Ограбления, которые потрясли мир

Но ведь я из чего исхожу? Я исхожу из того, что уголовные элементы меня не читают. Ну, а если вдруг прочтет кто-нибудь из них по ошибке, то он в процессе чтения обязательно исправится […] Такова нравственная сила нашей литературы, иначе, как говорится, и быть не может.

Фазиль Искандер

О чем эта книга?

Эта книга – о крупнейших мировых ограблениях и кражах.

О том, кто, как и у кого отбирает честно (или нечестно) нажитое имущество.

Об «индивидуальной воровской деятельности», о шайках разбойников и бандах грабителей, о казнокрадстве и грабеже в масштабах государства.

О воровской любви и любви к воровству.

Об ограблениях и кражах раскрытых и нераскрытых, «удачных» и неудачных.

О страшном, смешном, глупом и грустном.

О том, как становятся преступниками, и о том, как их ловят.

О том, что приводит к воровству, и о том, к чему приводит воровство.

О том, как наказывает воров и грабителей суд человеческий, и о том, как карает их суд Божий.

О преступлении и наказании.

О ком эта книга?

Эта книга – о «выдающихся» ворах и грабителях.

«О ворах-„артистах“», криминальных авторитетах и ворах-неудачниках.

О несчастных людях, берущих то, что им не принадлежит, и теряющих себя.

В книге пять частей.

В первой части («Романтики с большой дороги») рассказывается о легендарных, якобы «благородных» разбойниках, которые на поверку оказываются просто разбойниками, причем разбойниками лютыми. Эти люди творили зверства, прикрываясь высокой идеей, а на самом деле занимались тем же самым, что и обычные, «неблагородные» воры, – присваивали то, что им не принадлежит, грабили людей. От простой кражи грабеж отличается тем, что при этом обычно проливается кровь.

Во второй части («„Артисты“ и „авторитеты“») речь идет о преступниках-«новаторах», «артистах» своего (черного) дела, ставших родоначальниками новых направлений криминала (организованная преступность, хакерство и т. д.) или «авторитетами» в своей области (в обычном и криминальном смысле этого слова).

В третьей части («Полицейские и воры») собраны истории о тех, кто ловит воров по долгу службы или за деньги, об ограблениях раскрытых и нераскрытых, и о том, почему поймать вора иногда так трудно.

Четвертая часть («На высшем уровне») – о том, как воруют люди, приближенные к власти, и о том, как государство грабит народ. Казнокрадство, экспроприация и национализация – эти формы «отъема денег у населения», причем вполне законного, испокон веков использовались государством и нечестными правителями для пополнения казны или собственного кармана. Используются они и по сей день.

В пятой части («Дуракам закон не писан») речь идет о самых неудачных, смешных и глупых ограблениях и кражах и о том, как и почему попадаются воры и грабители.

В заключении героям этой книги предоставляется «последнее слово». Речь пойдет о «тюремной прозе» и о том, что думают и пишут о себе воры, когда у тех из них, кто не был убит сообщниками или полицейскими при аресте, появляется время для творчества – обычно в тюремной камере.

Вместо предисловия

Кошелек или жизнь?

Состав преступления

Не укради.

Восьмая заповедь

Украсть можно все. Ну, или почти все.

Кусок хлеба. Бутылку водки. Кошелек.

Золото. Бриллианты. Произведения искусства.

Саблю. Коня. Пистолет. Автомобиль.

Паспорт. Идею. Изобретение. Даже доброе имя.

Можно украсть целый завод или расхитить пресловутую «социалистическую собственность».

Рубль. Доллар. Миллионы и даже миллиарды долларов.

Можно украсть тайно и явно; в одиночку и коллективно (бандой или шайкой). Можно украсть, используя ловкость рук и мозги или дубину, кастет и пистолет.

Можно сделать это в темном переулке, на большой дороге, в лесу, в городе, под покровом ночи и средь бела дня.

Можно тайно наведаться в чужой дом или карман. Можно обобрать запоздалого прохожего, напасть на купеческий караван, ограбить поезд, взломать банковский сейф или систему безопасности банка.

Можно обобрать, ограбить, свистнуть, слямзить, спереть, стащить, стырить…

Иными словами, взять то, что тебе не принадлежит.

Корень зла

Вор чтит собственность. Он присваивает ее, чтобы чтить еще больше.

Г.К. Честертон

Но, строго говоря, украсть можно не все, а только то, что тебе не принадлежит, а принадлежит кому-то, то есть чужую собственность.

Право собственности – это целый комплекс (до двух десятков) прав, включая право пользования (узуфрукт), право купли-продажи, право наследования, дарения и даже уничтожения. Хотя существует и так называемое абсолютное право собственности, на практике оно редко реализуется во всей полноте – например, владельца земли могут наказать за ее загрязнение, а хозяина такого «движимого имущества», как кошка или собака, – за жестокое обращение с животным.

Любая кража – нарушение права собственности. Нет собственности – нет кражи. Воровство имеет социальные корни, ведь собственность – общественный институт.

Считается, что общество порождает не только собственность и, следовательно, возможность воровства и разбоя, но и причины воровства. Традиционно одной из таких причин считалось несправедливое распределение доходов, бедность, нищета. Ведь сытый не будет красть кусок хлеба.

Или будет?

Кривая логика

Подобно тому, как у Гамлета бесконечная рефлексия вытесняет и отодвигает решительные действия, есть противоположный тип сознания, когда готовность к действию вытесняет и отодвигает рефлексию.

Такой тип сознания я бы назвал уголовным типом сознания.

Фазиль Искандер

Далеко не все воры крадут от голода и нищеты. Ради куска хлеба крадут, скорее, не закоренелые преступники, а просто несчастные, оступившиеся, попавшие в беду люди. Общество создает только возможность воровства, но причины его лежат гораздо глубже.

Люди воровали всегда.

Первое преступление первого человека было кражей. Оно совершилось еще тогда, когда все «общество» состояло из двух человек – Адама и Евы. Криминальная история человечества началась с кражи запретного плода в райском саду, и корни воровства переплетаются с корнями древа познания.

Как и все последующие преступления, кража запретного плода прикрывалась множеством «уважительных причин»: желанием справедливости, жаждой познания, наконец, «криминальным окружением» (в лице змия). И, как и все последующие преступления, первая кража была связана с другими грехами: ложью, тщеславием, жаждой обладания (сребролюбием).

Адам и Ева были изгнаны из рая. С тех пор в любое время и в любой стране воровство сурово каралось. Преступникам отрубали руки, их сажали в тюрьмы, ссылали на каторгу. Но прошли века, а воры как были, так и есть.

Почему люди воруют, зная, что делать этого нельзя, что воровство рано или поздно повлечет за собой наказание – если не от людей, то от Бога? Ведь взять чужое – значит не только преступить человеческие законы, но и нарушить восьмую заповедь.

Потому что желать чужого – в природе человека. Желание обладать – в природе человека. И нежелание думать о последствиях – тоже в природе человека.

Те, кто слепо следует этому «зову природы», становятся ворами.

Люди с криминальным сознанием населяют мир, существующий параллельно миру законопослушных и честных людей. Воровской мир.

В разные эпохи и в разных странах население этого параллельного мира (разбойники и воры всех мастей наряду с убийцами и другими преступниками) образовывало более или менее замкнутые сообщества с особым языком (арго во Франции, феня в России и т. д.), подобием культуры, моралью и обычаями. Эти сообщества имели собственную систему управления, «королей» и «воров в законе». Население параллельного мира противопоставляло себя остальным гражданам. Трудиться, чтобы зарабатывать деньги, считалось позорным.

Но жители замкнутых криминальных сообществ воровали и воруют, в общем-то, по мелочи, и редко вылезают из нищеты. За пределами криминального сообщества их никто не знает. Другое дело – личности неординарные, прославившиеся либо жестокостью, либо масштабами кражи. Эти, как правило, не обязательно принадлежат к воровскому сообществу и обычно либо просто живут среди честных людей, либо «врастают» в государство (коррупция и организованная преступность).

И мелких воришек, и «тузов» криминала объединяет одно: особая кривая логика, криминальное сознание.

Они считают, что можно отобрать у человека кошелек, а если понадобится, то и жизнь.

Свое или чужое?

Чего не клал, того не бери.

Солон

Жажда обладания столь сильная, что ради ее утоления человек готов отнять у ближнего не только имущество, но и самую жизнь, становится причиной разбоя.

В каком-то смысле разбой – явление более сложное, чем простое воровство.

Собственность – институт общественный, а значит, и исторический. То, что сегодня принадлежит одним, когда-то принадлежало другим или не принадлежало никому. В сущности, история человечества – это история передела (перераспределения) собственности.

В результате темной, запутанной и часто лишенной логики последовательности событий, называемой историческим процессом, отношения собственности усложняются настолько, что найти самого первого, «законного» или «истинного» правообладателя иногда бывает так же трудно, как, например, очертить «исторические границы» современных государств (которые часто населяют совсем не те народы, которые их когда-то создавали или завоевывали).

Если трудно понять, где свое, а где чужое, борьбу за собственность (чужую) легко выдать за акт справедливости. Хорошая маскировка: одно дело – просто оттяпать чужую землю, и совсем другое – вернуть то, что принадлежит тебе «по праву». Одно дело – грабить богатых (а кого же еще? не бедных же), и совсем другое – грабить, чтобы раздавать награбленное беднякам.

Передел собственности в масштабах государства (революции, перевороты, войны, приватизация, национализация и т. д.), как правило, выдается за акт справедливости или экономической необходимости. Но в реальной жизни экспроприация мало чем отличается от обычного грабежа, а «экс» – от ограбления банка. Грань между «революционной активностью масс», охваченных жаждой социальной справедливости, и вульгарным бандитизмом чрезвычайно тонка. Отсюда романтизация «большой дороги» и революционная романтика, Робин Гуд, Стенька Разин, Дубровский и Котовский, «грабь награбленное» и «экспроприация экспроприаторов»… Шервудский лес, Дикий Запад, Чикаго и бессарабские степи.

Но воровство остается воровством, а разбой – разбоем, то есть «мирным» (тайным) или насильственным (открытым) присвоением того, что сегодня, здесь и сейчас тебе не принадлежит.

Старая обезьяна в осеннем лесу

– Много я знавал людей, которые начинали, как вы, благородными разбойниками, веселыми грабителями бо гатых и кончали в мерзости и грязи […] Я знаю, у вас за спиной вольный лес, и он очень заманчив, Фламбо. Я знаю, что в одно мгновение вы можете исчезнуть там, как обезьяна. Но когда-нибудь вы станете старой седой обезьяной, Фламбо. Вы будете сидеть в вашем вольном лесу, и на душе у вас будет холод, и смерть ваша будет близко, и верхушки деревьев будут совсем голыми.

Г. К. Честертон. «Летучие звезды»

Воровство – ремесло преступное, но легким его не назовешь. Как любое ремесло, его можно довести до совершенства, сделав почти искусством. И прожить жизнь, полную захватывающих приключений, погонь, перестрелок, арестов и побегов из тюрьмы.

О таких «героях» слагают легенды, пишут романы, снимают фильмы.

И правда: если бы Робин Гуд пожалел шерифа Ноттингемского, разве о нем сложили бы баллады? Если бы Сонька Золотая Ручка прожила честную, добропорядочную жизнь, кто бы о ней знал? Если бы Владимир Левин не ограбил Citibank, разве не был бы он одним из многих никому не известных «компьютерных гениев»?

Знаменитый вор Ронни Биггc, «финансовая акула» Бернард Мэдофф, бандитская королева Фулан Деви – неординарные личности. Криминальные таланты. Люди любят читать книги и смотреть фильмы про талантливых людей, даже если талант был использован во зло.

Но в книгах и фильмах о «преступлениях века» не всегда рассказывается о том, чем кончают эти «таланты».

А кончают они плохо.

Мало кто из героев этой книги умер своей смертью. И чем тяжелее были их преступления, тем страшнее была смерть.

Робину Гуду помогли умереть, оставив его истекать кровью. Бонни и Клайд жили не очень долго и вряд ли счастливо и умерли (были застрелены) в один день. Сонька Золотая Ручка сгинула на каторге. Кто-то был убит подельниками, кто-то – полицейскими. Кто-то просто долго-долго сидел в тюрьме.

Взяв чужой кошелек, они отдали за него собственную жизнь.

Серебряные подсвечники епископа

– Это правда, что меня отпускают? – произнес он почти невнятно, словно во сне.

– Ну да, отпускают, не слышишь, что ли? – ответил один из жандармов.

– Друг мой! – сказал епископ. – Не забудьте перед уходом захватить ваши подсвечники. Вот они.

Он подошел к камину, взял подсвечники и протянул их Жану Вальжану.

В. Гюго. «Отверженные»

Воры и разбойники так или иначе не остаются без наказания. Но ведь в каком-то смысле наказанными иногда оказываются и те, у кого украли. Может быть, потому, что вовремя не поделились добром с ближним?

«Мизерабль» Жан Вальжан совершил страшное преступление – ограбил старенького епископа, давшему ему кров. Вора задержали. И не миновать бы ему нового срока, если бы не вмешался «пострадавший». Епископ сказал жандармам, что сам отдал каторжнику украденное. И в доказательство подарил тому еще и серебряные подсвечники. А заодно и мир в душе. И Жан Вальжан больше никогда не крал.

Епископ Диньский был святой человек. Он знал, как трудно противостоять греху. И еще он знал, что Господь велел делиться с ближним и не осуждать его.

Разумеется, и авторы, и читатели этой книги – кристально честные люди.

Но… Разве никому из нас ни разу не случилось «зачитать» чужую книгу? Или «украсть» чужое время – пустой болтовней, несобранностью, ленью? А ведь святые отцы учили, что даже стручка с земли поднимать нельзя – не тобой положено и не для тебя.

«От сумы да от тюрьмы не зарекайся» – гласит русская пословица, и смысл ее еще и в том, что соблазн может настичь любого. В тюрьму можно угодить случайно, но можно ведь и вполне заслуженно: оступившись, заблудившись, преступив закон. «Сколько по тюрьмам и острогам сидит людей, сделавшихся преступниками случайно, и сколько ходит по улицам на свободе с гордо поднятой головой „честных“ людей, честных только потому, что им не представился ни разу случай искушения!» – писал русский сыщик И.Д. Путилин.

Счастливы те, кто не столкнулся с искушением, и вдвойне – те, кто сумел ему противостоять.

Много ли таких?

Валерия Башкирова

Часть 1

Романтики с большой дороги

– Украл, выпил – в тюрьму. Украл, выпил – в тюрьму. Романтика…

Кинофильм «Джентльмены удачи», 1971.

В роли Евгения Ивановича – Е. Леонов

Почему-то считается, что разбойники, в отличие от прочих воров и грабителей, бывают благородными. И правда – никто ведь не назовет «благородным» карманника, медвежатника или форточника. А вот «благородных разбойников» в литературе, кинематографе и учебниках истории хоть отбавляй – от Робина Гуда до Дубровского и от Стеньки Разина до Котовского.

Что же делает их столь привлекательными для писателей и режиссеров (и, коль скоро эти книги читают, для читателей и зрителей)?

Во-первых, среди разбойников (и реальных, и вымышленных) часто встречаются люди благородного происхождения (возможно, потому, что стрелять из лука или палить из ружья им привычнее, чем взламывать замки).

Во-вторых, грабят и убивают они, часто прикрываясь высокой целью или идеей. Как правило, это идея борьбы за что-то (справедливость, благо народа и т. д.) или, чаще, против кого-то (шериф Ноттингемский, «контра» в красной России и т. д.).

А в-третьих, конечно, отрицательное обаяние…

Чем выше идея, тем труднее увидеть, что она – только прикрытие, и что делают разбойники в сущности то же самое, что и другие воры – отбирают чужое имущество, только еще и кровь при этом проливают. И стоит за их «подвигами» самое банальное воровство, причем совершаемое «с особой жестокостью».

Никто не назовет «благородным» карманника, медвежатника или форточника, но ведь и «лютым» тоже не назовет.

Так что благородный разбойник – объект несуществующий.

Кто вы, мистер Гуд?

Робин Гуд (Robin Hood) – легендарный английский «благородный разбойник», грабивший богатых и раздававший награбленное бедным. Персонаж многочисленных народных и авторских произведений. Считается, что ему помогли умереть, оставив истекать кровью. Реальный прототип не установлен, но по одной из версий некий Роберт Гуд родился в 1280 году в Йоркшире.

Образ благородного защитника бедных из Шервудского леса несколько меркнет из-за надругательств над трупами шерифа Ноттингемского и Гая Гисборна.

Семь веков назад юный благородный разбойник виртуозно владел луком и наводил страх на богачей в Шервудском лесу. Однако при ближайшем рассмотрении добрый молодец превращается в солидного мужчину, который без всякого лука, а, наоборот, чисто политическими методами боролся за свое кровное имущество.

Робин с луком

Первое письменное свидетельство о Робине Гуде датируется 1377 годом. Это литературная запись народной баллады о благородном лесном разбойнике. В 1510 году приключения Робина Гуда были растиражированы печатным способом в виде памфлета «A Lytell Geste of Robyn Hood» («Маленький подвиг Робина Гуда»). Подвиг заключался в том, что Робин Гуд встретил в лесу короля, сделал вид, что не догадывается, с кем имеет дело, и в итоге получил приглашение на королевскую службу. С тех пор не перестают появляться все новые версии маленьких и больших подвигов вольного стрелка.

Каждый новый переписчик легенды о Робине Гуде, а с некоторых пор каждый новый кинорежиссер вносил в свою версию о Робине Гуде собственное видение героя. В итоге в мировой культуре выкристаллизовался канонический образ Юрия Деточкина из Шервудского леса с хрестоматийным набором подвигов, полный комплект которых описан в любой детской книжке про Робина Гуда. Но даже в такой, казалось бы, безнадежной ситуации историки-медиевисты не прекращают попыток очистить прообраз народного героя от более поздних напластований и предъявить миру истинного Робина Гуда.

Описывать последние достижения робингудоведения не имеет смысла. Желающий может познакомиться с ними, набрав на любой поисковой машине в Интернете по-русски или по-английски слова «Робин Гуд» – компьютер выкатит тысячи ссылок на любой вкус. Но две вещи несомненны. Первое: по мере переписывания легенд каждый автор помещает Робина Гуда все глубже в историю Англии по сравнению с тем временем, когда жил его прототип (рекорд побил Вальтер Скотт, сделавший Робина Гуда современником короля Ричарда Львиное Сердце). А заодно с течением веков лесной разбойник неуклонно повышает свой социальный статус – от йомена (мелкого землевладельца-крестьянина) до сэра Робина из Локсли и даже графа Хантингтонского. И второе: в какой бы исторический отрезок ни переносили беллетристы и ученые Робина Гуда, всякий раз он действует в периоды конфликтов центральной королевской власти с региональными лидерами из-за ограничения прав местного самоуправления. Отсюда вытекает, что если бы Робина Гуда не было, то его следовало бы придумать. И тем не менее литературный персонаж имеет прообраз – это реальный человек, которого звали Роберт Гуд.

Гуд без лука

Он родился в 1280 году в своем имении в Уэйкфилде (Йоркшир), был женат на местной женщине Матильде, служил добровольцем в королевской армии во время очередной войны с шотландцами, участвовал в путче герцога Ланкастерского против короля Эдуарда II. После поражения лорда Ланкастера в 1322 году Роберт Гуд перешел на нелегальное положение и возглавил партизанский отряд в Шервудском лесу, постоянно конфликтовал с полномочным представителем короля в ноттингемском федеральном округе, ноттингемским шерифом, и упорно грабил духовенство.

Время от времени то сам Роберт Гуд попадал в плен к ноттингемскому шерифу, то, наоборот, шериф оказывался в плену у него. Но почему-то эти заклятые враги всегда расходились мирно. Судя по всему, они, выражаясь современным языком, садились за стол переговоров и разграничивали полномочия центральной и местной властей. И наконец, после переговоров с самим королем, который специально прибыл из Лондона на контролируемую Робертом Гудом территорию Йоркшира, непокорный вассал распустил силы местной самообороны в обмен на государственный пост в Лондоне (это и был тот самый «маленький подвиг» Робина Гуда, о котором была сложена первая легенда). Он был назначен на высокую по тем временам должность одного из постельничих короля Эдуарда II, то есть имел прямой доступ к монарху и был кем-то вроде замглавы королевской администрации. Но через полтора года Роберт Гуд покинул королевский дворец и вернулся в Шервудский лес.

В последние годы жизни он сумел разгромить несколько карательных экспедиций, в том числе отряд под предводительством норманнского рыцаря Гая Гисборна. Убил-таки ноттингемского шерифа и выставил его голову на колу. Пытался перебраться из Англии на материк, но штормом был выброшен обратно на английский берег. Выдержал осаду в замке, любезно предоставленном ему для укрытия одним из йоркширских баронов. Однако силы были неравными. После ряда военных неудач Роберт Гуд заболел и был предательски умерщвлен в женском монастыре в Кирклессе – аббатиса в лечебных целях пустила больному кровь, но почему-то забыла ее остановить. Похоронили Роберта Гуда у стен аббатства. В XIX веке надгробный камень с его могилы якобы пошел на щебенку для строившейся здесь железной дороги.

Голубой мазохист

Такова канва жизненного пути настоящего Робина Гуда, восстановленная по крупицам учеными в результате анализа литературных текстов и благодаря архивным находкам. Но все это мало что добавляет к образу благородного защитника бедных из Шервудского леса. Разве что он несколько меркнет из-за надругательств над трупами ноттингемского шерифа и Гая Гисборна (норманну он тоже отрезал голову и насадил ее на кол). Хотя о нравах тех времен судить трудно – возможно, это как раз нравилось окружающим, ибо они заведомо не испытывали теплых чувств ни к полицейской королевской власти, ни к новой норманнской знати, которая за полтора века после завоевания Англии не успела ассимилироваться в среде старого саксонского нобилитета. Вряд ли можно найти вразумительное объяснение мотивов столь упорного и подчас нелогичного сопротивления королевской власти человека, у которого неоднократно были возможности самому стать этой властью. Таким образом, остается все та же версия о врожденной интеллигентской совестливости Робина Гуда и его чисто народническом мазохистском стремлении пострадать за дело избавления от эксплуатации трудового английского крестьянства. Другая версия, появившаяся совсем недавно, – о нетрадиционной сексуальной ориентации Робина Гуда, предпочитавшего жить в мужской компании в лесу подальше от полицейского преследования и морального осуждения церковью, – пожалуй, слишком экстравагантна.

Конец феодальной демократии

Выйти из этого тупика и ответить на вопрос: «Кто вы, мистер Гуд?» – наверное, можно по-разному, например попробовав поставить себя на место йомена Робина Гуда, обычного провинциального англичанина среднего достатка начала XIV века.

Еще в конце XI века королевская власть в Англии стала почти абсолютной. Норманны сильно укрепили вертикаль власти, сделав ставку на своих представителей в графствах – шерифов. Шерифа избирали из среды мелкого дворянства, он отвечал за свою деятельность личным имуществом. Король наделял своего представителя обширными полномочиями. Шериф созывал совет графства и председательствовал на нем, при формальном участии присяжных вершил суд, заведовал королевскими имениями, был главным сборщиком дани в пользу короны и командовал войском. Иногда шерифов облекали экстраординарными полномочиями. Так, в 1130 году Ричард Бассе и Обри де Вэр исполняли функции шерифов сразу в 11 графствах, оставаясь в то же время членами многочисленных административных советов.

От произвола шерифов страдали не только лорды, но и мелкие собственники – йомены. Все леса, перелески, реки, служившие в то время основой местной экономики, были собственностью короля. Попадешься королевскому лесничему – и в лучшем случае отрежут пальцы и выколют глаза. Чаще вешали.

Революция по закону

Первую хартию вольностей подписал король Генрих I в 1100 году. В 1215 году английские бароны вынудили короля Иоанна, получившего прозвище Безземельный, в пределах их владений гарантировать им еще большую свободу. Иоанн подписал так называемую Великую хартию вольностей. Хартия содержала 64 пункта. Ее можно назвать даже более демократичной, чем нынешние законодательства стран ЕС. Собственность свободного человека в размере, необходимом для сохранения социального положения, товар купца и имущество крестьянина объявлялись неприкосновенными при взыскании штрафов.

В случае нарушения хартии королем бароны получали право прибегнуть к насилию против него, исключая убийство его и членов его семьи.

Однако почти сразу король стал нарушать данные обещания. Местная знать сопротивлялась как могла. В 1266 году бароны восстали против короля Генриха III, вынуждая того считаться со своими правами. Борьба центра и регионов шла с переменным успехом до конца XIII века, но в целом баронам удавалось ограничивать королевскую власть на местах. В царствование Эдуарда I свобода английского народа достигает уровня, не виданного потом никогда. В 1297 году, во время похода короля во Фландрию, бароны и торговцы согласились продолжать субсидировать войну только при условии, что король подтвердит Великую хартию вольностей и даже включит в нее новые статьи, запрещающие собирать налоги без общего согласия всех свободных англичан, а не только графов, баронов и духовенства.

Диссидент

Когда это случилось, Робину Гуду было всего 17 лет. А дальше на его глазах начал развиваться обратный процесс. Медленно, но неотступно король Эдуард II ограничивал права и вольности граждан, подтвержденные его отцом. Страна постепенно милитаризировалась, для чего требовалась сильная центральная власть. Местный бизнес долго пытался бороться с беспределом королевских шерифов и ростом налогов. По всей стране происходили волнения наподобие ухода в лес солидного йоркширского йомена Робина Гуда. Набрался не один десяток диссидентов, которые, подобно их советским коллегам из нашего недавнего прошлого, требовали от власти выполнения собственной конституции. Они защищали интересы большей части населения тогдашней Англии, борясь за каждый пункт хартии вольностей, дарованной королями свободным английским гражданам и добрым католикам.

Но в народной памяти в качестве романтического защитника всех угнетенных остался только Робин Гуд. И это несмотря на то, что в пору своей правозащитной деятельности он был уже вовсе не юным красавцем, а мужчиной в летах, который отстаивал собственное пошатнувшееся благосостояние. Ну а заодно и интересы угнетенного трудового крестьянства.

Дикий, дикий Юг

Уильям Кларк Квонтрилл (William Clarke Quantrill, 1837–1865) – предводитель партизанского отряда – банды грабителей и бандитов, действовавшей во времена Гражданской войны в США. Убит выстрелом в спину.

Казнили практически все мужское население города. Не щадили даже мальчишек-подростков. Квонтрилл разъезжал среди гор трупов на лошади и добивал тех, кто еще подавал признаки жизни.

Почти семьдесят лет назад, 15 декабря 1939 года, в Атланте, штат Джорджия, состоялась премьера «Унесенных ветром». Южный миф, который пришел к нам вместе с «Унесенными ветром», а затем и с книгой (мы знакомились с этими произведениями в обратном порядке), – это ностальгическая история довоенного Юга, где рабы были рады быть рабами и в сорокаградусную жару с радостными песнями шли в поля убирать хлопок, а проработав до заката, с еще более радостными песнями возвращались в свои хижины, благодарные судьбе за то, что она дала им такую счастливую жизнь.

Этот миф охватывает не только предвоенный период, но и всю Гражданскую войну, которая в «Унесенных ветром» была показана тоже не совсем точно: выходило, что армия южан состояла сплошь из джентльменов, а армия северян – из грабителей, убийц и насильников. На самом деле все было совсем не так.

Война с гражданскими

Пронзительный крик, с которым южане бросались в атаку, прозвучал в городке Лоуренс 21 августа 1863 года странно и неуместно. Гражданская война шла уже два года, но этого канзасского захолустья она почти не коснулась. Правда, здесь жил сенатор Джеймс Лэйн, ярый противник южных рабовладельческих штатов, который к тому времени уже успел повоевать за дело аболиционизма. Но он держался особняком, и никто из местных тихих фермеров не интересовался ни им, ни президентом Линкольном, ни самой войной.

Крик и топот копыт приближались. Люди в недоумении останавливались посреди улицы. Только сенатор Лэйн не нуждался в разъяснениях. Он выбежал из дома и рванул в сторону кукурузного поля. Лэйн бежал, пока не свалился, выбившись из сил. Он так и пролежал последующие несколько часов, один среди зеленых стеблей и желтых налившихся початков кукурузы.

Через несколько минут улицы заполнили сотни всадников. Впереди скакал хрупкий молодой человек с удивительно благообразной внешностью. Недалеко от него держался длинноволосый красивый мужчина, сидевший на своей буйной лошади так, словно составлял с ней единое целое. Жители Лоуренса растерянно смотрели на нежданных гостей, и каждый думал, не снится ли ему это. Очень скоро они убедились, что, к сожалению, это был не сон. К ним пожаловал сам Уильям Кларк Квонтрилл, а с ним и Кровавый Билл Андерсон, приковавший к себе внимание всех оказавшихся на площади женщин. Квонтрилл и Андерсон привели в город отряд из четырехсот пятидесяти самых страшных головорезов. Только в армии южан существовали нерегулярные отряды так называемых партизан, состоявшие почти сплошь из негодяев, многие из которых вошли в число основателей преступного мира Дикого Запада. Среди них первое место, безусловно, принадлежит Уильяму Квонтриллу.

Учитель-убийца

Уильям Кларк Квонтрилл родился в 1837 году в штате Огайо, где получил приличное образование и мог безбедно прожить до старости. Однако эта жизнь была не по нему. В 20 лет он перебрался в штат Юта, где занялся конокрадством. Преступление это каралось тогда смертной казнью, так что Квонтрилл был человеком отчаянным. Через два года он перебрался в Канзас, где занялся новым бизнесом.

Квонтрилл совершил несколько рейдов на плантации, откуда похищал рабов и скот, а потом продавал их. Это не мешало ему объявить себя защитником рабов. Когда через год за Квонтриллом начали настоящую охоту, он лег на дно и поступил учителем в сельскую школу, где толковал детям Священное Писание.

Однако долго на месте ему не сиделось. В декабре 1860 года Квонтрилл подбил пятерых молодых квакеров, ярых противников рабства, на то, чтобы угнать рабов у одного плантатора. Затем он сообщил рабовладельцам о предстоящем рейде, после чего сам же его возглавил и привел квакеров в засаду. Трое из них были убиты, а когда его самого окружили, Квонтрилл поведал доверчивым слушателям, что он южанин, переехавший в Калифорнию, где квакеры убили его брата, а его бросили умирать на дороге. Он рассказал, что выследил своих врагов и, оставшись неузнанным, уговорил принять участие в опасном деле. Ему не просто поверили – он стал народным героем среди рабовладельцев.

Когда через несколько месяцев разразилась Гражданская война, у Квонтрилла не возникло проблем с набором добровольцев в свой партизанский отряд. Среди них оказались такие симпатичные личности, как будущие массовые убийцы Уильям Андерсон по кличке Кровавый Билл, Джордж Тодд, Флетчер Тейлор, братья Фаррингтон, будущие великие грабители Коулмэн Янгер, Фрэнк Джеймс, а в 1864 году к нему присоединился и его брат – впоследствии легендарный Джесси Джеймс. Любопытно, что все они (кроме, может быть, Кровавого Билла Андерсона) безоговорочно признавали авторитет тощего, тонкошеего Квонтрилла с его внешностью бывшего отличника.

Почти всю войну Квонтрилл, Андерсон и их люди терроризировали приграничные города северян. Историки-южане всегда упирают на то, что официально они не состояли в армии южан, замалчивая тот факт, что в 1864 году, когда кто-то из офицеров регулярной армии усомнился в полномочиях Квонтрилла, тот подтвердил их бумагой, на которой стояла подпись самого президента Конфедерации Южных Штатов Джефферсона Дэвиса.

Однако «славное дело», как называли конфедераты свою борьбу за право обращаться с другими людьми как со скотом, интересовало Квонтрилла мало. Он был сухопутным флибустьером, которому война дала возможность безнаказанно грабить. Его целью была не армия северян, а тихие города в их тылу. Начал он с городка Олат в штате Канзас, который ограбил и сжег дотла. Банда Квонтрилла увеличилась до четырехсот пятидесяти человек, и тогда он совершил свой самый кровавый рейд.

Славное дело

Целью Квонтрилла был город Лоуренс. Поводом послужило то, что там проживал враг рабовладельцев сенатор Джеймс Лэйн. Городок находился глубоко в штате Канзас, и Квонтриллу пришлось нанимать местных жителей, которые помогали ему обходить воинские части северян. Проводников он убивал, как только переставал нуждаться в их услугах. 21 августа он добрался до города. Никакого гарнизона там не было, и сопротивление оказывать было некому.

Люди Квонтрилла поискали Лейна, но не нашли, и тогда занялись другими жителями городка. Они схватили около 150 мужчин и подростков, абсолютное большинство которых были безоружны, связали им руки за спиной и приволокли на площадь. Затем самые ретивые герои во главе с Кровавым Биллом Андерсоном притащили туда же их жен, матерей и дочерей. Город огласился стоном, который был слышен далеко за его пределами. Был он слышен и в кукурузном поле, где прятался сенатор Лэйн.

Андерсон свирепствовал не случайно. Только что он потерял сестру при самых трагических обстоятельствах. Подонков хватало и среди северян – в этой части южный миф не грешит против истины. Армия федералистов наступала после двух лет поражений, за которые жаждала отомстить. Генерал Юинг не видел ничего зазорного в том, чтобы взять в плен десятки женщин, чьи родственники воевали в армии конфедератов, привезти их в Канзас-Сити и поместить на третий этаж разваливающегося здания. Их было так много, что они не могли даже сесть. Неожиданно раздался скрип, а затем оглушительный грохот. Рухнул пол, а с ним попадали вниз и женщины. Многие из них разбились насмерть. Среди них была Матильда Андерсон.

Теперь Кровавый Билл сгонял женщин, старух и даже девочек на площадь. Затем начались казни, которые продолжались два часа. Казнили практически все мужское население. Не щадили даже мальчишек-подростков. Квонтрилл разъезжал среди гор трупов на лошади и добивал тех, кто еще подавал признаки жизни. Женщины рыдали и бились в истерике. Тихая площадь Лоуренса, которая еще несколько часов назад ничем не отличалась от площадей других захолустных городков, стала прообразом лагерей смерти будущего.

Квонтрилл приказал своим людям разграбить и сжечь весь город, кроме нескольких салунов, где герои крепко напились. Вскоре до них дошли слухи, что в город направились войска северян. Связываться с солдатами у них не было никакого желания, и они спешно удрали, бросив одного человека, который был слишком пьян, чтобы сесть на лошадь. Уцелевшие местные жители линчевали его, как только отряд Квонтрилла скрылся из виду.

Несчастливый конец

В 1864 году исход войны уже был ясен. Банда Квонтрилла таяла. Кто-то дезертировал, кто-то погиб. Кровавый Билл Андерсон ушел из отряда в начале осени. За ним последовали еще тридцать самых жестоких убийц. Квонтрилл и Андерсон разошлись не случайно. Уильям Кларк хотел выжить, а Кровавому Биллу своя жизнь была так же безразлична, как и чужие. Возможно, он даже искал смерти. Этот мрачный фанатик, который одновременно носил на себе восемь револьверов, саблю и топор, не видел себе места в послевоенной Америке. Но сначала он хотел вдоволь отомстить за проигранное «славное дело».

26 сентября отряд Андерсона захватил железнодорожную станцию Централия. Вскоре подошел поезд, в котором оказались 25 солдат. Их быстро обезоружили и вывели из поезда. Андерсон раздел их до белья, а затем спросил: «Есть среди вас офицеры?». Один из них вышел вперед, не зная еще, что за этим последует, хотя был только сержантом. «Арч, – обратился Кровавый Билл к крошечному человечку, – уволь-ка остальных в запас». Арч Клемент, доверенный палач Андерсона, сияя, как ребенок, получивший вожделенное мороженое, расстрелял всех. Чуть в стороне стоял и смотрел на это самый молодой член банды Кровавого Билла, семнадцатилетний парень, который через несколько лет станет самым знаменитым человеком своего времени.

Его звали Джесси Джеймс. В течение семнадцати лет после войны он будет грабить банки, поезда, дилижансы и убивать. Он прославится пижонскими выходками, страстью к красивым лошадям и хорошей одежде. Джесси Джеймс создаст образ неотразимого преступника, который через много лет возьмет на вооружение Голливуд. Побежденный Юг объявит его своим героем. Вскоре к нему присоединится и Север, и он станет героем всей Америки. Большинству и в голову не приходило, что он всю жизнь лишь повторял Кровавого Билла Андерсона, его жесты, слова и поступки. Его холодную «сатанинскую» улыбку в бороду, его юмор палача, его страсть к лошадям, оружию и красивой одежде. Уже в 1864 году, позируя для фотографа, Джеймс почти точно скопировал манеру держаться Андерсона. К счастью для своих жертв, он был лишь его бледной копией.

Едва отряд покинул станцию, как северяне бросились за ними в погоню. Когда Андерсон понял, что от преследования не уйти, он велел своим людям развернуть лошадей, и они поскакали на своих преследователей, на ходу зажимая в зубах поводья и доставая револьверы. Они въехали в самую гущу и открыли огонь. Через полминуты с отрядом северян было покончено. Кто не был убит, делал вид, что мертв.

Маневр Андерсона продлил ему жизнь всего на месяц. Уже в октябре во время одного из рейдов по штату Миссури он буквально напоролся на отряд северян. Его командир Кокс тут же бросил своих людей в атаку, которую сам и возглавил, и лично застрелил Андерсона. Знаменитый наездник, наверное, впервые с детских лет упал с лошади – мертвым.

Тонкошеий учитель умирать не собирался. Квонтрилл хотел убраться подальше от Канзаса и Миссури, где его знала каждая собака. Он решил уйти в соседний штат Кентукки. Квонтрилл собирался выдать свой отряд за остатки разбитой регулярной части южан и добровольно сдаться. К солдатам армии конфедератов, в отличие от партизан, относились достаточно лояльно и обычно амнистировали.

Продвигаться было тяжело. Кругом были войска северян. Квонтрилл все-таки добрался до Кентукки, но молва о нем дошла и до этих мест. Отряд во главе с капитаном Эдвардом Терриллом перехватил в мае 1865 года поредевшую группу бывшего учителя. Бандиты бросились врассыпную. Геройскую гибель Кровавого Билла Квонтрилл не повторил. Он получил пулю в спину.

Едва закончилась война, как у Квонтрилла появилось множество последователей среди южан. Все бандиты – выходцы из южных штатов – объявили себя мстителями за проигранное «славное дело». Ненависть к северянам-янки была такова, что одной такой декларации было достаточно, чтобы любой подонок мог рассчитывать на полную поддержку. То, что защитники «дела» далеко не всегда отличали северян от южан и грабили всех без разбора, проходило как-то незамеченным. Потерпевшие поражение люди нуждались в героях-победителях и, если они не находились, создавали их из тех, кто был под рукой.

Герой Гражданской

Джесси Джеймс (Jesse Woodson James, 1847–1882) – член банды Кровавого Билла Андерсона, занимавшейся грабежами и убийствами во времена Гражданской войны в США. Застрелен из револьвера подельником Робертом Фордом.

– Где все? – спросил Фрэнк.

– В церкви, – ответил клерк.

– Тем лучше, – обрадовался Джесси и достал револьвер.

Уильям Андерсон по прозвищу Кровавый Билл и его люди не входили в регулярные части южан. Они были партизанами и в ходе войны Севера и Юга действовали самостоятельно. Однажды, уходя от погони, Кровавый Билл приказал своим людям развернуться лицом к преследователям и открыть огонь. Через полминуты все было кончено. Партизаны Андерсона вышли из схватки победителями. Особенно отличился только что вступивший в отряд семнадцатилетний сорвиголова из Миссури, который убил выстрелами с обеих рук сразу нескольких человек. Звали его Джесси Джеймс.

