном на обложке и, перелистав, ткнул директору в какой-то абзац:

— Прочтите ЭТО. Вслух.

— «С силой царапнув когтями о камень, Волк высек маленькую искру, — бесцветным севшим голосом прочел молодой человек. — Описав в воздухе золотую дугу, та упала на щедро осыпанную соломой собачью конуру. Через минуту яркий костер зачадил в небо серыми клубами дыма.

Свесив на бок маленький острый язычок, к пожарищу со всех ног несся Крысеныш Пит. Увы, сколько ни бродил бедняга по пепелищу, вороша веточкой догорающие угли, лишь обжег лапки и спалил усики — Ключа не было.

— Ключ сгорел, о мой господин! — рухнул Крысеныш в копыта Фиддлу.

— Ключи не горят! Собаку — на цепь под арест, — мекнул трясущийся всем телом Барашек. — Пока не тявкнет правду».

Гарри умолк, остекленевшим взглядом уставившись в книгу. Буквы плясали перед глазами черными мерзкими блохами.

— Господин Блэк тявкнул, — с циничной улыбкой сказал инспектор. — Вот только толку от его тявканья не много было. Следствие тогда пришло к выводу, что документ уничтожен. Ключ до сих пор не найден.

Директор поднял на Крауча затуманенный взгляд.

— Ворон. Кто такой Ворон? Его нет в списке.

— Вот именно. В Ордене Феникса нет никого с подобной кличкой. Возможно, это сам Шпеер. Не тот, за которым вы гонялись, — насмешливо скривился таракан. — А тот, кто воспользовался его именем, заполучил в поверенные высокопоставленное лицо и теперь грозится обнародовать фальшивку, дискредитирующую деятельность господина мэра. Если Шпеер думает, что эти игры сойдут ему с рук, то очень и очень заблуждается, — сквозь зубы процедил он.

— Шпеер заложил весь Орден Феникса, выходит? — прищурился Гарри.

Таракан покачал головой и наверняка пошевелил бы усами, если б мог.

— Членство в «Фениксе» — не тайна мадридского двора, — он припрятал в портфель книгу с улыбающимся бараном. — Официально никого ни в чем обвинить нельзя. Господин Дамблдор одобрил публикацию и самолично написал вступление к одной из книг. Можно даже предположить, что Шпеер действовал по указке самого Дамблдора. И все же... Есть версия, что «Шпеер» — это даже не человек, а кодовое название программы, направленной на подрыв авторитета достойных людей города.

— Еще лучше, — Гарри вытер ладонью покрытый испариной лоб и оглянулся на расхаживающего взад-вперед советника.

— Мистер Муди, по моей вине арестован счет жены Шпеера, — взволнованно начал директор. — Эта женщина совершенно ни при чем! Можно ли что-то исправить? — умоляющим голосом прибавил он.

— Зачем? — дернул щекой Полифем. — Чтобы польская шлюшка погрела руки на чужих гонорарах? Вы вовремя раздобыли шпееровский договор. Она не успела состричь руно со второй книги.

— У нее больной ребенок! — взвился директор. — Надо срочно разморозить счет! Барбара Шпеер не сделала ничего противозаконного!

— Остыньте, мистер Поттер, — раздраженно сказал инспектор Крауч. — Это для вас она невинна как агнец божий, но не забывайте, что ее супруг прикрывает политического преступника и теперь уже официально разыскивается Скотланд Ярдом!

— Ей нужны деньги на лечение ребенка! — молодой человек в отчаянии переводил взгляд с одного на другого. — Наверное, Шпеер пошел на эту авантюру из-за своего сына!

— Это не наши проблемы, Гарри, — советник бросил мимолетный взгляд на часы. — Не впадайте в бабью сентиментальность, ради всего святого.

— В самом деле, — поддержал таракан. — Сделайте милость, мистер Поттер, не ставьте интересы частного лица выше общественных. Будь у нее хоть дюжина больных детей... Нет уж, пусть откроет новый счет и тем самым даст нам возможность выйти на мужа сотоварищи.

— Шпеер отказался от гонорара за «Записки»! Его жена больше ничего не получит, вы понимаете или нет?!

— Вам-то какое до нее дело, молодой человек? — поморщился инспектор. — Барбара Шпеер не гражданка Британии, и мы не обязаны...

— Гражданка, не гражданка... Она человек! И у нее ребенок инвалид! А вы... — Гарри обвел диким взглядом расплывающиеся перед глазами фигуры собеседников. — Вы не люди, наверное!

Директор Поттер вихрем вылетел из сто второго кабинета, с грохотом хлопнув дверью.

* * *

Не успел он переступить порог собственной квартиры, как в дверь раздраженно заколотили. Директор прильнул к глазку и обнаружил растянутое, как у лягушки, недовольное лицо соседа Кричера.

Едва Гарри распахнул дверь, как старик налетел на него маленьким сердитым смерчем.

— Мистер Поттер! — зашипел он. — Быстрей заберите вашу посылку! Совсем умом тронулись, такое тащить больному старому человеку!

— Какую посылку? — оторопел Гарри.

— Сами смотрите! Ящик, а там!.. Уму непостижимо, как можно...

Не дослушав, Гарри ракетой взвился на третий этаж, влетел в приоткрытую дверь квартиры Блохи и замер как вкопанный перед большой картонной коробкой, обмотанной бечевой.

«М-ру Кричеру для Г. Поттера», — пересекали ящик кривые буквы: так безобразно писать умел только крестный.

Директор сгреб коробку и едва не уронил на пол от неожиданности — внутри что-то съехало на бок и пискнуло.

— Оно живое! — прохрипел задохшийся от беготни по лестнице Кричер. — Я думал, у меня инфаркт будет, не иначе!

Нетерпеливыми руками директор развязал бечевку.

— Осторожно! — отпрянул старик. — Вдруг там мангуст или детеныш орангутанга! А то и того хуже! Монстр!

Гарри сунул нос в коробку и вытаращил глаза. На дне, блестя глазками, сидел маленький и довольно жалкий щенок угольно-черного цвета.

— Монстр, — Гарри осторожно вынул из ящика несчастное создание и расплылся в улыбке. — Ну и монстр!

* * *

«Привет, Малыш. Карлсон гнал мимо на моторчике и решил закинуть тебе подарок, — разобрал он каракули Сириуса. — Это скотч-терьер, мужик. Пусть Блоха с ним гуляет, пока ты на работе. У меня все ОК. Если карты хорошо лягут, вернусь на Рождество».

— И все?.. — огорчился Гарри. — Неужели нельзя было нормальное письмо написать? А с этим что мне делать?

Черный шерстяной комок, истомившись в коробке, энергично наматывал круги по комнате. Гарри изловил нелепое существо, поднял к лицу и с любопытством уставился в бусинки маленьких глаз.

— Смешной какой, — пробормотал он и вздохнул, вспомнив безвозвратно погибшие фантазии о прогулках с крупным догом. — Ты разве собака? Шерсть торчком, как мои чертовы волосы. А глаза черные, почти как у Снейпа. Как тебя назвать? Снейп? Снарк?

Снейп-Снарк пустил на директорские брюки тонкую возмущенную струю.

— Ч-черт! — рассердился Гарри. — Вот уж Сириус удружил!

Он избавился от изгаженных брюк и погрозил щенку пальцем. Тот насторожил большие треугольные уши и возмущенно тявкнул.

— Позорище Шотландии, вот ты кто! Не хочешь быть Снарком? — директор присел рядом с возмутителем спокойствия и запустил пальцы в мягкий черный загривок. Исполнившись благодарности, опростоволосившийся шотландец атаковал голые директорские колени бойким слюнявым языком.

— Ах ты черт, — пробормотал Гарри. — А знаешь, вот назову тебя Келев и посмотрю на рожу Сириуса! Согласен, мистер Келев?

Мистер Келев не только не возражал, а даже подпрыгнул, заинтересованный блеском директорских очков.

— Давай почитаем, что пишут про таких, как ты, — Гарри открыл ноутбук и тут же забыл о голодающих невыгулянных скотч-терьерах, заметив свежее письмо Шпеера.

«Дорогой Гарри, я никому не предлагал обмануть свой разум, это представляется маловероятным. Можно обмануть чувства, одурманившись наркотиками или впав в религиозный экстаз. Этого я тоже никому не рекомендовал, насколько помню.

Тем не менее, наши мысли можно направить в заданное русло, если уж не счастья, то гармонии и покоя, для чего порой приходится прилагать волевые усилия, но даже это бессмысленно без самоанализа и понимания своих отношений с миром. Ничто не случайно в нашей жизни, чья-то любовь, равнодушие или ненависть — лишний повод задуматься, и, отбросив эмоции, абстрагировавшись от чувств, проанализировать ситуацию и решить, как с этим жить дальше и что можно изменить.

Смотрящие в лужу оба правы, но счастливы ли? Рацио без Чувств мертво и холодно, Чувство без Разума обречено на муки. Если вам так уж хочется видеть звезды, а их нет, возможно, вы заглянули не в ту лужу.

Искренне Ваш, Райнер Ш.

P.S. Даже тихо жующий землю дождевой червь нарушает азотный и углеродный баланс почвы. Что говорить о людях, соревнующихся во вредительстве?»

— Ага, герр Шпеер, все-таки признаете себя вредителем? — с мрачным удовлетворением сказал Гарри и ойкнул от неожиданности — мистер Келев впился мелкими зубками в директорскую пятку.

— Не в ту лужу заглянул, — проворчал Гарри, отдирая от ноги несносного шотландца. — Кстати про лужу... Гулять хочешь, Келли?

______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/qg

Коллаж ЯROSTЬ

______________________________________________________________________________________

* * *

Воровато озираясь по сторонам, директор Поттер пытался оценить обстановку. На Гревилл отродясь не было собачников. Поводок Сириус купить не додумался, а может, не успел. Впрочем, терьер неплохо устроился под курткой Гарри, грея маленьким тельцем хозяйскую грудь.

Гарри долго ломал голову над тем, уж не вернулся ли крестный в Лондон. Мистер Кричер сообщил, что коробку приволок разносчик пиццы и, не ответив ни на один вопрос, испарился. Смирившись с мыслью ждать Сириуса до Рождества, Гарри так увлекся возней с подарком, что забыл обо всех своих горестях.

Сейчас перед директором Поттером встала серьезная задача: отыскать мало-мальски пригодный клочок земли без надписи «Выгул собак запрещен». Увы, крестный забыл, что их район далек от собачьего рая.

Гарри со вздохом опустил щенка на асфальт. Благодарный мистер Келев не долго думая окропил ближайшую урну, намотал десяток кругов по тротуару и вдруг, к ужасу хозяина, залаял, тонко и возмущенно.

— Волкодав? — раздался над ухом ироничный голос невесть как подкравшегося редактора.

Гарри едва не подпрыгнул от неожиданности — меньше всего он сейчас думал о гнусном соседе.

— Питбуль, — буркнул директор, демонстративно отворачиваясь. — Вырастет, вам еще покажет.

Злодей неожиданно рассмеялся густым грудным смехом.

— Будете науськивать? Вот, уже собрался растерзать.

К негодованию хозяина, предатель мистер Келев ринулся к редакторским ногам, воодушевленно виляя коротким хвостом.

— Экая мелюзга, — мистер Снейп бесцеремонно сгреб щенка и поднял к самому лицу. — На вас похож, шеф, — констатировал он.

— Неправда! — возмутился Гарри. — Глаза точь-в-точь, как у вас!

— Круглые и глупые? — фыркнул редактор.

— Черные, как у черта, — буркнул Гарри, рассерженный ласковостью негодяя Снейпа — тот прижал к себе щенка-предателя и нагло запустил длинные пальцы в чуть вьющуюся шерсть. Осчастливленный вниманием шотландец атаковал языком подбородок злодея.

— Фу! — крикнул Гарри.

— Это я — «фу»? — насмешливо заломил бровь редактор.

— Ну уж не мистер Келев, — вздернул нос Гарри.

— Кто-кто? — прищурился Снейп.

— Келев! — рявкнул директор. — Хватит мою собаку тискать! С крысой вашей целуйтесь! А еще лучше — найдите себе дурака ВАШЕГО возраста!

Похоже, Гарри переступил какую-то невидимую грань. Злодей перестал улыбаться, протянул директору барахтающегося щенка и вздохнул.

— Вы правы, шеф, — тихо сказал он. — Доброй ночи.

Он кивнул вежливо и отстраненно, сунул руки в карманы плаща и быстро пошел прочь.

* * *

Забравшись с ногами в кресло и поглаживая наконец-то задремавший клубок энергии, свернувшийся черным шариком на хозяйском животе, Гарри раскрыл шпееровскую книгу. Мысли разбредались, уносясь на Сейнт-кросс вслед за растворившимся в ночной тьме силуэтом врага. Отогнав запоздалое раскаяние, директор Поттер тяжело вздохнул и углубился в текст.

«Полагаю, в истории жизнеописаний волшебников-долгожителей госпожа Кроули вложила истории тайных обществ и отдельно взятых лож.

Волдеморт был пригож собой и талантлив, пока был юн. Неудивительно — иллюминаты являются порождением масонства, это плод, вышедший из чрева матери и самонадеянно вознамерившийся обратить добрую родительницу в слугу. Изначально дитя добрых волшебников казалось хорошим и красивым.

Увы, младенец вырос и со временем превратился в чудовище.

Иллюминатам приписывают организацию кровавых революций и военных переворотов. Кто, как не они, нынче виновны во всех смертных грехах? Скрываясь под белыми масками, «Просветленные» коварно готовят мировые заговоры, вероломно плетут сети политических и финансовых интриг, и, само собой, только того и ждут, когда смогут захватить власть над многострадальным голубым шариком, обратив жителей злосчастной планеты в своих рабов. Мадам Кроули показывает нам, как деградирует некогда славное братство розенкрейцеров, теряя лицо и превращаясь в монстра с красным отблеском революций в глазах.

В середине XVIII из лож ордена рыцарей-масонов, на основании учения Мартинеса де Паскуалиса, вышел Орден Избранных Коэнов. Доктрины Паскуалиса легли в основу мистических традиций мартинизма, взятых на вооружение и переработанных Сен-Мартеном, мутировали в масонский устав Виллермоза, вплелись в ложи розенкрейцеров, практики Мемфис-Мицраим и понеслись по свету, подхваченные многочисленными последователями и прорастая ветвями в различные братства, масонские и квазимасонские (вроде ордена мартинистов Папюса). На благодатной почве учения мартинистов-мартинезистов выросли коммунистические гвоздики, и добрый садовник Волдеморт вздумал одарить красной рассадой все человечество. Его идеи туманили мозги даже лучшим из каменщиков. Мальчик-Волшебник и тот не избежал заражения и нес в себе осколки души Красноглазого.

Ведя читателей путаными тропами семикнижья, Кроули дает понять, что на борьбу со Злым Волшебником отважные маги готовы положить все силы и даже жизнь: цель автора — доказать, что Волдеморт обречен.

Изобилие обличающих иллюминатов статей в интернете, газетах и пугающих телепрограммах наводит на мысль, что дни «Просветленных» сочтены, затухают под воздействием делюминатора. Уставшие аполитичные каменщики стоят в сторонке и с улыбкой умывают руки.

Возможно, группа аннулирования случайного волшебства работала спустя рукава: информация о магах просочилась в магломир. Волшебников заметили, как тот голубой автомобиль, что пролетел над магловским Лондоном. Рискну предположить, что под этой машиной подразумевается компьютер. Много ли вы знали о власти магов и волшебников до того, как мир осчастливил интернет?

Итак, в МС случилась утечка магического газа.

Выход был найден — возложить на рога козла отпущения грехи магов и бросить под ноги разъяренной толпе. Каюсь, меня посещали мысли, что Орден Иллюминатов — чистой воды фикция, рассчитанная на доверчивых профанов. Маглы заметили волшебников, о ужас! «Да, они существуют, — говорят вам маги. — Очень плохие и злые, иллюминаты им имя, все войны, революции и беды от них».

В войнах тайных обществ нет разделения на добрых и злых — все хороши.

Даже Добрый Волшебник на деле оказался стариком неразумным: жадного до Даров старца следовало ликвидировать. Рука в масонском понимании является символом власти. Почерневшая рука Доброго Волшебника на деле олицетворяет деградацию зарвавшегося властолюбца: он также обречен на погибель.

Кто из вас, читатель, задумывался о заключительной фразе семикнижья? «Шрам не болел уже девятнадцать лет. Все было хорошо». Почему именно девятнадцать, а не восемнадцать или двадцать?

Отсчитав девятнадцать лет от года Финальной Битвы, мы получим две тысячи семнадцатый год. Будучи разочаровавшимся в прелестях магии старым циником, осмелюсь утверждать, что маглам этот год не принесет добрых сюрпризов.

Чего не скажешь о магах.

В две тысячи семнадцатом году Объединенной Великой Ложе Англии исполнится ровно триста лет.

Поднимаю бокал за здравие госпожи Кроули.

Семикнижье — дивный подарок магомиру».

* * *

Обмирая от волнения, Гарри маялся в вестибюле редакторского дома. За стеклянной перегородкой, уронив седую голову на газету, крепким сном спал консьерж.

С трудом уняв внутреннюю дрожь, Гарри набрал номер.

— Мистер Снейп, — прошептал в трубку он. — Вы... Если вы... Я тут внизу стою, в вашем подъезде. Я хотел... Э-э...

— Да, — отозвался Голос. — Сейчас.

Гарри перевел дух и попытался собрать воедино разрозненные обрывки мыслей. Долго размышлять не довелось — на лестнице послышались чьи-то быстрые шаги. Гарри замер, прислушиваясь — судя по звуку, человек перепрыгивал через три ступени.

Кусая от волнения губы, директор смотрел, как с лестницы сбегает ОН — злодей, враг, предатель, негодяй и...

Гарри на мгновение забыл, что нужно дышать — бледнокожий разбойник в шелковом халате кофейного цвета был красив как дьявол, несмотря на растрепанные волосы и сонные глаза.

— Что, мой шеф? — встревоженно спросил редактор.

На мгновение Гарри стало не по себе. Разбудить человека ночью, чтобы рассказать о своем чувстве стыда?

— Мистер Снейп, — он проглотил комок в горле. — Извините. Э-э... я хотел... Попросить у вас прощения.

— За что, мой хороший? — к полной неожиданности Гарри, спросил сонный злодей.

По сердцу Г. Дж. полоснуло что-то вроде горячего ножа.

— Я не хороший! — испуганно пробормотал он. — Я... Наоборот, м-м... Хотел извиниться, потому что...

— За что вам извиняться, мистер Поттер? — протер глаза редактор. Длинные пальцы с овальными ногтями машинально скользнули по голой груди и поправили пояс халата.

Гарри проследил жадным взглядом траекторию движения Пальцев и вздохнул.

— Я не хотел вам грубить, просто... Вы мне гадость сказали, про мальчика... — он нервно оглянулся на консьержа, но тот по-прежнему спал. — Я сначала разозлился, потом начал думать, почему мне это так противно... Кто-то другой, чужой, не вы...

Не выдержав, Гарри обнял разбойника за шею, одурманиваясь запахом его теплого со сна тела. Мистер Снейп обреченно вздохнул и положил руки на поясницу быстро теряющего самообладание несчастного.

— Если не вы, то никто... никогда... — бессвязно забормотал Гарри, водя пальцами по тонкой выступающей ключице предателя и злодея. — Пусть я умру и так и не узнаю...

— Глупости какие, шеф, — Снейп запустил пальцы в его волосы и нежно взъерошил.

— Не прогоняйте меня, не прогоняйте, только не...

Гарри исступленно целовал все, что находили губы — теплую грудь, злодейскую гордую шею, небритый подбородок и даже халат.

— Что мне с тобой делать? — пробормотал редактор.

— Убей меня... — Гарри плохо понимал, что говорит. Его дрожащие руки раздирали халат разбойника, блуждали по телу с одержимостью безумца.

— Иди сюда, — не размыкая объятий, редактор оттащил его за угол, откуда не был виден дремлющий консьерж.

То, что произошло дальше, Гарри впоследствии вспоминал сотни, тысячи раз, но как все началось, в его помутненном сознании отпечаталось плохо.

______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/qj

Фанарт Apfel Eis

______________________________________________________________________________________

Он не помнил, сам ли расстегнул куртку или это сделал Снейп. В какой-то момент он обнаружил, что стоит, привалившись к стене, а губы врага чувственно скользят по его груди, нежно прихватывая кожу, осыпая поцелуями живот, все ниже и ниже.

Разбойник, предатель, злодей и негодяй опустился перед ним на колени.

Глаза Гарри расширились, как у безумца, — о таком он не позволял себе даже мечтать.

Как сквозь пелену, Гарри смотрел, как мистер Снейп медленно расстегивает молнию на его джинсах. На мгновение редактор поднял взгляд — затуманенный желанием, с безмолвным вопросом в глубине бездонных зрачков.

— Я умру... — прошептал Гарри. — Ты не должен... Ты...

Сказать, что у него эрекция, стояк и тому подобное, означало не сказать ничего. Член приготовившегося умереть превратился в раскаленный жезл.

Ласковые руки злодея и разбойника освободили из джинсового плена распаленное желанием чудовище.

— О-о... — восхищенно выдохнул Снейп. — Ты прекрасен... как небожитель.

Его пальцы нежным кольцом сомкнулись на основании рвущегося ввысь монстра, истекающего соками предвкушения. Горячие приоткрытые губы мучительно медленно двинулись по окаменевшему стволу, добрались до налившейся кровью головки и обхватили ее, погружая в жар и влажность.

Гарри взвыл, теряя остатки разума. Он вцепился пальцами в волосы Снейпа, не зная, оттолкнуть его голову или притянуть ближе.

Небожитель влажно скользил во рту сладострастного истязателя, с каждым касанием дразнящего языка взмывая все выше в небеса обетованные. Свободная рука мучителя погладила дрожащие от напряжения бедра парализованной наслаждением жертвы и нежно сжала мошонку, вырвав из директорского горла непристойный хрип.

Ополоумев от чувственного восторга, Гарри смотрел, как его готовый взорваться член ритмично появляется и исчезает в кольце сомкнутых губ.

В следующее мгновение Небожитель погрузился в тесноту горячего пульсирующего горла.

Вжав в свои бедра голову поглотившего член безумца, Гарри зарычал, как дикарь, фонтанируя горячими струями облегчения, мучительно желая продлить сладчайшие мгновения невероятного оргазма.

Г. Дж. Поттер умер и воскрес.

— Что там такое? — сквозь пелену дурмана донесся до него голос разбуженного криком консьержа.

Мягко собрав губами последние капли истекших соков, разбойник ловко спрятал на место побывавшего в раю Небожителя, застегнул ширинку не способного здраво мыслить молодого человека, одернул свитер и запечатлел на приоткрытых губах тяжело дышащей жертвы быстрый нежный поцелуй.

— Мистер Снейп, это вы? — встревоженно пробормотал заглянувший за угол консьерж. — Кто-то кричал?

— Вам это приснилось, мистер Биннс, — невозмутимо сказал редактор, не оборачиваясь на охранника. Черные разбойничьи глаза ласкали взглядом ошеломленное пылающее лицо обмякшего в его объятьях Г. Дж.

Пробурчав себе под нос что-то про позднее время, консьерж удалился в будку.

— Ты, ты... — Гарри обвил руками шею обожаемого злодея. — Я тебя люблю, знаешь?

— Глупости, шеф, — поморщился тот. — Ну как, легче стало? Домой дойдете, мистер Поттер?

— Я не хочу домой, — Гарри вцепился в его плечи и умоляюще заглянул в глаза. — Пойдем к тебе, прошу, пожалуйста, ты ведь тоже... Ты хочешь... — он скользнул рукой под полу халата разбойника, сжал ладонью твердый как камень член, ощутив исходящий от него жар через тонкий хлопок белья.

Редактор решительно снял с себя его руку.

— Иди домой, Гарри, — мягко сказал он. — Кто хотел один раз? — он улыбнулся уголком рта. — Поиграли и хватит.

— Поиграли? — унылым эхом отозвался Гарри.

Он скользнул ладонями по груди безжалостного игрока, бессильно уронил руки и тяжело вздохнул.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Г. Дж. Поттер умер, воскрес и умер вновь.

* * *

Обняв свернувшегося клубочком щенка, директор Поттер лежал на скомканных простынях, бездумно глядя в потолок. Горячая слезинка прочертила дорожку по его виску и скрылись в растрепанных волосах. В окно медленно и лениво вползал серый унылый рассвет.

— Все равно я тебя люблю, — пробормотал Гарри. — Даже если тебе это не надо.

* * *

26. Провал агента Поттера

— Гермиона, у нас о собаках что-то есть? — директор небрежно скользнул пальцами по книжным корешкам, как пианист по клавиатуре рояля.

— Здесь — нет, — оторвалась от компьютера секретарь. — Зайдите в реализацию, там царская библиотека.

Гарри мысленно отогнал видение: Рон Уизли в царской мантии лениво болтает ногами на троне из книжных стопок, и не думая ничего читать.

Окинув задумчивым взглядом полки с образцами, директор навел на секретаршу следовательский прищур зеленых лазеров.

— Где у нас Льюис Кэрролл стоит?

Гермиона бодро вскочила с кресла.

— Вот, мистер Поттер. Вам что, «Алису»?

Гарри вперил в девушку пристальный взгляд опытного детектива.

— Нет уж, мисс Грейнджер, меня СТИХОТВОРЕНИЯ интересуют, — прыснул ядом он.

— Пожалуйста, стихи, — невозмутимо отозвалась секретарша, поднялась на цыпочки и сняла с полки книжный том.

— Только один образец? — жестким голосом сыщика-профессионала осведомился Гарри.

— Нет, вот еще издание, — секретарь извлекла из недр шкафа книгу другого формата. — Я знаю, вы МЕНЯ подозреваете! — неожиданно вскипела девушка. — Я уже сказала, что ничего вам не подбрасывала! Не верите, спросите Рона Уизли, я как раз с ним общалась, в то время как вам стихи подложили!

— Конечно, кому еще доверять, как не УИЗЛИ, — язвительно сказал директор.

Гермиона нервно поправила бретельку платья и откинула с плеча прядь вьющихся волос.

«А она красивая девушка, — отстраненно подумал Гарри. — Тогда почему?..»

Не додумав некстати выплывшую мысль, директор зашелестел страницами, отыскивая «Охоту на Снарка». Страницы были на месте, как в одном, так и во втором томе. Гарри разочарованно вздохнул.

Гермиона напряженным взглядом следила за директорскими пальцами, листающими книгу.

— Это не шутка, мистер Поттер, — вдруг сказала она.

— А что, по-вашему? — Гарри захлопнул сборник стихотворений. — Угроза?

— Намек, может? — предположила девушка. — Снарк неуловим. Может, вам хотят сказать, чтобы вы не искали что-то? Конечно, я не знаю, о чем речь, но...

«Шпеер! — ожгла догадка директорский мозг. — Кто-то знает, что я его ищу!»

— Ерунда, — презрительно сказал он вслух и отшвырнул книгу на стол секретарши. — Кто-то развлекается и морочит мне голову. Как насчет кофе, мисс Грейнджер?

— Минутку, — девушка подошла к кофе-машине и нажала кнопку.

Резкий хлопок, белая вспышка, молнией пальнувшая из розетки, и визг секретарши прозвучали одновременно.

— Ч-черт! Попили кофе, да!..

Гарри недовольно уставился на дымящуюся розетку. По комнате полз отвратительный запах горелой проводки.

— У главреда кофе попью, — буркнул Гарри, силясь сдержать тайную радость: причины околачиваться в кабинете мистера Снейпа не всегда отыскивались с легкостью. — Вызовите пока мастера, мисс Грейнджер. Сегодня кофеварка, завтра компьютеры сгорят.

— Конечно, мистер Поттер, — согласилась девушка.

* * *

— «Листья дуба, резьбой изощренно изрезьбленные, усталостью изнуренные, прожилкой золотой тисненные, желтизной уязвленные, червем точеные, осени рукой отрясенные, инеем припорошенные, первым морозом изможденные»... Черт бы их побрал, листья ваши! Перченые, соленые, копченые!

Мистер Снейп закрыл лицо рукой и издал злобный рык.

— Язык сломать, — вынес вердикт он. — Перебор! Будь это поэзия, еще можно пережить, если выбросить половину, но дальше у вас все обыденно и прозаично, мистер Бэгмен!

Гарри бросил взгляд на крупного мужчину, ерзающего в кресле от неловкости, и отвернулся, пряча улыбку.

— Это возвышенные строки, разве нет? — насупился толстяк. — Они служат украшением всему остальному.

— Да что вы? — въелся злодей. — Масло масляное! Будьте добры, произнесите вслух, «резьбой изощренно изре...» Энтшульдиген зи, глаз спотыкается, не то что язык!

«Что он сказал?» — покосился на редактора молодой человек.

Мистер Снейп сидел к нему в профиль, являя директорскому обозрению орлиный нос, торчащий локоть и нервные пальцы, запущенные в смоляные волосы. Остальные прелести загораживала внушительная фигура визитера.

«Скорей бы писец ушел, — раздраженно подумал Гарри. — Вместе с дубами потрошенными!»

Дверь кабинета неожиданно приоткрылась, в щель протиснулась пушистая каштановая шевелюра.

— Мистер Поттер, — зашипела Гермиона, покосившись на редактора и любителя дубов. — Вас электрик зовет, будьте добры, подойдите на минуту!

— Мисс Дулиттл, еще раз ворветесь вот так! — неожиданно взвился Снейп. — Электрик не причина, чтобы мистера Поттера дергать! Подождет, не обесточится!

«Он не хочет, чтобы я уходил», — понял Гарри и покрылся румянцем удовольствия.

— У нас проблемы, Хиггинс! — возмущенно тряхнула волосами секретарша. — Вы себе работайте, мы не мешаем!

В ответ раздался рассерженный хмык.

— Я сейчас, — быстро сказал Гарри, робко улыбнулся разгневанному редактору и выскользнул в дверь вслед за Гермионой.

* * *

— Что это? — непонимающе спросил он, разглядывая разобранную розетку на широкой ладони электрика и заранее раздражаясь: в технике Г. Дж. смыслил мало, и не любил, когда ему о том напоминали.

— Не знаете? — хитро улыбнулся мастер.

— Розетка! — выплюнул директор.

— С жуком, — старичок-электрик любовно погладил пальцем оплавленный кусок черной пластмассы. — Радиожучок, сэр, — пояснил он. — Жаль, сгорел.

— Серьезно? — ошеломленно пробормотал директор, вглядываясь в находку.

Несмотря на слабые познания в электротехнике, Гарри знал наверняка, что в начинку настенной розетки не входит микросхема размером с ноготь.

— Вы можете поискать другие?.. — директор растерянно оглянулся по сторонам. — Вдруг еще где-то есть?

Старичок улыбнулся и покачал головой.

— Что вы, сэр. Специалистов позовите, у них приборы.... Я не найду. Всё, что от сети, там ищите. Да где угодно может быть, даже в ножке стула. Телефон первым делом проверьте... Бывает, что звонят, а потом молчание?

— Бывает, — нахмурился Гарри. — Часто. Я перезванивал, а там не отвечают.

— Конкуренты, — резюмировал мастер и заговорщически подмигнул взволнованному директору.

«Снейп правду сказал! — с ужасом подумал Гарри. — И Дамблдор не зря в сове камеру искал!»

Он благодарно кивнул электрику, схватил розетку с «жучком» и вылетел из кабинета.

* * *

Зеркало мужского туалета «Хога» отобразило странную парочку — встрепанного молодого человека с диковатыми глазами и галстуком набекрень и спокойного черноволосого мужчину в белой рубашке. Злодей нынче не удосужился украсить свою персону жилетом или пиджаком, и Гарри это злило: присмотревшись, он обнаружил под шелком рубашки темнеющие соски.

Усилием воли директор отринул мысль впиться зубами в прикрытый тканью сосок.

— Мистер Снейп, электрик сказал, что это конкуренты, — начал он.

Редактор равнодушно осмотрел оплавленную розетку и швырнул в урну.

— Шерхан не дремлет, — фыркнул он. — Спасибо, хоть камер нет. Только прослушка.

Гарри осторожно коснулся кончиками пальцев его руки.

— А в квартире? У вас, у меня?..

— Не исключено, — пожал плечами Снейп. — Я привык быть готовым к худшему. В моем мобильном gsm-жучок, знаю наверняка. Я запретил убирать, — он недобро ухмыльнулся. — Читаю аудитории Йейтса и Кольриджа. Пусть слушатели образовываются. Во мне еще не умер преподаватель.

— Боже... не смейтесь только... — испуганно прошептал Гарри. — Я иногда... э-э... Сам с собой разговариваю.

Редактор метнул в молодого человека странный взгляд.

— Плохо, — буркнул он. — Держите себя в руках, шеф. Подавитель сигнала установите, на худой конец.

— Я сумасшедший, наверное, — огорченно вздохнул Гарри.

Мистер Снейп до боли сжал его запястья.

— Все мы сумасшедшие! — сердито сказал он. — Каждый сходит с ума как умеет! Не смей себя винить, ни за что, никогда... — его голос вдруг смягчился. — Никогда.

Гарри положил ладони на плечи врага и, поддавшись искушению, медленно скользнул пальцами по груди.

— Преподаватель, — прошептал он. — Если б у меня был такой преподаватель... Как ты...

— Меня уволили, — злодей прижал к себе одурманенного прикосновением Г. Дж. — Из-за такого, КАК ТЫ. Помоложе, правда, — усмехнулся он.

— О, боже, — Гарри смутился, не зная, что сказать. Растеряв последние мысли, он теребил рубашку редактора, навязчиво думая о маленьких темных сосках. Во рту пакостным образом прибывала слюна.

— Ерунда, — злодей накрыл его ладони своими и погладил дружеским жестом.

Внутри директорского сердца взорвалась невидимая петарда.

— Идите сюда, — сквозь зубы сказал он и толкнул рукой дверь туалетной кабинки. — Мы не доиграли!

Втащив мало сопротивляющегося врага в кабинку, директор защелкнул задвижку.

— Я ваш должник, мистер Снейп, — шалея от собственной наглости, прошептал он.

— Шеф, не здесь, — пробормотал редактор.

— Плевать, где, — прошипел Гарри.

Его пальцы, дрожа мелкой дрожью, расстегивали пояс на брюках врага.

— Гарри, — мягко сказал Снейп. — Не надо.

— Надо!

— Один раз? — нахально поинтересовался Снейп, сверху вниз глядя на ополоумевшего директора.

— Дай мне тебя потрогать, — жалобно прошептал Гарри. — Ты такой... такой...

Слов не было. При мысли о прикосновении к запретному плоду Г. Дж. мгновенно охмелел. Его осмелевшая ладонь пробралась под слои одежды и ухватила теплую упругую часть злодейского тела.

— Вы забыли, где мы, шеф? — пробормотал редактор.

— Наплевать! Как ты любишь? Как?.. — Гарри исцеловал белоснежную рубашку, жадно прикусил выступающие соски, истерзал губами шею и, наконец, добрался до недовольно изогнутых губ. Рука его неутомимо скользила по шелковой плоти, твердеющей с каждой секундой. — Так? Так хорошо? — прошептал он.

— Хорошо, — обреченно вздохнул Снейп. — Но...

— Ненавижу тебя и твои «но»! Ты... ты...

Окончательно потеряв дар речи, Гарри тяжело дышал, скользя сомкнутой ладонью по гордо вздыбившемуся члену.

Хозяин крупного, чуть изогнутого к животу богатства стоял, заложив руки за спину, и не делал ни единой попытки поощрить директорские труды. На лице зловредного редактора читалось неудовольствие.

Если бы не участившееся дыхание врага, Гарри бы подумал, что мистеру Снейпу все равно, что с ним делают.

Окончательно потеряв голову, директор Поттер рухнул на колени и втянул жаркими губами блестящую потемневшую головку.

Громкий хлопок двери известил, что они больше не одни.

Снейп рывком поднял Гарри на ноги и толкнул вглубь кабинки. Не выпуская из руки дивную добычу, директор замер не дыша, уткнувшись носом в злодейскую грудь. Сердце разбойника колотилось так же быстро, как его собственное.

Странно, но потом Гарри вспоминал эти секунды как лучшее, что пережил когда-либо. Страх смешался с восторгом — вот так, прижавшись к злодейскому плечу, он стоял бы вечно, выпивая запах его кожи, ощущая теплые поглаживающие ладони на своей спине, сжимая в руке драгоценную часть вражьего тела.

Из соседней кабинки донеслось жизнерадостное журчанье — некоторые использовали хоговский туалет по прямому назначению. Гарри поднял голову от безбожно исцелованной рубашки редактора и наткнулся на насмешливый взгляд хитро прищуренных глаз.

Мистер Снейп наклонился к директорскому уху.

— Романтика, — шепнул он.

Плечи Гарри затряслись от смеха.

В следующую секунду он уже не смеялся — злодей коснулся губами его губ с ошеломляющей нежностью, любовно прикусывая то верхнюю, то нижнюю.

Сквозь окутавший сознание туман Гарри услышал звук сливного бачка и хлопок двери.

Жадные пальцы на распаленной плоти задвигалась быстрее.

Разбойник блаженствующим хищником выгнулся в пояснице и прикрыл ресницы.

— Да, — выдохнул он.

Хмельными глазами Гарри уставился на запрокинувшего голову врага с блуждающей улыбкой на губах.

В его ладони раз за разом выстрелило теплое густое семя.

— Да! — эхом отозвался обезумевший директор. От восторга его быстро колотящееся сердце сделало счастливый кульбит.

— Подворотни, подъезды, туалеты, — мгновенно пришедший в себя разбойник рванул кусок туалетной бумаги из пластиковой коробки. — Классика жанра!

Гарри оттолкнул его руку, скользнул вниз и с чувством слизал остатки преступления.

— Шеф, вы меня пугаете, — мистер Снейп любовно взъерошил его волосы.

Молодой человек поднял на редактора потемневший одурманенный взгляд.

— Мы же играем? — робко улыбнулся он.

— Убить вас мало, господин игрок, — буркнул редактор.

Гарри с наслаждением прижался щекой к теплому бедру врага.

— Северус, — он мазнул приоткрытыми губами по мягким темным волоскам. — Северус.

Над его головой раздался недовольный вздох.

* * *

«Опять этот попугай», — с неудовольствием подумал директор и вежливо улыбнулся господину Локхарту.

На сей раз писатель лучился хорошим настроением и расточал сияющие улыбки. За спиной мистера Локхарта вертелась секретарь Грейнджер, бросая на золотоволосого блондина восхищенные взгляды.

— Дорогой мистер Споттер, — Локхарт уселся в кресло, заботливо подтянув на коленях белые брюки. — Мне стало известно, что требуется автор или группа авторов для написания автобиографии господина Риддла.

Гарри выгнул бровь, бессознательно копируя Снейпа.

— Никто не справится с этим титаническим трудом так хорошо, как я, сэр, — заявил Локхарт. — Из-под моего пера выйдет лучшая автобиография, которая вознесет нашего драгоценного мэра на вершины славы. Вместе со мной читатель заплачет о трудных годах юного Тома в приюте, о юношеской целеустремленности, горячем желании воплотить в жизнь гуманнейшие идеи процветания Британии, о мудрой зрелости, когда господин Риддл...

— «Хог» не будет печатать эту книгу, — перебил директор унесшегося в облака писателя. — Вопрос решен окончательно.

— Зачем мне ваш «Хог»! — поморщился Локхарт. — Это не единственное большое издательство в городе. Мне нужны материалы. Мисс Грейнджер, доброе дитя, согласилась мне помочь.

Гарри тяжело вздохнул. Мысль о прослушке в кабинете не давала ему покоя. Необходимость фильтровать разговоры легла на директорские плечи неприятным грузом.

— Я могу познакомить вас с нужным человеком, мистер Локхарт, — кисло сказал он, косясь на невообразимые манжеты писательской рубашки — усыпанные серебристой крошкой раструбы. Воротник, подпирающий румяный подбородок, был не многим лучше. — Если он посчитает нужным, то передаст вам материалы и проинструктирует, что писать, а что нет.

— Вы просто чудо, мистер Споттер! — всплеснул руками золотоволосый. — Именно этого я и хотел!

Гарри посмотрел в голубые глаза собеседника тяжелым взглядом.

— Вы уверены, что после публикации подобной книги с вами будут работать ЗДЕСЬ?

На губах писателя заиграла презрительная улыбка.

— К тому времени я буду достаточно богат, чтобы не скорбеть о тяжелой утрате.

За его спиной раздался печальный вздох секретарши.

— Я вас предупредил, — пожал плечами Гарри.

* * *

Директор Поттер торопливо написал на листке несколько слов и подвинул мистеру Снейпу.

«М-р Локхарт хочет написать автобиографию Сами-Знаете-Кого и издать в другом месте», — гласила записка.

Редактор зло сощурился.

— Пусть, — фыркнул он и сунул директорское донесение в карман.

С минуту он расхаживал по кабинету, зачем-то схватил со стола пачку сигарет и со вздохом положил обратно. Сидящий на диване Г. Дж. поедал злодея и разбойника алчным взглядом. Меньше всего директора Поттера сейчас волновали Риддл и Локхарт.

Наконец, мистер Снейп перестал делать зигзаги по комнате, уселся рядом с Гарри и невесело улыбнулся.

— Предпочитаете невербальное общение?

Директор кивнул и придвинулся ближе. В зеленых глазах вспыхнул энтузиазм.

— Язык глухонемых?

К полной неожиданности Гарри, Всегда Серьезный Мистер Снейп скорчил невообразимую гримасу, по-рыбьи зашевелил губами и с ловкостью мима изобразил подвижными пальцами не слишком приличную комбинацию.

Взвизгнув от смеха, директор Поттер согнулся пополам, едва не клюнув носом в кофейный столик.

Актерское мастерство обошлась редактору дорого.

Хохочущий Г. Дж. атаковал его стремительным броском и повалил на диван.

«Обожаю тебя», — беззвучно сообщил он черным глазам.

Возразить злодей не успел. Жадные губы присосались к его рту, запястья оказались пригвожденными к сиденью обретшими неожиданную силу директорскими руками.

Впрочем, не похоже было, что враг собрался ускользнуть. Он ответил на поцелуй одичалого Г. Дж. так чувственно и ласково, что Гарри издал тихий счастливый вздох и ослабил хватку.

Злодейский редактор тут же воспользовался моментом, сгреб любителя невербального общения в стальные объятья и перекатился на диване, подмяв напавшего под себя.

— «Этический Корпоративный Кодекс» дать почитать, шеф? — сахарным голосом сказал он.

— Не надо, — Гарри извивался под тяжелым телом разбойника, пытаясь поймать насмешливо улыбающиеся губы и шалея от обоюдной эрекции: некоторые части тела читать не умели и не хотели.

— Начальству закон не писан, — пробормотал Снейп. — Мистер Поттер, хватит, — он наклонился к тяжело дышащему Г. Дж., потерся щекой о щеку и обжег шепотом ухо. — Вечером.

Гарри задохнулся от восторга.

— Правда?

Злодей ласково провел губами по его подбородку, увернувшись от нового поцелуя.

— Да, — просто сказал он.

Г. Дж. мог поклясться, что ТАК мистер Снейп не смотрел на него никогда.

Дрожа от нежности, Гарри приподнялся на локтях и поцеловал тонкие морщинки в уголке его глаза.

Невербальное общение было прервано торопливым цоканьем женских каблуков в коридоре и истерическим стуком в дверь.

— Мистер Снейп! — раздался крик Гермионы. — Северус! Хиггинс! Помогите!

Редактор вскочил с проворством мальчишки и ринулся отпирать дверь. В кабинет ворвалась взъерошенная секретарша с вытаращенными глазами.

— Луна! Там, на лестнице! — задыхаясь, проговорила она. — Упала, встать не может! Перелом, наверное!

Не успел директор и глазом моргнуть, как Снейп пулей вылетел из комнаты.

Гарри собрался было броситься вслед. Внезапно его взгляд упал на редакторский монитор. Впервые на его памяти злодей покинул кабинет, не заблокировав компьютер.

Сексуальное возбуждение мгновенно сменилось шпионским азартом.

«Другого шанса не будет!» — мгновенно понял сыщик Г. Дж.

Он быстро прикрыл дверь кабинета и стремглав кинулся к компьютеру. Свернув дубовый текст мистера Бэгмена, Гарри принялся лихорадочно щелкать мышью, отыскивая папку «Авторы». К счастью, фамилии звезд располагались в алфавитном порядке.

Трясущейся рукой директор Поттер клацнул по папке «Райнер Шпеер».

Готовенький оригинал-макет «Записок одержимого» был тут как тут.

Раздираемый шпионской лихорадкой, Г. Дж. открыл файл, нервно прокрутил обложку, форзац, авантитул и титульный лист и уставился в текст:

«От автора

Не даровали мне боги красот языка Соломона, любовь превозносящего, не дали сладкого голоса царя Давида. Никогда не взять мне в руки киннор, спеть о тебе, душа моя, жизнь моя, водой утекшая сквозь пальцы.

Я — треснувший колокол без языка, сплавленный из непролитых слез, отлитый из ржавого металла очерствевшего сердца. Как осмелюсь я петь о тебе?

Но если не я, кто еще ударит в колокол памяти?

Ты заслужил больше, чем плач мертвого сердцем. Я жалок и безголос, но лучше умру, чем предам забвению память о тебе, сгину, но не похороню твою историю среди тлена времен. Если бы только мог я продлить твою жизнь, Адам, но этого когда-то не содеял и Творец. Пусть протянется призрачная дорога памяти, вытопчу ее, как умею. Знаю, всё теряется во мгле времен, но если не оставлю воспоминаний о тебе, не смогу позволить себе роскошь умереть. А без тебя — зачем мне скитаться вечно?

Вы спросите — кто Он, Песни песней достойный? Зачем помнить о нем, чужом, незнакомом?

Он — лишь тень. Шорох крыльев пролетевшей мечты. Дуновение ветра. Ускользнувший солнечный луч. Молодость, истаявшая хрупкой льдинкой. Сердце, дернувшееся и замершее в грубой ладони жестокого мира.

Кто он?

Пусть ответит тот, кто однажды оплакивал любовь».

— Что за ерунда? — пробормотал Гарри. Он сместился на следующую страницу и замер с открытым ртом.

Перед ним был портрет, выполненный чем-то вроде сангины. Молодой человек улыбался с экрана тихой безмятежной улыбкой, глядя в пространство мечтательными глазами цвета лесных орехов.

Гарри узнал эти глаза мгновенно.

— Не может быть, — прошептал он, таращась на портрет.

И все же сходство было обманчивым. Юноше с портрета можно было дать лет двадцать, в глазах, на удивление похожих на глаза маленького Джимми, светился живой ум. Возможно, таким бы однажды стал сын Барбары Шпеер, если бы не болезнь, решил Гарри.

Некстати задумавшись, начинающий шпион Г. Дж. на мгновение потерял бдительность.

А напрасно.

Не стоило забывать, что злодейский редактор, несмотря на свой рост и вес, двигается бесшумным хищником. Не успел незадачливый шпион и моргнуть, как дверь распахнулась, мистер Снейп влетел в кабинет и замер в шаге от стола.

Гарри вздрогнул от неожиданности и нервно дернулся, пытаясь закрыть файл, но было поздно.

Он медленно повернулся в кресле и поднял на редактора испуганный умоляющий взгляд.

Лучше бы Г. Дж. закрыл глаза и тихо умер на месте.

Главный редактор С. Т. Снейп был страшней дьявола из адовых глубин.

— Вот как, — жутким тихим голосом сказал он. — Теперь все понятно.

— Извините, я не хотел... просто... э-э...— проблеял проколовшийся шпион.

Нечеловеческая сила выдернула его из кресла и поставила на ноги — редактор рванул его за плечо и смял в кулак рубашку на груди так, что раздался треск рвущейся ткани.

Гарри ничего не чувствовал. С ужасом он смотрел в черные глаза, до краев полные гневом и болью.

— Вон отсюда, маленький подлец, — страшным шепотом сказал мистер Снейп.

Так брезгливо не отшвыривают и дохлых крыс.

Как директор вернулся в свой кабинет, он не помнил.

* * *

27. Шлюха Риддла

— Мистер Поттер, зачем вы ставни опустили? — секретарь удивленно оглядела погруженную во мрак директорскую обитель и ее хозяина, полулежащего в кресле в позе морской звезды.

— Надо, значит, — грубым осипшим голосом отозвался Гарри.

— Будете проектор смотреть? — оживилась Гермиона.

— Нет! — хрипло рявкнул директор.

Девушка втянула голову в плечи.

— Отдохнуть хотите? — изобразила участие она.

— Вам-то что! — взъярился Гарри, мгновенно превратившись из звезды в каракатицу, готовую плюнуть черным ядом в нарушительницу покоя.

— Не кричите на меня! — рассердилась девушка. — Я не железная, Хиггинс свихнулся, еще и вы! А я одна на двоих, между прочим!

Гермиона шлепнула на директорский стол какие-то документы, гордо повернулась на каблучках и вышла.

Гарри застонал и сжал пальцами пульсирующие виски — бессонная ночь не прошла бесследно. Вдобавок ко всем бедам, под утро он опять начал кашлять и задыхаться, как в детстве. Надрывный кашель разбудил мистера Келева. Глупый пес азартно заливался лаем, едва хозяина скручивал очередной приступ.

До директорского слуха донесся звук открывающейся двери приемной и звонкий голос Джинни Уизли. Гарри заскрипел зубами от злости — через хлипкую перегородку между кабинетом и приемной проникал каждый шорох. Слушать девичью болтовню для Г. Дж. сейчас было равносильно пытке.

— Как там Лавгуд? — в голосе Джинни слышалось неприкрытое любопытство. — Ногу сломала, да?

— Разрыв связок. Ходит вечно, мечтает... Кофе будешь?

— Не-а. От него цвет лица портится. Не веришь, я тебе ссылку кину. Очень серьезная статья, ученые из Калифорнии доказали... Что ты сказала? Связки и всё? — с ноткой разочарования переспросила Джинни.

«Дурочка калифорнийская», — поморщился директор, незаметно для себя выходя из депрессивной комы.

— Ага. Хиггинс ее на руках до такси донес, ты бы видела ее лицо прибалдевшее! — поделилась наблюдением Гермиона.

Джинни залилась тонким визгливым смехом.

Гарри сердито раздул ноздри. Про пострадавшую на лестнице сотрудницу он и думать забыл.

— Вот и вез бы ее в клинику, так нет, меня напряг! — продолжала секретарша. — Два часа угробила! Луна две недели дома валяться будет, а мне ее завалы разгребать! Своих дел вагон, подработку взяла, еще и это!

— Снейп согласился, чтоб ты за нее?.. — удивилась Джинни.

— Сам предложил, — сообщила Гермиона и вдруг понизила голос. — По-моему, у Хиггинса из-за Лавгуд крыша поехала. Я этому козлу кофе сделала, он понюхал и медленной струйкой на пол вылил, чашку об стенку швырнул. Спасибо, не мне в голову.

— Ничего себе!.. — ахнула Джинни. — Может, тоже статью прочитал про цвет лица?

Офисные девы зловредно захихикали.

— У Хиггинса сегодня вообще рожа зеленая!

— Послать ему статью про кофе?

— Не дай бог, Джин! Он тебя растерзает, — Гермиона перестала смеяться. — Мне с ним и с боссом надо книжную выставку обсудить, а они оба невменяемые!

— А что Гарри?..

— Пст!

Послышалось безобразное шушуканье.

Директор не выдержал, вскочил с кресла и распахнул дверь, тут же сощурившись от яркого света.

— Мисс Грейнджер, где отчет по расходованию средств компании? — гаркнул он.

Впрочем, гаркнуть как подобает не получилось: после ночного приступа Г. Дж. основательно осип.

— Я вам только что на стол положила! — возмутилась секретарша.

Маленькая Уизли вскочила и жизнерадостно заулыбалась директору. Через секунду улыбка сползла с ее лица: похоже, вид руководителя «Хога» радости не внушал.

Гарри окинул мрачным взглядом глупых девиц и скрылся в недрах кабинета.

— Кофе перепил, — донесся вслед мерзенький смешок.

* * *

К обеду директорский желудок ворчливо намекнул хозяину, что не помнит, когда занимался процессом пищеварения. Намек был достаточно болезненным.

Гарри с неохотой оторвался от стола, за которым больше страдал, чем работал, и поплелся в столовую на первом этаже.

Своему громкому названию «Столовая» была обязана скорее размерам помещения. Заведение больше напоминало буфет: ничем, кроме чая, соков и средней руки сэндвичей, поживиться в «Хог-Экспрессе» было нечем.

Гарри знал, что злодей-гурман брезгует хоговским буфетом и в обеденный перерыв ускользает в ресторан на площади Сохо вместе с Артуром Уизли, порой в обществе миссис Макгонагалл. Как-то мистер Снейп предложил директору составить им компанию. Г. Дж. по глупости отказался, сославшись на занятость, о чем после жалел: больше предложений отобедать вместе не поступало.

Не глядя по сторонам, он вошел в зал и направился к буфетной стойке с неприхотливой снедью. Пристроив на поднос стакан апельсинового сока и кусок подозрительного с виду пудинга, Гарри хмурым волком отнес добычу в дальний угол, уселся за стол и недовольно уставился в тарелку: господин Желудок не выказал энтузиазма по поводу предстоящей встречи с сэром Пудингом.

С тяжким вздохом директор отпил оранжевой кислятины из стакана, поднял взгляд от тарелки и обмер, наткнувшись на Мрачные Черные Глаза.

Напротив него, через пустующий столик, собственной персоной расположился разбойник и злодей, в невеселой компании апельсинового сока и такого же нетронутого пудинга.

Желудок Г. Дж. едва не вернул назад отпитый хозяином глоток.

Сердечный ритм ускорился втрое.

За короткое мгновение в измученной директорской голове пролетели тысячи слов извинений и объяснений, которые Гарри — теперь уже безмолвно — проговаривал этой ночью. Помедлив секунду, молодой человек встал и решительным шагом направился к редактору.

— Мистер Снейп, — севшим голосом начал он, пытаясь поймать ускользающий взгляд злодейских глаз. — Нам нужно поговорить.

Мисс Грейнджер была неправа: лицо Снейпа было отнюдь не зеленым. Краем сознания Гарри определил цвет как бледно-серый. Скромную палитру дополняли синеватые тени под потускневшими черными глазами.

— Мне не о чем с вами говорить, — сухо сказал редактор. — Поступки сильней слов, мистер Поттер.

Гарри впился в столешницу побелевшими ногтями.

— У любого поступка есть основание, — хрипло прошептал он. — Прошу вас, выслушайте меня! Вы всё не так поняли!

Мистер Снейп тряхнул головой. Эбеновые волосы злыми змеями хлестнули по бледной щеке.

— Да всё я понял! Скажи своим, что спалился, — холодно и зло процедил он. — Пусть пришлют другого. Желательно блондина. Возраст и постельные вкусы значения не имеют.

Более отвратительной улыбки Гарри не видал и в триллерах.

Оттолкнув тарелку с пудингом, Снейп окинул директора взглядом, превращающим всё живое в грязь, и черной фурией вылетел из зала.

На свое счастье, директор Поттер утром успел купить ингалятор Адама Бейтса.

* * *

Безучастный и вялый, Гарри вновь обреченно протирал задом диванное сиденье сто первого кабинета. Звонки, сообщающие номера комнат, давали представление о том, с кем в очередной раз придется иметь дело. Директор был почти рад сто первому: с Муди было общаться легче, чем с госпожой Амбридж или инспектором Краучем.

— Плохо выглядите, — подметил Полифем, просканировав посетителя внимательным оком.

— Заболел, — буркнул Гарри, отводя взгляд. — Некогда по врачам ходить.

— Это вы зря, дорогой, — неодобрительно покачал головой советник. — В здравом теле здравый ум. Посетите доктора при первой возможности.

Оба помолчали.

— Хотел было вам сказать, что думаю по поводу вашей театральной ретирады... — начал мистер Муди, привычно расхаживая взад и вперед. — Но раз уж вы себя нехорошо чувствуете... Не буду читать нотаций. Надеюсь, вы осознали свою ошибку.

— Прошу прощения, сэр, — угрюмо сказал Гарри. — Согласен, я повел себя некрасиво.

Советник задумчиво поскреб подбородок.

— Не в том дело, красиво или нет... Вам знакомо понятие «власть над самим собой»?

Гарри неуверенно кивнул.

— Вы хотите стать КЕМ-ТО, мистер Поттер, правильно я понимаю? — прищурил око Полифем.

Г. Дж. стоически молчал, мечтая стать камнем, беспробудно залегшим в постели.

— Чтобы подняться над болотом, властвовать и править, прежде всего стоит начать с себя, — продолжил Муди. — Не справившись с собой, вы не справитесь с другими. Ни-ког-да, — отчеканил он. — Никогда!

— Понимаю, — тихо сказал молодой человек. — Но есть ситуации...

Мистер Муди сердито хлопнул ладонью о стол. Директор испуганно вздрогнул.

— Нет никаких ситуаций! Не может, не должно быть! Пусть небо падает на землю, но вы — вы! — держите себя в руках! Если вы себя не контролируете, как справитесь с группой людей, скажите на милость?

Гарри покаянно вздохнул.

— Вы правы, сэр, — уныло сказал он.

Советник перестал бегать по паркету и плюхнулся в соседнее кресло.

— Мы все люди, — негромко сказал одноглазый. — Переживаем, волнуемся... Но сильный человек должен уметь скрывать свои чувства. Крики, слезы и хлопанье дверью хороши для мелодрамы, но неприемлемы в деловом общении, мистер Поттер.

Он помолчал и добавил:

— У меня нет сына, но если бы был, я бы сказал ему сейчас то же самое.

К полной неожиданности Гарри, советник положил свою широкую в бугристых венах руку поверх директорской руки, бессильно лежащей на подлокотнике дивана.

Молодой человек поднял на Полифема усталый больной взгляд.

— Вы переутомились, дорогой мой, — снисходительно сказал Муди, похлопав его по плечу. — Прекрасно понимаю. Отдохните пару дней, а то и больше... Вам же на пользу. Надо рассчитывать свои силы, Гарри. У нас впереди много работы. Фактически, мы еще и не начинали.

В гудящей голове Г. Дж. лениво проплыло матерное слово.

— И еще... — советник задумчиво потарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Скажу вам это ОДИН раз. Повторять не буду.

Директор уставился покрасневшими глазами на собеседника, всеми силами пытаясь сконцентрироваться.

— Хороший командир — тот, кто сам умеет подчиняться, — жестко сказал мистер Муди и прибавил: — От того, насколько вы поймете сказанное, зависит ваша дальнейшая судьба и карьера. Ясно я выразился?

Гарри молча кивнул. Перед глазами тихо плыла белесая пелена.

— Я не для того вас позвал, чтобы мораль читать, — советник вскочил с насиженного кресла и вновь зашагал по комнате. — Нас другой вопрос интересует. Вы в курсе, какого черта господин Снейп продал свои акции?

Директор проснулся в мгновенье.

— Что-что? Снейп? Продал?.. — поразился он. — Кому?

— Своим, кому еще, — досадливо скривился Полифем. — Уизли и Макгонагалл. Оставил себе пять процентов. Пять! — возмущенно прибавил он.

— Я не знал, — затряс головой Гарри. — Меня не информируют об этих играх.

Мистер Муди недовольно цыкнул зубом.

— Понимаю, но вы могли что-то слышать... гхм... в частной беседе... Господин Снейп потерял решающее право голоса на Совете акционеров. Бесспорно, мы рады этому факту, но... Альбус Дамблдор фактически назначил его главой Совета! — одноглазый нервно шагал по кабинету, сердито ероша свои редкие пегие волосы. — Как он мог?.. Не нравится мне это дело. Хотелось бы знать, почему он решился на такой шаг. На идиота ваш редактор не похож, — буркнул советник.

— Понятия не имею, — растерянно заморгал Гарри. — Мне он отказался продать и процент!

— Вам-то — понятно, — почесал затылок Муди. — Вы не член ЗАО. А вот миссис Грейнджер он отказал категорически.

Директор нервно прочесал пятерней вихры и невидяще уставился в пространство.

— Не знаю, в чем дело, — пробормотал он наконец. — Если честно, я думал как-нибудь уговорить мистера Снейпа продать акции мне... Жаль, — Гарри огорченно вздохнул.

— Хо! Не то слово, жаль! — воскликнул советник и наклонился к самому лицу взволнованного директора. — Выясните этот вопрос. Любыми путями. Это важно, — властным голосом сказал он, гипнотизируя директора единственным глазом.

— Постараюсь, — хмуро сказал Гарри.

Проще сунуть голову в пасть крокодила, чем попытаться выяснить что-либо у мистера Снейпа, подумал он.

— Не буду вас задерживать, — Муди недовольно вздохнул. — Вижу, вы плохо себя чувствуете. Не игнорируйте недомогание, загляните к врачу.

Директор встал с кресла, ощущая нехорошее головокружение.

— Спасибо, сэр. Я так и сделаю.

Чувствуя предательскую слабость в ногах, Гарри доплелся до двери и уже взялся за ручку.

— Мистер Муди, — он медленно обернулся. — Понимаю, это бестактный вопрос, но... Скажите, как это случилось?.. Ваша... м-м... травма, — директор смущенно замялся. — В смысле, глаз.

Полифем машинально провел кончиками пальцев по глазнице с искусственным оком.

— Это моя вина, — глухо сказал он. — Хотите совет, Гарри? Никогда не идите против тех, кто сильнее вас. Это глупо и самонадеянно. Всего доброго и... До связи.

Не успел Гарри опомниться, как стеклянная дверь сто первого захлопнулась перед его любознательным носом.

* * *

Спрятав лицо в поднятый воротник, директор Поттер быстро шагал по улице Примроуз, стараясь держаться в тени — попадаться на глаза знакомым хотелось меньше всего. К счастью, кроме стайки резвящихся детей, вокруг никого не было. Начало смеркаться, и Гарри рассчитывал добраться до дома пани Шпеер незамеченным.

«Джимми так не побегает», — отчего-то подумал Гарри, когда прыткий мальчишка стрелой промчался мимо.

Зачем было тащиться в Литтл-Уингинг сегодня, Г. Дж. не знал и сам. Сидеть дома и грызть локти, жалея, что родился на свет, не хотелось.

Можно было поехать в мастерскую Кэрроу и забрать отреставрированную машину, но Гарри побоялся садиться за руль: чувствовал он себя на редкость отвратительно. Свежие штрафные баллы, влепленные в права, не вызывали желания пополнить коллекцию. К большому удивлению Г. Дж., до сих пор не поступило ни единой претензии от господина Малфоя, словно тот и думать забыл о дорожном инциденте.

С неба сыпался первый мелкий снежок, оседая легким серебром на заборах из живой изгороди. Уличные фонари еще не зажглись, но в окошках коттеджей уютно горел свет.

Дом номер двадцать два был погружен во мрак.

«Не могла же она куда-то уйти!» — взволновался Гарри и ускорил шаг.

Барбара Шпеер не ушла. Набросив на плечи плед, женщина сидела на веранде без света, с чашкой чая и дымящейся сигаретой в пепельнице.

— Пани Шпеер, — обрадовался директор. — Добрый вечер. Я тут заехал к родственникам... — соврал он. — И э-э... решил к вам заглянуть.

— Добрый вечер, — улыбнулась Барбара. — Мистер Поттер, я правильно запомнила?

Гарри впервые видел на ее лице улыбку. В полумраке пани Шпеер казалась почти молодой.

— Да, — кивнул молодой человек. — Как там Джимми?

— Спит, — сообщила хозяйка. — Хоть покурю спокойно, — вздохнула она и глубоко затянулась дымом. — Одна радость в жизни.

— Ничего себе радость, — неодобрительно фыркнул Гарри. — И денег стоит! — он покосился на пачку «Gitanes» на грязноватой выщербленной столешнице.

— Гости забыли, — проследила за его взглядом Барбара. — Я такое не курю. И не судите, мистер Поттер, если чужую шкуру примерять не умеете. Зайдете? — она кивнула на дверь.

— Нет-нет, — поспешно сказал Гарри. — Раз уж Джимми спит...

Он выхватил из-под мышки пакет и извлек из его недр толстый почтовый конверт.

— Это вам, — смущенно сказал он. — Я не знаю номер вашего счета... Короче говоря, я снял со своего наличку, тут немного, но я постараюсь заезжать по возможности и...

Пани Шпеер вскочила с кресла.

— Святые угодники! — она обняла Гарри за плечи и удивленно заглянула в глаза. — Нет, мой милый, приберите ваш подарок. Кто мы вам такие? Верите, еще недавно я бы не отказалась, но... Уже не нужно. Спасибо, — она улыбнулась так тепло, что у Гарри внутри что-то дрогнуло: ни одна женщина не смотрела на него с такой добротой.

— Как это, не нужно? — растерялся он. — Это не для вас. Для Джимми.

Пани Шпеер оглянулась по сторонам.

— Нам уже помогли, — прошептала она. — Вчера. Счет открыли... Мир не без добрых людей. Одним словом, деньги есть. Джимми отвезут в реабилитационный центр еще до Рождества.

— О-о, — потрясенно сказал Гарри. — Это здорово! Я уже черт знает что начал выдумывать, кредит или еще что-то...

Говорить, что он собрался писать письмо Шпееру с уговорами взять гонорар за третью книгу или запрос на новый тираж «Фиддла», не хотелось.

— Нет-нет, — Барбара погладила его по плечу. — Слава богу, все решилось. Может, зайдете все-таки? Холодно здесь стоять.

— В другой раз, — вздохнул Гарри. — Когда Джимми спать не будет. Все равно, пусть эти деньги вам останутся. Пожалуйста, — попросил он, впихивая в руку Барбары пакет. — Там еще игрушка... Музыкальная. И конфеты.

— Боже ты мой, — пробормотала женщина. — Спасибо, милый.

— Пани Шпеер... — Гарри проглотил комок в горле. — Я хотел вас спросить... Ваш старший сын...

— Адам умер, — сухо сказала Барбара. — А что?

Гарри слегка удивился: Шпеериха произнесла имя с ударением на последнем слоге.

— Понимаете, у нас в издательстве... Я видел пару страниц третьей книги Райнера Шпеера, ну, или того, кто там за него пишет, — торопливо сказал он, замечая, как на лицо хозяйки находит хмурая туча. — Там был портрет. Копия Джимми, только старше. По-моему, эта книга о вашем сыне.

— Господи, — привалилась к стене пани Шпеер. — Этого не хватало!

— Почему? — изумился директор. — Разве плохо, если про человека книгу написали?

— Черт бы побрал Райнера! — гневно крикнула Барбара. — Как он позволил! Что про Адама можно писать? Что бог его за грехи наказал?

— Может, это не о нем вовсе, — взволновался Гарри. — У вас есть его фотография?

Через минуту директор Поттер стоял в освещенном проеме двери, разглядывая снимок молодого человека с мечтательными светло-карими глазами.

— Это он, — прошептал Гарри. — Из-за чего Адам... умер?

Пани Шпеер посмотрела на него долгим застывшим взглядом. Высокий лоб, обрамленный светлыми седеющими прядями, прорезала горькая морщина.

— Убили, — тихо сказала Барбара. — Если помните, в 2002 году... Ах нет, вы тогда ребенком были, — махнула рукой она. — Я в Кракове жила, только потом правду узнала, и то случайно... В общежитии для иностранных студентов был взрыв, море жертв, то ли теракт, то ли бог его знает... Адам был в здании, но не пострадал, выбежал во двор, девушку какую-то вынес, — пани Шпеер вдруг часто заморгала. — А там какие-то подонки стояли, на камеру загоревшееся здание снимали. Не журналисты, нет, — объяснила она стоящему с открытым ртом директору. — Адам бросился к ним, мол, помогите, не стойте, как вы можете снимать, когда люди под обломками умирают... Дурак благородный, — всхлипнула она. — Они его ногами били, пока дышать перестал. И на камеру сняли. Его друг... видел эту запись, — она прислонилась плечом к дверному косяку и закрыла глаза.

Гарри внезапно бросился к пани Шпеер и обнял, как не обнимал родную тетку. Положив голову ему на плечо, Барбара беззвучно плакала.

Слова утешения казались бесполезными и жалкими.

Обнявшись, они молча стояли на пороге темного дома. На кусты бересклета цвета запекшейся крови тихо падал снег.

* * *

Неверующий Гарри Джеймс Поттер торопливо осенил себя крестным знамением, глотнул на прощанье немного воздуха и, помедлив, нажал на дверной звонок девятой квартиры.

В ответ красноречиво отозвалась тишина.

Гарри нажал еще раз и другой, но в апартаментах господина редактора было тихо.

«Не наврал консьерж, — с досадой подумал директор. — Никого!»

Он бросил взгляд на большие настенные часы в полумраке коридора — стрелки перевалили за полночь.

На поникшие плечи Г. Дж. свинцом навалилась усталость. Заготовленная оправдательная речь, достойная пламенного адвоката, тихо испарялась из головы измученного директора Поттера.

Погружаясь в серое марево безысходности, Гарри прислонился спиной к запертой двери, устало сполз вниз и остался сидеть, бессмысленно разглядывая стройные ряды медных канделябров, мелкие трещины в стене и паукообразные разводы на гранитной плитке под ногами.

Огоньки электрических свечей слились в длинную желтую полосу фонарей бесконечного туннеля и медленно померкли.

Директор знаменитого издательского дома «Хог», предприниматель и бизнесмен, заснул мертвецким сном под дверью чужой квартиры, привалившись растрепанной головой к дверному косяку.

* * *

— Schei&szlig;e, nur das nicht!*— произнес Голос.

— Северус, — Гарри махнул рукой тающей во мраке туннеля фигуре тамплиера в белом плаще.

Что-то коснулось его плеча.

Директор Поттер разлепил сонные глаза и непонимающе заморгал.

— Какого дьявола! — рявкнул тамплиер.

Гарри попробовал встать и едва не упал.

— Мистер Поттер, вы пьяны?

Г. Дж. окончательно распахнул глаза. Остатки муторного сна развеялись в мгновенье. Злодейский редактор, в шляпе и черном макинтоше, нависал над ним зловещей грозовой тучей.

— Мистер Снейп, — Гарри с трудом поднялся на затекшие ноги. — Простите, я хотел с вами поговорить, но...

— Знаете, который час? — ледяным тоном осведомился Снейп.

Гарри бросил взгляд на коридорные часы и остолбенел: стрелки слиплись на цифре два.

— Я вас ждал! — заморгал он. — Э-э... поговорить.

— С ума сошли? — заломил бровь злодей. — Отойдите от двери, будьте добры. Я хочу попасть домой.

— Нет! — Гарри растопырил руки, загораживая дверной замок. — Мы поговорим, а потом вы попадете куда там вам надо, хоть в ад!

— Hinaus! — разъярился редактор. — Уходите! Мне полицию вызвать или домкрат принести, чтоб убрать вас с дороги, мистер Поттер?!

— Неси что хочешь, сволочь! — Гарри сверкнул злой улыбкой. — Скажи, когда и где мы можем поговорить, и я уйду!

Редактор сорвал с головы шляпу и злобно смял в кулаке.

— Нигде и никогда! — прошипел он. — Никогда и нигде! Убирайся к черту, ты, шлюха Риддла!

Перед глазами Гарри Джеймса Поттера пронеслась кровавая молния.

— Что ты сказал? — прохрипел он. — Что?

— Я сказал, уходи, мальчик, — угрожающе надвинулся на него Снейп. — Уходи, или...

— Что, или? — начиная задыхаться, крикнул Гарри. — Говори! Убьешь? Задушишь?

— Мистер Поттер, сколько вам лет, а? — желчно поинтересовался редактор.

— А тебе сколько надо? — взъярился Гарри, цепляясь за отвороты злодейского плаща. — Ты сказал, возраст не играет роли! Волосы покрасить, да? Что еще сделать? Что?! Что мне...

Свежий приступ удушья не заставил себя долго ждать.

Гарри согнулся пополам, тщетно пытаясь вдохнуть.

— Я... — успел сказать он. — Я не...

«Я не шлюха Риддла» — простые четыре слова произнести оказалось невозможно.

Гарри охватил панический страх — он сейчас умрет и не успеет ничего сказать.

— Я не шлю...

Он попытался вдохнуть, но воздуха было слишком, слишком мало. Выбирая между позором и гордой смертью от удушья, Г. Дж. сполз на пол, с трудом вытянул из кармана ингалятор и сунул в рот, непослушной рукой нажимая на распылитель.

— Ш-шайсе, — сквозь туман услышал он.

Над его головой раздался щелчок открываемого замка. Не успел полузадушенный директор и охнуть, как почувствовал, что взмывает в воздух, подхваченный сильными руками.

«Как Лавгуд», — отстраненно подумал он, прижатый к груди врага и мучительно пытаясь дышать: это было нелегко.

Злодейские руки опустили его на что-то мягкое.

— Сей... час, — Гарри для верности еще раз распылил в горло многообещающую продукцию Адама Бейтса. — Про... Пройдет.

Проходить не хотело. Кислород не спешил наполнять измученные директорские легкие. Редактор ринулся к окну и с грохотом распахнул фрамугу. В комнату хлынул холодный воздух.

— Ложись, — рявкнул Снейп на скрючившегося гостя и толкнул его на постель. — Выдыхай!

Рывком расстегнув молнию на его куртке, он надавил ладонями на грудную клетку и отпустил, дождался следующего выдоха и опять прижал. Через пару минут Гарри с удивлением обнаружил, что дышит почти нормально.

Редактор вылетел из спальни и тут же вернулся — с пакетом колотого льда.

— Зачем?.. — директор не договорил: сердитый доктор сунул маленький холодный кубик ему в рот.

— Глотай весь кусок, — приказал Снейп и тут же втолкнул между приоткрытыми губами второй.

Злосчастный Г. Дж. с трудом осилил ледяное угощение.

Отвратительная процедура, как ни странно, возымела должный эффект. Липкий страх отступил. Гарри с наслаждением задышал полной грудью, ощущая благословенное облегчение.

Хмурый лекарь черной птицей нависал над постелью.

— Спасибо, — Гарри слабо улыбнулся.

Редактор извлек из кармана мобильный.

— Кому вы?..

— В скорую, — буркнул Снейп.

Оживший больной подскочил на постели и проворно перехватил руку с телефоном.

— Не надо! Все нормально ведь! Я никуда не поеду!

— Поедете, шеф, — сердито сказал Снейп. — Мне не нужен в спальне ваш труп. Я не некрофил.

— Да уже все прошло! — возмутился Гарри. — Даже кашля нет!

— Нет, так будет!

Словно в насмешку, Гарри тут же скосил приступ хриплого надрывного кашля.

Мистер Снейп зло хохотнул.

— Сглазил, колдун! Тамплиер чертов, — отдышавшись, пробормотал Г. Дж.

— Кто-кто? — удивленно переспросил Снейп.

— Сервиент арморум! — выплюнул Гарри.

Редактор неожиданно рассмеялся совершенно искренним смехом. Не переставая улыбаться, он снял макинтош и небрежно бросил на спинку кресла.

— И все-таки вы сейчас отправитесь в больницу, шеф, — Снейп присел на край измятой постели. — Я спрашивал вас про астму, вы почему-то не признались.

— Да у меня такое было черт знает когда, лет в десять! — проворчал Гарри.

Перед ним пронеслось воспоминание: разъяренный дядя Вернон с розовой рубашкой в руках. Хозяйственный Г. Дж. подсунул линяющий красный плед в стиральную машину с белыми рубашками и прочим светлым барахлом. Дядины рубашки и подштанники окрасились в нежно-поросячий цвет. Конечно, Гарри вопил, что никакого пледа он в машину не бросал и вообще тут ни при чем. Дядя излупил его ремнем, тетка исхлестала по лицу розовыми мокрыми трусами и загнала в кладовку. То ли от обиды, то ли потому, что в кладовке не было вентиляции, Гарри скрутило в жесточайшем приступе удушья. До сих пор он помнил свой страх — умереть в полутемной каморке между ящиками с инструментами и пакетами удобрений.

— Что и когда, врачу расскажете, — равнодушно сказал Снейп.

Гарри с трудом встал, борясь с подступившим головокружением. Ноги противно ослабели.

— Мистер Снейп, я хотел извиниться, — начал он. — Я не должен был...

— Ложитесь! — рассердился редактор, схватил его за плечи и толкнул на кровать. Гарри повалился на постель безвольной тряпичной куклой.

— Не нужны мне ваши чертовы извинения, мистер Поттер! Полежите, пока скорая приедет! — редактор схватил телефон.

— Не надо, я пойду домой! — вскочил неугомонный пациент. — Уже ухожу! Там Келев... его нельзя надолго оставлять.

Снейп изумленно поднял брови и на мгновение замер с открытым ртом.

— Келев?.. Ах, ну да, — спохватился он.

«Он знает, что Сириус — Келев!» — осенило Гарри.

— Я не хотел лезть в ваш компьютер, — жалким голосом сказал он вслух. — То есть, хотел, ну, в смысле...

Куда подевались красивые слова оправдания, Г. Дж. не знал.

Мистер Снейп расхохотался отвратительным злобным смехом.

— Хватит! — рявкнул он, перестав смеяться. — Я не желаю об этом говорить, мистер Поттер. Не хотите в больницу — останетесь здесь. А Келева вашего вышвырните к черту, наверняка у вас аллергия на псину!

Он гаденько ухмыльнулся. У Гарри промелькнуло подозрение, не намек ли это на Сириуса.

— Нет у меня никакой аллергии! — взвился он. — Я это точно знаю!

— Снимите куртку, шеф, — усталым голосом сказал редактор. — Который час, знаете? Давайте спать, вы мне осточертели с вашими проблемами.

Гарри вытаращил глаза.

— Вы это серьезно? — прошептал он. — В смысле... Хотите, чтобы я здесь остался?

— Не хочу, — буркнул Снейп, скидывая ботинки. — Но если на меня еще и труп астматика повесят... Что, у Тома поздоровей ребят не нашлось? Прислал хлюпика на мою голову!

Выпучив глаза, Гарри смотрел, как негостеприимный хозяин раздраженными рывками раскладывает стоящее рядом с диваном кресло. Минута — и раскладная постель перегородила дверь между спальней и гостиной.

— Что вы делаете? — изумился Гарри. — Я могу просто в кресле посидеть.

Редактор резко обернулся, взметнув волосами.

— Да что вы, шеф, — зло улыбнулся он и угрожающе навис над растерявшимся гостем.

— Только попробуй. Посидеть. Походить. Прикоснуться. К чему-нибудь. В моем. Доме. БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ, — жутким голосом сказал он, чеканя каждое слово. — Убью собственными руками, мистер Поттер, а официальной версией будет смерть от бронхиальной астмы, — сладчайшим голосом прибавил он.

— Убей, — весь дрожа, Гарри обнял его за шею, сцепив пальцы в замок. — Зачем такая жизнь, если ты меня ненавидишь!

Редактор с неожиданной злостью оторвал от себя его руки и отшатнулся.

— Хватит ломать комедию! — рыкнул он, гневно сверкнув глазами. — Ты ничего от меня не добьешься, глупый мальчишка!

Гарри опустил голову и впился помертвевшими пальцами в диван, пытаясь дышать размеренно. Перед глазами плыло, грудь сдавили горячие и злые клещи обиды.

— Я хотел помочь, — задыхаясь, прошептал он. — Но как я мог, если вы ничего мне... не рассказывали... Про себя, про Шпеера... Поверьте, я бы никому... ничего... не сказал!

— Помочь?.. Смех, а не легенда!

Мистер Снейп издевательски расхохотался.

— Я сам виноват, — сердито фыркнул он. — Враги всегда используют наши слабости.

— Вы мне не враг, — с трудом выдохнул Гарри. — Я бы... никогда...

Он умолк, всеми силами пытаясь остановить надвигающееся удушье. По спине катился холодный пот.

— Я тебе верил, — горько сказал редактор. — Старый кретин.

Он опустился в разложенное кресло и уставился в пространство пустыми черными глазами.

— Ы-ы, — всхлипнул Гарри, хватая воздух ртом.

— Nicht schon wieder,** — с досадой пробормотал Снейп и вскочил.

Не успел Гарри оглянуться, как опять оказался припечатанным к постели. Куртка и ботинки полетели на пол. Во рту вновь оказался кусочек льда. К счастью, приступ был слабенький — через минуту Г. Дж. вновь дышал, как полагается живым людям.

Увы, силы окончательно покинули истерзанного директора. Он открыл было рот, чтобы продолжить оправдания, но из горла вырвался слабый хрип. Оторвать голову от подушки Г. Дж. уже не мог и только молча смотрел затуманенным взглядом на бледное хмурое лицо мистера Снейпа.

В усталых черных глазах не было злости.

Руки злодея и разбойника расстегнули пуговицы на груди, приподняли за плечи, стягивая рубашку.

«Я потный, липкий и противный», — пронеслась последняя мысль в полусонном сознании Г. Дж.

— Спи, шпион несчастный, — сквозь пелену наползающего сна услышал Гарри.

Проваливаясь в благословенный туман забвения, он ощутил, как что-то мягко коснулось его губ.

___________________________________________________________________________________

* Schei&szlig;e, nur das nicht! — «Черт, только не это!»

** Nicht schon wieder — «Только не снова»

* * *

28. Мастер фотошопа

Гарри Дж. Поттер сладко потянулся на постели и пошевелил ногой, нащупывая теплый шерстяной комок. Нога проехалась по простыне, ощутив непривычную гладкость ткани.

«Куда он делся», — сонно подумал Гарри.

— Келев, — позвал он, не открывая глаз.

Мистер Келев не соизволил отозваться.

Гарри распахнул глаза, внезапно сообразив, ГДЕ он и с КЕМ. Воспоминание о ночных события пронеслось в голове бешеной скачущей кинолентой.

Он приподнялся на локтях, пытаясь сообразить, куда делись очки. На маленьком столике у кровати обнаружился бесполезный ингалятор, стакан воды, очки и упаковка какого-то лекарства. Г. Дж. вернул себе четкость зрения и сел на постели, оценивая обстановку.

Дверной проем загораживало раскладное кресло. Со своего наблюдательного пункта Гарри приметил злодейский согнутый локоть, прядь смоляных волос и босую ногу, выглядывающую из-под одеяла.

С минуту гость лежал, разглядывая локоть и длинные изящные пальцы хозяйской ноги. Спящий не шевелился. Гарри обвел взглядом спальню, отыскивая часы.

Комната была небольшой, но весьма недурственно обставленной. Особенно хорош был цвет — глубокий синий в сочетании с белым и кремовым. В колористике Гарри смыслил мало, но этот синий был и впрямь хорош — не яркий и не глухой, приятный глазу оттенок. На полке гость приметил и часы: те показывали восемь утра.

«Келев!» — взволновался Гарри, на мгновение представив себе маленького скулящего приятеля и лужу на полу.

Он свесил ноги с постели, только сейчас сообразив, что злодей стащил с него не только рубашку, но и брюки. Одежда его, аккуратно сложенная, висела на спинке стула.

Гость бесшумно встал, и, озираясь на спящего хозяина, воровато стянул со стула брюки, стараясь не клацнуть пряжкой ремня. Так тихо Гарри не одевался еще никогда.

Ступая по ковру кошачьим шагом, Г. Дж. подкрался к ложу злодея и разбойника.

Тот спал, закинув руки за голову.

Гарри застыл не дыша. Его расширившиеся глаза поглощали, впитывали открывшуюся перед ним картину с жадностью прозревшего слепца.

Северус Снейп вряд ли был красив. И если бы кто-то спросил Г. Дж., что такого он усмотрел в бледнотелом черноволосом мужчине, мирно спящем в кресле, Гарри бы, пожалуй, не нашелся с ответом. Слово «сексуальный» Г. Дж. не любил, но, похоже, это оно и было: злодей был сексуален, как черт.

Лицо врага казалось печальным даже во сне. Никуда не делась вертикальная морщина между бровями, под густыми ресницами залегли тени, и в чувственной линии губ читалась горечь. Длинные волосы в беспорядке рассыпались по подушке, придавая спящему самый что ни на есть разбойничий вид.

Как завороженный, Гарри смотрел и не мог насмотреться.

Г. Дж. всю жизнь (во всяком случае, начиная с определенного возраста) считал, что наличие волос под мышками — безобразие, атавизм вроде обезьяньего хвоста и вообще ошибка природы. Пока на свете существуют кремы для бритья и станки, он, Гарри Джеймс Поттер, не позволит себе отрастить обезьянью волосатую дрянь.

Судя по всему, мистер Снейп придерживался другой точки зрения на этот животрепещущий вопрос. Темные и с виду мягкие, волосы под мышками разбойника произрастали спокойно, нагло и естественно, красиво ложась на изгибы сильных мышц закинутых за голову рук.

Директорские глаза заволокло опасной пеленой. Брюки неожиданно стали тесноваты в бедрах. Помутившимся взглядом Гарри рассматривал руки врага и тихо вздымающуюся грудь с темным соском — второй был скрыт одеялом.

Гарри шагнул к постели злодея, чувствуя, что если сейчас не зароется лицом в неожиданно открывшееся сокровище, то умрет на месте от разрыва если не сердца, то какого-нибудь другого жизненно важного органа.

Обезумевший гость опустился на колени перед скромным ложем хозяина и склонился над спящим, трепещущими ноздрями вдыхая волнующий запах его тела.

«Шлюха, — внезапно пронеслось в голове Г. Дж. — Он назвал меня шлюхой!»

Горло обожгло чем-то горьким, горячим и отвратительным. Умом Гарри понимал, что редактор имел в виду не шлюху из борделя, но тот факт, что Снейп использовал это слово, вдруг показался обидным до потери дыхания.

«Я к нему приставал. Лез в штаны. На работе, боже! Он еще намекнул про туалеты и подворотни! — с ужасом подумал молодой человек, скользя взглядом по нежной коже запрокинутых рук с тонким рисунком голубоватых вен. — Я для него дерьмо, проститутка, грязь под ногами! Пидор мерзкий!»

Захлебнувшись неожиданным страхом, Гарри отпрянул от кресла. Сердце забилось глухо и обреченно, как большая птица в тесной клетке.

«Когда я не лез к нему, он обращался со мной по-другому», — неожиданно подумал Г. Дж.

«Не прикоснусь больше, не притронусь, никогда, ни за что, пусть хоть просит-умоляет!..»

До боли сжав пальцы в кулаки, Гарри стоял, тяжело дыша, лаская отчаявшимся взглядом тело спящего злодея.

«Никогда! Никогда больше!»

Новое решение принесло видимость облегчения.

Впрочем, предстоящая задача директора Поттера была другого рода — необходимо было преодолеть препятствие в лице спящего врага, чтобы пробраться в туалет.

Затаив дыхание, Г. Дж. осторожно занес ногу над креслом. Боги были милостивы: директору удалось ловко перебросить пятку через узкую постель и осторожно ступить на пол, медленно перемещая вес тела на правую ногу.

В ту же секунду левую лодыжку железными клещами обхватила злодейская рука.

— Далеко собрались, шеф? — не открывая глаз, поинтересовался Снейп.

«Ах ты, гад!» — рассердился Гарри.

— В туалет, — буркнул он, выдернув ногу из захвата.

Злодей лениво пошевелился, но глаз так и не открыл.

— В сливном бачке двойное дно, — пробормотал он. — Туалетная бумага покрыта неопознанными криптографическими символами. Взломать шифр на полотенце не представляется возможным.

Гарри сердито фыркнул, перелез, наконец, через кресло и направился в ванную. Прикрывая за собой дверь, он приметил блестящие глазки крысы в клетке: похоже, слежку за ним перепоручили мистеру Добби. Гарри захлопнул дверь и ринулся к унитазу. Покосившись на рулон туалетной бумаги, гость прыснул от смеха: рулон вдоль и поперек был испещрен витиеватым логотипом производителя. Гарри оглянулся на висящее на крючке полотенце, и едва сдержал рвущийся наружу хохот: на белой махровой ткани были вышиты маленькие зеленые кузнечики.

Бачок унитаза изучать не хотелось.

«Шутит, значит, не сильно злится», — с облегчением подумал Г. Дж., выдавил на язык зубной пасты и облизал зубы — ничего умнее в голову не пришло.

Расшифровывать криптограммы на туалетной бумаге Гарри не стал, зато не удержался и сунул нос в плоский настенный шкафчик. Пару минут директор с разинутым ртом созерцал ряды всевозможных флаконов, баночек и черт знает чего еще: вдвоем с Сириусом они не держали и трети такого количества средств гигиены.

— Утонул? — донеслось из-за двери.

Гарри покраснел, быстро захлопнул дверцу шкафчика и выскочил из ванной.

Злодей с голым торсом стоял, вальяжно прислонившись к стене. Гарри опустил взгляд и моргнул: негодяй выбрался из логова в белых пижамных штанах тонкой фланели.

— Я не брал вашу бритву, — быстро сказал Гарри, изо всех сил избегая смотреть на проклятые штаны. — Не бойтесь. И полотенце... Не волнуйтесь, не трогал.

— Побрезговал? — вскинул бровь мистер Снейп.

Гарри глупо разинул рот.

— Я думал, вам будет неприятно, если я... Вы сказали не брать ваши вещи, — испуганно пробормотал он.

Брови редактора угрожающе сдвинулись к переносице.

— Не доводите ситуацию до идиотизма, — сердито сказал он и скрылся в ванной, крепко припечатав за собой дверь.

Гарри прошел на кухню, привлеченный жужжаньем. Гудела кофе-машина — почти такая же, как в редакторском кабинете. Г. Дж. уже понял разницу между агрегатами Гермионы и Лавгуд: в директорскую машину вкладывались прессованные кофейные брикеты, в то время как машинка злодея-гурмана молола цельные зерна и по капле сочилась ароматным напитком. Гарри забрал наполнившуюся емкость, по-хозяйски перелил в чашку и включил аппарат по новой. На холодильнике обнаружилась странная вещица — черная коробочка, мигающая красной кнопкой и издающая тихое шипенье морских волн. Гарри опасливо потрогал прибор пальцем и поспешно вернулся к столу.

Злодей плескался в ванной долго.

«Хотел бы, за это время всё тут облазил!» — сердито подумал извертевшийся в ожидании гость.

Хозяин, наконец, соизволил явиться — с блестящими каплями воды на голых плечах, мокрыми волосами и с полотенцем на шее.

— Я взял вашу чашку, — зловредным голосом доложил Гарри. — Даже две.

— Угу, — злодей расслабленно расселся в кухонном кресле, вытянув босые ноги. — Могли бы тогда уже прихватить что-то из холодильника.

— Вы мне не разрешали, — ядовито сказал Гарри.

— А компьютер — разрешал? — нехорошим голосом поинтересовался редактор.

— Мистер Снейп, — от волнения Гарри расплескал по столу кофе. — Я хотел вам сказать, пожалуйста, умоляю, послу...

— Как вы себя чувствуете? — перебил его излияния редактор, отпил глоток из своей чашки и удовлетворенно вздохнул.

— Хорошо, — нервно сказал Гарри. — Спасибо, если бы не вы...

— Ерунда, — фыркнул Снейп и бросил быстрый взгляд на кухонные настенные часы. — Вам домой не пора, шеф? Ваш пёс...

— Подождет пёс, — сердито перебил Гарри. — Вы мне двух слов не даете сказать! Я пришел... э-э... попросить прощения, а вы не хотите меня выслушать!

Редактор недовольно скривился.

— И что я интересного услышу, мистер Поттер? Забавную маленькую ложь? Повторяю, более нелепой легенды я не слышал нигде и никогда.

— Легенды?.. — Гарри вскочил, сердито сверкая глазами. — Да за кого вы меня принимаете?! Я не шпион! Нечего гадости наговаривать! Я о вас ничего никому не рассказывал, и вообще... Почему в твои штаны можно залезть, а в компьютер — нет?!

Мистер Снейп отставил свой кофе и прижал ладонь к губам. На мгновение Гарри показалось, что негодяй изо всех сил сдерживает смех. Это было втройне обидно.

— Я не сделал вам ничего плохого, мистер Снейп! Никому про вас не докладывал, хотя, к примеру, Муди сто раз спрашивал!..

Гарри понял, что брякнул лишнее и умолк.

С изменившимся лицом редактор поднялся из-за стола.

— Мистер Поттер, — шелковым голосом позвал он.

Директор вытаращился на злодея диковатыми глазами и загипнотизировано встал. Гипноз был налицо: Гарри не мог отвести взгляда от черных зрачков, вынимающих душу.

— Подойдите. Ко мне, — тихо сказал Снейп.

Только потом Гарри понял, что сделал большую ошибку: приближаться к врагу меньше чем на десять футов не следовало.

Секунда, и разбойник впечатал его тело в кухонную стену, стальными руками пригвоздив запястья к шершавой штукатурке.

— Мистер Поттер, — низким проникновенным голосом начал редактор. — Я тоже имею право узнать некоторые вещи. Разве нет? — прибавил он, изучая похотливым взглядом лицо Г. Дж.

— Например? — выдохнул Гарри и, забыв о данном себе обещании, попытался поймать иронично улыбающиеся губы алчными губами.

— Не-ет, — прошептал злодей, выгибаясь в пояснице. — Я просил ничего не трогать без разрешения. Мой рот в том числе.

— Я тебя не трогаю! — рассердился Гарри, дергаясь в тисках сильных рук.

Мистер Снейп бархатно рассмеялся.

— Зато Я трогаю, — шепнул он и нахально привалился бедрами к распластанному по стене Г. Дж. — Хотелось бы кое о чем у вас спросить, мистер Поттер.

Гарри тихо выдохнул — прикосновение было более чем волнующим.

— Ты не шпион, — сладким голосом сообщил Снейп, чувственно прижимаясь бедрами. — Ты информатор. Это... разные... вещи.

— Я не... О-о, — простонал Гарри. — Еще...

— Конечно, — прошептал злодей. — Еще, почему нет...

Гибким движением бедер злодей и разбойник прижался к его паху и проехался снизу вверх — непристойно и сладострастно. Еще и еще.

— Если бы, — неторопливо повторяя движение бедрами, начал он, — я поставил цель, — он опять со вкусом прошелся отвердевшим под пижамой членом между жадно раскрытых ног Г. Дж., — перевербовать тебя... на свою сторону...

Черные глаза заволокла дымка наслаждения. Если злодей и играл, то, похоже, не без бонусов для себя самого.

— Не думаю, — шепотом продолжил Снейп, гибко двигаясь между ногами пригвожденной к стене жертвы, — что это... было бы трудно, — выдохнул он.

Гарри сжал зубы, пытаясь не стонать — его член реагировал на необычную ласку более чем бурно.

— Еще, — прошептал ополоумевший Г. Дж., едва не теряя сознание от удовольствия.

— Конечно, — низкий глубокий голос сам по себе сводил с ума. — Еще. О-о, да.

Каждая фраза сопровождалась мучительным, чувственным трением бедер о бедра, члена о член.

Уплывая сознанием в сладкое никуда, Гарри вдруг подумал, что слово «трахать» было бы тут неуместно, несмотря на ритм и все прочее — тому, что делал злодей и разбойник, он не знал названия. Прижимаясь и замирая на мгновение между ног распятой на стене жертвы, мучитель медленно, крепко и вкусно двигался снизу вверх, вырывая из директорского горла нехорошие стоны, вновь ненадолго застывал, притиснувшись к животу несчастного, и нежно прижимал пылающую головку его измученного члена обтянутыми пижамой бедрами — высокий рост злодея давал ему фору.

Гарри бессильно дергал безжалостно придавленными к стене руками, мечтая освободиться и содрать к чертовой матери разделяющие их слои одежды. Увы, злодей придавил его руки еще крепче, до боли стиснув запястья.

— Тебя спрашивали... обо мне? — прошептал Снейп, не прекращая эротическую муку.

— Кто, Муди? — Гарри плохо понимал, что происходит.

— Да-а, — выдохнул злодей. — Му-уди.

— Да, — простонал Гарри. — Спра... а-а... шивал.

Бедра злодея вновь проехались по пылающему под брюками члену Г. Дж.

— О чем он... спрашивал? — шепнул Снейп.

— Акции, — дохнул Гарри. — Почему... Зачем продал.

— М-м... — мурлыкнул Снейп, отстраняясь от директорских губ, безуспешно пытающихся изловить его губы. — А еще? Что надо... этому... Муди?

— Ворон, — прошептал Гарри, сладко извиваясь под тяжелым телом, чувственно терзающим промежность. — Им нужен... Ворон.

— О-о, — сказал Снейп, неутомимо работая бедрами. — Кто это?

— Не знаю, — Гарри закрыл глаза, растекаясь от удовольствия. — Друг Шпеера... наверное.

— Что хочет... Амбридж?

— Третью книгу, — выдохнул Гарри. — Остановить... выпуск.

— Третью, — эхом повторил Снейп, толкаясь окаменевшим членом между его ног. — Остановить.

Внезапно он отпустил пригвожденные руки жертвы, одним рывком сдернул брюки с директорских бедер и собственные пижамные штаны.

Голая кожа прижалась к коже.

— А-а-а! — завопил Гарри, не в силах вынести чувственное соприкосновение обнаженных тел.

Бешеный оргазм согнул его пополам. Не думая, что творит, Г. Дж. впился острыми зубами в плечо Снейпа, бестолково царапая освобожденными руками его спину и ягодицы.

Через минуту он обессилено повис на злодейском плече, блаженно перебирая пальцами шелк эбеновых волос.

Редактор мягко поглаживал его поясницу.

— Видите, как все просто, мистер Поттер, — прошептал Снейп. — Незачем и по компьютерам шарить. Учитесь, пока я жив, — насмешливо прибавил он.

— Ах ты гад! — Гарри оттолкнул подлого злодея, только сейчас сообразив, что наболтал лишнего. — Сволочь!

Тяжело дыша, он уставился на редактора, улыбающегося препротивной улыбкой.

— Не понравилось, шеф? — нахально поинтересовался тот.

— Сволочь, — сдавленным голосом повторил Гарри и ринулся в спальню за ботинками и курткой. Через секунду он был у входной двери, яростно теребя не поддающийся замок.

— Успокойтесь, мистер Поттер, дорогой, — перехватил его руку Снейп. — Уже и пошутить нельзя?

— Пошутить? — захлебнулся яростью Г. Дж. — Ничего себе! Конечно, я для вас шлюха, сука продажная, педик поганый!

Лицо редактора исказил гнев.

— Что ты несешь? — прошипел он и больно сжал плечо пытающегося сбежать гостя. — Сказать тебе, кто ты? Наивный мальчишка, который запутался в чужой паутине! Доверчивый, любопытный щенок, сующий всюду нос! До сих пор не понимаю, за что я тебя так... — он вдруг замолчал и провел кончиками пальцев по покрасневшей от злости щеке Гарри.

Тот сердито дернулся.

— Никогда не повторяй то, что сказал! — сверкнул глазами Снейп. — Экий бред! Каюсь, я было подумал, тебя послали по мою душу. Не похоже, — прибавил он.

— Выпусти меня, — сквозь зубы сказал Гарри, дергая дверную ручку. — Поиграл, и до свиданья!

— Подожди, — в голосе редактора зазвучали странные нотки раскаяния. — Я не хотел тебя обидеть. Не сердись, мой шеф.

— Отвали, — грубо сказал Гарри, оттолкнув его руку.

Редактор со вздохом повернул защелку и неохотно распахнул дверь.

— Обещайте, что сходите к врачу, мистер Поттер.

— Схожу, — зло прошипел Гарри. — К психиатру. От пидорства полечусь. И вам советую.

Толкнув плечом открывшего рот врага, Г. Дж. вылетел из злодейской квартиры.

* * *

Приняв душ, переодевшись и сунув в рот что-то полусъедобное, Гарри подхватил на руки вертящегося щенка и вышел из квартиры.

Спустившись на этаж, он на мгновение задумчиво замер на площадке, после чего решительно толкнул боковую дверь, ведущую в «Волкодав».

На пороге офиса директор застыл, удивленный: в кресле привычно торчал управляющий, а рядом с ним, навалившись локтями на стол и выставив обтянутый элегантными брюками зад, красовался Седрик Дигори.

— Мистер Дигори?..

— О, Гарри, — театрально раскрыл объятия эдинбуржец. — Добрый день! Хорошо, что вы зашли. Мы с господином Финниганом нашли общий язык, изучили активы и... Боже, какая прелесть! — Дигори заметил мистера Келева, высунувшего блестящий черный нос из директорской куртки. — На хозяина похож, — прибавил он, с любопытством разглядывая щенка.

— Если бы я знал, что вы к нам заглянете... — растерянно начал Гарри, — я бы оставил его соседу. Сегодня суббота, мы закрываемся рано и...

— У меня поезд вечером, — мистер Дигори потеребил щенка за ухом и тут же отдернул ладонь от слюнявого собачьего языка. — Как насчет выпить по чашке кофе? Правда, с собакой...

— Тут есть индейский бар, — оживился директор. — Туда можно хоть со слоном.

Через четверть часа компаньоны расположились на деревянных скамьях «Куаны Паркера», ожидая заказ. Управляющий остался в «Волкодаве», о чем Гарри не жалел совершенно: в присутствии Симуса можно было беседовать далеко не обо всем на свете. Мистер Келев маялся тут же, привязанный к лавке, утешаясь носком дорогого ботинка мистера Дигори.

Директор обвел тоскливым взглядом висящие под потолком сухие травы, расписанные узорами стены, фигуру застывшего индейца в углу, и горько вздохнул: проклятый бар напоминал о мистере Снейпе. Видеть перед собой улыбчивого эдинбуржца казалось чем-то в корне неправильным.

— Гарри, — задушевным голосом начал Седрик, дождавшись, пока официант принесет кофе и удалится. — Я хотел бы задать вам вопрос... м-м... достаточно личного свойства.

В его серых глазах засветилось странное выражение.

— Конечно, — пробормотал Гарри, все еще в мыслях о злодейском редакторе.

— Это... по поводу Северуса, — понизил голос Дигори. — Вы встречаетесь с ним, так?

Гарри выронил ложку, которой помешивал кофе.

— Нет, — неуверенно сказал он.

По горлу Седрика нервно прокатился кадык.

— Мне он нравится, чертовски нравится, — прошептал Дигори и положил ладонь поверх руки молодого человека. — Отдайте его мне, мистер Поттер!

В широко распахнутых глазах Седрика застыла немая мольба.

Гарри с минуту молчал, потрясенный странной просьбой.

— Между нами ничего такого нет, — он покраснел, вспомнив позорное бегство из редакторского дома в липких штанах. — Так, глупости.

Уши пылали предательским жаром.

Компаньон до боли сжал его ладонь в своей.

— Что есть в вас такого, чего нет во мне? — с неожиданным гневом воскликнул Дигори. — Скажите, что?!

Отодвинутый ногой щенок жалобно взвизгнул под столом.

— Мистер Снейп не любит меня, — дрожащим голосом сказал Гарри, ужасаясь неожиданному повороту разговора и не узнавая всегда спокойного и ровного в общении Седрика.

— Не любит? — вскинул брови эдинбуржец. — Я бы дорого дал, чтоб меня так не любили! — с горькой насмешкой прибавил он.

Гарри сердито выдернул руку из чужой ладони.

— Вы ничего не знаете!

— Я не слепой, — фыркнул Седрик. — Северус только о вас и беспокоится! Какой вам еще любви надо?

— Он меня презирает, — пробормотал Гарри, пытаясь переварить услышанное.

— Ну-ну, — желчно улыбнулся Дигори. — Поэтому-то я поставил свидетельскую подпись в его завещании, где не забыт презираемый Гарри Джеймс Поттер. Конечно, я не должен вам это говорить, но...

Г. Дж. потрясенно распахнул глаза и открыл рот. Его руки, лежащие на столе, затряслись тонкой нервной дрожью.

— Завещание? — испуганно прохрипел он. — Зачем Северусу завещание?

— Это разумно, — хладнокровно пожал плечами Дигори. — Хотите сказать, у вас его нет? Напрасно. Любой деловой человек... — он посмотрел куда-то поверх плеча Гарри, вытянув шею. — Боже, вылитый Альбус Дамблдор!

Гарри обернулся и изумленно уставился на входящего в бар посетителя — безбородого старика с седыми волосами до плеч, в темных очках и длинном черном пальто.

«Шпеер-Дамблдор! — перевернулось сердце в груди Г. Дж. — Тот самый, на Фольксвагене!»

Не слушая, что говорит Седрик, Гарри поедал пристальным взглядом таинственного старика. Тот прошел к дальнему столику и уселся спиной к ним, так что рассмотреть лицо не представлялось возможным.

— Я сейчас, — директор вскочил и едва не упал, запутавшись в собачьем поводке. Через секунду он уже топтался возле загадочного посетителя, прикрывшегося свежим выпуском газеты.

— Простите, сэр, — развил сыщицкую деятельность директор. — Меня зовут Гарри Поттер, я не имею чести быть с вами знакомым, но... Я знаю вашу жену, Барбару, из Литтл-Уингинга, она о вас волнуется и...

Старик поднял от газеты недоуменный взгляд. Глаза за дымчатыми стеклами казались зеленовато-карими, как пожухлая листва.

— Я не женат, — он опустил очки на кончик носа. — Вы меня с кем-то спутали, молодой человек.

— Ваша фамилия Шпеер? — Гарри сверлил острым взглядом детектива странно знакомое лицо и придерживающие газету пальцы с миндалевидными ногтями.

«Или Дамблдор? Хотя у того глаза голубые...»

— Шпейр? — переспросил старик, насмешливо хмыкнул и извлек из кармана пальто водительские права. — Боюсь, вы обознались.

«Эдриан Макферсон», — прочел Гарри.

— Боже, простите, — растерянно пролепетал он. — Вы очень похожи на человека, которого я ищу и...

Старик отложил газету и встал, устремив на дверь нахмуренный взгляд из-под бровей.

— Ничего страшного, — буркнул он. — Бывает.

Гарри повернул голову и застыл как вкопанный: через зал широким шагом шел злодей и разбойник в грозно развевающемся черном макинтоше. Мистер Дигори вскочил, едва не перевернув стол, и кинулся редактору наперерез. Снейп на ходу бросил эдинбуржцу пару слов и направился прямиком к столику, возле которого соляным столпом застыл Г. Дж.

Увы, молодой человек удостоился лишь легкого вежливого кивка.

— Мистер Макферсон, — любезно мурлыкнул Снейп, пожимая руку старику. — Надеюсь, я не слишком опоздал.

— Все в порядке, мистер Снейп, — несостоявшийся Шпеер-Дамблдор окинул Гарри хитрым насмешливым взглядом и отвернулся. — Идемте, — бросил он, коснувшись рукава редакторского плаща.

Не успел директор и моргнуть, как мужчины скрылись за дверью с надписью «Служебный вход».

С минуту Г. Дж. стоял, озадаченный, не зная, что и думать. Влекомый разгоревшимся любопытством, он распахнул дверь служебного хода и двинулся по пустому коридору. Ни редактора, ни старика не было видно. В конце коридора колебалась на петлях приоткрытая дверь. Гарри ринулся вперед, толкнул дверь и замер, щурясь от солнечного света: выход вел в пустынный соседний переулок.

Господа Снейп и Макферсон растворились, как по волшебству.

* * *

— Как можно отдать кому-то то, что тебе не принадлежит? — Гарри вертелся в кресле, задумчиво разглядывая скачанную из интернета фотографию бывшего директора «Хога».

Мистер Келев тявкнул, очевидно, соглашаясь.

— Седрик свихнулся, — пробормотал молодой человек, перебрасывая в фотошоп снимок бородатого старика с книгой в руке. — Все равно, ни черта я вам не отдам, мистер Ди...Что, если так?

Высунув от усердия кончик языка, Г. Дж. завозил мышью по столу, стирая длинную серебристую бороду на картинке и пытаясь укоротить лежащие на плечах седые пряди.

— Черт знает что, — с досадой сказал он, неумело раскрашивая стариковский подбородок. — Ах да, цвет глаз... И очки другие.

Полчаса тяжких художественных мук, и на экране появилась пародия на мистера Макферсона. Гарри отодвинулся в кресле, изучая результат вдохновенной мазни и размышляя, не объясняется ли сходство его собственным желанием добиться оного.

Руки Г. Дж. трогать не стал. Держащие книгу пальцы Дамблдора точь-в-точь походили на пальцы загадочного посетителя бара. Гарри всегда обращал внимание на руки, особенно мужские. Он вспомнил длинные чувственные пальцы злодея и разбойника и печально вздохнул.

— Кто тогда... — директор умолк, вспомнив о прослушке.

«Кто был в морге? — мучительно раздумывал он, поглаживая босой ногой хохолок на макушке задремавшего щенка. — Неужели настоящий Шпеер? Ладно, два человека похожих, но три!..»

Досадуя на стремительно размножающихся Шпееров, директор переключился было на страничку гей-порно, которую в последнее время навещал куда чаще, чем сайт свежих политических новостей, но опять вспомнил «шлюху» и со злостью закрыл окно.

«Шлюха дает всем подряд, — с обидой подумал он. — А я...»

Он закрыл глаза, пытаясь понять, почему не чувствует ничего ни к Дигори, ни даже к Сириусу. Про Чоу думать не хотелось и вовсе. Из полумрака туманной грезы, обретая очертания, приближалась фигура скачущего на коне тамплиера.

Звонок входной двери резко взорвал тишину. Г. Дж. дернулся в кресле, мгновенно вернувшись на грешную землю. Тамплиер исчез, но, как выяснилось, ненадолго.

Распахнув дверь, директор обнаружил злодейского рыцаря, материализовавшегося на пороге квартиры.

— Мистер Поттер, я без звонка, простите, — Снейп прислонился плечом к стене, разглядывая встрепанного хозяина в бесформенном халате крестного. — Мы не слишком хорошо расстались, не находите?

Гарри сердито запахнул халат.

— Вы пришли не по адресу, сэр, — с достоинством сказал он. — Шлюх и пидоров тут нет.

— Несомненно, — согласился редактор. По его губам скользнула и пропала улыбка. Бледное лицо вновь стало серьезным. — Я беру свои слова назад, шеф. Поверьте, я редко это делаю.

— Редко, часто, — проворчал Гарри, наполняясь распирающим грудь удовольствием: насколько ему было известно, мистер Снейп не был любителем извиняться. — Вы хам, все знают!

В следующую секунду его смяло в крепких сильных объятьях, придавив к пахнущему дождем плащу.

— Хам, — губы редактора жадно целовали его шею, орлиный нос нежно елозил по скуле. — Свинья. Подлец. Называй, как хочешь!

— Северус, — счастливо пискнул придушенный. — Что ты творишь?!

— Пытаюсь выпросить прощение, — прошептал злодей, прихватывая мелкими поцелуями полуоткрытые губы тающего от удовольствия Г. Дж.

— Не стой здесь, — Гарри втянул не разжимающего медвежьих объятий редактора в прихожую. — Северус, Северус, Се...

Окончательно растеряв остатки гордости, он пылко целовал щекочущие лицо густые волосы, ловил губами злодейский нос и пытался содрать с гостя макинтош.

— Мой шеф, вы правы в одном, — разбойник пробрался ладонями под распахнувшийся халат хозяина и прижал к себе еще крепче, водя губами по дрожащим губам Гарри и мучая прерывающимся дыханием. — Я болен вами. Неизлечимо.

Молодой человек повис у него на шее, растворяясь душой в черных жаждущих глазах.

— Не врите, мистер Снейп, — прошептал он, непослушными пальцами расстегивая плащ гостя. — Вы меня не уважаете, развлекаетесь и издеваетесь. Я намерен отомстить!

— Действуйте, — изобразил покорность редактор, не спуская взгляда с разгоревшихся директорских губ. — Приму любую пытку, — с улыбкой прибавил он.

— Пытку? — рассмеялся Гарри, избавившись, наконец, от макинтоша и мельком удивившись чему-то тяжелому в кармане плаща. — Хорошо, я вам сейчас устрою, Сервиент Арморум!

Он втащил улыбающегося тамплиера в комнату, обхватил за поясницу и набросился на нагло изгибающиеся губы укусами изголодавшегося каннибала. Злодей тихо застонал.

— Больно? — испугался начинающий палач.

Вместо ответа Снейп прижал его к себе еще крепче, насилуя его рот не менее жестоким поцелуем. Гарри пробрался жадными пальцами под его брюки, с наслаждением ощутив под рукой добротное вооружение Сервиента Арморума и мечтая довести до ума то, что не удалось сделать в хоговском туалете.

Едва не порвав злодейские брюки, палач Г. Дж. сполз на пол и уткнулся губами между ног жертвы, всхлипывая от удовольствия. Выпивая дрожащими ноздрями пряный запах мужского тела, Гарри терся лицом о крепкий набухший ствол, не в силах справиться с затопившим душу восторгом.

Наверное, в глубине души он хотел этого всю жизнь.

Истекая наполнившей рот слюной, он атаковал языком и губами горделиво торчащий орган и замычал от удовольствия.

Пальцы злодея вплелись в его волосы, поглаживая мягко и благодарно.

— Я тебя люблю, — едва не плача, прошептал Гарри, забыв, что поклялся не говорить этого никогда. — Не отдам... никому... ни за что.

Вцепившись пальцами одной руки в красивое сильное бедро, другой он ласкал влажную блестящую плоть, с упоением скользя языком по налившейся головке и пытаясь протолкнуть с трудом добытое богатство поглубже в горло.

— Мистер Поттер, — вдруг раздался над головой ледяной отрезвляющий Голос.

В ту же секунду железная рука больно потянула его за волосы.

— Укусил? — Гарри поднял на редактора испуганные виноватые глаза.

— ЧТО ЭТО? — сквозь зубы спросил Снейп, глядя на что-то в глубине комнаты.

Гарри обернулся и обомлел: с монитора за процессом оральных ласк благосклонно наблюдал Шпеер-Дамблдор — директор так и не выключил компьютер.

— Это... м-м... Дамблдор, — виновато вжал голову в плечи Г. Дж., машинально лаская пальцами теряющую упругость плоть. — Без бороды. Фотошоп.

Редактор убрал с себя его руку и спрятал в брюки недолго побывшее в директорском рту угощение. Приблизившись к компьютеру, с минуту Снейп молча взирал на корявое художество.

— Зачем вам это, мистер Поттер? — нехорошим тоном поинтересовался он наконец.

— Эм-м... — замялся Гарри, лихорадочно изобретая разумное объяснение. — Просто прикол. С вами был в баре человек... очень похожий на Дамблдора.

Мистер Снейп вперил в покрасневшего от волнения директора острый пронзительный взгляд.

— Прикол, — вкрадчивым голосом повторил редактор, хищно расхаживая вокруг сжавшегося на полу специалиста по фотошопу.

На мгновение Г. Дж. показалось, что Снейп сейчас выпустит длинные клыки вампира и вгрызется ему в шею. От страшной расправы несчастного спас очередной дверной звонок.

— Это сосед, — подскочил Гарри. — Больше некому.

Он бросился было к двери, как оказался перехвачен властной рукой злодея.

— Это НЕ сосед, — редактор неожиданно сгреб в охапку трусливо сбегающего директора, крепко поцеловал в губы и тут же выпустил. — Это за мной.

* * *

Мистер Снейп был прав. Таких соседей на Гревилл-стрит не водилось отродясь.

На пороге квартиры директора Поттера стоял, тараща круглые глаза, инспектор Крауч в неизменном коричневом костюме.

— Профессор Снейп, мы вам дали десять минут, — не здороваясь и заглядывая за спину Гарри, сказал таракан. — Вы задерживаете моих людей.

— Иду, — сухо отозвался редактор.

— Что случилось? — растерялся молодой человек, переводя ошарашенный взгляд с одного на другого. — Куда ты... Куда вы идете?

Снейп набросил на плечи плащ.

— Развлечься в Скотланд Ярд.

— Вы не имеете права! — взвился Гарри, бойцовским петухом наскакивая на инспектора. — Что он сделал? Какой, к черту, Скотланд Ярд?!

— Это не арест, — таракан нетерпеливо мотнул головой, показывая, что пора идти. — Обычный допрос. Не кричите на весь дом, мистер Поттер.

— Не волнуйтесь, шеф, — редактор сжал его локоть. — У меня хороший адвокат, — черные глаза иронично прищурились. — Займитесь-ка лучше фотошопом. Слабоватая работа.

Кусая губы, Гарри смотрел, как вслед за семенящим инспектором невозмутимо спускается по лестнице высокая фигура в черном. На площадке между этажами злодей повернул голову, встретился взглядом с полными отчаяния директорскими глазами и едва заметно подмигнул.

* * *

Не в силах избавиться от гложущего беспокойства, молодой человек вернулся в квартиру и бросился к телефону.

«Надо позвонить Муди, — решил он. — О, боже, они, наверное, слышали, что я тут вытворял! — Гарри нервно забегал по комнате, терзая пальцами и без того растрепанные вихры. — А, черт с ним, плевать!»

Гарри вдруг замер, прислушиваясь к смутно знакомому звуку.

Под старой кепкой Сириуса шипела морским прибоем коробочка с горящей красной лампой.

Генератор белого шума спас директора Поттера от неминуемого позора.

От закравшейся в душу тревоги не спасало ничего.

* * *

29. Гарри Поттер, тактик и стратег

«Я держу себя в руках. Я спокоен, как стадо слонов, тьфу, как один большой слон, очень такой спокойный, совершенно споко...»

Перед глазами директора Поттера, читающего мантру под дверью кабинета господина Муди, мысленно пронесся разъяренный трубящий слон с длинными окровавленными бивнями.

Гарри недовольно тряхнул головой: образ был нехорош.

«Я держу себя в руках. Спокоен, как удав», — сменил тему директор и скрипнул зубами: удав в его воображении, огромный и устрашающий, раскрутился толстыми кольцами со свистом ковбойского лассо и разинул гигантскую пасть с длинными клыками.

Жертвами беспокойных животных падал и падал мистер Крауч, разлетаясь по джунглям кровавыми брызгами.

Убедительный образ спокойного камня спрессовал инспектора в тонкую лепешку.

Самой умиротворяющей картиной были руины Скотланд Ярда и белый планер, уносящий в лазурное небо двоих загадочных брюнетов.

«Короче, я спокоен!» — рассердился на себя молодой человек, чересчур громко постучал в дверь и стремительно вошел, не дожидаясь приглашения.

Впрочем, душевных сил Г. Дж. достало для наклейки на лицо широкой жизнерадостной улыбки, скопированной у мистера Дигори.

Аластор Муди оторвал взгляд от вороха бумаг на своем столе и встал обменяться рукопожатием с директором «Хога», освежившим кабинет, как цунами.

— Полегче, молодой человек, — поморщился одноглазый, тряхнув основательно сдавленной рукой: Г. Дж. переборщил с дружественностью. — Что вы так сияете, хорошие новости?

— Простите, не рассчитал, — лучезарно улыбнулся Гарри. — Новости... так, ничего особенного. Я к вам по делу, мистер Муди.

Полифем кивнул визитеру на кресло и уселся в соседнее. Живой советничий глаз подозрительно прищурился: похоже, излишняя раскованность гостя доверия не внушала.

— Я вас слушаю, Гарри, — осторожно сказал Муди.

Директор Поттер от волнения поджал пальцы на ногах, благо, это было незаметно в ботинках.

— Дело в том, — начал он, пытаясь придать голосу рассудительное хладнокровие, — вы мне дали определенное задание, и не одно, не так ли?

Советник свесил живот на ляжки и сложил руки шпилем между колен.

«Пока все по плану», — мелькнуло у Гарри, прослушавшего в Школе Экономики пару лекций про язык жестов.

— На деле я столкнулся с некоторыми трудностями, — продолжил он, усиленно поддерживая на лице благожелательную улыбку, — и далеко не все они связаны с проблемами в «Хоге». Я благодарен вам и мистеру Краучу, вы объяснили, что некоторые сотрудники издательства являются членами Ордена Феникса, — он помолчал, солидности ради. — Думаю, это причина того, что вытянуть у таких людей какую-либо информацию практически невозможно. Я этого не понимал, пока не почитал Шпеера и... кое-что о подобных братствах.

Муди пожевал губами. Что значит сей жест, Гарри, к своему огорчению, не знал.

— К счастью, не все служащие «Хога» являются членами ордена. Есть сотрудники, к которым я как раз начал входить в доверие, но тут являются ваши люди и пугают их допросами. Считаете, это правильно? — прищурился директор.

— Кого это мы пугаем допросами? — удивился советник.

— Сивилла Трелони, к примеру... Знаю, это старая история. Но сегодня забрали главного редактора, который, между прочим, у меня в гостях был, — голос Гарри предательски дрогнул.

Полифем неожиданно расхохотался так, что живой его глаз заслезился от смеха.

— Вы бы хоть раз поприсутствовали на допросе этого вашего Снейпа, он сам кого угодно спугнет! Инспектор Крауч отказался с ним работать, только время и здоровье гробить. Дай бог, мистер Скримджер чего-то добьется.

По спине директора пополз холодок. Имя звучало, как скрип двери тюремной камеры.

— Кто это, Скримджер?

— Надо будет, познакомлю, — сверкнул глазом советник. — Но, надеюсь, до этого дело не дойдет.

Гарри мысленно врезал почтенному олдермену под дых.

— В «Хоге» получить на три пенса информации невероятно трудно, — сдерживая холодное бешенство, сказал директор вслух. — Вы тоже мало что рассказываете, сэр. Как можно действовать в такой обстановке? К примеру, зачем мистера Снейпа вызвали в Скотланд Ярд?

Советник скрестил руки на груди. Жест не из лучших, взволнованно подумал Г. Дж.

— Мы и без того сказали вам больше, чем следовало, — подтвердил директорские опасения советник. — Зачем и о чем с ним будет беседовать господин Скримджер, мне неизвестно, Скотланд Ярд не наше ведомство. Полагаю, ваш редактор входит в число подозреваемых, покрывающих Шпеера и владеющих информацией, кто такой Ворон. Или им и является, — усмехнулся одноглазый.

— Кто, Снейп? — сорвался с кресла Гарри, растеряв с трудом нажитое хладнокровие. — Какой он вам ворон? Потому, что волосы черные, да? Я про это думал уже, ерунда полная! Тогда и я ворон, раз на то пошло!

— Не кричите, ради бога, — советник раздраженно сжал пальцами виски.

— Мистер Снейп вообще не писатель, нет у него времени на ерунду, он еле с редактурой успевает, за троих работает! Оставьте его в покое! — вопил Гарри, не слушая стонов Муди. — А мистер Люпин, программист, красный волк, да? Что в нем красного, а? Глаза от компьютера покраснели? Нимфадора Тонкс, бабочка! Да с такими сиськами ни одна бабочка не взлетит! Дамблдор такой же белый волк, как я зеленая обезьяна! И Сириус никакой не пёс, это вообще оскорбление! Ах да, еще скажите, что Риддл на кучерявого барана похож! — нервно расхохотался директор.

— Хватит! — рявкнул Муди. — Сядьте!

Теперь вскочил он и навис над креслом тяжело дышащего крикуна.

— Хорошая у вас память, — усмехнулся он. — Мне бы такую.

Гарри буркнул что-то нечленораздельное.

— Не я выискивал кандидатов на пост Ворона, — резко сказал Полифем. — Не думаю, что внешность подозреваемых играет какую-то роль.

— А что тогда, грамотность? — въедливо поинтересовался Гарри. — Ну тогда и Беллатриса Лестрейндж — ворона. А что, черные волосы, писать умеет! Или Уолден Макнейр, чем не кандидат?

В лице советника мелькнуло что-то смахивающее на удивление.

— И Лестрейндж, и Макнейр под подозрением. Откуда вам это известно, не пойму.

Гарри выпучил глаза.

— Да я просто так ляпнул, — растерялся он и тут же взвился по новой:

— Вот и подтверждение ерунды, вы считаете, раз у человека черные волосы и он кое-как грамотно пишет, значит, всё, ворон, шпион и преступник!

— Это не основания для подозрений, мистер Поттер, — покачал головой Муди. — Прежде всего, писавший — человек, лично знакомый с господином Риддлом и профессором Дамблдором. Работать могла и группа людей, под руководством того же Ворона. Тем хуже.

— Да у мистера Риддла половина Британии знакомых, — зло рассмеялся Гарри. — И у Дамблдора наверняка полно друзей... Было, — прибавил он.

Идея похвастать догадкой о необычайной живучести экс-директора увяла на корню: что-то подсказывало Гарри, что стоит подождать с выводами.

«Выходит, Северус знаком с мэром!» — внезапно сообразил он и нахмурился.

— Нас интересуют те из подозреваемых, кто в последнее время ведет себя... несколько необычно, — усмехнулся Муди. — Проявляют разного рода активность, ранее не свойственную.

По коже директора пробежал легкий морозец: кто-кто, а он вел себя в последнее время весьма подозрительно.

— Ну и что, — храбро сказал молодой человек. — Я вот тоже проявляю. Из-за вас, — нагло прибавил он и уставился честными глазами в око Полифема.

— Вы бываете непредсказуемы, Гарри, — советник недовольно вздохнул. — То делаете, что не просят, то не делаете того, что просят. Шпееру почему не пишете?

— Напишу сегодня, честное слово!.. Допрос главного редактора — это надолго? — быстро сменил тему Г. Дж.

— Не могу сказать, — буркнул Муди. — Зависит от него самого и желания сотрудничать.

— У мистера Снейпа просто характер такой... Гордый и вредный, — Гарри проглотил комок в горле. — Не заставляйте его сотрудничать. Он ничего дурного не сделал, зачем его трогать? — жалобно прибавил он.

— Отказ помогать государству в расследовании преступления уже дурно, — холодно сказал советник. — Вас послушать, вы весь свет готовы защищать, то жену Шпеера, которая прикрывает негодяя, то Блэка, застрелившего полицейского, теперь за Снейпа ухватились, который чудом разве в тюрьму не сел! Кто следующий, а?

— Снейп? В тюрьму... За что? — разинул рот директор.

— Оскар Уайльд очередной, — скривился Полифем. — Да что там, хуже. Тот хоть малолетних не совращал, а мистер Снейп ваш дальше пошел, на мальчишку пятнадцатилетнего покусился. Вышвырнули из университета, да разве это наказание? Я бы на месте родителей в землю таких профессоров живьем закапывал! Нашли, кого выгораживать!

Гарри расширившимися глазами уставился в пол и затих.

— У вас есть телефон инспектора Крауча? — хриплым голосом спросил он наконец.

— Зачем вам? — удивился советник.

— Поговорить, — сухо сказал Гарри.

Одноглазый пожал плечами и быстро написал что-то на листке.

— Секретарь следственного отдела информационного управления, — он протянул директору бумагу. — Личный номер дать не имею права.

— Спасибо, — Гарри поднял на советника странно блестящие глаза. — Барбара Шпеер ни в чем не виновата. Сириус Блэк тоже, я знаю! А мистер Снейп... не верю, что он обидел этого мальчика. Разве то, что он сделал сто лет назад, имеет отношение к сегодняшнему допросу?

— Вы вознамерились это инспектору Краучу высказать? — рассмеялся Муди. — Редактор ваш пока что только подозреваемый, а не подследственный и не обвиняемый.

Гарри бросил тревожный взгляд на часы.

— Почему тогда так долго допрос длится?

— Это, по-вашему, долго? — фыркнул советник. — Не смешите, ради всего святого. Другого бы, может, давно отпустили, но ваш мистер Снейп то о космосе рассказывает, то о военных походах Цезаря, то еще черт знает о чем, лишь бы не о деле. Беллатриса Лестрейндж грудями трясет и глазки строит, Уолден Макнейр мычит «не знаю, не помню», Мундугус Флэтчер... А, это не ваш, — махнул рукой одноглазый.

— Кто это, Флэтчер? — полюбопытствовал Г. Дж.

— Клептоман. Украл у инспектора диктофон и блокнот из кармана вынул. Еще немного, и табельное оружие выкрал бы. Не люди, а черти в этом году. У мистера Крауча уже язва желудка началась.

Директор моргнул: божья кара вершилась без участия слонов и удавов.

— А почему господин Крауч... — начал он.

— Хватит с вас, молодой человек, — остановил свежую волну любознательности Полифем. — Что-то мы с вами увлеклись. Идите отдыхайте, как-никак выходной.

— У следователей нет выходных? — едко поинтересовался Гарри.

— А у преступников есть? — ухмыльнулся советник.

* * *

«И я еще в детстве хотел быть полицейским? — с омерзением думал директор, выруливая на набережную Виктории и бросая последний ненавистный взгляд на серую громаду Нового Скотланд Ярда. — Идиот и придурок!»

Симпатии Г. Дж. к служителям закона несколько подорвал крестный, время от времени угощая Гарри мелкими насмешливыми рассказами. К чувству нарастающей неприязни к полиции и следствию несомненно приложил руку и инспектор Крауч. Но визит в Скотланд Ярд в попытке выяснить, где находится господин Северус Снейп и когда закончится допрос, привел директора Поттера в состояние того самого разъяренного слона, готового нанизать на бивни первого попавшегося бобби: дальше посещения вестибюля полицейского царства дело не зашло. Едва ли не под конвоем Г. Дж. был почтительно, но твердо выдворен на улицу.

Звонок инспектору Краучу слизал последние деньги с мобильного счета: директор Поттер вволю наслушался Моцарта, вежливых деревянных голосов операторов, переключающих с одного номера на другой и в результате остался ни с чем — инспектор Крауч был недоступен, и записаться к нему на прием можно было лишь через неделю, предварительно обосновав цель встречи. Попутно из Гарри вытянули все, что можно: имя, фамилию, гражданство, где и когда родился, адрес и телефон, номер страхового полиса и еще массу ценных подробностей.

Время тянулось противной резиной. Гарри успел съездить к Кэрроу и забрать наконец возлюбленную Хонду. Машина была как новенькая, словно только сошла с конвейера автозавода. Увы, никакой радости директор не ощутил — корни тревоги, проросшие в сердце, углублялись, ветвились и шевелились ядовитыми змеями.Телефоны мистера Снейпа не отвечали: допрос продолжался.

Инспектор Крауч забрал редактора в час пополудни. Часы на приборной панели Хонды показывали половину седьмого.

Куда он едет, Гарри не знал и сам, поэтому слегка удивился, обнаружив себя на пути к площади Сохо. Свернув на улочку, названия которой даже не знал, он поехал совсем медленно, погрузившись в невеселые мысли и отстраненно наблюдая, как скользят по стеклу отсветы фонарей и вьются блестящей радужной пылью невесомые маленькие снежинки.

Кое-где у обочины дремали машины, покрытые тонкими снежными попонами. Пешеходов не было видно, и только вдоль тяжелого серого фасада какого-то дома семенила на высоких каблуках тонкая женская фигурка. Поравнявшись с машиной, девушка вдруг приветливо махнула рукой.

«Джинни Уизли», — неожиданно узнал Гарри и резко затормозил, осененный внезапной идеей.

— Мисс Уизли, — высунулся в окно директор, спешно нацепив на лицо улыбчивую маску.

Лицо девушки озарилось такой искренней ответной улыбкой, что Гарри стало совестно.

— Мистер Поттер, добрый вечер! Как приятно вас видеть, — прибавила она.

— Вас подвезти, Джинни? — предложил директор. — Уже темно, вы одна и...

— С удовольствием, — тонким колокольчиком засмеялась девушка. — Правда, тут совсем рядом...Она юркнула в салон быстрой рыжей змейкой и уставилась на Гарри сияющими радостными глазами.

— Я к подруге шла, — Джинни тряхнула волосами, и по салону разлетелись влажные холодные снежинки. — Думала прогуляться, но погода... Холодновато, — зябко поежилась она.

«Ты бы еще в трусах и лифчике вышла», — Гарри бросил неодобрительный взгляд на юбку длиной в ладонь, безвкусную курточку леопардовой расцветки и розовые колготки, усыпанные блестками.

— Хотите согреться, чаю выпить? — повел тонкую атаку директор. — Я тоже замерз, — соврал он.

— Оу! — радостно взвизгнула Джинни. — Я не против.

— А подруга?.. — из вежливости поинтересовался Гарри.

Девушка беспечно махнула рукой.

— Подождет. Не каждый день босс зовет чаю попить!

Гарри чуть поморщился: насколько ему нравилось слово «шеф» в устах редактора, настолько раздражал «босс», которым окрестили сотрудники: в слове явственно звучала скрытая насмешка.

— Куда поедем? — придав голосу беспечности, спросил он.

— Я покажу! — подпрыгнула на сиденье юная Уизли.

* * *

— Почему Гермиона зовет мистера Снейпа Хиггинсом? — Гарри отпил глоток дрянного чая и недовольно осмотрелся по сторонам: заведение, выбранное Джинни, меньше всего подходило для спокойных разговоров. Народу была тьма, зал заполонили шумные жизнерадостные тинейджеры. По ушам громко стучали ударные, отдаваясь вибрацией в груди, лица лизали огни цветомузыки. Какой-то особо мерзкий белый луч описывал по залу полукруг, то и дело стреляя в глаза.Джинни грелась отнюдь не чаем — девица заказала себе подозрительный коктейль, и теперь жеманно посасывала соломинку, оттопырив мизинец и вытягивая напомаженные губы.

— Вы разве не знаете? — хихикнула она в ответ на вопрос Г. Дж. — Герми долго жила в Австралии с родителями, приехала сюда с отвратительным акцентом. Ох, Снейп над ней и издевался! Перекривлял и дразнил, она даже плакала! А потом сам предложил с ней заниматься, — затарахтела Джинни, придвигаясь все ближе к директорскому уху. — Всю кровь из нее выпил, пока от акцента отучил. Генри Хиггинс — ангел по сравнению с главредом! Конечно, Герми с Альбусом то по книжным выставкам ездить надо было, то по семинарам, не говоря про визитеров... Нет, она Снейпу благодарна, конечно, но как она выдержала, не знаю. Я бы на ее месте сбежала куда подальше!

Гарри слегка отодвинулся — Джинни скинула леопардовую куртку и теперь терлась о его плечо своим худеньким плечиком.

— Джинни, а скажите, — двинулся на приступ баррикад директор. — Я раньше не понимал, почему сотрудники «Хога» действительно дружные. Не все, но есть м-м... ядро коллектива, понимаете меня?

Улыбающееся лицо девушки говорило о том, что из уст обожаемого босса она готова выслушать и понять рассказ не только о ядрах коллектива, а даже о квантовой теории поля и физике элементарных частиц.

Гарри внутренне устыдился своих недостойных намерений: сейчас он был не многим лучше злодейского редактора, «допросившего» его у кухонной стены.

— Я недавно понял, что это не просто дружба, а братская связь, многие наши люди — члены Ордена Феникса. Понимаете, Джинни, мне на самом деле очень хотелось бы вступить в подобное братство, я сейчас много думаю и читаю об этом... Это здорово, такая вот принадлежность к людям, двигающим общество, его культуру и... все такое прочее, — слегка замялся Гарри, боясь оплошать, демонстрируя скудные познания о вольных каменщиках.

Джинни блестела глазками, сосала коктейль и тянула ухо поближе к директорским губам.

— Знаете, я сначала думал присоединиться к ОВЛА, но все-таки «Хог» — на сегодняшний день мой дом, зачем нужны чужие братья, если есть родные? — вдохновенно сочинял Гарри. — Одним словом, я хотел вас спросить, как можно стать членом Ордена Феникса? Я понимаю, Дамблдор умер, но ведь не могла такая большая ложа распасться из-за того, что...

— Она не распалась, — задышала директору на ухо Джинни. — Да, официально ложу усыпили. Тем более, что когда Магистр ушел на Вечный Восток, никто не дал присягу братьям над гробом, то есть Альбус не назначил преемника.

— Значит, уже поздно? Вступить в братство невозможно? — Гарри придал голосу нотку разочарования.

— Без понятия, — вздохнула Джинни. — Я не член ОФ. Единственная из семьи. Рон перед смертью Дамблдора принял посвящение, а мне вообще отказали. Обидно, по правде говоря, — она прижалась костлявым бедром к директорской ноге и присосалась к коктейлю.

«Болтушка безголовая, вот и отказали», — подумалось Гарри.

— Если по секрету, — тонкие пальчики Джинни забегали по его руке, губы скользнули по уху, рискуя извозить в помаде, — то ложа не спит. Феникс сгорает и возрождается из пепла. Навряд ли, конечно, новых членов принимают, но я могу спросить отца...

— Не надо, — взволновался Гарри. — Лучше я сам его спрошу, — солгал он.

Ни малейшего желания подходить к Артуру Уизли у Г. Дж. не было: тот явно избегал нового руководителя, держался в стороне, и, хотя был неизменно вежлив, на контакт не шел.

— Как тогда ложа действует без Магистра? — ткнулся в маленькое ушко Джинни директор. — Разве это возможно?

— Мне ничего не рассказывают, — зашипела в ответ девушка. — Родители гоняют, когда подслушиваю. Или говорят так, что не поймешь ничего.

— Еще коктейль? — спросил Гарри, заметив, что болтливая коллега опустошила свой бокал.

— Вы же противник алкоголя, мистер Поттер! — кокетливо засмеялась Джинни.

— Мы ведь не на работе, — чувствуя себя последним негодяем, сказал директор и встал.

— Клубничный шейк! — перекрывая шум музыки, крикнула ему вдогонку мисс Уизли.

Через несколько минут, заметив, что бокал юной болтушки осушен на треть, Гарри повел в бой тяжелую артиллерию. Он положил руку на плечо раскрасневшейся девушки и вновь склонился к ее уху.

— Джинни, а вот этот наш писатель, Райнер Шпеер, вы его знаете? Он тоже член «Феникса»?

С лица Джинни внезапно сошла краска. На побелевших скулах темными пятнышками проступили мелкие веснушки.

— Вот оно что, — сказала она и сжала губы в тонкую ниточку.

Гарри понял, что в психологии женщин не смыслит ровным счетом ничего. Считать Джинни Уизли дурой было ошибкой.

Девушка отодвинулась от него и молчала, нервно взбалтывая соломинкой остатки коктейля. Внезапно она оттолкнула бокал и встала — гордая, рассерженная и от этого почему-то красивая.

— Надо было с этого и начинать, мистер Поттер, — сказала она и вырвала из-под директорского зада леопардовую куртку, на которую тот нечаянно присел. — Весь «Хог» знает, вас прислали для того, чтобы палки нам в колеса вставлять! Идиоткой меня считаете, да? Пусть мне дома голову оторвут, но я этот разговор отцу перескажу, от первого и до последнего слова!

С этими словами мисс Уизли развернулась, тряхнув золотыми в свете дискотечных огней волосами, и, как гордая королева Гвиневра, направилась к выходу.

Сердце Гарри провалилось под мозаичный пол проклятого кафе, долетело до центра земли и со стремительностью пушечного ядра вернулось на место, бешено колотясь о ребра. Метод мистера Муди (влияние алкоголя на развязывание языков) в сочетании с методом мистера Снейпа (ласковое вытягивание информации) в неопытных руках привел к провалу операции.

Г. Дж. вскочил и ринулся вслед за Джинни, споткнувшись о чью-то ногу и едва не вспахав носом плитку в проходе между столиками.

Джинни он нагнал в паре шагов от выхода из кафе — на тонких шпильках королева Гвиневра далеко не ушла.

— Джинни, — отчаянно выкрикнул Гарри, схватив ее за плечи. — Умоляю, выслушайте! Никто меня не присылал! И мне не нужен чертов Шпеер! Хотите правду?

Девушка сердито сдула упавшую на глаза рыжую челку, но вырываться из директорских объятий не стала. В серебристых прищуренных глазах заискрилось любопытство.

— Мой друг может пострадать из-за Шпеера, — с горячностью заговорил Гарри. — Уже пострадал, если на то пошло! Я знаю, за Шпеера пишет кто-то другой, и этот тип не член «Феникса»! Вообще не масон! Члены братства вне подозрения! Я не про себя спрашивал, если честно. Просто у меня появилась идея, если мой друг примет посвящение, это сыграет ему на руку, вроде как алиби!Джинни некоторое время удивленно моргала и хмурилась.

— С чего вы взяли, что это поможет? — сказала она, наконец. — Профан не может написать книгу за масона, зато наоборот — запросто! Сами-Знаете-Кто сначала перетрясет профанов, потом за наших возьмется. Ну и вообще, почему вы думаете, что вашего друга примут? Он сам этого хочет, или вы за него все решили? Это не клуб спасения утопающих. Не знаю, что вы там читали о каменщиках, явно не то, что нужно.

— Что тогда делать? — отчаянно спросил Гарри, скорей себя, чем Джинни.

— Знала бы, сказала, — девушка скользнула тонкой рукой по директорской груди, стряхивая снежинки. — Ваш друг должен был думать, на что идет. «Шпеер» — это политический проект. Чарли спьяну ляпнул, сказал, проговорюсь — язык вырвет.

Сердце Г. Дж. охватила тонкая щемящая тоска.

— Спасибо, Джинни, — прошептал он. — И... извините. Я не должен был вас спрашивать обо всем этом.— А я не должна была отвечать, — уныло сказала девушка.

— Я ничего никому не скажу, клянусь!

Неверующий директор перекрестился для гарантии.

Отбросив ледяное достоинство королевы Гвиневры, мисс Уизли вытянула тонкую шейку и наградила босса звонким поцелуем в щеку.

* * *

Скорчившись за рулем машины, припаркованной у злодейского парадного, Г. Дж. Поттер убивал время за чтением «Марионеток». Сосредоточиться не удавалось, Гарри то и дело бросал взгляд на часы, вертелся волчком, хватал телефон, в сотый раз набирая номер Снейпа.

Время шло к полуночи, телефон не отвечал. Выходящее на Сейнт-Кросс окно редакторской квартиры было темным, как гладь черного озера.Машина остыла, и Г. Дж. в который раз ненадолго завел двигатель, чтобы согреться.

«Профан не может написать книгу за масона, зато наоборот — запросто», — вдруг вспомнил Гарри слова мисс Уизли.

Меньше всего директору верилось, что книги написаны Макнейром или Лестрейндж, разве что в соавторстве с кем-то еще. Кем может быть этот КТО-ТО ЕЩЕ, и думать было страшно. Сказанное Джинни породило новую версию: прикинувшись профаном, Альбус Дамблдор оставил после себя опасные книги и ловко притворился мертвым.

Гарри вчитался в текст, пытаясь разглядеть личность автора между строк и найти подтверждение своей догадке.

«Немудрые маглы любят разделять всё на добро и зло, белое и черное, рай и ад, восхваляя первое и порицая второе. Мало кто знает, что к этому в свое время приложили руку маги, которые, к слову сказать, взирают на мир совершенно иначе.

Настоящий маг знает, что «Свет есть равновесие освещенности и тени», «Движение есть равновесие активности и инертности», «Власть есть равновесие контроля и свободы».&sup1;

Посему не стоит удивляться, как господа маги умудряются сочетать лозунг «Свобода, равенство, братство» и идею избранности и элитарности. Казалось бы, вот оно, лицемерие. И вместе с тем человек действительно стремится к этим крайностям и противоположностям, так уж мы устроены.

Умный маг играет на двух инструментах: объединяющем и разъединяющем. Часы идут, пока в движении маятник.

Как не могут все быть равны, так не могут все быть избраны.

Парадокс налицо: человек хочет быть, как все; человек хочет быть лучше всех.

Люди — стадные существа, стадность, сплоченность — залог выживания общества. Стадность имеет свои спектральные пределы, от взаимопомощи, любящей поддержки, сострадания к себе подобным и чувства причастности к большой семье — до полного отупения, отсутствия собственного мышления и духовной деградации индивидуума и, в итоге, вымирания стада.

Так же и избранность имеет полюса: от признания обществом заслуг индивида, коленопреклоненным вознесением на пьедестал достойного, возведением до божества — до уничтожения сверхизбранного, потерявшего чувство меры, осмелившегося провозгласить себя богом: он обречен, ибо общество существует в равновесии. Жизнеописание Христа — яркий тому пример.

Власть сама по себе не добро и не зло, над нами властвует солнце, способное согреть или сжечь, над нами властвует вода, способная напоить или утопить, но без солнца и воды нам не обойтись, чтобы выжить.

Власть дается избранным, так было, есть и будет. Раб не может управлять рабом, брат братом. Чтобы управлять, надо подняться над рабством, разорвать братские узы, отделить себя от стада.

Только объявив себя солнцем, можно подняться в небо и сиять, только объявив себя богом, можно править миром с Олимпа, оторвавшись от толпы и поправ того, кто вчера был братом.

Это знали халдейские мудрецы, египетское жречество, иудейское священничество. Ощутив себя избранным, насладившись пульсацией в венах крови богов, человек облекается в мантию власти. Поверив в свою избранность, народ покоряет народы.

Знание это опасно, потому как действенно, на основе теории богоизбранности вершатся великие и ужасные дела. Основным моментом здесь является вера: только искренне уверовавший в истинность утверждения сворачивает горы».

— Я знаю, кто ты, Шпеер, — торжествующе прошептал Гарри. — Теперь я все знаю!

Бросив взгляд на окно редактора, разоблачитель шпионов тяжело вздохнул и в который раз набрал злодейский номер. Увы, все было по-прежнему.

— Я тебя поймаю, мудрец халдейский, — сердито пробормотал директор и вновь сунул нос в текст.

«В семикнижье Кроули проводится та же идея, что в истории «Рикки-Тикки-Тави» достопочтенного Р. Киплинга, посвященного в Пенджабе масона и основателя двух лож в Англии. Змея (Змей, опасное тайное знание), отложившая свои яйца (читай: хоркруксы), должна быть уничтожена Мангустом (читай: Мальчиком-Волшебником).

Осмелюсь утверждать, что сей Змей бессмертен. Во всяком случае, на диво живуч.

Книги Кроули рассчитаны на среднестатистических магов, которым недоступны высшие формы магии и необязательно знать правду: Змей неистребим.

Пусть лучше освежат в памяти славные битвы магов с окрепшим в 1950-х Красноглазым, войны 80-х-90-х (маглы датируют разрушение красного соцблока 1991 годом, но маги поколдовали загодя), вспомнят окончательную победу 1998 г. над Злым Волшебником (маглы помнят это как чудовищный финансовый кризис) и приготовятся к новым формам колдовства к праздничному 2017 году: не за горами.

На всякий случай напомню, что умный маг есмь тамплиер, то бишь ростовщик. Труды Кроули, помимо всего прочего, — своеобразная история мировой экономики и финансов. Деньги там, где власть; власть там, где деньги.

На деле, убив Волдеморта, одно тайное сообщество магов ликвидировало другое тайное сообщество и его режим.

Зададимся вопросом, где располагалось змеиное гнездо, которому надлежало быть разрушенным?

Мало кто из читателей Кроули не восхитился свободой перемещения магов. Тут и метлы, и порталы, и трансгрессия (аппарация). Неудивительно: свобода передвижения издревле была привилегией вольных каменщиков, с тех далеких времен, когда строительные артели беспрепятственно бороздили города и страны, отсюда и слово «вольные».

Метла — вещь, бесспорно, хорошая, но лишь в пределах Старого Света. Нельзя прилететь в гости к Злому Волшебнику на метле, требуется аппарация, что означает: наводящий ужас Темный Лорд обосновался на другом континенте. Преодолев тошноту от авиаперелета, можно навестить Его Темное Высочество где-нибудь в в Америке, Канаде или в любой из стран Красного Блока».

— Полеты на метле, и те перегадил, — Гарри со вздохом пролистал несколько страниц и уставился в конец главы.

«Маги верят в колдовскую силу чисел. Важные события приурочиваются к определенным датам.

Готовьтесь, господа маглы. Агапа-2017, праздничная трапеза магов, обернется пустыми тарелками на столах профанов. Скажу больше: есть славные блюда из маглов, и после соответствующей обработки те непременно будут поданы на пир Добрых Волшебников».

— Слишком много вы знаете для простого магла, герр Шпеер, — пробурчал себе под нос директор. — Да уж, Джинни была права!..

* * *

Температура в салоне вновь упала до градуса зябкости. Гарри рассеянно потянулся к зажиганию и вздрогнул: в конце улицы вспыхнули автомобильные фары. В очередной раз погасив свет, директор напряженно всмотрелся в темноту.

К парадному мистера Снейпа черным кораблем пришвартовалось такси.

Сердце Г. Дж. заколотилось в темпе престиссимо.

Дверь кэба распахнулась, и господин редактор, живой и невредимый, шагнул на мостовую.

Гарри вылетел из машины быстрее пробки от шампанского, ринулся к выжившему в застенках Скотланд Ярда злодею и повис у того на шее.

— Вы, вы... — растеряв все слова, он молча сдавил редактора в горячих объятьях.

— О-о, шеф, переста... — пробормотал полузадушенный разбойник. — Что вы вообще тут делаете? — недовольно спросил он, с трудом высвободившись из любящих директорских рук.

Гарри впился окоченевшими от холода пальцами в воротник его плаща.

— Я вас ждал, — прошептал он, с болью всматриваясь в серое измученное лицо. — Весь день ждал!

— Напрасно, — мистер Снейп нервно оглянулся по сторонам.

Улица была пустынна.

— Что там с вами делали, почему так долго? Вы выглядите... ужас, как.

— Не успел заскочить в салон красоты, — буркнул злодей. — Простите, мистер Поттер, не стоило меня поджидать. Идите домой, — чуть мягче прибавил он. — Завтра поговорим.

— Не прогоняй меня! — взмолился Гарри. — Я знаю, ты устал! Хочешь, я тебя на руках дотащу? Не веришь? Я сильнее, чем ты думаешь!

— Господи боже, — расхохотался Снейп и на секунду прижал к груди новоявленного силача.

— Я сегодня столько узнал! — заговорил Гарри, захлебываясь словами. — Кучу ужасных вещей! Не надо меня никуда вербовать, я буду с вами, даже если вы собрались Риддла пристрелить! Буду с вами, если пойдете мэрию взрывать! Я буду с вами, если...

Пламенную речь начинающего террориста Поттера прервала твердая рука, зажавшая рот.

— Это что-то новенькое, — пробормотал злодей. — Вы ничего лишнего не выпили, шеф?

Он с опаской убрал ладонь, которую одуревший Г. Дж. ухитрился лизнуть.

— Ничего я не пил! — возмутился Гарри. — Говорю вам, мистер Снейп, я теперь знаю ВСЁ! Ну, почти все, — торжествующе заявил он.

— Да ну? — иронично выгнул бровь злодей и разбойник.

— Да! Про Орден Феникса, про Шпеера, про тех, кого подозревают, про...

Гарри умолк, не желая упоминать историю с мальчиком.

— И что вы про Шпеера знаете? — ухмыльнулся редактор.

— Не скажу, — хитро прищурился Г. Дж. — Во всяком случае, здесь. У меня или у вас — пожалуйста.

— А вы, однако, шантажист, мистер Поттер, — Снейп устало улыбнулся. — Нет уж, мое любопытство как-нибудь потерпит до завтра. Я и сам собрался с вами поговорить.

На смоляные волосы, блестящие в свете фонаря, тихо садились снежинки.

— Северус! — Гарри обнял его за шею и жалобно вздохнул. — Ты угадал. Я просто хочу с тобой... — он не договорил и спрятал нос в густых злодейских волосах.

Мистер Снейп отодвинул его от себя — не грубо, но твердо.

Он больше не улыбался. Лицо его превратилось в безжизненную маску индейца.

— Вам больше нельзя со мной общаться, — холодно сказал он. — Для вашей же безопасности. Сегодня я это понял... окончательно.

Губы Гарри предательски затряслись.

— Н-нельзя или ты не хочешь?

— Не хочу, потому что нельзя, — сквозь зубы сказал редактор.

Внутри истрепанного сердца Г. Дж. что-то больно оборвалось.

Кислород в легких неожиданно кончился.

Бледное лицо с мрачными глазами расплылось, теряя четкость очертаний.

Нет, черный человек в черном плаще был не Северус Снейп. В мертвенном свете фонарей стоял демон — несущий разрушение Аваддона.

Гарри попятился, развернулся и ринулся к машине.

Тело перестало слушаться.

Привалившись к капоту Хонды, Гарри Джеймс Поттер беззвучно рыдал, размазывая слезы по остывающему металлу.

Г. Дж. Поттер умер, чтобы не воскреснуть никогда больше.

* * *

Дьявольская сила оторвала его от машины.

Демон смерти прижал бьющуюся в агонии жертву к своей груди и что-то тихо бормотал на непонятном языке, поглаживая и утешая.

— Я тебе не нужен, — захлебывался Гарри, уже икая. — Выкинь меня, да! Всё пра... Правильно! Так мне и... и надо!

— Нужен, — прошептал Аваддона. — Идем.

Едва перебирая ногами, плохо понимая, что происходит, Гарри плелся куда-то, прижавшись к мокрому от снега плащу, покорно поднимал ноги, спотыкаясь о ступеньки.

Оказавшись в тепле и свете, внезапно оторванный от спасительного плаща, он попытался осмотреться, но тщетно: глаза заволокло пеленой. Сильная рука, то ли демона, то ли ангела, обняла за плечо. Виска осторожно коснулась мокрая прохладная ткань.

— Где мои очки? — шмыгнул носом Г. Дж.

— Кое-кто их сломал, — сказал Аваддона голосом мистера Снейпа. — Если биться головой об машину... Ну вот, боюсь, шрам останется. Знаете, шеф, я думаю повесить на дверь табличку «Лазарет». То астматики, то раненые.

— Я пойду, — Гарри потрогал пальцем саднящий висок, поцарапанный дужкой очков.

— Никуда вы не пойдете. Раз уж напросились в гости, да еще таким оригинальным способом... Я вас не отпущу, не надейтесь.

— Мистер Снейп, — завел песнь покаяния Г. Дж. — Извините. Я не знаю, что это было. Правда, не знаю.

— Потом поговорим, — злодей опустился на колени и стащил с него ботинок.

— Я сам могу, — поджал ноги гость.

— Тогда раздевайся и ложись, — раздраженно сказал Снейп. — Между нами говоря, у меня был тяжелый день. И нянчиться с истеричными мальчишками не входило в планы.

Г. Дж. сердито засопел.

Мистер Снейп разделся со скоростью военного, швырнул рубашку и брюки на пол, опровергая всеобщее мнение о хваленой злодейской аккуратности, и удалился в ванную.

Гарри вяло стащил футболку и безучастно сидел на постели, терзаясь стыдом за свою истерику.

Хозяин отсутствовал не больше пяти минут — похоже, на долгие водные процедуры у него не было сил.

— Ну, что не так? — вернувшись, Снейп уселся рядом и положил руку на колено Г. Дж.

— Я придурок, — Гарри прижался щекой к его теплому голому плечу и скосил глаза на белые злодейские трусы. — Прости, ну пожалуйста.

— Шеф, предлагаю перенести сеанс самобичевания на завтра, — редактор тяжелым медведем повалился на кровать и забрался под одеяло.

Гарри вскочил.

— Как кресло раскладывается?

— Оно сломалось, — буркнул злодей. — НИКАК не раскладывается.

— А где...

— А здесь, — хозяин откинул одеяло и похлопал по постели рядом с собой.

— Ох, — только и сказал гость.

* * *

Никто так не наслаждается запахом, звуком и прикосновением, как незрячий.

Гарри не спал, несмотря на усталость и муки пережитого дня.

Глядя широко раскрытыми глазами в темноту, он прислушивался к дыханию спящего, упиваясь каждым тихим вдохом, ощущая, как мерно вздымается грудь и бьется бесчувственное сердце злодея и разбойника.

Поначалу Гарри лежал тихо, прижимаясь боком к теплому сильному телу: партизанская вылазка из-под собственного одеяла и проникновение в палатку врага прошла успешно.

Медленно, вслушиваясь в каждый звук, ловкий тактик Поттер повернулся на бок и осторожно положил руку на поясницу разбойника. Высадка ручного десанта прошла удачно: мистер Снейп не шевельнулся. Осмелев, Гарри запустил на вражью территорию ножной десант: пристроил на бедро злодея согнутую в колене ногу.

Акция прошла удачно и принесла дивиденды в виде восторженного головокружения. Вдохновленный военными успехами, Г. Дж. решился провернуть самую серьезную наступательную операцию: медленно и расчетливо, до мелкой дрожи в мышцах, он опустился лицом в злодейскую подмышку.Это было величайшей ошибкой стратега Поттера.

От избытка чувств Г. Дж. едва не взвыл. Прижавшись щекой к чудесной теплой ямке, касаясь губами пушистых на ощупь волосков, Гарри жадно пил ноздрями аромат злодейского тела — вкусный запах большого и сильного зверя под названием Мужчина.

Война была проиграна: наступающая армия попала в чувственный плен и гибла в муках, дрожа и тихо постанывая.

— Аlbus... So ein Mist, &sup2; — пробормотал враг, не открывая глаз.

Притворившись впавшим в летаргию сурком, Гарри сжался в комок и почти перестал дышать. К счастью, измотанный Скотланд Ярдом редактор и не думал просыпаться. Г. Дж. затих в подмышке, как птенец в гнезде, встревоженно размышляя, как понимать факт, что Снейп во сне поминает старого козла, и не является ли «зоайнмист» каким-то ласковым словом.

Лежать, касаясь злодея всем телом, было так необъяснимо приятно, что через минуту Гарри и думать забыл про беспокоящий по ночам призрак старика.

Навалившись на теплое, ставшее родным тело, Г. Дж. блаженствовал, упиваясь ощущениями.

Сейчас он был счастлив — до слез, до боли, до тихой тонкой тоски, вибрирующей дрожащей струной где-то глубоко внутри.

На мгновение Гарри посетила дикая мысль — позволить припасть к этому чудесному большому телу той своей жаждущей частью, что все еще была лишена удовольствия нежнейшего соприкосновения, будучи отделена границей из дьявольского изобретения текстильщиков. Рука Г. Дж. уже потянулась к плавкам и замерла на полпути. Он знал, что кончит мгновенно, едва коснувшись возбужденным членом бедра врага, но почему-то эта идея показалась кощунственной. Пару минут он лежал, прерывисто дыша и пытаясь справиться с собой.

— Гарри, — неожиданно услышал он. — Liebling. &sup3;

Словно в ответ на безмолвную молитву, злодей и разбойник повернулся, обнял его за плечо и собственнически придавил горячим бедром к постели.

— Северус, — прошептал Г. Дж.

Тот не отозвался. Он крепко спал, глубоко дыша.

Опьяненный нежностью, Гарри привалился щекой к теплой вражьей груди и затих, медленно растворяясь в блаженном забытьи.

___________________________________________________________________________________

1) Альберт Пайк, «Мораль и Догма».

2) So ein Mist — Вот дерьмо.

3) Liebling — Любимый, милый.

* * *

30. «Если бы не любил»

— Сервиент Арморум! Стойте!

— Либлин, — прошептал Голос.

Тамплиер в белом плаще и серебристой кольчуге на мгновение обернулся, махнул рукой в черной перчатке и растворился в дымке зеленого леса. Мимо лица Гарри с надсадным хриплым карканьем пролетел ворон.

Директор Поттер вздрогнул и проснулся.

Голос никуда не исчез. Он доносился из гостиной — к жестокому разочарованию Гарри, хозяин покинул уютную постель: гость обнаружил себя в полном одиночестве на скомканных простынях.

— Мистер Добби, нет, это слишком большой винтик, — негромко говорил Голос. — И поднимите ваш зад с моей отвертки, сэр. Другое дело, спасибо.

Гарри прикрыл ладонью рот, чтобы не засмеяться: мистер Снейп разговаривал с крысой.

— Здесь нужны руки размером с ваши, мистер Добби... Дьявол, у меня слишком толстые пальцы!

«Неправда!» — чуть не сказал Гарри вслух, пытаясь сообразить, чем занят злодей.

— Ваши маленькие ручки мне бы очень пригодились, сэр Добби, — услышал он. — Ничему-то я вас не научил... Ни тебе шурупчик закрутить, ни схемку подпаять... Черт знает что.

Г. Дж. впился зубами в собственный кулак, пытаясь сдержать хохот. И он еще считал себя сумасшедшим?

— Что мне с вами делать, мистер Добби? Белла не хочет вас забирать, — продолжал редактор. — А Сивилла напьется и забудет покормить... Ума не приложу, куда... — он умолк.

Гарри вскочил с постели, терзаемый любопытством. Оглядевшись по сторонам, он попытался вспомнить, куда сунул джинсы и футболку, но без очков не обнаружил ничего. Смущаясь собственной наготы, директор Поттер осторожно высунул нос в гостиную.

Редактор сидел за столом при свете маленькой лампочки и что-то вертел в руках. По столу суетливо бегала крыса, то и дело вставая на задние лапки и беспокойно оглядываясь.

— Доброе утро, — робко сказал Гарри.

Мистер Снейп поднял голову от своего занятия.

—О-о, шеф. Наконец-то. Как спалось?

— Э-э... Нормально, — гость осторожно приблизился к столу, пытаясь разглядеть, чем занимается хозяин. — А вам? — зачем-то спросил он.

— «Во сне я был король, стал нищим в пробужденье»*, — пробормотал Снейп, орудуя каким-то мелким инструментом.

Гарри налег животом на стол, всматриваясь в происходящее.

— Это что, мои очки? — удивился он.

— Угу, — буркнул редактор. — Еле подобрал винтики для дужки.

— Ой, вы разобрали свои, да? Зачем?.. — начал Гарри, заметив очки от солнца, которые любопытно обнюхивала крыса. Злодейский Добби, обнаружив нечто новенькое, просеменил к директорской груди и нахально пощекотал усами сосок.

— Фу! — рассердился Гарри и потер ладонью зачесавшуюся грудь.

Хозяин протер очки салфеткой и вручил подслеповатому гостю.

— Держите, шеф. И больше не ломайте машину головой. Дорогое удовольствие.

— Ух ты, спасибо, — Гарри нацепил на нос очки и только теперь как следует разглядел злодея. Тот был полностью одет, в джинсах и тонком белом джемпере. Гость замер, поглощая алчущим взглядом покрытые облегающим трикотажем широкие плечи и злодейские руки с красивым рельефом мышц.

— На завтрак ни черта нет, мистер Поттер, — меланхолично сообщил редактор.

Он сложил в коробочку маленькие отвертки, бережно сгреб в ладони мистера Добби и усадил в клетку.

— Я не голодный, — пробормотал Гарри. — В меня утром вообще ничего не лезет.

— Интересные у вас выражения, шеф, — Снейп встал с кресла и уставился на гостя сверху вниз, пожирая взглядом его наготу. Крылья римского носа опасно затрепетали.

— Ой, извините! — пискнул Гарри и скрылся в спальне: Г. Дж. совершенно забыл о том, что выбрался в гостиную в одних трусах.

Через пару минут директор вернулся. Злодей сидел в кресле, прикрыв глаза. На его лице блуждала странная отрешенная улыбка.

— Можно э-э... воспользоваться вашим душем? — робко спросил гость.

Редактор распахнул глаза.

— Так бы всегда и спрашивали, — промурлыкал он. — Пользуйтесь чем угодно, шеф. Я не настолько жаден, как вы решили.

— Ничего я такого не решил, — буркнул Гарри, покраснел под непонятным взглядом злодея и юркнул в ванную.

Минут через пять освежившийся директор направил стопы в кухню, учуяв дразнящий ноздри запах кофе.

— Мистер Снейп, вы такой мастер, а душ в кабине у вас поломанный, — сообщил Гарри, плюхнувшись в кресло. — Как вы такой дрянью пользуетесь, без распылителя, шланг садовый!

— Шланг садовый предназначен для особых садов, — любезным голосом сообщил редактор, опасно улыбаясь. — Лезли бы в ванну, там обычный. Кофе?

Гарри почесал в затылке, теряясь в догадках о предназначении странной сантехники.

Редактор открыл холодильник и безрадостно уставился на его содержимое.

— Бри де Мо любите?

— Это что?

— Вот что, — злодей ткнул под нос директору кусок сыра с омерзительным запахом.

— Фу, дрянь! — в ужасе отшатнулся Гарри.

— Камамбер? — без особой надежды спросил Снейп.

— Нет-нет-нет! — испугался гость. — Вонючка! Сириус тоже его любит, гадость редкая!

Гарри посмотрел на недовольное лицо редактора, рассматривающего нутро холодильника и расплылся в улыбке.

— У меня дома точно так же пусто, — утешил он хмурого хозяина. — Приходите ко мне ночевать, увидите!

— Еще чего, — буркнул Снейп. — Ждете ответного визита, шеф?

— А вы не хотите? — огорчился Гарри.

Редактор ответил не сразу. Он захлопнул холодильник, уселся в кресло и пригубил свой кофе.

— Я хочу с вами поговорить, — не обещающим ничего хорошего голосом сказал он. — Мы зашли в тупик, мистер Поттер.

* * *

Вести беседы в собственной квартире мистер Снейп отчего-то не захотел; в машине тоже пресек поползновения директора к откровенности.

Меньше всего Гарри ожидал, что еще раз окажется в опасном доме с химерами. Спускаясь по маленькой винтовой лестнице паба «Перо Феникса» вслед за редактором, директор Поттер чувствовал нарастающую тревогу — Снейп с самого утра казался на себя не похож, был неразговорчив и явно думал о чем-то своем. Поначалу они зашли в тот самый зал, где Гарри встречался с Седриком; редактор заказал легкий завтрак, но почти не притронулся к своей порции.

Винтовая лестница оканчивалась маленькой круглой площадкой, освещенной тусклой лампочкой. По периметру располагалось несколько дверей с электронными замками в дверных ручках. Редактор приложил к сканеру палец, дверь пискнула и медленно открылась. Гарри покосился на толщину двери, наводящую на мысль о банковских сейфах, но ничего не сказал и молча направился вслед за суровым проводником по длинному полутемному коридору.

Следующая дверь оказалась и того хуже — кроме отпечатка пальца мистеру Снейпу пришлось набирать какой-то код.

«Ничего себе бункер», — подумал Гарри, озираясь по сторонам.

К его удивлению, помещение, куда они наконец попали, было довольно уютным и представляло собой кабинет, полный книг и всевозможных папок на полках; обстановку составлял рабочий стол, диван, несколько кресел и холодильник. Если бы не искусственное освещение, комнату можно было бы принять за самый обыкновенный офис.

— Выручай-комната, — сообщил редактор, расселся на диване и по-хозяйски положил раскинутые руки на черную кожаную спинку. — Теперь можем и поговорить.

— А как же наши подавители сигнала? — Гарри пристроился рядом, правда, не слишком близко — мистер Снейп не выражал желания прикоснуться к нему и все утро вел себя чужаком. — Я думал, вы мне свой отдали, оказывается, нет.

— Мистер Поттер, если генератор белого шума может купить каждый дурак, значит, существует техника, способная вычленить из него человеческий голос. И на прилавках она не лежит. За нас взялись серьезно, шеф. Пока я наслаждался обществом следователя Отдела специальных операций, кое-кто побывал в моей квартире, — редактор улыбнулся недоброй улыбкой.

Гарри вытаращил глаза и придвинулся поближе.

— Откуда вы знаете?

— У мистера Добби в клетке не только крысиное дерьмо, — ухмыльнулся редактор. — Мы с ним интересуемся передовыми технологиями. Правда, видеооператор из Добби неважный. Первую камеру по неопытности сгрыз.

Глаза Г. Дж. сверкнули восторженным шпионским азартом.

— Ух ты, я бы не додумался, — пробормотал он. — А что делал... тот, кто приходил?

— Интересовался компьютером, как и вы, — насмешливо сказал Снейп. — Подсадил очередного жука. Из-за вас, мистер Поттер, я в последнее время слишком часто пользовался подавителем сигнала. Прав был Ницше, когда сказал: «Я научился не выдавать себя молчанием»... Так что вы вчера такого интересного разнюхали, шеф?

— Я не разнюхивал! — слегка обиделся Гарри. — Просто узнал, в чем вас подозревают, — он бросил быстрый взгляд на непроницаемое лицо злодея. — И еще троих.

— Троих? — фыркнул редактор. — У них не менее дюжины подозреваемых. В том числе ваш драгоценный крестный.

Гарри побледнел и нервно вцепился пятерней в растрепанный чуб.

— Сириус? Он не мог ничего написать! Это я точно знаю!

Снейп сложил руки на груди и изучающе разглядывал Гарри из-под ресниц.

— Блэк не писатель. Он хранитель. Пёс, сторожащий хозяйское добро.

Г. Дж. подскочил на диване.

— Ни черта он не хранит! Я знаю, Сами-Знаете-Кто ищет какой-то документ, но эта дрянь сгорела, когда в квартире Сириуса был пожар! У него ничего нет! Если даже этот документ существует, то он у Ворона!

Редактор встал и с минуту молча ходил по комнате.

— У Ворона НЕТ этого документа. Альбус Дамблдор был большой шутник.

— Был? — ехидно переспросил Гарри. — Вы уверены, что это подходящее слово?

— А вот это мы обсуждать не будем, мистер Поттер, — угрожающе сказал редактор. — Держите свои подозрения при себе, если жить хотите.

Гарри съежился под тяжелым взглядом злодейских глаз.

— Что вы еще узнали, шеф? — жестким голосом спросил Снейп. — Советую поделиться, для вашего же блага.

— Ничего такого, — Гарри проглотил комок в горле. — Про Орден Феникса, что он не распался, а втайне продолжает работу. И что «Шпеер» — это политическая программа.

Он украдкой посмотрел на редактора — тот стоял посреди кабинета, скрестив руки на груди и расставив ноги, как флибустьер на палубе фрегата.

«Красивый, гад», — с тоской подумал Г. Дж.

Флибустьер пружинистым шагом хищника приблизился к сжавшемуся в комок директору, присел на корточки и положил обе ладони на его колени. Черные глаза, сверкающие опасным блеском, впились в растерянное лицо собеседника.

— Это не программа, мистер Поттер. Это операция, в которой вы НЕ БУДЕТЕ принимать участия, — с нажимом сказал Снейп, обжигая Г. Дж. горящим взглядом фанатика. — Это операция, в которую вы НЕ БУДЕТЕ совать свой маленький симпатичный нос. Эта операция, которая началась много лет назад и завершится в этом году. НИКТО не смешает нам карты, ясно? — сквозь зубы процедил он.

— Я хочу помочь, — прошептал Гарри, зачарованный исходящей от него силой. — Я действительно хочу помочь! Если с тобой что-то случится... — он опустил голову и погладил нервно вздрагивающими пальцами руки редактора. — Я этого не переживу, — едва слышно пробормотал он.

Мистер Снейп тяжело вздохнул.

— Если хотите помочь, шеф, то просто не вмешивайтесь, — тихо сказал он. — Я вас прошу. Потому что если что-то случится с ВАМИ... — он быстро встал, отошел к книжным стеллажам и отвернулся.

— Разве вам не все равно, что со мной случится? — хриплым голосом сказал Гарри.

— Представьте себе, нет, — буркнул Снейп.

— Ты же меня не любишь, — Гарри заскользил взглядом по его высокой фигуре, до боли желая подойти сзади, обнять и сунуть руки под джемпер.

Мистер Снейп медленно повернулся. В черных глазах не было ничего, кроме презрительной насмешки.

— Мне осточертело это слово, шеф. Семь лет возни с литературой о любви! Этим проклятым словом называют все, что угодно, начиная от симпатии и кончая похотью. Ваша любовь, мистер Поттер, не более чем любопытство. Вы его удовлетворите, и любовь закончится.

Гарри вскочил с дивана.

— Неправда! — с отчаянием крикнул он, сжимая кулаки и надвигаясь на злодея. — Это не любопытство!

— Да вы страшней тигра, шеф, — с кривой улыбкой сказал Снейп, отступая к книжным полкам. — Хотите разорвать меня раньше, чем это сделает Сами-Знаете-Кто?

Тяжело дышащий Г. Дж. придавил редактора к стеллажу и дикими глазами уставился в темные насмешливые глаза.

— Пусть только попробует причинить тебе вред, — прошипел Гарри, с силой стискивая его плечи. — Я убью его сам, пусть даже сяду в тюрьму пожизненно! Не веришь в любовь, ну и не надо! Но она существует!

Он ласкал обезумевшим взглядом каждую морщинку на бледном лице, не осмеливаясь коснуться губ, искривленных горькой усмешкой.

— С первой минуты, как увидел тебя, — прохрипел Г. Дж. — Когда посмотрел в твои глаза, ты, гад бесчувственный!

Бесчувственный гад смотрел на него сверху вниз непонятным взглядом, но больше не улыбался.

— Умру за тебя, если надо, — задыхаясь, прошептал Гарри. — Даже если ты, сволочь, никогда меня не полюбишь!..

Он сдавил его в объятьях и умолк, не в силах продолжать.

Руки Снейпа обернулись вокруг его поясницы.

— Глупый ты мой, — прошептал редактор. — Романтик и фантазер.

— Все говорят, ты человек слова, — засопел ему в ухо Гарри. — Помнишь, ты однажды сказал мне «не отступлюсь», а сам...

Большой злодейский нос нежно поелозил по его щеке.

— Что важнее, верность слову или ваша безопасность, шеф? — Снейп погладил его спину, вздрагивающую нервной дрожью.

Гарри поднял на редактора молящий взгляд.

— Давайте всё бросим к черту, этот «Хог» проклятый, вместе с «Фениксом» и Шпеером! У меня есть «Волкодав», как раз дело на лад пошло!

Мистер Снейп невесело улыбнулся.

— Поздно, мой шеф. А вам и в самом деле следует уйти. Будете лезть куда не надо, я подниму вопрос на совете о смещении вас с должности. Это то, что я хотел вам сказать и для чего сюда позвал, собственно говоря, — спокойным голосом сообщил он. — Я вас предупредил.

— Ты не посмеешь! — глаза Гарри заволокло пеленой ослепляющей ярости. — Ты не имеешь права! Ты там теперь никто и ничто, у тебя нет решающего голоса!

— Вы хорошо информированы, мистер Поттер, — шевельнул бровью редактор. — Нет голоса, но есть авторитет. Меня послушают, поверьте, — ухмыльнулся он.

— Ты этого не сделаешь! — Гарри вцепился в злодейский джемпер с такой силой, что раздался треск. — Мне не нужен «Хог»! Мне ТЫ нужен, ты один, ни черта не надо больше! И я хочу быть рядом, что бы ни случилось! Я боюсь за тебя, потому что... — он проглотил тяжелый комок в горле.

— Северус, я знаю, кто ты.

Снейп молчал. Лицо его казалось спокойным, как у Куаны Паркера, и только в глубине чуть прищурившихся глаз затаились опасные огоньки.

— Ты — Ворон.

— Чушь, — фыркнул редактор, заметно расслабившись. — «Ворон» — не один человек. Это группа, и никаким Краучам и Скримджерам на нее не выйти, поскольку ее члены не знают друг друга, хотя каждый хранит копию документа, за которым охотится Риддл. Где оригинал, никому не известно.

— Сириус тоже член этой группы? — испуганно пробормотал Гарри. — Почему он уехал?

— Дамблдор не сообщил, с какой целью выдворил Блэка из страны. Свои догадки я лучше оставлю при себе, — редактор высвободился из объятий молодого человека и принялся мерить комнату широкими шагами.

— Что это за чертов документ? — сердито спросил Гарри.

Мистер Снейп остановился и медленно повернулся на каблуках. Черная бровь удивленно взметнулась вверх.

— ОНИ вам не сказали?

Гарри затряс головой, как терьер, намочивший бороду в миске с водой.

— Дневник Тома Марволо Риддла.

Директор изумленно заморгал.

— И что тут такого опасного? Что может быть страшного в дневнике?

Редактор вытянул из пачки сигарету и раздраженно покрутил в пальцах.

— В самом деле, что страшного, — сквозь зубы процедил он. — Дневник неофашиста. Шовинистские рассуждения. Описание пыток, которые Риддл проводил в подвалах штаба НД и при которых присутствовал, описание им лично разработанных и провернутых его группой терактов, подсчет количества погибших и раненых, фотографии жертв... «Майн кампф» Гитлера — детский лепет.

Челюсть Г. Дж. медленно поползла вниз.

— Он псих? — прошептал Гарри.

— Никак нет, — Снейп сунул в угол рта сигарету. — Мистер Риддл действует расчетливо и хладнокровно, находясь в здравом уме. Борется за чистоту крови британской нации. Его цель — очистка страны от иностранцев. В ход идут все доступные способы, начиная от лоббирования направленных против притока иностранных граждан законопроектов и кончая физической расправой. У Риддла много сторонников, кстати сказать. И все они ждут его воцарения в кресле премьера. Дневник — продукт жизнедеятельности сверхчеловека. Дерьмо супермена, в котором он и утонет.

— Не могу в это поверить, — Гарри вытер внезапно взмокший лоб. — В голове не укладывается!

— Советую поверить, — холодно сказал Снейп. — Я — бывший член НД.

Ноги Г. Дж. внезапно ослабели. Не отрывая испуганного взгляда от Опасного Злодея, директор медленно опустился на диван.

— Вы что, тоже... пытали кого-то, или?.. — растерял все слова он.

Перед ним мелькнуло нехорошее видение: Северус Снейп в длинном сером плаще сотрудника Вермахта и в фуражке со свастикой.

— Никого я не пытал, — поморщился Снейп, отшвырнул в сторону измочаленную сигарету и сунул в рот свежую. — Я был редактором журнала «Свет Британии». ЕГО журнала. Плясал под дудку Риддла. Нечего на меня так смотреть, — зло сказал он. — Этому змею удалось обольстить многих. Я ему верил... до поры до времени. А когда отказался печатать одну профашистскую статейку и попытался спорить... — мистер Снейп закатал рукав джемпера и сунул под нос ошеломленному слушателю круглый шрам, — со мной ПОБЕСЕДОВАЛИ. И это далеко не все, что со мной сделали, мистер Поттер.

— Северус!

Гарри стремительно вскочил и повис у него на шее.

— Мне все равно, кем ты был, — он уткнулся носом в густой шелк злодейских волос и дрожащей рукой погладил запястье с уродливым ожогом. — Я знаю, ты мальчика изнасиловал. Мне плевать, я все равно тебя лю...

— Не насиловал я никаких мальчиков, — сердито перебил редактор. — Это Муди вас просветил?

— Угу, — буркнул Гарри.

— Меня решили убрать с дороги, мистер Поттер, — Снейп запустил пальцы в его шевелюру и принялся перебирать волосы с такой нежностью, что Г. Дж. тихо растаял. — Мальчик был давно не мальчик. Да и не сделал я с ним ничего того, что от меня ждали. Тем не менее, снимки на скрытую камеру получились занятные... Мальчишку прислал его собственный отец, ректор университета и мой друг, — он умолк и положил подбородок на встрепанную директорскую макушку.

— Ничего себе друг, — пробормотал Гарри и вдруг поднял на злодея взволнованный искрящийся взгляд. — Кстати, я знаю одного мальчика, который хочет, чтоб его изнасиловали.

Лицо редактора стоило сфотографировать.

Г. Дж. нервно хихикнул.

— Мальчик не в себе? — изогнул бровь редактор.

— Он в вас влюблен, мистер Снейп. Вы ему снитесь... Он с ума сходит по вам, мечтает разные глупости, — Гарри сунул руки под джемпер злодея и заскользил горячими дрожащими ладонями по голой спине. — Он просил вам передать, что если вы его не изнасилуете, он не выдержит и сделает это сам.

Плечи Снейпа затряслись от смеха.

— Даже не знаю, какой вариант лучше, — фыркнул он. — Второй, пожалуй, интереснее.

— Северус! — Гарри задохнулся от потрясения. — Ты шутишь, да?

— Шучу, мой шеф, — редактор отцепил от себя жадные руки Г. Дж. — Передайте глупому мальчику, чтобы он слушался взрослых и не связывался со старым козлом, который не сегодня-завтра не вернется с допроса. Мальчика затаскают по кабинетам, уволят с занимаемой должности и перекроют кислород на всю оставшуюся жизнь. Если бы старый козел не любил противного мальчишку, он бы не просил его не совать нос в игры взрослых людей.

— Ты не старый ко... Что ты сказал? — поразился Гарри. — Что ты сейчас сказал?..

— Сказал, чтоб ты не лез в дела «Феникса»! — рявкнул Снейп.

Гарри молчал, глядя на него светящимися глазами.

— Нам пора, — мистер Снейп бросил взгляд на часы. — Уходим. Этой комнатой пользуюсь не я один.

Гарри не сдвинулся с места.

«Если бы не любил».

«Если бы не любил».

«Если бы не...»

— Идемте, шеф, — кивнул на дверь редактор.

Все еще витая в эмпиреях, Гарри шагнул к нему, задрал рукав джемпера и припал губами к страшному шраму.

«Риддл заплатит. За всё», — поклялся себе Гарри Джеймс Поттер.

* * *

— Многовато, конечно, но вам, молодым, все равно некуда деньги девать, — мистер Кричер ухватил заскорузлой рукой пятидесятифунтовую купюру и ловко припрятал куда-то за пазуху. — Тем более, маленький негодник не дал мне спать. Скулил, проклятый, — старик любовно почесал за ухом щенка. — Видать, скучал.

— Спасибо, мистер Кричер, — благодарно сказал Гарри. — Надеюсь, такого больше не повторится, сэр.

— Да чего там, приводите, — добродушно сказал старик. — Мы отлично ладим.

Гарри вдруг стало жаль одинокого Блоху — он радовался маленькому терьеру, как родному внуку.

— Вам в дверь звонят, — вдруг сказал Кричер. — Я глухой, и то слышу.

«Ничего себе глухой», — подумал Гарри. Мистер Кричер, бывший дирижер церковного хора, до сих пор не утратил остроты слуха.

— Я побегу, спасибо, — директор прижал к себе щенка, неутомимо облизывающего шершавым язычком его лицо, и поспешил на свой этаж.

Спустившись в пролет между этажами, молодой человек споткнулся от удивления и замер, во все глаза разглядывая незнакомую гостью.

В дверь его квартиры настырно звонила девушка китайской наружности. У стены припарковался внушительных размеров чемодан на колесах.

Не добившись ответа, наглая китаянка покрутила дверную ручку. Дверь распахнулась — поднимаясь к соседу, директор не подумал ее закрыть.

С силой и проворством индийского рикши нахалка подхватила чемодан и принялась закатывать в директорскую квартиру.

— Нормально, а? — поразился Г. Дж.

Перепрыгнув через три ступеньки, Гарри ринулся спасать частную собственность.

— Кто вы такая? — крикнул он. — Какого черта...

Девушка повернула голову, и директор смолк, приоткрыв рот.

Незваная гостья была не просто красива. Положа руку на сердце, Гарри мог бы сказать, что это красивейшая девушка, которую он видал в жизни.

Миндалевидные глаза, окаймленные густыми черными ресницами, смотрели с бесхитростной детской простотой. Губы, нежные, пухлые и какие-то забавно аккуратные, улыбались наивной и нежной улыбкой. Кожа китайской красавицы казалась гладкой, как фарфор, и словно светилась изнутри.

— Гайяпотя? — нежно прощебетала девушка. — Гайяпотя. Нихао.

Гарри медленно опустил на пол щенка.

— Мейхуэй, — пробормотал он.

* * *

Гарри сидел за столом, обхватив голову руками, и в десятый раз перечитывал письмо крестного.

«Малыш, не обижай Мэй, — прыгали по бумаге корявые непослушные буквы. — Ей нужна квартира в нашем районе и деньги. Немного бабла есть, но вдруг не хватит. С языком у нее хреново, найди учителя. Как ты там? Вспоминаю тебя часто, Малыш. Прости ну ты помнишь за что. Такой я конь. До встречи если все нормально будет.

БЕРЕГИ МОЮ ЛЮБОВЬ».

Г. Дж. снял очки и провел ладонью по мокрым глазам.

Сириус Блэк никогда ни о чем не жалел и не просил прощенья.

Гарри прислушался к звону посуды на кухне и незнакомым запахам — не прошло и получаса, как Мэйхуэй освоилась в квартире, словно у себя дома. Мистер Келев оказался предателем — оставив хозяина, щенок скакал вокруг ласковой гостьи, которая неутомимо сюсюкала с ним по-китайски.

— Акусяки-сисяки, — сердито передразнил директор, уставился в ноутбук и схватил телефонную трубку. — Полный хуэй.

Звонки в три квартирных агентства плодов не принесли — кроме пары зверски дорогих апартаментов, не нашлось ничего приемлемого.

Мэйхуэй в красном шелковом халате выплыла из директорской кухни, подобострастно сгорбившись, с подносом в руках.

— Маньмань чши**, — нежным голосом сказала китаянка, опустила на столик поднос с каким-то кушаньем и поклонилась, молитвенно сложив на груди хрупкие маленькие ладошки.

— Святые угодники, — пробормотал директор, испуганно разглядывая дымящийся желтый рис в широкой миске. — Это еще что, Мэй?

Вместо ответа девушка еще раз поклонилась и тихо уплыла в кухню.

— Ничего себе, — пробормотал Гарри, принюхиваясь к острому дразнящему аромату приправ. Не выдержав, он зачерпнул вилкой китайское кушанье и проглотил, смакуя. Немного острый, пересыпанный овощами рис был восхитителен.

Г. Дж. Поттер впервые пожалел, что является обладателем квартиры-студии, а не обыкновенной двухкомнатной: Мэйхуэй оказалась не той девушкой, которую хотелось выставить сей секунд.

Гарри попытался расспросить ее про Сириуса, но кроме «Сия-сян Лондана быля» и «Сия-сян уехаля» ничего не понял. С некоторым огорчением директор почувствовал, что улыбка Мэй ничего общего с доброжелательностью не имеет: девушка его побаивалась.

С недовольным вздохом Г. Дж. вновь снял трубку и набрал очередной номер квартирного агентства.

— По поводу аренды, сэр. Восточный Лондон, Фаррингдон, — без особой надежды пояснил он риэлтору. — Гревилл, Кирби, Сафрен Хилл или поблизости, — директор отправил в рот вилку с горкой риса. — Небольфая квартира для молодой дефуфки, — неприлично жуя в трубку, сказал он.

— Минутку, сэр, — вежливо отозвался агент. — Гревилл нет... Кирби нет... Сафрен Хилл, увы. Есть на Сейнт-Кросс, одна спальня. Уютная, меблированная, охрана, подземный гараж, четыреста фунтов в неделю. Краткосрочная аренда на два месяца.

Директор перестал жевать.

— Какой дом? В смысле, номер?

— Седьмой, — любезно сообщил риэлтор. — Второй этаж, десятая квартира, окна в тихий дво...

— Беру! — выкрикнул Гарри и закашлялся, подавившись рисом. — Сейчас! Срочно! Отдадите другому — в суд подам!

Оттолкнув китайское угощение, Г. Дж. трясущейся рукой записал координаты агентства.

В комнату впорхнула Мэйхуэй, напуганная криком. В глазах-маслинах, черных, как у Северуса Снейпа, застыл легкий испуг.

— Гайяпотя, сто слусиль?

— Будешь жить здесь, Мэй, — расплылся в улыбке директор. — Я нашел СЕБЕ квартиру.

____________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/zf

Коллаж ЯROSTЬ. Сириус и Мэйхуэй

____________________________________________________________________________________

* * *

К острому разочарованию директора Поттера, получить ключ и вселиться в новые апартаменты раньше утра понедельника не было возможности.

Гостья улеглась в кровать Сириуса и совершенно в ней затерялась — на большом диване можно было разместить не меньше шести китаянок.

Гарри корчился на кухне, превратив летний шезлонг в подобие постели — спать в одной комнате с девушкой крестного он посчитал неправильным.

Заснуть не удавалось — шезлонг не позволял принять горизонтальное положение, и гостеприимный хозяин рисковал к утру нажить кривошею. Кухня пропахла специями; незнакомые запахи будоражили чуткий директорский нос и отгоняли всякий сон.

Некоторое время Гарри лежал, глядя в полумрак и размышляя, чем обернется затея с переселением.

«Интересно, что Муди подумает?» — мелькнуло у него. Впрочем, мысль о советнике быстро вытеснила другая, тревожная: неизвестно, понравится ли злодею столь близкое соседство.

И все же Гарри предвкушал завтрашний день, как Рождество. Другого такого шанса Провидение подарить не могло.

Сон не шел. Директор встал, целомудренно завернулся в плед и прокрался в комнату. В центре его пустой кровати маленьким черным шариком свернулся Келев. Покосившись на спящую гостью, вернее, на неприметный холмик на постели крестного, Гарри взял со стола ноутбук, прихватил черную книгу и так же на цыпочках вернулся в кухню.

— Ох, герр Шпеер, мудрец халдейский, так я вам и не написал, — пробормотал директор, устраиваясь в скрипящем шезлонге. — Ничего, сейчас мы это поправим. О чем мы с вами толковали? Ах да, о лужах и звездах.

«Дорогой Райнер», — напечатал он и остановился, неожиданно усомнившись в правильности своих умозаключений.

«У Дамблдора могла быть сотня причин инсценировать смерть, — выплыла отрезвляющая мысль. — Например, чтобы фиктивно закрыть ложу Феникса. Может, Шпеер — кто-то другой?»

Гарри задумчиво почесал нос и продолжил:

«Простите, что долго не отвечал. Работа и все такое. Хотел Вас спросить, про Рацио и Чувства. Меня все обвиняют в лишней эмоциональности. Я всегда ищу в луже звезды, с этим ничего не поделать, наверное. Но человек, которого я люблю, не верит ни в какие звезды. Могут ли Рацио-люди уживаться с людьми Чувств? Я спрашиваю потому, что Вы написали две рациональные книги, а третью о любви. Я еще не читал, но видел аннотацию. Меня это удивило, не думал, что Вы о любви напишете. Скажите пожалуйста, когда выйдет Ваша третья книга, мне не терпится ее прочесть.

С наилучшими пожеланиями, искренне Ваш, Гарри Э.».

Директор перечел свой труд, мысленно похвалил себя за хитрый переход к делу и отправил письмо в виртуальное странствие.

Положив ноутбук на до блеска вытертый Мэйхуэй стол и оглядев довольным взглядом сияющую чистотой кухню, Г. Дж. свернулся калачиком в шезлонге и открыл шпееровскую книгу.

«С трудом верится, что такое знаменательное событие, как 300-летие величайшего магического сообщества, обойдется без праздничной игры в Квиддич.

Откровенно говоря, мне, тихому и незлобивому маглу, очень не хотелось бы, чтобы имел место масштабный чемпионат. Могу рассказать, по какой причине.

Многие из почитателей таланта госпожи Кроули, несомненно, восхитились описанием замечательной магической спортивной игры под названием Квиддич. Некоторые маглы наивно пытались провести сравнение с футболом и прочими спортивными забавами, перенесенными в воздух красоты ради.

Боюсь, что дело обстоит значительно хуже. Квиддич — не пустячное развлечение, как мы знаем, мадам Кроули выпустила отдельную книгу, напоминающую о том, что Квиддич — игра, в которую играют веками.

Увы, славная забава, которой столетиями балуются маги, отнюдь не Олимпийские игры (конечно, маги их тоже любят, но это мелочевка, между нами говоря, олимпийский снитч мелковат, да и нет того азарта, который разгорается при игре в Квиддич, где победа порой непредсказуема, а время игры сколь угодно долго (пока не будет пойман Золотой Снитч).

Если вы не еще истратили запасы камней, господа маглы, заряжайте пращи. Ибо Кроули, с моей точки зрения, имеет в виду отнюдь не спорт.

Квиддич — военно-политическая игра.

В нее играли, играют и будут играть веками.

Фактически, Квиддич и есть война, комплекс сложных маневров, тактик и стратегий; игра не заканчивается, пока хитрый и юркий Ловец не поймает Снитч, трепещущий крылышками Меркурия, бога торговли.

Квоффл, единственный незаколдованный мяч, сшитый из кожи, выкрашенный алым — не что иное, как пушечное мясо. Это армии маглов, брошенные в наступление.

Квоффл влетает то в одни, то в другие ворота, принося баллы игрокам. Любая война кому-то да приносит прибыль, даже если речь о проигравшей стороне. И все же самым важным является Золотой Снитч — материальная выгода, получаемая одной из сторон в результате военной кампании: доступ к природным ресурсам, захват новых рынков сбыта, навязывание побежденной стороне своих условий. Победитель увенчивает гордую голову шлемом Меркурия, удивительно похожим на Золотой Снитч.

Бладжеры — те силы, что портят магам игру, а порой и вовсе выводят из строя. Как бы искусно ни колдовали маги, существует вероятность помех. Ловкие маги учитывают и это и стараются отбить бладжер в направлении противника.

Метла в данном случае является символом политического и экономического маневрирования на мировой арене с учетом современных идей и достижений. Как ни хороши были «Чистомёты» 30-х годов, срезающие углы (расправа с неугодными, лагеря), но всё же устарели; на смену им в 40-50-х пришли изготовленные в Черном Лесу метлы «Порох» (Tinderblast), «Быстрица» (Swiftstick), «Метеор» (Shooting Star) — все эти метлы представляют собой политические маневры, базирующиеся на открытиях атомной энергетики, создании термоядерного оружия, ракетных и космических программ.

В 1967 году была изобретена замечательная метла «Нимбус» — не что иное, как интернет. С тех пор продолжающий совершенствоваться «Нимбус» — излюбленное орудие магов.

В старые времена, согласно книге «Квиддич сквозь века», вместо колец использовались корзины разных размеров. На иллюстрации они изображены в виде сачков для ловли бабочек. Корзины противника норовили сделать поменьше, а свои ворота — покрупней. Зададимся вопросом, почему? Ответ напрашивается сам: в маленькую корзину труднее попасть. Бросать мяч в сачок для бабочек и в футбольные ворота — не одно и то же; ясное дело, где больше вероятность попадания. Казалось бы, логика отсутствует, по идее, лучше уменьшить собственные ворота, чтобы избежать попадания квоффла. Так нет же, всё с точностью наоборот! Отсюда вывод: магам обеих команд ВЫГОДНО попадание квоффла в собственные корзины. Согласно истории Квиддича, в свое время был принят закон о стандартизации размеров корзин (очевидно, чтобы маги не ссорились между собой). Снитч когда-то был сниджетом, живой птицей. Немудрено, когда-то прибыль шла натурой (рабы, стада и пр.) Но времена меняются, игры и правила подстраиваются под современность.

А вот кольца, по три штуки с каждой стороны поля, как были издревле, так и остались.

Задумаемся, какие основные цели преследует война? Какие выгоды получают те, кто ее развязывают?

Политические, экономические и милитаристские.

Возможно, это и есть три пресловутых кольца. Вратарь в данной ситуации является не конкретной личностью, а олицетворяет собой структуру власти, отвечающую за все три сферы.

Магам выгодна война. Гол, пропущенный в собственные политические ворота: повод для смены правительства, реформ и нужных перемен. Гол в экономические ворота: убыток для одних — повод финансово расцвести другим. Гол в милитаристские ворота: повод пересмотреть тактики и стратегии, продать устаревшее оружие и заняться новыми разработками.

Чтобы понять логику игроков, нужно вспомнить, что речь идет не о борьбе за честь команды, а за дивиденды, полученные в результате магического матча (проведенной политической, экономической или военной кампании).

Квиддич не слишком популярен на востоке, где маги пользуются коврами-самолетами. Неудивительно: британские политические игры в мусульманском мире энтузиазма у местных магов не вызывают, в силу ряда исторических и религиозных причин. Хотя и там есть ярые поклонники игры.

Господа маги любят рассказывать волшебные сказки о том, что они лишь добрые миролюбивые философы, и к политике отношения не имеют. Не буду спорить: не все маги играют в Квиддич. Большинство лишь наблюдает за игрой, есть и те, кто вовсе не ходит на матчи.

И все же факт остается фактом — Квиддич никогда не утратит свою популярность и пребудет с нами — сквозь века».

— Всё, что можно, перегадили, герр Шпеер, — сонно пробормотал Гарри и захлопнул книгу.

Вытащив спрятанный под подушкой шарф злодея, который так и не вернул хозяину, Г. Дж. зарылся носом в мягкий кашемир, хранящий слабый аромат «Moschino forever» и с улыбкой на лице доверился объятиям Морфея.

________________________________________________________________________________________

* — из 87 сонета Шекспира (Thus have I had thee, as a dream doth flatter, In sleep a king, but waking no such matter)

** — Приятного аппетита.

* * *

31. Новоселье

Грозная грудастая фрёкен Бок сердито потрясала скалкой для теста размером с бейсбольную биту.

— С СОБАКАМИ? — громыхнула она. — Издеваетесь, молодой человек? Я не сдаю квартиру мальчишкам с собаками!

— Да он у меня маленький совсем! — пискнул Гарри, испуганно отступая от гневливой домохозяйки.

— Это, по-вашему, маленький? — взъярилась фрёкен Бок, угрожающе помахивая скалкой. — Я сейчас полицию вызову, уберите вашего волкодава, НЕМЕДЛЕННО!

Гарри обернулся, чтобы подхватить на руки мистера Келева, и в ужасе отпрянул: гигантский черный пес, размером с хорошую собаку Баскервилей, скалил на фрёкен клыки саблезубого тигра.

— Баф! — страшным басом рявкнул волкодав.

Гарри испуганно дернулся и... проснулся.

«Вот черт, — подумал он. — Я не сказал агенту, что у меня собака! Вдруг арендодатель против?»

Потирая затекшую за ночь шею, Г. Дж. выбрался из шезлонга и внезапно насторожился: ухо уловило странный звук. Гарри спешно запрыгнул в брюки, нырнул в футболку и осторожно выглянул из кухни.

Из ванной комнаты неслись отнюдь не музыкальные звуки рвоты.

Г. Дж. слегка растерялся. Гостье, судя по всему, стало нехорошо. Что делать в такой ситуации, Гарри не знал: тактично прикинуться, что ничего не слышал, или предложить какую-то помощь. Пока он размышлял, как быть, все стихло; раздался плеск воды, оповещающий, что Мэйхуэй выжила. Через минуту гостья, шмыгая носом, выскользнула из ванной.

— Мэй? — Гарри с тревогой всмотрелся в ее покрасневшее лицо. — Доброе утро. Все в порядке?

— Добя утя, — китаянка вымученно улыбнулась и опустила голову.

— Кофе сделать? — осторожно спросил хозяин.

Гостья затрясла головой, выставила вперед маленькую, почти детскую ладошку и помахала, похоже, в знак отрицания.

— Мэйхуэй сам, кофе-сяй.

Мелкими ровными шажками девушка прошла мимо него в кухню и по-хозяйски включила электрический чайник.

Гарри ринулся складывать шезлонг.

Мэйхуэй прислонилась к холодильнику, как склоненный на ветру тростник. Лицо гостьи, подозрительно розовое три минуты назад, теперь стало мраморно-белым. Она прикрыла глаза с веерами густых ресниц и жалобно изогнула тонкие шнурочки бровей.

— Мэй, вы себя хорошо чувствуете? — взволновался Гарри.

— Да, Гайяпотя, да-да, — испуганно заулыбалась гостья. — Сесе.

— У вас что-то болит? — не унимался Г. Дж. Решив, что девушка не понимает вопроса, он распахнул кухонный шкафчик и вытянул автомобильную аптечку.

— Нет-нет, — затрясла головой Мэйхуэй и положила руку на живот. — Это ибёнка.

— Что-что? — не понял Гарри. Названия кишечных расстройств в китайском исполнении звучали подозрительно.

— Ибёнка, — улыбаясь, повторила девушка.

Гарри с досадой открыл аптечку, подумав, что содержимое покажется девушке более наглядным, как вдруг поднял голову и уставился в черные, чуть раскосые глаза Мэй.

— Ребенок? — ошеломленно переспросил он, переводя взгляд на скрытый красным халатом живот гостьи.

— Да, да, — вновь улыбнулась Мэй и потупила взгляд.

— О-о... Это хорошо! — Гарри порывисто схватил ее хрупкую ладонь, но тут же отпрянул, вспомнив, что в Школе Экономики предлагали быть поосторожней с жестами и прикосновениями, когда имеешь дело с иностранными деловыми партнерами. Партнером Мэй не была, но вспугнуть или обидеть девушку крестного не хотелось.

— Это очень хорошо! Прекрасно! — с горячностью повторил Гарри. — Это... Сириуса ребенок? — вдруг насторожился он.

— Сия-сян, маленька Сия-сян, — в улыбке девушки на сей раз не было напряженности.

Г. Дж. попытался представить себе ребенка Сириуса и китаянки. Увы, обычно живое воображение дало сбой: на мысленном экране нарисовался маленький гном с бородатым лицом крестного и хитрыми, как у китайского мандарина, глазами.

— Сириус и не подумал об этом написать! — Гарри извлек из шкафчика чашки. — Может, вам врач нужен, или помощь какая-то? — он решительно отобрал у гостьи упаковку чая с иероглифами на коробке и занялся тонкой чайной церемонией с грубостью настоящего англичанина. Мэй уселась за стол и косилась на радушного хозяина, едва заметно подергивая уголком рта. То ли ей было смешно, то ли Гарри делал что-то неправильно. Китайскую мимику расшифровать не удавалось.

— У меня есть подруга, — неожиданно вспомнил он, придвигая гостье чашку и сахарницу. — Я вас познакомлю! Мэй, вы меня понимаете, нет? Я сейчас ей позвоню!

Гарри метнул взгляд на часы, боясь опоздать на встречу с хозяином нового жилья. Невыгулянный щенок назойливо вертелся под ногами, повизгивая и поскуливая.

Немного, но время было. Г. Дж. отхлебнул китайского пойла собственного изготовления и поморщился: походило на отвар соломы.

— Не очень, — вынес суровый вердикт чайный церемониймейстер и достал с полки «Дарджилинг» — любимый чай мистера Снейпа, теперь и его, Г. Дж., любимый напиток. — Сейчас позвоню и...

Он схватил телефонную трубку и набрал почти позабытый номер.

— Чоу, привет, это я, — торопливо сказал Гарри. — Ты мне очень нужна! Нет, не в смысле... Китайский знаешь?

Услышав ответ, он оскалился в улыбке и, сложив пальцы в кольцо, взбодрил глазеющую на него гостью жестом «окей».

Китаянка недоуменно захлопала ресницами. Судя по всему, лекция о невербальном общении с иностранными партнерами в свое время прошла мимо ушей студента Поттера.

* * *

«Не скажу Снейпу, что я его сосед, — Гарри изо всех сил сдерживался, чтобы не взлететь по лестнице, как резвый конь с репьями под хвостом. — Сразу не скажу! Дождусь вечера, а там...»

Не удержавшись, он хихикнул, представив себе вытянувшееся лицо злодея: он, Г. Дж., преспокойно открывает ключом дверь десятой квартиры, оборачивается через плечо и с легкой улыбкой говорит: «Да, я тут живу. А что?»

Настроение Г. Дж. было не просто хорошим. Оно было восхитительным. Хотелось взлететь в серое лондонское небо и с победным криком понестись над городом, раскинув руки, как парящий орел. Он, Гарри Джеймс Поттер, а также господин Келев — законные жильцы дома номер семь по Сейнт-Кросс! Будущего соседа Гарри не застал — к приходу новосела пунктуальный злодей ускользнул на работу. Это не слишком испортило прекрасное настроение директора — предвкушение вечера в обществе Соседа наполняло сердце руководителя «Хога» сладким волнением и искристой радостью.

Он помчался по коридору, держа курс на свой кабинет. Не дойдя до цели, он невольно замедлил шаг.

Хорошее настроение слегка увяло.

Коридор был пуст, не считая парочки забившихся в кресла писак, изнывающих у кабинета Макгонагалл. На посетителей Гарри не смотрел — его взгляд впился в скорчившуюся фигурку под дверью главного редактора. Сидящая на корточках женщина мерно раскачивалась, как кататоник в психушке. Плечи несчастной тряслись от глухих рыданий.

«Вот сволочь Снейп, — рассердился Г. Дж. — Как надо было человека довести!»

Он неодобрительно покосился на равнодушных к чужому горю авторов и бросился к женщине.

— Что случилось, мэм? Я могу вам помочь?

Женщина подняла голову и отняла от красного заплаканного лица трясущиеся руки.

«Трелони! Черт бы тебя подрал! — озлился Гарри. — Как же я не узнал!»

Впрочем, узнать политическую пророчицу было трудно: на ней не было безобразной хламиды, в которой пьянчужку привыкли видеть. Обыкновенные джинсы и свитер сбили Г. Дж. с толку.

— Всё, — придушенным от слез голосом пробормотала Трелони, бессмысленно раскачиваясь. — Вот и всё.

Она запрокинула голову, продемонстрировав тощую дряблую шею, закусила губу и глухо завыла.

— Прекратите! — осатанел директор. — Будьте добры, успокойтесь или покиньте здание самостоятельно, пока я вам не помог!

— Вам тоже скоро помогут, — пробормотала безумная ведьма. — Бездушный клерк, дыроколы вместо мозгов и канцелярские кнопки вместо сердца!

Гарри дернул дверную ручку, не понимая, как злодей может спокойно слушать вой под собственной дверью.

Кабинет был заперт.

— Северу-у-с! — взвыла Трелони, стукнувшись затылком об дверь.

— Где он? — нахмурился Гарри. Или у него отбило нюх, или от безумной ведьмы совершенно не пахло спиртным.

— Забрали, — прохрипела писательница.

Земля наклонилась и мягко поплыла из-под ног директора Поттера.

* * *

— Где?.. — задыхаясь, крикнул он. — Где Снейп?

Пышноволосая мисс Грейнджер и златокудрый Локхарт разом дернулись и, как по команде, повернули головы, оторвавшись от компьютера секретарши.

— В министерство вызвали, — Гермиона слегка покраснела. Локхарт быстро щелкнул мышью, свернув какое-то окно. — Просил вам передать, чтобы вы вычли этот день из его отпуска.

— Какое такое министерство? — побелел директор.

— Внутренних дел. Хоум-офис.

Гарри медленно сел на стул, борясь с тошнотворным головокружением.

— Н-на допрос? — непослушными губами прошелестел он.

— Допрос? — удивилась Гермиона.

— Какой там допрос, — встрял ерзающий в кресле Локхарт. — Праздник, банкет, вакханалия! Испохабил все планы! Я прихожу, видите ли, теряю свое бесценное время, сижу и жду, пока этот хам по телефону наговорится! Если бы по делу, так нет, анекдоты скабрезные! И этот человек еще смеет поливать грязью мое чистое творчество!

— Секретарь замминистра звонил. Машину за ним прислал, — пояснила секретарша. — Лавгуд нет, мне теперь еще и за нее на селекторе отдуваться! А анекдоты смешные, — хихикнула она и умолкла под возмущенным взглядом писателя.

Гарри переводил недоумевающий взгляд с Гермионы на Локхарта.

— Банкет? Утром в понедельник? — с сомнением спросил он.

— Торжество по случаю какой-то годовщины, я не разобрала. То есть, я не слушала, — поправилась секретарша. — У мистера Локхарта пропал аппойнтмент, — заискивающим голосом сказала она. — Мы с ним немного поработаем, вы не против, мистер Поттер?

— Анализ общего, годового и пробных тиражей, мисс Грейнджер! — сквозь зубы процедил директор. — В форме отчета и наглядных графиков. А потом ПОРАБОТАЕТЕ.

— Но...

Не слушая возражения секретарши, Гарри вышел под прицелом двух пар сердитых глаз.

Незадачливая политическая предсказательница уже не подпирала дверь, а сидела в кресле, глядя в одну точку.

— Миссис Трелони, — окликнул ее директор. — Северус... С ним все в порядке. Он уехал по делам. Никто его не забрал.

— Вы уверены? — из-под толстых окуляров моргали диковатые покрасневшие глаза.

— Да, — сухо сказал Гарри. — Идите домой, мэм.

— Точно? — недоверчиво переспросила Трелони. — Мне приснился страшный сон. Мои сны сбываются, — с мрачной убежденностью сказала она. — Раньше или позже.

— И что вам такого страшного приснилось? — насмешливо поинтересовался Гарри, размышляя о сходстве прорицательницы с большой болотной лягушкой.

Взгляд Сивиллы Трелони пугающе остекленел.

— Пожар, мистер Поттер.

* * *

Гарри скользил рассеянным взглядом по экрану монитора. Сосредоточиться не удавалось: графики тиражей напоминали горные цепи, цифры расплывались, превращаясь в роящихся мух. Отчет был не многим более понятен, чем письменность майя — похоже, секретарша мстительно вложила в документ всю заумь, которую имела в запасе. А может, директорские мысли витали далеко от офисной прозы.

«Анекдоты рассказывал, — мрачно думал он о господине редакторе. — Когда его Крауч забирал, он тоже шутил. Черт его поймет!»

Телефон мистера Снейпа не отвечал — видимо, злодей его отключил. Тревога закрадывалась в сердце Г. Дж. маленькими недобрыми шажками.

За перегородкой шушукались Гермиона и Локхарт, как шипящие в гнезде змеи. Поначалу Гарри не обращал внимания на тихий бубнеж, но вскорости негодники потеряли бдительность и заговорили громче. Волей-неволей Г. Дж. вслушался в разговор.

— «Всю свою нерастраченную любовь к родителям я, сирота, вложил в ту единственную и прекрасную, за которую с готовностью отдал бы жизнь...» — с пафосом произнес Локхарт.

— Это про Беллу?

— Про родину! — рявкнул Локхарт. — Про Британию!

— Может, убрать «отдал жизнь»? — усомнилась Гермиона.

— Вы ничего не смыслите в любви, дитя, — снисходительно сказал писатель.

— Больше, чем вы думаете, — проникновенно прошептала секретарша.

Гарри тихо фыркнул.

— Давайте дальше, — не поддался на провокацию Локхарт. — «Еще в школе я понял простую истину: чтобы сделать мир лучше, надо начать с себя».

— Где-то я уже слышала эту фразу, — пробормотала Гермиона.

— Я сам к этому пришел, — самодовольно заявил писатель. — Главред на меня наговаривает, плагиатчиком обзывает, а вы верите.

— Да нет, не верю, что вы, — по голосу Гермионы Гарри понял, что та улыбается. — Мне больше нравится фраза: «Чтобы сделать этот мир лучше, надо его полюбить».

— Опять вы о любви, — проворчал Локхарт. — Лучше посоветуйте, дитя мое, что про школу рассказать. В этом месте я застопорился. Беда в том, что мой отец с Риддлом в одном колледже учился, так вот отцовские рассказы изувечили все красивое и трогательное, что хотелось написать.

— В одном колледже? — обрадовалась секретарша. — И что он рассказывал?

— Подлец, говорит, редкий был, — вздохнул Локхарт. — И кличка соответствующая — Гниддл. Ябедничал, доносил, каверзы строил... Из-за него кого-то отчислили ни за что ни про что. Учился он прекрасно, но... Гниддл есть Гниддл.

— Не говорите так, мистер Локхарт, — испуганно пробормотала Гермиона. — Дети и подростки — злые и несправедливые. Меня в школе Ученой Бобрихой прозвали... Тогда пишем так, — деловито сказала она. — «В школе меня серьезно занимал вопрос о Боге, нравственности, справедливости, добре и зле. Уже тогда я видел несовершенство нашей системы образования и всеми силами стремился облегчить моим добрым учителям педагогический процесс, а одноклассникам всегда старался протянуть руку помощи, но в глубине души понимал: школе нужна реформа». Пойдет?

— Моя вы дорогая, светлая головка, — проворковал Локхарт. — Вы прочитали мои мысли!.. А все-таки Гниддл звучит лучше, чем Фиддл, — злорадно ввернул он.

— Мистер Локхарт, давайте не будем обсуждать господина мэра в таком тоне, — с тревогой сказала секретарша. — Шпеера обвиняют в оскорблении высокопоставленного лица, вы же не хотите, чтобы...

— Не рассказывайте мне про вашего Шпеера, — ревниво сказал писатель. — Еретик, циник и негодяй!

«Гермиона знает, что прослушкой отнюдь не конкуренты занимаются!» — внезапно понял Гарри.

— Вы его разве знаете, мистер Локхарт?

— Не знаю и знать не хочу! — раздраженно отозвался писатель. — Мне достаточно того, что я читал. Писать не умеет, а туда же. А какие тиражи! — взвыл он.

Директор покосился на высокогорную цепь на экране монитора.

— Вы пишете лучше всех наших звезд, вместе взятых, — с убежденностью сказала Гермиона. — Я верю, однажды к вам придет настоящая слава и известность!

— Посмертно, — буркнул писатель. — Угу. Давайте продолжим, дитя мое. Как-то сухо получается, надо бы побольше живости... Друзей у Гниддла не было, хорошо бы придумать пару персонажей, но поаккуратней, вы понимаете.

Гарри с трудом поборол в себе желание выскочить и сказать все, что он думает по поводу Риддла, Фиддла и Гниддла. Не будь прослушки, златовласый красавец Локхарт катился бы к дьяволам вместе с «Автобиографией», прихватив с собой Ученую Бобриху.

Директор вновь набрал номер Снейпа, но все было по-прежнему.

«Муди должен знать, что там за праздник в Министерстве», — сообразил Гарри.

Звонок советнику результата не дал — абонент был недоступен.

Полный решимости узнать, что происходит, Г. Дж. выключил компьютер, накинул куртку и схватил ключи от машины.

— Вернусь через час, — буркнул он, проходя мимо Гермионы и Локхарта, сидящих рядышком, как голубки на жердочке.

В глазах автора и соавтора «Автобиографии Т. М. Риддла» мелькнули радостные искры.

* * *

Растерянный и сбитый с толку, директор Поттер топтался у дверей сто первого кабинета, не зная, как быть дальше. Дверь была заперта; телефон мистера Муди не отвечал. Собравшись с духом, Гарри пересек украшенный буйной зеленью холл и храбро направился к апартаментам госпожи Амбридж. Увы, смелость пропала втуне: дверь была закрыта, хозяйка розового кабинета тоже куда-то испарилась.

«Куда они все подевались?» — с досадой думал Гарри, нервно расхаживая взад-вперед.

Из соседнего кабинета выпорхнула элегантная женщина средних лет и звонко зацокала каблучками по коридору. Директор узнал ее мгновенно.

— Миссис Грейнджер, — окликнул он.

Женщина замедлила торопливый бег и вгляделась в лицо Г. Дж.

— Мистер Поттер, правильно? — она улыбнулась, и Гарри стало смешно: перед ним была еще одна представительница семейства бобров с крупными передними зубами. В чертах лица миссис Грейнджер проглядывало несомненное сходство с дочерью, и все же она была иной: карие глаза лучились уверенностью и — директор мог поклясться — хитростью; в отличие от дочери, мать умело пользовалась косметикой и производила впечатление ухоженной леди, знающей себе цену. Русые волосы были собраны в элегантный шиньон, на виски спускались завитые спиральками пряди — чудо парикмахерского искусства. Довершал картину изящно пошитый деловой костюм.

— Рада знакомству, мистер Поттер, — голос у миссис Грейнджер был довольно приятный. — Гермиона много о вас рассказывала.

«Гадости, небось», — мелькнуло у Гарри.

— Мне тоже очень приятно, — вежливо сказал он. — Давно хотел с вами пообщаться. Есть некоторые вопросы, которые хотелось бы обсудить, миссис Грейнджер. Мы бы не могли пообедать вместе? Если вы не против, — Гарри одарил собеседницу красивой улыбкой из арсенала Седрика Дигори.

— С удовольствием, мистер Поттер, — Грейнджер-старшая улыбнулась в ответ (не слишком искренне, показалось Гарри). — К сожалению, сейчас я убегаю, в Хоум-офисе большое торжество, если вы знаете.

— Нет, то есть я слышал... А что за праздник?

— Сто лет Секретной Разведывательной Службы,&sup1; — миссис Грейнджер быстро глянула на изящные серебряные часики. — Если хотите, я дам вам визитку. Созвонимся и... Идемте, мистер Поттер, — она тряхнула спиральными локонами, приглашая директора следовать за собой.

«Aurum Dentem, — прочел Гарри тисненую золотом надпись на двери кабинета. — Юридические услуги и консалтинг».

Директор прошел вслед за миссис Грейнджер через приемную, торопливо кивнув каким-то дамам грозного вида, и остановился у стола с табличкой, беглый осмотр которой сообщил, что Грейнджер-старшая имеет звание барристера. Скользнув равнодушным взглядом по заваленному документами столу, Гарри вдруг застыл, неприятно пораженный увиденным, но тут же отвел взгляд.

— Возьмите, мистер Поттер, — миссис Грейнджер протянула ему визитку. — Возможно, вам однажды захочется прибегнуть к нашим услугам. Всегда рады помочь, — она улыбнулась, сверкнув крупными передними зубами.

— Большое спасибо, миссис Грейнджер, — пробормотал Гарри. — Не буду вас задерживать, всего доброго.

Он вежливо кивнул и вышел, рассеянно споткнувшись о порог. Перед глазами все еще маячила картина: изящная корзинка с чистыми конвертами на столе адвоката Грейнджер.

Очень знакомыми конвертами — с глобусом, обвитым змеящейся лентой.

* * *

Сбавив скорость, директор Поттер подкатил к светофору на Фаррингдон-роуд. Задумавшись о предстоящей перевозке вещей на новую квартиру, он не сразу заметил, что пристроился к знакомому заду Роллс-Ройса Фантома.

— Черт, — только и сказал Гарри. Не желая показаться невежливым, он моргнул фарами. Из окошка Фантома высунулась крепкая волосатая лапа с сигаретой и махнула в ответ.

Светофор переключился, и поток машин тронулся вперед. Гарри двинулся следом за черным монстром, старательно соблюдая дистанцию — целовать в зад машину замминистра больше не хотелось.

«Куда его несет?» — с недоумением подумал Г. Дж.

Мельком удивившись, что им по пути, он последовал за Макнейром на почтительном расстоянии, пытаясь разглядеть второго пассажира, но через тонированное стекло ничего толком увидеть не смог.

Доплыв до дома номер семь по Сейнт-Кросс, Роллс-Фантом остановился, как огромный черный кит, и выдвинул блестящий плавник: пассажирская дверца распахнулась. Вместо пророка Ионы из чрева кита выбрался не кто иной, как разбойник и злодей Северус Снейп.

Гарри резко затормозил, заглушил мотор и выскочил из машины.

Мистер Снейп махнул Макнейру в знак прощанья и быстро повернулся к Г. Дж., взметнув полами плаща.

— Мое почтенье, шеф, — мурлыкнул он, оглядывая молодого человека опасным оценивающим взглядом.

— Работу прогуливаете? — надвинулся на злодея директор.

— Именно, — гнусно улыбнулся тот. — Я предупредил мисс Грейнджер, разве нет?

Директорский нос уловил исходящий от разбойника легкий запах спиртного.

— А меня нельзя было предупредить? — взвился Гарри. — Я думал, что-то случилось, допрос очередной или еще что-то! Чуть с ума не сошел!

— Боже, мистер Поттер, это вы зря, — пробормотал Снейп, скользя взглядом по его губам. — Я не позвонил, поскольку это повлекло бы за собой поток расспросов. Некоторые молодые люди не в меру любопытны.

— А некоторые не в меру эгоистичны, — сердито буркнул Гарри. — Наверное, если я вдруг исчезну, вы даже не заметите, — с обидой прибавил он.

— Как знать, — шевельнул бровью Снейп. — Вы для этого за мной ехали? Чтобы напомнить о моей эгоистичности?

— Очень надо, — вздернул нос Гарри. — Я ехал домой.

Гордо тряхнув чубом, он наградил злодея взглядом, полным затаенного торжества и ехидства, и, высоко подняв голову, направился в подъезд, поигрывая ключом от квартиры.

— Добрый вечер, мистер Биннс, — непринужденно уронил он, поравнявшись с будкой консьержа.

— Мистер Поттер, паазвольте, — Снейп нагнал директора, поднимающегося по ступенькам с видом наследного принца. — Прошу прощенья, если вы хотите поговорить, то...

— Завтра поговорим, — перебил Гарри, упиваясь долгожданным моментом и стараясь не улыбаться: они подходили к девятой квартире. — Не люблю с пьяными соседями разговаривать, — сурово прибавил он, развернулся и, преодолев расстояние в пять ярдов, разделяющих квартиры на противоположных сторонах коридора, вонзил ключ в замочную скважину.

— Аrschgefickter Weihnachtsmann,&sup2; — послышалось из-за спины. — Was soll das?.. &sup3;

Гарри торжествующе распахнул дверь.

— Вазоль дас, вазоль квас. Я здесь ЖИВУ, мистер Снейп.

Он повернулся, уже не в силах сдержать улыбку, и наткнулся на страшные черные глаза, пылающие гневом.

Улыбка не успела сползти с лица Г. Дж, как его смяло черным вихрем, швырнув в прихожую новой квартиры.

Дышать внезапно стало нечем: железные руки редактора сомкнулись на его горле.

— ЖИВЕШЬ тут, да? С ума сошел? — прохрипел Снейп, встряхнув новосела, как жалкую куклу. — Маленький идиот!

— Отцепись, гад! — Гарри задергался в боксерской хватке злодея. — Где хочу, там и живу!

Мистер Снейп разжал тиски стальных рук. В черных глазах полыхал гнев, на скулах горел непривычный румянец.

— Убирайтесь отсюда, шеф, — сквозь зубы прошипел он. — Квартирку сняли, да? Hinaus! Отправляйтесь домой, я компенсирую ваши затраты вдвое, нет, втрое! Назовите сумму и выметайтесь!

— Скотина ты, — Гарри тяжело дышал, не в силах поверить в абсурдность происходящего. — Я хотел... Хотел...

Обида, последние дни копившаяся в сердце темным ядом, накрыла его тяжелой удушающей волной. Гнев поднялся к горлу клокочущей лавой, готовой выплеснуться из жерла огнедышащего вулкана. Пелена злости замутила взгляд.

Не долго думая, Г. Дж. молниеносно развернулся и с размаху двинул кулаком в расплывающееся в тумане лицо.

Редактор успел уклониться, но не слишком быстро — то ли не ждал удара, то ли был пьян. Директорский кулак с силой впечатался в злодейское ухо.

Мистер Снейп слегка пошатнулся. По бледной скуле хлынула кровь, заливая белую рубашку.

— Северус! — испугался Гарри.

Осознав, что содеял, он стремительно кинулся на шею злодея, целуя куда придется и пытаясь разглядеть пострадавшее ухо за завесой черных прядей.

— Убить меня вздумал, ja? — редактор сгреб в кулак торчащие волосы на вихрастом директорском затылке, и, запрокинув его голову назад, впился кусающим поцелуем в дрожащие губы.

Трепеща в нервной лихорадке, пачкаясь в липкой теплой крови, Гарри почти не отвечал на поцелуй, только гладил гибкую спину врага через шелк рубашки.

— Прости, Се... — едва успел дохнуть он, как Снейп вновь смял его рот в жестокой ласке, прижимая к себе с такой силой, будто вознамерился слепить их в одно существо.

— Я тебе устрою новоселье, — прорычал он.

Одной рукой придерживая слабеющего от избытка чувств Г. Дж., опасный сосед рывком расстегнул молнию на его куртке и грубо сдернул с плеч, едва не вывихнув новоселу руку.

— Тебе не повезло с соседями, — хищно рыкнул он и рванул полу рубашки Гарри с такой силой, что отлетели пуговицы.

Злодей, с дико горящими глазами и окровавленной скулой, был одновременно страшен и красив. На тонко очерченных презрительных губах играла опасная улыбка, кровь прорисовала алые дорожки по щеке и шее, обагрив упрямый разбойничий подбородок. Тамплиеристый Тамплиер исчез, уступив место Вампиристому Вампиру.

Со стоном раскаяния Гарри прильнул к возлюбленному лицу, слизывая языком сладко-соленые алые капли.

— Что я наделал, — пробормотал он, пытаясь отвести от разбитого уха прядь волос. — Давай ты умоешься, может, надо в клинику пое...

— М-м... — издал насмешливый звук раненый и в два счета сорвал с него остатки рубашки. Не успел Гарри опомниться, как рот жадного вампира впился в его обнаженную грудь, втягивая сосок.

— Северус, что ты... — Гарри тихо ахнул.

Вампиристый Сосед с глухим рычаньем прихватил губами кожу на его груди и наградил легким укусом второй сосок, нежно обласкав языком напряженный розовый шарик.

Гарри попытался стащить с редактора плащ, но наглый сосед протестующе тряхнул головой, хлестнув волосами по голой коже новосела, и продолжил свое занятие, вылизывая соски с аппетитом изголодавшегося нетопыря. По груди Г. Дж. потянулся розовый кровавый след.

— Ты сумасшедший, — всхлипнул Гарри, притягивая к себе черноволосую злодейскую голову. — Любимый мой, сумасшедший мой.

В ответ раздалось хищное урчанье: страстный вампир покрыл поцелуями тощий живот Г. Дж., спускаясь все ниже, туда, где под слоями тряпья цивилизации пылала жаром напряженная плоть.

Гарри застонал и инстинктивно потянулся рукой к пуговице на джинсах. Одичавший редактор оттолкнул головой его руку, расстегнул пуговицу, не тронув молнию, и лишь слегка стянул джинсы вниз. Не успел Гарри и глазом моргнуть, как истязатель крепко перехватил его руки и завел за спину, не давая коснуться наполняющегося желанием органа.

Ласковый язык, горячий и влажный, медленно описал нежный полукруг от одной выступающей косточки на бедре до другой.

Гарри задышал, как пробежавший дистанцию марафонец: прикосновение едва не свело его с ума.

Увы, это было лишь началом мучений. Искусный язык затанцевал по его животу вдоль кромки джинсов, дразня и делая вид, что норовит пробраться под грубую ткань. Изнывая от нарастающего желания, Гарри прижимался бедрами к лицу злодея, не в силах бороться с толкающими изнутри волнами. Сжимая запястья стонущего новосела, коварный сосед ухитрялся поглаживать его ладони большими пальцами, рисуя кружочки. Г. Дж. хотелось завыть в голос: эта маленькая ласка почему-то сводила с ума.

Злодейский нос нагло елозил по ширинке. Хуже того, мучитель принялся увлеченно кусать через джинсы окаменевший член Г. Дж.

— Я умру-у! — заныл Гарри, дергаясь в руках врага.

— Так тебе и надо, — пробормотал Снейп, отпустил руки истерзанной ласками жертвы и — хвала богам — расстегнул проклятые джинсы. Ловко подцепив пальцами резинку трусов, одним рывком он стянул и то, и другое до колен. Опьяненный свободой член выпрыгнул на свет божий, радостно шлепнув хозяина по животу, твердый, как полицейская дубинка.

— Дай мне посмотреть на тебя, — хрипло прошептал Снейп, вновь хватая Гарри за руки.

Вместо стыда Г. Дж. охватило такое возбуждение, что он едва дышал, сбивчиво и неровно, дрожа вибрирующей струной под ласкающим взглядом возлюбленного врага.

Растворяясь в тихом пьяном безумии, Гарри смотрел в его лицо. Казалось, с Северуса Снейпа спала маска. Вампир исчез, превратившись в ребенка, восхищенного новой игрушкой. Черные глаза распахнулись, смешно моргая, влажный рот приоткрылся, а густые выразительные брови изогнулись в детском удивлении.

Руки, держащие вспотевшие ладони Гарри, едва ощутимо дрожали от возбуждения.

— Не видел ничего красивее... — задыхаясь, пробормотал Северус. — Бог мой, Совершенство, Идеал, Венец Творения!

Удостоенный литературных похвал, сверкая истекающей смазкой, Венец Творения опасно запульсировал, а его обладатель залился краской смущения. То ли редактору тогда не удалось толком разглядеть его в полутемном подъезде, то ли алкоголь замутил злодею мозги — Гарри не знал, что и думать: подобной ерунды он не слышал ни от кого никогда. Еще минута такого разглядывания, и Г. Дж. наверняка кончил бы без единого прикосновения.

Сумасшедший Сосед внезапно выпустил его руки. Нежные сильные пальцы сомкнулись на основании готового взорваться члена. Злодей прильнул ртом к натянувшейся тонкой кожице горячей и твердой плоти и чувственно проехался влажным языком к вершине гордой башни, где, превратившись в источник томительной муки, пламенела головка, как купол минарета. Секунда — и купол погрузился в обволакивающую нежность искусного рта.

Г. Дж. захрипел и вцепился в густые злодейские волосы.

Несчастный был на грани, не в силах понять, что творит враг. Стоило Гарри приблизиться к самому краю, за которым маячило долгожданное освобождение, как истязатель менял тактику, замедляя движения губ и языка, ритм скольжения и силу сжатых в кольцо пальцев. В какой-то момент Северус выпустил Венец Творения изо рта и просто поглаживал пальцами дрожащие бедра жертвы, ласково сжимая мошонку и глядя на Гарри снизу вверх туманным взглядом, полным нежности и затаенного восхищения.

Глядя в проклятые глаза, Г. Дж. Поттер тонул, тихо и неотвратимо, погружаясь в черные воды теплого океана, в те глубины, откуда — он знал — нет пути назад.

Мучитель опять прильнул ртом к его распаленной плоти, возобновляя ласку, принимая разбухший влажный ствол все глубже и глубже в горло. Негодяй никуда не спешил, но Гарри чувствовал, что господина инквизитора вот-вот настигнет расплата: Г. Дж. слышал его рваное дыхание, чувствовал напряжение пронизанных дрожью мускулов. Пальцы, нахально тискающие его зад, впились в мякоть почти до боли.

Словно в подтверждение, до слуха Гарри донесся придушенный протяжный стон, полный муки и удовольствия.

Звук стал последней каплей.

По телу прошла крупная дрожь, пронзив неизъяснимым восторгом каждую мышцу.

— Черт! — Гарри выгнулся в пояснице, дрожа, как тетива.

Северус вобрал его в себя — до последнего дюйма, прижавшись носом к мокрому от пота животу.

Из Г. Дж. толчками хлынула жизнь.

Ноги подкосились, стены новой квартиры медленно поплыли куда-то вниз.

Снейп успел подхватить его за поясницу. Гарри стоял, шатаясь, держась за его волосы, как корабельный юнга во время шторма, уцепившийся за тросы такелажа.

На губах врага блуждала довольная полубезумная улыбка. Распахнув плащ, который он так и не снял, Сумасшедший Сосед расстегнул брюки и извлек оттуда собственного монстра. Все еще дрожа, преодолевая головокружение, Гарри уставился на дивное сокровище, жадно обхватил пальцами и успел сделать ровно три рывка.

Злодей застонал, тихо и как-то жалобно. Сильные пальцы вцепились в и без того помятые ягодицы Г. Дж.

Крупное горячее орудие дало мощный залп, за ним еще и еще, окропляя живот новосела и пол новой квартиры жемчужным благословением.

Пьяный от счастья Гарри опустился на колени и припал к кропилу, осушая до дна.

Руки Снейпа гладили его волосы, перебирая ласково и бессмысленно.

— Идите домой, шеф, — устало пробормотал он.

Гарри подскочил, как развернувшаяся пружина.

— Никогда! — сверкнул глазами он. — Никогда.

Редактор задумчиво посмотрел в его пышущее жаром лицо, вздохнул и вдруг обнял, бережно и нежно.

— И я называл вас глупым? — прошептал он. — Среди нас только один идиот. И это не вы, мой бесценный мистер Поттер.

________________________________________________________________________________________

1) Secret Intelligence Service, SIS — государственный орган внешней разведки Великобритании. Авторское искажение фактов: SIS основана в 1909 г., в 2012 г, когда происходит действие, службе 103 года.

2) Аrschgefickter Weihnachtsmann! — матерное ругательство, в смягченном виде — «трахнутый в зад дед Мороз». Грубый аналог русского «Здравствуй, ж..., Новый год».

3) Was soll das? — «Что это?»

* * *

32. Гутен абент, мистер Снейп

Граф Дракула, подозрительно смахивающий на главного редактора «Хога», красиво опустился на одно колено и церемонно приник губами к руке Гарри Дж. Поттера. Гарри попытался отнять руку, но тело не слушалось. Не ограничившись нежным поцелуем, Дракула aka Снейп принялся страстно облизывать его руку шершавым языком, покрывая горячей вампирьей слюной.

— Северус, не надо, — слабо запротестовал Гарри.

Вместо ответа граф зарычал, выдвинул трехдюймовые клыки и больно вонзил в ладонь. Кровь хлынула ручьем, черные глаза вампира сверкнули дьявольским восторгом. Не по-графски взвизгнув, Дракула втянул в рот окровавленные пальцы жертвы.

Гарри вздрогнул, открыл глаза и выдернул покрытые слюной пальцы из пасти мистера Келева: неугомонный щенок будил хозяина, как умел, кусая свесившуюся с кровати руку.

Почесывая за ухом маленького друга, Гарри задумчиво глядел в незнакомый потолок, вспоминая вчерашний вечер. Вместо уютных посиделок с Соседом пришлось заняться перевозкой вещей — мистер Снейп пьяно поцеловал его в нос, извинился за порванную рубашку и испарился, сославшись на усталость. Гарри подумал было, что утомленный министерским банкетом редактор отправился спать. Не тут-то было: подъезжая к дому с очередной партией барахла со старой квартиры, новосел успел увидеть, как хитрый злодей скользнул в такси и растворился в ночи. Разбирая вещи, Гарри приоткрыл входную дверь, прислушиваясь к каждому звуку, но все было тщетно — возвращения Соседа он так и не дождался, хотя раскладывал многочисленные предметы своего гардероба с неторопливостью улитки, двигаясь, как в замедленной съемке.

Какое-то время Г. Дж. лежал, сонно потягиваясь и изобретая предлог навестить Соседа с утра. Перебрав в уме варианты (соль, сахар, чай, зубная паста, крем для обуви и тому подобное, «забытое в старой квартире»), Гарри вспомнил, что машина мистера Снейпа осталась на работе. Окрыленный забрезжившей перспективой, директор Поттер вскочил, спешно умылся, побрился-порезался, хлебнул-обжегся кофе и, напялив спортивный костюм, вылетел на улицу, едва поспевая за рвущимся с поводка терьером.

— Келли, у тебя пять минут, — строго предупредил он щенка, норовящего пометить каждое дерево на Сейнт-Кросс и оросить ножки всех скамеек. — Придет Блоха и с тобой погуляет.

— А там и Глист, глядишь, подойдет, — раздался над ухом ехидный Голос. — Скучно не будет. Morgen, шеф.

— Господи, вы меня напугали! — подпрыгнул Гарри и удивленно уставился на невесть откуда взявшегося Соседа с сигаретой в зубах. Такого мистера Снейпа он еще не видал — в старых джинсах, длинной истертой вельветовой куртке — судя по ветхости, времен битвы при Ватерлоо. Волосы редактор то ли забыл, то ли не подумал расчесать. Из отвисшего кармана богемной куртки торчал пакет кофе. Гарри отчего-то пришло на ум сравнение с сумасшедшим художником.

— Не нравлюсь? — вздернул бровь наблюдательный злодей, заметив вытянувшееся лицо Г. Дж. — Клошар? На себя посмотрите, шеф. Совочек для собачьего дерьма не прибавляет вам элегантности.

— Мистер Снейп, вы с утра всегда такой противный? — Гарри стыдливо спрятал за спину инструмент праведного собачника. Оштрафованный квартальным за преступную кучку, опрометчиво оставленную мистером Келевом на Кирби-стрит, Г. Дж. был вынужден приобрести проклятый совок.

— Если просыпаюсь с похмелья, а кофе кончился, — пробурчал Снейп.

— Меньше пейте, сэр, — уязвил Гарри. — Куда вас вчера понесло на ночь глядя?

— Думал сделать пластическую операцию, уши эльфа. Врач отговорил. Наложил два шва и предложил подать на вас в суд, шеф, — ухмыльнулся редактор.

Сердце Г. Дж. сжалось в тисках раскаяния.

— Я придурок, — выронив поводок, он обнял Соседа за шею и убрал с уха прядь волос, разглядывая ранку, к счастью, маленькую. — Почему ты мне в морду не дал?

— Потому, что у вас нет морды, мистер Поттер, — Снейп на секунду прижался скулой к его губам, но тут же отстранился. — Забронируйте палату в челюстно-лицевой хирургии, а потом просите, если не передумаете... Ч-черт! — неожиданно крикнул он.

Одним гигантским скачком редактор прыгнул на дорогу и успел схватить глупого щенка, радостно бросившегося под колеса автомобиля.

Напуганный водитель резко затормозил, изобразил на пальцах все, что думает о собаках и прыгучих пешеходах, и, сбавив скорость, покатил дальше.

— Зря я вам в морду не дал, — взбешенно сказал Снейп, ткнув щенка в руки ошарашенного хозяина. — Может, мозги на место встали бы.

Сердито тряхнув волосами, он быстро пошел к дому, не оборачиваясь на растерявшегося Г. Дж.

* * *

— А если бы ты не успел его поймать?! — Гарри повернул ключ зажигания, перегнулся через сидящего пассажира и, под видом заботы о ремне безопасности, прилег на злодейскую грудь и поцеловал сурово сжатые губы. — Ты сумасшедший, честное слово!

— Мистер Поттер, вам знакомо слово «ответственность»? — Снейп отодвинулся от жадных директорских губ. — Вы не пробовали перед тем, как что-либо делать, задаться вопросом «А что будет, если?» Вашего переезда это тоже касается, кстати, — хмуро сказал он.

— Тебе не нравится, что я здесь?.. Что я рядом? — дрогнувшим голосом спросил Гарри, мысленно отмечая и «вы», и «мистера Поттера». Чтобы посчитать, сколько раз Снейп назвал его по имени, хватило бы пальцев одной руки.

— Нет, не нравится, — холодно сказал редактор. — Я просил вас благоразумно держаться от меня подальше, а вместо этого вы пробрались в мой дом и лезете в душу!

— Не лезу я в твою душу! — разъярился Гарри. — Нет у тебя никакой души, некуда там лезть!

Он злобно дернул ремень безопасности, поборов желание придушить им пассажира, пристегнулся сам и газанул с таким остервенением, что вылетевшая из гаража Хонда едва не опередила поднимающиеся ворота.

— So was aber,&sup1; — буркнул Снейп.

— Хватит! — Гарри сердито стиснул рулевое колесо. — Раз я не понимаю, можно немецкие гадости грузить?!

— Гадости? Я не говорил по-немецки, — в голосе редактора прозвучало удивление. — Разве?..

— Всё время говорите, мистер Снейп! — возмущенно сказал Гарри. — Только со мной, ни с кем больше!

— Это плохо, — задумчиво пробормотал злодей.

Гарри метнул на него быстрый взгляд, но увидел только хмурый носатый профиль — Снейп отвернулся и уставился в окно.

— Почему?

— Смотрите на дорогу, мистер Поттер, — не ответил на вопрос Снейп.

Гарри раздраженно включил радио, поклявшись себе не глазеть на подлого Соседа и молчать как рыба до конца пути. Спрашивать о празднике в министерстве расхотелось и подавно.

Радио издало гнусный свист, писк и хрюк. Редактор лениво полез в карман плаща, извлек очередной гаджет размером со спичечный коробок и нажал какую-то кнопку.

— С вами Би-би-си Рэдио Уан, — тут же забубнил в динамиках женский голос. — Еще не стартовала избирательная кампания, а в городе уже начались волнения. На Трафальгарской площади вот уже третий день проходят демонстрации крайне правых националистов и левых антифашистов. Митинг группы «Союз против фашизма» грозит перерасти в масштабное противостояние с праворадикальными организациями «Национал-Социалистический Альянс» и «Английская Лига Защиты». Офицеры полиции с трудом сдерживают демонстрантов, и даже, по сведениям наших корреспондентов, вынуждены были запросить подкрепление, чтобы изолировать друг от друга политических противников. Через тридцать минут на площади начнется официальный митинг «Национального Движения». В случае, если к «Союзу против фашизма» подключатся свежие силы, городским властям придется пойти на серьезные меры для обеспечения спокойствия. По нашим сведениям, в акции задействовано более четырех тысяч стражей порядка. Демонстранты бросают в окна полицейских фургонов пакеты с мукой. Начиная с субботы, арестовано двадцать человек.

Мистер Снейп злобно фыркнул.

Гарри переключил канал на музыкальный. Салон огласил скрежет пилы, вопли и звук забиваемых в мозг гвоздей.

— Rammstein, — мстительно сказал Гарри и прибавил громкость. — Для любителей немецкого.

Не выдержав, он покосился на редактора. Смотреть не следовало — мистер Снейп горестно заломил брови и плотно сжал губы, не в силах вынести пытку синтезатором. Г. Дж. с трудом подавил злорадную улыбку и выключил радио только тогда, когда въехал во двор «Хога».

— Запишу целый альбом и буду радовать СОСЕДЕЙ, — едким голосом сказал он.

— Вы садист, шеф, — буркнул Снейп.

— А вы... Знаете, кто вы?.. — Гарри остановил машину, заглушил мотор и повернулся к редактору. Зеленые глаза зло сощурились.

— Вы — трус. И сволочь! Лезете ко мне, потом отталкиваете, кормите сказками, что за меня боитесь! Играете, потом выбрасываете! Хватит мне голову морочить, я вам не игрушка! Знаете, что, мистер Снейп? Идите вы к чертовой матери!

Злобно хлопнув дверью, директор Поттер бросился к служебному входу, и только на пороге позволил себе на мгновение обернуться.

Редактор неподвижно стоял возле машины, опустив голову, будто что-то потерял на асфальте.

* * *

Мрачный, злой на себя, Снейпа и весь свет, директор Поттер невнимательно просматривал почту, больше прислушиваясь к болтовне за перегородкой. После истории с конвертами мисс Грейнджер окончательно вышла из доверия. Поначалу Гарри вознамерился вытрясти из нее объяснение происходящему, но, поразмыслив, решил не спешить. Чем больше он думал о полученных вырезках, тем меньше история напоминала розыгрыш. В арсенале секретарши было несколько упаковок безликих стандартных конвертов, глупо было думать, что Гермиона прихватила конверт у матери только для того, чтобы было куда сунуть клочок бумаги. Самоотверженный труд над автобиографией Т. М. Риддла не прибавил мисс Грейнджер симпатии в директорских глазах.

Решив отныне не спускать с Гермионы шпионского глаза, Гарри навострил уши: секретарша опять болтала с рыжей художницей.

— Ну что, работы много? — донесся писклявый голос Джинни.

— Не то слово, — раздраженно отозвалась Гермиона. — Хиггинс накидал, думает, у меня сто рук.

— Луна скоро очухается?

— Я у нее вчера была, — сообщила секретарша. — На костыле прыгает. Могла бы уже на работу припрыгать. Но ей, видно, нравится болеть. А что, лежит себе, книжки читает, не комната, а мусорка, всё в конфетных обертках, в коробках от пиццы, черт знает что. Я бы со стыда умерла, а ей хоть бы хны. Вся постель дрянью завалена, бисер, фантики... Отгребла мусор с одеяла. Садись, говорит.

Из-за перегородки брызнул девичий смех.

— И кто ж ей конфеты носит, интересно? Лавгуд вроде как одна живет.

— Хиггинс и носит, — доложила Гермиона. — Каждый день почти. А она и рада. «Се-еверус мне гренки поджарил», — заблеяла секретарша, перекривляя мечтательный голос Луны.

Кусая губы и злобно раздувая ноздри, директор Поттер вслушивался в разговор, истекая жгучей ревностью и полыхая ненавистью к предателю и злодею.

— Думаешь, он ее любит? — понизила голос Джинни.

Гарри замер, не дыша.

— Ерунда, — фыркнула Гермиона. — Когда я с ним занималась, Хиггинс и гренки жарил, и бутерброды делал, и вообще кормил, как на убой. Я ей не стала говорить, пожалела дуру.

— Мне бы его гренки поперек горла встали, — фыркнула Джинни. — Я его боюсь. Как вспомню, как он к нам пришел в первый раз... Потом расскажу как-нибудь, — сказала Джинни, к большому разочарованию подслушивающего директора. — Кстати, как главред сегодня, злой? Фред и Джордж не успевают с макетом Макнейра.

«А мне наврали, что все давно готово!» — рассердился директор.

— Не злой, наоборот... Странный. Добрый, грустный и какой-то... тормоз. «Да-да-да, конечно-конечно», — передразнила четкую артикуляцию редактора Гермиона. — По-моему, он меня даже не слушал. Я спрашиваю: «Сделать вам кофе, мистер Снейп?» Он говорит: «Да, дорогая». Я чуть не упала. А потом вдруг подскочил и говорит: «Что вы сказали? Кофе? Нет-нет, спасибо, не стоит».

— Я тебе говорю, это из-за Лавгуд, — зашипела Джинни. — Там что-то нечисто.

— Не знаю, — с сомнением сказала Гермиона. — А вот босс злой как черт. Лучше не подходи. Скорей бы в типографию уехал, жду не дождусь.

— Лучше десять злых Поттеров, чем один добрый Снейп, — заявила Джинни.

— Кому как, — буркнула секретарша.

* * *

Поездка в типографию не развеяла дурного настроения руководителя «Хога». Общение с господином Вайнером прошло, как в тумане. Гарри почти не слушал, что говорит маленький лысый еврей, директор типографии, вежливо кивал и покорно подписал какое-то сомнительное соглашение, умом понимая, что оно невыгодное, но спорить и вести дипломатические переговоры у Г. Дж. не было сил. Очнулся от ступора он только тогда, когда хитрый сын Сиона передал привет «Северусу и красавице Луне», вызвав у директора свежий прилив бешенства.

Последней горькой каплей в чаше его страданий стала какая-то мерзкая газетенка, напечатавшая фотографии с юбилея Secret Service. На одной из них высокомерно улыбался в кадр замминистра внутренних дел, господин Люциус Малфой. Рядом с ним, изысканно-небрежно грея пальцами бокал, стоял предатель Снейп. Гарри его поначалу не узнал: волосы злодея были собраны в хвост, а на лице красовалось такое надменное выражение, будто снобизм стоящего рядом блондина был заразным. Оба напоминали скучающих аристократов, которым плевать на всё и вся.

Г. Дж. удивила подпись под снимком: «Заместитель министра внутренних дел, г-н Л. Малфой и профессор английской литературы С. Снейп, австрийский подданный. Многолетняя дружба между лидером тори и иностранным резидентом — лишнее подтверждение толерантной политики консерваторов в отношении иммигрантов ЕС».

Чем дольше Гарри смотрел на фотографию, тем отчетливей понимал — кто такой Северус Снейп, он понятия не имеет, и чем больше узнает о нем нового, тем больше запутывается. В анкете редактора, старого еще образца, не было графы «гражданство», в то время как новые анкеты включали в себя не только подданство, а и пункт о политической лояльности. Каким образом злодей, не имеющий британского гражданства, ухитряется участвовать в политической жизни, играя на стороне лейбористов и (если верить газете) одновременно сочувствовать консерваторам, оставалось загадкой.

«Северус нейтрален в глазах Сами-Знаете-Кого», — неожиданно вспомнил Гарри диктофонную запись.

Лишнее подтверждение несомненной хитрости и лживости «нейтрального» мистера Снейпа хорошего настроения не прибавило.

«Если бы я ненавидел тори, сроду не стал бы с их лидером дружбу водить», — сердито думал директор, подъезжая к «Хогу». От мыслей, какого рода дружба могла связывать Снейпа и Малфоя, Гарри стало нехорошо.

«Я держу себя в руках, — начал мысленно проговаривать он, подозревая, что разорвет в клочья первого подвернувшегося под руку сотрудника. — Я спокоен и невозмутим. Я держу себя в руках».

На экране директорского воображения мистер Малфой мексиканским броненосцем скатался в шарик и со свистом стартовал в открытый космос из окна Хоум-офиса. Г. Дж. мысленно отряхнул руки.

— У меня все отлично, — сквозь зубы пробормотал он. — Все в порядке, все хорошо.

Луна Лавгуд тихо уплывала к горизонту Атлантического океана. Плот в виде большого жирного тоста торопливо обкусывала по бортам стая крупных акул.

Взрывное столкновение броненосца Малфоя с орбитальной станцией «Фобос» вернуло директору утраченное душевное равновесие.

Надев на лицо маску доброжелательного, но строгого руководителя, Гарри Джеймс Поттер вошел в кабинет.

Секретарша быстро свернула окошко с каким-то текстом и невинно улыбнулась.

Директор распахнул дверь, ведущую в собственные апартаменты, и застыл, испуганно округлив глаза.

Половину кабинета крест-накрест перегораживали длинные полосы желтого скотча с надписью «За линию не заходить». На полу, рядом с директорским столом, красовался обведенный мелом контур человеческого тела с раскоряченными в агонии ногами. Неподалеку поблескивала жутковатая темно-красная лужица.

— Господи, — перепугано пробормотал Гарри. — Мисс Грейнджер?..

— Ой, — только и сказала секретарша, заглянув через директорское плечо. — И когда успели?..

Гарри обернулся и успел увидеть смеющиеся глаза нахалки.

— Кто здесь был? — прошипел он, только сейчас приметив на полу рисунок очков, «отлетевших от трупа», и сообразив, что его омерзительно разыграли.

— Да целая толпа, — виновато сказала Гермиона. — И миссис Макгонагалл, и Артур Уизли, и Хуч, и Люпин... Но я не думаю, что...

— А вы тут зачем торчите, спрашивается?! — озлился директор, нырнул под желтую ленту и наклонился к «кровавой» лужице.

— Кетчуп? — вытянула шею секретарша.

— Он самый, — буркнул Гарри. — Что, небось Локхарт притащился, и вы ничего не видели и не слышали? — плеснул ядом он. — Или это ваших рук дело, как и ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ?

— Двери надо закрывать! — рассердилась Гермиона. — Нечего на меня все сваливать!

— Я вычту с вашей зарплаты деньги за эти два часа, мисс Грейнджер! — свирепо сказал директор. — Уберите эту дрянь, немедленно! Список тех, кто заходил, — мне на стол!

Не глядя на секретаршу, он швырнул в кресло куртку и выскочил на балкон, в надежде, что свежий воздух остудит вновь вспыхнувшую ярость.

Увы, звезды в этот день определенно повернулись к директору маленькими блестящими задницами.

Балкон не пустовал. Злодейский редактор, облокотившись на парапет, безбожно задымлял воздух «Gitanes». Хлопка балконной двери он не мог не слышать, но при появлении Гарри даже не повернул головы.

— Сколько можно травить себя и других? — директор налег на ограждение и покосился на Снейпа.

Тот молчал, глядя в затянутую туманом даль, будто Гарри тут и не было.

— Неужели так трудно бросить курить? — решил не сдаваться директор. — Я думал, у вас сила воли и всё такое, — он придвинулся ближе, разглядывая злодейские длинные пальцы с зажатой между ними смертоносной табачной палочкой.

Мистер Снейп раздавил недокуренную до половины сигарету в висящем на перилах цветочном горшке и медленно повернулся.

— Вы что-то хотели, мистер Поттер?

— Ничего! — обиделся Гарри. Надежда пожаловаться на злую шутку сотрудников развеялась, как дым.

— Вот и отлично, — бесстрастно сказал злодей.

Директор открыл было рот, чтобы выстрелить зарядом ехидства, как дверь за спиной редактора распахнулась, и в проеме показалась длинная женская нога в кремовом чулке и черном лаковом ботинке.

— Ку-ку, — Беллатриса Лестрейндж вышла на балкон с видом примадонны, осчастливившей публику. — Я твоя кукушечка. О-о, мистер Поттер, — ведьма заметила Гарри. Ярко-вишневые губы сложились сердечком, густо накрашенные ресницы затрепетали.

— Кукушечка? — фыркнул редактор, насмешливо оглядев писательницу с ног до головы. Наглая Белла повернулась и покрутила бедрами, демонстрируя руководству «Хога» черные кожаные шорты, крепко обтягивающие круглый зад и стянутые на поясе ремнем с металлическими шипами. Картину порока довершала жилетка, застегнутая под грудью так, что бюст, прикрытый черным кружевом, бесстыже выпирал двумя крупными полушариями.

— Ку! — хрипло рявкнула Белла на ухо редактору.

— Верю-верю, — отшатнулся Снейп.

Писательница перевела взгляд на хмурого Гарри.

— Вам кукукнуть? — она медленно провела малиновым ногтем по ложбинке между грудями. — Что-то вы невесело выглядите, мистер Поттер.

— Не стоит, — редактор подхватил развратную кукушку под локоть, увлекая в кабинет. — Идемте.

Белла послала директору жгучий взгляд королевы борделя и скрылась в логове врага. Злодей метнул на Гарри быстрый нечитаемый взгляд и скользнул вслед за ведьмой.

Балконная дверь закрылась.

Страдающий и одинокий, Г. Дж. Поттер остался стоять на холодном ветру, глядя на кружащих над крышами голубей.

* * *

— Господи, я когда-нибудь это дочитаю или нет? — Гарри лениво перелистал черную книгу.

Растянувшись на животе, директор блаженствующим греком возлежал на пушистом ковре в новой спальне.

Квартира оказалась небольшой, но уютной. Одиночество, так часто терзавшее Гарри со времен отъезда Сириуса, неожиданно отступило, милосердно выпустив из сердца Г. Дж. острые тонкие когти. Мысль о том, что в нескольких ярдах находится злодей и разбойник, странным образом утешала и грела, заполняя теплом привычный вакуум где-то глубоко внутри. Гарри грызло чувство вины из-за утренней ссоры, но это не было мучительным чувством одиночества.

Читать не слишком хотелось, особенно после разгрома Шпеером любимого Гарри квиддича, но консьерж сообщил, что мистер Снейп еще не вернулся, поэтому, не зная, куда себя деть, Гарри честно уставился в новую главу.

«Как вы помните, ваш покорный слуга назвал предположительных противников добрых магов иллюминатами. Во всяком случае, так это выглядит с подачи госпожи Кроули, и об этом же поют всевозможные СМИ. Подозреваю, это не что иное, как очередная мистификация. Маги околдовывают не только маглов, а и своих же волшебников, стоящих на нижних ступенях иерархической лестницы. Многие маги искренне верят, что так оно и есть — существует тайная организация, не масонского толка, колдующая в глубоком подполье и преследующая страшную цель: захватить и поработить весь мир. Конспирологи подливают масла в огонь, вытягивая на свет страшные тайны иллюминатов и теории мирового заговора.

На мой взгляд, дело обстоит несколько иначе.

Иллюминаты — не более чем фикция. Орден Иллюминатов — козел отпущения, на которого возложены грехи масонской верхушки. Иллюминатам приписывают всё, что не лень: мировые революции, кризисы, войны, негативные стороны глобализации и стремление к мировому господству — страшный пирог из костей с кровавой начинкой и подливой из сатанизма.

Основная идея, которую проводит Злой Волшебник — чистота крови. И речь вовсе не о чистокровных арийцах, чистокровных шотландцах и чистокровных папуасах Новой Гвинеи. Концепция превосходства арийцев снята под копирку с тысячелетней идеи богоизбранности, известной еще древним жрецам. На сегодняшний день существует лишь один народ, чья избранность документально зафиксирована достаточно древними источниками. (Те, кто в свое время не озаботился письменным подтверждением воли бога, сейчас пожинают горькие плоды разочарования. Папуасы и иже с ними оказались недальновидны).

Есть только один народ (не весь, а лишь его элита), которому бог (он же Б-г), будучи отцом предвзятым, злопамятным, ревнивым и мстительным, делегировал бразды правления над другими народами: «Проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе и пределы земли во владение Тебе; Ты поразишь их жезлом железным; сокрушишь их, как сосуд горшечника» (Пс. 2: 9,8)

Речь о наследниках колена Давидова. Давид был помазан Богом на царство, и лишь его потомки (по мужской линии) имеют право «пасти народы посохом железным». Лев, царь зверей — сказка. Лев (символ колена Давидова), царь людей — реальность.

Много ли львов водится в Соединенном Королевстве? Поверьте, предостаточно. Леса и рощи страны львами кишмя кишат: взгляните на засилье благородных зверей на гербе Великобритании. Не забыта и арфа Давида. «Бог и мое Право», — гласит девиз. Удивляться нечему. Как говорится в старой английской пословице: «Если кто-то выглядит, как утка, ходит, как утка, плавает, как утка, ест, как утка и крякает, как утка, — с большой вероятностью можно утверждать, что это и есть утка».

Казалось бы, вот они, чистокровные, властью облеченные. Но есть ли власть над властью? О, да. Над любым коленом израилевым (коих двенадцать) есть власть духовная — господство элиты тринадцатого колена: потомков Аарона из колена Левия — коэнов, жрецов Яхве.

Если вы себе представили престарелого рав коэна, чахнущего над Торой в жарком и пыльном Иерусалиме, то ошиблись. Не тратьтесь на поездку в Землю Обетованную. Ищите левитов и коэнов среди англосаксонской потомственной аристократии, и обрящете.

И если вы полагаете, что колено Давидово пылает нежной любовью к коэнам колена Левия, то заблуждаетесь вдвойне. Царская власть противится власти духовенства: Льву не хочется склонить царственную голову перед Семисвечником.

Ко дню рождения магомира мадам Кроули задувает ровно семь свечей.

Семикнижье пронизано уважением к чистоте крови, с одной стороны, но, с другой, автор осуждает идею избранности по крови как основание для господства.

Частично я согласен с мадам, с той разницей, что считаю, основание для господства найдется всегда. Что бы ни проповедовал символический Волдеморт, какую идею бы ни нес, любое превознесение над миром будет стоить ему жизни.

Я не считаю корректным указывать пальцем на какую-либо организацию, тайную или открытую, с криком: «Вот он, Волдеморт, держи его!»

Но могу дать наводки: речь несомненно о жречестве (вспомним безносого Сфинкса, бритоголовых жрецов Египта, а также хоркруксы). На последнем остановлюсь отдельно.

Нorcrux. Нor crux. Крест египетского бога Гора (Хора), и ничто иное. Символ воскресения и вечной жизни.

Каста жрецов жива, пока существуют письменные предания об их избранности (Дневник), незримое руководство в различных сферах — религиозной (Кольцо), правящей (Диадема), финансовой (Нагини); каста жива, пока может воздействовать на умы (Медальон), пока не угасла вера в идею жертвенности (Чаша) и доколе опасные знания внедрены в головы магов — тех, коим надлежит строить светлое будущее (Мальчик-Волшебник).

Волдеморт — воспитанник факультета Слизерин. Славный факультет — прообраз Ордена Розенкрейцеров, школы мистерий Египта. Увы, именно этот факультет оказался благодатной почвой для расцвета гордыни чистокровок — распространения иллюминизма, популяризации Мартинистско-Мартинезистских направлений, появления Ордена Избранных Коэнов, экспансии устава Мемфис-Мицраим и тому подобного злоупотребления чистой кровью».

— Слизерин — розенкрейцеры? — разочарованно пробормотал Гарри, перечитал пропущенный абзац с нудными геральдическими объяснениями и обнаружил, что только факультет Гриффиндор представляет собой Орден Тамплиеров. Хаффлпафф оказался отображением Тевтонского Ордена, а Равенкло злодейский Шпеер отнес к Мальтийским рыцарям.

Увы, любимый герой Г. Дж., Мастер Зелий, по описаниям Кроули напоминающий Снейпа, оказался вовсе не тамплиером.

— Ну и кто такие розенкрейцеры? — сварливо пробурчал директор.

Дав себе зарок изучить на досуге рыцарей Розы и Креста в интернете, Гарри вернулся к тексту.

«Госпожа Кроули, на мой взгляд, пытается убедить нас в своем уважительном отношении к чистокровкам, но подсознательно внедряет совершенно другую мысль: чистокровность чревата гордыней и амбициями, стремлением к воцарению на вершинах, что, в конечном итоге, приведет поборников идеи чистокровности к неизбежному уничтожению. Книги мадам нацелены вызвать добродушно-презрительное отношение к маглам (глина, земля, на которой стоит пирамида магов) и вместе с тем убедить читателей в необходимости отсечь верхушку пирамиды (дать по рукам зарвавшимся чистокровкам). Иначе и быть не может: книги рассчитаны на среднего мага. Параллельно, внушение симпатий и уважения маглов к магам (профанов к масонам) — дополнительные очки в пользу последних. Да и маглу не мешает знать свое место.

«...то, что он принял за украшенные резьбой троны, было на самом деле курганами, сложенными из человеческих тел: сотни и сотни голых мужчин, женщин и детей, все с туповатыми, уродливыми лицами, были переплетены и спрессованы так, чтобы выдерживать вес облаченных в красивые мантии колдунов.

— Маглы... На положенном им месте. Ладно, пошли».

Слова принадлежат грязнокровке: она знает свое место в иерархии магического мира.

Срезая острой секирой верхушку пирамиды, возведенной самими же магами, масоны отдают на растерзание толпе (и маглов, и магов) чистокровных. Не маглы кормят падкую на скандалы общественность лживыми «Протоколами Сионских Мудрецов», не маглы наводняют мир страшилками о всемирном жидомасонском заговоре и пугающими сказками о сатанизме: это картинки кривых зеркал, отражение борьбы магов с магами, подковерная борьба тайных правительств. Книги мадам написаны так тонко, что многие раввины (к счастью, не все) с удовольствием проводят умные параллели и восхищаются праведными трудами Кроули. Остается пожалеть подслеповатых служителей божьих — они не научились читать между строк. Межстрочье же гласит: «Мы вас уважаем, но не пытайтесь дирижировать Старшей Палочкой, ибо будете уничтожены».

И все же не будем забывать мудрую пословицу: «Свято место пусто не бывает».

Кем бы ни был Волдеморт, как бы ни менял свои имена на поворотах колеса истории, он будет жить — пока существует человечество».

* * *

Гарри захлопнул книгу и долго сидел, глядя в одну точку. Невеселые думы Г. Дж. были далеко от Шпеера, масонов и магических баталий. Одна и только одна битва занимала его мысли: война с мистером Снейпом.

«Зачем я ему гадость сказал? — с тоской думал Гарри, вспоминая разговор в машине. — Даже если это правда... Стало только хуже!»

Он с горечью подумал, что злодей цепляется за любой предлог, чтобы отстраниться. То, что Снейп обиделся, почему-то не вызывало у него сомнений.

Гарри рассеянно погладил уснувшего на кровати щенка, подошел к зеркалу и всмотрелся в свою скромную особу.

Увиденное директору не понравилось: чертово стекло вернуло ему отражение худого грустного мальчишки со всклокоченной шевелюрой, тревожными глазами и красными обветрившимися губами. Суровости и мужественности не было и духу. Директор выловил из кармана мятую бумажку.

— Гутен абент, — прочел он вслух, спрятал шпаргалку в карман и обратился к своему отражению.

— Гуд абент, — старательно кривя губы, сказало отражение. — Гутен абент, тьфу, черт.

Г. Дж. провел расческой по волосам. Те тут же встопорщились под другим углом. Гарри отшвырнул бесполезный гребешок и попытался усмирить зловредные волосы гелем. Превратившись в освежившегося в луже воробья, директор тяжко вздохнул, мысленно досчитал до десяти и вышел, тихо прикрыв дверь.

Возле девятой квартиры он застыл, прислушиваясь. У злодея играла музыка. Гарри прислонился к двери и явственно различил певучие звуки скрипки.

Мелодия, казалось бы, не была печальной. Почему она резала по сердцу, Г. Дж. не знал. Забыв, зачем пришел, он приклеился ухом к двери редактора, сострадая каждому звуку. Горло сдавило клещами странной тоски.

Внезапно игра оборвалась на середине музыкальной фразы. Все стихло. Гарри постоял под дверью еще пару минут, но скрипка молчала. Собравшись с духом, он негромко постучал.

Сердечный ритм набрал обороты.

Как всегда, шагов Снейпа Гарри не услышал. Дверь резко распахнулась, и в широко раскрытые глаза незваного гостя впился хмурый взгляд опасных глаз господина Соседа.

— Гутын абент, — застенчиво сказал Гарри.

Тактика была верной: злодейские брови взметнулись вверх, ресницы удивленно заморгали.

— Abend, — редактор едва заметно улыбнулся.

— Мистер Снейп, — начал Гарри, ободренный мелким успехом. — Вы не могли бы помочь? Пять минут, не больше. Если вам не трудно.

Он скользнул взглядом по полоске голой кожи на груди врага. Похоже, редактор собрался спать. Синяя шелковая пижама показалась Г. Дж. чертовски красивым одеянием — в сочетании со светлой кожей злодея и смоляными волосами. Директорский дух заметно ослабел.

— Я хотел шкаф передвинуть, — пробормотал Гарри, чувствуя, как от вранья к щекам приливает кровь. — Он тяжелый и...

— Не поздновато для шкафов? — иронично поинтересовался Сосед, в свою очередь изучающе разглядывая белую майку Гарри и спортивные брюки.

— Ну... Э-э... — директорское красноречие иссякло.

— Идемте, — отрывисто сказал Снейп.

* * *

— И куда вы хотите его поставить? — редактор недоуменно огляделся.

Спальня была маленькой — в студию Гарри вместилось бы по меньшей мере четыре таких комнатенки, если не больше. Большой шкаф с зеркалом и раздвижными дверцами занимал почти всю стену.

— Придется передвинуть кровать, она окажется напротив двери, что тут хорошего? — продолжил размышлять вслух Снейп. — Я бы на вашем месте ничего не менял, но раз уж вы так хотите...

— Мистер Снейп, — Гарри робко притронулся к его руке и тихонько сжал пальцы. — Шкаф... Ну его. Я... Э-э... позвал вас... Я хотел извиниться. Знаю, вы на меня обиделись и...

— Я не обиделся, мистер Поттер, — покачал головой редактор. — Вы сказали чистую правду. Пусть я не за себя боюсь и не играю, но, возможно, со стороны это выглядит иначе. А что до силы воли, — он нахмурился, горькая вертикальная морщинка между бровями стала еще глубже. — С вами у меня действительно никакой силы воли. Но я... постараюсь в себе это преодолеть. Обещаю, шеф.

— В каком смысле? Что преодолеть? — встревожился Гарри.

— Давайте оставим наши отношения в тех рамках, в которых им положено быть. Мы — коллеги, дружеского общения вполне достаточно, — тихо сказал редактор. — Я не буду играть с вами, как вы это назвали.

Гарри побледнел, его губы затряслись.

— Нет! Вы все не так поняли! — он схватил руки Снейпа и притиснул к своей груди, как что-то бесценное, что страшно потерять. — Я дурак! Обиделся и ерунды наговорил! Играй, как хочешь, делай со мной, что хочешь! Северус! Лучше так, чем совсем никак, я умру, сойду с ума!

Гарри пылко исцеловал пальцы злодея и разбойника и опять прижал к груди, будто хотел вложить в его ладони свое быстро колотящееся сердце.

— Я на все согласен, — быстро и сбивчиво заговорил он, умоляюще глядя в бездонную темноту злодейских глаз. — На любые условия! Не буду лезть в твои дела, не буду ни о чем спрашивать, буду делать только то, что ты скажешь! Твоей игрушкой буду, хочешь?

Он выпустил руки Снейпа, обнял за поясницу и прижался к нему всем телом, нервно вздрагивая.

— И даже не буду говорить, что тебя люблю, — прошептал он сурово сжатым губам врага. — Раз тебе это не нравится. Только не прогоняй меня, пожалуйста, пожалуйста, пожа...

— Ты не игрушка, Гарри, — пробормотал Снейп. Его голос казался слегка растерянным. — Ты не понимаешь, о чем просишь, мой шеф.

— Я ничего особенного не прошу, — Гарри сунул нос в вырез пижамы и жадно вдыхал любимый запах. — Пусть все будет, как ты хочешь. Только разреши мне быть рядом. Видеть тебя, трогать тебя... Слышать твой голос, — он оплелся вьюнком вокруг Снейпа, не давая тому ступить и шага.

Редактор прижал к себе дрожащего как лист Г. Дж. и вздохнул.

— Думаешь, я не хочу того же? — прошептал он. — Но... Поверь, нет ничего хорошего в том, чтобы быть со мной рядом. Хочешь в этом убедиться?

— Хочу! — Гарри скользил руками по струящемуся синему шелку злодейской пижамы, ощущая под тонкой тканью сильное гибкое тело. — Только не ссорься со мной, ненавижу, когда ты смотришь на меня, как чужой, как незнакомый, как холодная сволочь!

— Я и есть холодная сволочь, — Снейп коснулся губами его щеки, почти невинно, потом еще и еще. Теплое дыхание ласкало кожу, мелкие поцелуи становились все настойчивее. Приоткрытые губы заскользили по лицу захмелевшего от удовольствия Г. Дж. с таким откровенным наслаждением, что сердце Гарри переполнилось восторгом.

— Ты горячая сво... — он умолк, злодейский язык пробрался в его рот, вылизывая так чувственно и сладострастно, будто хотел сказать о чем-то, для чего не существовало слов. Гарри пил его участившееся дыхание, раздирал пижаму на груди и едва не рычал, отвечая с пылкостью обезумевшего по весне молодого тигра.

Они сцепились в объятьях, ничего не видя вокруг, налетели на тумбочку, что-то с грохотом упало на пол, но ни один из них не обернулся.

Каким-то шестым чувством Гарри понял, что Северус теряет голову еще более стремительно, чем он сам. Терзающий его рот разбойник издавал те же урчащие звериные звуки, которые вот-вот грозились вырваться из горла самого Г. Дж., чудом держащегося на грани. Английский злодея смешался с непонятными словами, от его хриплого голоса перед глазами Гарри все окончательно поплыло.

— Schatzi, du bist so sexy... Ich bin verr&uuml;ckt nach dir, — Снейп задрал майку Гарри и целовал его грудь и живот беспорядочно и до странности нежно. — Ich will dich... Ich will dich so sehr...&sup2;

Его руки были везде, доводя до сладчайшей дрожи каждым прикосновением.

Это был не Снейп, не Сосед и не Вампир. Это был Сумасшедший Северус. Казалось, в нем открылась вторая сущность — непритворная и искренняя, таящаяся в темных, странно-дымчатых глазах.

Сердце Гарри колотилось, как бешеное — он не знал ТАКОГО Снейпа — неспособного остановиться, не владеющего собой.

Упиваясь одержанной победой, Г. Дж. с упорством муравья, тянущего крупную гусеницу, мелкими шажками отступал к кровати, пока не уперся в край постели.

Он повалился на спину, увлекая за собой обезумевшего злодея. Тот налег сверху большим жадным зверем, облизывая его шею, кусая голые плечи с алчностью изголодавшегося хищника, вновь и вновь возвращаясь к губам.

— Deine Lippen... sind so s&uuml;&szlig;... So hei&szlig;...&sup3; — прошептал ему в рот Сумасшедший Северус.

Ощущение горячего тяжелого тела, придавившего Г. Дж. к постели, оказалось таким мучительно возбуждающим, что Гарри затопило жаром; он до боли вдавил бедра Снейпа в свой пах, едва не теряя сознание от соприкосновения их одинаково твердой плоти, прогнулся в спине и бесстыдно застонал открытым ртом, с наслаждением и разочарованием — оргазм накрыл его так быстро и неожиданно, что Г. Дж едва не расплакался от досады.

— Черт знает что, — прошептал он, дернувшись в последней сладкой судороге.

— Черт знает что, — эхом отозвался Сумасшедший Северус, стащил с Гарри брюки и трусы и продлил удовольствие ртом, любовно собрав остатки стремительного грехопадения. — Просто безобразие, — прошептал он, нежно облизал живот и вдруг вцепился дрожащими пальцами в его бедро.

— Черт зна... А-а!

Не успел Гарри и моргнуть, как Северус быстро освободил из пижамы свой потемневший от возбуждения член, рвано выдохнул и выплеснулся на живот Г. Дж. теплым густым семенем, разрисовав его белыми брызгами, как млечный путь.

— Mein Chef, — простонал он и повалился сверху, опять вдавив Гарри в кровать. — Что ты со мной делаешь, а?..

— Северус, — Гарри обхватил его ногами и обнял за шею, сцепив руки. — Может такое быть, что ты... мой родственник?

Тяжело дышащий разбойник уставился на него диковатыми глазами. Правая бровь вопросительно изогнулась.

— Какой еще родственник? Старший брат? Папаша?

— Нет, — засмеялся Гарри. — Это навряд ли. Может, какой-то дальний родственник, — серьезно сказал он, любуясь все еще затуманенными глазами редактора. — Понимаешь, когда ты ко мне притрагиваешься, или я к тебе, я чувствую... Будто я тебя откуда-то знаю. Давно знаю, сто лет... Не могу объяснить, — нахмурился он, досадуя, что не представляет, как объяснить ни с чем не сравнимое ощущение близости. — Ни с кем такого не было, только с тобой, — он поцеловал чуть колючий подбородок возлюбленного злодея и запустил пальцы в густые волосы, щекочущие его грудь.

— У вас богатая фантазия, шеф, — нахмурился привычный вредный Снейп, быстро занявший место Сумасшедшего Северуса. — Любой мужчина, который вам понравится, покажется родственником.

— Не любой! — Гарри вцепился в него руками и ногами, боясь, что злодей сбежит. Липкая субстанция, склеившая их животы, его не волновала — если бы можно было склеиться на всю жизнь сиамскими близнецами, Г. Дж. не возражал бы. — Я и близко такого не чувствовал с Сириусом!

— Потому что он натурал, — буркнул Снейп. — Не вздумайте обзавестись большим количеством родни, мистер Поттер. Во всяком случае, пока... пока я с вами, шеф.

— С ума сошел, да? — поразился Гарри. — Я не такой, как вы, мистер Снейп! Вокруг меня не крутятся все кому не лень, как мусор по орбите Земли! Малфои там всякие, Дигори, бабы разные, — проворчал он.

— Мелкий ревнивец, — черные глаза насмешливо сощурились.

— А ты? — с любопытством спросил Гарри.

— А я — большой и страшный ревнивец, — злодей куснул Гарри за подбородок. — Не говорите потом, что вас никто не предупредил, мистер Поттер.

— А я самая ужасная игрушка, — пробормотал Гарри, начиная елозить под чувственно придавившим его телом, отдаваясь новой волне возбуждения. — С крючками, когтями и присосками. Прицепится и больше не отцепится... Северус, а что такое «шатци»? — вспомнил он.

— Понятия не имею, — буркнул Снейп. — Вам послышалось, шеф.

________________________________________________________________________________________

1) So was aber — «Однако», «Ничего себе!»2) Schatzi — «Сокровище»; Du bist so sexy... Ich bin verr&uuml;ckt nach dir — «Ты такой сексуальный, с ума по тебе схожу»; Ich will dich... Ich will dich so sehr... — «Я тебя хочу... Так хочу тебя»3) Deine Lippen... sind so s&uuml;&szlig;... So hei&szlig; — «Твои губы... такие сладкие... такие горячие»

* * *

33. Поттер-Хатих, Снейп Шатци-Ша и Волшебная Тайна

Гарри Джеймс Поттер никогда не считал себя человеком счастливым.

Иногда ему везло, и Г. Дж. посещало чувство сродни удовольствию — когда что-то выходило так, как он задумал: сбылось, получилось, реализовалось. Конечно, для этого надо было приложить немало сил, но порой судьба милосердною рукой дарила ему билетики удачи, просто так, без особых на то причин.

Но то, что он чувствовал сейчас, было не похоже ни на что, и слов подходящих у Гарри для этого не было, хотя, по большому счету, и не нужны они были, глупые слова.

Он смотрел на Северуса, и внутри его существа что-то дрожало, испуганно и сладко, будто он, как охотник, изловил в сеть волшебного зверя, дикого, прекрасного, экзотического. Таких больше нет, думал он, это роскошный и редкий Зверь, и он, Гарри Джеймс Поттер, — единственный на земле счастливец. И только где-то в глубине его сердца пищал подлый тоненький голосок, пытающийся сказать: он, Г. Дж., ничем не заслужил такого благословения.

Экзотический Зверь между тем стоял в его (!) ванной, нежась под струями воды, поворачиваясь то одним, то другим боком, и совершенно не смущаясь ни своего тела, ни ненасытных взглядов охотника-ловца.

Ванна в новой квартирке была маленькой и стала еще меньше, когда в нее влез Зверь, а вслед за ним и сам Гарри.

Конечно, Г. Дж. однажды видел Северуса в чем мать родила, но тогда он так засмущался его наготы, что не рассмотрел как следует, хотя одна немаловажная деталь врезалась в его память ярким кадром и не давала покоя во снах и наяву.

Сейчас он смотрел открыто, жадно, пытаясь поглотить взглядом каждый дюйм злодейского тела — сильного и гибкого, с широкими плечами и узкими бедрами, пленяющего грацией большого хищника. Кожа Северуса не столько была бледной, сколько казалась такой по контрасту с эбеновой чернотой волос и темными агатами глаз.

Злодейский Зверь был намного выше Гарри, и вмонтированный в стену душ доставал ему лишь до плеча. Зверь пригибался и фыркал, убирая ладонью с лица прилипшие мокрые волосы и смешно моргая.

Мысль о том, что у него, Г. Дж., есть право прикасаться к этому большому чудесному телу, трогать руками и губами, ласкать большой, налитый, красивейший член, вдруг привела Гарри в такой восторг, что перед глазами начало мутиться.

— Северус, — не выдержал он. — Ты... Ты очень красивый, знаешь?

Снейп уставился на него с видом крайнего изумления.

— Я знаю, что у вас не в порядке зрение, шеф, но не до такой же стадии, — он прижал к себе слегка одурманенного наблюдателя, со вкусом ухватив растопыренными пальцами его ягодицы. — Мы с вами как Квазимодо и Эсмеральда.

— Ты не Квазимодо! А я что, девка, да? — Гарри с притворной сердитостью отпихнул от себя злодея.

— Дай подумать, — Северус вылил гель для душа на собственный живот, опять притянул к себе Гарри и прижался к нему горячим и скользким от мыла телом. Капнув на ладонь проклятого геля, изобретательный злодей намазал один сосок молодого человека, потом другой, с философским выражением лица обводя пальцем каждый. Вторая рука медленно проехалась по животу Г. Дж. и задумчиво изучила растущий вокруг крупного дерева подлесок.

— «O Lucifer, oh laisse-moi rien qu&acute;une fois, — неожиданно спел Снейп приятным низким баритоном. — Gglisser mes doigts dans les cheveux d&acute;Esm&eacute;ralda-а!»&sup1;

Гарри захихикал, но быстро смолк. Пальцы певучего соседа медленно, но верно сводили с ума.

— Они про другие волосы пели, — фыркнул Гарри, не столько знающий французский, сколько слова мюзикла.

— Пели про одно, а думали про другое, — мурлыкнул Снейп. — Я человек честный, шеф.

«Ага, как же», — мелькнуло в быстро затуманивающемся сознании Г. Дж.

Намыленные пальцы обхватили его член, скользя подушечками по самой чувствительной части; искушенный в удовольствиях злодей ухитрялся одновременно поворачивать ладонь, сдвигая тонкую натянувшуюся кожу. Гарри заныл, разнеженно и бесстыдно, ухватил самую желанную часть разбойничьего тела и попытался повторить то, что делал Северус. Увы, захваченный собственными ощущениями, он был не способен на хитрости. Злодейский купальщик проявлял опасный интерес к директорским ягодицам, намыливая и намазывая их так старательно, что Гарри глупо улыбался, прижавшись лбом к мокрой груди Северуса и не спуская глаз с животворящей руки.

— Эсмеральда — изумруд по-испански, — пробормотал Снейп. — У одного противного мальчишки глаза, как... С вами я становлюсь сентиментальным козлом, шеф, — буркнул он.

— Гитлер тоже сентиментальный был, — «утешил» Гарри. — Собачек любил, зверушек.

— Ах, вот как, — Снейп вдруг расхохотался и на мгновение перестал вкусно мучить его рукой. — Если посмотреть на вашего заброшенного пса, шеф, то и не скажешь, что вы страдаете сентиментальностью.

— Мне нельзя было собаку заводить, — огорченно сказал Гарри. — Я не понимал, что это такое!..

— А мне нельзя людей заводить, — буркнул Снейп, возвращаясь к увлекательной игре с вздрагивающим от возбуждения членом Г. Дж.

— Это я тебя завел, — дерзко сказал Гарри и куснул злодейское плечо.

— Tats&auml;chlich?..&sup2;

Глаза Северуса опять стали туманными, он схватил Гарри за мокрые волосы, запрокинул голову и быстро поцеловал в губы.

— So, so,&sup3; — пробормотал он и вдруг, не выпуская из руки его член, развернул сотоварища по купанью спиной к себе и прижался к нему бедрами.

Скользкий от геля член проехался между покрасневших от усердного мытья ягодиц Гарри.

— Ой, — взволновался Г. Дж.

— Ой-ой-ой, — сказал ему на ухо злодей. — Как страшно.

Гарри нервно захихикал.

Через минуту он уже не смеялся. Прогнувшись спиной и позорно оттопырив зад, он терся о горячий твердый ствол, ритмично и чувственно скользящий от промежности до копчика. В какой-то момент злодей провокационно покружил головкой члена в самом что ни на есть неподобающем месте. Г. Дж. замер от страха и удовольствия.

— Я ничего не делаю, — прошептал Снейп.

Возразить Гарри не мог — способность к человеческой речи куда-то испарилась. Злодейская рука продолжала играть с его членом, то доводя до грани, то вновь возвращая на бренную землю.

Изрисовав абстрактными кружочками и спиральками смущенный и напуганный зад Г. Дж., Северус притиснул к себе его совершенно ошалевшего обладателя, перехватив рукой поперек живота, и с удвоенной энергией заскользил ладонью по более чем отзывчивой плоти.

— Ох, мамочки, — выдохнул не знавший матери Гарри.

Губы Большого Зверя добрались до его уха. Звук возбужденного дыхания стал катализатором химической реакции.

Издав тягучий развратный стон, Г. Дж. впился ногтями в бедра Северуса, взмывая к вершинам, о которых даже не подозревал. Зверь, рычащий в ухо, горячий член между ягодиц и сладостно истязающая рука довершили свое злодейское дело.

Гарри не сразу понял, что это он кричит, дергаясь в объятьях Северуса.

— Гарри, — услышал он. — Du lieber Gott...&#8308; Schatziii!..

Его спину оросили густые теплые струйки. Сбившееся дыхание и бешеный стук сердца возлюбленного злодея отдался во всем теле музыкой восторга.

Ноги Г. Дж. отказали окончательно. Повиснув на придерживающей его руке, он сполз на дно ванны. Северус отяжелевшим медведем опустился рядом, шумно дыша и поглаживая его колено.

— Ладно, нету слова «шатци», — Гарри привалился щекой к его плечу. — Зато есть «шатци-и-и!»

— Ну вас к черту, шеф, — беззлобно пробормотал Снейп.

* * *

Прижавшись к теплому злодейскому боку, Гарри безмятежно улыбался, обнимая Большого Зверя, нахально развалившегося на его кровати и занявшего большую ее часть. После продолжительного душа и гость, и хозяин лежали на смятых простынях, как выброшенные на песок крабы, которым лень шевельнуть клешней.

— Хочешь, я тебе расскажу один мой секрет? — Гарри пригладил пальцами мягкие темные волоски на красивой разбойничьей ноге. — Я однажды смотрел сайты знакомств... Ну... Э-э...Так получилось, зашел не на ту страницу...

— Не на ту страницу, — насмешливым эхом отозвался лежащий с закрытыми глазами Северус.

— Не смейся, — Гарри лег щекой в полюбившуюся подмышку и вздохнул. — Там было объявление... Парень такой, симпатичный очень. Я ему написал... Целую неделю переписывались, договорились встретиться и... — он умолк, закусив губу.

— И ты передумал. Испугался, — не открывая глаз, сказал Снейп.

— Откуда ты знаешь? — поразился Гарри.

По лицу редактора поползла кривая улыбка.

— Мой драгоценный шеф, я несколько лет прожил НЕ НА ТОЙ странице, пока нашел свою.

Гарри поднял голову и уставился на вздрагивающие ресницы злодея.

— Ты про женщин?

— М-м, — лениво отозвался Снейп.

Его рука, до того безвольно покоящаяся на простыне, легла на бедро Г. Дж.

— Каждый человек знает всё о себе еще в детстве, — пробормотал он. — Свои желания, свои возможности... Лет до двенадцати, кто как, пока не начнет взрослеть. Вы о чем мечтали, чего хотели в то время, мой шеф?

— Ты это серьезно? — удивился Гарри и тут же нахмурился, пытаясь вспомнить. — Я плохо помню, что хотел... Что хотел... О, боже!

— Что? — Снейп открыл глаза, в них мелькнула искра любопытства.

— Я придумывал разные истории, — прошептал Гарри, любовно поглаживая кончиками пальцев мягкие волосы внизу его живота. — Сказки разные... Выдумки дурацкие. Всем их рассказывал... А тетя с дядей страшно злились, за одну сказку про семейство свиней дядя меня отлупил ужасно. Я после этого перестал рассказывать, но... Если честно, до сих пор разную дрянь придумываю, — сумрачно прибавил он.

Большой Зверь повернулся на бок, с любопытством разглядывая нахмуренное лицо Г. Дж.

— Сказки? Это прекрасно, — его губ коснулась непонятная задумчивая улыбка. — А я гадостями занимался. Ненавидел любовниц своего отца и мстил, как умел. Лет в десять-одиннадцать месть была целью моей жизни, верите, шеф?

Гарри вытаращил глаза и не сразу додумался закрыть рот.

— И что ты делал?

— Ломал заборы, топтал розы, совал спички в замки, дымовые шашки собственного изготовления в окна кидал... — лениво перечислял злодей, потягиваясь в постели. — Сахар в бензобак, яйца тухлые под сиденье, дворники клеем к стеклу, про шины не говорю...

— Ты? Ты?! — Гарри навалился на его грудь, запустил пальцы в густые волосы и изумленно уставился в насмешливые прищуренные глаза. — Не ври!

— Хорошо, шучу, — расслабленно махнул рукой редактор. — Всё задуманное реализовать не удалось. Тогда... Мне химия нравилась. Едва квартиру не взорвал доморощенными экспериментами. Но я не о том хотел сказать. В детстве мы порой знаем о себе больше, чем потом, когда вырастаем и приспосабливаемся к проклятому миру.

— Я понял, — Гарри навалился на него сверху, беззастенчиво блаженствуя. — Я в детстве любил своего кузена. Обожал! Дадли был принц, король... — пробормотал он. — Сейчас я этого придурка не перевариваю, но тогда, когда мне лет шесть было... Мы с ним в «доктора» играли, это ужас, Дадли вроде бы не помнит, слава богу. Но я не думал, что...

— Шесть лет — рано судить. Ты... записывал свои сказки? — неожиданно спросил Снейп, проигнорировав рассказ про кузена.

— Нет, что ты, — смешался Гарри. — Если честно, я не очень так пишу... Не слишком уж грамотно и... Не говори никому, бога ради!

— Видишь ли, шеф, — Большой Зверь обнял его и придавил к своей груди. — Мне встречались гениальнейшие вещи, чертовски безграмотно написанные. Не осуждай себя за то, что ты делаешь плохо. Лучше приложи свои силы к тому, что умеешь делать хорошо.

— Да ничего я не умею! — с досадой сказал Гарри. — Глупости разные сочинять, да? Мало тебе наших авторов-психов?

Северус убрал с его лица свесившуюся челку и зачем-то снял очки. Теплые губы коснулись век, так нежно, что Гарри удивленно затих.

— Напиши мне какую-нибудь неграмотную сказку, шеф, — прошептал Снейп. — Если хочешь, конечно.

— Шутишь? — поразился Гарри. — Ты правда хочешь?

— Warum nicht? &#8309; — злодейский нос закопался в его волосы за ухом. — На Рождество.

Г. Дж. быстро поцеловал Северуса в губы и забился в облюбованную теплую подмышку.

— Яволь, — черт знает откуда вспомнил он.

* * *

— Не уходи, пожалуйста!

— С чего вы взяли, что мы живем вместе, шеф?

Гарри молча уставился в черные помрачневшие глаза. Северус, искренний и мягкий, рассказывающий о своем детстве, исчез, как мираж в пустыне. Скрестив руки на груди и нахмурив брови, перед Г. Дж. стоял злодейский мистер Снейп.

— Я думал, ты останешься, — пробормотал Гарри, силясь не звучать жалобно.

— Вы помните свои обещания, шеф? — редактор взялся за дверную ручку, намереваясь покинуть скромные апартаменты Г. Дж. — Не лезть в мои дела, ни о чем не спрашивать... Было такое?

Гарри проглотил комок в горле.

— Было.

— Если ты согласен со мной встречаться на МОИХ условиях, то будь добр слушаться, мой дорогой шеф, — чуть мягче сказал Снейп.

Гарри осторожно погладил его руку.

— Да, — тихо сказал он. — Но...

— Без «но». Как вы объясните добрым наставникам из мэрии ваш переезд? Что скажете, когда наша связь откроется, мистер Поттер? А она в любом случае откроется, не надейтесь на чудо.

— Я не знаю, — Гарри нахмурился, мысленно признавая правоту Снейпа. — Если честно, мне наплевать, что они подумают. Может, они уже в курсе. Но в этой квартире ведь нет прослушки?

— Сегодня нет, завтра будет, — дернул бровью редактор. — Чем меньше вы будете делать из наших отношений что-то серьезное, тем лучше. Создайте правдоподобную легенду. Вы поселились рядом, чтобы иметь возможность наблюдать за мной. Расскажите, что подозреваете меня во всех смертных грехах. Говорите, сказки сочиняете? — он задумчиво прищурился, разглядывая хлопающего глазами Гарри. — Вот и обратите ваши таланты себе и мне во благо. Научитесь красиво и правдоподобно лгать. Иначе ваша святая простота однажды всех нас в гроб загонит.

— Чему вы меня учите, мистер Снейп? — рассмеялся Гарри, любуясь злодейскими губами, хладнокровно произносящими циничные вещи.

— Учу, как выжить в том дерьме, в которое вы влипли, мой шеф. Детская непосредственность на войне неуместна. Честность тоже. Это игра, и игра злая, поверьте.

Редактор привлек к себе Гарри и коснулся губами уха.

— Блэк тебе что-нибудь передал? — тихо спросил он. — Кроме собачки?

Г. Дж. разинул рот. О том, что Келева подарил Сириус, он не говорил никому.

— Откуда ты... Нет, ничего. Только письмо и ошейник для щенка.

Снейп ринулся к креслу, в котором дремал мистер Келев, бесцеремонно схватил терьера за загривок и в два счета снял тонкий ошейник с блестящей медалькой. Неблагодарный щенок сонно куснул освободителя за руку.

— Утром верну, — Снейп сунул атрибут собачьего рабства в карман пижамы.

— Зачем тебе?.. — недоуменно заморгал Гарри.

— Может, я фетишист, — ухмыльнулся редактор. — Надену ошейник и... Спокойной ночи, шеф.

Гарри быстро прижался губами к его губам.

— Гуте нахт, — блеснул свежими познаниями он.

* * *

С видом человека степенного и солидного, директор Поттер шагал по коридору Сити-Холл. Во рту под языком таяла таблетка успокоительного, которую зачем-то вручил ему Снейп. Казалось, таблетка не помогает: Гарри нервничал, как никогда раньше. Одно дело обмануть Муди, думал он, но маленькие круглые ушки госпожи Амбридж явно не предназначались для развешивания лапши. Даже когда Г. Дж. говорил правду, лицо советницы не лучилось доверием.

Он опять явился раньше, на сей раз намеренно. Усевшись на диван под прикрытием крупнолистного фикуса, Гарри принялся прокручивать в голове «легенду». Директор с головой ушел в свои мысли, и встрепенулся, лишь заслышав чьи-то шаги. Оторвав взгляд от плаката «Наш зеленый Лондон», изображающий добродушного мэра с саженцем в руке, Гарри повернул голову и застыл, как изваяние.

По коридору мэрии мелко семенила Мэйхуэй в новом красном пальто (вместо того, чтобы заняться английским, Чоу потащила гостью по магазинам, к неудовольствию Г. Дж.). По левую руку девушки вышагивал инспектор Крауч, по правую — неизвестная женщина китайской наружности в деловом костюме. Лицо Мэйхуэй на фоне красного шевиота казалось белее мела, губы сжаты в ниточку, ресницы опущены.

Гарри вскочил, но было поздно: пропустив дам в сто второй кабинет, инспектор Крауч бросил на молодого человека ничего не выражающий взгляд и плотно закрыл дверь.

С тревожно колотящимся сердцем директор Поттер опустился на диван.

«Допрос. С переводчиком, — сообразил он. — Насчет Сириуса!»

Мысленно призвав в помощь Мэйхуэй пантеон китайских богов и огнедышащего дракона на голову инспектора Крауча, директор бросил взгляд на часы, глубоко вдохнул, и, внутренне распрощавшись с образом Честного Парня Гарри, постучал в кабинет Долорес Амбридж.

* * *

— Значит, вы так и не выяснили, почему главный редактор продал акции?

Румяная советница, в нежно-розовом костюме и серебристых туфельках, напоминала филе лосося.

Г. Дж. мысленно распластал госпожу Амбридж на разделочной доске, нарезал ровными кусочками и обвалял в муке.

— Теперь, когда я живу рядом, намного легче будет выяснить все, что нужно, в том числе и это, — Гарри тонко улыбнулся.

Советница поджала губы бантиком и уселась за стол с резными ножками, заставленный побрякушками в лучших традициях тети Петуньи.

— Вы опять занялись самодеятельностью, молодой человек, — с неудовольствием сказала она. — Конечно, мы просили вас наладить контакт с господином Снейпом, но, похоже, именно это и входило в планы Альбуса Дамблдора, — Амбридж выудила маникюрную пилочку из подставки для карандашей и заботливо подпилила розовый ноготок на пухлом пальце. — Это настораживает.

Воображение Г. Дж. тут же помогло советнице бензопилой.

— Какие еще планы? — отмел нехорошую картинку Гарри. — Дамблдор не предлагал мне подружиться с профессором Снейпом. Он даже не счел нужным нас познакомить.

Амбридж оторвалась от созерцания собственного ногтя и уставилась на директора внимательными маленькими глазками.

— Недавно нам попала в руки занятная запись, — елейным голосом сказала она. — Предлагаю прослушать ту часть, которая касается вас, мистер Поттер.

Предчувствуя недоброе, Гарри смотрел, как маленькая рука с оттопыренным мизинцем нырнула в ящик стола и извлекла небольшой розовый ноутбук. Потыкав ноготками в кнопки, советница развернула технику в стиле Барби дисплеем к директору.

Гарри вытянул шею, как высунувшаяся из раковины улитка.

Экран отобразил двух стариков, налегающих на кремовый торт.

Челюсть Г. Дж. мягко поплыла куда-то вниз.

Несмотря на неважное качество черно-белой записи, директор мгновенно узнал прихлебывающего чай Альбуса Дамблдора. Но дело было не в нем. Рядом с экс-директором, положив руку на спинку диванчика, восседал Еще Один Дамблдор: безбородый, с седыми волосами до плеч, в затемненных очках на кончике длинного носа.

«Мистер Макферсон! — оторопел Гарри. — Что за черт!»

— Шахор неравнодушен к хорошеньким мальчикам, — произнес Дамблдор С Бородой. — Надо бы подыскать кого-то более-менее молоденького.

Слышно было неплохо — видимо, запись очистили от посторонних шумов. Присмотревшись, Гарри догадался, что старики сидят в зале паба «Перо Феникса». Изображение дрожало, скользя по лицам, в кадр попало блестящее зеркало-крыло и часть эстрады.

— Молодые — дурные, — проворчал Дамблдор Без Бороды. — Завалит твой «Хог», как пить дать. Знаю я этих мальчиков. Да и вообще черт знает что, пидовку в директорское кресло посадить!

Гарри мысленно покорежило.

— Зачем же пидовку, — Дамблдор-бородатый отправил в рот немалый кусок торта и заполировал чаем. — Просто симпатичного молодого человека. Приятного, интеллигентного. Носатый расползется, как пломбир на сковородке.

— А если не расползется? — нахмурился Дамблдор-безбородый. — Сколько мальчишек у Шуаль, а Шахор свой шнобель воротит.

Камера мазнула по потолку с россыпью светящихся фонариков и опять нацелилась на старых сладкоежек.

— Не всем рыжие нравятся, — вздохнул бородатый. — Веснушки на заднице... Хотя лично я ничего против не имею.

Безбородый задумчиво ковырнул торт. Изображение снова дернулось, в зеркале напротив стариков на мгновение отразилась чья-то рука с часами, лежащая на спинке кресла.

— У твоего бен Келева есть крестник, тот еще хатих. Видно, не дурак, раз Бродяга его своим управляющим сделал.

Бородатый довольно хлопнул себя ладонью по ляжке.

— За что я тебя люблю, Хахам, так это за твой светлый ум! Я и забыл про этого мальчишку! Шахор и сам не заметит, как перетянет его куда надо.

— Альбус, не налегай на торт, — сказал безбородый.

— Он на фруктозе, — возразил бородатый.

Розовый ноготок ловко нажал на паузу.

— Подождите-подождите! — взволновался Гарри. — Можно еще раз глянуть? Кто это вообще такой, Хахам, клон Дамблдора, что ли?

— Это его брат Аберфорт, — сообщила Амбридж, скользя внимательным цепким взглядом по директорскому лицу. — Хахам — на иврите «мудрец». Разговор идет о вас, мистер Поттер. Шахор — главный редактор, как мы поняли.

Ладони Гарри нехорошим образом взмокли.

— Кто, Снейп? — директор придал голосу как можно больше равнодушия. — Вы же говорили, он не член ордена, откуда тогда кличка?

Лицо советницы недовольно сморщилось печеным яблочком.

— Оказалось, старый пройдоха давал клички всем, кому не лень, — сказала Амбридж. — Шахор значит «черный».

«Слава богу, что не Ворон», — мысленно вознес хвалу богам директор.

— Даже вас не обошел, — злорадно блеснула глазками советница. — Вы теперь фигурируете в деле как Хатих.

— Это еще что? — задергал бровями директор.

— Красавчик, — хихикнула Амбридж. — Лакомый кусочек.

Гарри мысленно схватил Дамблдора за длинную бороду, раскрутил над головой и направил в скоростной полет к Земле обетованной.

Впрочем, Г. Дж. Поттер-Хатих пока ничем не выдал своих чувств: похоже, успокоительная таблетка все-таки действовала.

— Можно еще раз посмотреть, мэм? — вежливо спросил он.

— У меня тут не кинозал, — недовольно сказала советница. — Впрочем, ладно.

Розовый ноготь цокнул по кнопочке.

Директор уставился в экран, жадно всматриваясь в каждую мелочь. Чем больше он разглядывал брата Дамблдора, тем больше терзался сомнениями. Глаза Аберфорта были светлыми, почти водянистыми, в то время как назвавшийся Макферсоном старик был кареглаз. Сходство между братьями Дамблдорами несомненно имелось, но не настолько, чтобы спутать одного с другим. Параноидальная идея изловить Шпеера сыграла со зрением Г. Дж. злую шутку: Альбус походил на Аберфорта или Макферсона куда меньше, чем на старика из морга. Даже приклеив бороду, Аберфорт, вздумавший прилечь в гроб на место Альбуса, был бы мгновенно разоблачен. И все же Гарри вновь усомнился, действительно ли в могиле Альбуса Дамблдора на Хайгейтском кладбище покоится муж Барбары Шпеер.

«Может, потому что видео черно-белое», — неуверенно подумал он. Допустить мысль о появлении четвертого по счету Шпеера было выше его сил.

— Теперь вы понимаете, что ваши действия полностью вписались в задуманное Дамблдором? — не дав досмотреть запись до конца, Амбридж отобрала у Гарри ноутбук, припрятала в ящик стола и закрыла на ключ. — Знаете, в чем ваша проблема, молодой человек?

Усилием воли подавив нарастающую антипатию к Кошке-Жабе, директор с доброй вопросительной улыбкой уставился в маленькие прищуренные глазки.

— Вы вынуждены действовать в одиночку. Нам бы очень хотелось, — мягким вкрадчивым голосом сказала Амбридж, — чтобы вы ощущали нашу поддержку, мистер Поттер. — Мы полностью одобряем вашу переписку со Шпеером, хотя можно было бы проявить больше активности. Но вот что касается всего прочего... Вы уверены, что редактор не заподозрил, что вы за ним наблюдаете?

На лице Г. Дж. Поттера-Хатиха не дрогнул и мускул.

— Я притворяюсь, что мистер Снейп мне нравится, — сказал он, честно глядя в маленькие глазки. — Он понемногу становится откровенным, — Гарри изобразил легкую циничную улыбку. (На что это похоже, лучше было не думать).

— И какими же откровениями он с вами поделился? — Амбридж подперла кулачком нарумяненную щеку и выставила сверкнувшее мелким бриллиантом ушко.

— Пока ничего, что представляет для нас интерес, — подпустил в голос нотку разочарования директор. — О своем детстве, разных шалостях. Но это начало, — хитро прищурился он. — Дайте мне время.

— У нас его катастрофически мало, мистер Поттер, — с неудовольствием сказала советница. — Что с третьей книгой?

— Главред послал запрос Шпееру, — многозначительно сказал Гарри. — С просьбой включить меня в список лиц, имеющих право ознакомиться с контентом. Я раньше не знал всех правил, но теперь...

— Ну что ж, будем надеяться, что в следующий раз вы придете не с пустыми руками, — смягчилась Кошка-Жаба. — И акции, еще раз акции!

Почему советницу особенно волнуют финансовые вопросы, Гарри не знал.

— Контрольный пакет теперь принадлежит Минерве Макгонагалл, — сообщил директор. — Это все, что мне известно.

Госпожа Амбридж розовым мячиком подскочила на стуле.

— Кто вам это сказал? — заморгала она.

— Мистер Снейп, — пробормотал Гарри, слегка растерявшись: что можно, а чего нельзя говорить про ЗАО «Хог», они обсудить не успели.

— Мы слышали кое-что другое, — покусала ноготок Кошка-Жаба. — Ладно, этот вопрос остается открытым. Вы лучше вот что скажите, с какой целью ваш крестный направил к вам Пэй Мэйхуэй?

— Понятия не имею, — вполне искренне сказал директор. — Я спрашивал, но ее английский понять невозможно. Думаю, просто в гости, Лондон посмотреть и всё такое...

Советница недобро сощурилась.

— Лондон посмотреть, — змеино прошипела она, растягивая губы в нехорошей улыбке. — Я бы поверила в эту чепуху, не будь ее отец Магистром дочерней ложи «Феникса» в Шанхае!

— Я этого не знал, — Гарри нервно взъерошил пятерней чуб.

— Мы выясним, что к чему, конечно, — сладким голоском пропела Амбридж. — Нет ничего тайного, что не стало бы явным, НЕ ТАК ЛИ, мистер Поттер?

По телу Г. Дж. прокатился тонкий электрический разряд страха.

— Само собой, — натянуто улыбнулся он, мысленно отправив филе лосося в мартеновскую печь.

— Ах, чуть не забыла, — всплеснула ручками советница. — Аластор передал вам книгу. Просил читать внимательно. Ему интересно ваше мнение.

С этими словами Амбридж открыла очередной ящик стола и вынула потрепанного вида издание.

— Я считаю, что мистер Муди поторопился с этой книгой, — Кошка-Жаба любовно провела ноготками по переплету. — Он вам ДОВЕРЯЕТ, — она улыбнулась так, что по коже Гарри побежали мурашки. В маленьких проницательных глазках советницы читалось одно: доверять Гарри Джеймсу Поттеру может только дурак, но уж кто-кто, а она, Долорес Джейн Амбридж, не страдает от избытка доверчивости.

«Джон Робинсон. Тропа пилигрима», — прочел Гарри и поднял на Амбридж недоуменный взгляд.

— Боюсь, вы не созрели для такого рода литературы, — снисходительно сказала та. — Но я согласна с Аластором, вы из тех людей, которым нужна твердая рука. Надеюсь, вы на меня не в обиде, мистер Поттер. Может, я ошибаюсь, и однажды вы станете достойны той дороги, по которой бездумно движетесь.

— Спасибо, — Г. Дж. мысленно уносил ноги из кабинета советницы с котомкой пилигрима за спиной.

— Можете идти, — милостиво кивнула госпожа Амбридж. — И будьте осторожны с главным редактором. Надеюсь, вы понимаете, чем рискуете.

«Чем?» — мелькнул немой вопрос в глазах Гарри.

Вместо ответа советница рассмеялась — почти искренне.

* * *

— Что они от вас хотели, Мэй? О чем спрашивали?

Мэйхуэй лежала на постели крестного, бледная и странно спокойная, глядя в потолок раскосыми непроницаемыми глазами. Тонкая рука свесилась с кровати, как веточка ивы, другая покоилась на животе, словно охраняя жизнь маленького невидимого Сия-сян.

— Где Сириус, да?

Терзаемый сочувствием к притихшей гостье, забыв о мудрых наставлениях Школы Экономики, Гарри сел на край постели и сжал горячими пальцами хрупкую безвольную ладонь.

Мэйхуэй повернула голову и слабо улыбнулась.

— Да, — тихо сказала она, не отнимая руки.

По подсчетам Г. Дж., Мэй продержали на допросе четыре часа. Пожалуй, никогда еще Гарри не был так зол на Сириуса: крестный не мог не знать, на что обрекает возлюбленную.

— Вы им сказали? — беззвучно прошептал он и как умел, подкрепил вопрос жестами.

Девушка покачала головой. В черных глазах вспыхнули лукавые искорки.

— Мэйхуэй сказаль всё, что зналь, — вслух сказала она. — Не знай, где Сия-сян.

Губы цвета розового лотоса изогнулись в торжествующей улыбке.

«Она ЗНАЕТ, где Сириус», — с неожиданной ясностью понял Гарри.

Инспектор Крауч не сломал с виду тонкий и хрупкий китайский тростник.

* * *

Уже два часа директор Поттер курсировал от десятой квартиры к девятой с методичностью королевского гвардейца. Патрулирование запертой двери редактора ни к чему не привело — Зверь не спешил в свое логово, хотя давно перевалило за полночь.

Расстроенный и опечаленный гвардеец, утомленный караулом, сунул в дверь сложенную мелким квадратиком записку «Жду, открыто» и покинул свой пост.

Сон не шел. Свив из подушек уютное гнездо, Г. Дж. Поттер-Хатих раскрыл книгу, переданную доброй рукой господина Муди.

«Посвящается новому кандидату, готовящемуся стать Учеником Вольным Каменщиком, — прочел он. — Путь человека к Масонскому Храму».

— Твою мать, — пробормотал Гарри.

«Тропа Пилигрима» описала по воздуху красивый полукруг, взмахнула страницами и приземлилась в кресло. Не закосневший в невежестве мистер Келев резво устремился вслед за книгой и, пуская слюни от удовольствия, принялся активно овладевать основами вступления в ложу.

— Келли, фу, — Гарри вытянул из тумбочки истерзанных «Марионеток»: стоило отвернуться, как мистер Келев тянулся к знаниям не меньше, чем к тапкам, ботинкам и опрометчиво забытым на полу носкам.

Прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам, лелея в сердце тайную надежду на скорое возвращение Большого Зверя, Г. Дж. Поттер-Хатих развернул потрепанные страницы.

«Как ни странно, у многих людей слово «власть» вызывает негативные эмоции. Кого ни спроси, все недовольны правительством, законами, ограничениями и укладом общества в целом.

Философствовать на тему несправедливого устройства мира я не стану. Все относительно, зависит от духовной «точки сборки», от индивидуального взгляда, сформированного социумом, характера и способностей каждого из нас. Не все рождаются лидерами, пастухами, оглядывающими стадо с высоты своего роста, способными усмотреть дорогу, по которой пройдут овцы, взглянуть на небо и понять, что надвигается гроза, найти блеющим отарам сочные пастбища. Хорош или плох путь, покажет время, как и то, сколько руна настрижет пастух и много ли голов отправит на скотобойню.

Факт остается фактом — человечество не выжило бы, не имей вожаков, не живи по законам стаи. Мы — гигантский муравейник, где каждая особь выполняет свою функцию в сообществе.

Казалось бы, несешь свою соломинку, пригибаясь к земле, ну и неси дальше. Зачем завидовать муравьиной царице, возлежащей в теплых покоях муравьиного дворца, лапкой о лапку не ударяющей?

И все же часто приходится наблюдать, как дружно поворачиваются головы завистников вслед королевской карете (президентскому лимузину). «Хорошо живет, подлец, — сквозь зубы говорит Завистливый Магл. — Мне бы его проблемы».

Но знает ли Завистливый Магл, какие демоны терзают Мага в карете? Поверьте, у каждого свои печали, кем бы мы ни были, как высоко бы ни поднялись.

Знает ли Завистливый Магл, как больно куклы натягивают нити на пальцах кукловода? Знает ли, что над всяким кукловодом найдется еще один, сильнейший? И даже этот сильнейший опутан нитями так, что несвободен и несчастлив.

Ошибка думать, что власть дарит человеку свободу. Власть, помимо ответственности, нескончаемого беспокойства и всего прочего — допуск к участию в масштабной театральной постановке. Какую роль предуготовил Режиссер, ту и будет покорно играть кукла. Чем известней и заметней на сцене марионетка, тем тщательней расписан в Сценарии каждый взмах ее руки и каждый шаг. Скольким достойным надевают шутовские колпаки, маски злодеев и диктаторов. Преодолевая себя и вживаясь в роли, люди-куклы несут свой крест; многим из них, осмеянным, оплеванным, оболганным и осужденным, я, Райнер Шпеер, хочу пожать руку — есть роли, для которых нужно мужество.

Свобода и покой душевный приходит к тем из нас, кто не ведает страха смерти. Положа руку на сердце, скажите, много ли найдется таковых? Конечно, всякий среднестатистический маг думает, что верит в бессмертие души, надеется, что пройдя под сводами Арки, не умрет, но войдет в жизнь вечную. Так и маглы уповают на бога, что распахнет им однажды врата рая. (Кто, как не маги, околдовали их тысячи лет назад, подарив веру в бессмертие?) Всё же не будем обманывать себя: каждый, честно заглянув в тайники своего сердца, найдет там этот страх.

Свобода, равенство и братство только в смерти: лишь ее коса бесстрастно равняет траву.

Равенство — иллюзия. Любое однообразие есть застой и смерть.

Равенство и равнина — однокоренные слова. Мы ничего не видим, стоя на равнине, как колосок среди пшеничного поля. Только взгляд с горы открывает перспективу до горизонта.

Пока вы верите в идею равенства, пока вы ТАКОЙ, КАК ВСЕ, вы — не маг.

Поверьте в вашу избранность и превосходство, заставьте поверить в это других: сие есмь стержень любой волшебной палочки.

*

Маги — духовная элита человечества. Это неоспоримый факт, лучшие умы рода людского невидимыми крылатыми конями волокут за собой повозку с нежелающими думать и творить. Нравится вам это или нет, но практически все известные философы, ученые, люди искусства, знаменитые политики и полководцы были и есть вольные каменщики, строители незримого Храма. К сожалению, архитектурная магия бывает всякого рода; гибнут рабы, возводя пирамиды, падают конструкции на головы строителей. Как говорил небезызвестный каменщик Генрих Гейне,

Ни в чём нет совершенства в этом мире:

В колючках даже пышной розы цвет;

Я думаю, без недостатков нет

И ангела в заоблачном эфире.

Не нужно быть архитектором, чтобы понять — камни в основе сооружения испытывают бОльшую нагрузку, чем те, что уложены выше. И все же, suum cuique, каждый камень занимает свое место, нельзя положить на кровлю неотесанный тяжелый блок, годный служить фундаментом.

Тех из профанов, кто достаточно умен, чтобы не бросать камни в магов и не пытаться сжечь их на костре, дабы вернуться к образу жизни дикарей и обезьян, тех, кто в глубине души мечтает коснуться волшебства, могу утешить: магл — не приговор. Это состояние скованного рамками разума. Неленивым умом и искренне желающим постичь тайны — воздастся. Чем сильнее мы стремимся оттолкнуться ногами от готовых знаний, чем больше жаждем познать и осмыслить загадки бытия, тем вернее поднимаемся над суетой, наполняясь волшебной силой. На мой взгляд, для этого не обязательно вступать в Магическое Сообщество, впрочем, это дело частное, один черпает силы в коллективном, другой по природе самодостаточен и спокойно одинок.

*

Что есть скованный рамками разум магла? Болванка для Шляпника. Кусок глины, слепленный и обожженный горшечником, покорно принявший ту форму, что придал Мастер. Кусок глины не задается вопросами, ПОЧЕМУ? ЗАЧЕМ? С КАКОЙ ЦЕЛЬЮ? Почему я эдакий горшок, что и для чего в меня влито?

Позвольте привести пример несомненной умственной горшечности.

Каждый из вас наверняка осуждает гордыню, чувство превосходства, самолюбование и превознесение своих достоинств. Еще бы, с детства вам внушали, что гордыня — смертный грех! Разжевывали разницу между гордыней и гордостью, прививали дух скромности и прочая прочая.

Я, Райнер Шпеер, утверждаю, что вас жестоко обманули.

Магл, профан, тем паче гой — не имеют права на такую роскошь, как гордыня. Их место там, в грязи, в клубке тел под троном Волшебника. Гордыня — привилегия высших магов. Иначе как управлять непокорными, возомнившими себя богами?

Позвольте привести цитату: «Гордыня отличается от простой гордости тем, что ослепленный гордыней человек хвалится своими качествами перед Богом, забывая, что получил их от Него. Это самонадеянность человека, вера в то, что он всё может сам и всего добивается самостоятельно, а не с помощью и по воле Бога. В гордыне человек не благодарит Бога за все то, что имеет (например, слух, зрение, жизнь) и получает (например, пропитание, кров, детей)».*

Мне, как человеку неверующему, забавно читать подобное. Конечно, воля ваша, господа, за что благодарить себя, а за что бога. И все же подобные внушения призваны лишить нас веры в свои силы, постоянно рассчитывать на твердую руку свыше и не забывать эту длань благодарно целовать.

Человек, знающий себе цену и гордящийся собой — плохой раб. Либо ему на роду написано быть господином, либо он сломанная кукла, неуправляемая марионетка с порванными нитками. Если он не возвысится до самостоятельности кукловода, будет глубоко несчастен; общество его растопчет.

Гордыня — не единственный грех. Человечество изобрело перечень законов, названных моралью и нравственностью. Мало найдется храбрецов среди профанов и даже магов (до определенной степени посвящения и понимания таинств кукловодства), которые имеют смелость отрицать законы, эти люди либо мудрецы, либо безумцы.

Все мы вынуждены соблюдать этические правила, в них залог спокойного сосуществования людей на земле. И всё же задумаемся, каковы иные цели этих законов, помимо сохранения мира? Ответ очевиден: сделать стадо покорным. Всякий закон требует подчинения высшим силам (богу, правительствам, начальству, родителям). Подчинение и смирение — основная суть всякой нравственной догмы, призванной обеспечить порядок в обществе для послушания «царям и начальствам»: если рабы перережут друг другу глотки, кто пойдет пахать поле?

Масон высшей степени посвящения аморален. Не потому, что зол, а потому что мудр и способен видеть поверх голов стада, блеющего о свободе, равенстве и братстве.

Ваш покорный слуга не призывает махать руками, разрывая путы морали. Но понимания происхождения и смысла магических заповедей достаточно для освобождения разума, не в этом ли залог волшебства?

Великий маг и чародей Алистер Кроули завещал собратьям по волшебству: «Твори, что желаешь, да будет то Законом». Это не призыв к беспределу и аморальности, речь не о приземленных желаниях, но об истинной Воле, открыв и познав в себе которую, человек раскрывает себя как творца и созидателя. Творить — прерогатива богов.

Но вернемся к умственной горшечности.

Кого из вас не пугает слово «Люцифер»?

Люцифер. Дьявол. Сатана. Мефистофель. Вельзевул. Бафомет. Черт.

Всмотритесь в эти слова. Задрожали от страха? Пошел мороз по коже?

Правильно. Мозги человечества обработаны Мастерами на славу.

Люцифер — символ тех знаний, которые бог (в лице жрецов) скрыл от человечества. Нельзя повелевать гордыми, нельзя управлять умными, знающими и думающими: ведь придут к трону волшебника, посмеются и разоблачат колдовские фокусы! Да не будет, решили маги. Возьмем-ка лучше тьму, невежество и религиозную сказку, назовем Тьму — Богом, а Свет Знания и Познания скроем: это не для вас, господа профаны, маглы-плебеи и комрады гои. Перевернем-ка все вверх ногами, просто и красиво. Лучший способ что-то спрятать, дабы не трогали — внушить страх. Светящийся Люцифер скрыт толстым театральным покровом с рисунками ужасов ада, уродств разложения и смерти. Кто осмелится приподнять хотя бы край страшного полотна?

Не буду оправдываться перед верующими, читающими эти строки, скажу одно — ваш покорный слуга не сатанист. Одно дело стремиться к просвещению, и совсем другое — поклоняться кому бы то ни было и чему бы то ни было. Я лишь пытаюсь снять ту пелену лжи, что кладут нам на глаза, когда мы еще дети. Вырастая, мы укрепляемся в вере, что всякое несчастье и зло — дело рук дьявола, в лучшем случае, злой рок. Чем примитивней мыслит раб и плебей, чем меньше стремится к знаниям, свету и мудрости, тем покорней тянет повозку, нагруженную тем, что положил туда маг, везет туда, куда укажет волшебник своей палочкой.

Магическое заклинание «разделяй и властвуй» распространяется не только на методы физического управления. Прежде всего это работает на духовном уровне. Разделив мир на черное и белое, зло и добро, дьявола и бога, околдовав наши умы и чувства, маги правят маглами и всеми происходящими в обществе процессами. «Каббала — это метафорически изложенная наука об управлении», честно пояснил рав Михаэль Лайтман. Не могу до конца согласиться с уместностью слова «наука» применительно к Каббале, но готов подтвердить — это система знаний, которая работает на практике и превращает развитие человечества в детерминированный процесс.

*

Большинство населения мира, справедливо названного Театром, отнюдь не актеры, но куклы-марионетки, глиняные игрушки в чужих руках, а то и вовсе деревянные декорации. Это не плохо и не хорошо, не черно и не бело: так устроен Театр. Переверните все с ног на голову, посадите марионетку в кресло режиссера — спектакль провалится, если истинный режиссер не спрячется в суфлерской будке или за кулисами. (Известный феномен, если отобрать деньги у богатых и раздать всем поровну, утопическая эйфория длится недолго: не успел оглянуться, как всё вернулось на круги своя: бедные обнищали, богатые разбогатели). Ибо равенство есть утопия.

Как не заменить служителя Мельпомены марионеткой, так не справиться актеру с режиссурой. Только избавившись от глины в мозгах, осознав рамки своей роли, став творцом, а не творением, постановщиком, а не бездумным исполнителем кем-то придуманный партии, мы становимся Магами. (Если в самом деле того хотим). Не будем заблуждаться: это труд, а не свалившееся с неба благословение.

Несомненно, не всем дано быть режиссерами труппы.

Но откроем завесу Магической Тайны — той, что узурпировало жречество.

Каждый может стать Волшебником — режиссером своего разума. Каждый человек — Избранный. Каждый из нас — Исключительный. Уникальный. Не дайте себя одурачить, подровнять, позвольте себе быть гордыми, не внешне, но внутренне: магия невидима, но ощутима.

Будучи детьми, мы проходим стадию волшебства: знаем и уверены, что не такие, как все. «Есть Я, а есть ОНИ», — чувствует ребенок. К несчастью, остаток жизни мы тратим на то, чтобы распластаться под катком социума, стать нужной формы кирпичом в невидимой руке строителя. Приспособление к окружающему миру — медаль с двумя сторонами. Мы забываем, что не родились глиной.

Всегда найдутся белые вороны в стае черных, желающие взлететь в небо не для того, чтобы повести за собой стаю, но чтобы полюбоваться с высоты, как красива и удивительна земля, позабавиться и погрустить, глядя на судорожно машущих крыльями собратьев, но, бросив опечаленный взгляд на вырубленные леса и высохшие реки, расправить крылья и полететь туда, где поднимается над горизонтом сияющее солнце.

Прощаюсь и напоследок прошу: верьте не мне, но Себе и в Себя. Каждый из нас — Бог. Эту Тайну и услышал Ворон, сидевший на древе Познания и видевший Еву, вкусившую плод.

Трудно увидеть в себе Бога, еще трудней признать себя Богом, а уж сколько нужно потрудиться, чтобы другие узрели Бога в тебе и уверовали!

А кто сказал, что Богом быть легко?

Да пребудет с нами Магия Разума.

Аминь.

Райнер Шпеер»

* * *

Белое солнце, до странности далекое и маленькое, тянулось длинными лучами к снежной вершине. Альпинист Поттер поднял голову, разглядывая черную птицу, кружащую в небесах.

— Эй, ты! — крикнул он. — Где Ключ?

— Уч... уч... — насмешливо отозвалось эхо из горных ущелий.

Г. Дж. слепил снежок, запустил в злодейского ворона, но промазал.

— Я до тебя доберусь! — сердито крикнул альпинист и с силой гарпунера метнул в наглую птицу лыжную палку.

Ворон хрипло каркнул и выронил из когтей Ключ.

Судя по звуку, целую связку.

— Мой шеф, — защекотал ухо Гарри долгожданный шепот.

Покоритель воронов, бесстрашный альпинист Поттер стремительно въехал на фуникулере счастья в собственную постель.

Сильные руки прижали Гарри к теплой груди, возлюбленная злодейская нога властно легла поверх его собственной, губы просительно коснулись губ, довольно улыбающихся в темноте.

Большой Редкий Зверь был здесь. В его, Г. Дж., постели, в сердце, в каждой клеточке его существа.

— Северус, — прошептал Гарри. — Шатци-и-и! Самый-самый шатци-шатци-шатци-ша...

Зверь Шатци-ша тяжело навалился сверху и заткнул поцелуем фонтан немецкого красноречия.

_________________________________________________________________________________________

1) из мюзикла «Нотр Дам де пари»: «О Люцифер, дозволь лишь раз скользнуть пальцами по волосам Эсмеральды».

2) Tats&auml;chlich? — «Да ну?»

3) So, so — «Вот оно как»

4) Du lieber Gott — «Боже ты мой»

5) Warum nicht? — «Почему бы и нет?»

* определение «Гордыни» в Википедии.

Schatzi имеет множество значений, помимо «сокровища». Милый, любимый, дорогой и драгоценный в одном флаконе.

* * *

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. 34. Язык мой — враг мой

http://music.i.ua/user/4965279/58879/690506/

Гарри Джемс Поттер, директор солидного лондонского издательства «Хог», процветающей и подающей надежды компании «Волкодав», человек серьезный и респектабельный, возмутительным образом подскакивал и пританцовывал за рулем автомобиля, дергал головой, громко и фальшиво подпевая несущейся из динамиков разудалой песне Боба Синклера.

— Оуа-оэ! Вы свободны-ы-ы! — в экстазе завывал Г. Дж. — Эт-та мелодия свободы-ы!

Мимо вихрем проносились поля, деревья и домишки, убегая назад в Лондон и унося с собой угрюмое зимнее небо. Впереди перемигивались звездами загадочные туманности, лента автотрассы змеилась космической рекой по неведомой планете. Быстрыми кометами пролетали разноцветные корабли инопланетян. Директорская Хонда, забыв о своем скромном прошлом, покоряла галактику, как американский «Орион».

— Не ду-май, что люди говоря-ат! Йоу!

Позабыв о гравитации, сердце Г. Дж. Поттера парило и пело в заоблачных высях.

Притормозив на перекрестке, пилот «Ориона» покосился на соседний космический корабль. Экипаж в составе нецивилизованных тинейджеров тыкал в Г. Дж. пальцами и хохотал. Показав язык недоразвитым, ничего не смыслящим в освоении небесных стихий, космонавт Поттер полетел дальше и пришел в себя лишь тогда, когда едва не состыковался с задней частью чужой орбитальной станции.

— Почувствуй ка-айф, — уже не так вдохновенно спел бравый пилот, понемногу возвращаясь на Землю и ощущая силу тяготения.

Прилив хорошего настроения понемногу спадал. Вспомнив, что пунктом назначения является не Марс, а Литтл-Уингинг, и вместо дружественных инопланетян придется лицезреть свинообразное семейство Дурслей, Гарри перестал подпевать и просто отдался веселым ритмам Боба Синклера (певец напоминал ему крестного, хотя признаваться Сириусу в этом Г. Дж. не стал бы).

Въехав, наконец, в родные пенаты и позавидовав выпавшему здесь снежку (больше завидовать было нечему), Гарри свернул на Прайвет Драйв и мгновенно вышел из роли капитана корабля — у почтового ящика, выпятив живот, стоял кузен Дадли. Воровато оглядываясь по сторонам, кузен смалил сигарету.

— Так ты еще и куришь, Свинтус? — пробормотал Гарри. — Ну-ну!

При виде Хонды Дадли Дурсль нервно дернулся, бросил недокуренную сигарету и как бы между прочим наступил на нее ножкой, втаптывая в тающий снег. Повернувшись задом к подъехавшей машине, дорогой родственник принялся деловито изучать содержимое почтового ящика.

Оставив белого коня у присыпанных снежком кустов бирючины, отгораживающих царство Свинтусов от дороги, Гарри выскочил из машины, как чертик из коробочки.

— Я все видел, — злорадно сказал он, не здороваясь с кузеном (от ненужной привычки оба избавились лет в десять).

С торжествующей улыбкой на лице Г. Дж. подковырнул носком ноги грязный снег, где мокрым раздавленным червем валялся сигаретный окурок.

Дадли стремительно (насколько позволяла комплекция) развернулся и сердито уставился в смеющиеся глаза ненавистного родственничка.

— Скажешь матери — убью! — сквозь зубы сказал он. — Пожалеешь, что на свет родился!

— Не успеешь, — насмешливо сказал Гарри. — Тебя убьют раньше.

Не глядя на кусающего губы Свинтуса, он направился к дому.

— Куда прешься! — крикнул ему вслед кузен. — У нас гости!

Крик Дадли не остановил Г. Дж. Задерживаться у дорогих родственников Гарри не намеревался. Целью визита блудного племянника была вовсе не тетка и уж никак не ее гости, кои водились у Дурслей во множестве (тетя и дядя обожали «полезные знакомства»); он вздумал забрать коробку фотографий, когда-то оставленную ему Сириусом, лелея смутную надежду, что среди старых снимков отыщется какой-нибудь ключ к разгадке туманного прошлого крестного, если, конечно, тетушка не навела стерильность в его каморке, выбросив подчистую нехитрый скарб племянника.

Полагая, что никакими гостями Петуньи Дурсль его не удивить, директор Поттер жестоко ошибся.

Едва он занес ногу на порог гостиной, откуда разливался соловьем теткин голос, как едва не упал от неожиданности.

На расшитом розовыми пионами гобеленовом диване, закинув ногу на ногу, сидела автор популярных женских романов, роковая женщина Беллатриса Лестрейндж.

Директор Поттер с трудом вернул на место челюсть.

Мадемуазель Лестрейндж была неузнаваема. Облаченная в белый пиджак и юбку вполне пристойной длины, злодейская Белла вежливо улыбалась и церемонно прихлебывала чаек из бесценной чашки лучшего теткиного сервиза, который та берегла в надежде на визит коронованных особ и не выставляла ни Мэннерсам, ни даже Вайерингам.

Гарри застыл на пороге, тараща глаза.

При виде нежданного пополнения светского общества в лице племянника щеки и длинная шея тетки пошли красными пятнами. Г.Дж. мог поклясться, что Петунья смутилась.

— Прошу прощенья, мадемуазель Лестрейндж, — пробормотала она, сверля Гарри многозначительным взглядом «сгинь, проклятый». — Это мой племянник, Га...

— Мы знакомы, — перебила писательница. — Добрый день, мистер Поттер, — она улыбнулась как-то вскользь, и Г. Дж. почувствовал, что мерзавка Белла неприятно удивлена. — Не знала, миссис Дурсль, что Гарри ваш родственник, ну надо же!

Тетка огорченно поджала губы, всем своим видом показывая, что никто не застрахован от несчастий.

Все еще не пришедший в себя Г. Дж. метнул подозрительный взгляд на совершенно неузнаваемую Беллатрису. Дело было не в дорогом костюме, который не оскорбил бы взгляд и королевы Елизаветы. Макияж, легкий и неяркий, превратил ведьму в светскую леди. Вишневые губы исчезли, как и толстый слой туши на ресницах, уступив место вполне человеческим оттенкам.

— А что вы... А как вы здесь... — промямлил Гарри, все еще маясь в дверях — тетка не предложила ему сесть.

— Мадемуазель Лестрейндж собирает материалы для нового романа, — перебила Петунья и послала ему нехороший взгляд, ожидая, что племянник догадается убраться из гостиной. — О скромных радостях сельской жизни. Поэтому, мой дорогой, — тетя фальшиво улыбнулась, — ты нас очень обяжешь, если оставишь одних.

— Роман «Сельский викарий», — пояснила Белла, одаривая директора насмешливым взглядом. — О набожной домохозяйке, которая однажды...

— Ах, миссис Лестрейндж, — дернулась тетка, покрывшись румянцем. — Уверена, Гарри это совершенно неинтересно! Что мальчишка может смыслить в искусстве женского романа?

Директор изготовился брякнуть что-то нехорошее, как едва не был сбит с ног тучными телесами дяди Вернона. Поблескивая маленькими свиными глазками и вдохновенно изображая радушие, дядюшка волок в гостиную пыльный винный трофей из подвала.

При виде Гарри радостная улыбка дяди трансформировалась в оскал разъяренного лесного кабана.

— Что ты здесь делаешь?! — прорычал он, заметил удивленное лицо обернувшейся гостьи и быстро справился с собой. — Вытри пыль, — буркнул он, ткнув племяннику бутылку. — Аккуратно, не взбалтывай!

Растеряв всё наработанное за годы бездурслевой жизни хладнокровие, вновь чувствуя себя ничтожеством, Гарри удалился в кухню, осторожно очистил от пыли алкогольное сокровище и направился назад в гостиную. Заглянув по пути в келью юности своей, он обнаружил, что каморка пуста, и единственным ее обитателем является старый велосипед Дадли.

Заполучив чистую бутылку, дядя ввинтил в пробку штопор (на сей раз с видом довольного кабана, подрывающего клыком корень дуба). Гарри мялся у камина, выжидая случая перебить светскую беседу вопросом о судьбе своих вещей.

— Мадемуазель Лестрейндж, — Петунья молитвенно сложила руки, подобострастно заглядывая гостье в глаза. — Вы ведь поставите свой автограф?.. Здесь и здесь, и, если можно, здесь, — она суетливо разложила на диване несколько книг в аляповатых обложках.

«Не знал, что тетя такое дерьмо читает», — потрясенно думал Гарри. Хотя от теткиных интересов он был далек, как планета Меркурий от Прозерпины, мысль о том, как рассказы о прыгающих сосках и могучих членах сочетаются со скромной набожностью истой католички, попросту не укладывалась в его голову.

Беллатриса милостиво кивнула и уже вознамерилась было осчастливить Дурслей автографом, как ее взгляд упал на портрет Мудрого Свинтуса Дадли.

— Какая замечательная картина, — губы ведьмы растянулись в светской улыбке. — Сходство просто поразительное!

— Да, Дадли здесь выглядит весьма достойно, — раскабанив наконец винную пробку, дядя Вернон обтер салфеткой горлышко бутылки и наполнил тонкостенные бокалы густой темной жидкостью.

— Погодите-погодите! — Белла вдруг вскочила, блестя глазами. — Это случайно не работа великого Пивза?

— Великого? — выщипанные брови тетки взлетели на лоб. — Да, это он рисовал. Мистер Пивз... эм-м... вы его знаете, мадемуазель Лестрейндж?

Ведьма возмущенно тряхнула волосами.

— Я? — переспросила она, ткнув пальцем в свою пышную грудь. (Дядя Вернон тут же бросил на бюст гостьи сальный взгляд). — Что там я! Все знают, это один из лучших портретистов Британии! Пивзу нет равных, поверьте! Вращайся вы в тех же кругах, что и мы, люди искусства, возможно, вы бы знали, как сейчас популярны работы кисти господина Пивза! Его ждет мировая слава, несомненно! Надеюсь, вы не намереваетесь этот портрет продать? Не вздумайте! Говорят, через несколько лет шедевры Пивза будут стоить целое состояние! Вы даже не представляете, как вам повезло, миссис Дурсль! Я вот жду не дождусь, когда великий мастер нарисует хотя бы небольшую мою миниатюру, к нему в очереди весь Лондон, да что там Лондон!..

Потрясенные тирадой гостьи, Дурсли ринулись к портрету, силясь разглядеть проблеск гениальности (а может, и будущего несметного состояния) в полотне знаменитого Пивза.

Перехватив недоуменный взгляд Гарри, Беллатриса Лестрейндж дерзко и насмешливо показала директору язык, на мгновение превратившись в привычную Беллу.

Что за безобразная комедия разыгрывается в гостиной Дурслей, Г. Дж. додумать не успел. Тетка отвернулась наконец от бесценного полотна и только сейчас заметила привалившегося к камину племянника.

— Ты еще здесь? — возмутилась она. — Насколько надо быть толстокожим, чтобы не понимать прозрачных намеков?

— Где мои книги? — сердито спросил Гарри. Дурсли безжалостно подрывали его и без того хрупкий авторитет в глазах мадемуазель Лестрейндж. — Вообще, где все вещи?

— На чердаке, — фыркнула тетка. — Будь добр, оставь нас, в конце концов! И ты, дорогой мой Помпончик, — сказала она оценивающему винный букет Вернону. — У нас женский разговор. Тем более, сейчас придет миссис Вайеринг, большая поклонница творчества нашей ОЧАРОВАТЕЛЬНОЙ мадемуазель Лестрейндж.

Глаза Беллы полыхнули злым огоньком, но, может, Гарри это просто померещилось, как и плотоядный взгляд маленьких свиных глазок, брошенный дядей на гостью.

Поспешно развеяв некстати выплывшую перед мысленным взором картинку — дядя Вернон с затычкой в заднице в виде конского хвоста, трясущий жирами под хлестким кнутом амазонки Беллы, Г. Дж. Поттер покинул жаждущих уединения дам.

* * *

Дадли Дурсль, краснолицый и хмурый, с видом истерзанного непосильным трудом мученика, расчищал большой пластиковой лопатой снег с садовой дорожки.

— Жми сильнее, — не удержался от злорадства Гарри, направляясь к машине. — Кто так чистит!

Дадли разогнул спину, оперся на черенок лопаты и послал кузена в дальнее эротическое плавание.

— Я сказал дяде, что ты куришь как сапожник, — зло блеснул зубами Гарри. Открыв багажник, он извлек из него большой подарочный пакет и сунул под мышку.

— Не ври! — фыркнул Дадли, достаточно хорошо знающий кузена Поттера. — И к кому это ты зачастил? — не удержался от любопытства он. — Что, в Лондоне своих сучек мало? Или там ты никому не нужен?

Вместо ответа Гарри метко запустил в дорогого родственника грязным снежком.

* * *

Отважный победитель кузенов негромко постучал в почерневшую от старости дверь дома номер двадцать два по улице Примроуз. Дверь распахнулась почти сразу.

— Мистер Поттер, — всплеснула руками Барбара. — Ну надо же! Заходите скорей!

Не успел Гарри опомниться, как оказался за накрытым столом в гостиной Шпеерихи. Комната была более чем скромной, но вполне уютной. Даже вязаные салфеточки, коих оказалось в доме несметное множество, Г. Дж. не раздражали.

— Откажетесь — обижусь, — заявила Барбара и поставила перед гостем большую тарелку с непонятным угощением, которое гость принял за равиоли.

— Polskie pierogi &sup1;, — сказала пани Шпеер.

Боясь показаться бестактным, Гарри старался не глазеть на Джимми. Вопросы этикета не волновали маленького короля железного трона на колесиках — склонив на бок вихрастую русоволосую голову, мальчик таращил на гостя большие глаза с девчоночьими ресницами. Если бы не странный расфокусированный взгляд и невесть зачем сунутые в рот скрюченные пальцы, Гарри бы не побоялся назвать Джимми симпатичным.

Через пару минут мысль о его привлекательности развеялась, как дым. Придвинув поближе к столу инвалидное кресло, пани Шпеер принялась кормить ребенка супом. Джимми хватался за ложку, выворачивая ее содержимое себе на колени, прикрытые полотенцем, булькал и фыркал, заливая супом терпеливую мать, размахивал скорченной рукой и мычал.

Кусок польского «пьирога» застрял у Г. Дж. в горле.

— Он хочет сам есть, — Барбара вытерла мокрый подбородок Джимми краем полотенца. — Наверное, потому что на вас смотрит.

— Может, мне лучше выйти? — взволновался Гарри.

— Нет-нет, — торопливо сказала пани Шпеер. — Я его сейчас разверну, чтобы он вас не видел, тогда...

Она повернула кресло и уселась напротив ребенка с тарелкой в руке. Осознав коварство взрослых, Джимми обиженно завыл. Выбитая из рук матери ложка со звоном полетела на пол, забрызгав супом лицо Барбары.

— Хорошо-хорошо, — пани Шпеер быстро развернула Джимми лицом к Гарри. — Ты хочешь смотреть на мистера Поттера?

Стерев с лица следы супового буйства, Барбара сунула ребенку в руку «pierog». Джимми оценил материнскую понятливость и принялся довольно чавкать, не закрывая рта и не спуская глаз с гостя.

Гарри бросил взгляд на спокойное усталое лицо Шпеерихи, только сейчас начиная смутно догадываться, что такое уход за инвалидом. Вспомнив, как читал Барбаре мораль о вреде курения, Г. Дж. устыдился самого себя — судить эту женщину он не имел никакого права.

— Я привез Джимми игрушечное пианино, — сказал он вслух. — Наверное, это интереснее, чем музыкальный заяц.

— О-о, заяц! — горестно застонала Барбара и вдруг пискляво запела: — Мой милый малыш, дорого-ой, хочу подружиться с тобо-ой! Летом и зимой буду с тобо-ой! Извините, мистер Поттер, — пробормотала она. — Джимми меня извел этой песенкой.

— Ох, простите...Значит, не надо пианино? — огорчился Гарри. — Там ведь звуки разные. И громкость можно уменьшить, если что.

— Ну, попробуйте, — без энтузиазма сказала замученная поющим зайцем мать, покосившись на пакет с подарком.

— Держи, это тебе, — гость вложил в скрюченные руки мальчика игрушку. — Будешь музыку сочинять.

Джимми схватил инструмент, придавив пальцами сразу три клавиши.

Глаза цвета темной карамели округлились, став еще больше. Прищемив очередную клавишу, мальчик удивленно застыл, свесив голову на бок и прислушиваясь к затихающему звуку.

— Видишь, — обрадованно сказал Гарри. — Это лучше, чем заяц.

Г. Дж. едва успел подхватить игрушку, выскользнувшую из судорожно дернувшихся пальцев пианиста.

* * *

— Пани Шпеер, — гость неловко поерзал в кресле. — Извините, что спрашиваю такое, но... Помните, вы говорили, у вашего мужа рак? Выходит, он работал ради Джимми, и в эту историю с книгами ввязался ради Джимми... Если бы у него были деньги...

— Ой, о чем вы, Гарри, — безнадежно махнула рукой Барбара. — Знаете, что такое неоперабельный рак? Мы тут на птичьих правах, как иммигранты. Одно дело зуб бесплатно вырвать, но аденокарценому желудка лечить за спасибо никто не станет. Мы с Райнером не больно по врачам бегали. А потом, когда узнали... Уже поздно было, — нахмурилась она. — Онколог сказал, от трех месяцев до десяти, как повезет. Уже прошло девять. И... Райнер мне больше не пишет.

Г. Дж. молчал, бессмысленно водя пальцем по замысловатому кружеву лежащей на подлокотнике салфетки. Джимми сидел у окна, усердно извлекая из игрушечного инструмента нестройные звуки.

— У вас есть фотография вашего мужа... э-э... такая, чтобы были видны руки? — вдруг спросил Гарри.

— Руки? — удивилась пани Шпеер. — Это еще зачем?

Гарри замялся с ответом, но тут неловкий пианист уронил на пол инструмент и обиженно замычал, избавив бросившегося на помощь гостя от лишних объяснений.

Барбара извлекла из щербатого комода небольшой фотоальбом и протянула молодому человеку.

— Руки... — пробормотала она и вынула из кармана свитера пачку сигарет. — У него были золотые руки.

Оставив гостя изучать семейные архивы, хозяйка удалилась на веранду.

Листая альбом и то и дело натыкаясь на снимки погибшего сына Барбары, смахивающего на наивную и улыбчивую разновидность Альфреда Дугласа, Гарри, наконец, обнаружил то, что искал.

Прижимая к груди совсем маленького Джимми, с фотографии глядел типичный Альбус Дамблдор — без бороды и в кепке. Рука с растопыренными пальцами заботливо придерживала спинку ребенка. Широкая и крепкая, с некрасивыми короткими ногтями — рука работяги-автомеханика.

Барбара вернулась с веранды, окутанная запахом сигарет не менее мерзких, чем курево предсказательницы Трелони. Уперев руки в бока, хозяйка уставилась на гостя с немым вопросом в глазах.

— Ваш муж... — севшим голосом сказал Гарри, не в силах вынести пытливого взгляда. — Ваш муж...

— Умер? — почти беззвучно спросила Барбара.

Горло Г. Дж. сдавила удушающая рука.

— Да, — прошептал он. — Он на Хайгейтском кладбище. Его похоронили вместо другого человека. Очень красиво... Но... на его могиле написано «Альбус Персиваль Дамблдор».

Барбара Шпеер уронила руки и неподвижно застыла посреди комнаты, глядя на Гарри остановившимся взглядом. Потухшие глаза с сеточкой мелких морщин были совершенно сухими.

— Старая дура, — она медленно провела ладонью по лицу и опустилась в кресло. — Господи, какая дура. Чудес не бывает. И на что я надеялась?..

— Мне так жаль, — чувствуя себя последним идиотом и убийцей, пробормотал Гарри.

— Уйдите, бога ради, — сквозь зубы сказала Барбара, закрыв глаза. — Умоляю вас. Пожалуйста, уйдите.

Сообщивший страшную весть Г. Дж. Поттер робко погладил ее по плечу, бросил взгляд на заснувшего в инвалидном кресле Джимми и тихо вышел, оставив за спиной глухое безмолвие скорби.

* * *

«Дорогой Гарри, я также приношу Вам извинения за запаздывающие ответы. К сожалению, писать чаще в настоящий момент не представляется для меня возможным.

Ваш вопрос об уживаемости людей эмоциональных и рациональных кажется слишком абстрактным, чтобы ответить на него «да» или «нет». Думаю, человек не настолько примитивно устроен, чтоб обладать только одним из этих свойств; в душе лирика порой живет рассудительный математик, в сердце математика часто скрывается робкий поэт. Разница в том, что лирик, завидев звезды в луже, тут же воспоет им хвалу, надеясь осчастливить благой вестью всех и каждого, и обидится, если кто-то не разделит его радужных восторгов. Математик, быть может, тоже видит мерцание звезд, но болтать об этом не станет — ведь ему прекрасно известно, что блеск в луже — лишь отражение мечты, иллюзия, обман чувств, не более того. В идеале, если поэт не будет докучать математику излишней восторженностью, а математик не будет занудствовать, разбивая в пух и прах лирические миражи, у такой пары есть шанс приятно дополнить друг друга. Но на месте поэта я бы не обольщался, обманывая себя романтическим сиянием — когда в лужу с чавканьем вступает чей-то грубый ботинок, брызги грязи летят в лицо, и во взмученной воде больше не остается звезд. Поверьте, это больно.

Возможно, третья книга Вас разочарует. Насколько хороша и почитаема публикой затейливая ложь любовного романа, настолько порой безрадостна и нелюбима правда обыденности. «Записки Одержимого» — страницы моего дневника более чем десятилетней давности, их публикация преследует единственную цель — выполнить некогда данное себе обещание почтить память погибшего друга. Если звезды — не те, что в луже, но над головами — будут благосклонны к издательскому дому «Хог», есть надежда, что книга выйдет из печати к Рождеству.

Ваш Р. Ш.»

— Погибшего друга? — Гарри скользнул разочарованным взглядом по тексту письма, огорченный, что не узнал ничего нового. — Мистер Келев, вы подумали то же, что и я подумал?

Что подумал затачивающий зубы тапком господин Келев, осталось покрыто мраком неизвестности.

«Вам не стоит это читать, мистер Поттер, — прозвучал в голове Г. Дж. насмешливый злодейский голос. — Ничем не лучше трудов мадемуазель Лестрейндж. Количество упоминаний фаллоса на квадратный дюйм авторского листа в два раза больше. Не хотелось бы нанести неизлечимую травму вашей природной скромности, шеф».

Затеяв с мистером Снейпом словесную перепалку о моральных ценностях, директор напрочь забыл о книге, после чего оказалось, что ему нечего сообщить Муди, кроме того, что третья книга — эротического характера. Разговор этот, накануне празднования годовщины «Хога», Гарри почти позабыл, но, сбитый с толку сравнением «Записок Одержимого» с романами Беллы, решил, что третья книга о любви мужчины и женщины, вернее, ему и в голову не пришло, что негодяй Шпеер вздумал осчастливить мир гомоэротикой.

Гарри в четвертый раз перечитал письмо, пытаясь найти подтверждение невесть откуда взявшемуся подозрению.

«Это может быть обыкновенный роман, — неуверенно подумал он. — Тот факт, что книга кому-то посвящена, еще ни о чем не говорит».

«Не кому-то, а Адаму Шпееру, — въелся в мозг маленький противный голосок. — За какие такие грехи Бог его наказал, по словам Барбары?»

Буйное директорское воображение упорно не хотело увязывать молодого и симпатичного Адама с Альбусом Дамблдором, и дело было не в преклонных годах последнего.

«Надо быть полным извращенцем, чтобы встречаться с человеком, один в один похожим на своего отца! — неожиданно сообразил Гарри. — Навряд ли это то, что я подумал».

Долгое время он сидел в глубокой задумчивости, пока мысли не вернули его к собственным проблемам.

Г. Дж. порылся в интернете, выудил несколько ценных немецких фраз и старательно переписал в блокнот, спас чудом уцелевший тапок из пасти терьера и лег на кровать, вертя в руках мобильный. Утром он обиделся на Северуса — злодейский Шатци-ша неожиданно сообщил, что летит в Эдинбург и вернется только к вечеру. Наполеоновские планы провести с пользой выходной рухнули в момент. Осчастливив Гарри поздним визитом, Большой Зверь вновь уполз ночью в свою нору, оставив его одного. Зато утром Зверь был ласков и добр и рассвирепел только тогда, когда Г. Дж., желая продлить страстное прощание, выразил желание ехать с ним в аэропорт.

Гарри бросил тревожный взгляд на часы и обнаружил, что Северусу давно бы пора было вернуться. Понимая, что не стоит звонить по пустякам и уже тем более с расспросами «Где ты ходишь, моя любовь?», он принялся слонялся по квартире, бессмысленно перекладывая вещи с места на место и то и дело поглядывая на часы.

Время шло, и Г. Дж. Поттер-Хатих окончательно извелся. Не выдержав, он набрал номер редактора и взволнованно вслушался в гудки.

— Да, — раздался в трубке отрывистый голос. Гарри уловил интонацию раздражения.

— Мистер Снейп, — начал он. — Я хотел узнать...

— Я в больнице, шеф, — быстро сказал редактор и прибавил прежде, чем Г. Дж. успел упасть в обморок, — Минерва попала в аварию.

— Что-что? — ошеломленно переспросил Гарри. — Кто-кто? Миссис Макгонагалл?

— Вы знаете какую-то другую Минерву? — сердито сказал Снейп.

— Она что?.. Она...

— Жива, — зло процедил редактор. — Пока.

— О, боже, — пробормотал Гарри. — А как это...

— А так. Всего доброго, шеф.

В ухо тоскливо заныли гудки. С минуту директор Поттер сидел, задумчиво хмурясь. Он не испытывал большой симпатии к Макгонагалл, особенно после истории с забастовкой, но все же чувствовал к редакторше невольное уважение, хотя в глубине души слегка ее побаивался. Мысль, что железная леди сейчас лежит на больничной койке, никак не хотела укладываться в его голове. Кем заменить Минерву, директор понятия не имел — судя по всему, Макгонагалл, как и главный редактор, была из породы незаменимых.

Не зная, как скоротать время до возвращения Северуса, Гарри извлек из-под стола коробку с книгами и фотографиями, обнаруженную на чердаке Дурслей, и углубился в ее содержимое.

* * *

— Вкусно? — с надеждой спросил Гарри, глядя в мрачные глаза Большого Зверя.

— Пережарено, — буркнул неблагодарный злодей и отправил в рот большой кусок мяса.

Вернувшийся за полночь Зверь был голоден и зол. Не оценив кулинарных трудов Поттера-Хатиха, он, тем не менее, умял всё, что было на столе, включая недоеденную порцию Гарри.

— Спасибо, шеф, — пробормотал он наконец. — Где вы это заказывали?

— Нигде, — Гарри тихонько погладил его колено. — Это... э-э.... Извини, что пережарилось. Я задумался.

Злодейский Зверь удивленно моргнул, но ничего не сказал.

— Так что с Макгонагалл? — наконец, осмелился задать вопрос Гарри.

— Сотрясение мозга, перелом ребра и куча гематом, — редактор откинулся на спинку кресла и устало закрыл глаза.

Г. Дж. Поттер-Хатих присел на подлокотник, терзаясь желанием плюхнуться на колени к Зверю.

— Плохо, — констатировал он, разглядывая плотно сомкнутые губы и уносясь мыслями как можно дальше от Макгонагалл.

— Еще бы, — скривил красивые губы злодей. — Тормозной шланг перерезан, подушка безопасности загадочным образом не сработала. Назовем это словом «плохо».

— Шланг перерезан? — очнулся от грез Гарри. — С чего ты взял? Наверняка перетерся, у Макгонагалл не машина, а рухлядь старая!

— Ага, мыши проели. Я сфотографировал чертов шланг, — не открывая глаз, сказал Снейп. — Хорошая работа. Трудно доказать, что перерезано, а не перетерто.

— У меня такое было на старой машине, — упрямо сказал Гарри, уставший от мании преследования. — Это только в тупых детективах люди разбиваются. На первом же перекрестке ясно, что к чему. Ну и что, сбавил газ, ключом заглушил и все дела!

Большой Зверь устало привалился головой к его боку и обнял за поясницу.

— Для молодого человека с нормальной скоростью реакции это так и есть. Но миссис Макгонагалл... Она попросту не успела. Возможно, на то и рассчитывали.

— Не пугай меня, — нахмурился Гарри, прижимая к себе Большого Уставшего Зверя. — И без того тошно.

Зверь внезапно распахнул глаза.

— Ты кому-нибудь говорил, что к Минерве перешел контрольный пакет?

Сердце Гарри глухо стукнуло и трусливо затаилось, наполнившись страхом.

— Нет, — пересохшими губами сказал Г. Дж. — Не говорил.

В черных глазах Зверя мелькнула недобрая искра.

«Сам сказал, научись лгать», — мысленно оправдался Поттер-Хатих.

На грудь способного ученика тяжело опустился невидимый камень.

Северус встал и медленно пошел к двери.

— Спокойной ночи, мистер Поттер, — он на мгновение обернулся, скользнул по лицу Гарри холодным взглядом и вышел.

* * *

Незадачливый лжец Г. Дж. Поттер-Хатих стоял, привалившись лбом к двери девятой квартиры и борясь с невесть откуда подступающим удушьем. Вот уже в который раз он поднимал руку, чтобы постучать, и замирал, скованный стыдом и страхом. Большой Зверь не спал — ухо Гарри уловило звук хлопнувшего окна, нос унюхал сигаретный дым.

Дверь открылась так неожиданно, что Гарри едва успел отскочить в сторону.

Северус Снейп, мрачный, как черная туча, олицетворял собой воплощение Неминуемого Возмездия. В первый момент Гарри померещилось, что злодей нацепил сутану, и только присмотревшись, сообразил, что это шелковое черное кимоно. На плечах симметрично извивались два серебряных зеленоглазых дракона.

Перед внутренним взором Поттера-Катиха мелькнул страшный кадр: резко выброшенная бледная нога, крик «Кий-я!» и собственные окровавленные зубы, долетевшие до половичка с надписью «Добро пожаловать» у двери десятой квартиры.

— А нунчаки есть? — робко пошутил гость. Слабая улыбка, коснувшаяся было его губ, увяла под тяжелым взглядом злодея.

— ЧТО.

Сделать из безобидного слова полное дерьмо умел только Снейп.

— Северус, — убитым голосом начал Гарри. — Я... Я тебе наврал.

— Знаю, — презрительно скривил губы редактор.

Г. Дж. Поттер-Хатих умоляюще заглянул в возлюбленные глаза, тщетно отыскивая хоть малую искру тепла. Не обнаружив ничего, кроме черного льда, Гарри сник.

— Я идиот, — тихо сказал он.

— И это не новость, — мерзким голосом сказал Снейп и потянул на себя ручку двери. — Если у вас всё, то спокойной ночи, мистер По...

Договорить ему не удалось. Как быстрый вихрь, Гарри налетел на бесчувственного злодея и обхватил за шею, сцепив руки так крепко, что оторвать их можно было, разве что отпилив.

— Я не хотел, — он зажмурился, боясь вновь наткнуться на черный лед на дне глаз Большого Зверя. — Амбридж... Она так неожиданно спросила, что я... Что я...

Внезапно вспомнив, что никто его особо не тянул за язык, Гарри застыл, с трудом дыша, наполняясь глухой тоскливой ненавистью к себе самому.

Снейп со злостью сорвал с себя его руки, едва не переломав сцепленные в замок пальцы. В страшных черных глазах метались молнии Аваддоны.

— Ты — солгал — МНЕ! Schau mir in die Augen!&sup2; — прорычал он, сгреб за воротник и притянул к своему лицу.

Впервые в жизни Г. Дж. Поттер понял немецкий без перевода.

— Ты понимаешь, что наделал? — Снейп встряхнул его, как пыльную тряпку. — Ты готов взять на свою совесть чью-то смерть? Отвечай! Минервы, Артура, Сириуса? Мою? Маленький идиот! Ты подставишь всех нас, а потом пойдешь и повесишься!

Охваченный раскаянием и ужасом, Гарри стучал зубами, перебегая диким взглядом с одного дьявольски черного глаза на другой.

— Хочешь знать правду? — прошипел редактор, накручивая на кулак воротник его свитера. Г. Дж. дернулся, но силы были неравны — впавший в ярость Снейп был страшней тигра. — Это была идея Минервы! Ложь, деза! Нет у нее никакого контрольного пакета, зато теперь будет четкое понимание, чего ждать от вас, ДИРЕКТОР ПОТТЕР!

— Я не хотел! — придушенно захрипел Гарри. — Я старался... чтобы ничего... ничего о тебе не сказать! Я думал... Про тебя одного... Про тебя... Северус, умоляю! Се...верус!

— Про меня? — Снейп толкнул его с такой силой, что Гарри вылетел в коридор и наверняка растянулся бы на полу, если бы прыгнувший стремительной пантерой злодей вновь не сгреб его за шкирку. — Wahnsinn!&sup3; Как-кая забота! Я тебя просил, ПРОСИЛ не говорить лишнего?!

Г. Дж. Поттер-Хатих чудом вырвался из злодейской хватки и попятился к двери своей квартиры.

— Ты ничего не говорил про акции, откуда я знал, что это секрет! — выкрикнул он, позорно отступая.

— Чему тебя учили в проклятой Школе Экономики? — от злости в безупречном английском редактора появился легкий акцент. — Или твои мозги были заняты Седриком Дигори?!

Гарри случайно опустил взгляд и обнаружил, что черное кимоно злодея распахнулось, открыв взору полосу бледной кожи и возбужденный член — опасно налившийся и прижатый к животу.

— При чем тут Дигори? — взвился Г. Дж., только сейчас осознав, что с ним творится то же самое. — Он от ТЕБЯ тащится! Просил отдать тебя ему!

«Ого! Он не может по-настоящему злиться, — внезапно сообразил Гарри, вновь скользнув взглядом по нескромной картинке. — Не стояло бы так!»

На всякий случай он всё же сделал маленький шажок назад.

— Что-что? — поднял бровь Снейп, надвигаясь неумолимой грозовой тучей. — Отдать?

Г. Дж. затряс головой, как терьер.

— Э-э... Седрик пошутил, наверное, — пробормотал он, сделал последний шаг и стукнулся затылком о собственную дверь. — Я его убью, если он к тебе прикоснется.

— Да неужели? — процедил редактор, придвигаясь все ближе. Незапертая дверь распахнулась, Гарри не удержался на ногах и грохнулся на пол, больно ударившись локтем. Не успел он и моргнуть, как Большой Страшный Зверь ударом ноги захлопнул дверь и одним прыжком оказался сверху, не давая подняться.

Г. Дж. тихо ахнул, внезапно ощутив зверский прилив желания — будто внутри щелкнул невидимый рычаг. Злодей придавил его к полу тяжелым голым телом, крепко прижавшись членом к паху. Раскрывшееся кимоно укрыло обоих черной мантией.

— Я думал только про то, как эту жабу обдурить... Амбридж мне поверила, — задыхаясь, прошептал Гарри, с отчаянием глядя в пылающие гневом глаза Зверя. — А когда она спросила про акции... Не знаю, почему я это ляпнул. Если бы ты предупредил... Не сердись, Шатци, ну не сердись! Я тебя люблю, я тебя так люблю!

— Да ну, — зло улыбнулся Снейп. — Любишь? Это поправимо!

Его рука скользнула между их прижатыми друг к другу телами, пальцы дернули молнию на джинсах. Гарри выгнулся, пытаясь поймать сердито сжатые губы, но злодей толкнул его в грудь и больно навалился на ребра локтем.

— Любви хочешь? — недобрым голосом поинтересовался он. — Na sch&ouml;n!&#8308;

Вероятно, Гарри Дж. Поттер был непроходимо глуп.

Большой Злой Зверь потянул вниз его джинсы, и Глупый Гарри с энтузиазмом помог, оторвав зад от пола и охотно освободившись от одежды, как переспевший лук от шелухи. Свитер с футболкой отлетел в один угол прихожей, джинсы с трусами — в другой.

— Шатци-ша, — огорчаясь, что Северус не дает поцеловать его в губы, он приник приоткрытым ртом к нежной ямке между его ключицами и с наслаждением лизнул.

— Genug!&#8309; — грубо рявкнул Зверь, и Гарри испуганно дернулся, уловив, что навряд ли это что-то ласковое.

Не успел он и охнуть, как Большой Злой Зверь перевернул его на живот, как куклу, и плотно налег сверху — горячий, тяжело дышащий, возбужденный и — опровергая умные теории о влиянии адреналина на эрекцию — злой как дьявол.

— Северус! — пискнул Глупый Гарри, всем сердцем предчувствуя что-то дурное.

— Любовь? — в глубоком чуть хриплом баритоне была насмешка. — Kein Problem! &#8310;

Глупый Гарри внезапно понял, ЧТО сейчас произойдет. Возможно, его парализовало — он не шевельнулся, когда злодей согнул в колене его левую ногу, не шевельнулся, когда сильные пальцы жадно развели ягодицы. Не шевельнулся, когда горячий напряженный член прижался к спине и медленно двинулся вниз. Это было приятно, и Глупый Гарри чуть расслабился и даже гостеприимно вильнул попой, когда круглая толстая головка уткнулась в его анус и на мгновение остановилась.

В следующую секунду дом номер семь по Сейнт-Кросс огласил испуганный вопль.

В один момент перед глазами Гарри пронеслась вся его никчемная жизнь. Боль была такая, что из глаз Глупого Гарри хлынули слезы. Мир съежился до размеров собственной задницы, пылающей жгучим огнем.

Внезапно боль исчезла, уступив место невероятному облегчению — мучитель вышел из его тела, сгреб в кулак взмокшие от страха волосы и, повернув к себе залитое слезами лицо, поцеловал — с яростью и страстью.

— Verdammt noch mal!&#8311; Ненавижу тебя! Ненавижу, потому что люблю!

Ополоумевший от этих слов больше, чем от боли, Гарри не успел и моргнуть, как злодей перевернулся, закинул его бедро себе на шею и прижал к лицу пострадавшую от интервенции задницу. Секунда — и злодейский язык проник туда, где только что побывал член, оставивший после себя странную смесь боли и щемящей сладости. Гарри слабо дернулся и всхлипнул, потрясенный ощущениями — Северус водил влажным языком по истерзанному месту с такой нежностью, что по щекам Глупого Гарри опять потекли слезы. Он быстро вытер их рукой и обнаружил, что перед глазами нагло колышется и подрагивает злодейский Интервент.

Не мстительный по натуре, Г. Дж. приник губами к темной блестящей головке, со стыдом сообразив, что только она и побывала у него в гостях и можно было не будить воплем соседей.

Он обхватил губами гладкую как шелк кожу и попытался сделать Большому Зверю что-то приятное, но в этот момент злодей широким мазком языка художественно проехался от кончика его члена и до крестца, и, увлажнив и заострив импровизированную кисть, завершающим штрихом вонзил в центр композиции. Гарри взвыл — от удовольствия, стыда, восторга и черт знает чего еще — он фантазировал о подобном тысячи раз, не веря, что это осуществимо.

Рука Северуса обхватила его член, чувственно лаская, двигаясь в одном ритме с языком. Интервент, освоившийся во рту Г. Дж., мягко толкался в нёбо, будто извиняясь за случившееся.

Маленькое колечко ануса Глупого Гарри превратились в источник тонкой изысканной муки. Изнывая от невыносимого желания, Гарри извивался на горячем трепещущем языке и скулил, бестолково пытаясь сделать в ответ доброе дело.

Большой Зверь весь дрожал и уже начал рычать.

— Шатци! — выдохнул Гарри. — Сделай, что ты хотел! Я не буду кричать, честно!

Нежный язык на мгновение замер и в следующую секунду покинул распаленную лаской плоть. Северус выпустил из рук покрасневшие от злодейского массажа ягодицы Г. Дж. и быстро перевернулся, вновь оказавшись лицом к его лицу. Густые ресницы растерянно заморгали, брови горестно изогнулись.

— Liebster, — прошептал Большой Зверь. — Я не понимаю, что ты со мной делаешь, веришь? Я не хотел причинять тебе боль, — он покрыл поцелуями его лицо и нежно обвел губы кончиком пальца. — Думал тебя припугнуть, бедный мой маленький шеф.

— Ты же хочешь, — Гарри таял, доверчиво блаженствуя в его руках и теряя остатки связных мыслей. — Мне не жалко. Да хоть разорви, я потерплю. Просто я... не ожидал.

— Du lieber Himmel,&#8312; — губы Северуса странно задрожали. Он сдавил в объятьях самоотверженного мученика, положил голову на его плечо и замер, прерывисто дыша.

— Их либе дих, — сурово констатировал Гарри. — Хочешь или нет.

— Sch&auml;tzbar, — простонал Зверь. — Да что же ты творишь!

— Ладно, больше не буду, — вздохнул Г. Дж. — Но ты... Просто помни об этом.

______________________________________________________________________________________

1) Pierogi — польские вареники.

2) Schau mir in die Augen — «Посмотри мне в глаза»

3) Wahnsinn! — «С ума сойти!»

4) Na sch&ouml;n! — «Чудненько!» (здесь, иронично-злобно).

5) Genug! — «Хватит!»

6) Kein Problem! — «Не проблема!»

7) Verdammt noch mal — «Черт бы тебя побрал»

8) Du lieber Himmel — «Боже ты мой» («Святые небеса»)

* * *

35. Из Рая в Ад

Гарри разлепил ресницы, повернул голову и замер, не веря глазам своим. Это был не сон — Большой Зверь не ушел. Зверь был здесь и крепко спал, эгоистично утащив большую часть одеяла. Мистер Келев, неверный изменник, пристроился сверху шерстяной грелкой, угнездившись в самом неподобающем месте.

Г. Дж. повернулся на бок и долго смотрел на мирную картину, улыбаясь и борясь с желанием прикоснуться к спящему. Зверь растянулся на спине, заложив руку за голову. Гарри вгляделся в глубокий шрам на запястье левой руки и вздрогнул, вспомнив слова Северуса «если с расстановкой тушить сигару». С трудом верилось, что мистер Риддл способен на подобное. Если бы не настойчивость, с которой господа из мэрии пытались найти исчезнувший дневник, Г. Дж. не принял бы за чистую монету историю о зверствах группы «НД». Террористы, шовинисты и прочие негодяи водились где угодно — скрывались в пещерах Афганистана, таились под ливанскими кедрами, ползли по-пластунски по африканским пескам, прячась за кустиками саксаула, — но в сердце Британии? Мозг отчаянно отказывался смириться с этой мыслью. Конечно, Гарри помнил события семилетней давности, когда приехал из Литтл-Уингинга поступать в Школу Экономики — весь Лондон гудел как улей, потрясенный серией взрывов в метро, учиненных исламскими фундаменталистами. Тогда, занятый своими проблемами и обеспокоенный лишь тем, что перекрыты станции подземки, Гарри не особо размышлял о проблемах терроризма. В конце концов, это были мусульманские негодяи, думал он. Представить себе, что достопочтенные англичане способны на подобные мерзости, не удавалось.

Осторожно придвинувшись поближе, Гарри с обожанием разглядывал Зверя, до потемнения в глазах желая вцепиться в него руками и ногами, исцеловать шею с тонко бьющейся жилкой, губы с насмешливо загнутыми уголками, закрытые веки с густыми ресницами и большой злодейский нос. Вспомнив, где только не побывал вчера этот нос, Гарри слегка покраснел и тихо вздохнул.

Научится ли он когда-нибудь понимать этого непредсказуемого человека, Г. Дж. не знал. После вспышки злости Большой Зверь Шатци-ша вдруг стал нежен и мягок, как никогда прежде; в глубине души Гарри подозревал, что тот без слов просит прощения каждым поцелуем и прикосновением, и это смущало — Гарри грызло нехорошее чувство вины. Верить в то, что существует какая-то связь между его беседой с Амбридж и аварией Макгонагалл хотелось не больше, чем в существование мифических террористов; но Гарри отчаянно сожалел, что обманул Северуса — судя по всему, это его как-то особенно взбесило.

Не выдержав, Г. Дж. уткнулся носом в теплое плечо спящего.

«И мне еще нравилась чертова туалетная вода?» — подумал он, только сейчас осознав, что Зверь без всяких ароматических приправ пахнет особенно родным Зверем. Гарри чувствовал, что еще немного, и он позорно кончит от того, что просто лежит с Северусом под одним одеялом, хотя ночью, обласканный и одуревший, умудрился побывать на вершинах блаженства четыре раза — подобного он не мог и припомнить.

Большой Зверь шевельнулся и вздохнул. Гарри перестал елозить носом по его плечу и осторожно отодвинулся, боясь разбудить и желая лежать так до Второго пришествия — проснувшийся Зверь наверняка сбежит, и не посмотрит, что воскресенье, решил он.

Мистер Келев внезапно разинул пасть и с тонким подвыванием зевнул, не открывая глаз. Как развернувшаяся пружина, Северус подскочил на постели, будто и не спал вовсе.

— Schei&szlig;e, — пробормотал он, бесцеремонно стряхнул с себя щенка и уставился на Гарри, сонно моргая. — O-o, Meister Potter... Morgen.

Гарри посмотрел на диковатую разбойничью шевелюру и хихикнул.

— Доброе утро, мистер Снейп. У вас в роду точно не было индейцев?

— Конечно, были, — Северус с досадой отпихнул щенка, лезущего языком в лицо. — Из племени ПМ.

— Это еще что? — фыркнул Гарри.

— Пожиратели мальчишек, — пояснил злодей, стащил с Г. Дж. одеяло и набросился губами на его живот. — Вкусных... таких вкусных, таких...

Гарри блаженно вздохнул и запустил пальцы в спутанную разбойничью гриву.

Мистер Келев, обнаружив, что дело принимает дурной оборот, отчаянно залаял.

— Он гулять хочет, — с досадой сказал нерадивый хозяин Поттер.

— И у меня еще какие-то претензии к мистеру Добби?.. — Северус с неудовольствием оторвался от своего занятия. — А людей вы не выгуливаете, шеф?

— Некоторых, — с достоинством сообщил Гарри. — Злодеев, разбойников, пиратов, рыцарей и вампиров. Если они, конечно, хотят.

— Ничего себе компания, — пробормотал редактор. — Думаю, они хотят. Вот только кофе попьют и перекурят.

— На улице покурят, — строго сказал Г. Дж. — Ист дас гут, Шатци-шатц?

Северус смешно изогнул бровь.

— Хм, — только и сказал он.

* * *

— Сколько тут живу, не знал, что здесь есть дворик, — Гарри окинул местность взглядом профессионального собачника.

— Тут тихо, — редактор расположился на скамейке и затянулся сигаретой, с блаженством раздув ноздри. — Особенно в такую собачью рань.

Двор, густо засаженный небольшими деревцами, в самом деле был тих, и только среди застывших в безветрии верхушек деревьев тоненько и звонко попискивали невидимые синицы. Впрочем, мистер Келев обнаружил нескольких степенно прогуливающихся голубей и тут же сбил с них спесь, ринувшись в атаку и звонко тявкая. Голуби взмыли в небо, отчаянно хлопая крыльями; через минуту все вновь стихло.

Гарри уселся на скамейку и придвинулся поближе к злодейскому курильщику.

— Мой шеф, — Северус положил руку на колено Г. Дж. — Скажи... Ты меня простил?

Гарри удивленно уставился в его нахмуренное лицо. В дневном освещении глаза разбойника, злодея и вампира потеряли магическую черноту и казались обыкновенного темно-карего цвета.

— За что?

Большой Зверь метко швырнул в урну сигарету и обнял его за плечо.

— Я сделал тебе больно, — пробормотал он.

— Ни черта мне не больно, — смутился Гарри. Обсуждать вчерашнее не хотелось. — Я просто э-э... не знаю, как это должно быть.

Говорить, что освоил теорию на уровне порно-фильмов, не хотелось и подавно.

— Не так, — Северус коснулся губами его уха. — Не так, Liebling.

Наплевав, что кто-то может их увидеть, Гарри обнял его за поясницу, притискивая к себе и пытаясь согреть.

— Либлин... это что значит?

— Непослушный мальчишка, вот что значит.

— А в словаре другое написано, — хитро прищурился Г. Дж. — Либлин — это такой парень, который обожает вредного, злого, ядовитого типа, который...

Злодейский Зверь нахально изловил его губы своими, смяв на корню зарождающийся росток ораторства.

Пробегающая по двору старуха испуганно осенила себя крестным знамением и торопливо поспешила дальше, осуждающе бурча что-то себе под нос.

Вместо того, чтобы сгореть от стыда, Гарри расплылся в улыбке и крепче прижал к себе Большого Зверя. Тот вдруг подозрительно нахмурился и отвел взгляд.

— Я тоже тебя обманул, мой шеф, — сумрачно сказал он. — Я ХОТЕЛ сделать тебе больно. Продемонстрировать, как можно сделать больно другому, если думать лишь о себе.

— Перестань, — огорчился Гарри. — Я уже забыл. И если честно... — он приблизил губы к возлюбленному злодейскому уху, мягко куснул за мочку и горячо прошептал, чувствуя, что неотвратимо краснеет: — Я тоже... Хотел бы так с тобой сделать.

Не успел он и охнуть, как оказался сдавлен в горячих удушающих объятьях.

— Сделай, — губы Северуса вновь приблизились к его губам, обдавая прерывистым дыханием. — Сделай, Schatzzzz!

— Прямо здесь? — засмеялся Гарри и вдруг застыл с приоткрытым ртом, уловив просящую нотку в голосе Большого Зверя.

— Ты что... М-м... Ты это серьезно?

— Более чем, — прошептал Зверь.

Сердце бешено заколотилось в груди Г. Дж. Шутка была забавная, но почему-то смутила неимоверно.

— Я с тобой расправлюсь, — нахально пообещал Гарри и быстро спрятал отчего-то задрожавшие руки в карманы куртки.

* * *

— Северус, а ты... Давно ты сюда приехал? Я никому не скажу, честное слово! Только не говори, что семь лет назад, это враки!

Гарри раскрыл ладонь и поймал несколько мелких снежинок. Те исчезли, едва коснувшись кожи. Впрочем, на асфальте они таяли так же быстро, упорно не желая привнести в урбанистический пейзаж хоть толику зимней романтики.

— Так что... Давно?..

— Лет тринадцать назад... или чуть больше, — не сразу отозвался редактор.

Г. Дж. поднял взгляд и обнаружил, что тот разглядывает его с какой-то задумчивой улыбкой.

— Ого... — Гарри провел ладонью по смоляным разбойничьим волосам, стряхивая снег. — А почему ты до сих пор резидент? За сколько лет гражданство дают?

— Лет за шесть, — пробормотал Северус, явно думая о чем-то своем. — На кой дьявол мне ваше гражданство?

— Что? В смысле, на кой дьявол?.. — удивленно переспросил Гарри, мельком подумав, что даже не знает, давно ли Шпееры осели в Англии и какой имеют статус.

Злодейский резидент расхохотался нехорошим смехом.

— Ты, как и все, считаешь британское подданство благословеньем божьим. Я... отказался.

— Отказался? — поразился Гарри. — Почему? Можно иметь два гражданства, разве нет?

— Хоть три. Я отказался принципиально, — кисло сказал редактор. — Мне вполне достаточно родного дерьма.

— Патриот, что ли? — любопытно разинул рот Г. Дж.

— Много вопросов, мой шеф.

— Это безобидные вопросы! — возмутился Гарри. — А австрийский немецкий отличается от немецкого немец... Тьфу, ну ты понял?..

— Еще как, — Северус скользнул хищным взглядом по его губам. — И кухня отличается. Шницель из приставучих мальчишек — фирменное блюдо. Не верьте, когда скажут «Венский», мистер Поттер.

— Опять Поттер? Окей! Если вы не гражданин, МИСТЕР СНЕЙП, какая вам к чертям собачьим разница, будет Риддл премьером или нет? — рассерженно взвился Г. Дж.

Редактор сгреб в охапку вертящегося под ногами щенка и вручил специалисту по иммиграционной политике.

— Не знаю, кто такой гражданин, — буркнул он. — Есть простое слово — человек.

* * *

— Долго ты крысу кормил, — Гарри отшвырнул «Путь Пилигрима» и вскочил. — Я уже собрался к тебе постучать.

— Знаете, почему я не женился, шеф? — редактор расселся в освободившемся кресле, подобрал книгу Муди и задумчиво повертел в руках. — Чтобы не отчитываться, сколько времени уходит на кормежку крыс... Интересные вы вещи читаете, мистер Поттер, — насмешливо прибавил он.

Г. Дж. Поттер-Хатих слегка смутился.

— Это Муди дал, — буркнул он. — Не такая уж и плохая вещь. Правда, я только начал... Знаешь, что вычитал, кстати? Оказывается, масонство не может и не должно принимать участие в кампаниях по запрету книг.

Злодейская бровь насмешливо взметнулась вверх.

— Наверное, добрый брат Муди невнимательно читал свою рекламную брошюру. Подчеркните фразу маркером и верните агитку назад.

— Агитку?.. По-твоему, Муди — масон? — с любопытством спросил Гарри.

Северус открыл рот, потом закрыл.

— Мой шеф, вы в самом деле такой наивный, или делаете вид? — прищурился он. — Мэрия — палец на руке ОВЛА. Если вы спросите меня, кто там НЕ масон, я даже затруднюсь с ответом.

— Я догадывался, — Гарри нахмурился, слегка обидевшись на «наивного». — Знаешь, Муди как-то выдал: «Однажды вы станете одним из нас». Если честно, я не видел в этом ничего плохого, но после книги Шпеера... Северус, ты уверен, что нас не слышат? — он вдруг нервно оглянулся.

— Уверен, — буркнул редактор. — Когда засомневаюсь, дам вам знать, шеф.

Большой Зверь вальяжно расположился в кресле, вытянув босые ноги. Он успел переодеться в рубашку и брюки, и демократично устроившемуся на полу Гарри ничего не оставалось, как исподтишка разглядывать ноги с изящными длинными пальцами и гнать от себя бредовые мысли: пальцы хотелось поцеловать и даже сунуть в рот.

Г. Дж. с трудом отогнал опасное наваждение.