Партизан

Столкновение партизанского отряда Кровавого Билла с северянами произошло в 1864 году, незадолго до того, как южане потерпели окончательное поражение. Когда война кончилась, Джесси со своим братом Фрэнком и еще несколькими бывшими партизанами под белым флагом отправился на Север. Их простили.

Но грехи Джесси отпустили далекие от войны люди в Вашингтоне. У солдат-северян было на этот счет особое мнение. Отряд Джеймса попал в засаду, сам он был ранен в грудь и спасся только чудом.

Вернувшись в Миссури, братья Джесси и Фрэнк начали работать на своей ферме. Но крестьянская жизнь была теперь не для них. А может быть, она не была для них никогда. Ведь даже во время войны Джеймсы пошли не в регулярные части, а к Кровавому Биллу.

Так или иначе, в 1866 году братья собрали небольшую банду и начали грабить банки. Действовали они двумя способами: традиционно и по-партизански. В первом случае бандиты просто наставляли револьверы на служащих банка и требовали денег. Во втором – сначала загоняли в дома обывателей и только потом шли брать банк. Кроме того, иногда они освобождали заключенных местной тюрьмы.

Скоро о дерзком бандите заговорила вся страна. Однако найти его, а тем более уличить в совершенных преступлениях, долго не удавалось. Случай представился только в конце 1869 года, когда банда Джесси напала на банк в городе Галлатин, штат Миссури.

Клерк поднял тревогу, едва бандиты вышли из банка. Они кинулись к лошадям, но Джесси не повезло. В тот момент, когда он вдел ногу в стремя, лошадь, испугавшись криков, рванулась и проволокла его метров десять-пятнадцать по земле. Фрэнк бросился на помощь, помог брату освободиться от стремени и, посадив его за собой, ускакал.

Не сумев тотчас устроить погоню, обескураженные галлатинцы сделали единственное, что им оставалось, – поймали лошадь. Она оказалась необычайно породистой – это уже была улика (все равно что сегодня «феррари», сделанный по спецзаказу). Любовь Джесси к красивым скакунам была известна. К тому же кто-то из горожан заметил, что у предводителя банды отсутствует фаланга среднего пальца на левой руке – Джесси случайно отстрелил ее, чистя револьвер вечером того памятного дня, когда отряд Андерсона ушел от погони. Словом, Джеймса вычислили.

Но доказать все равно ничего не смогли. Отсутствие фаланги – не улика, а насчет лошади Джеймс сказал, что ее давно у него украли. Что касается свидетелей – клерков и прочих, то они, надо полагать, решили не связываться. Власти последовали их примеру.

Артист

Джесси никогда не снискал бы всеамериканской славы, будь он обычным грабителем и убийцей. Это слишком скучно. Чтобы заставить людей заговорить о себе, нужно их чем-нибудь поразить. В умении делать это Джесси не было равных.

В июне 1871 года Джесси со товарищи (с ним были родной брат Фрэнк, двоюродные Коул, Джим и Джон Янгеры, с которыми он еще в детстве совершал набеги на сады и огороды, Джим Каммингс, Чарли Питтс и Эд Миллер) занесло в Коридон, штат Айова. Въехав в город, они не обнаружили на улицах ни одного человека. Даже в банке – никого. Пять человек остались на улице, трое – Джеймсы и Коул Янгер – вошли в здание. Там был только один клерк. «Где все?»– спросил Фрэнк. «В церкви, – ответил клерк. – Слушают мистера Дина». «Тем лучше», – обрадовался Джесси и достал револьвер.

Поскребя по сусекам, гангстеры набрали ни много ни мало $45 тыс. (очень хорошая зарплата в то время была $750 в год), взвалили драгоценный груз на лошадей и поехали к окраине города. Тут Джесси остановил кавалькаду, сошел с лошади и направился в церковь. Он встал посреди прохода и поднял руку. «В чем дело, молодой человек?» – величаво обратился к нему мистер Дин. «Сэр, – сказал Джесси растягивая слова и предвкушая эффект, – тут какие-то молодчики приехали в банк, связали кассира и обчистили все ящики. Так что ребятам лучше бы туда поторопиться».

Говорят, у Джесси были очень ясные голубые глаза. В тот момент в них должна была отразиться немая сцена – внезапно потерявший дар речи проповедник мистер Дин и несколько десятков застывших от ужаса коридонцев. Из оцепенения их не вывел даже демонический смех Джесси. Хохоча во все горло, он вышел из церкви, сел на лошадь и покинул одураченный им город.

Чуть позже у Джесси появился платный информатор на железной дороге, который сообщал банде, когда к отправке готовится очередная партия золота. После первого ограбления поезда (тогда банде досталось $22 тыс.) Джесси подъехал к машинисту и протянул ему исписанный листок бумаги: «Передай это в газеты». На листке значилось:

Самое дерзкое ограбление в истории

Поезд, идущий в южном направлении, сегодня вечером остановили у Железной скалы пять хорошо вооруженных людей, которые похитили ______ долларов (вписать нужную сумму Джесси предоставил самим газетчикам. – Ред.). Грабители прибыли на станцию за несколько минут до поезда, арестовали агента, перевели стрелки и остановили поезд. Все грабители – крупные мужчины ростом чуть ниже шести футов. После ограбления они уехали в южном направлении. У всех были красивые лошади.

P.S. В этом краю чертовски весело.

На самом деле грабителей было не пять, а десять. Но то, что они уехали в южном направлении и у них были красивые лошади, – сущая правда. Джесси играл наверняка. Он прекрасно понимал: газетчики все равно поверят ему не больше, чем если он напишет, что уехал на север и на упрямом муле. На первых – и только на первых! – полосах местных газет так и прокомментировали послание всеамериканского бандита: Джесси Джеймс заметает следы.

Между тем Джеймс мог уехать только на юг и только на красивой лошади. Как и подобает символу побежденного, но непокоренного Юга. Национальному герою, объявившему себя мстителем. Американскому Робину Гуду, грабившему этих зарвавшихся янки и скэловогов (сторонников Севера среди южан), которые владели большинством банков и перевозили свое золото по железным дорогам. У южан после войны таких денег не было, поэтому партизанщину Джесси Джеймса они считали святым делом.

Своих Джесси не грабил. Точнее, старался не грабить (вспомним Галлатин его родного штата Миссури). А еще точнее – южане просто забывали об этом. Потому что куда приятнее было им вспоминать случаи, когда суровый Джеймс проявлял справедливость.

Так, во время налета на очередной дилижанс и сбора податей с пассажиров один из них стал яростно протестовать. По акценту бандиты узнали в нем земляка. Огромный, закрывавший собой весь проход Коул Янгер спросил его: «Вы южанин?» – «Да, сэр». – «Вы были в армии конфедератов?» – «Имел честь, сэр». – «Назовите ваше звание, полк и командира», – приказал Янгер. Пассажир подчинился. «Мы не грабим южан, особенно солдат-конфедератов, – сказал тогда Коул и вернул ему все, что только что забрал. – Но янки и шпиков это не касается».

Спрашивается, мог Джесси после этого не стать национальным героем? Человек с таким звучным именем, выезжающий на дело разодетым в пух и прах, прямо-таки просится на страницы вестернов и любовных романов. О смелости и великодушии Джесси ходили легенды уже при жизни. То он помогает бедным вдовам, то защищает мальчишку от негодяев, то дает деньги приюту для сирот, чтобы «малышам было что кушать зимой». Может, это и вранье. Но вот что было точно, так это десятки убитых, заплативших жизнью за свою нерасторопность, – они не успели вовремя отдать Джесси кошелек или ключи от сейфа.

Фермер

Артист должен чувствовать, когда ему пора уходить. Для обычного артиста это вопрос славы, для артиста-преступника – жизни и смерти. Джесси этого момента не заметил и жестоко за это поплатился.

Период растерянности перед преступностью прошел. Пока ты грабишь где-то далеко – ты смелый парень, который никого не боится, и я тебя уважаю. Но если ты грабишь банк в моем городе, где лежат (уже лежат!) мои деньги, то ты негодяй и подонок, и я вместе с соседями берусь за оружие и начинаю травлю. Это вдвойне верно для Запада – страны пионеров, закаленных в схватках с индейцами.

В 1876 году Джесси решил совершить дальний рейд в город Нортфилд (Миннесота), где располагался самый богатый банк Среднего Запада. Его люди – всего их было восемь (двое Джеймсов, трое Янгеров, Чарли Питтс, Клелл Миллер и Билл Чэдвелл) – собрались как на парад. Сапоги отполированы, костюмы отглажены. На любой из их лошадей не постеснялся бы ездить король.

7 августа они достигли Нортфилда. Джесси вместе с Джоном Янгером и Питтсом вошли в банк. Миллер и Коул Янгер стали у входа. Фрэнк, Джим Янгер и Чэдвелл сидели на лошадях в конце улицы с видом людей, которые точно не знают, куда им ехать: они прикрывали путь к отступлению.

Все произошло внезапно. Клелл Миллер не обратил особого внимания на человека, который направился в банк. Он просто взял его за шиворот и сказал: «Молчи, сволочь». Но владелец небольшого магазина Аллен оказался не робкого десятка. «За оружие, ребята! Они грабят банк!» – закричал он.

Тут-то Джесси и пришлось убедиться в том, что времена изменились. Услышав клич Аллена, горожане не попрятались, как можно было бы ожидать, – они действительно взялись за оружие.

Студент Генри Уилер, приехавший в родной город на каникулы, случайно оказался поблизости. Он побежал к своему дому за оружием с криком: «Грабят! Грабят! Они в банке!» Коул Янгер и Миллер сели на лошадей и вместе с Джимом Янгером, Фрэнком и Чэдвеллом понеслись по улице: «Прячьтесь! Прячьтесь!»

Но вооруженные горожане уже валили изо всех дверей. Какие-то наглецы приехали в их город и приказывают им прятаться! Их грабят! Грабят их банк! Не на тех напали.

В банке тем временем тоже все шло не по сценарию. На требование Джесси открыть сейф кассир только развел руками: замок, мол, с часовым механизмом – просто так не откроешь. На самом деле сейф был не заперт, но это ни Джесси, ни Бобу просто в голову не пришло. Тут они заметили, как какой-то клерк устремился к черному ходу. Питтс выстрелил в него, но промахнулся. Послышались выстрелы с улицы. Питтс бросился к двери и увидел, что стреляет чуть ли не весь город. «Бросай все, – закричал он Джесси, – или они перестреляют нас как зайцев!» – и выбежал наружу. Джесси и Боб последовали за ним. Кто-то из них обернулся и со зла выстрелил в голову кассиру.

На улице их ожидало страшное зрелище. Один из горожан всадил в лицо Миллеру заряд картечи. Заливаясь кровью, он ездил из конца в конец улицы и палил вслепую. Шальная пуля попала в случайного прохожего.

Бандитам приходилось плохо. Неизвестный вкладчик нортфилдского банка уже сразил Билла Чэдвелла. Миллера добил неутомимый студент Уилер, вернувшийся на поле брани с отцовским дробовиком. Затем потомок пионеров ранил Боба Янгера. А вот ни Джеймсы, ни Янгеры, ни Чарли Питтс, которые носились по улице, держа вожжи в зубах и стреляя с обеих рук, чудес меткости отнюдь не показали.

Когда были ранены все гангстеры, кроме везучих братьев Джеймсов, Джесси вывел отряд из города. Банда отъехала несколько миль и остановились. Боб Янгер истекал кровью. Джесси осмотрел рану и сказал Коулу, что надо либо оставить Боба, либо прекратить его страдания. Коул молча потянулся к револьверу с явным намерением убить не Боба, а Джесси. Он сказал, что ни за что не оставит брата, и предложил разойтись мирно. На том и порешили.

После этой неудачной вылазки Джесси и Фрэнк скрылись в Теннесси, где поселились на небольших фермах. Джесси принял имя Говард и даже выставлял свою любимую лошадь на местных скачках. Что думали жители о высоком мужчине с голубыми глазами и без последней фаланги среднего пальца на левой руке, питавшем страсть к хорошим лошадям, сказать сложно. Но Джесси-Говарда никто не тревожил. Может, его действительно не узнали. А может, боялись. А может, уже никому не было дела до национального героя, превратившегося в провинциального фермера. Не правда ли, для биографии американского Робина Гуда такой конец звучит как-то не очень убедительно.

Сам Джеймс вряд ли хотел, чтобы последние страницы его жизни были написаны в жанре классического вестерна. Просто этот человек не мог жить без острых ощущений. Через три года размеренная фермерская жизнь ему обрыдла и он сколотил новую банду.

Мертвец

7 октября 1879 года Джеймс остановил поезд около города Глендейл. Улов – $35 тыс. Награда, которую после серии новых грабежей пообещали власти за его голову, – $25 тыс. За голову Фрэнка – $15 тыс. Раньше можно было обещать хоть миллион – никто не предал бы Джеймсов. Но теперь опасность исходила даже от своих. Членами новой банды Джесси были уже не двоюродные братья, с которыми Джеймсы когда-то воровали морковку с соседских огородов. Это были Чарли и Боб Форды, Эд Миллер, Дик Лидделл, Вуд Хайт и другие – люди, готовые заложить атамана в любой удобный момент.

Свою власть над подельниками Джесси вынужден был скреплять кровью. Говорили, что он сам убил Эда Миллера, когда тот заявил, что хочет сдаться властям. Потом пулю получил Вуд Хайт. Дику Лидделлу удалось бежать – он явился с повинной и рассказал властям все, что знал.

3 апреля 1882 года в дом Джесси приехали оба Форда. Якобы чтобы обсудить план нового ограбления. На самом деле Боб Форд договорился с властями сдать атамана за амнистию и награду. То, как вел себя Джесси во время этой встречи, заставляет предположить, что ему об этом было известно.

Джеймс решил сыграть в прятки со смертью.

Между делом он зачитал опубликованные в местной газете признания Дика Лидделла. Затем, отбросив газету, подошел к окну. Повернулся. Заметив, что картина, висевшая высоко на стене, покосилась, направился к ней. По пути снял оба пояса с револьверами, обычный и наплечный, с которыми не расставался даже ночью, и повесил их на стул. Подойдя к картине, стал ее поправлять.

Все это время Боб Форд обливался холодным потом. Он совершенно ошалел от страха и, увидев перед собой спину Джеймса, выхватил револьвер и выстрелил. Затем выбежал во двор и заорал не своим голосом: «Я убил Джесси Джеймса! Я убил Джесси Джеймса!!! Я убил…»

Герой

Бандита и убийцу, как лучшего сына, оплакивала вся страна. Поэтому приговор, вынесенный Фрэнку Джеймсу, который сдался властям через полгода после смерти брата, мало кого удивил: его оправдали.

Боб Форд выступал в разных шоу, где снова и снова рассказывал, как убил Джесси. Он даже сделал инсценировку. Снова и снова артист-напарник поправлял картину, а Боб решительно стрелял ему в спину. Правда, холостыми. Это незатейливое представление пользовалось неизменным успехом у публики в течение десяти лет. К концу десятилетия Форда стали закидывать всякой тухлятиной, но смотреть все равно ходили. Пока однажды вместо тухлого яйца артист не получил заряд свинца – 24 июня 1892 года некто Келли, родственник Янгеров, разрядил в Боба свой дробовик.

Жертва пережила своего палача. О Джесси Джеймсе написано множество книг, снято почти 30 фильмов. Первый из них вышел на экраны в 1921 году, последний – «Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса» (Assassination of Jesse James by the Coward Robert Ford) – в 2007 году. Образ Джесси Джеймса не изгладился в народной памяти. Он обрастал все новыми и новыми легендами, за которыми со временем стало уже трудно разглядеть реального человека. Настолько трудно, что, наверно, не было и нет ни единого американца, который мальчишкой не мечтал бы проснуться в одно прекрасное утро Джесси Джеймсом. Бандитом и убийцей.

Робин Гуд по-бессарабски

Григорий Иванович Котовский (1881–1925) – по одной версии – герой Гражданской войны, по другой – бандит и убийца. Убит (застрелен).

– Ноги на стол! Я – Котовский!

Фильм «Котовский», 1942. В роли Котовского – Н. Мордвинов

Возвеличенный сталинской пропагандой Григорий Котовский для советских людей был одним из тех светлых и чистых героев Гражданской, на которых следовало равняться. Между тем и на самом деле героический человек, выходец из небогатой бессарабской помещичьей семьи, Григорий Котовский был уголовником. Хотя и легендарным, но уголовником. Свое первое убийство он совершил в 16 лет.

По наклонной плоскости

Мать Котовского умерла рано. За хулиганство Григория выгнали из реального училища, и он закончил нечто вроде сельхозтехникума. Но к земледелию его не тянуло: больше всего Гриша любил спорт и книги. Спорт сделал из Котовского силача (он и от природы-то был здоров как бык), а приключенческие книжки развили страсть к авантюрным поступкам и красивым жестам. Надо сказать, что его жизнь и начиналась как крепкий авантюрный роман. В 16 лет Григорий Котовский стал служить в богатом имении князя Кантактузино. В юного красавца-атлета влюбилась княгиня и соблазнила его. Узнав об этом, старый князь подло велел своим людям ночью напасть на юношу, те безжалостно избили его, а затем связанного, в бессознательном состоянии отвезли в степь, где и бросили умирать.

Однако, как и бывает в приключенческой повести, Котовский, придя в себя, разорвал веревки и вернулся в имение. Князя он убил, дом поджег, а сам скрылся.

Дальше жизнь его покатилась по наклонной. Собрав шайку оборванцев, Григорий сделался разбойником, ужасом одесско-бессарабских богачей и обывателей. Смелость, фантазия и невероятная физическая сила помогали ему добиваться удачи. Котовский грабил и жег богатые имения, потрошил банки, устраивал налеты на поезда и обозы.

Из знаменитых одесских уголовников сейчас известен только Мишка Япончик. А между тем Япончик был мальчишкой по сравнению с будущим героем Гражданской. Говорят, что в Одессе над дверью ресторана Горфункеля, который как-то помог Котовскому скрыться от полиции, благодарный разбойник сделал надпись: «Горфункеля не трогать, суки! Котовский» – и при любых режимах, даже в дни дикого разгула преступности, все местные бандиты обходили ресторан стороной.

Как и полагается разбойнику из книжки, Котовский страстно любил женщин, музыку и рысаков. Дружил с артистами. Естественно, помогал бедным. Писал барышням в альбомы изящные фразы. Но при этом оставался преступником и убийцей. Он сам рассказывал, как однажды, скрываясь от облавы, залег в высокой ржи. Ему надо было лежать неподвижно, чтобы погоня не смогла его обнаружить. И все же один жандарм набрел на Котовского. Они столкнулись лицом к лицу. Бессарабский Робин Гуд успел посмотреть в глаза жандарму – наверное, многое в них прочесть, а затем хладнокровно прикончил человека. Так быстро и бесшумно, что ни один колосок не шелохнулся.

«Не вешайте меня, а расстреляйте!»

Попав в кишиневскую тюрьму после первого суда, Григорий Котовский начал строить планы побега. Он, романтический разбойник, не мог удрать из узилища как простой урка. Ему нужен был шикарный жест. И если бы план удался, за один этот побег Котовского до сих пор поминал бы весь уголовный мир России. Будущий красный командир решил устроить побег для всей тюрьмы. Он предполагал разоружить надзирателей, переодеть часть людей в их форму, вывести «под конвоем» остальных заключенных, захватить поезд и умчаться под парами.

Но дерзкий план разрушили уголовники рангом поменьше. В самом начале операции кое у кого не выдержали нервы, и урки стали самым примитивным способом прыгать с тюремной стены. Охрана их заметила и подняла тревогу. С тех пор Котовский презирал уголовников, не доверял им. Впрочем, были и исключения: в его кавалерийском отряде во время Гражданской на командирских должностях были и медвежатники, и содержатели борделей, и карманники.

Из кишиневской тюрьмы Котовский все-таки позже бежал, и довольно романтично. Вырваться на свободу ему помогла одна из его великосветских любовниц. Во время посещений дама умудрилась передать заключенному папиросы с опиумом, браунинг, пилку и шелковую веревку, запеченные в хлебе. Угостив надзирателя папиросами, Котовский перепилил две решетки, выгнул их, по веревке спустился во двор тюрьмы и бежал.

Однако через месяц Котовского выдал полиции стукач, и он снова оказался за решеткой. Приговор – 10 лет сибирской каторги. На этапе конвойных и арестантов он поражал выносливостью. В крепкий мороз оголялся до пояса, на привалах приседал и растирался снегом. Под землей, на Нерчинской каторге, Григорий Котовский проработал два года, а потом, убив двух конвойных, в очередной раз бежал.

Теперь ему светил смертный приговор. Но он вернулся в Бессарабию и по чужому паспорту служил управляющим в большом имении. По ночам продолжал разбойничать. Сгубила Котовского страсть к позерству. Дав одному погорельцу деньги, он сказал: «Стройся заново. Да брось благодарить, Котовского не благодарят!» Мужик обмер. А назавтра имение окружила полиция. Барыня, узнав, что ей целый год служил сам Котовский, грохнулась в обморок.

На суде бессарабский Робин Гуд просил только об одном: «Не вешайте меня, а расстреляйте!» Но суд приговорил дворянина Котовского к виселице. Тут как раз случилась февральская революция. Котовскому как знаменитому борцу против угнетателей было даровано прощение. Он вышел из тюрьмы и прямо в кандалах поехал в театр. На сей раз он никого не грабил, а просто слушал оперу. Кандалы его тут же за 10 тыс. рублей купил какой-то восторженный поклонник. Впрочем, эти «театральные» кандалы Котовского потом еще лет двадцать продавались в разных местах России.

Грабитель на службе у экспроприаторов

Освобожденный Котовский отправился на Первую мировую. Служил в кавалерии, воевал на румынском фронте. За храбрость получил Георгия. Командовал казачьей сотней, ходил в рейды по тылам противника. После Октября перешел на сторону большевиков, хотя сам себя открыто признавал анархистом. Однажды в Москве он получил особое задание. С фальшивым паспортом на имя помещика Золотарева Котовский пробрался в Одессу и набрал 30 дружинников из разбойного и уголовного мира вперемешку с коммунистами. Задачи были просты и знакомы: убийства полицейских, террор в отношении белой контрразведки, налеты на банки и частных лиц. Вся Одесса снова заговорила о Котовском. За день до прихода красных переодетый полковником борец за свободу рабочих и крестьян вывез на трех грузовиках из подвала государственного банка золото и драгоценности.

Выстрел – в сердце, рана – за ухом

Августовской ночью 1925-го в совхозе Чебанка под Одессой прогремели два выстрела. Вторым, по официальной версии, был сражен герой Гражданской войны Григорий Котовский. Стреляли рядом с дачей, где его семья проводила отпуск. Супруга Ольга Петровна в считаные секунды подбежала к телу мужа. Дыхания не было. Экспертиза определила, что пуля малокалиберного пистолета пробила аорту. Это сразу вызвало сомнения: при таком характере ранения должна была быть агония. А тут неподвижное тело.

Почти сразу задержали Майера Зайдера, подчиненного Котовского (он же – бывший содержатель публичного дома Майорчик). На суде тот сказал, что следил за своей женой, думая, что она ему изменяет. Мол, в темноте даже и не знал, что стрелял в командира. Майорчика лишь чудом спасли от самосуда котовцев и дали десять лет. Через два года он вышел по амнистии, а еще через два года его задушили.

Но те, кто был на похоронах легендарного разбойника, вспоминали, что видели в голове комбрига рядом с правым ухом глубокую зияющую рану. Она была и на траурных фотографиях, которые потом куда-то исчезли. Из-за этих странностей сразу же родилась версия о том, что свободолюбивого и гордого романтического разбойника убили сами большевики, в компанию которых он никак не вписывался. Известно, что сотрудники ВЧК, например, пристально следили за Котовским и регулярно отправляли отчеты о его жизни в Москву, на Лубянку.

Не исключено, что Котовский и другой политический деятель на грани уголовщины Камо, также якобы случайно попавший под машину, были лишь первыми ласточками большого террора.

Бонни и ее Клайд

Бонни Элизабет Паркер (Bonnie Elizabeth Parker, 1910–1934) и Клайд Честнат Барроу (Clyde Chestnut Barrow, 1909–1934) – знаменитые американские грабители. Убиты (застрелены агентами ФБР) в один день.

Ни одной улыбки – даже когда они дурачатся, они лишь слегка растягивают губы в ухмылке. И во взглядах усталость людей, обреченных вечно уходить от погони.

С самого начала нужно сделать оговорку: Бонни и Клайд были настоящими разбойниками, без скидок и поправок. На счету их банды 12 человеческих жизней. Но едва ли не на следующий день после их гибели Америка простила им все, что прежде приводило в ужас: в памяти осталось только, что они были вдвоем против всего мира и что они любили друг друга.

Детские шалости

В душе Клайда Честната Барроу с детства полыхал яростный огонь. Клайд был редкой отчаянной породы, которая дает преступников и великих героев. Но героя растить из него было некому.

Семья Барроу переехала в Даллас в начале двадцатых, отчаявшись прокормить семерых детей с арендуемого клочка хлопковой плантации. Генри, отцу семейства, повезло: он сумел найти не просто работу на бензоколонке, но работу с жильем – одной-единственной задней комнатой. Теперь не нужно было из последних сил собирать белые коробочки, а у детей появилась возможность ходить в школу в городе.

Правда, Клайд, пятый по счету отпрыск, в этой возможности ничего ценного не находил. Вместо уроков он обычно шатался по улицам в компании старшего брата Бака и других таких же оболтусов с самокруткой в зубах. Развлекались как могли: иногда таскали сладости в бакалейных лавках, иногда били стекла. Было у него и более достойное хобби – Клайд на учился неплохо играть на гитаре и даже на саксофоне (муж сестры был музыкантом). Но у родителей Клайда не было денег на покупку музыкальных инструментов, к тому же для того чтобы стать музыкантом, необходимы годы упорного труда – вариант не для Клайда. Он всегда предпочитал видеть результаты своих усилий прямо сейчас. Такие понятия, как «будущее» и «перспективы», похоже, были ему вовсе незнакомы. Он обладал бесценным качеством, свойственным, не покривим душой, немногим просветленным личностям, – жить исключительно настоящим моментом, без страха встречаясь с его горестями и радостями лицом к лицу. Вот только в отличие от просветленных личностей ни безразличия к материальным ценностям, ни смирения у него не было.

В 17 со школой было покончено. Клайд несколько месяцев пытался честно работать – только для того, чтобы понять, что подобный образ жизни не для него. Ни на одном месте он не задержался больше чем на несколько недель – из-за взрывного характера и полного отсутствия интереса. Он торчал в бильярдных все в той же компании или придумывал развлечения поострее. Однажды ночью, от нечего делать, Клайд и Бак угнали старую машину и отправились кататься в близлежащий пригород. Мерцающие в лунном свете витрины и безмятежная тишина навели братьев на интересную мысль. Дверь автомобильного магазина на главной улице поддалась за считанные минуты, сейф не пришлось долго искать, и, к радости братьев, он оказался совсем не тяжелым. Они даже сами не поверили, что все так просто, когда железный шкафчик очутился на заднем сиденье машины. Но скоро их нагнал полицейский патруль. Бак с перепугу резко выкрутил руль, машина врезалась в дерево, и незадачливым взломщикам пришлось спасаться бегством. Пробежав не помня себя несколько дворов, Клайд вдруг понял, что остался один. Бак замешкался в двух шагах от машины – и уже спустя неделю оказался в гостеприимных стенах тюрьмы Хантсвилл. Имени своего подельника он так и не открыл.

Плохие мальчики девочки Бонни

Все, кто знал Бонни, вспоминали, что она была прехорошенькой. Ростом чуть больше метра пятидесяти, изящная, с огоньком в глазах. Когда Бонни встретила Клайда, ей было двадцать, она работала официанткой в придорожном кафе и была условно замужем. Муж, за которого она вышла в шестнадцать, сразу после школы, совсем не условно сидел за кражи и писал длинные письма из мест не столь отдаленных. Бонни едва отвечала. Она скорее злилась, чем скучала по нему, уверенная, что это по его милости ей приходится целыми днями торчать среди дальнобойщиков, которые не упускали возможности хлопнуть ее по заду или отпустить в ее адрес сальную шуточку. Муж-уголовник был в жизни Бонни ужасным недоразумением – так, во всяком случае, считали ее родители (вернее, мама и бабушка; отец умер, когда девочке едва исполнилось четыре). Так считали и школьные учителя: одна из лучших учениц, с сильным и ярким характером, она явно была способна сорвать в жизни куш получше. Но Бонни, хоть и отличница, всегда любила плохих мальчишек и предпочитала идти за своими чувствами. С горе-мужем они пробыли вместе чуть больше года, но у нее осталась на память татуировка: два сердечка, а внутри имена «Рой и Бонни».

Для полноты картины судьба, уже приготовившая Бонни и Клайду самое захватывающее романтическое путешествие в американской истории, добавила к декорациям предстоящей драмы еще деталь: осенью 1929 года, за полгода до их встречи, в Америке началась Великая депрессия. Миллионы американцев разом лишились надежд на будущее и почувствовали, что имущим и сильным нет до них никакого дела. Клайд видел, как растаяло хоть какое-то подобие благополучия у его близких и знакомых. Что же, работать за гроши он не собирался. Те, кто забрал у людей шансы на достойную жизнь, должны быть готовы к тому, что он заберет кое-что и у них. Клайда ничему не научила судьба брата, он превратился в грозу владельцев дорогих магазинов и богатых прохожих. О своих подвигах Клайд рассказывал любому, кто был готов слушать, и полиция только ждала удобного случая, чтобы надеть на него наручники.

Побег

Они встретились случайно, в гостях у общей приятельницы. С того момента не было вечера, который Бонни и Клайд не провели бы вдвоем. О непутевом муже Бонни больше не вспоминала. Клайд был на удивление мягок и обаятелен, а уголовный флер ему так шел, добавляя особую мужественность, которая, с точки зрения Бонни, среди добропорядочных граждан не встречается.

Однажды Клайд пришел к ней прощаться: за ним давно следит полиция, и будет безопаснее на время убраться из города. Он обязательно пришлет открытку, в которой сообщит свой новый адрес. Но арест последовал в тот же вечер, когда он укладывал чемоданы.

Полиции были хорошо известны все его подвиги, и на одном из свиданий он признался Бонни, что ему не миновать серьезного срока. Мысль, что нормальное течение жизни должно прерваться на много лет, была для него равносильна мысли о конце света. И спасение он видел только одно – побег.

Бонни вызвалась помочь. Клайд передал ей клочок бумаги с планом дома, где жили родители одного из его сокамерников. Уборная была помечена крестиком – там хранился пистолет 32-го калибра. Ей также сообщили, когда хозяев не бывает дома. Бонни в одиночку тайно конфисковала оружие, и уже на следующий день вручила его в ридикюле своему Клайду. В тот же вечер Барроу и Тернер были на свободе. Беглецов поймали где-то через неделю в Иллинойсе – на другом конце страны. Причем по их же недосмотру: Клайд не догадался сменить номера на угнанной машине. Больше он эту ошибку не повторял.

Он отсидел два года в одной из самых жестоких тюрем Техаса. Причем ему очень и очень повезло: по приговору срок был в семь раз дольше. В тот раз его спасло вмешательство матери. Кумми Барроу сумела добиться смягчения приговора – ввиду бедственного положения семьи. Прежде чем Клайд об этом узнал, он успел проявить собственную инициативу – подговорил напарника, чтобы тот как бы случайно уронил ему на ноги топор. Потеря двух пальцев на ноге казалась Клайду сущей ерундой по сравнению с возможностью «отдохнуть» от ежедневной шестнадцатичасовой работы. Домой он вернулся на костылях…

Банда Барроу

…и немедленно принялся за старое. Но в этот раз Бонни добилась, чтобы и ее приняли в компанию. Ведь смогла же она добыть ему пушку? Значит, сгодится и еще на что-нибудь. Ее взяли на вылазку в маленький техасский городок Кауфман, который безмятежно спал, пока Клайд с дружками обчищал магазин как раз напротив здания суда. Бонни караулила у дверей. Она первый раз видела Клайда в деле и восхищенно наблюдала, с каким уверенным спокойствием он руководит действиями заметно нервничавших товарищей, когда вдруг сработала сигнализация. Взломщики успели улизнуть с выручкой в последний момент. Все, кроме Бонни. Ей дали три месяца тюрьмы – это были последние месяцы, которые они провели друг без друга.

Тем временем Клайд и его друзья продолжали заниматься привычным делом – добывать деньги в чужих сейфах и кассах. До поры до времени без особых проблем. Одним апрельским вечером Клайд и Реймонд Хамилтон грабили ювелирный магазин. Хозяину приставили дуло к виску и убедили его открыть сейф. По случайности тот задел дверцей направленный на него пистолет – вот же неловкий человек, в самом деле! Раздался выстрел, и грабители в одно мгновение превратились в убийц.

Через день особо опасные преступники Барроу и Хамилтон были объявлены в розыск по всему штату, а за их семьями полиция установила круглосуточное наблюдение. Для Клайда началась новая жизнь, волчья. Ты жив, пока тебе не изменяет чутье и есть силы бежать. Он знал, что рано или поздно его догонят, но был уверен, что живым в руки полиции он не дастся. «Единственным копом, который ко мне прикоснется, будет патологоанатом», – он потом часто повторял эти слова и оказался прав.

К Бонни все это еще не имело отношения. Правосудие уже свело с ней счеты, и, выйдя из тюрьмы, она имела полное право забыть свое «преступное прошлое» как страшный сон. Жить тихо до старости, но уже без Клайда. Если она сама об этом не задумывалась, ей наверняка напомнила об этом мать. И родственники, и близкие друзья. Но Бонни не хотела без Клайда. Едва оказавшись на свободе, она присоединилась к нему.

Так начались два года, которые превратили Бонни и Клайда в легенду. Два самых стремительных года в их жизни, за которые они сгорели, как попавшая в атмосферу горсть звездной пыли, опалив все, что оказалось слишком близко.

Вскоре печальную судьбу торговца драгоценностями разделили двое полицейских, которые имели несчастье поинтересоваться личностями незнакомцев, заглянувших на танцы в какой-то глухой техасской деревушке. Клайд и Рей Хамилтон уже несколько недель существовали на пределе, и приближения фигур в форме перенести не смогли. Один полисмен скончался на месте, другой – в больнице через несколько часов. Теперь закон грозил им не пожизненным заключением, а электрическим стулом.

Как в кино

Следующему копу, у которого вызвал подозрения их автомобиль, пронесшийся мимо на невероятной скорости и к тому же оказавшийся краденым, повезло больше: бандиты просто посадили его в машину и провезли с собой из Нью-Мексико в Техас, где и отпустили целым и невредимым. С большинством своих жертв они старались поступать именно так, пока хватало нервов или они не оказывались запертыми в ловушке.

Они неслись по дорогам южных штатов, не останавливаясь ни в одном городе больше чем на несколько дней, обчищая кассы местных магазинчиков и банки. Но в то время даже в банках часто почти невозможно было разжиться крупной суммой, а если и удавалось, не было времени потратить добычу в свое удовольствие. Как будто что-то заставляло их стремиться к концу как можно быстрее. Никто, кроме Бонни и Клайда, не выдержал этого бешеного темпа с начала и до конца. Остальные раньше или позже старались уйти из банды – просто надеясь пожить подольше.

А об этой паре ходили самые невероятные слухи – что, например, Бонни была нимфоманкой, а Клайд – гомосексуалистом… Что на самом деле творилось в их душах, можно только гадать. Есть лишь несколько подсказок.

Однажды, когда полиция сумела застать банду врасплох, в руки стражей закона попало несколько катушек непроявленной пленки. Кадры с нее скоро появились во всех газетах. Это почти обычные фотографии, из тех, что любят делать компании в отпуске. Если бы не оружие почти на каждом снимке. Бонни в элегантном костюме стоит у машины, Клайд у капота «форда» последней модели. Бонни с пистолетами за поясом, потом с винтовкой, потом на плече у Клайда, потом Бонни и Клайд «играют в бандитов» – целятся друг в друга из винтовок. Вот только ни одной улыбки – даже когда они дурачатся, они лишь слегка растягивают губы в ухмылке. И во взглядах усталость людей, обреченных вечно уходить от погони.

Кое-что рассказал один из членов банды, Уильям Джонс, который был с ними восемь месяцев. После выхода знаменитого фильма, в конце 60-х, ему не давали покоя журналисты, желавшие знать, «как все было на самом деле».

«Я видел этот фильм, так единственное, что в нем не было полной ерундой, – это как там стреляли. Это было почти как взаправду. Но Клайд вел себя по-другому. Он никогда не хвастался. И уж точно не болтал без конца. Он всегда вел себя тихо, как кот, когда собаки поблизости. Он был уверен, что главное – постоянно быть наготове. Иногда он вдруг резко тормозил машину, доставал пушку и начинал палить по ближайшему дереву или дорожному знаку – просто ради тренировки. Клайд был лучшим водителем на свете, так говорили даже полицейские. Думаю, это и хранило жизнь ему и Бонни почти два года. Он никого не пускал за руль и мог гнать без остановки много часов на самой предельной скорости. Каждую неделю мы меняли машину. И бежать, бежать, бежать. Иногда казалось, что мы больше ничем не занимались.

В рукаве он всегда прятал обрез, закрепленный на резинке. Когда сверху был пиджак, невозможно было догадаться, что под ним пушка. Где бы он ни был, оружие лежало на расстоянии вытянутой руки – даже в постели. Даже когда он ночью стоял на полу на коленях. Он думал, мы спим и ничего не видим. Я несколько раз замечал, как он это делал. Он молился. Наверное, за свою душу. Он знал, что скоро ему конец».

Единственным человеком, которому Клайд до конца доверял, была Бонни. Единственная, кто был рядом только ради него. Тяготы и опасности жизни вне закона не доставляли ей больших неудобств и, по-видимому, нравились больше, чем мирное прозябание в захолустном городе. Тем не менее слухи о ее кровожадности сильно преувеличены. Насколько можно судить, за всю историю банды Бонни не сделала ни одного выстрела. И хотя у нее, как и у остальных, всегда было при себе оружие, она даже никогда его не заряжала самостоятельно. Когда банда шла на дело, она ждала в машине.

Бонни и Клайд крайне редко ссорились, и никто не слышал от них резких слов в адрес друг друга. Когда между ними возникала размолвка, Клайд начинал подшучивать: «Малышка, почему бы тебе не отправиться домой к мамочке? Тебе вряд ли дадут больше чем девяносто девять лет. В Техасе женщин еще никогда не сажали на электрический стул, и я обязательно пришлю свои рекомендации в суд». Она, не удержавшись, смеялась в ответ – и ссоры как не бывало.

В любых обстоятельствах она не забывала следить за собой. Даже в дороге ее волосы были тщательно уложены, губы подкрашены, маникюр безупречен. Она носила длинные платья, им в тон туфельки на каблуках и маленькие шляпки. Любимый цвет одежды – красный. Газетные слухи о том, что она не вынимала изо рта сигары, ее очень огорчали: однажды Бонни даже попросила похищенного ими полицейского специально передать газетчикам, что она курит только сигареты, потому что приличные девушки не курят сигар.

Пока Клайд мчал их к месту следующей короткой остановки, Бонни складывала в голове рифмы. Потом записывала на бумажках то, что получилось. Некоторые стихотворения она хранила, но большая часть отправлялась позже в помойку. Кое-какие ее вирши попали в руки полиции вместе с фотопленками, еще одно стихотворение она отдала матери за пару месяцев до смерти.