— Шпеер не осуждает масонство, наоборот, но после его книг никуда вступать не хочется, даже в бойскауты, — он покосился на источник соблазна и вздохнул. — Сейчас... не знаю, что и думать.

На миг Г. Дж. представил себе, как проводит кончиком языка по подушечкам пальцев злодейской ноги.

В голове нехорошо помутилось.

— Бойскауты — это юные масоны, — ухмыльнулся Хозяин Ноги. — Полная проекция братства. В неприятности вы уже научились вступать, мой шеф. Дело за малым.

— Лучше масоны, чем группа шовинистов НД! — въедливо ввернул Гарри.

Северус зло рассмеялся.

— Верхушка НД — та же веселая братия каменщиков, — насмешливо сказал он. — Вступайте в ложу, шеф, чего там. Всегда найдется, где применить ваши способности. Только имейте в виду, дорогой мой мистер Поттер, в масонство есть только вход. Выхода уже не будет.

— Что значит, «выхода не будет»? — удивленно моргнул Гарри. — А если человек разочаровался и передумал?

— Это не кружок вязания, — Северус взял со столика надорванную фотографию Сириуса и всмотрелся в снимок, подозрительно сощурившись. — Передумавшие и разочаровавшиеся есть двух видов: «спящие» братья и мертвые братья. Зависит от степени посвящения. Такие передумавшие, как Альбус Дамблдор, должны спать особенно крепко.

— Значит, Дамблдор притворился спящим вечным сном, — прищурился Гарри, — а сам струсил и сбежал?

Редактор отшвырнул фотографию и уставился ему в глаза странным тяжелым взглядом.

— Это выдумки господ советников или ваши собственные, шеф?

— Это не выдумки! — Гарри улыбнулся нахально и чуть снисходительно. — Дамблдор не умер. Не надо из меня дурака делать, я знаю, ты притворялся в морге, что узнал его! И не смотри на меня так! Я не болтал об этом в мэрии!

Северус вскочил, по его лицу разлилась нехорошая бледность.

— У тебя есть адвокат?

— Это еще зачем? — нахмурился Г. Дж.

— Твои фантазии переходят все границы, — сквозь зубы сказал редактор. — Если начнешь озвучивать подобные глупости, тебя затаскают на допросы! И если бы только тебя, всю ложу Феникса!

Гарри подскочил на ноги — в противоположность Северусу красный и взъерошенный.

— Я же сказал, ОНИ не знают! Ни черта не знают! Это мой личный секрет! Скажи мне, что можно говорить, а что нет! — задыхаясь, крикнул он. — ИХ не интересует Дамблдор! Только Шпеер, Ворон и акции «Хога»!

Редактор с минуту стоял, хмурясь и о чем-то размышляя.

— Пожалуйста, сядь. Давай поговорим, — наконец сказал он.

Г. Дж. плюхнулся в кресло, нервно грызя ноготь — меньше всего хотелось вновь поссориться.

Северус опустился на колено — как рыцарь, приносящий клятву вассала.

— Послушай меня, — он положил руку на бедро Гарри и уставился глаза в глаза гипнотическим темным взглядом. — Этих людей интересует ВСЁ. Тебя будут спрашивать об одном, попутно вытягивая совершенно другое. Не разбрасывайся недоказуемыми версиями, если не хочешь, чтобы кто-то пострадал. Я дам тебе телефон... Мой адвокат далеко не молод и больше не набирает клиентуру, но мистер Малфой... Хотя Драко немногим старше тебя, он способный и грамотный юрист, имеющий серьезную поддержку в определенных кругах. Драко пока не проиграл ни одного дела, хотя брался за совершенно невозможные процессы.

Г. Дж. Поттер-Хатих вытаращил глаза.

— Драко? Драко Малфой? Сын замминистра?

Перед ним пронеслось воспоминание — самоуверенный светловолосый парень, летящий по автомобильному ангару Кэрроу, как прекрасный Персей.

«Уж лучше миссис Грейнджер!» — сердито подумал Гарри, мысленно пририсовал к сандалиям Персея пару огнедышащих реактивных двигателей и проводил прощальным взглядом набравшего ускорение летуна.

Рука Северуса мягко погладила его колено.

— Драко — славный мальчик, — сказал редактор, вновь разозлив едва успокоившегося Г. Дж. — Вы бы могли подружиться. Если он тебе не нравится, найди другого, в любом случае, тебе понадобится адвокат.

— Амбридж говорила, что ты... Любишь всяких там пацанов, — обиженно пробурчал Гарри. — И даже Дамблдор и его брат... Они хотели, чтобы ты купился... На меня купился... и перетянул на свою сторону.

Губы Северуса тронула улыбка.

— Старые черти, — пробормотал он. — Думаешь, я этого не понял? Откровенно говоря, я им благодарен. Твой крестный не стремился меня с тобой познакомить. Охранял тебя, как пёс сахарную косточку.

— Кстати, про Сириуса, — спохватился Гарри. — Я нашел какие-то странные фотографии... Везде отрезан кусок. А вот эта... — он взял со столика надорванный снимок и протянул Северусу. — Здесь чье-то плечо и рука. В какой-то дурацкой перчатке.

— Это не перчатка, — редактор мельком глянул на снимок. — Это протез. И я знаю только одного человека с таким украшением.

Глаза Г. Дж. блеснули любопытством.

— Кто?

— Питер Петтигрю. Из-за которого Блэк сел в тюрьму.

— Петтигрю? Заместитель мэра по социальной политике? — поразился Гарри.

— Тогда он был никто и ничто, — фыркнул Северус. — Мелкая шестерка.

— Как он мог стрелять с такой рукой? — озадаченно спросил Г. Дж.

Северус иронично скривил губы.

— Его адвокат говорил то же самое. Несчастный инвалид якобы не мог нажать на курок. Блэк заломил ему руку, ствол пальнул в воздух, зато кто-то третий метко и бесшумно продырявил голову полицейского. Из окошка паба, думаю. Сейчас у Крысеныша Пита бионическая рука, но и тогда был вполне приличный подвижный протез.

— Я знал, что Сириус не виноват! — пылко воскликнул Гарри. — Но... мне он сказал, это была случайность! Откуда ты знаешь, что там был кто-то третий?

— Блэк выдал тебе официальную версию, — поморщился редактор. — Миссис Грейнджер, защищая его в суде, попыталась пролить свет на этот вопрос, на основании данных баллистической экспертизы. А потом вдруг резко сменила пластинку, после перерыва в слушании. Настоящий убийца так и остался в тени. Кто-то из людей Риддла.

Гарри нахмурился, разглядывая крестного, как всегда жизнерадостно скалящего зубы в объектив.

— Зачем надо было стрелять в полицейского? — пробормотал он. — Он тут при чем?

— Ни при чем, — буркнул Северус. — Зато за его убийство можно навесить от пятнадцати лет до пожизненного. Те-Кому-Надо ищут слабые точки. Семья, дети, карьера, любовницы... Блэку некого и нечего было терять. Единственной ценностью для него была свобода. На том и сыграли. Если бы не пожар, в котором сгорели документы, твой драгоценный Сириус отдыхал бы на нарах по сей день. Во всяком случае, пока не признался бы, где записи Риддла.

— Но ведь чертов дневник не сгорел? — прошептал Гарри. — Ты говорил, никто не знает, где он. Наверняка Дамблдор с ним и скрылся.

В черных глазах блеснул злой огонь.

— Дамблдор УМЕР. У тебя разыгралась фантазия, мой шеф. Где дневник, неизвестно. Есть несколько копий, и одну из них Альбус успел выслать господину Риддлу, освежить память.

Прочесть что-то по лицу Северуса было невозможно.

«А вдруг я и вправду перемудрил? — испуганно подумал Гарри, вновь усомнившись в живучести бывшего директора. — Еще и Барбаре ляпнул!..»

— Зря Дамблдор это сделал, — сказал он вслух. — Так бы все жили спокойно.

— Спокойно только трусы живут, — хмуро отозвался Северус, поднял с пола упавшую фотографию, аккуратно положил на стол и направился к двери.

— Ты куда? — взволновался Гарри.

— К себе, — буркнул редактор.

Резвым горным козлом Г. Дж. Поттер скакнул к двери и загородил спиной выход, отрезав пути к отступлению.

— Никуда вы не пойдете, мистер Снейп, — нахально заявил он. — Я вас не отпускал.

— Это еще что такое? — прищурился Северус.

— Злоупотребление служебным положением, — Гарри положил ладони ему на поясницу, пробираясь пальцами под ремень брюк. — Только попробуйте сбежать, сэр.

Злодейские глаза превратились в черный мед.

— Я честно пришел принять смерть от вашей руки, мистер Поттер, — в голос редактора вкрались волнующие мягкие интонации. — Но вместо дела вы решили убить словом. Все эти ваши вопросы, шеф... От разговоров про Риддла и Дамблдора у меня начинается импотенция.

— Не похоже, — констатировал Гарри, ощущая бедром упругую выпуклость. — Но если вы так считаете, мистер Снейп, можно заняться лечебными процедурами.

* * *

— Я сам, — Г. Дж. оттолкнул руки Северуса и принялся расстегивать его рубашку, елозя губами по приоткрывающейся коже.

Большой Зверь молчал, улыбаясь, глядя на вдохновенные старания лекаря.

— Ты не просто красивый, — прошептал Гарри, шалея от каждого прикосновения. — Ты дико красивый. И не спорь.

— Где вы были раньше, шеф, когда я страдал комплексами неполноценности?

Гарри наконец стащил с него рубашку и медленно провел ладонями по груди, чуть задержавшись на твердых от возбуждения сосках.

— Не верю, что такие, как вы, мистер Снейп, мучаются комплексами.

— В твоем возрасте мучился, — Северус наклонился и щекотно провел губами по его губам. — Потом забыл, что это такое, но с тобой, мой драгоценный шеф... — он обнял его и прошептал в самое ухо: — Я... боюсь тебе не понравиться.

— Что ты выдумываешь? — поразился признанию Гарри. — Мне стыдно, я все время хочу тебя, как озабоченный, больной на голову придурок! Черт, если б ты знал, как Я боюсь не понравиться ТЕБЕ, наверное, смеялся бы!

Большой зверь удивленно заморгал.

— Смеялся?.. Озабоченный придурок — это не ты, Liebster, — он освободил Г. Дж. от футболки и уставился на его грудь — не прикасаясь, только скользя откровенно любующимся взглядом. По телу Гарри хлынула теплая волна, в паху сладко потяжелело.

— Это один кретин, который запирается в туалете с фотографией и выходит, когда к черту затекла рука. Фотография скромная — маленький тамплиер прыгает с палкой, футболка задралась и... Видна вот эта часть, — Северус наклонился и поцеловал его живот чуть ниже пупка.

— Шатци-ша, — Гарри вдруг стало нечем дышать — от подступившего к горлу спазма, тонкой, острой нежности, удушающей до слез. — Я не знал, что мы с тобой так похожи!..

Ошалев от нахлынувших чувств, он кинулся на любителя маленьких тамплиеров, кусая его голые плечи, прихватывая зубами соски и облизывая все, что успевали поймать нетерпеливые губы.

— Шеф, ты страшней своего терьера, — Северус слегка вздрогнул, когда ополоумевший Г. Дж. жадно вгрызся в сосок.

Гарри посмотрел на него поглупевшими глазами и ринулся расстегивать его брюки непослушными пальцами, уже не в силах продолжать прелюдию.

Большой Зверь избавился от остатков одежды и бесстыдно разлегся на постели, широко расставив ноги.

«Мне бы твои комплексы», — едва не рассмеялся Гарри.

— Покажи, как ты думал обо мне, — прохрипел Северус.

Его пальцы сомкнулись вокруг налившегося ствола — судя по всему, Риддло-Дамблдоровая импотенция самоизлечилась в рекордные сроки.

Г. Дж. уставился на непристойную картину и стыдливо обхватил свою плоть, смущаясь, что его заливает смазкой, больше пытаясь спрятать, чем показать. Увы, такую эрекцию не скрыли бы и три кулака.

Через мгновение целомудренные мысли улетучились напрочь. Злодейский Зверь ласкал себя чувственно, неторопливо и на редкость бесстыдно, пожирая Гарри помутившимся от возбуждения взглядом. Блестящая покрасневшая головка ритмично выныривала из кольца бледных пальцев. У Гарри поплыло перед глазами. Рот наполнился слюной, грозящей потечь по подбородку, как у последнего дебила. Тяжело дыша, Г. Дж. скользил руками по члену, хлюпая смазкой, глядя то на мощный ствол Большого Зверя, то на его безумные глаза. В следующую секунду развратный злодей сунул палец себе в анус и прерывисто вздохнул от удовольствия.

Это стало последней соломинкой, переломившей спину верблюду целомудрия. Дернувшись в острой сладкой конвульсии, Гарри позорно взвыл, прижавшись членом к ноге Большого Зверя и изукрасив его бедро художественными потеками в стиле импрессионизма.

Северус разрушил сомнительные красоты полотна — собрал художества пальцами и облизал ладонь.

— Шатци-ша, ты ненормальный!..

Гарри обессиленно плюхнулся рядом на подушку, тяжело дыша и глупо улыбаясь.

— А ты?

— Я жду расправы, — Северус устроился у него между ног, щекоча длинными волосами. — Беспощадной и долгой.

— Я пошутил, — растерялся Гарри. — Вдруг что-то не то сделаю?

Северус дотянулся до его губ и поцеловал — медленно и нежно.

— Я сам сделаю. Расслабьтесь, Meister Potter.

Г. Дж. хотел было возразить, что расслабился до неприличия и из затеи ничего не выйдет ближайшие полчаса, но в этот момент губы и пальцы ласкового Зверя направились в исследовательскую экспедицию по внутренней стороне его бедер.

— Маленький шеф, — услышал Гарри. — Мой! Весь! Скажи мне, что ты мой, скажи... Liebling... Liebster... Sag mir, sag mir, dass du mich liebst... Ich kann nicht ohne dich!.. kannnichtohnedich...&sup1;

От голоса Северуса у него что-то перевернулось внутри — это был не тот бархатный голос знающего себе цену соблазнителя. Большой Зверь шептал что-то бессвязное, тихо, просяще. Гарри вдруг померещилось, что это молитва.

Оставив богослужение у нечестивого алтаря, Северус спустился быстрыми поцелуями к щиколоткам Г. Дж., на мгновение прижал стопу к губам и со страстью любителя эскимо сунул в рот пальцы.

Гарри задохнулся от смущения и удовольствия, удивленный тем, что Северус вытворяет то, о чем тайно помышлял он сам. Какая связь между большими пальцами ног и членом, выяснилось только сейчас.

— Перестань, что ты творишь!

Говорить что-то было бесполезно — Зверь впал в экстаз и вконец одичал. Немецкий сменился хищным мурлыканьем; облизав и исцеловав ноги Г. Дж., Северус добрался губами до его члена и втянул в рот.

Гарри вцепился в его спутанные волосы, сладко дрожа. Внезапно Зверь прекратил дразнить его языком, лег сверху тяжелым медведем и, задыхаясь, поцеловал в губы.

— Я больше не могу, — пробормотал он. — Можно?..

— Что? — не понял Гарри, давно потерявший способность соображать.

Понятливость вернулась, как вспышка молнии. Напоследок увлажнив языком его победно торчащий ствол, Большой Зверь оседлал бедра Г. Дж. и медленно опустился сверху. В первую секунду Гарри померещилось, что его член крепко обхватывают жадные губы.

— С ума сошел!.. — выдохнул Гарри и застонал от пронзительного удовольствия — его плоть медленно входила в тесный горячий канал.

Дико расширившимися глазами он уставился на картину погружения, от волнения не способный шевельнуться. Он глянул на лицо Северуса и в ужасе понял, что тому больно — Зверь Шатци-ша закусил губу, на его висках проступили капельки пота, бедра конвульсивно задрожали.

— Не надо! — прохрипел Гарри, пытаясь вывернуться из-под тяжелого тела, вдавившего его в матрас. — Тебе больно, перестань, умоляю!

Вместо ответа Северус опустился на него до конца и замер, едва ощутимо покачиваясь.

— Я люблю эту боль, — к полной неожиданности Г. Дж., прошептал он. — Даже жаль, когда она уходит.

— Ну, ты даешь, — неодобрительно сказал Гарри. Перед глазами пронеслись кадры из порнофильмов с обстоятельной подготовкой к делу. — Хоть бы крем какой-то...

Зверь наклонился к его губам и с нежностью лизнул.

— Мой строгий маленький шеф, — шепнул он, начиная осторожно двигаться. — Сердитый Meister Potter.

— Я не сердитый... Я не...

Растеряв все слова, Гарри обхватил за шею возлюбленного злодея, захлебываясь нежностью и восторгом, целуя его лицо, сходя с ума от мысли, что их тела и души соединились в одно, слились непостижимо, тайно, грешно и вкусно.

— Mein Gott, f&uuml;hlt das sich gut an!..&sup2; — захрипел Северус, выгибаясь. Его разведенные бедра поднимались и опускались, мучительно медленно и плавно, с эротичной грацией крупного хищника. Смоляные волосы рассыпались по плечам, облепили блестящие от пота пылающие скулы. Большой Зверь превратился в прекрасного бесстыдного дикаря.

Г. Дж. перестал быть собой — он растворился, стал волной, целующей берег.

— Люблю тебя... Ты мне... не запретишь... Никогда!

Зверь стонал сквозь зубы, явно не от боли.

Черные глаза опьянели от удовольствия, лицо горело, как в лихорадке. Он отстранялся и вновь посылал свое тело навстречу, лаская пронзивший его ствол каждой своей мышцей, отдалялся, чтобы вернуться мягким крепким ударом, — гибкий, сильный, бесстыдно наслаждающийся. Его член, отяжелевший и налившийся, упруго танцевал перед глазами ополоумевшего от возбуждения Г. Дж.; тот схватил его обеими руками, мучаясь желанием почувствовать шелковую гладкость у себя во рту. Зверь Шатци-ша вдруг глухо зарычал и прогнулся в спине, кусая губы, вжимаясь в его пах почти до боли.

Гарри ощутил, как сжались и затрепетали в пульсации обхватывающие его член горячие мышцы. В уши ворвался хриплый рык, руку залило теплыми струями, брызнуло на грудь и живот.

— Северус! Шатци-и-а-а-у!

Цивилизованный лондонский дом по Сейнт-Кросс огласил триумфальный вопль первобытного человека.

Сметенный невыносимо сладкой ударной волной, Гарри царапал ногтями ягодицы Северуса, переливаясь в него семенем и перетекая душой.

Прошла секунда или пролетела вечность, он не знал: время перестало существовать.

Притихшие дикари сидели, обнявшись, мокрые от пота, дыша в унисон, молча глядя друг на друга.

— Ты мой. Ты любимый мой, — вдруг сказал Северус.

На чистом английском.

Гари Джеймс Поттер с детства плакал от злости. Или от бессилия.

Почему он плачет сейчас, Г. Дж. не знал.

* * *

— Я принесу вино. Как раз подойдет к мясу.

— Особенно к такому пережаренному, — ехидно вставил Гарри.

— Оно не пережаренное! — рассердился Северус. — Это корочка.

— У меня тоже была корочка, — Гарри посмотрел на возмущенное лицо опытного шеф-повара и хихикнул.

— Мистер Поттер, сравнили вашу горелую корку и мою хрустящую, — саркастично сказал Великий Кулинар Снейп.

— Господин повар, ваша хрустящая воняет, как горелая! — не унимался Г. Дж.

— Ты ничего не понимаешь, — буркнул Северус, отставил сковородку и повернулся к Гарри. В черных глазах искрился смех.

— Сгорело, зараза, — признал Великий Кулинар. — Может, все-таки в ресторан?..

Гарри помотал головой.

— Не хочу. Несите свое вино, мистер Алкоголик.

Северус на секунду прижал его к себе, поцеловал в макушку и вышел.

С минуту Гарри стоял посреди кухни, глупо улыбаясь. Очнувшись от оцепенения, он полез в шкафчик за тарелками и бокалами, художественно расставил на столе и вдруг замер, прислушиваясь. Ухо уловило чьи-то голоса и шарканье ног в коридоре.

Выронив вилку, Г. Дж. бросился в прихожую и высунул нос наружу — голос Северуса он распознал мгновенно.

У девятой квартиры топтались двое в полицейской униформе и двое в штатском. Северус стоял в дверях, в полурасстегнутой рубашке и с бутылкой в руке, мрачно разглядывая какую-то бумагу.

— Мистер Гриндевальд признан заинтересованным лицом и отстранен от защиты. Мы предоставим вам услуги другого адвоката, — услышал Гарри.

— На кой дьявол мне ваш болван! Дайте мне позвонить!

— У нас нет времени ждать, пока вы будете обзванивать всех лондонских юристов, мистер Снейп. Одевайтесь, сэр.

Разъяренной коброй Гарри метнулся к незваным гостям.

— Что вам тут надо?! — крикнул он и осекся под тяжелым взглядом тараканьих глаз инспектора Крауча.

— Мистер Поттер, вернитесь в свою квартиру, — ледяным тоном сказал тот. — С вами у нас отдельный разговор.

Гарри побледнел от бешенства и сердито оттолкнул руку лысого человечка в штатском, сующего ему под нос удостоверение.

— Не указывайте, куда мне идти! — взвился он. — Это мой дом, где хочу, там и стою! Я на вас в суд подам за противоправные действия!

— Мистер Поттер, — Северус зачем-то вынул из кармана мобильный. — Успокойтесь, бога ради, всё в порядке. Кстати, вы забыли у меня свой телефон. Вы хотели позвонить, помните? — с нажимом прибавил он, сверля Гарри многозначительным взглядом.

Один из офицеров бесцеремонно выхватил у него мобильный, повертел в руках и протянул Гарри.

— Ваш?

Г. Дж. проглотил комок в горле: это был мобильный Северуса.

— Да.

— Идемте, мистер Снейп, — раздраженно сказал Крауч. — Нам некогда ждать, пока вы наболтаетесь!

— Я имею право на звонок, — злым голосом сказал редактор.

Лысый напарник Крауча, одетый в штатское, наскочил на него, тыкая в лицо ордер.

— Из Темз-хауса &sup3; позвоните! Чья это подпись, знаете? — сердитой шавкой тявкнул он, показывая пальцем в какую-то закорючку.

— Чья там подпись? — завопил Гарри, рванулся к шавкообразному, и тут же был больно перехвачен за локоть одним из офицеров. — Какая сволочь не дает людям покоя в воскресенье?! Дайте человеку позвонить!

— Мой шеф, перестаньте, — в голосе Северуса послышалась тревога. — Возьмите себя в руки, прошу вас. Всё хорошо. Мистер Риддл хочет побеседовать о литературе.

— Хватит болтать! — оборвал инспектор Крауч. — Обувайтесь, или пойдете босиком, сэр!

Тяжело дыша, сжимая в бессильной ярости кулаки, Гарри смотрел, как Северус небрежно сует босые ноги в туфли и накидывает на плечи плащ.

— Рубашку застегните! — рявкнул таракан.

— И так сойдет, — зло ухмыльнулся редактор. — Мистер Риддл, как известно, демократ.

Как в дурном сне, Г. Дж. смотрел, как Северус положил в карман плаща какие-то документы, вышел из квартиры и захлопнул дверь.

— Возьмите, шеф, — вдруг сказал он, протянул Гарри ключи и незаметно сжал его пальцы. — На всякий случай. Вдруг мистер Добби проголодается.

— Какой еще мистер Добби? — подозрительно спросил лысый напарник Крауча.

— Агент Штази, — буркнул редактор.

— Это его крыса, — сердито сказал всезнающий таракан. — Нашли время про ерунду думать. Поехали!

— Северус, — в отчаянии прошептал Гарри, до боли стискивая в ладони ключи. — Северус!

Их взгляды на мгновение встретились. Сердце Г. Дж. болезненно сжалось в тяжелом предчувствии. Северус быстро коснулся пальцем сомкнутых губ. Был это знак поцелуя или молчания, Гарри от волнения не понял.

— Все будет хорошо, мой шеф. Мне есть, за что бороться.

Редактор повернулся и быстро пошел по коридору, сопровождаемый тремя конвоирами.

Гарри смотрел ему вслед, не в силах сдвинуться с места.

— А теперь ваша очередь, мистер Поттер, — раздался над ухом голос лысого и шелест какой-то бумаги. — Ознакомьтесь с документом и подпись поставьте. У вас пять минут на звонок и на сборы.

________________________________________________________________________________________

1) Liebling... Liebster... Sag mir, sag mir, dass du mich liebst... Ich kann nicht ohne dich!.. kannnichtohnedich... — «Милый... Любимый... Скажи, скажи, что ты меня любишь... Не могу без тебя!.. немогубезтебя...»

2) Mein Gott, f&uuml;hlt das sich gut an! — «Боже, как хорошо!»

3) Темз-Хаус — штаб-квартира британской спецслужбы MI-5

* * *

36. Жертва Скотланд-Ярда

— Северус?..

— Простите, это не Северус. Мистер Малфой? — Гарри пытался придать голосу нотку солидности, но все было тщетно: проклятый голос не слушался и дрожал. — Моя фамилия Поттер, я звоню по просьбе Северуса... Он не успел с вами связаться. Можно ли... рассчитывать на вашу помощь, как защитника на допросе?

— Погодите минутку, — лениво отозвался собеседник. — Я знаю по меньшей мере пятнадцать человек по фамилии Поттер. В городском телефонном справочнике больше сотни Поттеров. А уж по всей Британии...

«Ах ты, хам!» — разозлился Гарри. Прижимая мобильный к уху, он прыгал по комнате в одной штанине, пытаясь вырвать вторую из цепких зубов мистера Келева.

— Какая разница, кто я! Друг Северуса! Послушайте, у меня нет времени на болтовню! Его забрали в Темз-Хаус! И у него нет адвоката!

— Северус никогда не обращался ко мне за помощью, — с недоумением сказал Малфой. — Вы уверены, что в этом есть необходимость?

Захлебываясь словами и заикаясь, Г. Дж. объяснил, что произошло.

— Хорошо, — явил понятливость Малфой. — Я узнаю, что можно сделать. Присутствие мистера Риддла несколько осложняет ситуацию. Он любитель приватных бесед. А что касается вас, мистер Поттер, вам самому нужен адвокат.

— Обойдусь, — буркнул Гарри. — Пусть своего предоставят. Я ничего плохого не делал. Если что, буду молчать, как труп.

В трубке раздался мелодичный смех.

— В Скотланд-Ярде и трупы разговаривают. Либо ваше молчание сыграет против вас. Вы никогда не были на допросе?.. Не замыкайтесь. Ведите себя естественно. Будьте немногословным, если вы молчун, и говорите, не закрывая рта, если вы болтун. О погоде, о спорте. Отвлекайтесь на ненужные воспоминания и несущественные детали. И главное, настройтесь доброжелательно к следователю и не нервничайте. Создайте ощущение, что вы готовы сотрудничать. Но не перегните палку.

— Спасибо за совет, мистер Малфой, — Гарри нервно глянул на часы.

— А лучше соглашайтесь на любую защиту, — быстро сказал собеседник. — Вы совершеннолетний, нет? Если хотите, я свяжусь с коллегой и...

— Не теряйте время, умоляю! — завопил Г. Дж. — Северус там!.. Может, они уже начали!

В дверь раздался властный стук. Гарри дернулся, как от удара током.

— Все, за мной пришли, я побежал! Обещайте, что вы поможете, сэр!

— У меня нет дурной привычки обещать, — красиво засмеялся Малфой.

* * *

Гарри Дж. Поттер никогда не считал себя трусом.

Гарри Дж. Поттер не знал, что у страха есть запах. Вкус. И даже цвет.

Страх оказался материален. Им пропитались коридоры Скотланд-Ярда, особенно тот тихий отсек, где топтался у неведомой двери Г. Дж., ожидая своей участи. Откуда-то веяло холодом, и Гарри покрылся мурашками, несмотря на то, что вспотел до мокрых ладоней. Во рту было кисло. Страх, серый, как коридорные стены, попахивал сырой рыбой. А может, от волнения рецепторы чувствительного директорского носа вышли из строя. Гарри даже померещилось, что от пустоглазого бобби в черном бронежилете, торчащего возле кабинета, несет металлом и машинным маслом, как от новенького робота.

Зачем было торопиться и подгонять его в шею, чтобы держать почти час под дверью с табличкой «Отдел С», было неведомо. Гарри пытался настроить мысли на доброжелательный лад, но стоило бросить взгляд на неразговорчивого робота с остекленелыми глазами, природная директорская доброта испарялась, как плевок на утюге.

Стеклянноглазый застыл подобно восковой фигуре в музее Тюссо. Зачем стражу порядка автомат через плечо, Г. Дж. не знал. Мысленно заменив автомат на велосипедный насос, накачав им задницу бобби и отпустив того в небеса черным шариком, директор Поттер слегка утешился и даже подобрел.

Покосившись на маленькое зарешеченное окошко в конце коридора, он вдруг вспомнил, как выглядит Темз-Хауз, куда увезли Северуса. Более мрачного строения Гарри не мог и припомнить. Серое и угрюмое, с решетками на все восемь этажей, здание вселяло безотчетный страх.

«Наверняка внизу еще бункеры какие-нибудь», — он вспомнил рассказ Финнигана о железной дороге, по которой из подвальных хранилищ МИ-5 доставляют досье (Симусу было лень встать за какой-то папкой, в связи с чем он угостил директора рассказом о тихих буднях следователей).

Попытки расспросить напарника Крауча, почему его везут в Скотланд-Ярд, а не в Темз-Хаус, не принесли плода. Лысый ограничился ответом, что возле Ламбетского моста находится штаб-квартира, а его, Г. Дж., везут в спецотдел, и пусть он спасибо скажет. Разъяснение не взбодрило. Червячок тревоги, глодавший Гарри где-то в районе солнечного сплетения, разросся до размеров хорошего питона.

Хуже всего была неизвестность. «Ожидайте, вас вызовут», — сухо сказал лысый и испарился, оставив пленника Скотланд-Ярда изнывать у двери загадочного «Отдела С».

«Отдел Северуса», — сочинил приписку Г. Дж. и улыбнулся. Его тело вдруг как наяву ощутило ласковые прикосновения губ и пальцев возлюбленного злодея. На мгновение Гарри даже почудилось, как невидимая рука утешительно гладит его по щеке.

Страх отступил, растворившись в тепле воспоминаний.

Дверь распахнулась, и директор Поттер улыбнулся мечтательной улыбкой строгой девушке в форме сержанта полиции.

Брови сотрудницы удивленно дернулись — очевидно, лица промаринованных в ожидании подследственных выглядели несколько иначе.

— Гарри Поттер?

Г. Дж. кивнул, отстраненно улыбаясь.

— Вас ожидает комиссар Скримджер. Следуйте за мной.

Улыбка директора Поттера угасла, как задутая свеча.

* * *

— Как вы считаете, мистер Поттер, ЗАЧЕМ мы вас сюда пригласили?

Сидящий за столом мужчина лет пятидесяти был подтянут, худ, жилист и, вне всякого сомнения, опасен. Тонкие неулыбчивые губы выдавали скрытую жестокость, глубокие морщины у рта образовались явно не от смеха. Особенно пугали глаза — холодные, умные и пронзительные, казалось, исходящие от них невидимые лучи проникают в мозг директора Поттера и внимательно исследуют каждую мысль. Было в господине Скримджере нечто хищное, но вовсе не то, что Гарри любил в Большом Звере. Комиссар принадлежал к породе гепардов или даже гиен; на мгновение злосчастному подследственному представилось, как тот терзает тушку антилопы, вонзая в рваную плоть окровавленные клыки.

— Вообще-то, это я у вас хотел спросить, — с вызовом сказал Гарри, прикрыв наглостью страх. — Интересно, что я такого плохого сделал?

Комиссар положил сухощавую руку на какую-то папку и побарабанил по ней пальцами. Гарри машинально проследил взглядом за рукой и обмер: на папке красовалась надпись «Гарри Джеймс Поттер» и хитрый номер ХХ503. Такое объемное дело можно было завести на преступника-рецидивиста, с ужасом подумал директор.

Комиссар Скримджер вонзил в подследственного острый взгляд желтоватых глаз гиены.

— Для того мы вас и вызвали, чтобы предотвратить «плохое», как вы это назвали, — тонкие губы дернулись в подобии усмешки. — А также, чтобы получить от вас некоторые разъяснения вашему поведению и мотивам. Наша с вами беседа — не допрос, мистер Поттер. Но всякое сокрытие фактов с вашей стороны или дача ложных сведений будет рассматриваться нами как преступное намерение.

— Мне нечего скрывать, — сердито буркнул Гарри. — Спрашивайте, что хотите.

— Успеется, — комиссар сложил руки под подбородком и уставился ему в глаза. — Хотелось бы прежде всего понять, что вы за человек такой, мистер Поттер. Я изучил ваше дело, — Скримджер скользнул взглядом по папке, — и пришел к выводу, что господин Муди составил о вас неверное мнение. Его характеристика никоим образом не соответствует действительности, скажем, тем шагам, которые вы предпринимаете якобы с целью помочь остановить дискредитацию господина мэра.

— Я не предпринимал никаких шагов! — вспыхнул директор. — И я уже объяснял это мистеру Муди! При всем желании я не могу остановить машину, которую кто-то запустил до меня!

В кабинете повисло молчание, нарушаемое сухим постукиванием пальцев по папке. Какие невидимые шестеренки вертятся в голове с высоким лбом, прорезанным тонкими морщинами, Гарри не мог и предположить.

— От вас никто не требовал невозможного, — произнес Скримджер после паузы. — Но укрывать важную информацию вы не имели права, мистер Поттер. Когда вы в последний раз видели Альбуса Дамблдора живым? — неожиданно спросил он.

Гарри вцепился мгновенно вспотевшими пальцами в жесткое сиденье.

— Н-не знаю. Не помню уже, — он закусил губу, внезапно сообразил, что это признак вранья или замалчивания, но было поздно — комиссар неприятно хмыкнул, раскрыл лежащий на столе блокнот и сделал в нем какую-то пометку.

— Я никуда не спешу, — спокойным голосом сытой гиены мурлыкнул он и откинулся на спинку кресла, неотрывно глядя в глаза Г. Дж. — Вспоминайте.

— Вы же сказали, это не допрос! — возмутился Гарри, всеми силами пытаясь оттянуть время. — У меня не дырявая память. Но если я в чем-то не уверен, то стараюсь об этом не говорить.

В гиеновых глазах комиссара блеснула хитрая искра. Он быстро сделал очередную пометку в блокноте и опять вскинул на собеседника немигающий взгляд хищника.

— Итак, вы утверждаете, что произносите вслух только то, что достоверно знаете?

— Ну да, — растерянно пробормотал директор. — Как правило.

— Вчера, восьмого декабря, явившись в дом некой Барбары Шпеер, вы сообщили ей о смерти мужа. Исходя из ваших же слов, смерть господина Райнера Шпеера является для вас фактом неоспоримым и доказанным.

Гарри подскочил на месте.

— Нет! То есть да! То есть... Наверное, я сделал большую глупость, — он почувствовал, как кровь приливает к ушам и щекам, как всегда некстати. — Когда я говорил ей это, то был совершенно уверен, но потом... Боюсь, что это ошибка.

Он покосился на плоскую черную коробочку по левую руку комиссара — судя по всему, диктофон.

— Продолжайте, — коротко бросил Скримджер.

— Нечего мне продолжать! — с досадой сказал Гарри. — Я хотел найти Шпеера, видел его на каждом углу! Он мне мерещился, где надо и где не надо! Барбара Шпеер — не комиссар полиции, я ей имел право сказать, что угодно, а вам или мистеру Муди я не могу высказывать свои догадки!

— Какая удивительная тактичность, — насмешливо заметил Скримджер. — Объявить женщине, что она вдова, для вас ничего не стоит, в то время как помочь следствию и поделиться своими наблюдениями вам кажется неправильным. Меня не интересуют гипотезы. Только факты. Итак, я вас внимательно слушаю. На каком основании вы сочли нужным сообщить Барбаре Шпеер о смерти ее супруга?

Гарри мысленно послал под хвост гиене заряд охотничьей дроби. Пересилив себя, он улыбнулся в лицо комиссару, изобразив простодушие и открытость.

— Понимаете, сэр, я с детства мечтал быть детективом, — заявил он.

* * *

Горло пересохло от жажды. Есть не хотелось, но живот скрутило противным спазмом. Сколько прошло времени, директор не знал — часов в кабинете не было, мобильный, как и остальное содержимое карманов, пришлось оставить девушке-сержанту.

Комиссар Скримджер слушал, почти не перебивая, слегка склонив голову на бок. В его позе не было и следа усталости, на лице не шевелился и мускул. И все же, чем дольше Г. Дж. рассказывал, тем ясней видел тень недоумения в гиеньих глазах.

— Понимаете, пока Шпееров было двое, — вдохновенно рассказывал Гарри, всеми силами изображая искренность, — это было еще куда ни шло. Шпеер-писатель, раз, — он загнул палец на руке. — Шпеер, муж Барбары — два. Третий Шпеер мне попался возле Тауэрского моста. На зеленом Фольксвагене, знаете, Пассат восьмидесятых. Я номерок записал, только вот не помню, куда дел... Четвертый Шпеер в кафе «Куана Паркер» заходил. Я за ним побежал, проследить хотел, но он смылся. Не верите, спросите мистера Седрика Дигори, он там был, может подтвердить.

— Чем четвертый отличался от третьего? — не выдержал комиссар. — Вы уверены, что это не одно и то же лицо?

— Чем-то отличался, — затряс головой рассказчик. — Неуловимо. Тот, в машине, был более седой, чем в кафе.

— Вы уверены, что успели разглядеть человека в машине? — Скримджер сделал в блокноте очередную пометку. — Освещение на улице и в кафе — не одно и то же.

— Я же сказал вам, я ОЧЕНЬ наблюдательный, — хитро сощурился Г. Дж. — Это были разные Шпееры. Я по ногтям определял.

Скримджер слегка поморщился.

— Пятого Шпеера мне госпожа Амбридж показала, когда дала просмотреть запись со скрытой камеры. Оказалось, это брат Дамблдора. Ну, и главный Шпеер — это сам Дамблдор, — торжествующе загнул шестой палец детектив Поттер.

— А не много ли вы их наплодили? — недоверчиво фыркнул комиссар.

— Ничего я не плодил! — Гарри сделал обиженное лицо. — Их там целая банда. «Шпеер» — это политический проект. И в нем куча народу участвует. Может, у них там штук десять таких клонов Дамблдора. Чтобы сбить следствие с толку, — со знанием дела прибавил он.

— По-вашему, братья Дамблдоры настолько похожи, что нельзя отличить одного от другого?

Гарри закивал, как китайский болванчик.

— Они ОЧЕНЬ похожи. Я в фотошопе отрезал Дамблдору бороду, сразу Шпеер-третий получился, один к одному, — заговорщическим шепотом прибавил он. — В крайнем случае, четвертый.

«Я не перестарался?» — встревоженно подумал он, пытаясь прочесть хоть что-то по гиеньим глазам комиссара. Тот с невозмутимым видом листал личное дело Г. Дж. Как Гарри ни тянул шею, разглядеть, что внутри папки, не мог.

— Оставим в покое подсчет Шпееров, — вздохнул Скримджер. — На самом деле, благодаря вам мы получили ценную улику — признание Барбары Шпеер о болезни ее мужа. На допросе она не сочла нужным упомянуть факт, что ее супруг неизлечимо болен, и какой у него диагноз.

Гарри сник, но тут же нацепил на лицо подобострастную улыбку.

— Рад, что смог помочь, комиссар.

Скримджер метнул на него холодный недоверчивый взгляд.

— Почему вы не поделились информацией с мистером Муди? Это не вписывается в ваше обещание сотрудничать, вам не кажется?

— Не успел, — пробормотал Гарри. — Хотел все проверить, обдумать... Что-то лишнее скажешь, а потом тебя за дурака примут.

Блеск в гиеньих глазах сообщил Г. Дж., что комиссар так и поступил.

— Вы постоянно пользуетесь подавителем звукового сигнала. Вам есть, что скрывать? — прищурился Скримджер.

— Это защита от конкурентов! — задрал подбородок директор. — Мы не имеем права допускать утечку информации!

— Даже ночью, — тонкие губы гиены расползлись в неприятной улыбке.

Гарри облился холодным потом.

— Я иногда во сне разговариваю, — буркнул он, отводя взгляд.

— Ваше так называемое сотрудничество с членами городской Ассамблеи — не более чем фикция, мистер Поттер, — неожиданно сменил тему комиссар. — Вы не понимаете, что это прежде всего ответственность? Вам знакомо такое понятие — гражданский долг? Чтобы впредь избежать каких бы то ни было недоразумений и необдуманных шагов с вашей стороны, я предлагаю вам заключить с нами договор о сотрудничестве в письменной форме.

Гарри нервно заморгал.

— Какой еще договор?

— О том, что вы даете добровольное согласие содействовать следствию и предоставлять нам информацию по текущему делу в письменной форме или в той, которую мы посчитаем нужной, а также неукоснительно выполнять все указания и распоряжения, поступающие из нашего отдела.

— А если... — спекшимися от жажды губами прошептал Г. Дж., — если я откажусь?

Комиссар похлопал ладонью по толстой папке. Его голос вдруг стал холоднее стали:

— Тогда мы будем рассматривать ваш отказ как потворство подрывной деятельности антиправительственной группировки. Поверьте, мистер Поттер, мы знаем о вас больше, чем знаете вы сам. И у нас достаточно компрометирующей информации, чтобы по делу «Риддл против «Феникса» вы проходили не как свидетель, а как соучастник.

По спине Г. Дж. заструился холодный пот. Желудок скрутился в болезненный узел.

— Я не совершал никаких преступлений, комиссар, — осипшим голосом сказал он. — Мне надо подумать. Дайте мне время, сэр.

Скримджер смерил жертву холодным взглядом и снял с рычагов телефонную трубку.

— Инспектор Шанпайк, — сказал он. — Смените меня на пару минут.

* * *

— Что вы с парнем сделали, комиссар?

Директор растерянно уставился на вошедшего.

«Инспектор?» — недоверчиво подумал он, разглядывая молодого человека немногим старше себя самого.

Инспектор, в потертых джинсах, вихрастый, встрепанный, с разбойничьей ухмылкой во все лицо, совершенно не походил на служащего Скотланд-Ярда.

— Небось, даже кофе не предложил, — вихрастый проводил взглядом спину уходящего Скримджера. — Вот жмот. Меня зовут Стэнли Шанпайк. Можно просто Стэн, терпеть не могу всякие звания и формальности, — жизнерадостно сообщил он, плюхнулся в освободившееся кресло и бросил взгляд на пухлую папку. — А вы Гарри, выходит?

— Да, — кивнул директор, удивленно разглядывая джинсовый костюм инспектора, с дырками и живописной бахромой на коленях. Даже небольшие усики, украшающие верхнюю губу «просто Стэна», казались какими-то несерьезными.

Шанпайк сорвал с телефонного аппарата трубку.

— Дафна, тащи сюда два кофе, — он подмигнул Гарри. — И побыстрее давай, Руфус совсем пацана заморил.

Бросив трубку на место, развязный инспектор уставился на папку «ХХ503».

— Ни черта себе, — он небрежно пролистал содержимое, увы, так быстро, что Гарри не рассмотрел ничего, кроме убористого текста. — Нехило на тебя накопали, парень.

— Я не знаю, что на меня можно было накопать, — угрюмо сказал Г. Дж. — Кроме штрафных баллов за дорожное нарушение.

Стэн запустил пятерню в неопрятную шевелюру и засмеялся.

— На любого человека можно дерьма нарыть, — доверительно сообщил он. — Думаешь, в нашем отделе зря хлеб жрут?

Дверь распахнулась, в кабинет вошла уже знакомая Гарри сотрудница и молча поставила на стол два пластиковых стаканчика с кофе.

— Спасибо, золотце, — сладким голосом сказал Стэн, ущипнул девушку за бедро, тут же заработал шлепок по руке и беззаботно рассмеялся. — Вот так всегда... Ну, за знакомство, — он салютнул кофейным стаканчиком.

Директор улыбнулся в ответ, наполняясь благодарностью к забавному инспектору.

«Везде есть нормальные люди», — с облегчением подумал он.

Стэн отхлебнул свой кофе и скривился.

— Фу, Дафна, сахара пожалела, — буркнул он. — Вот так и живем, одни жмоты кругом. Что комиссару от тебя надо?

— Предложил подписать договор о сотрудничестве, — сказал Гарри, жадно глотнул кофе и обжег язык. — Я не знаю, чем это грозит.

— И всего-то? — рассмеялся Шанпайк. — Тоже мне, проблема. Знаешь, сколько народу это соглашение были бы рады подписать? Да люди мечтают с МИ-5 сотрудничать. Не думай, что каждому дураку такое предлагают. Дело хозяйское, конечно, — пожал плечами он.

— Почему нельзя на словах договориться? — Гарри с опаской отпил еще глоток. В желудок хлынуло приятное тепло. — Я ничего не собираюсь скрывать, в конце концов.

— Охотно верю. Будь я на месте комиссара, я бы так и поступил, — улыбнулся Стэн. — Но я, к сожалению, с тобой не работаю. Комиссар все любит делать по закону. Он честный мужик, но характер у него... не дай бог, — инспектор поцокал языком и осуждающе покачал головой.

— Если бы у меня был адвокат, — огорченно вздохнул Гарри. — Хотя бы посоветоваться.

Стэн беззаботно махнул рукой.

— Не смеши, зачем тебе сейчас адвокат? Ты не на допросе. Знаешь, как следственная камера выглядит? Нет? Хе! Тебя в кабинет привели, как дорогого гостя, — он обвел взглядом комнату, заставленную убогой офисной мебелью. — Считай, как дома. И что плохого в том, что просят помочь? Знаешь, сколько преступлений остается нераскрытыми из-за того, что люди черт знает что думают про полицию и отказываются помогать? Одни трусы кругом, — вздохнул он.

— Я не трус, — взволнованно сказал Гарри. — Просто я не понимаю, в чем эта помощь заключается.

— Ну-у, — протянул Стэн, — зависит, во что ты вляпался.

Он опять раскрыл папку, перелистал страницы, извлек заложенный между ними компакт-диск и повертел в руках. Его брови сдвинулись к переносице, лицо посерьезнело.

— Дело дрянь, — хмуро сказал он. — Антиправительственный заговор — это тебе не проезд на красный свет. Дурак будешь, если откажешься помогать следствию. Впрочем, твое дело, конечно, — он захлопнул папку, потянулся и зевнул. — Я тебе просто по-человечески советую.

Г. Дж. покосился на проклятую папку и тяжело вздохнул.

— Если я соглашусь, мне придется работать с комиссаром Скримджером?

Несерьезный инспектор шумно высосал остатки кофе из стаканчика, закинул руки за голову и принялся вращаться в кресле.

— Навряд ли, — он щелкнул ногтем по папке. — У него других дел полно. Скорей всего, со мной и будешь работать. Могу договориться. Думаю, мы с тобой найдем общий язык, а?

Гарри с минуту молчал, глядя в пространство.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Я согласен.

______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/zq

Коллаж ЯROSTЬ

_______________________________________________________________________________________

* * *

Покорно следуя к выходу за очередным роботообразным сотрудником, директор Поттер спустился в наводненный полицейскими холл, сделал пару шагов и замер, как вкопанный. Двое рослых офицеров вели по лестнице задержанную. Та с трудом переставляла ноги; один из бобби поддерживал ее под локоть. В первую секунду Гарри подумал, что обознался. Пожилая женщина с безжизненным лицом никак не могла быть Барбарой Шпеер. И все же...

Словно почувствовав что-то, женщина подняла голову и встретилась с ним взглядом. Ее глаза вдруг расширились, наполнившись безмолвным ужасом и — Гарри мог поклясться — презрением. Запрокинув голову, пани Шпеер расхохоталась рыдающим истерическим смехом.

Ничего не видя перед собой, Г. Дж. бросился бежать, но, будучи пойман железной рукой офицера, был неторопливо выдворен за порог.

* * *

Агент контрразведки Гарри Джеймс Поттер плелся по тротуару, не замечая, как хлещет в лицо ветер с ледяными брызгами дождя и хлюпает вода в промокших тонких ботинках.

В ушах стоял жуткий хохот Барбары Шпеер.

Случившееся казалось тяжелым сном. После подписания соглашения о сотрудничестве Скримджер ощутимо подобрел, в то время как Стэн почему-то растерял всю веселость и дружелюбие. Комиссар стал настолько любезен, что предложил вызвать машину и отвезти новоиспеченного агента домой. Гарри отказался, не в силах больше видеть полицейскую форму и мечтая скорее остаться одному.

Продрогшим потерявшимся псом он брел по улице, время от времени наведываясь в телефонные будки и вслушиваясь в череду длинных гудков — Северус все еще не вернулся.

Его обоняния коснулся потянувший из кофейни аромат жареных сосисок и какой-то сдобы, и Г. Дж. внезапно понял, что зверски голоден. Тряхнув мокрым чубом и вытерев шарфом запотевшие очки, Гарри нырнул в гостеприимно приоткрытую дверь с неоновой надписью «Интернет-кафе» над порогом.

Народу было много — в основном шумных студентов. Пристроив на поднос загадочное сооружение из французской булки, сосиски и капустного листа, агент Поттер забился в дальний угол, где пустовал высокий столик с забытыми кем-то объедками пиццы и измятой «Таймс». Гарри брезгливо отодвинул и то, и другое и принялся жевать добычу, рассеянно скользя взглядом по газетному тексту.

«Попытка к бегству стоила доктору жизни», — сообщал заголовок. Через секунду Гарри перестал жевать. Уронив булку на поднос, он схватил газету и поднес к глазам.

«Сегодня утром, во время ареста доктора Альберта Ранкорна, обвиняемого в фальсификации медицинских документов, произошел трагический случай. Явившиеся с ордером на арест полицейские опрометчиво позволили задержанному зайти в туалет. Воспользовавшись ситуацией, господин Ранкорн выбрался через расположенное на седьмом этаже окно и попытался спуститься вниз по неиспользуемой пожарной лестнице. Не выдержав веса беглеца, лестница оборвалась. Получивший тяжелейшие внутренние повреждения, д-р Ранкорн скончался на месте, до прибытия скорой помощи. Отвечающий за операцию задержания офицер полиции отстранен от должности.

Независимое расследование, проведенное нашими журналистами, пролило некоторый свет на произошедшее. Являвшийся лечащим врачом бывшего директора издательского дома «Хог» г-на Альбуса Дамблдора, доктор Ранкорн предоставил полиции ложные сведения о состоянии здоровья своего пациента и медицинские документы, которые экспертиза признала сфабрикованными.

По некоторым слухам, истинность которых еще предстоит уточнить, следователи Скотланд-Ярда считают смерть профессора А. Дамблдора мистификацией и намерены добиться разрешения на эксгумацию тела. Брат покойного категорически отказывается тревожить прах родственника и собирается подать встречный иск за оскорбление. Попытку доктора Ранкорна к бегству можно расценивать как признание вины, хотя известны прецеденты, когда невиновные люди впадали в панику во время ареста».

Гарри выронил газету и сидел, парализованный ужасом, пытаясь понять, есть ли его вина в случившемся, или поводом к аресту доктора были фальшивые бумаги. Внезапно сообразив, что он находится в интернет-кафе, Г. Дж. вскочил и, проталкиваясь через толпу, ринулся на поиски свободного компьютера.

«Сволочь ты, Шпеер-Дамблдор! — в бессильном гневе думал он, расталкивая локтями студентов. — Я тебе напишу все, что думаю, убийца, сволочь, подонок!»

Внезапно чья-то рука крепко схватила его за плечо.

— Малыш, — услышал он.

Потрясенно разинув рот, Гарри уставился в знакомые улыбающиеся глаза в тени козырька бейсболки.

— Сириус, — прохрипел он.

— Пошли в сортир, — шепнул в ухо свалившийся с неба крестный.

* * *

— Ты... Ты, — пробормотал Гарри, взволнованно разглядывая Сириуса. — Тебя не узнать!

Крестный загорел. Черты его лица заострились и стали жестче, улыбка, блуждающая на губах, отчего-то не казалась веселой.

— Вот и хорошо, что не узнать, — он защелкнул замок кабинки и привалился к двери.

— Что с твоими волосами? — испуганно спросил Гарри, только сейчас сообразив, что длинные русые кудри крестного куда-то исчезли.

— Не нравлюсь? — Сириус засмеялся и приподнял кепку, продемонстрировав заурядную мужскую стрижку. Внезапно улыбка сошла с его лица.

— Я еще в бегах, — тихо сказал он. — Ты меня не видел, понял, Малыш?

Гарри без сил опустился на крышку унитаза и молча уставился на крестного.

— Я за тобой шел от Скотланд-Ярда, — приглушенным голосом сообщил тот. — Сегодня замели толпу народа. Какая-то сука сдала Альбуса. Теперь весь Лондон знает, что он жив.

Агент Поттер остро пожалел, что в эту секунду его не утянуло в унитаз, смыв водоворотом.

— Дамблдор жив, — бесцветным эхом отозвался он.

Крестный молча кивнул.

— Вот что, Малыш, — зашептал он. — Сваливай из «Хога». Увольняйся. Чем быстрее, тем лучше. Там сейчас такое начнется... Аресты пойдут косяками.

— Не могу, — нахмурился Гарри. — Только не сейчас.

— Ты что, идиот? — надвинулся на него Сириус. — Послушай умный совет, уходи. Моя вина, я тебя в это дерьмо впихнул. Но еще не поздно смыться.

Г. Дж. порывисто вскочил с непрезентабельного сиденья.

— Никуда я не уйду. Я буду со всеми вами! С «Хогом» и... — он умолк, кусая губы.

Крестный внезапно схватил его за локоть и уставился в лицо пытливым взглядом.

— Скажи мне, что это неправда, про тебя и Снейпа, — хрипло прошептал он.

Гарри стоически молчал, глядя в серебристо-серые радужки некогда любимых глаз.

— Скажи, — тихо и угрожающе повторил Сириус. Он выпустил руку Гарри и отступил, стукнувшись затылком о дверь кабинки. Сквозь бронзу загара проступила нехорошая бледность, губы сжались в презрительную жесткую линию.

— Что я должен тебе сказать?.. — прошептал Гарри. — Я его люблю.

— Идиот!..

Крестный медленно сполз спиной по двери и с минуту сидел молча, уставившись прямо перед собой. Внезапно он со злостью грохнул кулаком по крышке унитаза.

— Ты вообще знаешь, кто он такой, Снейп?

Гарри сердито нахмурился.

— Мой друг. Вот кто.

Сириус расхохотался сухим лающим смехом и вскочил, зло сверкая глазами.

— Ничего себе друг! Агент Риддла! — рявкнул он. — Ублюдок и шпион! Член НД, знаешь, что это за суки?

Г. Дж. Поттер застыл с открытым ртом.

— Не ври! Он БЫВШИЙ член НД! — прохрипел он наконец.

Крестный осклабился в отвратительной улыбке.

— Как же, бывший! Снейп — специалист вешать лапшу. Обдурить такого, как ты — не вопрос. Старик выжил из ума, доверять этому гаду! О том, что Альбус жив, знали только трое: Аберфорт, Северус и я! И можешь поверить, это не я его слил, и не родной брат! — прошипел он. — Кроме Снейпа, некому больше!

Бледный, как полотно, Гарри шагнул к двери и повернул щеколду.

— Это был я, — тихо сказал он, повернувшись к крестному. — Я слил, а не Снейп.

Удара он не почувствовал, или не успел осознать, что произошло. Пролетев через распахнувшуюся дверь кабинки, он успел увидеть ноги крестного в грязных джинсах и голубые квадратики кафельной плитки. Затем все померкло.

* * *

Гарри Дж. Поттер полулежал в большом редакторском кресле и глушил вино. Красные струйки тонкими змеями струились по подбородку, заливая потеками рубашку. По коленям, засыпанным хлебными крошками, бегала крыса, дергая мордочкой и нервно шевеля усами.

— Перегрызи мне горло, — сказал Гарри, стуча зубами о горлышко бутылки. — Или вены перекуси. На, — он протянул зверьку руку, повернув запястье.

Крыса обнюхала липкие пахнущие спиртным пальцы, фыркнула и брезгливо умылась передними лапками.

— Противно, да? — угрюмо спросил Г. Дж. — Повезло доктору Ранкорну. Правда, он молодец? Лучше сбежать, чем сделать то, что я... что я... — он вновь приложился к бутылке и отхлебнул порядочный глоток.

Опьянения он не чувствовал, пока не встал с кресла, чтобы затолкать крысу в клетку.

— Тоже мне, агент Штази, — буркнул он. — Даже укусить не можешь.

Пол покачивался, как корабельная палуба. Обнаружив, что осушил бутылку, Гарри поплелся в кухню, натыкаясь плечами на стены.

— Шатци-ша, где ты? — тоскливо пробормотал он. — Если ты не вернешься, я убью Риддла. А па-атом Дамблдора. Нет, сначала Дам... дора, потом Риддла.

Забыв, зачем пришел, Г. Дж. уставился на подставку для ножей.

— Вот. То, что надо, — он выхватил огромный нож для разделки мяса, пощупал пальцем лезвие и уставился на выступившую на пальце кровь — нож был острым как бритва.

— А ты что хотел, гад халдейский? Знаешь, как я тебе бороду откромсаю?

Взмахнув ножом, Гарри сделал угрожающий выпад, отсекая невидимую бороду.

— Йоу! Получил, скотина? Стой, Риддл, а ты куда?..

Смелый воин замахнулся, вознамерившись по самую рукоятку всадить нож в сердце второго врага, как вдруг задохнулся в тисках стальных рук, почувствовав под горлом жесткий локоть. Запястье стиснуло клещами, пальцы невольно разжались. Тяжелый нож со звоном полетел на пол, чудом не вонзившись в ногу.

— Liebling, — услышал он. — Что ты творишь?

— Северус!

Повернувшись в объятьях Большого Зверя, Гарри сдавил его с такой силой, что самому стало больно.

— Убей меня, — прошептал он, пряча нос в мокрый от дождя плащ. — Умоляю, убей!

* * *

— Тебя били? — глухим голосом спросил Северус, уставившись на багровый синяк, украшающий ребро Г. Дж.

— Нет. Сириус врезал, — сонно пробормотал Гарри. — Жаль, не насмерть.

— Прекрати чушь молоть! — рассердился Большой Зверь. — Лежи, я лед принесу.

Побитый невзгодами агент Поттер и не думал вставать. Распластавшейся морской звездой он лежал на постели, раскинув руки и разглядывая качающийся потолок.

Груди коснулось что-то обжигающе-холодное.

— Какого черта ты попросил Драко быть моим защитником? Для чего я дал тебе телефон, а?

— Я боялся... — Гарри поморщился, когда по ребрам проехалось ледяное полотенце. — Боялся за тебя.

— Блэк не туда врезал, — буркнул Северус. — Надо было в лоб.

— Да. Я п-предатель, — заплетающимся языком сообщил Г. Дж.

— Угу. Я понял.

Не впечатленный сообщением, Северус осторожно снял с него очки и поцеловал закрывающиеся от усталости веки.

— Ты н-не понял, — Гарри мотнул головой, о чем тут же пожалел: комната едва не перевернулась вверх ногами.

— Завтра поговорим, шеф.

— Обещай, что убьешь меня, Шатци-ша.

— Обязательно.

Свет погас. Кровать скрипнула — Большой Зверь лег рядом и обнял Гарри за поясницу, прижимая к своему большому теплому телу, окутывая умиротворяющим покоем.

— Бедный ты мой, — услышал Г. Дж. и растворился в сладком беспамятстве.

* * *

37. Моральный кодекс Шахора

Преодолевая легкое головокружение, Гарри Дж. Поттер, угрюмый, помятый и взъерошенный, сполз с постели и направил стопы в ванную комнату. Сидящая в клетке крыса проводила Г. Дж. укоризненным взглядом — Гарри был в этом уверен. Он шмыгнул в ванную, забрался под душ и плескался бы там до полного растворения, если бы не мысль про невыгулянного щенка. Чувствуя себя чистым телом и грязным духом, Гарри выполз из ванной и поплелся в кухню, откуда несся кофейный аромат с примесью злодейских сигарет.

Большой Зверь, голый до пояса, курил, высунувшись в окно. Дымок, танцуя гнусным серым облачком у него над головой, нахально возвращался обратно в кухню.

Гарри с минуту стоял, молча созерцая заднюю часть тела курильщика в тонких пижамных штанах и гибкую спину с рассыпавшимися по плечам волосами. Желание наброситься львиным прыжком, содрать пижаму и исцеловать возлюбленное тело на мгновение вытеснило все мрачные мысли из его многострадальной головы. Сменив тактику прыгучего льва на осторожный шаг крадущегося, Гарри бесшумно подошел к Зверю и тихо обнял, пристроив щеку на спину между лопаток. Северус медленно повернулся в его объятьях, неторопливо раздавил в пепельнице ядовитое табачное изделие и уставился задумчивым взглядом в виноватые глаза злосчастного агента.

— Голова не болит? — поинтересовался он вместо приветствия.

Может ли болеть совесть, Гарри не знал. Что-то определенно побаливало, где-то в районе груди. Во всяком случае, это была явно не голова — злодейским вином отравиться не удалось.

— Нет... Вроде бы. Нам надо поговорить, — хриплым неузнаваемым голосом сказал Г. Дж.

— Нам надо выпить кофе и выгулять волкодава. Он воет под вашей дверью, шеф. И давайте поспешим. Минервы нет, Лавгуд нет... — редактор с материнской заботливостью заправил рубашку под пояс контрразведчика и опустил торчащий воротник.

— Северус, — Гарри взволнованно всмотрелся в его лицо, ожидая наткнуться на осуждение. В глубине темных глаз обнаружилась грусть. И это было еще хуже.

Агент Поттер покаянно опустил голову и осторожно провел кончиками пальцев по голой груди возлюбленного злодея, в который раз удивившись упругости мышц, не типичных для человека, занимающегося сидячей работой. Внезапно его глаза испуганно округлились.

— Что это?

На бледной руке с тонким узором вен багровел синяк — след от инъекции.

— М-м... Витамины кололи, — нехорошим голосом отозвался редактор. — Я бы и то аккуратней сработал.

— Какие еще ви...

Северус быстро прижал пальцы к его губам. Г. Дж. успел лизнуть их. Вышло не эротично — на манер виноватого пса.

— Кофе, волкодав, исповедь, убийство, — напомнил утреннюю программу злодей. Задрав футболку Гарри, он всмотрелся в фиолетовую полосу на его ребре и сердито скривил губы.

— Начни с последнего, — буркнул Г. Дж., размышляя о загадочных витаминах.

— Чтобы я САМ выгуливал вашего песика, mein Chef? Еще чего.

Северус наклонился и забавно поерошил носом волосы за его ухом.

«Ты ничего не знаешь», — с горечью подумал агент Поттер.

* * *

Облюбованный накануне дворик был по-прежнему безлюден и тих, лишь откуда-то издалека доносился гул машин и приглушенный перезвон часов далекой ратуши. Несмотря на теплую куртку и шарф, Гарри зябко трясся на скамейке, обняв себя руками за плечи. Холод был не в морозном утреннем воздухе просыпающегося города, не в нависших над головой облаках, опасно затихших и угрюмых. Холод затаился внутри сердца Г. Дж. и теперь неумолимо расползался, запуская ледяные руки-метастазы во все части его дрожащего тела.

Северус обнял его и прижал поближе к себе, накинув на спину половину собственного расстегнутого плаща, но и это не помогало, напротив, стало даже хуже.

— Рассказывай, — тихо сказал он.

Прижавшись к теплому боку, избегая глядеть в глаза, Гарри начал пересказ вчерашних злоключений, стуча зубами и нервно крутя пальцами бахрому на редакторском шарфе.

— С-сначала я хотел засмеяться страшным гордым смехом, знаешь, к-как в кино, и... и сказать: «Идите к чертям собачьим с вашим сотрудничеством!» А потом подумал... Это мой шанс их надурить. Приходить к Шанпайку и грузить разную муть. Я знаю, нам надо протянуть время до конца декабря, пока выйдет книга. Можно сбить следствие в ложном направлении... А тем временем передать материал в другое издательство, может, не в Англии даже...

Изобретательный контрразведчик украдкой поднял взгляд и вместо пылающего гневом лица слушателя обнаружил лишь закрытые глаза, горестно выгнутые брови и закушенную губу. Сдерживаемые эмоции выдавал лишь опасный трепет ноздрей злодейского римского носа.

— Но потом... — продолжил исповедь Гарри, чувствуя, что озноб уступает место нервному жару, — я понял одну ужасную вещь. Про себя. Однажды ты мне сказал... Что я плохо представляю себе, что такое настоящая нравственность, честь и достоинство. Ты был прав, — с тоской прибавил он, терзая мягкий шарф безмолвно застывшего слушателя.

— У меня нет своего мнения... Ничего своего нет. Шпеер, конечно, сволочь, но он правду пишет. Про мораль и нравственность. Нас с детства учат, как правильно жить, мы не думаем сами... Я уж точно никогда не думал, — прошептал он, больше не отваживаясь поднять взгляд.

— Все мои прежние понятия, что хорошо, что плохо — от тети с дядей, из Библии... Как у большинства, наверное. Но сейчас... Мне плевать на мораль. Знаю, это ужасно звучит. Но я сделаю что угодно, — Гарри вцепился в истерзанный шарф побелевшими пальцами. — Слышишь, ЧТО УГОДНО — для ТЕБЯ! Ради тебя! Мистер Дигори как-то говорил на лекции, любую ситуацию можно повернуть себе во благо!

— Дигори — большой авторитет, — фыркнул Северус. — Ты опять прикрываешься чужими разглагольствованиями, мой шеф.

— Ничем я не прикрываюсь! — разгорячился Гарри. — Я подписал договор, потому что понял, это сотрудничество можно повернуть нам на пользу! В конце концов, доказать следствию, что Сам-Знаешь-Кто виновен в многочисленных преступлениях!

— Что ты несешь, — поморщился редактор. — Скотланд-Ярд пляшет под дудку тех, кто у руля! Лично для меня имя «Сам-Знаешь-Кто» является собирательным. Сегодня это Риддл, завтра — любой другой властолюбец, не брезгующий пачкать руки в крови, дерьме и интригах. Не вздумай ничего доказывать.

Г. Дж. возмущенно подпрыгнул на скамейке.

— Ты не понял! Мне плевать, кто там рулит! Лишь бы тебя не трогали, вот МОЯ мораль! Пусть там, наверху, тасуют свои карты, как хотят!

Северус изогнул бровь и приоткрыл один глаз — сверкающий затаенным ехидством.

— А если я тебе надоем, мой шеф? Или, скажем... изменю? Допустим, мы расстанемся, ты возненавидишь меня, и что тогда? Побежишь сдавать весь Орден Феникса? Повернешь ситуацию «себе во благо», дорогой мой моралист? — он горько рассмеялся.

Гарри застыл — бледный, с остановившимся взглядом.

— Что-что? — прохрипел он. — Расстанемся?

Редактор порылся в плаще, сунул в рот очередную сигарету, но прикуривать не стал.

— Это пример, — буркнул он. — Задумайся, мой шеф, претерпит ли твой моральный кодекс некие метаморфозы, в случае, если...

Договорить ему не удалось. Гарри вскочил, задыхаясь от гнева, и вцепился в многострадальный редакторский шарф, норовя удушить его обладателя.

— Никогда! — на весь двор завопил Г. Дж. — Что бы ты ни сделал, как бы ни поступил со мной! Думаешь, я сволочь, да? Даже если то, что сказал Сириус, правда, мне плевать!

— Тихо, тихо, Liebling, — поморщился Северус, отдирая от себя его трясущиеся руки. — Что там Блэк опять ляпнул?

Контрразведчик Поттер нервно оглядел двор. Кроме неутомимого преследователя голубей в лице мистера Келева, вострить ухо было некому.

— Ты... член НД? — трясущимися губами спросил Г. Дж. — До сих пор?..

На лице редактора не дрогнул и мускул. Он подкурил сигарету и неторопливо выпустил в сторону клуб сизого дыма.

— Меня нет в списках, — спокойно сообщил он. Злодейские глаза насмешливо щурились. — Как говорится, тише едешь — дальше будешь.

Гарри испуганно попятился.

— Но ты... Но Дамблдор... Орден Феникса... — он окончательно утратил дар речи.

Северус пыхнул сигаретой и ловким щелчком стряхнул столбик пепла.

— В списках членов «Феникса» меня ТОЖЕ нет.

С минуту Гарри молча пялился на злодейского курильщика.

— Какая тогда мораль?.. — потрясенно прошептал он.

Черную фигуру окутало очередное дымное облако.

— Моя собственная, — зловещим голосом сказал редактор.

* * *

— Тебя не удивляет, что я подписал соглашение? — с легкой обидой поинтересовался агент Поттер.

Северус подтянул поводок и подхватил на руки трясущегося от холода щенка. Мистер Келев завозился у него на груди, пачкая грязными лапами плащ и норовя облизать подбородок, истекая слюной благодарности.

— Этим должно было кончиться, — хмуро сказал редактор. — Раньше или позже. Проблема не в этом.

— А в чем?

— Не машите собачьим совком, шеф, — Северус прижал к себе черный комок с блестящими глазками, и щенок затих, охваченный теплой рукой. — Собирали пёсьи какашки, собирали. Обидно, если вывалятся.

Гарри покосился на длинные злодейские пальцы, поглаживающие завитки собачьей шерсти, и ощутил укол ревности.

— Не вывалятся! — сердито буркнул он. — Так в чем проблема?

Северус уставился в его глаза мрачным тяжелым взглядом.

— Ты подписал себе приговор. Так же, как в свое время я. Не думай, что тебя оставят в покое, как только закончится дело Риддла. Получишь новое задание. Затем еще и еще...

— Господи... — прошептал Гарри. Его рука разжалась, совок со стуком упал на тротуар.

— Я часто бываю прав, — вздохнул редактор, хмуро оглядев высыпавшуюся кучку. — Особенно в том, что касается дерьма.

— Что мне тогда делать? — злополучный собачник присел на корточки и принялся собирать пакостную россыпь. — Я думал с тобой посоветоваться, как Шанпайка лучше надурить... — он поднял жалобный взгляд на Северуса.

Злодейская хмурость неожиданно сменилась странной нежностью. Гарри едва вновь не рассыпал то, что успел подобрать.

— Что, Шатци-ша?

Северус ответил не сразу.

— Когда ты смотришь в небо, твои глаза... Черт, пойдем быстрей, — редактор бросил взгляд на часы. — Какой-то паршивец придумал штрафовать за опоздания на работу, — ядовито прибавил он.

— Вот скотина, — Гарри хихикнул, проворно подцепил совком последний шарик и вскочил. — А что глаза? — прищурился он. Единственный человек, от которого ХОТЕЛОСЬ слышать что-то о цвете своих глаз, не баловал комплиментами.

— Не кокетничайте, мистер Поттер, — пробурчал злодей. — Я уже говорил. Абсент. Полынь. Туйон.

— Туйон?..

— Токсин, содержащийся в полыни. Растворяется в спиртовом растворе. В ваших глазах — особо опасная концентрация, мой шеф.

— Вы тот еще романтик, мистер Снейп, — разочарованно вздохнул Гарри. — Поэзия алкоголика. Э-э... Так что мне делать с инспектором Шанпайком?

— Ты глубоко заблуждаешься, считая его добрячком. Тебя обвели вокруг пальца, как глупого мальчишку, — сердито сказал Северус. — Ничего серьезного на тебя у них нет, поверь! Набивают папку мусором, чтоб страху нагнать. Блеф, примитив, классика жанра. Шанпайк — злая маленькая гнида. Прости меня, дорогой мой шеф, но у тебя есть только один выход.

— Какой? — Гарри опять засмотрелся на злодейские пальцы, машинально ласкающие уснувшего щенка.

— Притвориться дурачком.

— Знаешь ли! — обиделся бывалый агент Поттер.

— Ты отлично начал, — ухмыльнулся Северус. — Наращивай количество Шпееров. Неси ахинею. Строй из себя проницательного сыщика. Развей придурковатую бурную деятельность, напрашивайся на допросы, строчи в отчетах всякую чушь. В Скотланд-Ярде терпеть не могут доморощенных детективов. Сделай все, чтобы они САМИ избавились от тебя и облегченно вздохнули.

— Так я и собирался их дурить! Но я хотел быть, как ты... Рассказывать про походы Цезаря и все такое, — он улыбнулся хитро и многозначительно, как полагается уважающему себя контрразведчику.

— Не дай бог тебе быть, КАК Я, — сквозь зубы сказал Северус. — Ты не знаешь, о чем говоришь. К каждому следователю нужно подобрать ключ, и что годится для одного, не пройдет для другого. Ты не умеешь лгать. Это наука и искусство в одном флаконе, мой маленький шеф.

— Да ну, — Гарри вздернул подбородок. — Ты сам сказал, что я сочинитель.

Северус невесело вздохнул.

— Это не одно и то же. И дело не только в умении лгать. По-твоему, история с Дамблдором — несчастливая случайность? С чего ты взял, что это твой первый и последний прокол? Это только начало, — хмуро сказал он.— Выкинешь очередной фортель, а потом расколешься, как трухлявый орех, и сыворотка правды не понадобится.

— Я не трухлявый орех! — вознегодовал Г. Дж. и вдруг испуганно распахнул глаза. — Сыво... Что тебе вкололи вчера?

— Идем, мы опаздываем, — напомнил редактор.

Гарри вцепился в рукав его плаща.

— Подожди! — взволновался он. — Ты шутишь? Разве существует сыворотка правды? Я думал, это фантастика!

— Потом поговорим, — рассердился Северус, развернулся и направился к подъезду. Картину гордого ухода слегка подпортил волочащийся по асфальту собачий поводок.

Агент контрразведки уныло поплелся следом, вновь обнаружив, что выложил Северусу всё, в то время как тот не рассказал ровным счетом ничего, накормив обещанием продолжить разговор на вечерней прогулке.

Г. Дж. так задумался, что был несколько озадачен, обнаружив, что вытряхивает в мусорный пакет пустой совок: содержимое потерялось по дороге.

* * *

— Мистер Снейп, давайте опоздаем, а? Плачу штраф за двоих.

С жадностью наркомана в стадии ломки, сверлящего алчным взглядом недоступную дозу, Гарри смотрел, как редактор облачается в привычную броню в виде темно-серых брюк, идеально отглаженной рубашки и неизменного жилета.

Пальцы Северуса на мгновение замерли на пуговице. В черных глазах отразилось тень внутреннего колебания — увы, лишь на мгновение.

— Перестаньте, мистер Поттер. Без миссис Макгонагалл мне предстоит отвратительный день, перенасыщенный Лонгботтомами.

Гарри неожиданно ринулся к нему, грубо схватил за плечи и всосал ртом нежную кожу между ключицами.

— Шатци-ша, умоляю, — захрипел он, прижимаясь всем телом к возлюбленному злодею и на глазах превращаясь в извивающуюся змею. — Я не доживу до вечера.

— Гарри, перестань, — беспокойно пробормотал редактор, в кои-то веки назвав Г. Дж. по имени.

Чуткое ухо агента Поттера уловило нотку неуверенности.

— Я директор или кто? — он вжался в бедра Северуса, со злорадным удовлетворением ощутив силу своей власти. — Профессор Снейп, я вынужден вас задержать на тридцать минут, — строго сказал он, проехался членом по твердому доказательству своей правоты и протяжно застонал, несколько подорвав начальственный авторитет.

— Мистер По... О-о, — выдохнул подчиненный, жадно сминая пальцами директорские ягодицы.

Задыхаясь от мучительного возбуждения, Гарри целовал возлюбленные губы, жадно выпивая каждый срывающийся вздох. Сверкающие черные глаза знакомо помутились — Невозмутимый Непоколебимый Мистер Снейп превращался в Большого Диковатого Зверя.

— Liebster... — язык Северуса погрузился в рот Г. Дж., вылизывая с одурманивающей неторопливостью: в отличие от человека, Зверю было плевать на время. Как директорские штаны вместе с трусами оказались болтающимися под коленками, осталось загадкой. Каким образом Зверь учуял, что грубо набросившийся Человек на самом деле постыдно хочет нежности, было и вовсе необъяснимо. Прикосновения пальцев Северуса опьяняли до дрожи. По-видимому, Зверь обладал магической сверхчувствительностью. Не отрывая туманного, слегка безумного взгляда от широко распахнутых глаз Г. Дж., он медленно сполз на колени, обнимая руками его дрожащие бедра и долго гладил, водя ладонями по коже и наслаждаясь простой лаской так неприкрыто, что Гарри показалось, пол уходит из-под ног.

Слаще и пьянее, чем от густого вина.

Пошатываясь, захлебываясь чувствами, от которых было тесно в груди, Г. Дж. тихо перебирал черные блестящие волосы, собирал в горсти и опять любовно рассыпал по плечам: время остановилось.

— Цвет морской воды в лагуне, — неожиданно прошептал Северус, глядя на него снизу вверх. — Когда нырнешь, откроешь глаза и глянешь на небо через слой воды. Свет сквозь волшебный берилл... Изумрудные брызги под веслом, когда черпнешь поглубже... Солнце, если смотреть через зеленый лист... Если у жизни есть цвет — это цвет твоих глаз, Liebling.

Не успел разинувший рот Гарри опомниться от романтического шквала, как Северус умолк, набросившись губами и языком на его едва не опавший от удивления член: в отличие от директорской головы, упрямый орган ничего не смыслил в лирике.

Впрочем, он определенно знал толк в поэзии прикосновений и через секунду-другую вознесся на вершины удовольствия.

К члену присоединился и мозг, счастливо отключаясь под наплывом невероятных ощущений — Зверь отдался делу с вдохновением идолопоклонника. Его губы сжались плотным кольцом вокруг ободка, язык запорхал по коже дрожащей стрекозой, одна рука ласкала яички, попутно рисуя пальцем узоры в промежности, другая заскользила по стволу — так правильно и мучительно приятно, что дыхание Гарри переросло в череду стонов, бедра волной подались навстречу, руки сгребли в кулаки густые волосы Бесценного Зверя.

Распаленный эротическими изысками член нырнул в пульсирующую горячую глубину.

Гарри хрипло вскрикнул, не в силах вынести больше.

Казалось, он распадается на молекулы, вливаясь в тело Северуса через выпивающее его горло. Ноги подогнулись, и если б не крепкое объятье, Г. Дж. рухнул бы на пол — а может, попросту растекся растаявшей патокой.

Минутой спустя он обнаружил себя лежащим на кровати, все еще во власти сладостных переживаний. Северус повалился рядом, поглаживая его голое бедро.

— Подожди, а ты... — Гарри приподнялся на локтях, сообразив, что неблагодарность суть тяжкий грех. Протянув обессиленную руку к злодейским брюкам, он наткнулся на нечто мокрое и теплое.

— Дожился, — пробормотал Северус. — Веришь, даже не трогал. Что вы со мной делаете, господин директор?

— Ничего не делаю, — прошептал Г. Дж., упиваясь умиротворением на лице Северуса и собственным блаженством, разлившимся по телу. — Люблю просто. До смерти. До чертиков. До... не знаю, чего. Извини, я не поэт. Не знал, что ты...

— А-а, — расслабленно махнул рукой злодей. — Побочный эффект редактуры.

Гарри вдруг вскочил, прижал его к постели и уставился глаза в глаза.

— Никогда не говори, что мы расстанемся. Даже в шутку! Даже в качестве гребаного примера!

— Не буду, — покладисто сказал Северус.

В глубине темных глаз мелькнуло нечто, подозрительно похожее на грусть.

* * *

— «Укрепление национального государства — залог всеобщей свободы и гармонии. В том, чтобы приравнять народ к элите, нет греха — это честь, достоинство и закономерная гордость британского народа. Мы должны быть едины и крепки, как одно целое. Можно сломать палец, но не сжатый кулак».

— Хорошие слова, дитя мое. Интересно только, кого мистер Риддл собрался двинуть этим кулаком?

— Знаете, Гилдерой, я однажды видела, как турки пытались разделать барана в Гайд-парке, пугая детей и заливая кровью траву. Ей-богу, так бы и двинула кулаком.

— Ах, вашим-то кулачком, мисс?.. Какие пальчики тоненькие, боги, боги... Жаль, вышел из моды обычай целовать руку...

Из-за перегородки донеслось счастливое хихиканье: эгоистические бастионы золотоволосого Локхарта слегка расшатались.

Директор Поттер, благодушно развалясь в кресле, терпеливо сносил творящееся за стенкой безобразие. Хуже того — поймал себя на мысли, что не прочь и сам подключиться к разговору.

— Я не осуждаю националистов, — донесся голос секретарши. — Когда люди оседают в чужой стране, не удосуживаются выучить местный язык и даже детей своих не учат, не интересуются ни культурой, ни обычаями, это дикость! От таких иностранцев один вред. Чего едут, спрашивается, на хорошую жизнь? Свиньи они, вот кто.

— В самом деле... — пробормотал Локхарт. — Бомбами их, бомбами... Давить, резать, крушить.

— Гилдерой, я иногда не пойму, когда вы шутите, когда нет, — рассмеялась Гермиона.

— Знаете, дитя, я весьма брезглив. Если вдруг увижу разделанную тушу барана в парке, не уверен, что меня не покинет сознание. Но, по мне, пусть уж лучше прольется кровь барана, чем души божьей. Я слишком гуманен, чтобы вдохновиться программой мистера Риддла.

На минуту за перегородкой повисла тишина. Директор замер, навострив уши.

— Зачем вы тогда взялись? — тихо спросила секретарша.

Писатель мелодично рассмеялся.

— Мое имя. На обложке. Деньги. На чековой книжке. Ради этого я напишу биографию самого сатаны!

— Хорошая мысль, — кокетливо хихикнула Гермиона.

Вновь все стихло.

— А ведь это идея, — вдруг сказал Локхарт. — Гениальная идея! О, муза моего сердца, Гермиона!

— Боюсь, идея не нова, — разочарованно протянула секретарша. — Генри Келли уже выпустил биографию сатаны. В отделе реализации, в образцах. Седьмая секция.

— А автобиографию?

— Йегуда Берг. «Сатан. Автобиография». Там же стоит.

Гарри не уставал удивляться памяти Ученой Бобрихи: Гермиона помнила не только содержание книг, названия и авторов, а и где, на какой полке, что пылится.

— Вот дьявол! — рассердился Локхарт. — Ну ничего, тогда займемся Риддлом. Сатана, подлец, не заплатит и сребреника, в отличие от мэра. Давайте продолжим, дорогое дитя.

— Я с удовольствием, Гилдерой, — в голосе секретарши зазвучала тревога. — Но, быть может, достаточно на сегодня?

— Споттер злобствует?

Гарри раздраженно скрипнул зубами.

— Да нет, — засмеялась Гермиона, и не подумав поправить гнусного писаку. — Босс сегодня не то что добрый. Добрейший! Я беспокоюсь о вашем романе, Гилдерой.

— А-а, — беспечно отозвался Локхарт. — Главред сегодня неузнаваем. Мягок и вежлив, как Чеширский кот. Что вы с ним сделали? Подлили в кофе валерьянки?

Директор Поттер сдавленно хихикнул, прикрыв ладонью рот.

— Лавгуд пришла наконец-то, — сообщила Гермиона.

Гарри сердито сощурился. Он был уверен, что причиной хорошего настроения Северуса была отнюдь не Лавгуд, прихромавшая наконец на работу, но слова секретарши слегка поколебали директорскую уверенность — редактор определенно был рад возвращению белобрысой бестолочи, ревниво подумал Г. Дж.

До его слуха донесся хлопок входной двери. Мисс Лавгуд была легка на помине.

— Герми, это для ГДП на подпись.

— Кто такой ГДП? — полюбопытствовал Локхарт.

— Гарри Дорогой Прекрасный, — пропела Луна.

Директор Поттер растерянно заморгал. Посмеяться или возмутиться он не успел — в кабинет вошла лучащаяся счастьем секретарша (лучилась она всякий раз, стоило Локхарту переступить порог «Хога» элегантным ботинком) и положила на стол Г. Дж. какой-то документ.

— Главред просил ознакомиться, — сообщила она и тут же испарилась в свой отсек.

Гарри скучающе уставился в бумагу, но в ту же секунду вскочил, едва не перевернув кресло.

«Я, Райнер Шпеер, данным документом предоставляю разрешение директору ИД «Хог» м-ру Гарри Дж. Поттеру ознакомиться с информационным контентом моей книги «Записки Одержимого» в присутствии свидетеля в лице главного редактора м-ра С. Т. Снейпа или начальника корректорского отдела м-ра Г. Слагхорна. Копирование содержания запрещено согласно с условиями договора. Р. Шпеер».

Пролетев мимо нежно воркующих Гермионы и Локхарта, едва не сбив с ног медленно выплывающую Луну Лавгуд, директор Поттер пушечным ядром рванул в редакторский кабинет.

* * *

«21.04.2001

Медный кувшин. Смятая ткань. Персики.

Маэстро, дьявол бы тебя побрал с этими персиками! По твоим хитрым, красным от возлияний глазам вижу — смеешься ты надо мной, подлец! Прекрасно знаешь, на какие думы наводят бедного художника нежные половинки, покрытые легким пушком!

Кувшин — это я. Неважно, что он пузатый, а я нет. Я кувшин, полный жизненной влаги, которая вот-вот выплеснется через край! И тряпка эта — черт бы взял этот цвет, смальта? Ультрамарин? Как называлось эта богадельня в Амстердаме... Cockring? Синяя шелковая простыня, к утру измявшаяся в тряпку. Сознайся, Маэстро, не иначе ты уволок ее из блудилища, выдернув из-под чьих-то жарких тел! А голландский персик был неказистый фрукт. Худосочный, бледный городской бледностью и попорченный любителями сладкого...

— Дерьмо.

Ты о себе? Радует такая самокритичность, Маэстро. Самовлюбленное бездарное дерьмо, мазила, учитель скучающих бездельников... Самое настоящее дерь... Ах, ты про мой набросок?

— Рэй, не влипай носом в подрамник, отойди на пару шагов. Это, по-твоему, композиция?

А ты как думал? Ну, съехало немного... Бывает. Ну да, Ларри, потыкай своим карандашом. Дался тебе мой нос! На свой посмотри, сифилитик старый. Если начнешь Леон-Баттиста Альберти цитировать, я тебе этим карандашом харакири сделаю, благо наточил!

— ...как говорил современник Леонардо, «цель гармонии — упорядочить части, вообще говоря, различные по природе, неким совершенным соотношением так, чтобы они одна другой соответствовали, создавая красоту...»

Горизонтально слева направо, потом вертикально, от диафрагмы до пупка. Или это называется сэппуку? Какая композиция лучше, Маэстро, крестиком или буквой L?

— Рэйвен, не смотри на меня озлившимся волком. Надо уметь подчиняться. Чтобы овладеть мастерством, напиться из источника, надо склонить голову к воде.

Это ты МНЕ сказал? Властолюбец поганый. Я только и делаю, что подчиняюсь. Профессия такая. А в источниках ваших одни фекалии, смею заметить.

— Извини, Ларри, я просто задумался. О персиках.

Как приятно говорить правду. С точки зрения композиции крестик удачней, чем L.

— Переделывай, пока не поздно. Черт, где этот мальчишка? Адам, твою мать, чертенок польский!

У чертей есть национальность? Надо же. Ты у нас человек сведущий, Ларри. Впрочем, люблю твой мат вперемежку с цитатами великих... Жаль, ты сегодня трезв. «Работа над ху...вым произведением искусства никогда не может быть завершена, бл..., а только заброшена на х...» Не вертись в гробу, Леонардо. Пара ругательств, и — вуаля — полное искажение смысла!

— Адам!..

Чего ты рявкаешь, персиковую музу вспугнул! Что ты...

Господи. Нет.

Я не обернусь второй раз. Я не обернусь. Я не...

О, Адонаи! Я умер.

Вот он, рай первозданный, мастерская Творца! Среди покосившихся планшетов с идеями мирозданья, среди размазанных по дощатому полу красок будущей Земли, среди испорченных холстов и подрамников картин кривого мира — ТЫ, только ТЫ один и хорош, Творенье Шестого Дня!

АДАМ.

Совершенство.

Сила, нежность, красота. Сила Мужчины, нежность Женщины, красота Гармонии, не снившейся козлоногому сатиру Леонардо!

О, вижу, сей Адам уже вкусил с Древа познания, грех в глазах его туманных, куда Ты смотрел, Иегова-Ире!*

— Рэй, ты охренел, положи персик на место, дьявол тебя забери!

— Я не Рэй. Я Змей-искуситель. Держи, сынок. Яблоки кончились.

Улыбается. О-о, какие губы. Умер я. Умер! Глаза выкатились, шкура слиняла, осыпалась чешуйками. Один член остался. Зато какой — на все тело. Черт!

— Рэйвен, прекрати паясничать, он все равно не понимает.

Да ладно. Он ВСЁ понимает.

— Дай сюда персик, весь натюрморт пересобачил! Адам, что пялишься, собирай мусор. Мусор. Му-сор!

Проваливай, Маэстро. Не для того Отец трудился, чтоб Сын мусор тягал.

Что ж, процесс искушения придется начать издалека. Хорошо, что ты пьяница, Ларри.

— Маэстро... Отойдем? Разговор есть.

Ах, грехи человеческие. Скучно бы без вас жилось, блекло и пресно...

Правда, Адам?»

* * *

— Мистер Поттер, дорогой, очнитесь! — мурлыкнуло над ухом.

Гарри подскочил в редакторском кресле.

— Севе... Мистер Снейп, отстань! Дай дочитать!

— Бросьте, потом дочитаете. Перерыв начался, шеф. Я еду к Минерве в больницу. Вы со мной?..

Гарри оторвался от монитора и растерянно заморгал. Северус, одетый, с изжеванной сигаретой в зубах, вертел на пальце ключ от машины.

— Н-нет, я... э-э... Я ей позвоню, — извиняющимся тоном сказал Гарри. — Можно, я почитаю, пока ты... пока вы съездите, мистер Снейп?

— Нельзя, — нахмурился редактор. — Идемте, шеф. Я закрываю кабинет. После ланча почитаете.

— После ланча я еду на склад, — огорчился Г. Дж. — До конца дня, боюсь. Даже до конца главы не добрался!

— Да что там такого интересного? — с неудовольствием пробормотал Северус.

Г. Дж. взволнованно потер лоб.

— Не знаю... Как будто другой человек пишет... Нет, я верю, что это Шпеер, но не в том дело. Не думал, что кто-то может фантазировать так, как я!

Северус недоверчиво прищурился.

— Где вы там фантазии обнаружили, шеф?

Гарри расплылся в улыбке.

— А харакири?

Редактор с раздражением выдернул флэшку из разъема.

— На мой взгляд, Шпеер более кровожаден, чем вы, мистер Поттер.

— Плохо вы меня знаете, мистер Снейп, — сверкнул зубами Г. Дж.

Северус быстро черкнул что-то на листке и помахал им перед директорским носом.

«Куана Паркер, 19-00».

Гарри моргнул в знак согласия, незаметно сжал его пальцы и направился к двери.

— А Шпеер все-таки прикольный, — вдруг сказал он, обернувшись.

Редактор насмешливо хмыкнул.

* * *

Обычно малолюдный бар был полон народа. Правда, Гарри ни разу не был в «Куане» в такое время. Зачем он притащился пораньше, Г. Дж. не знал и сам. Дома не сиделось, без Северуса было пусто и скучно. Выгуляв щенка, измаявшегося в ожидании хозяина, сунув под мышку недочитанную «Тропу Пилигрима», Гарри отправился в путь, лелея смутную надежду, что Северус догадается прийти раньше.

Тащить с собой книгу оказалось глупо. Читать было невозможно, в зале играла фолк-музыка — громче, чем поздними вечерами, когда Гарри заходил «к индейцу» с Северусом. Мелодии были приятными, и хотя Г. Дж. не силен был в инструментах, уловил флейту, гитару и что-то вроде трещоток. Забравшись под деревянную балку с каким-то безобразием над головой в виде шкурок бобра, Г. Дж. с полчаса потягивал матэ, отдавшись мечтам под музыку. Особенно хорошо рисовался в воображении суровый индеец Северус Черный Ворон, стоящий на вершине горы в полном боевом облачении. К несчастью, злодейский индеец застыл недвижимым камнем, плотно сжав губы и хищно сощурив глаза. Как Гарри ни бился, Черный Ворон упорно не хотел сходить с горы, обнажаться и танцевать ритуальный танец у костра.

Почувствовав, что мочевой пузырь понемногу превращается в полнехонький калебас, Г. Дж. выскользнул из-под бобровых шкурок (увы, синтетических на ощупь) и огляделся в поисках указателя туалета. Не обнаружив оного, Гарри сунулся в какую-то дверь и неожиданно оказался в коридоре, где однажды по волшебству растворился четвертый Шпеер.

Он повернул было обратно, как вдруг окаменел на месте, услышав знакомый голос. Из-за двери с надписью «Электрощитовая», куда нормальному человеку не пришло бы в голову лезть (отпугивала черная молния в желтом треугольнике), явственно доносился голос крестного.

С быстро заколотившимся сердцем Гарри подкрался ближе и застыл не дыша, на манер индейского охотника.

— Я не могу присутствовать на совете, сам понимаешь, — взволнованно говорил Сириус. — Умоляю, уговори Акелу! Глупый пацан не хочет увольняться!

— Зачем его увольнять? Нет времени возиться с новым, — негромко отозвался смутно знакомый голос. — Дока раскусили раньше, чем твой Хатих открыл рот.

«Аберфорт!» — сообразил Гарри и почему-то покрылся холодным потом: старик его пугал.

— Смотри, какой багаж... Доказательство, что Шахор — сволочь!

— Что это? Я в этих очках не вижу ничего.

— Привет из конторы. Копия протокола вчерашнего, — зашипел Сириус. — Давай зачту, что этот мерзавец про моего Малыша говорит!

— Келев, ну тебя к псам, без тебя разберусь. Дай сюда.

— Нет, подожди! Чтоб ты понял сразу! «В качестве моего любовника мистер Поттер если и не принесет нам пользы, то, во всяком случае, не доставит хлопот», — злобно перекривляя произношение Северуса, прочитал крестный.

Гарри окаменел.

— «К сожалению, в деле Шпеера он не слишком нам помог. Тем не менее, мистер Риддл, я не теряю наде...»

— Заткнись! — жутким голосом рявкнул Аберфорт. — Совсем одурел? Отдай багаж! Черт возьми, без тебя было легче. Проваливай, не светись, пока не сгорел! Не зря Шахор тебе фасад поправил, так тебе и надо, болван!

— Сволочь он редкая, — с чувством сказал крестный. — Ладно, не злись, я уже выметаюсь. Обещай, что поговоришь с Акелой.

— Погоди. Пока я без очков... Разве Шахор поделился новостями?

— Нет, — буркнул Сириус. — Несознанку гнал.

— Кого ты тогда выгораживаешь? Свисток твой Малыш, знаешь?

— Врешь, сволочь! — взревел крестный.

Кто такой «свисток», агент Поттер догадался мгновенно. Учуяв ярость крестного, бравый контрразведчик ринулся бежать, задыхаясь от злости, влетел в зал и тут же врезался в широкую грудь злодея и предателя.

— Ты! — рассвирепел он и замахнулся для удара.

Руку свело резкой болью — Снейп-Шахор среагировал мгновенно.

Злодейский Шахор сгреб его в объятья. Гарри дернулся, и Северус мгновенно выпустил заломленную руку.

— Я тебя убью, — пообещал контрразведчик, все еще сердито сверкая глазами.

— Уходим, Liebling, — шепнул на ухо густой голос.

Гнев Г. Дж. потух так же быстро, как воспламенился.

Агент Поттер нервно оглянулся на дверь служебного хода, подцепил нечитанного «Пилигрима» и, по-детски схватив злодея за кончики пальцев, выбежал вслед за ним из кафе.

_______________________________________________________________________________________

*Иегова-Ире — «Господь Усматривающий»

ОТ АВТОРА: Аберфорт и Сириус используют сленг агентуры.

«Контора» — здесь, отделение МИ-5. «Багаж» — передаваемая информация. «Сгореть» — попасть под арест. «Поделиться новостями» — сдать кого-л. «Несознанка» — ложь на допросе. «Свисток» — информатор.

* * *

38. Мотель

— Пристегнись, шеф!

— Эй, куда мы?..

Гарри не договорил — редакторский «болид» сорвался с места, впечатав обоих пассажиров в сиденья.

— Не знаю, — буркнул Северус. — Подальше отсюда.

Пальцы до побелевших костяшек сжали рулевое колесо.

Г. Дж. покосился на хмурый профиль водителя, стиснутые губы (точь-в-точь как у индейца с горы), насупленные брови и упрямый подбородок, поймал взгляд чуть прищуренных глаз, то и дело соскальзывающий на зеркало заднего обзора, и нервно завертелся на сиденье, пытаясь понять, не преследует ли их кто-то, как в плохом кино.

— Мы можем говорить? — Гарри включил свой антижучок и пристроил на торпедо.

— Нет, — редактор бросил взгляд на красный глаз маленького прибора. — Выбрось эту чепуху. Я же сказал, игра вышла на новый уровень, — он опять мазнул взглядом по зеркалу.

— Сзади все чисто, — авторитетным голосом бывалого контрразведчика сообщил Гарри.

К его негодованию, Северус вдруг согнулся от хохота, едва не клюнув носом в кнопку звукового сигнала.

— Schaаtzzz!.. — простонал он, трясясь от смеха.

— Что ты смеешься? — обиделся Г. Дж. — Я что-то не так сказал? За нами какая-то грымза на Астон Мартине.

— Грымза, говоришь... — пробормотал Северус. — А я их дамами называю, дурак старомодный... Твоя «грымза» молода и красива. Давай по Фаррингдон, там видно будет.

— Откуда ты знаешь, что она молода и кра... Что значит, «видно будет»? Куда мы едем?

Вместо ответа Северус выключил подавитель сигнала и ткнул пальцем в кнопку радио, осчастливив себя и пассажира тирольскими напевами.

— Месть за Раммштайна? — кисло спросил Гарри.

— Зуб за зуб, — кивнул редактор.

Гарри издал языком самый мерзкий «тирольский» звук вроде «блурблямбалабам-йохи!» и раздраженно уставился в зеркало заднего вида. Астон Мартин отстал, уступив место черному кэбу такси.

«Щатц, параноик, — Гарри покосился на водительский орлиный нос. — Все хорошо в меру!»

На подступах к очередному перекрестку Северус резко перестроился в правый ряд. Едва Г. Дж. набрал воздуха в грудь, чтобы высказаться на тему безобразного вождения, как Астон Мартин ловко вильнул вслед за ними, не моргнув поворотом. Контрразведчик Поттер удивленно приоткрыл рот и заерзал в кресле, пытаясь разглядеть даму за рулем. Рассмотреть не удавалось — дистанция между ними увеличилась, вдобавок, мешали блики, скользящие по лобовому стеклу автомобиля-преследователя.

— Тетка в очках, — неуверенно сообщил Гарри.

— Грымза в моем понимании — немолодая женщина со скверным характером. Тетка — помоложе грымзы, но тоже не сахар, — пробормотал редактор, высматривая что-то впереди. — Как насчет более ранней стадии?

Гарри уже изготовился дать какое-то остроумное определение женщинам, девушкам и юным девам, но не успел. Внезапно Северус крутанул руль, «болид» взвизгнул тормозными колодками и, нагло подрезав встречных автомобилистов, резко свернул вправо и полетел дальше, набирая скорость.

— Йо-ла-ла-тури-ра-рури-иру о-йолаи-у! — огласило салон «тирольское» злорадство в исполнении Северуса Снейпа, с баритона на фальцет и обратно. — Не привыкли к левостороннему движению, мисс Пэй Мэйхуэй? Безобразие какое, почему там не было радара? Куда смотрит дорожная полиция? — редактор издевательски заломил бровь.

Гарри на мгновение потерял дар речи, проводив взглядом Астон Мартин, пронесшийся по прямой, — повторить маневр хитрого тирольца дама не успела.

— Мэйхуэй? — пробормотал Г. Дж., уже не в силах чему-то удивляться. — Какого черта?

— Спроси своего идиота-крестного, — сердито сказал Северус. — Беременную женщину отправил по трассе гонять!.. Приехали, мой шеф. Дальше пару кварталов пешком.

Гарри вылез из «болида» и огляделся. «Ресторан», — светилась тонкая вязь неона на стене неказистого кирпичного строения.

— Пусть думают, мы заскочили перекусить, — редактор быстро осмотрелся по сторонам и, не обнаружив соглядатаев, увлек агента Поттера в темный переулок.

______________________________________________________________________________________

http://get-tune.net/?a=music&amp;q=%D2%E8%F0%EE%EB%FC%F1%EA%E8%E5+%ED%E0%EF%E5%E2%FB

Тирольская месть Снейпа за Раммштайна (1-й трек)

* * *

— Приплыли, — Гарри оглядел маленькую безликую комнатенку с двуспальной кроватью, тумбами по углам и телевизором на стене. — Снимать номер в мотеле, чтобы поговорить!

— Лучше мерзнуть в парке? — Северус бросил на тумбочку плащ, стащил ботинки и как ни в чем не бывало растянулся на казенном лежбище. — Конечно, кухня тут отвратительная, но можно позвонить в ресторан и...

— Нет-нет, все нормально, — хмуро сказал Гарри, присаживаясь на край постели. — Мне все равно. Если надо, я готов ехать в Гренландию и жрать снег с эскимосами, лишь бы добиться от тебя хоть какой-то правды. Почему мы не пошли в тот прикольный бункер, где «Выручай-комната»? Там нет прослушки, ты сам сказал!

Северус тяжело вздохнул.

— Там нет прослушки РИДДЛА. Зато есть прослушка ДАМБЛДОРА. Могу повести тебя на экскурсию в аналогичный бункер Риддла. Там не будет ушей Дамблдора, но будут уши Риддла. Выбирай.

Гарри сердито задергал бровями.

— А ты сам ЧТО выбрал?

Северус скривил губы в подобии улыбки и промолчал.

— Значит, там, в «Выручай-комнате», ты тоже мне врал?

Гарри внезапно вспомнил, что в проклятой комнате он не только ухитрился признаться в любви, а вдобавок попросил его изнасиловать, тут же вспыхнул до корней волос и с досадой прикусил губу. Воображение не замедлило нарисовать злорадствующего старика в наушниках, покатывающегося от хохота. Г. Дж. мысленно запихнул Дамблдору в рот его собственную бороду, но старый негодник продолжал смеяться глазами.

— Я не лгал про мое отношение к тебе, — Северус попытался взять его за руку, но Гарри сердито отдернулся.

— А про все остальное — лгал! — сквозь зубы сказал он. — Хочешь правду? Я устал, устал от всей этой ерунды!

Он вскочил и заметался по комнате, слишком маленькой, чтобы дать выход гневу в быстрой ходьбе.

— Значит, если бы ты привез меня в бункер Риддла, там бы ты другие песни пел?

— Совершенно верно, мой шеф, — с виду расслабленный, Северус следил за Г. Дж. внимательным взглядом, словно притворно дремлющий кот, нервно пошевеливающий кончиком хвоста.

— Почему тогда не привез? — зло сощурился Гарри.

— Угадай, — мягким голосом сказал Кот-Северус.

Агент Поттер остановился посреди комнаты, сердито хмурясь и грызя губу.

— Не знаю, — буркнул он. — Ты привез меня в логово Дамблдора, чтобы сказать, что ты на стороне Дамблдора, а Риддл подлец, преступник и... — он умолк и озадаченно заморгал.

— Делайте выводы, мой шеф, — Кот-Северус раздумал валяться на гостиничных простынях и встал, потянувшись с хищной грацией. Вынув из плаща сигареты, он сунул одну в рот, тут же потеряв сходство с котом, к неудовольствию Г. Дж.

— Мой шеф, — Северус бесцеремонно уселся на тумбочку поверх каких-то журналов. — Хочу напомнить тебе кое-что.

— Ну, — сурово нукнул агент Поттер.

— Мы договорились встречаться на МОИХ условиях, не так ли? — редактор сунул сигарету в уголок своего длинного рта с чувственным изгибом губ. Гарри мысленно выбросил мерзкую сигарету, заменив ее поцелуем.

— Ну, — опять сказал он, внутренне встревожившись.

— Это значит, ты принимаешь меня таким, какой я есть, а также принимаешь мой образ жизни, не задаешь лишних вопросов и не судишь, — негромко сказал Северус. — Либо не принимаешь вовсе. Так?

Гарри молчал, охваченный нехорошим предчувствием.

— Любить человека и ничего не знать о нем, ничего не спрашивать? — тихо сказал он наконец. — Только секс? Это бред!

В глазах Северуса вспыхнули странные огоньки.

— Я расскажу тебе... что смогу, — редактор отшвырнул изгрызенную сигарету, сложил руки на груди и уставился ему в глаза. — Возможно, отвечу на твои вопросы. После чего ты примешь окончательное решение, стоит ли нам продолжать... — его голос пресекся, он умолк и устало провел ладонью по лицу.

— Не говори такое! — испугался Гарри. — С ума сошел? Я просто разозлился, что у меня за спиной черт знает что происходит! Сириус притащил протокол допроса, где ты грузишь Риддлу, что я твой лю...

Северус жестом руки остановил его пламенную речь.

— Знаю, — сказал он. — Блэк осатанел, узнав, что ты со мной. Не вовремя он эту пластинку завел. Уже неделю как за нами следит. Кончится тем, что попадется сам.

— Ничего себе, — пробормотал Гарри. — Надо с ним поговорить!

— Ты уже поговорил, — сердито сказал редактор.

— Ты тоже, — взъелся Гарри. — Что значит, «фасад поправил»?

Северус махнул рукой.

— Я его еще пожалел. Зря, наверное, — буркнул он.

Вскочив с тумбочки, он прошелся по комнате упругим шагом осторожного кота, зачем-то распахнул дверцу маленького холодильника и с брезгливостью осмотрел содержимое. Отодвинув штору, за которой обнаружился балкон, он уставился в окно, за которым было не видно ни зги.

Гарри подошел сзади, обвил руками его поясницу и обнаружил, что тот напряжен, как струна.

— Ты можешь тут покурить, — сказал Г. Дж., кивнув на балкон.

— Спасибо, милый, — пробормотал редактор.

Г. Дж. встревожился еще больше: Северус не походил на себя самого, витая мыслями где-то далеко.

— Что с тобой, Шатци-шатц?

— Пытаюсь быть честным, — он накрыл ладонями руки Гарри, тихо поглаживая. — Говоришь, я постоянно лгу? Ха! Да я живу во лжи. Ни тестирование на полиграфе, ни электрошок, ни пентотал натрия и прочее психотропное дерьмо, привет Женевской конвенции,&sup1; не способны вытянуть из меня ничего, кроме лжи, потому что она ко мне приросла, струится по венам вместо крови, циркулирует вместо кислорода. Я ею дышу. Пропитан до кончиков волос. Ложь — часть меня, моя плоть и кровь. Ты все еще хочешь быть со мной?

— Да, — дрожащим голосом сказал Гарри.

— Подумай.

— Да.

— Сам сказал, ты уже устал. Что дальше? Ты требуешь ответов на вопросы. Я могу... ответить правдиво только на некоторые из них.

Г. Дж. подавил желание спросить, не является ли рассказ про электрошок и психотропные вещества очередной выдумкой.

— Один. Вопрос.

— Говори.

— Я тебе нужен?

— Да.

— Значит, все в порядке. Остальное неважно.

Северус стоял неподвижно, глядя в непроглядную черноту за окном.

— В любой момент я могу быть арестован и депортирован в Австрию. Это в лучшем случае. Ты должен это знать, — жестко сказал он.

Гарри задрожал и стиснул его в объятьях еще крепче.

— За что? — хрипло спросил он.

— Началось, — буркнул редактор.

— Ты сказал, можешь ответить честно на несколько вопросов, — Гарри отыскал взглядом пачку злодейских «Gitanes», ринулся к ядовитым изделиям и извлек одно.

— Иди покури, — сурово сказал он, вручив сигарету редактору. — А потом...

— Устроишь допрос, шеф?

— Возьму интервью.

Северус поцеловал его в нос и ушел дымить на балкон.

Гарри потыкал в кнопку маленького торшера, и, обнаружив, что тот функционирует, убрал верхний свет. Комнатенка погрузилась в приятный полумрак. Агент Поттер присел на кровать, мысленно готовясь к «интервью» и сосредоточенно грызя ноготь.

— Атмосферку создали, шеф, — курильщик вернулся с балкона и бухнулся на кровать. Расшатанное сооружение едва не откинуло ветхие ножки.

Г. Дж. только вздохнул.

— Тут и без того проститутская атмосфера, — он рассеянно оглянулся.

— Вот именно, мистер Поттер, — пробормотал редактор. — Мотель-бордель. Двуспальный номер для двух мужиков — а в глазах портье даже искры не пробежало.

— Ты тут раньше был? — подозрительно прищурился Гарри.

— Да, — Северус загреб обе подушки и пристроил себе под спину. — Интервью уже началось, как понимаю. Я был здесь ОДИН, — насмешливо прибавил он, разглядывая посуровевшее лицо интервьюера.

— Ты готов? — строго спросил агент Поттер, вознамерившийся штурмовать бастионы лжи. — Если можешь ответить честно, говори, если нет — проехали. Согласен?

Северус задумчиво облизал губы — то ли собрался приврать, то ли (что было более вероятно) думал кое о чем другом. Гарри перевел дух, борясь с собой. Вместо проклятого интервью хотелось стащить с себя и Северуса одежду, забраться под одеяло и забыть о проблемах.

— Почему вы все время врете, мистер Снейп? — не выдержав, он придвинулся ближе и положил ладонь на колено лгуна.

— Потому что в свое время подписал соглашение, подобное вашему. По причине собственного идиотизма сделал это добровольно.

Агент Поттер озадаченно покусал губу.

— Соглашение с кем? С НД?

Северус отвел взгляд и промолчал.

— Ясно, — буркнул Гарри. — Проехали. Когда вы вступили в организацию «Национальное Движение», мистер Снейп?

Заметив, что некстати увлекся поглаживанием злодейского колена, он заставил себя убрать руку.

— В тысяча девятьсот девяносто девятом, — редактор заложил руки за голову и устало прикрыл глаза. Свет торшера смягчил черты его лица, но печальные тени по-прежнему прятались в уголках его губ и таились между хмуро сведенных бровей. Г. Дж. до боли захотелось провести ладонью по его щеке, слегка колючей к вечеру, но он сдержался, памятуя о миссии интервьюера.

— Риддл к тому времени уже три года как вел дневник, — не открывая глаз, продолжил Северус. — Я тогда преподавал в университете и параллельно был редактором риддловского журнала «Свет Британии». Том начал со мной консультироваться по каким-то литературным вопросам, советоваться, ходил вокруг да около, пока, наконец, начал понемногу зачитывать отрывки из своего бессмертного произведения. Фактически, это были хроники расправ с иностранцами, пересыпанные крадеными у нацистов мыслями. Из проклятого дневника я узнал совершенно чудовищные вещи, мой шеф. Риддла раздирало между тщеславной жаждой поделиться с миром своими трудами и страхом возмездия. Я сказал, что Геростратова слава его сгубит, но Том, будучи далеко не дурак, заявил, что намерен опубликовать только теоретическую часть, оставив документальные свидетельства себе на память — тешиться долгими зимними вечерами. Будь дневник издан во всей красе, у людей бы от ужаса волосы зашевелились на голове. О том, чем бы это грозило автору, я не говорю. А вот теоретические выкладки шовиниста, напротив, сплотили бы вокруг Риддла еще больше сторонников. Одним словом, этот дневник должен был быть либо обнародован полностью, либо уничтожен.

Гарри тихо лег рядом, опираясь на локоть и разглядывая Северуса расширившимися от любопытства глазами.

— И ты его стырил, — прошептал он.

— Нет, — ровным голосом сказал редактор, притушив ажиотаж, разгоревшийся в глазах агента Поттера. — Не я. Дневник был украден дважды. Сначала у Риддла, потом у Дамблдора. Иначе старику не пришлось бы десять лет ждать своего звездного часа.

— Как ты мог продолжать работать с Риддлом, когда понял, чем он занимается? — взволнованно спросил Гарри.

— Я с самого начала знал, чем он занимается, — флегматично шевельнул бровью Северус. — И в его организацию вступил не для развлечения, мой шеф. Риддл облегчил мне задачу, своими руками подсобрав компромат. Жаль, Альбус не додумался до подобного, — вдруг ухмыльнулся он.

— Как ты к Дамблдору попал? — агент Поттер осторожно подполз ближе, будто это могло помочь узнать больше.

— Это оказалось непростой задачей, — Северус выдернул из-под плеч одну из подушек и вернул на место. Гарри с готовностью улегся, положил руку на грудь рассказчику и принялся выкручивать пуговицы на его рубашке.

— «Феникс» очень закрытый орден. Чтобы заручиться доверием Дамблдора, мне пришлось спровоцировать конфликт с Риддлом и уйти. Дневник был украден в мое отсутствие.

— Но ты знаешь, кто это сделал? — агент Поттер завертелся от любопытства, взбивая ногами покрывало.

— Да, — односложно сказал Северус, разглядывая интервьюера из-под ресниц.

— Кто? — вытаращил глаза Г. Дж.

Редактор демонстративно сжал губы, что означало отказ отвечать. Гарри огорченно вздохнул.

— Дамблдор настоял, чтобы я вернулся в НД, — Северус посмотрел на выкорчеванную нервными пальцами Г. Дж. пуговицу на своей рубашке и хмыкнул.

— Ты серьезно? — разинул рот Гарри. — Старикан заставил тебя вернуться?

— Это был наш совместный план, мой шеф. На самом деле это очень распространенная практика. Любые, пусть даже самые тайные и закрытые структуры, пронизывают друг друга щупальцами. Среди членов «Феникса» есть люди Риддла, и наоборот. Прибавь сюда работников спецслужб, и получается занимательный коктейль. Порой на редкость ядовитый. Ты только сел к столу, мой дорогой. Еще не распробовал.

Он повернулся на бок, запустил пальцы в торчащие волосы агента Поттера и любовно пригладил.

— Риддл поверил, что не ты украл дневник?

Северус неопределенно шевельнул бровью.

— Да, — сказал он. — Но... не сразу.

Гарри взял его за руку, безошибочно отыскав шрам под рубашкой.

— Это он тебя жарил?

— Нет. Заставил попотеть Люциуса. Бедняга Люц не создан для таких шуток, — фыркнул Северус. — Для игр с электричеством на яйцах тоже.

— Ы-ы! — агент Поттер втянул воздух сквозь зубы, бросился на рассказчика ужасов и обвил его руками и ногами, нервно дрожа. Через секунду он опять подскочил, растрепанный и красный от гнева.

— Где дневник этого гада? — с отчаянием выкрикнул он. — Зачем ждать Рождества? Что там, корректура нужна? Оформление красивое? Какого дьявола, публикуем как есть!

— Тихо, Liebling, — по губам Северуса скользнула улыбка. — Всё давно готово. Мы ждем сигнала. Книга — лишь дробинка в зад слона. Речь идет о массированной атаке, с подключением телестудий, интернета и газет. Я не лгал, говоря, что «Шпеер» — это проект. План свержения с постамента не только Риддла. Чистка и перерасстановка сил во всей партии консерваторов. Не все смогут отмыться после такого скандала.

— Чистка всей партии?.. — Гарри вытаращил глаза, только сейчас осознав масштаб затеи.

— Я сказал тебе больше, чем имел право, — тихо сказал Северус, задумчиво скользя взглядом по его лицу. — И если ты, Liebling, осознанно используешь это против меня, я попросту буду знать — этот мир не стоит того, чтобы в нем обретаться.

Г. Дж. подскочил на постели разъяренной пружинистой коброй.

— С ума сошел? Нет, ты в самом деле с ума сошел? — вскипел он, краснея от обиды. — Если ты мне настолько не доверяешь, какого черта рассказал?!

Северус схватил его за плечи сильными жесткими пальцами. Черные глаза сердито заблестели.

— Я рассказал тебе это не потому, что у меня приступ болтливости, — сквозь зубы прошипел он. — А потому, что ты не понимаешь, что происходит вокруг! Ты соображаешь, что наделал своими откровениями у пани Барбары? Нет? А теперь выслушай, будь столь любезен! Дамблдора задумали убрать, ликвидировать, он знал это и всеми силами пытался избежать незавидной участи опального масона! Не просто масона, — пугающим тихим голосом прибавил Северус. — Альбус поднялся на вершину, с которой не сходят по желанию, а двигают прямым ходом на Вечный Восток! Все мы жить хотим, мой шеф. Много ли ты знаешь людей, похожих на тебя, как брат-близнец? Да ни одного! Нет такого второго проедающего душу зеленоглазого мальчишки, не существует в природе! Ты один! Альбусу невероятно повезло. Нашелся человек, похожий на него больше, чем родной брат, притом фактически смертник! Это было чудо, совпадение, дар судьбы! Но ты — ты! — своей благодетельной болтовней отрезал Дамблдору все пути, лишил права спокойно прожить остаток жизни! Для тебя теперь нет выхода, разве что попытаться исправить то, что натворил, и уж если не помочь кампании Альбуса, то хотя бы не навредить больше, чем уже ухитрился!

Гарри замер в железных объятьях, растерянно моргая.

— Если лейбористы победят, Альбус Дамблдор выйдет из подполья, а ЕСЛИ НЕТ? Подумай, хорошо подумай, мой шеф!

Г. Дж. показалось, пылающие глаза Северуса сейчас прожгут дыры в его мозгу, и вот-вот пойдет дымок.

— Альбус не мстительный человек, в отличие от Тома, за что я его уважаю, но всему есть предел, стань на его место! Он сейчас рвет и мечет!

— Что ты орешь! — не выдержал Гарри. — Отцепись, больно, — он с трудом отодрал его пальцы от своего плеча. — Не хочу я на его чертово место! — Г. Дж. мысленно отмел образ себя с бородой и в круглых очках. — Почему я должен ему сочувствовать? Дамблдор сам заварил свою масонскую кашу! Из-за него всем одна головная боль, разве ты не видишь?

Северус выпустил его из захвата и отодвинулся на кровати, уставившись в потолок.

— Verdammt noch mal, — пробормотал он.

— Из-за него мы с тобой ссоримся, — сердито подытожил Гарри.

— Мы не ссоримся, — буркнул Северус. — Ты принимаешь решение, забыл?

— Какое еще реше... Издеваешься? — вновь вскипел Г. Дж. — Я сказал, я с тобой, что еще?!

Северус задумчиво изучал потолок широко раскрытыми глазами.

— Если вдруг узнаешь обо мне что-нибудь, что тебе не понравится, ты вправе передумать, — мрачно сказал он. — Я не ангел, и навряд ли когда-нибудь обрасту святостью.

Гарри придвинулся ближе и потер пальцем злодейскую морщинку между бровей.

— Не хмурьтесь, мистер Снейп.

— Как с вами не хмуриться, мистер Поттер? — возмутился редактор, притянул его к себе, сунул нос в растрепанные волосы и расстроенно вздохнул.

Г. Дж. растянулся на его груди, положив щеку на измятую рубашку, прислушиваясь к стуку сердца и знакомому чувству нарастающего возбуждения — их телам было наплевать на разговоры о политике.

— Драко Малфой... он тебе хоть помог на допросе? — Гарри опустил руку и переплел свои пальцы с пальцами Северуса.

— На котором допросе? — с недоумением переспросил редактор. — Ты про беседу с Риддлом? Хм... Драко на пушечный выстрел не подпустили, само собой. Удивляюсь, зачем он вообще приехал. Я хотел вас познакомить, чтобы он защищал тебя, в случае чего.

Гарри приподнялся на локтях и вперил в черные глаза проницательный сканирующий взгляд.

— Это тот МАЛЬЧИК, с которым ты собирался меня свести?

Губы Северуса тронула легкая ухмылка.

— Не понравился?

— Ах ты, сволочь! — взвился Гарри. — Я так и знал!

— Любишь старых козлов? — прищурился зловредный сводник.

— Да! — рявкнул Г. Дж. — Чем старее, чем козлее, тем, тем...

Он сдавил его руками и ногами, целуя взахлеб, кусая губы и скулы, дрожа от нежности и непонятного чувства близости, не сексуальной, но душевной, и оттого еще более мучительной.

— Ты мой, и будешь мой, пока дышу... пока живу, — пробормотал Г. Дж., раздирая его рубашку и жадно облизывая чуть соленую кожу на груди. — Ненавижу их всех, и Риддла, и Дамблдора... Одинаково ненавижу! Спорим, ты держишься старикана еще и потому, что он гей?

— Ты имеешь в виду, не было ли это в свое время подкупающим обстоятельством? — Северус обнял его сведенными бедрами и скрестил руки на пояснице. Темные глаза искрились смехом.

— Вот именно! — сердито сказал Гарри. — Да! Мистер Дигори считает, что геи должны помогать друг другу и бла-бла-бла. Как евреи, разбросанные по свету.

Редактор беззвучно расхохотался.

— Дайте я вас поцелую, шеф.

— Что я такого сказал? — насупился агент Поттер.

— Ничего, — прошептал Северус. Глаза его начали знакомо пьянеть. Руки скользнули под свитер Гарри, поглаживая спину.

Одним рывком Г. Дж. содрал свитер, швырнул куда-то в сторону и кинулся выщипывать оставшиеся пуговицы на редакторской рубашке.

— Убью Малфоя, Дамблдора и Риддла, — с яростью прошипел он, извиваясь в обнимающих руках. — И Лавгуд!

— Господи ты боже, — заморгал Северус. — А Луна тут при чем?

— При том! — воскликнул Г. Дж. и с жадностью собственника накинулся на его губы. — Ты ее любишь! И нечего бровью шевелить!

— Маленький ревнивый шеф, — Северус сдавил его ногами и руками, поймал обиженно дрожащие губы своими и вздохнул таким счастливым удовлетворенным вздохом, что Гарри истек нежностью и христианским всепрощением.

— Если тебя депортируют, — бормотал он, жадно исцеловывая все, что подворачивалось под руку, — я поеду с тобой. Будем жить в горах и петь тирольские песни. Кстати, у тебя круто выходит.

— Зачем такие страсти, — ухмыльнулся Северус. — Завывать в горах?.. Я тебе оставил маленький домик в Сассексе.

— Чего-о? — по-деревенски переспросил Гарри. — Это случайно не та гадость, что Седрик ляпнул? Типа завещания какого-то?.. Домик? Иди в задницу со своим домиком! — он куснул его плечо через рубашку.

— Не хочешь домик? — Северус молниеносно перевернулся, подмяв под себя строптивого наследника недвижимости. — А что ты хочешь? — прошептал он, целуя его раскрасневшееся лицо.

— Тебя. С тобой. Чтобы нас никто не трогал, — Г. Дж. дернул ремень его брюк и пробрался пальцами под белье. — Изнасиловать тебя, Шатц?

— Мой шеф, не здесь, — пробормотал Северус, мягко касаясь губами его влажных губ. — Тут почти что бордель, Liebster. Дома изнасилуешь.

— У нас нет дома, — Гарри отвел волосы с его лица и заботливо заправил за ухо. — Это не дом, где подслушивают и подглядывают.

— Ты прав, — без лишних слов Северус расстегнул брюки, его член, горячий и налившийся, прижался к ноге Г. Дж. — Правда, у тебя на шкафу стоит одно интересное виброакустическое устройство... Могут поинтересоваться, где взял... На меня ссылайся. Следователям скажешь, это защита от прослушки Дамблдора и вторжения в частную жизнь. Самая лучшая ложь — смешанная с правдой.

— Что ты наболтал Риддлу... на допросе? — Гарри елозил под чувственно прижавшимся к нему телом, уже не в силах продолжать «интервью».

— Сказал, что хладнокровно тебя использую, — Северус поймал приоткрытым ртом один его сосок, потом другой, легко касаясь кончиком языка. — Что формально ты, как и я, на стороне Дамблдора, и являешься нашим информационным мостиком. Что ты амбициозный карьерист, кандидат в ОВЛА. Но, к несчастью, слишком наивен и болтлив, а на уме только секс. Поэтому толку от вас немного, мистер Поттер.

— Гад ты все-таки! — возмутился Гарри. — Это не ложь, смешанная с правдой, это полное вранье!

— Что у вас в руке, шеф? — шелковым голосом спросил Северус, улыбаясь Чеширским котом.

Гарри выпустил из пальцев его член.

— Ничего, — невинно моргнул он.

Северус вернул его руку на место.

— Они не должны знать, как ты мне дорог, — прошептал он, обдавая жарким дыханием ухо. — Никогда. Ни за что. И если я для тебя что-то значу, не подавай вида.

— Понятное дело, — Гарри хитро прищурился. — И дураку ясно, с таким зловредным типом, как ты, можно трахаться только ради информации. Или за деньги. Домик в Сассексе, ага. Ты старше меня на двадцать лет. Какая еще любовь?

Северус неожиданно отстранился. Кровь мгновенно отлила от его лица, в глазах мелькнуло что-то похожее на панику.

— Я пошутил, — перепугался агент Поттер. — Чем моя легенда хуже твоей? Ложь плюс правда.

— Ну да, — редактор отвел взгляд. — В самом деле.

— Северус, Шатци-Шатц! — Гарри по-детски обхватил руками его шею и повалил обратно на постель. — Ты сдурел? Не знаешь, как я тебя обожаю? Мне тоже больно слышать разную ерунду, пойми! И я боюсь, боюсь, что не смогу скрыть, что люблю тебя, люблю так, что самому страшно!

Северус посмотрел на него мутными темными глазами, наклонился к лицу и смял ртом его губы — почти с жестокостью, кусая едва не до боли, царапая щетиной подбородок. Его руки сдавили бедра Гарри с такой силой, будто Северус собрался втереть их в свои собственные.

По его телу волной прокатилась крупная дрожь. Г. Дж. вдохнул его рычащий стон и едва успел просунуть руку между их телами, сжав горячий пульсирующий член. В ладонь ударили теплые клейкие струйки.

— Verzeih mir, &sup2; — прошептал Северус и почему-то зажмурился.

— Ну, ты даешь, — хихикнул Гарри и вдруг замер, вглядываясь в его лицо. Густые короткие ресницы были мокрыми.

Прежде чем Г. Дж. успел сказать и слово, Северус вдруг вскочил и ринулся в ванную, стукнув дверью.

Гарри сел на постели, глядя в одну точку, раздумывая о том, что сдержанный с виду мистер Снейп в глубине души эмоциональней бешеного сицилийца.

«Сделаю вид, что не заметил. Некоторые Большие Звери уж очень гордые», — он медленно слизал горький сироп с ладони и прижал пальцы к носу, вдыхая странный каштановый запах.

Стук в дверь номера раздался так неожиданно, что Гарри подпрыгнул на постели, испуганно озираясь.

— Горничная, — послышался невнятный женский голос.

Застегивая на ходу джинсы, Г. Дж. поскакал к двери.

— Не открывай! — крикнул Северус и вылетел из ванной в ту секунду, когда пальцы Гарри повернули дверную защелку.

Дверь распахнулась.

Челюсть агента Поттера тихо отвисла. На пороге номера, улыбаясь нежной мягкой улыбкой, стояла красавица Мэйхуэй.

— Гайяпотя, — ласково сказала она. — Севяся Снейпа. Нихао.

Гарри обернулся на Северуса и с трудом сдержал смех — от изумления черные глаза стали почти круглыми.

— Них... Нихао, — сквозь зубы процедил редактор. — Как вы нас нашли, мисс Пэй?

Девушка скромно потупила взгляд.

— Искаль. И насёль.

— Scheibenkleister, &sup3; — пробормотал Северус.

Опомнившись, Гарри отступил от двери.

— Входите, Мэй.

Китаянка вплыла в номер, скользнула взглядом по измятой постели и целомудренно отвернулась.

— Гайя, — тихо сказала она. — Мэйхуэй пйишель сказать тебе... — она беспокойно оглянулась на Северуса. Тот стоял, скрестив руки на груди, разглядывая гостью со смесью подозрения и любопытства. — Без Севяся.

— Севяся, — Гарри с трудом сделал серьезное лицо. — Покурить не хочешь?

— Я в коридоре подожду, — буркнул редактор. — Гайяпотя.

Хлопнула дверь, и до слуха Г. Дж. донесся придушенный низкий смех.

______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/9O

Коллаж ЯROSTЬ

______________________________________________________________________________________

* * *

— Зачем вы за нами следили, Мэй?

Гарри накинул на голые плечи рубашку и быстро поправил смятое покрывало.

— Мэйхуэй следила Севяся, — проворковала китаянка. — Сия-сян сказаль, Севяся обижает Гайя. Сия-сян любит Гайя.

Гарри распахнул полу рубашки, демонстрируя темный синяк на ребре.

— Видишь, как меня Сириус любит?

Мэйхуэй невозмутимо закатала рукав пальто. На запястье отчетливо багровели следы пальцев.

— Тозе меня любит, — довольным голосом сообщила она.

Г. Дж. осел на постель.

— Нда, — только и сказал он.

Китаянка уставилась на Гарри взглядом нежной гейши.

— Мэйхуэй сисяс ехаль не следиль. Только поговойить. Сия-сян ненавидит эта селовек, — она показала взглядом на дверь, за которой скрылся Северус. — Сказаль, серез недель Гайя сам уходит. Когда Мэйхуэй следиль, видель, сто Гайя любит эта селовека, Севяся.

— Что значит, «сам уходит»? — нахмурился Гарри, не уверенный, что правильно понял китайский шелест. — Куда это я ухожу?

— Не знай. Севяся бросай, назад в квайтира.

— Что? — Гарри вскочил, сжимая кулаки. — А больше Сириус ничего не хочет? Передай ему, пусть идет к черту!

— Гайя добьйя, — вздохнула девушка. — Гайя не сказет, сто Мэйхуэй приходиль?

— Хорошо, я не скажу, — он взволнованно запустил пятерню в волосы, растрепывая безбожно встопорщенные вихры. — Не понимаю, с чего Сириус взял, что я вернусь в квартиру?

— Сито-то плохой про Севяся. Сисяс не знаес, потом узнаес, — Мэй протянула руку, изящную и тонкую, как у девочки-подростка, и погладила Гарри по плечу. — Когда узнаес, не веряй.

Она наклонила голову и прикрыла ресницы, очевидно, давая понять, что сказала все, что хотела.

Гарри вцепился в рукав ее красного шевиотового пальто.

— Что это может быть, скажи, умоляю!

Мэйхуэй нахмурила тонкие брови-шнурочки.

— Не знай, — она отвела взгляд, и Гарри понял, что больше ничего не добьется.

«Про НД, небось», — сердито подумал он.

— Спасибо, Мэй, — вслух сказал он, с любопытством разглядывая незваную гостью. — Все-таки как ты нас нашла, а?

Раскосые глаза китаянки сверкнули озорной искрой.

— Сказаль, два кьясиви мущин любиль, не заплатиль и убежаль. Плакаль сюсють. В йесторань плакаль, потом в гостиниц. Англичанин глюпи добри селовеки.

— Ну и ну, — рассмеялся Гарри и вдруг посерьезнел. — Послушай, Сириус не имеет права делать тебе больно! Это не любовь, синяки ставить, — он коснулся ее запястья. — У тебя ребенок, он что, не соображает?

— Это любовя, — не согласилась девушка и вдруг показала пальчиком на его губы. — Севяся укусила. Тозя любовя.

Гарри покосился в зеркало и вынужден был признать китайскую правду.

________________________________________________________________________________________

1) Женевская конвенция — международное соглашение 1949 г., запрещающее физическое и психологическое насилие с целью получения информации.

2) Verzeih mir — «Прости меня»

3) Scheibenkleister — «Блин», «Вот хрень»

* * *

39. Рыцарь присягает доблести

Откинувшись в большом вращающемся кресле, положив ноги на нераспакованную коробку с книжными образцами, директор Поттер сосредоточенно грыз яблоко, усиленно вникая в финотчет по прибылям и убыткам — конец года предполагал подведение итогов.

Итоги были всем хороши, за исключением одного: он, Г. Дж. Поттер, израсходовал колоссальную сумму на квест, лекцию о мотивации и банкет по случаю годовщины «Хога». Новая мебель для его кабинета, которую в итоге растащили сотрудники по своим углам, а также совещание на свежем воздухе малоощутимо, но неприятно ударили по бюджету: директор мысленно внес сии траты в графу «финансовые потери» и тяжело вздохнул.

То, что в теории называлось «инвестициями в будущее», на деле смахивало на мотовство и транжирство.

В целом, экономическая картина складывалась неплохая. Гарри вспомнил, как в свое время требовал разорвать договор с Беллатрисой Лестрейндж, и покаянно вздохнул: суммы продаж на экране монитора красноречиво свидетельствовали, что злодейку-Беллу нужно носить на руках, сдувать пылинки и оберегать, как редкое сокровище. Впрочем, как и господина Макнейра — детективы и женские романы сметали с полок в два счета, оставляя классику и достойные внимания современные перлы пылиться на складе. Гарри вспомнил ноябрьское заседание редколлегии: Макгонагалл и Слагхорн горько плакались о культурном упадке. К его удивлению, главред закатил глаза и цинично заявил, что стаду нужно сено, и побольше, и предложил увеличить стога (то бишь поднять тиражи дрянной беллетристики) и распродать неликвиды на аукционе. А заодно ввернул пакостную фразу: «А на что будем директора содержать?»

Г. Дж. тогда разозлился не на шутку, хотя гадость была сказана ему на ухо. Но сейчас, просматривая отчеты, вынужден был признать правоту редактора: распродажа литературного сена принесла неплохие дивиденды и с лихвой перекрыла опрометчивое разбазаривание средств компании.

— Я дурак, — прошептал он, листая страницы отчета. — Спасибо, Шатц.

Директор вздохнул, отодвинулся от стола и принялся вращаться в кресле. Мысли плавно перетекли в другое русло, от работы далекое. Вчерашняя беседа в мотеле внесла в голову Г. Дж. полный сумбур. От скупых объяснений Северуса легче не стало, напротив, вопросов назрело даже больше. «Интервью» продолжить не удалось; как не удалось даже просто поваляться в гостиничной кровати: после визита Мэйхуэй Северусу кто-то позвонил на мобильный, и, бросив оплаченный номер, редактор отвез Г. Дж. домой и куда-то испарился.

Гарри прождал его почти до утра, вертясь в постели и мучаясь бессонницей. Большой Зверь вернулся едва ли не на рассвете, сомнительно благоухающий алкоголем, поцеловал торчащую из-под одеяла директорскую пятку, продекламировал строфу из Йейтса «человек сам создатель своей смерти»&sup1; и завалился спать.

Неудивительно, что утром редактор был хмур, зол и неразговорчив. Гарри вгляделся в мрачное бледное лицо и благоразумно воздержался от проникновенной лекции о пьянстве. Гораздо больше его терзал вопрос, где и с кем злодей обретался ночью, но об этом он спрашивать не стал. Мистера Келева пришлось выгуливать в одиночестве.

Директор с хрустом потянулся, покинул насиженное кресло и, воровато оглянувшись на дверь секретарши, отправился на балкон. За сегодня это был уже пятый рейд и, похоже, опять бесплодный: передвинувшись поближе к редакторскому окну, Гарри бросил быстрый взгляд через стекло и разочарованно вздохнул: мистер Снейп наслаждался обществом господина Хагрида.

Северус оказался прав: подопечные отсутствующей миссис Макгонагалл хлынули к нему ручьем.

«Даже покурить ни разу не вышел», — сообразил Г. Дж., сердито разглядывая большую круглую спину Хагрида.

Словно почувствовав его присутствие, редактор повернул голову и встретился с ним взглядом через стекло. Его губы тронула улыбка, и Гарри печально улыбнулся в ответ, мечтая разогнать назойливых писак и сослуживцев, уложить невыспавшегося редактора на кабинетный диван, укрыть пледом и пристроиться рядом, охраняя сон.

Дребезжанье мобильного в кармане вырвало директора из плена заботливых грез.

— Слушаю, — отрывисто бросил он, припечатав к уху телефон.

Редактор за стеклом отвернулся, вперив взгляд в монитор. Судя по кислому лицу и выразительной жестикуляции рук — принялся громить очередной кровавый рассказ о зверьках.

— Добрый день, мистер Поттер, — хлынул в ухо бодрый и радостный голос Седрика Дигори. — Как ваши дела? Я не слишком отвлек, надеюсь?

«Отвлек», — едва не брякнул Г. Дж.

— Нет-нет, что вы, все в порядке, — истек фальшью директор. — А вы как?

Поеживаясь от холода, он бросил прощальный взгляд на римский профиль за стеклом и вернулся в кабинет.

— Я в Лондоне, — сообщил Дигори. — С новым курсом лекций, совершенно уникальным. В принципе, мой график расписан довольно плотно, но завтра в полдень есть окно.

— Можем сходить пообедать, — вяло изобразил энтузиазм Гарри, разглядывая свой рабочий стол и удивляясь, когда успел изгрызть столько яблок.

— О-о, это само собой, мистер Поттер, всегда рад, но речь не о том. Пообедать всегда успеем. Мой курс называется «Создай свою реальность». Прорыв в сознании, позволяющий продвинуться в финансовой сфере семимильными шагами. Я предлагаю прочитать в «Хоге» первую лекцию из нового цикла. Поверьте, вы не пожалеете.

Гарри плюхнулся в кресло и покосился на графу затрат: казалось, длинная ядовито-желтая полоса сейчас сползет с экрана и, забравшись юркой змеей в директорский карман, выудит оттуда остатки наличности.

«Что-то не больно мы продвинулись после лекции о мотивации», — иронично подумал Г. Дж. На последнем совете сотрудники не возжелали наполниться финансово-экономическим позитивом, зато с энтузиазмом поддержали идею Чарли Уизли отметить день рождения «всех, кто родился зимой» и придумать программу рождественского празднества — очевидно, вознамерились окончательно разбазарить корпоративный бюджет и свести директора в могилу.

— Мистер Дигори, — начал Гарри. — Откровенно говоря, я бы с удовольствием, но, быть может, мы перенесем вашу лекцию... м-м... скажем, на январь? Начало года более подходит для планирования и позитивных установок на будущее, — дипломатично сказал он.

— Тут я с вами совершенно не согласен, — обласкал ухо приятный тенор лектора. — В конце года люди часто подводят итоги и впадают в уныние. Эта лекция несет в себе колоссальную энергетику и наполняет надеждой. Если вас смущает финансовая сторона, мистер Поттер, то могу вас обрадовать — я готов поделиться своими размышлениями совершенно бесплатно. Дела в «Волкодаве» идут как нельзя лучше, я не хочу быть неблагодарным. Рассматривайте мое предложение как дружеский жест.

— О-о, — растерял все слова директор. — В самом деле?

— Конечно, — мягко сказал Дигори. — Мне будет приятно посетить «Хог» еще раз.

«И перед Снейпом повыделываться», — мелькнуло у Г. Дж.

В директорской душе зашевелился нехороший ревнивый червячок. Гарри мысленно затолкал червя как можно дальше: предложение было соблазнительным — лекции прославившегося в экономических кругах эдинбуржца стоили бешеных денег.

— Мы будем рады, — вслух сказал он. — Спасибо, мистер Дигори. Я обсужу ваше предложение с сотрудниками и перезвоню.

— Что тут обсуждать, — рассмеялся знающий себе цену лектор. — Всего доброго, мистер Поттер. Северусу привет, — прибавил он и отключился.

Гарри отшвырнул мобильный, досадуя на себя самого: проглотив «привет», червячок ревности превратился в Лернейскую гидру. Мерзкая тварь обвилась вокруг сердца и вонзила в злосчастный орган истекающие желчью жала.

«Перезвонить и отказаться? — директор не заметил, как ноги сами понесли его на балкон. — И что же я скажу? А если Седрик обидится? Навряд ли он часто предлагает бесплатные ле...»

Додумать мысль Г. Дж. не успел. Бросив взгляд через стекло, он обнаружил, что Северус наконец-то остался один. Забыв о Дигори, лекциях и гложущей нутро гидре, Гарри распахнул балконную дверь и ринулся в кабинет редактора со стремительностью падающей с горы лавины.

Секунда — и он уже висел на шее Северуса, крепко прижав его к себе, целуя улыбающиеся губы и купаясь в усталом теплом взгляде.

— Крадетесь по балконам, мистер Поттер?

— Угу. Как любовник из анекдотов, — хихикнул Гарри. — Ой, вы совсем замучались, мистер Снейп, — прошептал он, поглаживая через рубашку его плечи, бессмысленно собирая в хвост волосы и незаметно подталкивая редактора к диванчику. — Давайте всех разгоним, а? Вам надо сделать перерыв.

— Какая заботливость, шеф, — Северус со вкусом прижал его к себе. — Не волнуйтесь, Минерва со вчерашнего вечера дома. Железная Леди собирается продолжить работу в лежачем положении. Частичный отток Лонгботтомов обеспечен.

— Я ей даже не позвонил, — уныло сказал Гарри.

Северус приподнял пальцами его подбородок и уставился в виноватые глаза.

— Вы не имеете к случившемуся ни малейшего отношения, — тихо сказал он. — Тормозной шланг перетерся от ветхости.

— Но... но ты сказал... — Гарри недоуменно заморгал и умолк, пытаясь прочесть правду в темных, как дикий тёрен, глазах.

Редактор медленно и задумчиво обвел кончиком пальца его приоткрытые губы.

— Солгал. Как всегда, — он наклонился и коснулся губами его рта, с такой нежностью, что у Гарри перехватило дыхание.

— Мне солгал или Макгонагалл? — севшим голосом спросил Г. Дж.

— Угадайте, шеф, — прошептал Северус и опять чувственно обрисовал пальцем контур его губ.

Гарри печально вздохнул, обнял его за поясницу, сцепив руки в замок, и лег щекой на грудь, упиваясь чувством надежности, которой не испытывал никогда и ни с кем. Северус притиснул его к себе. С минуту оба молчали.

— На предстоящем собрании акционеров я намерен поднять вопрос о вашем членстве, шеф, — неожиданно сказал редактор. — Я также предлагаю выкупить у меня четыре процента, если вас еще интересует этот вопрос, мистер Поттер.

— Что-что? — разинул рот директор.

— У меня что-то с дикцией? — поднял бровь Северус. — Мне удалось уговорить миссис Макгонагалл. Я сказал ей, что доверяю вам полностью и безоговорочно. Думаю, мне несложно будет решить этот вопрос с остальными членами ЗАО.

— С вашей дикцией все в порядке, мистер Снейп, — Гарри задумчиво поскреб подбородок. — Я подумал, у меня что-то со слухом.

То, что сказанное редактором предназначалось для чужих ушей, не вызывало сомнения.

— Буду с вами откровенен, мой шеф, — продолжил Северус, слегка повысив голос и отчетливо произнося каждое слово. — Балансовая стоимость акций наверняка упадет после Рождества. Поэтому предлагаю рассматривать ваше вступление в ЗАО как ступеньку к получению хотя бы минимальных управленческих полномочий, не более того. Речь не об экономической выгоде. Надеюсь, вы меня понимаете, дорогой мистер Поттер.

Директор уставился в его искрящиеся лукавством зрачки.

— Прекрасно понимаю, мистер Снейп, — подыграл он, невольно любуясь злодейскими глазами. — Догадываюсь, почему вы продали свой пакет. Но... разве вас не интересует контроль над «Хогом»?

— Когда падают империи, лучше аккуратно постоять в сторонке, — ухмыльнулся Северус, скользя недвусмысленным взглядом по директорским губам. — Мародерствовать я не умею и не люблю. Посмотрим, как повернется дело, а там видно будет. Надеюсь, новая политика «Хога» не даст пустовать нашим карманам.

— У вас остается символический процент, — Гарри придвинулся ближе и нахально сунул руку в карман его брюк, пробираясь поглаживающими пальцами к приятной упругости между ног.

— Если я совсем устранюсь из ЗАО, меня не поймут. Можете смело распространять версию, что я остро нуждался в деньгах.

— Не думаю, что ваши карманы пусты, мистер Снейп, — заметил Гарри, нежно сжав его член через ткань. — Кстати, пока никого нет, можно почитать Шпеера?

Губы Северуса шевельнулись в беззвучном немецком ругательстве.

— Без проблем, шеф, — буркнул он. — Вы же получили разрешение. Правда, через двадцать минут у меня встреча с Локхартом. Впрочем, подлец вечно опаздывает.

Редактор выскользнул из объятий Гарри, взял со стола пульт управления и включил кондиционер.

— Расслабься, Liebling, — он расселся в кресле, вытянув ноги.

— На улице минус шесть, — рассеянно заметил Г. Дж. — Может, не надо? Тут и так тепло.

— Это ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ кондиционер, — вкрадчиво сказал редактор. — Новая модель. Komm zu mir, Herr Potter, — он приглашающе похлопал себя по бедру.

Герр Поттер покосился на дверь, из-за которой доносился голос болтающей по телефону Лавгуд.

— Закрыто, — сладким голосом сказал Северус. — Прикрой балкон, а то какую-нибудь Грейнджер втянет сквозняком.

Гарри захлопнул балконную дверь и проворно опустил жалюзи.

— Ихь комме, — с достоинством сказал он и с готовностью уселся туда, куда предложили.

Через секунду он понял, что этого делать не следовало. Сидеть на коленях Северуса, соединившись с ним в тягучем томительном поцелуе и обнимая его бедра разведенными ногами, было невыносимо.

— Господи, что мы делаем, — жалобно пробормотал он, бесстыдно притираясь членом и изнывая от болезненного желания. — Я умру сейчас, Шатци!

— Я умру первый, — Северус жадно стиснул его ягодицы. — Когда ты так сидишь, знаешь, о чем я думаю?

— Знаю, — прошептал Гарри. — Хочешь, сегодня?..

Северус втянул воздух сквозь зубы. Зрачки темных глаз расширились, как от дозы атропина.

— Хочу, — хрипло сказал он.

— Шатц, мой Шатци-Шатц, — Гарри обнял его еще крепче, задыхаясь и целуя шею, прихватывая губами ухо с маленьким шрамом — следом собственного злодеяния.

— Du lieber Gott... — простонал Северус. — Зачем ты мне это сейчас сказал!..

Г. Дж. высвободился из жадных объятий, сполз на колени и с лихорадочной торопливостью принялся расстегивать его брюки.

— Л-локхарт придет, а т-ты сам не свой, — пояснил он, заикаясь от перевозбуждения. Вцепившись в подлокотники кресла, Северус смотрел на спасателя одурманенным взглядом.

В директорском кармане взыграл свинообразно хрюкающий рингтон.

— Муди, твою мать, — Гарри злобно стукнул кулаком по карману, желая в эту секунду раздавить и телефон, и того, кто звонит.

Редактор мгновенно вышел из эротического опьянения.

— Возьми трубку, — быстро сказал он и щелкнул пультом, выключив «кондиционер».

— Да пошел он... — начал Гарри и осекся под взглядом Северуса. Мысленно проклиная Городскую Ассамблею и всех ее членов, одноглазых и двуглазых, он извлек бойко хрюкающий мобильный и нажал соединение.

— Добрый день, мистер Му...

— Добрый или нет, видно будет, — пророкотал советник. — Сможете подъехать через час?

Не способный сейчас на особые ухищрения, Г. Дж. мысленно пнул советника коленом в зад.

— Да, сэр. Постараюсь.

Убедившись, что разговор окончен, Северус опять включил висящую под потолком технику.

— Быстро, однако, — пробормотал он. — Волшебное слово, «акции Хога».

— Ты думаешь?.. — ошеломленно спросил Гарри, невесть зачем понизив голос.

— Уверен, — фыркнул редактор.

— Господи, они спросят про Шпеера, а я не дочитал главу! — спохватился Г. Дж. — Шатц, дай я хоть краем глаза гляну!

Северус недовольно скривился.

— Разве что краем, — порывшись в кармане, он перебрал несколько монет, и, положив на стол фунт, ссыпал назад оставшиеся деньги. — Опоздаешь, Козел забодает.

— Ты тоже думаешь, что шпееровский Козел Гуди — это Муди? — оживился Гарри.

— Что тут думать, — буркнул редактор, ковыряя ногтем монетку. Не успел Г. Дж. и моргнуть, как из металлического ребра выдвинулся коннектор. В следующую секунду фунт уже торчал в разъеме для USB.

— Ух ты, — проснулся в Гарри агент-контрразведчик. — Ну и флэшка! Я вчера не заметил.

— Сегодня тоже не заметил, — угрожающим голосом сказал Северус. — И завтра не заметишь. Читай быстрей и отправляйся, — раздраженно прибавил он, открыв файл.

Г. Дж. придвинул кресло к монитору.

— Посиди со мной, Шатци-ша, — заискивающе попросил он.

— В другой раз, — Северус поцеловал его в макушку и направился к дивану. — Разбудишь через десять минут, — он растянулся на жестком лежбище и закрыл глаза.

Гарри бросил на редактора полный сочувствия взгляд и с тяжелым вздохом обратился к «Запискам Одержимого».

— На чем я остановился... — пробормотал он. — Грехи, ага...

* * *

«— Отсос — десять фунтов.

Нет, это не ТЫ сказал. Не ТЫ! Что-то с ушами. Звенит.

— Много? Ну, восемь.

Звенит. Струна G. Внутри сердца, натянулась. Лопнула! Больно.

— Ты говоришь по-английски?

Господи, я идиот. Какой умный вопрос, а?

— Адам...

Еще лучше. Рэй, на что ты надеялся? Они все такие. Чистота в глазах? Дьявол. Ты слепой, слепой, слепой, желающий видеть то, чего нет.

— Зачем ты меня позвал тогда?

Голос. Злой и жалобный. Акцент смешной... Дьявол бы тебя взял. Впрочем, уже взял.

— Адам... Ты любишь это делать?

Молчит. Черта лысого ты это любишь.

— Я умею. Я тебе хорошо сделаю. Хочешь посерьезней — за тридцатку.

Ага. Разогнался. Дешевый способ самоубийства.

— Кофе выпьешь со мной?

Ну и глаза. Орехи. Мед. Коньяк. Уставился, как на пришельца из миров иных.

— Лучше гамбургер. Сэр.

Звенит. Лопнула вторая. D.

— Ты... голодный?

Ненавижу себя. Кретин! Больше ничего не хочешь спросить? Только мордашку и задницу рассмотрел. Кроссовки видел? Дрянь экая. Да и все остальное тряпье — дрянь.

«И сделал Бог Адаму одежды кожаные». Спрашивается, с кого кожу снял? Райского овна освежевал недрогнувшей рукой? Ай да Отец!

Эй, что ты делаешь? Я не про тот голод!

Господь Всемогущий... Всё тебе прощаю! Как Ты сотворил ТАКИЕ губы сыну Своему? Лепестки цветов, мед, молоко и жар молодого лета... Как смешал это всё, сознайся, старина Саваоф!

Я знал. Знал! Мягкие, крепкие. Язычок змеиный, ах ты подлец. Я тут Змей, не ты!

«Да лобзает он меня лобзаньем уст своих! Ибо ласки твои лучше вина». &sup3;

Пьян я. Пьян тобой, маленький злосчастный Адам, отверженный Отцом.

Идем со мной. Я отведу тебя к водам тихим... Ха-ха. Кого я обманываю?

Идем со мной. Поужинаем, пока ты меня не съел. Подождет отсос. Ненавижу это слово. Слово, не процесс. Минет, фелляция, иррумация, пенилинкция?.. Рэй, не выпендривайся. Отсос — это честно. По десять фунтов — не честно. Бедный глупый Адам.

Идем».

* * *

— Северус! — Гарри глянул на часы и вскочил. — Проснись, Севяся!

Редактор лениво приоткрыл один глаз.

— Я не сплю, Гайяпотя.

Гарри ринулся к дивану.

— Что мне сказать Муди? — он вцепился в Северуса, как утопающий за спасательный круг. — Глава про отсос!

Редактор флегматично шевельнул бровью.

— Так и скажи: Шпеер пишет про отсос.

— Знаешь ли, — возмутился Г. Дж. — Как ты себе это представляешь, а? Чтоб я там от стыда сгорел?

— Heilige Schei&szlig;e,&sup2; — вздохнул редактор. — Что же дальше будет, шеф? Это начало.

— Хорошенькое начало, — растерянно сказал Гарри.

* * *

«Черт бы побрал Райнера! Как он позволил! Что про Адама можно писать?» — вспомнил Г. Дж. возмущенный крик Барбары.

«Выходит, она знала, чем Адам в Лондоне занимался, — раздумывал он, крепко сжимая руль Хонды, летящей к «шлему тамплиера». — Интересно, как его отец согласился такое публиковать? И почему за эту книгу Шпеер принципиально не захотел получить гонорар?»

Досадуя, что не успел расспросить Северуса про настоящего Шпеера, Гарри так задумался, что едва не забыл, куда едет.

«Если Адам был шлюхой, — решил он, — то ему наверняка было плевать, похож этот Рэй на его отца или нет. Рэйвен. Ворон. Художник. Гей. Черт бы тебя взял, Шпеер, Дамблдор ты, Аберфорт или...»

Повинуясь внезапному порыву, он нашарил в кармане мобильный, набрал номер секретарши и включил громкую связь.

— Мистер Поттер?

— Гермиона, — Гарри бросил взгляд на часы, вспомнив о «бодающих козлах»: навигатор изукрасил экран пробками и добросовестно проложил на редкость хитрый маршрут. — Простите, что дергаю в перерыв. Можно задать вам э-э... дурацкий вопрос?

— Конечно, — явно что-то жуя, отозвалась секретарша. — Но не удивляйтесь, если получите дурацкий ответ.

Кто-то мерзко хихикнул — похоже, Джинни Уизли.

— Мистер Снейп умеет рисовать?

— Понятия не имею, — слегка удивилась Гермиона. — Навряд ли. На скрипке играет, это я точно зна... Джинни, Хиггинс рисовать умеет? Не знаешь? Мы не знаем, мистер Поттер. А что? Спросить?

— Не трогайте его, я сам спрошу, — пробормотал Гарри, покорно следуя извилистыми путями к мэрии. — А Альбус Дамблдор художеством не увлекался?

— Профессор Дамблдор неплохо рисовал, — захрустела какой-то едой секретарша. — Да, Джин?

— Да уж, — послышался насмешливый голос маленькой Уизли. — В пабе до сих пор его абстракция висит. Жуткая мазня. Грязной бородой по холсту, прости господи.

— Джинни говорит, что рисовал посредственно, — перевела Гермиона. — Думаю, ей лучше знать. Кстати, — оживилась она, — мистер Локхарт рисует такие милые завитушки... То есть узоры.

— Локхарт меня не волнует, — невежливо перебил Гарри. — Из наших писателей есть кто-то, кто одновременно и художник?

— Макнейр неплохой график, вы разве не видели? А Трелони так здорово бутылки расписывает!

— А шприцы не раскрашивает? — брызнул ехидством директор. — Ладно, понял. Спасибо, мисс Грейнджер.

— Аберфорт отлично рисует, — успел услышать он голос Джинни Уизли, прежде чем отключился.

* * *

— Заходите, располагайтесь, — мистер Муди похлопал Гарри по плечу. — Контрразведчик вы наш.

В советничьем голосе звучала легкая насмешка. Директор Поттер через силу улыбнулся.

— Стараюсь понемногу, — с достоинством сказал он, присаживаясь в кресло и принимая непринужденную позу.

Муди не слишком вежливо махнул рукой.

— Ох, мистер Поттер, не ваше это дело, — он неодобрительно покачал головой, прошел к шкафчику со встроенным баром и извлек оттуда уже знакомый Гарри графин и стакан. — Вы пас?

«Еще нет, но тоже стараюсь», — проснулось у Г. Дж. нездоровое чувство юмора.

Он отрицательно покачал головой.

— Пока Долорес нет, — мигнул глазом Полифем и ловко опрокинул рюмочку. — Скоро подойдет, — прибавил он, разглядывая Гарри с подозрительной задумчивостью.

— Хорошо, — преувеличенно-радостно сказал директор. — У меня много новостей.

Советник оглянулся на дверь, прихлопнул еще одну дозу на два пальца, по-лошадиному фыркнул и запер графин в шкаф. Тяжело отдуваясь, он грузно уселся в кресло напротив Гарри и улыбнулся как-то невесело.

— Вы уж простите, Гарри, что-то я устал, — извинился он. — Ну да ничего. Что у вас там, рассказывайте.

От чего устал почтенный олдермен, было неведомо. Его редкие пегие волосы были слегка взъерошены, обрюзгшее лицо приметно осунулось, а всегда внимательный глаз, который, казалось, видит и наблюдает лучше, чем у других людей два, потух и тоже казался неживым.

— Скажите, что именно, — директор подавил в себе неуместное сочувствие к советнику. — Так много всего, даже не знаю, с чего начать. Мы с вами давно не виделись, сэр.

Муди сцепил на колене отекшие пальцы.

— Я вам удивляюсь, Гарри, — задумчиво начал он, глядя куда-то в пол. — Конечно, я знал, что вы мальчик добросовестный, исполнительный, ответственный, но чтобы так... — он недоуменно покачал головой, — чтобы так буквально понять наше предложение сойтись с профессором Снейпом? Ну и ну!

Гарри мгновенно изошел испариной.

— Я вам обещал, что сделаю все от меня зависящее, — с трудом сохраняя спокойствие, сказал он. — Это единственный способ раздобыть хоть какую-то информацию. Мистер Снейп очень скрытный человек, — прибавил он. — Я даже не знал, что он на нашей стороне. Для меня это был большой сюрприз.

— Мы тоже этого не знали, — Муди задумчиво потер подбородок. — Во всяком случае, я.

— Странно, — хмыкнул Гарри. — Мне казалось, вы знаете всё. В смысле, ваша организация... Э-э... предполагает доступ к тем знаниям, которые скрыты от многих других.

Советник снисходительно улыбнулся.

— Всё это так, молодой человек, но сейчас речь не о тех знаниях. Не о сакральных, не о теософских, не о тайных премудростях. Хотя всё взаимосвязано в этой жизни. Если вы интересовались устройством братства, то должны были понять базовые вещи. Всякий брат доверяет вышестоящему и той информации и знаниям, которые получает сверху. Если мне о чем-то НЕ говорят, не ставят в известность, значит, мне это знать в настоящий момент не положено. Всему свое время. В неумелые руки не дают тонкий инструмент. Человек растет и становится достоин большего. Получает доступ в новые двери, ключи к новым замкам. Свои домыслы я держу при себе, и двигаюсь в том направлении, которое указывают более мудрые. И это правильно, — с глубокой убежденностью сказал он.

— А если не нравится то направление, которое указывают? — прищурился Гарри.

Муди бросил на него быстрый внимательный взгляд.

— Это равносильно самоубийству, — он рассеянно провел ладонью по стороне лица с искусственным глазом. — Братство — та структура, где младший безоговорочно подчиняется старшему. Ропот и недовольство приводит к анархии, как известно. Внутреннее смирение есть признак мудрости и залог успеха. Смирение — не вялость, когда на всё рукой махнул, вдруг вы так подумали. Это умение обуздать свои страсти и подчинить их спокойному рассудку. А рассудок говорит нам, мистер Поттер, что мир стоит на подминании слабых сильными, на вечной борьбе, на законах естественного отбора.

— А как же свобода, равенство и братство? — ехидно ввернул Гарри.

— Вы неглупый молодой человек, — устало улыбнулся Муди. — Не иронизируйте над тем, чего не понимаете. Свобода — возможность делать всё, что не наносит вреда другому. Равенство говорит о том, что все равны перед законом. Братство же есть христианский принцип не делать другому того, что себе не желаешь. Что-то здесь не так?

— Да вроде всё так, — с сомнением сказал директор. — Но это не сочетается с тем, что вы сказали э-э... насчет подминания слабых.

Полифем махнул рукой и рассмеялся сухим смешком.

— Наша жизнь — сплошной парадокс. Битва черного и белого, живого и мертвого, динамики и статики. Почитайте Альберта Пайка. Кстати, как вам «Тропа Пилигрима»?

— Очень хорошая вещь, — затряс головой Гарри, скрестив за спиной пальцы: «Пилигрима» он не прочитал и на треть. Забытая книга осталась валяться в машине Северуса. — Но, по-моему, автор слишком долго думал, пока в братство вступил. Я бы на его месте не крутился так долго вокруг да около.

— Мистер Поттер, — улыбнулся советник. — Вы, как всегда, торопливы и импульсивны. Не спешите, почитайте пока, разберитесь немного. А то получится, как с профессором Снейпом, — внезапно нахмурился он.

— А что Снейп? — с вызовом сказал Гарри. — Я же сказал, он наш человек.

В глазу Полифема мелькнуло что-то, смахивающее на отеческое сожаление.

— Гарри, Гарри... — укоризненно сказал он. — Одно дело, дружески сойтись, но совсем другое — поддаться порочным страстям. А ведь я вас предупреждал, что это за человек.

— Да каким там страстям, — как можно более беззаботно рассмеялся Г. Дж. (Получилось слегка визгливо). — Вы же понимаете, что всё это игра? Думаете, я такой идиот? Ничего серьезного у нас нет, хотя, быть может, старый дурак на что-то там надеется.

На лице Муди отразилось такое явное облегчение, что Г. Дж. стало одновременно смешно и совестно.

— Ну, слава богу, — кряхтя, советник снял пиджак, под которым обнаружились полосатые подтяжки. — Из отчетов разве поймешь, что там у вас творится, — пробормотал он. — Раз уж с мистером Снейпом вопрос прояснился, можете им больше не заниматься, больше в этом нет нужды. Попробуйте теперь найти общий язык с Артуром Уизли. Оч-чень он нам не нравится, — многозначительно прибавил он.

«Черт! Ничего себе», — мелькнуло у Гарри.

— Артур Уизли меня не переваривает, — буркнул он. — Даже не представляю себе, как к нему подъехать.

— Да ладно вам, с вашим-то обаянием... О, наконец-то, Долорес, — здоровый глаз Муди повернулся к двери, в то время как искусственное око, казалось, пялится на Гарри.

Директора внутренне передернуло.

— Добрый день, миссис Амбридж, — он вскочил с места.

Советница, в жемчужно-сером костюме и накрученном вокруг шеи розовом платочке, кивнула обоим и процокала на каблучках к третьему креслу.

— Сердечно поздравляю, мистер Поттер, — она присела и слащаво улыбнулась. В маленьких глазках не было и тени сердечности. — Рада за вас.

— С чем поздравляете? — удивился Гарри. — Вы насчет сотрудничества с... господином Шанпайком? — осторожно спросил он, памятуя, что не все вещи стоит называть своими именами.

— Нет, что вы, — покрытые легким розовым блеском губы Амбридж растянулись в тонкой улыбке. — Оказывается, вы теперь близкий друг весьма влиятельного человека.

Гарри нахмурился, пытаясь сообразить, о чем та толкует.

— Специалист по особым поручениям мистера Риддла — это серьезно. Означает высокую степень доверия, — Амбридж скромно скрестила пухлые маленькие ножки и по-девичьи положила руки на колени, разгладив юбку. — Знаете, мистер Поттер, если я случайно позволила себе нелицеприятные высказывания в адрес профессора Снейпа, то приношу свои искренние извинения. Вы уж меня простите, все ругают меня за острый язык, — она наклонила голову на бок, как добрая и безобидная голубка.

«Сука», — кисло подумал директор и улыбнулся в ответ.

— Не припомню, чтобы вы что-то плохое о нем говорили, — он спохватился, что при виде советницы съежился в кресле, и быстро принял расслабленную с виду позу.

— Я бы на вашем месте не пел Снейпу дифирамбы, — угрюмо вставил Муди. — Темная он лошадка. Лично у меня никакого доверия не вызывает. Больно хитрый, дьявол.

— Мистеру Риддлу видней, — поджала губы Амбридж, неодобрительно глянув на советничьи подтяжки. — Или вы так не считаете, Аластор?

— Ну что вы, — тут же исполнился благодушия Муди. — Конечно, господину мэру лучше знать. Просто я никак не отойду от полученной информации, — он покосился на переминающегося «в свободных позах» Гарри.

— Как мы поняли, — растеклась сладким маслом Амбридж, буравя директора пронизывающим взглядом, — господин редактор прекрасно понимает, что ожидает «Хог». И я рада, что он настолько доверяет вам, мистер Поттер, что поставил вас в известность. Итак, каковы ваши планы в отношении акций?

Гарри солидно откашлялся, искренне надеясь, что это не смахивает на хрюк испуганного поросенка.

— Как я понял со слов мистера Снейпа, — начал он, — господин Риддл намерен затеять серьезный судебный процесс против «Хога». Дискредитация издательства и судебные тяжбы подорвут компанию экономически. «Хог» будет серьезно дестабилизирован, фактически разрушен. Акции упадут в цене, превратившись в почти не стоящие фантики. Мы их скупим по бросовой цене. Я стану обладателем контрольного пакета, — Гарри изобразил на лице улыбку хитрого и знающего дельца. — Мое управление компанией наконец перестанет быть фикцией. Ну а дальше... Думаю, мистер Риддл о нас позаботится.

Глаза советницы вспыхнули азартом кошки, изловившей мышь.

— Прекрасно, — одобрила она. — План всем хорош. Но остается одно НО.

Гарри слегка похолодел. Сделав вид, что поправляет очки, он незаметно стер с виска каплю пота.

— Где же дневник? — сладко пропела Амбридж.

Муди придвинулся ближе, выкатив глаз.

Изобразив беспечную расслабленность, директор закинул руки за голову.

— Смех в том, что у Дамблдора нет никакого дневника. Всё это чистый пшик.

— Как так, нет? — недоверчиво прищурилась советница. — По нашей информации...

— У Дамблдора была копия. Он ее выслал мистеру Риддлу, — со знающим видом сказал Гарри. — Оригинал украден много лет назад. Кто это сделал, не знаю. Снейп не сказал, скорее всего, сам не в курсе. Факт остается фактом: у Дамблдора на господина мэра ничего нет. Сказать мое мнение? — директор придвинулся к Амбридж и сделал хитрое лицо знатока тайны.

Кошка-жаба склонила голову на плечо, в маленьких глазках сверкнуло любопытство, смешанное с легким презрением: мнение господина Поттера навряд ли заслуживало серьезного внимания.

— Альбус Дамблдор решил выйти из ОВЛА. Поскольку это оказалось чревато м-м... непредвиденными сложностями, он разыграл дурацкую комедию, — авторитетным голосом сказал Гарри. — Решил, что если не выгорит дело с двойником, он поднимет шум, переключив все внимание братства на несуществующий дневник. Наверняка старик просто блефует.

— Позвольте вам не поверить, мистер Поттер, — жутковато-сладким голосом сказала Амбридж. — Наши эксперты, включая психологов, рассмотрели ситуацию под разными углами, и пришли к выводу, что в третьей книге так называемый Шпеер пойдет ва-банк. Во всяком случае, предъявит доказательства, что дневник существует. Одна из прорабатываемых версий, Дамблдор вернет дневник в обмен на свою безопасность и неприкосновенность. Если ему нужны гарантии...

— Слабо верится, — встрял Муди. — Почему тогда он не выходит на контакт? У нас тоже нервы не железные.

— За себя говорите, Аластор, — взбила прическу Амбридж. — Нечего нервы скотчем поливать, — она брезгливо сморщила нос, намекая, что учуяла подход к графину.

— Дамблдор и Риддл — давние враги, — пробурчал советник, проигнорировав реплику про скотч. — Возможно, Командор не верит гарантиям господина мэра и будет держать дневник при себе как залог своей безопасности. Наверняка все ответы на вопросы в третьей книге пройдохи Шпеера.

«Они больше не говорят, что дневник — фальшивка», — мысленно отметил Гарри.

— Ваши психологи ошибаются, — он обратился к Амбридж, всеми силами сдерживая волнение. — Я начал читать «Записки Одержимого»... Это какое-то дерьмо из серии гомоэротики.

Его щеки залила краска, и с этим невозможно было что-то поделать.

— Гомоэротики? — всплеснула руками советница. — Тем хуже для Дамблдора! Его пороки — наше оружие. Погубил свою репутацию, неужто мало? Командор, смех один!

— Какой еще командор? — спросил Гарри, всеми силами пытаясь взять себя в руки и втайне надеясь перевести разговор в другое русло.

— В юрисдикции ОВЛА работы проводятся по пяти разным уставам, — взялся пояснять Муди. Амбридж внимательно изучала свои ноготки. — Две ложи практикуют ДПШУ, Древний и Принятый Шотландский Устав. Для особо амбициозных. Дамблдора понесло именно туда, — буркнул он. — Достоинство и красота Устава Эмулейшн его, видите ли, не привлекали. Громкие названия разве что тешат самолюбие, Гарри. Не покупайтесь на прелести ДПШУ, мой вам совет. ОВЛА смотрит на него весьма прохладно.

Гарри послушно закивал, усиленно изображая понимание и силясь, чтобы мысль «в гробу видал ваши уставы» не отразилась на его лице.

— Думаю, взаимная антипатия между Дамблдором и господином мэром имеет глубокие духовные корни, — задумчиво сказал Полифем.

— Аластор, — раздраженно перебила советница. — Не увлекайтесь. Старик был помешан на рыцарстве, бог с ним, это никому не интересно. Вернемся к вопросу о третьей книге.

Гарри мысленно уменьшил Амбридж до размеров небольшой розовой гусеницы и со всего маху шлепнул по твари мухобойкой.

— Вы скопировали текст? — спросила советница, не подозревая, что превратилась в розовую лужицу.

— Это невозможно, мэм, — изобразил огорчение директор. — Никакого копирования. Чтение при свидетелях. Хотя мистер Снейп обещал что-то придумать, — приврал он.

— Да ну? Мистер Снейп заявил господину Риддлу, что он человек чести и не намерен нарушать условия договора, разглашая контент, — процедила Амбридж. — У меня в голове не укладывается, как можно быть таким упрямым. На месте мистера Риддла я бы... я бы... — пухлые ручки советницы сердито сжались в кулачки.

«Пытала бы электрошоком», — зло подумал Гарри.

— Снейп тоже рыцарь. В своем роде, — сказал он вслух.

«Настоящий притом».

— Всякий рыцарь присягает королю, — блеснул оком Полифем.

— Рыцарь присягает доблести, — гордо возразил Гарри.

— Где? В компьютерных играх? — хохотнул советник.

Гарри постыдно покраснел: одноглазый попал в точку. Красивая фраза была девизом его любимой игры.

— Ну вот, сплелись рогами, — неодобрительно сказала Амбридж. — Хватит о рыцарях. Что вы почерпнули из «Записок»?

От злости и раздражения Г. Дж. потерял всякий стыд.

— Это история художника, — сказал он, нагло глядя в глаза Кошки-Жабы. — Гея, как я понял. Он рисует в мастерской. Там появляется молодой красивый парень. Художник в него влюбляется, или вроде того. Я не дочитал. Остановился на том, как парень собрался этому типу отсосать. Отсосал или нет, пока не знаю.

Лицо Амбридж покрылось красными лапчатыми пятнами. Глазки быстро заморгали, а маленький ротик глупо открылся и закрылся. Посмотреть на Муди директор не рискнул.

— Думаете, это имеет какое-то отношение к мистеру Риддлу? — с издевкой спросил Гарри, бесстрашно глядя в глаза советницы. — Имена вымышленные, в предисловии сказано.

— Назовите эти имена, — спокойным голосом сказал Муди.

— Рэй, Ларри, Адам, — Гарри покосился на советника и обнаружил, что, в отличие от Амбридж, сразить одноглазого отсосом не удалось.

Полифем деловито вынул из кармана блокнот и записал имена.

— Нет, что-то тут не то, — пришла в себя Кошка-Жаба. — Вы уверены, что это и есть третья книга?

— Думаете, я совсем идиот? — вышел из терпения Гарри. — Шпеер. «Записки Одержимого». Черным по белому. Правда, не похоже на его предыдущие книги.

— Не видя текста, судить невозможно, — недовольно сказала Амбридж и встала, расправив серебристую юбку и тщательно отряхнув пиджачок, словно стирая с себя невидимую грязь.

Г. Дж. представил себе трясущую хвостом гусыню.

— Добудьте копию, мистер Поттер, — сказала она. — Во что бы то ни стало.

— Это незаконно, — Гарри мысленно ощипал гусыню, натолкал между растопыренных ног крупных яблок и ткнул в микроволновку. — Но... я посмотрю, что можно сделать, — вежливо прибавил он.

— Все ясно, — злым холодным голосом сказала Амбридж и перевела взгляд на советника. — Еще один рыцарь на нашу голову. Так мы ничего не добьемся. Что ж, пойдем другим путем. Всего хорошего, мистер Поттер.

Вздернув маленький круглый подбородок, она направилась к двери.

— Постойте, Долорес, вы же хотели поговорить с Гарри о ЗАО, — беспокойно сказал Муди.

— В другой раз, — бросила через плечо Амбридж. — Пусть ваш рыцарь научится отличать просьбы от приказов.

Дверь за ней закрылась чуть громче, чем предполагает этикет.

— Ох уж эти женщины, — покачал головой одноглазый, встал с кресла и направился к шкафчику. — Кто ж так приказы формулирует? Завтра утром — копию мне на стол.

Гарри вскочил, кусая губы.

«Если Северус не дал Риддлу текст, думаешь, я, дурак, в зубах принесу?»

— Не представляю, как это сделать, сэр, — заявил он. — Если я нарушу условия договора, Шпеер подаст на меня в суд! А что такое «Шпеер» — сам черт не знает, это целая команда! Они меня сожрут!

— А если я скажу вам, что это приказ мистера Риддла? — Муди быстро плеснул в стаканчик дурно пахнущей жидкости и залпом осушил.

— Я не получал такого приказа, — зло улыбнулся Гарри. — И, кстати, про рыцарей. Знаете поговорку: «Вассал моего вассала — не мой вассал»?

Аластор Муди посмотрел на него долгим изучающим взглядом.

— Долорес права, — негромко сказал он. — Мы пойдем другим путем.

В обычно благодушном голосе советника прошелестела угроза.

* * *

Коротко кивнув Гермионе и уже прижившемуся у них Локхарту, директор Поттер повернул ключ в замке своего кабинета, распахнул дверь и тут же застыл на пороге, будто увидел привидение.

На полу у двери лежали два небрежно брошенных конверта. На обоих красовались глобусы и изящно змеились ленты.

— Грейнджер! — взревел директор.

Крик возымел мгновенный эффект. Секретарша сорвалась с места, как вспугнутая охотником тетёрка.

— Это конверты вашей матери! — вне себя выкрикнул Гарри, сгреб с пола письма и ткнул в лицо Гермионе. — Не смейте этого отрицать!

— Это логотип Городской Ассамблеи, — неожиданно разъярилась девушка. — Стыдно не знать, мистер Поттер! При чем тут моя мать?! Мало в Сити-Холл народу работает? А это вообще не вам письмо, а Хиггинсу. Не знаю, как оно сюда попало!

Гарри хмуро уставился на конверты. Разорвав свой, он пробежал взглядом текст.

«Перед сном джентльмен не проверил,

Хорошо ли он запер все двери.

Крысы съели без шума

Плед, четыре костюма

И бумаги в его секретере».

— Бредятина, — озлился директор. — Глупый лимерик!

— Что случилось, шеф? — послышался в дверях голос редактора.

Гарри облегченно вздохнул — от одного вида Северуса становилось спокойнее на душе.

— Вам письмо, мистер Снейп.

Редактор прошел к столу, выудил из директорского стаканчика нож для вскрытия писем, аккуратно разрезал свой конверт и поднес к глазам маленькую вырезку. Злодейская бровь вопросительно изогнулась.

Не выдержав, директор заглянул ему через плечо и обнаружил другой лимерик:

«К удалому флейтисту из Конго

Раз в сапог заползла анаконда.

Но настолько отвратно

Он играл, что обратно

Через час уползла анаконда».&#8308;

— Кто это принес? — Северус перевел взгляд с Гарри на Гермиону.

— Принес? — взвился директор. — Под дверь подсунули! — он испепелил секретаршу злющими зелеными лазерами.

— Это не я! — рявкнула та.

— Кто бы это ни был, большое ему спасибо, — задумчиво сказал редактор.

* * *

Гарри быстро защелкнул задвижку на двери туалетной кабинки.

— Что всё это значит, Севяся?

— Намек, что нам следует ждать гостей.

— Каких к дьяволу гостей?

Редактор коснулся губами его уха.

— Обыск, Гайяпотя.

_______________________________________________________________________________________

1) Йейтс, из стихотворения «Смерть»: «He knows death to the bone — Man has created death»

2) Heilige Schei&szlig;e — «Святое дерьмо»

3) Песнь Песней Соломона, 1:1

4) Эдвард Лир, лимерики («Книга Нонсенса»)

_______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/94

Фото mi=

* * *

40. Другое измерение

— Конверт с глобусом — знак того, что послание исходит из Сити-Холла. А там не шутят, мой шеф. Вам присылали подсказки, мистер Поттер, но вы и не подумали их расшифровать.

Редактор покрутил в пальцах сигарету, невесть зачем смял в кулаке и бросил крошево в урну.

«Пёсий двор», как обозвал его Северус, по вечерам был мрачен и глух, как колодец. Часть двора крепостной стеной окружала задняя сторона нежилого здания, подлежащего сносу. Исполнившись любопытства, Гарри вознамерился было пробраться внутрь старого дома, «посмотреть и пофотографировать», но был остановлен суровой рукой — злодей любезно сообщил, что не любит выносить трупы из-под обломков.

— Первый текст вообще без конверта был, — Г. Дж. ухватился за оледеневшую ветку дерева и попытался красиво подтянуться, но после двух рывков понял, что погорячился, покраснел и спрыгнул на землю, угодив в объятья Северуса.

— Некоторым астматикам не мешало бы спортом заняться, — заметил тот. — Когда к врачу пойдете, шеф? Спортивный костюм надеваете только для прогулок с псом.

Гарри слегка смутился — в спортивный костюм Umbro он облачался вовсе не для пса.

— Я не астматик, — буркнул он.

— Не знаю, не знаю, — пробормотал редактор и нахально ущипнул его за заднюю часть. — А костюмчик хороший, м-м...

«Мысли читает», — рассердился Гарри.

Пользуясь темнотой, он обнял Северуса за плечи и присосался к ехидно улыбающимся губам.

— Что-то мне не верится, что обыск будет, — с трудом оторвавшись от приятного занятия, сказал он наконец. — С чего ты это взял, Шатц? Что, весь «Хог» обыщут?

— Не думаю, что весь, — покачал головой редактор. — Сапог, о котором говорится в моем лимерике, символизирует руководство. Твой и мой кабинет наверняка перетрясут. Заползающая змея в данном случае — намерение что-то узнать. Крысы, лезущие во все щели, и вовсе нехороший знак. Если помнишь, крысы способны предвидеть гибель корабля.

— А флейта? — рассеянно спросил Гарри, водя губами по колючему подбородку рассказчика.

— Тут может быть несколько трактовок, — шевельнул бровью Северус. — Флейта — инструмент, побеждающий зло. «Волшебную флейту» Моцарта слышал, Liebling? Понятно, все больше Раммштайн, — он поцеловал подмерзший от холода директорский нос. — Хорошо, вспомни легенду о Крысолове из Гамельна. Завтра мне придется дудеть в дудку, выводя из офиса крыс. Кстати, флейта, помимо всего прочего, фаллический символ.

— Это уж точно... Ваша флейта всё фалли... символичней и символичней, господин Крысолов, — Г. Дж. нахально прижался к его бедрам, радуясь отзывчивости скрытого под одеждами инструмента. — Дашь поиграть, Шатц?

— М-м... Идем, господин флейтист. Пёсик перегулял, по-моему, — Северус негромко присвистнул, подзывая терьера.

Гарри попробовал свистнуть, вышло змеиное шипение.

— Откуда ты знаешь про всякие символы?

Они побрели к дому. Г. Дж повис на локте редактора, то и дело задевая бедром его ногу.

— Шпеера начитался, — буркнул тот.

— Кстати, про Шпеера... — оживился Гарри.

— Хватит про Шпеера! — неожиданно рявкнул Северус. — Осточертело!

Высвободив локоть из цепкой директорской руки, он быстро пошел вперед. Неверный Келев потрусил с ним рядом, радостно крутя хвостом.

Г. Дж. поплелся следом, позабыв о Шпеере и размышляя об особенностях игры на флейте.

* * *

— Шатц, если бы ты не смотрел, я бы тарелку вылизал, — Гарри уничтожил последний кусок мяса со смородиновым соусом и неприлично облизал губы. — Ты и вправду съедобно готовишь. Еще есть?

— Кое-кто всё уничтожил, шеф.

По голосу Северуса было заметно, что он доволен прожорливостью Г. Дж.

— Ты всё делаешь классно, — Гарри бесцеремонно стащил кусок из его тарелки. — Кстати, а рисовать умеешь?

— Нет, — после паузы сказал редактор. — Должен я хоть что-то не уметь.

Он наклонился над задумавшимся едоком и медленно стер пальцем капельку соуса в уголке его рта. Гарри ухватил губами палец в надежде, что это выглядит сексуально. (Получилось глупо, с досадой подумал он).

Возможно, Северус так не посчитал.

— Иди сюда, — он вытащил отяжелевшего от ужина Г. Дж. из-за стола, сгреб в охапку и прижал к себе, целуя шею и забираясь носом в торчащие волосы.

— Я пойду в твой душ, — хриплым от волнения голосом сообщил Гарри.

— Давай помогу, Liebes, — шепнул на ухо злодей.

— Упаси боже! — Г. Дж. залился смущенным румянцем. — Я сам!

— Глупый мой, хороший мой, — Северус обнял ладонями его лицо и поцеловал в губы — с таким явным удовольствием, что на «глупого» обидеться не удалось.

* * *

— Зачем ты его назад притащил? — Гарри уставился на виброакустический подавитель сигнала, напоминающий эквалайзер. Г. Дж. обнаружил злодейскую технику у себя на шкафу, как и когда она туда попала, было неведомо. — У тебя свои антижуки есть!

— Лишние меры предосторожности еще никому не вредили. Я отдал одному мальчишке лучшее, что было в моем распоряжении. Не потому, что он этого заслужил, а потому что болтает черт зна... — Северус скользнул взглядом по голому телу Г. Дж. и умолк.

— Я не просил, — все еще мокрый после душа, Гарри юркнул в его постель, стараясь не мелькать задом, и забился под одеяло. — Купи себе такой же.

— Такое добро не продается, мистер Бонд, — редактор быстро пробежался пальцами по кнопкам прибора.

— Гарри Бонд, — скромно поправил Г. Дж. и натянул одеяло до подбородка. — Ты куда?

— Уйду куда глаза глядят, — со вздохом сказал Северус, избавился от рубашки и принялся расстегивать брюки.

— И куда они у вас глядят, мистер Снейп?

Он беззастенчиво уставился на выскальзывающего из одежд Большого Зверя. Тот, в свою очередь, разглядывал ерзающего в кровати Г. Дж., подозрительно прищурившись.

— Угадайте, мистер Бонд.

От броска тяжелого тела на постель та жалобно скрипнула, и Гарри довольно рассмеялся: Зверь нырнул головой под одеяло.

— Черт, что ты делаешь?..

Он тихо вздохнул, когда ласкающие руки развели его бедра, а волосы защекотали голую кожу.

— Молюсь Приапу, — донеслось из-под одеяла.

— Это еще кто?.. — пробормотал Гарри, отдаваясь на волю искусных губ и пальцев. — Древнегреческий чувак с огромным хером?

— Как грубо, Liebster, — теплое дыхание окутало головку его члена, к которому пробравшийся под одеяло хитрец не спешил прикасаться, изучая губами окрестности. — Но... м-м... верно.

Невидимые руки гладили раскинутые ноги Г. Дж., снизу вверх, от кончиков пальцев и до паха, будто бы случайно касаясь ягодиц, скользя по коже, как легкий ветер по водяной глади.

Гарри задышал чаще и, воспользовавшись прикрытием одеяла, прижал ноги к животу, бесстыдно подставив ласкам зад. Зверь с хищным мурлыканьем зарылся лицом в его промежность, втянул в рот яички, поиграл с ними влажным языком, и наконец, смилостивившись над истекающим горячими каплями росы членом, обхватил страдальца ладонью.

— Приап — это бог.

Одеяло полетело на пол. Мутными глазами Гарри уставился на собственный ствол с разбухшей головкой. Придерживая его рукой, Северус разглядывал вздыбленную плоть с гордостью скульптора, слепившего шедевр собственными руками.

— Ich m&ouml;chte ihn in mir,&sup1; — он погладил живую скульптуру щекой и перевел на лицо Г. Дж. одурманенный вопросительный взгляд.

— Как там оно... Ферштейе нихт, — с трудом вспомнил Гарри.

— О, черт, — очнулся Северус. — Приап... фантастический! Хочу его в себе.

Он поймал губами распаленную головку и злодейски пощекотал языком.

— Обойдешься, Шатц. Моя очередь, — Г. Дж. изогнулся навстречу его рту. — Так будет честно... О-ох.

Приап, похоже, придерживался на этот счет другого мнения. Честный Гарри попытался прогнать воспоминание о сладости проникновения — распробовав удовольствие, нахальный Приап напоминал об этом с навязчивостью параноика.

Не выпуская полного тайных надежд Приапа из размеренно ласкающей ладони, Северус навалился на Г. Дж., вдавив всей тяжестью в постель.

— Не хочешь? — расстроенно пробормотал он, водя губами по его раскрытым губам.

Гарри обвил руками его шею, дрожа и жадно втираясь в сжимающее кольцо искусных пальцев.

— Хочу... до одури, — признался он. — Но... Давай ты меня. Я ничего не умею, — огорченно прошептал он, бессознательно двигаясь в приятной и крепкой ладони. — Ничего хорошего не могу для тебя сделать, Шатци-ша!

— Nein, oh Gott, — Северус удивленно уставился в его безмолвно просящие прощения глаза. — Что ты выдумал, Liebling? Ты себе цены не знаешь, — он прижал свой пылающий лоб к его лбу и прошептал: — Всю жизнь гордился, идиот, как долго могу держаться, но с тобой... Сплошной позор. Смотри, Liebling, что твои руки со мной делают!..

Он положил ладонь Гарри на собственный член — горячий, тугой и твердый, вкусно сочащийся смазкой. Г. Дж. сжал его пальцами и замычал от удовольствия: Зверь хотел его, хотел нестерпимо.

Их руки вошли в единый ритм, губы слились в отнимающем дыхание поцелуе. Наслаждение разбежалось по телу Гарри огненными змейками, лижущими изнутри крохотными жаркими язычками.

— Ja-a-a!!! — неожиданно захрипел Северус.

Опьяненный страстным звуком, Г. Дж. задергался в плену чувственной ладони, ощущая, как мучительно сладко поднимается по каналу обжигающее молоко семени.

Он вскрикнул, выгибаясь в остром спастическом наслаждении — славные греки достигли вершины Олимпа, одновременно расплескавшись в удовольствии.

— Oh, Liebes, — Северус приподнялся на руках, пошатываясь, и, уронив голову между ослабевших бедер Г. Дж., причастился остатками молочной росы.

* * *

— Жил-был один Волшебник, — Гарри лежал на боку, закинув ногу на поясницу Северуса, и изрисовывал кончиками пальцев его плечи и грудь. — Он был Маг и Колдун, но никто не знал об этом. Он скрывал ото всех свои тайны.

Лежащий с закрытыми глазами редактор слегка шевельнул бровью. Уголки его губ изогнулись в едва заметной улыбке.

— Он многое знал и умел, — Гарри с любопытством поскреб кончиком пальца темный сосок, с удовольствием ощутив, как тот напрягся. — Но самым страшным его оружием было искусство зачаровывать. У Мага были глаза... Волшебные, темные. Как вода в черном озере, где ночью звезды отражаются. Человек смотрел в зрачки Колдуна, и его душа тонула... Навсегда. И он начинал сохнуть от любви.

— Heilige Schei&szlig;e, — пробормотал Северус. — И что, много народу посохло?