Тем, кто живет, как ты или я,

Всегда суждено проиграть,

На чем ни пришлось бы бежать от погони,

Из чего ни пришлось бы стрелять.

На последнем дыхании

Чем дальше продолжалась их гонка, тем очевиднее становилось, что долго они так не протянут. Первая же серьезная проблема привела их к краю пропасти – как в переносном, так и в буквальном смысле. Несчастье произошло по вине Клайда. За рулем автомобиля, несшегося, как обычно, с бешеной скоростью по шоссе, он не заметил знака, предупреждавшего, что мост впереди смыт наводнением. В последний момент он успел нажать на тормоза, но машина перевернулась и через несколько минут взорвалась. Все, кроме Бонни, успели выбраться вовремя. Ей обожгло бедро – да так, что виднелась кость.

К счастью, поблизости жила чета фермеров. Добрые люди положили Бонни в постель, обработали рану… и вызвали полицию, заметив, что у попавших в беду путешественников подозрительно много оружия. Когда Клайд понял, что случилось, пришлось, несмотря на всю доброту хозяев, попросить брата Бака (он к тому времени вышел из тюрьмы и присоединился к банде) привязать их к дереву в ближайшем лесу, позаимствовать их автомобиль и снова сматываться. Но теперь необходимо было искать убежище, где они чувствовали бы себя в безопасности достаточно долгое время.

Они поселились в придорожной гостинице в Арканзасе. Клайд почти не отходил от Бонни. Он давал ей таблетки, поправлял подушки, даже носил ее в туалет. Но Бонни был необходим больничный уход. Рана затягивалась очень медленно и до конца так и не зажила. И все же нужно было уезжать. Они и так провели на одном месте месяц – достаточно для того, чтобы полиция успела взять след.

А впереди ждала еще большая трагедия. Хозяина очередной гостиницы снова смутило количество оружия, и он, разумеется, позвонил в полицию. На этот раз быстро догадались, что это за подозрительная компания, и подготовились к ее захвату серьезно.

В ту ночь Бонни и Клайд впервые почувствовали, что полиция может быть сильнее, чем они. Их разбудил свет фар. Несколько бронированных автомобилей стояли у самого порога, еще один блокировал выезд из гаража. Вокруг расположилось больше двух десятков вооруженных полицейских. Началась перестрелка, в какую они еще ни разу не попадали. Им удалось вырваться, но страшной ценой: Баку двумя пулями снесло часть черепа, его жена Бланш почти ослепла от попавших в глаз осколков стекла. Через пару дней полиция снова вышла на них, когда банда, плюнув на всякую осторожность, встала лагерем в парке. Клайд и Джонс успели скрыться и унести Бонни, но умирающий Барроу-старший и рыдающая над его телом Бланш попали в руки стражей порядка. Бланш была молодой простодушной женщиной, которая совершенно не представляла, на что идет, когда отправилась вслед за мужем в «банду Барроу». На все, что делали братья, она смотрела с плохо скрываемым испугом и все пыталась уговорить Бака вернуться в Даллас, к нормальной жизни. Суд приговорил ее к 10 годам заключения – просто за то, что она была рядом с преступниками.

Джонс покинул банду вскоре после этой истории. С него было достаточно. Преследователи уже дышали в затылок, но Бонни и Клайд не собирались становиться легкой добычей.

В следующий раз охотники подобрались совсем близко – они вычислили место, где семья Барроу по праздникам встречалась со своим блудным сыном, и когда Бонни и Клайд приехали поздравить его маму с днем рожденья, первым, что они услышали, было: «Сдавайтесь во имя закона!» Преступники бросились к машине. Полиция открыла огонь, ранив обоих в ноги. Но это их не остановило. Клайд дал автоматную очередь в сторону полицейских, и когда те опомнились, его «форд» был уже далеко.

В январе 1934 года Бонни и Клайд совершили налет на тюрьму Истем – ту самую, в которой Клайд когда-то отрубил себе пальцы. Они освободили из-под стражи старого приятеля Реймонда Хамилтона и его сокамерника Генри Метвина. Во время операции погиб охранник. После этой истории полиция Техаса наняла для поимки преступной парочки «особого агента» – бывшего техасского рейнджера Фрэнка Хеймера, за свою карьеру выследившего и обезвредившего не один десяток гангстеров. Пока он изучал дело, его «подопечные» время от времени давали о себе знать. Бандиты ограбили несколько банков, на Пасху застрелили двух полицейских и еще одного несколько дней спустя. Четвертого они похитили. Техасская полиция кусала локти от ярости. Но только в мае Хеймер сумел наконец вычислить очередное убежище преступников – в Луизиане, в доме отца Генри, Айверсона Метвина. Хеймер срочно отправился к Айверсону, и за час они договорились: старик Метвин сдает полиции Бонни и Клайда в обмен на жизнь сына.

Утром 23 мая полиция устроила засаду в густом лесу у дороги: здесь невозможно было различить человеческую фигуру с расстояния 15 метров. У обочины поставили грузовичок, принадлежавший старшему Метвину. Клайд хорошо знал этот автомобиль, и можно было рассчитывать, что, увидев его, он снизит скорость. Так и вышло. Машина Клайда и Бонни показалась на дороге около 9 часов и притормозила ровно напротив грузовика. Они ожидали найти поблизости хозяина. В этот момент из-за деревьев на них обрушился огонь из шести стволов одновременно.

Через минуту все было кончено. Один из полицейских подбежал к автомобилю, рванул дверцу. К его ногам выпало окровавленное тело изящной женщины. И к запаху порохового дыма примешался на миг едва уловимый аромат духов.

Часть 2

«Артисты» и «авторитеты»

– При всех их недостатках банки лучше поездов. Они стоят на месте, и деньги в них есть всегда.

Кинофильм «Бутч Кэссиди и Сандэнс Кид» (Butch Cassidy and The Sundance Kid), 1969.

В главных ролях – П. Ньюмен и Р. Редфорд

В отличие от разбойников воры, как правило, крови не проливают. Эта «профессия» по определению связана с присвоением чужого имущества «без шума и пыли», с применением «технических средств» (от фомки до персонального компьютера) или без оных.

Классифицировать воров можно до бесконечности – в зависимости от того, что именно и как именно они воруют.

Но есть особая категория воров – люди «творческие», «новаторы». Этакие «первооткрыватели» – новых источников незаконного обогащения, новых приемов и методов работы. Артисты своего дела. Авторитеты с большой буквы «А».

Представители криминала в стране разрознены, прозябают в одиночку? Их можно объединить. С легкой руки Счастливчика Лучано рождается организованная преступность. Банк можно ограбить, не выходя из дома? Владимир Левин становится первым хакером. Совершив выдающееся ограбление и выдающийся побег, можно прославиться? Ронни Биггc зарабатывает деньги на собственной известности. Финансовой пирамидой уже никого не удивишь? Но Бернард Мэдофф создает такую пирамиду, какую еще не видела Америка.

К любому делу можно подойти творчески.

И к темному делу тоже.

Сонечка

Софья Ивановна (Шейндл-Сура Лейбова) Соломониак-Блювштейн. Родилась в 1846 (по другим данным – 1847, 1851, 1855) году в местечке Повонзки Варшавской губернии (по другим данным – в Одессе). Умерла в 1903 (по другим данным – в 1905) году, замерзнув во время побега (по другим данным, за нее каторгу отбывала другая женщина). Похоронена в Москве на Ваганьковском кладбище (по другим данным – в Питере).

Она ходит по своей камере из угла в угол, и кажется, что она все время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у нее мышиное. Глядя на нее, не верится, что еще недавно она была красива до такой степени, что очаровывала своих тюремщиков.

А.П. Чехов. «Остров Сахалин»

Ее (или якобы ее) могила на Ваганьковском кладбище в Москве (по соседству с могилами Высоцкого и братьев Квантришвили) по нескольку раз в год бывает осыпана розами. Владельцы роскошных иномарок выпивают на ней до утра, оставляя на плите надписи «Ереванские братки скорбят», «Соня, научи жить», «Солнцевская братва тебя не забудет», «Соня, дай счастья жигану». Эту старую могилу русской жены итальянского скрипача уголовники считают последним местом упокоения самой знаменитой преступницы России – Соньки Золотой Ручки.

Две судьбы

О первых годах ее жизни известно не слишком много. Родилась в 1846 (или в 1847, 1851, 1855) году в Варшавском уезде. Зарегистрирована как Шейндл-Сура Лейбова Соломониак. Девочкой была способной: кроме обычных для тех мест польского, русского и идиша знала французский и немецкий языки.

А вот дальше – путаница. Есть романтическая история – юную Шейндл после смерти матери невзлюбила мачеха. А когда умер и отец, просто возненавидела – била, выгоняла из дому. Она покинула ставшее негостеприимным родное жилище. Познакомилась с красавцем-греком, сыном богатых торговцев. Они полюбили друг друга и бежали. Однако когда деньги кончились, грек вернулся к родителям. Так якобы судьба-злодейка толкнула Шейндл на кривую дорожку.

Но есть и версия, согласно которой родилась она в семье, которая сбывала фальшивые деньги, занималась контрабандой, воровством и другими уголовно наказуемыми деяниями. Сама, едва повзрослев, стала лазить по форточкам, а позже была подставной проституткой – находила пьяных кавалеров, заводя их в темную подворотню, где подельники обчищали карманы ловеласа.

Воровская любовь

Отношения с мужчинами – особая тема в жизни Шейндл, в какой-то период ставшей Софьей. Она не была красива в классическом представлении. Однако эта невысокая брюнетка (рост всего 153 сантиметра) обладала невероятным обаянием, способным воздействовать на любого мужчину. И уж совершенно непонятно, откуда еврейская девушка из варшавского предместья набралась манер, которые позволяли ей выдавать себя за богатых светских львиц, дам из высшего общества в любом столичном городе Европы.

В Клину, когда Сонька попалась первый раз, свистнув чемодан у некоего юнкера Горожанского, он же и спас ее, подтвердив показание воровки: барышня просто перепутала поклажу. Во время одной из отсидок она влюбила в себя охранника и с его помощью сумела бежать.

Впрочем, и сама Сонька была охоча до мужчин. В перечислении ее мужей и любовников можно запутаться – молодые, старые, русские, евреи, поляки, немцы. В общем, любой, кто обладал мужскими первичными половыми признаками. В криминальную историю страны она входит под фамилией своего очередного мужа, известного железнодорожного вора, румына Михеля Блювштейна. Говорят, что через секс она решала свои проблемы с полицией. Ей также приписывают создание нового воровского промысла – хипеса. Это когда женщина под видом проститутки приводит к себе богатого клиента, а ее напарник, дождавшись, когда парочка удалится в спальню и достигнет вершины любовных игр, спокойно обчищал карманы сластолюбца.

В конце концов мужчины ее и погубили.

Легендарные дела

Петербургский ювелир был доволен сделкой. Обаятельная дама, жена известного врача-психиатра, купила у него драгоценностей на 30 тыс. рублей. Завтра их надо будет доставить к ней домой. Назавтра дама встречает ювелира в прихожей, забирает ценные коробки и проводит ювелира в кабинет к мужу, для того чтобы тот рассчитался за покупку. Однако врач и не собирается платить. Он обследует посетителя, а когда тот, недовольный тем, что клиент не хочет вести разговор о деньгах, повышает голос, психиатр вызывает дюжих санитаров. Буйный больной вмиг скручен.

Это лишь одно из множества дел Соньки, благодаря которым она стала воровской легендой. Выдав себя за жену врача перед ювелиром, она заранее договорилась с психиатром о том, что приведет на обследование своего мужа, помешавшегося на бриллиантах, и даже заплатила за будущий прием. «Больным мужем» оказался ювелир.

Респектабельная дама с благородным батюшкой и сыночком заходят в ювелирный в Москве, на Петровке. Посетительница, подавшая визитную карточку, подтверждающую ее принадлежность к известному роду, отбирает драгоценностей на 20 тыс. Но в последний момент вспоминает, что забыла деньги дома, на каминной полке. Она просит батюшку и сыночка обождать ее в магазине, берет драгоценности и уезжает за деньгами. Только Соньку и видели. Впоследствии полиция выяснила, что «сыночек» был взят ею напрокат на Хитровке, а роль благородного дедушки исполнял отставной ротмистр.

Она отращивала длинные ногти, под которые прятала в ювелирных магазинах небольшие драгоценные камни, меняла бриллианты на фальшивки, использовала для воровства дрессированную обезьянку: пока респектабельная покупательница занимала продавца, животное незаметно для окружающих тащило в рот камушки. Дома обезьянку ждала очистительная клизма.

У некоего генерала Флорова в поезде она украла 213 тыс. рублей, а затем в Нижнем Новгороде похитила в гостинице у сибирского купца 300 тыс. рублей. Суммы по тем временам колоссальные.

Сонька же придумала метод ограбления, ставший впоследствии известным как «гутен морген». В рассветный час она попадала в шикарную гостиницу с черного хода и проникала в заранее определенные номера с богатыми постояльцами, где и собирала воровской урожай. Ежели кто-то просыпался, то она делала вид, будто в полной уверенности, что находится в своем номере. Особо доверчивые постояльцы еще и успокаивали даму, попавшую в неловкое положение. Недоверчивые продолжали знакомство с очаровательной гостьей в своей постели.

Однажды Сонька узнала из газет, что таким образом украла 5000 рублей пенсии, выплаченной казной многодетной вдове чиновника. Она вернула эти деньги по телеграфу с извинениями.

В другой раз воровка обнаружила в номере спящего в одежде молодого человека. На столе был револьвер и письмо родителям о том, что он растратил 300 рублей казенных денег, пустив их на лечение своей сестры, а посему уйдет из жизни.

Сонька достала из кошелька 500-рублевую ассигнацию и, положив на стол, пошла по своим делам в другие номера.

Она действовала по всей Европе, вела шикарную жизнь, меняла любовников и имела невероятную известность. Несколько раз восхищенная публика даже вставала стеной между ней и полицией, давая возможность Соньке скрыться.

Конец

Но вот что ей не удавалось – это побеги и отношения с нравившимися ей мужчинами. Однажды легенду воровского мира сдал полиции 18-летний любовник, в котором Сонька души не чаяла. После побегов ее ловили всего через несколько месяцев, наказывали и добавляли срок.

В последние годы жизни, на Сахалине, отсидев положенное, она содержала кафе с певичками и артистами, скупала краденое и торговала водкой из-под полы. Бывали случаи, когда полиция трижды на день проводила обыски в заведении, но так и не могла найти место, где она прятала водку.

Тогда при ней жил некий рецидивист – пьяница и драчун. Он часто жестоко бил постаревшую королеву. И она в очередной раз решилась бежать. Через несколько часов не слишком далеко от поселения ее обнаружил отряд охотников за беглецами. Замерзая, она уснула в снегу, а через несколько дней умерла в больнице.

Якобы там же на Сахалине, в общей могиле, лютой зимой 1903 года и была похоронена Сонька Золотая Ручка. Впрочем, и это точно неизвестно. Но еще долго в преступном мире ходили разговоры о том, что кто-то где-то ее видел. И даже на нэпманов в 20-х годах ее имя наводило ужас.

Счастливчик

Лаки (Счастливчик) Лучано (Charles «Lucky» Luciano), он же Сальваторе Лукания (Salvatore Lucania, 1887–1962) – американский мафиози, выходец из Сицилии, считающийся отцом организованной преступоности в США. Умер в 1962 году от сердечного приступа, счастливо избежав ареста.

Когда Лучано возглавил индустрию порока, она стала высокоорганизованной и начала управляться по последнему слову новомодного коммерческого менеджмента.

Томас Дьюи, прокурор

В опубликованном журналом Time списке людей, которые «определили лицо XX века», – имена изобретателей автомобиля, самолета, телевизора, компьютера, Интернета. И организованной преступности, придуманной сицилийским парнишкой, приехавшим в США вместе со своей многочисленной семьей в апреле 1906 года. Звали того парнишку Сальваторе Лучано. Его имя в списке Time соседствует с именами Билла Гейтса и Генри Форда.

Эмигрант

«Мама миа! – воскликнул девятилетний Сальваторе, впервые увидев Нью-Йорк. – Какие витрины! И фонари, фонари, фонари… Электрические фонари! У нас в Италии таких фонарей нет».

Сальваторе, родившийся 24 февраля 1897 года на Сицилии, жил в пригороде Нью-Йорка уже около месяца. Его семейство обосновалось в эмигрантском районе, где по-английски хорошо не говорил никто. По-итальянски – почти все. Когда в Палермо они садились на корабль, Сальваторе видел несколько семей из родного Лерката-Фридди, крошечного городка, где, кроме чахлого заводика, производящего серу, ничего и не было. Его братья очень плохо учились английскому. Сальваторе ссорился с ними. Неужели не понимают: чтобы ходить в огромные магазины, нужно много денег. А где их взять, если не знаешь английского? К 16 годам, когда отец пристроил Сальваторе к шляпнику Стенту, имевшему крошечную мастерскую на соседней улочке, мальчик говорил по-английски бегло и без итальянского акцента. Это был его первый капитал.

Но как его эффективно применить в таком убогом обществе: четверо толстых парней еле волочат ноги, а Стент платит всего несколько центов в час? Ответ подсказал долговязый Лепке, еврейский мальчик с горящими глазами, поведавший о кипучей жизни ночных нью-йоркских улиц, где хохочут девочки и где роскошные богачи выигрывают за вечер аж по 200, а то и больше долларов. Решение принято: накопить денег и поехать туда, где смех и веселье, где деньги появляются буквально из ничего.

В первый же раз Сальваторе выиграл $224. Он осмелился отправиться в один из самых шикарных игорных домов. Грубая одежда с плеча старшего брата мешала ему чувствовать себя в своей тарелке. Шуточки завсегдатаев и насмешки белокурых див смущали его. Но он устоял, не выпил ни капли и ушел, сорвав неплохой куш. Через неделю с ним уже поздоровались и охотно пустили за игорный стол. Он выиграл опять и отправился в компании новых друзей покупать себе одежду – модный костюм, коричневые полуботинки и фетровую шляпу. Выбор состоялся: Лучано уволился из шляпной мастерской и с головой ушел в мир новых знакомств. Отец и братья негодовали – благочестивые католики подозревали неладное и не одобряли его наклонностей.

Однажды Сальваторе крупно проигрался. Тогда ему и Лепке предложили торговать наркотиками – беспроигрышное дело. Встречи в условленных местах, жгучее ощущение риска, пакетики с кокаином, сумасшедшие деньги. Жаль только, дело поставлено очень плохо. Пьяные разборки, случайные грабежи и насилие. И дикое пренебрежение к безопасности. Через несколько месяцев Лучано арестовали вместе с группой таких же желторотых наркодельцов: в январе 1916 года 18-летний Лучано получил три года исправительных лагерей за распространение наркотиков (недоказанное) и ограбление магазина (якобы доказанное, но впоследствии оказавшееся чистой полицейской фабрикацией).

Мелкий бизнесмен

Исправительные лагеря пошли Лучано на пользу. Именно там он завязывает знакомства и получает первые уроки круговой поруки. Его окружают люди, близкие крупным воротилам теневой американской экономики, могущественные и дикие нравами и методами ведения дел. Торрио, Костелло, Массерио… Позже именно с ними он создавал свою криминальную корпорацию.

Выйдя из тюрьмы, Лучано предлагает новым знакомым открыть свое дело – компанию вербовщиков, «обрабатывающих» безработных девушек и малоизвестных танцовщиц. Тактика вербовки проста и с блеском демонстрируется самим Лучано. Он нравился девушкам – стройный, подтянутый, с очень мужественными (итальянскими) представлениями о жизни. Лучано ухлестывает за будущими жертвами, щедро тратит на них деньги, убеждая, что гибкость нравов приносит неплохие дивиденды. Затем шикарный ужин в ресторане, снотворное в бокале шампанского, спальня, наркотики, групповуха. Наутро девочка просыпается с тяжелой головой и полным набором компромата. Вот и все – негласный контракт по найму на работу подписан.

Однако Лучано мыслит себя уже не рядовым вербовщиком, а директором крупной компании. Запустив технологию вербовки, он полностью концентрируется на управлении, проводит рабочие совещания, изгоняет алкоголиков и дебоширов, заочно разбирает претензии проституток. Угадать в нем макаронника с окраины Нью-Йорка абсолютно невозможно. Он выглядит шикарно, по праву считается законодателем нью-йоркской моды: шелковые сорочки, кашемировые пальто, сшитая на заказ обувь, изысканное чтение по вечерам, общество лучших женщин – певиц, актрис, моделей. Все начинавшие богатеть подражали ему. Покупали такие же «кадиллаки» и «бьюики» с красными кожаными сиденьями. Про него говорили: «Лучано? О, это настоящий джентльмен. Он может дать девушке $100 только за то, что она ему улыбнулась».

По данным федерального расследования 1929 года годовой доход Лучано составил $200 тыс. Для сравнения: тогда самые дорогие особняки на Беверли-Хиллз оценивались не дороже $20 тыс. На вопросы следователей об источниках доходов он отвечал: «У меня столько щедрых друзей! Еще я занимаюсь мелким бизнесом».

Организатор

Первому покровителю Лучано, Джо Массерио, все это было весьма по душе. Он возглавлял огромную сеть нью-йоркских борделей и был рад принять в свои объятия презентабельного Лучано, который помимо хороших тюремных рекомендаций имел еще и неплохие связи в наркобизнесе. А это для борделей всегда кстати. Объединение принесло прекрасные результаты.

Не забывает Лучано и Фрэнка Костелло, другого ценного знакомца лагерных времен. Этот крепкий черноволосый калабриец, приехавший в США в 1896 году, имел залы с игровыми автоматами по всей Америке. Лучано инвестирует в автоматы и заключает с Костелло союз – у него Сальваторе понравился подход к решению проблем безопасности: Костелло не жалел ни сил, ни денег, ни изобретательности на создание сети из коррумпированных представителей правоохранительных органов.

Чуть позже к союзу подключился еще один земляк – Джо Эдонис, человек из системы Массерио, имевший обширные связи в политических и светских кругах. Каналы Эдониса позволяли давать взятки на самом верху, в прокуратуре, и освобождать из тюрьмы нужных людей. Через несколько лет работы Эдонис сформировал целую сеть «замазанных» полицейских инспекторов.

Империя Лучано оформлялась. Он контролировал огромную криминальную отрасль (проституция, казино, наркотики), прикрытую прочными связями в правоохранительных структурах. Первый шаг к криминальной корпорации нового типа был сделан.

Авторитет

«Все у Лучано хорошо, – говорил Массерио. – Да вот только он неженка, сукин сын». Репутация «сладкого мальчика» мешала Лучано претендовать на лидерство в группировке, им же, по сути, и созданной. Случай помог ему развенчать этот образ. 16 октября 1929 года трое неизвестных поймали его на углу 6-й и 33-й авеню, запихнули в машину и, приставив нож к горлу, отвезли на пустыри. Там в заброшенном сарае с ним проделали что положено в таких случаях: подвесили за ноги к потолку, вырезали из спины несколько ремней, избили до полусмерти: «На каком складе последняя партия кокаина? Где?!»

Лучано молчал. Он понимал, что, если проболтается, свои не простят. Через шесть часов его выбросили на тротуар в одном из пустынных пригородов Нью-Йорка. Только спустя двое суток его заметила какая-то женщина и вызвала «скорую помощь». В больнице на вопросы полиции Лучано не ответил ничего: «Не знаю, не помню, не видел». Журналисты беснуются: сенсации нет. Ретивые полицейские, предчувствовавшие новые нашивки, кусают локти. В итоге, выйдя из больницы, Лучано обнаружил, что он уже не только мозг группировки. Он стал авторитетом. А еще у него появилась кличка – Лаки («Счастливчик»). Действительно, немногие в подобной ситуации сумели выжить.

Лучано моментально использует новые возможности и при поддержке Костелло разворачивает нелегальную торговлю спиртом. Чуть позже, опираясь на связи с тюремным другом Дэнди Филлом, организует рэкет в Новом Орлеане. Качественно бизнесу расти уже почти некуда.

Реорганизатор

«Все, больше по-старому не годится, – заявил Лучано на собрании 1929 года в Атлантик-Сити, ставшем отправной точкой в реорганизации американской мафии. – Невозможно прогнозировать прибыли и контролировать риск, когда каждый дует в свою дуду. Все эти сицилийские семейные принципы мешают бизнесу. Я ведь не притащил за собой всю свою родню!»

Лучано предлагает разграничить полномочия и заключить договор о правилах конкуренции (сплошные междоусобицы мешают делу). На том же собрании обговаривается идея создания общих охранных структур. Через несколько месяцев появляется Murder Incorporated – полувоенное подразделение профессиональных киллеров, готовых в любой момент встать под ружье и выполнить любое задание. Возглавил эту структуру опытный Альберто Анастазиа, уже выполнявший деликатные поручения Лучано.

В последующие годы подобные собрания, превратившие две дюжины боссов в совет директоров, а мафиозный мир – в высокоорганизованную коммерческую структуру, проводились с завидной регулярностью и явно показывали всем: президентом всей компании является отнюдь не Массерио, а именно Лучано.

Час пробил – пора было расставить точки над i. Лучано пригласил Массерио в итальянский ресторан, угостил старого друга изысканно приготовленными устрицами и омарами, а потом, удалившись в сортир, скомандовал своим боевикам разрядить в любимого босса автоматные обоймы. Показаний полицейские не добились: «Ничего не видел, справлял нужду». Так Лучано стал главой американского мафиозного клана – без всяких «но».

И продолжал реформы. «Нужно как можно активнее проникать в легальный бизнес, – говорил он на очередном собрании, – брать под свой контроль промышленность, сельское хозяйство. Использовать эти сети для транспортировки наркотиков. И расширяться, расширяться, расширяться. Ну не будет же полиция проверять каждую упаковку сосисок!» Лучано поблескивал очками в дорогой оправе и все более походил на университетского профессора. В отношении всех, кто сомневался в твердости шефа, немедленно срабатывал карательный аппарат.

Добиваться контроля над фабриками было решено через профсоюзы, которые нередко прибегали к помощи бандитов для охраны демонстраций. Корпорация выделила средства на подкуп профсоюзных лидеров и через несколько лет добилась почти полного контроля над пошивочными и меховыми фабриками, транспортом, кинотеатрами, овощными и бакалейными магазинами, колбасными заводами, бойнями. Наркотики потекли рекой. Оборот империи Лучано вырос на несколько порядков. Боссы были довольны. Специализация полная: друг детства Лепке занимается профсоюзами, Анастазиа – карательным подразделением, Торрио, еще один друг тюремных времен, – борделями, Ланцо, человек Торрио, – казино и игральными автоматами. Фактически осталось решить лишь одну задачу – найти ходы на самый-самый верх.

Что и было сделано. Через Эдониса Лучано частично финансировал избирательную кампанию Рузвельта – оплатил разъезды одного из агитаторов кандидата в президенты, Джимми Хинса. Среди знакомых Лучано оказались сенаторы и адвокаты. Это позволило ему распространить свой бизнес на всю Америку.

Воин

Как-то на заседании Murder Incorporated обсуждалась кандидатура некоего Томаса Дьюи, нью-йоркского прокурора, уже много лет собиравшего досье на Лучано. Правление корпорации настойчиво советовало Лаки подписать ему смертный приговор. «Он меня не любит? – изумлялся Лучано. – Я разве что-нибудь сделал плохое?» Все хохотали, но упорно вносили Томаса Дьюи в список смертников. Лаки не соглашался. Бог знает почему.

Доказать виновность Лучано и впрямь было очень сложно. У мафии нет архивов, бумагооборот нулевой. Значит, подписи не сыщешь. А лично Лучано уже давно девочек не вербовал и пакетики с кокаином не продавал. Дьюи, отчаявшись поймать его на наркотиках, решил разыграть карту проституции. Разослал в публичные дома переодетых агентов, которые очень внимательно выслушивали откровения девушек. И они были использованы. В апреле 1936-го ордер на арест Лаки лег на стол следователя.

В здание суда Лучано прибыл в светлом костюме, улыбающийся, подтянутый и, как всегда, невозмутимый. Все обвинения разбивались им в пух и прах. «У меня нашли оружие? Так я же собирался на охоту!» Лаки не смогли инкриминировать ничего. Мало ли что несут проститутки! К тому же показания опустившихся куртизанок и вправду выглядели неубедительно.

Тогда Дьюи пошел на крайнюю меру – купил свидетельницу, благопристойную даму. Лучано рассмеялся ей в лицо: «Шито белыми нитками!» К тому же адвокат представил доказательства продажности свидетельницы, а также того, что показания были ею вызубрены наизусть. Не помогло. 18 июня 1936 года Лучано был вынесен приговор – 50 лет строгого режима. Томас Дьюи ухватил самую суть деятельности Лучано. В своей обличительной речи он сказал: «Когда Лучано возглавил индустрию порока, она стала высокоорганизованной и начала управляться по последнему слову новомодного коммерческого менеджмента».

Власть Лаки Лучано была огромна. Это доказала война. Немецкие лодки регулярно топили американские торговые суда, и американцы несли огромные убытки. Разведка считала: немцам помогают либо шпионы, либо сочувствующие. Когда все средства были исчерпаны, контрразведка решила прибегнуть к помощи преступного мира. Связной организовал встречу, Лучано передал на свободу: «Сотрудничайте!» – и рыбаки, докеры и даже бродяги, до этого молчавшие, стали глазами и ушами военной разведки. Вскоре в США были арестованы восемь немецких шпионов. Лучано тут же перевели в персональную камеру (почти рабочий кабинет), где он принимал известных политиков и бизнесменов. В 1945-м адвокат Лучано добился помилования своего клиента.

Иммигрант

2 февраля 1946 года Лаки Лучано выходит на свободу. Встречи с друзьями, вечеринки в самых достопочтенных домах в его честь. Но жить в Америке ему запрещено. Он едет в Италию. Море, мягкий климат – что может быть лучше для отдыха после стольких лет тюрьмы! Он располагается в шикарном особняке в Палермо, ведет спокойную жизнь, захаживает на ипподром, раз в неделю, по четвергам, видится с друзьями, которые приезжают к нему из Америки. Его задача – создать сеть, которая бы охватила все Средиземноморье. Да и весь мир.

Для этого Лучано отправляется в Аргентину, а затем на Кубу. В Гаване его тепло принимает будущий диктатор Батиста, опирающийся и на местный, и на международный криминалитет. Что Куба – крупный центр наркобизнеса, контрабанды американских сигарет и рома, Лучано знал не из книг. В знаменитом ночном клубе «Тропикан» он заключает важные сделки с местными мафиози, контролирующими казино, ночные клубы, гостиницы, такси и оптовую торговлю. В свою очередь личные связи Лучано помогли правительству Кубы получить выгодный контракт на поставки в Америку экзотических продуктов.

Потом Лучано переезжает в Рим. Он охотно приглашает журналистов, дает интервью о том, что его преследует клевета, позирует перед камерой, становясь бессменным героем светских хроник. Его всегда сопровождают самые красивые и знаменитые женщины, например маркиза Сандра Росси или танцовщица из «Ла Скала» Иджеа Лиссони. «Как он умеет любить…» – заявляют они жадным до сенсаций репортерам.

В 1949 году Лучано получает от властей разрешение открыть фабрику по производству миндаля в сахаре, что стало отправным пунктом для развития местной наркосети. Под началом Лучано образуются сельхозкооперативы, которые скупают самые плодородные земли в Италии. Результат его деятельности аналогичен американскому – на Сицилии образовалась мафия нового типа, процветающая благодаря торговле кокаином. Многие знали, что в зеленной или бакалейной лавке можно приобрести не только базилик или спагетти, но и кое-что поинтереснее.

Для отвода глаз, как и в США, Лучано создал множество легальных фирм, имевших безупречную бухгалтерскую документацию. В Неаполе, например, он открыл магазин бытовых электротоваров, в Риме – фирму по экспорту одежды и обуви в США. Бизнес развивался, открывались все новые рынки – Франция, Великобритания, Нидерланды. Дело жизни удалось.

Герой

В конце 1961 года Лаки Лучано, процветающий бизнесмен и добропорядочный гражданин, получил письмо: «Уважаемый сеньор Лучано. Я почел бы за огромную честь написать сценарий о вашей легендарной жизни и снять по нему фильм. Сценарист и продюсер Мартин А. Гош». Лучано, всегда мечтавший о славе, ответил согласием. При условии, конечно, что он подробно ознакомится со сценарием – ведь о нем ходит столько слухов.

26 января 1962 года Лаки Лучано приехал в аэропорт Неаполя, чтобы встретиться с будущим автором фильма. С Лучано были его ребята, хорошо одетые, подтянутые, веселые. Внезапно Лаки схватился за сердце и упал замертво. «Черт! – неистовствовал комиссар Джордано, подъехавший в аэропорт через четверть часа. – Мы уже были готовы брать его». По данным полиции, на тот момент в Сицилии и Калабрии было около 300 мафиозных кланов. В общей сложности только в Италии на мафию работали 20 тыс. человек. А их предводитель Лучано беспомощно лежал, раскинув руки, на полу в аэропорту Неаполя.

29 января 1962 года в Неаполе состоялись самые шикарные за всю историю города похороны. Хоронили человека, который придумал организованную преступность, переживавшую период бурного расцвета и имевшую огромные перспективы на будущее.

Плоды просвещения

Владимир Леонидович Левин (род. в 1967 году) – отец-основатель хакерства, ограбивший нью-йоркский Citibank.

Что происходило в помещении фирмы «Сатурн» на улице Малая Морская в Санкт-Петербурге с 30 июня по 3 октября 1994 года? Там при помощи 486-го «писюка» и модема делали деньги из воздуха, причем огромные.

По официальной версии, не сходившей с первых полос газет и экранов телевизоров с 1995-го по 1998 год, житель Петербурга Владимир Левин, 1967 года рождения, русский, микробиолог по образованию, холостой, ранее не судимый, не вставая со стула в обшарпанной комнатке на улице Малой Морской (бывшая Гоголя), залез в закрома нью-йоркского Citibank, откуда в период с 30 июня по 3 октября 1994 года попытался выудить более $12 млн, принадлежавших корпоративным клиентам, причем больше четверти миллиона из них до сих пор не найдены.

Таинственное исчезновение

О деле Левина уже многие забыли. Возвращение хакера номер один на родину не наделало много шума. Между тем все могло сложиться по-другому, захоти того ФБР и Генеральная прокуратура России.

После ареста Левина в лондонском аэропорту Станстид весной 1995 года разразился грандиозный скандал, и Citibank оказался на грани банкротства. Спасло его только то, что он – крупнейший в мире торговец валютой (что-то вроде мирового Центробанка), и массовый отзыв из него капиталов привел бы к масштабному финансовому кризису.

Стараниями руководства банка и ФБР скандал удалось замять. Вову Левина (так он представлялся в Сети), учтя срок, проведенный им под следствием, освободили, посадили в самолет и отправили из Штатов – куда именно, никто из ФБР и Службы иммиграции и натурализации США долго не мог вспомнить. Лишь спустя год после многочисленных запросов из России была найдена бумажка, в которой значилось: «Выслан в направлении места постоянного проживания».

Правда, по словам американских официальных лиц, Левина они затолкали почему-то в лайнер чешской авиакомпании. Самолет действительно взял курс в направлении Вовиной родины, но вот долететь до нее никак не мог, поскольку конечный пункт маршрута находился в другой стране.

Так весной 1998 года хакер номер один бесследно исчез где-то в Центральной Европе.

Чудесное появление

Утром 18 марта 2000 года к двери дома номер 6 по Захарьевской улице подошел молодой человек, прочел вывеску «Управление по борьбе с организованной преступностью ГУВД г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области» и нажал на кнопку звонка. Выглянувшему в окошко дежурному сержанту посетитель сказал: «Лет пять назад меня вызывали сюда на допрос – я пришел. В Питере я проездом, завтра уезжаю за границу. Меня зовут Владимир Леонидович Левин», – после чего был приглашен внутрь и с интересом выслушан.

А 24 марта другой дежурный сержант впустил в дом на Захарьевской еще одного молодого человека – Антона Лямина. Тот провел в кабинете следователя на полчаса меньше, чем Левин, но тоже успел кое-что порассказать. Ведь именно он, Антон Ильич Лямин, в начале июля 1994 года ездил в Финляндию, чтобы в банке Kansallis Osake Finance снять наличными со счета своей офшорной гибралтарской фирмы Carmane Properties Ltd. те самые $143 800, которые еще утром 30 июня 1994 года лежали на счете гонконгского отделения Philippine National Bank Int. Finance Ltd.

«Не замай» по-американски

Напомним, как было дело. Гонконгско-филиппинские финансисты хватились пропажи практически сразу и в тот же день (точнее, учитывая разницу во времени, на следующий) обратились в Citibank с вопросом: «Где деньги?»

С большой долей уверенности можно предположить, что в Citibank им ответили примерно следующее: «Это какое-то недоразумение. У нас все ходы записаны. Поищите лучше эти несчастные полторы сотни тысяч у себя. У нас только ежедневные объемы транзакций превышают полмиллиарда долларов, а наша абсолютно новая и сверхпродвинутая Система управления наличными фондами Citibank работает как часы».

Филиппины – страна не шибко богатая, но, видимо, там решили, что лучше списать эти 140 тыс. в безвозвратные потери, чем обострять отношения со Штатами.

Эйфория по поводу того, как ловко были отбриты зарвавшиеся филиппинцы, длилась в Citibank целых две недели, пока 15 июля 1994 года с аналогичной жалобой не обратилась уругвайская Compania Financiera Immobiliaria Montevideo, недосчитавшаяся при подведении ежедневного баланса $384 тыс. После этого служба электронной безопасности Citibank кинулась искать прореху в защите, созданной лучшими компьютерными умами Америки, и обнаружила следы неизвестного хакера. Но проследить, откуда он действует, не смогла.

ФБР принимает меры

Вычислили его по стандартной оперативно-розыскной методике. ФБР обратилось к полиции тех стран, куда отправлялись похищенные деньги, и полицейские устроили засады во всех указанных Бюро банках. Часть сумм неуловимый хакер переводил в американские банки – там, естественно, дежурили сами фэбээровцы.

Надо отдать ФБР должное – все было организовано четко. В один день 26 августа 1994 года в Сан-Франциско была задержана российская гражданка Екатерина Королькова, а в Тель-Авиве – некто с греческим паспортом на имя Алексиоса Пальмидиса. Последний, впрочем, по-гречески не знал ни слова, а при аресте учинил драку с израильскими полицейскими с использованием русской ненормативной лексики. 12 сентября в Роттердаме полиция арестовала третьего курьера из России, который имел паспорт на имя Лысенкова, но оказался Владимиром Ворониным.

У всех задержанных обнаружились авиабилеты до Санкт-Петербурга. Остальное было делом техники. ФБР обратилось за содействием к МВД РФ, и 3 октября питерский РУОП с помощью обычного телефона с определителем засек обращение по электронной сети в Citibank с номера, принадлежавшего фирме «Сатурн СПб», которая торговала компьютерами, «софтом» и «английским» пивом «Монарх». Еще через несколько дней стало ясно, кто именно из «Сатурна» бомбит Citibank.

Ловушка

Аресты питерских курьеров держались в тайне. Из России все выглядело так, будто люди уехали за деньгами и сгинули. То ли решили, что возвращаться с такими суммами нет смысла (один только «грек» Пальмидис, он же Леха Лашманов по кличке Викинг, должен был снять со счетов пяти тель-авивских банков без малого 2 млн «зеленых»), то ли их просто «грохнули». Но спустя месяц пропавшие курьеры начали звонить домой и рассказывать, что говорят из тюрьмы и что замели их прямо в банке.