— Да уж немало, — сурово сказал сказочник Г. Дж., задумчиво обхаживая второй сосок. — Маг жил в Черном Замке, который стоял на краю деревни. Выходил он редко, но, как выйдет, так обязательно приворожит какого-нибудь типа, — он наклонился и пошевелил упругий шарик кончиком языка. — Скоро в деревне почти не осталось людей, не сошедших с ума. Никто не работал, не ел, не пил, заколдованные придурки бродили вокруг крепостного рва, окружающего Замок, и смотрели на окна... Ну, знаешь, какие в замках окна, — пробормотал он, уже плохо понимая, о чем толком рассказывает.

Северус приоткрыл искрящийся иронией глаз.

— Маленькие слепые окошки-бойницы. Колдун засел в башне и стрелял похотливым взглядом в проходящих мимо прекрасных юношей. То есть, придурков. Зачарованные до ступора, господа придурки взбирались по замковой лестнице и ссыпались в здоровенную постель под балдахином, — развил мысль злодейский редактор. — Конвейером.

Гарри с упоением возил ладонями по его груди, то и дело задевая соски большими пальцами.

— Да, именно, — он не выдержал и рассмеялся, представив себе нелепую картину. — К утру они умирали от кайфа. Тьфу, от удовольствия, — быстро поправился он, наткнувшись на очередной насмешливый взгляд.

— Люди погибали один за другим, слуги Волшебника сбрасывали в ров их бесчувственные тела. Так продолжалось бы еще долго, если бы один парень, житель деревни, не прочитал в тайной книге способ, как победить опасного чародея.

Слушатель погладил ерзающую на его бедре ногу Г. Дж., притянул рассказчика поближе и вновь закрыл глаза.

— Темной ночью, — свистящим шепотом продолжил Гарри, придвигаясь к чуть улыбающимся губам, — смелый парень пришел к замку, выстрелил из арбалета гарпуном с веревкой и залез по ней на башню. Он незаметно проник внутрь и пробрался в спальню Колдуна. Ему повезло — Волшебник как раз вышвырнул очередного высохшего от любви и лег спать. Его красивые и страшные глаза были закрыты.

Не справившись с искушением, он потянулся к лицу Северуса и осторожно коснулся губами прикрытых век, поелозив по ресницам.

— Медуз Горгон какой-то, — пробормотал редактор. — И что же сделал смелый паренек?

— Я лучше покажу, — Гарри перевернулся в постели и поцеловал его вальяжно отдыхающий на бедре член. — В такой позе парень не видел глаза Чародея, — объяснил он.

— Персей был недогадливый идиот, — Северус обнял ноги Г. Дж. и зарылся носом в его волосы в паху. — Не с той стороны подобрался к даме.

— Наверное, — сказочник медленно лизнул утомленную плоть по всей длине, с удовлетворением почувствовав, как та начинает наливаться. Сжав в пальцах живую драгоценность, он пробрался дальше, сунув растрепанную голову между ног Вкусного Зверя. — Знаешь, что дальше было?

— М-м?.. — отозвался Северус. Рот его был занят возрождающимся к жизни Приапом.

«Не думать, что он делает, не думать, что он делает», — как мантру, повторял про себя Гарри, опасаясь впасть в упомянутый ступор и раствориться в собственном удовольствии.

Он гладил губами собрата Приапа, потяжелевшего, теплого, безмолвно передавая прикосновениями охвативший сердце восторг.

Бедра Зверя ощутимо напряглись и подались навстречу ласкающему рту.

— Колдун перевозбудился и умер, — прошептал Северус.

— Я не разрешаю тебе умирать, Шатц, — задыхаясь от острого желания, Гарри елозил языком по его коже, горячей, пряно пахнущей возбуждением.

Окончательно опьянев от нежности, он зарылся лицом в жаркое тело и прильнул губами к анусу, жадно просунув язык как можно глубже.

— Du lieber Gott! — взвыл Зверь.

Он сжал бедрами голову Г. Дж. и придушенно рычал, не выпуская изо рта распаленного Приапа, лаская его исступленно и ненасытно, вылизывая щелочку, вонзаясь языком между крошечных губ.

— Мой Шатци!.. — едва не плача, скуля, как щенок, Гарри толкался в дарящий наслаждение рот.

Уже не заботясь, что бесстыдно завывает, он кусал, сосал, лизал Вкусного Зверя с остервенением и страстью, которой не знал в себе прежде — волшебное отзывчивое тело принадлежало ему без остатка. Пробравшись в раскрывающееся от прикосновений отверстие пальцем, Г. Дж. со страстью открывателя Америки готовил путь измученному желанием Приапу.

— Bitte, bitte komm, — прохрипел Зверь. Почти не в силах продолжать игру с членом Г. Дж., он сжимал его губами, но был уже не в состоянии изощренно пытать языком.

Не сговариваясь, оба вдруг перевернулись лицом к лицу и впились в губы друг друга с алчностью оголодавших зверей. Северус схватил истекающего соком Приапа и возбуждающе сжал своими ягодицами.

— Шатци-ой!..

Направляемый нетерпеливой рукой, член Г. Дж. медленно входил в горячие недра земли обетованной.

Гарри распахнул глаза, ошеломленно уставившись на непристойную картину слияния их жаждущих тел. Северус обнял его за поясницу, притягивая все ближе, поглощая дюйм за дюймом, горячо и настойчиво.

— Ау-у!.. — всхлипнул Гарри, едва не теряя сознание от удовольствия. Кожа загорелась, кровь хлынула по венам раскаленной лавой.

Не в силах сдерживаться больше, он вогнал Приапа до конца, рыча и кусая губы, страшась того, что не вынесет кипения крови и взорвется, как термоядерный заряд.

Оторвавшись от магнетического зрелища, он поднял взгляд на Северуса и обомлел.

Сказка про Чародея перестала быть выдумкой.

Провалившись душой в расширившиеся от наслаждения бездонные зрачки, Г. Дж. пропал окончательно.

— Люблю тебя, — простонал он. — Больше чем люблю!

Глаза Северуса стали совершенно дикими. Пальцы до боли вонзились в ягодицы Гарри.

— Не бросай меня... сейчас, — прохрипел он. — Я не переживу.

Сердце Г. Дж. перевернулось, гулко ударив о ребра.

— Ты... ты с ума сошел?!

Уже плохо понимая, что происходит, он вцепился ногтями в бедра Зверя, красивые, сильные, доверчиво раскрытые, толкаясь в жаркое тело все быстрее, с исступлением отдавая себя.

Северус, мокрый от пота, с пылающим лицом, стонал сквозь зубы, двигаясь навстречу Гарри, лихорадочно лаская его руками везде, куда мог добраться.

Приап скользил в тугой сжимающей плоти; какой-то упругий бугорок внутри, об который Гарри терся, шалея от удовольствия, увеличился в размерах, вынести это было уже невозможно.

Внезапно по телу Северуса прошла судорожная волна. Г. Дж. испугался и замер, упершись членом в облюбованный бугорок. Собрат Приапа налился кровью, грея его ладонь, мышцы, обхватывающие член Г. Дж., затрепетали, сокращаясь в быстрых спазмах.

— А-арри-и!..

Слегка ополоумевший Г. Дж. не сразу понял, что хриплый рев означает его имя.

Большой Зверь выгнулся в новой судороге, настолько сильной, что задрожали мускулы груди. Распаленный член в ладони Гарри выстрелил почти прозрачными струями, в таком изобилии, что Г. Дж. испугался еще больше, взволновавшись, что сдуру причинил Северусу какой-то вред.

— Liebling... Echt geil!...&sup2; — тяжело дыша, прошептал тот.

— Ты... Ты как?.. — Г. Дж. с испугом всмотрелся в его лицо с пятнами румянца на скулах и полубезумной улыбкой на губах.

Тело под ним, горячее и влажное, все еще вздрагивало от пережитого.

— Fantastisch, — пробормотал Северус.

Глаза его казались совершенно пьяными.

— Слава богу, — Гарри прижался щекой к теплой ноге и перевел дух. — Ты меня напугал!

Он слизал с ладони блестящую субстанцию, удивившись, что та совсем не горькая.

— Не помню, когда со мной такое было, — едва слышно прошептал Северус. Его мокрая от пота грудь тяжело вздымалась. — Так хорошо... Наверное, никогда.

Г. Дж. захлестнула ошеломляющая волна восторга. Он вновь ринулся в жаркие глубины, бросаясь на абордаж чувственного Олимпа.

Северус попытался приподняться на локтях и тут же обессиленно рухнул обратно на постель.

— Черт, — удивленно пробормотал он.

«Круто я его», — пронеслась бесформенная и счастливая мысль в голове Г. Дж.

Хитростей Зверя хватило на то, чтобы стиснуть мышцами член Гарри изнутри. Г. Дж. захрипел от жгучего удовольствия, вонзаясь в разгоряченную плоть все быстрее и быстрее, неотвратимо приближаясь к заветной грани.

На вершине дикого, почти звериного наслаждения, он закричал, бесстыдно и торжествующе, упиваясь мгновениями. По щекам лилось горячее и мокрое. Может, он просто растаял весь, вытек душой, излился до конца.

— Liebling, — прошептал Голос. — Danke, danke, da... o-ou!

Почти без сознания Гарри рухнул на горячую грудь Волшебника.

* * *

— Да уж, неплохо парнишка разделался с Колдуном, — заметил Северус. — От анального оргазма старого мудака парализовало.

Гарри уставился на его руки, ловко нарезающие сыр, с удивлением обнаружив, что пальцы слегка дрожат.

— Он был не старый, — выхватив из-под ножа кусок сыра, Г. Дж. быстро сунул его в рот. — У волшебников нет возраста. И никто с ним не разделывался. Маг влюбился в этого парня и больше не соблазнял никого другого в деревне.

— Может, всё наоборот? — с набитым ртом пробормотал редактор, поглощая сыр и галеты с не меньшим аппетитом, чем Гарри. — Мальчишка был волшебником. Добрым ангелом. Он пришел, глянул на старого му... на господина из Черного Замка, и тот раскис. Если хочешь знать, мой шеф, практически так и было.

— Это ты на меня КАК ГЛЯНУЛ, так я чуть не умер на месте, — Г. Дж. схватил молоко, и, не озаботившись налить его в стакан, присосался к пакету. Холодные белые струйки потекли по его подбородку и груди.

— Экое бескультурье, — Северус стер пальцем молочное безобразие, отобрал пакет и нагло приложился к нему сам, исхитрившись не пролить ни капли.

Гарри вскочил и плюхнулся к Большому Зверю на колени, наслаждаясь соприкосновением их обнаженных тел.

— Допивай всё, — приказал он. — Тебе силы нужны. Парень еще не сделал с колдуном, что хотел. То есть Колдун с ним не сделал. Короче, ты понял, — он заботливо сунул Северусу в рот кусок сыра. — Ты больше не покупаешь вонючие камамберы? Странно, — заметил он.

— Ты серьезно хочешь?..

— Камамбер? Фу. Не дай бог.

— М-м... Нет. Чтобы Волшебник поколдовал над детской попкой.

— Шатц! Ты иногда как скажешь!.. Никакая она не детская.

— Мне ее жалко.

— Нашел, что жалеть! Задницу!

— Это моя любимая задница. Лучшая в мире. Вкусная, маленькая, кругленькая... Красивейшая и нежнейшая. Самое главное — моя.

— Ну да. Твоя. И все остальное, что к ней прилагается. А вдруг пригодится?

— Твоя щедрость восхищает, Гайяпотя.

— Севяся, как по-немецки жопа?

— Нет такого слова, шеф.

— Не ври!

— Хм... Если посмотрю, может, вспомню. Нет, так плохо видно.

— Очки дать?..

Зеркало в коридоре на мгновение отразило голого редактора Снейпа в круглых очках на кончике носа и повисшего на его плече Г. Дж, сграбастанного за попу крепкой мужской рукой.

Гарри расхохотался и поплыл в спальню, унесенный коварным Колдуном.

* * *

Потеряв чувство реальности, он лежал, распластавшись на животе и сминая пальцами одеяло. Вместо того, чтобы наброситься и растерзать его филейную часть, Северус уселся у него в ногах и гладил так бережно и приятно, что по венам Г. Дж. вместо крови струился растопленный мед.

Определенно, руки злодея были руками мага. Гарри мало смыслил в тонкостях массажа. Может, это и было настоящее колдовство — он был одновременно расслаблен и возбужден, погрузившись в такое чистое удовольствие, что то стонал, то мурлыкал, то тихо вздыхал, отзываясь на прикосновение поглаживающих ладоней.

По комнате плыл легкий запах жасмина, кружа голову и будоража ноздри ароматом тайных желаний. Запах источало массажное масло, которым Северус умастил его тело, теряющее чувство гравитации. Г. Дж. парил в невесомости, незаметно для себя все больше возбуждаясь, то ли от каких-то афродизиаков, наверняка содержащихся в злодейском масле, то ли от прикосновения теплых ладоней. Колдовские руки глубоко и неторопливо разминали мышцы, но стоило Гарри впасть в сладкую полудрему, тут же трепетно касались его горящей кожи легкими порхающими пальцами, поглаживая так нежно и чутко, что по телу распростертого звездой Г. Дж. пробегала сладостная дрожь.

В спальне царил полумрак; маленький ночник, не ярче пары восковых свечей, освещал измятую постель, отбрасывая на стены загадочные мягкие тени.

Колдун, как и положено колдунам, бормотал заклинания. От его низкого завораживающего голоса Гарри все большое погружался в эротический транс. Далеко не сразу он сообразил, что Северус попросту мурлычет какие-то стихи.

— L&ouml;sch mir die Augen aus: ich kann dich sehn,

wirf mir die Ohren zu: ich kann dich h&ouml;ren,

und ohne F&uuml;&szlig;e kann ich zu dir gehn,

und ohne Mund noch kann ich dich beschw&ouml;ren.

Brich mir die Arme ab, ich fasse dich

mit meinem Herzen wie mit einer Hand,

halt mir das Herz zu, und mein Hirn wird schlagen,

und wirfst du in mein Hirn den Brand,

so werd ich dich auf meinem Blute tragen.

— Я люблю твой голос, — прошептал Гарри, млея в его руках. — Это о чем?

Северус вздохнул. Его руки на мгновение замерли на пояснице слушателя.

— Нет без тебя мне жизни на земле.

Утрачу слух — я все равно услышу,

Очей лишусь — еще ясней увижу.

Без ног я догоню тебя во мгле.

Отрежь язык — я поклянусь губами.

Сломай мне руки — сердцем обниму.

Разбей мне сердце. Мозг мой будет биться

Навстречу милосердью твоему.

А если вдруг меня охватит пламя,

И я в огне любви твоей сгорю —

Тебя в потоке крови растворю.

Рильке*, — сухо пояснил он.

Очнувшись от колдовского наваждения, Гарри подскочил на постели, бросился на шею к любителю мрачной поэзии и исцеловал его лицо, с испугом всматриваясь в черные в полумраке глаза.

— Красиво, но... как-то страшно, Шатц! — взволнованно сказал он. — Ну его к черту, твоего Рильке! Без рук, без ног... Иди ко мне, как там оно, комм цу мир!

Северус вдруг сгреб его в объятья и прижал к своему голому телу, будто впечатал. Темные глаза широко распахнулись, их взгляд, тревожный и странный, впился в лицо Г. Дж.

— Хочу, чтобы ты знал, — неожиданно серьезно сказал он. — Я никогда не умел любить. Однажды думал, но... Ошибся, — его голос упал до шепота. — Пока не нашел тебя... Не понимал, что означает это слово.

— Я тоже не знал, — Гарри привалился к его груди, вдыхая запах кожи, целуя плечи, забираясь пальцами в густые волосы. — Зато... теперь точно знаю, что оно значит.

* * *

— На самом деле все было иначе.

Большой Зверь пристроился у Г. Дж. за спиной, обняв рукой и приятно придавив ногой. Его жаркий шепот возбуждающе обдавал ухо.

— Колдун из Черного Замка был чертовски одинок. Всю жизнь, с самого детства. Он знал, что странный, не такой как все. Друзей у него не было, его дразнили и гнали, соседские дети звали грязным цыганом. Он не был ни тем, ни другим. Наполовину еврей, маленький и забитый. Носатый и черный, как уголек.

Если бы не ласковая рука, поглаживающая Гарри пониже спины и коварный палец, скользкий от масла, рисующий круги вокруг его ануса и то и дело пробирающийся кончиком внутрь, Г. Дж. соображал бы лучше. Тихий голос рассказчика казался густым темным вином, от которого дурманило голову.

— Мать его тоже не любили. Людям не нравилось всё: и ее иудейская внешность, и написанная на лице гордость, и нежелание общаться с соседскими кумушками, и то, что она играет на скрипке. Маленький Колдун с матерью жили в Зиммеринге, паршивом заводском районе Вены. Вокруг сплошь был рабочий люд. До сих пор не знаю, откуда в них было столько ксенофобии. Соседей раздражало, что мать мальчика пиликает на скрипке, в то время как они честно трудятся в цехах. Их дети были под стать родителям, лучшим развлечением было изловить «грязного цыгана» в каком-нибудь закоулке и надавать по шее. Еврейский мальчишка был козлом отпущения. Ненавидеть он научился раньше, чем читать и писать.

— А отец? У него был отец? — Гарри притянул к себе обнимающую руку и поцеловал костяшки пальцев.

— Отец его был родом из Сассекса. Вот уж кто наверняка был колдуном. Папаша то появлялся, то исчезал с легкостью Чеширского кота. Зачем он женился, одному богу ведомо. Изменял матери направо и налево. Когда мальчику было двенадцать, исчез навсегда. Только потом я узнал, что он обзавелся другой семьей в Девоншире, где и умер. Не слишком волшебная история, Liebling.

Г. Дж. поднес к глазам руку Северуса, с обожанием разглядывая длинные пальцы и тонкий нервный узор на ладони.

— Расскажи про Маленького Колдуна, — прошептал он.

— Он был злым обидчивым мальчишкой, — губы Северуса касались его шеи и плеч мелкими легкими поцелуями. Палец хитрого волшебника пробрался в святое святых, и Гарри выгнул спину, как довольный кот — это было больше, чем приятно, хотя палец лишь слегка поворачивался, не спеша углубиться в недра.

— В Зиммеринге большое городское кладбище, — лился в ухо Г. Дж. тихий околдовывающий голос. — Огромный город мертвецов среди цветов и деревьев, где вечным сном мирно спит Бетховен, Шуберт, Сальери, Лист, Штраус и многие, многие... Слушают из могил мелодии птиц в кронах старых деревьев, жужжанье шмелей в цветах, шепот ветра. Так думал глупый мальчик. Он трусливо сбегал из своего двора, сидел в укромных уголках кладбища, бродил между могил, читая истории усопших... Там было хорошо и спокойно. Мальчик дружил с мертвецами, разговаривал с ними... Не любил пышных могил, находил маленькие и заброшенные. Думал, лежащие там одиноки, как и он сам.

«Бедный маленький уголек», — Гарри притиснул к своей груди обнимающую руку рассказчика и закрыл глаза, все больше погружаясь в чувственную нирвану.

— Но ведь у него была мама... Разве она о нем не заботилась?

Северус замер, на мгновение прекратив всякие ласки.

— Она его не замечала, — после паузы сказал он. — Игнорировала, как пустое место. Эйлин была скрипачкой, Liebling. Кроме работы в оркестровой группе, для нее ничего не существовало. Мальчик был упрям, как мул. Он ненавидел скрипку и старого венгра-репетитора. Правда, когда вырос, пожалел, что оставил уроки. Потому так и остался дилетантом... Играет, только если сильно не в духе. Безвестная скрипачка Эйлин Принс теперь там же, где Шуберт и Бетховен, слушает музыку трав. Могила здорово заросла, еле нашел, — прибавил он.

— Мои тоже умерли, — сказал Гарри, больше для утешения. — И я тоже никому был не нужен.

— Мне нужен, — тихо сказал Северус. — А прошлое... надо оставлять прошлому. Там ему и место.

— Быть может, — пробормотал Г. Дж., только сейчас обнаружив, что внутри приятно ворочаются два возбуждающе поглаживающих пальца. — Шатц, а у Маленького Колдуна тоже не было друзей?

Губы Северуса касались его спины, целуя так легко, как если бы на кожу Гарри сыпались лепестки.

— Когда злому Колдуну было лет десять, мать потащила его в оперу. Измаявшись от скуки и совершенно не впечатленный «Орфеем» Глюка, мальчишка отпросился в туалет и принялся бродить по театру. В какой-то галерее он обнаружил живого ангела и чуть не умер от страха. Не шучу, Liebling. Ангел, с белыми как лен, длинными волосами, стоял и тихо плакал. Из окна падал свет, и вокруг его головы был сияющий ореол. Мальчик решил, что тот плачет о грешных душах, и уже собрался трусливо сбежать. Но любопытство было сильнее, когда еще увидишь ангела... Маленький злой Колдун подкрался ближе и обнаружил, что ангел одет в приличный костюмчик, а вовсе не в хитон спустившегося с небес херувима. И нос у ангела был красный от рева. Оказалось, человек. Десяти лет от роду, приехавший с родителями из Лондона послушать Глюка.

— М-м... — Гарри выгнулся навстречу нежно истязающим пальцам, уже плохо понимая, что рассказывает Северус. — И почему он плакал?

— Как и я, пошел в театральный туалет и уронил в унитаз дедовы часы, — по голосу Северуса было слышно, что он улыбается. — Какие-то ценные, черт их знает. Маленький Колдун их ему оттуда вынул. Не работали, конечно.

— Почему он сам их не вытянул? — пробормотал Гарри.

— Кто, Люциус? Рукой в унитаз?

Г. Дж. от удивления распахнул глаза.

— Люциус... Малфой?

— Угу. Дед его был страшный сноб. Я так и остался в его глазах грязным цыганом. Знал бы, не тягал из дерьма семейные реликвии Малфоев. Разве что подружился с ангелом... Который был далеко не ангел.

Гарри повернул голову и поймал его мягкий темный взгляд.

— Ты не злой, Шатц. И никогда не был. Ты притворяешься вредным, чтобы к тебе в душу грязными руками не лезли.

Северус опять замер, дыша ему в спину.

— Ты не знаешь меня, Liebling, — прошептал он. — Нет уж, мой дорогой, я какой угодно, но не добрый. И вообще, что такое доброта? Разновидность глупости?

— Я тоже злой, — Г. Дж. отнял его ладонь от своей груди и положил себе на лицо, наслаждаясь ее теплом и необъяснимой надежностью. — Очень. Гораздо злее тебя. Мне хотелось стать Кем-То с большой буквы, чтобы однажды доказать всему миру, что они все дерьмо, я их ненавижу, а я лучше всех, круче всех и... Боже, я был идиот!

Пальцы Северуса мягко, едва касаясь, погладили его прикрытые веки, скользнули по скуле, с чувственной изысканностью прошлись по губам.

— Это нормально, — тихо сказал Северус. — Это хорошо. Только не стоит никому ничего доказывать, Liebling. Просто живи... и наслаждайся... потому что это хорошо.

Гарри открыл рот, чтобы возразить, как вдруг ощутил, что Северус входит в его тело — легко и мягко. От удивления и испуга он напрягся, тут же ощутив давящую боль.

— Это хорошо, — вновь околдовал его мягкий шепот, густой, как елей. Пальцы Северуса ухватили его сосок, потирая возбуждающе и слегка болезненно. Гарри дернулся, уже не понимая, где источник беспокойства.

— Всё хорошо, — ласкал Голос. — Мир создан для нас. Для жизни и радости. Для удовольствия и наслаждения. Для тебя, для тебя, мой хороший, мой бесценный... Скажи, что тебе не больно.

— Мне не больно, — потрясенно пробормотал Г. Дж. — Ты... Ты почти...

— Я почти, — Северус прикусил кожу на его плече, опять отвлекая от не слишком приятного ощущения, — почти дома, — выдохнул он.

Его рука придерживала сникшего Приапа, слегка поглаживая, будто утешая.

Северус, вернее, его крупная и гордая часть, заполнила тело Г. Дж., будто там ей и было место. Чувство было странным, тонкая обжигающая боль смешалась с томящим удовольствием и волнующим ощущением связи между ними, будто Северус поймал его и привязал к себе, наполнил собой, распирая изнутри.

Теплая рука гладила его живот, снимая напряжение мышц.

— Если бы я был волшебником, наколдовал, чтобы тебе было хорошо, — овеял ухо Гарри взволнованный шепот. — Не слишком больно.

«Ни черта мне не больно», — с удивлением понял Гарри.

— Мне хорошо, — Гарри едва ворочал языком, окунувшись в странные ощущения. — Оу, это больше, чем хорошо! Будто ты меня... поймал и не отпускаешь.

— Да, Liebes, ты попался, — прошептал Северус. — Теперь ты весь мой.

Большой Зверь прижал его к себе, крепко и нежно, жарко дыша в ухо, горячий, пахнущий желанием. Он почти не двигался, и все же от его бедер шли легкие волны, возбуждающие до дрожи. Все чувства Г. Дж сосредоточились там, где непостижимым образом слились их тела, горячо и болезненно, сладостно и немного страшно.

— Meine Seele,&sup3; — Северус целовал его спину, касаясь языком, покусывая зубами кожу. — Волшебник — это ты, Schatz. А я просто везучий козел.

— Никакой ты не ко... Ох, боже мой, — застонал Гарри. — Еще, еще!

Собрат Приапа, казалось, достал до сердца.

— Северус, — Гарри впился зубами в обнимающую его руку. — Шатц!..

— Хороший мой, Liebling-Liebes, — пробормотал тот. — Потерпи, пожа...

— Еще! — завопил Г. Дж., дергаясь и толкая его всем телом. — Черт, еще!!! Да-а-у!!!

Сказать «дай» не удалось. Член Северуса ласкал его изнутри мягкими толчками, настойчиво касаясь какого-то невыносимо чувствительного места — до конвульсивной дрожи, до помрачения сознания.

— Ja, mehr, — дохнул Зверь, стискивая его в объятьях и вонзаясь глубже, — Oh, ja!

По телу Гарри хлынула вулканическая лава, обжигающая, кипящая, клокочущая. Он не был собой больше — стал частью Северуса, сросся с ним, слипся до последнего атома.

Что-то перевернулось в его душе, сладко и восторженно. Он был человеком без пола, настоящим, первозданным, из двух половинок — налившийся Приап в ладони Северуса был частью мужчины, задняя часть тела превратилась в женскую, алчную и просящую.

Говорить он больше не мог и только прерывисто дышал, захлебываясь стонами.

— Al-les w-wird gut, &#8308; — от напряжения Северус почти заикался. Г. Дж. спиной ощущал бьющую его дрожь. — Alles... alles wi... o-oh, Liebes!..

Обезумев от нарастающего наслаждения, Гарри извивался в его руках, выгибаясь в сладких судорогах, кусаясь и хрипя, двигаясь все быстрее.

Пылающее тело Северуса теперь врывалось в его нутро мощными сотрясающими ударами.

— Gott hilf mir! &#8309; — неожиданно заревел Зверь. — Не могу больше, Гарри, Гарри!

В тот же миг все существо Г. Дж. взорвалось в благословенном облегчении, разлетевшись на мириады брызг обжигающего восторга.

Что-то горячее сладко обдало его внутренности, захлестнув новой волной блаженства.

Тело Северуса прошло через его тело.

Душа Северуса прошла сквозь его душу.

______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/9Q

Коллаж ЯROSTЬ. Северус и Люциус.

______________________________________________________________________________________

* * *

— Ты — не мой родственник. Ты — это я, только в другом измерении, — расслабленно пробормотал Гарри.

Окунувшись в теплую воду, он полулежал в ванной, опираясь спиной на грудь Северуса, переживая чувство невесомости и тихого счастья.

Обняв его руками и ногами под водой, Большой Зверь целовал его мокрые волосы и плечи, непривычно умиротворенный и молчаливый. В ответ на замечание о родстве он только глубоко вздохнул и чуть сильнее прижал к себе Г. Дж.

— Я и не понял, что ты мне зубы заговаривал, — Гарри повернул голову и коснулся влажными губами его губ. — Ты все-таки колдун, Шатц.

Северус положил подбородок на его плечо.

— Будь я волшебником, сотворил бы для нас это ДРУГОЕ измерение. Где ты был бы всегда со мной, — тихо сказал он наконец.

— Я буду с тобой в любом измерении!

Большой Зверь поцеловал его в висок и промолчал.

* * *

— Кстати, Liebling, а куда делся тамплиер, разбойник и злодей?

Гарри с трудом приоткрыл осоловевшие глаза.

— Ни черта он не тамплиер, — сонно пробурчал он, ворочаясь в теплой подмышке Зверя. — Розенкрейцер, масон и колдун Шахор.

До почти спящих ушей Г. Дж. донеслось мудреное немецкое слово.

________________________________________________________________________________________

1) Ich m&ouml;chte ihn in mir — «Хочу его во мне»

2) Echt geil! — аналог русского «С ума сойти, потрясающе, круто»»

3) Meine Seele — «Душа моя»

4) Al-les w-wird gut (Alles wird gut) — «Все будет хорошо»

5) Gott hilf mir! — «Боже, помоги мне!»

* — Отрывок из "Часослова" Рильке, перевод А. Немировского

http://artbesa.narod.ru/poems/1_netbez.htm

(Райнер М. Рильке, иллюстрация Ирины Стрековой)

________________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/9l

Коллаж ЯROSTЬ

________________________________________________________________________________________

* * *

41. Пленники Ада

От автора: спасибо Niagara_161 за помощь в вопросах оперативно-розыскных мероприятий :)

Господин Седрик Дигори, член Королевского экономического сообщества, он же магистр маркетинговой стратегии, бизнеса и управления, автор монографии «Менеджмент: мотивация и контроль», организатор курсов «Лестница успеха», «Экономика счастья и процветания», «Богатство: только протяни руку», «Деньги? Не проблема!», почетный лектор Эдинбурга и прочая, прочая, сегодня определенно был в ударе.

Изменив нудно-пиджачному стилю, мистер Дигори щеголял по кафедре в стильной лиловой рубашке и светло-серых брюках. В вырезе лилового чуда с разлетающимся по плечам воротником поблескивала тонкая цепочка. Эдинбуржский денди ухитрился загореть — то ли в солярии, то ли побаловался хитрым кремом. Загар, легкий и ровный, сделал его улыбчивые серые глаза ярче, а прихотливо уложенные волосы светлее.

«Как на подиум притащился», — Гарри раздраженно покосился на загорелую шею с цепочкой и вспомнил пожелтевшее под солнцем Востока изможденное лицо крестного. Чудесное настроение, с утра бурлящее внутри невидимым теплым гейзером, слегка подостыло: здороваясь, господин Дигори пожимал руку мистера Снейпа, как в замедленной киносъемке, фонтанировал улыбками, пристально смотрел в глаза и играл бровями. К счастью, Г. Дж. не заметил, чтобы Седрику удалось поколебать невозмутимость редактора бровями и прочими тонкими ухищрениями — Северус был спокоен, как объевшийся кроликов питон.

Питон Северус расположился в соседнем кресле справа, как и на прошлой лекции. Гарри до головокружения хотелось взять его за руку, но, увы, как и тогда, они лишь слегка касались друг друга локтями, лежащими на ручках кресел, и иногда обменивались быстрым взглядом. Что-то большее позволить нельзя было — за их спинами сидел «Хог» в полном составе.

Директор рассеянно обернулся. В последних рядах грудастая Тонкс нежилась в тискающих объятьях Люпина, мадам Синистра невесть зачем прильнула к плечу Слагхорна. Старый Филч, отвесив губу, глазел на бюст Тонкс. Пригнувшийся за спиной Гермионы Рон воровато нюхал пышные секретарские кудри. Как в ряды слушателей затесался златокудрый писака Локхарт, было неясно.

«Совсем обнаглели», — беззлобно подумал Г. Дж., пронзил распустившего руки программиста строгим взглядом, за которым скрывалась банальная зависть, и вновь уставился на господина Дигори, стараясь не слишком ерзать на сиденье: колдовство закончилось, оставив после себя совершенно не волшебное жжение в заднице.

— Очень часто руководство набирает профессионалов, лучших, способнейших и талантливейших, — струился тем временем голос лектора. — А потом начинает указывать и раздавать команды, пыжась от собственной значимости. Правильно ли это, мистер Поттер, как вы считаете?

Сзади негромко, но гнусненько хохотнули.

Гарри возмущенно сверкнул глазами. Если Седрику вздумалось унизить его перед Северусом, то, то...

— Что вы этим хотите сказать, мистер Дигори? — вскинулся директор, не досмотрев, как Седрик, кружась волчком, бурит собственной головой нефтяную скважину в дебрях Австралии. — Пусть они друг другу сами приказы раздают? А третья мировая не начнется?

За спиной загудели.

— О, нет, ну что вы, — Дигори мило заиграл ямочками на щеках. — Речь о доверии, о том, что специалисты, — он прошил огненным взглядом главного редактора, — существуют не для того, чтобы их тыкать носом в то, что и как им делать. На то они и специалисты.

Почему ехидным бобром фыркает Гермиона, было неясно.

Г. Дж. набрал воздуха в грудь перед свежим броском.

Вращаясь, ноги Седрика в дорогих ботинках скрылись под землей. Крупная самка кенгуру быстро засыпала хвостом скважину и теперь прыгала сверху, притаптывая холмик.

— Мистер Дигори, — послышался холодный отрезвляющий голос Северуса. — Какое отношение вопрос имеет к теме? Это не тренинг для руководителей компаний. Вы говорили о залоге успеха, не так ли?

Лектор слегка смутился, но не преминул добродушно моргнуть, изобразив удивление.

— Верно, мистер Снейп, я всего лишь хотел подчеркнуть, как приятно иметь дело с профессионалами, — он послал редактору тонкий взгляд и умело распылил остатки нежности по залу, заработав женские тихие вздохи. — Такими, как замечательные сотрудники вашей компании.

Гарри перевел дух, мысленно спрятал в карман нерастраченные капсулы с ядом и придвинулся ближе к Замечательному Сотруднику Справа. Северус не повернул головы, но его локоть чуть крепче прижался к директорскому, послав по телу Г. Дж. теплую волну.

Получив порцию ответных улыбок, Седрик Дигори вошел в новую фазу лучистости.

— Прошу прощения, если отошел в сторону. Сами знаете, как много на свете печалей, но чем больше мы говорим друг другу теплых ободряющих слов, тем становимся счастливее и меняем мир вокруг себя. Чем наполняем нашу чашу, то и пьем, верно я говорю?

Раздалось неопределенное хмыканье.

— Ну вот, теперь твой огород бомбят, Северус, — проворчала Хуч. — Теплых слов от тебя, как снега летом.

— Господа, я не имел в виду кого-то конкретно, — взволновался лектор, — и уж тем более не профессора Снейпа.

— Профессор не пьет свой яд, другим предлагает, — подбросил колкую веточку в огонь Локхарт.

— Кое-кто заслужил, значит, — хладнокровно отозвалась бухгалтерша, смерив писателя взглядом «Ты не заработал на такой пиджак».

— Роланда, сама не лучше, — встряла Молли Уизли. В руках главы отдела реализации мелькнули вязальные спицы. — Желчи на семерых!

— Откроем магазинчик, а? — оживился Фред (а может, Джордж). — Боевые отравляющие вещества сотрудников «Хог». Яды, желчи, горечь. Одноразовые чаши из экологически чистых литературных отходов — бесплатно.

По залу прокатились смешки.

Редактор повернул голову, одним взглядом охладив неуместное веселье. Все притихли: эфирный яд мистера Снейпа в чашах не нуждался.

— Предлагаю вам открыть немного другой магазин, — блеснул зубами мистер Дигори, прошелся по сцене и остановился, непринужденно опершись бедром о стол с проектором. Гарри ревниво посмотрел на длинные ноги в добротных серых брюках и скрипнул зубами. Из проектора тут же высунулось черное дуло воображаемого гранатомета.

Замечательный Сотрудник Справа вдруг наклонился к самом уху Г. Дж., скользнув волосами по его плечу.

— Не могу ни о чем думать, — шепнул он. — О тебе только.

«Я тоже», — послал Гарри ответный счастливый взгляд.

Ствол базуки вдвинулся обратно в проектор.

— Все мы знаем, клетки нашего тела фактически строятся из усвоенных нами продуктов питания. Полезная пища делает тело здоровым, в то время как вредная и ядовитая способна сделать больными и даже убить, — легким небрежным жестом Седрик поправил воротник щегольской рубашки, приковав все взгляды к крепкой загорелой шее.

Сомнений не вызывало: господин Дигори здоров, как готовый к старту космонавт.

— Очевидные вещи, да, — улыбнулся образчик идеального здоровья. — Тогда почему никто не хочет понять, что то же самое происходит с нашими умами, сердцами и душами? Почему мы боимся съесть несвежий стейк, но ежедневно подпитываемся негативом? В нашем организме всё взаимосвязано. Гнев, обиды, недовольство, агрессия или депрессия способны нас уничтожить. Вы улыбаетесь. Конечно, вы это уже слышали неоднократно, — лектор кивнул с понимающим видом чтеца сердец человеческих.

— Также для вас не откровение, что, к примеру, желание обладать крепкими мышцами и подтянутым телом требует регулярных тренировок, — он красиво повел плечами, мельком глянув на редактора.

«Да чтоб ты скис», — Гарри сердито сдвинул брови, послав Седрику убийственный взгляд. На ум пришла давешняя реплика Северуса о спорте.

Превратив лектора в горнолыжника, Гарри спустил обладателя крепких мышц с заснеженной вершины. Оценив торчащие из сугроба брыкающиеся ноги, Г. Дж. слегка успокоился.

— Секрет успеха во всём, я подчеркиваю — во всём — лежит на поверхности. Вы хозяин себя самого. Нам принадлежит тело, мы управляем им по желанию, икота и прочие рефлексы не в счет, — Дигори брызнул солнечной улыбкой. — Точно так же нам принадлежат МЫСЛИ. У большинства из нас они хаотично мечутся в голове, как запертые в банку кузнечики, как картинки в калейдоскопе, чуть тряхни — и вот, новый узор, — лектор умолк, неторопливо расхаживая по возвышению. Внезапно он остановился, улыбка исчезла.

Серьезный сероглазый Седрик Дигори казался вдохновенно красивым.

— Кто он, настоящий господин? — тихо спросил лектор, обращаясь большей частью к Северусу.

Редактор театрально пожал плечами.

Хоговцы, за исключением директора Поттера, напряженно вытянули шеи.

— Хозяин своих эмоций. Не раб, но властелин. Эмоция — это лошадь, мысли наши — поводья. Люди скачут по жизни, даже не пытаясь взять их в руки. Результат порой плачевен — мы лежим на обочине, сброшенные в грязь норовистым конем.

Лектор не подозревал, насколько был в эту секунду прав. Гарри мысленно угостил лошадку сахаром.

— Натянув поводья, сделав мысли своими слугами, мы сможем добиться успеха. И тогда, двигаясь в нужном нам направлении, достигнем цели и покорим любую вершину.

Джинни Уизли вдруг зааплодировала, но, не обнаружив поддержки, смутилась и умолкла.

— Мысль не только материальна, но и магнетична, — продолжил Дигори, наградив Джинни приятной улыбкой благодарного джентльмена. — Думая о хорошем, мы притягиваем хорошее, думая о дурном, обрастаем проблемами. Наша задача — обуздать эмоции так, чтобы они работали на нас, превратить хаотичные и разрушительные мысли в позитивные и светлые. Поверьте мне, это нетрудно. Вы поймете, как были бедны и несчастливы еще вчера, и как легко это изменить, — мистер Дигори опять зачем-то посмотрел на редактора и мягко прибавил: — Уже сегодня.

— Старо, — брякнули из угла, изгадив красоту момента.

— Благодарю вас, — совершенно не смутился Седрик, — Ваша реплика — наглядный пример негативного мышления. Человек, настроенный делать замечания, — человек на редкость несчастливый. Должен сказать, что...

Входные двери зала со стуком распахнулись. Все, как по команде, повернули головы и застыли.

Уверенным шагом хозяина жизни в зал входил офицер полиции.

Кто-то испуганно ахнул. В наступившей тишине было слышно, как покатилась по полу чья-то упавшая ручка.

— Вынужден вас прервать, — невыразительно сказал офицер и опустил нос в какой-то документ. — Северус Снейп, Гарри Поттер, Полумна Лавгуд, Гермиона Грейнджер. Прошу следовать за мной.

Сердце директора Поттера подскочило к горлу и, похоже, застряло в трахее.

— Простите, пожалуйста, на каком основании?.. — Седрик спрыгнул с возвышения и бросился к полицейскому, но тут же был перехвачен за локоть мистером Снейпом.

— Мы разберемся, мистер Дигори, не волнуйтесь, — невозмутимо сказал Северус и повернулся к аудитории: — Продолжайте обуздывать эмоции, господа.

Подхватив под руку впавшего в ступор Г. Дж., редактор потянул его к выходу, перед дверью оглянулся и быстро изобразил пальцами «победу».

Перед директором мелькнули взволнованные лица сотрудников, рука побледневшего Артура Уизли, взлетевшая в ответном жесте, и вытаращенные глаза специалиста по контролю над мыслями, полные гнева.

* * *

Сказать, что директор Поттер потрясен, означало не сказать ничего. В то, что возможен обыск, он не верил до последнего. Тем более, ничто, казалось, не предвещало грозы: Северус обмолвился, что шуршать любят по утрам или днем, а утро этого дня было самым обыкновенным рабочим утром, за исключением того, что на хмурый лондонский небосклон неожиданно выкатилось подслеповатое зимнее солнышко.

Хотя рутины было больше обычного, работал Г. Дж., по большому счету, спустя рукава, сладко витая мыслями в прошедшей ночи.

Направляясь на лекцию Дигори, Гарри бросил взгляд на часы и ехидно заметил редактору, что им следовало бы поспорить, будет шмон или нет, но увлекшись размышлениями, на что эдакое можно было поспорить с Большим Зверем, про обыск и думать забыл.

Сейчас, следуя за черной спиной полицейского, Г. Дж. лихорадочно припоминал всё, что говорил Северус: процедура долгая и утомительная, притворяться чересчур спокойным неестественно, как и заметно нервничать, защищая грудью ящики и полки, покидать помещение нельзя; общаться либо запретят, либо, напротив, разрешат, чтобы фиксировать каждое произнесенное слово и снимать скрытой камерой каждый жест, и еще какие-то мелочи, которые Гарри слушал вполуха: утром они вывели Келева во двор, и, плюнув на весь мир, Г. Дж. примагнитился к Бесценному Зверю. Так они и стояли, обнявшись посреди двора, и очнулись только от хихиканья проходящих мимо мальчишек.

Гарри незаметно сунул в рот выданную Северусом таблетку, которую едва не выбросил, уверенный, что успокоительное не понадобится. Помогло ли средство в прошлый раз, он толком не понял.

Спустившись вслед за мрачной процессией на свой этаж, директор остолбенел — полицейских было не просто много. Оцепленный констеблями коридор-вестибюль до почернения в глазах кишел людьми в униформе: это была облава. Запертые двери директора и главреда, казалось, облепили крупные тараканы — изобилие черных шлемов напоминало нашествие жуков.

— Мистер Поттер? Пройдемте, — проскрежетало над ухом. Перед глазами мелькнуло удостоверение.

Гарри нервно дернулся, уставившись на высокого незнакомца в сером, но тут же взял себя в руки. Пытаясь сохранять спокойствие, он проследовал за Серым к группе людей-жуков у кабинета, только сейчас заметив, что серых штатских не меньше, чем черных тараканов.

Он отыскал в толпе Северуса, на мгновение поймал его обращенный к следователям взгляд, не выражающий ничего, кроме раздражения, и слегка успокоился: раздражение, возмущение и недоумение стояли по плану пунктом первым.

К редактору испуганно жалась Лавгуд. Гарри впервые видел тревогу в ее обычно безмятежных глазах — Луна напоминала перепуганную зайчиху. Его собственная секретарша, напротив, превратилась в Разъяренного Бобра, вставшего на защиту плотины. Гермиона металась от одного следователя к другому, что-то возмущенно доказывая. Г. Дж. даже ощутил прилив гордости за свою подчиненную.

— Будьте добры ознакомиться с постановлением о производстве обыска, — громко произнес высокий в штатском.

Внутренне передернувшись от холодного и жесткого звука его голоса, директор подступил ближе.

— «Я, начальник Особого отдела Скотланд-Ярда по округу Большого Лондона, суперинтендант Альфред Нотт, рассмотрев материалы предварительного следствия по делу ХХ503, установил: настоящее дело возбуждено 12 декабря 2012 года, по факту производства и распространения Издательским Домом «Хог» книги Райнера Шпеера «Приключения циркача Фиддла», в которой имеются высказывания, оскорбляющие достоинство человека и группы лиц, подрывающие доверие к действующим органам власти и политической системе Великобритании. Согласно заключению лингвистического исследования номер 113-202 от 11 декабря 2012 года, в книге Райнера Шпеера имеются признаки наличия экстремистской деятельности. На основании вышеизложенного...»

— Что за бред! — взвился директор Поттер, совершенно забыв о наставлении «волноваться умеренно». — Какая еще экстремистская деятельность?! «Приключения Фиддла»? Вспомнили! Спохватились! Еще мультфильм приплетите, арестуйте к чертовой матери всех, кто...

На плечо неожиданно легла чья-то рука.

— Мистер Поттер, не волнуйтесь, сделайте одолжение, — мягко произнес смутно знакомый голос.

Директор быстро повернулся и вытаращил глаза: рядом стоял если не ангел, то его земное воплощение в виде привлекательного светловолосого парня с сияющими серыми глазами.

— Мистер Малфой? — Гарри растерянно заморгал.

В голове некстати пронеслась мысль о несомненной ангелообразности Малфоев. Впрочем, Г. Дж. скорей бы отнес их к породе Люцифера — в глазах Драко было больше холодного ума, чем ангельской нежности, а ангел-отец и вовсе нагонял ледяной страх.

— Я готов представлять ваши интересы, мистер Поттер, — Малфой-младший мазнул по лицу Г. Дж. полным скрытого любопытства взглядом. — Если в этом возникнет необходимость, — прибавил он и скучающе оглядел черно-серую тараканью массу.

Вблизи мистер Малфой был слишком хорош. Мысль «отвяжись, без тебя обойдусь» увяла, не успев родиться.

— Хорошо, мистер Малфой, — пробормотал Гарри, сообразив, что ангел-адвокат наверняка материализовался с подачи Северуса, а не пролетал совершенно случайно мимо окон «Хога». — Я... э-э... не возражал бы.

— В таком случае не комментируйте происходящее и не отвечайте на вопросы без моего сигнала, — сказал Малфой.

Спокойный негромкий голос ангела-адвоката и легкая улыбка действовали умиротворяюще. А может, наконец, рассосалось в желудке злодейское успокоительное.

Директор кивнул, и, скользнув быстрым взглядом по точеному лицу, чувственным губам и густым светлым ресницам, отвернулся, вновь уставившись на Серого Человека.

— «...постановил произвести обыск в помещении редакционного отдела Издательского Дома «Хог» в целях отыскания и изъятия предметов и документов, имеющих отношение к расследуемому преступлению, представляющих интерес для органов предварительного следствия», — бубнил текст постановления Серый.

Гарри заскользил тревожным взглядом по толпе. Никакие фильмы о следователях, агентах и обысках не отражали и сотой доли правды: процедура походила на бессмысленный театр, нелепый ритуал и дурной сон вместе взятые. Не будь невидимой, почти ощутимо звенящей струны тревоги, Г. Дж. даже посмеялся бы; возможно, это была игра натянувшихся нервов.

Среди равнодушных и холодных лиц чужаков он вдруг с ледяной отчетливостью осознал себя пленником. Серые и Черные казались волчьей стаей.

К горлу подступил горячий и горький ком — директор Гарри Джеймс Поттер наконец ощутил себя членом семьи «Хог». Луна Лавгуд была сейчас до странности родной, как нуждающаяся в защите сестренка. Гарри непроизвольно сжал кулаки, наполняясь удушающей слепой ненавистью к Серым и Черным. С трудом сдерживая волну отвращения и злости, он попытался было придумать волчьей стае хоть какую-нибудь казнь-фантазию, но воображение будто бы сковали невидимые наручники.

Словно почуяв неладное, его локоть дружески сжал ангел-адвокат.

— Не волнуйтесь, это всего лишь формальность, — тихо сказал Малфой, наклонившись к его уху и обдав волной явно недурственного парфюма. — Они выполняют свою работу, не более того. Всякий протест с нашей стороны в настоящий момент неуместен.

— Да, конечно, — Гарри вздохнул, вновь ощутив облегчение. Увы, ненадолго.

— Гарри Поттер, Северус Снейп, — услышал он металлический голос Серого.

Следователь возвысил голос, чеканя каждое слово:

— Предлагаем вам добровольно выдать подлежащие изъятию предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела, а именно: материалы на электронных носителях или любые документы, компрометирующие мэра Лондона Тома Марволо Риддла, членов Администрации Большого Лондона и организацию «Национальное Движение».

Взгляд Г. Дж. заметался в поисках Северуса, невидимого за черными спинами полицейских офицеров.

— Ввиду предположительного отсутствия в редакции вышеперечисленных материалов, — раздался спокойный и злой Голос, — я не имею возможности помочь следствию по данному делу. О наличии подобного рода документов мне ничего не известно. Поэтому предлагаю начать процедуру обыска. Думаю, нам всем дорого время, господа.

Вытянувший шею Гарри отыскал, наконец, Северуса и с трудом узнал его. В стае волков стоял Хищник с Большой Буквы: в меру спокойный, в меру недовольный, в меру рассерженный, но, несомненно, хищник. Инспектор Скримджер показался бы на его фоне щенком.

— У нас ничерта... — злобно начал Гарри, сжимая кулаки.

— Генеральный атторней Короны, член Палаты общин Драко Малфой, — шагнул вперед ангел-адвокат, оттеснив рвущегося в неравный бой директора, — уполномочен действовать от имени Гарри Джеймса Поттера.

«Ничего себе, член Палаты, — Гарри покосился на бравого защитника, пытаясь определить его возраст. — Когда я его уполномочивал и где это записано?» — он покрылся нервной испариной, остро пожалев, что не послушался вовремя Северуса.

Тревога была напрасной: имя «Малфой» сработало, как волшебная палочка: Серый вежливо отмахнулся от протянутого адвокатом Короны удостоверения и никаких бумаг не спросил.

— Ну что вы, господин Малфой, — извиняющимся тоном сказал он и улыбнулся волчьим оскалом.

— В таком случае, мистер Нотт, я хотел бы заметить, что обращение с подобным вопросом к моему клиенту не имеет правового основания, поскольку на момент выпуска книги «Приключения циркача Фиддла» мистер Поттер не являлся директором издательства «Хог» и помочь следствию не может при всем желании. Если же речь о документах и материалах, с которыми мой клиент имел дело, начиная с момента вступления в должность, то мистер Поттер не возражает против их изучения следствием, — не глядя на Гарри, сказал Малфой.

Атторней Короны говорил быстро, но на редкость отчетливо.

Среди темной тараканьей толпы он и впрямь напоминал ангела света, хотя был облачен в обыкновенную белую рубашку.

— Ввиду отсутствия сведений о наличии материалов, интересующих следствие, я, Драко Малфой, от лица моего клиента заявляю, что предъявить требуемое не имею возможности.

— Благодарю вас, мистер Малфой, — подобострастно улыбнулся Серый, заодно одарив Гарри почти благожелательным взглядом. — В таком случае, приступим.

В гробовой тишине, нарушаемой шорохом униформы и шарканьем ног, щелкнули отпираемые замки кабинетов директора Г. Дж. Поттера и главного редактора С. Т. Снейпа.

— Начали, — произнес кто-то.

Как святой Петр открывает врата Рая, так начался и Ад — с поворота ключа.

* * *

Гарри Джеймс Поттер не верил в Бога.

Гарри Джеймс Поттер не верил в Черта.

Гарри Джеймс Поттер был Великим Грешником.

Великий Грешник Г. Дж. Поттер умер и попал в Ад.

Ад встретил новичка с распростертыми объятьями, не пожалев дьявольских метаморфоз. «Не все мы умрем, но все изменимся»*, невесть откуда вспомнил Приобщившийся К Тьме.

Гарри Джеймс Поттер перестал существовать.

Как перестал существовать директор Поттер, Г. Дж., Борец С Тамплиерами, Шпион, Контрразведчик, Охотник За Зверем и просто Человек.

Понуро свесив голову, на диване превращенного в ад кабинета сидел ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ по делу номер ХХ503 от 12.12.2012.

Вежливые и красноречивые переговоры господина Малфоя с суперинтендантом Особого отдела ни к чему не привели. Ангел-адвокат был не в силах разогнать черных демонов власти.

Малфой не по-ангельски плюхнулся на диван. По всему было видно, что он рассержен.

— Хороши основания, — зло кривя губы, сказал адвокат, разглядывая копию протокола. — Отказ от предоставления информации, имеющей государственное значение, препятствование следствию... Будто вам есть что скрывать, — фыркнул он и покосился на Г. Дж., но тот молчал. — Это какая-то игра, мистер Поттер. На сегодняшний день вы единственный официально подозреваемый. Вот так повезло. Все собаки — ваши. Где-то вы врагов нажили, не иначе.

«Амбридж. Муди», — пронеслось в отяжелевшей от тараканьего ада директорской голове.

— Нет у меня никаких врагов, — буркнул Гарри, опасаясь наговорить лишнего: он понял, что в преисподней разговоры записываются.

Ангел-адвокат закинул ногу на ногу и задумчиво пошевелил носком дорогого замшевого ботика.

— Вы думаете? — насмешливо уронил он. — Без врагов скучно жить. Шучу. Не волнуйтесь, мистер Поттер, всё образуется, и не такие дела решали. Подозреваемый — это не смертельно. Все эти обвинения, — ангел пощелкал красивыми ногтями по протоколу, — элементарно опровергнуть. Так что не падайте духом. Вы не отвечаете за проделки вашего предшественника. Возможно, вас привлекли формально, как руководителя. Я постараюсь выяснить, что смогу.

— Спасибо, мистер Малфой, — пробормотал Гарри, весь мыслями в редакторском кабинете.

«Хорошо, пусть все собаки — мои, — подумал он. — Главное, чтобы ЕГО не трогали».

Мысль придала ему мужества, окатив с ног до головы волной покоя и тихой решимости.

— Я ничего не боюсь, — сказал Гарри и улыбнулся.

Ангел-адвокат скептически шевельнул светлой бровью.

* * *

— Брюки тоже снимайте. Что задумались? Помочь?

Мерзкий хохот ударил по ушам Г. Дж.

Красный от унижения и злости, директор Поттер стоял в собственном кабинете, наслаждаясь прелестями личного обыска.

Еще секунда, и он двинул бы в морду бобби-юмориста.

Дрожащими руками Гарри расстегнул джинсы. Содержимое их карманов уже не было секретом для двух сержантов и понятого и лежало жалкой кучкой на столе. От присутствия адвоката Г. Дж. отказался, покраснев как рак, и тут же подметил подозрительный блеск легкого разочарования в серых ангельских глазах. Сейчас директор жалел о неуместной стеснительности: в присутствии атторнея Короны хамства и бесцеремонности у сержанта наверняка поубавилось бы.

Гарри не без труда стащил приклеившиеся к вспотевшему телу джинсы, оставшись в трусах и майке.

Сержант-весельчак щупал его вещи, откладывая в сторону исследованную одежду, и совершенно не торопился вернуть то, что уже осмотрел. Второй бобби, обделенный искрометным полицейским юмором, уныло составлял протокол, рассевшись за директорским столом как у себя дома, скрупулезно перечисляя всё, чем удалось разжиться.

Понятым оказался отвратного вида старикашка с не менее гнусной фамилией Грипхук. Понятой ничего не делал, кроме как глазел по сторонам с неуемным любопытством, будто намерился хоть что-нибудь, да украсть. Не сдержавшись, старик потянул костлявую руку к дамблдоровской пирамиде с Всевидящим Оком.

— Ни к чему не прикасаться! — рявкнул Унылый. Как он заметил движение старика, осталось загадкой — в тот момент сержант занимался каллиграфией, свесив нос над формуляром.

Мистер Грипхук втянул голову в плечи и застыл, пялясь на Г. Дж., будто бы размышляя, разденут того догола или нет.

— Распишитесь, — Унылый ткнул полуголому директору добросовестно исписанный бланк. — И можете одеваться.

Гарри тиснул злобную загогулину.

— Теперь вы, — подозвали старика.

Маленькая птичья лапка поставила подпись длиной в пять дюймов.

* * *

Ад, вернее, его земная проекция, вовсю бушевал в редакторском отделе «Хога». Снующие тут и там люди в черном казались единым и страшным существом, шевелящимся, беспокойным, заползающим во все щели ядовитыми щупальцами. Закон «нет ничего тайного, что не стало бы явным» неплохо работал и в аду. Тайны извлекались, внимательно изучались, фотографировались, копировались и протоколировались.

Полицейские наводнили весь этаж, бродили по балкону, топтались в туалетах. Кабинет Макгонагалл был вскрыт, черные и серые жуки копошились и там, невзирая на отсутствие редакторши. В каждом углу шевелилось и шуршало — кочегары ада трудились не покладая рук.

Впрочем, мрачно думал Гарри, человек ко всему привыкает. Даже к аду и чертям.

Дьявольский обыск длился уже более шести часов. Г. Дж. свыкся с преисподней, черти утомились рыться в книгах и электронных файлах и понемногу приобрели вполне человеческие черты: нагло хлестали директорский кофе, заказывали по телефону пиццу и пончики, курили на балконе и травили несмешные анекдоты.

Устав обнадеживать неразговорчивого клиента и любезничать с главой Особого отдела, адвокат Малфой расположился в кресле с томиком Ницше и углубился в чтение, не обращая внимания на рутину в преисподней.

Мистер Грипхук, сующий всюду отвисший длинный нос, под шумок таки перещупал костлявыми руками всё, что мог: подносил к сверкающим жадностью глазам пирамидки, скреб заскорузлым ногтем дамблдоровских сов, алчно поглаживал чаши и кубки, сухим жуком-богомолом застывал перед статуэтками Осирисов и Исид: старик-понятой оказался антикваром. Оценив по достоинству дамблдоровское наследие, Грипхук принялся назойливо виться вокруг Гарри.

— Осириса продадите, сэр? Две тысячи. Исида со сколом. Реставрация нынче охохо... Полторы, так и быть. Больше вы ни у кого не получите, — надсадно скрипел на ухо Грипхук. — Я вам по доброте... Всё равно вам это больше не понадобится. А деньги вам ох как пригодятся, сэр, ох и пригодятся. Адвокаты, они такие... — он многозначительно кивнул на атторнея Короны. — Да и в тюрьме, кхе-хе... Мало ли оно как.

— Это не мои вещи, — буркнул директор, помрачнев. — Альбуса Дамблдора, а его больше нет.

— Как нет? — почесал лысину Грипхук. — Вчера его как раз видел.

Разговор о Дамблдоре поддерживать не хотелось. Извинившись, Г. Дж. отошел плеснуть себе кофе.

Вернувшись к дивану, директор обнаружил, что понятой таинственно исчез.

Воистину, Ад был местом загадочным.

* * *

— Мистер Нотт, вы мне скажите, это когда-нибудь закончится?! Уже седьмой час!

Суперинтендант оторвался от книги, которую скрупулезно перелистывал и, похоже, незаметно зачитался. Оглядев измученного директора с ног до головы, он обернулся к группе серых, облепивших директорский компьютер, как слепни коровий зад.

— Эй, Руквуд! — окликнул он. — Что там у вас?

— Да уже всё, практически, — отозвалась чья-то серая спина. — Докачиваем и уходим.

— Можете по этажу погулять, мистер Поттер, — смилостивился Нотт. — Раз уж вы так замаялись.

— К редактору можно? — взволновался пленник кабинета.

— Можно. Теодор, проводи, — Нотт махнул рукой какому-то угрюмому типу, молодой копии себя самого.

Взвившись ракетой, завалив стопку книг и опередив неповоротливого провожатого, Гарри рванул в редакцию.

* * *

— Вот она, зараза, — восхищенно цокал языком какой-то таракан.

— Это что-то новенькое... Дай глянуть!

— Убери руки, кретин! После тебя техэкспертам один корпус останется!

Толкая друг друга, серые толпились вокруг стола над демонтированным и разобранным «кондиционером».

Северус стоял посреди кабинета, как привыкший к штормам мореплаватель, и прихлебывал кофе.

— Как на военном объекте, черт возьми! Где вы это взяли? — повернулся к нему следователь, сдвинув на лоб очки.

— Переадресуйте вопрос бывшему директору. Он коллекционировал не только статуэтки, — редактор равнодушно отвернулся и заметил застывшего в дверях Гарри.

Слегка изменившись в лице, он метнулся к Г. Дж. и с тревогой заглянул в глаза. Плюнув на тараканов, Гарри схватил его за руку, судорожно стиснув ладонь.

— Все в порядке, шеф? — Северус сжал в ответ его пальцы.

— Да. Нет, — пробормотал Гарри. — Я подозреваемый по делу. Официально.

— Знаю, — с непроницаемым лицом сказал редактор. Ноздри римского носа на мгновение гневно раздулись, но больше ничто не выдало его чувств. — Не бойся, — тихо прибавил он.

Гарри улыбнулся и покачал головой, счастливо погружаясь в безмолвную нежность его глаз.

Пленники ада молчали, невидимо утешая друг друга взглядами, перетекая душами.

Колесо времени остановилось. Ад таял.

Тараканы тихо шуршали по углам.

— Профессор Снейп, — внезапно окликнул редактора засевший за компьютером эксперт. — Где «Записки одержимого»? Три главы, а остальное?..

— Какое остальное? — заломил бровь редактор, оторвавшись от обмена мыслями с Г. Дж. — Всё, что есть. Об остальном у автора надо бы спросить. Негодяя Шпеера покинула муза, видите ли. А сроки между тем горят, — с неудовольствием пробурчал он.

«Класс!» — восхитился искренностью злодейского голоса директор.

— Профессор, будьте добры, на пару минут, — позвал эксперт.

«Хоть тут не хамы», — порадовался за Северуса Г. Дж.

Напоследок сжав его пальцы, редактор направился к тараканам, оккупировавшим компьютер.

Гарри заглянул за перегородку. Луна Лавгуд, с сумкой через плечо, мялась в дверях. Прыщавый сержант жевал пиццу, неаппетитно растягивая зубами сыр. Какой-то серый пиджак неторопливо рылся в книгах на стеллаже. Нотт-младший доил кофе-машину, нацеживая в стаканчик дорогой редакторский напиток.

— Чего стоишь, красавица? Тебя отпустили. Подруга твоя давно ушла, — сказал бобби-пиццеед.

— Я думала, вы хомячка найдете, — вздохнула Луна.

— Сдох твой хомяк. Объелся книг и помер умным, — заржал пиццеед.

— Вы просто искать не умеете, — печально сказала секретарша. — Тоже мне, сыщики. Жвачку нашли? Нет. Та, что под столом приклеена, не в счет.

— Иди уже, достала, — махнул на нее рукой сержант.

Луна уставилась большими странными глазами на привалившегося к стеллажу директора, вдруг неожиданно ринулась к нему и нежно обвила руками за шею.

— Бедный ГДП, — прошептала она и поцеловала мученика в щеку, обдав запахом свежих яблок. — Держись!

Улыбнувшись загадочной улыбкой феи, Луна подхватила сумку и исчезла за дверью.

Остолбеневший директор удивленно заморгал.

Серый пиджак вытянул из шкафа увесистую энциклопедию, устало развернул страницы и вдруг чертыхнулся.

Как карты, эффектно пущенные рукой ловкого фокусника, по комнате разлетелись фотографии.

Одна приземлилась у ног Г. Дж.

Гарри машинально наклонился, чтобы поднять карточку и вдруг застыл, открыв рот. Ноги медленно подогнулись.

Не желая верить увиденному, он протянул к снимку дрожащую руку.

Так трогают разложившийся труп того, кого любил.

Северус Снейп, с тающей нежностью в глазах, прижимал к себе Седрика Дигори, комкая рубашку на его спине. Седрик, вдавив Северуса в стену, пытался стянуть с него свитер, шаря ладонью по голому торсу. Такого поцелуя Г. Дж. не видал и в кино — казалось, оба вот-вот сожрут друг друга.

Забыв дышать, Гарри смотрел и смотрел на глаза предателя, полные неподдельной любви.

«07.12.2012» — ядовито желтели электронные цифры в углу снимка.

С трудом разогнувшись, как старик, он поднялся и, шатаясь, побрел прочь. Перед глазами мутилось, грудь стиснули злые обручи.

Воздух стремительно заканчивался.

Что-то невидимое и страшное сдавило шею — больно, безжалостно, отнимая остатки дыхания. Тело прошиб липкий холодный пот, сердце заколотилось неровно и дергано, силясь выпрыгнуть из тесной клетки.

Вцепившись рукой в переставшее дышать горло, Гарри сделал еще несколько шагов, ничего не видя перед собой.

«Всё, — с неожиданной ясностью понял он. — Неужели?..»

«Северус. Шатц. Последний раз, только посмотреть на тебя. Пожалуйста, Шатц, Шатци!»

Крик застрял, сжатый в тисках разучившегося дышать горла.

«Я не хочу умирать!»

«Я не хочу»

«Я не...

Падать было уже не больно.

______________________________________________________________________________________

* — Первое Послание Коринфянам, 15:51

* * *

42. Черный спрут обмана

— Вы видели, как это произошло?

— Так точно, сэр. Вышел из кабинета и на пол грохнулся.

— Допрашивали? Медикаменты? Психическое давление?

— Никак нет, сэр. Не допрашивали. Душно было, сэр. Обморок. Или симульнул.

— Вас не спрашивают, сержант.

— Так точно, сэр.

— Одни умники кругом... Давай, парень, дыши, дыши.

* * *

— Доктор Трэверс, что там у нас? Протокол подписал?

— Никак нет, господин суперинтендант. Только что глаза открыл.

— Вас не спрашивают, док. Сам вижу.

— Так точно, господин суперинтендант.

— Откачивай быстрей. Я отзываю людей. Ну и контора, бл...! Редактор — дьявол. Шестерых раскидал. Нам бы такие кадры.

— Ему нужен врач, сэр.

— Обойдется, Терминатор хренов. Сутки отсидит — подлечится.

— Но...

— Отставить «но». Пацану ручку в зубы и протокол. У тебя пять минут, Трэверс. Действуй.

— Слушаю, сэр.

* * *

«Разбей мне сердце. Мозг мой будет биться... Навстречу милосердью... Навстречу милосердью твоему... Мозг мой будет...»

— Зачем, Шатц?..

«Без ног я догоню тебя во мгле... Тебя в потоке крови... В потоке крови...»

«Ложь... струится по венам ... Я ею дышу. Ложь — часть меня, моя плоть и кровь».

«Ты все еще хочешь быть со мной?..»

«Ты все еще хочешь ?..»

— Нет. Я... не хочу. Ничего не хочу. Ничего.

«Мне все равно».

— Эй, парень, ты что-то сказал?

— Брось, Билл. Он просто глючит под транком.

— Фараонов видел? Интересно, что пацан натворил?

— А кто его знает... Может, из психушки перевели? Гляди, спит и плачет.

— Сам говоришь, транки.

— Скажешь еще. От них не плачут.

«Мне все равно».

* * *

Безвольно обмякший в кресле, Гарри безучастно смотрел, как шевелятся губы доктора — две сосиски между усами и бородой. Смысл производимых мясистыми губами звуков от пациента Поттера ускользал.

— ...провели дифференциальную диагностику, поэтому бронхиальную астму, эндокринные и гормональные нарушения исключили, на этот счет можете быть спокойны, мистер Поттер. Ваши детские бронхиты не имеют к приступам ни малейшего отношения. Это хорошие новости.

«Мне все равно».

Сосиски мягко шлепали в бороде.

— ... вегетативный криз, приступ панической атаки, спровоцированный стрессом и переутомлением. Я вам настоятельно рекомендую обратиться к невропатологу и психотерапевту, поскольку паническая атака...

— Я не паниковал, — пробормотал Гарри, выловив одно слово из докторской речи.

Венские сосиски растянулись в тонкие мюнхенские колбаски.

— Это всего лишь термин, мистер Поттер. Паника без паники, так сказать. В момент удушья возникает страх смерти, но это уже вторичная реакция. Так что мой вам совет — не перегружаться работой, избегать стрессов, заняться спортом, одним словом, отнестись к себе с любовью. И обязательно посетите психотерапевта. Источником панических атак часто бывают драматические случаи в детстве, желательно их выявить, назначенные вам антидепрессанты — лишь бегство от проблемы, а не решение.

«Мне все равно».

— Вы меня поняли, молодой человек?

«Интересно, сколько упаковок надо, чтобы...»

— Да, сэр. Я понял. Спасибо.

* * *

Подъем по лестнице дома номер двенадцать по Гревилл отнял последние силы. Вяло переставляя ноги, Гарри поднялся на второй этаж и с минуту стоял, бессмысленно разглядывая дверь бывшей квартиры. На лестничной площадке витали острые ароматы китайских приправ. Г. Дж. чихнул и направился вверх по ступенькам.

Не успел он нажать кнопку звонка, как услышал из-за двери Блохи заливистый лай. После минутного шарканья тапок, знакомого ворчанья соседа и нетерпеливого щенячьего повизгиванья дверь распахнулась, и прыгучий мистер Келев взмыл в воздух, пытаясь достать высунутым языком до лица возлюбленного хозяина.

Гарри подхватил жизнерадостный мохнатый комочек и прижал к груди. Пес вертел головой и энергично барахтался на руках, царапая лапами куртку и норовя слизать хозяйские очки.

— Ишь, соскучился, — ревниво пробурчал Кричер. — Вот ведь паршивец. Правда, ох он мне и рад был вчера, вы бы видели! Если бы ваш сосед не позвонил, он бы там второй день выл. Ни еды, ни воды, лужа под порогом.

— Какой сосед? — Гарри запустил пальцы в мягкую щенячью шерсть и самозабвенно гладил маленькое преданное существо, чувствуя, как в груди оттаивает сковавший сердце холод.

— Сказал, из девятой квартиры. Правда, когда я в дверь позвонил, его там не было, — пробурчал Кричер. — Вы бы ему спасибо сказали, мистер Поттер. А то знаете этих защитников животных, не успел оглянуться, а они уже бедолагу в приют свезли и чужим отдали, еще и штраф плати. Да, мой мальчик? — старик почесал терьера за ухом.

Гарри отвел взгляд — упоминание о соседе из девятой квартиры больно царапнуло внутри.

— Спасибо, мистер Кричер. Я хотел его забрать, но... Дело в том, что на Сейнт-Кросс я больше не могу жить, а здесь... Места нет и... Одним словом, здесь я тоже не останусь. Вы можете подержать Келева у себя? Хотя бы временно. Я принес деньги, вот... — нерадивый собачник извлек из кармана свернутые в рулон банкноты.

— Уберите свои деньги, — неожиданно рассердился старик. — Откупаетесь от души родной! Что там у вас стряслось, а? Может, чем помочь?

Гарри посмотрел в обеспокоенные глаза Блохи и тихо вздохнул.

— Спасибо, мистер Кричер. Не думаю, что мне можно помочь. Да и не нужно.

Он быстро ткнулся губами в торчащий собачий хохолок и, скрепя сердце, вручил щенка старику.

— До свиданья. Я позвоню, — торопливо сказал он, развернулся и ринулся к лестнице, пока Блоха не заметил его мокрые глаза.

— Так и знал. Влюбился, — сердито буркнул Кричер и захлопнул дверь.

* * *

Директор Поттер встрепанным воробьем влетел в офисную контору «Волкодава» и замер на пороге, недоуменно разглядывая открывшуюся глазам картину.

На столе господина управляющего, запрокинув черноволосую голову и выгнув спину, расселась красавица Чоу Чанг. Между расставленных голых бледных ног бывшей директорской возлюбленной энергично шевелилась голова коленопреклоненного Симуса Финнигана.

Хлопок двери разрушил очарование момента.

Взъерошенный управляющий вынырнул из-под юбки Чоу и уставился на Гарри туповатыми круглыми глазами. Девушка тут же сдвинула ноги и спрыгнула со стола, рассерженно глядя на нарушителя офисных утех.

— О, Гарри, — пробормотал Симус, с трудом разогнувшись. — Ты не предупредил. Я... Э-э... Мы...

Директор молча прошел к столу и тяжело опустился в кресло. С компьютерной клавиатуры свисали небрежно брошенные кружевные черные трусики.

— Зазнался, не здороваешься уже? — с вызовом спросила Чоу, подцепив пальцем гаджет для соблазнения управляющих.

Разыграть бывалую шлюху Чоу не удалось: ее лицо предательски алело смущенным и сердитым румянцем.

— Здравствуй, — буркнул Гарри и перевел на бывшую любовь донельзя раздраженный взгляд. — А теперь уходи. Выйди, я сказал! — хрипло рявкнул он.

— Ничего себе... — Чоу испуганно попятилась, на ходу впрыгивая в бесстыдные кружева. — Гарри, ты что, пьяный? Или закинулся чем-то?..

— Котик, уйди, — ласково-угрожающим голосом мурлыкнул управляющий, надвигаясь на девушку и оттесняя ее к выходу. — Не до тебя, видишь?

— Я у Мэй, если что, — Чоу постояла в дверях и, не дождавшись реакции, надула губы, одернула юбку и испарилась в недрах служебного хода.

Гарри перестал созерцать черный, как квадрат Малевича, монитор, резко развернулся в кресле и уставился в бегающие глаза управляющего.

— А теперь слушай внимательно, — жестко сказал он, гипнотизируя Симуса снопом убийственных лазерных лучей. — Сейчас. Ты. Звонишь. Седрику Дигори. С требованием отозвать гребаные инвестиции. До последнего фунта. До последнего пенни! Мы разрываем деловое соглашение. Понял?! Понял или повторить?

Глаза Финнигана выкатились на лоб и остекленели. Несколько секунд прошло в полном безмолвии. Пару раз Симус по-рыбьи открыл и закрыл рот.

— Чем обдолбался, друг?

Управляющий с тревогой всматривался в лицо Г. Дж., как участливый доктор в душевнобольного.

— Зеленый весь, гляди-ка. Под цвет глаз, — опасливо пошутил он.

— Ты плохо расслышал? — Гарри злым рывком сдернул трубку с телефонного аппарата и ткнул в руки управляющему. — Звони. Сейчас! С этим человеком мы больше не имеем дел. Никогда, ни за что, без вариантов! Я не хочу с ним разговаривать. Слышать его чертов голос! Звони от моего имени!

Лицо Симуса приобрело нехороший землистый оттенок.

— Рехнулся, да? Понимаешь, что городишь? Деньги в обороте, каким таким образом он их отзовет? Как ты себе это представляешь, а? Железом в вагонах пораскинешь?

— Твое дело сообщить о моем решении, — злым задушенным голосом прошипел Гарри. — Для меня это важно. Я поначалу думал устраниться сам, — он провел дрожащей ладонью по лицу и бессильно уронил руку на подлокотник кресла. — Но чтобы этот гад на моей могиле процветал?! Нет уж, я верну ему все до последнего пенса! Сколько времени это займет, сколько мы потеряем — меня не волнует. Если бы не Сириус, я бы продал проклятую контору сегодня же!..

— Гарри, — управляющий крадучись обошел вокруг директора, будто тот был заразным, и спешно включил компьютер, оживив Черный Квадрат. — Ты давно не заходил, не интересовался... Просто посмотри на продажи, просто посмотри на эту красоту!.. — Симус облокотился на стол и взволнованно уставился в злое измученное лицо Г. Дж. — Что он тебе такого сделал, этот Дигори?

Гарри глубоко вдохнул, пытаясь унять участившееся сердцебиение.

— Седрик. Меня. Уничтожил, — прошептал он и вдруг в бешенстве грохнул ладонью по столу: — Звони, Симус, твою мать!..

Управляющий подпрыгнул от неожиданности и забегал по комнате, до побелевших пальцев сжимая в руке телефонную трубку.

— Хочешь выпить? — нервно поинтересовался он. — М-м... Расслабиться?.. Так нельзя, надо подумать, обсудить, пойми, ну не делаются такие вещи на горячую голову, Гарри! Я с ним свяжусь, честное слово, но давай перенесем это хотя бы на за...

— Звони, Симус, — глухим угрожающим голосом сказал директор. — Пока я тебя не убил.

* * *

— Угу... Ага... Понял... — мычал в трубку Финниган, вытаптывая замысловатые зигзаги по кабинету. — И когда вы сможете с ним связаться?.. О-о, замечательно, то есть... Плохо, конечно, — управляющий опасливо покосился на директора, мечущего из кресла убийственные взгляды. — Да-да, конечно, мистер Дигори... Нет-нет, Гарри не может подойти. М-м... Сказал, что для него это дело принципа, — он понизил тон и опять оглянулся на директора. Во взгляде серых прищуренных глаз полыхнула ненависть. — Мистер Поттер намерен вызвать эксперта, чтобы мы с вами разошлись с минимальной кровопотерей... И еще, он просил вам передать, что вы можете забрать себе то, что хотели. Сказал, вы знаете, о чем речь. Что? Не знаю, это его слова. Мне очень жаль, сэр. Действительно очень жаль, — вздохнул он. — В таком случае, свяжитесь с соинвестором как можно скорее. Спасибо, мистер Дигори. Всего до...

Похоже, собеседник бросил трубку. Финниган замер посреди комнаты, глядя на Гарри с выражением торжествующего злорадства.

— Ну? — сурово сдвинул брови Г. Дж.

— Наш инвестор — НЕ мистер Дигори, — сладеньким голосом сообщил управляющий. — Дигори вложил пять процентов, остальные девяносто пять, — Симус облизнулся, как лиса в курятнике, — принадлежат другому лицу.

Гарри прищурился, зло и недоверчиво.

— Кому?

Финниган невинно заморгал и задергал плечами.

— Дигори сказал, что не вправе разглашать эту информацию. Говорит, заключил с этим типом договор, согласно которому действует от его имени. Естественно, распоряжаться чужой суммой вклада он не может, и пока не свяжется с этим человеком, то...

— Так пусть связывается! — сердито выкрикнул Гарри. — Не наши проблемы!

Управляющий отвел взгляд.

— Он свяжется, — буркнул он. — Как только представится возможность. Этот тип арестован. Когда его выпустят под залог, тогда...

Симус постоял посреди кабинета, нервно сжимая и разжимая кулаки, вдруг бросился к Гарри и вцепился жесткими пальцами в воротник его измятой рубашки.

— Скажи, что с тобой, а?

Глаза Симуса, круглые и ошалевшие, пробирались гораздо глубже, чем имели право пробраться.

— Отстань, — Гарри дернулся, пытаясь отвести взгляд.

— Ты дурак, — Симус брезгливо выпустил директора из захвата. Покрасневшее лицо управляющего исказил гнев. — Бесподобный дурак! Я не про «Волкодав» говорю, мать твою! Ты ничего не ценишь, не любишь, ни черта тебе не надо, ни фирма наша, ни-че-го! Ты — урод! Конь в тапках! Ты не умеешь любить! Такую девушку бросил!.. Теперь фирму завалить хочешь! Идиот ты, Поттер!

В глазах Финнигана корчились серебристые дьяволы.

— Идиот, — глухим эхом пробормотал он, расхаживая из угла в угол. — Никто не тащит эмоции в бизнес! Засунь их себе в задницу! Ты хоть сам вникал в советы Дигори? Конечно, он хитрый, воду льет, но в каждой лекции есть дельные вещи! Я не присутствовал ни разу, но с его сайта не слезаю, вот например, как раз в тему, — он метнулся к компьютеру, защелкал мышью и развернул какую-то страницу. — Почитай пару абзацев, прямо про тебя! Деструктив в деловых отношениях.

— Иди к черту, — Гарри бросил испепеляющий взгляд на экран. — Не буду я ничего читать! Я его имя слышать не могу, не то, что читать!

«Фрайбург, — бесстрастно сообщал заголовок статьи. — 6-7 декабря: «Конструктив и деструктив».

— Это где, Фрайбург?

— Германия, — буркнул Финниган.

«Шустрый, сволочь», — зло подумал директор.

— По деструктиву Седрик большой специалист, — процедил он вслух.

На стол перед Г. Дж. опустилась большая чашка чая.

— Понимаешь, Симус, — Гарри благодарно отхлебнул глоток, сообразив, что забыл, когда что-то ел и пил. — На свете очень много умных теорий, как жить, как что делать, начиная от того, как правильно шнурки завязывать и кончая философией. Но когда сталкиваешься с реальностью, все эти теории оказываются полной чепухой. За всё надо платить, — мрачно прибавил он. — И приносить в жертву себя, свое время, здоровье и душу.

Управляющий оседлал стул, обняв спинку.

— Себя приносит в жертву тот, кто себя не любит, — снисходительно сказал он.— Читай Дигори.

* * *

Привалившись головой к дрожащему автобусному стеклу, Гарри отстраненно глядел на серое полотно дороги, летящее назад в Лондон. Огни автомобилей вырывали из темноты серебристые туманности с искрящимися снежинками. Мелкие ледяные кристаллики вились за окном блестящей мошкарой.

Мысли Г. Дж. были подобны хаотично пляшущим снежинкам, перескакивая с одного воспоминания на другое. Объединяло мрачные директорские думы лишь одно — чувство горечи и утраты, будто он хоронил самого себя.

«Даже не позвонил ни разу», — с болью подумал Гарри, шаря в карманах в поисках мобильного. Навряд ли он нашел бы в себе силы ответить, но молчание Северуса, подтверждающее его вину и равнодушие, казалось особенно гнусным.

Гарри сунул руку в карман пиджака, измятого и грязного. Пальцы наткнулись на жесткий бумажный комок. Облившись холодным потом и уже догадываясь, что это, директор выдернул из кармана смятую фотографию. Когда он сунул мерзость в карман, Гарри не помнил — он был уверен, что посмотрел на снимок и бросил его там же, в кабинете.

Пару минут он сидел, окаменев душой и телом, не в силах заставить себя еще раз глянуть на отпечаток предательства, вырезанный на его сердце ножом, как литография, черно-кровавая, уродливо сочащаяся сукровицей.

Г. Дж. готов был простить всё: секс с кем угодно, похоть, страсть, удовлетворение желаний. Простить ЛЮБОВЬ в ЕГО глазах было невозможно.

«Может, померещилось? — с отчаянной надеждой думал Гарри, сжимая в кулаке отвратительный комок. — Показалось? Просто он этого гада хотел и...»

Пересилив отвращение и ужас, он развернул измятый снимок, разглаживая дрожащими пальцами изломы, и поднес к глазам.

Ошибки не было — Северус смотрел на Седрика с такой всепоглощающей нежностью, что на глаза Г. Дж. навернулись злые слезы, а в груди опять зашевелился пытающийся удушить черный спрут.

Трясущимися руками Гарри вытянул из кармана упаковку антидепрессантов и проглотил сразу две таблетки.

Повинуясь засевшим в сердце дьяволам, он вскочил, рывком распахнул створку автобусного окна и швырнул смятую фотографию в объятья свистящего ветра. Следом полетел мобильный, на который никто не звонил.

* * *

— Вот так сюрпри-из, — гаденьким голосом протянул Дадли, оглядывая дорогого родственника со смесью неприязни и удивления. — Мы тут СТРАШНО соскучились.

— А я как скучал, — злобно сказал Гарри, толкнул плечом кузена и прошел в дом.

Пасмурными глазами он оглядел холл, в котором за время его отсутствия появилась статуя пузатого амура и крупный вазон с увитым ленточками бессмертником.

«Какого черта я сюда приперся?» — недоуменно подумал он, озираясь по сторонам.

Тетушка, с композицией из бигуди на голове и в цветастом шелковом халате, вынырнула из глубин дома, как экзотическая рыба из грота аквариума. Запахнув халат на тощей груди, она уставилась на племянника с безрадостно-раздраженным видом.

— Тетя, — пробормотал Гарри, злясь нас собственную робость. — Я могу тут пожить несколько дней?

— Во-первых, здравствуй, — тетя сжала губы в сердитую точку. — Во-вторых, у нас нет комнаты. Наверху ремонт. С Дадликом я тебя не положу.

— А тут? — Гарри кивнул на приоткрытые двери гостиной.

— Диван загадишь, — тетка с неприязнью оглядела его мятый пиджак. На плече темнели капельки засохшей крови — Г. Дж. опять оцарапался очками при падении.

— Тогда я пойду в гостиницу, — зло прищурился племянник. — Завтра весь Уингинг будет знать, что ты пожалела для меня диван.

— Да спи ради бога, — рассердилась Петунья. — Всю жизнь из меня монстра делаешь, свинья неблагодарная!

Окинув Гарри взглядом оскорбленной добродетели, она обиженно вздернула подбородок и вышла.

— Подрался? — с любопытством спросил кузен, скользнув взглядом по пластырю на виске.

Дадли, в длинном халате до пят и обозначившимся брюшком, все больше становился похож на толстяка-отца.

— Не твое дело, — буркнул Гарри, входя в гостиную и на ходу срывая пиджак.

— И надолго тебя черт принес? — полюбопытствовал кузен, вплывая вслед за ним в комнату, как крупный танкер в пролив.

Гарри устало опустился на диван.

— Не знаю, — мрачно сказал он, ероша торчащие волосы. — Думал тут жилье снять. Но на автобусе в Лондон таскаться...

— А где твоя тачка? — Дадли прищурил заплывшие жиром глазки, превратившись в точную копию дядюшки.

— Мне нельзя водить, — уныло сказал Гарри. — Врач какую-то дрянь прописал.

— Врач? — без особого интереса переспросил кузен, грузно опускаясь в кресло и не заботясь о распахнувшемся халате. — Ты к нам поболеть приехал?

— А как же, — буркнул Г. Дж. — Заразы на семью напустить.

— Ну ты и придурок, — без особой злости сказал Дадли. — У тебя тут кто-то есть. Не ври, что по матери соскучился.

Гарри безучастно посмотрел на толстые белые ляжки дорогого родственника, поросшие редкими волосками. Когда-то Дадли казался ему самым красивым мальчиком в мире.

— Нет у меня тут никого. Не бойся, я ненадолго, — пробормотал он. — Просто... ненавижу Лондон. Думаю снять квартиру где-то в пригороде.

Дадли задумчиво почесал грудь толстой лапой.

— Странный ты. Я, наоборот, думаю осесть в столице. Мать против, сам понимаешь, но мне это житье с родаками вот где, — кузен выразительно постучал ребром ладони по толстой шее. — Работа там, девушка там, студия тоже там. Полтора часа в пробках...

— Студия? — недоуменно переспросил Гарри.

Кузен надул щеки, исполнившись свиного превосходства.

— Вот именно. Художественная студия, где собирается весь лондонский бомонд, — Дадли снисходительно посмотрел на обделенного светскостью родственника. — Я не тусуюсь по клубам, как некоторые. Когда бог дал человеку талант, его надо развивать, а не в земле скромно хоронить.

— Ты о чем? — не понял Гарри.

— О том, что мне надо перебираться в Лондон, — Дадли пригладил толстыми пальцами напомаженные гелем волосы. — Пивз считает, я очень способный. Были бы деньги, я бы открыл собственную художественную мастерскую.

Гарри ошарашенно вытаращился на кузена.

— Художественную?.. — недоверчиво переспросил он. — Да ты две линии ровно не проведешь!

— Я не чертежник, линии проводить, — рассердился кузен. — Что ты в творчестве смыслишь! Думаешь, в самую престижную лондонскую студию Ларри бездарей приглашает?

— Ларри? — выгнул бровь Г. Дж.

— Ларри Пивз, — Дадли повернул толстую шею в сторону висящего на стене портрета. — Лучшая арт-студия, сливки общества. Мать одобряет, но не хочет, чтобы я в город переехал, — с досадой сказал он.

— Ларри. Ларри Пивз, — эхом повторил Гарри и, проследив за взглядом кузена, уставился на висящую на стене картину. — Это ему ты позировал? А книжка в руках зачем?

— Книжка? — Дадли бросил на дорогого родственника презрительно-сожалеющий взгляд. — Совсем ослеп, да? Это Библия. Символ духовности и благословения божьего. Той интеллигентности, которая тебе не снилась, будь ты хоть трижды директор издательства.

— Ты у нас большой интеллигент, — насмешливо отозвался Гарри. — Козёл деревенский, и рисовать сроду не умел. Бомонд, мать твою, — он расхохотался злым нервным смехом.

Дадли, красный, как отварной рак, вскочил с кресла, достаточно ретиво для своей комплекции.

— Скотина ты! — сердито сказал он, меча гневные молнии маленькими глазками. — Скотина злобная!

Гарри вдруг устыдился себя самого.

— Извини, — пробормотал он, разглядывая обиженное щекастое лицо кузена. — Я не хотел тебя оскорбить. Честно. Просто я... Просто у меня всё... — он откинулся на спинку дивана и закрыл лицо руками. — Мне надо побыть одному. У меня всё страшно плохо.

— Я это с порога понял, — буркнул Дадли.

— Не сердись, — прошептал Гарри.

— Да не сержусь, — шумно вздохнул кузен.

* * *

Сон не шел, несмотря на чудовищное количество выпитых таблеток. Гарри беспокойно вертелся на теткином диване, сминая простыни. Погруженную во тьму гостиную окутывал зловещий мрак. Свинообразный кузен-Наполеон на портрете, казалось, вот-вот выступит из рамы толстой ногой. Камин угрожающе разевал черную зияющую пасть, ажурная решетка поблескивала ощерившимися зубами. В саду меж деревьев тлели фонари, их бледный свет заползал в комнату, рисуя на обоях пугающие узоры, похожие на шевелящиеся руки с тонкими пальцами. За окном назойливо и тонко мяукал чей-то кот.

Чувствуя, что в ближайший час не заснет, Гарри выбрался из постели, накинул куртку поверх выданной теткой пижамы и вышел в на порог погруженного в сон дома.

Свежий воздух, холодный и хрустально чистый, приятно хлынул в легкие.

В саду, скованном ночным морозом, было тихо. По дорожке метнулась серая тень, оказавшаяся приблудным котом. Гарри вздрогнул от неожиданности, ощутив трущееся об ногу пушистое тельце.

— Ты чей? — пробормотал он, усаживаясь на ступеньки деревянного крыльца и осторожно трогая пальцами шерстку кота между ушами.

Кот тонко мяукнул, продолжая усиленно натирать головой ногу нового знакомца.

Гарри всмотрелся в серую мордочку с блестящими круглыми глазами.

— На Минерву похож, — пробормотал он, не замечая, что опять говорит вслух. — А я ей так и не позвонил. Может, она и вправду из-за меня...

Обнаглевший кот вспрыгнул на руки и завел мурлычущий моторчик.

— Я уволюсь после Рождества, — доверительно сообщил коту Г. Дж. — Когда выйдет книга и всё закончится. Сейчас уйти — нечестно будет. А потом... уеду куда-нибудь... — он с тоской всмотрелся в глубину затихшего ночного сада. Деревья, черные и мертвые, замерли, скованные холодом, всё застыло в молчаливых объятьях мрака, и только вокруг фонарей тонко мерцали снежинки, довершая картину печали.

— Ми-и, — пискнул кот.

— Барбара думает, я предатель, — Гарри задумчиво погладил выгибающуюся под рукой кошачью спинку. — Это... больно. Я никого не предавал и не собираюсь. И никогда не буду таким, как ОН. Без него двадцать пять лет жил, ну и дальше проживу. Правда, Минни?

Кот тщательно утаптывал лапками директорские колени, намереваясь прочно обосноваться на руках нового друга.

Внезапно ухо Г. Дж. уловило шум мотора. Звук нарастал, дорогу перед домом залило бледным светом автомобильных фар.

Серебристая машина прошуршала гравием мимо тетушкиной изгороди из бирючины, внезапно затормозила и с визгом сдала назад, остановившись аккурат перед почтовым ящиком Дурслей.

«Не может быть!» — дернулось сердце Г. Дж.

Фонари тетушкиного сада облили светом контуры знакомого Ниссана. В тишине спящей Прайвет-драйв щелкнул замок открывающейся автомобильной дверцы.

Гарри вскочил, сбросив с колен обиженно мяукнувшего кота.

Сердце подскочило к горлу и заколотилось часто и испуганно.

По садовой дорожке, усыпанной шуршащими камешками, почему-то прихрамывая, бежал ОН — Лжец, Предатель и Обманщик.

Заметив застывшего на крыльце Г. Дж, редактор бросился вперед, взметнув на повороте фонтан мелких камней.

— Господи, Liebling, — прохрипел голос Предателя. — Endlich!&sup1;

Предатель и злодей налетел на Гарри горячим смерчем и сдавил в тисках объятий, едва не повалив на лестницу.

— Отцепись! — Гарри с трудом вырвался из жаркого кольца рук, толкнул злодея в грудь и отскочил, тяжело дыша. — Иди к черту, ты, ты!.. Уходи!

Северус замер, хватая ртом воздух и непонимающе глядя на разъяренного Г. Дж.

— Что, Liebling? Что такое?..

— Ничего! — Гарри попятился, цепляясь дрожащей рукой за перила деревянной лесенки. — Что ты тут забыл?

— Я не мог приехать в больницу, — взволнованно сказал Северус, вглядываясь в горящее лицо Г. Дж. — Меня выпустили два часа назад. Пока вычислил, где ты... Что с твоим телефоном?

— Не твое дело! — прохрипел Гарри, отступая к спасительной двери в убежище Дурслей. — Приехал заботу разыгрывать? Иди к чертям! Проваливай!

Мистер Снейп был лучшим актером, которого Г. Дж. доводилось видеть. Так хорошо разыграть изумление смог бы далеко не каждый.

— Гарри, что случилось? — испуг в злодейском голосе звучал донельзя натурально.

— Случился ты и твоя ложь! — захлебнулся гневом Гарри. — Ты был прав, спасибо, что предупредил! Я дурак, не знал, до какой степени ты способен врать! Ты спрашивал, могу ли я с тобой жить, с тобой, лгуном и сволочью?! Так вот, мой ответ — нет, нет и нет!

Северус вцепился побелевшими пальцами в резной столбик навеса. Черные в темноте глаза странно расширились.

— Объясни. Свои слова, — хрипло прошептал он.

— Я не намерен с тобой объясняться, — сквозь зубы процедил Гарри. — Ты говорил, у тебя своя мораль. Теперь я понял, что это за дерьмо, твоя мораль! — он рассмеялся, горько и зло. — У меня тоже есть... кодекс чести, тот самый, над которым вы все издевались! — его губы задрожали, горло опять стиснули щупальца невидимого спрута. — Так вот, есть вещи, с которыми я мириться не могу, всему есть предел!

Северус открыл рот и стоял молча. Такого выражения на его лице Гарри видеть не доводилось. В глазах Лжеца и Предателя был страх.

— Знаю, я дурак! — Г. Дж. отступил к двери, в глубине души опасаясь, что его выдержки не хватит и он бросится на шею Предателю, обливаясь слезами. — Ты меня предупреждал, намекал! Теперь ясно, к чему намеки были! Что уставился, боишься, теперь я тебя сдам?

Он истерично расхохотался. Зубы стучали, выбивая нервную дробь.

— У тебя нет доказательств, — тихо сказал редактор. В полутьме лицо Лжеца было белым как стена. — У тебя их попросту не может быть, это твои догадки, Liebes! Как ты до этого дошел, не знаю. Verdammte Schei&szlig;e,&sup2; какая тебе разница, на кого я... — он не договорил, красивые злодейские губы странно задрожали. — Выходит, для тебя это причина... выбросить меня из своей жизни?

В его английском сейчас явственно звучал акцент.

— По-твоему, причина несерьезная? — Гарри оторопел от злобного изумления. — Ну ты и сволочь! Уходи, видеть тебя не могу!

Горло вновь сдавило от подступивших злых слез.

— Уходи, — придушенным голосом повторил он.

Северус не сдвинулся с места. Он замер, его глаза расширились еще сильнее, наполнившись безумием.

— Не хочешь? — Г. Дж. провел дрожащей ладонью по лицу, не понимая, почему оно мокрое. — Тогда уйду я.

Собрав в кулак остатки воли, бросив последний взгляд на расплывающуюся перед глазами фигуру Предателя, Гарри бросился в дом и с треском захлопнул за собой дверь.

Повалившись на тетушкин коврик, он скорчился, как раненый зверь, вздрагивая от беззвучных рыданий.

— Люблю тебя, люблю тебя, гада! — всхлипнул он, кусая губы.

Невесть как просочившийся в дом кот жалостливо потерся о колено.

________________________________________________________________________________________

1) Endlich — «Наконец-то»

2) Verdammte Schei&szlig;e — «Твою мать», досл. «Проклятое дерьмо»

________________________________________________________________________________________

Фанарт Mardu. Северус

http://www.pichome.ru/image/DBG

Коллаж ЯROSTЬ. Черный спрут обмана

http://www.pichome.ru/9q

________________________________________________________________________________________

* * *

43. Литтл Уингинг - Лондон

Гарри в который раз подобрался к окну гостиной и отодвинул край занавески, вглядываясь в темноту.

Ниссан стоял на месте, как приклеенный.

«Чего он тут торчит, измором взять хочет?» — Г. Дж. подавил мысль о том, что Северус мерзнет в машине — «болид» стоял под изгородью второй час, не заводя мотор.

— Я тебя прогнал, Шатц, — прошептал Гарри, кусая губы. — Не выйду, не дождешься!

Перед глазами опять расплылось. Во рту появился привкус металла.

— Ты больше не узнаешь, что я тебя люблю.

Отвернувшись от окна, Гарри поплелся к кровати, шатаясь и цепляясь за мебель.

«Я не смогу без тебя, — он рухнул на диван, проваливаясь в тяжелый туман полудремы. — Совсем-совсем без тебя?.. Умру. Или уже умер. А если?.. Живут ведь некоторые психи втроем».

Опьяненное таблетками воображение нарисовало мерзкую оргию в виде клубка сплетенных тел. Загорелые ноги красавца-лектора обвивали бледную шею Северуса. За спиной злодея мелькнули и исчезли собственные худые коленки. Он, неопытный очкастый урод, был лишним на празднике Эроса.

Гостиную тетки Петуньи оживило тихое ругательство.

Преодолевая дурман в голове, Гарри сел на постели.

«А как тогда? — мрачно подумал он. — То с ним, то со мной, по расписанию?»

Крадучись по порносайтам, Г. Дж. избегал роликов с групповыми утехами. Почему они ему не нравились, Гарри не знал и сам.

Воображение не унималось: красавец Дигори нахально развалился на подушке Северуса, играя бронзовыми мышцами, и неторопливо ласкал собственный член размером с теткину скалку для теста.

— Сука эдинбуржская, — плачущим голосом пробормотал Гарри, закатал Седрика в простыню вместе с подушкой и вышвырнул в открытый космос. Простыня преобразилась в парашют, и голый негодяй беспомощно повис над туманной землей, дрыгая загорелыми ногами. Крыло пролетающего мимо самолета мощным ударом срезало стропы парашюта. Вертясь волчком, Дигори полетел вниз, безмолвно разевая рот в крике ужаса.

Спровадив осуждающим взглядом исчезающие в тумане пятки, Гарри встал и с трудом доплелся до окна — передозировка антидепрессантов не прибавляла ни бодрости, ни ясности мышления.

— Ты еще здесь, — пробормотал он, отдернув занавеску. — Шатц, я так не могу!..

Теткины часы в прихожей гулко стукнули три раза.

«О чем я думаю, втроем?.. Дурак! Меня посадят. Он останется с Дигори. В больницу не пришел, в тюрьму тем более таскаться не будет».

От этой мысли перед глазами почернело.

— Хорошо, — прошептал Гарри, безуспешно пытаясь нашарить ногой тапки под диваном. — Пока я могу видеть тебя... Пока могу...

Тапок не было. Впрочем, это было не важно: в тапках или без, Г. Дж. Поттер твердо вознамерился еще раз взглянуть в глаза Предателя.

Пошатываясь от головокружения и цепляясь за стены, он вышел на порог.

Увы, недобрые боги утомились ждать. Едва Г. Дж. ступил на садовую дорожку, ощущая босыми ступнями острые камешки, машина у изгороди глухо заурчала мотором.

— Подожди! — он бросился вперед, обдирая ноги о щебень. — Не уезжай!..

Споткнувшись о колесо небрежно брошенного кузеном велосипеда, Гарри с размаху полетел на землю, но тут же вскочил, не чувствуя боли.

Заминка оказалось фатальной.

«Болид» стартовал с внезапностью пущенной в небо ракеты. Ночная деревенская тишина взорвалась грохотом — Ниссан сшиб мусорный контейнер соседей Вайерингов, ослеп на одну фару и с рычаньем бешеного зверя покатил по Прайвет-драйв.

Задыхаясь, Гарри вылетел на середину улицы.

Вдалеке вспыхнули и угасли красные блики задних огней.

* * *

Самое худшее — проснуться от женского визга. Гарри подскочил на постели, слепо озираясь по сторонам.

Верещала тетка.

«Какого я сюда приехал», — обозлился на себя Г. Дж., заползая в грязные джинсы и натягивая несвежую рубашку.

Голова трещала, будто вместо антидепрессантов он опрокинул накануне дозу спиртного. Губы болели, покрытые какой-то противной коркой.

— Кто его сюда запустил?! — донесся теткин вопль. — Я не буду это убирать! Гарри, твоя работа!

Вялым зомби Г. Дж. выбрался в прихожую.

Уперев руки в тощие бока, тетка стояла возле гипсового Амура с видом осатаневшей Немезиды.

— Вот! — сурово указала острым наманикюренным ногтем она. — Кошачье!

У ног Амура расплывалась небольшая лужица. Композицию дополнял зловонный комок кошачьих фекалий.

— Пометил, — буркнул племянник.

— Он в гостиную шмыгнул! — взвизгнула тетка. — К тебе под кровать! Дрянь какая, а! У соседей ошивался, теперь к нам прибежал!

В проеме двери нарисовалась более чем крупная фигура заспанного дядюшки в таком же, как и у Дадли, длинном халате.

— Я его выкурю, — пообещал дядя, бросив на племянника сердитый взгляд, выражающий намерение выкурить не только кота. — Чем там Мэннерсы бродячих животных травили, изониазидом?

— Что? — мгновенно проснулся Г. Дж. — Я на ваших Мэннерсов в суд подам. Пусть только попробуют кого-то отравить!

Дядя налился багрово-свекольной злостью.

— Приехал на нашу голову! Защитник сирых и убогих. Петунья, гляди-ка, что у него с пижамой?! Ты где ползал, в моем гараже?! Я и тебя накормлю изониазидом, негодник!

Гарри злобно блеснул глазами.

— Попробуй, накорми! Знаешь, кто мой адвокат? Познакомить? Кто такой Драко Малфой, слышал?

Воистину, фамилия светоносных ангелов была магической. Дядя отвесил губу и уставился на племянника с видом удивленного гиппопотама.

— Не буду я ваше дерьмо убирать, — гордо сказал Гарри, довольный произведенным эффектом. — Не дождетесь! Сами как-нибудь.

Лица Дурслей были достойны полотна Великого Пивза.

* * *

Ссутулившись над тарелкой, Гарри безучастно шевелил вилкой в каком-то месиве. Где-то далеко, как сквозь вату, звучали знакомые голоса и позвякивала посуда.

«Северус. Зачем? Зачем было говорить, что любишь меня? Потому что я тебя заставил, да? Приставал со своей любовью... Ты ведь про это слово и слышать не хотел... Чтобы я отвязался, что ли? Ты говорил, ложь — это искусство. Чтобы мастерски лгать, надо уверовать в свои слова. Вжиться в роль, как актер... Ладно, Риддл и Дамблдор... Как можно в постели врать? За секунду до того, как...»

— Что ты изгаляешься над овсянкой?! — рявкнуло над ухом. — Ну и манеры, господи Иисусе!

Гарри вздрогнул и очнулся. Перед носом обнаружилась тарелка с серой массой, размазанной во все стороны и рискующей сползти на скатерть.

— Извините, — лишенный манер племянник принялся сгребать овсянку в обратном направлении, отстраненно слушая застольную беседу.

— Культура — это не только приличное поведение в обществе, — наставительно говорила тетя. — Это признак духовного развития. Некоторые даже помолиться перед едой не считают нужным. Господин викарий всегда говорит, что благодарность Господу есть наиважнейшее наше...

— Хватит про викария!.. — рыкнул дядюшка. — Все уши прожужжала! Дадли, сынок, лучше расскажи, как твои успехи у Пивза.

— Жамефятельно, — с набитым ртом отозвался кузен. — Говоит, фюфтво фвета и композифыи у меня от природы. Но их надо разфифать, конефно, — пояснил ученик легендарного мастера, звучно чавкая. — Кфтати, не поверите, кого я там видел. Пифательницу, мадемуафель Лефтрейндж.

— Да ну? — оживился дядя. — Ты с ней общался? Пригласил к нам на обед, надеюсь?

— Не стала она со мной разговаривать, — тяжко вздохнул Дадли. — В бассейн спешила.

— Там и бассейн есть? Иисусе, Дадлик, ты же ничего не ешь, — обеспокоилась Петунья. — Давай еще молочка, милый, ради меня.

— Угу. Фу, дрянь твое молоко, не жирное совсем... Там у нас чего только нет, — продолжил кузен, шумно отхлебнув глоток. — И корт, и спортзал, и бассейн, и студий целая куча. Дорого, конечно, зато кто попало не ходит. Сами понимаете, престиж и деньги неотделимые понятия, поэтому...

«Не могу поверить, что ты врал, когда мы... Не могу, не хочу! Шатци-ша, выходит, всё, что ты говорил, ничего не стоит, просто так, поэзия?.. Ну да, профессор литературы, любитель красивых слов... Глаза, цвет жизни... Сволочь ты, Шахор подлый! Наверное, и Седрику такое грузишь. Как бывший парень Чоу, он и ей, и подруге одно и то же о любви пел, слово в слово!»

— Я бы с удовольствием заехал посмотреть, — рокотал голос дяди. — Может, даже сегодня... Дин-стрит, говоришь?

«Я ни разу не сказал Чоу, что люблю ее. Говорил, конечно, что она мне нравится... Что с ней хорошо. Может, поэтому она...»

— Нет, ну вы посмотрите на эту свинью! Гарри, немедленно выйди из-за стола!

— А? — встрепенулся Г. Дж. — Что?

— Не хочешь есть, так и скажи: «Спасибо, я не голоден». Только продукты переводишь, негодник!

Остывшая каша высилась горкой в центре тарелки, напоминая давешний подарок кота.

— Спасибо, я не голоден, — бездумным эхом повторил Гарри.

* * *

Дадли Дурсль провел гребешком по напомаженным волосам, любовно вглядываясь в зеркало, как Нарцисс в гладь пруда.

— На мессу не идешь? — кузен оглядел дорогого родственника с пылесосом в руках и брезгливо поморщился. Грех гордыни посетил Гарри ненадолго: убрав кошачьи дары, дабы не злить тетю, он принялся за уничтожение пыли, не зная, чем себя отвлечь.

— В гробу я видал... — начал было злостный атеист Г. Дж. и умолк, внезапно сообразив, что не хочет оставаться в одиночестве. Откуда взялся глупый страх, Гарри не знал. Возможно, не обошлось без сосисочного доктора: мудрый эскулап советовал пациенту не оставаться одному.

— Вообще, могу и сходить, — пробормотал Гарри. — Орган послушать.

Кроме органа и хора мальчиков, в церкви Пресвятого Сердца Иисуса безбожнику Г. Дж. Поттеру не нравилось ничего.

— Орган, — фыркнула тетка, накинула леопардовое манто, оглянулась на племянника и в ужасе всплеснула руками. — Святая Богородица, нет! Ты с нами не пойдешь! Посмотри, во что ты одет! Господа бога позорить!

— Господа? — озлился Гарри, в кои-то веки вознамерившись осчастливить приходскую церковь своим присутствием. — Соседок и подружек твоих, так и скажи!

Петунья вспыхнула праведным христианским гневом.

— Хам какой, гляди! — она схватила с подзеркальника расшитый блестками ридикюль, с точки зрения Г. Дж. предмет бесполезный и безвкусный. — Прекрасно знаешь, мы выше чужого мнения, но всему есть предел! Господина викария сердечный приступ хватит, если ты появишься на службе в таком богомерзком виде!

Гарри вытянул из пылесоса мешок с уловом, чувствуя себя не многим чище.

— Дядя знает, что ты в викария влюбилась? — въедливо поинтересовался он.

Сквозь слой пудры на теткином лице проступил густой малиновый румянец. В глазах вспыхнула такая ярость, что болтливый племянник остро пожалел о длине своего языка.

— Свалилась ехидна на мою голову! — взвизгнула Петунья. — Честное слово, иногда жалею, что ты тогда... — она осеклась и умолкла, сердито заталкивая кредитки и деньги в ридикюль.

— Ты о чем? — недоуменно спросил Гарри.

— Неважно! — поджала губы тетка. — Господи прости, — пробормотала она себе под нос.

— Наверное, о том, как тебя в детстве откачивали, — благодушно пояснил Дадли, поправляя перед зеркалом галстук и разглядывая собственное отражение с достоинством горного орла. — Когда родаков твоих грохнули. Бог тебя по доброте не прибрал за компанию, а ты в него не веришь, придурок, — прибавил кузен.

Гарри застыл с пыльным мешком в руке.

— И что со мной было? — тихо пробормотал он.

— Дышать перестал, — буркнула тетка. — Нет, чтоб болтать!

«Сэкономил на психиатре», — мрачно подумал Г. Дж.

* * *

С минуту он стоял, хмуро глядя на телефон. Лакированный черный урод в стиле ретро, покрытый золотыми завитушками, не уступал по безобразности тетушкиному амуру. Собравшись, наконец, с духом, Гарри снял трубку с рычагов и принялся тыкать в кнопки на позолоченном диске: в прелестях старины Дурсли знали меру.

— Издательский Дом «Хог», — затарахтело в ухо. — Приемная директора Поттера. С вами говорит секретарь Грейнджер. Чем могу...

— Гермиона, это я, — перебил Гарри. — Звоню сказать, что заболел. Меня не будет до понедельника.

— О-о, плохо, — казалось, секретарша совершенно не огорчилась. — Я вам не дозвонилась, мистер Поттер. Ваш телефон...

— Сломался, — буркнул директор. — А скажите... мистер Снейп на месте?

— Переключить? — почему-то встревожилась Гермиона.

«Да!»

— Нет, — Гарри стиснул трубку до боли в пальцах. — Просто скажите, он... То есть не он... У нас там всё нормально?

— М-м... Что вы имеете в виду? — в голосе мисс Грейнджер послышалась нотка испуга. — После обыска, что ли? Как ни странно, они очень аккуратно работали, всё на место поставили, так что не беспокойтесь, мистер Поттер. Еще и кучу вещей потерянных нашли, даже мою сережку, которую я в прошлом году...

— Как там Снейп? — не выдержал Гарри, перебив рассказ о сыщиках-кладоискателях. — Не соединяйте, просто скажите.

В трубке повисла пауза.

— Алло?

— Да-да... э-э... — замялась обычно бойкая на язык секретарь. — Почему вы спрашиваете? Вам уже кто-то сказал?..

— Что мне должны были сказать? Что случилось? — похолодел Гарри.

— Да ничего. Решили, Хиггинс был пьяный, так нет. Мы не знаем, что и думать, — пробормотала девушка.

— Что с ним такое? Умоляю, скажите! — завопил Гарри.

До уха донесся обреченный вздох.

— С ним ничего, но его кабинет... Хиггинс его разгромил. Компьютер, стеллажи... Но вы не беспокойтесь, он возместит убытки. К вашему возвращению всё в порядке будет, мистер Поттер.

Гарри едва не выронил трубку.

— Не переживайте, у нас есть резервные копии, так что восстановить данные не проблема, — извиняющимся тоном сказала Гермиона. — Алло, мистер Поттер, вы меня слышите?..

— Соедините нас, — севшим голосом сказал Г. Дж.

— Минутку.

Минутка, наполненная льющейся в ухо музыкой, растянулась в вечность. Сердце Гарри колотилось о ребра, он взмок от волнения, не представляя, что сейчас скажет.

— Мистер Поттер? — вдруг послышался голос Лавгуд. — Прошу прощения, Северус только что уехал в типографию. Позвоните ему на моби... Ой, он его тут забыл. Странно, он никогда... Что ему передать? Или вы перезвоните?

— Передайте, что я... Что я его всё равно... Нет, ничего. До свиданья, — прошептал Гарри.

Черная трубка опустилась на золотые рычаги.

* * *

«До автобуса еще час. Успею!»

Чудом не угодив под колеса одинокого автомобиля и вяло отмахнувшись в ответ на крепкое литтл-уингингское ругательство, Гарри углубился в недра улицы Примроуз.

«Как с ней поговорить, если там прослушка?» — раздумывал он, сожалея, что не сообразил состряпать записку вроде «Выходите на связь. У вас в доме уши Скотланд-Ярда». Воображение подбросило картинку, достойную Сальвадора Дали: с потолка дома Барбары свисали уши всех сортов и размеров. Уши крутились на тонких ниточках и покачивались на сквозняке, как ленты от мух.

На сей раз провидение было милостиво к борцу с происками спецслужб: в конце улицы показалась знакомая фигура с инвалидной коляской.

Спотыкаясь и разъезжаясь ногами по мокрой от растаявшего снега земле, Гарри бросился вперед.

— Пани Шпеер! — крикнул он, отчаянно надеясь, что женщина не успеет скрыться в доме, предварительно отослав его к чертовой матери.

«Северус назвал ее пани Барбарой, — на бегу вспомнил он. — Не Шпеерихой, не фрау и не миссис Шпеер!»

Мысль, что предатель и злодей откуда-то знает мать Джимми, казалось абсурдной.

Пани Шпеер остановилась, развернув коляску. Джимми, умудрившись узнать Гарри, оживленно задергал руками.

— Барбара, — запыхавшийся Г. Дж. притормозил на хлюпающей грязи, взволнованно глядя в удивленно моргающие глаза: их ореховый цвет Джимми унаследовал от матери. — Умоляю, выслушайте меня! Я вас не сдавал! Просто не знал, что...

— Не кричите на всю улицу, бога ради, — Барбара улыбнулась, и у Г. Дж. будто свалился камень с души: пани Шпеер не сердилась. — Мы гуляем, — сообщила она, кивнув на ребенка в нелепой вязаной шапочке.

— Я к вам шел, — Гарри приветственно пожал тонкие холодные пальчики ребенка. — Как раз хотел поговорить, так, чтобы не в доме. У вас там прослушка, поэтому они узнали и...

— Я догадалась, — Барбара взялась за ручки коляски, выруливая на асфальтовую дорожку. — Не сразу, правда. Когда на допросе начали слово в слово повторять, что я говорила, а что нет, и не только с вами. А ведь предупреждал меня один человек умный... Не поверила, дура, решила, кому мы с Джимми нужны.

— Давайте я повезу, — Гарри перехватил управление железной каретой. — Я тоже думал, это только в кино, жучки и всё такое, но когда дело касается политики, службы ничем не брезгуют. Не знаю, как ваш муж в это влез, но...

Барбара, в старой поношенной куртке и джинсах, с волосами, небрежно завязанными в хвостик, казалась Г. Дж. до странности родной.

— Могу сказать, как влез, — она поправила шапочку Джимми, которую тот натянул на нос. — У Райнера в Кракове своя автомастерская была. Не бог весть что зарабатывали, так, перебивались. Однажды он пришел с работы и говорит: «Не поверишь, встретил сегодня своего двойника! Брат-близнец сущий, вот только англичанин. Генератор у него накрылся, он к нам и заглянул, так мы друг на друга и уставились. Ну и смеялись оба!» Только всё, что дальше случилось, не смешно было, — прибавила она.

Колеса инвалидной коляски тихо шуршали по мокрому асфальту.

— Это был Дамблдор? — взволнованным шепотом спросил Гарри.

— Он самый, — невесело вздохнула пани Шпеер. — Друга и брата из себя строил, каждый год приглашения слал. Мы с Райнером боялись ехать, жизнь с нуля начинать, если бы не Джимми, навряд ли выбрались бы... А вот Адам бросился, очертя голову. Заработать хотел. Знала бы... — она помрачнела и умолкла.

Сидящий в коляске пассажир что-то тихо ворчал себе под нос.

— Я начал читать книгу про вашего сына, — сказал Гарри, избегая смотреть на спутницу. — Он... э-э... наверное, ему просто не повезло в Лондоне.

— Не повезло? — фыркнула Барабара. — Черт знает чем тут занимался! Нам врал, что в «Макдональдсе» работает. Хороши «Макдональдсы» у Дамблдора! Адам этого негодяя не интересовал, ему Райнер был нужен. Теперь понятно, почему, — сердито прибавила она. — Замену себе готовил. Как тот приехал, пристроил его в «Кэрроу» к Малфою поближе, тоже не просто так, как я потом узнала. Еще и бороду проклятую уговорил отрастить, теперь ясно, зачем. Без бороды Райнер мне больше нравился. Репейным маслом мазал, чтоб росло быстрей, весь дом провонял!

— Барбара, — Гарри уставился на женщину тревожными глазами. — Вы не боитесь мне это рассказывать?

— Не боюсь, — тряхнула челкой Шпеериха. — Ты мне Адама напоминаешь. Смотрю на тебя, и на душе теплеет, — она улыбнулась немного печально. — А что до спецслужб... Не поверишь, как много они знают. Вся эта история для них уже не секрет. Не хотела много болтать, а столько лишнего наговорила в их конторе, что себе удивляюсь.

— Мы... можем на «ты», да? — обрадовался Гарри. — Следователи знают далеко не всё. Например, до сих пор не докопались, кто настоящий автор книг, — он покосился на Барбару, вновь ощутив шпионский трепет в груди.

Пани Шпеер полезла в карман куртки за сигаретами, не торопясь ответить.

— А ты докопался? — спросила она после глубокой затяжки.

— Нет, — вздохнул Гарри. — Наверное, Дамблдор или его брат.

Барбара замолчала, уставившись себе под ноги.

— Кто бы это ни был, — наконец, сказала она, — он нам не враг. Хотя третью книгу я боюсь читать, откровенно говоря.

«Интересно, будь моя мама жива, как бы она отнеслась к тому, что я...»

— Потому что там написано, что он был... гей? — осмелился спросить Г. Дж.

— Потому что там описана его смерть! — неожиданно рявкнула Барбара. — Кто и за что его убил! Какая мать сможет читать такое?! Я бы всё простила, будь Адам хоть трижды гей, лишь бы он был жив!

Она сцепила зубы и отвернулась. Сигарета задрожала в ее руке. Джимми, почуяв неладное, жалобно замычал.

— Извини, я не должен был спрашивать, — Гарри проклял себя и расстроено смолк, не осмеливаясь задать вопрос, откуда Барбаре стало известно содержание книги.

— Просто... не будем об этом, — пробормотала она и наклонилась к ребенку.

Только сейчас Гарри заметил, что к инвалидной коляске привязано веревочкой электронное пианино. Мальчик ныл и корчился, стараясь дотянуться до инструмента.

— Спасибо за подарок, кстати, — Барбара сунула игрушку в худые нервные руки. — Доктор сказал, ему это на пользу. А я или с ума схожу, или мне кажется, он и впрямь музыку играет. Иногда получается вроде бы мелодия. Странно, с его-то координацией...

Словно в ответ, Джимми извлек из инструмента пару протяжных заунывных звуков. Остановившийся было Гарри медленно двинулся дальше, толкая коляску с музыкантом.

— Хитрые они там, в Скотланд-Ярде, — продолжила пани Шпеер, немного успокоившись. — Предложили мне иск подать против Дамблдора-младшего, даже судебные издержки оплатить. Тот против эксгумации тела, и надгробную плиту менять не хочет. Я думала поговорить с ним по-человечески, когда в Лондоне была, а он и слушать не стал. Выставил с порога, говорит, мол, вы свое получили, оставьте могилу в покое, а то можем вас рядышком уложить. Хороши шутки. Теперь не знаю, что и делать, все-таки мы его брату и впрямь многим обязаны.

Гарри сердито нахмурился.

— Ничего себе угрозы... Вы что, в «Перо Феникса» ходили?

— Перо? — недоуменно переспросила пани Шпеер. — Я в его клубе была, на Дин-стрит.

«Литературный клуб, — вдруг вспомнил Гарри. — Куда половина «Хога» таскается».

— Я попробую узнать, что смогу, — не слишком уверенно сказал он вслух. — Может, брата Дамблдора можно как-то уговорить. Хотя бы надгробие поменять, — смущенно сказал он, опасаясь развивать похоронную тематику.

Барабара протестующе затрясла головой.

— Не связывайся, и не думай даже! Чем дальше от этой мафии, тем лучше, не то кончишь, как мой Адам, не дай бог, — взволнованно сказала она.

— Поздно, — буркнул Гарри. — Я единственный официально подозреваемый по делу Шпеера. Повезло устроиться директором осиного гнезда.

На лице Барбары отразился немой ужас.

— Не может быть, — она вцепилась в его плечи и заглянула в глаза выпивающим душу отчаянным взглядом.

— Мне плевать, — мрачно сказал Гарри. — Человек, которого я люблю... Мы расстались, и теперь... Мне всё равно. Хоть под суд, хоть в тюрьму.

— Этого еще не хватало, что ты такое говоришь! — выкрикнула Барбара, не глядя на взвывшего Джимми. — Какая тюрьма! Какая... — она умолкла, глядя остановившимся взглядом через его плечо.

Расслышав за спиной звук мотора, Гарри обернулся и замер с похолодевшим сердцем.

По Примроуз катилась полицейская машина.

«Вот и всё», — обреченно подумал он.

* * *

— Рад тебя видеть, Гарри, — затряс его руку инспектор Шанпайк, широко улыбаясь.

Гарри застыл посреди знакомого кабинета, недоуменно тараща глаза. По пути от Литтл-Уингинга до Лондона он прожил целую жизнь и, как ни странно, обнаружил, что преждевременно хоронить себя в тюрьме не имеет ни малейшего желания. Подозреваемый по делу ХХ503 настроился на суровую борьбу за свободу, а вовсе не на теплый прием.

— Добрый день, мистер Шанпайк, — пробормотал он, с трудом выдавив из себя ответную улыбку. — А я как раз хотел с вами связаться.

— Мы тоже хотели, но когда человек выбрасывает мобильный на трассу, трудно дозвониться и пригласить его посидеть в компании, — беззаботно сказал инспектор.

— В компании сокамерников? — невесело пошутил Гарри.

— Ну-у, зачем так сразу, — добродушно сказал Шанпайк, усаживаясь задницей на стол с какими-то папками. — Садись, располагайся поуютней, — он кивнул на казенный диван. — И рассказывай, додумался ли ты, почему, — инспектор сделал большие глаза, — ты у нас теперь числишься страшным и ужасным политическим преступником?

— Понятия не имею! — рассердился Гарри, и не подумав уютно расположиться. — Мне нужен адвокат, на дурацкие вопросы отвечать!

Инспектор расхохотался так, что даже взвыл.

— Черт, ну ты даешь! Не смог соображаловку включить? Ну да ладно, — он махнул рукой. — Понимаю, ты в больницу загремел, нервы сдали, не до размышлений было. В пригород смылся, от телефона избавился. Про явку на допрос забыл. Слава богу, у нас память хорошая. Кое-кто сотрудничать вроде бы обещал, что, передумал?

— Ничего я не передумал, — растерялся Гарри, выбитый из колеи инспекторским смехом. — Я думал, это вы расхотели со мной дело иметь. Решили, что я не способен содействовать расследованию. И всё потому, что я отказался скопировать книгу раньше времени! Вы понимаете, что это означало бы настроить против себя всех Шпееров, весь «Хог» и весь орден Феникса! Думаете, среди ваших сотрудников людей Дамблдора нет? — хитро прищурился он. — Знаете вообще, как Sp&auml;her переводится? Шпион!

«Нормально прозвучало? Слава богу, вроде не покраснел».

Словно в насмешку, щеки и уши вспыхнули знакомым жаром. До мастерства Большого Лгуна неофиту Поттеру было расти и расти.

Инспектор Шанпайк перестал улыбаться и задумчиво разглядывал Гарри, по-птичьи наклонив голову.

— Шпионские детективы любишь? — поинтересовался он, болтая ногами, как мальчишка на заборе.

— Еще бы! — изобразил оживление Г. Дж. — Повезло с работой, кстати. Целые дни сижу, читаю, у нас там куча литературы, как раз о шпионах.

— Понятно, — поскреб подбородок инспектор. — Окей, мы сейчас не об этом. Раз ты не догадался, почему из тебя подозреваемого сделали, придется разжевать. Скажи, тебе теперь сотрудники сочувствуют?

Гарри открыл и закрыл рот.

— Думаю, да, — он вспомнил поцелуй Луны на своей щеке. — Некоторые, наверное, рады, что всё дерьмо теперь на мне, — хмуро прибавил он.

Инспектор расплылся в улыбке.

— В любом случае, официальное подозрение предполагает твою возможную причастность. Теперь ты свой человек, пострадавший за общее дело. Доверие членов «Феникса» не так легко завоевать. С одной стороны, мы развязали тебе руки, — сладким голосом сказал он. — Но с другой... Мы в любой момент можем их связать. Всё по закону. Тебе не придется красться огородами, чтобы порадовать нас докладом. Для сотрудников ты будешь Христом-мучеником.

— Так я... не настоящий подозреваемый? — ошарашенно спросил Гарри.

— Самый что ни на есть настоящий, — блеснул зубами Шанпайк. — Но как только будут обнаружены и арестованы истинные виновники, всякие подозрения будут с тебя сняты.

— Дайте мне гарантию, что они будут сняты, — нахмурился Г. Дж., сердцем чувствуя подвох. — В письменной форме.

Как и следовало ожидать, инспектор заливисто рассмеялся. Гарри подавил нарастающий гнев и заставил себя наивно улыбнуться.

— Видишь ли, дорогой, — развязным тоном начал инспектор. — Такую бумажку тебе никто не...

Резкий телефонный звонок прервал свежий номер клоунады. Шанпайк схватил трубку. Улыбка мгновенно слетела с его лица.

— Есть, комиссар, — инспектор спрыгнул со стола и рывком распахнул дверь кабинета.

— Следуй за мной, — жестко сказал он, кивнув на выход. — Шевелись, что стал!

— Куда следовать? — попятился Гарри, вновь ощутив себя подозреваемым по делу ХХ503.

— Кое-кто хочет с тобой познакомиться, — инспектор грубо толкнул его к двери.

— Кто?

— Передвигай ногами! — рявкнул Шанпайк. — Мистер Риддл не любит ждать!

«Бог, вдруг ты существуешь, — пронеслось в охваченном ужасом сознании Гарри. — Помоги!»

* * *

44. Экзамен

Сопровождения инспектора Шанпайка оказалось недостаточным. В коридоре к подозреваемому по делу ХХ503 присоединился небольшой, но мрачный конвой из двух вооруженных офицеров. Гарри шел ни жив ни мертв, механически передвигая ноги.

Процессия миновала несколько коридоров и тяжелых металлических дверей, прежде чем остановилась перед Особо Отвратительной Дверью Особого Отдела. Впрочем, с виду она не отличалась от других, за исключением того, что за ней Г. Дж. несомненно поджидала опасность.

Подозреваемому Поттеру совершенно некстати захотелось в сортир.

Шанпайк наклонился к висящему на стене переговорному устройству. Что он сказал, Г. Дж не расслышал, вновь захваченный врасплох личным обыском — на сей раз поверхностным, но достаточно неприятным: один из офицеров с равнодушным, как у дохлой рыбы, лицом, ощупал его одежду, водя руками вдоль тела, и даже сочно провел ладонью между ног. При входе в святая святых Скотланд Ярда Гарри уже обыскали и отобрали все, что лежало в карманах. Конечно, мрачно подумал подозреваемый, уважающий себя убийца мэров не преминул бы увести шариковую ручку со стола инспектора, чтобы, улучив момент, вонзить в глаз Риддла, и если не убить, то отомстить за мистера Муди по принципу «око за око». От мысли, в каком месте хорошо проносить ручки, Гарри разобрал нервный смех. На короткий миг он даже расслабился: воображение было единственным оружием, пусть не нападения, но защиты. Оружием, которое нельзя было отобрать и оставить на хранение сержанту.

«Что сделать с Риддлом? — мелькнуло в голове. — Представить, что он стоит там голый?»

Обдумать варианты расправы подозреваемый Поттер не успел. Серая железная дверь толщиной в фут мигнула сигнализацией и медленно поползла в сторону.

— Пройдите, — сказал инспектор.

Оледеневшим истуканом Гарри двинулся через дверной проем, как мертвец через врата Аида.

В следующее мгновение сердце Г. Дж. едва не вылетело через горло, как пробка из бутылки.

В залитой светом комнате стоял ОН. В черном одеянии, с бледным бескровным лицом и глазами Мефистофеля.

Северус.

Гарри захлебнулся воздухом.

«Шатц», — его губы беззвучно шевельнулись.

Черные глаза на мгновение расширились, по щеке прошла тонкая судорога. Гарри моргнул, и видение исчезло: лицо Северуса не выражало ничего, кроме равнодушия. Хуже того, на злодейских губах медленно расцветала улыбка — вежливая, презрительная, самая что ни на есть циничная. Черная бровь иронично шевельнулась.

Мерзкая улыбка мгновенно погасила импульс броситься к Предателю на шею.

Северус был неузнаваем. Выглядел он не просто плохо, а отвратительно — под глазами лежали глубокие тени, морщины, казалось, стали резче, подбородок украшала двухдневная щетина. Мрачную картину довершали спутанные волосы, придавая редактору сходство если не с цыганом, то с попавшим в плен индейцем.

Сердце Гарри сжалось от боли.

— А вот и наш юный Дориан, — послышался хрипловатый голос из-за плеча. — Лорд Генри, не вижу радости на вашем лице.

Г. Дж. испуганно дернулся, обернулся и застыл, не дыша: рядом стоял тот, кого он лицезрел с экрана телевизора, в интернете и на первых полосах газет. Сами-Знаете-Кто.

— О-о, мистер Риддл?.. — пробормотал Гарри, с трудом совладав с собой: встреча с Северусом поразила его так, что антрэ лондонского мэра поначалу не произвело на него никакого впечатления. — Добрый день, сэр.

Опомнившись, он натянул на лицо улыбку-оскал.

В следующую секунду он обнаружил, что пожимает протянутую господином Риддлом руку — жесткую, но теплую — мэр оказался человеком из плоти и крови.

— Мистер Поттер, наконец-то, — сказал Риддл, улыбаясь.

Гарри слегка растерялся — не только потому, что не ждал дружеского рукопожатия. Воплощение Зла выглядело более чем неплохо для своих лет.

Мэр был гораздо выше, чем он думал. Более того, телевизор и газеты не лгали — враг был привлекательным мужчиной, что по какой-то причине изначально мешало Гарри считать его негодяем. Удивленно моргая, подозреваемый Поттер уставился в умные карие глаза под тяжелыми веками. Лежащие волной волосы тронуло серебро седины — пожалуй, самой красивой, что Гарри доводилось видеть. Темные брови эффектно контрастировали с благородными сединами. Немного выдающийся тяжелый подбородок мог принадлежать исключительно волевому человеку. Ничто не изобличало в нем преступника, хотя в изгибе не потерявших чувственности губ Гарри померещилось что-то жестокое.

Риддл определенно не выглядел на свои пятьдесят шесть, словно прожитые годы не имели над ним власти. Импозантный мужчина средних лет, спокойный с виду, полный скрытой силы, также принадлежал к семейству хищников, но поначалу Гарри оказался не способен определить, к какому именно.

Все эти соображения пронеслись в его голове в считанные секунды. Не успел он оглянуться, как обнаружил, что улыбается опасному мэру почти искренне.

— Ну что же, давайте присядем? — предложил мистер Риддл. Голос его, негромкий, с легкой хрипотцой, звучал до странности интимно.

Гарри оторвался от созерцания Зла и перевел встревоженный взгляд на Северуса. Несмотря на бледность, небритость и синяки под глазами, это было самое дорогое и прекрасное лицо на свете. Он больше не кривил презрительно губы, просто смотрел на Гарри непонятным остановившимся взглядом.

«Он меня спас, — внезапно сообразил Г. Дж. — Понял, что я бы бросился к нему или что-то ляпнул!»

Он оглянулся вокруг и только сейчас обнаружил, что комната напоминает больничный бокс. Совершенно пустое помещение, выкрашенное светло-серой краской, наводило безотчетный страх. Окон не было, и только на одной из стен поблескивало темное матовое стекло, очевидно, для наблюдения извне. Мебели было ровно три стула, расположенные так, что образовывали треугольник. Мистер Риддл, недолго думая, уселся в его «вершину». Гарри опустился на стул, машинально попытался придвинуть его ближе к Северусу и обнаружил, что гнусная мебель привинчена к полу. Оторвать стул и проломить им голову мэра не представлялось возможным. Впрочем, кровожадные фантазии почему-то покинули воображение подозреваемого Поттера.

К несчастью, Северуса он мог видеть только краем глаза, но мысль, что тот рядом, странным образом успокаивала и грела. При желании он мог бы дотянуться рукой до его плеча.

Мистер Риддл непринужденно закинул ногу на ногу и оглядел своих собеседников, переводя взгляд с одного на другого. В комнате было так тихо, будто камера находилась на дне Марианской впадины. Когда Риддл, наконец, заговорил, его хриплый голос зазвучал до странности отчетливо, отражаясь от голых стен.

— Мне искренне жаль, — начал он, — что наше первое знакомство состоялось в такой обстановке. Поверьте, в других обстоятельствах я бы с куда большей охотой пригласил вас на прием в Сити-Холл или свой загородный дом, — мэр дернул уголком рта, изобразив улыбку. — Под другими обстоятельствами я подразумеваю мирное время.

Гарри непонимающе заморгал.

— Разве у нас война? — он попробовал мило улыбнуться. В следующую секунду от одного взгляда Риддла улыбку Г. Дж. снесло с лица.

— Не следует. Меня. Перебивать, — тихо сказал мэр.

Гарри стало не по себе.

— Извините, сэр, — булькнул он.

— К сожалению, то, с чем мы столкнулись сейчас, иначе, чем войной, назвать нельзя, — мэр впился сверлящим взглядом в Гарри: похоже, тот допустил промах, попытавшись поддержать светскую беседу. Глаза мистера Риддла отчего-то перестали нравиться Г. Дж.: они были чересчур внимательными.

«Шерхан? — подумал Гарри. — Может быть... Явно не барашек. Разве что волосы серебристые и волнистые».

— Конечно, человеческая жизнь по сути война, в переносном смысле. Мирный человек — не тот, кто подставляет щеку, а тот, кто обладает силой и готов к сражению, и потому враг не осмеливается занести над ним меч. Война войне рознь. Будь то открытая или подпольная борьба, временная ретирада, отдых в окопах перед наступлением или же прямая атака. Сейчас я вынужден говорить о прямой атаке.

Гарри на мгновение скосил глаза на Северуса. Сейчас он бы отдал десять лет жизни, чтобы хотя бы коснуться его руки, неподвижно лежащей на колене. Два пальца были обернуты пластырем.

«Шкафы громил, — сообразил Гарри и вздохнул. — Бешеный, сумасшедший, любимый Шатци-ша!»

— Мистер Поттер, — навевающим жуть голосом сказал вдруг Риддл. — Я говорю это не для себя. И не для Северуса, который прекрасно знает, о чем речь. Я обращаюсь к вам, молодой человек.

Гарри вздрогнул.

— Что вы, я вас очень внимательно слушаю, мистер Риддл, — испуганно пробормотал он.

Бог весть отчего, он вдруг вновь ощутил себя студентом Школы Экономики. Риддл своей властностью и манерой разговора отдаленно напоминал их директора, любителя поговорить с трибуны.

— Надеюсь, что слушаете, — угрожающим тихим голосом произнес мэр. — А также надеюсь, вы понимаете, что перед лицом опасности, когда перед защитниками отечества ощерились штыки врага, никакой полководец не станет приглашать солдат на банкет в Букингемский дворец. Поэтому мы с вами здесь, чтобы вы осознавали серьезность ситуации. Особый отдел — не карательный орган. Это прежде всего организация, защищающая интересы государства. И наше с вами присутствие здесь советую воспринять символично.

Гарри сделал лицо сознательного гражданина.

— Не думайте, что я любитель высокопарной пафосной болтовни, — возвысил голос мэр. — Мои слова — мысли патриота, сказанные вслух. Я никогда не кривил душой, говоря о своем патриотизме. Случилось так, что я рос сиротой, не зная родителей. Я продукт британского общества, моя семья — это моя родина. И как сын, желающий матери здоровья и благополучия, я желаю этого Британии.

Северус кашлянул в кулак.

— Политическая группировка, к которой я примкнул в свое время, не случайный выбор, а результат всестороннего анализа. Когда сын заботится о матери, он не преследует личного блага. Так не преследую его и я. Можете воспринимать сказанное как вступление, интродукцию к тому вопросу, который нам предстоит обсудить.

Гарри напрягся, сообразив, что Риддл по привычке отдал должное приветственной речи и сейчас только переходит к делу. Так оно и было. Мэр встал с места на всю высоту своего внушительного роста, глядя на Гарри тяжелым взглядом из-под опущенных век.

— Речь идет об утраченном документе и о том, какие последствия повлечет за собой его обнародование, — тихо сказал он.— Приведу наглядный пример, мистер Поттер. Если школьник напишет подруге по парте любовную записку, которая ненароком станет достоянием всего класса, над ним, в лучшем случае, посмеются. Никто не закроет школу и, кроме самого школьника, никто не пострадает. Если же министр образования опозорит себя каким-нибудь письмецом или даже неосторожным высказыванием, последствия могут быть самыми непредсказуемыми, скажем, он потеряет народное доверие, будет смещен с должности, и его место займет другой, принесет с собой разрушительную программу и развалит систему образования.

Он прошелся по комнате, неторопливо и бесшумно, будто проплыл.

«Акула! — сообразил Гарри. — Он похож на акулу!»

Вопрос с хищниками был решен. Легче почему-то не стало.

— Я подчеркиваю, что не преследую личных интересов, поскольку живу и работаю в том масштабе, когда личное Я нивелируется. Я — это не Том Риддл, — чеканя слова, сказал мэр. — У меня нет имени, потому что я не человек. Я — это партия консерваторов. Я — это британский народ. Забудьте об интересах Тома Риддла. У него их нет, кроме простых потребностей, нужных для элементарного выживания. Зато они есть у мэра Лондона, лидера консервативной партии.

«Конечно, ты не человек», — раздраженно подумал Гарри, шлепнув акулу веслом по блестящей серебристой голове.

— Вернемся к потерянному документу, — мэр озабоченно пригладил ладонью волосы, будто что-то почувствовал. — Это не записки школьника и не амурные приключения Тома Риддла. Это отраженная на бумаге концепция благополучия Британии, система взглядов, которая десять лет назад казалась мне единственно верной. Но времена меняются, а с ними и наши взгляды. Сегодня я бы назвал свой тогдашний подход юношеским максимализмом. Да, я перерос свои прошлые убеждения, точнее сказать, они претерпели серьезные изменения. И если когда-то группу «Народного Движения» считали экстремистской, то в настоящий момент это не соответствует действительности. Могу с полной ответственностью утверждать: путь «НД» — это превращение вспыльчивого юноши в спокойного и сильного мужчину. Сегодня мы правые радикалы, с нами мудрость, с нами сила, с нами достойнейшие люди нации. Только недостойный и низкий человек способен шантажировать мужчину ошибками его юности. Чем, фактически, занимается Орден Феникса и прочие лейбористы.

Не выдержав, Гарри быстро посмотрел на Северуса и встретился с ним взглядом.

«Я с тобой» — прочел он мысленный посыл.

Его мгновенно окатило жаром с головы до ног. Не верящий в мистику, Гарри внезапно ощутил связь между ними, будто Северус протянул ему невидимую руку, и он, Г. Дж., крепко стиснул ее в своей — как ребенок, не желающий отпускать руку отца.

«Люблю тебя!» — безмолвно крикнул он в ответ.

— Поэтому своевременное обнаружение интересующего нас документа — попытка пресечь грязные игры, — как из тумана, донесся голос Риддла. — Как бы ни смешны были попытки плебеев с рогатинами победить патрициев и полководцев с мечами, они способны нанести вред, поэтому мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы отразить удары рогатины, а именно, остановить любую попытку дискредитации партии и действующих членов правительства до начала избирательной кампании.

Невидимая рука Гарри сжимала руку Северуса, поглаживала пальцы, ощущая шероховатую ткань пластыря, пробиралась под манжету рубашки. Этого было мало. Второе тело Г. Дж., а может, душа без оболочки, отделилось от сидящего на стуле. Опустившись на колени перед Северусом, невидимый Гарри положил голову на его бедро и тихо целовал любимую руку, осторожно касаясь губами сбитых костяшек пальцев.

«Шатц, я не могу тебя разлюбить. У меня не получается».

— А теперь перейдем от абстракции к конкретике, — сказал Риддл.

Что-то в интонации его голоса внезапно напугало Гарри. Незримая душа вернулась на место, как влетевший в бутылку джинн.

— Ни один благоразумный полководец не приведет в свой шатер человека с улицы, незнакомца, шпиона и лазутчика, — мэр вперил в Гарри такой взгляд, что тот похолодел.

Невидимой рукой он стиснул руку Северуса, моля о помощи.

— Того, кто под покровом ночи перережет ему горло, — насмешливо прибавил мэр.

Гарри мысленно метнул в акулу китобойный гарпун, но от волнения не попал. Взметнув каскад брызг, рыбина ушла под воду.

Риддл перестал прохаживаться перед носами гостей-пленников и опять занял место напротив. Взгляд умных и опасных глаз хищника вонзился в незадачливого гарпунера.

— У меня имеется круг доверенных лиц, среди которых находится Северус Снейп. Вы интересуете меня, мистер Поттер, по той простой причине, что войти в доверие к Северусу не означает автоматически заполучить мое личное расположение. Никакое родство, деловые и любовные связи не могут быть основой моего доверия. Только личное знакомство, принадлежность к определенному кругу людей, связанных общими интересами и целями, способно помочь установить какую-либо степень доверия между мной и интересующим меня человеком.

«Чтоб ты сдох!» — Гарри улыбнулся своей лучшей улыбкой.

По позвоночнику щекотно поползла капелька пота.

— Итак, говоря простыми словами, я хочу понять, что вы собой являете, мистер Поттер, и с чем пришли, прячете ли за пазухой хлеб или кинжал, — холодно сказал мистер Риддл. — От честности ваших ответов на мои вопросы зависит многое. Северус, как никто, знает, что я люблю искренность и честность. Прежде чем пригласить вас сюда, я ознакомился с вашей биографией, поэтому не удивляйтесь моей осведомленности. Просьба не размышлять над ответами. Долгие раздумья я отношу к попытке солгать. Расслабьтесь, мистер Поттер, я не следователь, просто удовлетворяю свое любопытство, не более того.

Капелек пота на спине стало три.

— Готовы? — мэр улыбнулся. Во взгляде его было что-то пугающее. Казалось, он давно прочел все мысли Гарри и теперь играет с ним, как кот, приминающий когтями мышь. — Пожалуйста, смотрите мне в глаза. Северус НИКУДА не убежит, — насмешливо прибавил он.

Гарри кивнул и уставился в зрачки Риддла, в отчаянии положившись на силу своих невидимых зеленых лазеров. Увы, мэр обладал лазерами куда более мощными. Казалось, между собеседниками электризуется воздух.

— Отлично. Назовите ваши положительные качества и черты характера.

«Ненависть к мэрам, задающим глупые вопросы».

— Честность. Целеустремленность. Искренность. Настойчивость. Э-э.... — хриплым от долгого молчания голосом сказал Гарри и умолк, исчерпав запас знаний о своей натуре.

«Зря начал с честности, дурак».

— Достаточно. А теперь отрицательные.

«Плохо бросаю гарпун. Надо заняться спортом».

— Ревность. Злость. Обидчивость. Гордыня. Зависть. Эмоциональность. Неуравновешенность. Мнительность. Низкая самооценка. М-м...

— Вот уж точно, — рассмеялся Риддл. — Восемь против четырех. Вы мне нравитесь, мистер Поттер. Считаете ли вы себя удачливым бизнесменом?

Гарри слегка поморщился: слово «бизнес» теперь ассоциировалось с Седриком.

— Нет, сэр. Посредственным.

— Что вам мешает?

— Те негативные качества, которые я назвал. Особенно эмоциональность.

Мистер Риддл положил руки на колено и переплел пыльцы. Его буравящие мозг зрачки буквально впились в глаза Гарри — так, что отвести взгляд было невозможно.

— Чьим интересам, по-вашему, должны служить средства массовой информации?

«Началось! Северус, Шатц, что бы ты ответил?»

— Я бы мог сказать, что интересам потребителей, сэр, но их интересы диктуют сверху, — Гарри попытался придать голосу уравновешенный и спокойный тон. — Поэтому независимые СМИ — это фикция. Чем крупней организация, тем больше она зависит от интересов власти. Раньше я этого не понимал. Если бы «Хог» выпускал книги по домоводству, он бы мог быть независимым, но и прибыль, соответственно, была бы смешная. Так что получается, можно говорить только о финансовых и политических интересах.

На лице Риддла не отразилось ровным счетом никаких эмоций. Тут же прозвучал следующий вопрос:

— Как вы смотрите на превращение вашего издательства из орудия лейбористов в орудие консерваторов?

«Сплю и вижу».

— Более чем положительно, — пробормотал Гарри, изо всех сил пытаясь понять тактику собеседника.

— Почему? Вы не член какой-либо партии, насколько мне известно.

«Говори собеседнику то, что он хочет услышать», — невесть откуда вспомнил Гарри.

— Я прежде всего бизнесмен, как я сказал, не самый удачливый, но и не неудачник, — ровным голосом произнес он, копируя спокойные интонации Северуса. — Если вы, мистер Риддл — не человек, а Партия, то я могу сказать, что я не человек, а Деньги. Деньгам все равно, какая у власти партия. Но деньги всегда будут у тех, кто умеет с ними обращаться и умножать капитал. Я не вижу у лейбористов будущего. Какой мне смысл с ними связываться?

«Йоу! Сожрал?»

— При каких обстоятельствах погибли ваши родители?

Гарри вытаращил глаза и приоткрыл рот.

— А это тут при чем?

— Отвечайте на вопрос.

— Я в точности не знаю, — растерялся Гарри. — Со слов моих родственников... Мне было три года, я ничего не помню. Наша семья жила в Литтл-Уингинге, на окраине. Ночью соседи услышали выстрелы, не сразу поняли, что это за звуки. Думали, петарды. И только на следующий день заметили, что Поттеров не видно. Вошли в дом, а там... Только я живой был.

Краем глаза он уловил движение Северуса, но побоялся отвести взгляд от внимательных, препарирующих глаз мистера Риддла.

— Убийцу или убийц нашли?

— Нет, сэр. Даже не поняли, за что их расстреляли. Родители были студентами колледжа. Они... погибли совсем молодыми.

— Искренне сочувствую, мистер Поттер. Являетесь ли вы кандидатом в ОВЛА?

«Черт бы тебя взял!» — Гарри уже понял акулью тактику: Риддл задавал вопросы, не связанные между собой, и делал это так быстро, что шансов солгать почти не оставалось.

«Я на экзамене. Я в школе на экзамене, — он попытался дышать ровно. — Мне просто нужна хорошая оценка».

— Э-э... Я потенциальный кандидат. Как бы я ни хотел ускорить процесс, это не от меня зависит. Аластор Муди... Я во всем на него положился. Пока что литературу читаю.

«Бл..., где «Пилигрим»? — пронеслось в его голове. — Северус, небось, выкинул».

— С какой целью вы намерены вступить в ложу?

— Ну... Во-первых, меня интересует духовное развитие. Но если быть до конца честным... Мне нравится быть рядом с сильными людьми. С теми, кто способен изменить настоящее и будущее. Я верю, что смогу внести свой вклад в полезные преобразования. Пусть даже я буду маленьким кирпичиком в пирамиде.

«И брошу маленький кирпичик Кое-Кому в голову».

Дальше вопросы понеслись с такой скоростью, что посторонние мысли напрочь улетучились из головы Г. Дж. Допросы Крауча и Скримджера в сравнении с бомбардировкой Риддла казались добрыми беседами у камелька.

— Считаете ли вы, что цель оправдывает средства?

— Смотря какая цель, сэр.

— Подразумевается благая. Будь вы врач, разрабатывающий вакцину от рака, пожертвуете ли вы жизнью ребенка, чтобы спасти миллион?

— М-м... Возможно.

— Пожертвуете ли вы жизнью сотни детей, чтобы спасти население планеты?

— Сотни? Боже. Э-э... Да, сэр. Думаю, это того стоит.

— Пожертвуете ли вы жизнью самого дорогого для вас человека, чтобы спасти население планеты?

— Нет. Никогда! Лучше я пожертвую своей.

— Хм... Судя по всему, такой человек существует.

— Нет, — испугался Гарри. — Это чисто теоретически. Для меня близкие люди — это святое.

— Остальных вам не жаль.

— Жаль, сэр. Но вы просили говорить правду. Я могу наговорить красивых слов, но не обещаю, что это будут честные слова. И, если быть совсем откровенным, я не знаю, как поведу себя на месте врача, смогу ли пойти на убийство хотя бы одного ради спасения многих. Я просто сказал, что верю, иногда цель оправдывает средства.

— Вы верите в бога?

— Нет. Во всяком случае, в доброго старика в облаках. Который только и думает, как бы человека наказать. Но я верю, что всё не просто так... Что-то есть над нами, какие-то высшие силы. Тот, кого называют Архитектором Вселенной. Может, когда-нибудь мы узнаем и поймем, но пока... Извините, сэр, для меня это самый сложный вопрос.

— Не только для вас, мистер Поттер. Вам нравятся книги Шпеера?

— Да. То есть, нет.

— Так да или нет?

— Мне нравится, как он пишет, но мне не нравятся последствия, которые повлекла за собой их публикация.

— Назовите человека, которого вы видите в роли директора «Хога», помимо вас.

— Северус. Северус Снейп.

— Когда вы в последний раз видели Сириуса Блэка?

— Эм-м... В сентябре. Он уехал в Шанхай и до сих пор не вернулся.

— Членом какого политического кружка был ваш отец?

— Мой отец? Он разве был членом какого-то... Первый раз слышу.

— Чем, по-вашему, привлекает людей Альбус Дамблдор?

— Не знаю. Он... сильная личность. Мне так показалось. Я его не знаю. Но на его похоронах был весь Лондон. Это о чем-то говорит.

— Какие отношения связывают вас с Северусом?

— Мы... большие друзья.

— И только?

— Мы встречаемся.

— Как давно Северус приехал в Англию?

— Ну-у... точно не помню. Давно. Он говорил, но я забыл.

— Десять лет назад? Пятнадцать? Двадцать?

— Не помню, клянусь.

Сейчас Риддл и в самом деле напоминал крупную акулу, кружащуюся вокруг тонущего Г. Дж. и выгрызающую клочья мяса то с одного, то с другого бока жертвы.

— Где вы приобрели подавитель аудиосигнала, установленный в вашей квартире?

— Северус поставил. Это игрушки Дамблдора, у него их много.

— Во всей Британии только две таких игрушки. Почему вы упали в обморок во время обыска?

— Э-э... Ну... Там было душно. Я перенервничал. У меня нашли какое-то заболевание. Как его... вегетативный криз.

— Это не заболевание. Вам известно местонахождение Альбуса Дамблдора?

— Нет, сэр.

— Что вас связывает с Северусом?

«Он держит меня за руку. Даже сейчас, мистер Риддл!»

— Ничего. То есть секс.

— Кто убил полицейского, из-за которого сел в тюрьму Сириус Блэк?

— Не знаю. Это случайность.

— Чем обусловлено неадекватное поведение Северуса во время обыска?

— Разве он был неадекватным? — удивился Гарри, повернул голову и успел встретиться взглядом с черными глазами. Северус быстро опустил ресницы, будто соглашаясь.

«Черт! — пронеслось в голове Г. Дж. — Что он такого мог сделать? Он был спокойней всех!»

— По-вашему, вменяемый человек попытается прорвать оцепление из отряда полицейских, прошедших спецподготовку? За многие годы нашего знакомства с Северусом он ни разу не повысил голос. Чем вы объясните вашу обоюдную бурную реакцию на такую рутинную вещь, как обыск?

«Шестерых раскидал — это про него было! О, боже, я идиот! Думай, думай быстрее!»

Мыслей не было — казалось, Риддл высосал все соки из его мозга. Осталось последнее, не отобранное полицейскими оружие: фантазия.

— Я скажу вам правду, сэр, если вы обещаете... не предпринимать против нас каких-то законодательных мер.

Мэр нахмурился. Его губы зло дернулись, в глазах полыхнул опасный огонек.

— Не надо выставлять мне условия. Отвечайте на вопрос. Ваш правдивый ответ и есть гарантия вашей неприкосновенности.

Маленький гробик с надписью «Неприкосновенность Г. Дж. Поттера» тихо и плавно опускался на дно Темзы, исчезая в мутной воде.

— Хорошо. Я вам верю, — Гарри «доверчиво» распахнул глаза. — Понимаете, у нас на этот день была запланирована очень скучная лекция. Может, для сотрудников это и интересно было, но ни я, ни Северус никакого открытия Америки не ждали. И вообще день дурацкий был... Мы не выспались, — он слегка покраснел, на этот раз невольно. — Короче, так вышло, у меня были очень интересные таблетки... Настроение поднимают, и всё такое. Мы с Северусом закинулись по одной. Это еще перед лекцией было. Сначала потрясающе было. Но потом... Думаю, из-за этой гадости у меня и приступ был. Если бы меня не забрали, наверное, я бы весь «Хог» разгромил. Такое состояние, как вам объяснить... Будто внутри вулкан. Одному сержанту чуть в морду не... Простите, чуть не ударил. Извините, я понимаю, это противозаконно, но вы хотели правду, вот я и...

— Что за препарат?

— Мет. Метамфетамин то есть.

«Господи, благослови Макнейра и его хреновые детективы! Ой, сейчас прицепится, где взял!»

— Чем вас привлекает ДПШУ? — вместо этого спросил Риддл, никак не прокомментировав рассказ про таблетки.

— Дэпэ... что? Ах, вы про шотландский устав? Я не говорил, что он меня привлекает. То есть, я люблю рыцарей, всё это, конечно, красиво, но в реальности за градусами ДПШУ стоят амбиции. Мне трудно судить, я пока только читаю об этом.

Бомбардировка мозга вопросами возобновилась по новой.

— На кого работает Джейн Грейнджер?

— На вас. В смысле, она на нашей стороне.

— Дамблдор настолько доверчив, что принял ее в совет акционеров?

— Не думаю, что он доверчив, сэр, но Джейн Грейнджер когда-то защищала в суде Сириуса Блэка. Может, это сыграло ей на руку. Я ничего о ней не знаю.

— Ее дочь вела себя достаточно агрессивно при обыске. Чем вы можете это объяснить?

— Просто у нее характер такой. Между прочим, она соавтор вашей «Автобиографии».

— Не надо кого-то защищать или выгораживать, мистер Поттер. Кто такой Ворон?

— Это не «кто». Это группа, «Ворон». Так же, как «Шпеер».

— Какие цели преследует «Ворон»?

— Как я понял, люди «Ворона» отвечают за сохранность копий вашего дне... документа, который мы ищем. По первому требованию они должны передать компромат в СМИ. Члены группы не знакомы друг с другом.

— Назовите источник. Кто информировал вас об этом?

— Кое-что Северус объяснил. Кое-что сам понял.

— То есть вы полагаетесь на слова Северуса?

— Нет. То есть да. То есть, я имел в виду, что информацию Северуса отчасти подтвердил и другой человек, близкий к Ордену Феникса.

— Назовите его.

— Я не могу, сэр. Я обещал.

От волнения Гарри показалось, что карие глаза Риддла вспыхнули красным.

— Назовите.

Взгляд мэра ввинтился в мозг.

— Простите, но... Нет, я не могу ответить на этот вопрос.

— В таком случае, если Северус солгал...

— Джинни Уизли, — быстро сказал Гарри. — Но она член семьи, не ордена.

«Джинни сдал», — безучастно подумал он.

Вопросам, казалось, не будет конца и края. Гарри потерял счет времени. Будь он один на один с седовласым хищником, давно бы перестал понимать, что говорит, и попросту свалился на пол от усталости. Сиденье на стуле под прицелом сверлящих мозг зрачков Риддла превратилось в пытку. У Г. Дж. даже промелькнула мысль, что лучше бы добрый мэр прижег ему руку сигарой и отпустил восвояси, чем обстреливал вопросами. Гарри был уверен — не будь рядом невидимой руки Северуса, он бы попросту сошел с ума.

Мистер Риддл был так же свеж и бодр, как в первую минуту знакомства. Гарри даже показалось, мэр порозовел от удовольствия, будто в самом деле наслаждался процессом. Северус тоже не подавал признаков усталости — сидел в прежней позе, с виду непринужденной, спокойный, как море в штиль.

Проскакав еще по дюжине не связанных друг с другом вопросов, среди которых таился тот же, о причинах отказа копировать «Записки», Риддл вдруг ощутимо подобрел, на глазах превращаясь в того обаятельного мужчину, каким показался Гарри на первый взгляд.

— Мистер Поттер, — сказал он, разглядывая Г. Дж. с какой-то полуулыбкой. — Вы устали?

— Если честно, то... да, сэр. Но наш разговор тут ни при чем, — поспешно сказал он. — Просто я спал только пару часов.

— Благодарю вас за признание. В таком случае, не буду утомлять вас докучливыми расспросами, — он задумчиво помолчал и перевел взгляд на застывшего индейцем редактора. — Откровенно говоря, я приятно удивлен. Северус, ты недооценил своего юного друга.

— Лучше недооценить, чем переоценить, не так ли? — подал голос Северус. — Не стоит отравлять жизнь горечью разочарования.

— Быть может, быть может, дорогой Лорд Генри, — иронично сказал мэр, нацелив внимание на новую жертву. — А скажи мне, друг, — мягко начал он. — Как так получается, что твои слова расходятся с показаниями нашего очаровательного Дориана?

«Очаровательный Дориан» сердито сверкнул глазами.

— Возможно, — мурлыкнул злодей, и не подумав взволноваться. — Сколько людей, столько и взглядов на вещи. Не ошибаются только заговорщики, обдумавшие каждый ход. Но к вашим вопросам невозможно быть готовым, мистер Риддл, — любезно сказал он. — Не так к вопросам, как к манере их задавать.

Похоже, Северус неплохо знал слабости великого мэра. Риддл заулыбался довольным хищником. Сейчас он и в самом деле напоминал Шерхана. Наевшись мяса Г. Дж. Поттера, акула уплыла переваривать пищу, оставив на поле боя свой не менее опасный аватар.

— Итак, дорогой мой Северус, — мэр встал и обошел вокруг его стула мягким тигриным шагом. — Ты сказал мне, что осатанел от обыска и количества полицейских на квадратный метр редакции. Понимаю, процедура не из приятных, но как-то это на тебя не похоже. Ты упустил из виду, ЧТО при этом кричал и к кому рвался, — Риддл многозначительно улыбнулся.

Северус пожал плечами.

— А что мне было делать? — спокойным голосом сказал он. — Я подумал, что если Гарри заберет скорая, они грешным делом возьмут у него анализ и обнаружат в крови амфетамин. Хорошенькая реклама издательству!

«Й-ес!» — Гарри с трудом сдержался, чтобы не выдать себя: идея с таблетками казалась ему сомнительным выходом.

— Ах вот оно что, — Риддл задумчиво потер лоб. — Не знал, что вы там так своеобразно развлекаетесь. Ты настолько доверяешь своему юному другу, что готов принять из его рук любую отраву? Я тебя не узнаю, Северус.

— Почему же любую, — усмехнулся редактор. — Я знал, что брал. Это были мои снадобья.

— Понятно, — все так же задумчиво сказал мэр, разглядывая Северуса тем же внимательным взглядом. — Надеюсь, ты больше не принимал эту дрянь?

— Вчера вечером. И это было большой ошибкой. Эта мерзость имеет кумулятивный эффект, — редактор посмотрел на заклеенные пластырем пальцы и вздохнул. — Ну их к дьяволу.

— Ты никогда не увлекался, насколько я помню, — Риддл опять обошел вокруг его стула. — С чего бы это вдруг?

Северус послал ему слегка виноватый улыбающийся взгляд.

— Когда встречаешься с человеком много моложе тебя самого... Наверное, немного глупеешь. Извини, Гарри, — вскользь сказал он. — Хочется вернуться в молодость, ощутить прилив энергии. Не волнуйтесь, мистер Риддл, я думаю, мы оба сделали правильные выводы из случившегося.

— Я на это надеюсь, — серьезно сказал мэр. — В моей команде сумасшедшим и наркоманам не место. Обещайте мне, вы, оба, — он бросил на Гарри угрожающий взгляд, — что это было в последний раз.

— Обещаю, — сказал Северус.

— Честное слово, сэр, мы больше никогда...

— Мистер Поттер, разве я вас не отпустил? — неожиданно удивился Риддл.

— Как видите, — удивленно пробормотал Гарри.

— Вы свободны, — сообщил мэр. — Благодарю, что ответили на мои вопросы.

— А Северус? — взволновался Г. Дж., забыв, что следует сдерживать свои симпатии.

— Лорд Генри остается, — Риддл улыбнулся так, что Гарри стало не по себе. — Мы хотим еще немного поболтать.

Северус спокойно кивнул. Лицо Лгуна и Предателя выражало полную готовность наслаждаться общением.

— Рад был с вами познакомиться, — из последних сил улыбнулся Гарри.

Риддл прошел к двери и нажал кнопку.

— Мистер Поттер свободен. Проводите.

Дверь поехала в сторону. Гарри оглянулся на Северуса, вложив в прощальный взгляд всего себя.

Видимый Гарри прошел под вратами Аида назад, в жизнь.

Невидимое тело Г. Дж. осталось в камере для допросов.

* * *

Окоченевший от холода и едва живой от усталости, Гарри тащился по своему кварталу, придавленный грузом вины и мрачных размышлений.

«Сколько Риддл собирается его там держать? — хмуро думал он. — Я пришел, он там был. Я ушел, он остался. Шатц, как ты это выдерживаешь?»

Почему так тяжело общаться с господином мэром, Гарри понять не мог. «Беседа» оставила после себя ощущение, что его раскатали под прессом. Мучило его другое. Сейчас, по трезвому размышлению, спасительная идея с амфетамином казалась Гарри на редкость глупой.

«Что, если Риддл потребует доказательств? Сколько этот наркотик держится в крови? Северус сдаст чертов анализ, а там всё чисто, тогда нам конец! Наверняка при Особом отделе есть лаборатория!»

Простояв почти час на холодном ветру напротив входа в Скотланд-Ярд и так и не дождавшись Северуса, он обошел окрестные парковки в надежде обнаружить «болид». Не найдя редакторской машины, он отправился домой, в тайной надежде, что упустил Северуса, и тот уже уехал.

На улице стемнело. Из окон домов падал мягкий свет, над головой зажглись фонари, заливая серебром мокрый асфальт. Сунув закоченевшие руки в карманы куртки и съежившись от холода, Гарри шел по тротуару, ничего не видя перед собой.

«Цель оправдывает средства, твою мать! — вспомнил он, наполняясь ненавистью к себе. — Вот, оправдал!..»

Мысль о том, что он предал доверие Джинни, отравляла кровь тонким ядом.

«Кого я обманываю? Я бы и весь «Феникс» заложил ради него. Северус прав был, нет у меня никакого морального кодекса», — он поднял взгляд от мостовой и слегка удивился, обнаружив себя неподалеку от витрины «Волкодава».

В подворотне мелькнула чья-то тень. Из темной арки раздался тихий свист.

Г. Дж. знал этот звук.

Оглянувшись по сторонам и не обнаружив никого подозрительного, Гарри нырнул в темный проем между «Волкодавом» и соседним домом.

— Сириус!..

Из мрака выступила знакомая фигура в бейсболке.

— Оу, Малыш.

— Какого черта ты тут делаешь? Ты же сказал, что уедешь! — прошипел Гарри. — А вдруг тебя поймают?

Сириус сплюнул сквозь зубы.

— В Лондоне проще спрятаться, чем ты думаешь. У фараонов мои отпечатки, никакие паспорта на таможне не спасут. Торчу теперь здесь, как собака на привязи. Хорошо, Мэй рядом. А ты-то как?

— Никак, — угрюмо сказал Гарри. — Чем дальше, тем веселей.

Рассказывать о своих бедах не хотелось.

— Что там с «Волкодавом»? — с тревогой спросил Сириус. — Как раз думал разжиться баблом, послал Мэй поболтать с Симусом, а у вас там чертовщина какая-то! Мой счет арестован, сам понимаешь, ни гроша снять не могу. А эта скотина Финниган еще мудрит что-то.

— Ничего он не мудрит! — рассердился Гарри. Манеры крестного с налетом тюремщины отчего-то показались ему противными. — «Волкодав», считай, умер.

Сириус уставился на него, как на помешанного.

— Как так, умер? Думаешь, я бизнес-сводки не читаю? Еще вчера он был в топе самых...

— Был! — рявкнул Гарри. — Забудь. Один подлец влил в нас почти полмиллиона, но после того, что он сделал, мы аннулируем соглашение и возвращаем ему чертовы деньги, пусть подавится!

Сириус бросился к крестнику и клещом вцепился в воротник его куртки. Из-под козырька бейсболки блеснули дико вытаращенные глаза.

— Сколько-сколько? — не поверил он. — Полмиллиона? Это шутка?.. И ты... И ты молчал?

Гарри сердито высвободился из цепких пальцев.

— Когда бы я тебе сказал? В туалете, где ты мне ребра ломал?

Крестный шумно вздохнул. Он сунул большие пальцы рук в карманы джинсов и стоял, по-ковбойски раскачиваясь на каблуках.

— Я же извинился, — пробормотал он. — Мне твой дружок чуть голову не проломил. Ладно, черт с ним, рассказывай, что там за миллионер такой? Вы что, совсем обалдели, возвращать бабло? Что, криминал выплыл?

— Ага, криминал, — буркнул Гарри. — Вот именно. Я бы этого Дигори голыми руками задавил, вот тогда точно криминал был бы!

— Кого-кого? — прищурился крестный. — Дигори? Ты про Седрика Дигори?

— Ты его разве знаешь? — раздраженно спросил Гарри. Имя Седрика вызывало по меньшей мере зубную боль.

— Дигори — наш инвестор? — Сириус попятился, упершись спиной в грязную стену подворотни. Его желтоватое от загара лицо почему-то побледнело.

— Дигори и его приятель, — сердито сказал Гарри. — Мне плевать, сколько они вложили! После того, что я про него узнал, никаких дел с ним иметь не хочу. Пусть отзывает свои деньги до последнего фартинга! Я знаю, это означает банкротство и полный развал, но иначе я не могу. Не волнуйся, Сири, твои деньги не пострадают. Делить с этим гадом всё, что мне дорого? Да пошел он к чертовой матери!

Крестный таращился на него диковатыми глазами.

— Делить? — хрипло спросил он. — Что вам там делить? Что он сделал?

Гарри стоял, кусая губы, не зная, стоит ли откровенничать. Сириус молча подпирал стену, явно намереваясь услышать ответ.

— Дигори забрал у меня Северуса. Я ему этого не прощу. Никогда. Пока жив. Давай, что стоишь, ударь меня!

Казалось, крестный впал в ступор. Неожиданно он сорвал с головы бейсболку и со злостью швырнул на землю.

— Бл...! Мать твою! — завопил он, с яростью втаптывая кепку в асфальт.

«Началось. Пляски гомофоба!» — озлился Гарри.

Поглядывая на взбесившегося крестного, скачущего на остатках головного убора уже двумя ногами, и малодушно подумывая о побеге, он принялся отступать к выходу из арки, отнюдь не горя желанием, чтобы на месте бейсболки оказались его собственные ребра.

— Стой! — вдруг крикнул Сириус, заметив трусливую ретираду крестника. — Подожди, Малыш!

Гарри замер, мысленно приготовившись к худшему. Бросив топтать кепку, крестный ринулся к нему и сгреб в охапку, обнимая за плечи.

— Дигори не виноват, — тяжело дыша, сказал он. — Просто... поверь мне. Кому нужен твой конь носатый! Никто никого не забирал. Между ними ничего нет, слышишь меня?

— Отвали! — разозлился Гарри, пытаясь сорвать с себя его руки. — Ты даже не знаешь, кто такой Дигори! Тебе не хочется деньги терять, так и скажи!

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — хрипло прошептал Сириус. — И я знаю на все сто, Снейпу не нужен Дигори, они даже не друзья!

— Конечно, они не друзья, — сквозь зубы процедил Гарри. — Просто любовники.

— Да какие к черту любовники! Фотографий насмотрелся, да? Брехня это, фотошоп!

Гарри застыл с открытым ртом, потеряв дар речи.

— Я не виноват, — почти жалобно сказал крестный, заглядывая ему в глаза с видом побитой собаки. — То есть, виноват, конечно, но не я это придумал. Альбусу не нравятся ваши отношения. Говорит, дело зашло слишком далеко, достаточно было интрижки. Старик считает, что Снейп может провалить операцию. Уволить тебя — не выход. Я просто подсказал, что ты ревнивый пацан, даже меня к стенке ревновал. Так что развести вас — не вопрос. Не смотри на меня так, Малыш! Я не вру, картинки — липа! С камеры в подвале «Пера»! Ты там был с Шахо... со Снейпом девятого числа, — Сириус говорил быстро, захлебываясь словами, будто опасался, что Гарри не дослушает и сбежит. — Я знаю, потому что торчу в проклятом подвале уже третью неделю!

Пожелай Г. Дж. сбежать, не смог бы — ноги, казалось, приросли к асфальту.

— Не буду врать, я сначала идейку поддержал, — хмуро сказал крестный. — Прости, Малыш, я до сих пор не понимаю, на кой ты с этим гадом связался? Да он сам не знает, на кого работает! Сколько ему лет, соображаешь? Он такой же старый конь, как я!

Гарри молчал, тяжело дыша, от потрясения не способный говорить. От бешенства его руки инстинктивно сжались в кулаки, все тело превратилось в готовую развернуться пружину.

«Если я его сейчас ударю, то убью», — с отвратительной ясностью понял он.

— Но потом... я как подумал, что с тобой будет, я же тебя, дурачка, знаю, — Сириус ласково потрепал по его щеке. Гарри злобно отдернулся, с ненавистью глядя в виноватые голубые глаза крестного.

— Короче говоря, я решил Альбуса обдурить, сказал, «Хог» будут шмонать через неделю. Есть у меня кое-кто в Скотланд-Ярде, неважно... Как старик узнал, что раньше, ума не приложу. Небось, у него свои связные. Конечно, тебе бы все равно это барахло подсунули, как ни крути. Или еще что похуже. Ты пойми, — продолжил Сириус, не замечая, что творится с крестником, — мы все жертвуем чем-то личным ради общего дела. Думаешь, мне нравится по бункерам отсиживаться? С малышкой Мэй по закоулкам встречаться?

— Мне плевать на ваше общее дело! — прохрипел Гарри, обретя, наконец, дар речи. — Сам варись в своем дерьме, вместе с Альбусом! Черт бы его взял! Проваливай, пока я тебя не убил!

Он толкнул крестного с такой яростью, что тот отлетел к стене, ударившись спиной о кирпичную кладку.

— Ты подонок! — крикнул Гарри, дрожа от гнева. Эхо разнесло его голос по окрестным подворотням. — Я тебя любил, как человека, как брата, как друга! Думаешь, любить только баб можно? Людей любят за то, что они люди! Но ты! Убил! Мою любовь к тебе! Катись к чертовой матери вместе со своим общим делом! Это ваше дело, не мое!

Он злобно пнул ногой грязную бейсболку крестного, послал ему последний убийственный взгляд и быстро пошел прочь.

— Твой отец так не считал! — вдогонку крикнул Сириус.

* * *

Добежав до Сейнт-Кросс, Гарри вперил взгляд в окна второго этажа девятого дома и застонал от разочарования: свет не горел. Он замедлил шаг, погрузившись в размышления, стоит ли вернуться в Скотланд-Ярд и попытаться разузнать у того же Шанпайка, что происходит, и как долго Риддл намеревается заниматься доморощенными допросами.

«Назад поеду, — он дошел до подъездных ступенек и остановился. — Скажу, при обыске мне не вернули что-нибудь. О, вот и такси!»

Из-за угла вынырнул черный кэб. Гарри бросился к обочине.

Машина остановилось напротив парадного. Водительская дверца распахнулась, и из недр кэба вынырнул маленький человечек с испуганным лицом. Завидев Гарри, он бросился к нему, размахивая на бегу руками. Г. Дж. замедлил шаг: с подозрительными типами связываться не хотелось.

— Молодой человек, помогите, будьте любезны, — оправдал наихудшие подозрения таксист. — Мой пассажир... Он вам заплатит. Он не может выйти из машины, плохо себя чувствует. Я один его не дотащу.

— Пьяный? — хмуро поинтересовался Гарри.

— В том-то и дело, что нет. Ему врач нужен, но он не хочет. Сказал, в доме есть консьерж, но он старенький, лучше кого-то из соседей попросить.

Осененный ужасной догадкой, Гарри бросился к машине.

На стекле блестели мелкие капли моросящего дождя.

Трясущейся рукой Гарри открыл пассажирскую дверь и почти упал внутрь.

— Северус! — прохрипел он, сгребая в объятья безвольное тело. — Шатци!..

— Ты здесь, Liebling, — прошептал Северус. — Gott sei Dank*.

_______________________________________________________________________________________

* Gott sei Dank — "Слава Богу"

* * *

45. Мистер Экстази

— Ты. В моей квартире. Ты. В моей ванной. Я думал, больше никогда... Никогда... — Северус положил мокрую голову на плечо Г. Дж. и закрыл глаза.

— Кто-то, помнится, сказал: «Никогда — отвратительное слово», — Гарри водил намыленной ладонью по плечам и груди Большого Зверя, вкладывая душу в каждое прикосновение, тайно надеясь смыть рукой все беды и дурные воспоминания. — Еще кофе?

Он протянул Северусу стоящую на краю ванны чашку. Тот едва успел отпить глоток, как его рука дрогнула, пальцы разжались, и чашка нырнула в пенную воду, окрасив ее в бурый оттенок.

— Дьявол, когда это закончится!.. Was geht hier vor? Schei&szlig; auf dich Tom! Du alte Drecksau, ich fick' dich in den Arsch!..&sup1; Черт, не слушай меня, Liebling.

— Я всё понял, — Гарри выловил утонувшую чашку и отставил в сторону. — Кроме Альтадрэксау. Ты не собираешься рассказать, что с тобой сделали?

Пока он не добился от Северуса ничего, кроме потока немецких ругательств.

— «Раз ты так интересуешься наркотиками, Северус-с-с, — редактор передразнил хриплый голос Риддла, — попробуй вот это». Чем угостили, не знаю. Сначала показалось, жидкий «экстази», но, скорей всего, фенциклидин. Эйфория, а потом... Думал, меня парализовало.

Губы Г. Дж. задрожали.

— Это все из-за меня! — сдавленным голосом сказал он.

— На самом деле ты спас нас обоих, — слабо улыбнулся Северус. — Обычно я обдумываю, что сказать, но в этот раз... — он не договорил. — Вообще больше так не делай. Нас могли проверить на амфетамин. Он может держаться в крови до трех-четырех суток.

— Откуда ты знаешь? — удивился Гарри. — Когда ты с Макнейром работал, не похоже было, что в наркоте разбираешься, — он прижал к себе Зверя, целуя его мокрое лицо и радуясь, что к бескровным губам возвращается живой цвет. — Экстази, фенци... как там его.

— Фенциклидин — «Ангельская пыль», — пробормотал Северус. — Если не нюхать, а колоть, эффект мгновенный. Никогда без необходимости не демонстрируй свои знания, Liebling. Ты... ты сейчас не уйдешь? — вдруг спросил он.

Руки, не удержавшие чашку, с неожиданной силой сдавили его под водой. Гарри уставился в полные тревоги глаза с непривычно маленькими зрачками.

— Никогда — отвратительное слово, но... — он наклонился и коснулся губами слипшихся от воды ресниц, — Я никогда и никуда не уйду. Это невозможно. Ты — часть меня. А я не самоубийца, Шатци-ша.

Северус тихо вздохнул и положил его руку себе на грудь.

— Я это понял, когда остался один, — прошептал Гарри. — Думал вернуться и жить с тобой и Седриком...

— Ach Schei&szlig;e!.. — Большой Зверь рванулся в его объятьях, плеснув на пол пенную волну. — Я так и понял! Сегодня нашел под столом Луны фотографию. Догадываюсь, чья работа! — зло сказал он. — И ты поверил? Ты, великий мастер фотошопа?

— Тихо, не кричи, — Гарри обнял руками и ногами рассерженного Зверя. — А ты бы на моем месте не поверил? Седрик просил отдать тебя ему! Крутился вокруг тебя, как муха над вареньем! — с досадой сказал он. — Ты вечно куда-то исчезаешь и не говоришь, куда! В Эдинбург летал зачем-то. А благотворительная лекция? Дигори ничего бесплатно не делает! Выделывался перед тобой, сволочь загорелая, я чуть не умер! Добавь сюда твою хроническую ложь!

Северус с любопытством разглядывал его возмущенное лицо.

— И ты собрался зажить счастливой семейной жизнью втроем? — его взгляд скользнул по искусанным губам Г. Дж. — Ты, маленький ревнивец? Да ты мистера Добби едва выносишь! Господи, как я тебя хочу, — с тоской прошептал он. — И... не могу. Я из ванны не выберусь, не то что...

— Значит, тут и переночуем на полотенцах, — буркнул Гарри. — Не надо меня хотеть. То есть надо, но... Бедный Шатц! — он прижал к себе его голову, перебирая пальцами тяжелые мокрые волосы. — Ты только сегодня нашел фотографию? — удивился он.

— Я не поехал домой, — пробормотал Северус. — Что там делать было? Думал поспать пару часов в кабинете. Но когда увидел чертов снимок... И амфетамин не потребовался. Извини, мой маленький шеф.

— Знаю. Мне уже доложили. Лучше бы ты мой кабинет разнес. Особенно стариковский антиквариат. И я еще жалел, что испортил этому гаду спокойную старость! — Гарри сердито тряхнул головой, обдав Северуса фонтаном мелких брызг. — Ты был прав, «Сами-Знаете-Кто» — не обязательно Риддл! Это любая сволочь, которая считает, что чужие судьбы у нее в руках! Любая мразь, которая из себя господа бога строит!

Большой Зверь шутливо куснул его за плечо.

— Вырастил оппозиционера на свою голову, — рассмеялся он.

* * *

— Tja, was f&uuml;r ein toller Anblick!&sup2; — Северус с неприязнью посмотрел на свое отражение в зеркале и потянулся к бритвенному станку.

— Еще чего! — Гарри перехватил его руку. — Перережешь себе горло! Еле из ванны вылез!

Большой Зверь в зеркале улыбнулся, разглядывая его розовое после купанья лицо и мокрые торчащие волосы.

— Я в порядке, — он прижался голым телом к спине Г. Дж., обняв его руками за грудь. — Ты меня спас, Liebling.

— Какой я либлин, — Гарри с удивлением поймал в зеркале любующийся взгляд черных глаз. — Посмотри на нас. За что я тебе нравлюсь? Гляди, — он ткнул пальцем в свое отражение. — Кто этот маленький урод? Ты прав, мне надо заняться каким-то спортом.

Большой Зверь придавил его к себе еще крепче. Густые брови в зеркале сердито нахмурились.

— Я сказал это из-за твоего здоровья, Liebster! Ты разве не понимаешь, насколько ты красив? — он мазнул ладонью по запотевшему стеклу и встретился взглядом с хмурыми зелеными глазами зеркального Гарри. — Особенно на фоне большого урода. Мой нежный, мой бесценный, — прошептал он, целуя худые плечи Г. Дж. — Лучшее, что в моей жизни было, есть и... — он умолк и опустил голову, спрятав лицо в его растрепанных влажных волосах.

Красивые чувственные руки гладили грудь и живот Гарри медленно и нежно, то замирая, то вновь скользя по коже.

— И будет, — Г. Дж. невольно залюбовался их отражением, забыв о собственных недостатках. Большой Зверь больше не смотрел в зеркало. Темные глаза наполнились завораживающим желанием, губы приоткрылись, лаская шею Гарри возбуждающим дыханием.

— Они называют тебя Хатих, — прошептал Северус, водя ладонями по порозовевшему от водных процедур телу Г. Дж. — Красивый парень, красивый мужчина...

Щеки зеркального Гарри вспыхнули от удовольствия.

— Когда это ты говоришь, так приятно... Но когда Дамблдор или его брат...

— Не будем о них, — пробормотал Северус. — Не сейчас. Здесь только ты и я.

К голому бедру Гарри прижался горячий и твердый член ожившего Зверя.

Зеленые глаза в зеркале затуманились и поглупели.

— Я думал, ты спать пойдешь, — Г. Дж. выгнулся в объятьях Северуса, хмелея от возбуждающих прикосновений. — Наркоман, вампир, колдун!

— Ты мой наркотик, — Северус сполз на колени, обнимая его ноги и целуя поясницу. — Мой экстази, героин, ЛСД, кокаин, метадон, опиум души моей! Я безнадежен, Liebling. Еще одна ломка, и я сойду с ума.

Гарри вцепился растопыренными пальцами в раковину, дрожа от поцелуев — одурманивающе-нежных, смешанных с теплым дыханием. Горячий дразнящий язык Зверя двинулся от поясницы к крестцу, оставляя влажную дорожку, добрался до копчика и принялся медленно и с чувством вылизывать маленькую косточку. Гарри хрипло взвыл от пронзившего все тело острого наслаждения.

— Шатци-о-о!

Зверь негромко, но хищно рыкнул. Не выдержав, Гарри оторвал пальцы от раковины и сжал свой измученный желанием член.

— Ну уж нет, — Северус схватил Г. Дж. поперек живота, подтолкнул к ванной и пристроил его руки на бортик. — Потерпите, мистер Экстази! Na warte!&sup3;

— Мистер Садист! — пискнул Гарри.

Чуткие пальцы Северуса заскользили по его бесстыдно раздвинутым бедрам.

Мистер Экстази уставился мутным взглядом в невылитую воду с похожими на облака клочьями пены.

Мистер Садист касался губами его кожи, сводя с ума прерывистым дыханием, то трогая кончиком языка, то прихватывая зубами, с такой нежностью и с трудом сдерживаемой страстью, что у Гарри помутилось перед глазами.

— Умоляю! — выкрикнул он, не понимая, о чем просит.

Язык Северуса мучительно медленно проник в его анус, так же медленно вышел и погрузился вновь. По телу Г. Дж. хлынули обжигающие волны неутоленного желания, каждый нерв завибрировал от сладкого напряжения, отзываясь на ласку. Гарри застонал, извиваясь змеей в сжимающих его бедра руках.

Внезапно Северус перестал сладострастно терзать его языком, прижался щекой к его ягодицам и замер, дрожа всем телом.

— Я хотел, чтобы ты помнил обо мне, — неузнаваемым сдавленным голосом сказал он. — Но это неправильно.

Гарри застыл, хватая воздух открытым ртом, не способный понять смысл слов.

— Шатци, — всхлипнул он. — Не мучай меня!..

Вместо ответа Северус оторвал его от ванны, развернул к себе лицом и с хриплым стоном обхватил губами его член.

Восторженными хмельными глазами Гарри смотрел, как его пылающая плоть дюйм за дюймом скрывается во рту Большого Зверя, проникая в горячее стискивающее горло.

Через мгновение он понял, что Северус сошел с ума. Сдавив бедра Гарри, он толкал в себя разгоряченный ствол, отстраняясь и вновь набрасываясь с такой силой и жадностью, что черные волосы безумца хлестали по животу и ногам Гарри мокрыми плетями.

Ласкающий палец развратно скользнул в распаленное желанием отверстие ануса, прижавшись подушечкой к невыносимо чувствительной части внутри канала.

— Ша-а-а-тц!..

Тело Гарри прошили тонкие сладкие конвульсии, предваряющие взрыв. Захлебнувшись криком, он вцепился ногтями в голые плечи Безумного Зверя. Руки и ноги вдруг перестали повиноваться, перед глазами мелькнули пенно-небесные облака. Потеряв вес, Гарри поплыл среди гаснущих звездных пылинок, погружаясь в непроглядную тьму мягкого беспамятства.

* * *

— Du lieber Gott!..

Прохладная влажная ладонь коснулась его лба. По вискам и шее щекотно потекли холодные капли.

Гарри открыл глаза и непонимающе заморгал.

— Что это было? — с недоумением спросил он, обнаружив себя в объятьях Северуса. Шевелиться не хотелось. Наполненное приятной истомой тело по-прежнему не думало обретать вес. Куда делись кости, тоже было неясно.

В черных глазах застыл испуг.

— Кое-кто отключился, — Северус прижал его к себе так крепко, что Г. Дж. услышал быстрый стук его сердца. — Тебе плохо?

— Плохо? — поразился Гарри. — Мне так хорошо, будто я до сих пор летаю... Не знаю, кто из нас мистер Экстази.

— Небось, не ел ничего? — хмуро сказал Северус. — Черт, я хуже, чем эгоист!

Завернув улыбающуюся жертву секса в полотенце, он обнял Г. Дж. за плечи, довел до спальни и усадил на постель.

— Полежи, Liebes, я тебе принесу что-нибудь.

Гарри, неожиданно наполнившись силами, схватил Северуса за шею и повалил на себя.

— Я тебя никому не отдам, — пробормотал он, исцеловывая растерянное бледное лицо. — Я просто не смогу это сделать. Никогда. Никогда-никогда-никогда!

* * *

Гарри блаженно потянулся на теплых простынях, разлепил ресницы и тут же встретился взглядом с задумчивыми темными глазами. Северус, опершись на локоть, лежал рядом, рассматривая его встрепанную персону с хмурым и озабоченным видом. Пробившийся из-за штор тонкий луч утреннего солнца робко скользил по иссиня-черным волосам.

— Морген, Шатц, — пробормотал Гарри, не в силах не улыбаться. — Вас ист дас?

— Das ist total Schei&szlig;e, &#8308; — буркнул Северус. — Morgen, meine Liebe.

— Что такое? — встревожился Гарри. — Тебе плохо?

Северус покачал головой, взъерошил вихры Г. Дж. и мягко провел ладонью по его щеке.

— Гарри, — непривычно серьезно начал он. — Я думаю... Тебе лучше уехать. Возьми отпуск до Рождества. Если у тебя нет каких-то планов попутешествовать, хочешь, отвезу тебя в Сассекс? В тот самый домик. Конечно, там много лет никто не жил, но за пару дней можно всё обустроить. Единственная проблема — твоя подписка о невыезде, но я могу поговорить с некоторыми влиятельными людьми и...

Гарри подскочил, как мячик для пинг-понга.

— С ума сошел? Уехать? Всё оставить? Бросить тебя, когда ты на волоске от ареста? — он вдруг побледнел. — Хочешь от меня избавиться?

Северус повалил его на постель, налег сверху, вдавив в матрас, и сердито уставился в глаза.

— Что за чепуха, Liebes? Ты думаешь, я не знаю, почему ты в клинику попал? У меня копия твоего диагноза имеется, ты уж извини! Тебе ни к чему лишний стресс, врач рекомендовал отпуск, не я! Ты вчера сознание потерял на пустом месте!

— На пустом месте?.. — оторопел Гарри. — Да я раньше никогда... У меня никогда... Черт, я не знаю, что ты со мной сделал, — он не без удовольствия заерзал под тяжелым навалившимся Зверем. — Мне было так хорошо, что... Короче говоря, я не терял сознание, это было что-то другое! — возмущенно прибавил он.