Тогда в «Сатурн» пришли люди, пославшие за границу гонцов, и намекнули Вове, что за «подставу» надо отвечать.

В числе пришедших был муж Екатерины Корольковой Евгений, который долго крыл Вову матом (зафиксировано протоколом), а потом полетел в Штаты выручать жену из фэбээровских застенков, и сам моментально очутился там же. В итоге у Левина сдали нервы, и он отправился в британское консульство получать визу.

Почему именно туда – тоже дело мутное. Объяснением может служить тот факт, что в Англии еще с перестроечных времен проживает некто Леонид Глузман, друг детства матери Левина и высококлассный программист. В свое время он научил Володю многим компьютерным премудростям, а уезжая в Великобританию, оставил в Питере своего сына Алексея Галахова. Алексей предложил Левину учредить фирму «Сатурн», причем бухгалтером туда был приглашен их друг Антон Лямин, которого Глузман тоже знал с пеленок.

Видимо, Вова ринулся к дяде Лене за советом. Во всяком случае, арестовали Левина в лондонском аэропорту Станстид на глазах зятя Леонида Глузмана – 3 марта 1995 года.

Хэппи-энд

О существовании Левина мир узнал только через полгода, летом 1995 года, когда ФБР намекнуло англичанам, что пора бы передать им задержанного по их же просьбе. Британцы не смогли выполнить это по-тихому – помешали собственные законы, и вокруг выдачи Левина возникла примерно такая же шумиха, как пять лет спустя в связи с выдачей Пиночета. Журналисты сначала удивились: а кто такой этот Левин? Потом узнали, и вокруг «дырявого» Citibank разразился скандал. Пришлось срочно спасать его репутацию.

В результате дело повернули так, будто служба электронной охраны Citibank вместе с доблестными сыщиками ФБР в ударные сроки раскрыла чудовищный заговор русской мафии. Так ФБР стало спасителем человечества от финансового кризиса, Вова Левин – одним из десяти самых ужасных преступников последнего десятилетия XX века (что опять-таки косвенно сработало на авторитет ФБР), а Citibank – самым надежным банком в мире.

24 февраля 1998 года, после того как мировая общественность и, что важнее, транснациональные корпорации и национальные банки 93 стран, включая Россию (они и составляют костяк корпоративной клиентуры Citibank), решили, что все это – правда, суд южного округа Нью-Йорка дал суперзлодею Вове 36 месяцев тюрьмы (вместо обещанных шестидесяти лет). Лашманову еще раньше присудили 18 месяцев, Екатерина Королькова, ее муж Евгений и Владимир Воронин тоже отделались символическими сроками.

Воронин и Корольковы остались в Штатах. Леха Викинг вернулся в родной Питер королем и отныне в большом почете у братвы, поскольку тянул срок не в вонючих «Крестах», а в настоящей американской тюрьме. Левин же, как уже было сказано, исчез «в направлении» родины.

Серьезные люди

На родине о Вове Левине помнили. Помнили несколько человек, которые еще летом 1995-го, прочитав в российских газетах перепечатку самой первой заметки в Financial Times о скандале с выдачей Левина, прыснули из Питера кто куда. Помнили и те, кто пуститься в бега не мог, – уж больно заметными были фигурами…

Ведь что происходило в помещении фирмы «Сатурн» на улице Малая Морская в Санкт-Петербурге с 30 июня по 3 октября 1994 года? Там при помощи 486-го «писюка» и модема делали деньги из воздуха, причем огромные. Правда, требовалось еще материализовать добытые миллионы в реальные купюры – нужны были счета, с которых можно снять наличные. Причем желательно в заграничных банках, где не задавали бы лишних вопросов и не пытались бы всучить половину суммы рублями. По Петербургу уже ползли слухи о каких-то компьютерных Мидасах, и на Малую Морскую стали захаживать разные персонажи с предложением помощи. Помощь предлагалась в классическом стиле – отказаться было невозможно.

Наезд

Например, один из отцов-основателей телекомпании ТНТ превратил Леху Викинга Лашманова в грека Алексиоса Пальмидиса и открыл ему пять счетов в пяти тель-авивских банках. (С Викингом он познакомился в начале 1990-х в «Крестах», куда попал по пустяковому делу – сидел с ним в одной камере.) Счета в Роттердаме, Хельсинки и Дюссельдорфе любезно предложил депутат питерского законодательного собрания и один из самых известных бизнесменов в культурной столице. И хотя следствие обо всем этом знало, Викинг своего телеблагодетеля не сдал ни ФБР, ни питерской милиции. А вот с депутатом дело обстояло хуже. На него, не сговариваясь, показывали на допросах сразу два человека в США и один в Питере.

Дело в том, что идентифицировав Левина как хакера, питерская милиция немедленно взяла его в разработку. И не арестовали Вову по одной причине: в тогдашнем УК не было соответствующей статьи. Через год в Санкт-Петербурге возбудили настоящее уголовное дело (статью нашли), и людей, входивших в круг знакомств Левина, начали таскать на допросы – Россия не могла не отреагировать на скандал вокруг выдачи Левина США.

Упомянутый депутат аккуратно посещал следователя и все, разумеется, с возмущением отрицал. Когда из Штатов пришли протоколы допросов свидетелей, он внезапно занемог, долго и мучительно болел в московской больнице, а потом зарегистрировался кандидатом в губернаторы Ленинградской области и участвовал в выборах.

Тем не менее настырный следователь Борис Стригалев написал обвинительное заключение на него и еще двоих питерских доброхотов Левина, помельче калибром, и, передав дело в суд, с чувством выполненного долга ушел в отпуск. По возвращении из отпуска он узнал, что дело в отношении депутата и кандидата в губернаторы закрыто Генпрокуратурой без объяснения причин.

Именно после закрытия дела Владимир Левин нарисовался в Петербурге и изъявил желание добровольно дать показания. А следом за ним (дождавшись отбытия Левина обратно за границу) раскаялся и вернувшийся из бегов левинский бухгалтер Антон Лямин. Причем сознательность гражданина России и Израиля Лямина простерлась до добровольной подписки о невыезде.

Американские друзья

Любопытно, что показания разлученных волей рока шесть лет назад Владимира Левина и Антона Лямина отличаются полным отсутствием несовпадений даже в мелочах. Но еще более любопытно то, о чем они поведали.

Например, такой момент. По идее, первое, что должно было бы интересовать ФБР, – знал ли Левин английский? Но никто его об этом не спросил – за год с лишним в английской тюрьме Вова освоил этот язык достаточно хорошо. И никто потом не обратил внимания на то, что в пору своей преступной деятельности в Петербурге Левин из иностранных языков знал только французский, который учил в школе и институте. Английским же он владел в пределах компьютерной терминологии. Иными словами, прочесть надписи на экране монитора при вхождении на сайт управления счетами корпоративных клиентов Citibank ему было бы затруднительно. Даже с учетом того, что заставка там была users friendly, то есть имелись подсказки, на какую клавишу жать для достижения того или иного результата.

По словам Левина, он задолжал упоминавшемуся Евгению Королькову около пяти 5 тыс. долларов. И тот предложил ему отработать долг. Деталей не объяснил, сказал лишь, что Вова должен выйти на питерскую электронную доску объявлений Sprint BBS и через нее соединиться с другими компьютерами (Интернета в Питере тогда еще не было) – дескать, это нужно неким американским друзьям Королькова. Он приносил с собой факсы с отрезанной верхней частью, где должен значиться адрес отправителя. В факсах были списки компьютерных адресов Sprint BBS из 15 цифр каждый (их Левин узнал сразу), дальше шел набор компьютерных команд из цифр и букв, а также указания, сколько раз повторять ту или иную команду и что отвечать на запрос компьютера – «Y» или «N».

Чешская крыша

Конечно, Левин валяет ваньку, рассказывая под протокол, что он лишь тупо набирал команды на клавиатуре и не ведал, что творит. Он наверняка хорошо понимал суть происходящего. Настолько, что в какой-то момент стал переправлять деньги на счета, к которым ни Корольков, ни его неведомые американские друзья не имели отношения. Например, под самый занавес своей работы в закромах Citibank, 19 и 27 сентября и 3 октября 1994 года, Левин перевел в цюрихское отделение Credit Suisse CH-8021 в общей сложности $3,5 млн на счет компании Bonaventure Management S.A. Но поскольку эти переводы уже контролировались ФБР и деньги в итоге вернулись хозяевам в Мексику, Новую Зеландию и Аргентину, то ни ФБР, ни питерскую милицию особо не заинтересовало, что это за Bonaventure.

А зря. Об этой компании до сих пор известно лишь то, что она имеет чешское происхождение. И в общем понятно, почему Левин выбрал для депортации из США самолет чешской авиакомпании, а также почему его путь «в направлении» родины прервался как раз в Чехии, где, как выяснилось, Левин и пребывает по сю пору.

Патриот Вова

Не менее интересно и другое. Что заставило Левина добровольно явиться в милицию? Мало этого, Левин, по словам его отца, вообще намерен в ближайшем будущем вернуться домой – а с какой стати?

Логично предположить, что кредит благосклонности его чешских друзей исчерпан – Вове намекнули, что пора и честь знать. А чтобы вернуться домой, надо почву в Питере подготовить. Что вполне реально – особенно если знаешь, что твое уголовное дело в Питере закрыто, и никому ты там больше не интересен. Можно даже рискнуть и сделать из Евгения Королькова главного и единственного организатора ограбления века. Авось никто не сообразит, что Корольков до того, как стать владельцем двух компаний в Сан-Франциско и обзавестись «американскими друзьями», работал в Питере водителем автобуса и, скорее всего, с трудом представляет, как устроен компьютер, не говоря уже о защитных системах Citibank. Во всяком случае Корольков сильно удивился, когда узнал, что в американских банках суммы свыше $10 тыс. наличными так просто не выдают даже их законным владельцам – долго выспрашивают, зачем да почему, а потом тщательно проверяют ответы. А может быть, наоборот, Левин лукавит, чтобы всем стало ясно, что ни он сам, ни Корольков не могли самостоятельно организовать ограбление крупнейшего в мире банка?

Как бы то ни было, нельзя успешно ограбить банк, не имея там наводчика или сообщника. Ведь даже невменяемые Бонни и Клайд не шли на дело без предварительной разведки. В этой связи вспоминается прошедший незамеченным и уже больше никогда и нигде не повторявшийся странный пассаж из US Today от 8 марта 1998 года: «Остается неизвестным, как хакер узнал пароли и коды, принадлежащие банковскому сотруднику из Помпано, штат Флорида».

А действительно, как? Не из факсов ли Королькова, которые присылали «американские друзья»? Разве не мог кто-нибудь из персонала Citibank подружиться с симпатичным русским бизнесменом Юджином Королкофф?

Вот тогда все складывается, как в детской головоломке, в ясную картинку. Тогда Вова Левин – уже не судимый жулик и неудачник, а человек, разрушивший еще один миф о пресловутой «русской мафии» и тем самым дающий России лишний повод презрительно заметить при случае: «Уж чья бы корова мычала».

Возвращение вора

Ронни Биггс (Ronnie Biggs, Ronald Arthur Biggs, род. в 1929 году) – знаменитый английский грабитель, участник легендарного ограбления почтового поезда, следовавшего из Глазго в Лондон (1963 год). После побега из тюрьмы 35 лет жил в Бразилии, затем в 2001 году добровольно возвратился на родину.

– Давно не виделись, Ронни. Думаю, ты еще помнишь меня.

Джек Слиппер (Скотланд-Ярд) – Рональду Биггсу после его возвращения

Грабитель номер один, знаменитый Ронни Биггс, добровольно вернулся в Англию, чтобы выпить пива и умереть на родной земле. Биггс действительно выпил пива и сдался властям. Но вовсе не для того, чтобы кончить жизнь за решеткой. Просто он снова решил заработать на преступлении сорокалетней давности, в котором, кстати, почти не участвовал.

Грабитель

Первой добычей лондонца Ронни Биггса стала коробка цветных карандашей. Тогда, в 1942 году, ему шел двенадцатый год, на него завели дело, но к суду привлекать не стали: отец заплатил за карандаши, полицейские же решили не занимать магистрат столь мелким делом, тем более что в школе и дома Ронни был на хорошем счету. Однако уже через несколько лет Биггс попал в «Борстал» – интернат для юных правонарушителей. С тех пор он стал завсегдатаем лондонских полицейских участков и тюрем. Во время одной из отсидок он и познакомился с Брюсом Рейнольдсом и потряс его нетипичной для обитателя лондонского «дна» образованностью (Биггс, например, наизусть читал Шекспира). Когда после освобождения Рейнольдс начал сколачивать команду для своего самого грандиозного дела, то он вспомнил и о Ронни Биггсе.

За пинтой пива в одном из лондонских пабов Рейнольдс поведал, что намерен заполучить больше миллиона фунтов стерлингов, ограбив почтовый поезд, перевозивший деньги из Глазго в Лондон, и предложил Биггсу принять участие в операции. Роль Ронни была небольшой. Во время подготовки он отвечал за поиск человека, умеющего управлять поездом, а в ходе налета – за радиосвязь. С обеими задачами Биггс справился удачно.

Операция, совершенная 18 бандитами под руководством Рейнольдса, вошла в историю под названием великого железнодорожного ограбления и стала настоящей легендой. О ней написаны книги, художественные и документальные, снят фильм «Buster», в котором сыграл Фил Коллинз…

В ночь на 8 августа 1963 года почтовый поезд, следовавший из Глазго в Лондон, остановился на красный сигнал семафора. Поездной команде было невдомек, что сигнал подали не железнодорожники. Через несколько минут весь поезд был под контролем бандитов. Не было сделано ни единого выстрела. Правда, один из бандитов (не Биггс, конечно) все-таки пробил голову машинисту Джеку Милзу, сделав его инвалидом, однако Милз остался единственной жертвой грандиозного предприятия.

Отогнав поезд на запасный путь, преступники скрылись с гигантской по тем временам суммой – 2,6 млн фунтов стерлингов ($7,3 млн в ценах 1963 года, или $50 млн в нынешних ценах). Доля Биггса, которую он упаковал в два армейских рюкзака, составила 147 тыс. фунтов стерлингов, то есть по сегодняшнему курсу более $2 млн.

Заключенный 2731

Поиском денег и злоумышленников занялся Скотланд-Ярд. Усилия полиции увенчались относительным успехом. 14 из 18 преступников были арестованы в течение нескольких недель, однако возвратить в казну удалось лишь 343 тыс. фунтов стерлингов. Среди арестованных были и Рейнольдс, и Биггс. Полицейские, вероятно, считали своим главным достижением поимку Рейнольдса. Однако суд рассудил иначе.

Случилось так, что основы мифа о едва ли не главной роли Биггса в налете на поезд заложил судья Эдмунд Дэвис. Он с самого начала процесса невзлюбил Биггса и даже выделил его дело в отдельное производство: такое сильное впечатление на Дэвиса оказала информация о том, что Биггс – рецидивист с многолетним стажем. В итоге главный организатор нападения Рейнольдс получил пятнадцатилетний срок, а Ронни Биггсу судья Дэвис вынес максимальное наказание – тридцать лет тюрьмы. Биггс, чье состояние в тот момент насчитывало более 100 тыс. фунтов стерлингов (разумеется, он не стал говорить, где спрятал деньги), отправился отбывать наказание в тюрьму ее величества Уондсворт и превратился в заключенного номер 2731. Через пятнадцать месяцев, в июле 1965 года, он совершил сенсационный побег и сделался человеком-легендой.

Организовать побег Биггсу, обеспеченному человеку, оказалось нетрудно. В камеру ему пронесли веревочную лестницу и пилу, а в назначенный час под окнами камеры Биггса (они располагались во внешней стене тюрьмы) оказался открытый грузовичок с матрасами. Впоследствии некто Пол Сиборн, старый приятель Биггса, получил четыре года за помощь в организации побега, однако самого Биггса отыскать тогда не удалось.

Беглец

Несколько дней после побега Биггс скрывался в Англии, затем переправился во Францию, где ему была сделана пластическая операция стоимостью £40 тыс.

После этого под именем Терри Кука он четыре года жил в Сиднее. Там его чуть не арестовали: для конспирации Ронни устроился на работу, и один из коллег, несмотря на манипуляции хирурга, узнал в нем человека, которого совсем недавно видел в документальном фильме, посвященном великому железнодорожному ограблению. Впрочем, и на этот раз Биггс успел бежать раньше, чем за ним явились полицейские. Ронни отправился сначала в Панаму, а потом обосновался в Рио-де-Жанейро.

Все складывалось для Биггса неплохо: были деньги, был собственный дом. Единственное, чего ему не хватало, – спокойствия. Каждые три месяца, чтобы продлить туристическую визу, по которой он жил, ему приходилось отправляться в Парагвай или Аргентину. А тут еще в начале 1974 года британская полиция напала на его след.

Дома у Биггса появился старший суперинтендант Скотланд-Ярда Джек Слиппер, который в свое время вел дело великого железнодорожного ограбления и арестовывал Ронни в 1960-х. Ни одна книга о Биггсе не обходится без упоминания первых слов, сказанных Слиппером Биггсу: «Давно не виделись, Ронни. Думаю, ты еще помнишь меня». Биггс был арестован, ему грозила неминуемая экстрадиция в Британию. Однако к этому времени сожительница родила Биггсу сына, а по бразильским законам преступник или подозреваемый не может быть выдан другой стране, если у него есть несовершеннолетние дети в Бразилии. Биггс не только остался в стране, но и получил вид на жительство. Отныне ему не надо было скрываться.

«Заключенный Рио»

К этому времени у Биггса, жившего широко и не считавшего деньги, начали заканчиваться средства. Чтобы не оказаться в полной нищете, Биггс занялся бизнесом. Источником дохода стало великое железнодорожное ограбление. В то время большинство его подельников сидели еще в английских тюрьмах, и Биггсу не составило никакого труда с легкой руки судьи Дэвиса представить себя главным действующим лицом этой захватывающей истории. Сделать это было тем более легко, что имен остальных персонажей никто не помнил или не знал, имя же Ронни Биггса стало известно всему миру сначала благодаря процессу, потом – побегу и не менее сенсационному обнаружению в Бразилии. Наконец, оно упоминалось в переиздающейся каждый год Книге рекордов Гиннесса: великое железнодорожное ограбление так и осталось непревзойденным.

Биггс превратился в мировую звезду. О нем снимали фильмы, писали книги (он сам издал не один том своих мемуаров, первый из которых назывался «Заключенный Рио»), встреча с ним стала обязательной для любой знаменитости, которая приезжала в Рио-де-Жанейро. Он снимался (не бесплатно, разумеется) в клипах группы Sex Pistols, рекламировал бесчисленное количество товаров и услуг по телевидению – от охранных сигнализаций до средств от выпадения волос. Наконец, его сын Майкл, будучи подростком, организовал музыкальную группу и никогда не забывал сообщить, чьим сыном он является. Группа зарабатывала столько, что сам Биггс не заботился об оплате обучения своего сына.

В 1981 году он снова чуть было не стал добычей британской юстиции. Группа англичан-наемников похитила его и переправила в Барбадос, остров в Карибском море, главой которого номинально считается британская королева. Однако власти Барбадоса отказались переправить Биггса в Лондон и вернули его в Бразилию. С тех пор ходят слухи, что вся история с похищением Биггса была придумана им самим как один из элементов рекламы, предшествовавшей выходу очередной книги о «самом знаменитом преступнике XX века».

Патриот

В последние годы, однако, бизнес Ронни Биггса перестал приносить былую прибыль. Публика начала забывать преступника – в отличие от британского правосудия. В Лондоне началась подготовка к очередной попытке экстрадиции Ронни Биггса: препятствий не осталось после того, как его сын Майкл стал совершеннолетним. Произошло это пять лет назад, однако сразу исполнить задуманное британцам не удалось: у престарелого Биггса случился удар, врачи исключили какую бы то ни было возможность его отправки на родину.

Со временем бизнес хирел, а правосудие становилось все более настойчивым. И здесь Биггс оказался на высоте. По официальной версии, он настолько соскучился по своей стране, что отправил в Лондон электронное письмо с предложением сдаться. По неофициальной – решил опередить события и вернуться в Лондон самостоятельно. В этом случае ему был бы гарантирован добрый прием и скорое освобождение из тюрьмы, если вообще речь зашла бы об отбывании им оставшихся 28 лет заключения. Но Биггс не был бы Биггсом, если бы не попытался найти материальной выгоды в своем вынужденном возвращении на родину. Организацию возвращения Биггса в Британию взяла на себя популярная газета The Sun. Ее представители встречались с властями, она отправила за Биггсом самолет, обеспечила его посадку на военной базе недалеко от Лондона. По данным бразильских газет, за это Биггс получил от редакции газеты более $500 тыс. Правда это или нет, теперь будут разбираться британские власти.

За неделю до знаменательного дня Ронни принялся давать интервью, в которых говорил о желании умереть на родной земле, ностальгии по английскому пиву и дрожжевому экстракту Marmite. «Простят меня или нет, меня это не волнует», – говорил он (в то время как его британские адвокаты уже готовили прошение об освобождении по состоянию здоровья). Ко дню отлета в Лондон, согласно опросам общественного мнения, большинство британцев высказывались за прощение Биггса. Когда по телевидению показали трогательные кадры, на которых пожилой человек в инвалидном кресле покидал здание аэропорта в Рио-де-Жанейро, умилению зрителей не было предела.

В Лондоне Биггса арестовали у трапа самолета и препроводили в суд. Судья, как и предполагалось, вынес решение о заключении Биггса под стражу. Тем не менее сомнений в том, что Биггс очень скоро выйдет на свободу, ни у кого в Британии нет. По закону в исключительных случаях министр внутренних дел может досрочно освобождать заключенных. Ронни действительно стар, состояние его здоровья вызывает опасения у врачей. Этого уже достаточно для вынесения решения о досрочном освобождении.

Но главное – вернувшись в страну, Биггс стал национальным героем. Содержание такого человека в тюрьме большинство избирателей считали не только варварским, но и, как говорят англичане, «неспортивным». В августе 2009 года он был отпущен на свободу по состоянию здоровья и отправлен в дом престарелых.

Однажды в Индии

Фулан Деви (Phoolan Devi, она же The Bandit Queen, Королева бандитов, 1963–2001, Индия) – член преступной банды, затем член парламента Индии. Убита (застрелена) Панкаджем Сингхом (Шером Сингхом Рана), близким другом семьи Деви.

Главным смыслом моей жизни была месть этой женщине за убийство десятков моих родных и друзей.

Шер Сингх Рана, убийца Фулан Деви

Убийство «королевы бандитов» Фулан Деви, депутата парламента и лидера борьбы за женские права в Индии, стало мировой сенсацией. Ее похороны вызвали массовые беспорядки. А весь мир снова вспоминал историю ее жизни, которая уже принесла миллионы долларов кинопродюсерам и книгоиздателям.

Смерть королевы

В полдень 25 июля 2001 года Фулан Деви с телохранителем возвращалась домой с заседания парламента, в котором она представляла партию Самаджвати, выступающей за интересы низших индийских каст. На припаркованный около ее дома автомобиль Maruti ни она, ни ее телохранитель внимания не обратили. Фулан Деви была уже у самых ворот дома, когда из зеленого автомобиля выскочили три человека в масках, вооруженные винтовками. Первая пуля попала Фулан Деви в голову. За ней последовали еще четыре. Телохранитель попытался прикрыть упавшую женщину, но был мгновенно расстрелян нападавшими.

Операция была молниеносной. Уже через три минуты зеленый автомобиль покинул место преступления. Когда к месту теракта подъехала карета «скорой помощи», Фулан Деви была еще жива. Она неотрывно смотрела на черную с золотом табличку, висевшую на воротах ее дома: «Фулан Деви, член парламента, народная палата». До больницы Фулан Деви не довезли. Полиция завела дело об убийстве и начала составлять список подозреваемых. С каждым часом он становился все длиннее. У Фулан Деви было несколько жизней, и в каждой из них она с легкостью наживала врагов.

Дочь рыбака (1963–1979)

Фулан Деви родилась 10 августа 1963 года в деревне Шехпур-Гудда, округ Джалон, штат Уттар-Прадеш. Вторая из пяти детей. Отец, Девидин Нишад, принадлежал к касте маллахов (рыбаков и лодочников), одной из низших. Образования не получила, неграмотна.

Первым врагом десятилетней Фулан Деви стал ее двоюродный брат Майадин. При разделе наследства, доставшегося от деда Фулан, ее отцу, как младшему сыну, выделили лишь один акр земли из пятнадцати. Победителем стал Майадин. Отец, старый и больной человек, с этим смирился, но не такова была его дочь. Встречая брата на улице, маленькая девочка начинала сыпать проклятиями в его адрес, обвиняла во всех возможных преступлениях. Майадину это вскоре надоело, и по его настоянию Фулан была выдана замуж за человека втрое старше ее. В обмен на Фулан ее семья получила корову.

Через год Фулан сбежала от мужа. Чтобы вернуться домой, ей пришлось пешком пройти сотни километров. Однако дома 12-летнюю девочку встретили вовсе не с радостью: бежав от мужа, она навлекла позор на всю семью. «Если тебе не нравится такая жизнь, иди и топись», – таков был ответ ее матери на рассказ девочки о жизни с мужем.

Топиться девочка не стала, а стала самой молодой деревенской проституткой. Ее неоднократно хотели убить за то, что она голой купалась в священной реке Ямуна, на берегу которой и стояла деревня, однако всякий раз Фулан удавалось избежать смерти. Более того, неграмотная деревенская проститутка подала в суд на своего дядю и двоюродного брата, обвиняя их в нечестном разделе наследства. Дело, слушавшееся в верховном суде штата Уттар-Прадеш в 1978 году, она выиграла. И почти тут же оказалась в тюрьме: дядя и кузен обвинили ее в воровстве.

В деревенской тюрьме она провела месяц, дело до суда не дошло: у обвинителей не было никаких доказательств. Когда Фулан покидала полицейский участок, брат заявил: «Все равно тебе не жить на нашей земле, маленькая дрянь».

Наложница бандита (1979–1980)

Слова Майадина сбылись. Вскоре после освобождения из тюрьмы Фулан была похищена бандитами. Неизвестно, заплатил кузен за похищение Фулан или бандиты действовали самостоятельно, решив наказать молодую женщину за ее образ жизни (действующие в Индии банды часто берут на себя роль полиции нравов, убивая или калеча проституток). Как бы то ни было, но через неделю после освобождения из тюрьмы Фулан оказалась в руках одного из самых жестоких бандитов штата Бабу Гуджара, который приговорил ее к долгой и мучительной смерти. Однако неожиданно за Фулан вступился первый помощник главаря Викрам Маллах. Он убил Бабу Гуджара и возглавил банду, а Фулан стала его наложницей.

Весть об этом быстро облетела весь штат. Викрам принадлежал к той же касте, что и Фулан. Убив своего командира, принадлежавшего к более высокой касте, и став главарем банды, он стал кумиром отверженных, а о Фулан, женщине, чью честь и жизнь защитил благородный разбойник, начали складывать песни. Фулан, любившая славу, распорядилась сделать особую печать, которую в качестве подписи прикладывала ко всем письмам – их писали за нее более грамотные бандиты: «Фулан Деви, бандитская красавица, возлюбленная Викрама Маллаха, императора бандитов».

«Викрам научил ее всему, что она знает, – говорит один из индийских биографов Фулан. – Он был красивым молодым человеком, Фулан его просто обожала, да и он души в ней не чаял. Когда он узнал, что Фулан любит слушать песни из кинофильмов, он купил ей лучший в то время транзисторный приемник и магнитофон. Он научил ее обращаться с оружием и добился того, что Фулан стала стрелять без промаха».

Он же помог Фулан «идейно определиться»: «Если тебе надо убить, убей не одного человека, а сразу двадцать, потому что если ты убьешь двадцать, ты прославишься, а если убьешь лишь одного – тебя повесят за убийство». Вскоре Фулан стала принимать участие во всех операциях, которые организовывал Викрам.

В течение следующего года банда Викрама и Фулан контролировала территорию в 21 тыс. квадратных километров на территории сразу двух штатов – Уттар-Прадеш и Мадхья-Прадеш. Они убивали, грабили, останавливали поезда, захватывали заложников. Каждая операция начиналась и заканчивалась, по настоянию Фулан, посещением одного из храмов, посвященных десятирукой богине растений, плодородия и изобилия Дурге. По словам Фулан, ей всегда сопутствовала удача, потому что Дурга помогала ей, подавая знаки, которые были понятны только одной Фулан. Викрам со временем стал полностью полагаться на способность Фулан объяснять приметы и знамения. Лишь однажды Викрам отказался поверить предсказанию Фулан. В августе 1980 года, когда бандиты разбили лагерь в джунглях и готовились ко сну, Фулан заметила ворона, сидящего на мертвом дереве. Знамение, по ее мнению, не сулило ничего доброго, однако Викрам не послушал ее совета и не покинул это место. Ночью его расстреляли два бывших члена банды – Шри Рам и Лала Рам. Убийство стало их местью за то, что Викрам убил бывшего главаря банды Бабу Гуджара и занял его место. Как и Гуджар, убийцы Викрама принадлежали к раджпутам, высокой касте землевладельцев и воинов, и не могли смириться с тем, что представитель касты, немногим отличающейся от неприкасаемых, командовал ими. Бежав из лагеря бандитов, убийцы взяли с собой и Фулан. В заключении у раджпутов, в деревне Бехмаи, Фулан провела три недели.

Позже она отказывалась говорить, что с ней делали жители деревни Бехмаи. Тем не менее известно, что каждый вечер сразу несколько мужчин-раджпутов входили к ней в камеру и выходили только под утро. Кроме того, обнаженную бандитку на главной площади деревни били палкой. Так ей мстили за то, что из-за нее был убит Бабу Гуджар.

На двадцать четвертый день пленения в Бехмаи пробрались несколько преданных ей бандитов и выкрали Фулан из деревни.

Королева бандитов (1980–1983)

Фулан Деви вернулась в банду и возглавила ее. Своей жестокостью она превзошла Викрама Маллаха, однако индийские власти поначалу не обращали внимания на нее. У правительства Индиры Ганди были враги посерьезней – сепаратисты, действовавшие в разных штатах страны.

Все изменилось 14 февраля 1981 года, когда всю Индию потрясли события в раджпутской деревне Бехмаи, которые до сих пор называют «бойней в День святого Валентина».

В тот день в деревню прибыла группа полицейских под командованием молодой женщины. Три серебряные звезды на погонах ее форменной куртки свидетельствовали о ее высоком звании – старшего суперинтенданта индийской полиции. Девушка была вооружена автоматом. Она предложила всем жителям деревни собраться у храма Шивы. Народ повиновался.

Пока «полицейские» грабили пустующие дома, девушка оставалась на площади перед храмом. И только после того как площадь перед храмом заполнилась, она приказала собрать всех молодых мужчин и потребовала выдать ей братьев Рам. В течение получаса она избивала всех собранных юношей прикладом автомата, а когда утомилась, приказала вывести их из деревни. На берегу священной реки Ямуны их поставили на колени и расстреляли.

Так были расстреляны около 30 человек. Деревня была сож жена, и в огне погибли еще около 40 жителей. Это была самая кровавая операция бандитов за всю историю современной Индии. Но не масштаб сделал ее по-настоящему сенсационной: Индия была потрясена тем, что жертвами стали мужчины – представители второй самой высокой касты. А организатором и руководителем преступления оказалась женщина, принадлежащая к одной из низших каст общества. Власти решили уничтожить банду Фулан Деви, за ее голову была объявлена неслыханная по тем временам награда – $40 тыс.

Тем не менее схватить ее не удавалось до тех пор, пока она сама не решила сдаться. Уже в тюрьме она говорила, что вступить в переговоры с властями ее заставили размышления о том, что в следующей жизни ей будет нелегко, если эту прервет пуля полицейского или веревка палача. Свою готовность сдаться Фулан Деви обусловила несколькими требованиями: во-первых, ей нужны были гарантии жизни, а во-вторых, ее не должны были передавать властям штата Уттар-Прадеш, которые наверняка нашли бы способ отомстить за бойню в Бехмаи. Правительство Индиры Ганди, готовившееся в то время к очередным выборам и искавшее благосклонности со стороны представителей низших каст, согласилось на оба требования Фулан. В феврале 1983 года Фулан Деви и члены ее банды сдались властям штата Мадхья-Прадеш.

Заключенная (1983–1994)

Годы, проведенные Фулан Деви в заключении, оказались самыми плодотворными в ее жизни. По договоренности с властями она была помещена в одну из наиболее комфортабельных тюрем страны, в которой отбывали наказание лишь самые привилегированные заключенные. В тюрьме она познакомилась с известной писательницей, отбывавшей небольшой срок за неуплату долга. Узнав обстоятельства жизни Фулан, сокамерница сделала их достоянием сначала газетных публикаций, а потом и книги. Историей Фулан заинтересовались кинокомпании. Англо-индийский фильм «Королева бандитов» обошел экраны многих стран мира. Правды в нем было немного (после своего освобождения Фулан даже подала в суд на продюсеров фильма, но затем смилостивилась и отозвала свой иск в обмен на $100 тыс.), однако имя индийской предводительницы бандитов стало известно всему миру.

В отличие от большинства членов своей банды, которые в конце концов согласились на перевод в штат Уттар-Прадеш, предстали перед судом и были оправданы за недостатком улик, Фулан Деви находилась в заключении без суда и следствия в течение одиннадцати лет: она наотрез отказывалась на переезд в штат, где ее ждала неминуемая гибель, а по индийским законам ни в одном другом штате страны ее судить было нельзя.

На свободе она оказалась совершенно неожиданно: к власти в ненавидящем ее штате Уттар-Прадеш пришло новое правительство, первым министром стал представитель той же касты, что и она, который и отдал распоряжение своим юристам отозвать из судов все обвинения, выдвинутые против Фулан Деви.

Несмотря на всемирную известность и отзыв всех обвинений, в полной безопасности она себя не чувствовала: формально она все еще была главной подозреваемой по делу о массовом убийстве в Бехмаи, а отзыв обвинений был не более чем личным жестом новых властей штата Уттар-Прадеш. Поэтому Фулан недолго размышляла, когда партия Самаджвади, представляющая интересы низших индийских каст, предложила ей баллотироваться в парламент от одного из самых бедных избирательных округов. Победа Фулан Деви в нем была предрешена. В 1994 году Фулан Деви стала членом нижней палаты индийского парламента.

Член парламента (1994–2001)

В качестве парламентария Фулан Деви себя никак не зарекомендовала. «В палате она была совершенно незаметной. Чувствовалось, что в политику она пошла только за депутатской неприкосновенностью», – говорит сейчас один из ее коллег-парламентариев. Большую часть времени Фулан предпочитала проводить за рубежом, рекламируя свою авторизованную биографию. В книге ни словом не упоминалась резня в Бехаи. А все обвинения (грабежи, убийства, в том числе и резня в Бехаи) она объясняла тем, что представители высших каст не могли простить Фулан ее самоотверженной борьбы за права женщин и бедняков. Книга, разумеется, была написана не самой Фулан – она так и не научилась писать. На нее работали несколько профессиональных писателей.

Для иностранных журналистов, аккредитованных в Нью-Дели, политкорректная Фулан Деви оказалась главным специалистом по правам женщин в Индии. Без упоминания о ней не обходилась ни одна публикация на тему ужасного положения женщин в Индии или несправедливости кастовой системы в стране.

Сама же Фулан жила в свое удовольствие. Ее поездки по стране становились кошмаром для железнодорожников: любимым занятием госпожи Деви было останавливать поезда-экспрессы между станциями, выходить на полустанках и общаться с мелкими торговцами, заставляя ждать целый состав. «Наверное, ее просто мучила ностальгия по бандитским годам, когда она останавливала и грабила почтовые поезда», – вспоминает один из проводников поезда, который останавливала Фулан Деви. Техника остановки поезда мало чем отличалась от той, что Фулан практиковала во времена руководства бандитами. Ее телохранители перекрывали путь поезду, но, поднимаясь в вагон, Фулан размахивала уже не автоматом, а своим депутатским удостоверением. Арестовывать неприкосновенного члена парламента никто и не пытался, да и в суд на нее никто не подавал: считалось, что связываться с бывшей преступницей опасно.

Палач и жертва

Гибель всемирно известной «королевы бандитов» вызвала в стране настоящий шок. В больницу, куда привезли тело убитой, один за другим съезжались высшие должностные лица страны. Нижняя палата в знак траура объявила о временном прекращении работы. А соратники госпожи Деви по партии Самджавати начали требовать отставки правительства, обвиняя его в организации заказного убийства.

Похороны самой известной преступницы страны превратились в настоящие уличные сражения скорбящих с силами полиции, которых сторонники Фулан Деви считали если не непосредственными исполнителями ее убийства, то по крайней мере соучастниками заговора. В результате побоища один полицейский погиб, сотни людей с тяжелыми ранениями были отправлены в больницу. Заявлениям полиции о том, что преступники будут найдены, никто не верил.

Однако на третий день после убийства в редакции ведущих газет страны пришли приглашения посетить пресс-конференцию некоего Панкаджа Сингха, близкого друга семьи госпожи Деви, который обещал предать гласности сенсационную информацию о ее гибели. На пресс-конференции Панкадж Сингх публично признался в том, что именно он убил Фулан Деви. Его настоящее имя – Шер Сингх Рана, он принадлежал к касте раджпутов и родился в деревне Бехмаи. «Главным смыслом моей жизни была месть этой женщине за убийство десятков моих родных и друзей», – заявил Шер Сингх.

Убийство он задумал давно, а потому познакомился с Фулан Деви и даже стал одним из ближайших ее друзей. В день убийства именно он отвозил ее в парламент, заодно узнав о времени ее предполагаемого возвращения. «Я рад, что мой поступок очистил имя раджпутов», – заявил убийца. Своих сообщников он назвать отказался. Судя по всему, их имена никто и никогда не узнает.

Жертва американской мечты № 61727054

Бернард Лоуренс Мэдофф (Bernard Medoff, род. в 1938 году) – создатель самой крупной пирамиды в истории США.

Я понимал, что эти клиенты, как и все профессиональные инвесторы на рынке, ожидают, что их инвестиции будут превосходить среднерыночные. Я никогда не обещал никому из своих клиентов некоторой конкретной степени доходности, но чувствовал себя обязанным удовлетворить их ожидания любой ценой.

Бернард Мэдофф

Грабить можно средь бела дня, совершенно открыто. Для этого существует множество инструментов – персональные компьютеры, официально зарегистрированные компании и т. д. Но главным оружием «дневных воров» были и остаются их собственные мозги и знание психологии людей. В 2009 году в США был осужден Бернард Мэдофф, один из самых известных американских бизнесменов и по совместительству строитель самой большой финансовой пирамиды в истории США. Мэдоффу грозит 150 лет тюрьмы. Так Америка мстит человеку, не оправдавшему ее надежд.

Сообщение о том, что Бернард Мэдофф – мошенник, создатель финансовой пирамиды, которая за время своего долгого существования привлекла огромную сумму – $50 млрд, повергло Америку в шок. Это как если бы вдруг оказалось, что некая всеми любимая певица всегда пела под фонограмму чужим голосом. Или если бы открылось, что уважаемый ученый, академик, лауреат Ленинских и Государственных премий регулярно бесстыдно перепечатывал под собственным именем работы своих учеников, не потрудившись изменить в них ни слова. С середины 1960-х годов имя Мэдоффа было синонимом скрупулезной честности и благородства, новаторства и, разумеется, успеха. Именно это помогало ему десятилетиями обманывать своих клиентов. Ирония же заключается в том, что репутацию честного, благородного новатора он получил вполне заслуженно. А создать масштабную схему обмана всех – от собственных детей до американского правительства – Мэдоффа заставили непомерная вера окружающих в его способности и, разумеется, гордыня.

Мальчик из хорошей школы

Бернард Лоуренс Мэдофф родился 29 апреля 1938 года в простой семье в нью-йоркском Лорелтоне (район Квинс), где тогда предпочитали селиться представители еврейского среднего класса. Его родители – Ральф и Сильвия Мэдофф – занимались бизнесом. Сейчас уже никто не знает каким. Сам Бернард о родителях не рассказывал, а друзей детства у него почти не осталось. Правда, кто-то из его одноклассников однажды заметил, что Ральф Мэдофф был «кем-то вроде брокера», а уже сейчас журнал Fortune сообщил, что на Сильвию Мэдофф была зарегистрирована брокерская контора Gibraltar Securities, адрес которой совпадал с адресом, по которому проживали Мэдоффы. Комиссия по биржам и ценным бумагам США закрыла контору из-за проблем с отчетностью.

Впрочем, сам Бернард в делах родительской фирмы никакого участия не принимал. Он учился. Благо государственная школа – Far Rockaway High School – была на редкость хорошей. Среди ее выпускников три лауреата Нобелевской премии (по медицине и физике), еще с полдесятка ученых с мировым именем, несколько известных спортсменов, конгрессмен, видные журналисты и, наконец, два известнейших во всем мире бизнесмена – Карл Айкен и, разумеется, сам Бернард Мэдофф.

Учился он, как свидетельствуют документы из школьного архива, очень хорошо. В 1956 году, по окончании школы, он поступил в Университет Алабамы, а затем перевелся в один из частных нью-йоркских университетов, где и получил диплом политолога. Мэдофф попытался было продолжить образование в Бруклинской высшей юридической школе, однако бросил учебу через год. Ему хотелось работать и зарабатывать.

Новатор

Свое дело Бернард Мэдофф открыл в 1960 году. В собственную компанию, в которой кроме него работала, как говорят, и его жена Рут, Мэдофф вложил все свои сбережения – $5 тыс., которые скопил, работая спасателем на пляже и занимаясь установкой поливочного оборудования в садах более успешных (на тот момент) ньюйоркцев. Мэдофф был одним из сотен, если не тысяч брокеров, занимавшихся так называемыми грошовыми акциями – акциями мелких или только что созданных компаний, стоившими менее $5 и торговавшимися не на бирже, а на внебиржевом рынке. Дело было не слишком прибыльным, но позволяло Мэдоффам жить вполне пристойно. Как вспоминают сейчас его тогдашние знакомые, новых клиентов Мэдоффу поставлял его тесть, бухгалтер. Постепенно клиентура расширялась, и Мэдоффу становилось все труднее работать практически в одиночку. (К тому же он использовал допотопную систему внебиржевых торгов, предоставляемую Национальным бюро котировок – организацией, которая собирала информацию о покупаемых и продаваемых акциях, ценах и публиковала ее в своих ежедневных бюллетенях.)

Мэдоффу пришла в голову идея воспользоваться компьютерными технологиями, чтобы распространять данные о котировках, получать заказы и т. д. Фактически это был вызов Нью-Йоркской фондовой бирже. То, что придумал Мэдофф, вскоре превратилось в компьютерную внебиржевую площадку для торговли ценными бумагами, созданную при участии и поддержке Национальной ассоциации фондовых дилеров (NASD) и получившую название NASDAQ (система автоматической котировки Национальной ассоциации фондовых дилеров). Мэдофф был не только одним из самых активных участников ассоциации, но фактически отцом NASDAQ и одно время главным игроком на этой торговой площадке.

Площадка NASDAQ стала для Мэдоффа настоящей золотой жилой. Она не просто конкурировала с Нью-Йоркской фондовой биржей, а конкурировала необыкновенно успешно.

«В то время как Мэдофф стал настоящим королем и богом NASDAQ, в Америке появилось множество многообещающих высокотехнологичных компаний. По целому ряду причин они не могли выходить на биржевой рынок, они не отвечали в тот момент требованиям, необходимым для включения в листинг Нью-Йоркской фондовой биржи. Однако эти компании с успехом торговались на внебиржевом рынке, – говорит нью-йоркский эксперт Рон Гилман. – Риски на внебиржевом рынке были куда выше, но риск компенсировался возможностью относительно быстро заработать. Это привлекало к рынку и азартных игроков. В итоге вполне естественным образом получилось так, что на NASDAQ торговались акции самых высокотехнологичных компаний. Достаточно назвать три: Microsoft, Dell, Apple. Что бы сейчас ни происходило, на протяжении десятилетий все они ассоциировались с успехом, быстрым ростом и новизной».

Гордый аферист

NASDAQ, руководителем которой Мэдофф был долгие годы, помогла ему стать не только миллиардером, но и настоящей легендой Уолл-стрит. Инвесткомпании Мэдоффа никогда не испытывали недостатка в клиентах. Казалось, все, к чему он прикасается, превращается в золото. Его влияние в мире бизнеса было почти абсолютным. Он входил в совет директоров Ассоциации фондовой индустрии США – главного профессионального объединения фондовиков. Благодаря этому Мэдофф имел практически неограниченный доступ к первым лицам государства. «В Вашингтоне он был не просто своим, он был желанным, – говорит один из экспертов. – Если Мэдофф говорил, что он чего-то не может сделать, следовало понимать, что этого не сможет сделать никто».

Собственно, утверждает сейчас сам Мэдофф (об этом он честно рассказал в своих показаниях на суде), это чувство всемогущества и погубило его. Идея создать финансовую пирамиду пришла Мэдоффу после того, как в начале 1990-х годов несколько инвесторов, испугавшись царившей в то время на рынке неразберихи, обратились к нему с простой и понятной просьбой принять их средства и приумножить их. Ведь, понятное дело, если этого не смог бы сделать Мэдофф, этого не смог бы сделать никто. Инвесторы были не индивидуальные, а институциональные. Мэдофф не назвал их, однако речь, скорее всего, идет о крупных банках или финансовых корпорациях.

«Я понимал, что эти клиенты, как и все профессиональные инвесторы на рынке, ожидают, что их инвестиции будут превосходить среднерыночные. И хотя я никогда не обещал никому из своих клиентов некоторой конкретной степени доходности, я чувствовал себя обязанным удовлетворить ожидания моих клиентов любой ценой», – заявил Мэдофф.

Единственной возможностью сделать это в тех условиях стал обман. Знаменитый инвестор объявил, что придумал некую особую систему инвестиций, основанную на анализе и отслеживании биржевых индексов, выверенной игре в разных направлениях – на повышение и на понижение, которая позволяет не только обезопасить вложения инвесторов от непредсказуемых изменений котировок, но и в любом случае приумножить вложения. Если бы на месте Мэдоффа был кто-то другой, его бы обозвали шарлатаном. Но авторитет Мэдоффа-провидца, Мэдоффа-новатора и Мэдоффа-инвестора был непререкаем, и бизнесмену поверили сразу.

Поначалу Мэдофф полагал, что его пирамида Bernard L. Madoff Investment Securities – временное явление: он дождется восстановления спокойствия на рынке, вложит вверенные ему деньги в настоящие акции, и все пойдет по-старому. Однако оказалось, что пирамида – дело необычайно прибыльное, а выйти из него практически невозможно.

Своим клиентам и регулирующим органам Мэдофф периодически сообщал, что вкладывает средства в акции и прочие биржевые инструменты, в то время как на самом деле просто складывал все деньги на открытый им счет в Chase Manhattan Bank, а по мере необходимости, когда приходило время выплачивать «дивиденды» или когда клиенты решали забрать свои деньги, выдавал их с того же самого счета.

Счет пополнялся из средств новых клиентов, от которых у Мэдоффа отбоя не было. По свидетельству одной из британских газет, инвесторы буквально выстраивались в очередь, чтобы отдать ему деньги. Когда уже после ареста Мэдоффа власти опубликовали список всех клиентов его пирамиды, он читался как оглавление справочника «Кто есть кто в мире финансов». Помимо огромного количества просто очень богатых людей (один из них позже рассказывал, что доверил Мэдоффу $11 млн, то есть 95 % всего своего капитала), в список вошли несколько десятков крупных благотворительных фондов (в том числе, например, благотворительный фонд Стивена Спилберга) и ведущие мировые банки.

Жертва доноса

Нельзя сказать, что деятельность Мэдоффа, слишком удачная на фоне других, не вызывала никаких вопросов. Однажды дело дошло даже до скандала. Некий дотошный эксперт публично заявил, что объявляемые Мэдоффом результаты деятельности его фонда противоречат не только здравому смыслу, но и законам математики: «Такие результаты невозможны даже теоретически». Однако слушать его никто не стал. «Слово простого эксперта против слова легенды Уолл-стрит. Никто и задумываться не стал, кому из них верить», – говорит теперь один из специалистов.

Впрочем, после этого случая Мэдофф стал осторожнее. Он уже не просто выписывал липовые отчеты. Открыв несколько счетов, в том числе и в Британии, в отделении одной из своих фирм, бизнесмен начал переводить деньги со счета на счет, изображая деловую активность.

«Невероятно, но факт. Ему верили абсолютно все. Ему верили собственные сыновья, которые не участвовали в этом бизнесе, ему верил даже третий сын, который участвовал в деятельности Bernard L. Madoff Investment Securities, – говорит эксперт Майкл Доннели. – И было похоже, что лимит доверия предоставлен неограниченный». У него было несколько тысяч клиентов, которые передали ему средства на общую сумму $50 млрд.

По словам Мэдоффа, с самого начала своей аферы он знал, что за преступление придется отвечать. «Когда я начал эту аферу, я знал, что то, чем я занимаюсь, неправильно, преступно… С течением лет я понял, что мой арест и этот день неминуемы», – заявил он на суде за несколько минут до того, как судья отправил его в тюрьму. Тем не менее, говорят многие эксперты, уровень доверия к Мэдоффу был настолько велик, что он мог бы продолжать строить пирамиду всю оставшуюся жизнь. Если бы не грянувший финансовый кризис.

Бегство инвесторов с фондовых рынков коснулось и Bernard L. Madoff Investment Securities. Это не было признаком недоверия к Мэдоффу, просто на какое-то время он перестал быть самым великим. «После краха нескольких инвестиционных банков речь о доверии уже не шла. Инвесторы просто хотели поскорее изъять свои деньги из инвестфондов», – говорит Рон Гилман.

В начале декабря 2008 года давление на Мэдоффа со стороны инвесторов стало весьма серьезным, он понял, что сохранить историю в тайне не удастся, и попытался спасти хотя бы часть своего состояния. «Мэдофф, разумеется, осознавал, что когда дело раскроется, инвесторы заберут у него все, что к тому времени у него останется, – говорит один из экспертов. – Он сделал то, что посчитал разумным сделать: постарался раздать деньги своим близким и тем самым вывести их из-под удара».

Финансист сообщил сыновьям Марку и Эндрю, работавшим в других, вполне законных его компаниях, что намерен выплатить новогодние бонусы в несколько сотен миллионов долларов раньше срока. Заподозрив неладное, Марк с Эндрю приехали к отцу домой и потребовали объяснений. Он рассказал правду: пока Марк и Эндрю занимались вполне честным и прибыльным (до кризиса, разумеется) бизнесом, он, Бернард Л. Мэдофф, строил финансовую пирамиду; крах пирамиды в условиях кризиса неизбежен, и он надеется, что сумеет до этого времени спасти хотя бы часть средств. Потом он готов объявить себя банкротом.

Из резиденции Бернарда Мэдоффа его сыновья отправились к своему адвокату. Разговор был недолгим: юрист получил поручение немедленно связаться с властями и передать им Бернарда Мэдоффа.

Мэдофф был арестован 11 декабря 2008 года. На то, чтобы подготовить дело к суду, обнаружить всех пострадавших от пирамиды Мэдоффа и, наконец, передать дело в суд, потребовалось несколько месяцев. Все это время бизнесмен находился под домашним арестом. Уже в зале суда, сделав официальное признание, Мэдофф узнал, что ордер на домашний арест отменен. Суд решил, что теперь, когда обвиняемый во всем сознался, с учетом огромного срока, грозящего ему, преклонного возраста и, разумеется, сохранившихся возможностей он может попытаться бежать от правосудия, чтобы провести остаток дней на свободе. Под аплодисменты присутствовавших финансист был взят под стражу прямо в зале суда и после окончания заседания препровожден в изолятор временного содержания, где он и пробудет все время до вынесения приговора – уже не как Бернард Л. Мэдофф, а как заключенный № 61727054.

Мэдофф признал вину по 11 пунктам обвинения, его приговорили к тюремному заключению сроком до 150 лет.

Часть 3

Полицейские и воры

Надо исполнять закон всегда, а не только тогда, когда схватили за одно место.

В.В. Путин

Собственность сама себя защитить не может. Не всегда могут защитить ее и сами собственники.

Для этого существуют специально обученные люди, которые либо состоят на государственной службе (полиция), либо работают самостоятельно (частные детективы).

И те и другие расследуют преступления. Дело благородное, к тому же сопряженное с опасностью и риском для жизни. Не удивительно, что жанр детектива столь любим читателями.

Но, в отличие от литературных детективов, высоколобых адептов дедукции и работы «маленьких серых клеточек» (Шерлок Холмс, Огюст Дюпен, Эркюль Пуаро) и знатоков человеческих душ (отец Браун, мисс Марпл, комиссар Мегрэ), реальные детективы не столь благородны и милосердны (среди «государевых людей», охраняющих «правопорядок», можно встретить даже таких персонажей, как Ванька-Каин) и не столь успешны. На их счету гораздо больше нераскрытых преступлений, чем у героев Конан-Дойля, По, Честертона, Кристи и Сименона.

Впрочем, в этом не всегда их вина. Ведь и реальные преступления отличаются от литературных. Есть преступления, которые практически невозможно раскрыть, а есть и такие, которые раскрывать и вовсе не обязательно.

Похитителей не судят

(Кражи произведений искусства)

В большинстве случаев похищенные произведения искусства обнаруживаются совершенно случайно.

Весной 2000 года с выставки «Сокровища последнего российского императора» в США был похищен драгоценный кинжал Александра III. Через день случилось чудо – кинжал был возвращен. Обычно похищенные произведения ищут годами, а большинство из них не будут найдены никогда.

Чудесное возвращение

В воскресенье 26 марта 2000 года охрана лайнера-отеля «Куин Мэри», стоящего в калифорнийском порту Лонг-Бич, после обычного утреннего осмотра открыла для посетителей выставку «Сокровища последнего российского императора». И только в середине дня охранник, обходя выставочный зал, заметил отсутствие одного из самых ценных экспонатов – кинжала, принадлежавшего российскому императору Александру III. Кинжал стоимостью $50 тыс., с золотой рукояткой и ножнами, украшенными изумрудами и бирюзой, исчез из плексигласовой витрины.

Служба безопасности отеля приступила к расследованию. Охранники надеялись опознать похитителя по видеозаписи, сделанной камерой, направленной точно на кинжал. Но оказалось, что грабитель перерезал провод видеокамеры. Ловетте Крамер, вице-президенту отеля, пришлось-таки позвонить в полицию и оповестить о случившемся прессу и российских музейщиков. Администрация отеля объявила награду за возвращение кинжала – $10 тыс.

Сообщение о пропаже экспоната из круглосуточно охраняемого фешенебельного лайнера-отеля вызвало шок. С момента кражи прошли почти сутки. Администрация «Куин Мэри» и Российский музей этнографии начали готовиться к закрытию выставки и судебному разбирательству. Но вечером во вторник в местное отделение телекомпании CBS позвонил неизвестный и сообщил о местонахождении кинжала. Он лежал за телефонной будкой на Беверли-Хиллз, аккуратно упакованный в почтовый конверт.

История с кинжалом – действительно чудо. В большинстве случаев украденные культурные ценности не возвращаются никогда. Даже если украденное удается найти, происходит это случайно. А имена преступников чаще всего остаются неизвестными.

Нескончаемое расследование

В полночь 18 марта 1990 года два человека в полицейской форме постучали в двери бостонского Музея Изабеллы Стюарт Гарднер. Часть Бостона, в которой расположен музей, населена преимущественно ирландцами. Так что празднование Дня святого Патрика в ночь с 17 на 18 марта проходило достаточно бурно. Люди в полицейской форме заявили, что в участок поступил сигнал о пьяной драке недалеко от музея, и они хотели бы проверить, все ли в порядке внутри. Охранники открыли им дверь. И тут же были связаны. Грабители беспрепятственно вошли в музей и сняли со стен полотна Рембрандта, Вермеера, Мане и Дега. Всего было украдено 13 картин, среди которых единственный морской пейзаж Рембрандта «Шторм на море Галилейском» и редчайшая картина Вермеера «Концерт».

Кража вызвала грандиозный скандал. Ни одна из украденных картин не была подключена к сигнализации. Музей не был оборудован видеокамерами. А охранники были слишком стары, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. Кроме того, коллекция музея не была застрахована. Сегодня стоимость похищенного оценивается в $300 млн.

Расследование было нескончаемым. И все это время ФБР и кураторы музея постоянно конфликтуют, поскольку преследуют разные цели. Полиции и ФБР нужно поймать грабителей, а музею – вернуть картины. Поэтому всякий раз, когда полицейские выходили на след, музейщики добивались для подозреваемых иммунитета и предлагали им вознаграждение за информацию о картинах. Получив деньги, подозреваемые исчезали или просто отказывались от показаний. Последний такой случай произошел в 1997 году.

Некий Уильям Янгворт был арестован за управление угнанным автомобилем. На допросе он неожиданно заявил, что располагает сведениями о похищенных в Бостоне картинах и может помочь вернуть их. Янгворта немедленно выпустили из тюрьмы. Представители музея, тайно встретившись с ним, вручили ему $10 тыс. в обмен на фотографии картин и крошки краски, якобы соскобленные с похищенного холста Рембрандта. Получив деньги, Янгворт отказался давать дальнейшие показания и спокойно сел в тюрьму. Никаких картин у него не было. Зато, выйдя из тюрьмы, он мог некоторое время не беспокоиться о своем будущем. Соскобы оказались поддельными, а на фотографиях были запечатлены репродукции. Получить деньги назад музейщики так и не смогли. Янгворт заявил, что денег в глаза не видел, а фотографии и соскобы подарил им по доброте душевной. Тогда, окончательно отчаявшись в официальном расследовании, Музей Изабеллы Гарднер объявил о награде в $5 млн за возвращение картин. Пока об их судьбе ничего не известно.

В Европе не лучше

Однако не только американская полиция так беспомощна в поисках похищенных картин. Европейцы тоже не делают больших успехов. В ночь на 1 января 2000 года неизвестные взломщики проломили стеклянную крышу британского музея Ашмолеан в Оксфорде и украли картину Сезанна «Овер-на-Уазе» стоимостью $3,2 млн. Эта известнейшая картина была не только не застрахована, но и не защищена сигнализацией. 60-летний охранник музея (единственный в новогоднюю ночь) заметил пропажу только утром. Полицейское расследование до сих пор не дало никаких результатов.

С 1969 года полиция всех стран Европы разыскивает картину Караваджо «Рождество со св. Лаврентием и св. Франциском», похищенную из часовни св. Лаврентия в Палермо. До сих пор неизвестны ни обстоятельства похищения, ни даже его дата. Вплоть до последнего времени часовня, в которой хранилась картина и еще ряд бесценных реликвий, была заколочена и никем не охранялась. Только в 1999 году году в часовне была установлена охрана и началась реконструкция.

О судьбе самой картины ходят совершенно фантастические слухи. Во время суда над бывшим премьер-министром Италии Джулио Андреотти в 1996 году босс итальянской мафии Марино Маннойя заявил, что это его ребята украли картину по заказу бывшего премьера. Правда, по его словам, они работали так неосторожно, что изуродовали картину до неузнаваемости. Однако полицейские ему не верят. По другой версии, мафиози продали картину некоему британскому торговцу антиквариатом. После нескольких тайных перепродаж картина погибла во время землетрясения в итальянском городе Ирпина в 1980 году. По другим версиям, картина находится либо в Йоханнесбурге, либо в Латинской Америке.

Как это делается

Согласно американскому «Каталогу украденных произведений искусства», всего в мире грабителями было похищено и до сих пор разыскивается более 100 тыс. картин, статуй и других произведений искусства. Многие – по нескольку десятков лет.

Если произведения искусства все-таки удается найти, полиция заявляет о возвращении картин владельцам «в результате успешно проведенной операции».

На поверку оказывается совсем другое. При посредничестве полиции выплачивается выкуп. Официально он называется «вознаграждением» и составляет 5—10 % от полной стоимости картины. Выплата такого «вознаграждения» является совершенно официальной услугой любой страховой компании, застраховавшей произведение искусства от кражи. В случае, когда произведения не застрахованы, на «вознаграждение» приходится раскошеливаться самим музеям или частным владельцам. Скорее всего, нечто подобное имело место и в случае с похищенным кинжалом Александра III.

Именно таким образом в феврале 2000 года швейцарский антиквар Макс Боллаг получил назад семь картин Пикассо, украденных у него в 1991 и 1994 годах. Точно так же в 1999 году году британская полиция вернула похищенные в 1998 году из лондонского Музея Виктории и Альберта два полотна Джона Констебла. В первом случае выкуп, по слухам, составил около $1 млн, во втором – около 100 тыс. фунтов стерлингов.

Зачастую похитители сами рассчитывают на выкуп. В 1982 году ФБР раскрыло заговор трех флоридских искателей приключений, которые собирались украсть из Коннектикутского музея искусств картины Дега и Моне и потребовать за них выкуп. В случае отказа воры планировали уничтожить картины и послать их остатки в газету New York Times. Однако они так охотно делились своими планами, что были арестованы, так и не совершив ограбления.

По чистой случайности

В большинстве же случаев похищенные произведения искусства обнаруживаются совершенно случайно. С 1992 года Интерпол безуспешно разыскивал картину Рубенса «Неизвестный» стоимостью $3,1 млн. В декабре 1999 года картина была выставлена на продажу одним из американских антикваров. По его словам, он купил ее с рук и даже не знал, что она была похищена.

В сентябре того же года искусствовед Венди Барон, просматривая каталоги аукционов Christie’s и Sotheby’s, обнаружила два рисунка Сезанна. Все бы ничего, да вот только в 1962 году эти рисунки были украдены из Абердинской галереи искусств. Полиция выяснила, что владельцы рисунков совершенно законно купили их на тех же аукционах.

Впрочем, в Европе такие случаи редки. Вот в американском Майами похищенные предметы искусства изымают ежегодно десятками. Чаще всего это происходит либо на таможне, либо на почте, либо при обысках, совершенно никак не связанных с кражами из музеев. В сентябре 1999 года агенты ФБР и таможенники, искавшие наркотики на рыболовецкой шхуне, обнаружили спрятанные в трюме под грузом рыбы деревянные ящики. Надеясь обнаружить большую партию кокаина, агенты открыли их и были поражены. В ящиках находились 268 древнегреческих произведений искусства – от амфор и золотых монет до статуй. Все они были похищены в 1990 году из Археологического музея Древнего Коринфа в Греции. Контрабандисты клялись, что понятия не имели, что они везут.

Cui prodest?

Пути похищенных произведений искусства сходятся в Майами по одной простой причине. Большинство покупателей украденных картин и произведений искусства – латиноамериканские наркобароны. Как считают эксперты, кражи совершаются по их личному заказу. Агенты ФБР, работавшие в Колумбии, не раз сообщали о множестве известных картин, украшавших стены вилл таких известных наркобаронов, как Хильберто и Мигель Родригес. На многих из них сохранились даже музейные штампы. Наркобароны были арестованы в 1995 году, но картины найти так и не удалось.

В свою очередь для многих коллекционеров и искусствоведов украсть бесценную картину, свернуть ее в рулон и хранить в сейфе или в гараже вовсе не значит совершить преступление. В свое оправдание они часто заявляют, что заботятся о сохранности произведений искусства. Случаи воровства среди искусствоведов довольно часты. Так, 24 картины Эдуарда Мане, принадлежащие потомкам художника, были обнаружены в сейфе старого друга семьи – искусствоведа Франсуа Далта. Сам Франсуа умер в апреле 1998 года. И с тех пор у наследников не доходили руки открыть его сейф. Когда же наконец они это сделали, то были поражены: кроме картин Мане в сейфе их отца хранились произведения Гогена и Коро. С 1993 года все они считались похищенными.

Самые-самые

Ограбление Музея Мунка в Осло, случившееся 22 августа 2004 года, вполне может претендовать на титул «ограбление века». Преступление большего масштаба в отношении культурных ценностей было совершено в XXI веке только один раз – это разграбление багдадского музея.

Разумеется, то, что произошло в Багдаде в связи с вводом американских войск, не имеет аналогов. Багдадская музейная коллекция была просто бесценна. Эта кража (грабеж, разбой, мародерство – даже непонятно, как лучше назвать случившееся) занимает малопочетное первое место в нашем рейтинге.

Понятием «бесценно» пользовались и представители Музея Ван Гога в Амстердаме, когда их просили оценить две похищенные картины художника. И хотя некоторые картины Ван Гога ценятся на международном художественном рынке явно дороже «Крика» Эварда Мунка, украденные работы «Вид на море в районе Схевенингена» и «Паства выходит из реформистской церкви в Ньюнене», скорее всего, дешевле «Крика» и «Мадонны», и, возможно, намного. Мы условно поставили их на пятое место в рейтинге, хотя, возможно, некоторые эксперты оценили бы их выше. К слову, надо отметить высокую профессиональную подготовку негодяев, умыкнувших две работы раннего Ван Гога. В момент проникновения воров в музей сработала сигнализация. Полиция оказалась на месте происшествия через пять минут. Этого времени преступникам хватило, чтобы скрыться с добычей. При этом они преодолели довольно сложный маршрут – в музей проникли через крышу, а покинули его по 4,5-метровой лестнице, подставленной к разбитому окну.

На третьем месте – золотая солонка с аллегорическими скульптурами моря и земли работы Бенвенуто Челлини, известная как «Солонка короля Франциска I». Ограбить венский Музей истории искусств оказалось несложно. Преступник сначала разбил окно второго этажа, по стремянке забрался в музейный зал, разбил витрину, за которой хранился шедевр, – и был таков. Сигнализация по непонятным причинам не сработала. За помощь в обнаружении похищенного была обещана награда в €70 тыс. Но на призыв откликнулся лишь один человек, чье имя осталось неизвестным широкой публике. Он скромно попросил у руководства музея в десять раз меньшую сумму – €7 тыс., заявив, что солонку украл его знакомый, с которым они вместе отбывали тюремный срок. Встреча, на которой драгоценность должна была вернуться в музей, не состоялась. «Благородный» помощник был обвинен в мошенничестве. Других следов украденного полиции обнаружить не удалось. Единственное, что сделали стражи порядка, – обвинили руководство музея в плохой охране экспонатов.

Украденная работа Леонардо да Винчи «Мадонна с веретеном» – чемпион в своей категории. За помощь в ее обнаружении обещано самое высокое вознаграждение – £1 млн ($1,8 млн). Впрочем, если учесть, что картина оценивается в $50 млн, это не так уж много. «Мадонна» была похищена из замка Драмланриг в Шотландии при следующих обстоятельствах. Замок открыт для посетителей. Двое грабителей вошли в него под видом бескорыстных ценителей искусства, заказали экскурсию по картинной галерее, связали женщину-гида, отключили сигнализацию, сняли картину со стены и скрылись в автомобиле Volkswagen Golf. Преступники, видимо, хорошо знали систему охраны, так как на пленках с установленных в замке камер слежения не видно их лиц. Гид помогла составить фотороботы похитителей, но расследование это не продвинуло.

Всего за три недели до похищения «Крика» воры картин на славу поработали в Риме. Из больницы Святого Духа было похищено десять произведений средневековой живописи. Преступники учли массу факторов. Картины готовились к реставрации и были перемещены в комнату, где отсутствовала сигнализация, а органы правопорядка в момент ограбления были заняты обеспечением безопасности на концерте Саймона и Гарфункеля.

Картина Сезанна «Овер-на-Уазе» (7-е место в рейтинге) была также украдена в подходящий момент – в ночь с 31 декабря 1999 года на 1 января 2000 года.

Рынок краденых произведений искусства глобален. Его годовой оборот эксперты оценивают в $2–3 млрд. В списке находящихся в розыске работ – более 300 Пикассо, около 250 Шагалов, более сотни Дали, Рембрандтов и Ренуаров. Как показывает наш рейтинг, дорогостоящие картины воруют в Европе и Азии, Северной и Южной Америке. Исключением пока является Африка, видимо, просто потому, что большинство ценностей оттуда было украдено давным-давно, а то, что осталось, очень хорошо охраняется. Что касается Австралии, то в феврале 2000 года у одного австралийского коллекционера пропала картина Сезанна, которую безутешный хозяин оценил в $50 млн. Увы, в ходе расследования выяснилась печальная (наверное, и для воров тоже) вещь: картина не принадлежала кисти Сезанна и вряд ли вообще чего-то стоила.

Украденные картины и скульптуры чаще не находятся, чем находятся. Но все же, как показывает наш рейтинг самых дорогостоящих возвращенных ценностей, порой справедливость торжествует.

Так, стоящая на первой строчке этого рейтинга картина Ренуара «Разговор с садовником», похищенная из Национального музея в Стокгольме, была найдена полицией. Правда, во время операции полиция искала героин, а не картину. Мало того, стражи порядка далеко не сразу поняли, что именно нашли, но результат есть результат.

Интересно, что и с коллекцией картин русских художников-реалистов, украденных из Государственного музея искусств Узбекистана, вышла похожая история: их случайно нашли во время облавы на наркоманов.

Кража картин Ван Гога, Гогена и Пикассо из художественной галереи в Манчестере тоже в своем роде уникальна. Краденое было найдено на следующий же день – в контейнере для мусора рядом с общественным туалетом.

И только на пятом месте рейтинга мы видим картины, которые были возвращены благодаря полицейской операции, в результате которой были также задержаны виновные в краже.

Напоследок хочется отметить – как еще один своеобразный рекорд – ограбления замка Расборо в Ирландии. В XXI веке картины из замка похищали дважды. Две кражи картин из замка успели случиться еще в XX веке. Похоже, это любимое место преступников, специализирующихся на произведениях искусства.

Черный рынок похищенных предметов искусства процветает и расширяется. Причину эксперты видят в одном – это астрономический рост цен на произведения искусства, начавшийся с 1980-х. Ведь всегда лучше заплатить меньше. Большинство краденых картин, если кража не была совершена по заказу, продаются за бесценок.

При этом, как ни странно, большинство музеев и частных галерей не могут застраховать свои сокровища. Это слишком дорого, ведь кроме открытой экспозиции они имеют огромные запасники. Чаще всего их содержимое хранители представляют себе весьма приблизительно. Дорогостоящая сигнализация по карману далеко не всем хранилищам. «Мону Лизу», например, французские власти упрятали в пуленепробиваемый саркофаг.

Но сделать это со всеми картинами в мире просто невозможно. Так что у музейных воров большое будущее.

Молчание денежного мешка

(Лучшее средство против кражи)

Допустим, эти деньги предназначались нам. Мы мгновенно связываемся с банком-поставщиком, который нам тут же досылает необходимые деньги, и мы получаем всю заказанную сумму. Собственно говоря, мы бы даже не заметили произошедшего ограбления.

Сотрудник одного из российских банков

25 февраля 1997 года в Лондоне по дороге из Нью-Йорка в Москву в аэропорту Хитроу из контейнера с $10 млн был украден мешок с $2,5 млн. Перевозка наличности была абсолютно легальной, кража по масштабам сенсационной, но ни в Лондоне, ни в Нью-Йорке, ни в Москве и по прошествии месяца никто публично не заявил о пропаже денег. Почему?

Ограбление по расписанию

$10 млн прибыли в Лондон между 5.20 и 5.30 утра рейсовым самолетом British Airways из Нью-Йорка и должны были продолжить путь рейсовым же самолетом этой авиакомпании в Москву. В 5.40—5.50 утра деньги (четыре стандартных мешка) были выгружены из самолета в присутствии сотрудника службы безопасности British Airways в охраняемом спецотсеке компании в аэропорту Heathrow и загружены в опечатанный затем контейнер.

Через два часа, в 7.45 утра, контейнер был в присутствии сотрудников службы безопасности British Airways перевезен в четвертый терминал Heathrow. К восьми часам утра охраняемый контейнер ожидал погрузки на борт самолета Boeing 767, который в 9.50 должен был вылететь рейсом BA872 в Москву.

Здесь контейнер ровно на две минуты – чему есть свидетели – был оставлен без присмотра: именно столько времени грузчики аэропорта и охранник British Airways готовили багажное отделение лайнера к загрузке. Как подчеркнул – уже после обнаружения пропажи – в разговоре со следователем представитель аэропорта, «мешки с деньгами находились все время в особой зоне аэропорта, доступ в которую имеют ограниченное количество сотрудников».

В 8.30 утра охранник British Airways заметил, что три из четырех пломб, которыми был опечатан контейнер, выглядят так, будто их вскрывали, а потом попытались снова восстановить. Четвертой пломбы не было вовсе. Охранник поднял тревогу. Когда крышка контейнера была поднята, оказалось, что одного мешка из четырех ($2,5 млн) в нем недостает. Вызванные следователи Скотланд-Ярда сделали все, что полагается в подобной ситуации. Сорок сотрудников аэропорта и авиакомпании – все, кто так или иначе имел отношение к ценному грузу, – были подвергнуты обыску, но денег при них не оказалось. Не были обнаружены деньги и при досмотре личных шкафов обслуживающего персонала во всем аэропорту. Всем полицейским, служащим банков и обменных пунктов были розданы описания пропавшего мешка. И даны указания немедленно сообщать о попытках конвертировать в фунты или другую валюту крупные суммы в долларах США.

Примерно неделю об ограблении знали только компании и лица, имевшие непосредственное отношение к случившемуся. И молчали.

Потерпевшие пока терпят

Первыми заговорили о том, что в Heathrow пропали $2,5 млн из $10 млн, которые наличными переправлялись из Нью-Йорка в Москву, журналисты из английской газеты Mail on Sunday. Газета выдвинула несколько версий. По одной из них, деньги принадлежали «русской мафии», которая нелегально ввозит в Россию огромные суммы в наличной валюте. А по другой версии, мешки с деньгами были частью финансовой помощи, посланной правительством США в Россию. Что, впрочем, несколько дней спустя опровергло американское посольство в Москве. «Данное утверждение представляется нам неверным», – было сказано в официальном заявлении.

Но прежде всего британских журналистов заинтересовал не сам факт кражи денег в лондонском аэропорту, а то, что большая сумма наличных долларов перевозилась в Москву. Когда же газетчики узнали, что завоз большого количества наличных долларов российскими банками – явление частое и абсолютно легальное, интерес газеты к этому утих.

Mail on Sunday назвала также отправителя денег – американский банк Republic National Bank of New York. В течение недели банк отказывался комментировать это утверждение, после чего через своего лондонского представителя признал, что отправлены упомянутые в публикации $10 млн были именно им: «Но банк не будет раскрывать имя получателей денег, так как это нарушило бы конфиденциальность операций между нашими клиентами».

Официальное заявление сделал и Скотланд-Ярд, который сообщил о начале следствия. Один из следователей честно признался: «Если эту загадку и мог бы кто-нибудь решить, то только сам Шерлок Холмс. В этом деле слишком много неизвестных».

Главное, что удалось выяснить Скотланд-Ярду на начальной стадии расследования: перевозка наличных денег осуществлялась на абсолютно законных основаниях. Следственные действия Скотланд-Ярд держит в глубоком секрете, известно только, что арестов по этому делу произведено не было.

Самое странное в этой истории, что о своих претензиях не заявил московский получатель груза. Ведь все происшедшее должно означать, что кто-то в Москве вместо $10 млн получил $7,5 млн. И молчит.

Не везет тому, кто везет

«Пропадать может сколько угодно, – говорят в ЦБ РФ. – И, конечно, мы знаем, из чьего груза пропал мешок в Лондоне. Ну и что? Банку-покупателю все равно, у него ведь все застраховано-перестраховано».

Масштабный ввоз наличной валюты в Россию начался с осени 1992 года. Сегодня схема и технология ввоза доведена до автоматизма. По официальным каналам ввозить наличную валюту в Россию могут только банки, имеющие валютную лицензию. Таких более сотни. Ежемесячно в Россию ввозится около $1,5–2 млрд. Средняя разовая сумма – $10–15 млн, крупная – до $30 млн. Год назад на эту операцию уходило трое суток. Теперь деньги доставляются день в день.

Как правило, наличные доллары отправляются в Россию из Нью-Йорка, Лондона или Франкфурта-на-Майне. Основных операторов – то есть банков-продавцов – на рынке наличной валюты три: Bank of New York, нью-йоркский Republic National Bank и Union Bank of Switzerland (с недавних пор этот список существенно увеличился, и в него вошли Credit Suisse, Commerzbank, Swiss Bank Corp. и др.).

С каждым из этих банков-продавцов у российских банков заключено генеральное соглашение о банкнотных сделках, которое предусматривает ввоз и вывоз наличной валюты. Банк-продавец обязуется доставить груз по принципу door to door – от своей двери до двери банка-покупателя. Основные перевозчики наличной валюты – английская компания Brinks, американская Guard Force, швейцарская Mat Securitas. Эти компании несут материальную ответственность перед банком-продавцом за сохранность груза во время транспортировки. Каждый из участников цепочки страхует свой риск, обычно в страховых компаниях, входящих в систему Lloyd’s.

Непосредственная пересылка наличных происходит так. Российский банк обращается с запросом к банку-продавцу. В течение нескольких часов после того, как на счет продавца поступает соответствующая сумма, требуемая партия наличных долларов загружается в самолет, который вылетает в Россию. Обычно деньги перевозят самолетами трех авиакомпаний: Lufthansa, Finnair, Delta Airlines. Реже British Airways. Иногда одним самолетом перевозят деньги сразу для нескольких банков. Когда заказываются деньги, российский банк оговаривает с банком-продавцом рейс и авиакомпанию. Валюта перевозится на обычных самолетах (в отсеках для перевозки ценных грузов), следующих обычными маршрутами. В некоторых случаях возможны перегрузки денег с одного рейса на другой. Что и произошло в Лондоне 25 февраля 1997 года.

Все деньги – в мешках

Совершенно случайно в нашем распоряжении оказался любопытный документ, согласно которому 25 февраля в Москву ввезли наличные доллары: «Российский кредит» – 10 и 12 млн, Токобанк – 26 млн. Однако $7,5 млн в этом перечне нет.

Но поскольку Скотланд-Ярд, убедившись в легальности денег, оставшиеся $7,5 млн передал представителю лондонского отделения Republic National Bank, скорее всего, деньги были отправлены в Москву на следующий день, в среду.

26 февраля в Москву ввезли наличные доллары: «Российский кредит» – 13 и 10 млн, Внешторгбанк – 8 млн, Токобанк – 10 млн, Инкомбанк – 10 млн, Альфа-банк – 8 млн, Мосбизнесбанк – 8 млн. Но и в этом списке нет $7,5 млн.