Он обнял Большого Зверя за шею, жадно вдыхая запах теплого со сна тела.

— Я никуда не еду, Шатц!

Северус с минуту молчал, глядя в глубину его глаз.

— Тогда сделаем так, — сказал он. В его голосе зазвенел металл. — Ты будешь делать только то, что я скажу. Ни шага в сторону. До Рождества. Нарушишь договор — уйду я.

— Ничего себе, — пробормотал Гарри. — А если я случайно...

— НЕТ, черт возьми! — рявкнул Северус. — Никаких «случайно» не будет! Поклянись!

— Клянусь, — быстро сказал Г. Дж., испуганный неожиданным напором. — Не наезжай на меня!

— Я не наезжаю, — Большой Зверь стиснул его в объятьях, горячо целуя лицо. — Это ради тебя самого, Liebling. Нет, не так! Ради нас с тобой.

* * *

— Выходит, мы оба без колес, — кисло сказал Северус. — Как насчет машины Блэка? Черт с ними, с наклейками на борту.

Гарри вспыхнул от злости.

— Никогда и ни за что! Не нужен мне ни Сириус, ни его машина, вообще ничего от него не надо!

Брови Северуса удивленно выгнулись.

— Что так?

— Ничего, — буркнул Гарри. Прибавлять историю с фотографиями в архив недружелюбных отношений между Снейпом и Блэком не хотелось. — Мы поссорились.

— Блэк дольше пяти минут ссориться не умеет, — редактор поправил шарф на шее Г. Дж. с видом озабоченного отца. — Тогда такси. Моя машина до вторника у Кэрроу.

Гарри просунул руку Северусу под локоть и ускорил шаг, приноравливаясь к стремительной походке.

— Ты что, не заметил контейнер?

— Заметил, — фыркнул Северус. — И еще три вдоль по улице. В Литтл-Уингинге плохо с аттракционами. Негде душу отвести.

— Поделиться антидепрессантами, мистер Снейп?

— У меня уже есть лекарство, мистер Поттер, — Северус наклонился и быстро поцеловал кончик его носа. — О, вот и такси.

* * *

Тащиться в «Хог» в выходной казалось Гарри не лучшей затеей. Куда приятней было бы остаться дома и с пользой провести время в постели. Увы, редактор упрямо рвался в разгромленный кабинет, поскольку пообещал навести порядок до понедельника. Жалобное нытье директора Поттера и деликатные намеки на отдых в кровати остались без внимания. Единственной серьезной причиной Гарри посчитал забытый на работе мобильный, да и тот, по его мнению, мог бы подождать хозяина денек-другой. Несмотря на протест, Гарри увязался за Северусом, мотивировав собственную липучесть советом врача не оставаться одному. Впрочем, не похоже было, что Северус слишком уж против его присутствия. Огорчало другое — во время обыска был изъят чудесный «кондиционер», что означало неусыпный контроль над каждым оброненным словом. И все же настроение Г. Дж. было самое что ни на есть солнечное — после уборки в кабинете в программе был ланч и прогулка «где-нибудь».

Северус по-джентльменски распахнул парадную дверь «Хога», пропуская Гарри вперед.

— Шатц, — не глядя по сторонам, начал Гарри. — Пока мы еще можем говорить... Скажи, почему ты ко мне в больницу не приехал? Тебя забрали на допрос?

Редактор снял плащ и перебросил через локоть.

— Меня забрали в участок, Liebes, — буркнул он.

Гарри ошеломленно захлопал глазами.

— Но... но как же... Ведь с нами был адвокат! Малфой мог бы...

— Мог. Благодаря Драко я отсидел сутки, а не трое, — Северус расстегнул его куртку, размотал шарф и озабоченно пригладил встопорщившуюся челку. — За свои поступки иногда приходится отвечать по закону. Идемте, мистер Поттер.

— Черт, я не знал, — потрясенно пробормотал Гарри. — Думал, тебя вызвали на очередной разговор!

— Я звонил, но ты не отвечал, — буркнул Северус, поднимаясь по ступенькам. — Драко поехал со мной в участок, оттуда в больницу, потом обратно ко мне. Если бы не он, я бы разнес не только кабинет. К сожалению, у меня было право только на один звонок.

От удивления Гарри споткнулся, едва не растянувшись на лестничном марше.

— И ты позвонил Кричеру! — воскликнул он. — Один звонок! Ради щенка!

Редактор резко развернулся, одарив Гарри возмущенным взглядом.

— Мне плевать на твоего щенка! — рявкнул он. — Но в отличие от некоторых, я знаком с чувством ответственности! Я-то знал, за что сижу взаперти, но мистер Келев?..

Он не договорил и быстро пошел вверх по лестнице.

— Я тебя жутко люблю, — в спину ему прошептал Гарри, улыбаясь во весь рот.

* * *

— Мисс Грейнджер? Надо же, какое трудолюбие, — ядовито сказал редактор, заглянув в приоткрытую дверь секретарши. — Мистер Локхарт, день добрый.

Гарри вытянул шею из-за плеча Северуса. Гермиона и златовласый денди трудолюбивыми пчелами обхаживали компьютер. При виде начальства секретарша вскочила, смущенно порозовев.

— Мистер Поттер, — затрещала она. — Мы уже закончили работу. Больше никакой внеурочной деятельности, честное слово, не волнуйтесь, пожалуйста!

— «Автобиография» готова, — эффектно сверкнул зубами Локхарт. — Осталась редактура и правка.

— Рад за вас, — холодно уронил Северус.

— К сожалению, в «Хоге» никто не хочет этим заниматься, — огорченно сказала Гермиона. — Мистер Хиггинс, может быть, вы?..

— Возможно, — к удивлению Гарри, сказал редактор. — Посмотрим.

«Черт, прослушка», — вспомнил Г. Дж.

— И господин Вайнер нам отказал, — жалобно прибавила секретарша. — Всегда думала, что евреи от выгодных предложений нос не воротят, но Вайнер...

— Вот именно, — буркнул Локхарт. — Порядочный еврей на его месте...

— По-вашему, есть взаимосвязь между порядочностью и национальностью? — насмешливо скривил губы Северус. — Люди какой нации, по-вашему, самые порядочные?

— Англичане, — с достоинством пригладил кудри Локхарт.

— Австралийцы! — с горячностью сказала Гермиона.

— Австрийцы, — заявил Гарри.

Редактор расхохотался самым что ни на есть злодейским смехом.

* * *

— Ничего себе, — директор Поттер обвел диким взглядом неузнаваемый кабинет мистера Снейпа. На полу громоздились снятые со стеллажа стопки книг. В углу валялись какие-то планки и деревяшки — судя по всему, бренные останки книжного шкафа. Гарри заглянул в невесть откуда взявшуюся большую коробку и вытаращил глаза, обнаружив внутри вдребезги разбитый системный блок и монитор с трещиной-паутиной на экране. Мусорная корзина лежала на боку, изрыгнув из пасти бумажный сор. Искореженные жалюзи на окнах выглядели так, будто на них мимоходом покачался Тарзан.

— Я заплатил за мебель и технику, — Северус небрежно швырнул в кресло шляпу и плащ.

— А-а, — глубокомысленно протянул Гарри. — Как можно было так грохнуть компьютер? — озадаченно спросил он, покосившись на коробку.

— Элементарно, — буркнул редактор. — Ногой.

Гарри расхохотался, ринулся к Большому Зверю и повис у него на шее.

— Жаль, что я этого не видел, — прошептал он, возбужденно блестя глазами. — Всё-таки мистер Экстази — это не я.

— Мы оба хороши, — фыркнул Северус. Уголки красивых злодейских губ изогнулись в наглой ухмылке.

— Давайте я вам помогу, мистер Снейп, — Гарри огляделся по сторонам. — Книги расставлю или...

— Кроме меня и мисс Грейнджер, никто не помнит, где что стояло, — пробурчал Северус. — Так что расслабьтесь, шеф. Кофе выпейте, книжечку почитайте.

Гарри поймал его руку и с жаром исцеловал пальцы.

— Вот именно, книжечку, мистер Снейп. Третью книгу Шпеера!

* * *

«23.04.2001

Опять ты здесь! Какого черта, спрашивается?! Я тебе не давал повода поджидать меня каждый вечер у порога, как бездомный пёс! Или давал?

— Адам, что тебе нужно?

Злым голосом разговаривать с детства умею. Обычно собеседников сносит ветром.

То ли Божьего Сына не проймешь Злом, то ли старею, утрачиваю навыки.

— Ты нужен.

Ага, я. Спустись вниз по Друри-Лейн, театр там.

Глаза огромные, выжидающие. Коньяк, карамель, золото амбры. Уйди, детеныш порока, пока я не опьянел!

— Двадцать фунтов, и ты исчезнешь.

— Я не хочу твои деньги.

А что? Квартиру? Машину? Паспорт, вклеить твой светлый лик?

Убери руки, Сын Божий! Или не убирай, черт с тобой...

— Тебе ведь тогда понравилось? — голос жалобный. В коньяке надежда. Так всегда со спиртным. Сначала надежда, а потом блевотина, дурной привкус во рту и сожаление о вчерашнем. Знаем таких, как ты, мальчик. Шел бы ты... Ладно, так и быть. Руки ловкие, приучены запретные плоды из штанов таскать. Может, не только плоды. Интересно, до бумажника сможешь добраться? Дьявол, пальцы холодные! Лучше бы бумажник схватил. Там как раз на твои услуги осталось. Ларри, подлец, отсосал наличность.

— Ты замерз?

Не понимаешь, о чем спрашиваю? Черт бы тебя взял, не смотри на меня так, будто в самом деле меня хочешь!

— Рэй... Рэйвен.

Предположим, это не мое имя. Старик любит клички. Но на твоих губах оно как вишня, упавшая в горячий шоколад. В твоем польском «Р» определенно что-то сексуальное. К черту польский, сексуальное — твои губы, длинный рот, мне нравится такой. Приду домой, нарисую эти прекрасные губы вокруг моего друга. О, Адонаи, если дойду до двери.

— Хватит. Идем.

— К тебе?

Нет, к принцу Чарльзу. Хм, а лицо засветилось, будто и вправду к Чарльзу. В очередь запишись, сынок.

— Только попробуй что-то стибрить.

Обиделся. Ах ты боже мой, гордое польское панство. Я тебе не Чарльз, прошлый вафлер как украл часы, так до сих пор новые не куплю. Особенно с той начинкой, что внутри была.

— Тогда ко мне?

Да убери ты руки от моего голодного друга! Я к себе не дойду, не то, что в твою грязную нору.

— Я тут недалеко, знаешь гей-паб через квартал? Если хочешь. Только там... я не один в комнате.

Так. Ситуация проясняется. Теперь дойду куда угодно.

— Работаешь на Старика?

— Работал раньше, — голос тихий, виноватый. — Бросил. Не могу я так. Ларри мало платит, конечно, но лучше в мастерской убирать, чем...

Бросил ты. Расскажи это моей покойной бабушке.

— Если бы ты не работал, Старик бы тебя выставил.

— Он меня не выгнал. Старик добрый вообще. Он не заставлял ничего такого делать. Я в пабе на кухне помогал сначала. А потом... так получилось...

Конечно, так получилось. Новички с кухни начинают. Добрый старик никого не заставляет.

— Что-то я тебя ни разу не видел в пабе.

— Я с месяц был помощником повара. Потом попросили подменить официанта, я вышел пару раз... Заработал, как за весь месяц. А на третий раз... в больницу попал.

Три ярда до двери квартиры. Спасибо, Отец, остановил рукой Своей. Слава Тебе и хва...

— Их трое было, — шепчет. Глазищи огромные.— Здоровые такие кабаны. Я думал, умру тогда.

Ах, вот оно что. Рэй, засунь свою жалость, откуда там она выползла. Может, лгут уста прекрасного Адама. Знаем этих посланцев Старика, добрых данайцев с щедрыми дарами Венеры.

— Кто-то за тридцатку собирался умереть. Не далее как позавчера.

— Но ты же один был?..

Знаю, смех у меня отвратительный. Не похож на перезвон колокольчиков.

— Я мог позвонить в группу поддержки. Или отделать тебя за троих.

Дьявол, а вот и колокольчики! Твои губы созданы для смеха, Сын Божий!

— Ты не можешь, Рэй. Ты добрый. Зачем ты сказал Ларри, что это ты разлил олифу, если это я был? И холст на подрамник за меня натянул? Ящик помог дотащить?

— Я всегда притворяюсь добрым, перед тем как порвать чью-то задницу. Сначала холсты натягиваю, потом всё, что шевелится рядом.

Не веришь, улыбаешься. А я зачем улыбаюсь?

— Зачем врешь Ларри, что не понимаешь по-английски?

Ну вот, суровая правда жизни поглотила дивную улыбку. Она такая, правда-гадина.

— Старик попросил, — глаза отводит. А ресницы тебе такие на кой черт? На двух стыдливых дев хватит. Господь-Творец, Ты несправедливо раздаешь щедроты телесной красоты.

— Зачем? Притвориться глухонемым, чтобы чужие разговоры в мастерской подслушивать?

Попал. В точку. А я-то думал, такие, как ты, не краснеют.

— Так мы идем к тебе? Или... куда-нибудь?

Конечно, идем. Может, тебя ко мне Старик подослал. Рэй, скажи честно, это оправдание или?..

Или я хочу, хочу до умопомрачения этот нежный длинный рот, эти познавшие порок руки, эти опьяняющие глаза, это тело, юное, свежее, гибкое, пока его не смяли колеса разврата, распада, уродства прожитых лет?..

— Ко мне».

* * *

— Кофе, шеф, — коснулось уха теплое дыхание Зверя.

Гарри втянул воздух сквозь зубы и тихо выдохнул. Чтобы в штанах стало тесно от злодейского голоса, хватало двух слов.

Он окинул возмущенным взглядом рассевшегося на краю стола Северуса с чашкой в руках — похоже, тот даже не понял, какую бурю в душе способны произвести простые слова «Кофе, шеф».

— Еще долго? — Гарри осмотрел наполовину заполненный стеллаж. — Может, помочь все-таки? — неискренне сказал он, больше желая изучить неожиданные грани таланта Шпеера, чем перекладывать пыльные книги.

— Да нет, с полчаса, быть может, — редактор рассеянно оглядел оставшиеся стопки.

Лежащий на столе телефон издал тонкий писк вошедшего sms.

Северус отставил кофейную чашку и ткнул длинным пальцем в кнопку мобильного.

Гарри скосил глаза на экран телефона.

«В квартире, — выхватил сообщение быстрый взгляд Г. Дж. — Больше негде. С.»

Сердце Гарри похолодело и не сразу вспомнило, как надо перегонять кровь.

* * *

— Я постараюсь вернуться побыстрей, — подозрительно виноватым голосом сказал Северус. — Не сердись, мой драгоценный шеф, — он быстро поцеловал Гарри в губы, озадачив водителя такси, и захлопнул пассажирскую дверь.

— Сейнт-кросс? — таксист завел зажигание.

Гарри проводил взглядом высокую черную фигуру, скользнувшую в другую машину.

— Нет, — прошептал он. — Вы сможете ехать за ним? Только незаметно, сэр! Деньги — не вопрос!

Водитель довольно усмехнулся.

— Почему бы и нет, — он покосился на номера отъезжающего кэба. — Сегодня на редкость скучный день.

* * *

— Клиент вышел, — сообщил таксист.

— Вижу, — взволнованно сказал Гарри, провожая глазами разлетающийся на ветру черный макинтош редактора. — Не здесь, сэр! Остановитесь подальше.

— Я не дурак, — таксист притормозил ярдов через тридцать, затерявшись среди припаркованных у обочины машин.

Сунув сообщнику по слежке совершенно неподобающие чаевые, Гарри выскочил из машины и бросился по улице, охваченный наихудшими подозрениями.

Добежав до незнакомого серого здания, он замедлил шаг, внезапно почувствовав себя идиотом.

«Многоквартирный дом, — он окинул взглядом тяжелую семиэтажную громаду. — Как можно узнать, куда...»

Не додумав мысль, Гарри уставился на сомнительной красоты сооружение с претенциозным портиком и грубыми колоннами в псевдогреческом стиле.

«Я здесь был? — он недоуменно оглядел незнакомую улицу. — Этот дом я точно где-то видел!»

Перед глазами мелькнула газетная фотография с заголовком «Попытка к бегству стоила доктору жизни».

«Дом доктора Ранкорна!» — внезапно сообразил Гарри. Он перевел взгляд с пышного фасада на стену и обнаружил сверкающую свежим металлом пожарную лестницу — очевидно, после несчастного случая ее заменили.

Г. Дж. огляделся вокруг и уже вознамерился было нырнуть в главный вход, как внезапно уловил краем глаза подозрительное движение под крышей дома. Он задрал голову и оцепенел от ужаса.

Знакомая черная фигура отделилась от пожарной лестницы на уровне седьмого этажа, прошла по выступу стены с маленьким бортиком и остановилась напротив окна. Одно движение рукой — и рама поползла вверх.

Гарри, полумертвый от шока, прикипел к тротуару.

Быстро перекинув ногу через подоконник, человек в черном макинтоше скрылся в проеме окна.

________________________________________________________________________________________

1) Was geht hier vor? Schei&szlig; auf dich Tom! Du alte Drecksau, ich fick' dich in den Arsch!.. — "Да что происходит? Дерьмо на тебя, Том! Старый ублюдок, я поимею тебя в задницу!" (весьма смягченный перевод :))

2) Tja, was f&uuml;r ein toller Anblick! — "Какое великолепие!" (саркастич.)

3) Na warte — "Ну подожди"

4) Das ist total Schei&szlig;e — "Полнейшее дерьмо"

* * *

46. Ars vitae

Гарри выпорхнул из душа мокрым воробьем, на ходу растираясь большим полотенцем Северуса и пытаясь вспомнить, куда дел очки.

Раздался щелчок замка, входная дверь распахнулась, и в прихожую ворвался черный смерч, пахнущий морозом.

— Северус, — открыл рот Г. Дж.

В ту же секунду он понял, что что-то не так. Черная шляпа летающей тарелкой спикировала в угол, приземлившись мимо вешалки, туда же с шелестом улетел плащ, а быстро скинутые туфли со стуком врезались в стену, отправленные в полет злобным пинком.

Гарри выронил полотенце и испуганно уставился на Северуса, не способный как следует разглядеть его лицо без очков, но кожей ощущая исходящую от того ярость.

Не глядя на Гарри, Северус стремительно прошел мимо него в гостиную, швырнул на стол какую-то папку и, подобрав с кресла брошенные джинсы Г. Дж., ринулся к застывшему столбом голому купальщику.

— Уходи, — он ткнул джинсовый комок ему в руки. — Иди к себе. Пока я тебя не растерзал.

— Что случилось? — взвизгнул Гарри.

Северус шагнул к нему, вцепился жесткими пальцами в мокрые плечи и больно встряхнул. Гневный блеск в черных глазах был виден безо всяких очков.

— Какого дьявола ты за мной шпионил? Ты дал мне обещание! — прорычал он. — Пяти минут не прошло, как ты его нарушил! Это что, хронический идиотизм?!

Гарри рванулся в стальных руках.

— Я думал, ты к Седрику поехал! — крикнул он, обиженный гнусным диагнозом.

Северус разжал пальцы и уронил руки.

— Verdammt noch mal! Да сколько можно!.. — раздраженно сказал он. — Знаешь, мой дорогой, если бы я захотел обмануть тебя с кем-то, ты бы НИКОГДА об этом не узнал! — он вдруг насмешливо прищурился. — Ты самый бездарный шпион, которого мне доводилось видеть! Только идиот способен полчаса топтаться под дверью, в которой имеется глазок! Не будь квартира опечатана, я бы вышел и хорошенько отшлепал твою любопытную маленькую задницу!

Гарри вспыхнул от стыда и обиды, сообразил, что стоит голый посреди гостиной, и покраснел еще сильнее.

— Я пойду, — буркнул он, изо всех сил пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы.

Он запрыгал на одной ноге, пытаясь влезть в джинсы, и едва не упал. Северус схватил его и рывком притянул к себе.

— Куда разогнался, мелкий шпион?

— К себе, — шмыгнул носом агент Поттер.

Северус сдавил его в объятьях, больно сгреб в горсть волосы на затылке и набросился жестким поцелуем на его рот. Сильные пальцы жадно смяли мягкую часть тела Г. Дж., которой угрожала расправа.

Гарри сердито замычал, пытаясь освободиться от неласкового объятья и вышибающего дух поцелуя.

— Хочешь, сделаю так, что ты ходить не сможешь? — дохнул ему в рот Северус, вжимая в себя сопротивляющееся голое тело. — Будешь лежать в постельке, как пай-мальчик, и ждать меня!

— А наоборот не хочешь? — Гарри хлебнул воздуха и, плохо понимая, что делает, вернул Злому Зверю не менее жестокий поцелуй. От трения голой кожей по скрытому одеждами разгоряченному телу Северуса в голове сладко зашумело. Одурманившись злодейской силой и явственно ощутимым желанием, Г. Дж. повис на шее Зверя, сцепил руки в замок и обвил ногами его поясницу, крепко прижавшись членом к бедрам. — Я тоже могу сделать так, чтобы ты ходить не смог!

— Ist das wahr?&sup1; — рыкнул Зверь, тяжело дыша. Прижав к себе вцепившегося клещом агента, жадно кусая его губы, он потащил его в спальню и рухнул на кровать, подмяв жертву под себя. Одной рукой придавив Гарри к постели, другой он расстегнул ремень, рывком вытащил из брюк и сунул под нос провалившемуся агенту.

— Вас привязать или излупить, мистер Бонд? — Северус хищно сверкнул зубами. — Выбирайте!

— Да пошел ты! — возмутился Гарри, извиваясь под тяжестью его тела и пытаясь во что бы то ни стало завалить злодея на постель. — Мистер Спайдермен!

— Скорее Бэтмен, — Северус стащил с себя брюки вместе с трусами, примял мистера Бонда к матрасу и с глухим стоном вторгся языком в глупо приоткрытый рот бравого агента. Гарри сердито куснул нахальный язык, тщетно пытаясь вырваться из опасного плена.

Северус неожиданно ослабил хватку — как оказалось, чтобы расстегнуть рубашку. Смекалистый агент Бонд тут же пошел на хитрость — услужливо помог расстегнуть две пуговицы, в следующее мгновение толкнул зазевавшегося Бэтмена на постель и упал сверху, горячо целуя злодейские губы.

— Это ты ходить не сможешь! И по стенам лазать! — он сунул руку под подушку и вытащил флакончик смазки для супергероев.

— Danke sch&ouml;n, — Северус вырвал у него из рук флакон. — Оружие надо смазывать.

Хищно улыбаясь, злодей не поскупился щедро увлажнить собственный член.

— Ты что-то перепутал! — возмутился Гарри и бросился на Северуса, вновь пытаясь свалить на кровать. К несчастью, силы были неравны — через секунду Бэтмен накрыл всем телом злосчастного агента, заткнув языком ему рот и не давая перевести дух. Палец супергероя скользнул между его ягодиц, пробрался в дырочку и приятно заворочался внутри. Ладонь другой руки обернулась вокруг ствола, лишая поверженного шпиона остатков боевого задора.

Гарри застонал от досады, смешанной с удовольствием, — битва с напористым Бэтменом была проиграна: злодей оказался сверху.

— Поцелуй меня там, — пробормотал он, тая под мутным от желания взглядом темных глаз, подставляя лицо жаркому возбужденному дыханию и горячим губам.

— Обойдетесь, господин Бонд, — шепнул Северус, рисуя дрожащим кончиком языка узоры внутри уха Г. Дж. — Вы не заслужили. Нарушение инструкций наказуемо.

Гарри хотел было ответить какой-нибудь гадостью, но в этот момент палец в глубине его тела шевельнулся так приятно, что у него перехватило дыхание. Обласкав языком ухо, нахальный Бэтмен с подозрительной нежностью исцеловал его шею и подобрался губами к соску. Пахнущие шалфеем черные волосы рассыпались по груди Г. Дж., возбуждающе щекоча кожу.

— Ша-атц, — Гарри заскреб ногтями по спине Северуса, пытаясь стащить рубашку. В ответ раздался глухой стон удовольствия — Бэтмен втянул в рот его сосок с урчаньем давно некормленного вампира.

Распластанный по простыням и лишенный всякой инициативы, Гарри беспомощно елозил руками по гибкому жаркому телу. Дотянувшись до горячего скользкого члена несомненно героического размера, он неожиданно получил шлепок по руке.

— Я разрешал? — рыкнул Бэтмен.

В отместку Бонд укусил его за плечо, вертясь на пронзивших его пальцах.

Проклятые пальцы, теплые, скользкие и на редкость искусные, оказались опасней языка. Г. Дж. понятия не имел, что внутри его тела столько чувствительных мест. В чем заключалось наказание, он понял только сейчас — Северус медленно мучил его ласками, не давая кончить и почему-то не позволяя прикоснуться к себе самому.

— Пожалуйста, пожалуйста! — заныл Гарри, извиваясь ужом в злодейских руках. — Шатци-ша!

— Ja-a, — Северус с чувством поцеловал его в губы, подхватил под коленки и притянул к своим бедрам. — Мой хороший, мой чудесный, — прошептал он, забыв о роли злого Бэтмена.

Его член скользнул в раскрывшееся навстречу, измученное желанием тело, медленно и плавно, заполняя жаром и болезненным удовольствием. По лицу Северуса прошла легкая гримаса боли: Г. Дж. не сопротивлялся, но все еще был девственно узким.

С минуту оба не двигались, глядя друг на друга захмелевшими глазами.

— Когда летучая мышь пьет нектар из цветка, — вдруг с серьезным лицом сообщил Северус, — у нее происходит эрекция языка.

Гарри рассмеялся, поймал поглаживающую его грудь руку и исцеловал ладонь.

— Откуда ты знаешь? — он выгнулся, ощущая нарастающее наслаждение от вторжения и возбуждающего чувства беспомощности.

— Хагрид сказал, — Северус едва ощутимо подался ему навстречу. — Думал, ирландские деревенские сказки, оказалось, правда.

— Можешь не заговаривать мне зубы мышами, мне не больно, — Гарри тихо застонал, охваченный расходящимися по телу волнами удовольствия.

Северус обнял его бедра, мягко толкаясь внутрь.

— Я не тебя заговариваю, Liebling, — пробормотал он. — Себя.

— Дурацкая поза, — прошептал Гарри. — Я как лягушка. Зато тебя вижу.

Северус наклонился, быстро целуя его в губы, обжигая сбившимся дыханием.

— Раскрывшийся цветок, а не лягушка. Ты мой цветок, Liebling. А я твоя летучая... летучая... O-o-oh Scheiss-s!..

Он вдруг резко выгнулся, открыв рот в беззвучном крике страсти и досады. Успев сделать несколько коротких скользящих ударов, он упал на грудь Гарри с быстро колотящимся сердцем.

Гарри разнеженно застонал, упиваясь горячими струйками живой влаги, возбуждающе окативших его изнутри.

— Verdammte Schei&szlig;e! — прохрипел Северус. — Убей меня, Liebling!

— И кто тут ходить не сможет? — Гарри вцепился в него еще крепче, не желая расставаться с вкусным Зверем. — Я тебя так люблю, так люблю, ты не знаешь, как!

К его удивлению, Северус поднял голову, все еще тяжело дыша, глядя на него диковатыми большими глазами, и продолжил двигаться, сначала медленно, потом все быстрее.

— Я привык выполнять свои обещания, — прошептал он, жадно целуя и облизывая его соски. — В отличие от некоторых безответственных... безрассудных... безголовых... ревнивых мальчишек, которые... Ч-черт...

Его член внутри пылающей жаром плоти Г. Дж., вновь твердый, как жезл, вонзался в нутро Гарри крепкими тягучими ударами, властно и в то же время до странности нежно. Сметенный невероятными ощущениями, Г. Дж. утратил дар речи, не способный ответить на «безголовых и ревнивых» ничем, кроме стонов удовольствия.

Каждый толчок горячего разбухшего ствола внутри его тела доводил до исступления. Стоило Гарри зависнуть над сладкой границей, Северус коварно менял тактику, отодвигая мгновения желанной награды.

— Шпионаж — не ваша стихия, мистер Бонд... в отличие от... от... O-oh Gott!.. Помолись, чтобы я не кончил, Liebling! — захрипел он.

Вместо молитвы агент Бонд завыл, вертя бедрами и безуспешно пытаясь вырвать руки из сильных пальцев Бэтмена: жестокий супергерой не давал Г. Дж. коснуться своего налившегося кровью члена.

Широко раскрыв глаза, измученный нестерпимым желанием, Гарри смотрел на распаленное страстью, блестящее от пота тело, врывающееся в его собственное с силой, нежностью и звериной грацией — более красивого зрелища он не видел никогда.

— Шатци!.. — всхлипнул он.

— Ты... душа моя, — задыхаясь, прошептал Северус.

Струна терпения Г. Дж., натянутая до тонкой сладчайшей вибрации, задрожала и лопнула. Казалось, через позвоночник прошел звон. Затопивший тело жар, невыносимая, пожирающая изнутри мука желания, безумие и восторг слились воедино и, разорвав изнутри бешеной пульсацией, хлынули на поверхность горячей лавой.

Извержение чувственного Везувия долетело до лица, залило грудь и живот. Северус, замедлив движения, продлил блаженство ладонью. Похоже, это было последнее, что он был способен сделать в человеческом сознании.

Превратившись в Безумного Зверя, он закинул обессиленные ноги полумертвого Г. Дж. себе на плечи, врываясь в него все быстрее. Его тело всё пылало, скулы залил невесть откуда взявшийся румянец, опьяненные страстью глаза стали совершенно бездумными. Он больше не владел собой, отдавшись собственному удовольствию с той же страстью, с которой дарил себя Гарри.

В немом восхищении Г. Дж. смотрел, как гримаса наслаждения искажает его лицо, блестят зубы в сладострастном зверином оскале, конвульсивно дрожат мышцы живота.

— Ja-a-a-a!!! — Зверь запрокинул голову и зарычал с бесстыдством удовлетворенного самца.

Толчки горячего семени окатили Гарри изнутри. Северус пошатнулся и упал ему на грудь всем весом. Его сердце стучало так быстро и громко, что Г. Дж. слегка испугался.

Обняв мокрую жаркую спину Зверя, он успокаивающе гладил растрепавшиеся густые волосы, шалея от нежности и улыбаясь, внезапно охваченный пониманием — Лгун и Обманщик в постели был самим собой — честным, как не познавший лжи ребенок.

— Теперь Я буду летучей мышью, — прошептал Гарри в ухо поверженного супергероя. — Может, у меня получится эрекция языка?

Северус с трудом поднялся на локтях и уставился туманными глазами в его глаза.

— Ты знаешь, что я тебя люблю, мелкий мышонок?

— Нет, не знаю, — Гарри звонко поцеловал большой злодейский нос. — Докажи! Ты встать не можешь.

— А вот и могу.

Северус с трудом оторвался от постели, споткнулся о брошенный комок джинсов, врезался плечом в дверной косяк, зацепил бедром лежащую на столе папку и со словами «Хайлиге шайсе»&sup2; исчез в ванной.

Гарри злорадно хихикнул, попытался встать и обнаружил, что кости в его теле непостижимым образом растворились, мышцы превратились в желе, а пальцы рук дрожат, как у алкоголика. Пересилив слабость, он сполз с постели и крадучись подобрался к высыпавшимся из папки листкам, прислушиваясь к шуму воды в душе: попасться на свежем шпионаже не хотелось.

«Эндоскопическое исследование от 10.02.2012 г., — с трудом прочел он без очков. — При осмотре желудка отмечается неполное смыкание кардиального жома, гиперемия и множественные эрозии слизистой от среднегрудинного отдела до кардии, в выходном отделе — плотное, крупнобугристое образование, циркулярно суживающее просвет. Слизистая над опухолью ярко гиперемирована. Заключение: опухоль выходного отдела желудка. Недостаточность кардии. Эрозивный эзофагит. Окончательный диагноз: рак желудка, субкомпенсированный стеноз выходного отдела. План лечения: радикальная операция — субтотальная резекция желудка по Бильрот-2».

— Что за чертовщина? — пробормотал Гарри себе под нос. Осторожно заглянув в папку, он нашел лишь малопонятные результаты УЗИ и каких-то анализов. Быстро перебрав страницы, шпион Поттер обнаружил вместо имени пациента кодовый номер: кому столь радикально не повезло, определить не удалось.

«Может, Шпеер? Но если Райнеру назначили резекцию, почему он ее не сделал? — недоуменно подумал он. — Барбара говорила про неоперабельный рак. Выходит, это история болезни кого-то другого?»

В кармане брошенных на пол брюк Северуса запел мобильный. Г. Дж. в панике разложил листки «как было» и ринулся в постель с предательски колотящимся сердцем.

— Шатц! Тебе звонят! — крикнул он.

— Посмотри, кто! — донеслось из ванной.

Упрашивать Г. Дж. долго не надо было — агент Поттер и сам вознамерился глянуть глазом. Он свесился с кровати, извлек мобильный и тут же едва не уронил на пол.

— Дигори! — возмущенно завопил он и отшвырнул телефон, как ядовитую гадину.

Мобильный смолк, «порадовав» Г. Дж. информацией, что это двенадцатый звонок от эдинбуржского красавца.

Большой Зверь выбрался из ванной, не озаботившись прикрыться полотенцем. Гарри уставился на его голое тело с капельками воды, жадно любуясь каждой линией.

— Уже и сюда сунул нос! — внезапно рассердился Северус, бросив взгляд на папку. — Да что ты за человек такой!

Агент Поттер юркнул под одеяло и испуганно уставился на Голого Злого Зверя. Впрочем, не слишком злого.

— Видимо, это не лечится, — тяжко вздохнул Северус, оглядел виновато таращащего глаза Г. Дж. и вдруг расхохотался.

— Дигори звонил двенадцать раз! — пробурчал Гарри.

— Ах да, — спохватился Северус. — Конечно! Он вне себя от удивления. Скажи на милость, Liebster, чем тебе не нравятся мои деньги?

Гарри непонимающе заморгал.

— Какого черта ты хочешь, чтобы я отозвал свой вклад? — перефразировал вопрос Северус.

Глаза Г. Дж. полезли на лоб.

— Так это был ты?! — потрясенно пробормотал он. — Ты — наш инвестор?

Северус недоверчиво выгнул бровь.

— Хочешь сказать, ты этого не знал? — он сунул в рот незажженную сигарету. — Я же говорил, что вложу деньги от чужого имени!

Г. Дж. изумленно захлопал глазами.

— Да, но такая сумма?.. Я не думал, что ты способен... Твою мать, это что, деньги за акции «Хога»? — взвизгнул он, сложив, наконец, два и два.

— Не верещите, мистер Поттер, — Северус отшвырнул сигарету, запрыгнул на постель и сорвал с Гарри одеяло. — Мало того, что вы хуже ревнивой жены, сующей всюду нос, если вы еще начнете роптать, что я плохо веду дела, я вам добавлю инвестиций, шеф!

Он со вкусом сгреб Гарри в объятья, тут же растопив в его сердце обиду из-за «ревнивой жены».

— Мистер Снейп, это слишком крупное капиталовложение, — Г. Дж. сжал рукой его вновь наливающийся член. — Просто меня все время спрашивали, зачем ты продал акции, — пробормотал он.

Северус с тревогой оглянулся на антижучок-«эквалайзер».

— Если ты не будешь кричать об этом на каждом углу... Я больше не хочу иметь с «Хогом» никаких дел, — тихо сказал он. — И не только с «Хогом». Когда все закончится... Я уйду, Liebling.

— Почему? — испуганно прошептал Гарри.

— Некоторые вещи не вписываются в мой кодекс чести, — Северус коснулся губами его взволнованно приоткрытого рта. — Ну и где моя маленькая летучая мышь?

* * *

Гарри храбро откусил горелый тост домашнего производства «С &amp; Г» и шумно захрустел.

— Мистер Снейп, мы с вами только продукты портим.

— Кое-кто не любит ходить по ресторанам, — Северус безрадостно осмотрел почерневший тостер. — Вот она, проза семейной жизни.

— Не очень-то жизнь с тобой похожа на семейную, Шатц, — ухмыльнулся Гарри. — Одни нервы.

— Кстати про нервы, — Северус покрутил в пальцах сигарету, но, к удивлению Г. Дж., безжалостно раскрошил и высыпал табак в пепельницу.

«Он почти не курит! — сообразил Гарри. — По крайней мере, при мне!»

— В любой семье нервы, — флегматично сказал Северус. — Как вспомню своих... Крики, слезы, ругань. Нервы спортом лечатся, шеф.

— Что-то я не заметил, чтобы ты активно лечился, — ядовито заметил Гарри. — Говорил, что ходишь на бокс, но... Послушай, — вдруг сказал он, озаренный свежей идеей. — Я слышал про этот клуб, где все наши тусуются, на Дин-стрит. Там есть бассейн, вот куда я точно хочу!

«Заодно разведаю кое-что», — зашевелился внутри неугомонный шпион.

Северус с видом мудрого ученого алхимика искрошил вторую сигарету.

— Хорошая мысль, Liebling, — он понюхал пахнущие табаком пальцы и ностальгически вздохнул. — Тогда собирайся, поехали.

— Сейчас? — подскочил Гарри.

— Почему нет?

— Покури, — изошел добротой Г. Дж. — Не мучайся.

— Спасибо, Liebes, — сказал Северус. — Но... Нет.

Раздавленная пачка «Gitanes» полетела в мусорное ведро.

* * *

— Ну и ну, — только и сказал Гарри, удивленно оглядывая открывшееся глазам великолепие. — Ничего себе клуб! Отель «Ритц» !

Холл клуба «Ars vitae», что, как выяснилось, означало «Искусство жизни», напоминал если не музей, то вестибюль фешенебельной гостиницы. Белые мраморные колонны подпирали высокие расписные своды, потолки с декоративной лепниной венчали пышные люстры с сотнями мелких электрических свечей. В небольших бассейнах с изящными скульптурами журчала освещенная золотыми огоньками вода, гранитные плиты пола сияли, эффектно отражая струящийся с потолков свет.

У конторки администратора, прихотливого сооружения из красного дерева, возвышалась крупная статуя Давида с пращой. Гарри окинул снисходительным взглядом детские, с его точки зрения, гениталии мраморного красавца.

Северус положил руку на плечо Г. Дж.

— Посмотри на его лицо, — шепнул он. — Глаза будущего убийцы.

Гарри перевел взгляд на холодный мраморный лик и вздрогнул. Глаза Давида казались сосредоточенно-страшными.

— Будь у меня такой мелкий член, я бы тоже всех поубивал, — буркнул он.

Северус расхохотался любимым Г. Дж. злодейским смехом.

— Слава богу, вас природа не обидела, мистер Поттер.

Гарри скользнул благодарным улыбающимся взглядом по высокой злодейской фигуре. В белом пуловере и джинсах, Северус казался ему красивей дюжины Давидов, вместе взятых.

— И кто хозяин золотого Диснэйленда? — Гарри оглядел снующих в роскошном холле неплохо одетых сограждан. Припаркованные под окнами клуба машины наводили на мысль, что в «Ars vitae» роятся по меньшей мере друзья принца Уэльского.

— Ты разве не знаешь? — дернул бровью Северус. — Аберфорт Дамблдор.

Гарри застыл с открытым ртом.

— Ах вот как, — пробормотал он.

— Это не закрытый клуб, но здесь требуется нечто вроде рекомендации, — Северус скользнул взглядом по губам Гарри. — Ничего, это решаемый вопрос.

Г. Дж. раздул ноздри, как нервный конь, — несмотря на плодотворно проведенный в постели день, ему хотелось жадно прикасаться к Северусу еще и еще, не отрываясь ни на мгновение.

«Лучше бы дома остались, — мелькнуло у него. — На кой черт нам вся эта ерунда?»

Он заглянул в глубины кофейно-шоколадных глаз Зверя и прочитал в них очень похожую мысль.

— Ты же не будешь слишком долго плавать? — с ноткой беспокойства спросил Северус.

Гарри открыл было рот, намерившись предложить плюнуть на клуб и отправиться в водный круиз с помощью домашней сантехники.

— О, Северус, — раздался знакомый тенор из-за плеча. — Неужели? И мистер Поттер?.. Рад видеть вас здесь.

Гарри обернулся и тут же провалился взглядом в серебристо-серые глаза атторнея Короны.

— Мистер Малфой?.. — смущенно пробормотал он.

— Лучше Драко, — легко улыбнулся адвокат. — Во время обыска мне показалось неуместным демонстрировать излишнее дружеское расположение и фамильярничать.

Он протянул Гарри руку. Тот взволнованно пожал тонкую, теплую и приятную на ощупь ладонь, ощутив исходящий от нее необъяснимый эротический импульс.

— Гарри, — он сконфуженно вспыхнул.

— Ты в бассейн? — безрадостным голосом поинтересовался Северус, скользнув взглядом по лицу и фигуре облаченного в элегантное короткое пальто адвоката. — Может, покажешь Гарри, где и что? Он здесь впервые, поплавать собрался. Я пойду к администратору, — прибавил он.

В черных глазах Г. Дж. померещилась тень тревоги.

«Он не может ревновать! — взволнованно подумал Гарри. — Ведь он сам хотел нас познакомить! Почему тогда?..»

— С удовольствием. Идемте, Гарри, — не дал додумать занимательную мысль Малфой. — Здесь столько помещений, что можно заблудиться.

— Минутку, — Г. Дж. вцепился в локоть Северуса. — Где тебя найти, Шатц?

— Спортзал рядом по коридору, — редактор мрачно посмотрел на Драко. — Приходи, когда... наплаваешься.

«Ревнует!» — возликовал внутренний голос Г. Дж.

— Шатци-ша, — прошептал Гарри, улыбаясь и мысленно целуя хмурое лицо.

— Либлин-ли, — Северус опалил его губы пылающим взглядом, с подозрением покосился на Драко и направился к конторке администратора.

— Идемте, — радостно сказал Малфою начинающий пловец Г. Дж. Поттер.

* * *

— Лучше всего приобрести абонемент, — Драко снял пальто и повесил на крючок дверцы спортивного шкафчика. — Тогда можно плавать в любое время, по желанию.

— Хорошая мысль, — Гарри мельком оглядел легкую мальчишескую фигуру Малфоя, чем-то похожую на его собственную. Драко казался немногим выше его самого, тонкий и по-юношески гибкий. — Я не всегда знаю наперед, как мой день сложится.

— Аналогично, — отозвался Драко, быстро снял рубашку и, аккуратно сложив, сунул в шкаф.

Гарри оглядел белую безволосую грудь с маленькими розовыми сосками и отвернулся, силясь подавить смущение: под ширмой из вежливости, холодности и светской любезности скрывался человек с нежным чувственным телом, и это нервировало. Раздеваться перед Драко почему-то было стыдно. Краснея от неловкости, Гарри выскользнул из рубашки и неуверенно коснулся пальцами пуговицы на джинсах.

— Постеснялся меня при обыске? — неожиданно спросил Драко, бесцеремонно заскользив изучающим взглядом по его обнаженной груди. — Признавайтесь, мистер Поттер... То есть, Гарри.

Г. Дж. залился жарким багровым румянцем.

— А вы бы не застеснялись на моем месте, мистер Малфой, то есть Драко?

— Я? — искренне удивился Драко. — По-вашему, я урод, стесняться?

Наглый блондин неторопливо высвободился из брюк, порадовав Гарри видом бледных, но стройных и довольно мускулистых ног.

Гарри глупо замотал головой.

— Я не имел в виду, что вы урод, мистер Малфой, — понес околесицу он. — Наоборот, вы очень... Вы настолько... То есть...

«Господи, что я говорю!» — ужаснулся он.

Адвокату Короны стесняться было нечего. Гарри на мгновение захотелось зажмуриться, чтобы не видеть гибкое грациозное тело с кожей матовой белизны, сияющие золотом волосы и уходящий от пупка в плавки нежный светлый пушок — сдуру он углядел и это.

— Вы э-э... очень спортивный... Заметно, что вы...

— Послушайте, мистер Поттер, то есть Гарри, — Драко сложил брюки, разгладив ладонью ткань, положил в шкафчик и сел на лавку, нагло вытянув ноги в белых носках. — Я на «ты» с некоторыми членами королевской фамилии, — с ноткой высокомерия сказал он. — Надеюсь, вас не оскорбит, если я перейду с вами на человеческий язык? Хватит выкать, надоело! — резко сказал он.

Гарри вытаращил глаза.

— Да я разве против? Я боялся вас... Э-э... тебя обидеть.

— Меня невозможно обидеть, — фыркнул Драко и вдруг уставился на Г. Дж. с каким-то нахальным любопытством. — Я дождусь, когда ты разденешься, а?

Загипнотизированный серыми наглыми глазами, Гарри медленно стащил с себя джинсы, неотрывно глядя в лицо красивого нахала и ощущая себя корявым героем плохого порнофильма.

—О-о, — одобрил адвокат Короны. Взгляд серебристых глаз прошелся по голым ногам Г. Дж., будто потрогал.

«Черт бы тебя взял!» — мысленно разозлился Гарри, не способный разобрать собственные ощущения: интерес Драко одновременно и нравился, и раздражал.

— Ну и плавки, — скривил губы адвокат. — Тут есть бутик, можно выбрать что-то поинтереснее.

Взгляд его, жадный и одобрительный, противоречил сказанному: Гарри мог бы поклясться, что Драко волнуют отнюдь не плавки.

Атторней Короны встал, небрежно опершись на дверцу металлического шкафа, все так же поедая Г. Дж. любопытными глазами.

— Ты с ним давно? — вдруг спросил он.

Гарри случайно посмотрел на серебристые спортивные трусы красавца адвоката и смущенно заморгал.

— С Северусом, — уточнил Драко, все так же бесцеремонно разглядывая покрывшееся нервными мурашками тело Г. Дж.

— Не очень, — Гарри в смятении отвел взгляд. — Пару недель. Хотя мы еще в октябре познакомились.

Драко почему-то вздохнул.

— Говорят, Северус фантастический любовник, — прошептал он. — Правда?

Гарри охватил нехороший жар.

— Будто ты не знаешь, — буркнул он.

Сравнить Северуса было не с кем. Не говоря о том, что обсуждать подобные вещи с кем-то казалось абсурдом.

— Не знаю, — с непонятной грустью сказал Драко. — И никогда не узнаю.

Гарри поднял бровь, бессознательно копируя Северуса.

— Однажды я сдуру послушался отца и сделал Снейпу большую гадость, — понизил голос Малфой. — Мне было пятнадцать, и я был редкий дурак, — он вдруг рассмеялся таким искренним смехом, что в душе Г. Дж. отозвалась невидимая созвучная струна.

— Из-за меня его выгнали из университета. Он не рассказывал?

Гарри неопределенно мотнул головой, от удивления потеряв дар речи.

В серых глазах вспыхнула сердитая искра.

— Он мне тогда сказал: «Ты никогда не узнаешь, что я мог бы подарить тебе». И он держит слово, — с досадой сказал Драко. — Десять лет! Вот скажи, чем я плох?

Он повернулся, грациозно и красиво, продемонстрировав гибкую линию позвоночника и круглые крепкие ягодицы, обтянутые серебристыми плавками.

«Мать твою», — неведомо на кого озлился Г. Дж.

Неожиданно сообразив, что другого шанса поговорить, возможно, не будет, Гарри бросился к Драко, придавив его к железному шкафу.

— Ты больше, чем неплох, — сквозь зубы прошипел он. — Сам знаешь! Но — обещай! — ты никогда не посмеешь лезть между нами! Понял? — он прошил адвоката угрожающими зелеными лазерами.

— Понял-понял, — быстро сказал Малфой, удивленно моргая светлыми ресницами. — Не было печали! Ну... а мы-то с тобой можем как-нибудь отдохнуть?

— Ты меня с кем-то перепутал! Я не гей! — рявкнул Гарри, внезапно обнаружил, что прижимает к шкафчику теплые голые плечи господина адвоката и отшатнулся.

Драко звонко рассмеялся.

— А кто сказал, что ты гей? Член клуба «Любители анального секса». Я так и понял.

Гарри озадаченно уставился на улыбающиеся розовые губы и искрящиеся ехидством серые глаза. За спиной хлопнула дверь, и в раздевалку влетел Северус с подозрительно взволнованным лицом.

— Liebling, — он кинулся к Гарри, не глядя на Драко. — Одевайся!

— Что такое? — испугался Г. Дж.

— С тобой хотят поговорить, — Северус выгреб из шкафа его вещи. — Хозяин клуба. Потом поплаваешь.

Гарри застыл, вытаращив глаза.

— Аберфорт?

Северус посмотрел на него странным прищуренным взглядом.

— Аберфорт, — с непонятной интонацией сказал он.

Гарри быстро влез в джинсы и покорно отдался рукам Северуса — тот с озабоченным видом доброго отца надел на него рубашку, застегнул пуговицы и вдруг прижал к себе, коснувшись губами уха.

— Осторожно, Liebes, — прошептал он. — Это может быть опасней беседы с Сам-Знаешь-Кем. Не верь всему, что услышишь.

Г. Дж. вцепился в его плащ.

— А ты? Ты будешь там?

Северус покачал головой.

— Мысленно, — он опять обнял его, но тут же выпустил. — Идем.

Гарри рассеянно оглянулся по сторонам, наткнувшись на хитро прищуренные глаза Драко.

— Я вас подожду, мистер Поттер, — адвокат многообещающе улыбнулся.

Северус метнул на него холодный взгляд.

— Думаю, не стоит, — сквозь зубы процедил он.

— Господи, какие вы оба ревнивые, — с искренним удивлением сказал Драко.

Гарри послал ему виноватую улыбку и направился к двери.

— Не забудь объяснить Аберфорту, что ты не гей! — вдогонку крикнул Малфой.

________________________________________________________________________________________

1) Ist das wahr? — «Да ну?»

2) Хайлиге шайсе = Heilige Schei&szlig;e — «Святое дерьмо»

* * *

47. Рахат-лукум

Охваченный смутным беспокойством и волнением, Гарри потянул на себя медную ручку тяжелой дубовой двери, сделал шаг и очутился в красноватом полумраке совершенно странной комнаты, будто провалился в темный колодец. Дверь бесшумно закрылась за его спиной — то ли с помощью механического доводчика, то ли по волшебству.

В первый момент он почти ничего не мог разглядеть — после залитых светом залов и коридоров клуба Гарри померещилось, что он попал в опочивальню восточного падишаха. Привыкнув к полумраку, он обнаружил, что недалек от истины — увешанная коврами комната пропахла сладковатыми благовониями, от которых щекотало в носу; взгляд выхватил низкую оттоманку, покрытую накидкой с восточным орнаментом и горой узорчатых подушек. Красноватый, как церковная лампада, свет лизал бок украшенного камнями кальяна, который отчего-то напомнил застывшему на пороге гостю лампу Аладдина. На мгновение Г. Дж. представилось, как Аберфорт вылетает из лампы в виде злого дымного джинна и душит его за горло.

Джинн не замедлил материализоваться в пространстве — от стены внезапно отделилась фигура, которую Гарри поначалу не заметил.

— М-мистер Д-дамблдор? — Г. Дж. вздрогнул от неожиданности и неприличным образом вытаращил глаза, разглядывая хозяина восточных апартаментов. Облик джинна совершенно не соответствовал интерьеру — господин Аберфорт, в джинсах и свитере, казалось, забрел в восточные покои так же случайно, как и гость.

— Много наслышан о вас, мистер Поттер, — негромко произнес Аберфорт и приветственно протянул руку. Гарри вежливо сжал сухую тонкую ладонь и смутился еще сильнее, охваченный странным дежавю — будто однажды уже касался этих длинных аристократических пальцев. Возможно, виной тому был перстень на мизинце, как у псевдо-покойного Альбуса Дамблдора.

— Давно хотелось пообщаться с вами, — ровным тихим голосом сказал хозяин «Ars vitae». — На похоронах нам не удалось познакомиться. Могу я называть вас Гарри? Я старый человек, мне простительно.

— Конечно, — взволнованно сказал Гарри, всматриваясь в его лицо. — Вы вовсе не старый, сэр, — нервно улыбнулся он, силясь быть вежливым.

Аберфорт усмехнулся тонкими губами.

— Присаживайтесь, прошу, — он приглашающе махнул на расшитый узорами пуфик и опустился на оттоманку. — Чай, кофе?

— Чай, если можно, — пробормотал Гарри, подумав, что чаепитие могло бы занять руки и помочь скрыть нервозность.

Больше всего хотелось попросить включить свет и разглядеть Дамблдора-младшего как следует. Пожирать старика глазами было неловко, и все же Г. Дж. не мог отвести от него взгляда: Аберфорт, будучи с виду моложе Альбуса, походил на брата гораздо сильнее, чем это было заметно на видеозаписи.

И вновь как по волшебству, в комнату бесшумно вплыл молодой человек с чайным подносом, поставил угощенье на низкий столик и исчез так быстро, что Гарри ничего не разглядел, кроме темных одежд, изящных, почти женских рук и угодливо склоненной белокурой головы.

— Возможно, вас удивляет мое желание познакомиться с вами поближе, Гарри, — Аберфорт наполнил пиалу гостя приятно пахнущим напитком и придвинул поближе. — Но я смею надеяться, что вы, заступив на место моего брата, наконец поняли, что стали членом большой семьи, а также осознали, какую взяли на себя ответственность.

— Как ни странно, никто не счел нужным предупредить меня, КАКУЮ ответственность, — не удержался от ядовитого выстрела Гарри.

Аберфорт спокойно помешал ложечкой чай.

— Всему свое время, Гарри, — мягко сказал он.

«Дьявол! — вихрем пронеслось в голове Г. Дж. — У него та же манера разговаривать, как и у Альбуса!»

Он уставился в поблескивающий красным отсветом чай в пиале, стараясь не выдать себя: догадка, внезапно пришедшая в голову, обожгла мозг огнем.

Голос хозяина «Ars vitae» не походил на тот, что он слышал в кабинете Амбридж и в «Куане Паркере».

«Можно изменить всё, что угодно... контактные линзы, прическа, очки, пластическая операция, — лихорадочно думал он, глядя на вертящиеся в пиале чаинки и усилием воли сдерживая дрожь в руках. — Но голос!.. Это НЕ Аберфорт!»

Даже голоса близнецов Уизли слегка отличались. Правда, это не помогало установить истину, кто есть кто — при каждом удобном случае Фред и Джордж нагло менялись местами, доводя директора Поттера до белого каления.

— В тот момент вы были не готовы воспринять то, что знаете сейчас, — продолжил Дамблдор. — Вы не понимали, с какими структурами вступаете в контакт, не отдавали себе отчета в том, что от ваших действий зависят судьбы других людей, — тихо сказал он.

«На себя намекает!» — Гарри отпил глоток чая, обжег язык и разозлился еще сильней.

Старик задумчиво погладил скулу. Странный жест не ускользнул от внимания гостя: наверняка на месте гладко выбритого подбородка не так давно красовалась окладистая борода — сейчас Г. Дж. был в этом почти уверен.

— Если бы я знал это изначально, возможно, не наделал бы глупостей, и судьбы других людей сложились бы иначе, — с вызовом сказал Гарри. — Я полагал, что отвечаю разве что за рабочий процесс, прибыль и развитие дела!

Дамблдор уставился на него тяжелым внимательным взглядом. Г. Дж. стало почти так же нехорошо, как на допросе у Риддла: кто бы ни был сидящий перед ним человек, казалось, он так же, как мэр, пробирается в голову и ворошит невидимыми щупальцами мозг.

— Любой из нас в ответе за каждый свой шаг. За все свои действия, а не только за формально вверенные дела, — буравя умным острым взглядом собеседника, сказал старик.

Он осушил свою пиалу и подлил еще. Гарри помнил эти жесты сухих рук — когда-то Альбус Дамблдор опаивал директора чаями в кабинете «Хога».

— Я позвал вас не для того, чтобы предъявить какие-то обвинения, Гарри, — продолжил старик. — И не для того, чтобы дать пищу для размышлений, являюсь ли я Аберфортом Дамблдором, Альбусом Дамблдором, Райнером Шпеером или Эдрианом Макферсоном, — жестко прибавил он.

Чайная ложка вылетела у Гарри из рук и не звякнула лишь потому, что погрузилась в ворс персидского ковра.

Белый как полотно гость уставился на хозяина с мистическим ужасом: проклятый старик читал мысли.

— Я пригласил вас для того, чтобы пролить свет на события, произошедшие более двадцати лет назад. Поверьте, Гарри, я до последнего не хотел этого делать, — проникновенным голосом сказочника заговорил хозяин. — Вы слишком беспечно относитесь к получаемой вами информации. Для вас ничего не стоит разгласить тайну, разболтать секрет, поделиться с кем-то совершенно ненужными соображениями. Так ведь, мой мальчик?

Последние сомнения в том, с кем он имеет счастье беседовать, развеялись, как дым.

— Это неправда, профессор Дамблдор, — с ударением на слове «профессор» процедил Гарри. — Я не болтун! Если я знаю, что о чем-то говорить не следует, то молчу как рыба! Меня никто не предупреждал, что я участник вашей театральной постановки!

В прищуренных стариковских глазах блеснула опасная искра.

— Вам угодно называть это театром? Ну что же, — он опять погладил несуществующую бороду. — Своими словами вы подтверждаете то, что я недавно понял, размышляя о вас, молодой человек.

Голос его стал до странности холоден, почти резок.

— Никто из членов ОВЛА, куда вы якобы вознамерились вступить, никто из Скотланд-Ярда, никто из окружающих вас людей не знает о вас того, что знаю я, — стальным голосом сказал он.

Г. Дж. ощутил подступившую к горлу нехорошую тошноту и холод между лопаток.

— Вы не на стороне ОВЛА и группы мэра, мистер Поттер. Но вы и не на стороне «Феникса».

Внимательные глаза кололи, как острые шила.

— И то, и другое для вас театр. Вам всё равно, за какую команду играть. Вы будете там, где ваш любовник. Больше вас ничего не интересует. У вас нет мотива быть с нами или с ними. Вернее не было. До СЕГОДНЯШНЕГО дня, — с нажимом сказал Дамблдор.

Парализованный непонятным страхом, Гарри неотрывно смотрел в его лицо, ощущая себя наколотым на булавки зрачков мотыльком.

— И тем не менее, — продолжил старик, все также пронзая его всевидящим взглядом, — вы сейчас здесь, чтобы сделать свой окончательный выбор.

Тихий голос, приглушенный коврами, вползал в уши шелестящими змеями.

— Много лет назад Том Риддл возглавил группу «Национальное Движение», — начал Дамблдор. — Организация существовала и до него, но именно Риддл подвел под ее деятельность свои шовинистские теории, провел реорганизацию, установил жесткую управленческую иерархию. Риддл пошел дальше своих предшественников: создал внутри «НД» военную группировку, фактически, небольшую армию хорошо обученных людей. Чем занималась эта группа, Северус вам рассказывал, не так ли?

Гарри загипнотизировано кивнул.

— Как известно, на всякое действие найдется противодействие, — старик невозмутимо налил себе третью пиалу чая. — В противовес «НД» мы вынуждены были создать свой союз для борьбы с экстремистами Риддла. В тысяча девятьсот девяностом была основана антиэкстремистская организация «РС» — «Рыцари Справедливости». По сути, такая же военизированная структура, состоящая из нескольких волонтерских отрядов. Внутренняя армия «Феникса», — Дамблдор сделал паузу и прибавил совсем тихо: — Лидером одного из отрядов был избран молодой, но подающий надежды человек, кадет Военной Академии Сандхерста*. Джеймс Поттер. Ваш отец.

Гарри подпрыгнул на месте, взмахнув руками и сбив пиалу. Золотистая чайная лужица потекла по столу и бесшумной струйкой впиталась в персидский ковер.

— Ерунда! — выкрикнул Г. Дж. — Мой отец не был военным! Он учился на инженера! Я знаю, мне тетя говорила! Вы что-то путаете! Да, он учился в Сандхерсте, но он не был никаким... никаким... — Гарри вдруг умолк, растеряв все слова.

«Членом какого политического кружка был ваш отец?» — прошелестел в голове голос Риддла.

Дамблдор расхохотался веселым смехом добродушного Санта-Клауса.

— Инженер и кадет инженерных войск — немного не одно и то же, мой мальчик, — он вдруг вновь посерьезнел и опять вперил в Г. Дж. внимательный взгляд. — Думаю, вашей тете не хотелось повторить судьбу своей сестры. Не в ее интересах было болтать о том, чем занимались ваши родители.

Гарри зажмурился, малодушно надеясь открыть глаза и обнаружить, что всё это химера, дурной сон — пропахшая благовониями восточная комната, дрожащие огоньки красноватых лампад, оживший Альбус Дамблдор, рассказывающий сказки о родителях.

Всё было тщетно. Наяву, а не во сне пахло иланг-илангом, приторно-сладким и душным. Наяву, а не во сне окутывал ковровый рай зловещий сумрак, блестели в полутьме хитрые стариковские глаза и дрожали красно-золотистые блики в лужице разлитого чая.

«Не верь всему, что услышишь», — стукнули в сердце слова Северуса.

— А моя мать?.. — севшим голосом спросил Гарри. — Она тоже была членом этой группы?

— Нет. Она погибла случайно, — негромко сказал Дамблдор. — Люди Риддла приехали убрать вашего отца. Лили Поттер... была лишней свидетельницей. Вас, Гарри, то ли пощадили, то ли не заметили.

— Люди Риддла? — глухим эхом отозвался Г. Дж.

Дамблдор, кряхтя, встал с оттоманки и навис над сжавшимся в комок гостем.

— Для чего, по-вашему, я всё это рассказал? Вас не волнует падение кабинета премьера и поражение консерваторов, не интересует противостояние действующему истеблишменту. Но, быть может, как сын своего отца, вы не останетесь глухим к восстановлению справедливости? Руки Риддла в крови ваших родителей.

Каждое слово капало на мозг раскаленным свинцом.

Гарри молчал, бессмысленно размазывая пальцем по столу разлитый липкий чай.

— Сириус часто рассказывал мне про отца, — прошептал он. — Какой он был веселый, смелый... Но он никогда не говорил о «Рыцарях Справедливости»!

Старик удалился в темные глубины комнаты и вернулся с каким-то пакетом. В голове Г. Дж. промелькнул десяток страшных предположений о его содержимом, начиная от дневника Риддла, пачки фотографий сверхсекретных объектов, планов свержения монархии и кончая фунтом тротила.

— Не все так болтливы, как вы, мой мальчик, — Дамблдор зашуршал бумагой и высыпал на поднос маленькие кубики рахат-лукума. — Сириус, при всех его недостатках, человек преданный делу, верный, как пёс. Он наш Келев, готовый бороться за своих зубами.

— Угощайтесь, Гарри, — старик положил сладкий кубик себе в рот и довольно вздохнул. — «РС» прекратила свое существование,— сказал он, бодро работая челюстями. — В отличие от организации Риддла, ее деятельность признали вне закона. Официально «Рыцари» распущены. Но, как неумирающий феникс, однажды они восстанут из пепла. Кому, как не вам, Гарри Джеймс Поттер, помочь поднять «РС» из руин? Вам, сыну смелого и отважного человека, отдавшего жизнь за спокойствие и мир Британии?

Сын отважного Джеймса Поттера оцепенел, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. В отяжелевшей голове было до странности пусто.

— Почему... Столько лет прошло, но только сейчас вы сказали мне об этом?.. — с трудом ворочая языком, пробормотал он.

— Повторяю, всему свое время, мой мальчик. Твое время пришло, Гарри.

* * *

— Опоил! Охмурил! Одурманил! — Северус с курткой Г. Дж. через локоть, видимо, так и не побывавший в своем спортзале, налетел на Гарри горячим вихрем, схватил за руку и потащил по коридору. Спотыкаясь, плохо понимая, где он и что вокруг происходит, Гарри кубарем скатился вслед за ним по широкой мраморной лестнице, выбрался за порог клуба и очутился на сияющей вечерними огнями Дин-стрит.

Пылающее лицо приятно обдало ветром. В легкие хлынул пронзительно-чистый морозный воздух.

— Черт, — от головокружения Гарри пошатнулся. — Со мной что-то не то.

— Еще бы, — Северус надел на него куртку и застегнул доверху молнию. — Чаёк с лимонными дольками?

— С рахат-лукумом.

Г. Дж. вдохнул грудью благословенный кислород. В голове начало проясняться.

Северус обнял его за плечо, увлекая за собой вдоль по улице, залитой светом огней.

* * *

Парк на площади Сохо был почти безлюден. Гарри плюхнулся на сырую скамейку, тут же очутился в тепле рук Северуса и облегченно вздохнул.

— Ты знал, что это Альбус, — пробурчал он. — И ничего мне не сказал!

— Я связан обещанием молчать, — мрачно сказал Северус. — Как и ты теперь.

Гарри придвинулся поближе и пристроил голову ему на плечо.

— Ты что-нибудь знаешь о моих родителях? О «Рыцарях Справедливости»? Ты должен был знать про эту организацию!

— Рыцари? — Северус презрительно фыркнул. — Банда головорезов, таких же, как штурмовики «НД», только неорганизованных и бестолковых! Мародеры, безголовые и агрессивные придурки!

Сын Освободителя Британии От Экстремистов возмущенно подскочил на лавке и вырвал руки из ладоней редактора.

— Мой отец был кадетом инженерных войск! — гневно выкрикнул он. — Он не был бандитом!

По лицу Северуса прошла гримаса досады.

— Я ничего не знаю о твоем отце, — с раздражением сказал он. — Я говорю об «РС» в целом. Они просуществовали всего три года, но за это время наделали много глупостей. По-твоему, борьба одной мафии против другой — дело рыцарское и благородное? Чушь собачья!

— «Рыцари» боролись против экстремистов! — с жаром воскликнул Гарри. — Разве это не благородно?

Терново-черные глаза наполнились снисходительным сожалением.

— Бороться с экстремистами методами экстремистов — разумеется, дело достойное, — насмешливо сказал он. — И чего теперь ожидает Альбус? Что ты возглавишь подобную банду и под кровавыми парусами «Месть за отца» атакуешь Сити-Холл?

Гарри закусил губу и насупил брови.

— Нет, то есть... Э-э... Дамблдор надеется возродить эту организацию. Ты правда ничего не знаешь о моих родителях? — с затаенной надеждой повторил он.

Слегка успокоившись, он придвинулся ближе и сунул руки под плащ Северуса.

— Видишь ли, Liebes, — редактор откинулся на спинку скамьи и задумчиво уставился в темное свинцовое небо. — У меня есть дурная привычка собирать максимально полную информацию обо всех, с кем имею дело. О тебе я узнал достаточно много еще до того, как ты переступил порог «Хога», ты уж прости, мой маленький шеф, — сказал он, покосившись на Гарри и наткнувшись на сердито нахмуренные брови. — Но когда дело дошло до истории с твоими родителями, меня ждало большое разочарование. Люциус позволил мне поднять архивы тех лет, я с большим трудом добился разрешения посмотреть дело Поттеров и...

Гарри затаил дыхание, пожирая взглядом освещенный светом фонаря выразительный профиль под полями черной шляпы.

— Документы исчезли. В проклятой папке оказалось лишь несколько малоинформативных листков. Но... я все еще не теряю надежды узнать правду, — Северус сжал горячей ладонью его пальцы. — Пока мне нечего тебе сказать. Риддл отрицает причастность «НД» к убийству твоих родителей, — прибавил он.

Г. Дж. возмущенно выдернул руку.

— Ах, он отрицает? — сердито крикнул он. — А кому бы еще понадобилось их расстрелять? И ты ему веришь?

— Ты переел рахат-лукума, — зло сказал Северус. — При чем тут, верю я Тому или нет! Я делаю выводы на основе фактов, а не личных симпатий! Фактов против Риддла пока нет! И не говори, что ты собрался принять участие в возрождении банды Дамблдора!

— Да, собрался! — выкрикнул Гарри. Кричащий рот тут же закрыла злодейская ладонь. Г. Дж. вырвался, гневно тряхнув растрепанной челкой. — Ты думаешь, если я не помню родителей, мне все равно, кто их убил? — зашипел он. — Считаешь, я всё так и оставлю, пусть убийцы живут себе припеваючи на свободе?

Северус положил руку ему на плечо. Взгляд совсем черных в сумраке глаз наполнился странной мягкостью.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — тихо сказал он. — Но неужели ты не видишь, что Альбус с тобой играет? Он прекрасно понимает, что далеко не каждый вдохновится идеей о всеобщем благе и пойдет на штурм баррикад? Люди эгоистичны, по большому счету. Альбус любит использовать глубоко личные мотивы, давить на внутренние рычаги, подбирая к каждому человеку особый ключик. Он хороший психолог, Liebes. Куда лучше Риддла. Я не верю, что тобой может двигать чувство мести. Тебе надо хорошо подумать, прежде чем связывать себя какими-то обязательствами. Ты никому ничего не должен, Гарри. И никто из нас не должен.

— Ненавижу, когда так говорят! — сердито дернулся Г. Дж. — Наверное, как ты раньше не умел любить, так и не научился! Только равнодушный эгоист думает, что никому ничего не должен!

Северус закусил губу и отвернулся. С минуту оба молчали.

— А скажи мне, дорогой, — невидяще глядя в пространство, сказал редактор. — Кому, по-твоему, присягает военнослужащий Королевского Инженерного Корпуса?

Гарри метнул на него подозрительный взгляд.

— Елизавете? — предположил он.

— Да. А также Парламенту, в мирное время, — сухо сказал Северус. — В глазах военного трибунала твой отец — преступник. Сириус Блэк, Ремус Люпин и Питер Петтигрю, которые возглавляли три других отряда, гражданские лица. Но твой отец, нарушивший военную присягу, понес бы серьезное уголовное наказание. Будь он жив, сидел бы где-нибудь в Верле по сей день. Сандхерст готовит армейских командиров, а не начинающих террористов.

Сын отважного Джеймса Поттера ошеломленно вытаращил глаза, переваривая услышанное. Быть сыном военного преступника было не так заманчиво, как отпрыском бравого кадета лучшей военной академии Британии.

— А теперь добрый дедушка наливает тебе чаю и рассказывает о героических подвигах отца, — сквозь зубы сказал Северус. — С тем, чтобы ты исполнился желанием благородного мщения и снес голову его старому врагу. Дамблдор любит загребать жар чужими руками, — фыркнул он.

— Разве ты не хотел, чтобы я был на его стороне? — пробормотал Гарри.

Северус опять запрокинул голову, глядя в тяжелое темное небо.

— Теперь — не хочу. Если есть на свете другое измерение, где нет ни Риддла, ни Дамблдора, ни... — он на мгновение умолк, — никаких проклятых кукловодов, я его найду. Для тебя и меня, Liebling.

С перил резного забора снялась большая ворона и с хриплым зловещим карканьем пролетела над их головами.

* * *

Гарри плелся по мостовой походкой унылого бродяги, сунув озябшие руки поглубже в карманы и спрятав нос в шарф. Северус, откликнувшись на неведомый звонок мобильного, посадил Г. Дж. в такси, поцеловал в ухо и исчез в лабиринте засыпающих улиц. Настроение Гарри окончательно упало, бессвязно скачущие мысли, обрывки разговоров метались в разболевшейся голове танцующей мошкарой.

Домой идти не хотелось. Не доезжая до своего квартала, Гарри выскочил из такси и пошел пешком в надежде вернуть спокойствие духа.

Он не смог объяснить Северусу, что чувствует на самом деле. Родителей Г. Дж. не помнил совершенно, и хотя все детство фантазировал об их чудесном возвращении, свыкся с мыслью о том, что их нет. Размахивать кроваво-мстительными полотнищами перед Риддлом у него не было желания. Мэр на мысленном киноэкране никак не хотел падать, сраженный метким выстрелом, как не взлетал на воздух обложенный бомбами Сити-Холл и не рычали за тюремной решеткой члены банды «Народного Движения». Но презрение Северуса к «Рыцарям Справедливости» почему-то больно задело, как и холодно брошенное слово «преступник».

«Дамблдор назвал папу смелым и отважным», — с грустью подумал Гарри. Сердиться на старика, как Северус, отчего-то не удавалось.

Если о матери он знал от тетки хоть что-то, то об отце — почти ничего. Упоминание имени Джеймса влекло за собой поток изощренных ругательств: Петунья терпеть не могла мужа сестры и говаривала, что он «сгубил Лили». Только сейчас Г. Дж. понял, что скрывалось за теткиными словами.

Многолетнее молчание Сириуса попахивало предательством. Рассказы крестного не шли дальше историй о клубных танцах, неземной любви Джеймса к красавице Ли, веселых попойках и гонках на байках. Притворяясь открытым и искренним, Сириус лгал, рассказывая про учебу Джеймса в Сандхерсте, мрачно думал Гарри. Разговоров об убийстве Поттеров крестный избегал, и Г. Дж. не настаивал: казалось, это причиняет Сириусу боль.

В лицо рвано хлестал холодный декабрьский ветер. Подавленный невеселыми мыслями и охваченный болезненным чувством одиночества, Гарри беспомощно оглянулся по сторонам, совершенно забыв, куда и зачем идет.

На углу переливалась цветным неоном вывеска интернет-кафе. С минуту задумчиво постояв на пронизывающем ветру перед гостеприимно освещенным порогом, одинокий сын военного преступника Поттера вздохнул, вынул заледеневшие руки из карманов и решительно толкнул стеклянную крутящуюся дверь.

* * *

«Дорогой Райнер. Простите, что долго не писал. Но всё это время я много думал о Вас, не только о Ваших произведениях, а просто о том, кто Вы на самом деле.

Я знаю, зачем Вы писали эти книги. Думаю, что знаю. Скажите откровенно, что Вами двигало, чувство мести или что-то другое? Меня хотят использовать, вызвав во мне мстительные чувства. Так сказал мой друг, я ему верю, но ведь есть понятие справедливости, желание наказать преступников, разве это плохо? Вы писали, что слово — Ваше оружие. У меня нет такого виртуального оружия, реальную кровь я проливать не хочу и никогда не смогу, но мне бы хотелось внести какую-то лепту в борьбу с С.-З.-К. У нас с Вами общий враг.

Мой друг не хочет, чтобы я принимал участие в этой борьбе, хотя еще недавно он был на той же стороне, что и Вы. Раньше мне было наплевать на политику и все эти разборки. Но теперь кое-что изменилось. Я узнал, что С.-З.-К. уничтожил моих родителей. Я не пойду к нему с бомбой в букете роз, но допустить, чтобы он безнаказанно топтал землю, в которой спят расстрелянные его людьми мои отец и мать, тоже не могу. Пожалуйста, скажите, могу ли я рассчитывать на Ваш совет? Вы не кажетесь мне ни кровожадным, ни равнодушным, как некоторые другие.

Если Вы мне не доверяете, в следующем письме я сообщу Вам свое настоящее имя и всё, что Вы хотите знать. Не пишите больше на мой старый мэйл, люди С.-З.-К. перлюстрируют почту. Этот адрес тоже временный, как те, которыми Вы пользуетесь, через 48 часов он будет автоматически уничтожен.

Искренне надеющийся стать Вашим другом,

Гарри».

* * *

Что-то приятное мягко коснулось его щеки, потом груди. Гарри сонно мурлыкнул и приоткрыл глаза. Северус, едва различимый в свете слабого ночника, осторожно целовал его плечи.

— Я тебя ждал, ждал... — пробормотал Гарри. Закинув руки ему на шею, он умиротворенно вздохнул, подставляя лицо поцелуям.

— Закрой глаза, Liebes, — коснулся уха жаркий шепот.

Г. Дж. покорно прикрыл ресницы. Что-то зашуршало, пахнущие чем-то знакомо-сладким губы Северуса прижались к его губам, горячий язык вошел в рот и вдруг сменился приторно-сладкой мягкой дрянью.

— Тьфу! — Гарри выплюнул изо рта кубик рахат-лукума и подскочил на постели.

Северус издевательски изогнул бровь.

— А я-то думал соблазнить тебя сластями. Чем я хуже Альбуса?

Г. Дж. сердито вытер рот.

— Ненавижу лукум!

— А шоколад?.. — Северус неожиданно положил на его голый живот коробку с лежащим сверху большим цветком ириса. — Тоже не любишь?

Гарри ошеломленно заморгал: за все время их знакомства ни один из них не подарил другому даже канцелярской скрепки. Цветы Г. Дж. не получал в подарок сроду, если не считать букет из трех одуванчиков, торжественно преподнесенный трехлетней дочкой соседей Мэннерсов.

— Ирис — символ мужества и достоинства, — буркнул Северус. — С греческого переводится как «радуга».

— О, Шатци-ша, — растаял Гарри, не зная, чему удивляться больше — цветку или непривычно смущенному лицу Северуса, будто тот устыдился собственного романтического жеста. Улыбаясь во весь рот, Г. Дж. обхватил его за шею, спрятав лицо под шатром густых волос. — Данке, данке шён!

Большой Зверь в его объятьях вздохнул и ощутимо расслабился.

— Я думал, ты на меня обиделся, — осторожно сказал он.

— Прости, — прошептал Гарри, неотвратимо одурманиваясь его телом, — просто ты... так гадко сказал про моего отца. Я всегда верил, что он был хороший человек, добрый, смелый, открытый, веселый. Сириус так говорил...

Зверь тихо гладил его спину, будто боясь спугнуть.

— Я не думал тебя огорчить, — прошептал он. — Просто знаю, что «РС» провели ряд провальных операций, в результате которых погибли невинные люди. Том держал в своих отрядах профессионалов, открыл школу для обучения добровольцев, вдобавок платил неплохо. А Альбус понабирал профанов за рахат-лукум и рыцарские лозунги. Кадет — это мальчишка, студент, оторванный от реальности! Небось, такой же был, как ты, нос совал, куда не просят, — Северус запустил пальцы в его волосы, перебирая торчащие вихры. — Извини, Liebster, я не склонен идеализировать отцов.

— Придется отомстить тебе за оскорбление рыцаря Поттера, — уже плохо вникая в суть разговора, пробормотал Гарри. — Сразимся на шпагах? Кто первый кончит, тот проиграл.

Не долго думая, сын отважного отца стащил с врага трусы и швырнул куда-то через плечо.

— Вашу шпагу надо подточить, сэр Северус.

Не то, чтобы оружие противника сильно в этом нуждалось, но улыбка на лице благородного воина показывала, что он совершенно не возражает.

Уткнувшись лицом между ног врага, рыцарь Гарри жадно втянул носом возбуждающий запах его тела и, дрожа от нахлынувшего желания, взялся затачивать шпагу с усердием новобранца.

Участившееся дыхание сэра Северуса и судорожно вцепившиеся в его голову пальцы подсказывали, что еще немного, и поединок будет проигран, так и не начавшись.

Смелый рыцарь Гарри и сам едва держался, зная, что стоит ему прикоснуться к себе, как все пойдет прахом.

Не слыша собственных стонов, он вылизывал нежный шелк истекающей росой головки, елозил открытыми губами по напряженному стволу и, от избытка чувств уже плохо понимая, что творит, целовал с восторженным детским чмоканьем, совал член за щеку, прикусывал зубами и лез языком повсюду, куда удавалось пробраться.

— Сдаюсь, Liebes, — захрипел Северус.

Вспомнив про дуэль, о которой умудрился забыть, Гарри не без сожаления оставил славное дело, пристроился на колени к рыцарю и, прижав свою шпагу к шпаге противника и помогая рукой, впился ртом во вражеские губы.

С совершенно не рыцарским вскриком сэр Северус притиснул его к себе, едва не переломав ребра, и выплеснулся с горячей щедростью, залив и себя, и противника.

— Я проиграл битву, но не войну, — отдышавшись, сказал он.

Воспользовавшись минутной слабостью врага, Гарри мстительно сунул ему в рот рахат-лукум.

— Schei&szlig;e! — Северус с отвращением выплюнул сладость в ладонь. — Ненавижу!

Взвизгнув от смеха, рыцарь Гарри ринулся ему на шею, всем телом празднуя победу.

_______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/vf

Коллаж ЯROSTЬ. Рахат-лукум

_______________________________________________________________________________________

* Сами англичане называют академию в Сандхерсте «военизированным Хогвартсом».

* * *

48. Die Uhr tickt

Электронные часы у кровати предупреждающе пискнули и, не дождавшись человеческой реакции, взвыли полицейской сиреной, наращивая звук.

— Hundedreck!..&sup1; — из-под одеяла взметнулась рука, сердито хлопнула по будильнику, придушив сигнал, и нырнула обратно.

Гарри, сидящий в кресле с ноутбуком и чашкой кофе, беззвучно рассмеялся.

— Шатц, — окликнул он. — Кофе хочешь? Что значит «хундедрек»?

— Значит «Ах, как хочется на работу», — пробурчало из-под одеяла.

Гарри отставил ноутбук и скользнул в тепло простыней, целуя пригревшегося сонного Зверя.

— Я победил, — прошептал он, любовно касаясь губами его закрытых ресниц. — Ты встать не можешь. Давай ты останешься дома, Шатци-ша.

— Еще чего, господин директор, — Северус распахнул глаза, сел на постели и поморщился от боли. — Вот дьявол!

Гарри уставился на его спину и вспыхнул от стыда — бледную кожу украшали следы ногтей, зубов и какие-то подозрительные синяки: за ночь Малый Зверь основательно истерзал Большого.

— Прости, — дрожа от нежности, Г. Дж. робко погладил плечо драгоценного Зверя. — Я буйный псих!

— Люблю буйных, — Северус поцеловал его в нос, потянулся к чашке кофе на столике и вдруг, нахмурившись, замер, глядя на ноутбук.

Гарри вскочил, но было поздно — заметать следы разведывательной деятельности следовало заблаговременно.

На экране красовалась колонка «Памяти Альбуса Дамблдора» с подзаголовком «Рак уносит лучших».

— Ну и зачем тебе это? — мрачно поинтересовался Северус.

Г. Дж. закусил губу. Признаваться, что откопал старую статью о смерти бывшего директора, чтобы сравнить с историей болезни неведомого пациента, было бы глупо.

— Просто... э-э... искал фотографии Аберфорта на похоронах, — смущенно сказал он. Это была не совсем ложь — брат «покойного» попал в кадр, но скорбно опущенное лицо, скрытое полями черной шляпы, не позволило провести сравнительный анализ.

— Хм.

Только Северус умел вложить в один звук целый спектр эмоций, от недоверия до насмешливого осуждения.

Окинув хмурым взглядом виновато моргающего шпиона, он удалился в ванную, больше никак не прокомментировав мелкий прокол Г. Дж.

Гарри молча пил кофе, глядя в стену. На робкий вопрос о загадочной истории болезни Северус сухо сказал, что это бумаги одного знакомого, и любопытных мальчишек сие не касается. Более того, оказывается, всё это ему приснилось, никто по чужим квартирам не лазал и покойных докторов не грабил.

Впрочем, сейчас Г. Дж. думал не об этом. Диагноз, упомянутый в интернет-некрологе, во всём походил на найденный в папке, за одним лишь исключением: в статье упоминались метастазы в печени.

Прогулявшись по медицинским сайтам, Гарри выяснил, что рак желудка — лидер онкологической смертности, и делать далеко идущие выводы пока не стал.

Северус вернулся в комнату, обнаружил в кресле насупившегося шпиона, шутливо взъерошил его волосы и вздохнул.

— Ты неисправим, — сказал он. — Пойми, я вынужден или лгать, или молчать. Я выбрал второй вариант, и опять ты недоволен, Liebling.

— Я хочу знать правду, — пробурчал Гарри.

Северус отвел взгляд.

— Во многом знании много печали, дорогой мой правдолюбец, — сказал он. — Однажды ты поймешь.

* * *

Кэб такси упрямым черным жуком полз сквозь стену дождя. В щель приоткрытого окна влетали мелкие брызги и навевающий сон запах озона. Гарри устроился на заднем сиденье, прилепившись к Большому Зверю, горько упиваясь последними минутами близости перед притворством на работе. Северус молчал, поглядывая на Г. Дж. с совершенно непонятным выражением — Гарри бы дорого дал, чтобы узнать, о чем тот думает.

— Шатц, — осторожно начал он, оставив бесплодную попытку разгадать тайны темных глаз. — Почему мы должны скрывать э-э... наши отношения? Дамблдор знает, Риддл тоже... Если в «Хоге» узнают... ну и ладно. Даже хорошо.

Признаться, что ему хочется крикнуть на весь свет «Северус, я тебя люблю!» Г. Дж. не рискнул.

— Хорошо? — неожиданно рассердился редактор. — Дьявол, ты уже не знаешь, что придумать, чтобы осложнить жизнь и себе, и мне?! Ах да, я и забыл, ты у нас не гей! — ядовито прибавил он.

Обида окатила сердце Г. Дж. душной горькой волной, подступила к горлу и защипала веки тонкими острыми иголочками. Он быстро заморгал, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы и не опозориться окончательно.

— Я... не имел в виду... кричать об этом, — давясь словами, прошептал Гарри. — Просто я хотел... хотел... Наверное, ты меня стыдишься, и... и...

Не выдержав, он отодвинулся от Северуса и бессмысленно уставился в мутное окно, залитое косыми струями дождя. Ресницы задрожали, что-то горячее и мокрое поползло по лицу, не принося облегчения.

Внезапно Северус дернул его за плечи с такой силой, что голова Гарри мотнулась, как у куклы, развернул к себе и с яростью впился ртом в губы, раня зубами, больно и страшно, до кисло-сладкого привкуса крови. Г. Дж. испуганно всхлипнул — умопомешательство и близко не походило на поцелуй. Неожиданно Северус резко отстранился. Глаза его, широко распахнутые, казались страшными.

— Наши отношения — это НАШИ отношения! — прохрипел он. — Ты не понимаешь, что я сейчас способен убить за одно дурное слово, за шутку, за один грязный взгляд, брошенный на тебя?! Хочешь этого, Liebling, скажи, хочешь?

Сметенный ударной волной понимания, Гарри задрожал от восторга и ужаса. Разгадка черных глаз была пугающей — в них пылало чувство, готовое защищать его до крови.

— Северус, — он повалился ему на грудь, обнимая за шею и скользя дрожащими губами по шелку рубашки. — Мой Северус!

Тот молча, до боли, сдавил его в руках.

— Площадь Сохо, — крикнул сидящий за стеклом таксист.

* * *

Гарри распахнул дверь приемной и тут же наткнулся взглядом на длинную худую спину программиста, нависшего над компьютером Гермионы. Корпус системного блока был снят. С видом озабоченного патологоанатома в прозекторской Люпин ковырялся в пыльной начинке.

— Мистер Поттер? — блеснула зубами Ученая Бобриха. — Вы уже выздоровели?

Девушка с сомнением уставилась в лицо директора. Наверняка углядела покрасневшие глаза и прокушенную губу, сердито подумал Гарри.

«На себя бы посмотрела», — он покосился на ее волосы, торчащие так, будто секретарша получила порцию электрошока в голову.

— Все в порядке, мисс Грейнджер, — сухо сказал он. — Доброе утро, мистер Люпин. Что-то случилось? — без особого интереса спросил он.

Явление Люпина само по себе не было чем-то из ряда вон выходящим — его звали, если что-то сбоило в компьютере, терялись данные, нападали вирусы или исчезало подключение к серверу. Но сейчас, видимо, дело обстояло значительно хуже.

— Винчестер сгорел, — безрадостным голосом сообщил Люпин. — Стабилизатор вышел из строя, а вы молчали. Возможно, из-за перепадов напряжения...

— Стабилизатор еще вчера работал! — захлопала глазами секретарша. — И что теперь делать?

— Посыпать голову пеплом, — проворчал программист. — То, что вы хранили на жестком диске, погибло. Ваша рабочая папка лежит на сервере, так что ничего страшного.

— Ничего страшного? — взвилась Гермиона. — Презентации, фотографии... — она вдруг побледнела. — Господи! Там же была наша книга!

— Какая книга? — озадаченно спросил Гарри.

Лицо девушки из бледного превратилось в ярко-розовое. В глазах мелькнул испуг.

— Автобиография мистера Риддла!

— Хе, — только и сказал Люпин, спрятав в усах злорадную улыбку. — Сколько раз вам всем твердить, делайте копии или храните ваши папки на сервере, кому они нужны!

— Ну конечно, никому, кроме сисадмина и всего «Хога»! — секретарша сердито тряхнула торчащими во все стороны кудрями. — Ладно, — слегка успокоилась она, — в конце концов, наш файл у мистера Локхарта.

— Вы серьезно хотите, чтобы Снейп редактировал «Автобиографию»? — полюбопытствовал Гарри, совершенно не огорченный бесславной гибелью секретарского винчестера.

Гермиона вздернула нос.

— Уже не нужно, — заявила она. — Мистер Муди дал Гилдерою людей из «Роял Пресс», вчера всё сделали, только верстка осталась.

— За один день? — вытаращил глаза директор. — Нам бы так!

— Наши не хуже, — обиженно сказала Гермиона. — Если заплатить по-человечески.

Люпин одобрительно хрюкнул.

— А что с печатью? — проигнорировал наглую реплику об оплате Г. Дж.

— У «Роял Пресс» своя типография. Получше, чем курятник мистера Вайнера, — Гермиона огорченно оглядела скелет погибшего компьютера. — Кофе сделать, Ремус?

— Ох нет, спасибо, — испугался Люпин.

Подхватив под мышку погибший системник, программист послал Гарри загадочную улыбку и зашагал прочь походкой болотного аиста.

Директор Поттер прошел в свои апартаменты, плюхнулся в кресло и, включив ноутбук, со вздохом погрузился в праведные труды.

* * *

Как пролетело время до обеда, Гарри не заметил, с головой окунувшись в рабочую рутину. Поначалу его слегка отвлекало легкое жжение в задней части тела, мешающее спокойно сидеть и навевающее далекие от работы мысли. Несколько раз директор выбирался в разведывательных целях на балкон, каждый раз обнаруживая, что Северус по-прежнему сидит за столом — на редактора наседали сотрудники, неугомонные авторы и неизвестные Г. Дж. визитеры. Заглянуть, как Карлсон, случайно прогуливаясь за окном, было бы глупо, с досадой думал директор. Не похоже было, что Северус собирается обедать: через стекло в редакторском логове блестела бильярдным шаром лысина разговорчивого господина Вайнера и полыхали огоньками рыжие макушки нескольких Уизли.

Извевшись муками голода, директор Поттер не выдержал, захлопнул балконную дверь и решительным шагом направился в убогий буфет «Хог-Экспресса».

В последние дни Гарри слегка пугал собственный аппетит: он съедал за день столько, сколько раньше не осиливал за три.

Сообразив, на что тратится энергия, он мысленно улыбнулся.

«Шатц и до меня ел, как питон, — въедливо подсказал ревнивый внутренний голосок. — За пятерых австрийских горцев! И не толстеет, вот ведь!»

Завалив поднос буфетной снедью, директор оглядел зал, кивнул сотрудникам, которых не имел счастья видеть с утра, и прошел в тихий уголок к окну. Кроме ковыряющих пудинг Джинни, Гермионы и поддерживающей форму капустным салатом мадам Хуч, поблизости никого не было.

Гарри улыбнулся Джинни, пристроился за столик так, чтобы не видеть несносных девиц, и голодным тигром вонзил зубы в подсохший сэндвич.

— Герми, а правда, что Снейп курить бросил? — послышался голос рыжей художницы.

— Вроде бы да, — отозвалась Гермиона. — Лучше бы ехидничать бросил. Но это неизлечимо.

— О-о, ну всё, — протянула Джинни. — Теперь вам конец. Помню, как папа с куревом завязывал... Кидался на всех, как бешеный, посуду бил. Нервы сдают, — объяснила она, что-то жуя.

Гарри уничтожил сэндвич и принялся за второй, вслушиваясь краем уха в девчоночью болтовню за спиной.

— Да ну, Хиггинс сегодня само спокойствие, — возразила Гермиона. — Добрый, как младенец Христос.

Джинни взвизгнула от смеха и закашлялась, подавившись пудингом.

— Христос! — пискнула она. — Снейп!

— Не поверишь, он мне утром волосы пригладил, — понизила голос секретарша. — Думала, издевается, как всегда, а он с таким серьезным заботливым лицом...

Гермиона захихикала.

— Психика поплыла, — авторитетно сказала Джинни. — Мебель громит, девушек гладит.

Директор Поттер злобно вгрызся в третий сэндвич.

— Я его как первый раз увидела, так до сих пор боюсь, — зашипела за спиной Уизли. — Помнишь, обещала рассказать?.. Так вот, мне тогда лет четырнадцать было. Альбус его к нам притащил, не знаю, зачем, Снейп у нас ночевать остался. Рон, зараза, пугать меня начал: «К нам граф Дракула приехал!» Смотрю — точно! Бешеный и жуткий. Лицо белое, глаза горят, как у маньяка! Мать его валидолом или чем-то там отпаивала. Вообще он так ничего выглядел, я сдуру чуть не влюбилась сначала, у него еще стрижка была классная, не то, что сейчас патлы висят, знаешь, сзади волосы короткие, челка длинная, а сбоку...

— Да ну ее, стрижку, — раздраженно перебила Гермиона, не разделив парикмахерского энтузиазма художницы. — Чем он тебя напугал? Поверила, что вампир?

Гарри застыл со стаканом сока в руке, весь превратившись в слух.

— Думаешь, я дура была, в вампиров верить? — возмутилась Джинни. — Мы тогда в маленьком доме жили, — принялась объяснять она. — Места и так не хватало, тут еще гость. Положили его спать к Рону в комнату. Ночью Рон ко мне прибегает, трясется весь. Не могу с этим типом спать, говорит, боюсь! Оказалось, Снейп во сне кричал «Я тебя убью», «Тебе не жить», «Сдохни, мразь!» и на каком-то непонятном языке бормотал. Мы с Роном полночи от страха не спали.

— А, пьяный был, — флегматично сказала секретарша.

— Не знаю, — пробормотала Джинни. — Даже если и был, не в том дело. Понимаешь, — она зашептала так тихо, что Гарри едва разбирал слова. — Рон видел, как Альбус у Снейпа пистолет забрал и себе в карман положил, — зашипела мисс Уизли. — Настоящий Глок,&sup3; Рон в этом разбирается!

— Врет твой Рон, — насмешливо фыркнула Гермиона. — Или померещилось. Настоящий глюк.

— А вот и не врет! — обиделась Джинни. — Сама спроси! Уже тогда закон о запрете на огнестрельное действовал. Нормальные люди с такими игрушками не таскаются по гостям!

Директор Поттер отставил стакан, сообразив, что едва не откусил кусок стекла.

— Что-то ты больно впечатлительная, Джин, — иронично сказала секретарша. — Хиггинс совершенно безобидный. Тоже мне, нашла Аль Капоне. Видела бы ты, как они с Лавгуд хомячка искали, ползали по кабинету задницами кверху, — засмеялась она.

Джинни не рассмеялась в ответ.

— Снейп перед обыском отдал отцу какой-то пакет, — прошептала она. — И там точно был не хомячок!

— Дурочка ты, — снисходительно сказала Гермиона. — Это блок памяти был. Мы с Лавгуд перед обыском файлы качали, как каторжные.

За спиной Г. Дж. повисла тишина.

— Он знал, что?..

— Извини, я побежала, Джин, — торопливо сказала секретарша. — Гилли обещал заглянуть в перерыв.

Гермиона пронеслась мимо застывшего соляным столпом директора, обдав его легким запахом жасмина.

— Мистер Поттер, — тут же пошла в атаку вскочившая из-за столика Джинни. — Вам одному не скучно?

Гарри встрепенулся и растерянно заморгал.

— Нет, то есть да, — промямлил он.

Не успел он оглянуться, как юркая Уизли уже пристроила свой поднос на его столик.

— Что у нас с рождественским корпоративом? — азартно блеснула глазами она.

— Да, вот именно, что с корпоративом? — хором спросили невесть откуда вынырнувшие Фред и Джордж. — Что вы за смехотворную сумму на праздник выделили, босс? Хэппи Мил пожуем в Макдональдсе?

За спиной близнецов замаячили огненные вихры Рона и Чарли.

Гарри мученически вздохнул. Забыв об Аль Капоне с пистолетом, попавший в рыжее оцепление директор набрал воздуха в грудь и ринулся отражать атаку разбазаривателей бюджета.

* * *

Тихо сатанея от мысли, что Северус рядом и притом совершенно недоступен, Гарри плюнул на всех и вся, рванул дверь редакторской приемной и шагнул в пропахшую яблоками комнату Лавгуд.

Луна остекленевшими глазами пялилась в монитор.

Директор неодобрительно покосился на непонятный вертящийся орнамент и прочистил горло, оповещая о своем присутствии.

— Тест Акиоши Китаоко, — сообщила Луна, не оборачиваясь. — Как вам кажется, мистер Поттер, картинка движется или нет?

Гарри вперил взгляд в экран.

— Еще как, — буркнул он, разглядывая узор: казалось, рисунок всасывает смотрящего в туннель. — Крутится, как бешеная.

— Значит, мы с вами особенные, — меланхолично сказала Луна. — Для людей с нормальной психикой картинка неподвижна.

— Знаете что, мисс, — разъярился директор, — если вам больше нечем заня...

Редакторская дверь резко распахнулась. Возникший на пороге хозяин обласкал Г. Дж. медовым темным взглядом. Гнев причисленного к психопатам директора утих в мгновенье.

— Вы ко мне, мой шеф? — Северус прикрыл за собой дверь.

«Я соскучился», — мысленно пожаловался Г. Дж.

— Да, я хотел... — прошептал он, изнывая от желания хотя бы взять Северуса за руку. — Э-э... Думал, мы могли бы пойти пообедать, мистер Снейп.

Лицо редактора омрачила тень досады.

— У меня люди, — сказал он. — Может, через час, если вы будете не слишком заняты, мистер Поттер.

«Я по тебе соскучился», — прочел Гарри ответное безмолвное послание в блестящих черных глазах и расцвел в счастливой улыбке.

— Мистер Долгоносик, посмотрите сюда, — окликнула редактора Луна, перебив сладкий обмен мыслями. — Картинка движется?

Северус скользнул взглядом по экрану и недоуменно шевельнул бровью.

— Нет, — сказал он. — А что, должна?

Лавгуд открыла было рот, собравшись пояснить суть теста, как из-за стенки неожиданно донесся жуткий крик.

Не сговариваясь, директор и редактор бросились на помощь.

* * *

Гилдерой Локхарт, с побагровевшим лицом, искаженным мукой до неузнаваемости, полулежал в кресле секретарши. Его глаза, казалось, остекленели, губы беззвучно шевелились, как у помешанного. Трясущаяся рука судорожно рвала ворот батистовой рубашки, словно несчастному не хватало воздуха. Белые брюки были забрызганы грязью и испачканы на коленях, будто писатель умудрился упасть в слякоть.

— Это сердце! — ринулся к Локхарту Гарри. — Гермиона, да что вы стоите! — завопил он. — Вызывайте скорую!

Симптомы были знакомыми, в таком состоянии Г. Дж. как-то застал дядю Вернона: надежная дилерская компания, покупающая оптом дядюшкины дрели, неожиданно обанкротилась.

— Да! — прохрипел писатель. — Сердце, почки, душа, деньги, слава! Всё коту под хвост!

— Шатц! — в отчаянии крикнул Гарри, забыв о всяком притворстве. — Сделай что-нибудь! Где у нас аптечка?!

В ужасе глядя на оплывающего в кресле сердечника, директор сорвал с рычагов телефонную трубку, намереваясь набрать три девятки.

Тонкие и неожиданно сильные пальцы Гермионы перехватили его запястье.

— Это не сердце, — сдавленным голосом сказала девушка. — Не надо никуда звонить, мистер Поттер.

Гарри непонимающе захлопал глазами.

— Что такое, Гилдерой? — произнес до того молчавший редактор. — Нельзя ли без мелодрамы?

Гарри наградил его возмущенным взглядом: такой бесчувственности он от Северуса не ожидал.

— Мелодрамы? — с неподдельной горечью отозвался страдалец. — Всё рухнуло, надежды, планы, мечты!

— Мистера Локхарта обокрали, — тихо сказала Гермиона. — Вынесли из пентхауса деньги, технику...

Лицо писателя сморщилось печеным яблоком, плечи подозрительно затряслись.

— Да пусть бы всё унесли до последней тряпки! — взвыл он. — Но компьютер!.. Вместе с флешкой! Прибегаю сюда, а тут... — он навалился грудью на стол секретарши, уронив на локти золотоволосую голову.

— «Автобиография», — потрясенно пробормотал Гарри, сообразив, наконец, что случилось.

Он обернулся к Гермионе. Та застыла, как живое воплощение скорбящей Богоматери. По ее покрасневшим щекам одна за другой быстро скатывались слезы.

— Вы разве не додумались сделать копию? — Северус сердито тряхнул черной гривой.

Секретарша звучно хлюпнула носом и покачала головой.

— А редакция «Роял Пресс»? — вспомнил Гарри. — Если вы отдавали им файл, то у них наверняка...

— Ничего я им не давал! — прорычал Локхарт. — Они приезжали ко мне домой! Яду мне! Кастрируйте! Четвертуйте, колесуйте, отрубите голову! — крикнул не любящий крови писатель. — Мы не успеем восстановить файл! Послезавтра книга должна быть в репроцентре, а послепосле...

Он затрясся сильней и вдруг глухо зарыдал.

— Гилли! — завизжала Гермиона. Едва не сбив с ног директора, она ринулась к несчастному, упала грудью ему на спину и распласталась сверху, как орлица над птенцом в гнезде.

— Странное совпадение, — пробормотал редактор. — Тут сгорело, там обокрали... Идемте, мистер Поттер. Навряд ли мы можем чем-то помочь.

Гарри оторвался от вынимающей душу картины страданий и перевел взволнованный взгляд на Северуса. В глубине злодейских глаз не было и капли сочувствия. Хуже того, Г. Дж. померещилась затаенная в черных глубинах насмешка.

— Мистер Локхарт, возьмите себя в руки, — бесстрастно сказал Северус. — Я свяжусь с командой мэра. Возможно, нетрудно будет выйти на тех, кто вас обокрал. Вы вообще додумались в полицию заявить? — поинтересовался он.

Потеряв способность к связной речи, придавленный телом рыдающей секретарши, писатель только хрюкнул в ответ.

— Всё ясно, — буркнул редактор.

С лицом невозмутимого индейца Северус направился к двери. На пороге он обернулся, оглядел застывшего как истукан Г. Дж. и вдруг улыбнулся, злодейски блеснув зубами.

— Вы предлагали пообедать, мистер Поттер? — светским тоном осведомился он.

* * *

«01.05.2001

Пока ещё умом во мраке он блуждает, но истины лучом он будет озарен. Слаб человек — но чистая душа. В своём исканье смутном...» *

Дьявол, Рэй, хоть с собой будь честным! Так и скажи: слаб человек. И не какой-то абстрактный человек вроде соседа снизу, завалившего вход в свою берлогу пустыми бутылками! Ты слаб, приятель. Ты!

Иначе почему ты сейчас лежишь не шевелясь, боясь дышать, боясь спугнуть, разбудить чудо? Пожираешь взглядом похотливого сатира дивное юное тело?

И не юродствуй над «Фаустом», искатель плотских истин!

Не знаю я ваших истин и знать не хочу. Истина живет мгновенье — здесь, сейчас, сей секунд! Вчера мы о ней знать не знали, завтра она станет ложью, источенная всепожирающим червем бытия, рассыплется в прах, проскользнув невесомым пеплом между пальцев.

Ты здесь, Сын Божий. Ты со мной, о Адам.

Здесь, сейчас, сей секунд. Что еще надо?

Тебя не было вчера, тебя не будет завтра. Как знать, может, и меня самого на деле нет нигде, кроме как в преходящем мгновении? В иллюзорном выдохе времени, случайном скоплении атомов, в искаженном и причудливом пространстве заблуждений собственного мозга?

Что вчера пил, Рэй?

Ничего? Тем хуже.

Откуда ты взялся в моей постели, Сын Божий? Тебе тут не место, а уже и корни пустил! Один крепкий корешок так точно!

Что ты делаешь со мной, мальчишка? Почему я дышу, выпивая твой пот, утоляю жажду молоком твоей юности, отдыхаю головой на твоем бедре, пьянею без вина, утопая в твоих глазах цвета дикого меда?

О Эль-Шаддай,&sup2; я заживо погребен в горячем песке, вечно жаждущий, вечно желающий! Убей меня, почему Ты медлишь?

Рэй, ну вот, опять врешь сам себе. Меньше всего ты бы сейчас хотел раскинуться хладным трупом на постели, когда рядом лежит и ровно дышит юное чудо.

А что мне делать, черт возьми? Разве можно смотреть спокойно и без ревности, как луч весеннего солнца, выбившись из-за шторы, беззастенчиво лижет белым языком твое прекрасное тело, Адам?

Может, вспомнив о кистях и красках, нарисовать это бедро с красиво лежащими золотыми волосками, чудесное усталое бедро, утомленное любовью и отдыхающее, обласканное светом?

Кто, я? Бездарными руками посметь повторить ту красоту, что нежит взгляд проклятого богом грешника? Да никогда!

Как я осмелюсь изобразить тебя, мой спящий Аполлон? Как смогу передать дивные изгибы грациозного тела, коснуться холста краской живого тепла и невидимо бурлящей крови, если нет их в убогой палитре моей жизни? Где возьму волшебную кисть, чтобы воссоздать теплый солнечный блик на твоем гладком точеном плече? Пылающую бронзу покоящихся на подушке мягких кудрей? Как нарисую святое святых, твой прекрасный спящий фаллос в нежном золоте волос, перед которым я прямо сейчас — пока ты спишь — тихо встану на колени?»

«Идеал, Совершенство, Венец Творения», — некстати пронеслось в голове Г. Дж., на мгновение вырвав его из плена шпееровского славословия.

Гарри оглянулся на разлегшегося на офисном диване редактора. С кислым скучающим лицом тот просматривал шедевр очередной восходящей «звезды» женского романа — не одна мадемуазель Лестрейндж подбрасывала полыхающие угли страсти в нежные сердца домохозяек.

Мысленно улыбнувшись забавной хмурости Северуса и тут же забыв, что его смутило, Гарри вернулся к тексту.

«Пусть мои губы заменят кисть, повторяя незримый контур твоего совершенного тела!

Чушь порешь, Рэй. Так и скажи: если не возьмешь в рот, вот прямо сейчас — умрешь на месте, не призывая Эль-Шаддай!

Боже, боже, погибель моя! Сладкое Древо Жизни, пахнущее обольщением даже во сне. Я разбужу тебя песней губ и языка, неслышной музыкой желания, рвущейся из сердца коленопреклоненного человека!

— Рэй. Отстань. Лезешь и лезешь, не могу уже.

Ах ты скупой Сынок щедрого Отца! Не для того ли Он дает нам красоту, чтобы мы делились со страждущими?

— Один раз, умоляю, один, один, один! Я уйду сейчас.

Дьявол, и это мой голос? Просящий, жалобный и нудный? Так нищий бродяга с похмелья клянчит на бутылку.

— Куда, на работу?..

Ну как тебе ответит умирающий от голода, припавший ртом к сладкому яству?

— Хозяин звонил.

О, этот момент истины, крепнущее дерево в любящих руках садовника!

— Что ему от тебя вечно надо? Ходишь к нему, ходишь... Ты с ним трахаешься?

Типун тебе... Хорошо, не типун, но надо бы заткнуть твой красивый болтливый рот, Сын Божий!

— Мы трахаем друг другу мозги. Это верный способ установить на земле власть добра и света.

Ну и глаза. Сонные, а уже нахально смеющиеся. Вижу, больше не жалеешь, что тебя разбудили мои губы.

— Я читал ваш журнал. Ты сам веришь в то, что пишешь? Лижешь Хозяину задницу!

Умник ты наш. Конечно, лижу. Как иначе заглянуть в зловонные политические недра Империи?

— Осуждать взялся? Ты? Которого порвали за двадцать фунтов? Меня имеют за более приличное вознаграждение, Адам. При том не трогая мои тылы.

— Лучше порвать задницу, чем душу дьяволу продать.

Что ты сказал?

Что. Ты. Сейчас. Сказал?

Глупый наивный идеалист! Вот так вымерло славное польское панство.

— Нельзя продать то, чего нет.

Катись ты со своими потугами спасти мою душу. И твоя мне ни к чему. Есть тело, горячее, свежее и сильное, налитое соком весны и солнечного утра. Всё остальное — ложь и вымысел».

Скрещенные руки Северуса мягко легли на взволнованную грудь Г. Дж. Теплое дыхание возбуждающе овеяло ухо, зубы нежно прикусили мочку.

— Хватит эту дрянь читать, — кончик носа Большого Зверя приятно пощекотал Гарри за ухом. — Поехали домой.

— Сейчас, — пробормотал Гарри. — Я и так пару глав по диагонали просмотрел. Даже не понял, этот Адам у Рэя поселился, или как?

Пальцы Северуса расстегнули пуговицы на его рубашке, пробрались под ткань и заскользили по груди.

— Тебе это важно? — прошептал Зверь. — Важнее меня? Поехали, Liebling.

Тая от прикосновения горячих рук и покрываясь мурашками от злодейского дыхания в ухо, Г. Дж. уставился в текст, читая пятый раз одну и ту же строку.

— Мне нравится Шпеер, — пробормотал он. — Конечно, он странный, но...

Не выдержав, Северус развернул кресло, оторвав зачитавшегося директора от монитора.

— Не буди во мне ревнивого монстра, — он наклонился, упершись руками в подлокотники, касаясь горячими губами его лица. — Bitte, Liebling.

Гарри обнял его за шею и зарылся лицом в иссиня-черный шелк густых волос.

— Не сердись... — закрыв глаза от удовольствия, он жадно вдохнул запах родного Зверя. — Шпеер чем-то похож на тебя. То богу молится, то ругается.

— Когнитивный диссонанс? — кисло спросил редактор.

— Литературный прием, — авторитетно сказал Гарри.

Северус рассмеялся и жадно сдавил его в объятьях.

— Поехали быстрее! — всхлипнул придушенный Г. Дж.

* * *

— Ты куда, Liebling?

Гарри покраснел и от волнения не сразу попал в рукав куртки.

— Я сейчас приду, — буркнул он, избегая испытующего взгляда темных глаз. — На квартиру. Счета посмотреть, почту...

— Почту, — эхом отозвался лежащий на кровати Северус.

— Да, а что?

Гарри тряхнул челкой и с вызовом уставился на голого Зверя, разлегшегося на постели с совершенно бесстыдным видом. Даже наедине с собой Г. Дж. не валялся в чем мать родила, нахально расставив ноги и трогая себя рукой черт знает где. Впрочем, Гарри до сих пор не знал, благодарить или проклинать тетю Петунью за целомудренное воспитание.

Он застегнул куртку и замер на пороге, ожидая услышать возражения или предложение пройтись вместе.

Северус молчал, разглядывая его смущенное лицо.

— Приходи быстрей, — тихо сказал он.

Охваченный раскаянием, Гарри вдруг бросился к нему и исцеловал лежащую на одеяле ногу.

— Я сейчас, Шатци-ша, — виновато сказал он. — Я быстро!

Зверь Шатци-ша улыбнулся уголком рта.

* * *

Встрепанный и вспотевший от быстрого бега, Гарри влетел в интернет-кафе, на ходу разматывая шарф. Углядев пустующий компьютер, он ринулся в незанятый уголок и, затарахтев по клавиатуре трясущимися пальцами, с азартом десантника высадился в почту.

Ящик, обреченный на смерть через двадцать четыре часа, был девственно пуст.

— Фэрдамт шайсе, герр Шпеер! — стукнул кулаком по столу бравый контрразведчик.

— Йа, аршлох,&#8308; — сверкнул зубами проходящий мимо африканец, обласкав Г. Дж. томным южным взглядом.

* * *

Швырнув куртку мимо вешалки, Гарри пролетел через гостиную, успев показать язык мистеру Добби, и ворвался в спальню.

На пороге он застыл как вкопанный, молча глядя на постель и ощущая тиканье пульса в висках.

Северус крепко спал, положив на лицо его грязную футболку.

Так же, как он, Г. Дж., не так давно сладко засыпавший с шарфом Северуса.

Едва дыша от захлестнувших сердце чувств, Гарри тихо разделся, подкрался к кровати и нырнул в теплую нору под одеялом.

Приоткрыв сонные глаза, Большой Зверь вздохнул и обнял его рукой и ногой.

— Die Uhr tickt, — пробормотал он. — Das Rennen... hat begonnen. &#8309;

_______________________________________________________________________________________

1) Hundedreck — «Дерьмо собачье»

2) Эль-Шаддай — евр. «Бог Всемогущий». Семантическое значение имени восходит корнями к египетскому Сету, богу хаоса, войны, смерти и пустынь.

3) Глок (Glock 19) — пистолет производства Австрии, популярное оружие агентов спецслужб.

4) Аршлох (Arschloch) — нем. ругательство, досл. «дырка в заднице», педик.

5) Die Uhr tickt. Das Rennen hat begonnen — «Время пошло. Гонка начинается». (Гонка, операция, игра).

* — отрывок из Гете, "Фауст"

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ

* * *

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. 49. Канун Рождества

Крысы были повсюду, их отвратительный писк стоял в ушах.

Он бежал в вязком тумане, спотыкаясь о тельца серых тварей, вонзающих зубы в щиколотки, падал в шевелящееся месиво юрких крысиных спинок и вновь вскакивал, чтобы бежать, бежать и бежать темными коридорами, крутыми ступенями старых лестниц. Черные половицы трещали под ногами, и, стоило лишь ступить, обрывались и падали вниз, в непроглядную пустоту, увлекая за собой клубки взвизгивающих грызунов.

Северус летел впереди, Гарри не видел его, но знал — он здесь, рядом, это его рука каждый раз хватает запястье и рывком перебрасывает на следующую, вновь готовую оборваться, ступеньку. Туман разрывали белые вспышки фонарей в руках невидимых преследователей, и, обливаясь холодным потом, Гарри прыгал и прыгал через зияющие прорехи обваливающихся под ногами досок, с заходящимся от ужаса сердцем — дыры были все шире, крепкая ладонь спасительной руки все дальше.

— Прыгай, Liebling!

Что-то полыхнуло зеленым, озарив лестницу с провалами осыпавшихся маршей. На мгновение он увидел Северуса — страшного, с искаженным агонией лицом. Огромная змея со сверкающей чешуей обвилась вокруг его шеи, все крепче сжимая кольца.

— Ша-атц! — захлебнулся криком Г. Дж.

Черная пропасть между ними ширилась на глазах.

Не раздумывая, он прыгнул — зная, что не долетит.

Это был конец.

Пальцы успели коснуться противоположной стороны обрыва и соскользнули: доски заливала кровь.

Потеряв опору и судорожно размахивая руками, Гарри рухнул в бездонную пропасть всепоглощающего мрака.

И с выпрыгивающим из груди сердцем проснулся.

«Я жив! — не сразу понял он. — Мы живы!»

Пульс бешено колотился в висках, на лбу проступила холодная испарина. Все еще не веря в чудесное спасение, он сдавил в объятьях мирно спящего Зверя, дрожа всем телом от пережитого страха.

Северус вздохнул во сне, повернулся и подмял его под себя, окутав теплом и сонным покоем.

* * *

— Мы оба погибли, Шатц! Жуткая змея, пропасть с крысами! Вдруг это что-то значит?

Не смыкая глаз, Гарри пролежал без сна почти до рассвета, прижавшись к спасительному Зверю, и только под утро провалился в тревожную полудрему.

На сей раз он проснулся от приятных ощущений: Большой Зверь гладил его спину, целовал между лопаток и просительно прижимался сзади выспавшимся бодрым членом.

— К дьяволу сны, — пробормотал Северус. — Если начну пересказывать свои... — он раздраженно фыркнул. — Это значит одно: ты чего-то боишься. Мозг пытается решить непосильную задачу — заглянуть в будущее. Когда не знаешь, что тебя ждет, подсознание выкладывает страшные образы, виденные ранее где угодно — в фильмах, в книгах, в собственном воображении.

— Ну да, когда шлют стихи про крыс и анаконд... — Гарри выгнулся довольным котом, отдаваясь во власть поглаживающих ладоней. — До сих пор не понимаю, кто и зачем это делает.

Зверь куснул его за мочку уха.

— Я намекнул, Liebling. Давным-давно. Но кое-кто остался глух, как к намекам, так и к самим посланиям.

Гарри попытался вывернуться в горячих объятьях, но оказался плотно придавлен к матрасу.

— Когда это ты намекал? — возмущенно засопел в подушку он. — Не припомню что-то!

— Когда один нахальный директор заявил, что я ему подбросил вырезку из Киплинга.

— Ты ничего мне не говорил, — заморгал Г. Дж. — Сказал, что это не ты... а потом...

В памяти вихрем понеслись кадры воспоминаний — четкие, словно это было вчера: он помнил каждое слово Северуса, каждое прикосновение и взгляд.

— «Вы слишком тесно общаетесь с мисс Грейнджер», — вспомнил он. — Хочешь сказать, это было не только про бурую шерсть?

— Само собой, — мягко мурлыкнуло в ухо. — Но я не стал развивать тему, кое-кто из себя проницательного умника строил... Шучу, Liebster. Я сам не знал, с доброй или дурной целью это делается, пока нас не предупредили об обыске.

— Я тоже Гермиону подозревал, — пробормотал Гарри, слегка теряя ясность ума — горячий член Зверя неотвратимо превращался из просящего в требовательный. — Как ты узнал?

— Сделал мелкую зазубрину на ее ножницах, — Северус навалился сверху, жарко дыша ему в волосы. — После случая с Маугли. Одно дело, подозревать, и совсем другое... доказать.

— Коварный Холмс, — рассмеялся Гарри. — Но Гермиона не может быть на стороне Да... Ты понял. Видел, как она ревела из-за «Автобиографии»?

— Она плакала над своим возлюбленным, mein lieber Watson, — возразил Северус. — Ты плохо знаешь Грейнджер. Она скорей поднимет набатом весь Скотланд Ярд, либо изловит ворюг своими руками, и проливать слезы уж точно не станет. Тебе стоит с ней поговорить, Liebes. Пригласи ее на обед. Забыл, что сказал Шанпайк? Ты — подозреваемый по делу, тебе должны сопереживать и доверять... Воспользуйся... этим... М-м...

Чувственно примятый к матрасу голым телом рассказчика, Гарри с трудом воспринимал, что тот ему говорит.

— Вы же не хотите, чтобы я впутывался в приключения, мистер Хо...олмс!

Он призывно изогнулся, позволив ладони Северуса проскользнуть под живот и нежно обернуться вокруг члена.

— Пообедать со своим секретарем — это, конечно, большое приключение... О-о, мой шелковый, чудесный, Du lieber Gott!..

Северус умолк, уже не способный продолжать разговор о происках хитрых секретарш.

Задыхаясь от желания, он кусал Г. Дж. за затылок, щекотал кончиком языка за ушами и целовал горячо и ненасытно, двигаясь так, будто уже проник внутрь извивающегося под ним тела не только пальцем.

— Сдашься без борьбы, Liebes?

— Не хочу борьбы, — прошептал Гарри, мучительно желая быстрее сдать наступающей стороне приоткрытые ворота крепости. — Я весь твой, Шатци-ша.

Спину покрыла россыпь жадных поцелуев, смешанных с быстрыми выдохами.

— Мой, — прохрипел Зверь. — Либлин-ли.

Тревожные тени дурного сна рассеялись окончательно, стертые домашним волшебством.

* * *

— Вы заняты, мистер Снейп?

— Для вас — всегда свободен, мистер Поттер.

Гарри прошел к редакторскому креслу и обнял за плечи улыбающегося хозяина кабинета.

— Дай «Записки» почитать, — дохнул он в скрытое смоляными волосами ухо.

Улыбка Северуса исчезла, будто стерлась.

— Verda... — начал он.

— Ага, фердамт, почему ты злишься всякий раз, когда я прошу почитать? Шпеер мне разрешил!

Северус медленно провел ладонью по лицу.

— Шпеер ему разрешил, — пробормотал он и встал. Флешка из кармана перекочевала в разъем. — Страшный вы человек, мистер Поттер. Упрямый, невыносимый, омерзительно настойчивый и...

Он наклонился над директором, проворно занявшем его место в кресле, и быстро поцеловал в губы.

— Читайте, шеф. Но не жалуйтесь потом на головную боль.

* * *

«14.05.2001

О, Мастер Кисти и Бутылки, чую, ты опять самозабвенно послужил Бахусу. Экая походка вдохновенная. И снова шатаешься возле Дискобола, может, запасец джина в постаменте прячешь? Кто отбил голову гипсовому горемыке? Полный сюр теперь: так и кажется, вместо диска славный грек красиво отводит руку с собственной оторванной головой. Ну ее, пусть летит к дьяволам. Зачем она спортсмену, в самом деле. Ей-богу, пририсую глаза и рот на спортивном снаряде. Твои пьяные гляделки и лягушачий рот, Ларри.

Смотреть на тебя такого не могу.

Где ты, мое сияющее божество, муза похоти моей? Дайте глазу почить на красоте. О, вот ты где, благослови тебя... Ах дьявол! Чтобы грунтовку наносить, необязательно всем телом извиваться, будто у тебя в заднице ручка от шпателя! Знаешь, что делают поэты с музами в узких брючках?

Срочно, Маэстро, возлюбленный мой Квазимодо, дай посмотреть на тебя, чем скорее, тем лучше! Нехорошо и чересчур рельефно смотрится чертов фартук, вот уже вижу разгоревшиеся глаза наглой бабенки справа! Глупая женщина. Истинного художника всегда возбуждает пустой холст, не знала?

Эй, Ларри, чего в ладоши хлопаешь? Мой восставший хуй приветствуешь?

Ах, ты к себе внимание привлекаешь. Смотри, а то я уже твою оторванную голову Дискоболу примерил.

— Дамы и господа, удручающая новость.

Что, пойло кончилось? Плату за занятия повысить вздумал?

— Наш натурщик заболел. Поэтому предлагаю перейти в зал скульптуры.

— Сколько можно скульптуру! Вы же обещали, мэтр! Другого пригласите! Такие деньги платим, и за что? Я, между прочим, пожаловаться могу!

Ух, клыкастая дама. Живого мясца захотела? По тебе видно, что денег у тебя мало. Ненавижу золото, особенно на белых женских телах.

О, Ларри, от страха хлебнуть захотелось? Чего растерялся?

— Все модели задействованы. Извините, мэм. В следующий раз...

— Сэр, мы и впрямь настроились. Уже в раж вошли, хе-хе. Неужели пригласить некого?

А ты, мазила, чего канючишь? По твоим работам не поймешь, живое оно было или мертвое, какая тебе ра...

— А вот ведь мальчик у вас! Подходящий мальчик!

Что ты сказала, подлая бабенка? Куда глаз положила, на моего Адама? Больше ничего не хочешь?

— Мэм, а может, ВЫ присядете? Вроде бы формами Бог не обидел.

Нет, таким злым голосом ты зря, Рэй. И в глазах, небось, любовь к дамской плоти так и горит, как у Джека-Потрошителя.

— Вы меня за кого принимаете, сэр?

Ага, испугалась. Голосишко задрожал. Так тебе и надо, жирная подушка.

— Мальчик? Отличная мысль. Эй, Адам! Раздевайся, посидишь! Заработаешь. Деньги-деньги.

— Ларри, нет!

Это я кричу?

Адонаи! Только не это! Адам! Что ты творишь! Понятливый вдруг стал? Снимаешь грязный фартук и идешь на эшафот? Да я убью тебя, здесь, сейчас!

— Рэй, что такое?

— Он не будет позировать!

Адам, прекрати! Ты назло мне делаешь, в душу гадишь, убить хочешь! Обиделось ваше панство, знаю! Фартук снял, рубашку расстегнул! О небеса, нет!

— Что значит, он не будет? Адам, иди сюда, умничка, да-да, снимай, всё снимай, не бойся, тут не холодно.

— Ларри, стой!

Рэй, думай, быстро, решай, ты можешь!

— Маэстро, на минуту.

Уставился пьяными сердитыми глазками. Хочешь ублажить богатых бездарных леди, возжаждавших юной плоти?

— Ларри, дорогой, поймите, Адам — нелегал. Вы понимаете, что делаете? Одно дело, полы мыть, если что, не докажешь, скоблил он их или нет! Но работа — на холсте — каждого из группы — вещдок, знаете слово такое? Обнаженка тем паче! А вдруг ему что-то в голову взбредет, судиться с вами, скажем? Например, заявит, что принудили? Вы не представляете, на что нелегалы только не идут, если их вдруг попытаются депортировать. Нам нужны неприятности? Или у вас денег лишних много, Маэстро?

Ага, протрезвели глазки. Деньги, неприятности. Кто не протрезвеет.

— Ох бл..., не подумал даже! Спасибо, Рэй, мне бы в голову не пришло...

Опять в ладоши хлопаешь. На кой, и так все на нас пялятся. И эти вот глаза, чертов мед и коньяк, гнев в них, обида и... Нет, Рэй, тебе показалось!

— Простите, дамы и господа, к сожалению, мы не можем... Одевайся, Адам! Что уставился, одевайся, я сказал! Мы не можем задействовать милого юношу, поэтому все-таки переходим в зал скульпту...

— Я этого так не оставлю! Вот прямо сейчас, пойду к директору клуба и...

Шутишь, клыкастая?

— Предлагаю свою кандидатуру. Вместо Адама.

Рэй, соображаешь, на что идешь?

— Вы серьезно, сэр? Было бы замечательно!

Эль-Олам,&sup1; помоги мне!

— Рэйвен, отличная идея! Тогда присаживайся, не бойся, ткань чистая, глаженая!

Ларри, Ben-zona,&sup2; завернуть тебя в эту чистую ткань — и с моста! Ей-богу, я не Дискобол, но метнул бы.

Чистая ткань, чистая ткань... Ответишь за каждую мандавошку, Маэстро! Ах, не в том дело. Почему это так постыдно? Рэй, успокойся, ты не видел пялящихся на твое тело людей? Сколько их было? Сауны, бани, клубы, допросы, бригады врачей... Ну да, не в такой обстановке... Но разве тебя не учили ничему никогда не удивляться?

Ты спокоен. Яхве, хвала Тебе, даже не краснею. Раздеваюсь, вот вам. Да пошли вы к дьяволу. Плохо, друг мой Цезарь беспокойно приподнял голову. Единственное, что волнует. Умри, предатель! Спи, скотина, позировать с эрекцией, на радость клыкастой даме?

А к черту.

Урод, не урод. Рисуйте. Рисуйте, черти бездарные. Ларри, убери грязные пальцы с моей ноги! Ах, не так расселся? Не похож на роденовского Мыслителя, задумавшего взорвать арт-студию? Бог мой, Яхве-Шаммах, на кой черт я вызвался? Да ладно. Кто угодно, пусть я, но не ты.

Паркет, заляпанный кармином. Запекшаяся кровь. Плохо моешь, Адам. Вот пятно, уродливое. Надо бы ацето...

— Рэй, не опускай голову! Вот так, да-да. Подбородок чуть левее... Не меняй позу.

Да чтоб ты подох, Маэстро. Рэй, идиот, ты высидишь два часа мордой в тусклое окно?

Высидишь. Смешно. Сам знаешь, и не то высидишь.

Как бы этот гад, Ларри, не воспользовался и не начал приглашать на сеансы.

Сижу. Голый, в чем мать. Спасибо, Цезарь присмирел. Оказывается, не так и страшно. Ларри привычно бубнит. Глаза рисовальщиков мажут по телу, ну а что тело, оболочка грешной души? Сегодня существую, завтра в цинковой упаковке... С номером и без имени. Ловите момент, господа. Вот сука, карандаш вытягиваешь, пропорции прикидываешь? Лицо мечтательное, ну-ну. Я тебя так поиметь могу, что не вспомнишь, в какой руке карандаш держать. Вся такая истекающая любовью — Яхве всемогущий, задави это слово!

Ты утром сказал: «Я тебя люблю, Рэй». Знаешь, сколько раз я слышал эту ложь? Почему каждая свежая молодая задница считает своим долгом разинуть исцелованный рот и сказать затасканные слова? Стоит отделать разок эту задницу, и вот вам, вуаля, люблю наутро! В диапазоне от пятнадцати до двадцати, чем старше, тем меньше шансов услышать пошлый бред. Может, не стоило так зло смеяться? Тем более, что не смеяться, взвыть захотелось.

Знаю, почему так. Ты лжешь профессионально, Рэй, привык уже. И потому ждешь от тех, кто рядом, искренности и чистоты. Питаешься честностью, как голодный, пьешь ее, как измученный жаждой, ибо не судьба тебе быть откровенным, даже с самим собой.

Ты не любишь меня, Адам. Тебе хорошо со мной, могу поверить. Но зачем слова эти? Зачем вообще слова?

И я тебя не люблю. Дорожу тобой, не без того. Ты — ножны, куда вкладываю меч. Задница, симпатичная, шелковая и упругая. Не думай, что я тебя не вижу, милый мой панич. Да, я в окно смотрю, но чувствую затылком, ты вымыл грязные банки с кистями и затих в углу, байроновская печаль в глазах. Думал меня позлить? Свое тело выставить, которое тебе не принадлежит больше? Оно мое. С первого дня! Ты мой, весь, от русой макушки — волос, которые хочется сгрести в охапку, намотать на кулак, когда насилую губы твои! — до исцелованных пальцев ног с мелкими детскими ноготками! Ты не смеешь распоряжаться тем, что отдал мне!

Цыть, Цезарь! Твой час не настал. Вечерком. Еще к Хозяину ехать.

Хозяину нравится, что ты со мной, мальчишка. Мостик к Старику.

Глупо выходит, конечно. Одел тебя, обул, за учебу заплатить хочу, а ты все еще на Старика работаешь, у Ларри в игры играешь...

Старику нравится, что ты со мной. Мостик к Хозяину.

Глупый жалкий мостик. Не проломился бы.

Боги, одеться сейчас... Или нет, выгнать всех к черту, сорвать с тебя покровы, Адам, уложить животом на чертов стул, на котором сижу, как идиот, нога затекла. А тряпки и впрямь чистые, Маэстро. Порошком и хлоркой пахнут. Вот ведь радость.

Зачем вызвался, клоун? Впрочем, плевать на публику... Твой печальный взгляд, Сын Божий! Неужели только он и смущает?

Спи, друг мой Цезарь. Если бы ты умел говорить, наверняка пискнул бы: «Я люблю тебя, Адам». Хорошо, что молчишь.

Ибо сам я до такого не опущусь».

_______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/v2

Коллаж ЯROSTЬ. Натурщик

_______________________________________________________________________________________

* * *

— Мистер Поттер, вот вы где!

Директор с неудовольствием оторвался от экрана.

Гермиона, встрепанная сильнее обычного, топталась на пороге редакторского кабинета. Лицо секретарши казалось непривычно бледным, в широко раскрытых глазах метался испуг.

— Что там у вас?

Девушка нервно провела рукой по торчащим кудрям, вспушив их до облачности.

— Я не смогу пойти с вами на обед, мистер Поттер. Меня вызывают в Хоум-офис. Допрос, разговор... Не знаю, что.

Гарри вскочил.

— Из-за «Автобиографии»?

Гермиона кивнула и закусила губу. На Печального Бобра было жалко смотреть. Гарри оглянулся на Северуса, молчаливо наблюдающего сцену. Не прочитав в лице редактора ничего, кроме равнодушной скуки, Г. Дж. схватил девушку под локоть и увлек в коридор.

— Не бойтесь их, — зашипел он, сунув нос в каштановое облако: где-то там затерялось девичье ухо. — Скажите, что можете заново переписать, память хорошая... Можете или нет, другой вопрос, главное, благое намерение. Не переживайте, вы умная и смелая, я знаю, — Гарри вложил в голос всю силу убеждения.

Облако благодарно затряслось. Забыв о рабочем политесе, директор схватил девушку за руку.

— Только не подписывайте ничего, — взволнованно прошептал он. — Вдруг сотрудничать предложат... Ну вы понимаете.

— Я дочь юриста, — хмуро сказала Гермиона.

— Тем более.

Повинуясь сочувственному порыву, Гарри обнял ее за плечи и заглянул в глаза.

— Все хорошо будет, — искренне сказал он. — И еще... Ресторан... Я хотел вам спасибо сказать. За вырезки из книг. Жаль, я сразу не догадался, что вы мне подсказки присылали.

Гермиона густо покраснела.

— Я не хотела, чтобы это выглядело как розыгрыш, — жалобно сказала она. — Моя мама передавала таким образом новости Альбусу.

— У меня не тот склад ума, видимо, — вздохнул Гарри, заменив приличной фразой едва не вырвавшиеся слова «дурак недогадливый».

Гермиона улыбнулась.

— Профессор Дамблдор любил разные игры.

— До сих пор любит, — буркнул директор.

Секретарша кивнула, соглашаясь.

— Особенно он любит игру «Шахматы с завязанными глазами». Один не знает, что делает другой, и за кого играет. У каждого своя миссия. Мы не люди для него, знаете? — грустно прибавила она. — Куклы. Пешки. Ему надо выиграть партию, вот и все.

Гарри задумчиво уставился на девушку, будто увидел впервые.

— Мне повезло с такой умной и красивой помощницей, — тихо сказал он. — Сейчас только понимаю.

Щеки Гермионы расцвели розами.

— А мне повезло с таким умным и симпатичным начальником.

— Да уж, похвалили друг друга, — покраснел директор. — Предложение пообедать остается в силе, мисс.

— Если выживу, — рассмеялась девушка.

— Непременно выживете, — заверил Гарри.

* * *

— Я еду по делам, Liebes.

Г. Дж. сник.

Северус приподнял пальцами его горестно опущенный подбородок и заглянул в глаза.

— Люблю тебя еще и за то, что не задаешь вопросов, — промурлыкал он. — Только не надо меня выслеживать в такси, мой милый Бонд.

Гарри тихо растворился в мягком взгляде возлюбленных черных глаз.

— Ты однажды сказал, что если изменишь, я даже не узнаю об этом.

— Бред, — чувственные губы Северуса на мгновение сердито искривились. — Я не способен тебе изменить, мой бесценный шеф. Это чистая правда. Настоящая. Лови момент истины.

— О, Шатц... Я верю, — взволнованно сказал Гарри. — Раз ты уходишь, я в бассейн пойду, ты не против? — он лукаво улыбнулся.

По лицу Северуса прошла тень беспокойства.

— Не против, нет, — буркнул он и отвел взгляд.

«Ревнует, ура!» — посетила светлую голову Г. Дж. отдающая детским злорадством мысль.

Он порозовел от удовольствия, обнял Северуса за шею и замер, вдыхая запах его тела и туалетной воды.

— Я тоже не способен тебя предать, — прошептал он. — Скорей умру.

Северус прижал его к себе, сдавив ребра почти до боли.

— Не умирай. Никогда не умирай. Даже во сне, — глухо сказал он.

* * *

Г. Дж. Поттера не интересовал бассейн. Как не интересовала студия фехтования, теннисный корт, зал музыки и вокала, клуб литераторов, танцоров и театральный кружок.

Отражаясь в высоких помпезных зеркалах, Гарри и его многочисленные копии из Зазеркалья петляли незнакомыми коридорами, неумолимо приближаясь к заветной цели — арт-студии «Гелиос».

Чуткий нос сообщил Г. Дж., что он почти на месте — запахло творчеством. Аромат был не из лучших. В воздухе витало душноватое амбре из олифы, ацетона, сырой глины и чего-то неприятно-затхлого.

Коридор не пустовал. У окна, солидно выпятив живот и придерживая толстым пальцем накрытый бумагой подрамник, стоял не кто иной, как великий художник Дадли Дурсль. Собственной персоной.

Гарри замедлил шаг. Встреча с дорогим кузеном совершенно не входила в шпионские планы.

— Маэстро, — исполнился желчного ехидства Г. Дж. — Какая встреча!

Дадли оторвался от созерцания тумана над городскими крышами, обернулся и удивленно округлил маленькие глазки.

— А ты что тут забыл?

— В студию хочу записаться, — с вызовом сказал Гарри, пренебрежительно оглядывая дорогой, шитый на заказ кардиган, не делающий кузена ни стройней, ни элегантней.

— Да кто тебя возьмет, — расхохотался Дадли. Так искренне, что в сердце Г. Дж. вонзилась жалящая иголочка обиды. — Ты бездарен и безнадежен, братишка.

— Не называй меня братишкой! — вскипел Гарри. — Тебя взяли, безрукого, почему меня не возьмут? Когда занятие, а? И где мастер, или как его там?

— В автосервисе мастер, — разозлился Дадли. — Здесь — Мэтр! Маэстро! Господин Пивз! Неподражаемый и несравненный Ларри!

— Влюбился? — ядовито осведомился Гарри.

По щекастому лицу кузена прошла гримаса досады.

— Гарри, сколько можно, — усталым голосом сказал он. — Мы не дети уже, хватит, а?

Г. Дж. уставился на тонкую морщинку между бровей Дадли — он не видел ее раньше.

— Да, — тихо сказал он. — Это я так, по привычке.

Кузен великодушно тряхнул двойным подбородком.

— Да ладно. Если хочешь к мистеру Пивзу, то он там, — Дадли указал пухлым пальцем но какую-то дверь. — Занятия через полчаса, я раньше пришел, кое-что переделать надо.

Он кивнул на подрамник.

— Можно глянуть? — с любопытством спросил Гарри.

Опустившись на колено, он приподнял край тонкой бумаги, прикрывающей работу, и обомлел.

Легкие штрихи карандаша мастерски передавали изгибы изящного женского тела. Опираясь на локоть, юная натурщица лежала на струящемся шелковистом покрывале, положив тонкую руку на раскрытую книгу.

— Нет, это не ты рисовал, — прошептал Гарри. — Это не мог быть... не может быть...

— Это я рисовал, — со слоновьей невозмутимостью сказал Дадли.

Гарри устремил на него потрясенный взгляд широко распахнутых глаз.

— Здорово, — тихо сказал он. — Больше, чем здорово!

Он медленно поднялся, борясь с нелепым желанием обнять и расцеловать толстые щеки растерянно улыбающегося кузена — дорогие родственники не хвалили друг друга никогда.

— Ну, я пошел, — отчего-то виноватым голосом сказал Дадли.

Гарри молча кивнул. Кузен подхватил под мышку подрамник и распахнул какую-то дверь. Г. Дж. любопытно вытянул шею, разглядывая обитель творцов.

За рядами пустых мольбертов, пружинисто пригнувшись перед броском, стоял он — безголовый Дискобол. С зажатого в гипсовой руке диска лукаво улыбались красные глазки и по-лягушачьи растянутый рот, небрежно нарисованные рукой насмешника.

* * *

Заготовив мелкую ложь, Гарри протянул было руку, чтобы вежливо постучать в массивную деревянную дверь с медной ручкой, и замер — ухо уловило голоса. Великий художник Пивз был не один.

— Не надо впутывать третьих лиц, — донесся чей-то приглушенный баритон. — Сами справимся! Ты точно уверен, что они запаковали ЭТО в картину?

— Уверен, — засипел собеседник. — Плохо то, что обыск всех клиентов, которым я продал работы за последние полгода, займет черт знает сколько времени!

— Шахор получил какую-то наводку. Келев болтал про собачий ошейник, изобретательностью своей похвалялся, кретин. Такую глупость только он и мог придумать.

От упоминания стариковских кличек Гарри похолодел и почти перестал дышать.

— Видишь, придется брать псину в долю, как не крути, — сказал обладатель сиплого голоса.

— Шутишь, Ларри? Он на такое не пойдет. Верен старику до смешного, глупый пес! Давай список покупателей, сами разберемся. За такие деньги я весь Лондон перекопаю, по крупинкам переберу! Пусть потом Шахор докажет, что не он украл!

Тихий злорадный смешок заставил Г Дж. нервно передернуться.

— Минутку, у меня блокнот был... Ага, вот.

За дверью приумолкли — очевидно, мистер Пивз изучал блокнот.

— А знаешь, не так и много, — донеслось до Г. Дж. бормотанье художника. — Уоррен, Джейкобс, Бенсон, Осборн, Дурсль, Коннорс, Макмиллан...

— Дай сюда, — грубо сказал баритон. — Э-э, да тут их больше двух дюжин! Плодовитый ты, сукин сын! Так, смотри, этих ты берешь, этих — я.

— Если честно, я не представляю, как... — нервно отозвался Пивз.

— Вот еще, недотепа, — раскатился смехом баритон. — Я бы выкрал все твои дрянные полотна, но ты-то можешь культурно к людям подъехать! Придумай, что хочешь! Забыл покрыть лаком, мало ли! Пить не вздумай только, убью! — рявкнул он.

— Тише, Игорь. Я все понял, — испуганно пробормотал художник. — Сейчас проведу класс, потом к Уоррену загляну, а потом...

— К черту класс! Бросай всё, и... А почему дверь приоткрыта? Совсем очумел, Ларри?

Заслышав тяжелые мужские шаги, Гарри резвым зайцем понесся прочь.

Через минуту он был на улице — красный, взволнованный, полузадохшийся от быстрого бега.

— Такси! — крикнул он, размахивая руками, как мельничными крыльями.

Г. Дж. плюхнулся на заднее сиденье кэба и отер со лба нервный пот.

— Литтл-Уингинг! Любые деньги! Чаевые короля!

Таксист стрельнул сомневающимся глазом в щедрого монарха и покорно газанул.

* * *

Домик Дурслей мирно дремал, убаюканный полумраком наступающих сумерек. Свет в окнах не горел, к большому облегчению незваного гостя. Попросив таксиста подождать, Г. Дж. ринулся к порогу, огляделся по сторонам, и, вынув из-под цветочной кадки ключ (простодушно оставляемый там для облегчения жизни ворам), тенью скользнул в дом.

Прислушиваясь к каждому звуку и со страхом ожидая появления тети или дяди, Гарри не без труда стащил со стены гостиной массивный портрет Дадли-Наполеона.

Руки тряслись. Ломая ногти и оцарапывая пальцы багетным крепежом, Г. Дж. отогнул картонный задник и заглянул внутрь.

Маленький паучок пугливо засеменил по позолоченной раме.

Между холстом и картоном не было ровным счетом ничего.

Гениальный детектив Поттер издал хриплый стон разочарования.

_________________________________________________________________________________________

1) Эль-Олам — в иудаизме, «Бог Крепкий»

2) Ben-zona— «Сукин сын» (с иврита)

* * *

50. Занавес поднят

Объятый тревогой, Гарри метался по гостиной, не находя себе места. Мистер Добби наблюдал за курсирующим по комнате Г. Дж. с явным волнением, будто и впрямь что-то понимал: перебегал по клетке из угла в угол, вставал на задние лапки и полностью игнорировал угощение в кормушке.

Попытка дозвониться Северусу ни к чему не привела. Гарри уже заметил — любая поездка редактора «по делам» сопровождалась полной потерей связи. Клятва не совать нос в оные «дела» и ни о чем не спрашивать доводила до белого каления: фантазии рисовали безобразия и ужасы, начиная от нападения одетых в черные маски господ из «НД» и кончая снайперами, засевшими в окошках «Ars vitae» или пабе «Перо». Время от времени на мысленный экран, блестя белозубой улыбкой, выступал щеголеватый эдинбуржец: окончательно выбросить из головы господина Дигори не удавалось.

Устав бессмысленно топтаться между книжным шкафом и бюро, Гарри опустился в кресло напротив Добби.

— Что уставился? — буркнул он, разглядывая умную крысиную мордочку. — Я просто не понимаю, где он бродит! Нет, не в том дело. Лишь бы он... Лишь бы с ним ничего...

Мистер Добби превратился в воплощение участия. Прискорбный факт, что Гарри бесцеремонно «тыкал» молчаливому слушателю (Северус обращался к Добби не иначе чем на «вы» и «сэр»), не мешал усатому пленнику клетки внимать откровениям Г. Дж. Поттера.

Гарри нервно запустил пальцы в шевелюру.

— Шатц разозлится, что я в Уингинг ездил, — продолжил исповедь он. — Да, а что такого? Тетку навестил. Нет, ну а ты как думаешь?

Мистер Добби принялся ожесточенно грызть маленькие коготки: похоже, вопрос о тетке застал его врасплох.

— Черт, да где он?! Надо его предупредить, чем быстрее, тем...

Гарри смолк, сообразив, что говорит в пустоту. Подавитель сигналов мешал работе видеокамеры в клетке. Отключить прибор и осчастливить Северуса задушевным признанием перед камерой означало дать пищу для размышлений не одной только крысе.

— Агент Штази, — сердито сказал Г. Дж. блестящим маленьким глазкам. — Даже Келли больше понимает!

Он вздохнул, в который раз вспомнив о щенке: Северус заявил, что не время забирать Келева у Блохи.

— Шатц собрался тебя Лавгуд отдать, знаешь? Небось, не станешь плакать!

Агент Штази тревожно пошевелил усиками.

— Поживешь на жвачках и конфетах, поймешь, что потерял, — безжалостно заключил Г. Дж. — Всё, я пошел. Скоро вернусь, — буркнул он.

С досадой глянув на залипшие в сиропе времени стрелки циферблата, Гарри сорвал с вешалки куртку и выскользнул из квартиры.

* * *

«Дорогой Гарри, тронут Вашим письмом, но все же...

Не могу удержаться от небольшой нотации.

Как Вы можете довериться неведомо кому, выстроив какие-то умозаключения о его порядочности, на основании писаных под чужую дудку текстов?

Даже если Ваши выводы случайно верны, Вы отдаете себе отчет в том, что рветесь сотрудничать с человеком, который находится в уголовном розыске?

Вы уверены, милый мистер Эванс, что нам выделят совместную камеру, в которой удастся поболтать по душам и обсудить возможные способы спасения человечества?

Если Вы полагаете, что электронные ящики, существующие даже пять минут, — надежное средство анонимной переписки, то глубоко заблуждаетесь. Еще одна база данных, внимательно изучаемая. На какие меры я вынужден был пойти, чтобы уничтожить Ваше письмо, Вы вряд ли себе представляете.

Простите, но Ваше безрассудно смелое предложение стать партнером в игре, правил которой не знаете, отклоняется мною категорически.

Если Вам не дорого собственное спокойствие и благополучие, быть может, оно дорого кому-то из Ваших близких?

На Ваш вопрос все же отвечу. Я не руководствуюсь чувством мести, хотя, каюсь, первый порыв был сродни Вашему, чем не преминули воспользоваться. Но что вернет погибших? Жизнь — череда потерь. Я выполняю свою работу, вот и всё. Ничего личного.

Прошлое — тень. Будущее — призрак. Есть лишь момент реальности, миг между вдохом и выдохом. Живите настоящим, пока бьется пульс. Завтра будет новый день, новая реальность. Мне не дано знать, буду ли в ней я сам.

Не омрачайте сердце местью за тех, кого не вернуть. Живут для живых, а не для мертвых. Чего и Вам желаю.

Знание того, кто я и что я, ничего не меняет. Райнер Шпеер — виртуальная проекция человека без будущего. Но Вы, Гарри? Перед Вами еще длинный путь. Вы должны жить, радуясь хорошему и не слишком огорчаясь дурному, что бы ни случилось. Не подвергайте себя неоправданному риску, проще простого пасть жертвой в играх сильных мира сего. Не верьте красивым лозунгам, нет никаких благих целей, ради которых стоит класть на алтарь собственную жизнь и жизнь того, кто дорог. Это ложь. Не покупайтесь на сказки о героях, мстителях-освободителях и прочую воинственную мифологию.

Реализовывайте то хорошее, что вложил в Вас Творец, лучшее, что можно принести в этот мир — созидание, а не месть и деструкцию.

Берегите себя. И живите, просто живите.

Искренне и сердечно, Ваш Р.»

Гарри мрачно созерцал выползающий из принтера лист бумаги. Чем был обусловлен порыв распечатать сообщение Шпеера, он толком не знал. От проклятого письма веяло прощаньем. Гарри перечитал его раз пять и так и не обнаружил намека «не пишите мне больше». И все же ощущение того, что в его руках последнее слово автора «Записок», упорно не хотело выветриваться из головы.

Затолкав сложенное в квадратик письмо в карман и бросив на кассу причитающуюся мелочь, он вышел на порог интернет-кафе, угодив в холодные объятья декабрьского вечера.

Может, вечер был не так и плох: улицу оживляли веселые рождественские огоньки, мерцали обвитые гирляндами деревца и окна магазинов. Люди, бегущие по залитой неоном мостовой, обвешанные покупками и непозволительно счастливые, то и дело случайно толкали вяло бредущего Г. Дж., торопливо извинялись и спешили дальше — навстречу празднику. Дух Рождества уже витал в воздухе, танцевал в серебристом рое снежинок, переливался радугой огней и возвещал о грядущем пришествии венками из падуба и раскланивающимися за стеклами витрин красноносыми Отцами Рождества.

Мысли Гарри были далеки от веселья: разговор в мастерской не давал ему покоя. Невидящим взором он уставился на жизнерадостного оленя в витрине «Маркса и Спенсера» с табличкой на игривых рогах, возвещающей народ божий о скидках.

«Что может быть в картине, кроме дневника? Бриллианты? Наркотики? Если Северуса подставят, я пойду к этому Пивзу...»

Пивз Номер Один, в фартуке и с кистью в руке, упал лицом в ведро краски, и, с треском пробив головой мольберт, пулей вылетел из окошка собственной мастерской, растянувшись на газоне под окнами клуба.

Пивз Номер Два сучил ногами, насильно допивая бутылку с надписью «Растворитель».

Пивз Номер Три ворочался в ванне, заполненной синеватой глиной, неотвратимо превращаясь в скульптурное нечто.

Пивз Номер Четыре...

— Liebling, — неожиданно ожгло ухо. — Оленями интересуемся? Рождественскими патронусами?

— Черт! — Гарри подскочил от неожиданности. — Откуда ты...

— Мимо шел, — сообщил Северус и без лишних слов всосал ртом холодные губы Г. Дж.

Гарри одурманился мгновенно — то ли от ощущения нереальности происходящего, то ли от знакомого вкуса злодейских губ.

— Ты курил! Ты опять... Я слышу твой чертов Житан! — пробормотал он.

Северус раздраженно скривился.

— Вот уж криминал, — сухо сказал он, слегка отвернув лицо.

От возмущения Гарри едва не подпрыгнул на месте.

— А сила воли? А Северус Снейп — который держит слово? Который ни за что и никогда...

Черные брови угрожающе сдвинулись к переносице. Ноздри римского носа сердито раздулись.

— Я тебе что-то обещал, шеф? — раздраженно сказал Северус. — Три дня не курил!

— Ух ты, боже мой, — излился желчью Гарри. — Два!

— Да что ты понимаешь! — рявкнул Северус. — Три! Мерзкие три дня! И вообще, теперь уже неважно! — он вдруг осекся и умолк. Рассеянный темный взгляд отстраненно скользнул по витрине с оленями. Чувственные губы зло дернулись.

Мучаясь непониманием, Гарри смотрел и смотрел в его лицо с печатью непонятного страдания.

— Да ну, я шучу, — пробормотал он. — Кури себе.

Северус вдруг схватил его за руку. Пальцы, замерзшие на ветру, судорожно сжались.

— Liebling, — пробормотал он, впиваясь помутившимся взглядом в глаза Г. Дж. — Пойдем домой. Пойдем... куда-нибудь, — он беспомощно оглянулся на кивающих из-за стекла оленей. — Ненавижу Рождество.

Гарри вцепился в черный макинтош, усыпанный на плечах снежинками.

— Знал бы, как я... — слова «тоже ненавижу» увяли на губах: рядом с Северусом он любил весь мир.

— Что?

— Ничего, — Гарри сжал его руку в своей. — Да, идем домой. И... убей меня, но я должен рассказать тебе кое-что!

Зависнув на локте Северуса, спотыкаясь на скользкой от наледи мостовой, он принялся с жаром пересказывать свежие шпионские новости.

Северус шел молча, хмуро глядя перед собой. Оранжевые лучи фонарей скользили по его лицу, вновь придавая тому что-то индейское — как огненные языки ритуального костра.

— В картине ничего не было! — в заключение сказал Гарри, пытаясь пробудить в бесстрастном индейце хоть какую-то эмоцию. — Это значит, оно в другом месте!

— Оно? — механически переспросил Северус, безучастно оглядывая сияющие витрины.

Гарри остановился, рассерженный равнодушным молчанием собеседника. Не выдержав, он сердито дернул Северуса за плащ, пытаясь вызвать отклик на пламенную речь.

— Оно, он! Наверное, проклятый дневник! — в ярости выплюнул Гарри. — Бриллианты! Героин! Да черт его знает, что можно в картину сунуть! Тебе что, все равно? Пусть на тебя повесят исчезновение этой вещи?

Северус вдруг запрокинул голову и расхохотался. Смех, гортанный и злой, близко не походящий на звук веселья, звучал жутко.

Неожиданно прекратив смеяться, редактор больно встряхнул Гарри за плечи. В оживших черных глазах полыхнул угрожающий огонь.

— Тебе сказали не совать нос во всякую грязь? — прошипел он. — Но нет, ты опять, опять... — не договорив, он притиснул к себе испуганного смехом спутника, вдавив носом в мокрый от снега плащ. До Гарри донесся странный звук — тихий стон, будто от боли.

— Черт, что с тобой? — испугался Г. Дж.

— Ты уже нарвался на неприятности, — глухим голосом сказал Северус ему на ухо. — Дамблдор дал тебе задание. Завтра ты... повезешь в Сити-Холл одну вещь.

«Бомбу», — молниеносно пронеслось в голове Гарри.

— «Записки Одержимого», — мрачно сказал Северус.

Гарри застыл в немом изумлении.

— Тебе это ничем не грозит. Надеюсь, — взгляд редактора, полный волнения, противоречил голосу, почти спокойному. — Но, боюсь, это лишь начало.

Снег перестал кружить беспокойными белыми пчелами и теперь тихо оседал на блестящие черные волосы и опускался отдохнуть на рукава редакторского плаща.

— Я должен чем-то помочь Дамблдору, потому что из-за меня сорвались его планы, — взволнованно пробормотал Гарри.

«Не говоря о том, что Риддл сделал с моими родителями», — подумал он, но счел за благо промолчать.

— Твоя помощь заключалась в невмешательстве, — пробурчал Северус. — Будь моя воля, Liebes, увез бы тебя в Сассекс и запер под замок. А еще лучше — прочь из страны. Но... они найдут нас. Везде. Раньше или позже, — сумрачно прибавил он.

— Никуда я не поеду! Я взрослый человек и способен отвечать за свои действия! — вскипел Гарри. — Что значит, запер бы под замок?

— Взрослый ты мой человек, — иронично сказал Северус. Он отряхнул снег с волос Г. Дж. и поправил шарф с тем самым родительским видом, который Гарри одновременно и нравился, и сердил.

Гарри перехватил его руку.

— Лучше бы о себе подумал! — возмущенно сказал он. — Они прячут в картине какую-то дрянь! Тебя хотят подставить, понимаешь или нет?

Северус вздохнул, извлек из кармана маленький чек и протянул Гарри. Тот взял листок и вытаращил глаза: в его руках был автобусный билет до Литтл-Уингинга и обратно.

— Ребята слегка опоздали. Кстати, у четы Дурслей на редкость безвкусный интерьер, — вскользь сказал Северус.

Г. Дж. стоял с открытым ртом. Редактор взял двумя пальцами билет, и через секунду тот осыпался прахом на пламени зажигалки.

— Идем, Liebling.

— Ну ты даешь, — Гарри не сразу обрел дар речи. — И что было в картине? Дневник?

Он повис на локте Северуса, разглядывая нахмуренное лицо и плотно сжатые губы ходока по чужим гостиным.

— Что бы это ни было, его там уже нет, — не ответил на вопрос редактор, набирая скорость и волоча за собой горящего шпионским любопытством Г. Дж. — Меньше знать — меньше притворяться на допросе, — предотвратил всплеск обиды он и крепче прижал к себе руку спутника.

Северные олени за стеклами кивали вслед быстро удаляющейся странной парочке, равнодушной к прелестям Рождества.

* * *

— Шатц, ты ничего не ешь, — огорченно сказал Гарри. — С тобой что-то не то.

Северус отшвырнул вилку, та со звоном полетела на пол, затем оттолкнул тарелку, в которую Г. Дж. щедро навалил разносолов, вскочил и пантерой заметался по кухне.

«Джинни права, — хмуро подумал Гарри. — Вот что значит бросать курить. Наверное, если опять закурить...»

Мысль оборвалась на середине полета. Большой Зверь схватил какую-то тарелку и с чудовищным грохотом разбил о раковину. Через секунду туда полетела вторая, взорвавшись фонтаном осколков.

— Да, не то! Со мной всё не то! — в бешенстве выкрикнул Северус.

Гарри в ужасе зажал уши — третий взрыв был страшней первых двух.

Осатаневший редактор вдруг перестал бить посуду и тяжело рухнул в кресло, закрыв лицо рукой. Г. Дж. ринулся к безумному курильщику и порывисто обнял, прижавшись губами к горестно склоненной голове.

— Это из-за сигарет? Тебе плохо?

Северус поднял лицо и уставился на него больными и дикими глазами.

— Сигарет? — непонимающе переспросил он. — Heilige Schei&szlig;e, при чем тут...

Расправа над кухонной утварью не прошла даром: Большой Зверь затих и присмирел.

— Поешь, Liebes, — он взял утешающую руку Гарри и виновато поцеловал пальцы. — А я... лучше выпью чего-нибудь.

Мучаясь чувством неправильности происходящего, Г. Дж. уселся за стол, без аппетита ковыряясь в тарелке и разглядывая нервные руки своего визави, открывающие бутылку вина. В бокал потекла кровавая струйка бордо. Оторвавшись от созерцания длинных пальцев, обнявших хрупкое стекло, он поднял взгляд на Северуса и натолкнулся на то же самое пугающее и больное выражение в черных глазах.

Гарри выронил вилку.

— Почему ты на меня так смотришь, Шатц?

Северус протянул руку через стол и положил ладонь поверх пальцев Г. Дж., вонзившихся ногтями в скатерть.

— Когда я сказал, что люблю тебя, — неузнаваемым голосом начал он, — я сказал это не потому, что хотел дать тебе то, что ты просил. Ты хотел слышать эти слова, знаю.

Взгляд Гарри в тревоге метался от его страдающих глаз к горько усмехающимся губам.

— И не потому, — продолжил Северус, стискивая его пальцы, — что потерял голову в постели и в порыве благодарности напустил романтики.

Похоже, он волновался. Гарри редко улавливал в его произношении акцент. Сейчас к акценту прибавились явно не английские интонации.

— И не потому, что лгу, как дышу, — прошептал Северус. — А потому, что это правда. Я очень люблю тебя, — с безыскусной простотой сказал он, неотрывно глядя в широко раскрытые глаза Г. Дж.

— Я верю, — трясущимися губами пробормотал Гарри. — И я тебя люблю, Шатци-шатц. Очень. Очень-очень.

— Сегодня веришь, а завтра... — Северус схватил бокал вина и, вместо того, чтобы привычно смаковать, осушил залпом.

— Хватит об этом, — угрюмо сказал он. — Verzei...&sup1; Дьявол, извини, Liebes.

— Битте, — насупился Г. Дж. и отставил недоеденный ужин: о любви можно было поговорить и другим способом.

* * *

Пока Северус плескался в душе, Гарри лихорадочно пересмотрел несколько сайтов о бросающих курить и пришел к неутешительному выводу: гнусные табачные палочки подрывали нервную систему, а резкое прекращение курения било кувалдой по хрупкой психике любителей ядов.

С тяжким вздохом Г. Дж. оторвался от портрета курильщика с окурками во рту вместо зубов, порылся в своих вещах, которые незаметно перекочевали из десятой квартиры в девятую, и разложил на кровати арсенал антидепрессантов. Мысли сладко поваляться в постели улетучились на корню: разговор о здоровье был важней.

Любитель ядов вышел из ванны, не озаботившись одеждой, не считая полотенца на голове. Гарри скользнул жадным взглядом по большому сильному телу. Решимость посвятить вечер борьбе с курением слегка пошатнулась.

Северус оглядел заботливо разложенные по покрывалу коробочки.

— Ты же сказал, что прекратишь их принимать, — удивленно сказал он.

— Я и не буду, — буркнул Гарри, изо всех сил стараясь не замечать повисший у него перед носом член голого купальщика. — ТЫ. Будешь нервы лечить, Шатц, — он сурово кивнул на экран монитора, откуда обуглившимися зубами скалилась жертва табака.

Северус глянул на картинку и только фыркнул.

— Не знал, что ты великий врач, Liebling, — он навалился коленом на постель и бесцеремонным взмахом руки смел на пол коробочки с антидепрессантами. — Это дерьмо не поможет.

— А что тебе... — начал было Гарри и смолк: любитель ядов атаковал его губы ртом, пахнущим мятной пастой. Секунда — и борец с курением был безжалостно распят на матрасе, пригвожденный к кровати всем весом тяжелого, еще влажного тела.

— Да перестань ты! — он попытался вывернуться. — Тебе помощь нужна!

— Oh, ja, — согласился Северус.

Одежда великого врача, сорванная руками не желающего лечиться пациента, составила компанию аптечным коробочкам на полу.

План антиникотинового лечения стремительно катился под откос.

— Шатци-ша, — Гарри обхватил его руками и ногами, оплетая гибкой лозой. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо, — почти жалобно сказал он.

— Мне хорошо, — прошептал Северус, лихорадочно исцеловывая его шею.

Г. Дж. прерывисто выдохнул, отдаваясь чувственной волне.

Через минуту он понял, что что-то не так.

Большой Зверь бывал разным: нежным до головокружения, сладострастно-жестоким, а чаще попросту настойчивым, как вечно жаждущий маньяк. Гарри любил все зверские ипостаси — то ли по волшебству, то ли интуитивно Северус превращался в того, кого просила душа.

Тот Зверь, что сейчас был рядом, казался новой разновидностью Больших Зверей и слегка пугал.

Он припадал горячими губами к дрожащему от предвкушения телу Гарри, казалось, пил его, отрываясь лишь затем, чтобы оглядеть диковатым взглядом его раскрасневшееся лицо, пылающую возбуждением кожу, вновь гладил губами и, опять застыв, СМОТРЕЛ.

Просто смотрел.

Странный Смотрящий Зверь не делал никаких хитрых попыток разбудить желание Г. Дж., возможно, это было и не нужно — тот заводился от одного прикосновения. Пугало другое — в полном нежности взгляде темных глаз сквозила странная тоска.

Гарри ласкал возлюбленного Зверя как умел, но, парализованный непонятным взглядом, делал все суетливо и порывисто: большой, но мягкий член Северуса и не думал оживляться, безвольно лежа в ладони Г. Дж.

«Проклятые сигареты! — с ненавистью подумал борец с никотином. — Вот он, фердамт!»

Гарри утроил усилия. Всё было напрасно.

— Ты устал, — пробормотал он, силясь скрыть огорчение. — Не хочешь.

Северус упал головой на его плечо.

— Хочу, как никогда раньше не хотел, — хрипло прошептал он. — О Liebes!..

Он сгреб в кулак вихры Гарри, целуя жмурящиеся глаза, хватая дрожащими губами его губы, вбирая в рот волосы. Пальцы другой руки, всегда умелые и чуткие, на сей раз ерзали по телу Г. Дж. беспорядочно и жадно, хватая и сминая, как придется, царапая ногтями и наверняка оставляя синяки.

Гарри понял, что пора брать дело в свои руки. Без лишних слов он извернулся на постели гибким Малым Зверем, схватил Большого за бедра и, захлебываясь слюной от неутоленного желания, погрузился лицом между его ягодиц, облизывая нежную горячую кожу.

— М-м, — услышал он. Ему почудился звук разочарования, возможно, Зверь желал чего-то другого.

— Я хочу видеть твое лицо, — простонал тот, подтвердив наихудшие опасения. — Los! Ich bitte dich!&sup2;

Не успел Гарри и моргнуть, как обнаружил себя в стадии погружения в пылающее тело Северуса: тот вбирал его в себя с одержимостью маньяка, причиняя боль обоим. Казалось, лихорадочно горящие глаза тоже всасывают Г. Дж. в черные воронки откровенного безумия.

Горячо соединившись плотью и двигаясь до странности медленно, они неотрывно смотрели глаза в глаза, не касаясь друг друга губами, но едва ли не ломая переплетенные пальцы сцепившихся рук.

Надолго Гарри не хватило. От напряжения и избытка чувств его затрясло в конвульсии. Вонзившись ногтями в жаркое тело Зверя, ставшее продолжением собственного, он будто выплеснул всего себя — так и не закрыв глаза, влил душу в расширившиеся зрачки Северуса, отдал горячее семя его телу и застыл, дрожа, качаясь на ослабевших ногах.

— О, черт, Шатци-ша, — горестно пробормотал он, обнаружив, что впервые побывал на Олимпе Страсти без Северуса. — Я дурак!..

Смотрящий Зверь перехватил его мокрую от пота ладонь и поцеловал, благодарно и нежно.

— Сказать тебе, кто тут дурак? — пробормотал он.

* * *

Никотиновый психоз, как выяснилось, имел много граней.

— Зеленый цвет... символ преодоления и победы... в масонстве... Умирающий и воскресающий Осирис... Символ надежды и свободы... в геральдике... Оживление и рост материи... в алхимии... Цвет зарождения жизни... в космогонии... Это символ... духовного посвящения... Цвет Богоявления в Христианстве... и Пророка в Исламе... Зеленый — самый... лучший... из существующих, meine Liebe...

Обладатель вытаращенных зеленых глаз, коим пелась хвала, был не против расширить познания о достоинствах зеленого — но слушать это, когда в тело ритмично и сочно врывается оживший член, было более чем странно, как и факт, что Северус не отличался повышенной болтливостью в подобные моменты.

— Ух ты, — выдохнул Гарри, не способный поддержать разговор о зелени или хотя бы сообщить, что черный ему нравится куда больше.

— Но для меня... это символ... всего, что хочу... от этой проклятой жизни... Тебя, Гарри... Ничего больше. Тебя одного, — прошептал Северус и наконец умолк, целуя разгоряченную грудь постанывающего под ним слушателя.

Гарри казалось, еще немного, и он сгорит. Перестав болтать, Северус превратился в сгусток живой энергии. Его бедра двигались быстрыми волнами, с каждым плавным ударом разнося по телу Г. Дж. первобытный восторг и жар возбуждения. Горячий член казался сладко обжигающим жалом, Гарри извивался на нем, то жадно хватая мышцами, то ослабевая под властным напором.

Он уже не стонал — кричал в целующий его рот.

Освобождение едва не разорвало его изнутри. Впившись зубами в собственную губу, обдирая ногтями горячую спину Зверя, он забился в сладчайшей агонии, которой не знало прежде тело.

Умер и родился, как Осирис.

Страстное жало осторожно покинуло его растворившуюся в удовольствии плоть.

Как в тумане, с все еще рвущимся из груди сердцем, Гарри смотрел, как Большой Зверь медленно сцеловывает молочные капли с его кожи. На животе поблескивало небольшое озерцо. Г. Дж. вытаращил глаза:

— Это я?..

— Ну уж не я, Liebling, — прошептал Северус, припадая губами к «озерцу».

— А ты не...

Гарри внезапно сообразил, что опять сорвал сладкий плод оргазма в одиночестве.

— Это всё курение твое! — взвился он. — Никотиновый кризис!

Северус посмотрел ему в лицо странным долгим взглядом.

Не сказав и слова, он встал и исчез за дверью, оставив борца с табаком недоуменно хлопать глазами.

Через минуту он вернулся с маленькой книгой в руках.

— Читай, — тихо сказал он.

Наклонившись, он поцеловал безвольно лежащую на мятой простыне ладонь Гарри, вложил в нее книгу и вышел.

* * *

Полный смутного страха и дурного предчувствия, Гарри смотрел на острые черные буквы, вспарывающие кроваво-красный фон обложки.

«Записки Одержимого».

Держать в руках материализовавшийся труд Шпеера, пахнущий свежей бумагой и принтерной краской, было страшней, чем просматривать компьютерный файл.

Подавив внутреннюю дрожь, Гарри развернул издание и пробежал взглядом информацию о печати — «Записки» вышли из типографии Вайнера тиражом всего лишь в сто экземпляров, возможно, пробным.

С минуту он хмуро смотрел на портрет Адама, пытаясь понять, чем тот заслужил эротические дифирамбы Шпеера.

Насколько Г. Дж. рвался прочитать книгу в редакции, настолько не хотел делать это сейчас: мысли уносились к Северусу. Тот вышел из спальни, плотно закрыв дверь, чего не делал никогда. Это не помогло — Гарри учуял коварно вползающий в комнату запашок сигареты.

С обреченным вздохом он раскрыл книгу — наугад.

Стараясь не залипать на эротических живописаниях, он бегло просмотрел текст и обнаружил, что наглый Рэй умудрился пристроить вчерашнего гастарбайтера в университет, но при этом отчего-то не возжаждал, чтобы любовник жил с ним в одной квартире: Адам поселился в студенческом кампусе и все еще подрабатывал в мастерской. Несмотря на шпееровские оды, Рэй и Адам ссорились едва ли не чаще, чем занимались любовью. На каждой странице мелькали диалоги о Старике и Хозяине вперемешку с ругательствами автора.

Гарри изо всех сил попытался сосредоточиться.

« — Ты должен оспорить решение суда, Рэй! Они не имели права тебя увольнять! Это бред, ты можешь доказать, что мальчишка сам...

Много ты понимаешь, прекрасный панич!

— Не буду я ничего доказывать. Сам, не сам... Я прекрасно знал, сколько ему лет. Если начну дергаться, посадят за растление. Хозяин все продумал. Убрать меня руками лучшего друга...

— Твой Ангел — психически больной. Как можно было подсунуть собственного сынка?

Ваше панство рукой задушить или подушкой?

— Не смей так говорить о нем!

Будь прокляты эти твои глаза, полные гневного огня!

— А вот и посмею! Пусть ты играешь, Рэй, но твой сучий Ангел верит Хозяину! Как идиот! Надо быть или слепым, или больным, чтобы... А-а-ай! Больно!..

Черт, вроде не сильно треснул. А в душу гадить — не больно?

— Не смей обливать дерьмом того, кого не знаешь! Кфоц ли,&sup3; Адам!

— Давай, бей! Твой Ангел обозвал меня грязным иностранцем! Хорош друг! А ты чем лучше? На себя посмотри, ворона еврейская! Тоже мне, профессор литературы, одним ругательствам научил!

Рэй, ты подлец. Не по нраву слышать правду? Убей меня на месте, Господь Саваоф!

Бедный мальчик. Ты ведь прав, тысячу раз прав.

— Прости. Прости, Адам.

Что, голос треснул? Не умеешь прощения просить? Вот уж точно, злобная ворона. Каркнул и нахохлился, урод. В зеркало можно не смотреть.

О, милостивые боги! Ты улыбаешься, мальчишка. Сердце твое — тающий воск.

— Иди сюда, противный ворон. И поцелуй, куда клюнул».

* * *

Глаза застилала кровавая пелена. Походкой пьяного Гарри миновал гостиную и дошел до кухни.

Северус, в кимоно поверх обнаженного тела, безучастно сидел в кресле с бокалом в руке.

— Шпеер! — с ненавистью выплюнул Гарри.

Редактор вздрогнул. Бокал в его пальцах неожиданно лопнул, будто взорвался. Вино кроваво плеснуло на голое бедро и растеклось по полу, блестя в осколках раздавленного стекла.

— Долго думал, — бесцветным голосом сказал Северус, глядя в одну точку.

От бешенства Гарри с трудом говорил и едва дышал.

— Всё это время... Я думал, это твой друг, Малфой, Аберфорт, кто-то из Ордена, кого ты покрываешь, но... Ты смеялся надо мной, ты!.. — его голос сорвался. — Использовал для своих подлых масонских игр! О-о, какой я дурак! — он застонал, кусая губы. — Приручил, как щеночка, заодно и в постели развлекся!

Что было сил он швырнул книгу предателю в лицо.

Тот не шевельнулся, только зажмурился. По его скуле прошла легкая судорога.

— Ложь, — прошептал Северус. — Я никогда не использовал тебя.

Гарри до боли сжал руки в кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на сидящего в кресле — этот человек казался до отвращения чужим.

— Ложь? — рявкнул он. — Кто бы говорил! Я не поеду в мэрию с вашей чертовой книгой, мистер Снейп, Шпеер, Ворон, Шахор, черт вас разберет, кто вы такой!

— Поедете, мистер Поттер.

Редактор встал с кресла, подобрал упавшую книгу и, не глядя на осколки под босыми ногами, подошел к Гарри.

— Это распоряжение Магистра. Поедете, куда скажут. И сделаете, что скажут.

Черные глаза, когда-то самые родные на свете, были чужими и пустыми. Как и голос — ровный и невыразительный.

Гарри отшатнулся. Шпеер, Шахор или Ворон — этот человек был страшен.

Как загипнотизированный, Г. Дж. взял книгу из твердо протянутой руки.

— Ненависть вам в помощь, мистер Поттер, — холодно сказал редактор.

Сломленный шоком, Г. Дж. молчал.

— Я ухожу, — он проглотил комок в горле. — Совсем.

Редактор на мгновение закрыл глаза.

— Завтра утром тебя... вас отвезут в мэрию, мистер Поттер.

Черные глаза открылись — влажно блестящие. Почему, думать не хотелось. Знакомое выражение проклятых глаз вызвало в душе Гарри свежий всплеск бешенства.

Не думая, что делает, он протянул руку и сжал член злодея через халат, зная, что причиняет боль.

— Цезарь! Мать твою!

Истерически расхохотавшись, Гарри вылетел из проклятой богом кухни.

______________________________________________________________________________________

1) Verzei... (Verzeih mir, «Прости») — Северус спохватился, что извиняется на немецком.

2) Los! Ich bitte dich! — «Давай! Прошу тебя!»

3) Кфоц ли — грубый мат на иврите, «Пошел ты на...»

* * *

51. По звездам вместо компаса

Сгорбившись как старик, Гарри сидел на кровати, обессилено уронив руки между колен и бессмысленно глядя в истертый ковер.

Легкий хлопок и звук отъезжающей машины за окном вывели его из оцепенения. Он поднял голову, тяжелую и до странности пустую, и оглянулся вокруг больными глазами.

Комната выглядела, как после битвы боевых слонов. Искалеченный журнальный столик лежал на боку, жалобно вытянув две оставшиеся в живых ножки. Торшер завалился на кровать, потеряв по пути абажур. Сраженное подсвечником зеркало частично осыпалось, словно в него стреляли, ковер сбился уродливой гармошкой. Картину разорения довершала сорванная занавеска, и Госпожа Ночь заглядывала в окно десятой квартиры черными равнодушными глазами.

Виновник разгрома машинально потер покрытые ссадинами костяшки пальцев, только сейчас ощутив боль, медленно встал и поплелся в кухню: существовала вероятность, что водопровод всё же уцелел, — хотелось пить.

Гарри жадно осушил стакан и уронил его на пол — руки не повиновались. Гудящая голова была не многим лучше.

Г. Дж. Поттер вспыхнул и сгорел. Наверное, невесело думал он, если бы художнику вздумалось нарисовать сейчас его душу, она была бы стократ хуже разгромленной комнаты. Что-то вроде пепелища, остывших куч уродливой серой золы, из которой тут и там торчат обуглившиеся обломки.

Он прошел к окну и распластался животом по широкому подоконнику, глядя в ночь потухшими глазами.

«Ты смеялся надо мной! Три месяца развлекался! Смотрел, как я ищу этого дурацкого Шпеера!»

В ушах, как наяву, прозвучал бархатный злодейский смех. Гарри сердито тряхнул головой.

«Господин Шпеер не приходит в редакцию. Мы поддерживаем с ним связь по электронной почте», — вспомнил он разговор в ресторане. Голос Снейпа звучал естественней некуда.

«Вот и поддержал связь, дурак! Какого черта ты со мной играл? Думал, побегу тебя сдавать? — мысли Г. Дж. метались, путались и грозили учинить в голове свежий взрыв. — Ну хорошо, поначалу не доверял... Но потом? Потом?!! Выходит, ты мне совсем не веришь? Шатц, сволочь, я же сказал, что буду с тобой, на твоей стороне!»

— А ты черт знает на чьей... — Гарри уставился в темное лицо ночи за стеклом.

«Какой я идиот, — с горечью подумал он. — Считал Шпеера сторонником Дамблдора! Думал, он честный, порядочный, а он... Как знать, может, ты и для Риддла книжечки пишешь, Шатци? Тьфу, Снейп ибн Шахор! Бывший редактор нацистского журнала! Прав был Сириус!..»

Гарри вдруг до боли захотелось, чтобы Сириус был рядом.

«Завтра пойду к Мэй, узнаю, где он», — Г. Дж. слегка утешился.

«Зачем я себе вру? — вдруг с ужасающей ясностью подумал он. — Мне плевать, с кем ты играешь, Шатц, только бы не со мной! Скажи мне, что я не просто твой мячик для пинг-понга, кидать между «Фениксом» и ОВЛА! Я не верю, что ты лгал мне про любовь! Ты не мог, не мог!..»

Горький комок внутри взорвался. Гарри зажмурился, но это не помогло: по щекам покатились слезы, противно собираясь под оправой.

— Сволочь ты, Шатц! — всхлипнул он, сдирая очки.

Ночь за окном бесчувственно молчала.

— Шатц?! — Г. Дж. сердито шмыгнул носом. — Злодей, предатель, масон поганый!

Обнаружив, что надышал туманом на стекло, он нарисовал пальцем корявый пентакль и тут же злобно стер ладонью.

«Какой он к черту масон!»

Порой Гарри посещали мысли, которые он упорно гнал. Общение с Муди, вторая книга Шпеера и перелопачиванье масонской литературы сделали свое черное дело: мир Г. Дж. раскололся на масонов и профанов, магов и магглов. Северус Снейп, казалось, не был ни тем, ни другим. Но в глубине души Гарри понимал: «человек с улицы» не мог бы легко курсировать между Риддлом и Дамблдором, а дружба с заместителем министра не была поводом приглашать никому не известного редактора на банкеты Интеллиджент Сервис.

При этом человек, вращающийся «в верхах», не брезговал влезть в чужую квартиру. Гарри не высказал этого вслух, но проникновение Северуса в дом Дурслей поразило его до глубины души.

«Да кто он вообще такой?»

«Да кто...»

Гарри вдруг застыл, потрясенный собственной догадкой.

— Твою мать, — пробормотал он, растерянно моргая. — Мать твою!

Он вдруг рассмеялся, визгливо и хрипло, но вскоре затих, все еще шмыгая носом. Ноги почему-то стали ватными, и он сполз на пол у окна, прижавшись спиной к холодному радиатору.

Никем другим, кроме сотрудника спецслужб, Северус Снейп быть не мог.

«Может, тебя вообще не так зовут? Может, ты и не Северус даже? — Гарри тихо фыркнул. — Теперь понятно всё, жучки, прослушка, машина с двигателем от самолета, уходы черт знает куда, профессиональная ложь, ползанье по чужим квартирам», — память, как разбитая копилка, щедро рассыпала перед ним кадры воспоминаний.

«В свое время я подписал соглашение, подобное вашему», — прозвучал в голове голос Северуса.

— И Глок был не глюк, — буркнул Гарри себе под нос и прикусил язык, сообразив, что говорит вслух.

«Я идиот! Думал, раз его таскают на допросы, так он простой смертный. Ха!» — он опять фыркнул, вспомнив последнюю беседу с Шанпайком.

Внезапно Гарри нахмурился и впился зубами в давно обгрызенный ноготь.

«Какого черта везти Риддлу книгу? Почему я?..»

Он вскочил и принялся расхаживать по кухне, натыкаясь на шкафчики и стулья и ничего не замечая. Мысли, вновь потерявшие ясность, походили на вопросы без ответов. Выбившись из сил, Гарри плюхнулся на стул и тяжело вздохнул.

«Зачем я сказал, что ухожу? — он принялся за новый ноготь. — Ведь он меня не выгонял!»

Усилием воли Г. Дж. придушил очередной порыв вернуться в девятую квартиру.

«Если Шатц работает на МИ-5, а МИ-5 фактически подчинена ОВЛА, то он не может идти против Риддла! Разве что... — Гарри вдруг сообразил, что даже не знает, какое место занимает Риддл в верхушке пирамиды. — Если ОНИ убирают неугодных, таких, как Дамблдор, почему не сделать того же с мэром? Кто он такой, этот Риддл, ни титула, ни фамилии приличной, ничего! Если ОНИ узнали, что он своими дурацкими мемуарами может дискредитировать братство, то какое еще кресло премьера? Пусть спасибо скажет, что жив еще!»

«Ты считаешь меня глупым щенком, Шатци-Шатц! — с обидой подумал Гарри. — Я тебе покажу щенка!»

Он вскочил было со стула, вознамерившись сей секунд высказать ибн Шахору всё, что думает, но воспоминание о равнодушном взгляде и холодном голосе вновь отрезвило его, вернув к реальности.

«А Дамблдору это зачем? — в смятении подумал он, вернувшись мыслями на ту же орбиту. — Ну да, старый враг. Если бы ОВЛА вздумала убрать Риддла руками Дамблдора, на кой черт тогда старика ликвидировать? Пусть бы сначала мавр сделал свое дело, а потом...»

Он вдруг ощутил смертельную усталость. Хотелось одного — обнять Большого Зверя, ни о чем не спрашивая, упасть с ним в постель и заснуть. Просто заснуть.

«Он не выгонял меня! — в который раз подумал Г. Дж. — Ну ладно, жуткий голос, сжатые губы, «вы», мистер Поттер, всё это мы уже проходили...»

Он прогнал воспоминание о том, что мучило его больше всего — ВЗГЛЯД. Так отвратительно-холодно Северус не смотрел на него НИКОГДА.

Гарри выпил для бодрости стакан водопроводной воды, невесть зачем умылся и, слегка испугавшись по пути своего отражения в битом зеркале, осторожно вышел в коридор.

«Поговорим по-мужски», — сурово решил он.

Чертово воображение тут же нарисовало собственное бесчувственное тело и Снейпа ибн Шахора, сдувающего губами дымок с дула Глока.

Дом спал, объятый тишиной. Гарри дошел на цыпочках до редакторской двери и застыл, пытаясь выровнять дыхание. Из логова Зверя не доносилось ни звука. Г. Дж. повернул ручку.

Дверь не поддалась.

Гарри негромко постучал.

Всё было тихо.

Он постучал громче, приложив ухо к двери.

Кроме тиканья собственного сердца, Г. Дж. не услышал ничего.

«Обиделся? Напился и спит? Или...»

Не додумав версии, Г. Дж. ринулся в свою квартиру и через минуту вернулся со связкой ключей в трясущихся пальцах.

Открыв дверь, он застыл на пороге прихожей, чутко прислушиваясь. Тишина казалось зловещей.

Гарри робко включил свет и медленно двинулся в глубину квартиры.

Гостиная была пуста.

Г. Дж. тихо прошел в спальню, щелкнул выключателем и с минуту стоял, как парализованный, глядя на смятую постель.

Очнувшись от ступора, он бросился в кухню.

Пусто.

На негнущихся ногах Гарри дошел до ванной.

Никого.

— Шатц, — жалобно позвал он в пустоту.

Сердце упало.

Он вновь двинулся по квартире, смутно надеясь на чудо. Сейчас он обернется, и Северус...

В гостиной он внезапно остановился, в ужасе глядя на бюро.

Клетки с Добби не было. На месте крысиного жилища лежала какая-то бумага. Как вихрь, Гарри ринулся к бюро и схватил листок.

«Дорогой Гарри. От души благодарю за приятно проведенное время. Это было забавно. Не помню, когда так развлекался. Спасибо, буду вспоминать тебя с улыбкой. С. С.»

Стены комнаты вздрогнули и куда-то поплыли.

Гарри судорожно вдохнул.

Воздух застрял в трахее.

Цепляясь за мебель, Г. Дж. добрался до кресла и скорчился в нем, открывая рот, как выброшенная прибоем рыба. Грудь прошила острая боль, сердце заколотилось, отчаянно желая поймать отпущенные наперед удары.

К горлу подкатил знакомый липкий страх.

«Мне только двадцать пять, — мелькнуло в помутившемся сознании. — И это всё?..»

«Всё».

Комнату заволокло дрожащей дымкой. Мир отдалялся. Цепенея от ужаса, Гарри ощутил, что падает за туманную завесу, откуда нет возврата.

«Шатц! — отчаянно крикнул он, но из сдавленного спазмом горла не вылетело ни звука. — Северус!»

«Хорошо, — внезапно прозвучал тихий голос в голове. — Так лучше. Умереть — это ведь хорошо».

«Да», — покорно согласился Гарри.

Его вдруг охватил покой. Какой он глупый. Умереть, уснуть, не думать больше ни о чем. Не страдать.

Смерть — это свобода.

В ту же секунду в легкие обреченного умереть ударной волной хлынул воздух — будто невидимая рука открыла вентиль. Словно пробывший без кислорода ныряльщик, Гарри вырвался из мутных глубин, жадно хватая ртом благословенную жизнь.

С трудом веря в избавление, он дышал — громко и хрипло, сбиваясь на кашель, но — дышал.

Дымка рассеялась. Предметы вокруг вновь обрели очертания. Боль в груди медленно отступала, неохотно выпуская жертву из цепкого захвата.

«Есть лишь момент реальности, миг между вдохом и выдохом. Живите настоящим, пока бьется пульс», — пронеслась перед глазами строчка из шпееровского письма.

Зачем Г. Дж. Поттер выжил, он не знал и сам.

* * *

— Я фантазер, — тихо сказал он в пустоту. — Выдумщик. Тётя, ты была права.

Сколько Гарри просидел в кресле, он не знал. Свинцовое небо за окном предвещало скорый рассвет.

— Я всё это придумал, — пересохшими губами прошептал он. — Ничего не было. Не было. И не будет больше.

Он проглотил комок горечи в горле и попытался размеренно дышать, втайне боясь второго приступа.

Его взгляд вдруг упал на «эквалайзер»: прибор был отключен.

Гарри уставился на подавитель сигнала, будто увидел впервые.

«Когда я шел на кухню... Чтобы сказать ему, что он — Шпеер и сволочь... Лампочки не горели! Антижук был выключен уже ТОГДА!» — внезапно понял он.

Остановившимся взглядом Гарри смотрел на безжизненный прибор.

«Шатц всегда выключает антижуков, чтобы бросить ИМ какую-нибудь дезу! — горячим вихрем пронеслось в голове. — Он дал мне книгу, вышел и отключил эту хрень! Он говорил для НИХ! Он вёл себя так, потому что кому-то надо было убедиться, что я... что он...»

В чем должны были убедиться невидимые слушатели, кроме того, что он прочел книгу, Гарри понять не мог.

«Я бы так или иначе узнал, кто Шпеер, дочитав до конца, — преодолевая слабость в ногах, он доплелся до спальни и улегся на кровать, свернувшись в клубок. — Тогда в чем смысл? Услышать, что мы поссорились и расстались?»

«Услышать, что вы поссорились и расстались», — подтвердил голос в его голове.

«И эта отвратительная записка! Он не мог такое написать серьезно, я дурак! Кретин, болван, псих! Чуть не умер!»

Тело с ног до головы окатила горячая волна облегчения. Гарри вытянулся на постели и уставился в потолок, глупо улыбаясь.

Простыни еще хранили запах их тел. С жалобным стоном Г. Дж. перевернулся, обнял подушку Северуса и зарылся в нее носом, утешаясь душой и сердцем.

«Ты врешь сам себе, — уже откуда-то издалека подсказал засыпающий внутренний голос. — При чем тут Риддл, Дамблдор, Шпеер и вся эта дрянь? Ты обиделся из-за книги! Из-за Адама, которого он любил сто лет назад! Из-за красивых слов, таких, как он и тебе говорил! Из-за того, что он ХОТЕЛ его!»

«Десять лет назад», — сонно подсказал голос.

«Он шлялся по борделям Амстердама!»

«Десять лет назад».