Загадку нам помог разгадать специалист одного из перечисленных шести банков: «Допустим, что эти деньги предназначались нам. Мы мгновенно связываемся с банком-поставщиком, который нам тут же без лишних вопросов досылает необходимые деньги, и мы получаем всю заказанную сумму. Была бы небольшая задержка на несколько часов или на день, не более. Так как, согласно генеральному соглашению, все вопросы по страхованию и возмещению убытков ложатся целиком на банк-поставщик. Собственно говоря, мы бы даже не заметили произошедшего ограбления».

То есть в Лондоне могла быть восполнена недостающая сумма, причем не обязательно из Нью-Йорка, это могло сделать лондонское отделение Republic National Bank.

26 февраля три банка получили по $10 млн: «Российский кредит», Токобанк и Инкомбанк.

Но поскольку, как нам стало известно, Инкомбанк не пользуется услугами British Airways при перевозке валюты, остаются два банка. Ответ из Токобанка за подписью президента Вячеслава Хохлова гласит: «Данный груз не предназначался Токобанку». В «Российском кредите» нам ответила пресс-служба: «За все время работы банка по доставке в Россию наличной валюты не было ни одного случая пропажи денег».

И все сказанное банкирами – правда. Уже зная цепочку, по которой наличная валюта поступает в Москву, мы были готовы к такому ответу. Если что-то происходит с деньгами по пути (неважно, по дороге из Нью-Йорка в Москву или из аэропорта в банк), непременно наступает страховой случай. И вот теперь понятна спокойная реакция российского банковского мира на факт ограбления в Лондоне. Никакой российский банк не пострадал, поскольку ничего не терял. Согласно принципу door to door, потерять во время перевозки может только банк-продавец.

Джентльменское неразглашение

Но тогда понятна и сдержанность тех, кто отвечал за перевозку, охрану, обслуживание и доставку. Они уже много потеряли, а могут потерять еще больше, если скандал разгорится с новой силой.

Нам удалось выяснить, что 25 февраля доставкой $10 млн в Москву из Лондона занималась Mat Securitas.

Сотрудник Mat Securitas Рихард Хеер очень удивился нашему звонку, но любезно отослал нас к британскому детективному агентству Bishop International, которое специализируется на расследованиях страховых случаев, в частности занимается и пропажей в Heathrow.

Сотрудник Bishop International Алан Уильямс был сама любезность. Он подтвердил, что по заданию Mat Securitas его агентство уже провело свое расследование пропажи $2,5 млн в аэропорту Хитроу. Виновных г-н Уильямс назвать отказался, сообщив, впрочем, что агентству они уже известны, более того, оно уже отправило свой отчет заказчику. Но сообщил, что в момент перегрузки денег за охрану груза на территории аэропорта отвечала служба безопасности British Airways, и, по его сведениям, сотрудник BA, охранявший деньги, отстранен от работы. Он также пояснил, что на основе их отчета Mat Securitas будет принимать решение: либо заплатить банку-продавцу, либо отказаться платить, предоставив информацию о виновности третьей стороны. Принятие решений остается целиком в ведении Mat Securitas как материально ответственного лица перед банком-продавцом.

После разговора с Bishop International мы вновь позвонили в Mat Securitas. Г-н Хеер согласился с оценкой расследования, заявив на сей раз, что ответственность за пропажу денег в конечном итоге будет нести служба безопасности BA, а его фирма уже получила страховку. К слову г-н Хеер вспомнил, что в пропаже в октябре 1996 года в Heathrow $1 млн была виновата служба безопасности British Airways.

Рихард Хеер запамятовал одну деталь. За доставку так и не найденного $1 млн отвечала компания Mat Securitas. Пропажа менее чем за год $3,5 млн – очень сильный удар по престижу перевозчика.

Еще больший удар последнее похищение нанесло престижу аэропорта Heathrow, в котором исчезновение грузового и личного багажа стало настолько привычным делом, что аэропорт в Европе уже давно называют не иначе, как Thiefrow (от англ. thief – вор). В этих обстоятельствах на аэропорт международная организация авиаперевозчиков может наложить эмбарго на перевозку ценных грузов, а это потеря денег.

В British Airways довольно скептически отнеслись к пересказанным нами выводам частного детективного агентства о вине службы безопасности BA. Нам было заявлено, что расследованием занимается полиция, затем будет суд, а там посмотрим.

Но даже если BA не придется платить за данное ограбление, ее репутация тоже подмочена сильно. Только летом прошлого года с нее было снято эмбарго на перевозку особо ценных грузов, наложенное несколько лет назад за потерю $3 млн в Шереметьево, которые так и не нашли.

Нет оснований волноваться только агентству Bishop International, которое продолжает поиски украденных денег, предложив вознаграждение в размере 10 % украденной суммы, предоставившим информацию, которая сможет помочь в обнаружении похищенных долларов.

Жизнь на грани сыска

Франсуа Эжен Видок (фр. François Eugène Vidocq; 1775–1857, Франция) – преступник, ставший главой Sûreté Nationale, а затем одним из первых частных детективов; Алан Пинкертон (Allan Pinkerton; 1819–1884, США) – основатель детективного агентства в США; а также частные детективы Уильям Бернс, Джордж Тиль, Джон Фарли, Гастон Минс, Тони Ю. Уласевич, Фред Оташ и Энтони Пелликано.

Частные детективы всегда действовали там, где вмешательство поли ции было бы недостаточным, невозможным или нежелательным, а методы, которые они практиковали, нередко относились к категории сомнительных.

175 лет назад, в 1832 году, в Париже было создано первое частное детективное агентство. С тех пор образ частного сыщика стал частью массовой культуры – о людях этой профессии, наверное, написано больше романов и снято больше фильмов, чем о ком бы то ни было еще. Между тем далеко не все осознают, что главная задача частного детектива – не защищать закон, а нарушать в интересах клиента.

Воровской сыск

Профессия частного детектива сравнительно молода, хотя частные охранные предприятия известны в Европе с XVIII века, а сама по себе охрана людей и их собственности существовала и в древнейшие времена. Можно считать, что частный сыск своим появлением обязан Эжену Франсуа Видоку. Этот неординарный человек жил во Франции в первой половине XIX века и известен в нашей стране главным образом по фильму «Видок» с Жераром Депардье в главной роли.

Поначалу Видок был обычным уголовником – зарабатывал на жизнь воровством, грабежом и разбоем. В 1808 году Видок попал в тюрьму, из которой смог выбраться лишь одним способом – став полицейским информатором. Он оказался гениальным провокатором и сдал полиции не одного преступника. В 1812 году Видок предложил организовать особое подразделение из таких же, как он, мастеров работы под прикрытием. В Париже под его началом была создана «Бригада доверия», состоящая из 12 сыщиков, многие из которых имели уголовное прошлое. Прекрасно зная мир преступности, Видок сумел нанести ему тяжелый удар. За один лишь 1817 год его подразделение арестовало 811 правонарушителей, включая 15 убийц и 38 скупщиков краденого.

Чем громче была слава Видока, тем больше у него было завистников среди полицейского руководства. В 1832 году его обвинили в том, что он сам организует преступления, чтобы потом с блеском их раскрывать. Неизвестно, насколько эти обвинения были справедливыми, но, так или иначе, Видоку пришлось оставить службу. Однако 57-летний сыщик был еще полон сил и на покой не собирался. В 1833 году он основал фирму «Сыскное бюро» – фактически первое в истории детективное агентство. Бюро специализировалось на экономических преступлениях. Видок брался за расследование финансовых мошенничеств, а также за поиск скрывшихся должников и весьма преуспел: за первые два года работы он сумел вернуть своим клиентам порядка 60 тыс. франков. Секрет успеха был все тот же: Видок нанимал для работы в бюро бывших жуликов, которые прекрасно знали мошеннические уловки. Этим бизнесом Видок занимался до самой своей смерти в 1857 году и успел заработать не только славу, но и немалые деньги, ведь каждый раз, возвращая клиенту украденное, он брал себе определенный процент с этой суммы.

Видок преуспел благодаря тому, что верно оценивал ситуацию. Он прекрасно понимал, что многие люди, попавшие в беду, не идут в полицию, потому что боятся огласки, потому что не хотят связываться с государственной бюрократической машиной и, наконец, потому что не верят в успех расследования, которое будут вести люди, слабо заинтересованные материально в его успехе. Зато в частном сыскном бюро клиент получал гарантию полной конфиденциальности и, конечно, понимал, что сыщик заинтересован в добросовестном выполнении контракта, а не в высоких показателях раскрываемости преступлений, что часто вредит делу. Вместе с тем клиент обычно рассчитывал, что частный детектив, если надо, преступит закон, лишь бы добиться цели. Видок, например, славился умением действовать, выходя за рамки закона, что давало клиентам дополнительную уверенность в конечном успехе его следственных мероприятий.

С тех пор так и повелось. Частные детективы всегда действовали там, где вмешательство полиции было бы недостаточным, невозможным или нежелательным, а методы, которые они практиковали, нередко относились к категории сомнительных. В сущности, частный сыск со времен Видока не так уж сильно изменился. Зато состав клиентов, прибегающих к услугам коммерческих сыскарей, существенно разнообразился.

Отельные улики

Следующей после Видока знаковой фигурой в истории частного сыска стал знаменитый Алан Пинкертон, основавший свое дело в 1850 году в Чикаго. Впрочем, его агентство никогда не было чисто детективным. Скорее это была маленькая, но хорошо вышколенная армия наемников, способных выследить грабителей дилижансов или обеспечить охрану важной персоны. В частности, бойцы Пинкертона в начале Гражданской войны между Севером и Югом охраняли Авраама Линкольна, который благодаря их талантам сумел избежать покушения и был убит как раз после того, как его охрану перепоручили военным.

После смерти Алана Пинкертона в 1884 году его компания занялась бизнесом, ранее частным детективам не свойственным вовсе. В конце XIX века в Америке обычным явлением стали забастовки рабочих, что, разумеется, не слишком нравилось работодателям. На требования профсоюзов бизнес нередко отвечал массовыми увольнениями и наймом штрейкбрехеров. Рабочие, понятно, штрейкбрехеров не жаловали, гнали их с предприятий, нападали и избивали. При этом на полицию, тогда еще слишком слабую и плохо организованную, было мало надежд. Тут-то предпринимателям и пригодились частные детективные агентства, которые в те годы в США продолжали оставаться легализованными отрядами наемников.

Национальное детективное агентство Пинкертона одним из первых стало поставлять боевиков для охраны штрейкбрехеров от нападений разгневанных рабочих. Естественно, вскоре у старейшего детективного агентства Америки появились конкуренты. Так, еще во время Гражданской войны от фирмы Пинкертона откололась компания с Джорджем Тилем во главе – Детективная компания Тиля. Она тоже включилась в борьбу с забастовщиками, а один из ее руководителей, бывший кавалерист Джон Фарли, оказался настолько успешным в этом непростом деле, что получил прозвище «король штрейкбрехеров». В 1895 году Фарли основал собственное «детективное» агентство, занимавшееся исключительно забастовками. Бизнес был более чем успешным. За один только срыв стачки в Сан-Франциско Фарли получил $1 млн. Средняя цена пакета антизабастовочных мероприятий составляла $300 тыс., а всего контора Фарли погасила 35 стачек. К 1914 году Джон Фарли был мультимиллионером. В сущности, частные детективы выполняли на стачках классические полицейские функции, то есть охраняли работа ющих штрейкбрехеров от разъяренных забастовщиков, но при этом наниматели могли быть уверены, что такая охрана будет действовать достаточно эффективно и, если надо, поступится законом ради выполнения контракта.

Таким образом, в конце XIX века многие американские детективные агентства являлись скорее частными силовыми структурами, чем собственно сыскными учреждениями. Существование таких частных армий наконец обеспокоило Конгресс США, и в конце XIX было принято несколько законов, запрещавших нанимать подобные организации с целью организации вооруженной охраны. К 1940-м годам классовая борьба в США приобрела более мирный характер, что было связано с подъемом американской экономики и улучшением условий труда, так что детективам пришлось отвыкать от погромно-полицейской деятельности и возвращаться к своему истинному призванию – частным расследованиям.

Между тем спрос на таланты частных детективов уже давно сформировался по обе стороны Атлантики. Правда, расследовать загадочные и мрачные преступления в духе рассказов о Шерлоке Холмсе приходилось нечасто. Самым распространенным заказом во второй половине XIX века являлась добыча доказательств супружеской измены, без которых в те времена развод был почти невозможен. В Англии, например, закон 1857 года определял полем приложения сил частных детективов в основном семейные дела. После принятия этого закона британские независимые сыщики принялись с энту зиазмом фабриковать то, что называлось «отельными уликами», когда одного из супругов отлавливали в гостинице в обществе лица противоположного пола. В частности, известный в конце XIX века лондонский сыщик Гарри Бенсон содержал для этого дома свиданий, а также имел под крылом целый штат альфонсов и проституток, которые при необходимости могли предоставить компромат на любого из своих клиентов.

Тем же занимались и в Америке. Вот что писала New York Times в 1910 году: «Один бруклинский республиканец из политических соображений решил развестись с женой, дабы жениться на другой женщине… Муж рассказал о своих намерениях бруклинскому детективному агентству, и тотчас привлекательный молодой человек, работавший в этом агентстве, отправился в дом, где жена снимала квартиру». Молодой человек быстро познакомился с женщиной, произведя на нее самое приятное впечатление. Он пригласил ее в театр, а затем в ресторан, где подсыпал ей в вино снотворное, после чего дама сказала, что «почувствует себя лучше, если немного полежит в постели». Молодой человек доставил ее в гостиничный номер, где оставался с ней целый час. При этом детектив зарегистрировал номер на свое имя и на имя «своей жены». Иными словами, супружеская измена была сымитирована по всем законам жанра. Афера раскрылась совершенно случайно: кто-то опознал в «любовнике» служащего бруклинского агентства. Но такие провалы случались редко.

Справедливости ради надо сказать, что частные детективы не раз доказывали свою эффективность и в других делах: пропавших людей и похищенные вещи они часто находили быстрее кадровой полиции, поскольку были лично заинтересованы в результатах своих поисков. При этом они не гнались за всенародной славой, даже самые крупные успехи сыщиков-индивидуалов не становились достоянием гласности, что их клиентов полностью устраивало.

Политическая роль

В начале ХХ века к поиску должников и слежке за неверными супругами добавилось еще кое-что. Частные детективы оказались востребованными истеблишментом, в том числе политиками, и речь шла о более серьезных, нежели выявление адюльтера, делах. Первым частным детективом после Алана Пинкертона, получившим доступ на самый верх, стал Уильям Бернс, который с 1908 года возглавлял собственное детективное агентство в Чикаго. Бернс был неплохим сыщиком и отличным пиарщиком – к началу 1920-х годов он был известен всей стране как «лучший детектив, когда-либо рождавшийся в Америке», благодаря собственной литературной деятельности: он писал для журналов детективные рассказы, в которых описывал собственные подвиги. В 1921 году президентом США стал Уоррен Гардинг, который в свое время занимался издательским бизнесом. Он по достоинству оценил способности Бернса и назначил его главой недавно созданного Бюро расследований (ныне ФБР). Как и подобает частному детективу, Бернс работал, зачастую выходя за пределы правового поля, – в частности, деятельно участвовал в махинациях коррумпированного окружения Гардинга. В те годы вокруг Белого дома группировалась так называемая банда из Огайо – земляки президента, получившие видные посты в администрации. Бернс оказался замешанным в деле Типот-Доум, суть которого была в том, что «огайские» тихо приватизировали нефтяное месторождение, считавшееся сырьевым резервом флота США. За покрывание аферы Бернс в 1923 году лишился своего поста, зато один из его выдвиженцев не только продолжил кормиться от политики, но и сумел превзойти дурной славой своего бывшего босса.

Гастон Минс, который родился в 1879 году в семье известного адвоката, обладал драгоценным для политики талантом – умел вдохновенно и убедительно врать и, похоже, делал это с большим удовольствием. Свой трудовой путь он начал на посту школьного учителя, но вскоре переквалифицировался в коммивояжера, а затем и в частного детектива. В 1911 году Минс начал работать на нью-йоркское детективное агентство. Впрочем, он не столько работал, сколько сочинял красочные доклады о своих подвигах. Гастон Минс постоянно находил какие-то ценные улики и интересные повороты в порученных ему делах, лишь бы максимально затянуть расследование, ведь пока следствие успешно продвигается, увольнения можно не опасаться. С началом Первой мировой войны Минс начал работать на германскую разведку и водил ее за нос точно так же, как свое начальство. Он распалял воображение немцев информацией о шпионах и заговорах и таким образом «честно» отрабатывал гонорар – стандартные $100 в день.

Когда же США вступили в войну против Германии, Минс благоразумно порвал с немцами и вернулся к обычной детективной деятельности. Он стал работать на Мод Кинг – молодую вдову лесопромышленника, который завещал большую часть состояния дому престарелых. Женщина подозревала, что старикам досталось больше, чем ей было объявлено, и наняла Минса, чтобы тот выяснил все поподробнее. Конечно, детектив взялся за дело и успешно тянул деньги из вдовы. Кроме того, миссис Кинг нуждалась в советах, в какие компании можно вкладываться, а в какие не стоит. Гастон Минс взялся инвестировать ее средства и, конечно же, их украл. Правда, на собственных инвестиционных проектах он погорел. Вскоре Мод Кинг собралась замуж и к тому же начала что-то подозревать, но тут случилось несчастье. Во время прогулки с Минсом миссис Кинг погибла от пули, выпущенной из ее же пистолета. На судебном процессе Минс врал так убедительно, что присяжные поверили, будто Мод Кинг сама себя случайно убила выстрелом в спину.

Когда в 1921 году Уильям Бернс принимал на службу в Бюро расследований Гастона Минса, у того уже была скверная репутация, но, похоже, именно это и было нужно «банде из Огайо». Минсу стали поручать самые сомнительные операции, с которыми он, надо сказать, хорошо справлялся. В частности, ему приказали выкрасть переписку между женой президента Флоренс Гардинг и некой «миссис Икс» – астрологом, с которой первая леди советовалась по всем вопросам. Если бы вскрылось, что многие решения в Вашингтоне принимаются под диктовку какой-то колдуньи, скандала было бы не избежать, к тому же ходили слухи, что «миссис Икс» была любовницей самого президента. Гастон Минс установил слежку за домом предсказательницы, а когда выяснил, что у той есть чернокожая горничная, подослал своего сотрудника-негра, который соблазнил служанку и таким образом получил доступ в дом. Вскоре документы были похищены.

В 1924 году, когда Бернс уже лишился своего поста, Минс попал под суд из-за собственных темных делишек. Работая в бюро, детектив «крышевал» бутлегеров, за что и был осужден на два года. Но, выйдя из тюрьмы, он продолжил заниматься любимым делом. Для начала Гастон Минс издал книгу, в которой утверждал, что президент Гардинг, скончавшийся в 1923 году, был отравлен собственной женой. Журналистке, которая написала книгу с его слов, он не заплатил. Затем Минс нашел богатых клиентов, готовых давать деньги на борьбу с коммунизмом. Гастон Минс «разоблачил» двух несуществующих советских агентов и начал их «разработку», докладывая нанимателям о ходе операции. Например, он несколько раз «похищал» у шпионов секретные документы, а они, в свою очередь, «крали» их у него. Наконец он заявил, что один шпион застрелил другого, а документы сжег.

Подобными аферами Минс мог бы пробавляться до старости, но его погубила мечта сорвать большой куш. В 1932 году Америку потрясла новость о похищении ребенка знаменитого летчика Чарлза Линдберга, который первым в мире совершил перелет через Атлантику. Другом семьи Линдберг была светская львица Эвелин Уолш Маклин, известная главным образом тем, что в свое время приобрела бесценный голубой бриллиант «Надежда», который когда-то принадлежал самой Марии-Антуанетте. Маклин, как и многие другие клиенты частных детективов, не слишком верила в способности полиции и, будучи наслышанной о дурной репутации Минса, решила, что он наверняка сможет найти пропавшего младенца.

Вскоре Гастон Минс, по своему обыкновению, заявил, что напал на след похитителей. Он вытянул из сердобольной Маклин массу денег и, в частности, очень неплохо отдохнул во Флориде – под видом поездки, связанной с расследованием. Наконец Минс объявил, что вошел в контакт с преступниками и что они готовы отдать ребенка в обмен на $100 тыс. Чтобы добыть деньги, Эвелин Маклин заложила свой бриллиант, а Минс вскоре заявил, что операция сорвалась. Деньги же он возвращать не собирался, поскольку у него их якобы похитили какие-то мошенники, притворившиеся посыльными от Маклин. На сей раз Минсу не удалось выкрутиться, поскольку выяснилось, что младенец Линдбергов был убит вскоре после похищения, а значит, вся история о контактах с похитителями была ложью от начала до конца. Минс угодил в тюрьму, где и умер, однако его история не отбила охоту у сильных мира сего обращаться к услугам частных сыщиков.

Президентская рать

В начале ХХ века общество еще относилось к фигуре частного детектива с некоторым подозрением, но в 1930-е годы этот образ уже был романтизирован многочисленными книгами, кинофильмами и комиксами, где люди в плащах с поднятым воротом и шляпах, надвинутых на глаза, эффектно расправлялись с врагами общества. С годами услуги детективных агентств и детективов-фрилансеров становились все более востребованными. Компании часто нанимали их, чтобы проверить добропорядочность своих партнеров или же чтобы покопаться в прошлом собственных менеджеров. Кроме того, частные лица все так же разыскивали должников, угнанные автомобили и сбежавших жен и все так же заказывали постановочные «отельные улики». Так, в начале 1970-х в Англии был осужден хозяин детективного агентства, который пытался собрать компромат на некоего богатого жителя Лондона. Объект пыталась соблазнить специально подосланная женщина, но он оказался верным супругом и не поддался искушению. Тогда на мужчину, попавшего в заказную разработку, набросились трое мощных молодцов, швырнули его в постель рядом с подставной дамой и в таком положении сфотографировали… Сборщика компромата вывели на чистую воду, однако он отделался штрафом и условным сроком.

Президенты тоже не оставляли частных детективов своим вниманием. Ричард Никсон, въехавший в Белый дом в 1969 году, считал, что ему нужен собственный следственный орган помимо ЦРУ и ФБР. На роль личного сыщика президента был выбран частный детектив Энтони Уласевич, более известный как Тони Ю. Уласевич имел за плечами богатый опыт сыскной работы. Подобно Видоку, он поднялся из низов общества – родился в семье бедных польских иммигрантов. В 1943 году Уласевич стал патрульным полицейским в Гарлеме, так что изнанку жизни большого города знал прекрасно. В 1949 году Энтони Уласевича приняли в Бюро специальной службы и расследований (BOSSI) при нью-йоркском департаменте полиции. Теперь в его функции входила охрана первых лиц государства и их гостей. Так, Уласевич обеспечивал безопасность Дуайта Эйзенхауэра, Джона Кеннеди, певца Поля Робсона, кубинского диктатора Фульхенсио Батисты и даже Никиты Хрущева, который приехал в Америку в 1960 году. BOSSI занималось не только охраной, но и расследованием особо важных дел, к чему, как выяснилось, Уласевич имел особый талант. В итоге сыщик принял лестное предложение – променял полицейский жетон на роль личного частного детектива президента Никсона.

За $22 тыс. в год Энтони Уласевич должен был следить за такими недоброжелателями Никсона, как сенатор-демократ Эдвард Кеннеди и миллиардер Говард Хьюз. Одним из первых его дел на новом посту стало расследование инцидента с участием Эдварда Кеннеди. Ночью 18 июля 1969 года автомобиль, за рулем которого находился сенатор, рухнул с моста в реку. Младший брат Джона Кеннеди сумел выбраться на берег, а его молодая секретарша Мэри Джо Копечне погибла. В деле было много странного. Так, Кеннеди, вместо того чтобы сразу позвонить в полицию, пешком отправился в дом, где шла вечеринка, с которой он и уехал с Копечне, после чего сенатор и еще двое мужчин вернулись на место ДТП и принялись нырять, чтобы спасти девушку. Уласевич на следующий день начал собственное расследование и вскоре сумел обеспечить республиканца Никсона информацией, которая стала мощнейшим компроматом против любимца Демократической партии. Прежде всего выяснилось, что двери машины были заперты и, хотя окна оказались разбиты, вылезти через них Кеннеди, скорее всего, не смог бы. Позднее Уласевич рассказывал: «Доктор Дональд Миллз не проводил вскрытия. Фактически он определил, что Мэри Джо – утопленница, на глазок. Мой опыт расследования убийств говорит, что Копечне не утонула. Я видел белую пену у ее рта, а это значит, что она умерла от недостатка кислорода… Есть версия, что Мэри Джо была задушена до того, как машина упала в воду». Учитывая, что, кроме Эдварда Кеннеди, задушить несчастную было некому, понятно, что лидер демократов повис на крючке у Никсона. По крайней мере, на президентских амбициях младшего Кеннеди был поставлен крест.

Правда, через несколько лет Никсон понял, что даже Уласевич не может решить все его проблемы. Когда прогремело уотергейтское дело, именно Энтони Уласевич был послан раздавать деньги агентам, попавшимся на взломе офиса Демократической партии. Взятки должны были заставить их молчать, но вышло только хуже. Роль детектива вскрылась в ходе расследования, что добавило доказательств в пользу того, что Никсон пытался скрыть свою причастность к этому делу. Для президента скандал, как известно, кончился импичментом, а для его детектива – отлучением от вашингтонских интриг.

Звездные дела

VIP-клиентуру частных детективов с некоторых пор составляет не только американская экономическая и политическая элита, но и в большой степени гламурные обитатели Голливуда. Звезды путались с криминалом не меньше бизнесменов и политиков и чаще них попадали в неприятные ситуации. Поэтому одними из самых успешных частных сыщиков второй половины ХХ века стали так называемые голливудские детективы, сумевшие ухватиться за богемную клиентуру.

Одним из первых за нее ухватился Фред Оташ, который в 1960-е годы сменил службу в полиции нравов Лос-Анджелеса на частную детективную практику. Пока он работал в полиции, в его задачи входили рейды по элитным клубам на предмет обнаружения запрещенных препаратов и прочих нарушений. Местная богема регулярно на чем-нибудь попадалась, и Оташ имел возможность завязать множество полезных знакомств. С местными мафиози он обращался, как и положено крутому копу. В частности, он обожал издеваться над мелким мафиозным боссом Джонни Стомпанато. «Помню, как-то раз, – рассказывал Оташ, – мы с напарником затащили Стомпанато на Голливудские холмы и как следует ему врезали. Потом мы его раздели и бросили там, а после позвонили и сказали, что по улице бегает голый человек». А вот с непосредственным начальником Стомпанато, мафиозным заправилой Лос-Анджелеса Микки Коэном, Оташ находился в прекрасных отношениях, что впоследствии позволило ему наладить процветающий бизнес.

Когда Фред Оташ открыл свое агентство, его звездные знакомые, такие как Фрэнк Синатра, стали клиентами детективной конторы. Мафия тоже имела свой интерес в Голливуде, и бывший коп не отказывал в услугах и ей. Так, профсоюзный босс Джимми Хоффа, имевший тесные связи с мафией, заказал Оташу следить за Мэрилин Монро, поскольку мечтал получить компромат на ее предполагаемого любовника – президента Джона Кеннеди. Существует версия, что Фред Оташ действительно имел аудиозапись интимной встречи Кеннеди и Монро и после смерти актрисы продал ее ЦРУ. Доподлинно известно, что Оташ побывал в доме Монро через несколько часов после ее смерти, после чего бесследно исчез дневник актрисы. Власти многое прощали Оташу, поскольку он был информатором ФБР и информацию поставлял весьма интересную.

Но самым знаменитым голливудским детективом за все время существования «фабрики грез» является Энтони Пелликано. Свой сыскной бизнес Пелликано начал в 1969 году в Чикаго, но вскоре обанкротился и через несколько лет решил стартовать в этом качестве повторно. Удача пришла к нему в 1977 году, когда неизвестные похитили урну с прахом продюсера Майка Тодда – третьего мужа актрисы Элизабет Тейлор. Пелликано на глазах у прессы и посрамленных полицейских выкопал урну на том же кладбище, где она была похищена. Скорее всего, он сам ее и похитил, но Тейлор была ему весьма благодарна и ввела его в голливудский высший свет. С тех пор Пелликано стал «решателем проблем», как он сам себя называл, а его клиентами – звезды кино и спорта. Чаще всего он занимался тем, что гасил скандалы, выкупая фотографии у папарацци и жареные материалы у журналистов. Также он умело затыкал рты свидетелям. К примеру, знаменитый О’Джей Симпсон незадолго до убийства его жены нанял Пелликано, чтобы заставить замолчать свою секретаршу, которая обвиняла его в грубом и оскорбительном поведении. Детектив дал ей денег, и она замолчала. Кроме того, Пелликано, получив заказ на оперативную разработку какой-нибудь знаменитости, нередко тут же являлся к «заказанной» звезде за отступными.

Желая иметь коллекцию компромата побогаче, Энтони Пелликано держал под колпаком кого только мог. Он записывал телефонные разговоры Сильвестра Сталлоне, Тома Круза, Николь Кидман и многих других звезд. Попался же он только в 2002 году, когда нанял бандита, чтобы запугать журналистку, готовившую скандальный материал о его клиенте Стивене Сигале.

Сегодня частные детективы остаются востребованными, потому что люди, как и во времена Видока, не слишком верят полицейским, которые заинтересованы не в том, чтобы помочь пострадавшему, а в том, чтобы побыстрее закрыть дело ради благополучной статистики. Большинство успехов современных частных сыщиков свидетельствует именно об этом. Например, несколько лет назад в Техасе Детективное агентство Мейера спасло от тюремного заключения молодого человека, который обвинялся в совращении несовершеннолетней. Детективы установили, что 14-летняя обвинительница с 12 лет сама совращала всех, кто попадался на ее пути, а в данном случае организовала классическую подставу, надеясь на отступные.

Если же преступление относится к разряду мелких, пострадавшим часто остается рассчитывать только на помощь частного сыщика, поскольку у полиции хватает других забот. Так, в 2004 году американка Келли Макдональд однажды утром обнаружила, что ночевавший у нее случайный знакомый исчез вместе с домашней электроникой. Все, что нужно было сделать полиции, – опросить возможных свидетелей: соседей, водителей такси и т. п., но копы заявили, что шансов найти вещи нет, и делать ничего не стали. Пострадавшая обратилась к детективу Стивену Сканлону, и тот разыскал вора и похищенное добро за несколько часов.

Таких историй великое множество, и все потому, что частный детектив в отличие от полицейского, который к тому же перегружен работой, материально заинтересован в успешном расследовании. В общем, в обозримом будущем частные сыщики без работы не останутся.

Государственный человек

Иван Осипов (Ванька-Каин, 1718—17??). Сгинул на каторге после того, как в 1755 году суд приговорил его к смертной казни колесованием, но приговор был заменен каторжными работами.

Те, кто сегодня горько сетует на коррумпированность власти, могут утешиться: в XVII веке дело обстояло значительно хуже. Московский сыскной приказ (уголовный розыск) был куплен Ванькой-Каином на корню.

Почитатели Лермонтова, должно быть, помнят странную фразу из пьесы «Маскарад»: «Не нравится мне этот Ванька-Каин, и притузит он моего туза».

Имя человека, о котором шла речь, сегодня не на слуху. А вот в XIX веке о нем отлично помнили и называли также «русский Картуш» по аналогии со знаменитым французским вором. Ванька-Каин – не просто историческое лицо. Можно сказать, что это был первый крупный уголовный авторитет в России. Который, к сожалению для поклонников блатной романтики, еще и показал пример, как надо «ссучиваться» – сотрудничать с полицией и государственной властью в собственных интересах.

Первые подвиги

Иван Осипов (таково его настоящее имя) родился в 1718 году в селе Иваново Ростовского уезда Ярославской губернии. Как пишет ярославское издание «Караван РОС», тринадцати лет от роду Ванька был привезен в Москву мальчиком на двор купца Филатьева. У купца мальчика часто били, а кормили плохо, и Ваня «сделал ноги», прихватив полную охапку ценных вещей и денежки из господского ларца.

Вскоре Ванька познакомился с вором Петром Камчаткой. Общее дело они начали не мелочась, «по-царски»: обворовали придворного врача Евлуха и царского портного Рекса. В спальню доктора в Анненгофском дворце в Лефортово Ванька залез через окно и поживился золотой и серебряной утварью. У портного выгребли целых три тысячи тогдашних рублей: богатый был человек, для царей шил, как-никак!

Затем Ванька решил как следует рассчитаться с жадным купцом Филатьевым. Во время налета на его дом поднялась тревога, грабители похватали добро в мешки и дернули через забор, купеческие ребятушки погнались за ними. Пробегая по Чернышеву мосту через «Великую тину», разбойнички побросали награбленное в грязь, куда приказчики лезть не решились.

А сами тут же отправились к дому генерала Шубина. Выманив сторожа, шайка проникла в генеральскую конюшню. Нескольких лошадей получше запрягли в повозку и поехали на фабрику Милютина, к знакомой бабе одного из воров. Ее нарядили дворянкой и рванули во весь опор к Чернышеву мосту.

Повозку завели в грязь, стащили с нее два колеса, а дюжая «барыня» завыла: «Псы негодные! Ужо я вам! Не можно ль было дома смотреть, все ли цело! Кошками выдрать велю! Лбы забрею!» Изображая испуганных лакеев, ванькины товарищи повыловили из грязи мешки с добром и погрузили в «берлин», приделали на место колеса и были таковы.

Молодой, но гениальный вор подался из Москвы на Волгу. Среди сохранившихся о нем воспоминаний – ограбление богатого армянского купца на Макарьевской ярмарке. Когда купец отправился на другой базар за мясом, оставив кассу на компаньона, рядом с ним шел один из воров и, проходя мимо гауптвахты, закричал: «Караул!» Солдаты задержали и вора, и купца. Его компаньону об этом немедленно сообщили (тоже сообщники Ваньки), он запер склады и отправился выручать товарища с гауптвахты.

После этого, проломив стену, Ванька забрал все деньги, но далеко уносить не стал. Закопали тут же, рядом, в песочек, и на этом месте быстренько соорудили торговый шалаш. Здесь Ванька деловито поторговывал каким-то барахлишком, поглядывая, как освобожденный купец мечется в поисках своих денег.

Постепенно Ванькина шайка разрослась с нескольких человек до нескольких сот и превратилась в настоящее «бандформирование». Бандиты жгли деревни, и дошло до того, что при их появлении в одном селе все окрестные церкви по обе стороны Волги били в набат.

Идеальный полицейский

Второе явление Ваньки-Каина Москве датируется 27 декабря 1741 года. Как раз тогда-то он и «ссучился». «Красивый молодой мужчина с густой бородой и длинными, до плеч, русыми волосами» заявился в сыскной приказ и предложил свою помощь в розыске воров и разбойников, которых он во множестве знал в столице и провинции. Ваньку назначили доносителем сыскного приказа и даже дали ему в подчинение 15 солдат.

В первую же ночь в Москве было схвачено полторы сотни разного преступного люда. Любопытно, что многие воры прятались в домах духовенства: у некоего протопопа было взято 20 воров во главе с Яковом Зуевым, у одного дьякона – 45 человек. Ванька выдал и своего старого товарища, беглого солдата Алексея Соловьева, который вел подробный дневник, где было немало написано про подвиги самого Каина. Но Ваньке сенат уже простил его грехи в расчете, так сказать, на «эффективную помощь в борьбе с преступностью».

Сотрудничество с «сукой» создало властям проблемы через два года. Ванька-Каин затребовал большие деньги (в частности, на свадьбу), а когда ему отказали, вновь взялся за преступную жизнь и быстро стал, говоря современным языком, «главарем мафии в коррумпированной стране».

Женился он, кстати, не без выдумки. Дочь отставного сержанта Арина подавала ему знаки внимания, но замуж не захотела. Тогда Ванька… подбил арестованного фальшивомонетчика «выдать» Арину как свою якобы сообщницу! Девушку арестовали и били плетьми, а затем по-тихому объяснили, что не надо отказывать хорошему жениху. Арина оказалась понятливой, и свадьба состоялась. Для совершения обряда схватили на улице первого попавшегося священника, а заодно «ласково зазвали» на свадьбу человек сорок прохожих купцов и поднесли им тарелки с сухим горохом. Откупаясь от несъедобного угощения, те выложили солидную сумму.

Те, кто сегодня горько сетует на коррумпированность власти, могут немножко утешиться: в XVII веке дело обстояло значительно хуже. Московский сыскной приказ (уголовный розыск) был куплен Ванькой-Каином на корню. «Босс» жил в шикарном доме в Китай-городе, в подвале имел собственную пыточную камеру, и всех пойманных воров перед доставкой в приказ допрашивали у Ваньки. При этом задержанному давалась возможность откупиться, так что деньги текли к главарю рекой. В 1744 году Ванька снова обратился в сенат с просьбой наделить его громадными, по сути дела, диктаторскими полномочиями в Москве. И получил их! В последующие три с половиной года в первопрестольной было создано мафиозное государство в государстве.

Оно просуществовало до весны 1748 года. Тогда по всей Москве запылали пожары. Трудно сказать, была ли это просто случайность или все-таки город сожгли скопившиеся в нем разбойники и бродяги. Сгорели тысячи домов, погибли сотни людей, горожане бежали в предместья. Елизавета Петровна приказала ввести в город войска. Расследование пожаров и прочих темных дел взяли в свои руки генерал Ушаков и полицмейстер Татищев. По приказу Татищева Ванька-Каин был арестован – по делу о похищении пятнадцатилетней дочери некоего Тараса Зевакина (Ванька отличался изрядным любвеобилием).

То, что выдал он на допросах, затмило всякие представления просвещенного XVIII века о коррупции. Московская верхушка сгнила на корню! От градоначальника, берущего взятки рублями, кафтанами и баранами, до безымянного протоколиста, требовавшего за свои услуги аршин черного бархата. Ввиду особой важности дела следствие шло почти семь лет.

В 1755 году суд приговорил Ивана Осипова к смертной казни колесованием. Сенат, видимо, вспомнив о своем прежнем благоволении к преступнику, смягчил приговор: Ваньку-Каина били кнутом, вырвали ноздри, выжгли ему слово «вор» на лбу и щеках и сослали на вечную каторгу в Сибирь. Там он и сгинул.

Часть 4

На высшем уровне

Во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти.

Платон

Государству тоже нужны деньги.

И государству в целом, и отдельным представителям государственной власти.

Если деньги негде взять законным путем, можно взять незаконным. Если это делает «уважаемый человек», который в фаворе у государя, его можно и простить. А если деньги нужны самому государю, можно принять соответствующий закон – и черное станет белым, незаконное – законным.

Конфискация, экспроприация, национализация, приватизация – государственные способы отъема денег у населения, которые практиковались с незапамятных времен.

Не говоря уже о казнокрадстве.

В сущности, грабеж в особо крупных масштабах. И средь бела дня.

Первый вор второй столицы

Александр Данилович Меншиков (1673–1729) – сподвижник и фаворит Петра I, после его смерти фактически управлявший страной. Светлейший князь Российской империи, Священной Римской империи; герцог Ижорский, член Верховного Тайного Совета Российской империи, Военной коллегии президент, сенатор, полный адмирал, затем генерал-фельдмаршал, при Петре II – генералиссимус морских и сухопутных войск. Прославился также непомерным корыстолюбием и присвоением казенных средств в огромных размерах.

– Меншиков в беззаконии зачат, во гресех родила его мать, и в плутовстве скончает живот свой. Если не исправится, быть ему без головы.