В засыпающем сознании Г. Дж. проплыла картина горячего слияния их тел и лицо Северуса с почти детским страхом в глубине широко раскрытых глаз.

«Не бросай меня... сейчас. Я не переживу».

— Никогда, — прошептал в подушку Гарри. — Никогда-никогда.

* * *

Электронный будильник у кровати привычно взвыл утренней сиреной. Гарри заворочался, ожидая, что Северус выключит сигнал, припечатав звук очередным недобрым словом.

Будильник продолжал завывать.

Гарри вдруг вскочил развернувшейся пружиной, в одно мгновение вспомнив, что произошло, спрыгнул с постели и гончим псом обежал квартиру.

Чуда не случилось. Северус все еще не вернулся. Хуже того, его мобильный обнаружился в кухне на подоконнике.

Сунув ноги в комнатные туфли, чтобы не ступать по всё еще рассыпанным стеклам, Гарри включил кофе-машину, кое-как собрал осколки и уселся за стол с чашкой кофе. В глиняной пепельнице лежал смятый окурок. Борец с курением Г. Дж. Поттер извлек его и невесть зачем сунул в рот. Вкус и запах был мерзким. Зато здесь были ЕГО губы. Причастившись никотином, Гарри торопливо отпил кофе и принялся ожесточенно тыкать в кнопки телефона.

— Алло? Мисс Лавгуд?

— Эуа-уа, — сладко зевнуло в трубке.

Гарри подавил ответный зевок: он спал каких-то два часа.

— Луна? Это Гарри. Извините, что так рано, но...

— Гэри? — проснулся голос. — О-о, тебя уже выпустили? Вот клёво!

— Что-что? — не понял Г. Дж. — Откуда выпустили?

— Ты уже под кайфом, — разочарованно протянула Луна. — Ты где, Гэри?

— Гарри я! — рявкнул Г. Дж. директорским голосом. — Поттер! ГДП!

— А-а, — пропело в трубке. — Вот оно что.

— Добби у вас? — взволнованно спросил Гарри.

— Добби? — удивилась Луна. — Бобби, может? Вчера заходил. Вместе с Энн. Вы их разве знаете?

— Черт! — схватился за голову Г. Дж. — Добби, чертова крыса! Северус привез вам крысу?

— Нет еще. А что? Он же сказал, в среду принесет. Я даже вафельный домик еще не доклеила. Алло?.. Ау-у, вы там, мистер Поттер?

— Да, — после паузы сказал Гарри. — Э-э... Спасибо. И передайте Гермионе, что я, возможно, задержусь. Всего доброго.

Он отключил связь, отшвырнул телефон и с минуту сидел с закрытыми глазами. Неожиданно взвившись, он закружил по квартире, распахивая дверцы шкафов и комодов, выдвигая ящики и заглядывая во все углы.

Скрипка исчезла.

Одежда была на месте, впрочем, если бы Северус что-то и прихватил из унылого ряда однообразных брюк и пиджаков, никто бы и не заметил. То же касалось рубашек и всего прочего. Гарри ринулся к ящику бюро, где, как он знал, хранились документы.

Ящик был пуст.

Чувствуя накатывающую боль в груди, Гарри опустился в кресло, глядя помертвевшим взглядом на то место, где еще недавно стояла клетка, и сидел неподвижно, как труп, ощущая себя пустым, как и проклятый ящик. Почти машинально он потянул ручку второго, в слабой надежде, что документы перекочевали туда.

На дне лежал исписанный от руки листок.

Гарри выудил двумя пальцами улов и недоуменно уставился в текст:

«F&uuml;r Li-li

Не верь словам бездарного шута.

Так пену на устах волны тяжелой

Несет поток от лопастей винта

На днище черном флагмана чужого.

~

Покину экипаж на шлюпке утлой,

По звездам вместо компаса отчалю,

Надеясь, что когда настанет утро,

Рассеет солнце призраки печали.

~

Не верь, что пристань наша — порт Разлуки,

Не верь, что разобьемся мы о скалы.

Мы на штурвал свои положим руки,

На островах Надежды есть причалы.

~

Sch-sch».

— Что это, Шатц? — пробормотал Гарри, до глубины души взволнованный находкой.

«Для Li-li, — заметалась тревожная мысль. — Кто это, Li-li?»

«Liebling-Liebes! — возликовал внутренний голос. — Schatzi-Schatz!»

* * *

«Завтра утром тебя... вас отвезут в мэрию, мистер Поттер».

«Кто отвезет? Во сколько?..»

Двигаясь, как во сне, Г. Дж. выбрался из ванной, украшенный свежими порезами на подбородке, насильно выпил две больших чашки крепчайшего кофе и оделся — равнодушно, как робот, не глядя в зеркало.

«Где книга?» — внезапно вспомнил он.

Спрятав в карман стихотворение, Гарри вышел из редакторской квартиры, запер дверь на ключ и вернулся в свою разгромленную обитель.

Раскрытая книга валялась на полу корешком кверху, распластавшись подстреленной птицей. Г. Дж. поднял ее и только сейчас заметил бурые следы крови на обложке.

«Он порезал руку, когда я...»

Гарри прижал злосчастную книгу к губам, безмолвно прося прощения у ее автора.

«Ты мой, Шатци-ша! И ты сам, и твое прошлое, какое бы оно ни было, теперь мое тоже!»

Мысль позволить читать «Записки» кому-то чужому вдруг показалась чудовищной.

В десятый раз перечитав послание от Sch-sch, Г. Дж. забился поглубже в кресло и развернул измятые страницы «Записок».

«Адам умер. А ты жив», — зачем-то напомнил внутренний голос.

* * *

«23.12.2001

— Co za idiotyczny widelec, Reju?

— Dla ostryg. Ot one, pi&#281;kne. U ciebie przed nosem.

— Kurwa.

— Nie b&#261;d&#378; taki niegrzeczny. Jeszcze &#380;yj&#261;. Mog&#261; us&#322;ysze&#263;.

— One nie rozumiej&#261; po polsku.

— Kto wie? &sup1;

Глупый панич. Соображаешь, где мы? В этой золотой Вальхалле каждая собака — полиглот. За спиной официантишка вьется угрем. Парень, знаешь такое блюдо, «угорь на вертеле»? Твое счастье, гарсон. Шел бы ты отсюда, хозяйский вьюн. Хочешь, я на тебя просто ПОСМОТРЮ?

О-о, так-то лучше. Отполз виться в сторонку.

— Не бросай меня одного, Рэй. Ты ушел, твой Ангел на меня уставился, как на устрицу. Нет, хуже... Как это по-английски? Моллюск.

— Съесть тебя хотел? Да ну, Ангел не в теме.

А я бы съел. Прямо сейчас. Губы твои совращает гнусный монах, Дом Периньон, это его подлый дух пузырится весельем в янтаре бокала! Нет у меня колесницы, запряженной пантерами, как у господина Диониса. Тащи потом ваше разгулявшееся панство к стоянке такси!

— Не в теме? Po jakiego diab&#322;a &sup2; он тогда ревнует? Po jakiego diab&#322;a ты бесишься? Я видел, как ты смотрел на него, когда он с Ведьмой танцевал!

Ух, глаза, пылающее золото в кузнице Гефеста! Проклятый монах-искуситель и плод грешных рук его, чертово шампанское! Не умеешь ты пить, Сын Божий. Стоп-стоп. Что ты сказал? Кто ревнует, я?

— Значит, я подлый собственник. Только попробуй с Ведьмой потанцевать!

Эй, куда вскочил?

— С удовольствием. Что уставился, Рэй? Хочу и танцую.

Вот стервец! Еще и смеешься? Да я тебя разорву, знаешь? О нет, не сейчас, не сейчас.

Адонаи, да я и из-за стола не встану. Цезарь, сиди под скатертью, подлец. Не могу спокойно смотреть на эти смеющиеся губы, на этот алый рот — и детский, и порочный, он мой, слышишь — МОЙ! Адам, и ты позволишь похотливой ведьме жрать взглядом твое лицо с невидимой печатью моих поцелуев?!

Хочешь меня разозлить, прекрасный панич?

О да, я зол, как скупой виноградарь, к чьим лозам подобрался вор!

Женщина?.. Ведьма она, а не женщина. Ты не видал ее коллекцию страпонов!

Не надейся прочесть всё это на моей постной физиономии. Твое тело еще познает меру гнева моего, когда наполню тебя раскаленным желанием, медленно волью его в прекрасную чашу плоти твоей, и губы, отданные хищному глазу ведьмы, будут молить об избавлении!

Рэй, а ты не перебрал огненной воды? Пусть потанцует мальчик. Хозяйская Вальхалла — это вам не диско-бар в грязном краковском закоулке.

Дьявол. Вспомнил Хозяина. Идет сюда. По мою душу. Нет, не идет, величественным конунгом выступает. Вставай, Рэй, опальная собака. Лизни ему ногу. День Рагнарека не настал, да и Фенрир из тебя хилый... За стариковскую зарплату ни один уважающий себя Фенрир зад не подымет... Разве руку откусит. Когда придет время. &sup3;

*

— Адам, чтобы я еще раз взял тебя на хозяйскую дачу? В другой раз шлюху с собой приведу, ей-богу! Свиньи пьют меньше! И где ты шатался, пока я кормил лапшой Хозяина?

Смеешься, нахал? Соображаешь, сколько ты весишь? Раскормил на свою голову. Еле дотащил.

— Рэй, помнишь... анекдоты про поляков?

— Вроде того, как пьяному мальчишке навесили фингал за то, что танцевал с кем попало? Ложись, так бить удобней.

— Нет, другие анекдоты. Про воровство. Помнишь, я еще обиделся?

Хм, уже на вид и протрезвел. Назло, что ли, на моей шее прокатился, Сын Божий?

— У меня в Варшаве угнали чемодан. У МЕНЯ! Анекдоты — слабая компенсация! И вообще... Люблю тебя злить. Во гневе ты... М-м...

Вот, теперь я точно пьян. Зачем лакать Курвуазье, если под рукой твои сахарные губы и медовый язычок!

— Рэй, подожди.

Сейчас обижусь. УЖЕ обиделся.

— Принеси мою куртку.

— Зачем?.. Ты и так грязи натащил в постель, Сын Божий.

Куда вскочил? Поскакал. Черт, а только что ходить не мог.

Что сияешь? В глазах — лукавство всех чертей польских.

— Рэй! Еще один анекдот хочешь? Закрой глаза и дай руку. Не подсматривай.

Таки пьяный. Что ты мне подсунуть вздумал, очередной забавный кондом? С пупырышками, с усиками, светящийся, лоснящийся...

Нет, это явно не...

О Адонаи.

Нет!

НЕТ, НЕТ, НЕТ!

Я сплю.

Сплю, сейчас проснусь. Открою глаза, и не будет, не будет, не будет лежать в моей руке эта черная змея!

Дневник Хозяина Вальхаллы.

Золотая мечта Старика.

— Ну, Рэй. Ты меня не похвалишь?

Похвалить?.. Да я убью тебя сейчас, ты не представляешь, что... Боги, где мой язык. И какой из них, бл...дь, ах да, английский.

— Это должен был сделать я.

Так шипит змея с отдавленным хвостом.

Смеешься, глупый мальчишка.

— Да какая разница, кто? Он у нас, и точка!

Точка? Знаю. Свинцовая точка между глаз. Награда за смелость и отвагу».

* * *

Резкий звонок в дверь взорвал тишину так неожиданно, что зачитавшийся Гарри подпрыгнул в кресле.

Сердце ухнуло вниз, подскочило к горлу и взволнованно затрепыхалось между ребрами.

«За мной! Дамблдор!»

Шагом приговоренного к расстрелу Г. Дж. Поттер подошел к двери, готовый лицезреть Магистра «Феникса».

Он вдохнул хороший глоток воздуха, придал лицу налет мужественного хладнокровия и распахнул дверь.

На пороге квартиры, нежно улыбаясь прекрасными миндалевидными глазами, стояла маленькая китаянка.

— Гайяпотя, — Мэйхуэй сверкнула перламутром мелких зубов.

— Что ты здесь делаешь? — опешил Гарри.

— За тобой присёль. Больсой силавек здет Гайю. Внизу масина.

Гарри нахмурился, силясь вникнуть в шелковый китайский лепет.

— Книську не забудь, — девушка кивнула на книгу в его руке, скользнула взглядом по разгромленной прихожей и тактично опустила ресницы.

Г. Дж. недоуменно заморгал.

— Тебя послали за мной? Тебя?..

Китаянка неожиданно рассердилась. Фарфоровой белизны щеки зарделись возмущенным румянцем.

— Мэйхуэй тебе не холёсяя? Давай мусину больсую позову. С пистолетя!

— Господи, Мэй, наоборот, ты слишком хорошая, — Гарри проворно влез в куртку и сунул за пазуху «Записки». — Не надо никого звать. Я готов.

Девушка строго осмотрела его с ног до головы.

— Гальстука некьясивая.

Обдав Гарри неведомым ароматом духов, Мэй вытянула тонкую шейку и заботливо поправила ловкими пальчиками небрежно завязанный галстук Г. Дж.

— Гайя готовая.

Чувствуя себя несчастнейшим из людей, готовый Гайя захлопнул дверь квартиры и покорно двинулся вслед за маленькой провожатой.

— Мэй, послушай, а как там Си... — начал он.

— Не знай, — резко оборвала китаянка.

У скромной обители консьержа Гарри остановился, нырнул головой в окошко и протянул старику почтовый конверт.

— Мистер Биннс, пусть это пока у вас полежит, — быстро сказал он. — Потом заберу.

Консьерж прикрыл веки в знак согласия.

Мэйхуэй обернулась на пороге, но ничего не сказала.

Гарри выскочил на улицу и недоуменно оглянулся по сторонам. Машин не было. Напротив подъезда стоял неказистый фургон с надписью «Доставка воды». Мэйхуэй бодро засеменила к фургону.

Дверца с облезлыми наклейками в виде крупных брызг поехала в сторону. Гарри зачем-то оглянулся на ставший родным дом.

«Покину экипаж на шлюпке утлой...»

«Какой, к черту, экипаж?..»

«А шлюпка дрянь. Может, развалится по пути в мэрию?»

Вручив судьбу в руки Архитектора Вселенной, сонма неведомых богов Ойкумены, владык неба и земли, Г. Дж. Поттер храбро нырнул в темные недра фургона.

Разболтанная дверь с лязгом закрылась за его спиной.

________________________________________________________________________________________

1) — Что это за дурацкая вилка, Рэй?

— Для устриц. Они у тебя перед носом.

— Вот бля.

— Не груби. Они еще живые. Могут услышать.

— Они не понимают по-польски.

— Как знать.

(перевод VikVik &amp; Marian Eliot :)

2) Po jakiego diab&#322;a (польск.) — «Какого черта?»

3) Хозяин Вальхаллы, О&#769;дин, согласно мифу, будет убит волком Фенриром в день гибели богов (Рагнарека). Когда-то на Фенрира решили надеть новые волшебные цепи, но волк, заподозрив обман, потребовал, чтобы один из богов сунул ему в пасть свою руку в качестве гарантии, что оковы будут сняты. Вызвался бог Тюр, и, когда волк понял, что его не освободят — откусил тому руку.

* * *

52. Гость-пленник

— А вот и вы, мой мальчик. Доброе утро, Гарри.

Что-то щелкнуло, и полутемный салон залил ровный свет белого неона. На Гарри уставились две пары глаз — прищуренные стариковские и выпученные карие, принадлежащие чернокожему незнакомцу.

— Добрутро, — растерянно промямлил Гарри, нервно озираясь по сторонам.

Утро определенно не было добрым. На мгновение Г. Дж. показалось, что он еще спит: попасть в кабину космолета для межгалактических путешествий можно было либо во сне, либо в компьютерной игре.

На «утлость» шлюпки нечего было и рассчитывать. Обитый белой кожей салон, напичканный неведомой техникой, оснащенный приборными панелями и камерами, наводил на мысль, что фургон способен доставить воду и на Марс.

Альбус Дамблдор, совершенно не похожий на того старика, которого Гарри впервые увидел на пороге «Хога», вполне мог сойти за капитана межпланетного корабля. Облаченный в добротный светлый костюм, безбородый, подстриженный и без очков, Дамблдор казался моложе своих лет — настолько, что кличка «Старик» показалась Гарри неуместной. Сходство с Аберфортом было фантастическим: сейчас, в свете неоновых лампочек на потолке фургона, Г. Дж. разглядел, наконец, новое лицо Магистра — румяное, моложавое, с хитрыми лучиками вокруг лукавых глаз и легкими ироничными морщинками у тонких губ. Небольшая горбинка на носу бесследно исчезла — то ли по волшебству, то ли благодаря пластической хирургии.

— Знакомьтесь, Гарри, мистер Шеклболт, — кивнул Дамблдор на черного громилу, смахивающего на героя американского боевика. — Мой бесценный помощник, телохранитель и друг. Надеюсь, вы с Кингсли найдете общий язык.

На лице цвета пережаренного кофе сверкнул белозубый оскал. Выпуклые глаза обшарили съежившегося на сиденье Г. Дж. оптическими прицелами. Карман синего комбинезона Шеклболта с эмблемой «Доставка воды» подозрительно топорщился, наводя на мысль, что телохранитель Дамблдора собрался отбиваться от нападающих бутылкой минералки. На коленях громилы лежал раскрытый пластиковый кейс с мигающей светодиодами начинкой. Крупную, как основание могучего дуба, шею чернокожего украшали радионаушники.

Г. Дж. Поттер обнаружил в себе тонкие ростки зарождающегося расизма.

— Приятно познакомиться, — буркнул он и покосился за перегородку из стеклопластика — рядом с водителем в синей униформе разместилась Мэйхуэй, почему-то тоже в наушниках, превративших ее в маленькую черную стрекозу.

— Чай, кофе? — ласково предложил Дамблдор.

Гарри сердито уменьшил господина Альбуса до размеров гнома и утопил в чайной кружке. Увы, гном и не думал тонуть: маленький человечек вращался в сладком водовороте, то и дело всплывая на поверхность и грозно размахивая крошечным топориком.

— Чай-кофе? — сдерживая гнев, переспросил Г. Дж. — Может, сначала объясните мне, что происходит?

— Вы книгу взяли? — ровный голос Дамблдора потушил его сердитый всплеск.

Гарри рывком выдернул из-за пазухи «Записки».

— Вы на ней никак обедали, молодой человек? — с неудовольствием сказал старик, заметив измятую обложку и бурые следы на корешке. — Придется дать вам другой экземпляр.

— В этом нет необходимости, — сквозь зубы сказал Гарри. — Я не повезу это Риддлу!

Дамблдор уставился ему в глаза острым сканирующим взглядом.

— Вот как, — он задумчиво погладил пальцами лишенный растительности подбородок.

— Поймите, сэр, — начал Гарри, заметно волнуясь, — уже в середине книги становится понятно, кто автор. Дать это мэру — то же самое, что своими руками посадить Северуса в тюрьму! Я не буду этого делать!

Сидящий в кресле старик невозмутимо закинул ногу на ногу и переплел на колене пальцы, все так же внимательно разглядывая Г. Дж.

— Ну и где сейчас ваш Северус, позвольте спросить? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Вам это лучше знать! — вскипел Гарри. — Ушел! Вместе с документами!

— А почему он это сделал, как вы думаете? — с шелковыми интонациями спросил старик. — Разве Северус самолично не просил вас отвезти книгу в Сити-Холл?

— Он сказал, это ваш приказ! — возмутился Гарри.

Дамблдор покачал головой.

— Не совсем так, мой мальчик. Это целиком и полностью его затея. Я лишь дал сигнал, когда, по нашему мнению, пора начинать действовать. Для Северуса это единственный шанс отомстить за свою потерю. Понимаю, вам навряд ли приятно выполнять подобное поручение. Но хочу напомнить, именно вы пообещали госпоже Амбридж раздобыть материал. И если не вы повезете книгу, это сделает другой, — жестко прибавил он.

«Я не руководствуюсь чувством мести. Я выполняю свою работу, вот и всё», — вспомнилась Г. Дж. строчка из письма.

— А вам это на руку, — язвительно сказал он вслух. — Нагадить Риддлу и свалить всё на Северуса!

Старик усмехнулся, разглядывая Гарри с отеческим сожалением.

— Как вы считаете, лучше пострадать одному человеку или сотням? Я в ответе за своих людей, члены «Феникса» — мои братья и сестры, у них тоже семьи, дети... Шахор, то есть Северус, предложил вызвать огонь на себя. Он единственный, у кого есть личный мотив уничтожить Риддла, единственный, кому нечего терять — семьи нет, близких нет. И если он хочет, чтобы мэр заплатил по счетам, почему я должен возражать? Не скрою, это в наших интересах, — спокойно сказал он, снисходительно улыбаясь.

«Близких нет? У него есть я!» — возмущенно пискнул внутренний голос Г. Дж.

— Где он сейчас? — Гарри попытался изобразить вежливое равнодушие. Вышло неубедительно.

Дамблдор удивленно вздернул седеющие брови.

— Вас это и вправду волнует, мой мальчик? Думаю, Шахор давно пересек границу, — он рассмеялся коротким отрывистым смешком.

Сердце Гарри больно сжала невидимая ледяная рука.

— Во всяком случае, рано утром Северус направлялся в Хитроу, — Дамблдор опять потер несуществующую бороду. — Кстати, он сообщил мне, что вы расстались, — он метнул на Гарри колкий взгляд.

Ногти Г. Дж. вонзились в кожаную обивку космического кресла.

— Похоже на то, — Гарри внимательно уставился себе под ноги.

Дамблдор вдруг придвинулся ближе и доверительно положил худую узловатую руку на колено Г. Дж.

— Гарри, — голосом доброго сказочника начал он. — Поверьте, я догадываюсь, что вы чувствуете. Я ведь тоже когда-то был молодым. И знаю, что это такое, когда кто-то наступает каблуком на твое сердце и идет себе дальше. Мне потребовалось много времени, чтобы пережить удар, — тихо сказал он. — Прекрасно понимаю, предательство близкого человека простить и забыть невероятно трудно.

Гарри нахмурился, пытаясь понять, к чему подобные откровения.

— Северус уехал, убив сразу двух зайцев, — продолжил Дамблдор. — Бросил гранату в гнездо Риддла и... — он сделал нехорошую паузу. — Заодно избавился от вас.

— Что-что? — пересохшими губами спросил Гарри.

— Избавился. От вас, мой милый, — повторил Дамблдор. — Поймите, мой мальчик, я знаю Северуса много лет. Он никогда не был любителем длительных отношений. Как многие из нас, — вокруг стариковских глаз собрались лучики улыбки.

«Из НАС?» — пронеслось в наполненной сумятицей голове Г. Дж.

Гарри покосился на пучеглазого Шеклболта. К его облегчению, тот сидел, заткнув уши наушниками, уставившись в мигающий лампочками кейс и быстро елозя проворными черными пальцами по клавиатуре.

— Северус сказал, что избавился от меня? — Гарри изобразил легкую презрительную улыбку. — Я сам ушел.

Рука Дамблдора по-отечески сжала его колено.

— Позвольте вам не поверить, мой мальчик, — мягко сказал он. — Вы молоды, импульсивны... Я вас прекрасно понимаю, первый опыт, первые серьезные чувства... К сожалению, Северус не тот человек, с которым можно жить, как у Христа за пазухой. Не прошло бы и года, как он потерял бы к вам интерес. Он любит молодых и зеленых юношей. Адаму было двадцать, и то... — Дамблдор усмехнулся, — Северус не пропускал ни одной свежей задницы.

Щеки Г. Дж. вспыхнули, будто в лицо плеснули кипятка.

«Ложь! Я тебе не верю!»

— Северус любил Адама, — взволнованно прошептал он.

Дамблдор издал непонятный звук, напоминающий насмешливое мычанье.

— Конечно, любил, — он небрежно покрутил золотой перстень на мизинце. — В своем роде. Прожил с ним почти год. Для Шахора это рекорд.

Гарри закусил губу, чтобы не тряслась.

— И если б не любил, — продолжил старик, изучающе поглядывая на заалевшее лицо Г. Дж., — не стал бы ломать карьеры и судьбы тех, кто в ответе за смерть Адама. Тем паче не стал бы стрелять в начальника опергруппы «НД», — он дернул уголком тонкогубого рта. — Шахор достаточно мстителен, мой мальчик, поверьте. Понимаю, легко сказать, «выбросьте его из головы», но, по правде говоря, это лучший совет. Так что я всё же повторю, — его проницательные глаза вонзились в Гарри гипнотическими буравчиками: — Забудьте этого человека. Шахор опасен. И он вам не пара. Даже не в возрасте дело.

Гарри молчал, сцепив зубы.

— Северус — одинокий путник, — с легкой улыбкой сказал Дамблдор. — Ему не нужны поводыри, не нужны друзья. В нем тепла и любви, как в арктическом айсберге. В каком-то смысле он патологическая личность. Ужиться с ним может разве что крыса, — он негромко рассмеялся. — Но уж никак не человек.

«Врешь ты всё, гад халдейский!»

Не в силах терпеть, Гарри мысленно опустил гроб с ухмыляющимся стариком в разверстую могилу Хайгейтского кладбища. Райнер Шпеер, живой и невредимый, торжественно бросил на деревянную крышку горсть земли.

— Тем не менее, Гарри, не держите на него зла, — ласково продолжил Дамблдор. — Не будучи членом Ордена, Шахор сделал для Цеха больше, чем все наши братья вкупе с их щедрыми взносами, вместе взятые. Северус — тот редкий человек, который понимает, на что идет и во что играет. Разве вам лично не на руку эта партия, Гарри? Ваши родители сейчас смотрят на вас с небес. Остановите руку Зла. Неужели вы не хотите это сделать?

Гарри попытался выровнять дыхание.

— Я много думал об этом, — спекшимися губами прошептал он. — И я рад помочь, хотя бы для того, чтобы по вине Риддла больше никто не пострадал. Но Северус... Пусть мы даже расстались, — он отвел взгляд, не желая выдать себя с концами, — мне не хочется причинять ему вред.

Дамблдор кивнул, будто бы соглашаясь.

— Прекрасно понимаю. Но о каком вреде речь? — мягко сказал он. — Фактически, вы выполняете его волю. А она совпадает с волей братства. Месть — грубое слово. Есть другое, и оно правильное: возмездие. Вы — наше оружие, Гарри. Символический лук, из которого вылетит стрела и уничтожит посеянное зло. Осознайте это. Кто, как не вы?..

В фургоне стало совсем тихо. Едва слышно попискивали маленькие зеленые лампочки на приборных панелях и быстро постукивали черные пальцы Шеклболта по пластику клавиатуры.

Гарри мысленно перекрестился. Слева направо, затем, для верности, — справа налево.

— Знаете, сэр, — начал он, глядя куда-то в пол, на резиновый автомобильный коврик. — Я готов на многое... Ради родителей, ради элементарной справедливости...

«Ради Северуса, — мелькнуло в его разгоряченной голове. — Ради Барбары и Джимми! Ради всех тех, кого презирают лишь за то, что в их жилах течет ИНАЯ кровь!»

Он покосился на чернокожего Шеклболта и покаянно вздохнул.

— Одним словом, я сделаю все, что вы посчитаете нужным, — Гарри вперил в Дамблдора немигающий взгляд. — Я готов во всем положиться на вас, сэр. И я верю в победу «Феникса», — твердо сказал он.

Румяное лицо Дамблдора осветилось удовольствием.

— Это хорошо. Это правильно, Гарри, — смягчившимся тоном сказал он. — Рад, что вы осознали: в ваших руках доброе будущее нашего общества. Я не Риддл, который ставит общественное благо выше личного, но не верю, что истинно нравственный человек может жить со спокойной совестью, когда вокруг творится беззаконие. Ваш отец это понимал, как никто другой. Кстати, не знаю ваших планов насчет Великой Ложи... — он немного помолчал, разглядывая Гарри прищуренными глазами. — Я призываю вас под крыло «Феникса», мой мальчик. Поверьте, я впервые предлагаю это кому-то лично и открыто.

Кандидат в славное братство ВЛА отер со лба нервную испарину.

— Спасибо, сэр, — пробормотал он. — Мне очень льстит ваше предложение, но... Я пока не достоин... Ни туда, ни сюда, — почти искренне сказал он. — Но что касается Риддла... Постараюсь сделать всё от меня зависящее.

— Альбус, — раздался голос чернокожего, звучный и густой, как тяжелая патока. — Позвольте мне. Молодой человек слабо понимает, что от него требуется.

Дамблдор перевел на телохранителя удручающе снисходительный взгляд.

— Понимаю твои чувства, Кингсли... Нет. Гарри Поттер — наша надежда. Не так ли, мой мальчик? — переспросил он. — У Кингсли тоже есть причины не любить мистера Риддла. Впрочем, у кого их нет? Но вы — ВЫ — избранный, — веско сказал он, сверля Гарри каким-то особенным взглядом. — Неужели Лили и Джеймс Поттеры погибли зря?

«Конечно, зря», — мелькнула у Г. Дж. сердитая мысль.

— Нет, сэр, — пробормотал он, ощущая, что разговор с Магистром медленно, но верно парализует его волю. — Я отвезу книгу. Жаль, не дочитал. Знаю, что Адама убили, но кто и как...

— Риддл в ответе за теракт одиннадцатого января 2002 года, — чеканя слова и не сводя взгляда с Гарри, сказал Дамблдор. — Взрыв в кампусе для иностранных студентов унес жизни более сотни человек. В смерти Адама виновны трое. Эван Розье, бывший глава оперативной группы «Национального Движения». Роберт Мальсибер, начальник подразделения, в миру — офицер полиции Скотланд Ярда. Питер Петтигрю, нынешний заместитель мэра по социальной политике, тогда — директор фонда «НД». Адам не погиб во время взрыва. Пришлось добивать вручную.

Гарри сидел ни жив ни мертв, тараща глаза на собеседника.

— Северус... убил этого Розье? — севшим голосом спросил он.

— Нет, — покачал головой Дамблдор. — Розье спас бронежилет. Шахор пошел другим путем — стравил Эвана с Аластором Муди и Питером Петтигрю, которые вздумали запустить руку в бюджет «НД». Муди и Петтигрю отделали Розье так, что тот отдал богу душу, не доехав до клиники. Шахор не преминул открыть Риддлу глаза на махинации с деньгами фонда. Ни Петтигрю, ни Муди по сей день не знают, кому на самом деле обязаны инвалидностью, — старик рассмеялся тихим сухим смешком.

— Но это еще не всё, — он вдруг посерьезнел. — Офицер полиции, погибший во время драки вашего крестного с Петтигрю — Роберт Мальсибер. Северус утверждает, что это не его рук дело. Но согласитесь, мой мальчик, странное совпадение... Боюсь, у Сириуса есть все основания не питать нежной любви к Шахору.

Г. Дж. молчал, потрясенный услышанным.

— И если вы полагаете, что Северус — интеллигентный добрячок, то глубоко заблуждаетесь, — со вздохом сказал Дамблдор. — Это человек, способный хладнокровно и цинично пойти по трупам тех, кого убрал чужими руками с расчетливостью математика. Северус не может не знать, что Риддл не оставит вас в покое после его исчезновения. Он бросил вас под колеса и скрылся. Посмотрите правде в глаза, мой мальчик.

«Вранье! — отчаянно крикнул внутренний голос Г. Дж. — Это какое-то ужасное, чудовищное, отвратительное вра...»

— Вы сами себе противоречите, сэр, — пробормотал он вслух. — Сначала говорите, Северус действует во благо братства, теперь выставляете его чуть ли не преступником.

Ладонь Дамблдора ласково сжала его колено. В некогда голубых, а теперь серых глазах засветилось участие.

— Насколько он полезен для «Феникса», настолько опасен для вас. Я беспокоюсь именно О ВАС, Гарри. Северус — одинокий волк, не способный любить, не способный привязываться. Но вы — совершенно другой. Не обманывайтесь чувствами, которых нет. Неужели вы всерьез полагаете, что у Шахора не было возможности замолвить за вас словечко, чтобы вы не проходили по делу Риддла как подозреваемый? — Магистр недоверчиво покачал головой. — Скажу больше. У вас есть гарантии, что это не ЕГО ЖЕ ловких рук дело? В любой подобной игре нужен козел отпущения. А что до книги... «Записки Одержимого» — отвлекающий маневр в игре с группой мэра. Северус прекрасно знал, что ему придется скрыться. Почему же он не взял вас с собой? Ответьте мне на этот простой вопрос. Если можете.

Гарри понуро свесил голову. В салоне повисло тягостное молчание.

— Не отчаивайтесь, мой мальчик, — тихо сказал Дамблдор. — Мы не отдадим вас на растерзание. Будете следовать моим инструкциям, и у нас все получится. А теперь слушайте внимательно.

Он дал какой-то знак водителю за перегородкой, пересел ближе к Гарри и дружески положил руку на его плечо.

Фургон «Доставка воды» мягко тронулся с места.

* * *

«Я спокоен, как скала».

Огромный утес сорвался с горы, глубоко вдавив в прибрежную гальку загорающих в шезлонгах Риддла и Дамблдора. Море ласково слизнуло пенистым языком ботинок Магистра.

«Я безмятежен, как океан в штиль».

Крупная хищная рыбина неторопливо поднялась из тихих глубин и лениво шлепнула хвостом по моторке с надписью «Сити-Холл» на борту. За частоколом зубов мелькнули и исчезли длинные ноги лондонского мэра. Блеск взметнувшегося над водой плавника — и вторая посудина, гордо именуемая «Феникс», опрокинулась на бок. Горящая птица в руках капитана Дамблдора с шипеньем ушла под воду, подняв над водой клубы пара.

«Я держу себя в руках. Я ничего не боюсь».

Маленький слепой крот, отчаянно работая лапками, ввинчивался в землю, пытаясь уйти поглубже.

Прогнав негативную картинку, Гарри Джеймс Поттер недрогнувшей рукой распахнул дверь сто одиннадцатого кабинета.

Долорес Амбридж, в костюме цвета бледного лимона, подняла носик от бумаг и возмущенно раскрыла губки, вознамерившись отчитать незваного нахала.

Уверенным шагом победителя Гарри прошел к столу советницы.

— Что желает женщина, того хочет бог, — с ослепительной улыбкой сказал он.

На блестящую инкрустированную столешницу легла книга Райнера Шпеера.

Советница маленькой желтой бомбочкой рванула с места.

— Дайте я вас расцелую, мистер Поттер! — взвизгнула она.

Смятый пышной грудью, удушенный Шанелью номер пять, Г. Дж. Поттер оказался в плену восторженных объятий Желтой Жабы.

«Фердамт шайсе!» — пронеслось в его закружившейся голове.

* * *

— Это надо переварить и осмыслить.

Аластор Муди, не стесняясь, извлек из встроенного бара хрустальный графин и два стакана.

— Нет-нет, — помотал головой сидящий в кресле Гарри. — И вам не советую, сэр. Нечего тут осмыслять, одно дерьмо, извините за выражение! Я конфисковал партию первого тиража, а толку? «Записки» — ерунда. Редактор скрылся и увез оригинал дневника! Где гарантия, что он не отдаст материалы в чужие руки?

«Чем больше вру, тем лучше получается. Всё дело в практике», — с удовлетворением подумал он.

— Надеюсь, мы успеем принять меры, — советник плеснул себе скотча на два пальца. — Незаметно вылететь из Хитроу? — он добродушно рассмеялся. — Этого негодяя достанут из-под земли.

Гарри с трудом сдержал внутренний трепет.

— Снейп хитрее, чем вы думаете, — он налил в стакан минералки, чтобы чем-то занять руки. — А я ему верил, идиот, — Г. Дж. подпустил нотку горечи в голос. — Если честно, до сих пор не понимаю, что это за человек. Но раз он действует в одиночку...

«Шатц, ты бы оценил».

Муди ловко осушил свой стаканчик.

— В одиночку? — советник шумно выдохнул. — Не смешите, право! Я говорил, что Снейп — темная лошадка. Никто меня не слушал. Черт их поймет, этих жидовских поклонников Розы и Креста.

Гарри подавился минералкой.

— Думаете, он розенкрейцер? — он шмыгнул носом, в который больно шибанули пузырьки газа.

— Не думаю. Уверен, — буркнул Полифем.

«Пусть считает, что Шатц кто угодно, но не агент МИ-5!»

— Признаться, я тоже поначалу так решил, — Гарри с охотой повел войска в сторону. — Вы как-то прислали мне длинный список книг, необходимых кандидату... А также еще один, маленький. Тех, которые читать нежелательно. Не смейтесь, сэр, но сработал эффект «белой обезьяны», — он рассмеялся как можно более непринужденно. — Как назло, я запомнил названия книг, которые читать не следует. И все они обнаружились в домашней библиотеке Се... мистера Снейпа. И манифесты Майера, и книги Эшмола, Кастелло, и этого, как его... ванн Рэйкенборга. Про Йейтса, Шекспира и Гёте я не говорю. Но я тогда подумал, мало ли... У него вообще много книг. По каббалистике, алхимии... Но что в этом плохого? Разве розенкрейцеры — не те же масоны? Ученики Салазара Слизерина, как сказал э-э... Шпеер.

В луженое горло советника отправилась еще одна порция скотча.

— Не всё так просто, — булькнул он. — Так называемый Салазар школу основал, а потом ее покинул. Современные розенкрейцеры — не масоны. Во всяком случае, большинство. Как не все каббалисты — розенкрейцеры, так не все розенкрейцеры — масоны. Да, есть розенкрейцеры-франкмасоны и франкмасоны-розенкрейцеры, но ваш редактор не имеет к таковым ни малейшего отношения. Знаете негласный лозунг рыцарей Розы и Креста, мистер Поттер? «Нас — нет». Они невидимы. Тише воды, ниже травы, как змеи подколодные.

— А как же АМОРК?* Известная организация, вполне официальная. Сам мистер Риддл из нее вышел, я читал.

Советник снисходительно улыбнулся.

— АМОРК... Знаете, что такое ребрендеринг? Фальшивое золото ярко блестит. А настоящее тихо странствует по свету. Мы выясним, какой Салазар стоит за этим вашим Шахором, — Полифем сощурил заслезившийся глаз.

— Он такой же мой, как ваш, — артистично изобразил возмущение Гарри. — Этот тип обманул всех, даже Магистра «Феникса»! Втерся в доверие, получил на хранение дневник, и что? Ловко смылся вместе с компроматом! Мы даже не знаем, что он теперь намерен делать, шантажировать Альбуса? Или самого господина Риддла? До мартовских выборов всего ничего! Мне дали понять, что Дамблдор готов выложить любую сумму за дневник. Действительно любую!

Муди задумчиво подергал губами.

— Еще бы не выложить, — пробормотал он. — Но всё это вы расскажете не мне и не здесь, Гарри. Подождем, что скажут эксперты о «Записках». И, самое главное, что решит мистер Риддл, когда ознакомится с содержанием.

Гарри тяжело вздохнул. Сидеть в кабинете, обреченно ожидая дальнейших распоряжений относительно своей скромной особы, было не лучшим времяпрепровождением.

— Знаете, сэр, — медленно подбирая слова, начал он. — Если вы считаете, что Снейп действует не в одиночку, почему вы так уверены, что за ним какие-то мифические розенкрейцеры? А если это... кто-то из своих? — шепотом сказал он. Не зная, как еще намекнуть, он изобразил двумя пальцами циркуль, крутанув его на ладони.

Советник нервно дернулся.

— Да не может такого быть, — быстро сказал он.

К полной неожиданности Гарри, Полифем вскочил и с не свойственной возрасту резвостью забегал по кабинету, диковато стреляя по сторонам единственным глазом.

— Вы уверены, что это не увертки Альбуса? — вдруг спросил он, приостановив бег по кругу. — Я имею в виду то, что дневник исчез вместе с редактором.

Г. Дж. напустил на лицо кислую оскомину.

— Откуда мне знать, — ровным тоном сказал он. — Меня попросили сделать все возможное, чтобы выйти на след мистера Снейпа. Зачем бы Дамблдору так суетиться? Сулить мне... — он сделал эффектную паузу, — астрономическое вознаграждение? Все знают, старик скупой, как черт. Похоже на то, что дневник таки пропал.

— Час от часу не легче, — пробормотал советник, метнулся было к графину и замер на полпути — дверь распахнулась.

Комнату наводнили неизвестные в серых пиджаках. Сердце Г. Дж. тоскливо сжалось.

— Пройдемте, мистер Поттер, — бесстрастно сказал один из вошедших.

Гарри оглянулся на Муди. В лице советника, постаревшем и помятом, читалось сочувствие — вероятно, почерпнутое со дна графина.

Под конвоем серых пиджаков Г. Дж. покинул кабинет.

* * *

Гарри Джеймс Поттер, мысленно примеривший на многострадальную голову терновый венец, был готов ко всему. Кроме вежливости.

Вежливость пугала, настораживала и наводила безотчетный страх.

Скукожившись на заднем сиденье автомобиля в приятном обществе комиссара Скримджера по правую руку и инспектора Шанпайка по левую, Гарри мучительно размышлял, что бы означало подчеркнуто учтивое обращение его спутников, и не честнее было бы не валять дурака и надеть на него наручники. К вящему его изумлению, ни один из сопровождающих не задавал вопросов.

За стеклом автомобиля проносились унылые поля, окутанные туманом. Бесшумно и мягко, как самолет, машина летела на юго-восток, держа курс на Суррей.

«Мистер Риддл приглашает вас в свой загородный дом», — голосом наевшейся падали гиены сообщил комиссар.

Фразу «Спасибо, у меня на сегодня другие планы» пришлось придержать на языке.

«Широка дорога в ад», — невесело подумал Г. Дж., глядя на трассу, похожую на взлетную полосу.

Впереди маячили спины мотоциклистов — эскорт господина мэра, мчащегося в центре колонны на лимузине. С такой помпой Г. Дж. Поттеру ездить в гости еще не доводилось.

— Господин комиссар, — Гарри повернулся к ястребиному профилю Скримджера. — Я могу позвонить на работу? Наверняка сотрудники волнуются, я не предполагал, что задержусь надолго.

— Само собой, мистер Поттер, — с той же убийственной вежливостью отозвался комиссар. — Звоните.

Стараясь, чтобы пальцы не тряслись от волнения, Гарри извлек мобильный и набрал номер Гермионы.

— Мисс Грейнджер, — начал он. — Дело в том...

— Мистер Поттер! — взвизгнуло в ухо. — Где вас черт носит?! Приезжайте быстрее, тут такое!..

— Что там еще? — нахмурился Г. Дж.: Гермиона никогда не позволяла себе подобных фразочек.

— Кроули подала на нас в суд!

— Кто-кто? — не понял директор.

— Джейн Кроули! На «Хог», на Шпеера! За «Марионеток»!

Гарри вцепился нервными пальцами в безбожно взлохмаченную шевелюру.

— Ч-черт! Этого следовало ожидать, — пробормотал он. — И всё же... Дерьмовый сюрприз!

— Она нас похоронит! — плачущим голосом сказала секретарша. — Когда вы появитесь?

— Не знаю точно, мисс, — вздохнул Гарри. — Как только освобожусь.

«ЕСЛИ освобожусь».

Пробурчав что-то невразумительное на прощанье, он выключил телефон и откинулся на спинку сиденья.

— Кроули подала в суд на «Хог», — поделился новостью он. Шанпайк, беседующий с кем-то по мобильному, не отозвался. Скримджер неопределенно шевельнул бровью.

— Разве не вы толковали госпоже Амбридж о грядущей дестабилизации бюджета? — он озабоченно стряхнул пылинку с пиджака. — Что же вас удивляет?

— Да не вовремя это всё, — с досадой сказал Гарри. Якобы выдуманное пророчество редактора о финансовой судьбе издательства начало сбываться. Мысль об этом заскребла на душе нехорошим коготком. Факт, что Северус был единственным, кто вовремя избавился от акций, теперь казался подозрительным.

Шанпайк перестал мычать в трубку и повернулся к нему.

— Неприятности никогда не приходят вовремя, мистер Поттер, — философски изрек он.

Г. Дж. подивился переменам в инспекторе. Куда-то подевались рваные джинсы и веселой расцветки рубашка. Прежде растрепанные волосы были аккуратно зализаны назад, придавая Шанпайку сходство с клерком, а торчащие усики подстрижены, напоминая кофейную пенку над верхней губой. Веселый Стэн превратился в очередного безликого сотрудника Скотланд-Ярда. Более того, инспектор ни разу не обратился к Г. Дж. на «ты» и не назвал «Гарри». Какой из Шанпайков настоящий, оставалось только гадать. Скримджер остался в прежнем амплуа, с той разницей, что в профиль оказался больше похож на ястреба, чем на гиену.

— Базу пробиваем. Пока ничего. Найден Ниссан, — сообщил Шанпайк комиссару, скользнув взглядом по сжавшемуся между ними Гарри. — На стоянке в Хитроу, первый терминал. Что интересно, красного цвета и с другими номерами. Кэрроу утверждает, только битую фару менял.

Из-за отсутствия хвоста Скримджер опять пошевелил бровями.

— Механик на месте, — без слов понял инспектор.

— Отто Вайнер?..

— Там же. Дозревает.

От лица Г. Дж. отхлынула кровь.

«Нашли машину!» — в ужасе подумал он, взволнованный этим фактом больше, чем арестом директора типографии и автомеханика.

— Долго еще ехать? — небрежно спросил он, стараясь не выдать засевший внутри страх.

Скримджер бросил взгляд в окно.

— Подъезжаем.

— О-о, владения Маркиза де Карабаса, — завистливо зацокал языком Шанпайк, на мгновение забыв об имидже бесстрастного следователя: за окном расстилались бескрайние поля для гольфа, очевидно, принадлежащие мистеру Риддлу. — С этой проклятой работой... — он умолк под тяжелым взглядом своего патрона и влип носом в окно.

Гарри остро пожалел, что не имеет чудо-кота, пусть даже в штиблетах или тапках, способного превратить хозяина загородной виллы в мячик для гольфа, дабы врезать по нему клюшкой так, чтоб долетел до соседнего графства. Не помешал бы и обычный босой кот, выскочивший на дорогу и напугавший мотоциклистов во главе колонны.

Увы, имение Маркиза де Карабаса охранялось бдительно: посторонних котов не было и духу. Судя по замаячившим впереди кованым воротам с охранным постом, в гости к мэру несанкционированно не проскользнула бы и мышь.

Автоколонна замедлила ход и, наконец, остановилась. Ворота бесшумно поднялись, пропустив правительственный лимузин.

Повинуясь кивку комиссара, Гарри выбрался из машины. Вдохнув всей грудью прохладный туманный воздух Суррея (возможно, последний глоток свободы), Г. Дж. Поттер продолжил свой путь под конвоем серых пиджаков: коты, мыши и прочие гости Карабаса направились на пропускной пункт.

Откуда-то издалека донеслось насмешливое баранье блеянье.

* * *

Глядя сквозь широкую ленту окна на зеркальную чашу пруда с перевернутым небом, Гарри мрачно наблюдал за скользящими по водяной глади утками и лебедями. Там и сям виднелись птичьи домики: мистер Риддл заботился о благе британских пернатых, возможно, даже прогревал воду в пруде. Любовь к птицам воистину не знала границ: сколько акров занимают пруды, озера и земля вокруг особняка, подсчитать было непросто. А может, хмуро размышлял Г. Дж., не всякая утка осилила бы дальний перелет до границы владений господина мэра, и сочла бы за лучшее перезимовать под окнами птичьего благодетеля.

Дом пламенного, но скромного патриота, не заботящегося о личных благах, мог называться домом с большой натяжкой. Гарри отстраненно подумал, уж не та ли это «золотая Вальхалла», о которой писал Шпеер, или же Риддл обзавелся новыми апартаментами, приличествующими статусу: «Вальхалла» была выстроена в стиле био-тек и напоминала уменьшенную копию «Шлема тамплиера».

Гарри всмотрелся в туманную даль: на все еще зеленеющем холме разбросанными клочками сладкой ваты мирно паслись овечки. Похоже, прозвищу «барашек Фиддл» мэр был обязан своей симпатией к блеющей братии и любви к деревенской пасторали.

Отвернувшись от мэрской идиллии, Гарри принялся мерить шагами комнату, в которой ему было предложено подождать. Помещение, светлое и просторное, было до странности пустым. Кроме композиции из кресел под экраном плазменного телевизора, украшенных подушечками диванов, зелени в кадках и картин на стенах, в комнате не было ничего, даже телефона. Гость, он же пленник Вальхаллы, невесть зачем пощупал раму одной из картин. Та не сдвинулась с места, словно была приклеена намертво. Идея снять со стены полотно и нахлобучить на голову хозяина особняка была заведомо обречена на провал. Оставалась возможность вырвать из кадки фикус и отхлестать врага по лицу грязными корнями, либо метнуть в голову диванную подушку. И то, и другое наверняка бы отобразилось на камерах — Гарри не видел ни одной, но был уверен, что даже у фикусов есть глаза. Телевизор размером с добрую половину стены не внушал доверия: казалось, из-за черного экрана за гостем пристально наблюдают. Не обнаружив пульт, Г. Дж. ткнул пальцем в кнопку под экраном, пытаясь оживить плазменного монстра. Как и следовало ожидать, телевизор был мертв: видимо, рачительный и скромный хозяин не пожелал тратиться на ремонт техники.

— Мистер Поттер? — вдруг раздалось за спиной.

От неожиданности Гарри едва не подпрыгнул. Резко обернувшись, он уставился на высокую фигуру бесшумно вошедшего мужчины.

Челюсть пленника Вальхаллы медленно поползла вниз, и он поспешил захлопнуть рот, чтобы не выдать невежливого изумления: в дверях нарисовался заместитель министра внутренних дел, он же депутат Палаты Общин, он же член Комитета Казначейства, он же вице-президент группы Реформы Тори, он же Ангел.

Господин Люциус Малфой.

Ангел, в темно-синем костюме и ослепительной белизны рубашке, источал тот самый небесный холод, от которого леденеют высунувшиеся из ракеты космонавты, вздумавшие насладиться божьим вакуумом без скафандра.

— Мистер Малфой, — пробормотал Гарри, впечатленный не столько явлением замминистра, сколько внешностью Ангела Света — фотографии и телерепортажи не отражали и сотой доли правды: Люциус Малфой был дьявольски привлекателен, загадочен, и, несомненно, опасен. В отличие от сына, отец казался воплощением скрытой силы и той самой харизматичной хищности, от которой у Г. Дж. слабели ноги и кружилась голова.

Забыв об антипатии к консерваторам, Г. Дж. Поттер мысленно бросил в урну для голосования бюллетень с птичкой напротив фамилии «Малфой».

— Мистер Поттер.

Увы, голос замминистра звучал довольно резко. Взгляд серых глаз, холодных, как небо декабря, окатил застывшего столбом Г. Дж. ледяной волной. Мысль, что отношения между Малфоем и Северусом являются весьма подозрительной разновидностью дружбы, дополнительно остудила занявшийся было в груди жар.

Гарри мгновенно вспомнил, что в душе он, конечно же, лейборист.

— Будем считать, что мы знакомы... в каком-то роде, — губы Ангела Света растянулись в неприятной улыбке, укрепив поколебавшееся было политическое кредо Г. Дж. Поттера.

Заместитель министра прошелся по комнате бесшумным легким шагом и остановился напротив смущенно краснеющего гостя, скрестив руки на груди и разглядывая его с плохо скрываемым любопытством.

— Похоже на то, сэр, — набрался наглости Гарри, возмущенный осмотром. — У нас есть общие друзья.

Светлый лик Ангела заметно омрачился. Малфой скривился, будто понюхал какую-то мерзость.

— Друзья? — процедил он. — А может, враги? Предатели? — он зло сощурился.

«Хорош Ангел», — сердито подумал Гарри, теряя остатки симпатии к светоносному херувиму консервативной партии. Разыгрывает ли Малфой какую-то роль, называя Северуса врагом, или говорит искренне, понять было невозможно. Гарри понимал, что дружба с опальным редактором не могла не бросить тень на замминистра.

«Но всё же... Если Северус его агент, зачем говорить о нем в таком тоне и морщить нос?» — наполнился недоумением он.

«А если НЕТ?» — шепнул внутренний голос.

— Пожалуй, вы правы, — изобразил понятливость Гарри. — Мне до сих пор тяжело поверить в то, что произошло.

Ангел тряхнул волосами — светлыми, блестящими и гладкими, как у куклы.

— Не вам одному, мистер Поттер, — пробормотал он. — Ну что ж. Будем считать, что мы отдали должное сожалению. Я здесь затем, чтобы в двух словах объяснить ситуацию. Как вы понимаете, мистер Риддл до глубины души оскорблен поступком профессора Снейпа, который предал его доверие. Скажу больше: господин мэр потрясен его хитростью и лживостью. Как вы понимаете, подобный финт человека, которого мы все знали много лет и считали своим союзником, не вызывает ничего, кроме отвращения, а также не прибавляет доверия к вам, мистер Поттер. Это нуждается в дополнительных объяснениях?

Гарри судорожно сглотнул.

— Нет, сэр. Не нуждается.

Малфой царственно кивнул, глядя на него сверху вниз, как Люцифер на мелкого беса.

— Отсюда вывод: что бы вы ни сказали, у господина Риддла нет основания доверять вашим словам. И чтобы избежать ненужной нервотрепки и бессмысленной траты времени, мы предлагаем вам, мистер Поттер, добровольно принять препарат, исключающий возможность дачи лживых сведений.

— Что-что? — встрепенулся Гарри. — Препарат?

— Препарат безвреден для организма, — невозмутимо продолжил Малфой, больше не глядя на выпучившего глаза пленника Вальхаллы. — Мы никого НЕ ЗАСТАВЛЯЕМ его принимать, мистер Поттер, — его голос заструился шелком. — Никто не отменял соглашения Женевской конвенции. Вы вправе отказаться. Конечно же, отказ наведет нас на некие размышления, — вкрадчиво прибавил он. — Если же вам нечего скрывать, можете с чистой совестью согласиться на прием совершенно безобидного медикамента и тем самым облегчить процесс установления истины.

«... твою мать», — чудом не сказал вслух Г. Дж.

От ужаса каждая волосинка на его теле встала дыбом. Охваченный страхом, Гарри молчал. Ситуация казалась безвыходной: отказ от «препарата» заведомо делал его лжецом. Чем грозит согласие, думать было страшно.

Северус как-то обмолвился, что есть медикаменты, нивелирующие воздействие следовательского «веритасерума», но пользовался ли ими сам мистер Лжец, Гарри не знал.

«У меня в крови антидепрессант! — внезапно пронеслось в голове. — Возможно, сыворотка правды не подействует!»

После приступа он пересмотрел свое поспешное решение покончить с таблетками. Сегодняшний день, грозящий нервотрепкой, пришлось начать с белого колесика.

Гарри набрал воздуха в грудь.

— Я согласен, — сказал он. — Мне нечего скрывать.

Светоносный Ангел удивленно моргнул.

— Замечательно, мистер Поттер, — пробормотал он. В его голосе Г. Дж. послышалась нотка волнения. — Тогда будьте любезны пройти за мной.

Удержавшись от желания показать язык черному экрану мертвого телевизора, Гарри-Которому-Нечего-Скрывать смелым шагом двинулся за господином Малфоем.

Почти смелым: колени мелко тряслись.

* * *

Ангел Света распахнул дверь какой-то комнаты, пропуская Гарри вперед.

Г. Дж. быстро оглядел небольшое светлое помещение. Кроме компьютерного стола, кушетки и безликих белых шкафчиков, в комнатенке не было ничего интересного. Гарри с облегчением выбросил из головы средневековые дыбы, колы, клещи для вырывания ногтей и окровавленные крючья, вбитые в стены. За столом сидел маленький толстенький человечек, увлеченно режущийся в «Sexy Beach».

— Доктор Трэверс? — окликнул Малфой.

Человечек подскочил на месте, проворно закрыл игру и повернулся в кресле, нацепив на лицо маску святой простоты.

— Где-то я вас уже видел, — вместо приветствия сказал доктор, уставившись на Гарри.

— Обыск «Хога», — напомнил Г. Дж. — Вы были в полицейской скорой.

— Потом будете обмениваться любезностями, — раздраженно сказал Малфой. — Трэверс, не трать свое и наше время.

Маленький доктор соскочил с кресла.

— Да кто там тратит... Сейчас молодой человек бумажечку о согласии подпишет, и все дела. Вы ведь согласны, правильно, мистер?..

— Поттер, — Гарри взял врученный ему бланк и ручку, взволнованный и совершенно не способный вникнуть в текст о добровольном самоубийстве.

Малфой расхаживал по комнате, сунув руки в карманы. На его лице не читалось ничего, кроме холодной скуки.

Кряхтя, доктор Трэверс отпер шкафчик, в котором также не было ничего инквизиторского, кроме каких-то коробочек. Не успел Г. Дж. и моргнуть, как Трэверс раскатал на столе салфетку. На голубом полотне сверкнула опасным блеском маленькая ампула.

— Жалоб нет? Давление в норме? Печень, почки в порядке? — затарахтел доктор. — Диабет? Аллергические реакции, дерматозы?.. Бронхиальная астма? — он ловко натянул перчатки, щелкнув резиной.

— Ну-у... — замычал Гарри, стремительно теряя симпатию к медикаментозной исповеди, — вообще-то я думал, что у меня бронхиальная астма, но оказалось, что у меня...

Доктор вперил в него озабоченный взгляд. Малфой за спиной доктора шагнул к столу.

Белые ухоженные пальцы Ангела Света коснулись маленькой ампулы, лежащей на салфетке. Секунда — и ампула появилась вновь. Рука господина Малфоя скрылась в кармане пиджака.

— Что у меня... у меня...

«Он подменил ампулу!» — в ужасе понял Гарри.

В глазах Ангела вспыхнула и погасла загадочная искра.

— Вегетососудистая дистония, — прошептал Г. Дж., исходя предсмертным потом.

— Что-то принимаете? Нейролептики? Седативные?..

— Н-нет.

— Вот и чудненько, — доктор Трэверс склонился над набором современного инквизитора, ловко отколол носик смертоносной ампулы и всосал в шприц люциферову отраву.

По сгибу локтя обреченного на верную смерть скользнул пахнущий спиртом тампон.

Гарри встретился отчаянным взглядом с Ангелом-убийцей.

Люциус Малфой неожиданно прижмурил глаз — точь-в-точь, как Северус. Уголок красиво-презрительного рта дрогнул в подобии улыбки.

Смертник Поттер моргнул, и видение исчезло.

В голубую вену пленника Вальхаллы медленно входило острое жало иглы.

_________________________________________________________________________________________

* АМОРК — Античный Мистический Орден Розы и Креста.

* * *

53. Veritaserum

Оказалось, умирать приятно.

Восхитительно, божественно приятно.

Как завороженный, Гарри смотрел то на иглу, вонзенную в голубоватую дорожку вены, то на бледно-желтую субстанцию внутри шприца — казалось, не убывающую. Смерть, медленная и томительно-сладкая, приближалась мягкими кошачьими шагами, обволакивая теплом и обещая покой.

Воздух вокруг понемногу сгущался. Плотный, осязаемый, он дрожал мелкой чешуйчатой рябью, колыхался зноем песка раскаленной пустыни. Краем глаза Гарри видел многоцветное сияние, оно пряталось где-то сбоку, но стоило повернуть голову — убегало за спину, в золотистую зыбь, сотканную из радужных пылинок. Жар и удовольствие растекались по телу умирающего невидимыми волшебными потоками.

Доктор Трэверс дарил благословение небытия вот уже минут десять. Или час?* Наверное, целую вечность, отстраненно думал Гарри, нежась в теплом золоте, согревающем вены, бегущем по телу приятными мурашками, наполняющем сердце тихой радостью. Это было не просто хорошо. Больше, чем хорошо. Чудесно и сладко, как оргазм крови.

Г. Дж. Поттер готов был умирать до скончания века.

В тишине, густой и мягкой, слышалось только тиканье часов на стене и дыхание доктора, медленно вводящего в кровь растворенное солнце. Докторское сопение вдруг показалось Гарри бесконечно родным. Он улыбался, разглядывая вспотевший лоб славного мистера Трэверса, милый умный лоб, прорезанный морщинами — самый добрый и симпатичный из всех лбов на свете. Как он мог забыть, неблагодарный, что любит доктора? Обожает! Добросердечный Трэверс спас ему жизнь в день обыска! Теперь он дарит смерть, но ведь это чудесно, потрясающе, так вкусно и нежно!

— Вы такой хороший, — прошептал Гарри, умильно глядя на сосредоточенное лицо маленького человечка. — Спасибо вам, мистер Трэверс. Вы самый добрый человек на земле, сэр, — прибавил он, наполняясь благодарностью — до слез, до переполненного сердца и восторженного трепета в груди.

Доктор буркнул что-то неразборчивое: очевидно, был по природе скромен.

Тело Г. Дж. медленно, но верно теряло вес. Всё внутри пело и ликовало — казалось, он парит над полом вместе со стулом. Гарри с сожалением вздохнул, когда выскользнула из вены игла — волшебная, удивительная, остренькая и изящная, самая красивая иголочка, которую ему доводилось видеть. Один блеск чего стоил, восхищенно подумал он. Чудо человеческого гения, надо же было додуматься, тонким комариным носиком проникнуть в вену, надо — напустить туда чего-нибудь, надо — набрать крови. Из всех человеческих изобретений игла — это самое важное, нужное и...

Он повернул голову, отыскивая взглядом Ангела.

Комната вела себя странно. Стены медленно уплывали вдаль, мебель ожила и отчего-то вздумала уменьшиться. Чем больше Гарри вглядывался в кресло, тем сильнее оно отодвигалось.

— Они меня боятся! — захихикал Гарри. — Доктор, у вас такие смешные трусливые вещи! Ну что я им сделаю, скажите, а? Могу, конечно, и вашу комнату разбомбить, как свою. Они это чувствуют, смотрите, стол поехал, вот дурак! И шкафчики хотят смыться, у них колесики, да? Или маленькие лапки? Кстати, я знаю, что вы там внутри храните, мистер Трэверс! Сто кило белого порошка! — не выдержав, Гарри запрокинул голову и расхохотался. — Вы его без рецепта гостям раздаете? Героин, кокаин, ЛСД...

— Идемте, мистер Поттер, — послышался Чудесный Голос.

Гарри с трудом сфокусировал взгляд на светлой фигуре. Ангел Люциус неотвратимо отдалялся вместе с мебелью.

— Не уходите, мистер Ангел! — взмолился умирающий. — То есть, не улетайте! Не исчезайте! Пожалуйста!

— Госссподи, — страдальческим голосом сказал прекрасный Люцифер.

Неожиданно он оказался рядом. Ангельская рука, крепкая, сильная и какая-то на удивление приятная (интересно, у всех ангелов такие красивые мужские руки или только у падших?) скользнула под локоть Гарри. С другой стороны подключился доктор Трэверс. Не чувствуя тела, Г. Дж. счастливо воспарил над землей. Впрочем, иначе и быть не могло — ведь сам Ангел коснулся его, чтобы отвести в Лучезарную Долину.

— Какой я дурак, — доверчиво сообщил Гарри Ангелу. — Боялся умереть, вот кретин! Если бы знал, что это так круто, я бы уже сто раз... Ой, что я говорю, — захихикал он, перебирая ногами по воздуху: очевидно, они шли по облакам. — Сто раз не получится, а жалко!

Гарри повернулся к доктору — другу и спасителю. Движение головы повлекло за собой хвост длинной сияющей радуги.

— Доктор, спасибо вам, — от всего сердца сказал Гарри. — Наконец-то я умер, фух!

— Мистер Малфой, может, мне поприсутствовать? — с каким-то беспокойством спросил доктор. Очевидно, хотел убедиться, окончательно ли умер пациент. — Не нравится мне это.

— Мистер Риддл навряд ли позволит. Если что, мы вас вызовем.

Голос Ангела Света, мелодичный и густой, проникал под кожу, подбираясь к сердцу и заставляя его сладко сжиматься.

Гарри вперил взгляд в благородный ангельский профиль, сраженный божественным совершенством. Вблизи губы Лучезарного казались мягкими и нежными, а светлая кожа будто бы светилась. Нос Ангела, точеный и правильный, с красивым вырезом ноздрей, привел Г. Дж. в неописуемый восторг. И всё же лучшей частью ангельского лица были серые глаза в лучиках светлых ресниц. Почему он решил, что глаза Ангела холодны как лед? Эти сияющие звезды, со странными цветами, заключенными в серебряную оправу? Черт, это же очевидно, как же он сразу не догадался?.. Звезды всегда холодны, ведь они мерзнут в космическом просторе. Бедные, бедные звезды. Они тянут невидимые руки к солнцу, а оно далеко, бесконечно, невыносимо далеко, и звезды не могут согреться, эти прекрасные серебряные цветы Сада Вселенной, они только подставляют свои лепестки лучам, которые идут к ним миллионы, миллионы световых лет... Поэтому глаза ангелов Света холодны и печальны. Чем дальше злой бог-садовник прибрал их от солнца, тем больше в глазах-цветах блеска стали, кристаллов льда, суровости и...

— Господин Ангел, — прошептал Гарри, потрясенный космическим откровением. — Я вас люблю. Какой вы красивый! Вам холодно, правда?

Лучи ангельских ресниц затрепетали.

— Смотрите под ноги, мистер Поттер, — пробормотал Ангел и перевел взгляд блестящих звездных глаз на доктора. — Если что, вколете кофеин.

Гарри повис на локтях добрых провожатых, пытаясь поджать ноги, как ребенок, которого родители переносят через лужу. Доктор почему-то пошатнулся.

— Вы еще и кофе колете? — хихикнул Г. Дж, перепрыгнув «лужу». — А суп можете? О-о, а овсянка пролезет в шприц?

— А вы говорили, ВСД — ничего страшного, — пробурчал Ангел, придерживая счастливо подпрыгивающего Г. Дж.

— Похоже, индивидуальная реакция. Ох, мистер По-о... Что вы, в самом деле... — доктор попытался увернуться от благодарного поцелуя, но Гарри был настойчив и пылок.

Конечно, Г. Дж. куда с большим удовольствием поцеловал бы Ангела, но это казалось чем-то невероятно кощунственным: Лучезарный не был человеком. Достаточно было чудесной сильной руки, за которой хоть в рай, хоть в ад.

Приятное брожение в облаках неожиданно кончилось. Гарри обнаружил себя сидящим на чем-то мягком и невесомом. Он оглянулся, пытаясь сообразить, куда попал. Место не походило ни на ад, ни на рай, но всё же было восхитительным: черно-кофейно-золотым. Гарри смутно вспомнил комнату с видом на утиное озеро, но это была не она.

Г. Дж. блаженно вздохнул: он попал в Кофейное Царство.

На троне цвета шоколада восседал сам Кофейный Король. Маленькая белая чашечка в его руке источала чудный аромат. Гарри поднял сияющие восторгом глаза на Короля.

— Ой, — сказал он, расплывшись в улыбке узнавания. — А вот и вы!

— А вот и я, — сквозь зубы сказал Король.

— Мистер Риддл, — как из тумана, донесся голос доктора. — Рекомендую поторопиться, возможно, мальчика не хватит надолго. Лучше было бы усыпить и разбудить, у него ВСД, очевидно, пониженная толера...

— Проваливай, Трэверс, — рявкнул Король. — Нет, ты останься, Люциус.

Гарри беспечно расхохотался. Как забавно мистер Риддл отшил доктора!

— Я так рад видеть вас, сэр, — отсмеявшись, сказал он, с удовольствием разглядывая породистое лицо мэра.

Риддл отставил на стеклянный столик кофейную чашку.

— В других обстоятельствах я ответил бы вам тем же, мистер Поттер, — с холодком сказал он. — Но не сегодня, нет.

Видимо, мебель в Вальхалле действительно была живая. На худой конец, волшебная. Королевский трон подъехал ближе к Гарри, оказавшись при ближайшем рассмотрении высоким креслом.

Воздух вокруг перестал дрожать, как от штабеля горячих кирпичей, и подрагивал лишь слегка, по бокам, что тоже было забавно. К сожалению, как Гарри ни крутил головой, пытаясь поймать волшебное свечение, каждый раз опаздывал: веселые пляшущие радуги коварно прыгали за спину. Вспомнив, что вертеться невежливо, Гарри попытался сосредоточиться на красивом и приятном лице Короля.

Конечно, Гарри и прежде нравилась внешность мистера Риддла... Но — черт возьми! — видимо, раньше он был совершенно слеп! Как он не видел этой гордой осанки, красивого разворота широких плеч, серебряной волны густых волос, удивительных глаз теплого карего цвета, немного красных, как будто там, в глубине зрачков...

— Вы любите бургундское, мистер Риддл? — полюбопытствовал он, размышляя, как оттенок бурой крови попал в кофейный колер карих радужек.

— Давайте вопросы буду задавать Я, — жестко сказал обладатель бургундских глаз. — Если же это намек, то...

— Ну что вы, — торопливо перебил Гарри. — Я не пью! Один раз попробовал, еще когда в Школе Экономики учился, это был ужас, кошмар, апокалипсис! — взволнованно сказал он.

Эту историю мистер Риддл ОБЯЗАН был выслушать во что бы то ни стало.

— Мой сокурсник устроил вечеринку, и я боялся, что буду выглядеть дураком, если не буду пить коктейли, как все гости. Сначала было противно, а потом даже понравилось, и... Знаете, чем всё кончилось? Утром просыпаюсь на полу на матрасе, на голове трусики девчачьи, а рядом две толстые коровы, страшные, как ведьмы, а я ничего не помню! Ужас, ужас, у-у-ужассс! Верите, чуть не умер от стыда! Потом оказалось, меня разыграли, эти жирные гусеницы только под утро на матрас заползли! А еще меня там вырвало, и это было так мерзко, так противно, что...

— Где Северус Снейп? — Риддл бесцеремонно перекрыл вентиль красноречивой исповеди.

Гарри уставился на Короля остановившимся взглядом.

— Где Северус? — повторил Риддл.

Северус?

Северус.

Северус. Северус. Северус.

Не имя. Жизнь. Пульс. Стук сердца.

Где-то внутри, в солнечном сплетении, вспыхнул красный глаз тревожного светофора.

«Северус — мой. Никто не должен знать, что мой! Где он? Ну да, так я и скажу. Он — во мне. Я его спрятал. Это секрет, это самый страшный, самый секретный секрет из всех самых секретных засекреченных секретов!»

В голове Г. Дж., среди приятного легкого звона родилась странная мысль — здесь и сейчас сидит не весь Гарри Поттер, а только его часть, ненастоящая. Проекция. Понятное дело, он, Г. Дж., только что удачно умер, но настоящий живой Гарри где-то далеко, там, в другом измерении, где Северус, но ведь это тайна! Никто не должен знать. И не узнает. Мертвые умеют молчать.

— На той вечеринке его не было, — Проекция Гарри легко улыбнулась Королю. — И слава богу. Если бы Северус увидел, как я рыгал на ковер мистера Аберкромби...

— Он в Лондоне? — проигнорировал рвотную историю Риддл. Очевидно, мэр был человеком тактичным.

— Нет, — шумно вздохнул Гарри. — Улетел. Сбежал. Смылся. Нормально, а? — поделился обидой он, возмущенно дергая бровями. — Дамблдор говорит, Шахор поехал в аэропорт. Старому козлу сказал, выходит, а мне — нет! Записочку оставил! Шахор — такое же противное шуршащее имя, как Шерхан. Как шепот, как шорох зверя в кустах! Мистер Риддл, знаете, вы, конечно, похожи на тигра, есть такие большие, здоровенные кусачие ти...

— Какую записку? — перебил Риддл, щурясь с какой-то досадой. (Возможно, мэр более желал бы походить на Льва. А может, на Ангела).

Гарри воздел очи горе, изучая вкрапления лампочек на потолке и припоминая текст. Записка Северуса вдруг показалось ему милой шуткой, и он улыбнулся своим мыслям.

— «Благодарю за приятно проведенное время. Это было забавно. Не помню, когда так развлекался. Спасибо, буду вспоминать тебя с у... » — Гарри попытался передразнить выразительную артикуляцию редактора, прыснул от смеха и с трудом договорил: — С улыбкой.

Не выдержав, он расхохотался так, что на глаза навернулись слезы.

— Он здорово всех нас обманул! — смеясь, сказал Гарри, с участием разглядывая интересную байроновскую бледность на лице мэра. — Особенно Дамблдора!

— Где дневник?.. — внезапно полоснул по сердцу вопрос.

Гарри померещилось, что Риддл шипит.

— Северус его сп...здил!

Никогда не ругающийся Г. Дж. взвизгнул от смеха, согнулся пополам и упал носом в колени, трясясь от хохота.

Он умеет материться! Это не просто смешно, это здоровски смешно! Наконец-то! Эндлих! Мертвым все равно, ругайся себе, сколько влезет, всё равно Бог занес в черный список! Ну и очень надо, вот, к примеру, Люцифер...

Гарри закрутил звенящей головой, пытаясь отыскать блуждающим взглядом Ангела Света.

Как и положено силам зла, Ангел обнаружился за левым плечом. Люциус Малфой стоял, облокотившись о каминную полку и горестно подперев висок ладонью. Лицо его казалось белее снега, гладкие волосы сияли холодом платины.

— Слава богу, вы здесь, сэр Люцифер, — пробормотал Гарри, проедая любопытными глазами Его Дьявольское Превосходительство. — Или как правильно, слава черту?

Каламбур показался Г. Дж. таким удачным, что он зашелся в свежем приступе смеха.

Господин Риддл, вспомнив о тигриной ипостаси, сердито рыкнул.

— Мистер Поттер! Вы разговаривали с Альбусом? Когда вы его видели?

Гарри оторвался от пристального изучения аристократических пальцев, рисующих узоры на каминной полке.

— Сегодня утром, — он уставился в красноватые глаза мэра. — Дамблдор за мной заехал, как вам этот прикол? — подмигнул он. — Вот так запросто Магистры заезжают. Скоро королева Елизавета нагрянет на чаек... А у меня холодильник пустой. У Северуса, кстати, тоже.

Не сдержавшись, Гарри весело взвизгнул поросенком.

— Что сказал Дамблдор? — резким голосом спросил Риддл.

— Сказал, чтобы я отвез книгу, — Г. Дж. скосил глаза, пытаясь отыскать взглядом маленькие радуги. Обнаружив, что те пропали, а воздух лишился золотой пыли эльфов, он огорченно вздохнул. — Мол, ему на руку такой расклад. Свалил всё на Северуса! Конечно, Дамблдор злой как черт, потому что «Записки» — полная ерунда, старик хотел уничтожить вас Дневником, сэр. Вы должны быть благодарны, мистер Риддл. Северус вас спас от Дамблдора!

— Чушь! — рявкнул мэр. — Спас?!! Почему тогда он не привез дневник мне?

— Может, денег хочет? — изобразил простодушие Гарри.

«Я могу врать!» — с кристальной ясностью понял он и преисполнился восторженного самодовольства: он, Гарри Джеймс Поттер, обманул сыворотку правды!

В голове приятно прояснялось.

— Он вам так сказал?

— Нет, сэр. Северус мне вообще ничего не сказал. Я для него игрушка. Поиграл и выкинул. Если вы его поймаете, — с жаром сказал Гарри, — позовите меня, я ему скажу всё, что думаю! Он предатель и свинья, потому что выбросил меня, как надоевшую вещь! Посмеялся и вышвырнул! Он любил этого Адама, о-оу, еще бы не любить! Умный, красивый, сексуальный, не то, что я, дурак деревенский!

Истратив силы на обвинительную речь, Гарри затих, разглядывая черные блестящие плитки пола под ногами. Радость, бурлящая в крови веселыми щекочущими пузырьками, неумолимо испарялась.

— В чем смысл «Записок»? Старый дурак считает, меня способна напугать эта чушь?

«Черт, он не должен знать, что это отвлекающий маневр!»

— Наверное, Дамблдор хотел дать вам понять, что дневник у него. Во всяком случае, был, — сказал Гарри, удивляясь, как легко сходят слова с языка. — Не волнуйтесь, я распорядился конфисковать тираж. Книги на складе, помещение опечатано. Ясное дело, Северус хотел вам отомстить, вот только не понимаю, почему он раньше этого не сделал. Наверное, как и Дамблдор, ждал, когда вы взлетите повыше, чтобы упасть побольнее... Это слова господина Альбуса, сэр, — извинился он и поднял взгляд от расплывающихся бликов на сверкающем полу, моргая и морщась — свет утомлял, обжигая веки режущей болью. — Северус и вам нагадил, и над Дамблдором посмеялся.

Мэр молчал, напряженно вглядываясь в его лицо. Глаза его отчего-то сменили цвет — исчез красивый рубиновый блеск, и Г. Дж. с сожалением обнаружил, что они просто карие, цвета каштана.

— Знаете, сэр, — доверительно продолжил Гарри, беззастенчиво рассматривая мэра и краем сознания отмечая грустные метаморфозы: Риддл понемногу делался все обыкновеннее, что огорчало. — Мне нравится мистер Муди. Так вот, Муди считает, что Северуса подослали розенкрейцеры, вот ведь ерунда, а? По-моему, розенкрейцеров не бывает. Они давно вымерли, как мамонты. А Дамблдор говорит, что Шахор — волк-одиночка. Вот скажите, сэр, кому верить?

Гарри притих, удивленный задумчивым молчанием Риддла.

Длинные гибкие пальцы мэра медленно прошлись по серебряной волне прихотливо уложенных волос. Пальцы эти вдруг показались Г. Дж. паучьими и холодными, и он невольно вздрогнул от отвращения, вдруг представив себе, как они скользят по его коже.

— Странное дело, мистер Поттер, — произнес наконец Риддл, глядя в пустоту перед собой. — Вы простите, но беседа с вами наводит на мысль, что вам здорово промыли мозги. Причем со всех сторон. Не знаю, чья тут заслуга, Альбуса или Северуса.

— Ясное дело, старик — великий психолог всех времен и народов, — неожиданно подал голос Ангел.

Гарри быстро обернулся, чего не осмеливался сделать ранее, чтобы не обидеть мэра, и обнаружил, что Ангел перестал светиться. Божественная красота стала земной. Г. Дж. сообразил, что на Земле ангелам не позволено сиять — иначе заметят, и слегка огорчился. Лицо Малфоя казалось измученным. Ангел Света в его земном воплощении выглядел усталым и даже мрачным. Глаза-звезды погасли, под ними легли серые тени.

«Бедный Ангел», — окончательно расстроился Гарри, с участием разглядывая Сброшенного С Небес.

— Люциус, — негромко сказал Риддл. — Оставь нас.

Ангел кивнул и уже направился было к двери, как в его кармане пискнул телефон. Господин Малфой остановился — мэр пригвоздил его к месту прищуренным взглядом.

— Да. Да. Угу, bien, — отрывисто сказал Ангел. — Отставить Хитроу.

Мэр вопросительно поднял голову, сверкнув серебристым руном благородной седины.

— Задержан гражданин Ливана с оригинальным паспортом Северуса Снейпа, — кислым голосом сообщил замминистра. — Снят с рейса Лондон — Бейрут. Морда один в один. Шутка в духе Снейпа.

Риддл раздраженно фыркнул.

Гарри придушенно булькнул, с трудом сдержав смех.

— Гатвик, Эштон, Стандстед! Вокзалы, автобусные станции!..

— Проверяем, — тряхнул сияющими волосами Малфой.

— Если Северус собрался вас шантажировать, он скоро объявится, — со знающим видом вмешался Гарри.

Мэр сделал Малфою знак глазами. Тот коротко кивнул, развернул плечи и вышел.

Гарри вздохнул. Ему хотелось поговорить с Ангелом, разглядеть вблизи потухшие серебристые звезды. Вместо этого пришлось опять вежливо смотреть на того, чьи глаза под тяжелыми веками вновь налились цветом бычьей крови.

В висках тихо и болезненно застучали маленькие молоточки.

— У вас такие симпатичные утки, сэр, — пробормотал Гарри, тщетно пытаясь вспомнить тему разговора.

Северус, Северус, Северус, — безжалостно пульсировали молоточки в крови.

Шатц, Шатц, Шатц, — набегающей волной шумело в ушах.

Что-то было неправильно, нехорошо, больно, тошно... Ну да, Ангел ведь ушел, подумал Гарри.

— Утки. Лучше утки и овцы, чем люди, — Риддл облокотился на спинку кресла, хмуро разглядывая размякшего гостя. Гарри умом понимал, что сполз, оплыл и почти лежит, и это наверняка выглядит некрасиво, но поделать с собой ничего не мог: руки и ноги неотвратимо наливались тяжестью, тело вдавило в кресло так, будто он весил в три раза больше обычного. Как дядя Вернон.

— Животные честны, — продолжил мэр. Голос его смягчился и звучал сейчас до странности искренне. — Животные не умеют предавать. Не плюнут в душу, не посмеются, не осудят.

Гарри молчал, слегка удивленный. Он попытался было отыскать в себе крупицу ненависти к сидящему перед ним человеку, убийце родителей, нацисту и шовинисту, но не обнаружил ровным счетом ничего. Сердце, еще недавно переполненное радостью, опустело, налившись тупым равнодушием.

Гарри обмяк в кресле, слушая голос Риддла — тихий, с легкой хрипотцой.

— У меня была семья, отец и мать, как у всех, — сказал Риддл.

Его пальцы дернули узел галстука, пытаясь ослабить элегантную удавку.

— Их уничтожила ложь. И я это запомнил. На всю жизнь.

— Я не лгу вам, — прошептал Гарри, завороженный негромким хриплым голосом.

— Надеюсь, — бровь Риддла шевельнулась серебристой рыбой. — Я бы не стал учинять вам подрывающий здоровье допрос, будь я до конца уверен в вашей искренности. К сожалению, в этой проклятой жизни нельзя доверять никому, — он вперил взгляд в камин, где среди седеющих углей потрескивал и переливался оранжевыми нитями притаившийся огонь.

— Дамблдор кичится своей общительностью, друзьями и связями... — пробормотал Риддл. — Бред! Всем нужны деньги, помощь, своя рука... Всем что-то нужно, — с досадой прибавил он и опять умолк, все так же глядя в пышущую жаром пасть камина.

— Так всегда бывает, — посочувствовал Гарри, борясь с подступившей головной болью. Дивный мир понемногу терял краски. Поблекли огни на сверкающих плитах пола, оранжевое золото превратилось в прозаичные желтые обои. Шоколад, текущий по стенам, оказался при рассмотрении шкафами темного дерева.

— Мы никому не нужны — такие, как есть. Пока нас не полюбит кто-нибудь, — поделился откровением Гарри.

Мистер Риддл неожиданно сел очень прямо, положив руки на подлокотники кресла, вновь напомнив Г. Дж. о гордых властелинах и королях.

— Нас никогда не полюбят, — с презрительной улыбкой сказал мэр. — Не стройте иллюзорные замки, дорогой Дориан.

«Опять Дориан!» — Гарри рассердился бы, но сил почему-то не было.

— Чем вы сильней, мистер Поттер, тем меньше вас любят, — бесстрастно сказал мэр. — Но тем больше завидуют и тем больше задаются целью уничтожить. Помните об этом.

— Вы совсем не такой, как я думал, сэр, — прошептал Гарри. — Вы такой, каким я мечтал быть. Когда-то. Но теперь... О нет, не хочу, — совсем тихо прибавил он, охваченный странным, почти мистическим чувством, будто знает Риддла давным-давно.

Мэр вытянулся в кресле, закинув руки за голову. По его лицу прошла гримаса усталости и странной обреченности.

— Правильно делаете, что не хотите. Откровенно говоря, я всё это предвидел, — он равнодушно прикрыл тяжелые веки. — Нельзя показывать, что ты действительно лучше других, даже если это в самом деле так. Не поймут, позавидуют, осудят, уничтожат. Придет вчерашний друг, ревнивец и завистник, всадит нож в сердце, по самую рукоятку.

— Северус не завистник, — Гарри потер разболевшиеся виски, борясь с подступающей тошнотой. — Вы убили... Вы убили Адама.

Слова перестали свободно стекать с языка. Одеревеневшие губы с трудом шевелились.

«Что со мной?» — отстраненно подумал Гарри, не в силах по-настоящему удивляться.

— Я не убивал Адама, — как сквозь глухую тканевую завесу услышал он. — Зачем?.. Я вообще мало интересовался тем, кто он, очередной мотылек?.. Прилетел, сгорел... Белла, это была Белла, только у нее были ключи от комнат! Чертовка мне их вернула, но вполне могла успеть сделать копии. Странно, почему я раньше... Белла не покидала здание, и это ввело меня в заблуждение. Мальчишка не смог бы достать дневник без ее помощи. Пусть Северус не пытается ее прикрыть!

Как сквозь вату, до Гарри донесся смех Риддла, негромкий и густой.

— Белла?.. Она хорошая, — пробормотал Г. Дж., борясь с густеющей тяжестью в голове. — Я думал, она шлюха, но нет... Она умная. И красивая. И честная. Я ее боюсь. У нее грудь здоровенная, ужас.

Издалека донесся низкий рокот — то ли смеялся Риддл, то ли билась о камни морская волна.

— Северус подлец, — услышал Гарри, мягко проваливаясь в бездонный колодец. — Убил во мне остатки веры в человека. Я не питал никаких иллюзий по поводу дружбы, но Северус имел наглость подарить мне эту иллюзию. И теперь... Что ж, он за это заплатит. И он, и Белла.

Может, это сказал не Риддл? Это было шипение, самое настоящее змеиное шипе...

— Вас хотят убрать, — в полусне пробормотал Гарри. — У меня нет доказательств, я сам... так думаю. И это не Дамблдор, не Северус и не Белла.

«Черт, не надо было этого говорить!» — запоздало подумал он.

Риддл отделился от кресла, встал и навис над ним, застив свет.

— Знаю, — с непередаваемой интонацией произнес он. Обреченно, иронично, презрительно. — Они лишь грязные исполнители воли Маркиза.&sup1;

Гарри смежил было ресницы, но вновь разлепил, ощутив прикосновение — Риддл приподнял пальцами его поникший подбородок. Как ни странно, рука его была теплой. Г. Дж. из последних сил вгляделся в расплывающееся перед глазами лицо, тщетно пытаясь вырваться из затягивающего сонного болота.

— Кто в ответе за уничтожение «Автобиографии»?

— Без понятия, — как сонный щенок, Гарри потерся скулой о жесткую ладонь. — Локхарт козел. Копии делать надо. А у Гермионы сгорел этот... как его там... предо... пердо... — он сладко зевнул.

Над головой прошелестел вздох.

— Что сказал по этому поводу Северус?

Гарри вспомнил искрящиеся затаенным злорадством черные глаза и ироничный Голос.

— «Оу, ви шадэ».&sup2; Типа, он э-э...очень огорчен.

Мэр сердито рыкнул: возможно, не любил немецкий. Перед глазами Г. Дж. плыло, сонно, тягуче и сладко, и он покорно прикрыл отяжелевшие веки.

«Я умираю. По-настоящему, — пронеслось в затухающем мозгу. — И не успею сказать ему, что...»

— Вы убили мродителей, — заплетающимся языком пробормотал он, неотвратимо погружаясь в мягкий плен забытья. — Лили и Джеймса По-о...

Фамилия отца потонула в сочном зевке.

— Я? — донесся удивленный голос из тумана. — Их убрал Орден.

«Какой?» — спросил Гарри, но голос потонул в облаке, белом, душном, обнимающем сотканными из тумана пальцами.

«Смерть — это сон, — подумал Г. Дж., проваливаясь в облачную вату. — Просто сон».

Где-то вдалеке взволнованно проблеял баран, и все стихло.

* * *

Ядовитое жало осы больно ожгло руку.

Гарри попытался отогнать мерзкое насекомое, дернулся и застонал: по вискам раскатисто ухнули тяжелые колокола, отдавшись ответной болью во всем теле. Налившиеся свинцом руки и ноги не слушались.

— Ну-ну, уже можно и проснуться, мистер Поттер, — послышался знакомый жизнерадостный голос.

Гаррри замутило от омерзения.

«Опять этот Трэверс!»

— Пить, — прохрипел он. Склеившиеся веки не желали открываться.

Сухих как пергамент губ коснулось стекло стакана. Г. Дж. с трудом разлепил глаза и жадно припал к воде, протянутой услужливой докторской рукой.

Морщась от ломоты во всем теле, Гарри приподнялся на жестком лежбище и недоуменно оглянулся: он опять был в комнатке доктора, будто и не покидал ее белых стен.

«Мне это всё приснилось? Риддл, Малфой...»

— Сейчас полегчает, — Трэверс бросил в корзину использованный шприц и перчатки.

Что-то стукнуло. Гарри повернул гудящую голову и обнаружил в дверях Драко Малфоя — свежего, бодрого, скалящего влажные белые зубы в нахальной улыбке.

Удивляться сил не было.

Гарри попытался сесть, со стыдом осознав, что валяется на докторской кушетке, как мешок дерьма. Во всяком случае, ощущение было именно таким.

— Мистер Поттер? — Драко подошел ближе и бесцеремонно уставился на скорчившуюся жертву. — Вы в порядке? Мне сказано отвезти вас домой. Или вы предпочтете машину Руфуса?

— Какого еще Ру... Скримджера, что ли? — Гарри потер еще сонные глаза. Головная боль понемногу отступала.

Ангел-младший повернулся к доктору.

— Трэверс, всыпьте в мистера Поттера каких-нибудь колёс. Если его вырвет в моем новом Renault Captur...

— Не вырвет, — пообещал доктор, подобострастно приложив пухлую руку к сердцу.

Гарри был в этом не уверен.

«Лучше нарыгать у Скримджера», — зло подумал он. — Хрено Каптюх, фханцуз белобрысый!»

— Идемте, мистер Поттер. Тут вам не дом отдыха.

Г. Дж. свесил свинцовые ноги с кушетки.

— Меня отпустили? — только сейчас сообразил он, озадаченно моргая. — Разве мистеру Риддлу... больше ничего от меня не надо?

— Вероятно, господин мэр уже выяснил, что хотел, — пожал плечами Ангел-младший. — У него сейчас новый гость.

«Северус!» — полоснуло невидимым лезвием по груди Г. Дж.

Он перестал дышать.

— Эдриан Макферсон, — обронил Драко. — Он же Аберфорт Дамблдор.

В развернувшиеся легкие Гарри хлынул кислород.

* * *

Расслабившись почти до неприличия, он полулежал на заднем сиденье нового ангельского автомобиля. В другой раз Гарри бы выпытал все, что можно, про Рено Каптур, но сейчас его ничто не трогало и не удивляло. Он равнодушно глядел в окно на летящие сквозь сумерки хвостатые огоньки и изредка переводил хмурый взгляд на Драко, вяло угукая, — разговор шел об иске «Джейн Кроули против ИД «Хог» в целом и Райнера Шпеера в частности. К его огорчению, Малфой отказался от дела наотрез.

— Этот процесс не выиграет никто, — Драко налил в стакан газировки и протянул Гарри. Машина скользила по трассе так ровно, что пузырящаяся поверхность воды едва колыхалась.

— Думаю, ты понимаешь, кто за ней стоит. Кроули судилась с разными СМИ, авторами и предпринимателями более пятидесяти раз, и удовлетворила все свои иски. Снейп, Дамблдор или кто там это затеял, вздумали бросить вызов ОВЛА? — Драко нехорошо рассмеялся. — Нонсенс. Бред. Абсурд!

Гарри благодарно отхлебнул воды.

— В «Марионетках» нет ни строчки, осуждающей братство, — он покосился на тонкий профиль Ангела-адвоката и вздохнул. — Плагиата тоже нет. Какого черта, спрашивается? И почему именно сейчас, если книга вышла сто лет назад?

— Почему? Придавить «Хог», Дамблдора и его птичий Орден, — равнодушно сказал Малфой. — Привлечь внимание к ОВЛА. Время от времени им нужна свежая кровь. О финансах не говорю.

— Я думал, маги не любят привлекать к себе внимание, — пробурчал Гарри.

— Времена меняются, — Драко уставился в окно.

На город опускался тревожно-багровый закат.

— Как мне осточертели эти игры, — угрюмо сказал Г. Дж.

Ангел-адвокат прищурился, как вспомнивший о сливках кот.

— Как по мне, это самое интересное. Жизнь и есть игра. Тот, кто относится к ней всерьез, пусть лучше сразу вешается с горя, нечего толпиться на сцене. А кто играет, но не уважает правила, тоже выбывает из команды.

— Дамблдор?..

Драко покачал головой и не ответил. По его губам скользнула легкая презрительная улыбка.

«Риддл!..»

— Дамблдор разогнался придавить консерваторов, — Драко по-жонглерски подбросил бутылку газировки. — Ишь, чего захотел! Дергает за ниточки своих кукол, не понимая, что кто-то другой давно подвесил его на крепкую леску и поворачивает вагу в нужном направлении!

— Я так и думал, — буркнул Гарри, недоуменно всматриваясь в дорожные указатели. — Черт, куда мы едем?

— С тобой кое-кто хочет пообщаться, — Малфой подкинул бутылочку, та шлепнулась под сиденье и с шипением завертелась на полу, забрызгав штаны Г. Дж.

— К черту! — взорвался Гарри вслед за газировкой. — Я не хочу ни с кем общаться! Хватит! Мне плохо! Отвезите меня домой!

Сидящий за рулем шофер и ухом не повел, будто был глухим.

Нахальный адвокат звонко рассмеялся.

— Papа&#769; не рассчитал дозу. Ломка — вещь противная. Ничего, тебя ждет добрый доктор Дулиттл.&sup3;

Гарри открыл было рот, чтобы послать Драко и добрых докторов как можно дальше и глубже, но в этот момент автомобиль въехал в раскрывшиеся ворота, прошуршал по гравию и остановился. Фары лизнули светом изящный портик с колоннами-кариатидами и погасли. Все погрузилось во мрак.

— Выходи, — властным голосом сказал Малфой.

Борясь с тошнотой, Гарри неловко выбрался из машины и огляделся. Фонари не горели. Небольшой старинный особняк в окружении высоких деревьев казался домом-призраком. Зловещие тени спутанных ветвей шевелились, как пальцы привидений, и, касаясь мраморных лиц кариатид, превращали их в мегер. Виноград полз по стене мертвыми черными щупальцами. Сквозь паутину сухих лоз пробивался слабый свет из стрельчатого окошка — похоже, дом все же был обитаем. Над дверной ручкой в виде змеи мигал сенсорный замок.

«Тут меня и грохнут, — Гарри покрылся мурашками. — Закопают в саду».

Ангел-адвокат подтолкнул его в спину.

— У тебя десять минут, — тихо сказал он. — Я подожду в машине.

Гарри стиснул зубы и молчал, оцепенев от страха. Малфой подождет, пока вынесут его труп в целлофане?

Драко приложил палец к замку. Дверь негромко щелкнула и приотворилась.

— Быстрее, что стоишь, — раздраженно прошипел адвокат.

— Я так и не составил завещание, — попытался пошутить Г. Дж. на пороге смерти. Голос предательски дрогнул.

Вместо ответа Драко с неожиданной силой толкнул его в спину.

Гарри испуганно вскрикнул, падая в темноту чужой прихожей.

Чьи-то руки, сильные и жесткие, схватили его на лету, сгребли и смяли, едва не задушив.

— Liebling, — простонал Голос.

— Шатци-и-и!..

Гарри вжался лицом в знакомо пахнущую рубашку и позорно разрыдался.

* * *

— Тихо, тихо, — руки Северуса тряслись. — Все хорошо.

Он притиснул к себе Г. Дж., сдавил до боли и глухо застонал, как раненый зверь. Гарри поднял от его груди мокрое счастливое лицо.

— Ты не... Не уехал. Ты... Ты...

Слова куда-то подевались. Мертвой хваткой вцепившись в Северуса, Гарри вжался в него всем телом и застыл, дрожа. Сердце колотилось так, будто еще немного, и оно лопнет, взорвется, разлетится осколками.

— Ты меня простил, Liebling? Скажи, скажи, что простил. Я не мог, не мог...

Гарри едва разобрал слова, искаженные акцентом до неузнаваемости. Вместо ответа он сжал ребра Северуса так крепко, что тот невольно охнул.

— Шатц, не говори ничего, — Г. Дж. придушенно всхлипнул. — Я знаю, ты не мог мне сказать.

Он с жадностью всмотрелся в едва различимое во мраке лицо, но, кроме блестящих больших глаз, не мог толком разглядеть дорогие черты.

Подняв дрожащую руку, задыхаясь от нежности, Гарри провел по едва белеющей в темноте скуле. Пальцы коснулись влажных моргающих ресниц. Сердце Г. Дж. обожгло болью.

— Извини, это... это... — прошептал Северус.

— Нервы, — подсказал Гарри и сам шмыгнул носом.

— Ньерфы, — с ужасающим акцентом повторил Северус, наклонился и смял горячими губами его губы. Г. Дж. тихо застонал ему в рот, сметенный чувствами, для которых не существовало слов: это был не поцелуй, а соприкосновение истерзанных душ.

Вдруг отстранившись, Северус обнял пылающими ладонями его щеки, вглядываясь в затуманенные слезами глаза.

— У нас ньет времени, — быстро сказал он. — Завтра — рождественский корпоратив. Дамблдор даст тебе задание, тебе и еще нескольким... некоторым...

Гарри проглотил горячий ком вновь подступивших слез. «Ньескольким, ньекоторым» — он никогда не слышал, чтобы Северус так разговаривал. Растеряв все слова, Гарри молча гладил родное лицо — небритое, осунувшееся, измученное. Привыкнув к темноте, теперь он видел его почти ясно — темные круги под влажно блестящими глазами, углубившуюся морщину между горького излома бровей.

— Ты... только не волнуйся. Пожалуйста, Шатци-шатц, — прошептал он, пытаясь успокоить Нервного Зверя. — Я никого не подведу.

— Я верю, я знаю, — Северус с силой прижал его к себе, торопливо и беспорядочно целуя в голову. — H&ouml;re mir bitte zu, Liebes! &#8308; Послезавтра утром ты и Шеклболт повезете материалы в редакцию «Таймс». Я с оригиналом еду в штаб-квартиру BBC. Сможешь отделаться от Кингсли, когда выполнишь свою задачу? Максимально быстро добраться из Уоппинга в Мэрилебон?

Он овладел собой, акцент почти исчез. Теперь взволновался до заикания Гарри.

— Д-да, к-к... конечно!

— Тогда вот, — Северус вложил ему в ладонь какую-то бумажку и сжал пальцы в своей руке. — Da, nimm es. &#8309; Изучи и сожги.

— Т-ты повезешь оригинал д-дневника?

— Ты. Ты повезешь оригинал, — прошептал Северус. — В другое место. Дамблдору это знать не надо.

Гарри молча вытаращил глаза.

— И еще одно, — коснулось уха быстрое дыхание Северуса. — Все, что случится потом... Не верь. Я прошу тебя, заклинаю, Liebes, не верь ничему дурному, что... что произойдет. Помни, я ведь отвратительный обманщик. Так вот, я иду на самый большой обман в своей жизни. Твоя задача — сделать вид, что поверил. Если ОНИ ВСЕ поверят, мы... попадем в другое измерение. Если ты... всё еще хочешь.

В глазах Северуса, черных, как ночь в тропиках, пульсировала тревога.

— Хочу ли я?.. — поразился Гарри. — Не спрашивай! — рявкнул он. — Ты командир, я твой солдат. Идет?

— Солдат еще любит командира? — шепотом спросил Северус.

На горько изогнутых губах «солдат» превратился в «зольдат».

Зольдат Г. Дж. Поттер сдавил командира в объятьях так, что тот издал придушенный хрип.

— Он готов за него умереть, — по лицу Гарри опять заструилось что-то обжигающее и соленое.

Лицо Северуса исказила судорога.

— Verdammt! Возьми этьи слова назад! — прорычал он.

Схватив Гарри за руки, едва не ломая пальцы, Северус целовал его залитое слезами лицо, стащил очки и собирал дрожащими губами влагу с плачущих глаз.

— Es wird alles gut, es wird alles gut, — как заклинание, шептал он. — Glaub mir, Liebling-Li! &#8310;

Входная дверь распахнулась. Глаза резанул белый свет автомобильных фар.

— Господа партизаны, свидание зако... О-ох, ничего себе, — растерянно пробормотал Драко.

Гарри видел только черный силуэт в светящемся проеме двери. Краем сознания он понял, что озадачило Ангела-младшего: их мокрые лица. Г. Дж. было плевать. Абсолютно. Стопроцентно плевать.

— Иди, Liebes, — хрипло сказал Северус.

Гарри издал дикий звук, то ли вой, то ли стон, сдавил Командира в судорожном объятии и, наконец, отпустил.

Трясущимися руками надел очки, едва не выколов дужкой глаз.

Северус ободряюще сжал его плечо, бесшумно отступил и растворился в темноте черного дома.

_________________________________________________________________________________________

* «Сыворотку правды», препараты, содержащие пентотал (амитал) вводят в/в очень медленно, иногда до 20 минут, а то и более.

1) Формально Мастером ОВЛА является Герцог Кентский, но фактически руководит ложей Маркиз You-Don't-Need-To-Know-Who. :) Это не тайна за семью печатями, но поскольку автор не намерен обидеть действующих членов В.Л.А., просьба воспринимать Маркиза как абстрактную фигуру.

2) Имеется в виду «Oh, wie schade» — «О, какая жалость».

3) Доктор Дулиттл — прототип доктора Айболита.

4) H&ouml;re mir bitte zu — «Пожалуйста, послушай меня».

5) Da, nimm es — «Вот, возьми».

6) Es wird alles gut , glaub mir, Liebling-Li! — «Все будет хорошо, поверь, Либлин-Ли».

* * *

54. Маскарад

— «Я, Джейн Каннинг Кроули, требую привлечь к ответственности ИД «Хог» за производство и распространение книги Райнера Шпеера «Марионетки». Прошу признать вышеуказанную книгу источником клеветнической информации, в котором содержатся неправдивые и несоответствующие действительности сведения негативного характера, порочащие и оскорбляющие мою честь, достоинство и деловую репутацию, что подтверждает исследование лингвистической экспертизы. На основании вышеизложенного требую признать действия ИД «Хог» противоправными и взыскать с компании-ответчика сумму в размере 1.500.000&pound; в счет компенсации причиненного мне морального вреда. Оригинал заключения лингвистической экспертизы прилагаю». Что за дерьмо собачье?..

Не дочитав, директор Поттер отшвырнул письмо и запустил обе руки в многострадальные волосы.

— По сравнению с обвинением в экстремистской деятельности это ерунда, — вздохнула Гермиона. — Мы вчера целый день с юристами совещались, жаль, вас не было. И ЕГО не было, — совсем тихо прибавила она.

Гарри поднял на секретаршу покрасневшие от бессонницы глаза.

— Вы... уже знаете?..

Гермиона метнула на него быстрый взгляд и опустила ресницы.

— Да, — сухо сказала она.

— И к чему вы вчера пришли? — перевел тему Гарри, нервно постукивая пальцами по заявлению Кроули.

Гермиона налегла тощей грудью на директорский стол и принялась крутить вокруг своей оси дамблдоровскую пирамидку.

— Оба дела будут слушаться в январе, — сказала она, глядя во Всевидящее Око. — Есть время подготовить защиту. А пока... Не стоит нервничать. Особенно сегодня, мистер Поттер. Вы уже выбрали костюм для маскарада?

Не думая, что делает, Гарри вскочил, выхватил у Гермионы пирамидку и что было сил швырнул об стену.

— Маскарад! — его гневный вопль перекрыл грохот. — Вся эта гребаная жизнь — маскарад! Костюм, говорите? — он рухнул обратно в кресло и зло расхохотался. — Чем вам не нравится моя зеленая рожа, мисс?

— Успокойтесь, мистер Поттер, — Гермиона осторожно, как кошка лапкой, погладила его локоть. В ее теплых карих глазах засветилось сострадание. — Мы тут все позеленели за последние дни. Давайте соберемся с силами. Они нам еще пригодятся. Думаете, кого-то сейчас волнует корпоратив? — она горько рассмеялась. — Пир во время чумы. Но, знаете, это как раз тот случай, когда он нужен. Наша сила — в нашем единстве. Вы же сами говорили, как важен позитив. Считайте это отдыхом перед боем, — серьезно прибавила она.

Гарри тяжело вздохнул.

— Простите, Гермиона. Конечно, вы правы. Я иногда... ужасно себя веду.

Секретарша улыбнулась, глядя на него с участливым пониманием.

— Не вы один. Хиггинс однажды запустил в Дамблдора пресс-папье, — хихикнула она. — Вон тем вороном мраморным, — Гермиона кивнула на полку, где стояла единственная вещица, которая нравилась Гарри из наследия бывшего хозяина кабинета.

Гарри машинально посмотрел на ворона, перевел взгляд на лежащие на полу черепки пирамидки и вдруг нахмурился.

— А это еще что такое? — он вскочил, ринулся к осколкам и поднял маленький черный цилиндр.

Гермиона всмотрелась в директорскую находку.

— Видеокамера, — пробормотала она. — А Дамблдор в сове искал.

— Всевидящее Око, — мрачно сказал Гарри, глядя в блестящий глазок размером с булавочную головку.

Показав камере язык, он метко забросил шпионский гаджет в корзину для бумаг и повернулся к Гермионе.

— Маскарад, так маскарад.

Секретарша сверкнула крупнозубой бобриной улыбкой.

— Дракон, Тролль, Черт, Зомби у нас уже есть, — принялась деловито перечислять она. — Айронмен, Бэтмен, Халк, Супермен, Спайдермен, Дредд, Железный Человек...

Директор Поттер жестом остановил поток героических имен.

— Я буду солдатом.

Гермиона удивленно вскинула брови.

— Пехотинцем, — сурово пояснил Г. Дж.

* * *

— Пятого клиента сегодня в гей-паб везу, — пожаловался простоватого вида таксист. — И ни один на голубого не похож.

Гарри Джеймс Поттер подтянул грязно-зеленые солдатские галифе, водрузил на колени берет с серебряным орлом Бундесхеера и прислонил к автомобильной дверце Почти Настоящую Винтовку SSG 69.

— Так уж и не похож? — с вызовом спросил он.

Водитель окинул критическим взглядом военную форму Г. Дж.

— Шутите? — рассмеялся он. — Кто угодно, но не вы, сэр. Кстати, если нас остановит патруль, вы со своим ружьем э-э... Как бы чего не вышло, — он неодобрительно покосился на длинный пакет от французского батона, откуда угрожающе торчал ствол.

— Это не ружье, — оскорбился солдат Поттер. — Шафшутценгевейр, снайперская винтовка. Пластмассовая, — с оттенком грусти прибавил он.

Scharfsch&uuml;tzengewehr, вернее, ее аббревиатура, произвела на Г. Дж. неизгладимое впечатление, и, хотя третью букву австрийцы написали неправильно, комбинация цифр смягчала досадную промашку. Купленная через интернет военная форма Infanterist&sup1; была бы всем хороша, если бы Гермиона не заставила спороть с куртки все нашивки, жужжа о каких-то дурацких законах. Берет с орлом Гарри не отдал на растерзание, хотя поклялся не надевать его до прибытия в паб. Винтовку SSG 69 Бобриха тоже не одобрила, но солдат Поттер вцепился в оружие мертвой хваткой: видимо, взыграли отцовские гены.

— Вроде бы не Хэллоуин, — пробурчал таксист, — а уже чуть до инфаркта не довели. Сначала Спрут щупальца в окно вставил, потом какой-то псих с птичьей головой. Что за праздник такой? — с любопытством спросил он.

— Корпоративная вечеринка, — со вздохом сказал Гарри. — Бал-маскарад.

— Ну и идиоты эти начальники, — заметил водитель. — Х...йню как напридумывают.

Г. Дж. угрюмо промолчал.

За окном показались разверстые пасти серых каменных химер.

— Приехали, — доложил таксист. — «Перо Феникса».

* * *

Не обнаружив вездесущих фараонов, Гарри выбросил в урну пакет от батона, перекинул винтовку через плечо (будто делал это каждый день), и, засмотревшись на отражение зашнурованных солдатских ботинок в окне цокольного этажа, едва не смазал эффект от своего появления, споткнувшись о ступеньку парадной лестницы.

— Куды гребешь, салага? — послышался густой бас. — Паб закрыт.

Гарри поднял голову и едва не упал по-настоящему. На пороге стоял Могучий и Ужасный Спайдермен, защищая вход грудью — шириной с платяной шкаф. Глобусообразный живот Спайдермена солидно выпячивался под красным трико, ляжкам в голубых лосинах позавидовал бы молодой слон. Из-под маски Человека-Паука торчала всклокоченная черная борода.

— Хагрид! — сдавленно хрюкнул Г. Дж.

— Ох ты грех. Не узнал вас, мистер Поттер, — гигантский Спайдермен отступил от двери. — Ужо решил, солдатишка сопливый отвязаться вздумал. Вишь, фейс-контроль выдумали. Чужие чтобы не позалазили, значицца.

Гарри скользнул взглядом по мощным бедрам, обтянутым эластиком. Сердитый ответ на оскорбление солдатской чести замер на губах.

«Лучше килт!» — подумал Г. Дж., отводя глаза от внушительного длинного бугра, компенсирующего неспортивный живот супергероя.

— Проверяйте пригласительные.

«Паук-Слонопотам».

— Так точно, господин э-э... — Хагрид недоуменно оглядел военную форму без признаков отличия. — Офицер? Капитан? Майор?..

— Рядовой, — буркнул Гарри.

* * *

И без того роскошный обеденный зал «Пера Феникса» блистал великолепием королевского чертога.

Струящийся отовсюду свет преломлялся в бесчисленных зеркалах, лениво переливался золотыми бликами в бассейне с пером, лизал жаром колонны-сталактиты и, танцуя по стенам с энергией адского пламени, преображал все вокруг в царство золота и огня. Эстраду украшала огромная рождественская елка, сияющая желтоглазыми свечками.

Равнодушный к алхимическим превращениям интерьера в драгметалл, рядовой Поттер сидел за столиком, устало сгорбившись и забыв о военной выправке, досадуя, что приехал раньше времени. Как Гарри ни пытался настроиться на веселый лад, мысли были мрачней мрачного — радостные огни проникали в сердце не глубже, чем солнечные лучи в Марианское ущелье.

«Шатц, где ты? — уныло думал он. — Скрываешься в подземельях? Прячешься в Трубе? А я тут, в тепле, возле чертовой елки!»

Из Драко ничего толком вытянуть не удалось. Шепнув, что дом принадлежит семье Малфоев, имеет отличный винный погреб с выходом в туннель лондонской подземки, Ангел-адвокат счел свой долг выполненным и отвез Гарри домой, болтая о пустяках.

«Надо взять себя в руки, — вжившись в роль завсегдатая окопов и наплевав на этикет, Г. Дж. облокотился о стол, подперев щеку рукой, и хмуро разглядывал гостей. — Завтра. Все завтра. Сегодня надо веселиться».

Невидимая проекция рядового Поттера весело прицелилась и метким выстрелом из SSG69 сбила с елки смахивающую на масонский пентакль звезду.

Непунктуальные хоговцы, как всегда, запаздывали. Хотя зал уже наводнили гости, мелькая разноцветьем и пестротой немыслимых нарядов, стоящий в дверях Слагхорн в парике дворецкого продолжал выкрикивать в микрофон вымышленные имена вновь прибывших, то опуская грушеобразный нос в какой-то список, то тревожно стреляя глазами по сторонам: приказ не впускать чужих выполнял не один только Хагрид.

«И когда Дамблдор выдаст свое проклятое задание?» — Гарри всматривался в лица гостей, пытаясь вычислить старика.

Таких маскарадов Г. Дж. Поттер не видал отродясь. Кроме Хагрида-Спайдермена, Слагхорна-лакея и тонконого Аргуса Филча в костюме Спанч-Боба, солдату Поттеру пока не удалось опознать ничье лицо. Что было и неудивительно: лиц не было. По залу плыли звериные головы, маски и колпаки. Всюду чувствовалась незримая рука проказников Уизли: маскарад чем дальше, тем неотвратимей превращался в сборище монстров — ни прекрасных дам в загадочных полумасках, ни смокингов, ни даже простых приличных костюмов не было и в помине.

Напугавший таксиста Спрут уже был здесь. Огромная голова со свисающими на плечи щупальцами была вполне безобидной, в то время как нижняя часть тела заставила сердце храброго солдата Поттера дрогнуть — на поясе проклятого осьминога пружинило восемь пар детских ног в вязаных рейтузах и ботиночках. Гнусные конечности пританцовывали и выкаблучивались, стоило Спруту слегка шевельнуться.

— Госпожа Кенгуру! — торжественно объявил Дворецкий: так докладывают о прибытии королевской особы.

Неспортивно попрыгав в дверях имиджа ради, Кенгуру деловым шагом устремилась к столику рядового Поттера. Плюхнувшись на стул и завалив хвостом соседний, Кенгуру сердито сдернула собственную голову, превратившись в Гермиону с наэлектризованной синтетикой шевелюрой.

— Жарко как, — раздраженно сказала она, вернула в исходную позицию упавший стул и положила голову австралийского сумчатого между пустыми тарелками.

— Э-э.. умм... угу, — промычал Гарри.

— Гилдерою не дали пригласительный! — голос Гермионы задрожал от обиды. — Свинство! Сколько посторонних! — она оглядела зал и нахмурилась: посторонними казались ВСЕ.

— Мистер Слагхорн сказал, что гостей отбирали... Отбирал...— Гарри замялся.

— Сам Дамблдор, — хмуро закончила фразу Кенгуру, удивив Г. Дж. осведомленностью. — Можно, тогда вместо Гилли здесь Рон сядет?

— Да пожалуйста, — пожал плечами Гарри.

План рассаживания гостей составляла Гермиона, комбинируя сотрудников по пять человек — чего, увы, Северус не мог сейчас оценить. Директор Поттер выразил желание оказаться рядом с Лавгуд или Беллатрисой Лестрейндж, чем удивил секретаршу до глубины души. Объяснять, что хочет видеть рядом тех, с кем, вероятно, сел бы Северус, Гарри, понятное дело, не стал.

— Фея Динь-Динь, — крикнул Дворецкий.

В дверях раздался знакомый визгливый смех, мало чем напоминающий звон колокольчика. Солдат и Кенгуру повернули головы.

К их столику походкой мелкой шлюшки цокала на каблучках Джинни Уизли — в неподобающе коротком платьице в виде зеленого листика. За спиной феи трепетали шифоном золотистые крылышки, слегка смягчая убийственный эффект от маленького зеленого платья.

— Собачьи крылья, задави их холера, — грубо сказала Фея, обнаружив, что может сесть только на краешек стула: летательному аппарату недоставало гибкости. Обнаружив напротив рядового Поттера, хмурого и застывшего, как труп в окопе, Джинни-Динь забыла о своих бедах и восхищенно всплеснула руками, сбив на пол голову Кенгуру.

— Обож-жаю военных! — взвизгнула Фея, фанатично сверкая глазами. — Обалдеть, мистер Поттер! То есть не мистер, а кто, капитан Поттер? Майор? Ой, нет, наверное, полковник! Американский!

— Австрийская пехота, — мрачно сказал Гарри.

— У-у, — надула губы Динь-Динь. — А пушка настоящая?

— Да! — рявкнул рядовой Поттер, вспугнув Фею до дрожи в крыльях.

Гермиона извлекла из-под стола недостающую часть тела Кенгуру и нахлобучила на место: очевидно, догадалась, что туловище Кенгуру не гармонирует с головой Бобра.

За соседним столиком расселся Спрут в компании уродливой Птицы Додо и Белого Кролика, постоянно откидывающего уши, которые хлестали по голове то одного, то другого соседа.

— Надень чертов цилиндр, — сказал Спрут голосом Артура Уизли. — Полощешь уши в моем стакане!

— Лишние конечности подбери, Осьминог многодетный, — не остался в долгу Кролик. — Из-за тебя мы сидим втроем.

— Вот и отлично, — Додо повел носом и опрокинул двухлитровую бутылку Спрайта. — Выпивку для пятерых делим на троих.

Голоса Додо и Кролика были Гарри незнакомы.

Гости прибывали, наполняя зал многоцветьем, блеском, шумом и смехом. Рядовой Поттер безучастно тянул минералку, прислушиваясь к кусающим язык пузырькам.

— Единорог! — выкрикнул Дворецкий.

Гарри перевел на дверь угрюмый взгляд и удивленно моргнул: по проходу, образованному церемонно расступающимися гостями, плыла Луна Лавгуд в белой простыне. Луна уже успела озадачить Г. Дж. и остальных — весь день проходила с висящей на шее коробочкой, из которой то и дело тревожно высовывал нос мистер Добби. Как выяснилось, крысу принес чернокожий незнакомец в синей униформе.

Луна подошла к столику Гарри, Гермионы и Джинни и остановилась, разглядывая странную троицу. Лицо ее казалось более отрешенным, чем обычно.

Гарри вышел из оцепенения и всмотрелся в странный наряд: простыню скрепляла на плече бельевая прищепка, как фибула греческую тогу.

Динь-Динь поглядела на прищепку и невежливо прыснула в кулак.

— Единорог? — спросила Кенгуру, судя по голосу, давясь смехом. Плечи сумчатого подозрительно тряслись. — А где же рог?

— Он невидимый, — серьезно сказала Луна. — Для некоторых.

— Садитесь, мисс Лавгуд... то есть, мисс Единорог, — рядовой Поттер торопливо придвинул Луне стоящий рядом с ним стул.

— А вы видите мой рог, Солдат?

— Чувствую, — сказал Гарри.

В зале становилось все жарче. Рядовой Поттер проклял шайзовым фердамтом австрийские ботинки на шнуровке. Взопрев в меху и синтепоне, Кенгуру сняла голову и положила себе на колени.

— Что ж ты снейповскую крысу не притащила на праздник? — Фея стрельнула ревнивым густо подведенным глазом в Единорога и тут же отвлеклась, заметив кого-то в толпе: — А ну, Герми, раз ты у нас такая умная, скажи, кто это идет?

Гарри бросил равнодушный взгляд на новоприбывшего: имени он не расслышал. Гости расступались, теснясь и наступая друг другу на пятки. По образовавшемуся коридору шествовал немалых размеров мобильный телефон, кланяясь во все стороны антенной толщиной в ногу Хагрида.

— Нокиа восемьдесят один десять, — безошибочно определила Кенгуру. — Антиквариат девяностых.

— Это Рон, — обиженно тряхнула крылышками Фея. — У него корпус сдвигается.

— Я это давно заметила, — сухо сказала Кенуру.

Мобильный Рон выпростал из-под синего поролона голые рыжеволосые руки. Сидящих за столом обдало терпким запахом пота. Гермиона поспешно напялила голову сумчатого. Как раз вовремя: Нокиа 8110 сгреб Кенгуру в дружеские объятья. Поцелуй в щеку не задался: вытянутый нос австралийского сумчатого едва не выбил экран телефона, за которым пряталось лицо Рона, а антенна упругим колбасным ударом шлепнула Динь-Динь по лицу, размазав помаду.

— Старые телефоны такие забавные, — меланхолично сказала Единорог.

— Идиот! — рассердилась на устаревшую технику Фея. — Лучше бы ты Андроидом был!

— Не все такие плоские, как ты, чтобы под Андроид косить, — не остался в долгу Нокиа 8110, занял место между Кенгуру и Феей, растолкав обеих поролоновыми боками. Оглядев красиво сервированный стол без крошки угощения, Телефон деловито бросил взгляд на наручные часы (встроенных, очевидно, тогда еще не было): — А чего ждем? Пора бы уже.

— Еще десять минут, — сказал Гарри, лишь бы что-нибудь сказать. — Вот уже что-то несут. Сок какой-то.

— Аперитив, — мотнул антенной Рон. — Вам бы сок да сок, босс. Вау, покажите оружие, это что, SSG 69? А почему не Steyr AUG? Дайте глянуть.

— Не дам, — отрезал рядовой Поттер.

Глаза Рона за имитирующей экран сеткой подозрительно сощурились.

— А если прищепку снять? — переключился на молчаливого Единорога он.

— Попробуй, — сказала Луна.

— Я тебе попробую! — взвился Солдат.

— Эй, мистер Поттер, вы чего, — смутился Телефон. — Я же пошутил.

— Смотрите, это точно Минерва, — остановила возгорание Фея, по-детски показывая пальцем на Кошку за соседним столиком. Пятнисто-полосатая спина была не по-кошачьи ровной, лапы чинно лежали на скатерти, а хвост аккуратно свернут на коленях.

— Ой, что за мужик с ней рядом? Без костюма, кто его сюда пустил?

Словно услышав возмущенный крик Феи, сидящий спиной «мужик» обернулся, и Гарри будто ударило током: пустым холодным взглядом на него смотрел мистер Риддл.

Сердце под солдатским мундиром глухо стукнуло и, казалось, остановилось.

— И-и-и! — взвизгнула Фея.

— Аха-ха! — зашлась смехом Кенгуру.

Нокиа 8110 заржал невоспитанным лошадиным рингтоном.

— Ничего себе маска! — Кенгуру в восторге подкинула собственную голову. — Вот кто получит премию за лучший костюм!

Гарри отер со лба внезапно проступивший пот, сдвинув на ухо берет с орлом. Сердце вновь затикало, неровно и суматошно.

«Шатц, ну я и дурак», — подумал он, не замечая, что весь вечер мысленно разговаривает с Северусом.

— Премий три, правильно? — Фея с вытерла салфеткой размазанную помаду и мстительно швырнула комок в экран Мобильного Рона. — За самый красивый костюм, за самый оригинальный, и тому, чье инкогнито не раскроет никто!

Гарри слушал в пол-уха, разглядывая гостей и пытаясь вычислить Беллатрису Лестрейндж. Его больше интересовали разговоры за соседним столом, но из-за шума, смеха и музыки слышно было из рук вон плохо.

— Как Хахам? — удалось расслышать Г. Дж. слова Кролика.

— Плохо, — отозвался Спрут. — Не с его здоровьем играть в заложника.

— Он справится, — возразил Додо.

Как Гарри ни вслушивался, разговоров о Шахоре, Северусе, Вороне или Шпеере не дождался.

— Мистер Поттер, — окликнула приунывшего Солдата Кенгуру с головой Бобра. — Вы в порядке?

— А? — встрепенулся Гарри. — Да-да.

«Да что со мной, в самом деле, — с досадой подумал он. — Надо веселиться».

Он уставился на оживленные лица сидящих за столом, на котором невесть откуда возник аперитив. Нокиа 8110 откинул с лица сетку-экран и теперь смахивал на билетёра, засевшего в окошке кассы в ожидании купюры.

Луна-Единорог не выглядела ни веселой, ни грустной, витая мыслями где-то далеко, впрочем, как и сам Г. Дж.

— Вы друг другу подходите, — сообщил бестактный Телефон, переводя взгляд с Гарри на Луну. — Солдат на побывке и Девчонка в простыне. Не обижайтесь, босс, но вам с Лавгуд надо дать премию за самый скучный костюм.

— Солдат и Пацифистка, — встряла Фея. — Плохое сочетание, — с ноткой ревности прибавила она.

— Мистер Поттер, выпейте глоток, — Гермиона подвинула Гарри принесенный официантом коктейль. — Вам еще спич произносить, помните? Зря вы опять от заготовки отказались.

— Хотите пьяный спич? — вяло улыбнулся Гарри, но аперитив взял — не столько для питья, сколько для вида. Что и когда он в последний раз ел, Г. Дж. не припомнил бы и под «сывороткой правды».

Пожалуй, никогда еще директор Поттер не ощущал себя столь далеким от руководства. Даже угроза разорения Хога казалась чем-то несущественным. Гарри вдруг поймал себя на мысли, что неосознанно ищет в толпе высокую фигуру Северуса, и тяжело вздохнул.

Гости все прибывали. Рядовой Поттер поглядывал на дверь, но ни Лошадиная Голова, ни Вампир, ни Монашка, ни Синяя Слизь, ни Укротитель со Львом ничем не напоминали Беллатрису Лестрейндж. Монашка в белой маске задержала на себе взгляд Гарри, но ее шаркающая походка и сутулая спина выдавала женщину немолодую. С трудом доковыляв до места в дальнем углу, монахиня ревматически опустилась на стул и, склонив голову на белый нагрудник, принялась перебирать четки.

«Настоящая, что ли?» — недоуменно подумал Г. Дж.

Несмотря на приток гостей, один столик, рассчитанный на семерых и с микрофоном на подставке, не занимал никто.

«Шатци-шатц. Я не успел сказать тебе про Беллу! Ничего не успел сказать... Может, Риддл ее уже поймал! Интересно, какой идиот надел маску мэра?»

— Его Величество Король, — торжественно объявил Дворецкий.

Оторвав взгляд от маленького водоворота, который взмучивал соломинкой в бокале, Гарри глянул на нового гостя и от неожиданности расплескал аперитив.

Гордо подняв увенчанную золотой короной голову, неторопливой монаршей походкой в зал входил Король.

Голый. Полностью и абсолютно. Омерзительно бледнотелый, с легкой россыпью веснушек на плечах. Рыжие волосы пушились в паху нежным облачком, украшая колышущийся член — довольно скромный для царственной особы. Единственной одеждой монарха были остроносые турецкие туфли и корона. Несмотря на наготу и нелепое золото, Король не казался вульгарным.

Зал взорвался хохотом. Фея Динь-Динь зашлась поросячьим визгом. Белый Кролик за спиной Г. Дж. свистнул так оглушительно, что у рядового Поттера заложило уши.

Король, он же Перси Уизли, взял у Дворецкого микрофон.

— Кто не видит мое платье, тот болван, — заявил во всеуслышание он.

— Андерсен, Хуан Мануэль... Не оригинально, — заметил Додо.

— Зато экономно, — возразил Кролик. — Мой костюм обошелся в сто фунтов! Не у всех такие изобретательные жены, как у тебя, Артур.

— Эй-эй, сегодня — без имен, — проворчал Спрут.

Прошествовав по залу под улюлюканье, гогот и свист, Перси Уизли с патрицианской невозмутимостью уселся за столик Монашки. Та всполошилась, крестясь трясущейся рукой, вызвав среди гостей свежий взрыв хохота. Рука доброго болвана набросила на веснушчатые плечи Короля отороченную горностаем мантию.

Очередная проделка Уизли оставила Г. Дж. до странности равнодушным.

Компания за директорским столом понемногу наглела, взогретая аперитивом. Джинни Динь-Динь снимала со шпажек оливки и метала в окошко Нокиа, с переменным успехом попадая Рону то в рот, то в глаз. Затолкав голову в карман на животе, Кенгуру расстегнула молнию на шерстяной груди, обнажив прикрытый кружевом бюст. Луна собирала выброшенные Джинни деревянные шпажки и с сосредоточенным видом украшала ими хитон-простыню, протыкая дырки.

— Долго еще? — донесся до рядового Поттера голос Додо.

— Сейчас, — голосом заговорщика сказал Спрут.

— Лови sms! — выкрикнула Фея, швырнув в Телефон вынутый из коктейля лимон.

Нокиа 8110 промазал. Sms просвистело мимо и шлепнулось на пол.

«Я сейчас сойду с ума», — пронеслось в голове Г. Дж.

Увы, сойти с ума Гарри еще только предстояло.

Музыка в невидимых динамиках внезапно стихла. Пестрое веселое сборище приумолкло, инстинктивно учуяв свежий сюрприз. Тот не заставил себя ждать.

— Внимание, — возвысил голос Дворецкий. — Поприветствуем директора ИД «Хог»... — он сделал паузу.

«Дамблдор вздумал вернуться на свое место?» — пронеслось в голове опешившего Г. Дж.

— Гарри Поттера!

Г. Дж. подавился коктейлем.

Блуждающие по залу гости расступились. Вытаращив глаза, Гарри смотрел на точную копию себя самого — в костюме и при галстуке, со встрепанной шевелюрой, в круглых очках. Под мышкой «директор Поттер» нес какую-то папку.

Зал накрыло шквалом аплодисментов, воплями дикарей, гиканьем и свистом.

— Тишина! — рявкнул «Гарри Поттер» голосом Фреда Уизли.

Давясь хохотом, завывая и взвизгивая, гости сползали под столы. Фея икала. Кенгуру закрыла лицо ладонями и тряслась. Нокиа 8110 ходил ходуном, угрожающе вибрируя.

Лже-Поттер деловито проследовал к единственному пустому столику, шваркнул папкой по столешнице и обвел зал строгим взглядом.

— Ну у вас и бедлам! — сердито крикнул он. — Гнездо разврата! Я тут наведу порядок! — внезапно стащив с ноги туфлю, он грозно стукнул ей по столу, вызвав всплеск хохота. Погрозив пальцем смеющимся, «директор Поттер» невозмутимо уселся за стол и с умным видом раскрыл папку, которую держал вверх ногами.

Гарри сидел алый лицом, как заря востока, мечтая срочно застрелиться из SSG 69.

— Гарри Поттер! — вновь крикнул Дворецкий.

Хохот, начавшийся от двери, покатился по залу живой волной, плавно переходящей в шторм.

Ошалев от абсурдности происходящего, Гарри смотрел, как по проходу идет ЕЩЕ ОДИН директор Поттер — лицом точная копия первого, правда, с виду толще и шагающий энергичней. Вместо папки Поттер Второй нес вешалку для одежды. Под хохот гостей он прошествовал к тому же столику, где расположился Первый.

— Разгильдяйство! — голосом Джорджа Уизли крикнул Второй и бесцеремонно дернул за галстук Первого. — Что за внешний вид?

В ответ на смех в зале Поттер Второй приставил вешалку к плечу и «прицелился». Динамики раскатились грохотом артиллерийских снарядов. Крутанувшись вокруг своей оси, Поттер Второй «расстрелял» из вешалки хохочущих гостей.

— Знаете, что такое дресс-код? — гаркнул он, едва шум канонады стих. Сорвав с себя пиджак и галстук, «директор» освободился от рубашки, под которой оказался такой же пиджак и галстук.

Под шум рукоплесканий похудевший после гардеробных манипуляций Поттер Второй уселся рядом с Первым и вытянул шею, заглядывая тому в папку.

Слегка пришедший в себя Гарри не знал, смеяться ему или плакать. Потрясенный абсурдным шоу, он отхлебнул из бокала приличный глоток.

— Гарри Поттер! — вновь выкрикнул Дворецкий.

— Я сейчас уписаюсь, — простонала Фея.

— Ы-ы, — переключился на новый рингтон Телефон.

Гордо задрав подбородок, деловито блестя очками, в зал входил Гарри Поттер Третий: с лыжной палкой в одной руке и бадминтонной ракеткой в другой.

Дойдя до стола с рассевшимися там первыми двумя Поттерами, Третий вдруг наклонился, подняв зад, и выкатил ракеткой из-под скатерти невесть откуда там взявшуюся бутылку виски.

— Так вот вы как? — завопил Поттер Третий, пиная ногой бутылку и грозно потрясая лыжной палкой. — Коллектив разлагаете? Пьете, курите, колетесь! Я вам устрою здоровый образ жизни!

Стукнув Поттера Второго бадминтонной ракеткой по загривку, он уселся за стол и тоже сунул нос в папку Поттера Первого.

Гарри настоящего вдруг прорвало. Уставившись на «себя» в трех лицах, сосредоточенно изучающих «дело» (подозрительно похожее на карту вин вверх ногами), он зашелся смехом так, что на глазах выступили слезы.

— Гарри Поттер! — крикнул Дворецкий.

Потеряв над собой контроль, Нокиа 8110 согнулся пополам, рискуя сломать корпус, и засучил ногами по полу.

Поттер Четвертый шел еще быстрее первых трех. Размахивая какой-то бумагой, он бросился к компании очкастых собратьев и сочным шлепком ладони припечатал к столу листок. Три Поттера вздрогнули и уставились на Четвертого, разинув рты.

— Создадим Совет! — громко объявил тот. — Демократия! Выборность! Совместное принятие решений!

— Закажем пиццу, — Поттер Первый с умным видом поправил очки.

— Нет, лучше сэндвичи! — Второй взлохматил волосы, копируя нелепую привычку Г. Дж.

— Вы оба дураки, — Третий постучал пальцем по лбу. — Возьмем-ка гусиный паштет!

— Совместное решение, — напомнил Первый. — Пицца, сэндвич и паштет.

Поттер Четвертый сердито выхватил у троицы папку.

— Вы все дураки! Тут решаю Я! Вот Я и решил: обеда не будет!

Зал брызнул смешками, но не так раскатисто: не все приглашенные знали историю создания корпоративного «совета».

— А они злые, — вдруг сказала Луна. — Не расстраивайтесь, Солдат. Уизли со всеми так.

— Но это правда, — вздохнул Гарри. — Откровенно говоря, так и было.

— Гарри Поттер! — вновь объявил Дворецкий.

— Господи, да сколько их? — застонала Гермиона. — Я скоро челюсть вывихну!

— А тебе сколько надо? — сказал Рон.

— И одного много, — пьяновато хихикнула секретарша.

Поттер Пятый повел себя странно.

Подойдя к столику «мистера Риддла», он наклонился и звучно чмокнул того в голову. (В динамиках мерзко чавкнуло).

— Мы напечатаем партийную программу нашего дорогого мэра! — закричал свежий Поттер голосом Чарли Уизли, пробираясь к столу четырех Поттеров и размахивая руками, как буйнопомешанный. — Растиражируем тоннами, вагонами! Будем сбрасывать с самолетов листовки и рекламу! Пусть весь мир, от эскимосов Аляски до пигмеев Африки голосует за мистера Ри... — он умолк: Поттер Третий размахнулся и под звук «пэумм» огрел Пятого бадминтонной ракеткой.

— Гарри Поттер! — сипло крикнул Дворецкий.

— Осточертело! — рявкнули из угла.

Поттер Шестой шел медленно, держа перед собой скованные наручниками руки.

Среди зрителей прокатился шумок.

Шестой молча подошел к столу, уселся напротив Пятого и уставился тому в лицо.

— Мистер Поттер, вы уверены, что нам следует плыть этим галсом? — спросил он.

— Нет, — хором отозвались все пятеро.

— Вас не спрашивают, — громыхнул Шестой, лязгнув по столу наручниками.

— Если мы не будем прыгать перед Риддлом на задних лапках, он нас разорит, — проблеял Пятый.

Смешки давно смолкли. Наступила тишина, нарушаемая сопеньем, покашливанием и шорохом костюмов.

— Мистер Поттер, что будет с Домом «Хог»?

Пятый молчал.

— Что будет с Домом «Хог»? — звенящим голосом повторил вопрос Шестой.

— Не зна-аю-у, — нестройным хором завыли все шестеро, включая задавшего вопрос.

Очевидно, австрийский пехотинец перебрал с выпивкой. Во всяком случае, спокойно наблюдать за дальнейшим распадом собственной личности Гарри больше не мог.

— Может, я знаю? — он поднялся с места, бросив на стул показавшуюся детской глупостью винтовку.

Глаза зрителей выжидающе уставились на директора, не похожего на того Г. Дж. Поттера, которого они привыкли видеть.

Не глядя по сторонам, Гарри прошел к столу с двойниками. Вблизи их парики и маски казались еще пародийней и нелепей, но Г. Дж. было не до смеха.

— Садись, брат, — сострил Поттер в наручниках.

— Успею, — усмехнулся Гарри.

Кто-то протянул ему микрофон.

— Спасибо за оригинальное шоу, — разнесся по залу его голос. — К сожалению, в чем-то так и было. Порой полезно оглянуться назад, осознать свои ошибки и промахи. И мне стыдно, что...

— Вам нечего стыдиться! — перебил Халк с голосом Роланды Хуч. — Ребенок, научившийся ходить, вырастает и идет вперед, не падая! На кой черт назад смотреть, плюньте на дураков, мистер Поттер! И вообще, праздник сегодня!

Зал взволнованно загудел.

— Мне стыдно не за рабочие просчеты, не за «папку вверх ногами», — Гарри поднял на цветное море слушателей взволнованный взгляд, ожидая встретить осуждение.

Его не было.

— Я хочу извиниться перед теми, с кем был груб и несправедлив. Перед каждым из вас, — тихо сказал он.

«Может, я вижу вас всех в последний раз».

— Не выдумывайте, босс! — крикнул кто-то.

— Мы не злопамятные! — донеслось из угла.

— Мы вас любим, мистер Поттер!

«Шатци-ша, мне это снится?..»

— Знаете, я понял эту сценку немного по-другому, — сказал Гарри, задумчиво обходя вокруг сидящих за столом Поттеров. — Если бы меня хотели просто ткнуть носом в ошибки, не прозвучал бы последний, волнующий всех вопрос: что ждет «Хог»? Не меня, Гарри Поттера, такого-сякого. Всех нас. Не так ли?

Зал притих — маленького Солдата внимательно слушали.

— «Хог» никогда не был глиной в чужих руках, — Гарри на мгновение умолк, вдруг усомнившись в собственных словах. — И не будет! Это дом, построенный из камня. И если по нему ударят тараном и проломят стену... Мы соберем оставшиеся камни и построим новый «Хог». Пусть маленький, но крепкий.

«Не смейся, Шатц. Пафос, ну и черт с ним!»

— Мы не будем глиной! — с горячностью бывалого оратора сказал он. — Теперь, по прошествии времени, я понимаю, наша честь — не корпоративный кодекс, запрещающий курить и носить короткие юбки. Это верность нашим принципам, стремление нести людям свободу и свет, честность и объективность, независимость от политического ветра. «Хог» — это дух, который никому не сломить!

Грянувшие аплодисменты не сразу позволили ему продолжить.

— Можно осудить и уничтожить человека, — Гарри поднял над столом скованные руки своего шестого «двойника». Наручники холодно блеснули и негромко звякнули. — Можно лишить свободы — одного, дюжину, да что там, тысячу Гарри Поттеров! — крикнул он. — Связать руки! Обратить в рабство миллионы! Но нельзя уничтожить сам дух свободы! Он будет жить, пока дышит человечество!.. — он перевел дух. — Светлого Рождества — всем нам! Если упадем, то встанем, если умрем, то воскреснем, как Христос, как Осирис! Нас не убить — никому! Никогда!

— Браво-о-о!

Крик потонул в самом настоящем реве. Гости вскочили, оглушительно хлопая. В воздух взлетела голова Спрута, вслед за ним чьи-то колпаки и шапки. Дальше все смешалось в ад кромешный: на специалиста по пафосным речам налетели, сминая в объятьях, хлопая по плечам, ослепляя вспышками камер. Растерявшемуся под напором директору пожимали руки, на один локоть повесили рождественскую корзинку с остролистом и торчащей бутылкой, на другой — связку из шести масок «Гарри Поттера», подаренных «на память» рыжими актерами. Возможно, Седьмого и Настоящего Поттера мяли и тискали бы еще долго, если бы из динамиков вдруг не раздался глухой колокольный звон.

Сообразив, что это предвестник очередного сюрприза, хоговцы отцепились, наконец, от своей слегка одуревшей жертвы и бросились по местам. Гарри пробрался к столику, затолкал под скатерть корзинку с бутылкой и масками и облегченно вздохнул.

Нокиа 8110 толкнул его поролоновым боком.

— Не обиделись на театр, босс? — спросил он. — Это было вроде испытания. Магистр такое любит.

— Нет, я совсем не....

Невидимый колокол ударил еще раз. В зале притихли.

— Что это? — нахмурился Гарри.

— Сейчас увидим, — Рон в предвкушении потер руки.

Третий удар отозвался в сердце солдата Поттера тревожным эхом.

— Наш последний гость, — разнесли динамики по залу хриплый голос Дворецкого.

Все взгляды устремились на дверь.

— Палач.

Откуда-то донеслось негромкое цоканье невидимого таймера. Звук нарастал, вселяя безотчетный страх.

Дверь распахнулась, как от удара. Повеяло холодом.

Высокая зловещая фигура в черной хламиде вступила в зал. Казалось, вместе с ним вошла сама Смерть.

Палач был страшен. Его голову венчал колпак цвета свежепролитой крови. Островерхий, с узкими прорезями для глаз, он покрывал широкие плечи и ложился на черную грудь квадратными алыми зубцами. Рука в красной перчатке, будто обагренной кровью, сжимала топор — обоюдоострый лабрис. Черная мантия Палача поглощала свет, и только лезвие топора блестело безжалостным холодом стали.

Сердце Гарри застучало в ритме тикающей бомбы.

Широко распахнутыми глазами он смотрел на олицетворение смерти: Палач пугал и притягивал.

Несущий Смерть шел медленно. Звук его шагов, отдающий металлом, четкий и неумолимый, леденил кровь.

Заплечных дел мастер остановился. Гарри вдруг показалось, он смотрит прямо на него, Г. Дж. От ужаса волосы рядового Поттера зашевелились под армейским беретом.

Свет в зале медленно угасал. Стало темно и тихо, как в гробу, и только так же неутомимо вели отсчет невидимые часы.

Неожиданно погруженный в полумрак зал прорезал световой сноп. Все глаза устремились в белый круг.

Облитый мертвецким сиянием холодного неона, за столом сидел Том Марволо Риддл.

Зал тихо ахнул. Гарри перестал дышать.

Палач медленно прошел к застывшей жертве. Г. Дж. вытянул шею, пытаясь рассмотреть происходящее. В руке Палача невесть откуда возник серебряный кувшин. В зловещей тишине послышался плеск — Палач лил кроваво-красную жидкость в сверкающий кубок.

— Пей, — раздался Страшный Голос. — До конца.

Риддл медленно поднес кубок к губам и осушил до дна. Как на плаху, положил на стол вытянутые руки и опустил голову. Падающий свет посеребрил его вьющиеся волосы.

Зал замер.

— Да свершится.

Палач взмахнул черным, как крыло страшной птицы, рукавом.

— Не надо! — истерически крикнул кто-то.

Сверкающий лабрис молнией рассек воздух и опустился на шею приговоренного.

Вспыхнуло и погасло что-то красное. На мгновение все померкло, погрузившись в непроглядную тьму, и вдруг, с оглушительным ударом литавр, вновь взорвалось светом — ярким до боли в глазах.

Дрожа и испуганно моргая, Гарри уставился на столик-«эшафот». Вместо кровавого безголового трупа на лобном месте стоял смеющийся Альбус Дамблдор.

Магистр триумфально поднял руку с маской Риддла.

— Да здравствует справедливость! Ave, «Феникс»!

Бледное лицо Единорога пересекла блестящая дорожка с дрожащей капелькой слезы.

«Не дорубил, — мрачно подумал Солдат. — Еще бы разок».

* * *

«Или сейчас или никогда!»

— Миссис Кошка, — рядовой Поттер стащил с головы берет, затолкал за ремень и неловко поклонился. — Разрешите вас пригласить. Не столько потанцевать, сколько поговорить, — торопливо прибавил он.

Кошка довольно улыбнулась — маска не скрывала нижнюю часть ее лица.

— С удовольствием, Генерал. Только я Дикая Кошка. И мне полезно двигаться.

Со всей осторожностью, на которую был способен, Гарри по-джентльменски повел редакторшу к эстраде, где, к счастью, кружилось всего несколько пар — медленный танец послужил сигналом броситься к столам набивать брюхо.

— Я тоже не Генерал. И тоже дикий. Особенно в том, что касается танцев, — признался Гарри. — Миссис Макгонагалл, я должен вам сказать...

Кошка положила лапки на его плечи.

— Сегодня — без имен, — несмотря на возраст и травму, она двигалась мягко и грациозно.

Гарри с опаской положил руку на кошачью спину. С кошками танцевать было проще — руки не касались голой женской кожи.

— Мэм, — начал он, неловко топчась на одном месте и рискуя отдавить кошачьи лапы, пусть даже и в кожаных полусапожках. — Как ваше ребро?

Он всмотрелся в голубые глаза под маской, но, не видя лица, разгадать их выражение не смог.

— Спасибо, почти хорошо, — сказала Макгонагалл. — Только немного побаливает.

Гарри опустил взгляд.

— Это все из-за меня, — горько сказал он. — Я проболтался про контрольный пакет! Я трус. Страшный трус! Боялся позвонить вам, поговорить... Да что там, просто посмотреть в глаза. Не знаю, сможете ли вы когда-нибудь простить меня.

Кошачьи лапки крепко стиснули его плечи.

— Господи, Гарри, о чем вы?

Макгонагалл сдернула маску. Кошачья мордочка оказалась у нее на лбу.

— Не вините себя, — улыбка смягчила обычно строгое лицо редакторши. — Мне было сказано распространить эту информацию. Да, я знала, чем рискую, и могла отказаться, но... Это война, и силовые преимущества не на нашей стороне. Любые маневры опасны, Генерал. Я не в обиде и не сержусь.

— Спасибо, мэм, — взволнованно сказал Гарри, потрясенный тем, что Макгонагалл не держит на него зла. — Услышать, что вы ... Черт, это лучшее, что со мной случилось сегодня!

Заметив краем глаза что-то красное, он повернул голову и от неожиданности наступил партнерше на ногу.

В нескольких ярдах от них кружились в танце Палач и Единорог. Сердце Г. Дж. тревожно стукнуло. Казалось, с момента своего появления Палач не спускает с него глаз.

— Это какой-то актер? — пробормотал Гарри, не в силах отвести взгляда от высокой фигуры в черном. Палач скользил по танцполу, будто не имел веса; в каждом движении сквозила грация и мягкость джентльмена, не приставшая работнику топора.

«Шатци-ша, я с ума схожу. Я везде вижу тебя!»

— Генерал, позвольте, — Кошка вдруг высвободилась из его объятий и прижала лапку ко рту, будто сдерживая смех. — Спасибо за танец.

Она ускользнула так быстро, что Гарри растерянно застыл посреди танцпола. Внезапно чьи-то прохладные ладони шутливо закрыли его глаза. В нос ударил сладкий и терпкий запах духов.

— Господь услышал молитву мою, — дохнул в ухо знакомый сладострастный шепот.

— Мадемуазель Лес...

— Тсс... Сестра Пют.&sup2;

Наглые руки убрались. Гарри стремительно развернулся и застыл, глупо отвесив челюсть: перед ним была Монашка в белой маске.

— Черт! Блин!

— Грех сквернословить, сын мой, — наставительно сказала Монашка. — Лучше еб...ться, чем ругаться. И телу польза, и душе отдых.

Рядовой Поттер скользнул взглядом по четкам в руках Сестры Пют и обнаружил, что это анальные бусы — навигация по порносайтам была делом познавательным.

Он попытался сделать сердитое лицо, не выдержал и хрюкнул от смеха.

— Сестра Пют, — Гарри вспомнил о главном и тут же посерьезнел. — Вам надо уехать. Срочно! — он оглянулся по сторонам, опять наткнулся на взгляд Палача и вздрогнул. — Я вчера разговаривал с мистером Ри...

Пальцы нахальной Монашки быстро прижались к его губам. Глаза в прорези белой маски блеснули ведьминскими агатами. Гарри отчего-то пожалел, что не видит ее лица.

— Тихо, Солдатик. Я знаю, знаю. Бог мне открыл через раба своего ...баного Люциуса.

— Вы же сказали, грех сквернословить! — возмутился Гарри.

Монахиня приложила к губам маски «четки» и поцеловала шарик.

— Domine, Fili Dei, miserere mei, peccatoris,&sup3; — торопливо пробормотала она и воздела очи к потолку. — Молчишь? Ну и хрен с тобой. Значит, все нормально.

— Сами-Знаете-Кто хочет вам отомстить, — сказал Гарри. — Это вам бог открыл?

— А как же, — Монахиня набожно сложила руки. — У нас с господом никаких секретов друг от друга. Ему нечего скрывать, мне нечего скры...

Четки выскользнули у нее из руки и упали на пол. Сестра Пют нагнулась. Монашеская ряса разошлась, и в весьма фривольном разрезе показались белые, округлые и явно не целомудренные ягодицы с татуировкой и полоской черной кожи между полушариями.

— Бог в помощь, Сестра, — раздался за спиной Гарри веселый голос Дамблдора.

Рядовой Поттер вздрогнул и обернулся.

— Идемте, мой мальчик, — сказал Магистр.

________________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/vn

Коллаж ЯROSTЬ

________________________________________________________________________________________

* * *

Гарри опустился на диван «Выручай-комнаты» и хмуро оглянулся по сторонам. Ярким кадром кинофильма мелькнуло воспоминание — он, на этом самом месте, и Северус, сидящий на корточках, как мальчишка. Его рука на колене Гарри.

«Злодей и разбойник», — вспомнил Г. Дж. любимое определение и грустно улыбнулся своим мыслям.

«Это операция, в которой вы НЕ БУДЕТЕ принимать участия!»

Сердито нахмуренные брови. Но глаза... полные тревоги и плохо припрятанной нежности.

Эти глаза не лгали.

«Шатц, ты никогда не хотел, чтобы я лез в эту кашу! — с горечью подумал Гарри. — Шпеер намекал, намекал... Идиот, с чего я взял, что ты используешь меня?»

— Ну что, мой мальчик, — прервал его воспоминания Дамблдор. — Не будем терять времени.

Гарри кивнул, всеми силами пытаясь сконцентрироваться. Магистр уселся в кресло напротив и теперь буравил Г. Дж. проникающим в мозг взглядом.

— Наша задача — нанести удар со всех сторон, — начал Дамблдор.— Одновременно и одномоментно, чтобы не дать нашим противникам возможность опровергнуть информацию только от одного источника. Как вы понимаете, Гарри, задействовано много людей, но собрать всех вместе было бы рискованно. Арестуют одного и вытянут планы других. Поэтому каждый из вас получает отдельные инструкции.

— А я-то думал попасть на собрание ложи, — изобразил разочарование Гарри.

— Попадете. Непременно, — заверил Дамблдор. — Всему свое время. Сейчас ваша задача сводится к следующему. Завтра вы с Кингсли едете в редакцию «Таймс». Вас будут ожидать, все уже оговорено. Вы сделаете заявление от лица руководителя «Хога», что имеете на руках некие небезынтересные материалы. Текст заявления получите завтра, как и все остальное.

Гарри озадаченно почесал затылок.

— Понял, сэр. А зачем мне сопровождение? Будто я сам не доеду.

Дамблдор прищурил глаз.

— Как знать, — сказал он. — Вам могут помешать. Но нас много, и всех не остановить. Назовите это массированной атакой. Телевидение, радиовещание, интернет, все популярные СМИ. В том числе за рубежом.

— Зачем нужно было это шоу с убийством? — Гарри попытался не выдать своих чувств: сценка вызвала у него отвращение.

— И это спрашиваете вы, будущий брат? — искренне удивился Дамблдор. — Даже если вы не понимаете, какое глубокое влияние оказывают на человека ритуалы и символы, могли бы сообразить, мой мальчик, что подобные картинки отпечатываются в подсознании. Чтобы победить врага, надо сначала уничтожить его на чувственном уровне, затем на ментальном, а потом только на материальном.

«На чувственном я тебя уже закопал», — подумал Г. Дж.

— Риддл сказал, что не убивал моих родителей, — сказал он вслух. — Это сделал Орден. Какой именно, сэр?

Дамблдор сердито сдвинул кустистые брови.

— Их расстреляла группа «НД». Вам этого недостаточно?

Гарри вскочил с пылающим лицом.

— «НД» — продукт ОВЛА! Им выгодно существование этой организации! Что толку убирать Риддла?

— Сядьте, — властно сказал Магистр. — Может, вы струсили?

— Нет! — рявкнул Гарри. — Просто я не вижу смысла, окей, раздавят «НД», а завтра придет другой Риддл, с другой мафией! И будет то же самое!

На лице Дамблдора не дрогнул и мускул.

— Вы умнеете не по дням, а по часам, мой мальчик, — сказал старик. — Конечно, свято место пусто не бывает. Вы уверены, что поняли смысл символической казни?

Г. Дж. медленно опустился на диван.

— Я следующий, — негромко сказал Дамблдор. — Раньше или позже.

— Зачем тогда?..

Магистр снисходительно улыбнулся.

— Зачем жить, если знаешь, что однажды умрешь?

Гарри не нашелся с ответом.

* * *

Угрюмо разглядывая стены с гравюрами рыцарей, рядовой Поттер вялым гражданским шагом поплелся обратно в зал.

«Посижу пять минут, и довольно, — решил он. — И без того театра хватает. Еще и этот тип с топором, похожий на...»

Додумать светлую мысль Г. Дж. не успел. Дверь в конце коридора бесшумно приоткрылась. Словно в ответ на терзающий его вопрос, из тени выступил Палач.

Австрийский пехотинец застыл с бешено колотящимся сердцем. Палач вдруг рассмеялся знакомым злодейским смехом.

Г. Дж. не по-солдатски взвизгнул и ринулся к нему на шею. В одну секунду он был смят в объятьях и втянут в какую-то каморку.

Палач стащил с головы мерзкий колпак. Волосы черным каскадом рассыпались по его плечам. Бледней обычного, Северус казался выходцем с того света.

— Ты... — прошептал Гарри, выпивая отчаянным взглядом его взгляд. — Я думал, умом тронулся! Решил, глюк!

— Gl&uuml;ck? &#8308; — Северус нежно поймал губами его губы. — Я не знал, что буду здесь. Альбус большой выдумщик.

Жадно ловя ртом его дыхание, Г. Дж. вдруг остро ощутил, как счастлив. Сейчас.

Он затих, прижавшись к Северусу всем телом. А может, душой.

— Я скучаю по тебе каждую секунду, — пробормотал он. — Жрать не могу, спать не могу, ничего не могу, не существую! Меня нет, понимаешь? Нет!

Северус посмотрел на него остановившимся взглядом.

— Давай уедем! Сейчас! Куда угодно! — от избытка чувств Гарри едва дышал. — Пошли они все!..

В черных глазах вспыхнул безумный огонек. На мгновение Г. Дж. поверил, что сейчас услышит «да». Вместо этого Северус зажмурился. Горькая морщина между бровей стала резче.

— Мы уедем, Liebling, — прошептал он. — Обещаю. Ты все понял насчет... завтра?

Он открыл глаза. Безумие погасло, как потухшая спичка.

— Да, командир.

Северус провел рукой по его груди, разглядывая униформу.

— Warum? — с грустной улыбкой спросил он.

— Darum,&#8309; — Гарри поймал руку и приложил к своим пылающим губам. — А то ты не знаешь.

— Мальчишка, — вздохнул Северус. — Глупый. Любимый.

Они замерли, обнявшись, и замолчали. Время остановилось.

— Ты... хорошо запомнил, что я сказал вчера? — вдруг спросил Северус.

— Каждое слово, — почувствовав, что пьет последние мгновения, Гарри вцепился в него еще крепче.

— Dann gehen... Иди. Спектакль только начинается.

Гарри прижался губами к его губам — до боли. Расцепил объятья и вышел, ничего не видя перед собой.

* * *

Пристроившись щекой на подушке Северуса и завернувшись в его халат, он взял в руки последнюю книгу Шпеера и долгое время просто смотрел на обложку с темным пятном крови.

Мысли разбредались.

«Мы уедем, Liebling. Обещаю».

— Когда? — прошептал он.

Книга молчала, щерясь острыми черными буквами.

«11.01.2002

Друзья, посмотрите вокруг, как замечательно устроен мир, полный красоты и разнообразия. Кто поспорит с его удивительно разумным устройством? Один видит в этом руку Бога, другой — результат эволюции, но и верующий, и атеист понимают: каждое существо имеет свое место, свое назначение, свои функции в сообществе. Бабочка погибнет в воде, рыба не взлетит на вершину горы, это не их среда. Сейчас вы спросите, зачем вы, мистер Риддл, говорите все эти банальные вещи? Простая иллюстрация: каждому свое место. Почему же мы забываем об этом, когда дело касается нас, людей?

Вернемся к живой природе. Скажите, друзья, есть ли равенство в природе? Все мы знаем, что нет. Равенство исключает борьбу, равенство — синоним остановки и смерти, будь в природе это самое равенство, мир бы выродился и погиб. Есть низшие уровни жизни, есть высшие. Скажете, расизм? Почему никто не борется за права амеб? Почему не поставят во главе британского правительства инфузорию-туфельку? Вам смешно. О да, в природе все разумно и правильно, известно, что даже в пределах одного вида особей существует борьба за выживание, за лидерство, за корм и ареал обитания. С этим все согласны, это никого не удивляет. Больного или слабого загрызает стая, чужака изгоняют или пожирают, один паразитирует на другом... Наглядный пример: у собаки на загривке клещ. Если это дворняга, вы пройдете мимо, если соседская — вы, возможно, поможете советом. Но если это ваш любимый пес, разве вы не уничтожите клеща-кровопийцу? А теперь скажите мне, по-вашему, толпы иммигрантов, вливающиеся в Британию каждый год, не напоминают ли клещей?

— Отходи, бля!

— Да всё, больше не рванет!

— А х... знает! Ох и красиво снесло... Пыль, собака... Черт, сюда валит, не видно ни х...я! Ветер, мать его, давай обойдем с той стороны!

— Охренел? К воротам? Туда наши сейчас ломанутся!

— Зато клещи черножопые с парадного повыскакивают, как раз подсечь бы... Какое кино, Оскар в гробу дрочит.

— Ты уже трех обезьян заснял! Давно я так не ржал! Из окна негры, негры... Крэкс-пэкс! Как кокосы паленые!

— Гляди, гляди, Эван, во какой кокос бежит. Давай я его сниму на взлете.

— Брось, Боб. Хозяин просил без маслин. И так завалило не хило. Сотню-другую паразитов епнули, не иначе. Кхе-кх! Собака, дышать нечем!

— Стоп, это не черножопый! Бл..., от дыма тут все, как негры в шахте. Сюда бежит, что ли?

— Боб, спрячь ствол. Мало ли, кто оно такое.

— ...твою мать! Это он! Сука, пидор польский! Не сдох, мать его!

— Мочите, только растяните кайф! Хозяин не любит, когда раз — и кони двинул!

Если каждый год на вашей собаке будет появляться на двадцать процентов больше клещей, чем в прошлом, как долго протянет эта собака? Двадцать один процент — это чистый приток иммигрантов! Собака при смерти? Зато какое «культурное многообразие»! Клещи такие, клещи эдакие! Черные, желтые, красные! Спасибо, господа лейбористы, вы скоро не разглядите цвет собачьей шерсти под культурным многообразием!

— Умоляю, помогите! Телефон, у вас есть телефон?.. Люди! Там!..

— Люди? Где там люди, парень? Это не люди.

— Вы не поняли! Телефон! Скорая! Служба спасения! Помогите, их завалило! Они кричат! O m&oacute;j Bo&#380;e, как кричат!

— Да ты что-о? Жаль, отсюда не слышно.

— Вы кто? Журналисты?

— А чо, не видишь? Кинокомпания Уорнер Бразэрс представляет... Камера, мотор!

Лишь малый процент этих чужаков трудоустраивается. Более миллиона безработных, нигде не учащихся людей в возрасте от шестнадцати до двадцати пяти! Они живут пособием, а вы, работающие до седьмого пота, платите налоги — кому? Зачем? Везут сюда своих стариков, чтобы вы кормили и лечили их за счет своего кошелька! Лейбористы лгут, занижая статистику, если вы узнаете правду, волосы зашевелятся на ваших головах! Большинство иммигрантов — клещи, тянущие соки из нас, некогда сильных, чтобы ослабить и попортить кровь. Это как в живой природе, кровь сосут из сильных и здоровых! Когда животное ослабело или погибло, паразиты набрасываются на следующее. Оторви клеща неграмотно, он оставит в собачьем теле свои цепкие ноги, и пес ваш получит заражение крови! Британии нужен врач, ибо мы уже на грани гангрены!

Нос не хрустит, когда ломают. Выдумки это.

— Падла заезжая! Нравится?

— Переста... Что вы...

— Мало? Пидор хренов!

Под ухо не все умеют правильно бить. Нет, сейчас правильно.

— Сука, ты еще рыпаешься? Давай-давай, ну-ну!..

Теперь слышно. Ребра. До осколков в легких.

— Эван, полегче! Окочурится! Яйца рви!

Профессионально. Ну да, потом по солнышку. Крика меньше.

Что вы сказали, сэр? Нет, Британия — не собака! Это вам визуальный пример, чтобы вы вышли из зала, и эта увешанная паразитами собака стояла у вас перед глазами! И будет стоять, да, или я не Том Риддл! Навязчиво, как реклама Джонсонс Бэби! Собака с клещами вам будет сниться, джентльмены! До тех пор, пока вы не пойдете и не уничтожите паразитов!

— Хилые они, пидоры...

— Что... Что я вам... Что я сде... Не надо!.. Не на...

— Ты говно, а говно смывают, знаешь?

Глаза. Нет, это уже не глаза.

— Боб, подними его! Дубль второй!

Политика разумной управляемой миграции? Не смешите, право слово! Она давно стала неуправляемой, мы теряем наши границы, расплываемся, размазываемся, кишим червями! Ах, вы воротите нос от моих слов? Выйдите на улицу, там вас не воротит? Покажите пальцем, сколько белых лиц вы видите среди дюжины — три, пять? Даже если пять, из них лишь один англичанин, и тот наполовину араб!

Лицо? Кровавая каша. Зубы... Еще живой. Выплюнул.

— А-а... Паа... паалуста... Нет!..

Хруст. Челюсть, наверное. Да.

— Пит, снимай сверху. Мне впадлу его шкирку грязную держать!

— Потерпи, булькает красиво.

— Эван, подержи падаль!

Почки. Уже были. Вроде бы.

— Сам держи. Ах ты мурло... Я тебе рыгну!..

Ногами. Руки тогда не пачкаются.

— Сдох? Я тебе сдохну!

А колени зачем? Смысл?.. Селезенка. Да, надежней.

— Эван, кончай, сирена!

— Брось, пожарная. Ладно, кидай его, дубль третий, экспозиция с птичьего полета.

— Тихо! Заткнитесь, он еще хрюкает! Камера, мотор.

— Акх...

— Ур-род. Понаехали. Параз-зиты.

И, поверьте, клещи хотя бы преданы той собаке, из которой сосут кровь! Но наши «клещи» — хуже стократ! Интересы мигрантов — это интересы других стран, паразиты здесь, чтобы уничтожить нас, как последних Могикан! Вы забыли, кто вы есть? Я не забыл! Пусть я не умею петь, но буду! Буду кричать! До хрипоты, до крови, пока выхаркаю с криком свое сердце, покуда услышит сам Бог! И я докричусь до Него! Пойте со мной:

О, Господь Бог, восстань

И разгони наших врагов,

Приведи их к погибели,

Разрушь их гнусные затеи,

Запутай их политические интриги!

Мы возлагаем на тебя все надежды.

Боже, храни Королеву! &#8310;

— Едут! Уходим!

— Финальный кадр. Давай!..

Поздно. Финал. Три секунды назад.

— Н-на, падла! За Британию!

— За Королеву!

— За Отечество!

* * *

Будь Ты проклят, Яхве Элохим, Саваоф, Адонаи, все семьдесят два имени Твои!

Abrenuntio.&#8311;

Я, Человек, плод рук Твоих, проклинаю Тебя! Не открою рта, чтобы воззвать, вознести хвалу, вверить сердце, спеть песнь покаяния. И молитва Моя — проклятие Тебе.

Не обернусь и не вспомню Тебя, проклятого Мною, Человеком, сколько бы раз ни входил во врата Ада Твоего.

Abrenuntio.

Не обернусь и не вспомню, упаду в Озеро Огненное, куда вступаем мы, едва родившись, обреченные на вечный Ад и муки. Не Ты ли создал его потехи ради?

Как, должно быть, смеялся и злорадствовал Ты, когда сотворял мир и населял его будущими мучениками, зная наперед, на что обрекаешь детей Своих — Ты, Всезнающий и Жестокосердый, не устающий распинать Христов Своих!

Порождение разума бессильных, Ты не Мой Отец.

Я, Человек, отрекаюсь от Тебя.

Abrenuntio!

Я умру, рассыплюсь в прах и тлен, и каждая молекула будет кричать: Проклят. Проклят Ты. Да пожрет Тебя Хаос, который Ты есть, из которого вышел и в который вернешься.

Я умру, стану Ветром: Ветер Твой проклянет Тебя.

Я умру, стану Водой: Воды Твои проклянут Тебя.

Я умру, стану Огнем: Огонь Твой проклянет Тебя.

Я умру, стану Землей: Земля Твоя проклянет Тебя.

Tria Prima Твоя проклянет Тебя. &#8312;

Ты Сам проклянешь Себя.

Amen».

Гарри бросился лицом в подушку Северуса, заглушая рычащий стон.

________________________________________________________________________________________

1) Infanterist (нем.) — рядовой легкой пехоты ВС Австрии.

2) Пют (франц. Pute) — путана, шлюха.

3) Domine, Fili Dei, miserere mei, peccatoris (лат.) — слова католической молитвы, «Господь, Сын Божий, помилуй меня, грешного».

4) Gl&uuml;ck (нем.) — счастье.

5) Warum? Darum. (нем.) — Почему? Потому.

6) Второй куплет гимна Великобритании, который официально не поется (исполняют первый и третий).

7) Abrenuntio (лат.) — Отрекаюсь.

8) От автора. Проклятие Шпеера показывает, что он мыслит философскими категориями западной алхимической традиции, а не древнееврейскими каббалистическими. Каббала признает только три праэлемента (Воздух, Вода, Огонь), в то время как алхимия опирается на четыре (те же и Земля). Tria Prima — триада алхимиков, основа сотворения мира (Соль, Сера, Ртуть олицетворяют Тело, Душу и Дух). Фактически, Рэй отрицает личного Бога и проклинает все сущее, включая самого себя.

* * *

55. Слово — оружие

Гарри доцедил четвертую по счету чашку кофе, откинулся в кресле и закрыл глаза, воспроизводя на мысленном экране уничтоженную записку Северуса.

«5 эт., Radio-7, кабинка № 5. Держать в руке любую книгу в пакете». Далее следовал план этажа с пунктирной линией по центру коридора, обозначающей переход из старого крыла в новое и крестик на помещении в конце коридора.

Убедившись, что помнит записку в деталях, Гарри вскочил и нервно забегал по квартире, поглядывая на часы — Кингсли Шеклболт запаздывал.

«Странно все это, — он подошел к зеркалу, из которого таращился бледный призрак с большими зелеными глазами. — Почему сразу не встретиться в новом крыле? Там тоже есть кабинки для переговоров, куда более удобные».

В новой штаб-квартире BBC Гарри довелось побывать вместе с Чоу на празднике открытых дверей. Паломничество в знаменитую корпорацию прошло, как в тумане — Г. Дж. невесть зачем размечтался о Седрике Дигори, вообразив себя главой медиамонстра. (Генеральный директор BBC Г. Дж. Поттер милостиво брал красавца-лектора в отдел новостей: «Так и быть, мы дадим вам шанс, мистер Дигори». Особенно хороши были сценки телепередач — при виде сурового начальства диктор влюбленно блеял, мямлил и заикался, срывая эфир).

Гарри равнодушно глянул на зеркальное привидение и отвернулся. Вероятное появление на первой полосе «Таймс» измученного бессонницей очкарика не вызвало в его душе никаких чувств, хотя не так давно он бы дорого отдал, чтобы Дурсли вынули из почты газету с его фотографией.

Несмотря на то, что ждал Кингсли, изнывая от нетерпения, он нервно вздрогнул, заслышав короткий резкий звонок в дверь.

Телохранитель Дамблдора, на сей раз в белой униформе электрической компании, казалось, раздвинул широкими плечами дверной проем.

— Это что? — не здороваясь, спросил он, кивнув на большой конверт в руке Г. Дж.

Гарри сделал хитрое лицо бывалого шпиона.

— Для отвода глаз, — заявил он. — Вдруг кто-нибудь из рук вырвет. Дамблдор сказал, нам могут помешать. Внутри — Жюль Верн.

— Что за жульвер? — с подозрением переспросил Кингсли.

«Вот так становятся расистами», — мелькнуло у Гарри.

* * *

Фургон «Городская Электросеть» изнутри смахивал на бронетранспортер. Два ряда кресел, развернутые друг к другу, с широким проходом между ними, предусматривали оперативную высадку десанта электриков. Окна заменял люк в потолке, забранный решеткой. Сесть рядом Шеклболт не позволил, и Гарри устроился в глубине салона, пялясь на заменяющий зеркало заднего вида экран монитора.

— Ознакомьтесь лучше с делом, — Шеклболт передал ему плоский черный кейс. — Текст вашего заявления, фотокопии дневника, видеоматериалы и заключение экспертизы о подлинности документации.

Сгорая от любопытства, Гарри щелкнул замочками: в таких кейсах бандиты в кино передавали пачки денег. Вместо толстого слоя купюр внутри обнаружилась книга в целлофане, ручка, очки и маленькая коробочка. Поверх скудного содержимого лежал текст заявления.

— Очки надеть, ручку — не потерять, — отрывисто сказал Шеклболт. — Микронаушник — в ухо.

— Зачем мне эти дурацкие... — начал Гарри и умолк: с виду похожие на его собственные, очки явно были увесистей, чем положено оптике.

— Камера слежения, шесть часов непрерывного наблюдения. Ручка — USB.

«Слежение за кем? — озадаченно подумал Г. Дж. — За мной?»

Он нацепил очки, ощутив непривычную тяжесть на переносице. Линзы оказались идеальными.

Вместо шпионского восторга Гарри ощутил прилив раздражения. Сунув «ручку» во внутренний карман пиджака, он углубился в чтение.

Бесшумно и мягко, будто не касаясь земли, фургон «Городские электросети» мчался по трассе, набирая скорость.

* * *

Бледнолицый нервный человек в сиреневом костюме поднял испуганный взгляд от бумаги и уставился на директора Поттера, как на сбежавшего из клиники шизофреника.

— В-вы с ума сошли, м-молодой че-че-человек? — спросил он, заикаясь. — Забирайте эту чу... чу... чушь и у... у... уходите!

Он метнул через стол текст заявления, будто отбросил ядовитую гадину.

— Что-что? — опешил Гарри. — Как вас понимать, мистер Квиррелл? Речь о немедленной публикации материалов! В сегодняшнем выпуске! С вами договорились об интервью! Предупредили, у нас на руках сенсационный материал, а вы...

Редактор «Таймс» вскочил, трясясь осиновым листом. Его бескровное лицо приобрело трупный оттенок, губы дрожали.

— Се... се... сенсационный? Это чушь, ложь, по... по... подтасовка! Где вы это взяли?

Гарри вспыхнул от гнева.

— Ложь? — взъярился он. — Вы читать умеете? Заключение экспертизы прочтите! Документы подлинные! Дневник мистера Риддла, во всей красе! Результаты деятельности «НД» в фактах, цифрах и фотографиях!

— Ми-ми-ми-мистер Поттер! — завопил Квиррелл, брызжа слюной. — Тем хуже, если по... по... подлинные! Вы соображаете, что при... при... принесли?! Никто, ни мы, ни даже жо... жо... желтая пресса не рискнет такое пу... пу... публиковать! — выплюнул он. — Забирайте!

Прыгая и дергаясь, как развинченный механизм, Квиррелл схватил со стола заявление и ткнул в руки ошарашенного Г. Дж.

— Вы об этом пожалеете! — возмущенно крикнул Гарри. — Я не один! Это напечатают другие, будете потом локти кусать!

Мистер Квиррелл взмахнул руками, будто потерял равновесие.

— Никто в здравом уме такое не напечатает! — завизжал он и даже топнул ногой. — Я не получал сверху ни... ни... никаких... Короче, убирайтесь, или я по... по... полицию вызову!

— Уходите, — раздался в ухе Г. Дж. голос Шеклболта. — Не тратьте время.

Гарри смерил презрительным взглядом бледно-сиреневого человечка.

— Трус! — сквозь зубы сказал он. — Вытирай себе задницу своей поганой газетой!

Поборов желание плюнуть в серое трясущееся лицо, директор Поттер гордо развернулся и вышел, сожалея, что нельзя хлопнуть стеклянной раздвижной дверью редакции «Таймс».

* * *

— Ничего не понимаю! — Гарри плюхнулся на сиденье фургона, встрепанный, красный от злости и разъяренный как лев. — Дамблдор сказал, все оговорено-договорено, а теперь этот чертов трус заявляет о каких-то указаниях сверху! — он возмущенно фыркнул.

— Врет, — лаконично сказал чернокожий. — Либо сам связался с кураторами, либо его предупредили. Нас пасут, — вполголоса прибавил он, покосившись в зеркало.

Гарри вгляделся в экран, тщетно пытаясь понять, кто их преследует.

— Серый «фиат»?

— Байкер, — буркнул Кингсли. — Такой же байкер, как я — балерина.

Г. Дж. представил себе чернокожего здоровяка в балетной пачке и на пуантах. Веселей не стало.

— Приказано ехать в «Гардиан», — сказал Шеклболт.

Гарри вздохнул и украдкой посмотрел на часы.

Оставив позади унылые окрестности Уоппинга, фургон «Городские электросети» взял курс на северо-запад.

Отчаянно трепеща крылышками, истерзанная душа Г. Дж. летела в Мэрилебон.

* * *

Главный редактор «Гардиан», спокойный, благодушный с виду толстяк, казался полной противоположностью своего нервного коллеги из «Таймса».

— Нет, мистер Поттер, — с невозмутимостью гиппопотама сказал он. — Нет и еще раз нет.

Гарри вытаращил глаза.

— Но почему?.. Вы ведь левоцентристы! Вам сам бог велел опубликовать разоблачительную статью!

Сложив руки на животе-подушке, мистер Бэгмен развалился в кресле, разглядывая Гарри с любопытством энтомолога, открывшего новый подвид зеленого кузнечика.

— Не буду лукавить, — сказал толстяк. — Меня предупредили о вашем визите. Простите, мистер Поттер, но такого рода информацию я не могу пустить со станка. Это равносильно самоубийству.

— Завтра об этом будет кричать вся страна! — пылко воскликнул Гарри. — Даже если все наши СМИ дружно спрячут голову в песок, эта информация появится на страницах зарубежных газет! И вы будете вынуждены реагировать, так или иначе!

Мистер Бэгмен насмешливо оттопырил сизую губу.

— Проблемы решают по мере возникновения. Надо будет — прореагируем. Знаете анекдот? Наполеон в аду с завистью листает свежий выпуск «Вашингтон Пост»: «Будь у меня такая газета, мир бы никогда не узнал о Ватерлоо!» Мало ли что брешут чужие СМИ, — с циничной улыбкой прибавил он.

— Брешут? — рассвирепел Г. Дж., сдерживая желание врезать кулаком в веселую толстую морду. — Почитайте заключение графологической экспертизы! Откройте чертов дневник! Да вы спать спокойно не сможете, когда увидите, что там! Вот, смотрите, — трясущимися руками он принялся листать подшитые фотокопии. — Методы гестапо! Пытки на допросах! Серии терактов, повешенные на исламских фундаменталистов! Риддл — убийца, идеолог фашизма!

— Спрячьте вашу чернуху, — резко сказал Бэгмен, перестав улыбаться. — Я сказал вам — НЕТ.

— Мы вам заплатим! — в отчаянии выкрикнул Гарри. — Назовите любую сумму!

— Отставить, — раздался голос в микронаушнике. — Нас опередили.

Словно в подтверждение, редактор «Гардиан» сыто улыбнулся.

— Ну что вы, мистер Поттер. Я человек неподкупный. Кристальной чистоты и совести человек.

Гарри одним махом сгреб со стола документы.

— Человек? — в бешенстве переспросил он. — Бегемот ты жирный!

Дверь кабинета совестливого редактора хлопнула достаточно громко.

* * *

Гарри шваркнул на сиденье кейс с никому не нужным компроматом.

— Дамблдор должен был это предвидеть! — сердито крикнул он. — Бред какой-то!

Кингсли Шеклболт почесал пятерней блестящую, как бильярдный шар, макушку.

— Это информационная война, — флегматично сказал он, лениво шевеля массивной челюстью. — Орбит с ментолом хотите?

Г. Дж. мысленно приклеил жвачку на черную лысину телохранителя.

— Ничего я не хочу! — рявкнул он. — Дальше что?

— «Индепендент», — штурман «Электросетей» ловко вырулил с парковки, выводя судно в широкие воды Йорк-уэй.

— Ну и где ваш байкер? — фыркнул Гарри, бросив цепкий взгляд на монитор.

Шеклболт сочно хохотнул.

— Пошел зубы лечить, — сказал он. — Теперь вот Опель Рекорд пристроился. И мне он сильно не нравится.

Душа Г. Дж. Поттера оплакала спокойные, лишенные шпионской деятельности годы, прожитые в захолустной тиши Литтл-Уингинга.

* * *

«Вот куда надо на экскурсии ездить», — Гарри окинул кислым взглядом высокие потолки с лепниной, хрусталем и позолотой, отстраненно размышляя, досталась ли безвкусица владельцам «Индепендент» от прошлых хозяев, или же русские, выкупив прогоревшую газету, привнесли в интерьер толику национального изюма.

В сравнении с «Гардиан», в русском медиа-царстве веяло барской скукой. Вместе с инвестициями в «Индепендент» впрыснули хорошую дозу бюрократии пополам с медвежьей неторопливостью: директора Поттера и его сопровождающего тридцать минут продержали в будке секьюрити, и теперь мариновали у двери главного редактора с золотой табличкой «Игорь Каркаров».

Г. Дж., взвинченный до предела, поминутно бросал взгляд на часы, изобретя мыслимые и немыслимые способы отделаться от Шеклболта — возможно, Северус уже ждал на BBC. План мудрого Дамблдора, похоже, летел под откос: им с Кингсли предстояло бегать, высунув язык, по всем редакциям лондонских газет. Гарри раздраженно покосился на черный сателлит: тот кружил неподалеку, обстреливая взглядом черных глазок-пулек каждого встречного.

— Мистер Поттер? — окликнула его высунувшаяся из заветной двери девица.

Взмолившись богам — покровителям лейбористов, Г. Дж. Поттер прижал к груди порядком осточертевший компромат и смело двинулся в царство независимости и свободы слова.

За обитым зеленым сукном столом, украшенным массивной фигурой черного орла, с видом отца русской демократии восседал высокий, худой как палка господин с острой бородкой и глазами злого колдуна.

Слегка оробевший директор Поттер покосился на агрессивного орла, вцепившегося когтями в газету, как в кусок мяса.

«Символ империи, — мелькнуло у Гарри. — Такой же жуткий, как австрийский. Что-то не хочется брать у него из лапки свежий выпуск». Казалось, орел не принес «Индепендент», а, напротив, вздумал похитить экземпляр.

— Добрый день, сэр, — начал Г. Дж., мысленно похоронив демократию под могучими крыльями имперской птицы. — Гарри Поттер, директор издательского дома «Хог».

Остробородый вскочил с кресла, как выпущенная из колчана черная стрела. Маленькие темные глазки вспыхнули мефистофельским блеском.

— Рад знакомству, — произнес он, протягивая для рукопожатия узкую холеную ладонь. — Игорь Каркаров. Я о вас наслышан, мистер Поттер, — он улыбнулся, обнажив желтые прокуренные клыки.

Гарри показалось, пол под ногами качнулся. Он ЗНАЛ этот голос.

«Игорь! Тот, из мастерской! Готовый перевернуть весь Лондон ради дневника, свалить все на Северуса и...»

— О-ох, простите, сэр, — Гарри согнулся пополам, схватившись за живот. — Я... мне что-то... ой! Я сейчас!..

Брови остробородого недоуменно выгнулись. Блеснув золотой запонкой на манжете, хищная рука легла на трубку телефонного аппарата.

Г. Дж. ринулся к выходу, держась за живот. Глупо вышло или нет, думать было некогда. Едва не расквасив дверью нос явно подслушивающей девицы, Гарри бросился в коридор, отыскивая взглядом Шеклболта.

— Кингсли? — шепнул он и ткнул палец в ухо, испугавшись, что потерял мелкий гаджет.

Горошинка была на месте.

Гарри ускорил шаг, стреляя глазами по сторонам.

Чернокожий спутник исчез.

«В туалет пошел? — встревожился Г. Дж. — Вздумал разобраться с очередным хвостом?»

Выяснив, где в русском царстве отхожее место, Гарри бросился в указанном направлении — в любом случае не мешало изобразить, что ему стало плохо.

Он свернул за угол, спустился на один пролет и попал в безлюдный тускло освещенный холл с десятком неведомых дверей.

Гарри двинулся дальше, высматривая значок клозета.

— Кингсли, — повторил он вполголоса: ухо уловило неясный шум. — Мистер Шеклболт?..

Он успел увидеть тень, упавшую на пол.

Боль, взрывающая мозг, опалила затылок.

Перед глазами хвостатой кометой мелькнула лампочка, оставив за собой бледный затухающий след.

Мир перевернулся и погас.

* * *

Что-то холодное мерзко окатило лицо и шею. В голову ворвалась чудовищная боль пополам со звоном в ушах.

Гарри застонал.

— Тётя, — прошептал он.

В лицо опять хлестнуло. Вода, понял он. Ледяные струйки потекли по лицу, противно стекая за воротник.

Звон в ушах стихал. Гарри приоткрыл глаза и смутно различил бледное пятно лица в обрамлении черных волос.

— Шатци...

— Шаця? — строго спросил женский голос. — Это исё кто?

Сознание медленно, но верно возвращалось. Гарри замычал от боли и досады, сообразив, что пал жертвой собственной неосторожности.

— Мэй, — пробормотал он, вглядываясь в обретающее китайские черты лицо. — Что слу... О-о, черт.

Перед глазами все еще плыло. Треснувшее стекло в забрызганных водой очках застилало взгляд блестящей паутинкой.

Мокрая маленькая ладонь не по-женски крепко похлопала его по щеке.

— Вставай, — безжалостно сказала китаянка. — Силавека книська забрала. Убезяла.

Где-то над головой журчала вода. Гарри сел, морщась от боли и недоумевая, что делает на ледяном полу туалета, мокрый до нитки. В лицо снова брызнули холодные капли.

— Хватит, — простонал он, обнаружив, что Мэйхуэй азартно набирает в ладони воду в умывальнике.

— Плёха? — без особого сочувствия спросила девушка.

— М-м...

«Плёха» было слабоватым словом.

Гарри с трудом поднялся на ноги, поскользнулся на мокрых плитках и едва не растянулся снова. Мэйхуэй ловко подхватила его под локоть. В маленьком, с виду хрупком девичьем теле таилась недюжинная сила. Придерживая Г. Дж. за поясницу, Мэй дотащила его до подоконника.

— Посиди сюсють.

— Меня кто-то стукнул, — Гарри потрогал пальцем горячий затылок и поморщился. Крови не было, но под кожей угрожающе наливалась гигантская шишка. Шпионские очки оцарапали висок, но это была ерунда.

Мэйхуэй деловито запустила маленькие пальчики в его мокрые волосы, осторожно ощупывая подарок невидимого врага.

— Хаёся удара, — одобрила она.

Потеряв интерес к пострадавшему, она спрыгнула с подоконника и отряхнула мокрые руки. В потертых джинсах и заношенной куртке, Мэй казалась неприметной студенткой.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри. — И где Кингсли?

Вспомнив про микронаушник, он сунул палец в ухо и обнаружил, что ценный гаджет исчез — очевидно, вылетел от удара.

— Кисля не знай, где, — с раздражением сказала девушка, проигнорировав первый вопрос. — Всё, Мэй нет время. Руська силавека забрала книська. Надо поймать.

Скользнув нечитаемым взглядом по сникшему Г. Дж., китаянка направилась к двери.

— Эй, подожди! — взволновался Гарри.

Он соскочил с подоконника и едва не взвыл: в затылке отвратительно запульсировало.

— Иди в больнися, — с ноткой презрения сказала Мэй, обернувшись. — Гайяпотя испортиль игра.

Гарри побледнел от обиды.

— Я не виноват! Я...

Дверь неожиданно распахнулась. Крупная грудастая дама вплыла внутрь и уставилась на Гарри, выкатив глаза.

— Мужик! — взвизгнула она. — Пошел вон, маньяк! Ослеп? Это женский туалет!

Мэйхуэй изящной змейкой проскользнула под локтем дамы. Превозмогая боль и головокружение, туалетный маньяк ринулся вслед. Увы, недостаточно быстро.

Полутемный холл был пуст. Мэйхуэй исчезла.

— Ч-черт, — пробормотал Гарри, крутя чугунной от боли головой. — Черт!

Озираясь по сторонам и напряженно прислушиваясь к каждому звуку, он добрел до того места, где его оглушили «хорошим ударом». Поискав выпавший наушник и не обнаружив оного, Г. Дж. плюнул на потерю и поплелся к выходу.

Ловя на себе подозрительные взгляды снующих по редакции людей, замирая от безотчетного страха, Гарри миновал коридор, помпезный холл с хрусталем и позолотой и наконец выбрался на улицу, возблагодарив небо, что покинул живым оплот русской демократии.

Глаза больно резанул дневной свет. Порыв свистящего ветра швырнул в лицо колючие снежинки. Ежась от холода, Гарри поспешил к стоянке: фургон был на месте.

— Кингсли! — он с трудом взобрался на подножку. — Мистер Ше...

Слова замерли на его губах. Салон был пуст. В приоткрытую водительскую дверь залетал снег, осыпаясь на сиденье.

Забыв о боли, Гарри выскочил из машины.

* * *

— Ушел с полчаса назад, — охотно сообщил скучающий охранник на пропускном пункте. — С ним еще четверо.

— Кто? — вытаращил глаза Гарри.

— А я откуда знаю, — пожал плечами охранник. — Тут вам не таможня, сэр.

— Как они выглядели?

— Наверное, русские священники, — предположил страж «Индепендента». — Солидные. Все в золоте, с крестами.

— Ч-черт, — только и сказал Гарри. — Спасибо.

— Эй, у вас кровь на щеке, сэр, — заметил охранник.

— Угу, — буркнул Г. Дж.

Превозмогая слабость и волнами накатывающую тошноту, он вернулся в холодный фургон, повалился на мокрое водительское сиденье и тупо уставился перед собой.

Лобовое стекло уныло царапала снежная крупа.

«Мэй права. Я всё испортил. Идиот! Трус! — он застонал от ненависти к себе. — Испугался Каркарова? Надо было узнать, чего он хочет!»

«Дневник, — подсказал внутренний голос. — Продать кому-то подороже. Не нужно ему никакое интервью!»

«Хотел избавиться от Кингсли?» — мрачно подумал Гарри, не зная, стоит ли звонить в полицию.

Стащив с лица сломанную шпионскую оптику и водрузив на нос собственные очки, он оглядел улицу в поисках такси. Невезение перерастало в хронику: на Дерри-стрит не было ни единого кэба.

«Главное, сознание не потерять», — Гарри повернул ключ зажигания.

Мотор благожелательно заурчал. Стеклоочистители вздрогнули и размеренно закачались, сметая снежные крошки.

«Шатци-ша! Я еду! Умоляю, дождись!»

Обложив напоследок нехорошими словами «Индепендент», Г. Дж. ударил по газам.

* * *

Припарковав фургончик, Гарри сунул под мышку пакет с «жюльвером» и бросился к монстру из стекла и бетона.

Приобщение к миру магов не прошло даром: теперь Г. Дж. невольно видел то, мимо чего бездумно пробегал раньше. Украшающие вход скульптуры шекспировских героев, Просперо и Ариэля, превратились в наглую насмешку волшебников. Маг Просперо определенно не прогадал, пленив демона эфира, — управляющий сонмом духов Ариэль, обладатель несметных сокровищ, невидимо правил миром. Маг скромно намекал на свое могущество, попирая ногами земной шар.

Гарри бросил хмурый взгляд на Просперо, ежегодно вытягивающего из кошелька каждого британца 145 фунтов за отсутствие рекламы, и двинулся на штурм медиакорпорации.

Как горячий нож масло, лифт мягко взрезал этажи и застыл на пятом. Гарри вылетел из кабины и ринулся по коридору, благодарный Северусу за план, — запутаться внутри архитектурного чуда было легче легкого. Наученный печальным опытом, он то и дело оборачивался, стараясь делать это как можно незаметней, но ничего похожего на слежку не обнаружил. Впрочем, людей вокруг было так много, что ни в чем нельзя было быть уверенным.

На подходе к переговорным кабинкам Гарри замедлил шаг. Сделав вид, что вздумал позвонить, он набрал несуществующий номер в мобильном, приложил телефон к уху и принялся расхаживать по коридору с видом утомленного делами бизнесмена. Сердце спокойного с виду дельца колотилось быстро, как у мыши.

«Шатц, да где же ты?..»

Он хмуро осмотрел место встречи: перегороженные стеклом отсеки были изолированы от шума, но никак не от взгляда.

Пятая кабинка была пуста.

Оценив тревожным глазом обстановку, Гарри отодвинул прозрачную дверь и нырнул внутрь. Усевшись за маленький столик в тисках П-образного дивана, он положил на стол пакет и замер, сканируя взглядом снующих за стеклом людей.

Казалось, прошла вечность. Г. Дж. исхитрился искусать губы до вкуса крови во рту и привести волосы в состояние пригодности для гнездовья птиц.

Человек в сером возник за стеклом так внезапно, что сердце Гарри испуганно дернулось. Рука в кожаной перчатке быстро толкнула раздвижную дверь. Вместе с потоком воздуха и легким бризом «Moschino forever» в кабину ворвался Весьма Интересный Субъект.

— Gott sei Dank, — пробормотал он, скользнул за стол и снял надвинутую на глаза шляпу. — Ты живой.

— Ой, — глупо сказал Гарри и удивленно открыл рот.

Дело было не в длиннополом пальто мышиного цвета, не в серой фетровой шляпе и даже не в дорогих очках в тонкой оправе, превративших редактора в высокомерного иностранца.

Длинные волосы, еще вчера ниспадающие на плечи, исчезли. Гарри ошеломленно уставился на стильное каре, вкупе с очками изменившее лицо Северуса до неузнаваемости.

Темно-карие глаза за легкой дымкой стекла казались до странности спокойными. Голос, по которому Гарри соскучился до тихой тоски, звучал буднично, почти равнодушно.

— Тебе не стоило приходить, — Северус проигнорировал изумление, написанное на лице Г. Дж. — Возьми такси и езжай в больницу.

— И ты туда же? — Гарри возмущенно тряхнул волосами. Притихший было затылок отозвался тупой болью. — Со мной все в порядке! Просто какие-то гады забрали докуме...

— Я в курсе, — перебил Северус. Уголок красивого рта зло дернулся, и только.

Гарри с немым восхищением смотрел на его лицо — спокойное и сконцентрированное. Никакого акцента не было и духу: Северус вновь контролировал себя, как киборг.

«Мистер Самообладание», — подумал Гарри, сгорая от непрошенного желания стереть поцелуями невозмутимость с бесстрастного лица, и — о ужас — с каждой секундой все мучительнее влюбляясь в новый злодейский облик.

Северус снял перчатки и бросил на стол.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Раз ты в порядке, план остается в силе.

Гарри кивнул, разглядывая прищуренные черные глаза за дымчатыми линзами, благодарный, что Северус не стал его жалеть и не списал в утиль.

— Они сейчас э-э... — он покосился на дверь и по-шпионски хитро почесал ухо, намекая на прослушку.

Северус кисло улыбнулся.

— Потеря одной из копий — не проблема, — слегка возвысил голос он. — У нас этого добра в избытке.

На стол перед Гарри лег маленький клочок бумаги, выловленный из перчатки.

«Радиатор отопления. Альберт-Холл, церемония награждения журналистов, прямой эфир».

«Прямой эфир» был подчеркнут двумя жирными линиями.

— Ты хочешь, чтобы я... — взволнованно начал Гарри и умолк под опасно прищуренным взглядом.

— Там сейчас толпа репортеров. Пообщайся, договорись об интервью с кем-то из частных лиц, — небрежным тоном сказал Северус.

Многозначительно глядя в глаза Г. Дж., он коснулся пальцем слова «радиатор», а затем «эфир».

— Они все трусы, — буркнул Гарри. — С частными СМИ будет то же самое, что...

— Твоя задача — попытаться.

Рука, которую Г. Дж. до помутнения в глазах хотелось схватить и прижать к губам, перевернула листок.

«Атака. Внезапность. Используй пару минут, пока они опомнятся. Тебе помогут», — прочел Гарри на обороте.

— Я понял, — пробормотал он, охваченный волнением. — А ты?..

Северус на мгновение отвел взгляд.

— «Международные новости», — сухо сказал он.

Гарри тихо погладил его руку, безмолвно передавая несказанные слова ободрения и любви. По лицу Северуса прошла мрачная тень.

— Und dies... — он вынул из кармана пальто почтовый конверт и положил на стол.

Из-за непривычного блеска очков Г. Дж. померещилось странно-виноватое выражение, мелькнувшее в темных глазах.

— Послушай, — не выдержал Гарри. — Какие к черту «Новости»? Думаешь, тебя не узнать? Мог бы и получше... — он проглотил слово «замаскироваться» и только осуждающе щелкнул ногтем по лежащей на столе шляпе.

Губы Мистера Самообладание тронула легкая улыбка.

— Я не намерен высовываться, — он щелкнул зажигалкой, и от записки осталось лишь воспоминание и легкий запах горелого. — Передам кое-кому материал и исчезну. План Альбуса слишком быстро перестал быть секретом. Но это не значит, что все рухнуло.

«Исчезнешь? А я?..»

— Как тогда... — Гарри закусил губу, не зная, как задать волнующий вопрос и уже зверея от избытка конспирации.

Северус молча показал глазами на невзрачный конверт.

Спохватившись, Гарри быстро затолкал таинственное послание во внутренний карман куртки и вновь уставился в лицо Северуса ненасытным взглядом.

Невидимая проекция Г. Дж. перегнулась через стол, горячо поцеловала хмуро сжатые губы, жадно пропустила сквозь пальцы непривычно короткие блестящие волосы и обиженно укусила мистера С. за шею — его сдержанность и ледяная невозмутимость понемногу сводила с ума.

Всё, что смог позволить себе видимый Гарри — осторожно взять руку зловредного Киборга в свою. Тот внезапно до боли сдавил его ладонь. Черные глаза за стеклами очков полыхнули гневом.

— Кингсли — болван, — с плохо придушенной яростью процедил Северус.

Рука, стиснувшая пальцы Г. Дж., едва ощутимо дрожала.

Сердце Гарри окатила жаркая волна восторга — под маской хладнокровного Киборга полыхал ядерный реактор.

Внезапно по его пальцу скользнул холодок металла, на мгновение задержавшись на фаланге. Растерянно заморгав, Гарри ошеломленно уставился на серебристое кольцо, подозрительно смахивающее на обручальное.

Щеки Г. Дж. залила краска смущения и тайной радости. Он поднял на Северуса сияющие влюбленные глаза и... наткнулся на Очень Мрачный Взгляд.

Расцветшая было улыбка тихо увяла на его губах.

— Это не то, что ты подумал, — буркнул Северус. — Хватит приключений.

«Идиот! — Гарри понурил голову и покраснел еще сильнее, на сей раз от острого стыда за глупый романтизм. — Это просто маячок!»

Северус мягко погладил его руку.

Пристыженный, Г. Дж. виновато глянул на специалиста по шпионским гаджетам и обомлел — в черных глазах было столько горькой нежности и молчаливого раскаяния, что у него перехватило дыхание.

— Ты сильный человек, — вдруг тихо сказал Северус. — Я раньше этого не понимал.

Гарри молчал, сраженный его словами. Это было лучшее, что он слышал когда-либо, кроме признания в любви.

Как назло, Сильному Человеку до острой боли захотелось упасть на грудь Северуса и оросить серое пальто жалобной слезой.

Проекция Г. Дж. так и поступила, обняв за шею Большого Зверя и свернувшись калачиком у того на коленях.

Словно что-то почувствовав, Северус резко встал и надел шляпу, слегка надвинув на лицо. Тень от полей скрыла выражение его глаз.

— Пора.

Короткое слово кольнуло Гарри, как острие ножа.

— Иди первый, — Северус прихватил пакет с «жюльвером» и скользнул взглядом по суетливой толпе за стеклом.

Г. Дж. попытался улыбнуться и не смог.

— Да.

Вложив в прощальный взгляд всё сердце, лишь на мгновение застыв на пороге, Сильный Человек повернулся и вышел, до боли сжав в кулак руку со шпионским обручальным кольцом.

______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/vY

Коллаж ЯROSTЬ. Агент С.

______________________________________________________________________________________

* * *

Прислушиваясь к каждому шороху, сдерживая предательскую дрожь в коленях, Гарри присел на корточки перед решеткой радиатора отопления. Бесславно погибнуть в комнате уборщицы туалетов, получив по голове шваброй, не хотелось. Ломая ногти, он быстро свинтил прижимающие экран болты, к счастью, уже слегка раскрученные доброй рукой.

Сняв решетку, он с минуту недоуменно разглядывал отопительный прибор, не сразу заметив белый пакет между колончатых секций.

Выхватив из зубов радиатора добычу, Гарри сунул еще теплый компромат за пазуху и бросился в туалетную кабинку.

Руки тряслись. Кое-как разодрав упаковку, он извлек из пакета увесистую пухлую тетрадь в кожаном переплете. Пролистав страницы и наткнувшись взглядом на очередной снимок штабеля трупов в полиэтиленовых мешках, подписанный «Salus populi suprema lex»,&sup1; Гарри сердито захлопнул мэрские мемуары.

Не придумав ничего лучше, он рванул зубами подкладку куртки, не без труда разодрал ткань и протолкнул дневник в образовавшуюся прореху.

Кто-то вошел в туалет, и Г. Дж. затаился, обливаясь холодным потом и пугаясь гулкого стука собственного сердца. К счастью, не все посетители клозета были обуреваемы жаждой убийства. Вновь оставшись в одиночестве, Гарри извлек из кармана конверт, и, терзаясь неясным страхом, распечатал дрожащими пальцами.

В следующую секунду его бросило в жар.

Вместо предполагаемой записки в конверте были два билета на самолет с пунктом назначения Вена-Швехат.

Сердце Г. Дж. взмыло от восторга в небо, в мгновение намотав десяток кругов по орбите Земли.

Увы, радость была недолгой. Всмотревшись в мелкие буквы, Гарри изменился в лице.

«Айзек Шурке и Дэвид Шлауманн, — разобрал он имена пассажиров. — Это еще что за черти?»

Ответ напрашивался сам собой, за одним исключением — кто из чертей Айзек, а кто Дэвид, было неясно, не говоря об отсутствии у нечистой силы паспортов и виз.

Терзаясь подозрением, что господа Шурке и Шлауманн не сегодня-завтра займут почетные места на нарах Уандсворта, не долетев до Вены каких-нибудь тысячу миль, Гарри спрятал билеты поближе к телу и, ощущая себя, как обложенный динамитом камикадзе, тихо выскользнул из туалета.

* * *

Если здание BBC лишь элегантно намекало на магическое всесилие и могущество, то детище королевы Виктории — помпезный, смахивающий на собор концертный зал Альберт-Холл — утверждало в камне силу и амбиции волшебников. Храм принца Альберта возносил хвалу наукам и искусствам, а заодно их светоносным носителям-магам. Добрые волшебники были настолько озабочены магическим влиянием на скудоумных профанов всего света, что сочли нужным пояснить: «Холл возведен для распространения искусств и наук для всех наций». Засевшее у подножья храма разноцветное семейство бродяг, очевидно, не спешило приобщиться к культуре волшебников. Бородатый темнолицый турок терзал струны барбета, гнусаво подпевая и собирая выручку в обшарпанный футляр, пестрая цыганка трясла бедрами, вызывая у прохожих ужас видом босых грязных ног, пританцовывающих на холодной мостовой.

Мощь магов волновала Г. Дж. по единственной причине — следовало проникнуть в святилище без лишнего шума и занять наступательные позиции. Не так давно Гарри впал бы в прострацию от одной мысли выступить перед многотысячной аудиторией, но сейчас его беспокоило другое: как за пару минут донести максимум информации.

Воображение не дремало: на мысленном экране Г. Дж. успевал прыгнуть на сцену, вырывать у журналиста микрофон, крикнуть «Добрый день, уважа...», после чего, подмятый группой полицейских и отчаянно брыкаясь, под свист и улюлюканье зрителей исчезал за кулисами.

Рекламная афиша на подходе к цели извещала, что церемония награждения британских военных журналистов в самом разгаре.

«Бегемот из «Гардиан» прав в одном, — подумал Гарри. — Проблемы надо решать по мере их возникновения». Светлая мысль слегка приободрила, развеяв нехорошие картины.

«Я — сильный человек», — напомнил себе Гарри и, невесть зачем бросив цыганке фунт, ринулся на штурм волшебного бастиона.

* * *

— Наши сотрудники в горячих точках живут двойной жизнью из-за постоянно грозящей опасности, — голос маленькой блондинки на сцене мощно и страстно разносился по гигантскому амфитеатру, залитому феерическим светом огней.

— Жить, зная, что любое интервью может стать последним? Не рассказывать о работе не только друзьям, но и семье — что может быть страшней?

«Например, шпионаж», — бочком, как краб, Г. Дж. Поттер осторожно прокладывал себе путь к сцене.

— Условия работы в зонах конфликтов становятся день ото дня все более тяжелыми и опасными, — гремела ораторша, волнуя публику и тревожа дух принца Альберта. — Прошли времена, когда нас считали нейтральными! Сейчас даже надпись «Пресса» на борту машины — повод к ее безжалостному расстрелу!

«А что, журналистика хорошо сочетается со шпионажем».

Работая локтями, Гарри неумолимо продвигался к эстраде.

— Итоги уходящего года неутешительны, — металась по сцене маленькая фигурка. — Две тысячи двенадцатый год поставил печальный рекорд по количеству расстрелянных, похищенных и погибших в плену репортеров. С начала конфликта в одной только Сирии было убито восемь британских журналистов!

— Двенадцать! — крикнули в рядах.

— Двадцать восемь!

— В задницу вашу статистику! — гаркнул кто-то.

Г. Дж. Поттер юрким ужом скользил к заветной цели.

— Дорогие сограждане, — трагическим голосом продолжала ораторша. — Давайте мы все встанем и почтим минутой молчания память тех, чьим единственным оружием было слово, тех, кто положил свои жизни за правду, геройски погиб за слово истины.

— И вранья, — услышал Гарри чью-то ехидную реплику.

Гигантские круглые светильники, похожие на растущие под куполом грибы, помрачнели. Зал погрузился в красноватый сумрак. Г. Дж. прогнал некстати выплывшее видение — Палач, замахивающийся топором в кровавой полутьме.

Взрывая барабанные перепонки, торжественно грянул гимн. Бесшумно перевернулись мягкие сиденья кресел под лениво поднимающимися задами зрителей. Блондинка на сцене склонила голову и опустила руку с микрофоном, превратившись в скорбящую богоматерь.

По гигантскому экрану поплыли огненные буквы — имена погибших.

Гарри подобрался к самой сцене — круглым подмосткам с ведущей на них боковой лесенкой. От внутреннего напряжения он, казалось, окаменел, но когда чья-то рука коснулась его плеча, всего-навсего с просьбой не закрывать обзор, Г. Дж. дернулся и едва не двинул кулаком в лицо ни в чем не повинного паренька с камерой.

«Черт! Я должен быть спокойным! — с холодной ясностью подумал он. — Если я выскочу и произведу впечатление психа, мне никто не поверит и слушать не станет, всё превратится в фарс!»

Одно радовало — площадка, окружающая сцену, была заставлена камерами и заполнена операторами. Наверняка повсюду сновали секьюрити, но Г. Дж. предпочел об этом не думать. Вынув из-за пазухи тетрадь, он сжал ее в руке до побелевших пальцев.

Отгремели последние аккорды гимна. Церемония прощания с погибшими завершилась, и амфитеатр вновь ожил светом. Маленькая блондинка подняла голову и поднесла к губам микрофон.

«Сейчас!»

Легким и уверенным шагом Г. Дж. Поттер поднялся на сцену — так, как это сделал бы почетный гость, по меньшей мере сам премьер-министр. Его ладонь взметнулась в красивом президентском приветствии, и сияющая дружелюбием улыбка отразилась на огромном экране-табло.

От лекций Седрика Дигори всё же был толк.

Не обращая ни малейшего внимания на вытянувшееся лицо и округлившиеся глаза блондинки, Гарри кивнул ей, как старой знакомой, не переставая солнечно улыбаться.

— Представитель Палаты Общин. Два слова, — нагло сказал он и бесцеремонно взял из ее пальцев микрофон. — Небольшое заявление.

Он раскрыл тетрадь с видом открывающего программу конферансье.

— Но сэр...

Гарри даже не повернул головы.

— Уважаемые представители прессы, — разнесся по залу его голос, от напряжения жесткий и неузнаваемый, чеканящий каждое слово. — Горячие точки и зоны конфликта — это ваша гражданская совесть. У вас есть возможность доказать ваше профессиональное бесстрашие. Прямо сейчас.

За спиной он почувствовал какое-то движение — сбой в программе выбил организаторов из колеи.

«Не смотри назад!»

— Я прошу операторов снять это крупным планом, — как солдат с флагом на передовой, он поднял руку с тетрадью. — Перед вами оружие — то самое слово, которого боятся трусы. Не страшитесь бомбежки в Сирии? А опубликовать компрометирующий власть документ — страшно?

На него смотрели тысячи пар глаз — и это было дежавю. Тогда, на арене Колизея, он, бесстрашный гладиатор, стоял перед толпой, кричащей «Убей!» — будто не во сне, а в позабытой прошлой жизни.

Страшно ли журналистам, Гарри мало волновало. Ослепленный светом эстрады, вспышками камер, он пылал, горел изнутри, вскипая адреналином до эйфории. Стук сердца отдавал в ушах глухими ударами барабана, но это был не страх — сила, которую он никогда прежде не знал в себе.

Северус был прав.

Сила бурлила в нем скрытой вулканической магмой. Гарри больше не улыбался, глядя, как надвигаются на него объективы операторов. Аура уверенности превратилась в магический кокон — никто не пытался стащить его со сцены и заткнуть рот.

— Оригинал дневника Тома Марволо Риддла, исчезнувший десять лет назад, документ, которым господин мэр подписал себе приговор!

Микрофон в его руке внезапно превратился в бесполезную игрушку — видимо, дух принца Альберта отключил динамики. Увы, дух опоздал.

Гарри вдруг обнаружил себя в кольце оцепления — репортеры, поначалу подбирающиеся к сцене хищным кошачьим шагом, теперь обступили его стеной, напирая, давя друг друга и толкаясь локтями, тыча в лицо микрофоны, и Г. Дж. едва успевал листать дневник, озабоченный лишь тем, чтобы его не вырвали из рук.

— Том Риддл — идейный вдохновитель нацизма, организатор терактов, резни на митингах, главный ответчик за пролитую кровь невинных! Каждая страница его дневника равносильна признанию в убийстве! — охваченный жаром, Гарри говорил быстро, но все так же уверенно: перед глазами маячили микрофоны «CNN», «Трибун», «Рейтерс», «Ридерс Дайджест» и прочих агентств — разглядывать было некогда.

— Теракт 2002 года в общежитии для иностранных студентов — на совести «Национального Движения»! Три взорванных поезда лондонского метрополитена в 2005 году! Серия взрывов во время саммита Большой Восьмёрки в Лондоне! Похищения, пытки на допросах, физическая расправа! Списки фамилий, даты, отрывки из личных дел и допросов! Не надо ни в какую Сирию ездить!

Почти ослепнув под вспышками камер, Гарри листал дневник, стараясь выбирать страницы с фотографиями.

— В наших руках заключения экспертизы о подлинности этого документа, каждой страницы, каждого снимка! Да, это трупы, а не мешки с пшеницей! Риддл и члены «НД» достойны второго Нюренбергского процесса и пожизненного заключения, а не мест в Палате Общин!

Журналисты, перекрикивая друг друга, задавали какие-то вопросы — Гарри уже не слушал: интуиция подсказывала ему, что невидимый таймер дощелкивает последние секунды.

— Пошаговые планы по разжиганию межнациональных конфликтов, отчеты по финансированию! Внедрение агентов в антирасистские группировки с целью дискредитации! Господин Риддл, смеясь, называет это театральными постановками! Убивает дюжину зайцев, уничтожая иностранцев, перекладывая ответственность на Аль-Каиду, Хезболла, Хамас и даже ИРА! — он кричал, уже не слыша звука своего голоса. — Том Риддл — не маньяк-одиночка! Задумайтесь, кто за всем этим стоит!

То ли охваченный прокурорским огнем Г. Дж. перебрал с обвинениями, то ли опомнившиеся секьюрити пошли на штурм эстрады, запруженной репортерами — в обступившем его кольце началось подозрительное волнение.

— В тюремной камере я первым делом попрошу свежие газеты! — успел крикнуть Гарри, схваченный под локти чьими-то железными, как клещи, руками. — И тогда пойму, в свободной ли стране живу, или всё вокруг — ложь! Кто вы — люди чести или колода карт?

Он почти ничего не видел и продолжал кричать, когда его волокли куда-то, пробиваясь сквозь толпу напирающих журналистов. Г. Дж. вцепился в тетрадь Риддла с такой силой, что проще было отрезать руку, чем отобрать у него свидетельство зла, но, как ни странно, никто не пытался выхватить дневник.

Перед глазами мелькали куртки полицейских, их становилось все больше, теперь его сжимало другое кольцо — черное и безжалостное, унося по проходу между расступающихся зрителей — те прыгали, поднимая над головой объективы, взбирались на сиденья и даже на спины друг друга, самые бойкие и расторопные снимали на камеры, сидя на чьих-то-то шеях.

— Р-разойдись! — страшным голосом рявкнул волочащий его офицер полиции. Сердце Гарри подпрыгнуло, едва не вылетев через купол амфитеатра: он узнал этот голос.

С видом заправского бобби его тащил не кто иной, как мастер остросюжетного детектива Уолден Макнейр. Гарри повернул голову и обнаружил, что второй фараон — Амикус Кэрроу, невесть как преобразившийся в служителя порядка.

Женщина-офицер, в обтягивающих круглый зад черных брюках, обернулась, и Гарри узнал злодейскую ведьму Лестрейндж.

Истерический хохот едва не взорвал его изнутри. Он сцепил зубы, чтобы не выдать бьющих через край эмоций, и отдался во власть невидимого постановщика — следовало доиграть роль арестанта до конца.

«Лучший театр в моей жизни», — в смятении и восторге подумал он.

Расступаясь, перед ними растекался людской поток, раскрывались двери, и Гарри механически переставлял ноги, погруженный в восторженный транс.

«Я УСПЕЛ, Шатц! — колотилась единственная мысль в воспаленном сознании. — Пусть немного, но успел!»

В лицо хлынул свежий ветер свободы: Альберт-Холл остался за спиной.

— Живее, — Макнейр профессионально наложил лапу на затылок «арестованного», подтолкнув того в полицейскую машину.

Через секунду Гарри обнаружил себя на заднем сиденье между пышными бедрами офицера Лестрейндж и — судя по униформе — мускулистыми ногами суперинтенданта Макнейра. Машина рванула с места, повинуясь твердой руке Кэрроу. Сидящий слева от водителя человек обернулся, и Гарри едва не получил разрыв сердца — улыбающейся гиеной на него смотрел комиссар Скримджер.

— Поздравляю, мистер Поттер, — сказал комиссар. — Вы справились.

Холодный пот хлынул по вискам Г. Дж. Определенно, Гарри спал и видел дурной сон. Абсурдный настолько, что даже в чертовом сне было ясно — он спит и видит бред. Вторая версия была реалистичней — удар по затылку превратил его в чокнутого.

— Молодец, — офицер Лестрейндж потрепала Гарри по щеке. — Уолден, правда, он лапочка? Северус не дурак, — Белла любовно взъерошила волосы Гарри и причмокнула губами, изображая поцелуй.

От волнения Г. Дж. почувствовал, что начинает задыхаться.

— Воды, — прохрипел он.

— Водки бы, — Макнейр извлек из-под сиденья банку колы и сунул Гарри. — За удачно провернутую операцию надо бы чего покрепче... Тебе повезло, пацан. Они решили, что ты сын генерального директора BBC. Похож, как брат родной. Пока допёрло, мы выиграли пять минут! — Макнейр расхохотался, по-волчьи скалясь.

— Спасибо в-вам, — сказал Гарри, стуча зубами о банку.

— Спасибо маловато будет, — проворчал Макнейр. — Не думал, что за такой мелочью, как ты, Поттер, эдакий шлейф говна! Скольких попутчиков мы зачистили, шестерых?

— Семерых, — отозвался Кэрроу.

— Девяносто девятый не отвечает, — вдруг сказал Скримджер.

Впав в ступор, Гарри молчал, начисто перестав понимать, кто за какую команду играет.

Из динамиков неслось бормотанье переключающихся голосов и попискивающие позывные — похоже, полицейская машина была самой что ни на есть настоящей.

— Я заслужила повышение, — капризно сказала Белла. — Юродивая форма, я в этом котелке, как Мэри Поппинс!

«Они все — сотрудники МИ-5! — подумал Гарри. — И Северус тоже!»

Казалось, еще немного, и его мозг просто взорвется, пытаясь понять тактику спецслужб. Присутствие Скримджера среди «спасателей» переворачивало все с ног на голову.

«Выходит, Скоттланд-Ярд только делал вид, что защищал интересы мэра, и в последний момент подставил ему подножку?»

Ощутив себя безмерно уставшим и отвратительно использованным, Гарри откинулся на сиденье и молча цедил колу. Всплеск адреналина сменился вялостью и апатией.

Долго расслабляться не довелось.

— Да, — внезапно раздался резкий голос Скримджера. — Что? Повторите, — он умолк, слушая сообщение.

— Десять-четыре. Окей, ноль-ноль.&sup2;

Салонное зеркало отобразило встревоженные гиеньи глаза.

— Что там за х...ня? — Макнейр припечатал к уху полицейскую рацию.

Скримджер не ответил, переключившись на другого собеседника.

— Ноль-ноль, дублирую — десять-семьдесят, повторяю, десять-семьдесят Мэрилебон, четвертый квадрат, первый объект, SCO-19 запрашивает подкрепление, ноль-ноль.&sup3;

— Бл...! — хрипло вскрикнула Белла.

— Что такое? — встревожился Гарри.

— Девяносто девятый на объекте, — нудно докладывал в трубку комиссар. — Связь утрачена две минуты назад. Канарейка в шахте, мать его. Подключайте пятнадцатый, подозревают зажигалку.&#8308; Ноль-ноль.

Беллатриса Лестрейндж ломала алые ногти о кнопки рации.

— Скотина! Ответь, сукин сын!

— Кто-нибудь объяснит, что происходит? — взъярился измученный непониманием Гарри.

— Пожар, — буркнул Макнейр. — Штаб-квартира BBC.

Как в киноленте, в памяти начавшего задыхаться Г. Дж. мелькнуло лицо Сивиллы Трелони с пьяными стеклянными глазами.

________________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/vv

Коллаж ЯROSTЬ. Агент С.

________________________________________________________________________________________

1) «Salus populi suprema lex» (лат.) — Благо народа — высший закон.

2) Скримджер использует так называемый Ten-code (систему радиокодов для ускорения передачи операторам информации). Код 10-4 — «Вас понял». Ноль-ноль (00) — начало и конец приема (здесь, «Отбой»).

3) Радиокод 10-70 — «Пожар». SCO-19 — спецгруппа быстрого реагирования.

4) «Канарейка в шахте» — «miner's canary», сигнал того, что сотрудник в опасности. «Пятнадцатый» — SO-15, контртеррористический отдел МИ-5. «Зажигалка» — взрыв, спровоцировавший пожар.

* * *

56. Реальность вносит коррективы

— Слышали? Связь с тридцать вторым накрылась одновременно с девяносто девятым. Ну и дела! Вот так всегда в этой жизни собачьей. Год до пенсии, святые угодники. Господи, ну за какие грехи мне эта подлянка?..

— Если Филиал &sup1; не проколется с учебкой, вам ничего не грозит, комиссар.

— Ха! Знаешь, Уолден, сколько говнюков меня подсиживает? Один Нотт чего стоит. Так и ждет, когда облажаюсь.

— Не гони негатив, Руф. Не мы за эвакуацию отвечаем.

— Думай головой, друг! Ладно, старое крыло, служебная лестница. А если в новом рванет? Студия на студии, прямой эфир! Соображаешь, что будет? Это же осиное гнездо, пи...ц на всю страну! Журналюги, мать их...

— Как ни крути, гнездо зажужжит. А вот чью задницу сожрут, другой вопрос. Лес рубят, щепки летят. ТАМ перестановка сил, у нас и подавно.

— Это и ежу ясно, но... За девяносто девятого шеф с нас голову снимет.

— А тридцать второго никому не жалко, бля.

— Не смеши, сравнил.

«Черт бы вас взял! Как вы можете болтать о таком дерьме СЕЙЧАС?»

Сжавшись в комок и вцепившись помертвевшими пальцами в сиденье, Гарри хватал ртом воздух мелкими вдохами, отчаянно борясь с накатывающим удушьем и пытаясь не выдать себя: свалиться с приступом было бы сейчас наихудшим выходом. К счастью, спутники Г. Дж. были слишком заняты друг другом и периодическим прослушиванием сообщений, чтобы обращать внимание на его муки.

— Ой-ой, наш бедняжка Руф умрет с голоду на пенсии! — издевательски всплакнула Белла. — Уолли, достань ему рассаду марихуаны, будет ковыряться в саду, как мисс Марпл. И деньги какие-никакие, и сердцу радость.

— Зря смеетесь, литераторы хреновы, — угрюмо сказал Скримджер. — Сначала меня в архив спишут, потом до вас доберутся.

Макнейр задумчиво пошевелил мохнатыми бровями.

— Если нас с Беллой смоют, мы сопли пускать не будем. Мы — люди творческие, бля. Художественная обработка гребаных данных? Осточертело! Я вот думаю замутить серию по наркомиру. Для души, а не по долгу службы.

Гиеньи глаза в зеркале насмешливо сощурились.

— Для души? Рыгаловка твои детективы, уж прости, Уолден. Рапорт толковый и тот наваять не можешь.

— Да ладно вам, комиссар! — обиделся Макнейр. — Почитайте, что Белла про сиськи и письки пишет.

— Сукин сын, мои письки вся страна читает! — рассердилась Белла.

— В тебя больше бабок вкатали, вот и всё, — буркнул мастер детектива.

— Молчи, завистник, — агент Лестрейндж отвернулась от напарника и вновь атаковала рацию.

— Эй, смотрите! — вдруг подал голос Кэрроу. — Молодцы ребята. Пока всё тихо.

Гарри уставился в окно, ожидая увидеть задымленное пепелище, и озадаченно захлопал глазами.

Ничего не изменилось.

Магический источник всея эфира, штаб-квартира BBC, корабль из бетона и сияющего стекла, привычно возносил мачту-вышку в хмурое серое небо. Нигде не пылали адские языки пламени, не коптили небо черные клубы дыма, не стонали раненые в завалах, не атаковали здание полчища репортеров. Всё так же спокойно попирал глобус Просперо, прижимая к каменным чреслам маленького Ариэля.

Полицейская машина понеслась по Портланд Плейс, огибая квартал.

— Ноль-ноль. Мы на месте. И да, с нами пассажир. Что? Угу, — желтые глаза Скримджера в зеркале переметнулись на Гарри.

— Жена Стэна на линии, — внезапно сказал Макнейр. — Ну вот что ей говорить, а? Десять-три &sup2;, ноль-ноль.

— Радары у этих жен, что ли, — с неудовольствием заметил Кэрроу.

Не доехав до цели, машина притормозила: парковаться было негде; улицу, оцепленную вдоль тротуара трепещущей на ветру лентой ограждения, уже запрудили полицейские автомобили. Красная пожарная у обочины беззвучно вертела мигалкой. Отважные спасатели лениво подпирали борта, попивая кофе.

— Какая прелесть эта учебная тревога, — пробормотала Белла. — Ни одной лишней камеры!

Рации спутников Г. Дж. почти одновременно залились соловьями.

Гарри покосился на прилипшую к трубке Беллу и замер: лицо агента Лестрейндж внезапно побелело, растеряв все краски. Темные ведьминские глаза наполнились ужасом, брови выгнулись в болезненном изломе, рот испуганно приоткрылся.

Гарри подскочил на месте.

— Умоляю, с-скажите, что там? — губы тряслись и не слушались.

Уолден Макнейр озабоченно всмотрелся в окно. Белла сжала губы и уставилась в пол, завесив лицо волосами.

Прошла вечность, пока Скримджер нехотя повернулся в кресле.

— Все в порядке, мистер Поттер, пострадавших нет... кроме пары наших идиотов. Дымовую шашку какой-то шутник запустил, сработала автоматическая система пожаротушения и... Вас предложено отвезти в контору, для вашей же безопасности.

— Северус! Северус Снейп! — завопил Гарри. — Где он?

— А вот они, козлы, — внезапно подал голос Кэрроу. — Едут.

Скримджер метнул на водителя нехороший взгляд.

Из гаражных ворот телерадиокомпании вывернул обычный с виду миниавтобус.

— Что случилось? — Гарри подскочил на месте, врезавшись головой в потолок. — Выпустите меня отсюда!

Белла с недамской силой сгребла его в охапку и рывком усадила на место.

— Тихо, тихо, не прыгай, милый. Все живы, — напряженным голосом сказала она. — И в надежных руках.

Миниавтобус пронесся мимо. Водитель по-приятельски салютнул Кэрроу.

— Тридцать второй в сознании. Девяносто девятый в отключке, нолики-нолики, — Макнейр отлепил от уха рацию и сунул в зажим на погоне. — Ну что, на выход?..

— Это Северус? Скажите, это Се... — Гарри задохнулся, не договорив.

Белла обняла его за плечи, придавив к клетчатому полицейскому галстуку на пышной груди.

— Сядь, не мельтеши! — сердито сказала она. — А то браслеты наденем.

— Куда его повезли? — хрипло взвизгнул Гарри.

Не выпуская Г. Дж. из крепкого материнского захвата, агент Лестрейндж запустила алые ногти в редкую шевелюру комиссара, ероша седеющую гиенью шерсть. Скримджер не повернул головы — видно, привык к ведьминским штучкам.

— Руфи, распорядись насчет пропуска мальчику, будь человеком, — мурлыкнула она. — Мы люди нервные, волнуемся. Нет ничего хуже неизвестности.

— Отцепись, чертовка, — буркнул Скримджер, не отрываясь от переговорного устройства. — Нет, это не вам.

Белла сердито дернула его за волосы, так, что комиссар сдавленно хрюкнул.

— Оторвать тебе яйца? — ласково предложила она.

Гиена в зеркале скривилась.

— М-м... Как девяносто девятый? Очухался? Нет? Черт бы его взял. Мы на объекте, приступаем. Ноль-ноль, — комиссар повернулся к Белле, мельком скользнув взглядом по мокрому от пота лицу Г. Дж. — Оставь в покое мои яйца. Шефу нечего будет обрывать. У тридцать второго осколочное ранение. Шашка плюс зажигалка, как вам это, а?

— Что с Северусом? — крикнул Гарри, злобно рванувшись в объятьях офицера Лестрейндж.

В салоне повисло молчание.

— В окно вылетел, — после паузы сказал комиссар.

* * *

«Нет ничего хуже неизвестности».

Гарри Джеймс Поттер не верил в Бога.

Или думал, что не верит.

Когда-то — в далеком-далеком детстве — Гарри Ему молился. Но то ли Гарри был слишком мал, то ли Бог слишком стар и глух — Всевышний оставался равнодушен, не замечая слезных просьб и не внимая горячим увещеваниям.

Разочарованный Г. Дж. плюнул на плохую обратную связь с небесами и не общался с Б. по душам лет пятнадцать.

Вплоть до сегодняшнего дня.

«Если ОН умрет, я тоже не буду жить, понял, Ты?» — отчаянно крикнула в небо душа Г. Дж.

Всевышний молчал, не впечатленный шантажом.

«Ты меня слышишь?»

Неизменная константа, за пятнадцать лет Бог не стал разговорчивее.

«Если ОН Тебе не нужен, значит, и я не нужен!»

Сухими невидящими глазами Гарри глядел в окно автомобиля.

«Ты позволил умереть Адаму! Тому, кого он... Если Ты существуешь, если Ты только существуешь... Умоляю!..»

«Ты меня вообще слышишь?»

Бог безмолствовал.

«Я Тебя прошу, возьми, что хочешь, меня, мою жизнь забери, только помоги ЕМУ!»

«Умоляю, умоляю, УМОЛЯЮ!»

Умножившись мириадами проекций, душа Г. Дж. упала на колени.

«Прости ЕГО, что он тебя проклинал! Положи его вину на меня! Что угодно! Прости, помоги ему, или Ты не Бог вообще!..»

«ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? ДА ИЛИ НЕТ?»

В салоне было тихо. Мягкий шорох колес нарушало негромкое попискивание радиосвязи.

— Ребята говорят, стекла с первого по пятый выбило, — вдруг пробормотала Белла. — Неизвестно, с какого он... — она умолкла и с опять ожесточением атаковала рацию.

Гарри проглотил собравшуюся во рту кровь — он прокусил щеку, ничего не чувствуя, превратившись душой и телом в сплошную боль.

— Сорок лет — поздновато для паркура, — цинично рассмеялся Кэрроу. — Интересно, как там взрывотехники в пене ползают.

Белла хмыкнула, отвернулась и уставилась в окно.

Пожалуй, более странной женщины Гарри не встречал. За сексуально-вызывающей манерностью игривой шлюхи пряталась жесткость, собранность и хладнокровие мужчины. Более того — умного мужчины, отстраненно подумал Г. Дж.

«Ждем, что скажут парамедики. Пока — просто ждем», — все, что сказала она.

«Надо будет — сделаем все возможное и невозможное», — прочел Гарри в темных глазах с мохнатыми от туши ресницами.

Это было лучше, чем утешительная болтовня.

Полицейская машина неспешно двигалась в направлении Темз-Хауса, покорно зависая в дорожных пробках и честно отстаивая на каждом светофоре. Гарри мысленно душил Кэрроу, пинал ногой в зад и посылал на шоферскую голову немецкие и английские проклятья, но ускорить движение не удавалось.

Скримджер и Макнейр высадились у тылов BBC, о чем Г. Дж. совершенно не жалел. Его переполняла благодарность к Белле — если бы не она, Гарри бы и не узнал, куда увезли Северуса. О существовании закрытого медкорпуса в Темз-Хаусе он не подозревал всуе. Возможно, не только он.

«Дыши, сволочь! Дыши, ты ДОЛЖЕН!»

«Если задохнешься, как придурок, ты НИЧЕМ не поможешь ЕМУ! Упекут в больницу, и всё!»

Организм внимал уговорам неохотно.

— Тебе плохо? — Белла всмотрелась в бескровное вспотевшее лицо Г. Дж. — Что-то ты серого цвета, милый.

— Окно открыть можно? — выдавил Гарри.

Стекло плавно опустилось, и он жадно втянул в легкие сырой прохладный воздух. Несмотря на отвратительное самочувствие, свежесть за окном волновала Гарри совершенно по другой причине. Его рука судорожно комкала в кармане конверт с авиабилетами. Рассудив, что незаметно выбросить их проще, чем съесть, сославшись на голод, Г. Дж. привалился к окну, поглядывая тревожным глазом то на Беллу, то на водителя.

Агент Лестрейндж повисла на рации, как болтливая домохозяйка на телефоне.

— Дымовуха из селитры? Вот химик хренов! Да ну, не он. А что насчет зажигалки?.. Что-что? Вот черт!..

Белла наклонилась, озабоченно поправляя складки на форменных брюках. Гарри незаметно положил руку на окно и быстро разжал пальцы. Превратившиеся в шарик билеты от авиакомпании Томаса Кука бесславно улетучились на ветру: Кук не отличался везеньем. Впрочем, как и злополучные Айзек Шурке и Дэвид Шлауманн.

Гарри затих, глядя на дорогу.

«Северус, Шатци-шатц! Держись там, слышишь? Все будет хорошо! Аллес вирд гут, помнишь? Ты обещал!»

— Десять-восемнадцать, &sup3; Трэверс, что там у вас? — Белла покосилась на окно и поежилась от холода.

С минуту она молча слушала. Внезапно рация выскользнула из ее руки и глухо стукнула об пол. Ведьминские глаза диковато расширились, плечи вздрогнули.

— Пришел в себя, — сказала Белла прежде, чем Гарри умер от разрыва сердца. — Живой! Целый! В сознании!

По щекам агента Лестрейндж неожиданно хлынули черные от туши слезы. Она и не думала их вытирать.

— Ни одного перелома! — прошептала Белла, растерянно моргая. — Ни черта! Так, слегка голову разбил, сукин сын!

Гарри издал нечленораздельный звук, ринулся на плачущую ведьму и сдавил в убийственно крепких объятьях.

Счастливый вопль души Г. Дж. Поттера взмыл в небеса, рассекая галактики.

Бог скромно промолчал.

* * *

— Ой, смотрите, это ТОТ САМЫЙ парень, что в Альберт-Холле выступал! Точно вам говорю! Это он! Симпатичный, скажи?

— Да ну, просто похож.

— Дура. Это он и есть! Не веришь, спроси.

— Сама спроси.

Гарри не сразу понял, что девицы в голубой больничной униформе шушукаются о нем. О своем утреннем выступлении он и думать забыл — казалось, между шумом Альберт-Холла и мертвенной тишиной медкорпуса спецслужб пролегла вечность. Пламенное обращение к репортерам, многотысячная толпа, дневник Риддла, безропотно отданный комиссару Скримджеру — всё это было давно, бесконечно давно, в какой-то прошлой жизни.

Кроме запаха стерильности, больница Темз-Хауса мало чем напоминала те медицинские учреждения, где Гарри доводилось бывать прежде. Роскошь дорогой гостиницы непонятным образом сочеталась с чем-то неуловимо тюремным: двери с электроникой были слишком толстыми, забранные решетками окна слишком глухими, взгляды сотрудников в голубых халатах слишком внимательными. Г. Дж. казалось, он попал в какую-то космическую лабораторию: никто его не обыскивал, не требовал вывернуть карманы и раздеться до трусов; при том его не оставляло ощущение, что он прозрачный и у всех на виду. Пройдя под парой загадочных серебристых арок и приложив палец к экрану сканера, Гарри заполучил халат, бахилы и дежурную улыбку миловидной девушки в голубом костюме.

Даже тишина в странной клинике была какой-то особенной. Г. Дж. посетило то же неприятное чувство, что и в загородном доме мистера Риддла: за ним внимательно наблюдают.

— Второй этаж. Нейрохирургия, — сказала Белла.

«Нейрохирургия... почему?» — испуганно подумал Гарри, напяливая на ходу бахилы и устремляясь вслед за облаченной в халат спутницей.

* * *

— Сказали подождать. Садись, дорогой, не мелькай.

Каждое слово отдавалось эхом в пустом безлюдном коридоре.

— Где он?

— На обследовании.

Гарри нервно огляделся по сторонам. Вереница белых дверей отражалась светлыми бликами на блестящем зеркальном полу. Идеальная чистота вселяла тревогу — все казалось нечеловеческим и безжизненным, как на инопланетном корабле. Единственным живым существом была Белла — со следами размазанной туши под глазами, прикушенной алой губой и яркими ногтями, цокающими по подлокотнику белоснежного пластикового кресла. Обтянутый бахилом полицейский ботинок нервно пошевеливался.

Гарри молча сел рядом, запустив руки в основательно истерзанные волосы.

— Тридцать второй — это случайно не Шанпайк? — зачем-то спросил он.

— Случайно Шанпайк, — сказала Белла.

— Тоже в окно прыгнул?

— Если бы. На лестнице подобрали. Вот сейчас осколки из пуза вынимают.

— Осколки? А что взорвалось? Разве от дымовой шашки может?..

— Да ну, не смеши. Техники говорят, РГД-5. Граната. Русский сувенир.

— Твою мать!.. Ферда... Ч-черт!

— Вот именно, фердамт и черт. Северус вовремя прыгнул. В отличие от Стэна. Сказал, зажигалку на лестничный пролет кинули. Там всё в дыму уже было. Хорошо, что услышал.

— Услышал?!..

— Она щелкает. После характерного щелчка есть три секунды на философию. Если повезет — четыре. Я бы тоже окно выбрала. Пирсинг головного мозга еще никого не украшал.

Гарри мысленно прочувствовал три секунды и глубоко выдохнул.

— Я его люблю, — прошептал он.

Белла понимающе кивнула.

* * *

— Скотина! Гадина! Сволочь поганая! Не умер, так я убью!

Ведьминские кудрявые волосы черным водопадом накрыли лежащего на каталке пациента.

— Задавлю! Задушу! Черт, люблю твои губы. Зараза, ты всех нас напугал!

— Я не хотел. О-о, дорогая, хватит!

— Ладно. Убью позже. Гарри, отдай его мне, когда наиграешься.

Белла оторвалась от улыбающейся жертвы и перевела на застывшего Г. Дж. радостный сияющий взгляд.

— Я просто хотела глянуть на эту противную носатую рожу. Пришел, увидел, задушил. Всё, мальчики. Ухожу.

Гарри окаменевшим истуканом смотрел на Северуса.

Просто стоял и просто смотрел.

— Я... сейчас приду, — вдруг сказал он.

Вылетев из палаты, он ринулся бог весть куда по коридору, ничего не видя перед собой и не понимая, что за муть застилает глаза. Добежав до окна с ажурной решеткой, Гарри остановился, тяжело дыша.

«Что со мной? Черт, черт!»

Сняв очки, он вытер мокрое лицо рукавом халата. С минуту постояв у окна, Гарри глубоко вздохнул, развернулся и медленным шагом пошел обратно.

* * *

— Liebling.

— Шатц.

— Что с тобой?

— Со мной? При чем тут?.. Как... Э-э... Что врачи сказали?

Сдерживая бешеную бурю чувств, Гарри поглощал взглядом любимое лицо — до странности незнакомое сейчас. Черные волосы отблескивали глубокой синевой на белоснежной ткани больничного белья. Голубая пижама придавала бледной коже Северуса мягкий оливковый оттенок. На голове чуть выше правого виска белым квадратом красовался марлевый бинт. Черные глаза, обычно спокойные и мягкие в своей темной глубине, казались затаенно-тревожными.

— Все в порядке, — быстро сказал Северус, поймав прикованный к повязке взгляд Гарри. — Пара швов, ерунда. Вовремя подстригся, черт возьми.

По лицу Гарри прошла легкая судорога.

— Сотрясение мозга — ерунда? — тихо спросил он. — Полеты с пятого этажа — ерунда?

Черные брови озадаченно выгнулись.

— С пятого?! Размечтались! Это был второй!

Гарри прерывисто выдохнул.

— Ты мне не собирался ничего объяснить? Кто ты такой, чем занимаешься, что ты... — он озадаченно оглядел напичканную электроникой палату: такого количества медтехники Г. Дж. не видел ни в одном кино. В оборудованном мониторами углу торчал дежурный врач с весьма внимательными глазами, и, вероятно, хорошим слухом. Впрочем, слух заботливого эскулапа не играл большой роли: в хитрой клинике наверняка имелись уши посерьезней.

Северус тихо погладил руку Г. Дж.

— Я намекал, как умел, — пробормотал он. — Ты сам... не хотел верить. И я... предупреждал и просил... — его губы дернулись. — Не связываться. Но ты...

Гарри соскочил со стула, на котором сидел, и повалился всем телом на больничную каталку.

— Но я, — он сгреб в объятья разлегшегося Зверя, целуя его лицо, задыхаясь от облегчения и мучительной нежности. — Но я!.. О, Шатц!

Родные теплые руки обняли его за шею.

— Ты... мой ты. Мой маленький ты, — прошептал Северус, жадно прижав его к себе.

Остатки выдержки окончательно покинули Сильного Человека. Тихо всхлипнув, Гарри спрятал лицо в волосы Большого Зверя, давясь слезами и целуя мягкий черный шелк.

— Если бы ты умер, и я бы умер, — пробормотал он.

— Перестань, Liebling, — шепнул Северус. — Всё ведь в порядке. Сейчас домой поедем. Ты... Скажи, как ты в Альберт-Холле справился?

Гарри через силу отнял губы, по-вампирски впившиеся в шею Родного Зверя.

— Нормально. Успел, — он заботливо подоткнул легкое больничное одеяло. — Хуже бомбы оказалось. Скримджер сказал, в интернете взрыв мозга, а по телеку все каналы транслируют, как я... Да ну его к черту. Как твоя голова?

Северус поймал его руку и положил себе на лицо, целуя пальцы.

— Gott sei Dank... Gott sei... Они не дают мне воды, Шатц, — пробормотал он. — Сказали, сейчас нельзя. Нежелательно... Но...

— Я принесу! — взвился Г. Дж.

Быстро поцеловав Северуса в губы, он ринулся к дежурному в углу палаты.

— Ему что, нельзя пить? — сердито спросил он.

Дежурный вальяжно поднялся из кресла, разминая ладонью короткую бычью шею, — высокий, плечистый и угрожающе крупный, больше смахивающий на атлета, чем на врача.

— Можно, только понемногу.

Мощной рукой, захват которой задушил бы пару-тройку чьих-то тощих шей, плечистый доктор нацедил в стакан ничтожное количество воды из кулера.

— Его выпишут сегодня? — Гарри благодарно взял стакан. — Если что, я знаю, как со швами обращаться.

Плечистый снисходительно улыбнулся, разглядывая Г. Дж. маленькими глазками-бусинками.

— Хорошо, что умеете. Вопрос не в этом. После сотрясения мозга человеку нужен полный покой. Отлежаться, поспать, потом еще разок-другой обследоваться. Даже если все благополучно, три дня. Желательно — неделя.

— Черт, — пробормотал Гарри, разрываясь между желанием вытащить Северуса из больницы-тюрьмы и пониманием ситуации. — Окей, вам виднее. Лишь бы все хорошо было.

Дежурный вдруг нагнулся к самому уху Гарри, обдав ароматом дезинфекции.

— Третий этаж, — шепотом сказал он. — Или не помнит, или не хочет вас пугать. Тридцать минут без сознания. Думайте, сэр. Кстати, я — Мэйсон. Вы — мистер Поттер, так? Вы сегодня поразили всю страну.

Гарри едва не раздавил в руке стакан.

— Спасибо, мистер Мэйсон, — буркнул он.

«Третий! Футов сорок».

Вернувшись к постели специалиста по прыжкам, он замер.

Северус спал. Густые ресницы отдыхали на бледных скулах, нервно вздрагивая. Чувственная рука с тонким рисунком вен тихо лежала поверх белого больничного одеяла.

«Бедный Шатци-ша!»

Гарри бесшумно поставил стакан на заменяющую полку космическую панель, осторожно поцеловал руку на одеяле, уселся в кресло и затих.

* * *

— О-о... Total verfickte! &#8308;

Гарри подпрыгнул на стуле, растерянно моргая.

— Господи, я заснул, дурак! — он схватил за руку Северуса, взволнованно вглядываясь в его лицо. — Ты воды просил, Шатци!

— Разве? Я не просил, — Северус сжал в ответ пальцы Г. Дж., глядя в его глаза с плохо скрытой нежностью. — Liebster... — он вдруг недоуменно оглянулся по сторонам и нахмурился. — Дьявол! Опять эта чертова клиника! Эта проклятая комната!

— А что ты хотел, — сердито пробурчал Гарри. — Если с третьего этажа сигать...

— Что-что?

Северус сел на постели и раздраженно осмотрел палату, задержавшись взглядом на дежурном враче.

— Мэйсон? — окликнул он. — Опять вы?

Плечистый здоровяк враскачку подошел ближе.

— Ну да, сэр, — блеснул улыбкой он. — Вы уже сказали. Опять я.

— Черт, когда я тут был?

Северус обвел палату рассеянным взглядом.

— Вы уже спрашивали, сэр. Год назад, — дежурный шумно вздохнул. — Вот сейчас понимаю, что такое отсутствие карьерного роста.

Северус вдруг схватил Гарри за руки.

— Что в Альберт-Холле было? — требовательно спросил он, взволнованно вглядываясь в его лицо.

Гарри удивленно заморгал.

— Я же тебе сказал, всё получилось. Ну-у... Более-менее, — немного виновато пробормотал он. — Я сначала вроде как захватил их внимание, но потом вылезли какие-то гады, то ли охрана, то ли черт знает кто. Хорошо, что наши меня оттуда вытащили. Жаль, не успел сказать всё, что...

Рука Северуса с силой стиснула его руку.

— Тебя сняли с дневником? Да? Это самое главное. На BBC Артур Уизли должен был выступить, а ты... Тебе надо было просто официально показаться, вот и всё.

— Показался, — буркнул Гарри. — Позор на всю страну.

— Почему позор? — оживленно вклинился дежурный. — Очень даже эффектно. Меня, например, впечатлило... — он подошел ближе, разглядывая какие-то цифры на прикроватном мониторе. — Как вы себя чувствуете, сэр?

Северус привстал на своем лежбище.

— Сносно. То есть... Это еще что за дерьмо? — он озадаченно потрогал пальцами бинт на голове. — Ах, да.

— Это я у вас должен спрашивать, что за дерьмо, — сказал Мэйсон. — Вообще вам невероятно повезло, сэр. Отделаться пятью швами...

— Зашили? Danke. Одним словом, я свободен, — Северус свесил босые ноги с кровати, вознамерившись встать. — Встретить Рождество в этом милом заведении не входит в мои планы.

— О нет, — категорично сказал дежурный и одним рывком вернул беспокойного пациента в исходную позицию. — Вы немного отдохнете, мистер Снейп.

Северус сердито тряхнул головой и тут же поморщился от боли.

— Я в порядке, — сквозь зубы сказал он. — Позовите главврача, я подпишу всё, что надо и уйду.

Он скользнул быстрым взволнованным взглядом по лицу Гарри.

— Никуда вы не уйдете, сэр, — безапелляционно заявил дежурный. — Не все анализы готовы, это раз, во-вторых, господин Малфой... оу, черт, — вдруг всполошился он и почти отпрыгнул от кровати.

Дверь палаты резко распахнулась, со стуком ударившись о косяк.

Не к добру упомянутый черт, видимо, вызванный дьяволами преисподней, стремительно влетел в палату белым вихрем.

Гарри уловил возбуждающий запах чертовски фантастического парфюма.

Северус упреждающе выставил перед собой бледную ладонь.

— Меня уже душили, — быстро сказал он. — Не начинай.

Гарри вскочил со стула, на котором сидел.

Заместитель министра иностранных дел, мистер Малфой, без пиджака, в одной белой тонкой рубашке, казался до странности обыкновенным и совершенно не ангельским — взволнованным, рассерженным и даже всклокоченным: гладкие светлые волосы были взъерошены, дорогой галстук съехал на бок, лицо горело.

— Надо же, — сквозь зубы процедил он. — Говорят, ты занялся паркуром?

Голос мистера Малфоя походил на шипение змеи.

— А почему нет?

Малфой навалился на нагло улыбающегося пациента, сгреб в объятья и крепко прижал к груди.

— Подлец. Я чуть с ума не сошел.

— Если бы знал, что ты так любишь легкую атлетику...

Гарри посмотрел на ласковую руку Северуса на белой рубашке Малфоя и тихо вышел из палаты.

* * *

— Альберт-Холл. Ты доехал? Получилось?

— Шатц, ты уже спрашивал! Получилось. Более-менее, — Гарри заботливо пригладил непривычную челку на лбу Большого Зверя. — Хочешь посмотреть? Тут ничего не забрали, даже мобильный при мне.

Он вытащил телефон, потыкал в кнопки и протянул Северусу.

— Черт знает что, — смущенно сказал он. — Но я бы посмотрел на лицо моей тети.

— Тетя должна тобой гордиться, — пробормотал Северус, вглядываясь в экран. — Я, например, горжусь.

Палату огласил шум и гам видеозаписи в Альберт-Холле. Дежурный врач оставил свое насиженное место и упругим шагом подошел к кровати.

— Вы уже это смотрели, сэр.

Северус недоуменно выгнул бровь.

— Когда? Мэйсон, откуда вы каждый год беретесь на мою голову? — он оглядел палату и скривил губы. — Опять эта конура! Что на этот раз?

— Вы не помните, сэр?

Гарри всмотрелся в мягкую глубину черных глаз и обнаружил там скрытую тревогу.

— Что я должен помнить? Что вы спите на посту? Играете в компьютерные игры, когда пациент обоссался без утки? Или?..

— Пожалуйста, не волнуйтесь, мистер Снейп, — задергался дежурный. — Все хорошо. Если вам неприятно мое общество, вам стоит только попросить, и...

Северус вскочил, рассерженно тряхнув волосами.

— Я могу идти домой?

Мэйсон тяжело вздохнул.

— Нет, сэр. Пока нет. Но, надеюсь, вас здесь навряд ли задержат надолго. МРТ не показало нарушений, доплерография, ЭХО, отоневрологическое исследование... все в норме.

— Тогда какого черта я еще здесь? — рассердился Северус.

Дежурный неловко пожал плечами.

— Это не я решаю, сэр, — буркнул он.

— Северус, — Гарри властно толкнул беспокойного пациента обратно на постель. — Ты пробудешь тут столько, сколько надо, понял?! Или я куплю бригаду врачей, и они будут жить у нас на дому!

— У нас на дому, — задумчивым эхом отозвался Северус и вдруг опять нервно подскочил на кровати.

— Liebling, — взволнованно сказал он. — Ты ездил в Альберт-Холл?..

* * *

Гарри выудил из автомата пластиковый стакан с горячей темной бурдой.

— С ума сошел? — раздалось над ухом. — Это не кофе.

Гарри молниеносно развернулся и встретился взглядом с серебристыми блестящими глазами Ангела-Адвоката.

— Добрый день, — озадаченно пробормотал он.

Ангел выгнул светлую бровь.

— День? Десять вечера.

— Десять? — удивленно переспросил Гарри. — Вот черт.

Пять минут назад из аэропорта поднялся самолет Хитроу — Вена-Швехат. Г. Дж. грустно вздохнул.

Улыбающийся Драко Малфой, в светлом костюме, был свеж и бодр, несмотря на десять вечера.

— Я здесь по твою душу, — ухмыльнулся он.

— В смысле? Что-то насчет Кроули? — взволновался Гарри.

Драко кисло скривился.

— Да ну, я же тебе сказал, дело Кроули я брать не буду. И никто не будет, у кого голова на плечах. Ты где ночевать любишь? — неожиданно спросил он. — Может, рванем в клуб?

Гарри дико вытаращил глаза.

— Клуб? Шутка?

Ангел невинно заморгал.

— Почему шутка? Ах, ты собрался провести всю ночь у одра любимого? Клиника закрывается. Мне приказано тебя забрать. Куда, не соль. Охрана со мной.

— Я никуда не поеду! — озлился Гарри. — Иди к черту со своей охраной!

Драко небрежно сунул руки в карманы брюк, оттопырив большие пальцы.

— Не поедешь, значит, — насмешливо сказал он, разглядывая Гарри сверху донизу с каким-то вызывающим нахальством. — Просидишь всю ночь под больничными окнами, пуская слюни по бедному несчастному Северусу.

— Пошел к черту!

— Как ты красиво краснеешь, Поттер. Обеспечить твою безопасность — это приказ, а не желание моего любящего сердца.

Гарри открыл и закрыл рот.

— Ты невыносимый тип, Драко, — сказал он наконец.

Зубы Ангела-Адвоката блеснули в яркой улыбке.

— О-о, открыл Америку. Так что с ночевкой, друг?

Гарри вдруг вцепился в лацканы его пиджака, умоляюще заглядывая в глубину серых насмешливых глаз.

— Помоги нам, — прошептал он. — Ты знаешь хороших врачей? С ним что-то не то, не знаю, что за дерьмо, они подозревают антероградную амнезию!

Драко удивленно захлопал светлыми ресницами.

— Антеро... что? Амнезию знаю, нет у Северуса никакой амнезии. А что до врачей... тут лучшие медики мира. Мира, не Королевства даже.

Гарри разжал пальцы, скомкавшие ангельский пиджак.

— Он спрашивает одно и то же по сто раз, — пробормотал он. — Это ужас! Насчет моего выступления в Альберт-Холле раз десять спросил. Врачи сказали, посттравматический синдром, пройдет, — взволнованно прибавил он. — Это не та амнезия, когда человек забыл, что было когда-то давно. Он не помнит то, что было пять минут назад!

Серые глаза Драко потемнели, брови слегка нахмурились.

— Подожди паниковать, Поттер, — серьезно сказал он. — Это временное дерьмо. Наверняка. Я знаю, что такое сотрясение мозга. Отлежится, отоспится, и все пройдет, как не было. Дай ему время.

— Отоспится, да, — мрачно сказал Гарри. — Ему барбитураты закатывают. Вот сейчас спит.

— Тогда как, рванем в клуб? — невинно спросил Драко. — Раз уж любовь в отключке.

— Отстань, — вяло буркнул Гарри.

* * *

Он влетел в палату и жестом остановил открывшего было рот дежурного.

— Знаю. Я сейчас уйду.

Мягким шагом он приблизился к постели.

Северус спал на боку, по-детски положив щеку на ладонь.

— Шатц, — Гарри осторожно пригладил блестящие черные волосы. — Здесь нельзя ночевать, оказывается. Я ухожу... С Драко. Ты не думай, ты ничего такого не думай, — взволнованно прибавил он. — В смысле... Э-э... ну ты понял, — он вздохнул, тихо перебирая пальцами темный густой шелк. — Знаешь, Шатци-шатц, я все сделаю, чтобы с тобой все в порядке было. Не то, что у меня денег много, но я ведь могу продать «Волкодав»... Ну да, он почти твой, но ты ведь не будешь против? Если не хватит, возьму кредит, черт, что угодно...

— Обещай, что выздоровеешь, — Гарри нежно провел ладонью по слегка колючей скуле спящего. — Все остальное не имеет значения. Мне не нужно другое измерение. Правда. Лишь бы ты был живой и здоровый. Это все, что нужно и важно. Обещай, я утром вернусь, и ты будешь всё помнить. Всё-всё. Аллес вирд гут.

Он наклонился и лег щекой на спину Северуса, прикрытую больничным одеялом.

— Бог тебя спас, — прошептал он. — И простил.

Северус улыбнулся во сне.

________________________________________________________________________________________

1) Филиал — здесь, Особый Отдел Скотланд-Ярда.

2) Тен-код, 10-3 — «Прекратите передачу»

3) 10-18 — «Есть информация?»

4) Total verfickte— «полный трах», «вот песец».

* * *

57. «Больше всех на свете»

http://www.pichome.ru/S3

Коллаж ЯROSTЬ. Гарри и Драко

_______________________________________________________________________________________

— Выпьешь? Тебе не помешает.

Гарри сумрачно глянул на золотистую бутылку в холеной руке Ангела-Адвоката. Смаковать винцо СЕЙЧАС показалось Г. Дж. отвратительно неуместным.

— Не помешает, но и не поможет. Спасибо, но нет.

Усталым и безучастным взглядом он окинул гобеленовый кабинет, все еще недоумевая, что здесь делает. После больничной космической чистоты и яркого неонового света странно было оказаться в объятьях старинных стен очередного особняка Малфоя, где все дышало роскошью викторианской эпохи.

Утомленный пережитым, Гарри покорно проследовал за Драко в кабинет, не в силах чему-то удивляться. Рухнув на дорогущий диван музейного вида и мечтая заснуть на нем прямо в ботинках, измученный гость все же не стал возражать против чашки чая.

— Если бы я понимал, что происходит вокруг, было бы легче, — горячий душистый напиток отчасти вернул Г. Дж. к жизни. — Хотя бы знал, как быть дальше.

«И чем тебе помочь, Шатц!» — мысль пылала в мозгу, растворилась в крови и вторила каждому удару сердца с маниакальной одержимостью, перестав быть мыслью как таковой: что-то делать, что-то говорить, вообще существовать было необходимо только для того, чтобы решить один единственно важный вопрос.

Расположившийся в кресле адвокат Короны задумчиво крутил в пальцах бокал. Торшер бросал четкий желтый круг света на маленький сервированный стол, отдавая прочее пространство на съеденье полумраку, от чего скрытое тенью лицо гостеприимного хозяина стало иконописно смуглым, волосы тронула позолота, а серые глаза незнакомо потемнели. Попавшая в круг света рука, скульптурно-точеная, казалась слишком идеальной, чтобы принадлежать человеку.

«Рождественский ангел», — хмуро подумал Г. Дж.

— Господи боже, Поттер, с такими людьми имеешь дело, мог бы уже и разобраться, что к чему. Своего Шпеера бы почитал, в конце концов, — не по-ангельски ехидно усмехнулся Драко.

Гарри поморщился.

— Шпеера? Почитал, не то слово, — буркнул он. — Игры магов и волшебников.

— Тогда что тебе не понятно в нашем волшебном мире? — изумился Малфой.

— ВСЁ не понятно, — буркнул Гарри. — Кроме одного. Я — магл, которым пользуются все, кому не лень.

«Может, поэтому я не могу ничего сделать для тебя, Шатц».

Драко неторопливо отпил глоточек вина и воздел очи горе с задумчивым видом вкушающего дегустатора.

— Ты не магл, — после паузы сказал он. — Тебя выбрали, а это что-то значит. Разве тебе не дали шанс раскрыть свой потенциал?

Гарри раздраженно отставил чашку, расплескав чай по тонкому фарфоровому блюдцу.

— Ага, дали. Вопрос, ЗАЧЕМ? Я ни черта не понимаю в этом вашем политическом волшебстве!

«В гробу видал такую магию», — с досадой подумал он, разглядывая золотистые искры в зрачках Ангела и уносясь мыслями к совершенно другим глазам.

— Как можно узнать, что растет в саду, если стоишь за забором? — флегматично сказал Драко.

Гарри зло фыркнул.

— Извини, но у меня подозрение, что в этом саду собачье дерьмо под каждым кустом. Волшебные удобрения. То ли я вступил куда не надо, то ли сам превратился в кучку, которую точно не знают, под которое дерево положить.

Драко рассмеялся, с любопытством глядя на Г. Дж. поверх бокала.

— Отсюда мораль: смотри под ноги.

— Бесполезно, если ваши навозные бомбы прикрыты цветочками, — раздосадовано сказал Гарри, не настроенный на светскую беседу. — Северус не посвящал меня в свои дела. Молча смотрел, как я ищу Шпеера, высунув язык! Сначала Шпеер — враг и диссидент, из-за его книг на меня заводят дело, дергают то в мэрию, то в Скотланд-Ярд, обыскивают «Хог», а теперь, когда Шпеер вышел из тени, меня, вместо того, чтобы упечь в тюрьму за соучастие, по головке гладят, а Севе... Шпеера хвалят за удачно провернутую операцию! Вот уж точно волшебство!

«Удачная операция! Вылететь в окно и разбить голову!»

— Не нравится? Можно и упечь куда надо, — насмешливо сказал Ангел-Адвокат. — Оглянуться не успеешь, Поттер. Не умеешь играть, не берись. Вот мистер Риддл нарушил правила, и... Гордый орел сбит на лету из рогатки. Общество орнитологов понесло тяжелую утрату, — он театрально смахнул несуществующую слезу.

— Я так и понял, — буркнул Гарри. — Орел гадил в гнезде. Этот проклятый дневник...

Драко глянул на Г. Дж. с видом усталого психиатра.

— При чем тут дневник? — поморщился он. — Риддл, будучи в кресле еще на первом сроке, решил не терять времени даром и немного поправить финансовые дела, в том числе за счет городского бюджета. Удалось ему это как нельзя лучше. И это было еще полбеды. На втором сроке Том начал за спиной своих благодетелей укреплять дружбу между народами. Например, якшаться без разбору с некоторыми русскими друзьями. Есть пчелы, которые делают неправильный мед, — Драко на мгновение умолк, задержав на языке глоток вина. — В контексте разговора о политическом волшебстве, можно сказать, что Том и его сподвижники заигрались в великих магов. А настоящие великие маги... Неразумно переходить им дорогу.

— Ну и ну, — Гарри снял очки и устало потер глаза. — Я думал, зверства «НД» кого-то волнуют, а на самом деле... Надеюсь, этих гадов расформируют?

Драко насмешливо фыркнул.

— Шутишь, такому добру пропадать? Почистят, перекрасят... — он улыбнулся, глядя на округлившиеся глаза Г. Дж. — Сколько средств вложено, думай, Поттер.

Г. Дж. медленно выдохнул.

— Северус когда-то сказал, мол, я не понимаю, что такое нравственность, — пробормотал он. — Видимо, я всё же недостаточно безнравственный для такой магии. Такие организации...

— Были, есть и будут, — Малфой спокойно пригубил золотистый напиток. — Нашел, кого слушать, моралиста великого. Не пачкают руки те, кто не работает.

— Северус не такой! — свирепо взвился Гарри. — У него кодекс чести и...

Губы Драко растянулись в саркастической улыбке.

— Да-да. Кодекс чести мафиози.

Гарри порывисто вскочил.

— Спасибо за чай. И за познавательную беседу. Мне пора.

Драко легким эльфом взвился с кресла. В следующую секунду его рука нагло приобняла рассерженного гостя за поясницу. Губы Гарри окутало теплое виноградное дыхание.

— Ты никуда не пойдешь, — искрящийся взгляд прошелся по лицу Г. Дж., как погладил. — Понимаю, ты устал.

Гарри сердито снял с себя ласковую руку.

— Да. Возможно. Извини, — сухо сказал он.

— Здесь ты в безопасности. Неужели ты решил, мафию Риддла можно убрать одним щелчком? Идем, я провожу тебя в спальню, — шелковым голосом предложил радушный хозяин.

Г. Дж. вспыхнул: гостеприимство казалось чрезмерным.

— Не нервничай, Поттер, — вдруг расхохотался Драко. — Я помню, ты не гей.

Внезапно он перестал смеяться. Его губы искривились в высокомерной ухмылке, брови изогнулись; сейчас он походил на своего отца.

— Неужели ты думаешь, — вкрадчивым голосом начал Драко, — будто я не могу сделать так, что ты поползешь за мной, умоляя и упрашивая? — он обошел вокруг Гарри, не прикасаясь больше, лишь скользя взглядом, от которого Г. Дж. бросило в дрожь. — Ошибаешься. Поверь, я мог бы сделать так, чтобы ты меня хотел... до сумасшествия, до боли в яйцах, до растворения мозгов! Но... я пока не предпринял ни одного шага в этом направлении. Ни единого, поверь.

Гарри озадаченно молчал, тараща глаза.

«У Малфоев, видно, в роду мания величия», — мелькнуло у него.

— У меня была такая мысль, — тихим голосом продолжил Драко, — заставить тебя униженно умолять. Так же, как я когда-то Северуса, — золотистые ресницы недобро сощурились. — И ты бы точно так же... ничего не получил. Ни-че-го.

К полной неожиданности Г. Дж., Малфой вдруг опять засмеялся и шутливо ткнул его пальцем в живот, от чего Гарри нервно вздрогнул.

— Эй! Я пошутил!

— Хорошие шуточки, — растерянно пробормотал Гарри.

— Идем, я покажу тебе келью, где спят Не Геи, — Драко потрепал его по плечу. — В гордом одиночестве. Узкая монашеская постель, вериги, инструменты для бичевания плоти и ящик брома под кроватью. Ах да, и тазик святой воды.

Г. Дж. не засмеялся.

— Намек на тюремные нары?

— Намек на то, что спать пора, — с ноткой раздражения сказал Драко.

* * *

Дочитав бог знает какую по счету умную статью об антероградной амнезии и запутавшись до тумана в мозгах и рези в глазах, Гарри тяжело вздохнул, беззвучно помолился упомянутым в «Записках» Яхве, Саваофу, Адонаи и Элохиму (на всякий случай, вдруг на какое-то имя Бог откликнется быстрее), дублировал просьбу о здоровье Северуса Иисусу Христу, благоразумно отринул Будду и, обругав себя бесполезным дураком, отдался во власть бессвязного потока мыслей.

«Монашеская келья» скорей отдавала дьявольщиной, чем располагала к молитвам: негодяй Драко подшутил и здесь.

«Для гостей-натуралов», — ехидно сказал он, перед тем как удалиться.

Шикарной красной спальне позавидовали бы лучшие бордели Европы. От одного взгляда на покрытый росписью потолок самый стойкий монах отдал бы богу душу — козлоногие сатиры всеми способами отделывали пышнозадых рубенсовских женщин, давая сто очков вперед самым отпетым грешникам.

На картине напротив гигантской круглой кровати грозный викинг распластывал обнаженную пленницу по борту галеры, сжимая в руке столь убедительное оружие, что жертва охотно разводила бедра и призывно раскрывала пальчиками вспухшую от возбуждения плоть. Черноволосая пленница с похотливо открытым ртом неуловимо походила на Чоу Чанг.

Ворочающийся на роскошной постели гость мысленно развернул девицу спиной, перегнул через борт и предоставил викингу право выбора. Растерявшись, как буриданов осел, озадаченный воин почесал затылок и, недолго думая, одним крепким шлепком перекинул девицу за борт. Дождавшись всплеска, покоритель морей повернулся к Гарри, улыбаясь и неторопливо потирая ладонью вздыбленный ствол. Светлые волосы викинга потемнели, лицо обрело подозрительно знакомые черты. Рассердившись на собственное неуемное воображение, Г. Дж. отвернулся от картины и уставился в экран мобильного.

Перед глазами запестрели заголовки свежих интернет-статей: «Демонстранты атакуют Сити-холл», «Администрация Большого Лондона трусливо молчит», «Консерваторы обвиняют оппозицию в грязных инсинуациях», «Счастливого Рождества, Том!», «Дневник Риддла — подделка?», «Мэру Лондона грозит судебный процесс», «Настоящее лицо Т. М. Риддла», «Мэр Лондона отрицает причастность к терактам», «Дневник в руках Скотланд-Ярда: что покажет официальная экспертиза?», «Том Марволо Гитлер. Пророчество Ванги сбылось!» и «Том Риддл намерен подать в суд за публичное оскорбление».

О геройстве Г. Дж. тоже не забыли. Заметки вроде «Смельчак, поразивший Британию» и «Гарри Поттер: борец за свободу слова» сменила новая пластинка: «На кого работает Г. Поттер?», «Пройдоха из Литтл-Уингинга», «Гарри Джеймс Поттер признан невменяемым», «Найден настоящий автор "Дневника"», «Поттер предстанет перед судом».

«А вот и нары, — подумалось Гарри. — Какая к черту Вена, Шатц? Мы бы не долетели!»

Перечитав наугад несколько особо пугающих колонок, он обнаружил, что те принадлежат довольно сомнительным блогерам. Пристойные газеты вроде «Таймс» и «Гардиан» высказывались весьма осторожно, пространно и обтекаемо рассуждая о предстоящих выборах.

Вместо истерических публикаций о взрыве в крупнейшей медиакорпорации мира Г. Дж. обнаружил пару скромных заметок: «Сотрудников BBC отвлекают от работы» и «Перенимаем опыт Америки: учебная пожарная тревога в BBC».

«Всюду ложь. Спокойной ночи, Шатци-ша».

Выпавший из разжавшихся пальцев телефон нырнул в волны атласного одеяла. Пройдоха из Литтл-Уингинга, публично оскорбивший мэра Лондона и готовый предстать перед судом, провалился в тяжелый глубокий сон.

* * *

Гипнотизируя взглядом закрытую дверь больничной палаты и тревожно вслушиваясь в каждый звук, Гарри ерзал в кресле, нервно дергал носком ботинка и кусал и без того истерзанный зубами ноготь.

К Северусу попасть не удалось: в палате с самого утра заседала целая бригада «лучших специалистов». Невесть из чего сделанная дверь не пропускала ни единого звука. Заслышав чьи-то шаги по коридору, Гарри быстро обернулся и обнаружил направляющегося к нему комиссара Скримджера.

«Арест! — сердце Г. Дж. подпрыгнуло и застыло. — И попрощаться не успел».

За ночь мысль о предстоящем тюремном заключении окончательно укрепилась в его измученной вопросами голове. Не помогла и светская беседа с Драко за утренней чашкой кофе: защита адвоката Короны теперь казалась Гарри сомнительным спасением. Разговоры о том, что все происходящее спланировано до мелочей, на потопление корабля Риддла уйдет не одна неделя, а несчастных полтора миллиона фунтов за заведомо проигранное дело «Кроули против «Хога» — скромная дань «Феникса» старшим братьям за поддержку лейбористов, — всё это не рассеяло мрака. Витая мыслями у постели Северуса, Гарри слушал плохо, отвечал невпопад и не понял половины сказанного.

— Доброе утро, — Скримджер улыбнулся хищной гиеной и протянул руку. Гарри вскочил и взволнованно пожал жесткую ладонь комиссара, удивляясь столь джентльменскому аресту.

— За мной? — обреченно спросил он.

Комиссар уселся в соседнее кресло и закинул ногу на ногу, шелестя бахилами.

— Вы нам чуть позже понадобитесь, — сказал он. — Проинструктируем, что можно, а что нельзя говорить, в случае чего. Репортеры, нежелательные личности... Мы не намерены вас изолировать, мистер Поттер. Открытость... в разумных пределах. Тем более, вас ждет серьезное интервью на BBC. Вы должны быть в состоянии достойно ответить на любой каверзный вопрос.

Гарри хлебнул воздуха: в продолжение речи комиссара он не дышал.

— Хорошо, конечно, сэр, — растерянно пробормотал он. — Мне ни к чему конвой, я никуда не денусь. Если что, с мистером Малфоем я и сам могу связаться. С Драко Малфоем, — поправился он, заметив тень недоверия в глазах Скримджера. — Не думаю, что теперь мне что-то угрожает. Дневник у вас и... — он слегка покраснел: — Я бы предпочел... ночевать у себя дома.

— Э-э, нет, мистер Поттер, — с неудовольствием сказал комиссар. — Вы не дойдете до дома. Сожрут журналисты и просто любопытные. На демонстрациях таскают транспаранты с вашим портретом, видали? Вас слишком легко узнать.

Гарри подпрыгнул в кресле.

— Я могу сменить очки на линзы, — зашевелился в Г. Дж. увядший было шпион. — Прическа, одежда... Никто не узнает!

Скримджер задумчиво потер переносицу.

— Давайте так, мистер Поттер. Линзы разве что, но не более того. Вам еще интервью давать. Кстати, здесь прекрасные окулисты.

— А я считаюсь вашим сотрудником? — с любопытством спросил Гарри. — Я же подписал бумажку. У меня тоже есть какой-то номер? Девяносто девятый с половиной, — нашел силы на шутку он.

Комиссар расхохотался тявкающей гиеной. Г. Дж.— шпиону почему-то стало обидно.

— Вы не представляете, что... — Скримджер подавился смешком. — Нет у вас никакого номера, мистер Поттер. Но это не избавляет вас от ответственности.

— Как там инспектор Шанпайк? — поспешно перевел тему Гарри.

— Поправляется, — перестал смеяться комиссар. — Подстраховал Снейпа так же эффективно, как вас — Шеклболт.

— А что с Кингсли?

— В городской больнице. Челюсть поправляет. Если бы не мисс Пэй... Нам бы таких девушек, — вздохнул Скримджер, выжидающе разглядывая ту же дверь, что и Гарри: очевидно, гиену интересовала свежая добыча.

— Кстати, сэр, хотел спросить, а где Аберфорт Дамблдор? Я слышал, что он...

Дверь, прожженная невидимым лазером Г. Дж., неожиданно распахнулась.

Забыв обо всем на свете, Гарри взвился с места и атаковал первую же выходящую жертву с экспрессией, достойной пациента буйного отделения.

Жертва, крупная, солидная и самоуверенная, сдаваться и не думала.

— Позвольте, а вы кто такой? Ах, вижу, ТОТ САМЫЙ Гарри Поттер? Это прекрасно, мистер Поттер, но здесь не принято разглашать информацию о здоровье пациентов. В вашем случае — только с санкции главврача, после того, как тот пошлет запрос в соответствующий отдел или получит оттуда распоряжение.

— Мистер Скримджер! — завопил Гарри, отыскивая взглядом комиссара, затерявшегося в толпе светочей медицины. — Скажите им, я имею право знать, что происходит!

После вмешательства комиссара, долгих пререканий и отчаянной борьбы за право узнать хоть крупицу правды, Гарри был удостоен скупых расплывчатых слов, достойных лекаря-иезуита.

— Видите ли, мистер Поттер, — напыжился доктор. — Рано делать далекоидущие выводы. Психометрическое тестирование еще не завершено, после травмы прошло слишком мало времени, чтобы бросаться диагнозами. Симптомы антероградной амнезии еще не есть собственно амнезия. Органических поражений мозга не выявлено, но, да, имеются признаки дефицита краткосрочной памяти, возможно, не только результат собственно травмы, но и предшествовавшего стресса.

— Стресса? Ох, очень может быть... Эти дни были ужасными! Знаете, сэр, он прекрасно помнит все, что было до того, как разбил голову, но после... Забывает, о чем мы только что говорили! — взволнованно сказал Гарри, умоляюще вглядываясь в обрюзгшее лицо доктора. — Проходит какой-то час, и...

— Это не так плохо. В тяжелых случаях — несколько минут. Пока нет поводов для серьезного беспокойства, мистер Поттер. Ему назначены достаточно эффективные препараты, будем надеяться, все обойдется, — исполнился благодушия психиатр. — Вы волнуетесь больше, чем следует, молодой человек.

— Волнуюсь? Послушайте, сэр, — Гарри схватил доктора за грудки дрожащими руками. — Скажите, чем я могу помочь? — в отчаянии спросил он. — Деньги — не проблема! Скажите, что, куда, сколько?! Назовите сумму! Любую! Абсолютно любую!

— Бога ради, все в порядке, — отшатнулся психиатр. — Не волнуйтесь, мы делаем все возможное и даже невозможное. Вопрос о деньгах не стоит, о чем вы, мистер Поттер? Все будет хорошо, — мягким профессиональным голосом сказал он, изображая улыбку.

Гарри гневно раздул ноздри.

— Если всё НЕ БУДЕТ хорошо, — он с яростью дернул доктора за халат и вгляделся в маленькие вытаращенные глазки испепеляющим взглядом. — Вам конец, вам и всей бригаде вашей! Понятно? Я вас уничтожу!

Оттолкнув оторопевшего доктора, Гарри бросился в палату.

* * *

— Спрашивается, какого черта? Я себя прекрасно чувствую. В гробу я видал вашу психиатрию, более некомпетентных идиотов не встречал! Мэйсон, неужели вам всем больше нечем заняться под Рождество?

Северус лежал на постели с закрытыми глазами, обреченно вытянув руку для инъекции. Доктор Мэйсон набирал в шприц неведомый раствор.

Гарри замер на пороге, уставившись на любимую руку с нежным рисунком вен. К горлу подкатила горечь.

— Мистер Снейп, я все понимаю, но от меня ничего не зависит, — Мэйсон наклонился над доверчиво вытянутой рукой и вколол в бледную кожу острие иглы. — Думаю, вам просто надо немного отдохнуть, вы переутомились и...

— Ерунда, — раздраженно сказал Северус. — Повторяю, я себя прекрасно чувствую. Бессмысленно держать меня здесь! «Запомните эту картинку, сэр!» — злобно перекривил он чей-то голос. — Да пошли вы к чертовой матери с вашими картинками! Моя память на месте, эта проклятая картинка мне сниться будет!

— И что на той картинке было? — Мэйсон вынул иглу и приложил к руке тампон.

— На картинке? Что вы имеете в виду?

— Какие рисунки вам показывали, сэр? Хотя бы один помните?

— Рисунки? Чьи?

— Вам показывали картинки, мистер Снейп, — терпеливо сказал Мэйсон. — Вы помните, что на них было изображено?

— Э-э... Конечно, помню, — пробормотал Северус. — Глупости какие-то.

— Какие именно, сэр, вы можете вспо... — доктор повернулся и заметил Гарри. — О, мистер Поттер? Доброе утро.

Не успел Гарри и моргнуть, как Северус вскочил с постели со стремительностью гепарда. Секунда — и счастливый Г. Дж. был полузадушен в объятьях.

— М-м... — мурлыкнул Северус вместо «доброго утра». — Endlich! Рассказывай! Как всё прошло?

«Черт, только не это! Сейчас спросит про Альберт-Холл!»

— Что именно, Шатц?

— Альберт-Холл, ну?..

Сердце Г. Дж. упало. Не отвечая, он вгляделся в черные серьезные глаза Большого Зверя, обнаружил в их глубине сначала волнение, потом тревогу и, наконец, подозрительность.

— Я... уже спрашивал это? — тихо спросил Северус.

— Нет-нет, не спрашивал, — солгал Гарри, пытаясь не выдать себя: к горлу подступил душный комок. — Я тебе видеозапись покажу, хочешь? Только ты сначала ляжешь.

Вместо ответа Северус прижал его к груди и поцеловал в макушку.

Доктор Мэйсон отвел взгляд и ретировался на дежурный пост.

* * *

— Сегодня двадцать первое?

Гарри тихонько погладил лежащую на одеяле руку с длинными нервными пальцами.

— Да.

— У тебя есть ручка? — вдруг спросил Северус. — Мне надо... кое-что записать.

Гарри лихорадочно порылся по карманам, не обнаружил ничего пишущего и, наконец, бесцеремонно конфисковал ручку у дежурного.

— Что ты хочешь записать, Шатц?

— Да так, — пробормотал Северус. — Нужно кое-что проверить. У меня впечатление, что кто-то меня планомерно дурит. Со мной все в порядке, а они...

Он закатал рукав больничной пижамы и быстро написал на собственной руке несколько букв и цифр. Гарри всмотрелся в надпись, но не разобрал ровным счетом ничего. Северус сунул ручку под подушку.

— Ты купил новый свитер? — спросил он, жадно оглядывая Гарри. Г. Дж. ЗНАЛ этот взгляд. — Тебе идет... очень идет.

Гарри смущенно покраснел.

— Нет, это не мой... Драко дал, — виновато сказал он.

Пропитанная десятью потами рубашка и мятый пиджак остались на память адвокату Короны.

—Драко? — подозрительно прищурился Северус. — Когда ты его видел?

— Я у него ночевал, — смущенно сказал Гарри. — Здесь нельзя было остаться. Драко меня забрал, сказал, это распоряжение Отдела.

— Ночевал? — сердито переспросил Северус. — Ах да, двадцать первое... Это значит... Какого черта именно Драко? Люц надо мной издевается?

Гарри сжал его руку и умоляюще всмотрелся в полыхающие ревностью глаза.

— Шатц, перестань! Окей, я буду приходить к тебе грязный и мятый, хочешь?

— Хочу, — Северус вдруг вскочил на постели и сжал Г. Дж. в объятьях. — Очень хочу, — шепнул он так, что у Гарри поплыло перед глазами. — Грязного... мятого... O Gott!..

— Перестань, Шатц, — пробормотал Гарри, тая в его руках. — Здесь... Здесь... не надо.

— Wirklich? Yah?

Одурманившись объятьем, Гарри не успел и охнуть, как пациент оторвал от руки пластырь с электродом, выпрыгнул из кровати с ретивостью здорового, сгреб Г. Дж. в охапку и, пнув ногой какую-то дверь возле кровати, втащил его внутрь.

Последнее, что успел увидеть Гарри, были диковато вытаращенные глаза дежурного.

— Северус, Шатц, ты с ума сошел?

Это была душевая, совмещенная с туалетом — белая, сверкающая плиткой.

— Здесь ведь тоже... — Гарри нервно дернулся в крепких объятьях.

— Да, — Северус понял его без слов. — Das ist Wurscht!&sup1; Смотрите. Завидуйте!

Это был не поцелуй — вдохновенное зверство. Гарри тихо застонал, отдавшись на волю нежно кусающего рта.

— Ich habe nicht vergessen, den Geschmack der s&uuml;&szlig;en Lippen...&sup2; — задыхаясь, прошептал Северус, на мгновение оторвавшись от губ Г. Дж., чтобы исцеловать его горящее лицо. — Ich erinnere mich... Черт, я всё помню, помню, помню, о, Liebling! Nein, ich habe keine Amnesie! &sup3;

— Да, да, — Гарри начало трясти. — Конечно, кайне... Все хорошо, Шатц, аллес гут, аллес... о-о!...

Они прижались друг к другу до боли крепко, почти сплелись, слились, соединились, Гарри ощущал быстрый стук их сердец, что-то мокрое и горячее жгло лицо, но это было неважно. Он едва понимал, что происходит — его душа хотела Северуса, как никогда прежде, но тело, казалось, умерло. Раздирая больничную пижаму, Гарри бестолково и жадно целовал теплую шею и грудь Большого Зверя, почти грыз, рыча, как зверек, пока, наконец, со стоном сполз на колени.

— Nein!.. — Северус дернулся, но Г. Дж. властно стиснул его бедра.

— Нет, я! — едва не теряя сознание, Гарри стянул резинку пижамы, целуя бледный живот с шелковыми завитками волос, прихватывая губами нежную кожу. — Это... лечение, Шатц!

Мысль — нелепая, отчаянная надежда, что маленькая близость может помочь выздоровлению — будоражила мозг.

— Я! — с нежностью и восторгом он схватил губами вынырнувшую из пижамных штанов головку, темно-розовую, возбужденную, блестящую. — Я обидел тебя, Цезарь, — прошептал он, с упоением целуя тонкую нежную кожу и мягко приглаживая языком. — Помнишь?

— Цезарь не злопамятный, — пробормотал Северус, выгибаясь и бессмысленно шаря дрожащими руками по кафелю.

Гарри впервые пожалел, что у Большого Зверя нет привычки толкать его голову на себя.

Он поднял взгляд и поразился выражению лица Северуса — страдание смешалось с желанием, брови мучительно выгнулись, бледные скулы загорелись румянцем. Большой Зверь закусил губу и молчал, прерывисто дыша, глядя на Г. Дж. сверху вниз туманными глазами.

— Гарри, — прошептал он. — Гарри!

Г. Дж. тихо всхлипнул: Северус почти никогда не звал его по имени.

— ОНИ забрали у нас все, — Гарри по-детски жадно схватил губами теплую бархатную кожу. — Всё забрали, Шатц! Осталось только это, только одно это!

— Да, — выдохнул Северус. — И черт с ним!

Гарри перестал думать. Он молча вобрал ртом любимую часть тела Зверя — обмирая от нежности, удовольствия и тихого безумия.

На Северуса глядеть не следовало — тот закусил собственный кулак, чтобы не стонать.

Как это случилось, Гарри не понял, просто ощутил, что ствол, большой, горячий и гладкий, скользнул в горло, глубоко и мягко, и теперь толкался внутри, страшно и вместе с тем восхитительно приятно.

Г. Дж. не умер, не захлебнулся и не задохнулся. В мозгу мелькнула детская радостная мысль: «Ой, получилось!»

Жадно сдавив бедра Северуса, дрожа всем телом от восторга, он самозабвенно отдался упоительному безумству.

Большого Зверя не хватило надолго. С глухим рычаньем он схватил Гарри за плечи, дернулся в агонии и замер. Г. Дж. почувствовал конвульсивный трепет его тела, но все еще продолжал ласкать горлом жаркую плоть — медленно и мягко, в бессознательном размеренном ритме. Он ощутил горячую фонтанирующую влагу внутри, не осознал вкуса, замер и притих, уткнувшись носом в теплый живот Большого Зверя.

— Gott... — прошептал Северус. — O Gott!

Гарри медленно и неохотно выпустил из горла добычу, все еще удивляясь собственному подвигу.

— Больше всех на свете, — прошептал он, не желая дарить чужим ушам сокровенное слово «люблю». — Больше всех на свете, Шатц!

Северус, наконец, поднял его, ослабевшего и дрожащего, и прижал к груди.

— Liebling?..

— Нет, — Гарри стыдливо спрятал нос в любимых густых волосах. — Я... нет. Не трогай. Не могу. Прости.

Северус судорожно сжал его в объятьях.

— Бедный мой, хороший мой, — пробормотал он. Его руки тихо и нежно гладили спину Г. Дж.

Внезапно он непонимающе оглянулся по сторонам.

— Где мы, Liebster? Какого черта мы тут делаем?..

— Мы в больнице, Шатц, — Гарри заботливо поправил его пижаму. — И если ты что-то не помнишь... скажи об этом, ты не должен э-э...

— Я тут был, — с беспокойством сказал Северус, оглядываясь по сторонам. — Год назад. Это... это... — он озадаченно потрогал бинт на голове.

Оттолкнув Г. Дж., Северус вдруг бросился к двери, распахнул ее одним ударом и гневно уставился на дежурного в углу.

— Мэйсон! Дьявол, опять вы?!

— Да, сэр, — вздохнул Мэйсон. — Опять я.

* * *

— Ручка. Мне нужна ручка! У тебя есть?

— Я тебе давал. Ты ее под подушку положил.

— Не выдумывай. Ничего ты мне... О, черт!

— Зачем тебе?

— Я хотел...

Северус озадаченно вгляделся в непонятные цифры и буквы на запястье, хмыкнул и написал на руке еще что-то.

— Пусть лучше здесь лежит, — Гарри отобрал ручку и положил на тумбочку. — А то спрячешь и забудешь, куда дел.

— И ты туда же? — рассердился Северус. — Не надо из меня старика с болезнью Альцгеймера делать!

— Нет у тебя никакого Альцгеймера!

— Тогда какого дьявола я тут валяюсь?

— Ну, понимаешь...

— Не понимаю и понимать не хочу! Что за дерьмо, я могу уйти домой? Я в порядке, здоровее всех вас, вместе взятых!

Мэйсон сосредоточенно набирал в шприц бесцветное лекарство.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, сэр. Вы немного отдохнете, мы вас не держим, поверьте, но...

— Что за пакость, опять амитал? Я его не воспринимаю, не смешите!

— Нет-нет, что вы, это очень хороший препарат, просто поможет вам заснуть и...

— Идите к черту, Мэйсон! Когда вы отсюда уберетесь, я засну мгновенно и буду видеть цветные сны!

— Дорогой мистер Снейп, вы мой любимый пациент, знаете об этом?

— Драгоценный мистер Мэйсон, вы мой не менее любимый... черт, я бы и то лучше вкатал! Оксфорд выпускает безруких шарлатанов в последние годы.

— Поймите, сэр, феназепам...

— Вот вы и попались, болтун. Феназепам. Дрянь, от которой я мертвецки засну и...

Северус оттолкнул руку Мэйсона с тампоном, схватил Гарри за руки и взволнованно всмотрелся в его глаза.

— Больше всех на свете, — тихо и серьезно сказал он. — Больше всех на свете.

* * *

Подняв повыше воротник куртки, Гарри выскользнул из угрюмых серых стен Темз-Хауса и, нервно озираясь по сторонам, быстро зашагал вдоль набережной, освещенной рыжими фонарями.

Никто не налетел на него с камерами и расспросами, и Г. Дж. с досадой подумал, что предосторожности комиссара Скримджера были ни к чему. Линзы он не любил — те, что Гарри как-то пытался освоить, радости не доставили — глаза болели и слезились, Г. Дж. промучился неделю в борьбе за красоту, плюнул на тонкую оптику и вернулся к старым добрым очкам. Как ни странно, новые линзы пока не доставляли беспокойства. Гарри не узнал себя — карие глаза изменили его до неузнаваемости, правда, с досадой Г. Дж. обнаружил, что без очков выглядит несерьезным мальчишкой лет семнадцати.

Пахло рекой. Гарри любил этот запах — сырой, тревожный, романтично-волнующий и вместе с тем успокаивающий. Многие говорили, что Темза отдает зловонием, но Г. Дж. так не считал — свинцово-темная вода, мягко колышущая разноцветные огни, казалась волшебной и пахла влажным спокойствием.

«Рождество, — грустно думал Гарри, жадно втягивая носом дух реки. — Ну и где оно, Рождество?»

Тишину, нарушаемую шуршаньем колес проносящихся по набережной автомобилей, разбавил торопливый цокот женских каблучков.

— Мистер Поттер! — услышал Гарри за спиной и вздрогнул.

Он нервно обернулся, ожидая увидеть нахальную журналистку.

Бросившаяся к нему средних лет дама в плаще, черноволосая и черноглазая, как цыганка, совершенно не походила на представительницу прессы.

— Вы меня знаете? — Гарри настороженно вгляделся в блестящие темные глаза под взволнованно выгнутыми бровями.

— Нет, простите, мне сейчас сказали, что вы... — женщина запыхалась и говорила быстро, Г. Дж. уловил в ее речи легкий и смутно знакомый акцент. — Меня не пустили в больницу, где... Ох, извините, — торопливо сказала она, робко улыбаясь. — Меня зовут Ада. Ада Снейп.

— Как-как? — поразился Гарри.

— Я сестра Северуса, — объяснила женщина.

— Сестра Северуса, — удивленным эхом повторил Гарри.

— Мы можем где-нибудь поговорить?

Гарри мысленно подобрал с набережной укатившуюся челюсть.

— Конечно, мэм, — смущенно пробормотал он.

— Тогда идемте, — улыбнулась дама.

______________________________________________________________________________________

1) Das ist Wurscht! — Неважно! (Не имеет значения, плевать).

2) Ich habe nicht vergessen, den Geschmack der s&uuml;&szlig;en Lippen— Я ничего не забыл, вкус твоих сладких губ.

3) Ich erinnere mich... Nein, ich habe keine Amnesie! — Я все помню. Нет у меня никакой амнезии!

* * *

58. Магия эльфов

Кафе, маленькое и полутемное, смахивало на дешевую пивнушку и пахло соответствующе. Гарри огляделся и недовольно вздохнул — привести сюда приличную даму было неловко, тем более родственницу Северуса. Как мухи липкую ленту, барную стойку облепила кучка забулдыг. Любители пива стучали кружками и переругивались, поглядывая на экран телевизора.

В пристойный ресторан Ада Снейп ехать категорически отказалась и увлекла Г. Дж. в первый попавшийся подвальчик, призывно горящий огоньком.

— Здесь тепло, — заявила она. — А праздновать нам с вами нечего.

— Это точно, — вздохнул Гарри, уводя даму подальше от подозрительной компании выпивох.

«В ресторане меня могут узнать, — подумал он. — Интересно, кто ей сказал, что я — друг Северуса? Откуда ей известно, что он в больнице, еще и в ЭТОЙ?»

Г. Дж. украдкой разглядывал мисс Снейп, безуспешно пытаясь отыскать тень сходства с братом. В иссиня-черные волосы, уложенные в высокий шиньон, уже вплелась седина, глаза, выпуклые и круглые, обшаривали Гарри с любопытством, от которого делалось неуютно. Возраст женщин Г. Дж. определять не умел. Ада Снейп, круглолицая и немного полная, казалась старше Барбары. В голове мелькнула мысль о мадьярах, румынах или, на худой конец, турках: такая солидная дама определенно не могла быть цыганских кровей.

Пускаться в откровенности отчего-то не хотелось. Гарри вежливо произнес пару пустых фраз о погоде, выжидая, когда госпожа Снейп перейдет к делу.

— Удивляетесь, почему я не похожа на Северуса? — напрямик спросила Ада, заметив его озадаченный взгляд.

Пойманный с поличным, Гарри слегка покраснел.

— Я его сводная сестра, — пухлая белая рука с дорогим кольцом аккуратно помешала сахар в чашке. — По отцу. Живу в Девоншире, и мы не так часто общаемся, но... Я услышала, что случилось... — Ада печально вздохнула и безутешно покачала головой.

«Отец Северуса уехал, когда ему было двенадцать, — мелькнуло у Гарри. — Сестра должна быть младшей, а не старшей. Или?.. Хотя черт его знает, папаша был тот еще джентльмен».

— Как вы узнали, где ваш брат? — обеспокоенно спросил он. — Эта клиника не разглашает информацию. Я до вчерашнего дня и не подозревал, что такая больница вообще существует.

Ада Снейп глянула на него грустной кроткой овечкой. Во взгляде и жестах сестры Северуса сквозило что-то нарочито театральное, а может, Гарри попросту так казалось: глаза Ады, и без того черные, были подведены тушью, а щеки слегка нарумянены.

«Может, она артистка какая-нибудь?»

Спросить было неловко.

— Понимаете, в семье не принято обсуждать его работу, — понизила голос Ада. — Но у меня есть связи, здесь, в Лондоне. Один знакомый сообщил, что случилось. Я хочу помочь. Хоть чем-то! Проблема в том, — она жалобно и просительно заглянула в глаза Гарри, — что я не могу попасть в клинику.

В ее речи сквозил едва уловимый акцент — смутно знакомый. Как звучит выговор девонширцев, Гарри не знал.

— У меня есть пропуск, — он отхлебнул кофе, довольно вкусный для пивной забегаловки. — Завтра выясню, как сделать такой же для вас... мисс Снейп.

«Мисс Снейп» ложилось на язык с трудом.

— Я только сегодня приехала,— женщина взволнованно коснулась рукой его запястья. — Весь день бесполезно пробегала, совершенно измучилась... И они меня на порог не пустили, так обидно!

На истрепанную беготней Ада не походила. Волосы ее были аккуратно зачесаны, макияж свеж, а на плаще ни морщинки: очевидно, мисс Снейп была из разряда ухоженных дам. Гарри отчего-то вспомнилась Белла — с размазанной помадой, потеками туши на глазах и прилипшими к мокрому лицу волосами.

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах, — пробормотал он.

— Простите, вы можете узнать, есть ли у них тут печенье... или что-нибудь сладкое? — вдруг спросила Ада, оглядываясь: пахло чем угодно, но не официантами. — Простите, я с поезда... Не было времени перекусить.

Гарри по-джентльменски кивнул и вскочил.

— Конечно, мэм.

Сам он через силу пообедал в клинике, не разобрав вкуса, и то потому, что Северус заставил его разделить с ним больничную трапезу — забыв, что уже ел, потребовал принести еще порцию.

Опасаясь быть узнанным, Гарри натянул до ушей ворот свитера и направился к барной стойке. К счастью, любители пива были распалены спором и заняты телевизором, и даже не повернулись в сторону Г. Дж. — ВВС транслировала очередной митинг у стен мэрии.

Обрывок разговора заставил Гарри замедлить шаг.

— А я тебе говорю, Риддл сроду не воровал! — говорил один из выпивох. — Это всё прихлебатели его, Петтигрю и компания! Вот кто запустил лапы в городской бюджет!

— Скажешь тоже, — отозвался бармен, здоровенный рыжий ирландец. — И автоконцерн Томми на зарплату мэра выкупил, и лондонское пароходство, и половину городских газет. Про виллы и самолеты я молчу!

— Усердно трудился и уповал на бога. Он так в интервью сказал.

Мужчины заржали, мощно и раскатисто. Гарри сделал вид, что внимательно изучает этикетки на бутылках.

— Амбридж подала в отставку, — услышал он. — Тоже усердно трудилась. Поговаривают, эта хитрая п...зда стоит во главе группы, контролирующей оффшорные пирамиды дяди Тома.

— Амбридж и Петтигрю посадят за всех, а Том тихо на пенсию уйдет, овец своих кормить.

Бармен приставил к ушам пустые стаканы и издевательски заблеял.

Пивную огласил новый взрыв смеха.

— И негров по подвалам пытать. Чем не хобби! — сказал кто-то.

— Думаете, дядя Том иностранцев не любит? — не унимался ирландец. — Смотря что у тех в кармане! Землю от Рединга до Брентвуда не побрезговал с русскими распилить! Так что весь этот базар из-за дневника — чистой воды провокация, лишь бы людей завести, — он кивнул на телевизор: шла трансляция митинга. — Глядите на этих дураков, одни студенты.

Г. Дж. захлопал глазами, озадаченный политической грамотностью любителей пива.

— Тебе что, дружище? — наконец заметил его бармен.

Через минуту никем не опознанный Гарри с виноватым видом вернулся к мисс Снейп: раздобытые сладости доверия не внушали.

Ада сидела с опечаленным лицом, грустно подперев пухлую щеку ладонью.

Мэр сотоварищи был мгновенно позабыт.

— Бисквит и кексы. Больше здесь ничего нет, — Гарри уселся на место, сделал глоток из своей чашки и поморщился: кофе был вовсе не таким вкусным, как показался поначалу.

— Как он там, расскажите, — жалобным голосом сказала Ада. — Мне сказали, сотрясение мозга.

— Ну-у... — замялся Гарри, боясь чересчур взволновать сестру Северуса. — Вроде того. Травма поверхностная, швы наложили, но...

Ада Снейп выжидающе сверлила его взглядом, не торопясь есть бисквит.

— Но?..

Гарри отпил глоток кофе и уставился в чашку застывшим взглядом.

— Антероградная амнезия. Предположительно.

— Это еще что? — испуганно всплеснула руками мисс Снейп.

— Дефицит краткосрочной памяти, — уныло повторил Гарри слова психиатра. — Где-то за час-полтора он забывает, что делал, что говорил еще недавно. Не помнит, обедал или нет. То, что было ДО травмы — пожалуйста. Но потом...

«Забывает, что видел меня. И что в душевой делали, не помнит».

Кофе противно горчил на языке. А может, это была другая, сердечная горечь.

— Врачи говорят, есть надежда. Такое бывает. Может пройти без следа, внезапно, как и не было, или наоборот, постепенно ухудшиться. До такой степени, что человек выйдет на улицу, забудет, куда шел, где живет, и...

Кусая губы, Гарри беспомощно заморгал, борясь с собой: проклятая горечь душила горло и предательски подступала к глазам. Он торопливо допил мерзкий кофе.

— Не так, как при болезни Альцгеймера, когда развивается деменция. То есть человек с антероградной амнезией не заблудится в городе, где бывал прежде, способен вспомнить, где живут знакомые, или прийти в то место, которое знал раньше... Всё равно ему нельзя оставаться одному.

«Я буду с тобой. Я никогда не оставлю тебя, Шатци, слышишь меня?»

Широко раскрытые глаза Ады заблестели от слез. Тронутый ее сопереживанием, Г. Дж. вдруг до боли захотел облегчить исповедью измученную душу.

Нетронутый бисквит сох на блюдце.

— Они называют таких пациентов «человек одного дня», — Гарри вытер внезапно вспотевший лоб: в кафе стало жарко. — Самое ужасное — Северус не признает, что с ним что-то не то! — с отчаянием сказал он. — Говорит, что здоров, возмущается, почему его в больнице держат! Рвется уйти, всех врачей замучил!

— Он не считает себя больным? — удивилась Ада.

— В том-то и дело! — мрачно сказал Гарри. — Или притворяется... Даже не знаю.

— Притворяется больным? — прищурилась собеседница.

Гарри придвинулся ближе: Ада имела право знать правду.

— Нет! Он притворяется ЗДОРОВЫМ!

Черные брови Ады Снейп изогнулись удивленными змейками.

— Он делает вид, что всё помнит! — лихорадочно зашептал Гарри, вытирая катящийся по вискам пот. — Доктора объясняют, как попугаи, что с его памятью проблемы. Он сначала не верил и возмущался, а потом... Начал втихаря писать себе записки, на руках, на ногах, на стене что-то ручкой нацарапал, думал, я не замечу! Пытался психиатров обмануть, они ему что-то рассказывали и картинки показывали, Северус, конечно, забыл всё к черту, начал выдумывать бог знает что, лишь бы не заподозрили, что он...

«Зачем я ей все это говорю? — пронеслось в голове. — Может, не стоит?»

Увы, остановиться он почему-то не мог — слова текли с языка, как быстрый горный ручей.

— Вот, например, — Гарри порылся в кармане и вытянул скомканную салфетку, исписанную вдоль и поперек. — Тут что-то по-немецки. Это у него забрали, попросили выбросить, — расстроенно прибавил он.

Мисс Снейп разгладила салфетку и сосредоточенно вгляделась в мелкие и неразборчивые буквы.

— Попробуй пойми. Я плохо знаю немецкий.

—Как жаль. Я тоже, — огорчился Гарри. Изнывая от жары, он снял куртку. Легче не стало, но стаскивать еще и свитер перед дамой было неловко.

— «LIWARALH20DEZFRAGNICHT!», может, это про меня? — продолжил он. — «Ли был в Альберт-Холле двадцатого декабря. Не спрашивать». Ну, это так, предположение... Дальше похоже на список, я не разобрал. То ли перечень картинок, которые психоаналитики показывали, то ли не знаю что. Очередная шпаргалка. Я там весь день торчу, но мы почти не видимся. Ему то снотворное колют, и Шатц спит беспробудно, то резко будят, опять инъекциями, а потом всякими тестами мучают, хуже допросов! Я не присутствовал, не положено, но там есть врач один... Мэйсон, хороший парень, — торопливо и взволнованно рассказывал Гарри, обретя в лице Ады благодарную слушательницу. — Так вот, Мэйсон говорил, к примеру, дают текст, который надо запомнить. Через час показывают тот же текст, но с пропущенными словами. Северус всё правильно пишет. Через полтора часа — то же самое надо сделать, а он помнит меньше половины слов. Через два часа уже ругается, что видит этот идиотский текст впервые в жизни!

— Ох, беда, — расчувствовалась мисс Снейп, влажно моргая. — Не зря я приехала, чуяло сердце! Думала деньгами помочь хотя бы. Знаете ли, Гарри, — доверительно начала она. — У нас с братом довольно натянутые отношения. Даже не знаю, захочет ли он меня видеть. Вы пока не торопитесь с пропуском. Есть идея получше, — Ада взяла Гарри за руку и умоляюще заглянула в глаза. — Забирайте его из этой ужасной больницы, я знаю прекрасного врача, профессора Эймса. Не слышали? Странно. У него уникальная новаторская методика, скольким людям с Альцгеймером помогло! Не шарлатан, не подумайте. Скорее, ученый. Естественная химия организма, гомеопатия. Безвредно и эффективно.

— Да вы что? — всполошился Гарри. — Где его найти?

Тетя Петунья питала безмерное уважение к гомеопатии и в свое время пичкала Дадли каплями от ожирения. Г. Дж. припомнил, как подсмеивался над кузеном и гомеопатической чепухой. К его удивлению, через пару месяцев Дадли начал худеть, превращаясь из Жирного Свинтуса в Свинтуса Упитанного. Гомеопатия была наукой тонкой, но серьезной.

Пульс быстро тикал в разгоряченных висках. Гарри с досадой отер пот со лба — заболеть простудой сейчас было совершенно некстати.

— Я дам вам номер профессора Эймса. Позвоните и договоритесь — к нему не так просто попасть на прием, — мисс Снейп деловито закопошилась в своей сумке.

Гарри померещилось, будто внутри мигнула малюсенькая зеленая лампочка.

«Показалось? — озадаченно подумал он. — Или не только Шатц антипрослушку с собой таскает?»

Схватив листок с номером телефона всемогущего доктора, Гарри тут же забыл о жучках и лампочках.

— Спасибо, мэм! — с горячностью воскликнул он. — Да, все эти уколы бесконечные... Наверняка гомеопатия лучше!

— Может, вам деньги нужны? — озабоченно спросила Ада. — Не стесняйтесь, можете мной располагать.

— Что вы, мисс Снейп, — растрогался Гарри. — Спасибо, конечно. Пока не нужно. Я думаю повезти Северуса в Австрию. Горные курорты, воздух и так далее. Тем более, Шатц сам хотел... Правда, что у них лечат лучше, чем у нас? Вену называют центром медицинского туризма, — он вытер салфеткой неприятно вспотевшие руки. — Как подумаю, что мы бы уже давно могли быть там...

Перед глазами нехорошо поплыло.

«Таки заболел, дурак! Или это чертовы линзы?»

— Могли быть там? Где — там? — эхом переспросила Ада. Ее круглое лицо в полумраке бара начало расплываться, напоминая затуманенную облаками бледную луну.

— Шатц... Северус купил нам билеты до Вены, — пробормотал Гарри, силясь сфокусировать взгляд. — На чужие имена. Если бы он не попал в больницу, мы бы... Черт! Простите, мэм. Я что-то... Наверное, у меня температура. Где вы остановились? Может, увидимся завтра и...

«Зачем я про Вену ляпнул?»

«Но ведь это ЕГО сестра!»

— О, конечно, — Ада встала, с материнским участием оглядывая Гарри. — Завтра. Простуда, наверное. Выпейте горячего чаю с малиной.

— Спасибо, так и сделаю, — Гарри неловкими руками порылся в кармане, вспомнил, что уже осчастливил бармена, и с трудом поднялся из-за стола. Ноги были ватными и до странности непослушными.

— Я провожу вас на такси, мисс Снейп.

— А вы, Гарри? — обеспокоенно спросила она.

— Мне нельзя домой, — язык, казалось, распух и слушался не лучше, чем ноги. — Поеду в мотель. «Колесо фортуны», знаете? Если что, я там.

Как он оделся и выбрался на улицу, Гарри не знал и сам. К счастью, ночная прохлада слегка остудила пылающую голову. Стало чуть легче. Ада толковала о лондонской сырости, заботливо придерживая Г. Дж. под локоть.

Напротив выхода из кафе пришвартовался одинокий кэб.

— До завтра, мисс Снейп, — у Гарри хватило сил открыть перед дамой дверцу машины и вымученно улыбнуться.

Ада кивнула на прощанье, но выражение ее лица Г. Дж. не рассмотрел — глаза застелила радужная муть.

«А ведь мы не обменялись телефонами!» — внезапно понял он.

* * *

Пошатываясь, Гарри брел по улице, стараясь держаться поближе к стенам домов, то и дело врезаясь плечом в каменную кладку: головокружение усилилось.

«Обдолбанных не беру», — грубо сказал таксист. Другой водитель сурово оглядел его с ног до головы, молча захлопнул дверцу и поддал газу.

Что-то было неправильно. Неправильно, нехорошо и странно.

Блестящая от прожекторов мостовая кренилась то вперед, то назад, норовя ускользнуть из-под ног. Повисшая над городом луна золотым медальоном качалась в черном бархате неба. Река и та потеряла покой — опрокинутые в Темзу огни поднялись из воды и щупали противоположный берег дрожащими желтыми пальцами.

Одинокие прохожие шарахались в стороны испуганными тенями.

«Меня не пустят в мотель», — подумал Гарри, удивляясь, что способен кое-как соображать.

«Снять бы проклятые линзы!»

Он вдруг обнаружил себя там же, откуда вышел — у забранных грозной кованой решеткой ворот Темз-Хауса.

Прислонившись к холодному граниту, Гарри с трудом извлек из кармана мобильный. Светящийся экран поплыл перед глазами, дразнясь многоцветьем калейдоскопа. С десятой попытки удалось отыскать номер комиссара Скримджера.

— Это я, Поттер, — Гарри медленно сполз по стене: ноги не держали. — Помогите, сэр. Со мной что-то... Что-то...

Огни набережной завертелись золотым колесом, спиралью втянулись в непроглядный мрак, рассыпались искрами и угасли.

Что ответил Скримджер, Г. Дж. уже не услышал.

* * *

— Я виноват? Я?!.. Издеваешься, Трэверс? Людей не хватает, все задействованы! Думали, достаточно и одного. Пока решали, кого подключить, мальчик и свалился.

— Все равно объект упустили, комиссар. Лучше бы за ребенком смотрели.

— Ты мне указывать вздумал? Побойся бога, Трэверс!

— Бога? Какого, из тринадцатого кабинета? Сами побойтесь.

Молчание.

— Уверен, что это не наши витамины?

— Однозначно. Помимо фенэтиламина ИХЭД&sup1; выявила очень интересные добавки. Подождем масс-спектрометрию,&sup2; комиссар.

— Может, ничего особенного. Ты говорил, у парня индивидуальная реакция. Я тут другое подумал... Он мог и сам в кафе затариться. Помнишь Эдди? Двух твоих сеансов хватило, чтоб подсел и...

— Теперь вы мне будете глаза колоть? Я выполнял приказ, а не экспериментировал ради получения Нобелевской премии! Лучше бы чертов бар проверили, что там за кофе варят!

— Проверяем, док, проверяем... Эх, черт, выпить бы... Ну и жизнь пошла.

— Вы из-за мальчишки? Да он в порядке. Сонный просто.

— Не в нем дело.

— Стэн?..

— Стэн. Сукин сын, не могу поверить.

— Я уже давно ничему не удивляюсь, комиссар. И вам советую.

— Он мне как сын был, понимаешь? Ни черта ты не понимаешь, док!

— Да всё я понимаю... О-о, а вот и наш дружок проснулся.

Слово «проснулся» не соответствовало действительности. Уместней было бы сказать «вынырнул», вяло подумал Гарри.

Вынырнул он минут десять тому, разлепил глаза и, обнаружив себя в обществе доктора Трэверса и комиссара Скримджера, опять сомкнул веки — двигаться не хотелось.

Болеть ничего не болело, но в каждой мышце засела странная усталость — будто его тело отяжелевшей слоновьей тушей распласталось по земле, утомленное непосильным трудом. Мысли, такие же слоновьи и неповоротливые, так же устало ворочались в голове.

Что было хорошо — линзы не ощущались.

Гарри открыл один глаз и шевельнулся. Доктор Трэверс мячиком метнулся к его лежбищу.

— Тихо, тихо, мистер Поттер, капельницу собьете. Как вы себя чувствуете?

— Как слон, — пробормотал Гарри, лениво отбросив мячик бивнем.

— Это что-то новенькое, — фыркнул толстяк.

— Тогда как камень.

Проекция Г. Дж. превратилась в крупный булыжник. Огрев доброго доктора по темечку, булыжник угрюмо залег на место.

«На кого он работает? — подумал Гарри. — Черт их тут поймет, все такие ушлые, вербованные-перевербованные по совместительству!»

— Камень — это хорошо, — улыбнулся Трэверс.

«Слабо стукнул».

— И почем нынче МДМ,&sup3; мистер Поттер? — подал голос Скримджер.

Гарри прищурился, силясь разглядеть без линз лицо комиссара.

— МДМ? — переспросил он. — Это что? Акции какие-то?

— Акции? — Скримджер хохотнул, как тявкнул. — Теперь это так называется? Экстази, или чем вы там побаловались?

— Что-что?

— Закинулся чем? — рявкнул Скримджер.

— Потише, комиссар, — вмешался Трэверс. — Да не знает он! Нечего на парне плохое настроение вымещать!

— Уйди, Мыловар!&#8308; Без тебя подлечимся.

С ловкостью бывалого медика Скримджер опустил колесико на капельнице, прижал тампоном вену и аккуратно вытянул иглу.

— И поговорим по душам, — он снял фиксатор с запястья Г. Дж. и властно согнул его локоть.

Гарри и не заметил, что рука была привязана к каталке.

Рассерженная проекция Г. Дж. замахнулась было, чтобы вонзить вынутую иглу в поджарый зад злобной гиены, как вдруг застыла в задумчивости.

— Мистер Скримджер, — прошептал Гарри. — Извините, я слышал... Стэн. Стэн Шанпайк, он...

— Выйди, Трэверс, мать твою! — заорал комиссар так, что у Г. Дж. зазвенело в ушах.

Доктор испуганно хрюкнул и испарился, будто сдутый ветром шарик. В наступившей тишине стало слышно только шумное дыхание Скримджера.

— Стэн... умер? — тихо спросил Гарри.

Комиссар дернулся, будто его ударили.

— Нет, — резко сказал он. — Но лучше бы умер.

Тяжело, как больной, Скримджер опустился на край постели Г. Дж.

— Стэн — предатель, — кривя тонкие губы, процедил он. — Можешь благодарить своего любовника за эту чудесную новость.

— Что-что? — оторопел Гарри.

— Вы спросили, я ответил, — злобно сказал комиссар. — Аплодисменты Северусу Снейпу. Я был счастлив с ним поработать, — желчно прибавил он.

— Да что такое? — рассердился Гарри. — При чем тут Северус к Стэну?

«МОЙ Северус к ВАШЕМУ Стэну», — едва не брякнул он.

— При том, — комиссар сник, по-стариковски опустив плечи. — Угадайте, кто гранату бросил.

Гарри застыл с открытым ртом.

— Северус? — хрипло пискнул он.

— Тьфу ты, черт! — сплюнул Скримджер. — С вами сейчас разговаривать... Второй час ночи.

— Со мной все в порядке, — пробормотал Гарри, попытался сесть и тут же передумал: слон внутри совершенно не желал принимать вертикальное положение.

— Да уж.

Комиссар неожиданно наклонился, легко приподнял Г. Дж. за плечи — вместе с подушкой — и пристроил в позицию полулежа, будто проделывал такие вещи каждый день.

Гарри смутился — гиенам по природе не полагалось быть заботливыми.

— Стэн, выходит, бросил? — сообразил он и вдруг подскочил, забыв о вялости. — Шанпайк бросил гранату в Северуса?!!

— Докумекал, — буркнул комиссар.

Гарри молчал, тяжело дыша. Ненависть, ударив в сердце пулей, охватила его огнем, жгучим, все сильнее полыхающим.

«В какой палате лежит Шанпайк?» — холодно поинтересовался внутренний голос.

«И что ты ему сделаешь?»

«Убью».

— Зачем... зачем он это сделал? — хрипло спросил Гарри.

Комиссар устало провел ладонью по лицу.

— Петтигрю заказал. Никакой необходимости злить Питера «Записками Одержимого» не было. Но Шпеер не удержался. Я бы, конечно, еще и не то сделал на его месте... если бы речь шла о женщине. А так... — он махнул рукой.

— Шпеер... — эхом повторил Гарри. — Вы всё это время знали, кто такой Шпеер! Какого черта вы меня за нос водили?

— Я не знал, кто такой Шпеер, — резко сказал Скримджер. — До тех пор, пока меня не поставили в известность. И со Снейпом вашим никогда дела не имел! И иметь не хочу, — сквозь зубы сказал он.

— Как так, дела не имели?

— Девяностые номера — не наш отдел. Мои люди — тридцатые.

— Но вы же знали, кто он? — пробормотал Гарри, силясь вынырнуть из плена черных мыслей о мести Шанпайку.

— Милый мой, — снисходительно сказал комиссар. — Знай мы все друг друга в лицо, представляете, что это было бы? Контора не просуществовала бы и дня. Я знаю своих. Вот теперь со Шпеером вашим бесценным познакомился.

— Надо же, — с любопытством сказал Гарри. — Выходит, не все сотрудники знают друг друга? А кто начальник Северуса — Малфой?

— Вы вздумали МЕНЯ допросить? — кисло поинтересовался Скримджер.

Г. Дж. хмуро надулся.

— Вы прекрасно знаете, кто такой господин Малфой, — со вздохом сказал комиссар. — У девяносто девятого своя сеть, и мне о ней ничего не известно. Это не моего ума дело. Нижестоящие отделы не вмешиваются в работу вышестоящих. Наоборот — пожалуйста.

— Своя сеть? — выловил из сказанного Гарри. — Значит, я — агент Северуса?

Скримджер раздраженно хлопнул себя по коленке.

— Да что такое! Опять рветесь в бой? По голове получили, фенэтиламином траванулись, а всё мало! Сами у Снейпа спрашивайте, за кого он вас держит. А вдруг вспомнит?

Гарри гневно раздул ноздри.

— Не надо мне хамить, — сердито сказал он. — Северус не хотел, чтобы я участвовал в ваших играх!

— Правильно делал, что не хотел. Я тоже не горю желанием с вами работать, мистер Поттер. Могу пока сказать, что вы остались без куратора, но никаких распоряжений относительно вас еще не поступало. Пусть Шпеер вас к себе и забирает. Девяносто девятым с половиной, как вы хотели, — буркнул Скримджер. — Вашего куратора заменить пока некем.

— Какого куратора? — заморгал Гарри и вдруг покраснел от злости: — Ах, вы про Шанпайка?

Комиссар тяжко вздохнул и оглянулся вокруг до странности рассеянно.

— Девяносто девятый прямым текстом сказал, на кого Стэн работает. Я не верил, дурак старый.

Г. Дж. поймал себя на неуместном сочувствии, но тут же вспомнил, О КОМ плачет гиена, и озлился вновь.

— Я ничего не смыслю в вашей кухне, — сквозь зубы сказал он. — При чем тут Петтигрю? Начальник Стэна — ВЫ, так какого хрена ему подчиняться приказам этого урода безрукого?

— Вот именно, какого хрена? — фыркнул комиссар, не реагируя на грубость. — А говорите, ничего не понимаете. Про Петтигрю у своего благоверного спрашивайте. Это его клиент. Мы Шпеером занимались, как идиоты. И, поверьте, почувствовали себя не менее одураченными, чем вы, мистер Поттер. Нам сказали главреда «Хога» допросить — мы и работали. А он сидит, в глазах черти пляшут. Еще бы не потешаться! Инспектора Крауча до хронической изжоги довел.

— Все равно не понимаю, — буркнул Гарри. — Пусть я не знал, но вы?..

— А что мы? — пожал плечами Скримджер. — Любой отдел получает распоряжения сверху и работает в определенных рамках. Приказано отыскать Шпеера — будем искать Шпеера. Без лишних вопросов, кому, зачем и для чего это надо. Сдал рапорт и забыл. Есть аналитики, просчитывающие те или другие ходы, с них и спрашивайте, — устало вздохнул он.

— Вы тоже марионетки, — сказал Гарри. — Куклы-солдатики. Шахматы в чьей-то руке. Приказано — сделаем. Х...ня собачья, — грубо прибавил он.

Комиссар и не подумал обидеться.

— Куклы? Мне больше нравится, кто мы у Джейн Кроули.

Гарри выжидающе выгнул бровь.

— Эльфы.

— Что-о? — разинул рот Г. Дж. — Да какие вы эльфы?

Скримджер встал и прошелся по комнате, опустив голову и сунув руки в карманы. Гарри только сейчас сообразил, что находится в больничной палате — безликой и чистой. Силуэт Скримджера на фоне белой стены скорей напоминал сушеного богомола, чем эльфа.

— Вы сами случайно сказали, что ничего не понимаете в нашей кухне. Есть хозяева, есть кухня. Должен кто-то делать эту работу. Даже если она грязная, — устало сказал комиссар.

Гарри озадаченно уставился на Скримджера. Тот казался сникшим и постаревшим.

— Что же это выходит... — пробормотал Гарри. — Информационная кухня? Готовка, стирка, уборка... Рабство, от которого вы не хотите избавиться... Ну да, спецслужбы одной страны не переметнутся к другой, разве что отдельные личности... Какая еще свобода?.. Хотя один эльф у Кроули дорвался, насколько помню.

— Сейчас заплачу, — насмешливо фыркнул комиссар. — Автономный эльф плохо кончил.

— Эльфы, — с неудовольствием повторил Гарри, все еще переваривая сказанное. — Черт знает что! Хотя да, магии у вас тут хватает. Искрит до замыкания.

— Да это так, болтовня, — поморщился Скримджер. — Снейп фон Шпеер нашептал. Может, пошутил. Я себя эльфом не считаю. Скорее, поваром.

— Почему же? — прищурился Гарри. — Всё логично. Подарить вам носок, комиссар? Не уверен в свежести, но...

Скримджер засмеялся, как залаял. Гиенам было не чуждо чувство юмора.

— Вы с девяносто девятым друг друга стоите. Ладно, это всё лирика, — перестал улыбаться он, схватил больничный табурет и со стуком поставил у кровати. — Раз вы наконец ожили и способны шутить, перейдем к делу.

— К какому еще?

Комиссар оседлал стул, вынул из кармана диктофон и аккуратно пристроил на тумбочку.

— Гарри Джеймс Поттер, прошу вас вспомнить до малейших деталей и сообщить всё, что произошло с вами вчера, двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года, начиная с двадцати двух ноль-ноль, — ровным официальным голосом сказал он.

«Черт! Допрос! Настоящий! — инстинктивно съежился Г. Дж. — Ада! Ада Снейп!»

Скримджер вперил в него холодный профессиональный взгляд.

— Ну... М-м... Вышел я из клиники в начале одиннадцатого... — обреченно и уныло начал Гарри.

Прикрыв рот ладонью, комиссар устало зевнул.

* * *

Измученный нудной процедурой и до странности опустошенный, Гарри благодарно взял протянутый Скримджером стакан чая.

Часы показывали половину пятого утра.

— Скажите, сэр, — Гарри едва ворочал языком, глаза сонно закрывались. — Зачем сестре Северуса меня травить?

— Он вам говорил, что у него есть сестра? — спросил комиссар.

Скримджер выглядел так же, как в начале допроса — уставшим, но по-прежнему собранным.

— Нет. Поэтому я и удивился. Про отца рассказывал, про мать... Думал, вы знаете, — пробормотал Гарри, жадно прихлебывая чай.

— Повторяю, без указаний оттуда, — комиссар поднял кверху сухой длинный палец, — выяснять подобные вещи я не имею права. Его досье я в глаза не видел. И навряд ли увижу, — сказал он. — Сами спросите, вам оно проще, мистер Поттер.

Гарри вдруг широко открыл глаза. Сонливость испарилась в мгновенье.

— Пожалуйста, комиссар, — прохрипел он. — Можно... СЕЙЧАС спросить?

Скримджер непонимающе изогнул брови.

— Сейчас, — Гарри вперил в гиеньи глаза свои, молящие. — Пока не начался утренний обход.

— Господи ты боже мой, — засмеялся комиссар. — Ну вы и придумали! Не положено.

Г. Дж. вонзил в него гипнотические зеленые лазеры — самые мощные, что имелись в арсенале.

— Я уйду за пятнадцать минут до обхода. Обещаю! Пожалуйста, сэр!

Скримджер молчал, дергая губами в насмешливой улыбке. Гарри вздохнул и сник, как спущенный воздушный шарик.

— Хорошо, — неожиданно сказал комиссар. — Идемте, я договорюсь. Но чтоб к восьми были в своей палате, как штык! Иначе с меня голову снимут!

Г. Дж. вскочил, как поднятый гончими заяц.

— Про СЕСТРУ не забудьте спросить, — ухмыльнулся Скримджер.

* * *

«Я убью тебя, Стэн Шанпайк!»

В груди Г. Дж. что-то кипело и плавилось. Отравленная пуля, застрявшая глубоко в мякоти сердца, превратила кровь в клокочущую магму. Химическая реакция ненависти и любви терзала его изнутри, накаляя каждую клеточку тела.

Северус спал до странности мирно и тихо, пристроившись щекой на согнутом локте. Не дремал вялый глаз тусклой лампочки над столом дежурного и несколько светящихся экранов. Бинт-пластырь в черной гриве Большого Зверя казался бледно-голубым, как и странный широкий браслет на запястье. Гарри уже знал, что браслет дистанционно связан с прикроватным монитором и компьютерами Мэйсона. В зыбком полумраке странные надписи на руке Северуса казались вязью татуировки.

По экрану ползли тонкие ритмично вздрагивающие линии — цветные ниточки жизни.

Гарри обернулся на Мэйсона. Навалившись на стол и уронив голову на руки, дежурный спал.

Тихо, как мышь, Г. Дж. встал со стула, на котором стерег сон Северуса, стряхнул с ног резиновые больничные тапки и бесшумно взобрался на высокую кровать.

— Подвинься, — тая душой, прошептал он. — Разлегся тут.

Вытянувшись стрункой, он прилепился к Спящему Зверю всем телом, вдохнул его запах, родной и нужный, как воздух, — до боли в груди, до пьяного головокружения, и внезапно затрясся от придушенных рыданий.

— Шатци-ша, — шептал он, вздрагивая и давясь слезами. — Какого черта ты... Как я тебя... Нет, ты не можешь... Ты не должен...

Северус шевельнулся во сне. Большая теплая рука обняла Гарри за спину. Тяжелая нога привычно придавила его бедро к матрасу.

Они так спали раньше. Давным-давно. В прошлой жизни.

Зажмурившись, Г. Дж. вонзился зубами в судорожно сжатый кулак, боясь завыть.

Неожиданно Зверь мучительно выдохнул, будто не дышал до этого, и прижал его к себе — жарко и крепко.

— Liebling, — прошептал он. — Я не сплю.

В миг обезумев, Гарри сдавил его с такой силой, что самому стало больно.

— Люблю тебя, люблю тебя, лю...

Отчаянное признание растаяло на губах Северуса, теплых и дурманяще нежных.

— Тихо, тихо, ш-ш... — он целовал мокрое лицо Г. Дж., выпивая его слезы. — Зачем слова?

Гарри шмыгнул носом. Слова были роскошью. Особенно честные.

Большой Зверь обнял его так, будто ласкал собой — горячим дыханием, всем телом, даже пальцами ног.

Он расстегнул пуговицу на рубашке Г. Дж. и вдруг замер, разглядывая пижаму — такую же, как его собственная.

— Где ты это взял?

— Скримджер дал, — шепнул Гарри. — На время. До обхода.

Объяснять сейчас, что случилось, и что он делает ночью в больнице, не хотелось. Как и задавать вопрос О СЕСТРЕ. Увы, в глубине души Г. Дж. знал ответ.

— Боже, благослови Скримджера, — пробормотал Северус, быстро расстегивая оставшиеся пуговицы.

Он припал ртом к груди Гарри, целуя с жадностью изголодавшегося, мучая прерывистым дыханием, то вылизывая, то вонзаясь зубами. Добравшись до соска, Зверь втянул его в рот и загнанно задышал.

Мутный от счастья взгляд Гарри случайно скользнул по прикроватному монитору — зеленая линия взвилась острыми прыгающими зигзагами.

«Сердце?..»

Гарри слышал его быстрый стук — они прижимались друг другу, едва не ломая ребра.

— Шатц, — испуганно прошептал Гарри, глядя на взбесившуюся линию. — Что-то не то с тобой! Посмотри на эту штуку!

Северус приподнялся на локте и непонимающе уставился на него поглупевшим от желания взглядом.

— Что?..

Гарри молча кивнул на экран. Большой Зверь повернул голову.

— Verdammt noch mal! — рявкнул он, рискуя разбудить Мэйсона.

Г. Дж. открыл рот, но сказать ничего не успел. Одним рывком Северус содрал через голову свою рубашку и завесил ею монитор.

— Не люблю телевизор, — буркнул он и навалился сверху обнаженной горячей грудью. Его член, твердый и ощутимо теплый даже через пижаму, втерся в пах Гарри, и, преодолев препятствие в виде резинки штанов, прижался пылающей головкой к животу Г. Дж.

Гарри обнял Северуса за шею и зажмурился от стыда.

— Я ничего не могу, — с тихим отчаянием прошептал он. — С тех пор... как ты ушел. Я... наверное... теперь импотент.

— Бред какой. Не говори так, Liebling, — задышал Северус ему в ухо, мягко прихватывая губами мочку. — Это пройдет... Все пройдет... У меня много раз так было... Цезарь подлец, я ему не доверяю. Не думай ни о чем. Ты... Ты мне не поэтому нужен. Полежи со мной, просто, просто так, Sch&auml;tzbar, Liebling-Li!..

Страх, засевший где-то в душе Г. Дж. ледяным комочком, вдруг растаял.

— Шатц, ты такой... такой...

Губы Северуса накрыли его губы, язык нежно и просительно проник в рот, лаская, заполняя собой, погружаясь все более горячо и жадно. Выпивая каждый миг, Гарри дышал их поцелуем, удивленно ощущая, как оживает собственное тело. Северус выпустил его губы, бесхитростно полюбовался горящим лицом, укусил за подбородок и заскользил приоткрытым ртом по груди, спускаясь к животу.

— Ты и это забудешь... — бездумно пробормотал Гарри. — Не хочу... не хочу, чтобы ты забыл... Забыл, что я тебя люблю... И что ты... меня...

Большой Зверь замер и вдруг застонал, глухо, отчаянно и безысходно. Гарри перепугано впился обкусанными ногтями в его спину — от такого воя проснулся бы и мертвец.

— Перестань, Шатц! — прошептал он.

Северус медленно приподнялся на локтях. Его лицо, бледное в голубом полумраке, исказила гримаса злости и боли. Взгляд широко распахнутых глаз остановился.

— Ich hasse mich! &#8309;

Он медленно опустил голову на грудь Гарри. Большие сильные плечи задрожали. Что-то теплое и влажное защекотало кожу Г. Дж.

Мокрые, быстро моргающие ресницы.

Гарри обнял руками и ногами беззвучно плачущего Зверя.

Если бы он только мог что-то сказать.

Он не мог.

Просто плакал сам.

* * *

— Господи, за какие грехи бог послал вас на мою голову, мистер Снейп? Это разве сотрясение? Полный вылет мозга.

Гарри быстро раскрыл глаза и обнаружил белый халат в нескольких дюймах от собственного носа.

Мэйсон снимал с монитора пижаму Северуса, зацепившуюся за уголок.

— Который час? — пробормотал Гарри, придавленный спящим Зверем.

— Половина восьмого, — буркнул Мэйсон.

— Черт!

— Вот именно.

Г. Дж. осторожно снял с себя обнимающую руку Северуса. Пока пытался сдвинуть ногу, рука вернулась на место. Гарри повторил попытку — освободиться не удалось: Большой Зверь не собирался выпускать его из сонного захвата.

— Шатц, — не выдержал Гарри. — Меня Скримджер убьет.

— Что? — мурлыкнул Зверь.

— Доброе утро, сэр, — громко сказал Мэйсон.

Северус открыл сонные глаза и вдруг стремительно вскочил, оглядываясь.

— Что за черт? — поразился он. — Что мы тут делаем? Что с тобой? — он оглядел Гарри в больничных пижамных штанах и побледнел.

— Альберт-Холл! — прохрипел он. — Что там случилось?

_________________________________________________________________________________________

1) ИХЭД — иммунохроматографическая экспресс-диагностика (быстрое тестирование).

2) Масс-спектрометрия — метод качественной идентификации веществ, допускающий также и количественное определение.

3) МДМ, или МДМА — метилендиоксиметамфетамин, наркотическое вещество группы фенэтиламинов, он же «Экстази».

4) Мыловар. На жаргоне спецслужб «мыло» — психотропные препараты для медикаментозных допросов.

5) Ich hasse mich — Я себя ненавижу.

* * *

59. Нет мотива, нет логики

— Король Артур весёлый

Пел песни день и но-очь,

Не знали песен трое слуг,

И он прогнал их прочь.

Доктор Трэверс, помимо прочих своих достоинств, умел петь. И хотя голос его, мягкий и какой-то круглый, как сам толстячок, звучал приятно, вокализы доктора раздражали.

Гарри лежал на боку, свернувшись в сердитый клубок и глядя в стену — идеально-белую до рези в глазах, как и всё вокруг — белоснежное, стерильное и неживое. Впрочем, за светлыми жалюзи на пуленепробиваемом окне скрывалась толстая серая решетка, несмотря на то, что палата находилась на четвертом этаже.

Посещение лаборатории не прибавило Г. Дж. симпатии к больнице Темз-Хауса. Войдя в служебный лифт вслед за доктором Трэверсом, он заметил, что кнопок в лифте в два раза больше, чем этажей в здании; под обыкновенными, с первого по седьмой, размещались шесть красных, от А до F: шесть подземных уровней. От каких болезней лечат в недрах земли, оставалось лишь гадать.

— Один слуга был мельник,

Другой слуга был ткач,

А третий, маленький портной,

Бездельник и ловкач, —

напевал доктор, склонившись над столом и заполняя какие-то бумаги: неистребимая бюрократия царила и здесь, среди техники и электроники.

«Это про тебя, — всё более сердясь на доктора, думал Гарри. — Маленький ловкач!»

В глубине души он злился на себя самого. Перед глазами стояло до крайности удивленное лицо Северуса с заломленной бровью и огоньком подозрения в глазах — о сестре из Девоншира он слышал впервые в жизни. Поговорить не удалось — Гарри вежливо выставили из палаты.

— Крал мельник хлеб,

А пряжу ткач,

И летом и весной,

Но лучшим вором из троих

Был маленький портной.

Воображение Гарри тут же нарисовало доктора, плывущего в лодке по озеру Риддла. Толстяк ретиво налегал на вёсла, рассекая волну и вспугивая уток. На дне челнока громоздились поспешно сваленные в кучу пакетики героина.

— Всё отлично, мистер Поттер, всё прекрасно, — полюбовался на свою писанину Трэверс. — Откровенно говоря, вам повезло, доза фенэтиламина была ничтожная, будем думать, детоксикация дня три займет, при условии, что будете побольше жидкости пить... Молоко, кофе... Рекомендую в сауну сходить, вот уж где... Король Артур весе-елый...

Гарри угукнул в ответ, все так же глядя в стену. До слуха донеслось щелканье резиновых перчаток, и он нервно обернулся. Вооружившись наполненным шприцом, коварный «портной» надвинулся на Г. Дж, надумав прошить иглой то ли вену, то ли задницу.

Гарри подпрыгнул на койке и отодвинулся в угол.

— Не надо! — рявкнул он.

— Что за капризы? — удивился Трэверс. — Это обыкновенный сорбент.

— Обойдусь! — сквозь зубы сказал Гарри. — Видал я ваши сорбенты!

«Черт! Где Скримджер?» — отчего-то запаниковал он.

— Вы про прошлую нашу встречу? — наморщил лоб доктор и вдруг покраснел от возмущения. — Да я из-за вас мог головы лишиться! Как и мистер Малфой! Никакой благодарности!

Гарри с недоумением воззрился в маленькие обиженные глазки Трэверса.

— Не такое у меня толстое пузо, камеру наблюдения прикрывать! — сердитым вскипающим чайником запыхтел доктор. — И у господина Люциуса не больно спина широкая, вторую камеру загораживать! Поймай нас мистер Риддл на фокусах, не знаю, что было бы, и думать не хочу! Хорошо вы вчера исповедались, а, мистер Поттер? — возмущенно размахивая шприцом, продолжил он. — А господин Риддл похлеще средства держит! Вы бы у него и про внутриутробное развитие рассказали!

Г. Дж. изумленно заморгал.

— Простите, сэр, — виновато пробормотал он. — Я думал, вы... э-э...

Повинуясь жесту Трэверса, он покорно закатал рукав пижамы.

— Ишь, осторожный стал, — буркнул доктор. — Вчера бы так.

Ловкий «портной» мазнул тампоном по бледной коже с голубой жилкой и безболезненно ввел иглу.

— Не с вашим здоровьем «Экстази» баловаться, — засопел он. — Вот сегодня Дамблдора привезли... Погостил у Тома, пообщался... В кардиологии лежит.

— Альбус Дамблдор? — взволновался Гарри.

— Не дергайтесь, — сказал Трэверс. — Аберфорт. С его сердцем затяжные беседы противопоказаны. Меня там не было, не знаю, кто поработал. Вывезли в городской парк и на скамейке бросили. Хорошо, в скорую позвонили. А то еще немного, и старый дурак Святому Петру исповедался бы.

— Ничего себе, — едва не потерял дар речи Г. Дж. — Черт!.. Значит, это Аберфорт выложил Риддлу планы Альбуса, — после задумчивой паузы сказал он.

Трэверс стащил перчатки с пухлых маленьких рук.

— Всезнающий мистер Снейп утверждает, что это не Аберфорт, — сказал он. — Заявил, что если его отсюда выпустят, он поделится своими соображениями. Нет, сколько работаю, а таких, как ваш любезный друг, не видал еще. Не в его состоянии условия ставить!

— Что-что? Если выпустят?.. — удивленным эхом повторил Гарри. — Я мечтаю, чтобы его скорее выписали! — с жаром сказал он. — Всё равно без толку, мучаете только.

«Может, всё-таки гомеопатия...»

Кто проник в планы Дамблдора, Г. Дж. сейчас не волновало.

— Почему же без толку? — плюхнулся на стул доктор. — Тэд Мэйсон сказал, после вашего ухода Эс Эс три часа в здравом уме держался. Это обнадеживает.

Гарри уже знал, что «СС» было личным изобретением осатаневшего Мэйсона и означало Сволочного Скорпиона, а отнюдь не Северуса Снейпа. Г. Дж. мысленно обругал дежурного врача Тупым Мордоворотом, но вслух возмущаться не стал — Мэйсона можно было понять.

— Я пойду?.. — Гарри соскочил с кровати, воодушевленный новостью о трех часах.

— Куда? К нему в палату? — Трэверс опять согнулся над писаниной. — Его там нет. Господин Фадж позвал на чашечку чая.

Г. Дж. изменился в лице.

— Это еще кто?

Трэверс удивленно вскинул взгляд, будто Гарри не знал, какой нынче год на дворе.

— Директор Конторы.

— Чаёк с пентоталом? — злобно процедил Г. Дж.

— Ну что вы, мистер Поттер, — поморщился доктор. — Что же вы нас за зверей держите? Будь вы на том берегу... — он кивнул на зарешеченное окно, — там бы вам и чаек, и кофеек... У нас тут все мирно, по-домашнему.

Напротив, через мост Воксхолл, высилось архитектурное чудовище международной контрразведки МИ-6, прозванное Вавилоном-на-Темзе: Мэйсон сказал, что там снимали фильм про Джеймса Бонда, но сунуть нос дальше пары помещений съемочной группе не позволили. По словам болтливого дежурного, ниже уровня реки «Вавилон» дал бы фору подземным фараоновым гробницам.

Гарри раздвинул пальцами жалюзи и мрачно уставился в окно. Призрачной белой завесой над рекой стыл туман.

— Повешен был на пляже ткач,

А мельник утоплен в пруду.

Портной же служит и сейчас

Закройщиком в аду &sup1;, —

весело пропел доктор Трэверс.

* * *

— Можете с ним посидеть и морально подбодрить, мистер Шанпайк в такой депрессии, бедняжка. К сожалению, он вам не может ответить. Одиннадцать осколков вынули, брюшная полость, бронхи, трахея... — щебетала маленькая кукольного вида медсестра в зеленой униформе. — Разговаривать он пока не может.

Гарри молчал, глядя на мумию в белых пеленах.

Кипящая ненависть и желание задавить Стэна подушкой, предварительно пересчитав зубы, сменилась растерянностью.

Гранатометчик Шанпайк являл собой более чем жалкое зрелище. Забинтованный по подбородок и опутанный трубками, он напоминал вытянувшегося белого червя. Лицо и голые руки, лежащие вдоль тела, были до странности красными, почти багровыми, и блестели от какой-то неприятно пахнущей мази — ею пропиталась вся палата. Волос на голове червя не было, а вместо некогда веселых вихров на лысом розовом черепе красовались несколько кусочков пластыря.

Зато у червя были глаза. Без ресниц. Большие, серые, с пустым и далеким взглядом.

Слова «Так тебе и надо, гнида» замерли у Гарри на языке.

Заглянув в странные глаза невезучего гранатометчика, Г. Дж. повернулся и вышел, не сказав ни слова.

* * *

— Мистер Поттер, да не бегайте вы туда-сюда, — взмолился Мэйсон. — У меня уже в глазах рябит.

Гарри перестал метаться по палате и послушно опустился в кресло у пустующей постели Северуса, прожигая взглядом дырку в электронных часах над столом дежурного.

— Сколько можно беседовать? — с досадой пробормотал он. — Если с восьми до одиннадцати нормально было, а потом опять... Половина второго. Если его замкнет у Фаджа... — он оторвался от созерцания пыточного устройства — счетчика времени, и оглядел больничную кровать, раздумывая, как они с Большим Зверем ухитрились в ней уместиться.

— Вот черт, даже одеяло изрисовал!..

Голубое одеяло оживляла символика в виде крылатых львов с русалочьими хвостами, означающая вездесущую разведку (львы агентуры были сухопутно-земноводно-воздушными тварями).

На рыбьем хвосте одного из чудищ красовалась мелкая надпись «LIWARALH20DEZFRAGN» — почти такая же, как на вчерашней салфетке.

Дежурный нехотя встал из-за стола и изучил улику.

— Переживает, что надоел вам вопросами, — Мэйсон был знаком с версией Г. Дж. — Скажите, пусть и меня упомянет, а то сил уже никаких не...

Он не договорил. Дверь с треском распахнулась. В палату злым черным торнадо влетел осквернитель львов. За ним вбежал какой-то доктор с перепуганным лицом.

— Подлец! — прорычал Северус. — Мало ему! Я ведь просил, по-человечески просил! И этот подлый койот клялся и божился, что ничего не слу... Liebling!

Вскочивший с кресла Гарри был сграбастан в объятья и придавлен к груди рассерженного Зверя.

— Ты мне говорил или нет?! — Северус схватил его за волосы на затылке — не больно, но и не особо нежно, сжигая полыхающим взглядом запрокинутое лицо. — Говорил или нет? Отвечай! Про так называемую сестру?!

Гарри обнял его за поясницу — что думает медперсонал, было глубоко плевать.

— Не рычи, Шатц, — пробормотал он, только сейчас заметив, что Северус не в пижаме, а в рубашке и брюках — очевидно, с господином Фаджем пить чай в неглиже было не комильфо. — Нет, не говорил. Не успел, — виновато прибавил он, заглядывая в беспокойные черные глаза.

Большой Зверь с силой притиснул его к себе.

— Тебе нужна нормальная охрана, — пробормотал он. — Пока я тут бесполезно валяюсь!

— Ничего мне не надо, — проворчал Гарри. — Тебе не понравилось, что я ночевал у Драко, поэтому я...

— Что-что? У Драко? — Северус выгнул бровь и ревниво прищурил глаз. — Скримджер сказал, ты ночевал в отделении токсикологии!

Гарри грустно улыбнулся.

— Сегодня двадцать второе, Шатц.

Большой Зверь нахмурился и замолчал.

— ... эмоциональная несдержанность, признаки агрессии, — донесся из угла тихий взволнованный шепот незнакомого доктора. — Руфусу едва челюсть не свернул, рубашку порвал!

Стремительной злой коброй Северус развернулся к шептуну.

— Агрессии? — оскалил зубы он, будто изготовился ринуться на психиатра и откусить тому голову. — Да я еще и не начинал, доктор Роули!..

Мэйсон нервно съежился. Гарри стало смешно — здоровяк-дежурный по комплекции годился на роль вышибалы. Второй эскулап на всякий случай зашел Мэйсону за спину и трусливо затаился.

Северус изничтожил обоих убийственным взглядом и повернулся к Гарри. Сердитое лицо смягчилось в мгновенье, гнев в глазах потух — казалось, это совершенно другой человек.

— Я читал протокол твоего допроса, — тихо сказал он. — Ты... ничего не упустил, Liebster?

Взгляд темно-карих глаз, взволнованный, ищущий и нежный, скользил от глаз Гарри к губам: Г. Дж. знал, что Зверь хочет его поцеловать. Словно в подтверждение, Северус не выдержал и медленно провел кончиками пальцев по его нижней губе.

Гарри покраснел — не от прикосновения, а от легкого стыда: его ночная исповедь у комиссара не отличалась искренностью. Телефонный номер профессора Эймса не был приложен к делу в качестве вещдока, и до сих пор покоился в недрах кармана — Гарри питал робкую надежду, что волшебный доктор всё же существует. Историю с провалившимся вылетом в Вену допрашиваемый тоже попридержал на языке.

— Может, что-то и упустил, — пробормотал он, выразительным взглядом посылая невербальный ответ. — Какие-то мелочи. Я уже устал и ничего не соображал под утро.

Северус опустился на кровать, задумчиво разглядывая его вспыхнувшее лицо.

— Эта женщина ничего не спрашивала про дневник, про твое выступление, про Дамблдора?..

Гарри покачал головой.

— Нет. Мы говорили только о тебе.

В глубине темных глаз Г. Дж. померещились искры затаенного торжества.

— Странно, — хмыкнул Северус.

Гарри сел рядом и прижался к нему боком, сожалея, что с этого места не видит часы, и беззвучно молясь, чтобы «просветление» Зверя продлилось подольше.

— Что от тебя хотел этот тип, Фадж?

— Полегче, Liebling, — рассмеялся Северус. — Этот тип — мой патрон, как-никак.

— А я думал, твой — Люциус, — разочарованно протянул Гарри и вдруг насторожился: — Мистер Фадж... Он молодой или?..

— Молодой, очаровательный, хрупкий и нежный, как цветок лотоса, — совершенно серьезно сказал Северус.

В углу сдавленно хрюкнул Мэйсон.

Глаза Большого Зверя, пристально разглядывающие Гарри, начали знакомо пьянеть, губы приоткрылись. Ласковая рука, лежащая на плече Г. Дж., переместилась на спину и поползла ниже.

— Да что ты за маньяк такой, Шатц! — прошептал Гарри, растворяясь в тепле его взгляда. — Агрессию тебе уже пришили, теперь не хватает сексуа...

— Тебя! — перебил Северус. — Тебя мне не хватает, — он обнял ладонями его щеки и вторгся в рот нахальным теплым языком.

Краем глаза Гарри заметил, как доктор Роули бочком, как краб, пробрался к двери и шмыгнул в щель.

Потеряв всякий стыд, Г. Дж. отдался проникновенному поцелую. Что-то сладостно таяло в груди, щекотало мурашками в животе, по телу разлился жар стыда и возбуждения — бесстыдство Северуса было заразным. Пальцы Зверя невесомо поглаживали его шею на затылке, забирались в волосы, ласково и чувственно «расчесывая» и перебирая. Гарри тоже запустил руки в блестящую гриву Зверя и гладил осторожно и мягко, боясь причинить боль.

Из-за столика дежурного донесся долгий вздох. Г. Дж. оторвался от вкусных, начинающих наглеть губ и обернулся. Мэйсон дернулся и спешно склонился над своим журналом. На фоне белого халата уши дежурного казались розовеющей малиной среди взбитых сливок.

— Arsch mit Ohren!&sup2; — грянул на всю палату немецкий мат. — Was geht ab? &sup3;

Гарри подпрыгнул от неожиданности. Сердце болезненно сжалось: этот взгляд Северуса он уже знал.

«К этому невозможно привыкнуть», — он вгляделся в сердито сверкающие глаза Зверя. Каждая новая «фаза луны» начиналась со злости. От пояснений психиатра, что за агрессией стоит страх и растерянность, легче не было.

— Ложись, Шатц, — Гарри властно толкнул Северуса на постель. — Сейчас всё объясню.

Доктор Мэйсон, с ушами уже нормального цвета, направлялся к месту боевых действий, на ходу распаковывая перчатки.

* * *

Изгнанный из «своей» палаты в токсикологии по причине крепкого здоровья, не знающий, куда себя деть, Гарри бродил по коридору, бестолково курсируя из конца в конец и путаясь под ногами у медперсонала.

Попытка выскользнуть из клиники и пройтись по магазинам, пока Северус спит, с треском провалилась: Г. Дж. был задержан на выходе и, удовольствовавшись объяснением «Распоряжение комиссара Скримджера», вернулся в отделение. Мэйсон по секрету сообщил, что «мистер Снейп съехал с катушек — схватил Скримджера за лицо и стукнул об стенку головой, как собаку». В том, что это «побочное действие психотропных препаратов», Гарри слегка сомневался — на его памяти Большой Зверь дал по шее Макнейру и отделал крестного без помощи психотропных. Удивляло другое — вопреки ожиданиям, Северус не отругал его за «сестру». Возможно, растратил весь порох на комиссара.

Как бездомный пес, Гарри бесцельно бродил по этажу, вернее, по тому участку, в котором имел право находиться: охранников в треклятой клинике было не меньше, чем врачей. Стражи порядка не бросались сразу в глаза лишь потому, что тоже были облачены в белое, как медики; теперь Г. Дж. отслеживал их с первого взгляда. Несмотря на космический блеск, больница Темз-Хауса мало отличалась от тюрьмы.

От тоски общипав игольчатые листья ни в чем не повинного аспарагуса у окна, изучив плакаты о вреде наркомании и абортов, Г. Дж. перелистал десяток глянцевых журналов, но, не способный ни на чем сконцентрироваться, вновь скучающе поплелся по отделению.

Больше от скуки, чем по необходимости, он забрел в туалет для персонала, сияющий и чистый, как стерильная лаборатория. Из большого зеркала над рядами блестящих умывальников на Гарри вытаращился бледнозеленый взъерошенный пришелец с осунувшимся лицом: видно, Г. Дж. попал в космическую лабораторию NASA.

— Ну ты и урод, — пробормотал Гарри, разглядывая встрепанного зеленого человечка.

«Возьми себя в руки, придурок! — строго сказал он гнусному отражению. — Кому ты нужен такой, дохляк?»

«Неужели Северус не видит, какой я страшный?» — озадаченно подумал он, вспомнив любующийся взгляд Большого Зверя. Этот взгляд Гарри иногда ловил порой случайно, когда Зверь рассматривал его украдкой и бывал застигнут врасплох.

Хлопок двери вывел Г. Дж. из уничижительных размышлений.

— ... Тогда девяносто девятого спишут в архив? — услышал он: кто-то почтил визитом сортир.

Повинуясь неведомому импульсу, Гарри быстро и бесшумно юркнул в кабинку и притворил за собой дверь.

— Черт его знает, это не нам решать. На консилиуме ни к чему толком не пришли. Даже если он восстановится, это бог весть сколько времени займет, да и нет гарантии, что с психикой не произойдет необратимых изменений. Время покажет.

Голос принадлежал психиатру-иезуиту доктору Робардсу; Гарри невзлюбил его с первого взгляда.

— Говорят, он сегодня в Фаджа клещом вцепился, умолял дать ему время, предлагал лучше грохнуть сразу, чем на свалку списывать.

Собеседник иезуита, мистер Долиш, пару раз наведывался к Мэйсону. Кто он такой, Г. Дж. не понял — Долиш был типичным Серым Пиджаком, неприметным, как пыль на асфальте.

— А ты как думал? — сказал Робардс. — Я двадцать лет здесь работаю, пришел, Снейп тут уже был. Молодой, куда более несносный, чем сейчас. Вот Руфус сдуру на пенсию рвется, и что дальше? Вешаться со скуки на третий день? Мой будущий пациент. Так что я его понимаю... Девяносто девятый — симулянт, каких мало.

— Симулянт?..

Гарри затаил дыхание, напряженно ожидая ответ.

Вместо откровения послышался характерный звук — говорящие пристроились к писсуарам.

— В другом смысле, — рассмеялся психиатр. — Притворяется, что с ним все в порядке. Ах, если бы.

— Да уж, — отозвался Долиш. — Орал тут на всех, мол, здоров как бык, и нечего ему мозги промывать.

— Театр, однозначно. Боится, что уволят. Чего он нам только на уши не вешал, то задумался, то не расслышал, то сконцентрироваться не может... Шпаргалки по всей палате растыкал, а толку, если не помнит, где что лежит.

— Амнезию часто симулируют. Убил, украл и забыл.

— Симулируют ретроградную, а не антероградную. В нашем деле что важно вычислить? Мотив. У девяносто девятого мотива нет. Меня, к примеру, не обманешь, — самодовольно сказал Робардс. — Я за жизнь этих клоунов навидался, за милю чую. А тут — классика жанра. Смотрели видеозапись. Девяносто девятый включается и выключается, как таймер. Часы у Тэда на столе, пациент их не видит. В первый день его хватало от тридцати минут до часа, с каждой последующей сдвижкой ровно в пять минут, на вторые сутки — от часа до полутора, сдвижка семь минут, сегодня, с ноотропами, — три часа, прибавка ровно десять минут. Такое невозможно сыграть, не имея часов. Во-вторых, какой резон? Было бы выгоднее забыть прошлое, раз уж на то пошло. У симулянтов совершенно другая логика.

— Да я не про него, так, интересно. Девяносто девятый — профи, каких мало. Считай, фанатик. Я его не перевариваю, честно говоря, но жалко будет, если и впрямь ничего не поможет. Что он делать будет? Не та у нас работа, чтобы записки себе писать и напоминалки надиктовывать. Тут фотографию лишнюю в альбом не положишь, какие записки?..

— С такими вещами нельзя шутить, — наставительно сказал Робардс. — У меня товарищ был, летчик ВВС. Первоклассный пилот, каких мало. Начал зрение терять, всё рукой махал, мол, слух важнее... Медкомиссию дурил, справки подделывал. Не спрашивай, где он сейчас, — пробормотал он.

— Пилот, сравнил. Слепой летчик если разобьется, так сам-один, а у нас можно половину Конторы подставить памятными писульками.

В умывальниках зажурчала вода — говорящие перебрались к зеркалу. Гарри осторожно глянул в щель, но увидел только спину психиатра в белой униформе и серый пиджак.

— Видел его мальчика? — сказал Долиш. — Славный паренек. Я, правда, думал, это Снейпа сын.

Притаившийся в кабинке Гарри сердито скрипнул зубами.

— Хорош сын! — рассмеялся Робардс. — Тэд не знает, куда глаза девать от их родства.

— Сроду бы не подумал, что парень голубой.

Вой сушилки для рук заглушил ответ психиатра.

* * *

— Шатц, — сурово начал Гарри, глядя в прищуренные (несомненно хитрые!) черные глаза. То ли ноотропы пошли на пользу, то ли еще что — Северус определенно был в хорошем настроении. — А теперь Я кое-что у тебя спрошу.

Северус коснулся пальцем какой-то кнопки, и кровать с легким жужжаньем превратилась в подобие кресла.

— Я вас внимательно слушаю, господин следователь.

Гарри скользнул взглядом по его губам с затаившейся в уголках улыбкой.

— Что было в Альберт-Холле? В смысле, что произошло С ТОБОЙ?

Северус вздохнул и лениво закинул руки за голову — словно лежал на пляже в шезлонге, а не на больничной койке.

— Я думал, ты уже всё разведал и без моей помощи.

— Не увиливай! — строго сказал Гарри. — Ничего я не разведал! Что произошло с того момента, как мы с тобой расстались?

— Прогулялся по зданию, — флегматично сказал Северус. — Навестил знакомых журналистов. После того, как ты передал мне пакет, за мной увязалась не очень симпатичная компания. Вроде тех, что пасли тебя и Кингсли.

— Русские?

— Я не настолько невежлив, чтобы требовать предъявить паспорта, — Северус положил руку Г. Дж. на бедро и слегка сжал ладонь. — Предположительно, да. Хотя Стэна Шанпайка трудно назвать русским, или он злостно скрыл некоторые факты своей биографии.

— Скримджер сказал, Стэн работал на Каркарова, — Гарри вздохнул, вспомнив обожженного «червя». — А Каркаров на Риддла. Выходит, они решили, что я передал материалы тебе?

— Ваша проницательность восхищает, мистер Ватсон.

— Прекрати, Шатц, — устало сказал Гарри. — Всё это гадко и не смешно. И что дальше было?

— М-м... Поскольку долго отсиживаться в отделе спортивных новостей не входило в мои планы, пришлось выйти и прогуляться по коридору. Уставшие от ожидания друзья разыграли бездарный спектакль — «случайно» толкнули меня и выхватили бесценный пакет.

Гарри ухмыльнулся, вспомнив Жюль Верна.

— Когда они ознакомились с приключенческой литературой, — продолжил Северус, все более воодушевленно поглаживая ногу Гарри, — я успел добраться до служебной лестницы. На самом деле я намеревался выйти через центральный вход, как приличный человек. Но Стэн, с которым я был на связи, предложил уходить по чертовой лестнице. Я послушно поскакал, как мальчик, перепрыгивая через три ступени, и был немного удивлен, обнаружив группу встречающих на первом этаже. Одним словом, я оказался в ловушке — одни спешили со мной познакомиться, спустившись с седьмого, другие поднимались снизу.

Гарри поежился, представив себе безвыходную ситуацию между Сциллой и Харибдой.

— Тут я вспомнил, что никогда не был славянофилом, — Северус положил руку на ширинку Гарри и прикрыл глаза. — И решил вежливо избежать знакомства. Чисто случайно у меня в кармане завалялась дымовая шашка. Так же, как у Стэна РГД-5... Знаете, как оно бывает, мистер Ватсон, забываешь выложить из пальто всякий хлам...

Г. Дж. оторвал от себя нахальную руку рассказчика.

— Что ты за человек! — сердито сказал он. — Я бы на твоем месте не шутил!

— А я и не шутил, — Северус дымчатым взглядом скользнул по его губам. — Особенно когда пропитывал газеты аммиачной селитрой в подвале у Люциуса... Запах весьма на любителя. Люц еще не скоро спустится в погреб за вином.

— Неужели в Конторе нельзя раздобыть дымовую шашку?

— Можно. Но разве это шашка? — с презрением сказал Северус.

Гарри поймал вновь ползущую куда не надо руку и поцеловал пальцы.

— И что было дальше, господин Химик?

— Дальше все было... как в тумане, — голосом доброго сказочника продолжил Северус. — Инспектор Шанпайк справедливо решил, что я вздумал ускользнуть, и бросил мне под ноги рождественский подарок. Наверное, думал, я глухой, — фыркнул он. — И вдобавок слепой. Куртку странную нацепил, эдак нервно карман ощупывал. Я еще в лифте к Стэну любовно прижался... Прости, Liebling... м-да... позавидовал крепкой эрекции. Шанпайк — идиот криворукий. Разлет осколков — не меньше девяноста футов.

Гарри зажмурился и вздрогнул.

— Если бы ты не прыгнул... — прошептал он.

— Давай без «если», — поморщился Северус. — Там еще кто-то пострадал, из людей Каркарова. Но пока наши доползли, их уже уволокли. Жаль.

— Ты точно уверен, что это Стэн? — с сомнением спросил Гарри. — Может, у него что-то другое в кармане было? Если там был дым, ты не мог видеть, кто гранату бросил.

Северус сердито фыркнул.

— Чем вас всех так очаровал этот маленький гаденыш? Попроси Скримджера сводить тебя на экскурсию к трасологам. К химикам-молекулярщикам. Они залезут в твой карман и определят, что там лежала жвачка, собачий корм и ключи от машины.

Гарри невесело улыбнулся, вспомнив щенка. В его куртке и в самом деле до сих пор валялась пара миниатюрных «косточек» Хэппи Дог.

— Рылись по моим карманам, мистер Холмс? — он любовно переплел пальцы с длинными пальцами Северуса. — Я про тебя всё понял, после того, как ты навестил мою тётю. Когда дневник из картины вытащил, — пояснил он, заметив удивленно взлетевшую бровь.

— Дневник? — присоединилась к первой брови вторая. — В картине не было никаких дневников. Это домыслы пьяного Пивза.

— Не было? — изумился Гарри. — Тогда почему Каркаров... Черт! Что там было?

Северус нахмурился и отвел взгляд.

— Видеозапись, — тихо сказал он. — Та... где Адам.

Гарри порывисто бросился к нему на шею, завалив с грохотом упавшую капельницу, и обнял горячо и крепко.

— Лучше бы ты прошлое забыл, — пробормотал он. — А мы бы с тобой по новой начали. С чистого листа.

Большой Зверь фыркнул и поцеловал его в макушку.

* * *

— Сожалею, мистер Поттер, но я ВЫНУЖДЕН вновь навязать вам свое общество, — раздался над ухом ехидный голос Ангела-Адвоката.

Сидящий в кресле Гарри нервно дернулся и уронил на пол мобильный. (Чтобы занять себя чем-то полезным, Г. Дж. пытался подучить немецкий, к примеру, выяснить, что значит Arsch mit Ohren).

Он наклонился подобрать телефон. Быстро опустившись на колено, Драко попытался сделать то же самое; руки ловцов соприкоснулись — пальцы адвоката оказалась сверху. Теплые и подозрительно чуткие.

Их взгляды скрестились на долю секунды.

— Pardonnez-moi, — Драко быстро вскочил и убрал руку.

Гарри покраснел хуже вареного омара и поспешно сунул телефон в карман.

— Я знаю, — неловко сказал он. — Сегодня... опять... Поехали?

— Поехали, — Драко небрежно сунул руки в карманы и отвернулся.

Г. Дж. резво вскочил с кресла.

— Минутку, окей?

Не дождавшись ответа, он ринулся в палату, под которой вот уже час сидел сторожевым псом.

Северус спал лицом в подушку.

— Шатц, — Гарри тихо коснулся губами его виска. — Я опять ночую у Драко. Не сердись, ладно? Короче говоря, ты... э-э... Ты спи. Я верю, что ты... Черт. Неважно. Гуте нахт.

«Верю, что ты меня слышишь» — были словами нелепыми. Инъекции барбитуратов не располагали к чуткому сну.

В сонном полумраке палаты водились призраки — Г. Дж. померещилось, что губы Северуса на мгновение тронула улыбка.

— Шааатц, — Гарри ткнулся носом в теплую шею Спящего Зверя, быстро поцеловал косточку на загривке и покинул обитель беспамятства под аккомпанемент ворчанья доктора Мэйсона.

* * *

— Наливай. Наливай, что хочешь.

Гарри быстро расхаживал по знакомому гобеленовому кабинету, сминая грязными ботинками дорогой ковер.

— Я устал. Устал от всего, понимаешь? Скажи мне, как ты в этой гребаной магии живешь, ешь и не давишься? Как ты это делаешь, а? Насколько надо растоптать свою душу, чтобы ничего не чувствовать? Разрушить все свои моральные установки, насмеяться над собой и другими, чтобы стать тем, кто якобы имеет вес, кто вроде бы что-то решает в этой поганой жизни? Кем надо быть, чтобы разумно управлять людьми, и вместе с тем самому остаться человеком? Бл...дь, как среди этой подковерной магии нормальным остаться, не свихнуться? Возможно ли вообще быть сильным и при том честным политиком? Или таких в природе не существует? Почему надо вмазаться мордой в грязь? Выходит, пока не вступишь в дерьмо, не взлетишь?! Это что, инициация такая? Почему мир меняют только жестокие подонки? Читаю историю, волосы дыбом! Сила, да, но что за отвратительная сила! Мир все-таки меняется, я не верю, не хочу верить Шпееру! Почему нельзя решать вопросы переговорами, не теми, что фарс для народа, а нормальным диалогом, разве нельзя добиться чего-то по-человечески? Почему тебя уважают, только когда ты обросший деньгами монстр, и в грош не ставят, если ты честный, простой и... черт, да просто человек НОРМАЛЬНЫЙ? Атавизм пещерный? Почему бараньим отарам нужны во главе сильные скоты, это что, особый кайф? Овцы-мазохисты? Почему пастух должен гнать стадо палкой? А если попробовать не относиться к людям, как к баранам? Есть ведь разница, несомненно есть, любого можно унизить до барана, а можно возвысить до сверхчеловека! Людей вдохновить — не для зверства и войн, для созидания! Ваша политика — смять, растоптать, подавить, указать человеку место в хлеву, но ведь это ложь! Пусть мы все стадные создания, как Шпеер говорит, но разве нельзя группу людей превратить в бригаду строителей? Умных, работящих, сознательных, заботящихся о том, где и что строится? Я не о вольных каменщиках говорю! Черт, фердамтшайсе, да я бы сто раз стал масоном, если бы знал наверняка, что от этого будет толк, но ведь это мираж! Не будет, не верю! Послушные братья ничем не лучше баранов. Та же фальшь, ложь, кукловодство, поганая пирамида! Сама структура братства — дерьмо, и ужас в том, что это дерьмо функциклирует, как тысячи лет назад, когда жрецы накопали основные дерьмо-составляющие и предложили глупым людям — нате, ешьте, идиоты и бараны! И вот, жрут! По сей день жрут, и будут жрать!..

— Поттер, валерьянки дать?

Драко Малфой, в белом махровом халате, цедил из бокала кровавого цвета жидкость.

— Дать! — рявкнул Гарри, злобно оглядывая провокационно голые колени Ангела-Адвоката. Проклятые колени и икры были покрыты легкими золотистыми волосками и выглядели недурственно.

— Знаешь, кто ты? — с ноткой снисходительной меланхолии сказал Драко. — Идеалист. Утопист и фантазер. Читай на ночь Макиавелли. Кстати, из тебя можно сделать неплохого оратора.

— Вот уж не было печали, — сквозь зубы сказал Гарри. — Макиавелли я еще в Школе Экономики читал. Умный хрен, но гад и мудак аморальный. Ничего святого.

Драко иронично выпятил губу.

— Хочешь святости — иди в монастырь. Но ты, как вижу, наверх лезешь. И идеалы свои дурацкие тащишь. Томас Мор недоделанный. Гуманист-идеалист, ах-ах.

— Никуда я не лезу, — разозлился Гарри. — Оставь меня в покое, окей?

Драко красиво закинул руки на обитую бархатом спинку дивана. Г. Дж. некстати пришла в голову ассоциация с раскинувшим крылья лебедем.

— Добрая деревенская мораль не принесет тебе пользы, Поттер, — адвокат задумчиво оглядел Г. Дж., будто собрался выставить на аукционе. — Хотя... вполне может привлечь домохозяек и глупых утопистов на твою сторону. Напиши книгу «Анти-Шпеер». Пусть Северус тебе поможет. Ему все равно, что писать.

Гарри уставился в ковер, внимательно разглядывая ворсинки.

— Сильно сомневаюсь, — пробормотал он. — Ему не все равно. Это поза. Он куда больший гуманист, чем я.

Выдохшись от обвинительной речи в адрес магов и волшебников, Г. Дж. устало опустился на второй диван, напротив Драко.

«Красивый, — отстраненно подумал он, разглядывая тонкие черты Ангела-Адвоката. — Но... чужой. Холодный. Циничный. Хуже Седрика, и опасней в сто раз».

— К черту, — пробормотал Гарри и вдруг улыбнулся. — А знаешь, где я тебя впервые увидел? В магазине «Маркс и Спенсер». Ты с Северусом разговаривал, а я... — он слегка покраснел, — вроде как Шпеера искал, но... на самом деле хотел узнать, с кем редактор встречается.

Драко мелодично рассмеялся.

— Думал, со мной?

— Ну да. Пока не услышал ваш разговор. Вы ругались. Ты сказал, что Северус подставил твоего отца.

— Конечно, подставил. Коготь запустил, как всегда. Настоял, чтобы papa был поверенным «Шпеера», еще тогда, когда Шпеер не написал ни строчки. Отец отказался поначалу, Северус начал на психику давить... Прижал, уговорил. Твой редактор-гуманист — страшный человек. Паук, который шага не сделает, чтобы не впутать кого-то в сеть. Если его начнут топить, с ним пойдет на дно еще тьма народа, смешно слушать твои рассуждения о марионетках, Поттер, ты разве не понимаешь, с кем связался? Северус сам кукловод, каких поискать. Гениальный игрок и интриган. Где ты там увидел проблески гуманизма, не знаю. Ты что-нибудь знаешь про его Архив?

Гарри озадаченно заморгал.

— Архив? Впервые слышу.

— Жаль, — Драко отпил глоток из бокала и недовольно поморщился, разочарованный то ли вином, то ли ответом Гарри.

— А что это за история... э-э... когда Северуса уволили из университета? — небрежно спросил Г. Дж., силясь скрыть любопытство.

— Когда я ему отсосал в деканате?

Гарри вспыхнул и закусил губу, проклиная себя, что спросил.

— Я тогда не знал, что происходит, это уже потом отец рассказал, — сказал Драко, не замечая смущения Г. Дж. — Петтигрю тогда был директором фонда «НД», всё точил зуб на Снейпа, видно, боялся финансовых разоблачений, так вот, Петтигрю нашептал Риддлу, что против него готовится убойный проект, то ли заговор, то ли конспиративные козни какие-то. Том, конечно, на стенку полез, Северуса три дня в бункере продержал, ничего не добился. Решил, что мой отец тоже тут замешан, для Риддла любые человеческие отношения, любая дружба — уже заговор. Потребовал от отца доказательств верности и собачьей преданности. Выгнать Северуса и разорвать с ним всякие контакты. Так что это идея Тома — сделать из меня Монику Левински, — рассмеялся он.

— Бред какой, — пробормотал Гарри. — Как твой отец на такое согласился?

— С трудом, — шевельнул бровью Драко. — Только после того, как Риддл побожился, что шума не будет, и моей карьере ничего не грозит.

— При чем тут карьера? А твои чувства его что, не волновали?

Драко пригубил из бокала.

— Кьянти последних лет безобразное, — отметил он. — Надругательство над виноградом. Одно санджовезе, белые сорта перестали добавлять.

Гарри заерзал от неловкости, кожей ощутив, что бестактно коснулся больной темы.

— Самое смешное, — продолжил Драко, — то, что весь этот конфликт сам Северус и спровоцировал. Разыграл, как по нотам. Видите ли, ему надо было выйти из «НД», причем уйти со скандалом, как пострадавшая сторона, чтобы втереться в доверие к Дамблдору.

Мысли Г. Дж. заметались, как птицы, пойманные в силок.

— Скажи, Драко, — его голос вдруг охрип от волнения. — Как ты думаешь, Северус бы мог... изобразить амнезию? ТАКУЮ амнезию?

В ожидании ответа его сердце глухо стукнуло и застыло.

— Вполне.

Гарри широко распахнул глаза, и, забывшись, атаковал зубами ноготь.

— Но на этот раз... Не думаю, что он играет, — Драко печально вздохнул, потушив возгоревшийся было проблеск надежды. — К сожалению. От такого спектакля нет ни малейшей выгоды.

— Нет резона, нет мотива, нет выгоды, нет логики.

Гарри залпом осушил бокал дорогого Кьянти.

* * *

«Никто не должен знать, что мы значим друг для друга».

«Я иду на самый большой обман в своей жизни».

«Если они ВСЕ поверят, мы попадем в другое измерение».

«Если ВСЕ поверят».

«Если поверят».

Слова Северуса, давно растворившиеся в крови, горячо застучали в сердце, наполняя кислородом надежды.

— Но билеты?.. — остановившимся взглядом Гарри глядел в потолок с похабными сатирами. — Айзек Шурке и Дэвид Шлауманн?

Внезапно он вскочил, откинул тяжелое атласное одеяло и кинулся к небрежно брошенной в кресло одежде, отыскивая телефон. В мобильном обнаружилось восемнадцать непринятых звонков от тети Петуньи, десять от дяди Вернона и два от Дадли: родственников взволновала скандальная слава племянника.

С замирающим сердцем Г. Дж. атаковал немецко-английский словарь.

«Schurke — негодяй, мошенник, подлец», — сообщил словарь. — Schlaumann — умный, догадливый человек».

— О, черт, — прошептал Гарри. — А имена?..

Дрожащими пальцами он потыкал в кнопки, отыскивая «значения имен».

«Айзек, Исаак — «Тот, который будет смеяться». Давид — «Любимый».

Смеяться полагалось мошеннику Айзеку, а вовсе не возлюбленному Давиду.

Повалившись спиной на развратный алый диван, Гарри захохотал сумасшедшим истерическим смехом, размазывая слезы по лицу.

Козлоногие сатиры над головой ухмылялись лукавыми чертями.

________________________________________________________________________________________

1) Английская народная песня «Слуги короля Артура», перевод Т. С. Сикорской

2) Arsch mit Ohren — жопа с ушами.

3) Was geht ab? — Что происходит? (В чем дело, что за хрень?).

* * *

60. Счастливого Рождества

— Liebster! Ты был в Альберт-Холле?

С безмолвной мольбой Гарри глядел в глаза Северуса, тщетно отыскивая искру притворства.

Ничего, кроме волнения, беспокойства и нежности, в возлюбленных глазах не обнаружилось. Не было в них и привычного живого света, острый взгляд потух, хотя по-прежнему оставался мягким и теплым — взгляд, незаслуженно предназначенный ему одному, Г. Дж.

Выглядел Северус отвратительно: лицо казалось серым, больным и усталым; вчерашней бодрости как не бывало — Большой Зверь до странности медленно сел на постели. Не глядя Гарри в глаза, Мэйсон упомянул о тестировании, проведенном «коллегами из МИ-6». Сердце Г. Дж. охватил страх: какой допрос учинили инквизиторы международного масштаба, оставалось только гадать.

«Они убьют его! Сведут с ума!»

— Не пугай меня, — пробормотал Северус, прожигая его все тем же встревоженным взглядом. — Признавайся, ничего не вышло?

«Невозможно ТАК играть! — с ужасом подумал Гарри. — Я всё выдумал! Мне просто безумно, безумно хотелось, чтобы он притворялся!»

— Вышло, Шатц, — он сел на постель, бережно обнял Большого Зверя и в бог знает который раз протянул ему телефон. — Вот, смотри.

Придвинувшись поближе, как голубь, жмущийся к теплой каминной трубе, Гарри молча разглядывал нервную чуткую руку, мягко легшую на его колено. Смотреть в экран сил не было: Г. Дж. до тошноты возненавидел проклятую запись в проклятом Альберт-Холле.

— Скримджер сказал, в дневнике Риддла не хватает нескольких страниц, — он потрогал кончиками пальцев голубоватую веточку вены на бледной коже.

— Нда? — только и сказал Северус. — Хм... Надо же.

Гарри поднес к губам его руку, тихо целуя и подбираясь к локтю. Задрав рукав пижамы, он застыл в ужасе — на сгибе руки багровели следы свежих инъекций, достойных потрепанного бурями наркомана.

Ненависть, глухая и бессильная, стукнула в сердце тяжелым молотом. С губ сорвалось беззвучное ругательство.

«Я заберу тебя отсюда, Шатц! Не дам им тебя уничтожить! Никогда и ни за что! Сегодня же!»

* * *

Г. Дж. Поттер не любил Рождество.

Не просто не любил.

Г. Дж. ненавидел Рождество всеми фибрами души.

С декабря по январь он особенно остро сознавал, как бесконечно одинок — до щемящей боли в груди, до гложущей тоски и мутного беспокойства.

Быть может, Г. Дж. Поттер был не такой, как все.

Ненависть к светлому божьему празднику превратилась в привычку, засела где-то глубоко внутри. Гарри ничего не ждал от Рождества, кроме распродаж в супермаркетах, чужого веселья и необъяснимой грусти, крадущейся к сердцу тихими кошачьими шагами.

Еще в далеком детстве Г. Дж. был лишним за праздничным столом. Лет в семь он написал Папаше-Рождеству проникновенное письмо и честно бросил в камин. Старый весельчак не только не ответил, а и вовсе забыл о его, Гарри Поттера, существовании. Хорошо, тетя спохватилась и подарила племяннику блокнот, в котором Гарри тут же зафиксировал серьезное жизненное наблюдение: «Фазэ Крисмас свинья».

Конечно, в последние годы было грех жаловаться: одно Рождество повезло провести в задымленном баре с крепко выпившим крестным, второе, домашнее и романтическое, — при свечах с Чоу. Праздник с пьяным Сириусом оказался повеселей свечной романтики, несмотря на нелюбовь Г. Дж. к попойкам.

В этом году про Рождество и думать было глупо. И всё же, хотелось того или нет, но оно было здесь, незримо и торжественно ступая праздничными башмаками по городским мостовым.

Гарри брел в толпе жизнерадостных и смеющихся, чувствуя себя пришельцем из другой галактики. Счастливцы громко разговаривали и толкались, кто-то пьяно похлопал Г. Дж. по плечу, а хохочущая девушка осыпала горстью серебристого конфетти.

Где-то в отдалении распевали рождественские гимны. Все вокруг — огоньки, крикливое убранство витрин, суета и шумиха — казалось нарисованным, ненастоящим, картинкой из книжки, которую хочется закрыть и спрятать подальше в чулан.

Он забрел в кишащий народом супермаркет и надвинул на глаза выданную Скримджером кепку. Впрочем, никто его и не узнавал — Гарри вновь превратился в черноглазого мальчишку лет семнадцати.

«Что я здесь делаю?» — он мрачно оглядел витрины с мужскими аксессуарами вроде браслетов и цепочек. Что-то подсказывало ему, что Северуса не удивить мишурой, даже если это дорогие часы Van Cleef с картой звездного неба.

«Ты просил рассказать тебе сказку, Шатц... А я... не могу думать ни о чем... Пусто. Страшно. Что они с нами сделали?»

Он оглянулся, пытаясь вычислить охраняющего его агента, но по-прежнему никого не заметил: невидимый ангел-хранитель слился с толпой. Внезапно Гарри замер, вглядываясь вдаль.

Вниз по эскалатору, наводненному пестрым людским потоком, плыла пани Барбара, обвешанная пакетами.

Забыв обо всем на свете, Гарри рванул к лестнице, проворно распихивая людей локтями.

— Барбара! — крикнул он и отчаянно замахал рукой.

Пани Шпеер едва не упала, от удивления забыв перешагнуть с эскалатора на пол. Гарри подхватил ее в объятья вместе с многочисленными сумками и корзинкой.

— Что с твоими глазами, Гарри? Прямо как у Се... Ох. Черные совсем.

— Как у Северуса. Вот именно, — радостно оскалил зубы Гарри. — Наконец-то вы попались, пани!

Барбара рассмеялась и погладила его по щеке.

— Мы на «ты», забыл?

Г. Дж. смотрел в ее сияющие глаза: там уютно пряталось то волшебное домашнее Рождество, о котором он не смел и мечтать.

— Я ничего не забыл, — сказал он.

* * *

— Нет-нет, пана Малфоя я сама понесу, — вцепилась в корзинку Барбара.

— Кого-кого? — не понял Гарри.

— Замминистра.

Она откинула плетеную крышку, и на Г. Дж. вытаращились голубоватые кошачьи глаза с длинным зрачком. Не успел Гарри и моргнуть, как в край корзинки вцепились серые когтистые лапки, пленник переносного домика мяукнул и пружинисто рванулся, намереваясь покинуть тесную обитель из лозы.

Пани Шпеер по-хозяйски затолкала голову кота внутрь, прикрыла мохнатое тельце пледом и захлопнула крышку.

— А что ты хотел, — сказала пушистому спутнику она. — Тут тебе не Литтл-Уин. И к ветеринару надо, и по магазинам.

— Я его знаю! — по-детски обрадовался Гарри. — Это вредный кот с Прайвет-драйв! Дядя его отравить хотел. Малфой? — он расхохотался, только сейчас сообразив, какой клички удостоился любитель напакостить в чужой гостиной. — Почему Малфой?

Пани Шпеер прижала к бедру корзинку, чтобы та не тряслась. Они побрели по улице, не беспокоясь, куда и зачем.

— Характер у него гордый, о m&oacute;j Bo&#380;e, — сказала Барбара. — Прибегает голодный, ему миску накладываешь, а пан Котовский ходит вокруг, в независимость играет, мол, я еще подумаю, съесть ли ваше кушанье, или уйти, подняв хвост. Отвернешься — миска пустая, мыть не надо. Когда уехала с Джимми в реабилитационный центр, оказалось, закрыла пана в гараже, видно, спал он там... Два дня взаперти просидел. В гараже стол и лавки у нас, мы накануне с приятелем Райнера сидели, пили, Джимми провожали, ужин так и остался неубранный, и колбаса, и ветчина. Наш пан и колбасного кружочка не тронул, а ведь какой голодный-то был!

— Не допрыгнул, может? — засмеялся Гарри, отогнав видение: заместитель министра в дорогом сером костюме лежит на штабеле дров и тоскливо косится на объедки пьяного пиршества польских эмигрантов.

— Моль поймать на антресолях — допрыгивает, — возразила Барбара. — Малфой самый настоящий.

Дойдя до пустующей скамейки, Гарри стер ладонью росу с деревянного сиденья и сгрузил многочисленные пакеты.

— Расскажи про Джимми, — сказал он.

Барбара села, поставив на колени кошачью корзинку и обняв ее руками. Г. Дж. невольно засмотрелся на профиль своей спутницы — тонкий красивый нос, изящный изгиб бровей, высокий лоб — немолодое, но до странности привлекательное лицо.

«Лучше, красивей, благородней Ее Величества! — почти с благоговением подумал он. — В сто, в тысячу раз!»

— Джим всего три дня, как в Центре, — сказала Барбара. — А я... уже скучаю по нему, дуреха. Хоть и навещаю каждый день. Умом понимаю, надо переступить через себя. Северус... Раз уж ты узнал, кто он для нас... Пан Северус когда-то заявил, мол, нельзя жить для других, даже если это наши дети. Каждый должен жить для себя. Глупо жертвовать собой ради кого-то. Может, намекал, чтоб замуж вышла, уж не знаю. Но когда я видела его в последний раз... Он сказал, что берет эти слова назад. Странный человек, правда?

— Северус не странный, — прошептал Гарри. — Он...

Слова «умный, добрый, хороший» и какие-то еще, теплые, благодарные и бессвязные, замерли на языке. Гарри уронил лицо в ладони и умолк.

— Что случилось, милый мой?

Руки Барбары крепко обняли его плечи, согревая, успокаивая и утешая, как могла бы сделать только одна женщина на свете.

Запертый в корзинке пан Малфой недовольно мяукнул.

* * *

— Кто сказал, что у твоего мужа неоперабельный рак?

На покинутой скамейке невидимой согбенной фигурой стыла тетушка Печаль в компании дядюшки Уныния. Оставив позади мрачных спутников, Гарри и Барбара вновь неторопливо двинулись по аллее. На сей раз кота тащил Гарри. Где-то за спиной мерз невидимый агент — Г. Дж. о нем совершенно позабыл.