Петр I – жене Екатерине

Примеров тому, как пастушка или свинопас становились если не монархами, то фактическими правителями государств, в мировой истории немало. В истории российской они тоже есть. Например, сын придворного конюха Александр Данилович Меншиков стал фаворитом Петра I и Екатерины I, регентом при малолетнем императоре Петре II, почти членом российской императорской фамилии. И самым богатым человеком начала XVIII века.

В связи с поговоркой «Из грязи в князи» в российской истории прежде всего вспоминаются имена дочери литовского крестьянина Марты Скавронской и сына придворного конюха Александра Меншикова. Первая стала российской императрицей Екатериной Алексеевной, второй – светлейшим князем и одним из самых влиятельных чиновников петровской эпохи. Настолько влиятельным, что ему сходили с рук и мелкие проказы, например чеканка общегосударственных монет с собственным вензелем, и такие крупные государственные преступления, как взяточничество и казнокрадство.

Размеры хищений Меншикова были настолько велики, что о его личном состоянии ходили самые невероятные слухи и легенды. О его злоупотреблениях знали все. Даже царь Петр. Получив очередное сообщение о «подвигах» Данилыча, в стороне от чужих глаз, чаще всего в токарной мастерской, государь прохаживался тростью по спине своего фаворита, произнося при этом всяческие поучительные сентенции. Например: «Не забывай, кто ты был и из чего сделал я тебя тем, каков ты теперь». Отведя душу, царь прощал своего «либстер камарата» и «бест фринта» (что в переводе с ломаного немецкого означает «любимый товарищ» и «лучший друг»). Тем же вечером они могли пировать бок о бок, до тех пор пока уступавший Петру в способности выпить Меншиков не падал в беспамятстве под стол.

Причина столь снисходительного отношения императора к вопиющим злоупотреблениям Меншикова – дружба, которая даже неизвестно когда и как началась. Версий много. Вот лишь одна из них.

В конце XVIII века в России торговали все. Крестьяне, солдаты, ремесленники, служивые люди, дворяне. Алексашка Меншиков, сын придворного конюха Данилы, тоже торговал. Он бегал по московским улочкам с наполненным пирогами лотком, а когда возвращался домой, слушал рассказы бывалых стрельцов об атаках и осадах, о военных походах и боевых удачах и, как многие подростки, мечтал стать военным. И такая возможность ему вскоре представилась.

Чаще всего Алексашка вертелся в Кремле, много шутил, весьма убедительно зазывал, озорничал. Проказы разбитного продавца забавляли и Петра, наблюдавшего за ним из кремлевского дворца. Однажды юный офеня то ли метко подшутил, то ли обсчитал какого-то стрельца, за что чуть не лишился ушей. Наблюдавший эту сцену Петр послал сказать стрельцу, чтобы он перестал обижать бедного мальчика, а также просил привести к нему озорника. Остроумие и находчивость Алексашки понравились царю, который велел записать его в бомбардиры Преображенского потешного полка, а заодно назначил своим денщиком. Случилось это в 1686 году, когда Петру исполнилось 14 лет, а Алексашке – 13.

Это, конечно, исторический анекдот, поскольку никаких документов о начале карьеры Меншикова нет (первое письменное упоминание о нем относится лишь к 1694 году). Однако о многих чертах характера, а главное – о деловой хватке будущего царского фаворита, он повествует весьма правдиво.

Интересант

За военными играми в Преображенском последовали настоящие, не игрушечные войны – Азовские походы, затем Северная кампания, где и проявились таланты Меншикова. Причем как в непосредственных боевых операциях (к примеру, под Полтавой он командовал левым флангом, который и решил исход баталии), так и в благоустройстве тылов.

В 1703 году, став губернатором Ижорской земли (территория нынешней Ленинградской области), Меншиков занялся строительством Петербурга, Шлиссельбурга, Кронштадта и Петергофа. А поскольку тогдашние законы не запрещали государственным чиновникам заниматься бизнесом, или, как говорили в начале XVIII века, быть интересантами, Меншиков весьма активно приступил к созданию всевозможных предприятий, которые могли обеспечить растущие на глазах города строительным материалом и провиантом.

Он владел кирпичными, лесопильными, стекольными, соляными, рыбными, винокуренными промыслами. Небольшой доход Данилычу приносил пай в товариществе по ловле моржей в Белом море. Меншиков стоял у истоков создания хорошо известной шелковой мануфактуры, появившейся после того, как в 1717 году Петр побывал во Франции и очень полюбил тамошние шелковые изделия. Прознав про царское увлечение, вице-канцлер барон Шафиров, тайный советник граф Толстой и поспевавший везде Меншиков решили удовлетворить прихоть Петра и основали шелковую мануфактуру в России. В качестве подъемных они получили крупное пособие из казны, а также удостоились некоторых привилегий, в частности права беспошлинного ввоза шелковых товаров из-за границы. Дело, однако, не заладилось, и вскоре основатели мануфактуры продали ее за 20 тыс. рублей, с лихвой компенсировав все свои предыдущие издержки на создание предприятия.

Хорошим подспорьем для обеспечения провиантом городов, строительством которых руководил Меншиков, стали поместья Данилыча. Первое – деревню Лукино в Московском уезде, населенную 115 душами мужского пола, – в 1700 году пожаловал своему «бест фринту» Петр за заслуги перед отечеством. В следующем году Меншиков удостоился еще двух вотчин. К тому же он сам прикупил три деревеньки и за одну из них, самую маленькую, уплатил 3 тыс. рублей. Впоследствии список вотчин Меншикова неуклонно расширялся: только в 1710–1717 годах, по неполным данным, он потратил на покупку имений 200 тыс. рублей.

Вор в законе

Однажды, слушая в Сенате доклад о хищениях высших должностных лиц государства, Петр вышел из себя и сгоряча тотчас велел обнародовать именной указ, гласивший, что если кто украдет из казны хотя бы даже на веревку, будет на ней же повешен. На что генерал-прокурор Ягужинский заметил: «Разве вы, ваше величество, хотите остаться без подданных? Мы все воруем, только один больше и приметнее, чем другой». Петр рассмеялся и указа не издал.

В противном случае первым, кого следовало отправить на виселицу, стал бы Меншиков, воровавший чаще и больше других. Он почти никогда не упускал возможности «подзаработать» и сэкономить. Даже по мелочам. Существует, к примеру, любопытный документ 1702 года, где говорится, что из денег, отпущенных на содержание царя, по приказу Меншикова для Петра было куплено два парика стоимостью 10 рублей, а для самого царского казначея – восемь на 62 рубля. Или такой случай. Как-то раз после очередной пьяной оргии в компании царя Меншиков обнаружил, что потерял орден, и объявил о награде нашедшему – 200 рублей. Заплатил 190.

О многих «подвигах» своего фаворита Петр знал. Так, в 1711 году, прознав о мелких хищениях Данилыча на территории Польши, Петр написал «либстер камарату»: «Зело прошу, чтобы вы такими малыми прибытками не потеряли своей славы и кредита». Меншиков внял поучению царя буквально и стал воровать по-крупному, предварительно загладив все бывшие грешки подарком – фрегатом «Самсон», купленным за границей и преподнесенным Петру на именины (годом раньше Меншиков одарил Петра деньгами – 100 тыс. рублей).

Теперь Меншиков, когда-то стеснявшийся брать большие взятки и даже один раз отказавшийся от 10 тыс. рублей, принялся работать по-крупному. Одним из наиболее прибыльных дел стали подряды на поставку провианта в казну по завышенным ценам. Первый подряд – на поставку казне 20 тыс. четвертей хлеба на 40 тыс. рублей – Меншиков взял в 1710 году. При себестоимости 34 600 рублей прибыль составила 15,6 %. Эта жила сулила огромные доходы, и ее разработке Меншиков решил придать свойственный своему характеру размах. На 1712 год он заключил уже два подряда, причем один из них через подставных лиц. По первому подряду прибыль составила 60,3 %, по второму – 63,7 %. При этом максимум, что позволяли себе другие чиновники, также занимавшиеся подрядами, – 30 % прибыли.

Дело дошло до создания следственной комиссии по делу о подрядах Меншикова. Она оценила нанесенный его действиями ущерб в 144 788 рублей. Затем всплыли истории с прямым казнокрадством и взяточничеством, которые вместе с подрядными деньгами следственная комиссия оценила в 1 163 026 рублей (при этом все государственные расходы тогда составляли около 5 млн). Иными словами, Меншиков мог без труда оплатить как минимум четверть расходной части российского государственного бюджета. Таким образом, следственная комиссия почти официально признала тот факт, что светлейший князь Меншиков является богатейшим человеком российского государства.

На самом деле его хищения, скорее всего, были еще более крупными. Поскольку многие сделки (и уж, конечно, кражи и взятки) вообще не оформлялись документами, некоторые суммы стали известны следственной комиссии лишь со слов самого Меншикова. А наговаривать на себя светлейший князь не любил. Более того, он предъявил казне контрпретензии. В одной из челобитных царю он писал (точнее, под его диктовку писал секретарь, поскольку Меншиков, видимо, так и не научился грамоте – нет ни одного документа, написанного его рукой), что «никакого моего вашей казне похищения не явилось», поскольку тратил личные деньги на приобретение предметов, необходимых государству. К примеру, однажды на 27 338 рублей из собственных средств купил палатки и на 20 979 рублей – провиант для полков, расквартированных за границей. Вспомнил Меншиков и совсем маленькие суммы. Покупку гобоев на пехотный полк – 40 рублей. Оплату услуг лиц, изловивших беглых солдат, а также за ремонт ружей – в сумме еще 167 рублей. Правда, в той же челобитной Меншиков признавался, что казенные средства на личные надобности тратил тоже. При этом внакладе никогда не оставался – из казны брал неизмеримо больше, чем отдавал.

Прочитав это, Петр все же решил, что начет надо погасить. Меншиков, весь в поисках новых источников дохода, принимает любой совет, если его реализация сулит даже незначительные барыши. В Москве он скупает лавки, харчевни, погреба, торговые места, с тем чтобы заработать на сдаче их в аренду мелким торговцам и промысловикам. Посылает своих торговых агентов в самые отдаленные уголки России и за границу, дабы наладить выгодные связи.

И часть долга он погасил. В 1719 году Меншиков написал Петру: «С меня взято деньгами, пенькою и протчими материалами 615 608 рублей». К тому же светлейший князь лучше других знал, когда нужно поднести царственному другу челобитную. Результат – списание части задолженности Меншикова казне по велению Петра.

Но самое удивительное, что, даже находясь под следствием и делая чистосердечные признания в том, что распоряжался казенным сундуком с такой же непринужденностью, как и собственным карманом, Меншиков продолжал воровать. В 1718 году Петру пришла в голову очередная идея – построить канал длиной 100 верст, чтобы суда могли проходить из Волхова в Неву, минуя Ладожское озеро. Руководителем стройки был назначен Меншиков. Но после того как на строительстве погибли от голода несколько тысяч рабочих, выделенные из казны 2 млн рублей пропали бесследно, а канал при этом не был прорыт до конца, царь отстранил Меншикова от этого дела.

И опять без последствий, если не считать традиционного внушения в токарной мастерской и нового увеличения начета.

Регент

Однажды Петр сказал своей жене Екатерине: «Меншиков в беззаконии зачат, во гресех родила его мать, и в плутовстве скончает живот свой. Если не исправится, быть ему без головы». Предсказание царя частично исполнилось, но Петр до этого не дожил. После его смерти Екатерина Алексеевна, возведенная на престол при самом непосредственном участии Данилыча, простила все его прежние долги казне и пожаловала город Батурин, о чем Меншиков просил еще Петра. Но теперь Меншикова интересовало уже не столько богатство, сколько власть. И наиболее прямой путь к этой цели – породнение с императорской фамилией. Его-то и избрал светлейший князь.

Для начала он составил свое генеалогическое древо, где появились предки, которые якобы «прибыли на Русь из Варяг вместе с Рюриком». Следующий шаг – изготовление пробной партии общегосударственных монет достоинством 10 копеек, известных как «меншиковы гривенники». Интересны они прежде всего вензелем, который составлен из литер «I» (императрица) и «E» (Екатерина). Как и во многих вензелях, обе литеры повторены в зеркальном отражении – это делалось для придания знаку симметричности. Сюда же включен дополнительный элемент – греческая буква «гамма», не имеющая никакой видимой связи с другими литерами и нарушающая все каноны монетной чеканки (на русских монетах XVIII–XIX веков встречается 47 различных вензелей, и ни один из них не содержит элемента, который не являлся бы составной частью литеры или цифры, входящих в вензель императора или императрицы). Тем не менее буква «гамма» несет огромную смысловую нагрузку. Вместе с нижними частями двух литер «I» она образует букву «М», которая по начертанию в точности соответствует той, что помещена на решетках балюстрады дворца Меншикова на Васильевском острове в Санкт-Петербурге. Кстати, там «М» была объединена с буквой «P» (Петр).

Но общегосударственная монета не решетка, поэтому правительство Екатерины отклонило проект выпуска гривенников в обращение. Это не смутило светлейшего князя, и в конце 1726 года он приступил к непосредственной реализации своего плана.

План же его состоял в том, чтобы возвести на престол малолетнего Петра – внука Петра I, сына царевича Алексея – и выдать за него старшую дочь Марию. Еще в 1718 году Меншиков первым поставил свою подпись под смертным приговором Алексею, а в 1725 году воспрепятствовал вступлению его сына на престол, так что проект выглядел просто безумием. К тому же на российский трон могли претендовать и другие кандидаты, к примеру дочери Петра I Анна и Елизавета, которые вполне могли обеспечить фавориту своего отца спокойную жизнь. Но Данилыч решил пойти ва-банк и убедил Екатерину подписать завещание о передаче престола именно Петру. Меншикову при этом отводилась роль регента при малолетнем императоре, которому тогда исполнилось только одиннадцать лет.

23 мая 1727 года, через две с половиной недели после смерти Екатерины, состоялась помолвка Петра II и Марии Александровны, которой исполнилось шестнадцать.

Меншиков ликовал. На двор нареченной невесты императора было выделено 34 тыс. рублей в год, ее имя поминалось в церквах по всей Руси. Сам Меншиков присвоил себе звание генералиссимуса. У всесильного фаворита хватало наглости даже на то, чтобы отбирать подаренные императору деньги, утверждая, что тот по молодости еще не способен распоряжаться крупными суммами.

Вкладчик

Казалось, Меншиков на гребне славы, но внезапно он заболел и слег. Выздоровел светлейший довольно быстро. Но еще быстрее действовали его недруги, которые в очередной раз обвинили генералиссимуса в хищениях из казны, рассказали Петру II историю появления смертного приговора царевичу Алексею и убедили малолетнего императора подписать указ о домашнем аресте Меншикова, а затем и о ссылке с лишением имущества, чинов и наград. Вместе с ним в ссылку отправлялось и его семейство. На сборы им были отведены сутки. И, как свидетельствуют летописцы, к концу этих суток обжитые, пышно обставленные роскошной мебелью, украшенные дорогими коврами и картинами покои дворца Меншикова в Санкт-Петербурге выглядели как после погрома.

Слуги в величайшей сумятице выполняли распоряжения, противоречащие одно другому, – укладывали одни предметы, чтобы тут же заменить их другими. Отменную мебель, дорогие ковры, картины, изделия из хрусталя и походные шатры пришлось оставить. Среди хрустальной посуды, упакованной в 15 ящиков и брошенной в столице, насчитывалось 1800 водочных стаканов, 2000 рюмок, 4500 пивных бокалов, бутылки, кружки. Пришлось позабыть и пирожный лоток, с которого началась карьера Меншикова и который он хранил в одном из чуланов своего роскошного дворца.

Но и то, что было решено прихватить с собой, едва разместилось на телегах огромного обоза: в кареты, коляски и колымаги были уложены подголовники, спешно сбитые ящики, узлы, баулы и баульчики, сундуки и сундучки. Для перевозки всего этого добра было выделено 100 подвод, часть которых оплатила казна, часть – сам Меншиков.

10 сентября 1727 года обоз двинулся в путь. Его сопровождала пестрая свита, свидетельствовавшая о намерении Меншикова сохранить и в ссылке блеск своего двора. Среди 133 человек, выехавших из Петербурга, находились пажи, гайдуки, лакеи, повара, портные, певчие, сапожники, гофмейстер и даже два карлы. Здесь же были драгуны – своего рода княжеские гвардейцы. В дороге прислуга увеличилась еще на 15 человек.

Но тут последовал новый удар. По императорскому повелению с пальца Марьи Александровны Меншиковой было снято обручальное кольцо, а в церквах перестало звучать ее имя. Кроме того, были сильно уменьшены пожитки ссыльной семьи. Но самую большую неприятность доставил Меншиковым забытый историей офицер Мельгунов, командовавший охраной. Он написал письмо, в котором попросил о повышении звания и прибавлении числа подчиненных для усиления охраны. В столице решили, что легче сослать Меншикова куда-нибудь подальше, чем расходовать средства на его охрану, и определили местом ссылки глухой сибирский городок Березов (ныне Березово Ханты-Мансийского автономного округа), где Меншиков и провел остаток жизни.

А следственная комиссия тем временем усиленно занималась подсчетом имущества, конфискованного у богатейшего человека начала XVIII века. По ее оценкам, стоимость только изъятых денег и драгоценностей составила около 400 тыс. рублей. И сюда еще не были включены вотчины Меншикова в России и за границей. В общей сложности они могли бы составить средней руки немецкое княжество.

Были еще вклады в иностранных банках, где и в ту далекую пору предпочитали держать деньги богатые люди. Правда, выбора у них особо не было – своих банков в России тогда не существовало.

Неиссякаемый источник

(Конфискация и арест имущества)

Богатство не перестало навлекать беды на людей, им обладающих.

В тяжелые времена у правителей государств под рукой всегда было отличное средство быстрого пополнения казны – ограбление крупных собственников. Так, к примеру, поступил французский король Филипп IV: прибрал к рукам деньги ломбардских банкиров и все, что оставалось от финансового предприятия тамплиеров. Лишился огромного состояния француз Луи дʼАмбуаз – его принудили передать все Людовику XI. Богатейший магнат граф Магнус Габриэль Делагарди стал одним из первых шведских аристократов, чья собственность была изъята Карлом XI для приведения бюджета страны в порядок. И сегодня многие богачи убеждаются в том, что их привилегированное положение становится крайне неустойчивым при серьезных экономических неурядицах.

Не было бы несчастья, да богатство помогло

Французский король Карл VII вошел в историю под именем Победитель: с помощью талантливых военачальников (в том числе Жанны дʼАрк) ему удалось отвоевать почти всю территорию Франции, находившуюся под властью англичан. Повезло ему и с финансовым советником – банкиром и купцом Жаком Кером. Таланты Кера помогли ему стать богатейшим человеком; само собой, параллельно он нажил себе множество врагов.

Жак Кер, решивший заняться торговлей по примеру отца, одним из первых во Франции наладил торговые связи с восточным берегом Средиземного моря. В 1432 году в возрасте 37 лет он начал возить оттуда орехи, шерсть, ткани, ковры. За несколько лет Кер превратился в одного из самых успешных купцов Франции. Со временем он занялся и финансовыми операциями – выдавал, к примеру, ссуды рыцарским орденам.

О талантливом торговце и банкире вскоре узнали приближенные короля, и в 1436 году Карл VII принял Кера на службу – назначил главой монетного двора. В то время Франция оказалась наводнена поддельными монетами английского и французского происхождения, и Жак Кер взял на себя составление всех королевских указов, связанных с чеканкой монет, чем и занимался несколько лет. Затем Карл VII поручил ему управление всеми расходами королевского двора, сделав Кера, по сути, своим личным банкиром. Вскоре Керу был пожалован дворянский титул.

Влияние Жака Кера быстро росло, чему способствовала его успешная дипломатическая деятельность. В 1448 году Кер от лица французского короля участвовал в примирении Папы Римского Николая V и так называемого антипапы Феликса V, провозглашенного главой католической церкви Базельским собором. Стараниями Жака Кера схизму удалось преодолеть, Феликс V отказался от притязаний на папский престол и получил сан кардинала. После этой победы Кер стал одним из доверенных лиц Карла VII.

Параллельно росли и развивались предприятия Жака Кера. В подчинении у него находилось несколько сот управленцев, следивших за финансовыми делами в крупнейших городах страны, за морской и сухопутной торговлей. В 1440-е годы на деньги Кера строились церкви, учебные заведения и, разумеется, роскошные поместья для самого банкира.

Как нередко бывает в таких случаях, стремительное обогащение Кера на фоне проблем с пополнением казны вызвало недовольство короля: он нуждался в деньгах на новую войну в Аквитании. Этим не преминули воспользоваться враги Жака Кера при дворе, и вскоре против него созрел заговор.

После того как в 1450 году при невыясненных обстоятельствах скончалась любовница короля Агнесса Сорель, быстро распространились слухи о ее отравлении. Приближенные Карла VII, некоторые из которых были должниками Жака Кера, убедили короля, что это его банкир отравил Сорель, хотя никаких доказательств причастности Кера к преступлению, как утверждают историки, не существовало. Карл VII был скор на расправу. Он приказал арестовать банкира и конфисковать всю его собственность в пользу королевской казны.

Жак Кер был обвинен в отравлении, мошенничестве, подделке монет, похищении каторжников для работы на своих галерах и других преступлениях, был признан судом виновным и отправлен в тюрьму. Позже Керу удалось бежать в Рим, где его с радостью принял старый знакомый – папа Николай V. Следующий папа, Каликст III, предложил Керу возглавить часть флота и отправиться в экспедицию против турок, которые незадолго до того захватили Константинополь, – бывший банкир согласился, но заболел в пути и умер на острове Хиос в 1456 году. По некоторым данным, Карл VII впоследствии признал, что несправедливо осудил Кера. А следующий король, Людовик XI, вернул его наследникам некоторую часть отобранной собственности.

Конфискация на добровольной основе

Своему сыну Людовику Карл VII оставил централизованное государство, ресурсы которого, впрочем, были истощены многолетними войнами. Придя к власти, Людовик XI сразу же решил пополнить королевскую казну. Продолжив дело отца, он организовал аферу с целью завладеть собственностью одного из самых богатых людей страны – Луи д’Амбуаза, 32-го виконта Тюарского.

Д’Амбуаз был не только одним из самых богатых, но и одним из самых известных людей Франции. Он вместе с Жанной д’Арк отбивал Орлеан – это было важнейшей победой в войне с Англией. Но о заслугах виконта быстро забыли, когда он поссорился с Жоржем де ля Тремуем, фаворитом Карла VII.

Предметом ссоры стала старшая дочь д’Амбуаза – Франсуаза, которую де ля Тремуй хотел видеть женой своего сына. Однако он получил отказ, мотивированный тем, что Франсуаза уже помолвлена. Обладавший огромным влиянием фаворит короля не мог смириться с тем, что такая богатая невеста уплывает в чужие руки. Ему удалось убедить Карла VII и парламент, что Луи д’Амбуаз участвовал в заговоре с целью похитить самого Тремуя и впоследствии захватить власть в стране. Без всякого суда и следствия д’Амбуаза лишили собственности и приговорили к смертной казни, которую потом заменили пожизненным заключением. Впрочем, через три года – после упорного заступничества королевы Марии Анжуйской – виконта выпустили из тюрьмы и вернули ему все имущество. При этом от него потребовали не выдавать старшую дочь замуж без разрешения короля.

Вскоре это разрешение, по всей видимости, было получено, и Франсуаза вышла за герцога Бретонского Пьера II. Луи д’Амбуаз также подыскал мужей двум другим дочерям, передав им часть своего имущества. К тому времени виконту уже было за 50, и на старости лет он стал тратить деньги очень расточительно. Его дочери начали волноваться за судьбу наследства и обратились в суд с просьбой назначить управляющего имуществом отца. Дело дошло до парламента, и в 1457 году был издан декрет, запрещавший виконту передавать кому-либо свою собственность.

Четыре года спустя на французский трон взошел Людовик XI, который решил воспользоваться удручающим положением Луи д’Амбуаза и довершить дело, начатое отцом, – отнять у виконта имущество. Людовик вызвал д’Амбуаза в город Тур и предложил выдать овдовевшую к тому моменту старшую дочь Франсуазу за герцога Савойского, сам виконт был назначен посредником в их переговорах. Однако Франсуаза отказалась от этого предложения, более того, она дала клятву у алтаря, что больше никогда не выйдет замуж.

Услышав об этом, Людовик XI изобразил страшный гнев и осыпал неудачливого переговорщика упреками и угрозами. Луи д’Амбуаз был так напуган, что внял советам придворных попытаться умилостивить короля, передав ему в собственность тюарское виконтство. Передаче, правда, мешал декрет парламента, запрещавший д’Амбуазу распоряжаться имуществом, но его оказалось нетрудно отменить. Восстановив свои права, д’Амбуаз продал виконтство Людовику XI за 100 тыс. крон, которые он должен был получить в течение недели. Из этой суммы ему выплатили только 10 тыс.

Через несколько лет Луи д’Амбуаз скончался в замке Тюар. Незадолго до его смерти к нему по приказу короля прибыл Жак де Бомон, сеньор Брессюирский, и объявил, что ему и его 30 сопровождающим поручено окружить замок и выпроводить оттуда всех родственников и друзей д’Амбуаза. Сразу после его похорон Жак де Бомон распорядился провести ревизию всей неучтенной собственности виконта для передачи королю.

Дорогие поражения

Спустя два века богатство не перестало навлекать беды на людей, им обладающих. Шведский король Густав II Адольф не оставил мужского потомства, а его наследница Кристина была еще слишком молода, чтобы править, и страной управлял совет регентов, в который входил маршал Якоб Делагарди. Блестящая военная карьера, которую ему удалось сделать, участвуя в войнах с Россией и Речью Посполитой, позволила маршалу довольно быстро продвинуть по служебной лестнице старшего сына – Магнуса Габриэля Делагарди, родившегося в 1622 году. Якоб Делагарди обеспечил сыну отличное образование, в том числе военное: оно было получено под присмотром шведского фельдмаршала Густава Горна.

Дворянский род Делагарди к тому времени процветал в Швеции уже два века, и его представители, как правило, входили в круг приближенных королевской семьи. Это, в свою очередь, позволяло им расширять свои владения, и к тому моменту, как Магнус Делагарди достиг совершеннолетия, он считался одним из наиболее богатых людей Швеции.

С приходом Кристины к власти в 1644 году Магнус Делагарди стал ее фаворитом. Королева была влюблена в него и, стремясь добиться ответного чувства, даже оплачивала некоторые его долги. Однако Делагарди женился на ее двоюродной сестре – тогда Кристина в ярости выслала обоих во Францию и позволила им вернуться только через год. Она объявила, что прощает своего возлюбленного, и в подтверждение своих слов помогла Делагарди стать сенатором, а затем сделала его государственным казначеем.

В 1653 году отношения Делагарди с королевой вновь испортились, и он лишился высоких должностей. Восстановить свое влияние и даже усилить его он смог только после того, как Кристина в 1654 году уступила трон Карлу X, брату жены Делагарди. Правление нового короля продлилось недолго, шесть лет спустя он умер от воспаления легких, распорядившись в своем завещании назначить Делагарди лорд-канцлером Швеции и главой регентского совета, который должен был управлять страной до достижения Карлом XI совершеннолетия в 1672 году.

В годы регентства Магнус Делагарди фактически был главой Швеции. Во время его правления аристократия стремилась как можно больше тратить на себя и как можно меньше отдавать в королевскую казну. Чтобы как-то сбалансировать государственные доходы и расходы, Делагарди и его сторонники начали своего рода торговлю политическим влиянием и военным потенциалом страны. В 1661 году, к примеру, Швеция заключила с Францией договор, который предусматривал выплату шведскому правительству значительной суммы за поддержку французского кандидата на польский трон. Через несколько лет, во время войны Франции и Нидерландов, Швеция сначала присоединилась к антифранцузскому альянсу, потребовав от Испании выплаты 480 тыс. риксдалеров, а затем резко развернулась – пообещала поддержать французского короля Людовика XVI, объявив новую цену: 400 тыс. крон в год в мирное время и 600 тыс. крон в военное.

Несмотря на постоянный дефицит бюджета, верхушка власти чувствовала себя превосходно. Делагарди приобретал поместья во всех частях страны, а также руководил одновременно несколькими десятками строительных проектов, которые приносили ему огромные деньги. В наиболее удачные годы его доход составлял 5 % доходов всей Швеции.

Разумеется, политические противники Делагарди постоянно пытались уличить лорд-канцлера в злоупотреблениях. В 1668 году по требованию шведского парламента был даже составлен доклад о финансовых нарушениях регентского совета, однако все оставалось по-прежнему. Спустя четыре года на престол взошел король Карл XI, который благоволил Делагарди так же, как и его предшественники.

Все изменила датско-шведская война 1675–1679 годов, к которой Швеция из-за экономических проблем не была достаточно подготовлена. В результате ее потери оказались гораздо больше потерь противника, и хотя по мирному договору Швеция не лишилась никаких территорий, ее армия и флот оказались в удручающем состоянии. К тому же Швеция столкнулась с тяжелым финансовым кризисом – казна опустела.

У королевской власти быстро появился план поиска недостающих денег. Была создана специальная комиссия, расследовавшая причины фактического поражения в войне, и она пришла к выводу, что главная вина лежит не на молодом и неопытном монархе, а на членах бывшего регентского совета. Им назначили штраф в 4 млн риксдалеров, львиную долю которого – более 500 тыс. риксдалеров – должен был выплатить Магнус Делагарди. Кроме того, в 1682 году его лишили почти всех земельных владений, оставив лишь несколько поместий. Несколько дворянских семей обанкротились в результате этих мер, родственники Делагарди в письмах королю жаловались, что их всех обобрали до нитки. Но это скорее стоит расценивать как преувеличение: так, Магнус Делагарди все же сохранил часть собственности и продолжал получать зарплату юстициара, высшего судебного чиновника.

Арест имущества в политических целях

Начиная с XVII века промышленность и торговля развивались все быстрее, а правители все реже притесняли элиту, в особенности это касалось конфискации имущества: защита частной собственности становилась залогом экономического процветания.

Тем не менее, в то время как развитые европейские и азиатские государства пытались сформировать правовую основу для нормального ведения бизнеса, в странах Нового Света все еще доминировали варварские методы борьбы за власть и собственность. В Мексике, к примеру, только в 1876 году, с приходом к власти президента Порфирио Диаса, удалось наконец наладить централизованное и более или менее стабильное управление страной. Своей главной целью Диас провозгласил развитие экономики с упором на промышленное производство. Он встал на защиту крупных собственников, включив в новую конституцию запрет на конфискацию частного имущества. При Диасе Мексика вступила в период быстрого экономического роста с крайне неравномерным распределением ресурсов.

Одним из тех, кому посчастливилось войти в короткий список крупных земельных собственников, стал Луис Террацас, сын мясника из штата Чихуахуа. Свой путь к богатству он начал с разведения скота. В 1854 году, когда Террацасу было 25 лет, его избрали в совет города Чихуахуа, а через шесть лет он стал уже губернатором всего штата.

Террацасу удалось быстро завоевать расположение местных жителей, давая деньги на содержание отрядов наемников, которые защищали земли крестьян (и его собственные) от набегов индейцев. Тем временем хозяйство Луиса Террацаса росло, он приобретал мельницы, железные дороги, текстильные фабрики. Однако основной доход Террацасу обеспечивали продажи скота (его личное стадо достигало 750 тыс. голов) в США – именно благодаря этой торговле он стал одним из самых богатых людей Мексики. К началу XX века в собственности Террацаса находилось более 2 млн гектаров земли. Луис Террацас имел привычку на вопрос: «Вы из Чихуахуа?» отвечать: «Нет, я владею Чихуахуа!»

Террацас вкладывал большие средства в развитие финансовой системы на своей территории, открывал банки совместно с другими мексиканскими предпринимателями. А для охраны своих владений содержал целую армию, которая, однако, впоследствии выступила против него самого.

В 1907 году в связи с финансовым кризисом начался спад в мировой экономике. Мексика столкнулась с острой нехваткой продовольствия, тысячи крестьян оказались на грани выживания. Назначенные на 1910 год выборы президента стали переломным моментом. Порфирио Диас, во что бы то ни стало желавший переизбрания, заключил своего главного соперника Франсиско Мадеру на время выборов в тюрьму. Одержав победу, он выпустил Мадеру, и тот решил получить власть в стране революционным путем. С помощью своего дяди Франсиско Мадера составил план национального восстания, его соратники – Эмилиано Сапата (на юге страны) и Франсиско (Панчо) Вилья (на севере) собрали под своим командованием боевые отряды, в состав которых вошли и люди, служившие на территориях, подконтрольных Террацасу.

После государственного переворота революционное правительство Мексики решило справиться с последствиями экономического кризиса самым простым и очевидным путем: отобрать собственность у Луиса Террацаса и ему подобных элементов. Впрочем, в мексиканской конституции четко указывалось, что «конфискация запрещена навсегда», и правительственным чиновникам приходилось говорить о «временном захвате собственности и аресте имущества в политических целях» – именно так в интервью газете The New York Times описал происходившее в стране министр финансов Луис Зубириа.

В результате Луис Террацас в 88 лет был вынужден бежать в Соединенные Штаты, поручив своему сыну следить за остатками былого имущественного величия. Сын, Луис Террацас II, позже сообщил, что его бросили в тюрьму и пытали, чтобы выяснить, где спрятаны золотые запасы семьи. Рассказав все, что он знал, Террацас-младший смог перебраться в США. Позже семье позволили вернуться в Мексику, она смогла вернуть небольшую часть собственности и продолжить политическую деятельность. Сейчас губернатором Чихуахуа является представитель династии Хосе Террацас.

Тоталитарные признаки

Целенаправленный отъем государством имущества у обеспеченных граждан практикуется и в новейшее время. Так, в ноябре 2008 года появились сообщения о начале расследования финансовых преступлений самого богатого человека Китая, главы компании Gome Хуана Гуанъюя.

Историю этого бизнесмена можно назвать примером образцового превращения нищего в принца. В 16 лет Хуан, парень из крестьянской семьи, окончив девять классов, вместе с братом поехал в Монголию, чтобы продавать там одежду. Спустя год они приняли решение переключиться на электронику, поскольку сообразили, что рост благосостояния в Китае даст увеличение спроса на высокотехнологичные товары. В 1986 году Хуан Гуанъюй отправился в Пекин. В кармане у него было $500 начального капитала, которые он потратил на то, чтобы открыть придорожную палатку для продажи радиоприемников и другой домашней электроники. Товары он закупал на фабрике недалеко от родного города Шаньтоу на юге Китая.

Расчет братьев оказался верным: за несколько следующих лет спрос на домашнюю электронику взлетел на космическую высоту, что позволило им быстро развивать бизнес. В 1993 году старший брат Гуанъюя – Хуан Цзюньцинь предпочел перейти в сектор недвижимости и основал компанию Towercrest Group, а сам будущий миллиардер приступил к созданию сети магазинов под названием Gome. Первая ее точка за пределами Пекина появилась в городе Тяньцзинь. Довольно быстро Хуан Гуанъюй сумел накрыть своей сетью основные крупные города страны. В 2004 году акции компании Gome, которая теперь в полном варианте именовалась Gome Electrical Appliance Holding, стали торговаться на бирже Гонконга.

В 2006 году предприятие Хуан Гуанъюя провело слияние с одним из главных конкурентов, компанией China Paradise, которая находилась на третьей строчке в списке крупнейших сетей по продаже электроники. После этого сеть Gome представляла собой 587 магазинов в более чем 160 городах Китая. И в том же 2006 году у Хуан Гуанъюя появились первые серьезные проблемы в отношениях с китайскими властями. В отношении братьев было проведено расследование, в ходе которого выяснилось, что в 1996 году компания Eagle Property Group, также принадлежащая Хуан Гуанъюю, взяла у Народного банка Китая кредит на сумму $167 млн и не вернула. Однако несколько месяцев спустя бизнесмены вышли на свободу.

В ноябре 2008 года, когда начался экономический кризис, против Хуан Гуанъюя вновь выдвинули обвинения – на этот раз в том, что он использовал инсайдерскую информацию, осуществляя операции с акциями фармацевтической компании Jintai, которая принадлежит его брату. Торговлю ценными бумагами Gome приостановили, и вся ее деятельность оказалась в подвешенном состоянии, поскольку китайские правоохранительные органы арестовали Хуан Гуанъюя, его жену, занимавшую пост директора компании, а также главу финансового отдела Gome. Все трое лишились своих должностей. Впрочем, представители компании заверили, что готовы вести бизнес и дальше, и выразили обеспокоенность, что китайские власти уже более трех месяцев не предоставляют никакой информации о том, где находятся арестованные. Также ничего не известно о дате начала судебного разбирательства.

Надо сказать, что в Китае довольно часто сажают в тюрьму тех, чьи имена значатся в списке самых богатых людей страны. В конце 2008 года, к примеру, Цзян Веньчжун, основатель компании розничной торговли Wu-Mart Stores, был приговорен к 18 годам тюремного заключения за взяточничество, хищения и мошенничество. Судя по всему, судьба бизнесменов в Китае сильно зависит от того, насколько влиятельны их покровители в политических кругах.

«Существует серая зона на стыке плановой и рыночной экономики, – говорит профессор Лю Цзуэ из Пекинского университета. – В ней главенствуют политики, и бизнесмены подкупают их». В период кризиса, когда отношения бизнеса и властных кругов становятся натянутыми, список Forbes, по замечанию одного из китайских экономических аналитиков, «превращается в список разыскиваемых».

Ложки для голодающих

(Экспроприация церковного имущества)

Голод был прекрасным поводом для того, чтобы начать насильственное изъятие церковных ценностей.

Новая власть всегда ревниво относится к богатствам свергнутой. Она верит, что, обнаружив спрятанные сокровища, сразу решит все свои экономические проблемы. В 1990-е годы рассчитывали на золото партии, в 1920-е – на романовские драгоценности. Но экономические результаты всевозможных экспроприаций, как правило, оказываются ничтожными. После того как в 1922–1923 годах в Советской России изъяли ценности из всех храмов страны, вместо ожидаемых сотен миллионов получили сумму ненамного большую, чем потратили на кампанию по изъятию.

Бриллианты для диктатуры пролетариата

Еще в 1917 году газеты сообщали об американском обществе, которое ассигновало $20 млн для скупки в России произведений искусства и изделий из драгоценных металлов. Тех, кто еще только собирался громить усадьбы и грабить награбленное, с нетерпением ждали перекупщики.

Однако мелкие перекупщики были не в состоянии легально вывезти за рубеж все экспроприированные ценности. Если внутри страны новая власть могла делать все, что угодно, то организовать продажу конфискованных ценностей в Западной Европе было сложнее. Приходилось считаться и с предусмотренной европейским законодательством ответственностью за сбыт похищенного, и с возможными исками бывших владельцев, да и вообще контрабанда драгоценностей была делом весьма хлопотным. Проще было передавать драгоценности посещавшим Советскую Россию коминтерновским деятелям. Экономике страны это не давало ничего, зато приближало мировую революцию.

С неорганизованной торговлей конфискованными ценностями пытался бороться нарком внешней торговли Леонид Красин. В адресованной политбюро «Записке» он писал: «Сейчас это дело стоит ниже всякой критики. Обыкновенно этот товар попадает в руки Коминтерна, что абсолютная бессмыслица, так как людям, являющимся в данную страну по большей части нелегально и для работы с такого рода торговлей ничего общего не имеющим, поручается продажа товара, на котором при современных условиях торговли могут проваливаться даже легальные профессиональные торговцы. В лучшем случае продажа ведется по-дилетантски через случайных знакомых и по ценам значительно ниже тех, которые могли бы быть выручены при более деловой постановке сбыта. Для продажи более крупных партий, подбираемых сейчас Гохраном, эти архаические методы уже совершенно недопустимы и опасны». Красин разработал целую программу вывоза драгоценностей через дипломатическую почту и продажу через контролируемых ВЧК частных скупщиков.