— Доктор Ранкорн, — сказала пани Шпеер. — Дамблдор нашел Райнеру хорошего врача. Ох, с бедным доктором такое случилось, знаешь?

— М-м... Знаю, — перебил Гарри, больше не желая говорить о несчастливых полетах с высоты. — Когда Райнер к этому Ранкорну попал? В смысле, когда вы узнали, что рак... что с ним уже ничего нельзя поделать?

— Где-то в феврале, а что?

Гарри наморщил лоб, припоминая найденную у Северуса историю болезни.

— Опухоль выходного отдела желудка? Стеноз, эрозивный эзо... эза... Черт, не помню.

Барбара вскинула на него удивленный взгляд.

— Да. Я разве говорила?

«В феврале Шпеера можно было спасти. В феврале...»

— Нет-нет, — торопливо сказал Гарри вслух. — Просто э-э... недавно читал кое-что про рак желудка.

— А у меня хорошая новость, — не заметила его волнения Барбара. — Ко мне приезжали люди... Одним словом, обещают заменить надгробие. Мол, смерть Альбуса Дамблдора — ошибка. Гарри, ты меня слышишь?

Задумавшийся Г. Дж. налетел плечом на клоуна с цветной шевелюрой, едва не выбив у того из рук звякнувший стеклом поднос на лямках.

— Извините, — Гарри ловко подхватил чудом не разбившийся об асфальт стеклянный шар.

— Не извините, а подарки берите, — скороговоркой сказал клоун.

Гарри уставился на свалившуюся с подноса игрушку в своей ладони.

В недрах серебристой сферы взметнулся снег. Маленькие обнимающиеся человечки внутри расцепили руки и разлетелись в стороны. Пока Гарри моргал, фигурки в снегу вернулись в центр шара, прижались друг к друг и застыли, плавно покачиваясь. Снежинки замедлили танец и тихо легли у их ног. Г. Дж. встряхнул шар, человечки разлетелись — на краткий миг, чтобы вновь соединиться среди белой пурги.

— Я возьму, — пробормотал Гарри.

— Пятнадцать фунтов, — строго предупредил клоун.

Г. Дж. торопливо расплатился.

Барбара стояла рядом, придирчиво изучая пестрый товар коробейника.

— Я уже купила Джимми снежный шар, — сообщила она.

— Это не для него, — буркнул Г. Дж. и полез в другой карман. — Вот. Для Джимми.

Слегка покраснев, он быстро положил в пакет Барбары маленькую обитую черной тканью коробочку Van Cleef.

— Там... э-э... видно звездное небо, — он прижал к груди стеклянный шарик, согревая ладонью заметенных снегом человечков. — Вдруг Джимми понравится.

В детстве он завидовал Дадли — пухлую руку кузена украшали подаренные дядей часы.

Быть может, Г. Дж. Поттер ничего не смыслил в Рождестве.

Далеко-далеко, будто сквозь вату облаков, лился тихий перезвон колокольчиков. Детские голоса нестройно пели о Младенце в яслях.

* * *

—О-о, Гарри, наш дорогой герой! Заходите, не стойте в дверях.

Гарри-герой удивленно воззрился на двух Дамблдоров: лежащего в постели и сидящего у изголовья. Получив разрешение навестить Аберфорта, пострадавшего от злодейской руки Риддла, Г. Дж. не рассчитывал увидеть у одра больного его любящего брата.

Подобно Отцам Рождества, Дамблдоры дружно серебрились почтенными сединами, хмурились одинаковыми кустистыми бровями; умные лбы прорезали одинаковые морщины, по три штуки на брата, одинаково хищно острились длинные носы и улыбались тонкие губы.

При ближайшем рассмотрении Гарри заметил и разницу: на подбородке Д. Сидящего серебрилась щетина, а Д. Лежащий был гладко выбрит, Сидящий был голубоглаз, в то время как его двойник в постели щурил на визитера выцветшие серые глаза: сняв линзы, «мистер Макферсон» превратился в господина Аберфорта.

Дамблдор с зачатками бороды встал, широко раскинул руки и обнял слегка растерявшегося Гарри, по-отечески похлопав по плечу.

— Милый мой мальчик, — растекся медом он. — Вы не представляете, как многим мы вам обязаны. Поздравляю, вы блестяще справились с важной и нелегкой миссией.

Гарри смутился и порозовел.

— Я ничего особенного не сделал, сэр. Это смог бы любой дурак. Выйти и два слова сказать?

Дамблдор властным жестом указал ему в кресло у постели брата. Гарри покорно сел, с затаенным любопытством переводя взгляд с одного старика на другого.

— Отнюдь не любой, — улыбнулся Альбус. — Тот, у кого был оригинал дневника, фактически рисковал жизнью. Северус говорил нам, что не довезет материалы, и оказался прав. Надо же, с какой легкостью он поставил вашу жизнь под угрозу... Я не решился пойти на такой шаг, как вы понимаете.

Гарри прошил сердитыми лазерами полные лукавства голубые глаза.

— Северус не ставил мою жизнь под угрозу. Меня сопровождала целая группа людей, я этого даже не знал! После того, как ваш Кингсли оказался ни на что не годен, Северус отозвал троих агентов, прикрывающих его самого в BBC! Оставил себе одного Шанпайка, и то потому, что знал, ему нельзя доверять! — с жаром сказал он. — Да и вообще, вся эта история напомнила мне квест на работе, когда надо было найти философский камень. Камень нашел Северус, а вся слава мне досталась. Так и с дневником. Меня по телевизору показывают, а он с разбитой головой лежит.

Альбус Дамблдор улыбнулся мягкой апостольской улыбкой.

— Северусу не нужна лишняя слава, — сказал он. — Надеюсь, понятно, почему.

«Пошел к дьяволу! К чему ты мне это всё говоришь?»

Г. Дж. перевел взгляд на лежащего в постели двойника Магистра.

— Как вы себя чувствуете, сэр? — спросил он и смущенно прибавил: — Мы с вами не очень хорошо знакомы. Скажите, в «Куана Паркер»... это ведь вы были?

Дамблдор Лежащий улыбнулся — довольно искренне, показалось Гарри.

— Я. Не смотрите так, мистер Поттер, — сказал он. — Право слово, с таким лицом глядят на картинки «Найдите десять отличий». Хвала богам, Альбусу больше нет нужды скрываться. Но и возвращать прежнюю внешность нет смысла. Пластические операции — сомнительное удовольствие в нашем возрасте.

Гарри слегка покраснел.

— Отличий гораздо меньше десяти. Цвет глаз и... Ваши руки. Они... разные. Я и Шпеера в морге по рукам определил, — не без тайной гордости прибавил он. — Так как ваше здоровье?

— Почти в порядке, — с усмешкой разглядывая Гарри, сказал Аберфорт. — Здесь врачи-волшебники.

«Ага, как же!» — Г. Дж. вспомнил исколотую вену Северуса.

— Сэр, — обратился он к Магистру. — Хорошо, что я застал вас. Хочу сказать, в связи с тем, что произошло с Северусом... Вы ведь знаете?..

Дамблдор кивнул. В голубых глазах мелькнуло и исчезло странное выражение — то ли досады, то ли раздражения.

— Я вынужден уйти с поста директора «Хога», — продолжил Гарри. — Северус... Я должен быть с ним рядом. Не думаю, что он сможет остаться на своей должности. К сожалению, он... еще не восстановился после травмы.

— Не восстановился, а уже занялся шантажом, — губы старика на мгновение сжались в жесткую линию. — Мне жаль вас, мой мальчик. Вы не видите дальше своего симпатичного носа. Однажды Северус и вас сотрет в порошок, например, из ревности. Когда соберет на вас приличное досье.

— Что за бред, — не выдержал Гарри. — Извините, сэр, у меня такое впечатление, что вы нам завидуете!

Аберфорт тихо крякнул. В прищуренных водянистых глазах заискрился смех. Брат послал ему острый взгляд из-под бровей, погасив неуместное веселье.

— Чему тут завидовать? Я знаю жизнь получше вашего, Гарри, — с мудрым вздохом сказал Альбус. — Угадайте, кто украл дневник Риддла, когда он уже был у меня в руках?

— Северус? — прищурился Г. Дж.

Дамблдор покачал головой. Косой солнечный луч из окна скользнул по его лицу, пробежав по серебру отрастающей бороды.

— Его адвокат. Человек, которого я любил и которому доверял, — Магистр задумчиво потрогал щетину на подбородке. — Любовь многое может вынести, многое перетерпеть, многое простить. Но когда слишком долго выносит, терпит и прощает, незаметно перестает быть любовью.

Гарри молчал, осмысливая сказанное. Дамблдор переменил позу, а заодно и тему.

— Вы понимаете, на что обрекаете себя, мой мальчик? Северус, считай, инвалид. Вы уверены, что не сойдете с ума с ним, каждый день рассказывая одно и то же? Ваша жизнь превратится в кромешный ад. Быть привязанным к больному, от которого нельзя уйти ни на шаг, как нянька, как сиделка, стать добровольным рабом человека, который никогда не оценит ваших забот, просто потому, что не в состоянии даже вспомнить о них? Вы хотите пожертвовать своей молодостью и карьерой, растоптать свое будущее, превратить в серые будни лучшие годы, ухаживая за инвалидом, не способным ответить даже элементарной благодарностью?

— Довольно!

Гарри порывисто вскочил, мечтая покрепче стукнуть несносного старика, согнать с лица выражение мудрой доброты и показного участия.

— Сказать, почему вы мне это говорите, сэр? — свирепо процедил он, сжимая кулаки. — Я знаю, что не дает вам покоя! То, что Северус слишком много знает! Вы убили Райнера Шпеера! Пусть слышат все! — он обвел палату горящим взглядом. — Вы убили мужа Барбары! Досье? — Гарри расхохотался полубезумным грудным смехом. — История болезни, хранившаяся у доктора Ранкорна! Вот оно, досье! Ваш друг-врач, вместо того, чтобы прооперировать Райнера, пустил все на самотек! А может, и того хуже!.. Вам была нужна смерть несчастного автомеханика, не для этого ли вы его из Польши вытащили?

«Я это сказал? Сказал!»

— Чушь! — зарычал Дамблдор. — Абсурд!

Как море в шторм, голубые глаза потемнели, до краев налившись гневом. В сузившихся зрачках Г. Дж. ясно прочел одно — страх. Догадка, смутная и интуитивная, была верна.

— Хотите, чтобы я занял место своего отца? — прошипел Гарри. — И кончил так, как он? Не дождетесь, Магистр Обмана!

Не глядя по сторонам, он яростным вихрем вылетел из палаты, хлопнув дверью. Как выстрелил.

* * *

Руки тряслись, как у больного паркинсонизмом. Сплющив зубами фильтр, Гарри поджег украденную у спящего Зверя сигарету, судорожно втянул в легкие дым и закашлялся.

— Не знал, что ты куришь, Поттер, — раздался за спиной голос Драко.

— Я и не курю, — Гарри покосился на вошедшего в курилку и заморгал от выступивших слез.

— Что-то случилось? — прищурился Ангел-Адвокат.

Гарри сделал робкую маленькую затяжку и сглотнул мгновенно собравшуюся во рту горькую слюну.

— Случилось то, что я дурак, — сквозь зубы сказал он.

«Не удивил», — мелькнула ирония в серых глазах Малфоя.

— Я обвинил Альбуса Дамблдора в убийстве.

Терять было нечего. Вылетевшие во гневе слова наверняка благополучно достигли чьих-то ушей. Размахивая дымящей сигаретой, Гарри сбивчиво и взволнованно пересказал разговор в палате.

— Не вижу повода травиться, — Драко уселся в кресло и брезгливо сморщил нос. Комната, оборудованная вытяжками и фильтрами, все же пропиталась никотиновым духом. — Без истории болезни и подтверждения того, что та не поддельная, твои слова так и останутся словами. Мало ли где ты что-то видел. Померещилось. Приснилось. И даже имей ты на руках этот файл... Возможно, это вина доктора, а доктор на земном суде уже не ответит. Где доказательства, что Дамблдор подбил Ранкорна на злой умысел? Выбрось это из головы, мой совет, — елейным голосом прибавил Малфой.

«Шатц! У тебя ДОЛЖНЫ быть доказательства, вместе с историей болезни!»

— Кто адвокат Северуса? — сменил тему Г. Дж.

— Геллерт Гриндевальд. Друг и любовник Альбуса.

— И этот добрый друг стащил у него дневник?

Драко равнодушно повел плечами.

— Эту историю я не знаю, — небрежно уронил он.

«Врешь, знаешь!»

Гарри посмотрел на сигарету между пальцами. Седые дымные нити змеились в солнечных лучах, уползая в вытяжку. Красиво, как Северус, курить не получалось.

— Я уйду из «Хога», — сказал он. — Но... если меня в январе привлекут по делу Кроули или Риддла... Я могу на тебя рассчитывать?

Драко смахнул с белоснежной рубашки невидимую пушинку.

— Разве мы оформляли договор? — он поднял на Г. Дж. невинный ангельский взгляд и улыбнулся. — Извини, Поттер, но в январе я буду занят. Я — защитник господина Риддла. Процесс века, — пояснил он, безмятежно глядя в дико округлившиеся глаза Гарри.

«Этот мир сошел с ума!»

Г. Дж. затянулся едким дымом «Gitanes». К сердцу поползла отвратительная горечь.

— Говорят, в дневнике не хватает нескольких страниц, — он встретился взглядом с холодными серыми глазами и зло улыбнулся. — Интересно, кто там был упомянут?

Драко вскочил. Кровь бросилась ему в лицо россыпью злых лихорадочных пятен.

— Ты обкурился, Поттер.

Окатив Г. Дж. волной холодного гнева, Ангел-Адвокат стремительно вышел, беззвучно закрыв за собой дверь.

Гарри привалился к стене и закрыл глаза.

«Я тоже сошел с ума».

* * *

— Пройдите, мистер Поттер, — вежливо сказала секретарь.

Гарри благодарно кивнул девушке с красивым стервозным лицом, мельком подумал об Ильзе Кох&sup1; в сапогах и с плеткой, и на подгибающихся ногах вошел в кабинет, в который меньше всего на свете предполагал когда-либо попасть.

Кабинет генерального директора внутренней контрразведки Великобритании.

Среди темной палисандровой мебели, кресел с высокими спинками и длинным массивным столом, украшенным флагами Британии и ее детища МИ-5, Г. Дж. не сразу заметил маленькую круглую голову корпящего над бумагами человека. У головы оказались пергаментные дряблые щеки, маленькие глаза с жестким взглядом, глубокие морщины у рта и бульдожья челюсть.

«Очаровательный, хрупкий и нежный, как цветок лотоса», — вспомнил Гарри и едва не заржал директору в лицо: видно, сдали нервы, истрепанные в трехчасовой борьбе за право удостоиться аудиенции господина Фаджа. Если бы не помощь Драко и его звонки бог знает кому и куда, Гарри бы навряд ли пробился в святая святых контрразведки: Скримджер даже руками замахал, услышав просьбу.

— Садитесь, мистер Поттер, — шевельнул челюстью Фадж. — Вы прочли мои мысли, молодой человек. Я и сам думал вызвать вас на разговор.

— Прекрасно, — нагло сказал Гарри и уселся в глубокое кресло. Страх перед неведомым и страшным Фаджем испарился: шутка Северуса сослужила хорошую службу. — Постараюсь не отнимать ваше время, сэр. Секретарь спросила меня о цели визита, так что вы знаете, зачем я здесь. Обсудить возможность отпуска для вашего сотрудника Северуса Снейпа — для реабилитации в человеческих условиях.

Бульдожья челюсть выдвинулась вперед. Глаза, маленькие и умные, опасно блеснули.

— А у нас, выходит, не человеческие? — иронично поинтересовался он.

— Нет, сэр, — вежливым тоном сказал Г. Дж. — Никак нет, — прибавил он: казалось, это ответ человека военного. — Я бы хотел... забрать его домой. Или в санаторий. Куда угодно, черт возьми! — внезапно потерял равновесие он и покраснел от досады на себя.

Директор Конторы сплел на столе мягкие пухлые пальцы. Гарри некстати подумал, что эта мягкая рука может легко подписать тайный приказ ликвидировать неугодного.

— Должен вам сказать, мистер Поттер, — негромко начал директор, — что, как ни странно, наши с вами желания отчасти совпадают. Как ни печально, но Северус Снейп будет временно отстранен от какой-либо деятельности. Психически нездоровый человек не может возглавлять группу, которую мы ему доверили.

— Он не психический! — возмутился Гарри. — Он забывчивый!

Фадж затряс бульдожьей челюстью — рассмеялся.

— Нельзя ему быть забывчивым. Стратегическое планирование несовместимо с дисфункцией мозга.

— Всё в порядке с его мозгом!

«Бульдог проклятый! Какое еще планирование?»

— Мистер Снейп прислал вас уговорить меня оставить его на прежних позициях? Вы его адвокат? Поверенный? Опекун?

— Нет, вы это прекрасно знаете! И меня никто не присылал! Я пришел просить вас прекратить бесчеловечное лечение, от которого и нормальный бы свихнулся! Может, он и хочет с вами дальше работать, но я против, откровенно говоря! Северус не понимает, что с ним произошло! Не надо его увольнять, сэр, но ведь отпуск можно предоставить?

На лице директора отразилось натуральное недоумение.

— Я предложил ему уйти в отпуск еще вчера, — сказал Фадж. — Он отказался, сообщив, что здоров и рвется в бой. Видите ли, пусть его выпишут с ПРАВДИВЫМ медзаключением о том, что он адекватен. Потребовал более серьезную медицинскую комиссию.

— Ч-черт, — растерянно пробормотал Гарри. — Не слушайте его!

Бульдог негромко засмеялся — очевидно, мудрый совет Г. Дж. слушать или не слушать кого-либо показался ему забавным.

— Тогда попробуйте сами его уговорить, мистер Поттер, — посмеиваясь, сказал Фадж. В маленьких глазках заискрилась ирония. — Домашняя реабилитация, хе-хе...

Внезапно он посерьезнел — будто сменил маску. Лицо стало холодным, подбородок выпятился. Свет настольной лампы бросил жесткие тени в уголки сурово сжавшихся губ.

— Шутки в сторону, — сказал он. (Гарри представил себе жалкий пакетик, завалявшийся под директорским креслом, с кривой надписью «Шутки гендиректора МИ-5»). — Мы бы не хотели, чтобы вы оставили свой пост в издательстве, мистер Поттер. Вы останетесь руководить «Хогом». Мне известно, что вас с радостью ожидают в весьма достойном обществе. Займитесь серьезными делами, молодой человек. А к мистеру Снейпу мы приставим опекуна, который будет за ним уха...

— Нет! — пылающей петардой взорвался Гарри. — Нет, сэр!

«Что ты творишь, идиот? Возьми себя в руки! Думай, с кем говоришь! Это не старый козел Дамблдор!» — взвизгнул внутренний голос.

— Простите, сэр, — Гарри отчаянно воззвал к внутреннему спокойствию и силе убеждения, которой, как надеялся, обладал. — Дело в том, что на сегодняшний день я практически единственный человек, который может помочь мистеру Снейпу. Он не примет чужого, попросту не поймет, кто это, когда его память переключится. Рядом с больным антероградной амнезией должны находиться только близкие или хорошо знакомые люди, иначе это для пациента тяжелый стресс. И я обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы он выздоровел. Ведь это в ваших интересах, сэр, не так ли? Будем надеяться, его память восстановится достаточно быстро. Я уважаю его желания, сэр. Если он хочет работать, я не постесняюсь прийти и попросить вас... как это здесь говорят? Не списывать в архив.

— Мы никого. Не списываем. В архив, — с расстановкой сказал Фадж. — Это шутка.

Веселая шутка гендиректора вяло заползла в мешочек к собратьям по юмору. Проекция Г. Дж. пнула ногой жалкий сверток.

— Тем более вы должны быть заинтересованы, чтобы ваш сотрудник выздоровел, — изобразил улыбку Гарри.

— Я более чем заинтересован, — сухо сказал Фадж. — И поэтому...

Гроза контрразведки встал со своего палисандрового трона, оказавшись росточком с Наполеона.

— Поэтому готов довериться вам, мистер Поттер. Не на словах. Вам придется оформить временное опекунство. Девяносто девятый нам нужен в здравом уме и трезвой памяти. На сегодняшний день медицинское заключение неутешительно. Как и то, что он вытворил, будучи в так называемом здравом уме.

— Что? — насторожился Гарри.

— Позвонил поверенному с просьбой перечислить полученное вознаграждение жене Стэна Шанпайка. Иисус Христос — это диагноз, — сказал Фадж застывшему с разинутым ртом Г. Дж. — Поэтому забирайте его, мистер Поттер, куда вы там планировали. После того, как он выполнит данное лично мне ОБЕЩАНИЕ. С условием, что будет являться на осмотры и собеседования. И... Не знаю, как вас, молодой человек, а меня завтра ждет рождественский гусь.

— Рождественский гусь, — глупым эхом отозвался Г. Дж., только сейчас осознав услышанное.

С пылающим от счастья лицом он вскочил на ноги.

— Рождественский гусь! — воскликнул он. — Счастливого Рождества, мистер Фадж!

Ослепив улыбкой слегка озадаченного бульдога контрразведки, не дождавшись позволения идти, Гарри вылетел из кабинета, чудом удержался от того, чтобы не поцеловать в щеку стервозную секретаршу, и охладился только в жестких объятьях конвоя — гулять по Темз-Хаусу предполагалось с сопровождением.

— Рождественский гусь! — радостно сказал он туповатому на вид сержанту.

* * *

Северус, в белой рубашке и джинсах, стоял посреди палаты, раскачиваясь на каблуках.

— Мэйсон. Прошу прощения, если был с вами груб. М-м... Я вам очень благодарен. Поверьте.

Доктор вытаращился так, что стал похож на плюшевого медведя с выпуклыми стеклянными глазками.

— Нет-нет, сэр, вы вовсе не были... То есть, совсем немножко были... — промямлил он, полыхая ушами. — Одним словом, все нормально.

Выражение лица дежурного противоречило сказанному: НОРМАЛЬНЫЙ мистер Снейп не позволил бы себе роскошь извиняться.

Гарри, с улыбкой тающего счастья, крепко вцепился в локоть Северуса, будто опасаясь, что стоит разжать руку, и Зверь сбежит.

— Спасибо, мистер Мэйсон, — искренне сказал он. — Вы не представляете, как нам помогли. Врачей, конечно, много, а вот людей среди них... — Гарри замялся и с неловкостью пробормотал: — Больше, чем спасибо.

Мэйсон дружески похлопал его по плечу, опасливо оглядел своего грозного пациента и смущенно улыбнулся. В черных глазах под сурово сведенными бровями мелькнул отблеск ревности — наигранной или нет, понять было невозможно. Гарри закусил губу, чтоб не рассмеяться.

— А МЕНЯ подбодрить? — недобрым голосом поинтересовался Северус у доктора.

Уши Мэйсона вновь налились багрянцем.

— Тогда я вас, — рука Северуса тяжело и увесисто хлопнула дежурного по плечу, так, что тот слегка присел. — Счастливого Рождества. Надеюсь, мы не скоро увидимся.

На лице Мэйсона отразилось явственное облегчение: ТАКОЙ Снейп был менее патологичен, чем извиняющийся.

— Счастливого Рождества, мистер Снейп, мистер Поттер.

Остановившись на пороге, Гарри оглядел напоследок ненавистную палату, встал на цыпочки и поцеловал в губы жертву медицинской инквизиции — глупо, звонко и по-детски.

— Ну, держись, Шатц, — сказал он, сияя улыбкой. — Теперь я твой опекун.

* * *

В освещенном неоном подземном гараже было тихо, как в морге. Вместо хладных трупов в свете голубоватых ламп блестели спины застывших автомобилей. Шикарных, невольно отметил Гарри.

Звук заурчавшего мотора отдался гулким рокотом по подземелью. Северус, до странности умиротворенный, стоял возле машины неподвижным изваянием, сунув руки в карманы пальто. Он по-прежнему был болезненно бледен, черты лица заострились, но глаза обрели прежний блеск, а губы тронула рассеянная улыбка. Его взгляд был неотрывно прикован к Гарри, тот самый мягкий любующийся взгляд, под которым Г. Дж. таял, путался в мыслях и впадал в счастливую прострацию. Сейчас это было на редкость неуместно. Гарри опустил ресницы, отчаянно сопротивляясь опасным черным магнитам.

— Шатц, — начал он. Голос звучал отчетливо и ясно, отражаясь от голых стен гаража. — Объясни, куда мы едем. Что ты задумал?

Губы Северуса изогнулись в подозрительно хитрой ухмылке.

— Маленький праздничный сюрприз.

— Еще чего! — возмутился Гарри. — Поехали домой! Ты по пути забудешь, какой сюрприз, вот будет веселый п...здец!

Сердито сопя, он застегнул пуговицы на пальто Северуса, поправил воротник и зачем-то пригладил челку. Швы сняли, и тонкая полоска пластыря затерялась в густой иссиня-черной гриве.

— Играешь в заботливого опекуна? Тебе не идет эта роль. Если хочешь поиграть в квочку на яйцах, то это не так делается, — защекотало ухо привычное злодейское мурлыканье. — Поехали, Liebling. Если меня и вправду замкнет, напомни, что мы направляемся к Люциусу. Он знает, что дальше делать.

Не слушая горячий поток возражений, Северус распахнул дверцу черного служебного автомобиля. Гарри покорно нырнул внутрь, размышляя о том, что проще руководить десятью «Хогами», чем быть опекуном Северуса Снейпа.

— Шатц, я не хочу ехать к Лю...

Слова поглотил поцелуй — жадный и нежный.

— Ты неисправим, — отдышавшись, сказал Гарри.

* * *

«Мне это снится. Так не бывает!»

Лондон в огнях под бархатным куполом черного неба казался фантастическим миражом. Мириады цветных звезд осыпались с небес и разбрызгались светом, запутавшись в лабиринтах города — брошенные рукой волшебника пригоршни огоньков.

Сон был странным. Г. Дж. Поттер расхаживал по плоской крыше старого каменного замка, архитектурного торта с круглыми зубчатыми башенками, остроносыми шпилями, стрельчатыми окнами и самой что ни на есть современной взлетно-посадочной площадкой.

Сверкающий белый вертолет, похожий на огромную дрожащую крыльями стрекозу, очевидно, залетел в дрему из старых фантазий. Правда, Гарри не помнил, чтобы портил борт летательного аппарата своей мечты надписью «Экскурсионный». Бешеный ветер от лопастей был до странности реален, как и производимый железным насекомым шум.

Северус стоял на краю площадки, задумчиво глядя на светящийся горизонт. Ветер нещадно трепал его волосы, и бледное лицо с открытым лбом казалось лицом римлянина-завоевателя. Люциус Малфой, обнявший его за плечо, и вовсе не походил на человека. Платиновые волосы развевались на ветру, струясь живым серебром в потоках воздуха, тонкий профиль ласкал свет фонаря, расстегнутый белый плащ трепетал за гордой спиной крыльями дракона.

Ошеломленный происходящим почти до ступора, Гарри подумал, что Северус и Люциус сейчас возьмутся за руки и взлетят в усыпанное звездной пылью небо, как сказочные волшебники, без всякого вертолета. Вместо этого Малфой потрепал Северуса по плечу и направился к застывшему в изумлении Г. Дж.

— Гарри, — крикнул он, перекрывая шум вертолета и подтверждая факт, что он, Г. Дж., никак не вынырнет из сновидения: только во сне замминистра мог звать его по имени.

— Вам лететь минут тридцать, но если хотите что-то осмотреть, договаривайтесь с пилотом сейчас, — прокричал Малфой ему на ухо. (Даже во сне от господина Малфоя пахло отличным парфюмом). — С вами летит врач, правда, Северус грозится высадить его над Темзой без парашюта, — блеснул зубами он. (Во сне у замминистра была красивая улыбка). — Все-таки, Гарри, вдруг что-то случится по пути, или там, в Истборне...

— Где-где? Он с ума сошел? — завопил Гарри в лицо Малфою. — Какой на х... Истборн? Я думал, экскурсия над городом! Через час Северус вырубится, и у него будет шок от вашего Истборна!

— С какой стати у него будет шок? Он запланировал эту поездку неделю назад! Старый дом его отца, чему там удивляться?

«Тот самый чертов домик в Сассексе? Что-что он сказал, НЕДЕЛЮ назад? А как же Вена?..»

Малфой вложил в руку остолбеневшего Г. Дж. плоский черный предмет.

— Телефон! — крикнул он, наклонившись к уху Гарри. — Для связи со мной лично! В любое время суток. Повторяю, в любое, — серебристые волосы, мягкие и почему-то пахнущие весной, защекотали лицо Г. Дж. — Счастливого Рождества!

— Счастливого Рождества, — пробормотал совершенно потрясенный Гарри.

— Vade retro!&sup2; Изыди, Санта, — рявкнул на Малфоя Северус, сгреб Гарри в охапку и присосался к его губам горячим поцелуем.

_______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/SI

Коллаж ЯROSTЬ

_______________________________________________________________________________________

1) Ильза Кох — жена коменданта концлагеря, прозванная «Бухенвальдской ведьмой», прославилась садистскими наклонностями. Любила сувениры из человеческой кожи, за что была также прозвана «Фрау Абажур». Абажурами дело не ограничивалось, фрау шила перчатки, скатерти, переплетала книги и не брезговала нижним бельем из кожи заключенных.

2) Vade retro — Северус обыгрывает латинское «Vade retro, Satana» — Изыди, Сатана.

* * *

61. Гениальная сволочь

Теряясь в глубокой синеве небесного шатра, прощально мигая огоньками, улетевшая стрекоза исчезала в ночи, превращаясь в далекую светящуюся точку.

— Не могу поверить, что это со мной... с нами происходит.

Перед глазами еще стояла убаюканная сумерками земля в золотистой колыбели из огней-паутинок.

Очарованный нереальностью происходящего, Г. Дж. в немом восторге смотрел на широкие воды пролива. Разгоряченное лицо овевал ветер — прохладный, порывистый и влажный. Бриз Ла-Манша, как фривольный француз, шутливо трепал холодными пальцами волосы, забирался за воротник и обещал неведомые радости, наполняя сердце чем-то подозрительно похожим на счастье. Жадно раздувая ноздри, не в силах насытиться, Гарри вдыхал, пил благословенный воздух, пахнущий морем и приключениями.

Темные волны пролива, усеянные пенными барашками, шептали глухим прибоем под обрывами высоких меловых скал. Говорливая у подножья горы вода затихала вдали, простилаясь мерцающим полотном куда хватало глаз — до тонущего в лиловом мареве горизонта. Уходя к невидимым французским берегам, таяли вдали огоньки паромов, растворяясь в тронутой тревожным закатом туманной дымке. Приветствуя моряков и странствующих романтиков воздетой к небу каменной рукой, из утеса поднимался одинокий маяк с красным глазом на вершине.

— «На островах надежды есть причалы», — пробормотал Гарри.

— Мыс Семи Сестер. Излюбленное место самоубийц, — стоящий за спиной Северус обнял его за плечи и прижал к себе, окутав теплом. — Холодно сегодня, Scheis-s-s.

Гарри попятился, всем телом оттесняя непрошенного гида подальше от края скалы.

— Умеешь ты романтику перегадить, Шатц. Пошли отсюда. Где твой дом?

«Черт! Который час? Еще немного, и...»

Мысль о том, что Северус вот-вот «выключится», окончательно разрушила очарование пахнущего морем волшебства.

— Это не мой дом. Твой. Если хочешь, — Северус стиснул Гарри еще крепче, не давая повернуться в плену сильных рук.

Взъерошив носом и без того истерзанные ветром вихры на макушке Г. Дж., он поцеловал его голову и зарылся лицом в растрепанные волосы.

— Verzeih mir, Liebling, — прошептал он. — Bitte verzeih mir!..

— За что фэцай? — бездумно спросил Гарри, озабоченный мыслью о предстоящей «смене фазы». Не разрывая объятий, они продолжали медленно пятиться от обрыва, рискуя поскользнуться и шлепнуться на задницы: скала поросла влажной пожухлой травой — бородой на скулах каменного великана.

Выгнувшись в руках Северуса, Г. Дж. запрокинул голову, пытаясь поймать его губы своими. Губы заполучить не удалось, зато взгляд наткнулся на странное и потерянное выражение блестящих темных глаз.

«Началось?..»

Не без усилия он извернулся в тисках-объятиях и вгляделся в лицо Северуса.

— За что прости, Шатц? — Гарри отвел трепещущую на ветру прядь его волос, проверяя, на месте ли пластырь, и погладил белеющую в сумерках скулу, очертив пальцами упрямый подбородок.

«Мы приземлились, было семь часов! Сейчас начнется Альберт-Холл!» — подумал он, силясь скрыть охватившее его волнение — как будет реагировать человек, потерявший сознание в Лондоне и очнувшийся на берегу Ла-Манша, он не мог себе и представить.

Северус прижал его к себе еще крепче, впившись пальцами в плечи. Пару раз открыл и закрыл рот, глотнул воздух, но так и не сказал ничего.

— Шатц! — глаза Гарри мимо воли наполнились слезами. — Тебе плохо? Ты... Идем быстрее, где чертов дом, там?..

Он мотнул головой в сторону убегающей вверх по пустынной местности белой тропинки.

На верху холма, затаившись среди паутины качающихся деревьев, горел фонарь, бросая призрачный свет на черный хребет крыши. Кроме этого одинокого и потерянного светлячка среди продуваемых ветрами просторов не было видно ничего, лишь россыпь далеких огоньков. Увы, цивилизованный Истборн не был точным местом назначения: красиво проплыв под гудящим брюхом стрекозы, город остался позади — дом отца Северуса затерялся в скалах побережья. (Ни от каких Снейпов ждать открытости не приходилось).

— Да... Там, — пробормотал Северус. — Я... м-м... просто хотел показать тебе... Показать...

«Началось».

— Показать пролив, — подсказал Гарри и, крепко схватив его под руку, потащил вверх по каменистой тропинке.

Северус покорно ускорил шаг.

— Я просил там убрать, — он споткнулся, и Гарри крепче прижал к себе его локоть. — Надеюсь, с водой все в порядке, это... то, что меня беспокоит... Да. Вода. И продукты. И вода.

«Черт, да что с ним? Я последний идиот, что согласился на эту гребаную поездку!» — в отчаянии подумал Г. Дж.

До цели осталось всего ничего. Гарри уже видел серые стены маленького коттеджа и похожие на горбы каминные трубы над черепичной крышей — дом отца Северуса казался одиноким, отставшим от каравана верблюдом, застрявшим в холмах Сассекса, как бактриан в песках пустынь.

— Не знаю, что они там купильи... — с возрастающим акцентом сказал Северус, глядя себе под ноги. — Город недалеко, и... Можно на пароме... nach Frankreich... во Францью.

— Разве ты не хотел в Вену? — не выдержал Гарри. — Какого черта ты дал мне биле... — он остановился, обхватил за шею Странного Зверя, заглянул в его глаза и поразился их выражению.

Виноватому. Почти испуганному.

— В Вину? — исковеркал английский Северус. — Нет. Oh nein! Verzeih mir, mein Lieber, — прошептал он, глядя в расширившиеся зрачки Г. Дж.

Глаза Большого Зверя черными углями лихорадочно блестели в полутьме.

— Прости, Liebling, — повторил он. — Если можешь. За Альберт-Халль, за проклятую комьедию в больнице, за амнезию, за всё! Помнишь, я однажды пошутил про амнезию, после того, как поцеловал тебя на улице? Тогда, когда упал этот... эта... как это Schei&szlig;e для рекламы называется? — Северус говорил быстро, его губы дрожали, как от холода.

— Потом, когда я это вспоминал... То подумал...

Под взглядом сурово молчащего Г. Дж. его акцент стал еще заметней.

— Liebling! Я не предполагал, что ты... Будешь так сильно переживать... Так страдать. Мне в голову не пришло, потому что никто до тебя... Никогда... Я нье хотел причинить тебе боль, Liebes! Es war eine schlechte Idee, — Северус быстро глянул на Гарри и зажмурился. — Самый плохой из фсьех моих планов.

Он замолчал. Его лицо лишилось красок, напоминая цветом меловые горы Сассекса. Блестящие неровные зубы вонзились в побелевшую нижнюю губу.

Задыхаясь от рвущих сердце чувств, клокочущих у горла непролитым криком, Гарри схватил Северуса за воротник пальто и дернул на себя с такой силой, что треснула ткань.

— Комедия? — прохрипел он. — Значит, это все-таки была комедия?

Северус медленно кивнул, по-прежнему не открывая глаз.

— Я нье стою твоих чувств, Liebling, — пробормотал он. — Играть еще месяц? С ТОБОЙ? Нет. Довольно. Nein. Genug.

Это было последней каплей.

Взорвавшись в застившем весь свет огне ярости, Гарри размахнулся и что было силы впечатал кулак в его скулу.

Северус пошатнулся, но не упал — Г. Дж. вновь дернул его на себя.

— Сволочь! — дикий хриплый вопль одиноко и отчаянно разнесся над залитым лунным светом холмами. — Гад! Комедия! Слава богу!

Не помня себя, Гарри толкнул гнусного обманщика в грудь и на сей раз преуспел — тот повалился в траву, попытался подняться и мгновенно был прижат к земле бешеным броском.

— Скотина! — Гарри с размаху ударил его в плечо, еще и еще. — Подлец! Шатци-и-и!!! — взвыл он.

Молотя кулаками куда придется, он рычал и визжал, не зная, целует или кусает бледное лицо с разметавшимися по земле волосами. Поверженный злодей и не думал протестовать. Неожиданно перехватив стукнувший его в очередной раз кулак, он прижал к губам запястье с судорожно натянутыми струнками жил. Гарри перестал дергаться и стих, все еще глухо подвывая и трясясь всем телом. Горячие слезы облегчения хлынули из глаз так, что он почти ослеп, и, похоже, оглох от собственных воплей.

— Как ты мог, — давясь рыданиями, Гарри перестал махать руками и теперь бился лбом о плечо Северуса. — Я чуть не рехнулся! Ты не просто жестокий, ты псих! Ни х...я себе план Барбароссы! Ты! Ты!..

Грудь сдавил знакомый отвратительный спазм. Отцепившись от своей жертвы, Гарри испуганно дернул воротник куртки, царапая ногтями отказывающееся дышать горло.

— O nein!

В ту же секунду лежащий под ним Зверь взвился на ноги, одним рывком вернув обоих в вертикальное положение.

Не успел Гарри и моргнуть, как его куртка, взвизгнув оторванной молнией, оказалась разодрана на груди. Северус сгреб его за волосы и встряхнул так, что мотнулась голова. Его измазанное грязью лицо исказило безумие.

— Дыши! — заорал он. — Дыши, Гарри!

В легкие Г. Дж. обжигающим потоком ударила волна кислорода.

— Дыши, ты должен!..

Г. Дж. послушно дышал. Быстро и жадно.

Вонзившись гипнотическим горящим взглядом в его глаза, Северус дышал в одном ритме с ним.

— Ja! Los! Los!

— Я дышу! Для тебя, ради тебя, сволочь!

Гарри протянул трясущуюся руку стереть грязь со щеки сволочи и застыл, ощутив под пальцами липкое и теплое.

Смяв в объятьях Большого Зверя, он горестно взвыл, вжавшись лицом в его мокрое пальто.

— Я не хотел, Шатц!

Вместо ответа Северус вдруг оторвал его от земли, закинул обмякшее тело на плечо и быстрыми шагами пошел к дому.

* * *

Щелкнул выключатель. Отделанную шпоном прихожую с полосатой кушеткой, креслом и ведущей наверх деревянной лестницей залил свет маленьких настенных рожков. Унылый интерьер деревенского дома разнообразило зеркало — вернее, отражение в нем.

Два грязных истерзанных существа, перемазанных кровью, молча таращились на вошедших.

Существо покрупней и погрязней тряхнуло гривой, от чего на пол посыпался песок.

— Schei&szlig;dreck! Я хотел сказать — добро пожаловать.

Пнув ногой кушетку и буркнув «дом, милый дом», большое существо скрылось за зеркальной рамой, унося на плече маленькое и дикое, с виноватыми зелеными глазами.

* * *

— Завел опекуна на свою голову.

Северус перехватил добрую руку Гарри с зажатым в пальцах кубиком льда, конфисковал ледышку и принялся водить тающим кубиком по сбитым костяшкам пальцев руки благодетеля.

Лед таял слишком быстро — потрепанные Звери залегли в горячую ванну, маленькую и узкую. Малый Зверь расселся на бедрах Большого, вода едва доставала ему до пояса.

— Отдай! — Гарри попытался вырвать остатки похищенного льда из пальцев Северуса; отвоеванный кубик выскользнул и нырнул в воду. — Черт! Это последний был, Шатц!

— Бог с ним, — Северус обнял любителя криотерапии, утягивая того под воду. — Придется давиться теплым мартини.

— Какой мартини! На твой нос льда не хватило! — Малый Зверь распластался на Большом, обвив его шею руками и горестно разглядывая следы своего злодейства: на скуле Северуса наливался спелым багрянцем загадочный синяк в форме полумесяца, чуть менее яркие отметины буйства украшали плечо, шею пересекали три широких царапины — как Гарри ухитрился нанести такое ранение своими обкусанными до мяса ногтями, он не знал и сам.

— Не удивительно, — фыркнул Северус. — На мой нос надо бы пару ведерок... А на твою пуговицу хватило бы и снежинки.

Раненый Зверь подтянул его поближе, плеснув волной за борт, и поцеловал кончик огорченно шмыгающего носа.

— Liebling-Li, — прошептал он, нежно стискивая его бедрами. — Я с тобой, как чертов лед в ванне. Таю и растворяюсь.

— Твои мозги так точно подтаяли, — пробурчал Гарри, счастливо ворочаясь в его руках. — Как можно было такую гадость придумать, амнезию? Получше ничего изобрести не мог?

Северус поцеловал его в плечо, пощипал губами шею и добрался до уха.

— Что, например? Переломать ноги, чтобы ты покатал меня на инвалидной коляске? — он шутливо укусил Гарри за ухо. — Моя работа не предполагает физической активности. Начальству ничего не нужно, кроме моей головы. Пришлось вывести из строя то единственное, что их интересует. Заодно и тебя прихватить в опекуны. Откровенно говоря, в последнем я не был уверен, может, ты хочешь остаться в «Хоге»? Моя болезнь тем и хороша, что можно выздороветь в любой момент.

Гарри бурно вырвался из его объятий, взметнув фонтан брызг.

— Нет, ты точно ненормальный, Шатц! — на пол щедро плеснуло. — Какой «Хог», я там торчал ради тебя одного! С первых дней понял, что не мое это дело, я бы там все к черту разнес и возненавидел, не будь тебя!

— Не лги себе, Liebster, — мягко сказал Северус, опять укладывая его себе на грудь. (Г. Дж. не особо возражал). — Ты неплохо справлялся. Я тебя только отвлекал. Как и ты меня, впрочем. Вместо того, чтобы праведно трудиться, мистер Поттер, вы гуляли по балкону в любую погоду, дефилируя мимо моего окна. Задумчиво глядели вдаль, опершись на перила и оттопырив зад. Хм!.. Думаете, можно работать в таких условиях? Сказать вам, сколько ошибок я понаделал из-за вас, шеф?

— Я не оттопыривал зад! — не слишком искренне возмутился Гарри. — У вас больное воображение, мистер Снейп! Я просто с балкона смотрел, да!

Он провокационно просунул кончик языка между начавших было возражать губ и тут же забыл, о чем говорил.

Северус не целовал его, а, казалось, священнодействовал, лаская его рот с тихой нежностью, так мягко, медленно и неторопливо, будто собрался посвятить этому остаток жизни.

От легких любовных касаний языков, влажного скольжения в тепле чувственного рта, родного дыхания Зверя на своем лице Гарри разомлел, тихо взвыл и замер, устыдившись собственного воя.

На смену мысли «Шатци-ша, никто не умет целоваться ТАК», пришла другая, пугающая. Гарри оторвался от чудных губ и и взволнованно уставился в прикрытые от удовольствия темные глаза.

— Шатц! Мы говорили о таких вещах... Ты уверен, что здесь... Что вместе с пакетами еды сюда не принесли еще кое-чего?

Северус злодейски брызнул воды ему в лицо.

— Надо же, спохватился, девяносто девятый с половиной. Вместе с пакетами тут побывал эксперт. Помимо амнезии, диагноза «идиотизм» в моей карте пока нет.

Гарри тряхнул волосами, как мокрый щенок.

— Я с тобой теряю бдительность, — буркнул он.

К его негодованию, Северус вдруг возмутительно громко расхохотался, запрокинув голову, так, что даже стукнулся затылком о бортик ванной.

— Бдительный ты мой, оh mein Go-o-ott, — простонал он.

С шумным всплеском Гарри бросился на его вызывающе торчащий подбородок и с тайным удовольствием укусил.

— А я бы вписал «идиотизм» в твою карту, — пробормотал он, мелко кусаясь. — Что за христианские пожертвования этим гадам Шанпайкам? Ты что, сдурел, Шатц? Я уже шел к нему в палату морду бить! Пусть бы меня арестовали, оштрафовали, я его размазать по стенке хотел! Но там уже размазывать нечего было.

Северус перестал смеяться и уставился на него с удивленно-озадаченным видом.

— So was aber... — он стер ладонью мокрые капли с раскрасневшегося лица Г. Дж. и с минуту молчал, разглядывая его со странной задумчивостью.

Гарри сердито сопел, перебирая его волосы и размышляя, как их теперь мыть, и что будет, если пластырь отклеится, шампунь попадет на ранку и... И будь проклят Шанпайк.

— У Стэна двое детей, — Северус обнял его и вздохнул с явным удовольствием. — И жена. В чем их вина? Его посадят по обвинению в государственной измене, а это не шутки. На материальную компенсацию семье можно не рассчитывать. Мои деньги — так, чепуха.

— И ты мне говорил, что ты злой?

Северус посмотрел на Г. Дж. одним из непонятных взглядов из своего тяжелого черного арсенала.

— Разве я говорил, что добр, как младенец Иисус? — заломил бровь он. — А если я поступил так по другой причине? Например, потому что знаю, лучший способ обезоружить врага — сделать ему доброе дело? Я никогда не поступаю так, как мне не выгодно, Liebling.

Гарри нахмурился, пытаясь понять, серьезен ли Северус или насмехается. И вдруг ехидно прищурился.

— Не ври, Шатц! — он не без удовольствия пощекотал возлюбленные подмышки; боящийся щекотки Зверь дернулся, перехватил его руки и пригвоздил своими ладонями к бортикам ванны, успев мстительно укусить Г. Дж. за сосок.

— Ты десять лет помогал Барбаре и ее мужу, она мне сказала! — Гарри наклонился грудью к его губам, подставляя на расправу второй сосок. — Я не говорю про деньги на лечение Джимми! Думаешь, я считать не умею? Стоимость проданных тобой акций — полный эквивалент суммы, вложенной тобой в «Волкодав» плюс перечисленные на счет реабилитационного центра! Ладно, ты получаешь проценты с «Волкодава», но от Джимми какая выгода, а? Когда ты имел право на один звонок, ты позвонил Кричеру, из-за запертого в квартире щенка. Может, вдобавок ко всему прочему, ты тайный член общества защиты животных?

— А как же, — буркнул Северус, жадно облизывая его розовые от купанья соски. — М-м... Всё, как в комиксах про супергероев, спасающих на досуге щенков и котят. Поддерживаю имидж.

— Шатц, я понимаю, Джимми — брат Адама, поэто...

— Хватит! — рявкнул Северус. — Лучше бы и впрямь ретроградную амнезию заработал!

Не успел Гарри и моргнуть, как Зверь вылил себе на голову хорошую дозу шампуня и энергично запустил пальцы в волосы, взбивая пену.

— Шрам! — завопил Гарри и, забыв о разговоре, ринулся спасать многострадальную голову и труды хирурга.

* * *

Вода в ванне, уже третьего по счету залива, безбожно остыла. Гарри посмотрел на кончики своих пальцев — кожа противно собралась гармошкой.

— Северус, — прошептал он. — Шатц. Ты думаешь о том, о чем и я?

Они уже не лежали, а сидели, ноги Гарри обвивали бедра Северуса, их члены соприкасались под водой — одинаково мягкие. «Как водоросли», — мрачно определил Гарри.

— Тебе правду сказать? — пробормотал Северус, сосредоточенно рисуя мылом узоры вокруг сосков Г. Дж.

— Я понял, — буркнул Гарри. — Ладно я, но ты?..

Губы Северуса раздраженно дернулись.

— Меня сегодня хорошо подлечили, — пробормотал он. — М-м... ну ты видел.

— Что они сделали? — испуганно прошептал Гарри, тщетно ловя ускользающий взгляд черных глаз.

Северус быстро глянул на него и опять уставился на свои мыльные художества.

— Если играть, то играть до конца, — шевельнул бровью он. — Важной частью спектакля было утверждение, что я здоров. Начались предсказуемые беседы на тему «Мы не сможем вас вылечить, пока вы не признаете, что у вас есть проблема», — Северус криво улыбнулся. — Я потребовал новую комиссию, поскольку... Неважно. У меня была особая на то причина, Liebling. Новая бригада — коллеги с другого берега. Я любезно предоставил им возможность убедиться в собственном профессионализме. Надо же, какая удача, удалось выбить из строптивого пациента чистосердечное признание: да, он притворщик и симулянт, его диагноз записан на стене и на рукаве пижамы, пациент знает о своих проблемах с краткосрочной памятью. Разоблаченный симулянт взмолился о помощи — да, он болен, но как же дальше жить, а главное, РАБОТАТЬ с дырявой памятью? Помогите, ради бога, сделайте что угодно! Окрыленные успехом, господа психиатры решили бороться с недугом радикально. В частности, предложили метод ЭСТ.

— Это еще что? — с подозрением спросил Гарри.

— Электрошок.

— Идиот? — Гарри стремительно вскочил на ноги, окатив Северуса фонтаном воды. — Псих?

— Не прыгай, Liebster, — Северус подхватил его под коленки и ловко утянул в воду, не дав шлепнуться филейной частью о кафель.

— Только не говори, что вспомнил фильм «Полет над гнездом кукушки».

— Именно это и вспомнил! — опять подпрыгнул Гарри и был упрямо возвращен на место, вернее, на бедра к Северусу.

— Этот момент и впрямь был достоин кинокамеры, — блеснул злой улыбкой тот. — Доктора обступили меня, мудро кивая головами и изображая участие. Откровенно говоря, я чуть было не попался. На электрошок нужно добровольное согласие пациента или родственников, не верь фильмам, Liebster. Отказ однозначно поколебал бы уверенность психиатров в моем искреннем желании вернуть память, и, соответственно, вернуться к работе. Я прекрасно понимал, чем может обернуться такое лечение в моем случае. Самое меньшее — настоящей амнезией. Только ретроградной.&sup1; Честно сказать — тут я струсил. И едва не отказался, испортив красивую игру.

— Красивую игру? — взвился Гарри. — Ты действительно болен, Шатц, или не ту профессию выбрал! Только не говори, что согласился на электрошок!

Северус мрачно улыбнулся.

— Видишь ли, Liebes, я слишком хорошо знаком с таким понятием, как провокация. Меня проверяли. Думали, я не знаю, в каких случаях используют электрошок мозга? — фыркнул он. — В какой-то момент я действительно решил, кому-то хочется добиться необратимых изменений моей памяти. Но толку? Загодя я приложил определенные усилия к тому, чтобы моя смерть, исчезновение, а также любого рода инвалидность были бы... м-м... мягко говоря, невыгодны некоторым влиятельным лицам. И когда я посмотрел в лживые глаза добрых лекарей души, понял, что никакого электрошока не будет. И тогда я... согласился. Nat&uuml;rlich, оказался прав.

Гарри молчал, загипнотизированно глядя в бездонную глубину его зрачков, где под блеском насмешки пряталась грусть и усталость.

— Шатц, ты не человек, а непостижимая головоломка какая-то, — пробормотал он, с трудом переварив услышанное. — Тогда почему ты дохлый был, когда я пришел?

Северус недовольно вздохнул.

— ЭСТ — не кино «Над гнездом кукушки», — сказал он. — Электрошок — удовольствие под наркозом. Чертов наркоз меня и доконал, слишком много дерьма за последние дни. Не смотри так, Liebling, меня просто оставили спать. Играли по правилам.

— Ты в любом случае рисковал! — возмутился Гарри. — Что значит, «посмотрел в лживые глаза»? Доверился интуиции? Это хрень! Я бы побоялся на твоем месте!

— Mein Liebling, разница между моей и твоей интуицией в том, что к своей я подхожу, как биолог к лягушке, только вместо скальпеля препарирую ее логикой. Каждая эмоция имеет логическое объяснение. Есть корни у всякого растения. Интуиция без логики есть именно то, что ты сказал — хрень. Работает через раз. Интуиция или нет, но что-то подсказывает мне, мы сейчас окончательно растворимся и уплывем в водосток.

Северус резко встал и чуть не упал обратно в ванну.

— So ein Mist, — пробормотал он, скользнув ладонью по стене.

Гарри выпрыгнул из воды и наверняка бы свалился тоже, если бы не вцепился в Северуса — от передозировки водных процедур кружилась голова.

— Мы раскисли, — констатировал он.

Северус отяжелевшим зверем выбрался из ванны и не без труда вытянул из воды осоловевшего и размякшего Г. Дж.

Гарри счастливо повалился на его теплую мокрую грудь и тут же попал в плен большого махрового полотенца.

— Интуиция подсказывает, что мы с тобой импотенты, Шатц, — пробурчал он, отдаваясь во власть рук Хозяина Полотенца.

— Логика говорит, что это чушь, — Северус поцеловал его в губы, сгреб в охапку и поволок в комнату.

* * *

Облаченный в белый пушистый халат, невесть откуда взявшийся среди пакетов с провизией, Гарри разгуливал по дому, с любопытством заглядывая в каждый угол. Из кухни мучительно вкусно пахло жареным мясом — Северус пресек попытки Г. Дж. приготовить ужин и взялся за дело сам. Гарри возражать не стал — он едва шевелился после купанья. Откуда взялись силы у Большого Зверя, было неведомо.

Несмотря на отдых в ванне и ледяные процедуры, Северус с синяком во всю скулу выглядел пугающе. Гарри возблагодарил богов, что не сломал ему нос — как бы там Северус не шутил о крепости и размерах клюва, крови пролилось немало.

«Сроду никого не бил, — отстраненно размышлял Г. Дж., озираясь по сторонам. — Дадли не в счет. Даже сдачи дать не умел. Почему я бросаюсь на тебя, Шатци-шатц? На тебя, тебя, тебя, самого-самого... Черт, что за скучный дом!»

Он озадаченно оглядел очередную комнату, пытаясь понять, что с ней не так. Стандартная мебель, шторы, ковер — все выглядело до странности унылым и безжизненным.

«Окей, пусть Северус тут не жил, но его отец?.. Ни одной безделушки, — почему-то подумал Гарри. — Ни единого признака человеческого присутствия. Черт возьми, что угодно, старые вещи, картинки, фотографии, мелочевка какая-то... Черт. Как так может быть? Старый дом отца?..»

«Безделушками» Гарри мысленно именовал всякие мелочи, начиная от бесполезных фигурок ангелов в теткином комоде, кончая годными к употреблению вещами вроде тетрадей, ручек и карандашей.

Дом над проливом был пуст, как нутро скалистого грота. Книг не было — ни одной. И это было странно, более, чем странно.

Одна из комнат, смежная со спальней, была заперта. Гарри безуспешно подергал-повертел ручку и двинулся дальше.

Жадно втянув носом доносящиеся из кухни ароматы, он поднялся на второй этаж по скрипучей лестнице. Увы, там экскурсанта ждало еще большее разочарование: четыре безликих комнаты с зачехленной мебелью. Похоже, по распоряжению Северуса вернули к жизни только первый этаж.

«Хуже, чем в гостинице», — подумал Гарри, поднимаясь на чердак и уже не лелея никаких надежд увидеть что-либо интересное.

Чердак, после долгих поисков источника освещения, встретил Г. Дж. тишиной, пустотой и кое-где зависшей паутиной, противно подрагивающей от сквозняка. Кроме картонных коробок, любопытному исследовательскому глазу зацепиться было не за что.

Проклятый чердак был гол, пуст и скучен. Гарри вспомнил родные пенаты: чердачные залежи Дурслей осчастливили бы дюжину старьевщиков.

Дом на горе Семи Сестер не имел лица.

Гарри огорченно пнул ногой какой-то ящик. Что-то сдвинулось внутри — не слишком тяжелое. Оживившись, Г. Дж. распахнул картонные створки и через секунду уже держал в руках добычу — фотографию с расколотым стеклом в перекосившейся рамке.

С черно-белого снимка на Гарри смотрела кудрявая блондинка, смахивающая на Мерилин Монро, и обнимающий ее русоволосый мужчина в военной форме.

«Точно, отец!» — Гарри вгляделся в волевое жесткое лицо на фотографии. Несмотря на русые волосы и светлые глаза, между Северусом и человеком на снимке было неуловимое сходство — тот же упрямый подбородок, линия бровей и знакомая морщина между ними, тот же красивый изгиб ироничных и чувственных губ.

— Вау, фашист, — пробормотал Гарри, раздумывая, что за «Монро» рядом с военным.

За спиной раздалось злое фырканье.

— Бросай фашиста, идем ужинать, — сказал Северус, бесшумно подкравшийся сзади.

Гарри покраснел и прижал к груди пыльную рамку.

— Я не имел в виду... В смысле... У него волосы светлые и... А кто это с ним?

— Любовница, — буркнул Северус, отнял фотографию и метко швырнул в коробку.

Г. Дж. сердито ткнул его кулаком в плечо.

— Нельзя так с родителями! — возмутился он. — Не нравится любовница, ну так отрезать можно, а отца...

— Лучше бы отрезать отца, — Северус подтолкнул его к выходу. — Идем, Liebling, пока я не съел все сам.

— Подожди, — уперся Гарри. — Почему ты так к нему относишься? Ну ладно, он вас бросил, но ты хотя бы в детстве с ним был, это лучше, чем совсем без отца, как я. У меня от папы ничего не осталось, кроме фотографий.

Северус поерошил его волосы.

— Тебе повезло, Liebster, — вздохнул он. — Мне от своего чего только не досталось. Даже профессию унаследовал.

Гарри вытаращил глаза.

— Честно? — ошеломленно спросил он. — Он что, тоже... «эльф» был?

— Угу, — буркнул Северус. — Эльф. Тот, что получил свободу.

—?..

— Агентура «Штази».

* * *

Халаты, торопливо сорванные, валялись на полу.

— Как ты хочешь? — пощекотал ухо теплый шепот. — Как ты сейчас хочешь?

Северус пристроился у Г. Дж. за спиной, мучительно приятно касаясь голым горячим телом.

— Всё сразу, — пробормотал Гарри, дрожа от прикосновений чутких рук. — Ты во мне, а я в тебе.

— Двойника завести, как Альбус, или сделать пластическую операцию? — мурлыкнуло где-то у затылка.

Северус целовал его шею под волосами, забавно разгребая их носом. Г. Дж. и не подозревал, что имеет столь чувствительные места — от мягкого прикосновения губ к затылку по позвоночнику побежали мурашки возбуждения.

Большой Зверь разгадывал загадки его тела и искал тайные секреты со страстью исследователя новых земель. Впрочем, тело уже давно перестало быть собственным — Г. Дж. мысленно отдал его во власть Большому Зверю.

— Что ты сказал? — до него дошел смысл сказанного. — Черт, и ты говоришь, я фантазер?

Он извернулся в ласкающих руках и уставился в черные глаза, упиваясь их мягким взглядом — Северус, ошалевший от желания, был ДРУГИМ, особенным Северусом. В глубине души Гарри почти завидовал, Большой Зверь терял голову, попросту плевал на всякие приличия и не имел барьеров. «Умоляю, Liebling, не купайся». Глупый Зверь жадно дышал его потом, исступленно целовал немытые ноги. Смущенному Г. Дж. казалось, чем он грязнее и противнее, тем больше Северус заводится.

— Понимаю, Liebling, — прошептал Северус ему в рот. — Потому что Ich f&uuml;hle das gleiche... чувствую так же. Хочу так же, так же, тааак... ах, черт!

Его бедра, крепко прижатые к паху Г. Дж., возбужденно дрожали. От проклятой чувственной дрожи по всему телу разливалось нарастающее чувство желания, тянущего, острого. Прикосновения теплых ладоней к ягодицам сводило с ума, как и выражение лица хозяина ласковых рук — за эти глаза, туманные, почти глупые от страсти, Гарри продал бы душу дьяволу.

— Да, да, — он прижался крепче, хмелея от наслаждения. — Ты был прав... Насчет ло-о... Логики.

Из горла вырвался непроизвольный стон.

— Надо было поспорить на... на десять фу...

Северус перехватил его руку и обернул ладонь вокруг своего члена, горячего и выгнутого в сладострастной агонии.

— Zehn Pfund... А-а!

Задыхаясь от восторга, лаская жаркий пульсируюший ствол, Гарри жадно смотрел, как его живот окропляют тонкие густые струйки. Впившись пальцами в его бедра, Зверь запрокинул голову и выгнулся, весь дрожа.

Стон, хриплый, почти рычащий, был последней каплей.

Не выпуская из ладони чудесного Зверя, Г. Дж. прильнул к его бедру, и, едва успев сомкнуть пальцы на собственной пылающей плоти, взорвался с бесстыдным воплем удовольствия.

— Северус, Ша-а-атццц!

Очнувшийся Зверь пожирал его горящим взглядом.

— Умираю от твоих звуков, — восхищенно прошептал он. — О мeine Seele!

— Логика победила, — пробормотал Гарри. — А я уже думал, нам капут.

Они разглядывали друг друга, глупо и бессмысленно улыбаясь, целуясь взглядами.

Северус тихо гладил его лицо кончиками пальцев. Г. Дж. рисовал узоры на его животе — блестящем бог знает от чего, следы смешались.

— Майн херц, правильно?

— Ja-а, — Северус прижался лбом к его плечу. — Mein Herz.

* * *

— Шатц... Не ври, ты плачешь?

— Nein. Не выдумывай.

— А что?

— Что-то в глаз попало.

— Шатци-ша.

— Liebling-Li. Все хорошо. Oh, мeine Seele?.. Ты, ты?..

— Нет-нет, я просто... Тоже в глаз что-то... Черт.

— Liebes?..

— Просто потому, что ты... Что я так... Так ужасно люблю тебя.

— Маленький фантазер.

— Их либе тебя, гад, подлец, актер! Гениальная сволочь! Хочешь правду? Я так счастлив, что ты меня... всех надурил.

— М-м?... Dann... komm zu mir.

— Ты приставучий, знаешь? Их комэ, Ша. Слушай, а бывают ароматические галлюцинации?

— ?..

— Елкой пахнет. Ты не чувствуешь?

— Нет. Рождественская паранойя.

________________________________________________________________________________________

1) Метод ЭСТ (электросудорожной терапии) используется при патологических изменениях сознания, в основном для лечения депрессий. Порой приводит к непредсказуемым результатам. Есть риск заработать настоящую ретроградную амнезию после сеанса.

* * *

62. Сердце Рыцаря

http://www.pichome.ru/S2

Коллаж ЯROSTЬ

_______________________________________________________________________________________

Глухо урча мотором и взбивая пену за бортом, большой пароход с протяжным стоном отплывал от причала Истборна. Пахло лесом и хвоей: на судне везли свежеспиленную древесину. Приложив руку козырьком к глазам, Г. Дж. Поттер всмотрелся в туманные дали, досадуя, что никак не может различить на горизонте относительно недалекие берега Франции.

Вместо французских ландшафтов глаз выхватил обнаженные ягодицы штурмана: совершенно голый (не считая фуражки) покоритель морей невозмутимо стоял у штурвала, небрежно отставив в сторону босую ногу. Взамен положенной моряку трубки штурман дымил «Gitanes», сбивая на палубу пепел — до боли знакомым жестом.

«Северус, сдурел?» — хотел крикнуть Гарри и не смог: изо рта не вырвалось ни звука.

Наглый штурман отщелкнул окурок за борт и приналег на штурвал; тот заскрипел и заскрежетал сильнее. Гарри поморщился от неприятного звука и... провалился в новый сон.

Свежее виденье было не менее нелепым. С минуту Г. Дж. наблюдал все те же бледные ягодицы, но в еще более знакомом ракурсе.

«Обожаю твои яйца, Шатц, — туманно пронеслось в сонной голове. — Большие, тяжелые, краси...»

Внезапно он очнулся и вытаращил глаза.

Ракурс был тот же. Наклонившись и вцепившись руками в деревянную кадку, голый в чем мать, Северус волок в комнату крупную разлапистую елку. Тяжелый ящик с землей скрипел по старым половицам, елка шелестела ароматными веточками.

Окончательно проснувшийся Г. Дж. впился зубами в одеяло, трясясь от едва сдерживаемого хохота.

Дотащив явно тяжелое дерево до середины спальни, Северус разогнулся, раздраженно отряхнул руки и беззвучно выругался.

Не выдержав, Гарри придушенно хрюкнул.

— Шааатц!

Одним прыжком Большой Зверь оказался на постели.

— Сюрприз не удался, — огорченно пробормотал он, хватая губами смеющиеся губы Г. Дж. — Проспал. Хотел встать пораньше...

Гарри сдавил его руками так, что едва не удушил.

— Удался! — задыхаясь от восторженного хохота, простонал он. — Еще как! О-о Шаатци!..

Он набросился на удивленно приоткрытые губы Северуса — похоже, тот не ждал столь бурной реакции.

— Что с тобой? Надеюсь, это от смеха? — Северус стер пальцем влагу с его скулы и сунул палец в рот.

— Наверное, — растерянно пробормотал Гарри. Объяснить, что чувствует, было невозможно. Щурясь и моргая, он вглядывался в лицо Северуса — почему-то пропала резкость. Г. Дж. быстро вытер кулаком черт знает от чего мокрые глаза.

— Не знаю, Шатци. Но это... Это самый лучший сюрприз в моей жизни.

Северус откинул одеяло и, превратившись в более чем достойную замену по весу и по жаркости, налег сверху.

— Я не особо праздную Рождество, — пробормотал он. — Откровенно говоря, я вообще ничего не пра...

Гарри впился в его рот так, будто вздумал съесть и губы, и их хозяина.

— Всю жизнь ненавидел Рождество, — наконец оторвавшись, сказал он. — До сегодняшнего дня!

Большой Зверь смотрел на него во все глаза, растерянно улыбаясь.

Все еще хлюпая носом от непонятного накатившего чувства, Гарри обрисовал кончиками пальцем его скулу — увы, еще более страшную, чем вчера.

— Ша, — пробормотал он. — Ты меня простил?

Северус непонимающе моргнул.

— За что, Liebster? Это ты меня прости.

Наклонившись, скользнув по его щеке волосами, он прижался губами к его губам и вздохнул.

— Шатц, как она пахнет... — счастливо обняв голого теплого Зверя, Гарри жадно втянул носом запах хвои, заполонивший спальню. — Ага, вот что было за закрытой дверью, черт! Э-э... послушай, а разве елку не в гостиную ставят?

— Что за бред, — буркнул Северус. — Куда хотят, туда и ставят. В кухне или в ванной тоже было бы неплохо, но не в этом чертовом маленьком доме.

Гарри расхохотался.

— Знаешь, Гермиона права, ты и вправду похож на мистера Хиггинса! Не сердись, Шатц, — пробормотал он, приглаживая его волосы и бессмысленно заправляя за ухо. — Оу, а игрушки есть? Ну, для елки, — пояснил он, наткнувшись на недоуменный взгляд.

— Блестящие глупости? — нахмурился Северус. — А-а, Weihnachtsschmuck...&sup1; Schei&szlig;e... Идиот! Решил, что все продумал... Nein, Liebling. Шариков нет.

Гарри втиснул руку ему между ног.

— Да ну. Есть, — нагло сказал он, сжав пальцами нежную теплую плоть. — Мне других не надо.

«Вайнахтсшмук, чтоб я сдох!»

Северус скептически дернул бровью.

— И куда же мне их повесить? — вежливо поинтересовался он.

— Вайнах.... Тьфу. Сейчас покажу, — деловито сказал Г. Дж. и пополз жадно открытыми губами по его животу.

___________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/SA

Коллаж ЯROSTЬ

___________________________________________________________________________________

* * *

Северус был прав — в гостиную они даже не совались, выбираясь только в ванную и кухню. Елка, не срезанная, а живая, наполнила спальню запахом соснового леса. В ответ на вялое неискреннее предложение прокатиться на пароме во Францию Северус заработал укус в плечо.

— Ша-атц, — Гарри провел ладонью по его груди, наслаждаясь упругостью мышц и одновременно нежностью кожи: Зверь казался противоречивым во всем, будто весь был соткан из силы и мягкости, скрытой жесткости и нежности.

— Ты знал, кто выдал планы Дамблдора в последний момент? — как бы между прочим спросил Гарри. — Это ведь то, что ты обещал сказать Фаджу?

— Угу, — лениво отозвался лежащий с прикрытыми глазами Северус. Блуждающая улыбка на его губах вряд ли относилась к Фаджу.

Гарри погладил маленький темный сосок: оторвать руки от Зверя было невозможно. Не выдержав, он наклонился и пошевелил вкусный шарик кончиком языка. Северус тихо вздохнул.

— И что ты этому козлу сказал?

— Сказал, что это сделал я. В целях спровоцировать нападение и вычислить интересующих нас лиц.

Гарри подпрыгнул и сердито стукнул кулаком по груди, которую только что с трепетом обласкивал.

— Ты ненормальный, Шатц? Честно? Или опять врешь?

— Вру, — покорно согласился Северус. (Таким голосом говорят «Да, я уже завтракал», мысленно возмутился Г. Дж.).

— Это работа Беллы. Но моему патрону вредно много знать.

— Что-что? — поразился Гарри. — А ну, открой глаза! Шау мир ин ди ауген!

Северус открыл один — искрящийся зловредством.

— Немецкий в вашем исполнении, мистер Поттер... Даже эрекция пропала.

— Данке шён, мистер Снейп, — обиделся Гарри. — С тобой я только ругаться научился. Объясни по-человечески, как это, Белла? Почему Белла? Она ведь на нашей стороне! Или?..

— «Наша сторона», — поморщился Северус. — Вот почему таких как ты и вербуют, наивно верящих в правое дело какой-то стороны, полагающих, что одна шайка чем-то лучше другой.

— Да не верю я ни в какие ваши правые дела, — хмуро сказал Гарри. — В левые тоже. Уже наелся, спасибо. Ты просто увиливаешь от ответа, как всегда. Расскажи про Беллу.

Северус со вздохом повернулся на бок, закинул теплую увесистую ногу ему на бедро и притянул к себе за плечи.

— Тогда придется рассказывать с самого начала, Liebling.

— Постарайся поменьше врать, — строго предупредил Гарри. (Изобразить настоящую строгость не удалось: отвлекло случайное прикосновение члена рассказчика к его животу).

— Даже про немецкую эрекцию, и то набрехал, Севяся, — ухмыльнулся он, скосив глаза вниз.

— Пошутил, а не набрехал, как ты выразился, Гайяпотя.

Северус привлек его к себе еще ближе, настойчиво прижимаясь и нахально притираясь. Темные глаза начали стремительно глупеть, рот влажно приоткрылся.

— Фердамт нох маль, — Гарри оттолкнул одуревающего Зверя, надеясь отпугнуть неутомимого Эроса плохим немецким. — Химмельхерготт! Рассказывай!

Северус вдруг расхохотался и поцеловал его в губы: похоже, «химмельхерготт» действовал отрезвляюще. &sup2;

Гарри отодвинулся для гарантии и перехватил руки Северуса, чтобы не слишком разгуливали по его, Г. Дж., телу.

— Если помнишь, — с обреченным вздохом сказал тот, — в свое время я обхаживал Альбуса, понемногу входя в доверие. Это благодаря мне он узнал о существовании дневника Риддла. Конечно, глазки старого волхва разгорелись. Я получил задание раздобыть компромат во что бы то ни стало. К сожалению, на тот момент Том не настолько любил мое общество, чтобы приглашать в личные комнаты. Навестить охраняемую виллу Риддла — это не в дом отбывших в церковь Дурслей влезть. Том не оставляет ключи под цветочным горшком. Да и вообще, не мой это стиль, наведываться в гости в отсутствие хозяев. Не сунь этот идиот Блэк видеозапись в картину, я бы к вам без приглашения не полез.

— Сириус не идиот! — возмутился Гарри.

— Идиот — это я, — буркнул Северус. — Запись хранилась у меня много лет, дожидаясь своего часа, но...

На его лицо нашла тень, губы дернулись, на скулах дрогнули желваки. В эту секунду он походил на ястреба. Гарри убрал прядь волос с его лба и разгладил пальцем морщину между бровей. Ястребиный взгляд смягчился, сменившись просто хмурым.

— Пронюхав, что Дамблдор что-то затевает, Петтигрю возобновил охоту на Келе... на Блэка, — продолжил Северус. — Альбус уговорил меня дать Блэку проклятую запись, чтобы в его руках была бы хоть одна карта, для его же собачьей безопасности. Я не хотел этого делать, как чувствовал, стоит отвернуться, запись исчезнет. К счастью, успел. Твою тетку за один вечер навестил я, потом люди Каркарова, потом ты. Неизвестно, что было бы, если бы вы пересеклись, — его взгляд опять стал жестким, рука нервно стиснула запястье Гарри. — Каркаров думал, в картине дневник.

— Это я понял, — пробормотал Гарри и вдруг подозрительно прищурился. — А к доктору Ранкорну не постеснялся без приглашения?.. Материальчик для досье на Дамблдора собирал?

— Именно, — флегматично сказал Северус. — Некоторые коллекционируют картины или книги. А я — интересную информацию.

— Ну ты и гад, — восхищенно прошептал Гарри. — Я так и понял. То есть мне Драко сказал. Ох, Шатц, я сделал ужасную вещь.

Черные глаза подозрительно прищурились, губы сжались.

Гарри съежился и виновато заморгал.

— Там, в больнице... Я обвинил Дамблдора, что... он виноват в смерти Райнера.

Северус облегченно вздохнул — видно, ждал от девяносто девятого с половиной глупостей похуже.

— Знаю. Возможно, неуемной болтливостью ты заразился от крестного, — проворчал он. — Ты и тут опоздал, Liebling, я уже успел порадовать Альбуса, что имею на руках доказательства его причастности к убийству Шпеера. ОВЛА намерена держать Магистра «Феникса» на коротком поводке. Придет время, и его ошибки станут очередной спичкой, брошенной в лужу бензина. Как дневник Риддла. Ничего нового под луной.

Его рука давно и незаметно высвободилась из захвата и опять коварно ползла вниз по животу Г. Дж.

Гарри оторвал наглую руку, схватил Северуса за плечи и требовательно заглянул в глаза.

— Не вали всё на братство, ты, хитрый розенкрейцер! Скажи честно, ОВЛА ни при чем! Под политический шумок ты потихоньку расправился со всеми, кого считал врагами! Не обошел и Дамблдора! И на него нарыл! История болезни Шпеера — твоя месть Альбусу за отца Адама!

Взгляд темных глаз стал тяжелым и почти непроницаемым.

— Думай, как знаешь.

— Постой, Шатц, — в отчаянии сказал Гарри, пугаясь мрачного выражения его лица. — А как же твое письмо, то, что Шпеер мне прислал?.. Оно такое хорошее, доброе, о том, что месть разрушает человека, никого не возвращает к жизни... Это ведь ты писал, не отрицай, ты?..

— Я. Но речь шла о тебе, — медленно сказал Северус. — Я знаю, КАК НАДО поступать, но это не значит, что сам так делаю. То же самое, как знаю, курить не на пользу, но даже если курю сам, не надейся, что предложу тебе затяжку, Liebling. Более того, задушу, если еще раз тронешь мои сигареты! Я видел, как ты утащил одну.

«А притворился спящим, как колода», — мельком подумал уличенный в воровстве Г. Дж.

— Ненависть уничтожала меня много лет, пожирала заживо, как точит ржавчина металл, — глухим голосом сказал Северус, неотрывно глядя ему в глаза.

— Почему то же самое должно случиться с тобой? Nein! — вдруг рявкнул он.

Гарри едва не подпрыгнул.

— Если скажу, что дышу твоей чистотой, не имея на это права, ты поймешь? — хрипло прошептал Северус.

Его ладонь до боли стиснула запястье Гарри.

— Пью твою невинность и честность, я, грязный монстр, лжец и обманщик? — он негромко рассмеялся, горько и зло.

— Ты единственный, кто заставил меня обернуться назад и трезво посмотреть на прошлое, всё, что делал прежде! Не будь тебя, Liebling, я бы и не увидел глубины помойной ямы, в которой жил. Нет, ты не поймешь. Не хочу больше. Просто не смогу. Ты... мой свет. Свет. Mein Licht in der Dunkelheit. &sup3;

Он лег лицом Гарри на грудь и замолчал.

Г. Дж. тихо погладил его волосы.

— Я понимаю... — взволнованно прошептал он. — Но...Ты не монстр, Шатц! Не думай, что я чем-то лучше, какой там свет, не смеши. Когда узнал, что Стэн сделал... Ненавижу его до сих пор. Больного, здорового... Ненавижу! Умрет — не заплачу. Наверное, пока не столкнешься с чем-то подобным, не поймешь.

Северус стиснул его в судорожном объятьи.

— Мой ты смешной. «Умрет — не заплачу» — не ненависть. И слава богу. А вот «Буду плакать, если не умрет» — это уже другой подход.

— Ты стрелял в Розье, — полуутвердительно сказал Гарри.

— Не в себе был, — буркнул Северус.

Он по-прежнему лежал, уткнувшись носом в грудь Г. Дж., не желая поднять взгляд.

— Я не сторонник кровавых расправ. Хотя... возможно, это мой единственный честный поступок. Подлец был в жилете. Не думаю, что не попал бы в его гнилую голову, но... На второй выстрел уже не сподвигся. Видно, я таки страшно, страшно добрый, — иронично прибавил он.

— Я бы тоже пристрелил Стэна, — простодушно сказал Гарри, пытаясь утешить мрачного Зверя. — Просто нечем было. Да и не умею. Думал хотя бы зубы по палате разбросать.

— Дурачок, — фыркнул Северус. Он обнял его за плечи, притягивая поближе, скользя по лицу потеплевшим взглядом.

Г. Дж. ощутил, что неотвратимо тает в его руках.

— Подожди, Шатц, — пробормотал он, чувствуя, что еще немного, и раскиснет, так и не удовлетворив гложущее любопытство. — Ладно, Розье ты по-своему убрал... Но этот, как там его звали... Мальсибер, полицейский, которого на Сириуса повесили... Кто его грохнул, если не ты?

Северус присосался губами к его шее и ответил не сразу.

— Повторяю, не я. Меня опередили, — его шепот приятно защекотал кожу. — Вернее, хотели, как лучше... Драка у паба произошла девятого января. Блэка и Петтигрю забрали в Скотланд-Ярд, Мальсибера — в морг. Вечерком я получил поздравительную открытку и вырезку из свежей газеты, сообщающей о храброй смерти офицера полиции. Одним словом, поздравили с днем рождения. Черт знает что. На Мальсибера у меня были совершенно другие планы. Единственный, кто не узнал, за что наказан.

— Ничего себе подарочек, — Гарри оттолкнул от себя начавшего заводиться Зверя. — Хороши у тебя друзья, Шатц! Это случайно не Лю... Ой!

Северус впился зубами в его плечо.

— Осточертели допросы, Гайяпотя.

Гарри уперся руками ему в грудь.

— Ну уж нет, Севяся! Скажи честно, часто вы с Люциусом друг другу интересные подарки делаете? Он киллеров на дни рожденья присылает, ты странички из тетрадок Риддла выдергиваешь. Я смотрел дневник, ни слова про Малфоя! А ведь он тоже был членом «Национа...»

Ворвавшийся в рот жаркий язык пресек на корню обличительные потуги Г. Дж. Цицерона. Гарри завозился под придавившим его крупным телом.

— Ты нарочно отвлекаешь меня! — возмутился он, вырываясь и ерзая. — Обещал про Беллу рассказать, и что?..

— Я расскажу, — пробормотал Северус, жадно целуя его в губы. — Это ты отвлекаешь, Liebster. Кто виноват, что ты такой вкусный... желанный... Ich will dich... Я всьё время тебя хочу, — жалобно сказал он.

На ложь похоже не было — вдавив в бедра Г. Дж. горячий твердый член, Зверь выгнулся, на его лбу проступила испарина, дыхание сбилось. В глаза смотреть не стоило — проклятые черные глаза нагло грезили сексом.

— Не мучай меня, meine Liebe, — прошептал Северус.

— Тебя приятно мучить, Шатци-шатц, — признался ему на ухо Г. Дж.

Он просунул руку между их прижатыми друг к другу бедрами, медленно ощупал попавшиеся на пути богатства, и пробрался пальцем между ягодиц Зверя. Тот беззвучно глотнул воздух ртом и сжал мышцами его руку. К туманному выражению глаз прибавилось просящее.

Сам Г. Дж. уже познал пытку запретными легкими прикосновениями, жгучее, мутящее мозг желание ощутить внутри хотя бы палец. Пальца быстро становилось мало, гложущее желание разгоралось до безумной потребности почувствовать внутри большое, настойчивое, сладостно распирающее, от чего невозможно и не хочется избавиться.

«Ну я тебе устрою допрос, Шатц! Твоими же методами!» — Гарри улыбнулся своим мыслям.

Глядя в черные глаза, в которых застыло просительное ожидание, следователь Поттер провокационно облизал пальцы и повторил маневр, осторожно забираясь в пышущую жаром глубину раскрывающихся мышц.

Зверь стоически молчал, закусив губу и только раздувая дрожащие ноздри.

— У тебя что-нибудь было с Беллой? — Гарри пошевелил пальцами, нежно поглаживая горячие гладкие стенки канала.

— Н-нет, — выдохнул Северус. Его бедра двинулись навстречу пальцам, на мышцах опирающихся на постель рук заметно вздулись вены.

— А с Люциусом? — Гарри коварно покачал пальцами, зная, какие ощущения это дарит.

— Ne-ein, — простонал Зверь. — Ich bitte dich!..

Его член горячо и влажно елозил по животу Г. Дж.

«Боже, дай мне сил!» — пронеслось в пылающей голове следователя.

— Почему ты не сказал Фаджу, что Белла сдала Альбуса?

— Нье хотел, — пробормотал Северус, глядя на него бездумными глазами. — Я и без того... перед ней виноват.

Гарри перестал двигать пальцами.

— Виноват? Что ты сделал?

Северус подался бедрами вперед, всем телом моля о продолжении.

— Мне был... нужен дневник, — неровно дыша, сказал он. — Белла... Она любила Тома. А я... Я подлец, Liebster. Это я приложил руку к тому... чтобы они расстались. Я не верил, что возможно любить это чудовище. Но, оказывается, можно любить и чу... О-о, Liebling, ведь ты меня... Sag mir dass du mich liebst!.. Том ей изменял, а я... просто открыл ей глаза... Не сам, нет. Помог, чтобы она случайно узнала. Белла... во многом похожа на меня, ревнивая и...

Гарри смотрел на его губы мутным взглядом. Мысль, что надо выяснить что-то важное, таяла и растворялась, сменяясь желанием убрать к черту пальцы.

— И мстительная? — больше не в силах истязать их обоих, он сжал свой член, залитый соком предвкушения, и пристроился просящим грешником к вратам рая.

Северуса затрясло от возбуждения.

Полуживой от нестерпимого желания, Гарри все же не отказал себе в удовольствии порисовать влажные узоры на райских воротах, не спеша таранить святые места.

— А-а!.. Los! — взвыл Северус. Сжатая в кулак рука Г. Дж. не позволяла ему нахально усесться на предмет своего вожделения.

— Дорасскажи про Беллу, Шатц, — Гарри дрожал, плохо понимая, какого черта он всё это спрашивает, думая больше о том, что, стоит убрать руку, инициатива будет злодейски перехвачена.

— Я сыграл на ее обиде. Навел на мысль украсть дневник, — прошептал Северус, тщетно пытаясь добиться своего. — Как говорится, вложил в голову. Она до сих пор не поняла, что это была моя, а не ее идея. Мы отдали дневник Альбусу, но Белла... Женщины непостижимые создания, Liebling. Она пожалела о том, что сделала, пыталась вернуть дневник и чувства этого... этого... — он придушенно заурчал, не получив от Г. Дж. желаемого. — Ты читал ее романы? Один и тот же герой, Том, везде чертов Том!.. Все эти годы Белла продолжала его любить. Ее сотрудничество с Конторой — из той же серии женского безумия. Чтобы быть полезной Сам-Знаешь-Ко... О-о!.. Liebling, я не... нье могу!..

Гарри перестал понимать, что тот говорит: голос Северуса превратился в хриплое чувственное рычание, прикосновения ладоней, казалось, обжигали каждый нерв; об ощущениях окаменевшего «грешника у врат рая» стоило написать отдельную поэму — следователь Поттер пал жертвой собственной активности.

Он убрал мешающую проникновению руку и с глухим протяжным стоном погрузился в плотный жар, чувствуя, как раскрываются и жадно сжимаются мышцы, захватывая его член в горячие объятья.

Кусая сладострастно пожирающий его рот, Гарри извивался, бросаясь всем телом навстречу измученному желанием Зверю.

Северус, дорвавшись до того, чего долго ждал, ополоумел до неприличия. Хрипя от удовольствия, он двигался быстро, отчаянно-яростно, всё с той же фантастической пластикой хищника.

Гарри превратился в напряженный стержень, пылающий на конце, с каждым мигом все сильнее накаляющийся; Большой Зверь ласкал его всем своим существом, ритмично сжимая горячими мышцами, высасывая душу губами, сотрясая всем телом, распаленным от желания, вспотевшим до дурманящего запаха мускуса.

— Шатци, мой, мой хороший, бесценный, зверюка любимый, — Гарри плохо понимал, что говорит.

— Ja-а, — Зверь жадно глотал его слюну, ловил губами глупые слова.

Гарри обнял ладонью его член, набухший так, что едва сомкнулись пальцы, другой рукой вцепился в каменную от напряжения ягодицу.

Внезапно его прошила молния, одна, другая, третья, острая и пронзительная.

Из горла вырвался крик, слившийся с глухим ревом Зверя.

Горячее семя захлюпало в ладони. Чье, он не думал. Общее.

Северуса продолжало трясти. Мокрый, все еще пылающий, он придавил Гарри своим тяжелым обмякшим телом, вбивая в его грудь глухой и быстрый стук сердца. Под ребрами Г. Дж. бухало и колотилось в ответ, будто собственное сердце прижалось к сердцу Северуса.

Прикрыв глаза, провалившись в счастливую истому, Гарри тихо гладил влажную спину Большого Зверя и устало целовал соленое плечо, слизывая пот.

— Ша-ша.

— Li-Lie. Задавил?..

— Нет. Полежи еще так. Обожаю.

— Кстати, тебе там письмо пришло, Liebster. Отец Рождество не полез в камин. Бросил в почтовый ящик.

— Слезь, Шатц, задавил! Где ящик, на улице?..

* * *

Теперь Гарри точно знал, какой почерк у Отца Рождества. Точно такой, как у главного редактора «Хога».

Сгорая от нетерпения, счастливый адресат принялся вскрывать конверт — большой и довольно тяжелый. Судя по штемпелю, Фазэ Крисмас озаботился выслать подарок еще неделю назад.

«Книга?..»

— Шатц, я слышу, ты куришь! — крикнул он через плечо. — Иди ко мне!

Плотная почтовая бумага наконец поддалась.

Нет, Отец Рождество подарил Г. Дж. Поттеру не книгу.

Ноги неожиданно ослабели. Гарри прислонился плечом к входной двери и застыл, потрясенный.

В конверте были рисунки. Целая пачка.

Не веря своим глазам, он перебирал листки, разглядывая себя самого в разных позах и ракурсах, изображенного углем, карандашом, тушью, шариковой ручкой; на хорошей бумаге, на плохой, на той, что в издательстве звали «оборотками» — листах, покрытых текстом с одной стороны. На вырванных из блокнота огрызках, на стикерах и даже на сигаретной фольге.

Здесь были Гарри в одежде, Гарри полуодетые, Гарри обнаженные. Гарри улыбались, хмурились, смотрели серьезно или задумчиво.

Руки дрожали. Что-то капнуло на бумагу.

Он, Г. Дж., облизывал ложку, поедая мороженое. Полз по пещере за «философским» камнем. Тянул из трубочки матэ в «Куане Паркере». Играл с лохматым щенком. Пытался подтянуться на ветке дерева. Сидел с умным лицом за рабочим столом. Стоял на балконе «Хога» (дьявол, таки оттопырив зад). Совал в клетку Добби спагетти. Плескался в душе. С мечтательным лицом лежал в ванне. Красовался у зеркала. Читал в кресле. Валялся на кровати, задрав ноги. Сидел за рулем, вытянув шею. Танцевал с Джинни на банкете. Ораторствовал на заседании редколлегии.

Были и просто портреты, и старательно прорисованные, и набросанные несколькими штрихами.

Больше всего обнаружилось Спящих Голых Гарри — блаженно растянувшихся, свернувшихся калачиком, лежащих на животе, на спине, на боку, во всевозможных позах. Несколько рисунков представляли собой зарисовки пикантной части тела Г. Дж. по имени Приап.

Северус рисовал его с первых дней знакомства.

Картинки расплылись перед глазами. Гарри дополз до кушетки, снял очки и вытер мокрое лицо рукавом халата.

Северус вошел так тихо, что Гарри учуял его только по запаху сигарет. Молча опустился у ног Г. Дж. и положил тяжелую голову ему на колени.

— Шатц... — прошептал Гарри, гладя его густую черную гриву. — Я... не знаю, что сказать.

— Глупый подарок, — пробормотал Северус. — Если хочешь, оставь парочку тех, что поприличней, остальное выброси, Liebling.

Гарри сполз на пол, обнимая плечи Большого Зверя, целуя дрожащими губами его склоненную голову.

— С ума сошел? Никогда! Ни одного листка. У меня хранится твоя пуговица, помнишь, оторвал случайно? Твой шарф. Коробка от рахат-лукума. В ней книга «Записки» и тот ирис между страниц... Никогда не думал, что скажу тебе это, Шатц. Но твои рисунки... — он умолк, не в силах выразить то, что чувствует.

— Я доедал надкусанные тобой яблоки. Вечно валялись в твоем кабинете, мой шеф, — пробурчал Северус, пряча лицо в его волосах. — Совал огрызки в карман и...

Стиснув руками нелепого Зверя, Гарри судорожно вздохнул.

— А я целовал твои трусы, — выдал страшную тайну он. — Когда тебя не было.

Они обнялись еще крепче и так и сидели на полу, разглядывая друг друга. За дверью свистел ветер, отзываясь дрожью в оконных стеклах. Пару раз прогудел паром, где-то весело кричали дети.

Быть может, это и было оно — Рождество.

________________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/SK

http://www.pichome.ru/SC

Коллаж ЯROSTЬ. Рисунки С.

________________________________________________________________________________________

* * *

На бледной ладони с длинными пальцами лежал, мерцая снежинками, стеклянный шар.

— Извини, Шатц, — уныло сказал Гарри. — Дурацкий подарок. Ну, вроде бы как символ э-э... — он смешался и умолк.

Северус встряхнул шар и уставился на человечков, летящих друг к другу сквозь снег.

— Ты не представляешь, что мне подарил... — пробормотал он, странно улыбаясь. — Я в детстве просил такой шар у Младенца Иисуса. В Австрии нет Санты или Отца Рождества. Дети верят, что в Святой Вечер с неба спускается добрый Младенец, надо только не забыть открыть окошко. Снежный шарик так и не появился. Лет в пять я уже понял, что Иисус отвернулся от евреев, к десяти годам убедился в этом окончательно. Как евреи сорок лет маялись в пустыне, так и я сорок лет ждал свой подарок. И вот... я его получил. Endlich.

Гарри шутливо толкнул плечом.

— Я похож на святого младенца, Шатц?

Подняв бровь, Северус медленно осмотрел его с головы до ног и ухмыльнулся. Гарри целомудренно запахнул полы халата, прикрыв вызывающе торчащий член.

— Хм. Святость под вопросом. Что до младенца... — Северус осекся под притворно сердитым взглядом Г. Дж. — А я разве не похож на Отца Рождество? Старого дурака, шныряющего по каминам?

Гарри придирчиво оглядел его совершенно голое тело. Северус так и не удосужился одеться. Расхохотавшись, Гарри обнял его за шею и с чувством поцеловал в губы.

— Типичный Отец Рождество.

Фазэ Крисмас ущипнул его за попу.

* * *

— Черт. Я что, заснул? Почему ты меня не разбудил, Liebster? Что ты пишешь?

— Сказку. Помнишь, я тебе обещал?

— Ты решил ее записать? Я думал, ты просто расскажешь.

— Еще чего, Шатц. Чтобы ты вставлял свои ядовитые редакторские комментарии?

— Комментарии? Могу вставить что-нибудь более существенное.

— Убери руки, маньяк!

— Дай сюда мой подарок.

— Нет уж, мистер Снейп, я прочитаю вам вслух. А то ваш противный редакторский глаз не увидит ничего, кроме ошибок.

— Неправда. Хотя... Читай, Liebling.

Гарри укрыл Северуса одеялом, как следует подоткнув края.

— Вместо смирительной рубашки. Чтобы руки не распускал, — пояснил он. — И глаза закрой. Готов слушать Сказку?

Северус покорно опустил веки. На его губах дрожала улыбка.

— Готов.

Гарри зашуршал коряво исписанными листками.

— Называется «Сердце Рыцаря», — немного нервно сказал он.

Северус распахнул глаза и тут же зажмурился под возмущенным взглядом сказочника.

Г. Дж. на всякий случай мысленно перекрестился и начал:

— «Жил-был один молодой человек. Он считал, что очень несчастлив и его никто не любит. Смотрел в зеркало и вздыхал, думая, какой он некрасивый и никому не нужный.

«Ну и не надо мне ничьей любви, — подумал он однажды. — Пойду-ка в Темный Лес, где живет Алхимик. Попрошу у него Силу и стану самым-самым. Пусть все, кто не любит меня, однажды увидят мое могущество и упадут на колени».

И пошел он в лес. Лес был страшный, там качались черные деревья, выли звери, ухали филины. Но парень смело шел вперед, пока не очутился на круглой поляне. Ее освещала луна, и поляна была почти белая.

Посреди поляны сидел Алхимик в черной мантии с капюшоном, с посохом в руке.

— Ты пришел, — сказал он. — Я ждал тебя.

— Откуда ты знал, что я приду? — спросил молодой человек.

— Такие, как ты, всегда приходят. И просят. А я всегда даю, что просят, мне не жаль.

— Мне нужна Сила.

— Ты ее получишь. Но заплатишь, плата невелика.

— Что ты просишь от меня?

— Твое сердце. Заключенную в нем любовь.

— Я никого не люблю, господин Алхимик, и никто не любит меня. Но мне немного страшно, вдруг я все-таки полюблю кого-то?

— Любовь — это страдание, — сказал Алхимик. — Отдай мне сердце, и ты не будешь чувствовать боль. Никогда. Любви не существует, это сказка глупых людей. Ты станешь богатым и сильным, как никто на земле. Получишь скипетр власти, невидимый и волшебный. Он сделает тебя властелином человеческих душ. Отдай мне сердце, и ты узнаешь, как превратить металл в золото, потому что постигнешь тайну философского камня. Отдай мне то глупое и ненужное, что живет в твоем сердце. Люди верят, что сила — в любви, но это обман. Сила — в Тайне. Решай.

— Я согласен, — сказал молодой человек.

И тогда волшебник коснулся его груди своим посохом, с рукояткой в виде змеиной головы. Из сердца вылетело белое облачко, втянулось в змеиную пасть и исчезло.

Парень ничего не почувствовал и засмеялся.

— Вот и все, — улыбнулся Алхимик. — Иди. Я дарю тебе мир и власть. Отныне ты Рыцарь Тайны.

Он вложил ему в руку тяжелый и острый меч.

— Это оружие Тайны. Береги его как зеницу ока. С ним ты завоюешь мир.

ххх

Рыцарь окунулся в новую жизнь. Алхимик не обманул — его жизнь изменилась, как по волшебству. Молодой человек получил всё — власть, золото, прекрасных женщин и даже мужчин. Он управлял людьми, дергая их за невидимые ниточки, это было легко, ведь он познал все тайны человеческой души.

Прошло много лет. Рыцарь уже был немолод. Однажды он оглянулся на свое золото, на многочисленных слуг и рабов.

— Скучно, — сказал он. — У меня всё есть. И даже самое лучшее на свете — Тайна, которую не знает никто. Почему же я не чувствую себя счастливым? Я убью того проклятого колдуна и верну свое сердце.

Он глянул в зеркало и заметил, как постарел.

Ему стало противно, он треснул по зеркалу золотым подсвечником, и оно осыпалось. Рыцарь вышел во двор своего замка, где цвели розы и лилии, били из золотых статуй фонтаны, резвились красивые наложницы, и это опять было скучно.

И тогда Рыцарь взял свой меч, с которым не расставался даже ночью, и пошел в Темный Лес.

Там, среди кустов, сидел на камне Мальчик.

— Ты не видел тут старого Алхимика? — спросил Рыцарь.

— Поцелуй меня, и я скажу.

Рыцарь поцеловал его — ведь он знал, что за всё надо платить. Особенно за тайны. Мальчик обнял его и поцеловал в ответ. Рыцарь забыл, зачем пришел в лес.

— Я люблю тебя, — сказал Мальчик.

— Глупости, — рассердился Рыцарь. — Любви не бывает.

— Бывает, — сказал Мальчик. — Я даже знаю, где она спрятана.

— Как можно спрятать то, чего нет?

Мальчик взял Рыцаря за руку.

— Если ты что-то не видишь, не значит, что его нет. Идем со мной, и я покажу тебе.

Рыцарь не поверил, но согласился. Всё равно ему было скучно.

Они прошли сквозь Темный Лес и вышли к подножию горы. Там блестело маленькое круглое озеро, из скалы в него стекала вода.

Рыцарь склонился над озерцом, круглым, как чаша. Под водой, глубоко-глубоко, лежало что-то красное и красиво сверкало.

— Что это там, на дне? — удивился Рыцарь.

— Твое любящее Сердце. Алхимик бросил его на глубину.

— Я нырну за ним. Постереги мою одежду и меч.

— Ты не достанешь его один, — сказал Мальчик. — Прыгни со мной, мы доплывем вместе и поднимем со дна твое Сердце.

— Если мы нырнем вместе, кто-нибудь украдет мой меч. В нем сила Тайны, его старается захватить всякий, кому не лень. Я стерегу его денно и нощно.

— Посмотри, какое красивое Сердце, — сказал Мальчик.

Рыцарь нагнулся над водой. Чем больше он смотрел на Сердце, тем сильнее хотел его заполучить. Ведь у него было всё, что и не снилось простым смертным, кроме одного — Сердца. И он привык получать всё, что ни пожелает.

— Верни его, и ты узнаешь, что такое любовь.

— Хорошо, — после долгих раздумий сказал Рыцарь.

Он снял доспехи, воткнул меч в землю и взял Мальчика за руку.

И они прыгнули.

Вода была холодной как лед и безумно соленой — это сочились слезы Сердца. Рыцарь и Мальчик опускались на дно, и чем ближе подплывали к Сердцу, тем теплей становилась вода. Они плыли долго, воздух вышел из груди, и Рыцарь даже подумал, что умрет раньше, чем получит желаемое. Мальчик держал его за руку, и каждый раз, когда Рыцарю казалось, что он задохнется и не доплывет, Мальчик крепче сжимал ладонь, и у Рыцаря прибавлялось сил.

Еще немного, и они достигли дна. Вода, уже горячая, засветилась красным, Сердце засияло так, что стало больно глазам. Мальчик потянул Рыцаря за руку, и, сделав последнее усилие, они прикоснулись к Сердцу.

Все вокруг вспыхнуло и завертелось. Что-то ударило Рыцаря в грудь. Ему стало больно, нестерпимо больно. Он сжал зубы и закрыл глаза. Мальчик обнял его, и боль стала отступать, а потом прошла вовсе. И Рыцарю стало так хорошо, как никогда раньше. Он обнаружил, что дышит, удивился и открыл глаза.

Вода исчезла вместе с озером-чашей. Он и Мальчик стояли в зеленой долине, держась за руки. Всё вокруг пело о любви — и птицы, и деревья, и небо над головой — и даже солнце пело. Но громче всех пело Сердце Рыцаря — оно было счастливо.

Рыцарь прижал к себе Мальчика и поцеловал его улыбающиеся губы.

— Я тебя люблю, — сказал он. — Всем сердцем.

Меч Тайны исчез. На его месте цвел розовый куст».

Гарри умолк, глядя в исписанный листок, не осмеливаясь поднять взгляд на Северуса и наткнуться на скептическую редакторскую ухмылку. Тот не перебил его ни разу. И сейчас тоже молчал.

«Заснул от скуки?»

— Шатц?.. — Г. Дж. быстро глянул на его лицо и остолбенел.

Кусая губы, Северус смотрел в потолок. Темные глаза расширились и странно блестели.

— Mir fehlen die Worte, &#8308; — прошептал он.

________________________________________________________________________________________

1) Weihnachtsschmuck — новогодние украшения.

Возможно, Северус не позаботился о елочных украшениях потому, что в Австрии не принято щедро завешивать елку шариками и гирляндами. Традиционное Christbaum, Христово дерево, никоим образом не напоминает вешалку для игрушек, а украшается настоящими горящими свечами.

2) «Химмельхеррготт», Himmelherrgott — переводится то как «боже милостивый», то как «черт возьми», зависит от эмоциональной окраски. Архаизм, уже и из уст немецких бабушек и дедушек не услышишь. То же самое, как если бы Гарри воскликнул «Разрази меня гром!»

3) Mein Licht in der Dunkelheit — Мой свет в темноте.

4) Mir fehlen die Worte — У меня нет слов.

* * *

63. Между прошлым и будущим

— Sch-shei&szlig;e!..

— Твою мать! Черт! Опять!

В ушах еще стоял глухой звук удара и металлический скрежет. Белое противно пахнущее облако упруго мялось под руками.

— Liebling, ты в порядке?..

Гарри вынырнул из синтетических объятий подушки безопасности, злобно отбиваясь от автомобильного сюрприза.

— Молодец, Шумахер, припарковался!

Среди медленно сдувающихся облаков появилось встревоженное лицо Северуса с нелепо взъерошенными волосами.

— С тобой точно всё в порядке?

— Да! — рявкнул Гарри. Очередной выстрел пневмоподушки напугал до дрожи в коленках. —Ты куда смотрел, Ша?

— На тебя... — покаялся Северус. — Извини, Liebster. Испугался?

— Нет! А вообще... Да! — Гарри сердито ткнул кулаком в непрошенное спасательное средство.

— Прости, — хмуро сказал специалист по парковке о бордюры. — Я задумался. Глянул на тебя и...

— Нашел время глядеть, — проворчал Гарри, втайне довольный. — Будто не насмотрелся, Шатц!

Северус оттолкнул подушку, перегнулся к застрявшему в синтетических облаках Г. Дж. и медленно провел пальцем по его губам. В виноватых глазах пряталась нежность.

— Не насмотрюсь никогда, — он обрисовал контур не дающих ему покоя губ. — Никогда.

— В следующий раз я поведу, — Гарри прикусил ласковый палец, не утерпел, схватил руку Северуса и поцеловал ладонь. — Некоторые Шумахеры пялятся, куда не надо. Дай гляну, вдруг это диск?..

Северус перехватил его руку, пытающуюся открыть дверцу.

— Погоди, — он крепко сжал его ладонь в своей. Черные глаза заблестели от волнения. — К черту диск! Скажи мне одну вещь, Liebling. Помнишь, ты хотел... признать наши отношения? В «Хоге» и... И вообще, — пробормотал он.

Гарри изумленно открыл рот.

— Ты... серьезно? — прошептал он. — Ты ведь не хотел!

— А теперь хочу, — буркнул Северус. — Пусть каждая собака знает, что ты мой. Ты ведь МОЙ?

Гарри обнял его за шею, спрятал лицо в короткие густые волосы и жадно вдохнул их запах.

— Амнезия, мистер Снейп? Забыл, что я твой? Каждая соба... Черт, амнезия заразная! Забыл, зачем приехал.

Он с сожалением выпустил из рук Зверя и глянул через окно на кирпичную стену своего бывшего дома: тот выглядел чужим и унылым.

— Я бы на твоем месте оставил всё, как есть. Меня вполне устраивает крепкая семья из двух мужчин и крысы, — пробурчал Северус.

— Это моя собака! И я хочу его забрать! — упрямо сказал Гарри. — Не начинай по новой, Шатц! Всё, я пошел.

Быстро поцеловав недовольно скривившиеся губы, он отпихнул остатки подушки, выскочил из машины и присел на корточки, оглядывая следы поцелуя с бордюром.

«Кто тебя знает, Шатц, — Гарри уставился на вмятину на бампере «болида». — Может, и засмотрелся, а может, поддерживаешь имидж больного, которому нельзя за руль. Кое-кто ничего случайно не делает. Напомнил пристегнуть ремень, какого черта?.. &sup1; Вот Зверюка, сидит себе спокойно, даже не хочет посмотреть, что с машиной!»

Одно из признаний Северуса поразило Г. Дж. до глубины души. Решив, что «приложиться головой» на окутанной дымом лестнице будет выглядеть недостаточно эффектно, господин девяносто девятый ЗАПЛАНИРОВАЛ выпорхнуть в окно, пусть не с третьего, а со второго этажа; сознания не терял ни на минуту, а «разбитая голова — последствие неудачного переката — чистой воды везенье». Рассказ стоил везучему паркурщику удара кулаком в солнечное сплетение, впрочем, не сильно впечатляющего: Северус злодейски посмеялся и заявил, что любит энергичных опекунов.

Гарри махнул рукой лениво рассевшемуся в машине Зверю, бросил равнодушный взгляд на новую шикарную витрину «Волкодава» и нырнул в подъезд.

* * *

— Он яблоки любит... — невнятно пробормотал Кричер. Подагрические руки старика бессмысленно переставляли позвякивающие тарелки. — Даешь яблоко, он его весь день грызет... рычит и сердится, когда оно у... убегает. И печенку... Много нельзя, ох и жадный мальчик... Сыр ест, кто мог подумать...

Щедро облизанный шершавым языком, с перекосившимися от бурных ласк очками, Гарри сидел за кухонным столом, прижимая к груди беспокойное мохнатое существо.

Старый Блоха вел себя странно: был неразговорчив и почему-то прятал глаза.

— Келли, фу, сколько можно, — Гарри любовно потрепал загривок основательно подросшего приятеля. — Надо же, уже бороду отрастил, а серьезности так и не прибавилось.

— Я... принесу его игрушку, — еле слышно сказал Кричер и вышел, оставив гостя наслаждаться щенячьим обществом.

Недолго провозившись на коленях у гостя, Келев бойко спрыгнул и, молотя хвостом, ринулся вслед за Блохой.

«Совсем меня забыл», — огорчился Гарри.

Несколько минут он терпеливо сидел на убогой стариковской кухоньке, разглядывая собачьи миски, вездесущие пакеты от корма, измочаленные щенячьими зубами занавески и невесть откуда взявшийся изгрызенный тапок: казалось, Кричер содержал по меньшей мере дюжину терьеров.

«Сколько можно игрушку искать?» — недоуменно подумал Г. Дж. Из недр квартиры не доносилось ни звука.

Удивленный непонятной тишиной, Гарри встал и направился в гостиную. Открывшееся глазам зрелище заставило его замереть в дверях.

Сжав в дрожащей руке резиновую игрушечную косточку, Кричер сидел на диване, свесив голову. По изрезанному морщинами лицу текли слезы. Старик их даже не вытирал.

Келев разлегся круглым брюшком на его ноге и затих, будто почуял неладное.

— Жену потерял, сына... Друзей многих уже и в живых нет... — дрожащим голосом бормотал старик, не замечая Гарри. — Ну что ж, навряд ли я тебя переживу, Келенька. Да и зачем теперь.

Острая игла боли прошила сердце Г. Дж.

— Я не буду забирать Келли, — сказал он. — Я передумал.

* * *

— Сири, я на пять минут, — Гарри сел на край дивана, недоуменно оглядывая бывшее жилище и не узнавая некогда родные стены. На полу расстилался ковер, вместо двух скромных мужских лежбищ в студии красовалась двуспальная кровать с тюлевым балдахином, на креслах лежали нелепые соломенные попонки. Плакат с мотоциклом бесследно исчез, уступив место пейзажу с цветущей сакурой.

«Хрень», — мысленно не одобрил восточные перемены Г. Дж.

Сириус, в небрежно завязанном халате, пододвинул крестнику круглый чайный столик и плюхнулся в кресло, скрипнув соломкой.

— Там Северус в машине ждет, — сказал Гарри. — Если знаешь, я его опекун.

— Нашел, кого опекать, — проворчал крестный. — Он сам кого хочешь опечет.

«Тебя тут уже тоже хорошо опекли», — Г. Дж. покосился на длинную полку, уставленную женскими туфельками всех фасонов и расцветок. Кроме старого музыкального центра, в комнате не было видно ни единой вещи крестного: то ли были припрятаны нежной, но твердой рукой, то ли погребены под женским барахлом.

— Я хотел извиниться, — пробормотал Гарри. — За то, что тогда тебе сказал.

— Да ну, Малыш, это я извиняться должен, — жизнерадостно сказал крестный. — Откуда я знал, что ты этого коня носатого так сильно...

Он не договорил — в комнату лебедем вплыла Мэйхуэй, тихая и нежная, в кимоно цвета розовых лепестков и с чайным подносом в руках.

— Гайяпотя, — девушка беззвучно опустила поднос на стол и церемонно поклонилась.

— О, Мэй... Рад вас видеть, — неискренне сказал Гарри: хотелось поговорить с крестным наедине.

— Гуа лай, — Сириус потянул прекрасную китаянку за край кимоно и усадил к себе на колени. Девушка зарделась и опустила ресницы с видом нежным и целомудренным.

«Хитрая ниндзя», — подумал Г. Дж. со смесью уважения и раздражения.

— Извини за Дигори, Малыш, — рука крестного легла на маленький круглый животик Мэй, ласково поглаживая. Гарри озадаченно уставился на некогда любимую руку, заморгал и смущенно отвел взгляд, будто подсмотрел нечто интимное.

— Я на днях звонил ему, — пробормотал он, разглядывая маленькие фарфоровые прелести на подносе. Они с Сириусом в свое время хлебали чай из больших и простых керамических чашек. — Всё нормально. Я другое не пойму, Сири. Ты столько лет кормил меня байками про родителей... Дамблдор мне рассказал про «Рыцарей Справедливости». Понимаю, ты не мог много болтать, но...

— Погуляй, малышка, — непривычно мягко попросил Сириус и приподнял с колен притворно тихий цветок Востока. Мэйхуэй кивнула Гарри, и, нежно улыбнувшись, удалилась плавной походкой.

«Малыш, малышка... А то сам сильно взрослый», — с досадой подумал Гарри, не находя в душе прежнего восторженного отношения к крестному.

— Конечно, я не мог трепаться, — пробурчал Сириус и отставил чай, который поднес было к губам. — Я дал слово Альбусу, молчать до поры до времени. И твоим Свинтусам обещал языком не ляпать. Ну что бы я тебе рассказывал, как мы по подворотням били морды НД-шникам? Как дрались на пустырях, банда на банду ходили? Как мать твоя плакала и цеплялась за Джеймса, чтоб бросил это дело, если любит ее?

— Мама... не хотела?.. — тихо спросил Гарри, глядя в пол.

— А ты как думал? Не у всех такие храбрые девочки, как моя зайка, — с ноткой самодовольства сказал крестный. — Одно дело, в университете речи толкать против тори, а вот быть женой начальника отряда... И я тебе не врал, твой отец смелый был. Даже слишком. Может, поэтому... всё так плохо и кончилось.

— Кто это сделал, знаешь?

— Как кто? НД-шники.

Гарри впился взглядом в глаза Сириуса. Крестный подозрительно моргал.

«Врет».

— Риддл сказал, их ликвидировал Орден. Какой, вопрос? Из архивов Скотланд-Ярда исчезло дело Поттеров, кому надо было его забирать? Это что, плохо охраняемая свалка? — прищурился Гарри. — Библиотека, в которой можно взять книжечку и не вернуть?

— Откуда я знаю! — рассердился Сириус. — Своего НД-шника носатого спроси, или его дружка из министерства! Альбус сказал, это люди Риддла, а ему я верю, как самому себе!

«Кто говорил, что я наивный и доверчивый?» — с грустью подумал Гарри.

— Ладно, — миролюбиво сказал он и встал. — Не заводись, Сири. Просто думал, ты что-то знаешь об этом. Вообще я пришел пригласить вас с Мэй на банкет в «Хог». Сегодня в шесть.

— Банкет — дело хорошее, — оживился крестный. — А что празднуем?

— Мое увольнение, — широко улыбнулся Гарри.

* * *

Он вышел из подъезда, бросил взгляд на Ниссан и нахмурился: салон пустовал. Не успел Г. Дж. толком взволноваться, как заметил Северуса, выходящего из дверей «Волкодава». На сомкнутых злодейских губах играла легкая злорадная улыбка, глаза довольно щурились.

— Зашел выяснить, как поживают МОИ мотоциклы, — пояснил Северус ринувшемуся к нему опекуну.

Гарри открыл было рот, чтобы съехидничать в ответ, как в кармане запищал мобильный.

— Алло, Гарри, ты где? — раздался взволнованный голос Симуса Финнигана. — Тут наш любимый инвестор заходил познакомиться. Мистер Снейп. Я Дигори не дозвонился, может ты...

— А что такое? — Г. Дж. глянул через стекло витрины. Управляющего в зале не было — видимо, торчал в офисе с окном во двор. Северус настойчиво потянул Гарри за рукав куртки, увлекая к машине.

— Не знаю, — зашипел в трубку управляющий. — Он псих! С отклонениями какими-то. Пришел к нам, забыл, зачем. Спроси Седрика, с этим типом всё нормально? Еще забудет, что он с нами в деле. Я-то не против, — гнусно хихикнул Симус, — пусть себе забудет, что и сколько вложил... А то наехал на меня сначала, отчеты требовать начал, намеки там всякие... Ты ему не верь, сам знаешь, я человек честный. Короче, Гарри, надо разобраться, что он за птица.

Гарри покосился на грозный нос «птицы» под надвинутым на глаза черным болеро и кривящиеся в усмешке длинные губы.

— Я разберусь, — сказал он, с трудом сдерживая смех. — И насчет твоей честности тоже. Всё, пока, Сим. Перезвоню.

Он отключил связь и распахнул перед Северусом пассажирскую дверь.

— Садись, Шатц. В твоем состоянии нельзя за руль.

Глаза Северуса нагло смеялись.

* * *

Придерживая пальцами бокал шампанского, добровольно уходящий в отставку директор Г. Дж. Поттер стоял на балконе «Хога», спиной к парапету, и глядел через стекло на залитый светом зал, где подвыпившие сотрудники нестройно отплясывали шотландские кейли.

Так смотрят на киноэкран — зная, что это не твоя, а чья-то далекая жизнь.

Разгоряченное лицо овевал сырой ветерок — мягкий и нежный после рвущего волосы ветра Ла-Манша.

Гарри отпил глоток некогда ненавистного шампанского и счастливо вздохнул. Может, он уже был пьян — самой жизнью, любовью, чем-то теплым и весенним, греющим изнутри счастливым негаснущим огоньком.

Стеклянная дверь распахнулась, с потоком теплого воздуха впустив на балкон громкие звуки волынки и высокую фигуру в смокинге.

— Пьянствуете, мистер Поттер? — Северус обнял его за поясницу и коснулся губами щеки. — Оплакиваете добровольную отставку?

Гарри прислонился лбом к его груди.

— Я... я так счастлив, — прошептал он. — И свободен. Странно, правда?

Северус тихо поцеловал его в макушку.

— Не жалеешь, Liebling?

— Что ты, Шатц, — прошептал Гарри, бессмысленно улыбаясь. — Слышишь, весной пахнет? Мне кажется, жизнь только начинается. А всё, что было прежде... Это кто-то другой жил. Не я. А я настоящий... будто родился недавно. В нашем домике над проливом.

— Ну да, — пробормотал Северус. — А я роды принимал.

Гарри рассмеялся и притиснул шутника к своей груди. Бокал выскользнул из пальцев и звонко взорвался у ног.

— Идем, meine Seele, — сказал Северус. — Наша прощальная речь.

* * *

Директор Поттер, в светлом (весьма недурственном) костюме, с микрофоном в одной руке и свежим бокалом шампанского в другой, стоял на возвышении, сияющими глазами оглядывая взволнованные лица «хоговцев» — такие близкие и такие далекие сейчас.

На этом самом месте когда-то произносил свой прощальный спич Альбус Дамблдор. Старик был тут как тут, сидя за столиком в окружении рыжих вассалов. Гарри отыскал взглядом Седрика Дигори, приглашенного им лично. К удивлению Г. Дж., тот явился с какой-то девицей, чье имя Гарри тут же забыл. Сириус и Мэй тоже были здесь. Крестный отирался вокруг Дамблдора, как пес вокруг хозяина.

Гудящий зал был полон. Не было лишь одной прекрасной и опасной дамы — мадемуазель Лестрейндж.

«Дурная идея собраться в столовой, — директор окинул взглядом толпящихся сотрудников и гостей. — Битком, как сельди в бочке. А, ну и черт с ним».

Стоящий рядом на сцене Северус в темно-синем смокинге, элегантный, как дьявол, наклонился к микрофону, коснувшись пальцами руки Г. Дж.

— Раз, два, три... Нет, не хрюкает, — отчетливо разнесся по залу редакторский голос.

Сотрудники захохотали и бог весть зачем зааплодировали. Гарри шутливо толкнул проверщика связи в плечо.

— Хорошее начало для торжественной речи, — смеясь, сказал он в микрофон. — Я и не думал хрюкать.

Реплика уходящего с должности директора вызвала еще больший всплеск веселья.

— Думаю, все знают, зачем мы сегодня здесь, — начал Гарри. — Все помнят день, когда уходил с поста профессор Дамблдор, — он послал старику красивую улыбку из джентльменского набора Седрика Дигори. Раздались тихие женские вздохи — улыбка действовала не только на стариков.

— Господин Дамблдор назвал Дом «Хог» кораблем. И это замечательное сравнение, — продолжил он. Слова лились так легко, что Гарри мало заботился, что говорит. Рядом стоял Северус. И от одного этого было хорошо и просто.

— «Хог» — это непотопляемое судно. И даже если на нем меняются капитаны, он будет плыть через все штормы, не боясь бурь и перемен ветра. Знаете, почему? Потому что на корабле — отличная дружная команда. Мне жаль, что мы с профессором Снейпом покидаем свои места в рубке, — не испытывая особой жалости, сказал Гарри, — как раз тогда, когда я научился крутить штурвал, и, главное, узнал каждого из вас и понял, какая удача и честь работать с таким коллективом.

Глаза слушателей светились живым участием. Кто-то всхлипнул в углу, Г. Дж. бросил быстрый взгляд в сторону звука и с немалым удивлением обнаружил, что это вовсе не любящая всплакнуть Джинни. Секретарь Грейнджер в объятьях господина Локхарта вытирала салфеткой глаза.

— На кой вам уходить! Останьтесь! — неожиданно жалобно выкрикнула Хуч. На бухгалтершу зашикали — реплика была невежливой по отношению к стоящему неподалеку Дамблдору: старый морской волк возвращался к своему штурвалу.

К полной неожиданности Гарри, Северус шагнул ближе и обнял его за плечо. Его рука властно легла на микрофон поверх пальцев Г. Дж. Из динамиков густым низким баритоном потек голос главного редактора. Бывшего редактора.

— Я забираю у вас бесценного мистера Поттера, дамы и господа. Поверьте, мне он нужней. Это самый нужный и дорогой человек в моей жизни. Необходимый, как дыхание и кровообращение. Тот, кто обещал разделить со мной и радость, и горе. Верю и надеюсь, что в основном это будет радость. Потому как готов сделать для этого все возможное и невозможное. У меня всё. Розовых лепестков не будет.

С вылетающим из груди сердцем Гарри смотрел на ошеломленные лица сотрудников — с открытыми ртами и дико вытаращенными глазами.

Не успел он и вдохнуть (поскольку не дышал), как губы Северуса накрыли его губы — лишь на миг. Мгновение показалось вечностью.

«Камин-аут, мать его! — мелькнуло в разгоряченном мозгу. — Сейчас заржут, как кони в цирке! Скажут, Снейп головой приложился!»

Бешеный стук собственного сердца потонул в таких оглушительных овациях, которых Гарри не слыхал отродясь. Кто-то визжал, свистел, захлопали пробки шампанского. Перекрывая гвалт, кто-то завопил «Даешь розовые лепестки!»

— Я вас люблю! — крикнул Г. Дж. без всякого микрофона. — Я вас всех люблю!

— Но меня он любит больше, — нагло ввернул Северус, ткнул микрофон в гнездо стойки и, подхватив под локоть глупо улыбающегося экс-директора, потащил за собой, расталкивая налетевшую восторженную толпу.

* * *

Худенькие пальчики мелкой Уизли нервно подрагивали на плечах Г. Дж. Поттера. Гарри кружил в прощальном танце рыжеволосую художницу. Глаза мисс Уизли слегка покраснели и блестели подозрительным влажным блеском.

— Не хочу, чтобы вы уходили, мистер Поттер, — жалобно сказала Джинни, взволнованно теребя пиджак партнера по танцполу. Партнер то и дело косился по сторонам, отыскивая в толпе Северуса. Тот обнаружился в цепких кошачьих объятьях Макгонагалл, и Г. Дж. спокойно вздохнул: возлюбленный был в надежных руках. Танец с Уизли был шутливой местью за Лавгуд — Северус не только протанцевал со своей бывшей секретаршей медленный танец, а еще и с поклоном поцеловал белобрысой красавице руку.

— Мне тоже немного жаль, Джинни, — мягко сказал Гарри, на сей раз почти честно: в эти минуты он был беспричинно счастлив, а «Хог» казался роднее теткиного дома. — Но... Сегодня ночью мы вылетаем в Вену.

Мисс Уизли вытаращила глаза, заморгала ресницами и вцепилась в плечи Г. Дж., будто он тотчас взовьется в небо, не сходя с места.

— О-о... В Вену? Круто! Вы что, официально... э-э... расписались? — сгорая от любопытства, спросила художница. — Кольцо. У вас его раньше не было, — Джинни смущенно покраснела, но в глазах по-прежнему искрился нахальный женский интерес.

Гарри снял руку с тощей девичьей спинки и милостиво продемонстрировал тонкое кольцо червленого серебра.

— Нет, зачем нам официальная ерунда, — сказал он, тайно любуясь кольцом сам. — Просто... Северус подарил, когда мы переплывали Ла-Манш, — пробормотал он и тут же пожалел о неуместной откровенности: это было одним из самых дорогих воспоминаний. Как наяву, в уши хлынули крики чаек и повеяло в лицо ветром с брызгами соленой воды.

— Уй! — взвилась Джинни. — Вот это романтика! Мой парень разве что чизбургер на середине Темзы подарит, — огорченно прибавила она. — И тот уже надкусить успеет.

Оба засмеялись, беспечно и по-детски, и, отдавшись музыке, закружились в танце — легкие и беззаботные, как подхваченные весенним ветром лепестки.

С лицом строгим и печальным, вступившая в должность главреда профессор Макгонагалл танцевала, мирно положив голову на обтянутую смокингом грудь теперь уже бывшего коллеги. Околдованный кошачьими чарами партнер поглядывал на развеселившегося Гарри и улыбался загадочной чеширской улыбкой.

* * *

— Еще раз хочу поздравить всех нас с одержанной победой, — веско начал расположившийся у микрофона Дамблдор. Отрастающая борода серебрилась на его лице светлым облачком. — Пусть мы не выиграли войну, но битву, и битву серьезную. Много лет «Хог» боролся за свободу печати, но, несмотря на то, что тори прикладывали все усилия, чтобы заткнуть голос народа...

Дикий женский визг (очевидно, голос народа) прервал торжественную речь вернувшегося в свои права директора.

Гости вскочили с мест.

— Мышь! Под столом! — вопила мадам Синистра, вспрыгнувшая на стул с проворством юной девочки.

— Черт, — фыркнул Артур Уизли. — Я уже было подумал, Риддл возродился.

— Или третью мировую развязали, — поддакнул Билл.

— Вот, вот она! — верещали женщины, показывая куда-то пальцем.

— Это он, а не она! Хомяк Луны!

Не успело затихнуть женское верещанье, как сидящая с ровной спиной миссис Макгонагалл внезапно резко нагнулась и метким движением поймала у ножки своего стула причину третьей мировой.

— Мисс Лавгуд, — она оглянулась, держа руки лодочкой. — Где эта безответственная девица?

Луна, во время речи Дамблдора неуважительно танцевавшая в углу сама с собой, бросилась к изловившей хомяка редакторше.

— Ой, бедный мой Усатик! — воскликнула она.

— Забирайте, и чтоб духу его тут не было! — возмущенно сказала Макгонагалл. — Все образцы изгрыз, а теперь, видите ли, в столовую перебрался!

Сотрудники столпились вокруг, разглядывая героического хомяка. Лавгуд благодарно забрала своего питомца из рук редакторши.

— А мистер Снейп не возражал, — грустно пробормотала она. — Усатик только «Историю Великобритании» погрыз. Северус сказал, правильно сделал, он бы и сам ее погрыз.

— Семнадцать томов «Истории Великобритании»?!

Стоны профессора Макгонагалл потонули в оглушительном смехе.

* * *

Праздник превратился в нечто невообразимое. Окна были распахнуты настежь, но ничто не охлаждало радостно охмелевший народ: казалось, в головы разошедшихся не на шутку «хоговцев» ударил жар и неуемное горячечное веселье — такого не было даже на рождественском маскараде.

Столики, все еще ломящиеся от несъеденного и невыпитого (на сей раз Г. Дж. не страдал над бюджетом издательства, а оплатил вакханалию из собственного кармана, не позволив Северусу вложить и фартинга), — столики оттащили к стенам, освобождая площадку для свежих безобразий. Сотрудники хлынули в вестибюль, заполонили коридоры, курили где попало и бесчинствовали счастливо и безнаказанно.

Г. Дж. Поттер, борец за моральный облик ИД «Хог», уставший от пляски, с видом полнейшего благоденствия развалился в пластиковом столовском кресле, подъедая закуски и без зазрения совести прикладываясь к Шато Латуру. От любезно предложенной Фредом (или Джорджем?) кубинской сигары экс-директор всё же отказался. Впрочем, никаких сигар у рыжего негодника и в помине не было — похлопав себя по карманам клоунского полосатого пиджака, хитрец сообщил, что кто-то его подло ограбил, и спросил, не хочет ли мистер Поттер компенсировать убыток. Гарри метнул в нахала зонтиком-шпажкой, рыжий хохотнул и скрылся в толпе.

Северус Снейп, гроза ИД «Хог», не походил на себя самого. Расталкивая танцующих, он несколько раз пробирался к бывшему директору и бесцеремонно целовал то в щеку, то в нос, а то и в губы.

— Шахор, Волк, покажем им! — вдруг донесся не слишком трезвый голос Сириуса. Не успел Г. Дж. и моргнуть, как из динамиков разудало грянул черт знает каких годков рок-н-ролл.

Вытаращив глаза и невежливо разинув рот, Гарри смотрел, как Сириус Блэк, Ремус Люпин и (о фердамт нох маль!) Северус Снейп пустились во все тяжкие, дружно вышивая вензеля по паркету.

«Класс!» — восхитился Гарри, разглядывая отточенные движения ног всех троих — казалось, веселая троица занимались рок-н-роллом всю жизнь.

— Вот козлы, — невесть откуда взявшаяся по соседству Роланда Хуч заботливо наполнила тарелку Г. Дж. бутербродами-канапе. — Мать твою, и старый дурак туда же!..

Гарри согнулся пополам, подвывая от смеха — к старым рок-н-рольщикам присоединился потряхивающий плечами и взбрыкивающий ногами профессор Дамблдор.

Взорвался последний аккорд, и зачинщики безобразия обнялись, хлопая друг друга по плечам и смеясь. Гарри довольно вздохнул — ему не хотелось, чтобы Северус и Сириус враждовали.

Уловив краем глаза какое-то движение, он перевел взгляд на «сцену» и обнаружил, что туда пробралась мисс Грейнджер и ее златовласая любовь. Любовь в белом костюме с серебристым отливом была определенно создана для эстрады, в чем Г. Дж. и не сомневался, зато Гермиона была неузнаваема — эффектная красавица в голубом шелковом платье ничем не напоминала Ученую Бобриху. Любовь творила чудеса — куда-то подевалась дикая шевелюра, уступив место элегантной гладкой прическе.

— Дорогие друзья, — звонким голосом начала Гермиона, крепко держа за руку явно смущенного писателя. — Сегодня мы все веселимся, чтобы не думать, какой на самом деле грустный этот вечер, ведь мы расстаемся с нашими дорогими и любимыми коллегами.

Гарри с легкой ревностью отметил, что его секретарша послала огорченный взгляд господину Снейпу, а отнюдь не своему бывшему шефу.

— И чтобы немного разбавить печаль радостью, мы с мистером Локхартом хотим поделиться с вами счастливым известием.

— Автобиографию Риддла издали где-то в Аргентине? — с набитым ртом пробурчала мадам Хуч.

— Да хватит вам, Роланда, — поморщился Гарри. Узнав, что мисс Грейнджер занялась книгой Риддла, половина «Хога» перестала с ней разговаривать. Как Гермиона справилась с бойкотом, Гарри не знал по сей день.

Локхарт, улыбающийся и отчего-то красный, как отварной рак, взял у ораторши микрофон.

— Мы хотим сообщить вам о нашей помолвке. Итак, счастлив представить вам моего ангела Гермиону, будущую жену, спутницу жизни, музу души моей, — он наклонился и театрально красиво поцеловал руку своей избраннице. В динамиках сочно чмокнуло.

Все зашумели и зааплодировали, хотя до признания господина редактора восторги не дотянули.

— Дура, — сурово сказала Хуч, и не думая хлопать в ладоши. — Он же старый! И мудак редкий. Бедный Рон.

Бухгалтерша как в воду глядела. Что-то звякнуло, разбившись. Мимо столика Гарри пролетел Рон Уизли, и, растолкав всех локтями, рванул к выходу.

Похоже, радостная весть о помолвке Грейнджер и Локхарта осчастливила не всех.

На этом сюрпризы не закончились. Не успел златовласый с нареченной спуститься со сцены, как туда, к ужасу Гарри, ринулся подвыпивший крестный, таща за руку семенящую в длинном платье Мэйхуэй.

— Госсподи, — прошипела Хуч.

Сириус выдернул из стойки микрофон широким жестом рвущего сорняки огородника.

— Ха-ха, — сказал он, скаля зубы гостям.

«Сири, дурак пьяный! — рассердился Гарри. — Знал бы, не приглашал!»

Вдоволь насмеявшись в микрофон (что, как ни странно, понравилось залу не меньше умных речей), крестный прижал к себе потупившую глазки звезду востока:

— Раз у нас тут вечер откровений, давайте и я ляпну пару добрых слов.

Гарри схватился за голову.

— Разрешите представить вам мою жену, миссис Мэйхуэй Блэк. Мы поженились в Шанхае три месяца назад. Вот такие дела.

Г. Дж. уронил на пол пластиковую тарелочку с креветками.

Сириус сказал еще что-то, но слова утонули в криках и шумных аплодисментах — слово «женитьба» имело магический эффект.

— Нарожает она ему семерых узкоглазых, — бубнила неугомонная Хуч, налегая на салат. — А то и больше. И правильно сделает, по казино теперь не пошляется, по игорным домам не побегает... Так тебе и надо, Блэк. Обшанхаит тебя так, что не будешь знать, куда бежать.

Не столько ошеломленный новостью, сколько обидой на крестного, не удосужившегося признаться, что женился, Гарри вскочил и ринулся к выходу, по пути отыскивая взглядом Северуса. Увы, отдав должное рок-н-роллу, тот так и остался стоять в компании Дамблдора и Люпина, что-то живо обсуждая.

Пробравшись сквозь шумную толпу, Г. Дж. выскочил на улицу, хватая ртом сырой холодный воздух.

«Свинья ты, Сири, — кусая губы, подумал он. — Выходит, я для тебя никто, не стою того, чтобы узнать про твою жени...»

— Liebling, — на плечо легла родная рука.

— Северус, Шатц, — Гарри благодарно обвился вокруг Любимого Зверя, обиженно сопя и вздыхая.

— Напомнить тебе нашу ситуацию? — мягко сказал тот ему на ухо. — Мы точно так же не стремились раззвонить всем и вся, насколько значимы наши отношения. Счастливые пары эгоистичны, мой шеф. Не сердись на Сириуса, meine Seele.

— Я был у него сегодня! Сидел с ним и с Мэй! — сердито воскликнул Гарри. — Кто ему мешал сказать, а? И про родителей моих... Врет, что не знает, кто их угробил, по глазам понял, что врет!

Северус утешительно пригладил его волосы.

— Зато Я теперь знаю, — прошептал он.

Гарри вцепился в его смокинг трясущимися руками и умоляюще уставился в глаза.

— Кто? Кто?!!

Северус недовольно вздохнул.

— Гарри, ты их не вернешь.

— Я хочу знать, кто! — на всю улицу завопил Г. Дж.

— Тихо, Liebling, — пробормотал Северус. — Не уверен, что тебе понравится то, что я выяснил. Поттеров действительно убрали головорезы НД, но это не был приказ Риддла.

Гарри смотрел на него, затаив дыхание.

— Совет Великой Ложи, — тихо сказал Северус. — Совет принял решение ликвидировать потенциально опасную группу. Твой отец был не просто военным. Он был хорошим стратегом. Задумал реформировать РС, потому как видел, что группа Альбуса плохо организована, действует неэффективно и неслаженно. Как человек военный и грамотный, Джеймс Поттер планировал преобразовать кучку придурков в настоящую маленькую армию. Видишь ли, Liebster, — сказал Северус в ответ на недоумение в глазах Г. Дж., — есть такое понятие, баланс сил. Этот баланс не всегда означает равновесие, в политике зачастую это нечто вроде управляемого противовеса. К примеру, на одной чаше весов — тори, на другой — все остальные. И эти остальные никогда не перевесят консерваторов, но они нужны, чтобы создать иллюзию демократического общества. Твой отец... перестарался. Ему бы не позволили сделать «Рыцарей» реальной угрозой «Национальному Движению». Джеймсу Поттеру прозрачно и непрозрачно намекнули, чтобы прекратил свою бурную деятельность, но, похоже, упрямство у вас в крови. Знаешь, милый мой шеф, — Северус опять запустил руку в его волосы, — ты можешь гордиться своим отцом. Даже если в глазах закона он преступник, нарушивший присягу, я бы не назвал его таковым, да и не мне судить. Мозги военных устроены не так, как у людей гражданских, — без всякой иронии прибавил он.

Гарри молчал, разглядывая совсем черные в полутьме глаза Северуса и губы с грустной мягкой улыбкой.

— Шатци, — прошептал он. — Спасибо... Ты не представляешь, что сделал! Меня с детства мучил вопрос, кто...

— Не знаю, утешит ли тебя это, Liebling, — Северус отвел взгляд, — но среди тех, кто участвовал в расстреле, был Эван Розье. А вот второй... Ты его не знаешь. Зато знаю Я, — не сулящим ничего хорошего голосом прибавил он.

Гарри дернул мстительного друга за блестящие отвороты смокинга.

— Не вздумай! — рявкнул он. — Ты знаешь, о чем я! Забудь! И не говори мне, кто он! Я не хочу с этим жить, понял? Поклянись, что не тронешь этого человека!

Северус сгреб его в охапку, прижав к себе почти грубо.

— Клянусь, — пробормотал он. — Всё будет, как ты скажешь, Li.

Гарри сдавил его в объятии с не меньшей силой, жарко целуя упрямый подбородок, сурово сжатые губы, скулу, с которой лишь недавно сошел синяк.

Из распахнувшейся двери «Хога» вынырнула вездесущая мадам Хуч с сигаретой в зубах.

— Ну и на кой хрен вам розовые лепестки?

* * *

Вернувшись с небес на землю и уже не ощущая бурлящей в груди радости, Гарри задумчиво сидел за столиком — на сей раз в обществе Рона и Джинни. Северус, как Фигаро, появлялся то тут, то там, но пообщаться не удавалось — каждый считал нужным навалиться на бывшего директора и редактора с прощальными пьяными разговорами.

Танцы время от времени перебивались речами и выступлениями, Гарри слушал вполуха, погрузившись в мысли о родителях. Из Северуса удалось вытянуть признание, что дело Поттеров досталось ему в обмен на досье другого человека.

«Дамблдор мне солгал, — хмуро думал Г. Дж., поглядывая на старика: тот вновь изливал со сцены сладкую лейбористскую патоку. — Он прекрасно знал, кто убрал Поттеров. Стремился натравить меня на Риддла, а заодно РС возродить. «Избранный!» Сволочь халдейская».

— Правда, что Петтигрю в тюрьме? — спросила брата Джинни, не особо слушающая Дамблдора.

— Тсс, — зашипел Рон. — Правда. По обвинению в коррупции.

— Почему не в терроризме?

— Думай, женщина, — сурово сказал Рон. — В Британии нет террористов, усекла?

Гарри отвлекся от мрачных размышлений. Из последних новостей он знал об аресте Петтигрю и о грядущем судебном процессе над Долорес Амбридж. О господине Муди в СМИ не было ни слова — Полифем то ли в самом деле не запятнал репутацию, то ли вышел сухим из воды. Звонить Муди не хотелось — кандидат в ложу Г. Дж. Поттер чувствовал себя предателем по отношению к своему «наставнику».

— А где Беллатриса Лестрейндж? — спросил он у дружно жующих Уизли.

— Ой, она к Риддлу вернулась! — оживленно замолотила языком Джинни, перебив открывшего было рот брата. — Вот это любовь, обалдеть! Мэр на той неделе подал в отставку и уже смылся куда-то в Латинскую Америку, и Белла с ним!

— А как же суд? — искренне удивился Гарри. Об отставке Риддла гудела вся страна, как и о разгоревшейся борьбе за мэрское кресло. Северус обозвал выборы мэра спектаклем и даже сообщил, что новый отец города избран доброй братией еще год назад.

Рон сморщил веснушчатый нос.

— Да какой там суд, так, фарс очередной будет. Адвокат за него пораспинается для виду, и всё. Главное дело, что его с трона скинули, банду задавили.

— Придет новый мэр, со свежей бандой, — буркнул Гарри. — Опять консерватор.

— Руки отобьем! — с жаром сказал Рон и стукнул кулаком об стол, расплескав шампанское сестры. — На этот раз наших в Палате прибавится, это я точно знаю!

«Баланс сил», — кисло подумал Гарри. Воображение зачем-то изобразило мистера Риддла и мадемуазель Лестрейндж в шезлонгах на берегу океана. Над головами беглецов шумели листья пальм, Белла в темных очках тянула из трубочки коктейль, выпятив пухлые губы и подставив солнцу обнаженный бюст. Риддл встал, вальяжно потянулся и направился к воде освежиться. В кадре нарисовались вонзившиеся в задницу красные стринги.

«Черт!» — Гарри снял очки и протер глаза.

— Я так и понял, что Риддлу ничего не будет, — пробормотал он. — Вся эта ерунда с дневником... В интернете всего несколько страниц опубликовали, и то безобидных, обтекаемые теории и болтовня об иммигрантах! «Записки Одержимого» так и вовсе никогда не увидят свет.

Последнее Гарри не слишком огорчило. Книга Северуса казалась слишком личной.

«Понятно теперь, почему Шпеер отказался от гонорара, — он задумчиво поболтал вино в бокале. — «Записки» никто и не думал бросать в продажу. Вот и слава богу. Барбара никогда не прочитает эту гадость».

— Главное, мы этого подонка убрали, — упрямо сказал Рон.

— Гарри, — Джинни придвинулась ближе, поблескивая глазками. — И какие у вас планы на будущее? Разве с Хиггинсом, ой, с мистером Снейпом какие-то проблемы? Он такой э-э... веселый.

Последняя фраза прозвучала, как диагноз. Веселость мистера Снейпа приравнивалась к тяжелой патологии.

— У него проблемы с памятью, — сухо сказал Гарри. Сколько еще придется играть в «амнезию», он не знал. Цветисто врать не хотелось. — Будем надеяться, это пройдет. Может, дома, в Австрии, ему станет получше.

— Ну а что вы будете в этой самой Австрии делать, мистер Поттер? — не унималась Джинни.

— А это мой секрет, — Гарри спрятал улыбку за бокалом вина, отхлебнул глоток и едва не подавился: к их столику пробиралась незнакомая блондинка с камерой в руке.

«Черт, только не это! Как она сюда пролезла?»

— Извините, я на минутку, — пробормотал он и вскочил.

— Мистер Поттер, — успел услышать он. — Газета «Таймс», Рита Скитер. Одно словечко для прессы!

«Иди на х...» — едва не брякнул словечко Гарри и бросился наутек.

Быстро протискиваясь сквозь толпу, дезертир Поттер взял спасительный курс на туалет.

* * *

— ... романтический подход и болтовня о духовной стороне издательского дела — вещь хорошая, но пагубная.

Вернувшийся в зал Г. Дж. обнаружил на сцене экс-редактора. И он, и Северус выступали уже по нескольку раз; толкать речи надоело, так же как и слушать. Гарри завертел головой, отыскивая просочившуюся на банкет корреспондентку. Не заметив блондинку в толпе, он пристроился за широкой спиной Хагрида, как солдат за баррикадой.

— Прежде всего это бизнес, — сказал противник духовной пагубы С. Т. Снейп. Экс-директор понял, что речь Северуса предназначена большей частью для редколлегии.

— Нельзя не брать в расчет предстоящий рыночный риск, как бы вы ни стремились обойти экономическую сторону вопроса, дорогая миссис Макгонагалл, — уходящий редактор насмешливо послал своей преемнице воздушный поцелуй. — Без умеренной прибыли невозможно выпускать столь любимую вами серьезную литературу, да и вообще никакую литературу. Мне бы не хотелось вернуться в Лондон и обнаружить покрытый пылью склад с нераспроданным Жан-Жаком Руссо и Вольтером и плачущую над кассой мадам Хуч.

— Минерва, только попробуй толкать Вольтера! — погрозила пальцем Хуч.

В зале засмеялись: распри Снейпа и Макгонагалл на тему высокого и низменного были известны многим.

— Не будьте так категоричны, мадам, — любезным голосом сказал Северус. — Речь идет о креативной экономике, нужна достаточная гибкость, чтобы соединять творческие и предпринимательские функции, идеалистическое и материальное, потому что... Потому что...

Экс-редактор вдруг умолк и нахмурился, медленно опустив руку с микрофоном. Длинные нервные пальцы потерли висок жестом человека, у которого внезапно заболела голова.

Он побледнел, и на его лице отразилось такое неподдельное смятение, что Гарри похолодел. Северус пару раз открыл и закрыл рот, но так и не сказал ничего. С видом полнейшего недоумения он уставился на микрофон в своей руке, перевел потерянный взгляд на напряженно молчащий зал и непонимающе заморгал.

— Дьявол, что здесь происходит? — тихо пробормотал он, озираясь. Микрофон выскользнул из его руки и грохнулся на пол, издав жуткий звук.

— Северус, тебе плохо? — крикнул кто-то.

Народ загудел, раздались крики «Врача!»

Медленно, как лунатик, экс-редактор спустился со сцены, тут же попав в окружение сочувствующих коллег.

Расталкивая хоговцев, Гарри бросился на помощь, чувствуя себя спасателем-бурундуком из мультфильма «Чип и Дейл».

«Какого актера потеряла Британия!» — не без злости подумал он, энергично работая локтями. Хитрый симулянт не удосужился предупредить, что намерен разыграть на банкете прощальный спектакль «Госпожа Амнезия».

— Не трогайте его! — рявкнул Гарри, добравшись до артистично бледного злодея. — Разойдитесь, всё нормально!

Обняв Северуса за плечо, грозным лазерным взглядом расчистив пространство вокруг, опекун Г. Дж. Поттер потащил своего подопечного к выходу.

Сотрудники расступались в благоговейном ужасе, как морские воды от посоха Моисея.

За покидающей праздник парочкой резвой белкой скакала корреспондент «Таймс» Рита Скитер.

* * *

— Продолжается посадка на рейс ноль-эс девятьсот тридцать три Хитроу — Вена-Швехат, — мелодично сообщил голос в невидимых динамиках.

Северус озабоченно проверил содержимое стоящей на полу сумки с дырками по бокам.

— Получить разрешение на перевозку крысы сложнее, чем достать досье Поттеров! — сердито пробурчал он. — Ясное дело, Добби только того и ждет, как бы перегрызть электрокабеля и сожрать пластиковые тяги в самолете!

— Шатц, ты такой смешной, — пробормотал Гарри. Растерявшийся от суеты в аэропорту, взволнованный и счастливый, он висел на шее у Северуса, вцепившись в него маленьким цепким клещом. Что думают окружающие, не волновало.

— Liebling, — Северус притянул его к себе и вздохнул. — Oh, wirklich?..

— Подожди, мы еще не улетели, — Гарри нервно оглянулся на собравшуюся в зале ожидания толпу.

— Улетим, — буркнул Северус.

Г. Дж. засмеялся и потыкал пальцем в его упрямо выставленный подбородок.

— Ты говоришь с такой уверенностью, будто в случае неудачи вышвырнешь из кабины пилота Австрийских Авиалиний и возьмешься за дело сам.

— Я не пробовал водить самолет, — без тени юмора сказал Северус. — Компьютерные тренировки на случай террористов в салоне — это несерьезно. Да и вообще... я теоретик, а не практик, Liebster. Но, конечно, ради Добби я готов на многое.

— Сволочь, — промурлыкал Гарри, обнимая его за поясницу. — Ты еще австрийско-британский конфликт развяжи из-за Добби!

— Думаешь, трудно? — заломил бровь Северус. — Таможенная бюрократия, потеря времени на оформление бестолковых справок, хамское и равнодушное отношение к пассажирам, перевозящим животных, условия перевозки — отдельная тема... Ха! Партия Защиты Животных только и ждет гудка.

— Страшный ты человек, — сказал Гарри, беззастенчиво любуясь Северусом и погружаясь в волнующую тьму черно-шоколадных глаз. — Ты знаешь, что в первую же секунду, как увидел тебя, понял, что ты добрый, Шатци-шатц? И грустный, — с улыбкой прибавил он и погладил пальцем недовольно сжатые губы.

Северус вдруг рассмеялся. Гарри завороженно уставился на его зубы, неровные и безмерно любимые, обласканные и облизанные его языком тысячу раз.

— Ты всегда был фантазером, Liebster. Но я больше не грустный. Ich hoffe... — Северус замолчал, странно улыбаясь.

— Подожди, — Гарри проник руками под его шарф и безнаказанно поглаживал кончиками пальцев чувствительную кожу на шее. — Я много думал про наше ДРУГОЕ измерение.

В глазах Северуса мелькнуло волнение.

— Я все понимаю, — зашептал Гарри, переливая всю душу в беспокойные черные глаза. — Есть реальность, с которой нам придется жить и мириться. И твоя идея про амнезию... Она хорошая, если ты сам этого хочешь. Пока хочешь. Слышишь меня, Шатц?

Северус не просто слушал, а весь обратился во внимание, сверля Гарри непонятным горящим взглядом.

— Выходит, мы черт знает сколько времени будем играть в амнезию, — зашипел Г. Дж. ему на ухо. — Тебе не надоест? Ты точно уверен, что хочешь делать то, что мы задумали? А вдруг тебе не понравится?

— Уверен, — жестко сказал Северус. — Абсолютно. Всё, что можно изменить — изменим, всё в силах человеческих. Когда поймем конкретно и точно, что и для чего хотим и что нам надо. А пока... Мне ничего не нужно, кроме тебя. Ничего, кроме тебя, твоего спокойствия и твоей радости, — серьезно сказал он.

— Для меня «другое измерение» — это любое место на земле, где есть ты и я, — взволнованно прошептал Гарри. — Я дурак, да?

Северус сжал его руки, глядя в глаза с непривычной прямотой.

— Тогда я еще больший дурак, — сказал он, странно улыбаясь. — «Другое измерение» — то место в пространстве и во времени, где никто не помешает мне любить тебя. А этому никто и ничто не помешает.

Его лицо внезапно стало холодным и жестким.

— Никто. Никогда. Не помешает. Я не позволю, — он сдавил руки Г. Дж. до боли. — Попросту не позволю. Verstehst du mich? Понял?

Гарри наклонил голову, спрятав улыбку — в чудесных темных глазах вместо опасных угроз таился почти детский испуг.

— Шатц, их фэрштейе дих, — он поцеловал кончик замечательного римского носа и с досадой уставился на красиво вырезанные губы, злясь, что в Хитроу приличнее съесть жирную куриную ногу в салфетке, чем насладиться теплыми губами друга в зале ожидания.

— Завершается посадка на рейс ноль-эс девятьсот тридцать три Хитроу — Вена-Швехат, — мягко спел динамик.

— Идем, Liebling-Li? — Северус неохотно отпустил Гарри и подхватил сумку с крысиной клеткой.

— Идем, Шатци-ша.

Стеклянные двери бесшумно распахнулись, выпуская в ночное небо пассажиров, счастливо отбывающих в другое измерение.

________________________________________________________________________________________

1) Если не пристегнут ремень, выстрелившая подушка безопасности может травмировать пассажиров.

* * *

ЭПИЛОГ

Вена, Федеральное ведомство защиты конституции и борьбы с терроризмом BVT*, весна 2013

— Давайте откровенно, мой друг. Вы верите Англичанину?

— Верю, шеф. Не смотрите на меня так. По-вашему, не должен?..

— О нет, что вы. Это так, мысли вслух. Полагаете, его амнезия — не забавный розыгрыш?

— Шутите? Он пришел и, как ни в чем не бывало, попросил новое задание! Молчал как рыба о своих проблемах, притащился со скрытой надеждой в глазах! И, боги дорогие, не хочу говорить, что мы слышали в его квартире!

— Я знаю его много лет, в отличие от вас.

— Ну и?.. Намекаете на симуляцию? Абсурд, не вижу смысла. Один из лучших людей Братства! Думаете, он не гордится этим? Не живет нашим делом?..

— Возможно и так. Но что-то не дает мне покоя, не дает мне... Старею, быть может?.. Вижу туман в ясную погоду? Я любил его как сына, не буду скрывать.

— Не сердитесь, шеф, и, главное, не волнуйтесь так. Что поделать, бедняга и вправду болен.

— Нам будет его не хватать.

— Еще бы. Он лучший из тех, кто работал с нами после развала Красного Блока.

— Знаете, что такое интуиция, мой друг? Нечто подсказывает мне, что наш дорогой Англичанин вернется. Однажды... Когда-нибудь. Он вернется.

* * *

Зальцбург, весна 2013

«Раз, два, три, четыре, пять... — всё сильнее хмурясь, Гарри сверлил взглядом медленно поворачивающуюся дверную ручку. — ...Двадцать один, двадцать два... »

— Хватит! Заходи! — крикнул он.

Дверь распахнулась. Ухмыляющийся Северус, взлохмаченный, в одних пижамных штанах, вернулся в комнату и уселся на подоконник, скрестив руки на груди. Солнце нахально обласкало его голые плечи и скользнуло по волосам, придав им оттенок кофе.

— Сотри с лица ехидство, Шатц, — проворчал Гарри. — Да, ты прав насчет динамики. Сорок секунд — это перебор.

— Я тебе сразу сказал, Liebes, — шевельнул солнечным плечом тот. — Одна страница текста — минута экранного времени. Сорок секунд пялиться на ручку двери? Да пусть за ней хоть дюжина преступников затаилась, вместо того, чтобы наполниться нарастающим страхом, зритель скиснет, плюнет и переключит канал.

Гарри со вздохом отложил исчерканные переплетенные листки, которые держал в руке.

— Еще одна разновидность другого измерения, — пробурчал он. — На этот раз временнОго. Месяцы или годы втиснуть в сто двадцать минут? Ладно. Эту сцену нам придется переписать.

Взобравшись на широкий подоконник рядом с Северусом, Гарри обнял его за поясницу и лег щекой на теплое плечо.

— Не хочу отсюда уезжать, Шатц. Чертов Джейсон, неужели мало ему скайпа и почты?

— Хорошему продюсеру — мало. Кроме режиссера, ты должен познакомиться с актерами лично. Поверь, они еще попьют нашу кровь. По существу сценарий не изменят, но настроение мелкими капризами изгадят.

Гарри провел ладонью по его груди, чувствуя нарастающее волнение от прикосновения, — трогать и тискать Зверя он был готов круглые сутки.

— Оденься, Шатци, — прошептал он. — А то я опять на тебя наброшусь. Как жаль, что ты не хочешь играть доктора Стивена. Я его с тебя срисовал, а теперь какой-то чужой урод будет говорить твои слова и...

— Лучше СВОЙ урод, не так ли, господин сценарист? — рассмеялся Северус. — Я еще не настолько выздоровел, роль не удержится в памяти, — театрально вздохнул он.

Гарри соскочил с подоконника.

— Еще одно слово про урода, и я тебя... Я тебя...

Он вцепился в пижамные штаны Северуса и заелозил лицом у него между ног, урча от удовольствия, целуя через фланель отзывчиво твердеющую плоть. Над головой послышался довольный вздох, чуткие пальцы нежно зарылись в волосы.

За спиной придушенно запищал мобильный.

— Halt die Klappe, — пробормотал Гарри, не в силах оторваться от притворной борьбы с пижамой.

Телефон продолжал занудствовать.

С досадой оторвавшись от операции «Раздразни Зверюгу», Г. Дж. метнулся на звук, пытаясь сообразить, откуда писк.

На полу возле кровати обнаружились наспех скинутые джинсы — мятые плоды вчерашнего лихорадочного раздевания. Сразившись с джинсовым комком, он извлек из глубин мобильный. Вслед за ним из кармана выпала странная мятая бумажка.

— Дадли? Привет.

Гарри со вздохом сел на вздыбленную ночным буйством постель, досадуя, что кузен выбрал не лучшее время для звонка. Сообразив, что Дадли — это надолго, Северус покинул место на подоконнике и переместился на кровать, пристроившись головой на коленях Г. Дж., как крупный наглый кот.

— Чего на письма не отвечаешь? — забубнило в ухе. — Гордый стал?

Гарри пропустил через пальцы вновь отросшие волосы Большого Зверя.

— Черт, извини. Как раз собирался ответить. Времени совсем нет.

— По горам скачешь?

— Да какие там горы, — Гарри рассеянно глянул на окно. Мягкие лучи утреннего солнца скользили по черепичным крышам, золотились на шпиле старой ратуши и робко трогали светом зеленые купола кафедрального собора. — Мы в Зальцбурге. Конечно, тут тоже горы, я их в окно вижу, но скакать по ним некогда. Слава богу, сезон кончился, хреновы лыжники разъехались.

Гарри слегка порозовел от стыда: высланные кузену снимки себя-красавца в горнолыжной экипировке были чистой воды блефом — кататься он не умел.

Попытка приобщиться к покорителям гор вызвала смех даже у Северуса: съехав на сноуборде, смелый горнолыжник Поттер позорно воткнулся в сугроб, подвернул ногу и был передислоцирован на базу.

— Те фотографии горных озер, что ты прислал, — взволнованно сказал Дадли. — Это фантастика! Я бы поехал туда рисовать.

— Зальцкаммергут? — Гарри машинально подобрал с пола выпавшую из кармана бумажку и обнаружил, что это полинявший после стирки телефонный номер доктора Эймса. — Да, я думал, мы попали в сказку. Эти озера... Дар речи пропал. Думал, так не бывает. Самое красивое место на земле. И да, художников там полно.

Северус отобрал у него бумажку, всмотрелся в цифры и фыркнул.

— А как тебе Вена?

— Никак. Мы там два дня были, — пробормотал Гарри. Кроме кладбища, на котором Северус бродил в детстве, Г. Дж. не видел толком ничего, кроме гостиничного номера, о чем совершенно не жалел. — Потом в Штирию двинули... Про сценарий я тебе писал. Когда продюсер дал зеленый свет, не до туризма стало, сняли в Зальцбурге квартиру и почти не выходим.

— И кто твой продюсер? Вуди Аллен? — не без ехидцы спросил кузен.

Гарри покосился на поблекшие цифры на измятом листке в руке Северуса.

«Код Австрии! Телефонный номер Вены!» — только сейчас понял он.

— Так я тебе и скажу, — затаенное торжество в голосе скрыть не удалось. — Вот выйдет фильм, тогда узнаете, кто и что. Кстати, из-за этого козла нам через неделю придется лететь в Лондон. Надеюсь, ненадолго.

— Может, успеешь на мою персональную выставку? — непривычно робко спросил Дадли. — Если хочешь, конечно.

— Конечно, хочу! — Гарри перехватил запястье Северуса — тот смял листок. — Как там тетя с дядей?

На постели завязался армрестлинг — Большой Зверь не хотел отдавать находку.

— Да не очень, — шумно вздохнул Дадли. — После той публикации в «Таймс»... Про тебя и твоего... ну ты понял... Мать к викарию зачастила, молиться за твою грешную душу. Отец вдруг ревновать начал, — фыркнул кузен и прибавил свистящим шепотом: — Пощечину ей дал, представляешь? Никогда на мать руки не поднимал, а тут... Сказал, чтоб ноги ее в церкви не было. Что с викарием сделал, не знаю, преподобный теперь Прайвет-драйв за квартал объезжает.

— Wahnsinn! Verda... Тьфу, черт знает что, — Гарри пытался разогнуть железную хватку пальцев Северуса, но не преуспел. — Привет им передай. От заблудшей души из горного рая. Ладно, пока. Увидимся на твоей выставке, — прибавил он, дождался прощального бурчанья кузена и, отшвырнув телефон, атаковал руку Северуса.

— Это австрийский номер! — он куснул крепко сжатый кулак. — Я не обратил внимания, в Англии нет такого кода! Что это значит, Шатц? Доктор Эймс живет в Вене?

Ладонь разжалась. Гарри выхватил мятый комок.

— Доктор живет в Вене, — эхом отозвался Северус. — Я догадался навестить его без звонка. К сожалению, он отказался меня лечить.

В терново-черных глазах пряталось злорадное удовлетворение.

— Это когда я проснулся, а тебя в номере нет? К твоим штучкам привыкнуть невозможно! — возмутился Гарри. Он толкнул Северуса на кровать и навалился сверху, пригвоздив руки притворно расслабившегося хитреца к матрасу. — Обещай, что расскажешь.

— Может быть, Liebling, — прошептал тот, нежно обнял его за спину и вдруг резким рывком перекатился на постели, чувственно подмяв под себя. — А может, и нет.

Забыв о докторе, Г. Дж. ринулся отвоевывать захваченные позиции.

* * *

Наслаждаясь волнующими запахами весны, они молча брели по набережной, лишь иногда касаясь друг друга руками или «случайно» сталкиваясь плечами.

Река Зальцах была маленькой, быстрой и будто игрушечной, как и город, устроившийся у подножия уходящей в небеса горы, в чьих морщинистых ущельях лежал снег, а на вершине любили дремать облака.

Чем Гарри полюбился маленький городок, он не знал по сей день. Поддавшись странному очарованию провинциального волшебства, он упросил остаться здесь ненадолго.

«Ненадолго» растянулось вот уже на три месяца.

Северуса до зубовного скрежета раздражал культ родившегося здесь Моцарта. Вольфганг Амадей был повсюду: на коробках конфет, на бутылках в виде скрипок, на чашках, кружках и футболках: жители Зальцбурга зарабатывали на злосчастном Моцарте, как умели. Северус кривил губы, закатывал глаза и злобно фыркал у витрин.

Единственная серьезная ссора случилась из-за «моцартовской» шуточки Г. Дж. — по примеру музея, где в стеклянном ящике висел на леске инструмент великого композитора, Гарри прицепил скрипку Северуса за веревочку к люстре. Увы, музыкальный юмор Г. Дж. вызвал лишь всплеск гнева.

Не растеряв боевого задора, время от времени Гарри приклеивал на зеркало в ванной конфетные обертки с портретом Вольфганга Амадея, подбрасывал моцартовские сладости Северусу в карманы и даже купил трусы с рисунком скрипки в совершенно неподобающем месте. Дразнить Большого Зверя было делом приятным, но инструмент Эйлин Принс Гарри больше не трогал.

Кроме «моцартовских» конфликтов, ссорились из-за сценария. Идея принять участие в конкурсе телесценаристов принадлежала Северусу, проникшемуся его, Г. Дж., сказками и выдумками. Гарри до сих пор не понимал, как им это удалось — несмотря на литературные навыки, господин редактор был далек от киноискусства и до красных глаз сидел в интернете, придавая форму фантазиям Г. Дж.

Гарри вдруг понял, что нуждался в этом всю жизнь — чтобы кто-то верил в него, а Северус верил, и это покрывало все ехидные замечания, вместе взятые, — сценарист Поттер быстро выработал иммунитет к редакторскому яду и ловко плевался в ответ.

И все же творческая грызня была сущей чепухой; сценарий объединил их, как первый ребенок родителей, связав невидимыми нитями еще крепче. В глубине души Гарри считал это волшебством, непостижимой тайной нового чувства — глубокого и загадочного, как озеро в сердце альпийских гор.

Северус коснулся его руки кончиками пальцев.

— О чем думаешь, meine Seele?

Гарри рассеянно оглянулся в поисках скамейки, и, не обнаружив свободной, потянул Северуса к самой воде, на поросший травой каменистый берег. Нагретые солнцем камни были теплыми, а запах свежей молодой травы почему-то напомнил Гарри детство.

— Ну? — встревоженно спросил Северус: их невидимые радары ловили настроение друг друга до тончайших оттенков.

Гарри плюхнулся в траву, не заботясь, позеленеет ли зад. Северус настороженно сел на корточки, положив руки на колени, будто готов в любую секунду вскочить.

— О разном. О тебе, — пробормотал Гарри. — И об Адаме. Ты любил его, Ша? — невесть зачем спросил он.

— Началось, — буркнул Северус. — А утро казалось таким добрым.

— Да я просто... — смутился Гарри. — Я о нем часто думаю. А ты?

— Нет, — резко сказал Северус. — За исключением тех случаев, когда... Когда мне снится его смерть.

Гарри осторожно положил руку ему на плечо.

— Ты... считаешь себя виноватым?

Губы Северуса дернулись в горькой усмешке.

— А как ты думаешь, Liebling? Моя вина в том, что я позволил ему со мной связаться, — он закрыл лицо рукой. — Как позволил тебе.

Гарри придвинулся поближе и обнял его за плечо.

— Почему ответственность должна лежать на тебе одном? — сердито сказал он. — Ему не пятнадцать лет было, как Драко! Адам работал на Дамблдора, неужели не знал, что к чему? А ты решил, если накажешь убийц, не будешь чувствовать себя виноватым?

Северус уронил руки на колени и застыл, глядя на катящиеся воды реки.

— Если скажу, что совсем не любил его, то, наверное, солгу, — тихо сказал он. — Адам мне нравился. Но это не то чувство, которое...

Он оторвался от созерцания зеленой воды и вгляделся в лицо Гарри с каким-то детским удивлением.

— А знаешь, ты сейчас открыл мне глаза, Liebling. Не любовь. Вина. Думал, что любил его эти десять лет, мертвого... О нет, это мучение было чем угодно, но не любовью.

Он медленно провел пальцами по щеке Гарри, разглядывая его с таким неподдельным восхищением, что тот смутился.

— Хочешь еще одну сказочку, Шатц?

Северус хмыкнул и встрепал его волосы.

— Помнишь озеро Траунзее? — начал неугомонный сказочник. — Так вот, жили два брата. Они любили друг друга так сильно, что от их любви родилось озеро, глубокое, тихое и чистое. Как Траунзее. Чем крепче братья любили друг друга, тем больше в озере поселялось красивых серебряных рыб, добрых русалок с блестящими голубыми хвостами, смешных шутников-водяных... Каждый день между камней под водой вырастал волшебный цветок, от чего озеро становилось похоже на сияющий радужный кристалл.

— До чего доводит инцест, — не сдержался Северус.

— Не порть сказку, Шатц! — Гарри ущипнул его за плечо. — Озеро было таким глубоким, — продолжил он, — что солнечные лучи не могли достать до дна, где в скалистых ущельях прятался Монстр. Серый Монстр. Притворившись камнем, он лежал тихо-тихо.

Северус нахмурился и замер.

— Старший брат думал, что младший не знает про Монстра, но младший всегда чувствовал, что там, на дне, затаился кто-то опасный, большой и серый, — исподтишка разглядывая своего слушателя, сказал Гарри. — И однажды младший брат не выдержал. Привел старшего на берег реки и спросил: «Мой любимый брат, признайся честно, КОГО ты прячешь в глубине?» И тогда старший сказал...

Гарри выжидающе уставился на Северуса.

Тот молчал. На бледной щеке дернулась невидимая жилка.

— Ну? — прищурился хитрый сказочник. — Продолжай, Шатц. Что он сказал?

Северус вздохнул и уселся на траву, вытянув длинные ноги и вперив невидящий взгляд в быстрые зеленые воды Зальцаха.

— И тогда старший сказал: Серый Монстр существует, — он полез в карман и достал бог знает каких времен пачку сигарет. Гарри недоуменно воззрился на вспыхнувший между его пальцев огонек зажигалки, едва заметный на солнце: на его памяти Большой Зверь курил в Зальцбурге раза три, и то почему-то после секса.

— Старший брат редко давал кому-то клятвы, — Северус глубоко затянулся и выпустил клуб дыма в сторону, стараясь не окутать сигаретным духом Г. Дж. — Но если давал, то был верен слову, — он на мгновение умолк, недовольно вздохнул и продолжил:

— Давным-давно, когда младшего брата еще не было на свете, а старшему было всего семнадцать, он познакомился с Монстром. Серое Чудище было злым и опасным, старший с удовольствием сбежал бы прочь, но не смог — Монстр запугал его, рассказав про подлую профессию его отца, обманул, обхитрил и потребовал исполнять его, Монстра, приказы и желания. Старший брат был в свое время не слишком умен и... по большому счету, труслив. Поверив Монстру и испугавшись, он подписал с ним волшебный договор, пообещал выполнять все чудовищные просьбы, а самого Монстра спрятал на глубину — никто не должен был знать о нем. Старший брат дал обет — никогда не говорить никому о Сером Чудище, не изменять Чудищу и работать на него до конца дней своих.

Губы Гарри затряслись. Он схватил руку Северуса и стиснул до хруста.

— Я знал, — пробормотал он, глядя в темные помрачневшие глаза. — Так и знал! Эта Ада Снейп... у нее был типичный акцент жителей Вены! Она не спрашивала про Дамблдора и Риддла, ей надо было одно — знать, в каком ты состоянии, Шатц! Скримджер решил, что это Риддл послал ее по твою душу, и я, дурак, так думал поначалу, но... Какого дьявола ты раз в неделю слушаешь диктофон с идиотской записью про Альберт-Холл? Я думал, мы уедем, и чертов театр закончится, но нет! Нет! Если ты продолжаешь играть в эту гадость, значит, это кому-то нужно ЗДЕСЬ!

От волнения Гарри вгрызся в давно не кусанные ногти.

— Ты потребовал медкомиссию едва ли не международного масштаба, чуть не помер! Почему, я не уставал себя спрашивать, на кой черт тебе это надо было, ведь Фадж и без того поверил! Я думал, мы свободны, а на самом деле...

Рука Северуса, тяжелая и теплая, успокаивающе легла на его плечо.

— Мы свободны, Liebling. Моя ложь, как ни странно, сделала нас свободными, — тихо сказал он. — Старший брат приручил и обманул Монстра. Серый урод больше не всплывет со дна. Он будет шевелить щупальцами, но никогда — слышишь? — никогда не причинит братьям зло. Потому что самая страшная клятва — не та, что старший дал Чудищу, но та, что он дал самому себе: защищать младшего, пока жив. И даже если младший останется один... Твое наследство, Liebling, — не дом в Сассексе, не акции «Хога» или «Волкодава». Твое наследство — это бесценный архив досье на всех монстров, живущих в глубоких озерах. Колокольчик, который превращает рычание чудовищ в кошачье мурлыканье. Щит и меч, информация. Непобедимое оружие, знание.

— Заткнись! — завопил Гарри. — Никогда! Не смей говорить о таком!.. На кой хрен мне твои чертовы архивы!

Он порывисто сгреб Северуса в объятья, сминая нагревшийся на солнце шелк его черной рубашки.

Большой Зверь прижал его к себе — больно, с силой, которую порой не рассчитывал.

— Перестань, Li. Знаешь, в чем я поклялся себе? В том, что Серый Монстр больше не коснется нас ни единым щупальцем, — он ослабил хватку, и теперь утешительно гладил Гарри по голове, как всамделишный брат.

— Монстр не тронет ни русалки, ни водяного, ни подводных цветов, — серьезно сказал он. — Старший брат не вернется к Чудовищу. Это мое слово, слово Северуса Снейпа. Веришь?

Гарри поднял голову и провалился взглядом в темно-карие глаза, сверкающие на солнце золотистыми искрами.

— Верю, Шатц, — прошептал он. — А еще хотел сказать... Ты открыл мне меня самого. Знаешь об этом?

— Впервые слышу, — Северус коснулся губами его виска. — Но то, что ты открыл мне МЕНЯ, знаю наверняка.

— Мир такой здоровенный, — простодушно сказал Гарри. — Счастье, что мы с тобой встретились, Шатци-ша.

— Счастье, — Северус наклонился и поцеловал его в нос. — Liebling-Li.

По зеленой водяной дороге, забавно подпрыгивая и накреняясь, торопился в пронизанную солнцем туманную даль детский кораблик — с парусом из тетрадного листка.

_____________________________________________________________________________________

* BVT — Bundesamt f&uuml;r Verfassungsschutz und Terrorismusbek&auml;mpfung — контрразведка Австрии.

FIN

Приложение-1

Ссылка для промотра картинок на одной странице:

http://www.snapetales.com/index.php?ch_id=106974

* * *

Дорогие читатели, спасибо всем, кто не оставлял автора на тернистом пути написания фика, поддерживал и взбадривал в часы уныния. Спасибо всем, кто не остался равнодушным.

Эта глава — ваша по праву.

Благодарю всех, кто принял участие в этом фанфике, конечно, не все умеют и любят рисовать, фотошопить или писать стихи, но не в этом дело, многие читатели просто писали теплые письма, слали фотографии и музыку, это здорово, замечательно и действительно приятно было, поэтому спасибо и тем, кто рисовал, и тем, кто НЕ рисовал. :))

Хвала фандому, благодаря которому люди общих интересов могут подружиться и замечательно провести время.

В Эпилоге есть момент, когда Гарри осознает, что его и Северуса совместное творчество превратило их чувства в глубокие и крепкие, это реальность, в жизни тоже так. Творчество ли порождает любовь или наоборот, не знаю, не философ я, но, однозначно, любовь мертва без творчества, а творчество без любви — «медь звенящая». Эти вещи взаимосвязаны. Продукт любви — это ребенок, он же творение.

Спасибо всем, кто помог ребенку родиться и вырасти. :))

А теперь — к делу.

Сначала хотела бы поделиться фотографиями, которые имеют непосредственное отношение к нашей истории. Снимки взяты из сети, да простят меня господа фотографы, их имена не известны, но спасибо им.

1. ИД «Хог» — прототип издательства Блумсбери, пороги которого обивала госпожа Роулинг ;) Вот это здание, площадь Сохо:

http://www.pichome.ru/S1

Одна из наших читательниц лично обследовала подозрительную местность. Территория оказалась весьма оживленной. Где еще на травке полежать, как не под издательством Блумсбери? Может, это авторы завалялись?

Фото Надеиной Ирины.

http://www.pichome.ru/St

2. Обнаружила более достойный вариант Дамблдора, чьи руны на мантии ваша покорная слуга расшифровывала с упорством Гермионы Грейнджер. Боюсь, на этой картинке навряд ли что-то можно разглядеть, мне повезло иметь под рукой английский оригинал Bloomsbury.

http://www.pichome.ru/S6

3. План Дома Соломо... sorry, Хогвартса. У кого живое воображение, представьте себе, как вращаются колесики и всё встает на место.

http://www.pichome.ru/SH

4. Герб Хогвартса. Понятное дело, все его видели, но еще раз предлагаю обратить внимание на приятные мелочи вроде буквы H — две колонны с египетским глазом посредине.

http://www.pichome.ru/SV

5. Штаб-квартира ВВС. Ариэль и Просперо стоят в нише над входом.

http://www.pichome.ru/Ss

6. Альберт-холл изнутри. Мощный зал, что и говорить. На потолке — акустические «грибы».

http://www.pichome.ru/S7

7. Эту картинку кладу просто для развлечения. Называется «Иллюминаты». Вот вам наглядное сборище УПСов, и Волдик на своем законном месте, и Белла.

http://www.pichome.ru/S8

8. Фотографию МИ-5 не буду выкладывать, это с виду скучное серое здание. Внутри совсем не скучно, правда. Лучше вглядитесь в их замечательный логотип.

*Масоном можешь ты не быть, но символы узнать обязан ;)*

http://www.pichome.ru/SF

9. Пёс Гарри, то бишь мистер Келев.

http://www.pichome.ru/SP

И еще, не могу утерпеть, уж больно славное существо:

http://www.pichome.ru/Sc

10. Хомяк Луны Лавгуд (подарок Niagara_161)

http://www.pichome.ru/Sn

11. Зальцбург, набережная. Если найду более приличный снимок, поменяю, этот довольно скромный. А вода там таки зеленая :)

http://www.pichome.ru/SE

12. Зальцкаммергут. Опять же, прошу прощения, есть потрясающие фотографии с дикими горными озерами-зеркалами, это не то совершенно, руки дойдут, поменяю фото.

http://www.pichome.ru/So

13. На закуску. Мистер Добби. Находка Niagara_161

http://www.pichome.ru/S0

Приложение-2

Ссылка для просмотра картинок единой тушкой:

http://link.ac/2EDc8

С сердцем, полным благодарности и радости, делюсь творческими дарами наших талантливых читателей.

Поскольку мантия, патронус, орден Мерлина и орден Святого Северуса у меня уже есть, друзья приложили в коллекцию хвалебный гимн, очевидно, чтобы автор вспух от гордости. Поэтому, тщеславно пыжась, поправляя перед зеркалом корону на голове и начищая ветошью орден, делюсь шутливым подарком Marian Eliot и VikVik. (Насколько знаю, на «гимн» их вдохновил последний фрагмент «Записок Одержимого»).

~

Слава Мадженте, дивными гимнами глад утоляющей!

Шёлковым ласкам подобны плетения строк твоих чудных.

Шпеер и Адам, Гарри и Северус — вот нам погибель!

Так ты воспела цветущую юную прелесть Адама,

Что, устыдившись деяний своих, иудеи забыли,Как в «Песне Песней» воспели любовь Соломона и девы,

Как прославляли нарцисса Саронского с лилией нежной!

А на Олимпе горько рыдает Сафо, безутешна.

Ты отняла у бедной царицы поэтов венец.

Больше не царствует на Геликоне она, и осталось

Место своё уступить ей тебе, сладкогласая жено!

Пусть Аполлон светозарный тебя увенчает короной!

~

(Marian Eliot и VikVik)

* * *

Жаль Сафо, бедняжку. Так что пока корону сниму, пусть повисит на вешалке для шляп и пальто. И мантию занашивать негоже, туда же ее.

Ни одна мантия и корона не дороже человеческой любви.

Следующие два стихотворения, подаренные cvetlik, совсем другие по настроению и по духу. Увы, без названия.

~

Счастье ты мое лучистое,

до каких же пор судьбой мне положено,

видеть бездну, а не очи чистые,

видеть боль и мрак, предрасположено?

Все не так! Пусть небо мне за все ответит,

Напоенным волшебством пред ним стою,

До конца, пусть солнце в спину светит,

Я тебе мой свет, лишь одному тебе потом спою.

И когда исчезнет голос веры,И когда настанет час вины,

Будут верю нам с тобой пределы,Будет место для любви и красоты...

~

(cvetlik)

* * *

И ты, меня пугающий своим разоблачением,

И чьи-то горести, своя вина,

Я не хочу просить тебя прощения,

Я пью той рваной боли, холодна.

~

Передавай привет всем тем, кто много понимает,

И по безделицам не льет скупой слезы,

Мое жестокое прекрасное забвение,

И все бы ничего, но ты...

~

Но только ты, прошедший путь от края и до края,

Вобравший свет и тьму. Ты размешался в ней,

Я не прошу несбыточного рая,

Стать линией судьбы твоей.

~

(cvetlik)

* * *

Нежное и романтичное стихотворение Nadin 1977:

ОТРАЖЕНИЯ

Там, за холмами, где легенды начинаются,

Я вижу замков отражения живые.

Я точно знаю — башни в небо упираются,

И разрывают шпили тучи грозовые.

~

Ни сном, ни явью не воспеты, не рассказаны,

И только взор мой видит тонкую границу,

Моя душа к небесным сумеркам привязана,

И вера в чудо не позволит оступиться.

~

Не станет ночи — свет развеет тени синие,

Как профиль твой, что соткан тьмой на фоне стёкол.

Ты не грусти, кусая губы от бессилия,

И никогда тебе не будет одиноко.

~

Пускай в глазах твоих безумие мне чудится,

Пускай их зелень увлечет на дно морское.

Страшнее, если сокровенное не сбудется,

Без этих глаз мне и в раю не знать покоя.

~

Без этих глаз, без этих губ, без терпкой горечи,

Запястий тонких, поцелуев на рассвете

Я потеряюсь без тебя в холодной полночи,

Когда зовёшь, и даже эхо не ответит.

~

Когда реальность облетит листвой осеннею,

Я проведу тебя сквозь морок и туманы.

Но ты не бойся — я всего лишь отражение,

Хоть и кажусь порой неправильным и странным.

~

(Nadin 1977)

* * *

Чтобы немного развеять сердечную печаль, делюсь забавным стихотворением kazyafka13. Думаю, это мысли Гарри в начале знакомства с Северусом.

~

«Развратник, глумотвор, ханжа»...

От оскорбления дрожа,

Тебя кляну и обличаю.

В овечьей шкуре лютый зверь,

Нахал! Бесстыдник! Верь-не верь,

Но я в тебе души не чаю!

~

(kazyafka13)

* * *

Еще одна веселая вещица, автор jozy:

~

СМЕРТЬ ТАМПЛИЕРА

На всякого мудреца

Найдется своя эНЦа.

Куда же главреду деться,

Когда у его "Простоты"

Глаза неземной красоты

И привлекательно тельце?

Сгубит злодея мальчишка

Любопытством щенка дворняжки!

Но невдомек бедняжке

Кто написал эти книжки.

~

(jozy)

* * *

НЦа — великая вещь. Комикс от monsoon482 наглядно это демонстрирует:

http://www.pichome.ru/SR

(monsoon482)

* * *

Впечатляющий подарок от Тома Риддла, пришедший по электронке, слегка напугал:

~

Пусть я согрешил. Однажды.

Да ну его. К черту. Плевать.

Но если вдруг кто-то Однажды

Откроет Мою Тетрадь?..

И если. Кто-то. Однажды

В душу заглянет Мою —

Чертями клянусь. Однажды

Я этого гада убью.

~

(Том Риддл)

* * *

Но не будем трясти поджилками, ведь любовь побеждает зло и страх.

Любящий человек преодолеет все преграды и пройдет «долиной смертной тени», не убоясь зла.

Чудесный подарок от nikolett:

~

Мне не нужен покой, если ты

Беспокойство огня на ветру.

Мне не нужен и рай, за тобой

Я и в ада ворота пойду.

~

Мне не нужен и смех, я с тобой

Разделю пополам твою грусть.

Мне не нужен тот дом, если дверь

Не откроют тебе, ну и пусть.

~

Беспокойство твое — стань моим.

Холод, ветер и снег — будь со мной.

Что твое, то мое, и бог с ним.

Твоя боль — наша общая боль.

~

Но я верю, что свет впереди,

Вместе мы одолеем беду,

Одиночества память сотрем.

За тобой на край света иду.

~

(nikolett)

* * *

Чтобы окончательно изгнать страх, успокоим душу замечательным стихотворением LenCHik013:

~

СЕРДЦЕ РЫЦАРЯ

Ты — ночь. Ты — тайна. И во тьме

Я, как слепой, иду к тебе.

Хочу открыть, хочу узнать

Хочу найти, не потерять

Тот свет, что прячешь в глубине

Любовь. Твою любовь ко мне.

Хочу нырнуть с тобой туда,

Где слез непролитых вода

И сердце рыцаря на дне —

Я подарю его тебе.

~

(LenCHik013)

* * *

Следующий подарок просто уникальный. Представляю оригинальную и остроумную серию «ЧАЙНЫЕ АССОЦИАЦИИ», автор Niagara_161.

Предлагаю (вдруг кто поленился) перейти по ссылке:

http://www.snapetales.com/index.php?ch_id=107030

(Иначе вся прелесть теряется).

1. Северус, одинокий и противоречивый:

http://www.pichome.ru/DmJ

2. Северус, когда он с Гарри:

http://www.pichome.ru/DmN

3. Гарри:

http://www.pichome.ru/DmO

4. Луна Лавгуд:

http://www.pichome.ru/Sg

5. Драко Малфой, адвокат Короны:

http://www.pichome.ru/Dmd

6. Люциус Малфой в гневе:

http://www.pichome.ru/Sj

7. Минерва Макгонагалл:

http://www.pichome.ru/Sq

8. Кингсли Шеклболт:

http://www.pichome.ru/Dmr

9. Гермиона Грейнджер:

http://www.pichome.ru/Sz

10. Рон Уизли, парень простой:

http://www.pichome.ru/S9

11. Молли Уизли:

http://www.pichome.ru/SL

12. Альбус Дамблдор:

http://www.pichome.ru/Dmu

и Аберфорт Дамблдор:

http://www.pichome.ru/Dm4

13. Том Риддл, мэр:

http://www.pichome.ru/DmW

Том Риддл в глубине души:

http://www.pichome.ru/SY

14. УПСы — НД-шники:

http://www.pichome.ru/Sv

15. Адам:

http://www.pichome.ru/SS

15. Хомячок нашелся:

http://www.pichome.ru/SX

(Niagara_161)

Приложение-3

Дорогие читатели, с превеликим удовольствием открываю наш маленький снарри-вернисаж. Большое спасибо всем, кто пополнил своими замечательными работами картинную галерею.

* * *

Для просмотра всех изображений на одной странице рекомендую перейти по ссылке:

http://www.snapetales.com/index.php?ch_id=107106

_____________________________________________________________________________________

Совершенно уникальный подарок от jliay, http://jliay.diary.ru/p197044766.htm

ЯROSTЬ, коллаж. Северус и Добби:

http://www.pichome.ru/DD3

или

http://www.pichome.ru/image/wS

Anastasia Mantihora, фанарт

http://www.pichome.ru/image/DsM

jozy, фанарт. Фантазии Гарри. Северус-флибустьер:

http://www.pichome.ru/image/wP

Тэсс, фанарт. Северус:

http://www.pichome.ru/image/wc

owl, фанарт. Мальчик-ледышка:

http://www.pichome.ru/image/wF

Danya224, фанарт. Хагрид на банкете:

http://www.pichome.ru/image/wn

D x, фанарт. Северус:

http://www.pichome.ru/image/Dtu

Никита, фанарт. Поездка в Гайд-парк:

http://www.pichome.ru/image/wE

Никита, фанарт. Барашек Фиддл:

http://www.pichome.ru/DNL

Никита, фанарт. Марионетки:

http://www.pichome.ru/DNY

Настя, фанарт. Тамплиеристый тамплиер:

http://www.pichome.ru/DDG

ЯROSTЬ, коллаж. Гарри:

http://www.pichome.ru/image/wo

ЯROSTЬ, коллаж. Северус не в духе:

http://www.pichome.ru/DDJ

ЯROSTЬ, коллаж. Гарри тоже бывает суров:

http://www.pichome.ru/DDN

ЯROSTЬ, коллаж. Веселый Гарри:

http://www.pichome.ru/DDO

ЯROSTЬ, коллаж. Спящий Гарри:

http://www.pichome.ru/image/wL

_______________________________________________________________________________________

ЯROSTЬ, РИСУНКИ СЕВЕРУСА

http://www.pichome.ru/DDd

http://www.pichome.ru/image/wj

http://www.pichome.ru/DDr

http://www.pichome.ru/image/wq

http://www.pichome.ru/image/w9

http://www.pichome.ru/image/wY

http://www.pichome.ru/DDu

http://www.pichome.ru/image/wv

_______________________________________________________________________________________

Алиса, фанарт (11 лет, мой ребенок, слэш не читала :)

Мистер Келев:

http://www.pichome.ru/image/DBB

Снейп-агент:

http://www.pichome.ru/image/ww

Гарри выгуливает пса:

http://www.pichome.ru/image/DBD

Луна Лавгуд и хомячок:

http://www.pichome.ru/image/DBT

* * *

От всего сердца благодарю всех, кто принимал участие в творческом процессе. Желаю вам неиссякаемого вдохновения, радости и любви.

Искренне ваша,

Magenta :)

* * *

КОНЕЦ

Файл скачан с сайта Fanfics.me - www.fanfics.me

Content

Magenta
Фанфик Шпеер

Шапка фанфика

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 1. Пролог. Загадочная миссия

2. «Дом «Хог» открывает двери

3. Фуршет

4. В логове врага

5. На свежем воздухе

6. Трудовые будни

7. Мистер Поттер принимает решение

8. Побочные эффекты редактуры

9. О пользе дружбы с лидерами

10. Бессонница

11. Квест «Философский Камень»

12. Казнить нельзя помиловать

13. «Препятствия... будут устранены»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. 14. Где оно, волшебство?

15. Минута тишины

16. Начальство тоже плачет

17. Загадочное исчезновение мистера Блэка

18. Гладиатор

19. Банкет

20. У «Куаны Паркера»

21. Операция «Шпеер капут»

22. «Идя ко дну»

23. Новый удар

24. Фрау Шпеер

25. «Один Раз» директора Поттера

26. Провал агента Поттера

27. Шлюха Риддла

28. Мастер фотошопа

29. Гарри Поттер, тактик и стратег

30. «Если бы не любил»

31. Новоселье

32. Гутен абент, мистер Снейп

33. Поттер-Хатих, Снейп Шатци-Ша и Волшебная Тайна

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. 34. Язык мой — враг мой

35. Из Рая в Ад

36. Жертва Скотланд-Ярда

37. Моральный кодекс Шахора

38. Мотель

39. Рыцарь присягает доблести

40. Другое измерение

41. Пленники Ада

42. Черный спрут обмана

43. Литтл Уингинг - Лондон

44. Экзамен

45. Мистер Экстази

46. Ars vitae

47. Рахат-лукум

48. Die Uhr tickt

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. 49. Канун Рождества

50. Занавес поднят

51. По звездам вместо компаса

52. Гость-пленник

53. Veritaserum

54. Маскарад

55. Слово — оружие

56. Реальность вносит коррективы

57. «Больше всех на свете»

58. Магия эльфов

59. Нет мотива, нет логики

60. Счастливого Рождества

61. Гениальная сволочь

62. Сердце Рыцаря

63. Между прошлым и будущим

ЭПИЛОГ

Приложение-1

Приложение-2

Приложение-3

КОНЕЦ