Однако идея упорядочить торговлю конфискованными драгоценностями не встречала поддержки со стороны партийного руководства. Драгоценности следовало продавать безотлагательно, поскольку мировая революция, которая ожидалась со дня на день, грозила обрушить рынок драгоценностей. «Для нас важнее, – писал в этой связи Троцкий, – получить в течение 1922–1923 годов за известную массу ценностей 50 миллионов, чем надеяться в 1923–1924 годах получить 75 миллионов. Наступление пролетарской революции в Европе, хотя бы в одной из больших стран, совершенно застопорит рынок ценностей: буржуазия начнет вывозить и продавать, рабочие станут конфисковывать и пр., и пр. Вывод: нужно спешить до последней степени».

Однако настроенный более реалистично Леонид Красин не прекращал попыток научиться культурно торговать ворованными сокровищами. Среди возможных партнеров он называл компанию «Де Бирс»! Столь солидному покупателю Красин предлагал не якутские алмазы, которые советские геологи еще не успели найти, а конфискованные драгоценности. Предполагалось, что экспроприация обеспечит добычу алмазов в промышленных масштабах. «Надо раз и навсегда покончить с этим порядком или беспорядком, – писал Красин в Наркомфин, – из-за которого сбыт наших бриллиантов производится до сих пор с потерей десятка процентов их стоимости. Всякие случайные мелкие продажи по знакомству и т. д. должны быть прекращены. Надо заключить договор с какой-нибудь крупнейшей фирмой (были предложения Де Бирса, а также Ватбурга) об образовании синдиката для совместной продажи бриллиантов. Синдикат этот должен получить монопольное право, ибо только таким путем можно будет создать успокоение на рынке бриллиантов и начать постепенно повышать цену. Синдикат должен давать нам под депозит наших ценностей ссуды на условиях банковского процента…»

Объем проданного за бесценок, а то и просто украденного не поддается учету. Запасы драгоценностей стремительно сокращались. Единственной крупной организацией, к конфискации имущества которой долго не решались приступать, оставалась церковь. Власти опасались массового сопротивления и, национализировав капиталы синода, не рисковали изымать из действующих храмов изделия из серебра и золота. Для подобных действий было необходимо очень веское основание. Таким основанием стала борьба с голодом.

Голод

В готовящихся для руководства страны секретных информационных сводках сообщения о голоде постоянно присутствуют с начала 1922 года. Так, в сводке по Самарской губернии от 3 января 1922 года сообщается: «Наблюдается голодание.

Таскают с кладбища трупы для еды». А чуть позже: «Голод усиливается… На рынке замечена продажа жареного человеческого мяса, издан приказ о прекращении торговли жареным мясом». Видимо, запрет торговли мясом проблемы не решил, и государство начинает целенаправленную борьбу с голодом. Первоочередной мерой стала закупка за границей на 6 тыс. золотых рублей материалов для наглядной агитации.

Еще летом 1921 года, до того как государство приступило к закупке агитационных плакатов, патриархом Тихоном был создан комитет помощи голодающим. Эта организация обратилась к мировой общественности с призывом о помощи и начала сбор средств для закупки продовольствия за рубежом. Однако само существование комитета было незаконным, поскольку советское законодательство запрещало религиозным организациям в какой бы то ни было форме заниматься благотворительностью. Лишь в самом конце 1921 года церковный комитет все-таки был легализован. К февралю 1922 года церкви удалось собрать около 9 млн рублей, а также ювелирные украшения и продукты.

Уважительная причина

То, что верующие собирали средства и организовывали помощь голодающим, не устраивало руководителей страны. По официальной идеологии, церковь была реакционной организацией и ничего хорошего сделать не могла. Спасти людей от голодной смерти должна была не церковь, а советская власть. К тому же голод был прекрасным поводом для того, чтобы начать насильственное изъятие церковных ценностей.

Чужое достояние всегда кажется огромным. Ленин и Троцкий считали, что удастся получить в худшем случае сотни миллионов, а в лучшем – миллиард золотых рублей. 23 февраля 1922 года ВЦИК принял постановление, в котором местным органам власти предлагалось приступить к изъятию из храмов всех предметов из золота, серебра и драгоценных камней. Изъятое должно было передаваться в центральный фонд помощи голодающим.

В марте 1922 года Ленин в секретном письме членам ЦК четко сформулировал задачи изъятия ценностей, причем помощь голодающим в их числе даже не упоминалась. Ленин говорил лишь о золотом запасе, который помог бы укреплению внешнеполитического положения страны, а также о том, что под прикрытием борьбы с голодом можно будет ослабить церковную организацию, физически уничтожив наиболее активную часть духовенства. Начать борьбу с церковью, обвиняя ее в отказе помочь голодающим, было гениальным ходом.

Началась мощная пропагандистская кампания. Журналисты доказывали, что церковное золото решит все экономические проблемы страны. Так, газета «Известия» убеждала читателей, что если обменять церковные богатства на хлеб, то голодающие в течение трех ближайших лет будут обеспечены продовольствием. На эти деньги также предлагалось купить 10 тыс. тракторов или же запас засухоустойчивых семян, которых хватило бы на десять лет.

Религиозные организации оказались в двусмысленном положении. Государственные СМИ не сообщали о проводимых верующими сборах пожертвований для закупки хлеба, зато охотно рассказывали о нежелании отдать драгоценный оклад почитаемой иконы или священные сосуды. Более действенного способа скомпрометировать религиозные организации трудно придумать.

Пропагандистская кампания, естественно, финансировалась за счет изъятого. На наглядную агитацию ушла четвертая часть всех полученных в ходе кампании средств. Именно на эти деньги был издан, например, плакат Дмитрия Моора «Помоги!».

Однако пропагандистский эффект был не особенно высоким. Участники собраний, которые по приказу свыше проводились на многих предприятиях, часто высказывались против изъятия. Секретные сводки ЧК сообщают о циркулирующем среди населения слухе, будто большевики отбирают церковные ценности, чтобы было с чем бежать за границу. Вообще, о том, что ценности пойдут не на закупку продовольствия, говорили повсеместно.

Первая кровь

Приступая к изъятию, правительство ставило не столько экономические, сколько политические задачи. Оно было заинтересованно в том, чтобы верующие оказывали сопротивление, поскольку в этом случае появлялся повод прибегнуть к репрессиям. Между тем церковные власти прикладывали максимум усилий для того, чтобы не допустить столкновений. Так, митрополит Петроградский Вениамин, обращаясь к своей пастве по поводу изъятия, писал: «Сохраните доброе христианское настроение в переживаемом нами тяжелом испытании. Не давайте никакого повода к тому, чтобы капля какая-нибудь чьей бы то ни было человеческой крови была пролита около храма, где приносится бескровная жертва».

Без кровопролитий и столкновений прошло изъятие в Архангельской области (3 пуда серебра и 66 драгоценных камней с окладов икон). Кроме того, духовенство и верующие Архангельской области добровольно внесли в губернский комитет помощи голодающим почти 400 млн совзнаками. В Вологде для губпомгола собрали около 800 млн рублей. Братия Оранского монастыря (Нижегородская губерния) доставила в комиссию серебряный престол весом 5 пудов.

В принципе общины верующих были готовы участвовать в сборе средств для помощи голодающим, но не в осквернении храмов. Во многих местах верующие организовывали добровольные сборы, чтобы выкупить имущество своего храма и спасти его от изъятия и уничтожения. Сохранилась адресованная Ленину телеграмма, в которой крестьяне просят оставить в покое их храм, предлагая направить голодающим 150 пудов хлеба, 75 пудов мяса и 15 пудов масла. На всякий случай крестьяне оплатили и ответ вождя в размере 15 слов. Однако ответа не последовало. Власти не были заинтересованы в организованном участии верующих в сборе средств. Сначала при выкупе церковного имущества от прихожан требовали сумму, которая в два-три раза превышала его стоимость, а потом и вовсе запретили подобные замены.

Форма проведения изъятий становилась все более оскорбительной для верующих: в храмы входили в шапках, церковную утварь запихивали в ящики ногами и т. д. Все это приводило к стычкам и вооруженным столкновениям. В газетах тех лет говорилось о 1414 столкновениях властей с верующими. Проверить эту цифру невозможно.

Учимся культурно торговать

При изъятии к церковной утвари подходили как к лому драгоценных металлов, хотя среди изымаемых предметов было немало художественных и исторических ценностей. Конечно, изделия стоили дороже лома, но для их реализации были нужны специалисты, а их-то как раз и не хватало. В актах изъятия читаем: «Изъято камней неопределенного достоинства и величины следующее количество: больших зеленых в желтой оправе, квадратных – 2 штуки; большой выпуклый полукруглый белый камень в желтой оправе – 1 штука». Конечно, инструкции запрещали уничтожение художественных и исторических ценностей, однако они не выполнялись даже в столицах. Так был разобран и уничтожен легендарный серебряный иконостас Казанского собора, изготовленный из трофейного серебра, добытого казаками атамана Платова во время наполеоновских войн. На отчаянные телеграммы Петроградского отдела музеев Москва не отвечала.

Наиболее активной сторонницей продажи церковной утвари в виде изделий была председатель Главмузея Наталья Троцкая. В адресованном помголу документе была изложена целая программа будущей коммерческой деятельности: «Главмузей считает необходимым обратить ваше внимание на то, что на основании имеющихся у Главмузея сведений и сообщений его экспертов, работающих в Гохране, часть предметов, изъятых в помгол, идет в настоящее время в сплав. Между тем означенные предметы могли бы быть использованы как предметы искусства и старины в большей степени, чем в настоящее время, при реализации их на иностранном рынке и преимущественно на Ближнем Востоке, например в Сербии, Болгарии, Армении и в Константинополе. Здесь церковная утварь русского производства всегда находила хороший сбыт, и в настоящее время, после восьмилетнего перерыва в сношениях, особенно ощущается нужда в этих предметах. Англия и Франция также интересуются некоторой отраслью русского ювелирного производства, сканными работами, предметами из финифти и перегородчатой эмали и т. д. Главмузей не раз уже обращал внимание на нерациональное использование прекрасных образцов русского производства… которые могли бы пойти как материал для продажи за границу и которые дали бы больше, чем если бы они были обращены в сплав».

Однако реализованы эти предложения не были. Грамотная торговля изделиями требовала времени, а деньги хотелось получить здесь и сейчас. К тому же на реализацию ценностей за рубежом негативно влияла антицерковная кампания. Так, после ареста патриарха Тихона Фритьоф Нансен, выступавший в качестве посредника при переправке за границу значительного числа драгоценностей и произведений искусства, обратился к Троцкому с жестким посланием. Если так реагировали друзья, то что же говорить о врагах!

Неожиданное предложение пришло из Рима. Ватикан предложил Советской России выкупить всю конфискованную церковную утварь, не вывозя ее за пределы страны. Несмотря на соблазн немедленного получения денег, большевики отказались от этого предложения.

Сухой остаток

Организаторы изъятий рассчитывали получить десятки, если не сотни миллионов золотых рублей, а не удалось собрать и пяти. По официальным данным, в итоге изъятия было получено 4 650 810 золотых рублей и 67 копеек. Из этих денег 1 млн действительно был потрачен на покупку продовольствия, а остальные – на проведение изъятия и на антицерковную кампанию 20-х годов. Только на технические нужды (оплата труда грузчиков, ящики, транспорт) ушло 1 559 592 рублей.

Те же официальные отчеты сообщают, что к концу кампании было добыто 33 пуда 32 фунта золота, 23 997 пудов 23 фунта серебра, 35 670 штук бриллиантов и т. д. Накануне революции на территории Российской империи было 50 тыс. приходских церквей и 1120 монастырей. Несложный подсчет показывает, что с одного храма было получено около 10 г золота (то есть два-три обручальных кольца) и 7,7 кг серебра (то есть комплект столового серебра). Экономический эффект широко разрекламированной кампании свелся к краже серебряных ложек.

Политический капитал

Реальным результатом изъятия стало не спасение от смерти голодающих губерний, не финансовое обеспечение индустриализации, не выпуск серебряных денег, а разгром очередного политического конкурента.

Церковь была единственной не контролируемой государством массовой организацией, и для подчинения ее власти были готовы на многое. Задачу сформулировал Ленин. «Именно теперь и только теперь, – писал вождь мирового пролетариата, – когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления… Чем большее число реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать». Если экономические результаты изъятия были более чем скромными, то по части расстрелов были достигнуты весьма впечатляющие успехи.

При подготовке статьи использованы материалы

Н. Н. Покровского, С. Г. Петрова, О. Ю. Васильевой и П. Н. Кнышевского

Не оскудеет рука берущего

(Приватизация и национализация)

Самые успешные национализации в истории, как правило, осуществлялись в кризисные годы, когда акции частных компаний резко падали в цене.

30 лет назад к власти в Великобритании пришла партия консерваторов во главе с Маргарет Тэтчер. Она провозгласила приватизацию одним из главных аспектов внутренней политики, но ее правление продемонстрировало, что вмешательство государства помогает справляться с проблемами в экономике и способствует пополнению бюджета. Из тех же соображений Бисмарк национализировал прусские железные дороги, а администрация Барака Обамы договорилась о выкупе акций крупнейших финансовых и промышленных компаний. Расширение государственного сектора экономики за счет скупки проблемных предприятий только на первый взгляд кажется дорогостоящим, но впоследствии, как правило, оправдывает любые затраты.

Национализация по религиозному признаку

В отличие от рейдерских захватов, к которым прибегают бизнесмены, национализация – действие более прямолинейное. Государство может позволить себе не обходить, а изменять законодательство для того, чтобы упростить поглощение необходимых источников дохода. Именно так поступил английский король Генрих VIII, решивший национализировать собственность католических монастырей в стране.

До прихода Генриха VIII к власти английская католическая церковь часть доходов монастырей отправляла напрямую в Рим, что не устраивало короля. К тому же папа Климент VII отказывался дать Генриху право на развод с Екатериной Арагонской для заключения брака с его новой возлюбленной Анной Болейн. В итоге король ополчился как против Папы Римского, так и против подчинявшегося папе английского духовенства.

В 1534 году парламент Англии принял Акт о превосходстве, утвердивший Генриха главой англиканской церкви. Государственные законы в соответствии с актом ставились выше церковных. Начался период протестантской Реформации, в ходе которой сформировалась независимая от Рима англиканская церковь. О причинах, побудивших Генриха запустить этот процесс, можно спорить. По мнению некоторых историков, король был недоволен доктриной католической церкви и стремился внести в нее изменения. Однако другие исследователи считают, что Генрихом попросту двигала жадность: установив контроль над церковью, он мог приступить к переводу ее собственности под государственный контроль. И как раз так он и поступил, когда в 1535 году санкционировал закрытие монастырей по всей стране, национализировав их земли. Даже протестантские историки и теологи, например Джереми Колиер, называли экспроприацию церковной собственности «простейшим способом пополнить казну государства».

В январе 1535 года Генрих назначил своего преданного сторонника Томаса Кромвеля генеральным викарием и наместником по вопросам духовенства. На него легла обязанность аккуратной и последовательной национализации монастырей и их источников дохода. Почва для этих действий была подготовлена заранее: в начале 1530-х годов все имущество церкви подверглось инспектированию и детальной регистрации. А в 1534 году английский парламент принял акт, согласно которому в государственную казну отправлялись доход от первого года деятельности всех религиозных учреждений и десятая доля доходов всех последующих лет. Таким образом, королевская власть в общей сложности получала примерно £45 тыс. ежегодно – в 10 раз больше, чем до этого отправлялось в Рим.

Законом Кромвелю предоставлялись широкие и исключительные полномочия: инспектирование монастырей, определение наказаний духовенству, назначение епископов и издание директив. Символом власти Кромвеля стало его избрание в палату лордов, где он сидел справа от трона короля, над формальным главой церкви – архиепископом Кентерберийским. Наместник короля и его помощники быстро проводили инспектирование обителей в поисках любых признаков «греховного, порочного, плотского и гнусного образа жизни», как говорилось в принятом в 1536 году Акте о роспуске малых монастырей. По этому акту монастыри с доходом меньше £200 в год закрывались и их земли переходили во владение короля. К 1540-м годам они приносили в казну почти £250 тыс. ежегодно – в пять раз больше, чем за десять лет до этого приносили королевские земли. Только крайне малая часть этих средств пошла на строительство больниц и образовательных учреждений для бедных, как предписывал акт. Но зато появилось пять королевских профессур по изучению иврита и греческого языка, гражданского права, медицины и теологии в Оксфорде и Кембридже.

Фактическая конфискация церковных владений не могла не вызвать раздражения у той части населения Англии, которая теперь должна была платить за пользование землями, арендовавшимися прежде у монастырей, королю, и платить больше, чем церкви. Жители многих районов страны, чье положение ухудшилось в связи с неурожаями 1535 и 1536 годов, остались почти без средств к существованию. Подобная обстановка благоприятствовала восстанию, и его возглавили сэр Роберт Констебль и два представителя мелкопоместного дворянства – Томас Дарси и Джон Хасси. Главным их мотивом, правда, была вовсе не защита интересов народа, а желание возвести на трон дочь Екатерины Арагонской принцессу Марию (которая спустя более десяти лет действительно стала королевой Марией I). К тому же лидерам повстанцев хотелось избавиться от Томаса Кромвеля, чья реформаторская деятельность угрожала их благополучию.

Восстание, получившее название «Благодатное паломничество», объединило десятки тысяч людей. Это была настоящая армия, вооруженная на деньги сочувствующих дворян. Но поход на Лондон не увенчался успехом: королевская рать жестоко подавила мятеж. Констебль, Хасси и Дарси были казнены за участие в восстании, как и более 200 человек, стоявших в его главе, – рыцарей, лордов, монахов и приходских священников.

Национализация тем временем не прекращалась. С 1537 по 1540 год под контроль короля перешло еще почти 200 крупных монастырей. В 1539 году парламент одобрил закон о передаче собственности большей части расформированных религиозных учреждений государству. Казна постоянно пополнялась за счет ренты и продажи национализированных участков.

После смерти Генриха на престол взошел его незаконнорожденный сын Эдвард, который поддерживал распространение протестантизма. Но он не дожил до совершеннолетия, умер в 15 лет предположительно от туберкулеза. Люди из его окружения, обладавшие действительной властью в стране, разворовали государственную казну. Бремя ее восполнения легло на Марию I, которая, будучи воспитанной в католической вере, пыталась восстановить разрушенные монастыри и их земельные владения. Однако во времена Генриха сформировалась прослойка собственников, наживших состояния на национализации, перекупая у короля конфискованные участки. И их политическое влияние оказалось достаточно велико, чтобы не позволить Марии I вернуть земли под контроль церкви.

Золотая жила железных дорог

Самые успешные национализации в истории, как правило, осуществлялись в кризисные годы, когда акции частных компаний резко падали в цене. Так, к примеру, произошло в конце XIX века в Германской империи, когда канцлер Отто фон Бисмарк выступил с предложением перевести все железные дороги в стране под контроль правительства.

Свою позицию Бисмарк аргументировал тем, что централизованное управление железными дорогами поможет использовать их более эффективно. К тому же только национализация, по его мнению, могла гарантировать бесперебойную работу железнодорожного транспорта в военное время. Наконец, она сулила государству и финансовую выгоду.

Хотя строительство железных дорог на территории Германской империи шло медленнее, чем в Великобритании и Франции, к 1870-м годам их протяженность достигла почти 28 тыс. км. Из них в частной собственности и под частным управлением находились линии протяженностью 12,6 тыс. км. Чуть меньше приходилось на пути, которыми владели и управляли входившие в империю федеративные государства. Остаток – примерно 3,5 тыс. км – был построен на деньги частных предпринимателей, но управлялся федеральными органами. Такое разнообразие привело к тому, что к моменту создания Германской империи в 1871 году в стране действовали десятки железнодорожных компаний, а число тарифов на перевозки достигало нескольких сотен.

В июне 1873 года появилась единая администрация железных дорог во главе с Альбертом фон Майбахом, сторонником и близким другом Бисмарка. В те времена финансовый кризис 1870 года, начавшийся после нескольких затратных войн, все еще давал о себе знать. Объемы торговли сократились, и из-за этого компании-грузоперевозчики терпели убытки, а их акции падали в цене. Бисмарк и Майбах, по всей видимости, решили не упускать такой хороший шанс национализировать страдающие от нехватки средств железнодорожные предприятия. Бисмарк дважды – в 1875 и 1876 годах – выступал с предложением перевести их под контроль правительства Германской империи, и эта идея активно обсуждалась в прессе. Но парламентарии Вюртемберга, Саксонии и Баварии приняли ее в штыки: им не хотелось терять стабильный источник дохода.

Канцлер убедился, что провести свой законопроект через федеральный парламент – рейхстаг – ему не удастся, и тогда он для начала решил национализировать железнодорожные предприятия Пруссии, где занимал пост премьер-министра. Здесь он мог распоряжаться более свободно. Сперва Бисмарк добился отставки всех тех членов правительства, которые могли помешать реализации его планов. Он, к примеру, заменил министра финансов Отто Кампхаузена. Его преемник Артур Хобрехт, впрочем, тоже высказывал Майбаху, занявшему пост прусского министра общественных работ, и Бисмарку сомнения в том, что финансовое положение Пруссии позволит ей безболезненно приобрести в собственность компанию Berlin-Stettin Railways. На это Майбах ответил: «Я, со своей стороны, не разделяю подобных опасений». Бисмарк холодно добавил: «И я». В конце концов к 1879 году парламент Пруссии одобрил закон, по которому железнодорожные компании могли быть национализированы.

Дальнейшему успеху Бисмарка в немалой степени поспособствовало выступление влиятельного генерала Хельмута фон Мольтке в декабре 1879 года в парламенте Германской империи. «Нет сомнений в том, что переход важных железнодорожных путей в собственность государства, с военной точки зрения, наиболее желаем, – сказал он. – Очевидно, что было бы гораздо проще иметь дело не с 49 управлениями, а только с одним». Для страны, создание которой сопровождалось кровопролитными военными действиями, эти слова не были пустым звуком.

После 1880 года национализация железнодорожного транспорта охватила всю Пруссию. Какие-то компании не оказывали сопротивления покупке со стороны государства. Так, например, обстояло дело с приобретением линии Берлин – Потсдам – Магдебург и компании Cologne-Minden за 240 млн марок. Другие – скажем, предприятия Bergisch-Markische и Rhine-Nahe – сдались только под давлением прусского правительства, обвинившего их в подрыве военных интересов государства. В общей сложности на покупку активов частных железнодорожных компаний прусское правительство выделило немалую сумму – 1,4 млрд марок. Майбах настаивал на том, чтобы «национализировать предприятия не поодиночке, а массово – широкими, уверенными мазками». К середине 1880-х годов под контроль прусского государства перешло 12 тыс. км железнодорожных путей из почти 17 тыс. км, которые существовали в то время.

Власти других германских государств тем временем также национализировали почти все железные дороги. С одной стороны, они не желали, чтобы их в этом обогнало правительство империи, с другой – они тоже оценили достоинства централизованного управления транспортными отраслями.

Процесс, начатый Бисмарком, продолжился и после его ухода с правительственных постов в 1890 году. К 1914 году почти все железнодорожные компании в Пруссии были национализированы. Однако мечта Бисмарка о создании единой государственной сети сбылась только в 1919 году, когда Германскую империю сменила Веймарская республика. К тому моменту железнодорожный бизнес стал едва ли не единственным, но очень важным источником стабильного дохода для государства. Грузовые и пассажирские перевозки приносили в казну более 4 млрд марок каждый год.

Государство знает лучше

Две мировые войны XX века стали толчком для проведения масштабных кампаний по национализации целых отраслей промышленности. В Великобритании в период с 1945 по 1951 год под контроль государства перешли угольная и металлургическая отрасли, железнодорожные и авиационные транспортные предприятия, пассажирские и грузовые компании автоперевозок, а также энергетическая отрасль. За разработку этих мер отвечала в основном Лейбористская партия, но ее поддержала и партия консерваторов. В следующие десятилетия тори, правда, проводили частичный перевод национализированных предприятий обратно в частную собственность – особенно в металлургии, однако государственные промышленные корпорации продолжали существовать. Их деятельность нельзя было назвать эффективной, потому что спасенные от банкротства компании часто оставались убыточными, удерживаясь на плаву только благодаря государственным субсидиям.

Когда премьер-министром Великобритании стала Маргарет Тэтчер, она решила избавить государство от множест ва предприятий, среди которых были прибыльные British Pet ro leum и British Aerospace. Приватизация зачастую встречала противодействие как в парламенте, так и в правительстве. Но Тэтчер довольно авторитарно подавляла попытки помешать ее курсу. Она, к примеру, успешно разрешила вопрос о приватизации компании Westland, производившей вертолеты для британской армии, несмотря на возражения министра обороны Майкла Хезелтайна. А продажу в частные руки крупнейшей автомобильной корпорации British Leyland (BL) она провела через уже приватизированную British Aerospace. Прямое предложение о поглощении BL со стороны General Motors и Ford вызвало шквал критики в прессе: британцев задела возможная передача иностранным компаниям гордости английского автопрома. Но с помощью схемы Тэтчер при посредстве British Aerospace частью активов BL в конечном итоге завладела японская Honda.

В руках правительства оставались угольная и металлургическая отрасли промышленности. Они были в удручающем состоянии: показатели их производительности находились где-то на 40-м месте в мировом рейтинге. Правительство тратило почти £1 млрд в год, чтобы поддерживать только угольную промышленность в рабочем состоянии. В планы Маргарет Тэтчер входила реструктуризация этих отраслей, которую, по ее мнению, лучше проводить государству. Начать она решила со сталелитейной корпорации British Steel. Рыночная доля этой огромной компании достигала 90 %, а на ее заводах одновременно работали 166 тыс. человек. Но в техническом и организационном плане она выглядела крайне отсталой.

В 1980 году правительство Тэтчер пригласило на пост председателя правления корпорации 67-летнего менеджера Яна Макгрегора, работавшего тогда в американском инвестиционном банке Lazard Frères. У него была репутация опытного управленца, который охотно и, главное, умело ведет борьбу с профсоюзами. Чтобы переманить его, власти Великобритании заплатили Lazard Frères отступные в размере £1,8 млн. Такие меры, разумеется, вызвали недовольство парламентариев, один из которых в открытую спросил у министра промышленности Кита Джозефа, все ли у него в порядке с головой. Однако правительство консерваторов не отказалось от этой идеи.

Когда Макгрегор пришел в British Steel, предприятие производило 14 млн т стали в год, теряя при этом £1,4 млрд. Он объявил о резком сокращении рабочей силы, уволив за три года 95 тыс. человек, закрыл наиболее устаревшие производственные комплексы, а оставшиеся оснастил новейшим оборудованием. В результате через три года предприятию удалось сохранить те же темпы выплавки стали, а потери снизились до £200 млн в год. Спустя еще два года корпорация начала приносить прибыль.

Сам Макгрегор тоже заработал на процессе реструктуризации британской промышленности: его доход на посту председателя правления British Steel составлял £48,5 тыс. в год. Позже, в 1983 году, когда ему предложили возглавить и национальное управление угольной промышленности, его заработная плата составила уже £59 тыс. – большие по британским меркам тех лет деньги. А банк Lazard Frères, опять вынужденный работать без одного из своих ведущих партнеров, получил от британского правительства дополнительные £1,5 млн.

Взявшись за спасение угольной отрасли, также переживавшей худшие времена, Макгрегор намеревался применять те же способы оживления производства, которые он использовал в British Steel. Он не мог не знать, что ему придется столкнуться с ожесточенным сопротивлением профсоюзов горняков, которые в 1981 году уже заставили правительство Тэтчер отказаться от планов закрыть нерентабельные шахты. Однако за прошедшие с тех событий два года Консервативная партия подготовилась к борьбе с профсоюзами, ограничив несколькими законами их деятельность. На случай общего пикетирования и прекращения добычи угля на электростанциях были накоплены обильные запасы топлива, к тому же возросла добыча нефти на шельфе Северного моря – соответственно, снизилась зависимость энергосетей от угольных поставок. Тем профсоюзам, которые теоретически могли присоединиться к забастовке горняков, например электрикам, работникам водоснабжения, правительство пошло навстречу, немного повысив заработные платы. Наконец, ко времени начала реформирования угольной отрасли были подготовлены силы правопорядка, способные оказать сопротивление массовым демонстрациям горняков.

В этой обстановке Ян Макгрегор смело приступил к закрытию угольных шахт и увольнению лишнего персонала. Когда он объявил о том, что 20 шахт прекратят работу, тысячи демонстрантов вышли на улицы, а также попытались заблокировать важные объекты энергетической отрасли. Правительство обвинило профсоюз в противоправных действиях и арестовало его счета, списав с них к тому же большой штраф. С горняками имели дело отряды полиции, в том числе конной, которые применяли резиновые дубинки и использовали служебных собак. Активисты профсоюзного движения успешно оказывали сопротивление с помощью камней, металлических прутьев и палок, но без финансовой поддержки их уверенность в победе быстро улетучивалась. Солидарные с ними профсоюзы не желали предоставлять им дополнительные средства, считая, что избранные ими методы борьбы чересчур радикальны. Глава профсоюза горняков Артур Скаргилл тем не менее не собирался капитулировать и искал финансовой помощи у зарубежных спонсоров. Он, в частности, обратился к Советскому Союзу и лидеру Ливии полковнику Каддафи. Скаргилл неоднократно заявлял, что целью стачки видит свержение правительства, и его экстремизм отпугивал многих членов движения.

В итоге к 1985 году забастовка сошла на нет, правительство закрыло нерентабельные шахты, лишив работы десятки тысяч горняков. Впрочем, угольная отрасль, сократив 40 % работников, потеряла только 15 % объемов производства, что, безусловно, позволило правительству сэкономить огромные средст ва, в том числе на выплатах по социальному страхованию. Макгрегор в глазах шахтеров, пополнивших трехмиллионную армию безработных, выглядел безжалостным тираном. Но, по мнению Тэтчер, он стал человеком, «вдохнувшим жизнь в британскую индустрию», за что при ее содействии был удостоен рыцарского звания.

Сезон распродаж

«Самый глубокий экономический кризис со времен Великой депрессии», как говорят о нынешнем упадке финансовой системы, создал правительствам крайне благоприятные условия для наращивания собственности. В обычной ситуации они вряд ли осмелились бы скупать активы крупнейших банков, но кризис – ситуация особая, и действовать можно более свободно.

Когда Соединенные Штаты столкнулись с крахом рынка ипотечного кредитования, за которым последовало и падение финансовой системы, американские власти подготовили ряд проектов по спасению банков и компаний, оказавшихся на грани банкротства. В октябре 2008 года администрация Джорджа Буша провела через конгресс законопроект, согласно которому Министерство финансов могло начать реализацию плана Troubled Asset Relief Program (TARP). Он предусматривал вливание в финансовую систему $700 млрд для приобретения у банков так называемых токсичных активов. В обмен правительство становилось владельцем привилегированных акций этих банков, которые не позволяли влиять на совет директоров, но дивиденды по ним выплачивались раньше, чем держателям обычных ценных бумаг. То есть правительство, другими словами, выдавало финансовым учреждениям займы с расчетом получать хорошие проценты с их выплаты.

Банки, которым не хватало средств из-за резкого спада объемов взаимного кредитования, с готовностью согласились на участие в программе. Для этого, правда, власти требовали от них прекратить предоставление бонусов самым высокооплачиваемым сотрудникам. При новом президенте Бараке Обаме было также введено ограничение на максимальную заработную плату директоров банков – $500 тыс. в год, но многие восприняли это скорее как шутку, потому что директора могли попросту получать остаток акциями, в этом их никто не ограничивал.

В конце октября 2008 года американское правительство предоставило $45 млрд банку Citigroup, а также $45 млрд – Bank of America, двум крупнейшим финансовым учреждениям с отделениями по всему миру. Многие специалисты опасались, что ассигнование таких крупных сумм поставит банки в зависимость от государства, поскольку их общая капитализация не превышала $40 млрд. Представителям администрации не раз приходилось опровергать эти слухи и заявлять о намерении сохранить банковский сектор в частных руках. Однако вскоре стало известно, что министр финансов Генри Полсон вынудил главу Bank of America Кена Льюиса провести сделку по покупке терпящего крах банка Merrill Lynch, пригрозив ему в случае отказа увольнением и отставкой всего совета директоров.

Когда половина денег из фонда TARP была потрачена, программа претерпела значительные изменения. В конце своего правления Джордж Буш, к примеру, разрешил включать в программу не только банки, но и вообще любые предприятия, спасение которых правительство посчитает необходимым. В основном это касалось автомобильных компаний. Такие крупные автоконцерны, как Chrysler и General Motors, получили от правительства займы на десятки миллиардов долларов.

После прихода к власти Барака Обамы, которого еще во время предвыборной кампании называли социалистом, условия предоставления финансовой помощи нуждающимся предприятиям претерпели уже качественные изменения. Новая администрация выступила с предложением перевести те займы, которые получили банки и предприятия, в их обычные, а не привилегированные акции. Другими словами, государство превращалось в собственника со всеми вытекающими отсюда правами определять политику компаний. При этом в нескольких из 19 банков оно получило возможность стать главным акционером.

Часть 5

Дуракам закон не писан

Преступления совершаются из-за недостатка воображения.

Агата Кристи

Гениальные ограбления чаще встречаются в кино, чем в жизни. На самом деле большинство ограблений совершается людьми недалекими.

А как же иначе? Ведь «нормальный» человек, рассуждающий и рефлексирующий, прежде чем решиться на преступление, сто раз подумает и взвесит все «плюсы» и «минусы». Если вор не дурак и «чтит уголовный кодекс», он использует один из «четырехсот сравнительно честных способов отъема денег у населения».

А человек мудрый и вовсе не будет красть, потому что незачем.

Так что истории про рядовых грабителей – это истории про «тупых и еще тупее».

Тупой и еще тупее, или Дурацкое дело не хитрое

По легенде, когда у знаменитого американского мошенника эпохи гангстеров Уилли Саттона спросили, почему он грабил банки, он ответил: «Потому что там лежат деньги». И действительно, все воры и грабители, когда-либо жившие на земле, мечтали только об одном – получить как можно больше денег как можно более легким способом и при этом не попасться. Однако для большинства из них мечта «украсть миллион» так и осталась несбывшейся.

Еще в Средние века воображением многих европейцев владели разбойники с большой дороги, которые якобы стяжали несметные сокровища, а потом прятали их в укромных местах. На самом же деле путники с кошельками, набитыми звонкой монетой, попадались нечасто, а вот охота на разбойников велась постоянно, так что большинство лесных бандитов попадали на дыбу раньше, чем успевали обзавестись накоплениями. Тех же, кому удавалось овладеть крупной суммой, обычно губили собственная глупость и полное неумение распорядиться деньгами.

Именно это произошло с Ричардом Терпином, самым известным английским разбойником после Робина Гуда. Терпин начинал свою карьеру как простой ремесленник. В 1728 году он открыл небольшую мясную лавку в пригороде Лондона, но очень скоро обнаружил, что честный труд приносит меньше денег, чем ему бы хотелось. Терпин начал воровать овец и телят, на чем и попался. Бывший мясник бежал от правосудия и прибился к банде братьев Грегори, которые промышляли в окрестных лесах. Тогда-то Терпин в первый раз чуть не разбогател.

Бандиты регулярно совершали налеты на усадьбы эсквайров, и одно из нападений оказалось особенно удачным. В феврале 1735 года Read’s Weekly Journal сообщал о действиях этой банды: «В прошлую субботу около семи часов пятеро грабителей вошли в дом вдовы Шелли в Лотоне, что в графстве Эссекс, и, держа в руках пистолеты, угрожали убить пожилую леди, если она не скажет им, где хранит деньги. Леди поначалу отказывалась, хотя разбойники и угрожали бросить ее в огонь, но ее сын, находившийся в той же комнате, обещал сказать им все, если только они не убьют мать. Бандиты поднялись наверх и взяли 100 фунтов стерлингов, серебряную кружку, тарелки и всякого рода ценности. После этого они спустились в погреб, где выпили несколько бутылок эля и вина, изжарили и съели мясо». По подсчетам современников, налетчики похитили ценностей на £700, что по тем временам казалось почти фантастической суммой. Однако воспользоваться богатством преступники не успели – их поймали по горячим следам.

Терпину тогда удалось скрыться. Он сделался разбойником-одиночкой, грабившим кареты и дилижансы. Вскоре он начал работать вдвоем с Томом Кингом по прозвищу Джентльмен-Разбойник. По легенде, бандиты познакомились на лесной дороге, где Терпин попытался ограбить Кинга. Грабеж приносил неплохой доход, и денег в тайниках партнеров становилось все больше. Однако жадность и бандитская бравада положили конец этому плодотворному сотрудничеству. Однажды Терпин отобрал у некоего джентльмена прекрасного вороного коня, который один стоил целое состояние. Но вместо того чтобы поскорее от него избавиться, разбойник стал ездить на нем. Остаться неузнанным, сидя на столь приметной лошади, было совершенно невозможно, и однажды Терпин и Кинг были опознаны и попали в засаду. В перестрелке Терпин случайно застрелил Кинга, а сам едва унес ноги. Теперь в распоряжении Терпина были деньги, накопленные за несколько лет разбоя. Он сменил имя, купил конюшни и заделался крупным коннозаводчиком. Казалось бы, мечта сбылась – он был богат, и никому даже в голову не приходило, что бандит Терпин и почтенный торговец лошадьми Джон Палмер одно и то же лицо. Но, как оказалось, Терпин не только не имел понятия о том, как надо вести бизнес, но и не умел выращивать лошадей. Он избрал привычную тактику – вместо того чтобы разводить коней, начал их воровать. Вскоре Терпин был пойман, в тюрьме его опознали, и 7 апреля 1739 года он был повешен. Приговор привел в исполнение его старый приятель из банды братьев Грегори, который в свое время избежал казни, согласившись стать палачом.

Не менее глупо утратил наворованные богатства другой преступник – американец Айзек Дэвис, совершивший первое в истории США ограбление банка. В 1798 году в Филадельфии свирепствовала желтая лихорадка. В городе был объявлен карантин, и многие жители всеми правдами и неправдами стремились его покинуть. Всеобщая паника и сумятица еще более усилились, когда стало известно, что хранилища банка Bank of Pennsylvania пусты. Кто-то похитил $162,8 тыс., что соответствует почти $2 млн в нынешних деньгах. Подозрение пало на кузнеца Патрика Лайона, который изготовил новые двери и ключи для банковского хранилища и к тому же бежал из города, охваченного эпидемией. Лайон был немедленно объявлен в розыск. Каково же было изумление городских властей, когда кузнец явился, чтобы заявить о своей невиновности. Лайон рассказал, что пока он делал ключи, к нему в кузницу наведывался некий Айзек Дэвис, работавший в компании, которая снимала офис в здании банка. Кузнец был уверен, что только Дэвис мог сделать слепки ключей, но никто ему не поверил, и Лайон был брошен в тюрьму. Если бы настоящий вор был чуточку умнее и лег на дно, несчастный кузнец был бы наверняка осужден, и дело было бы закрыто. Однако Айзек Дэвис начал демонстрировать всему миру неизвестно откуда взявшееся богатство, вкладывать капиталы в разные банки и даже положил крупную сумму в Bank of Pennsylvania. Служащие ограбленного банка знали, что у Дэвиса никогда не было денег, и подняли тревогу. Дэвис был приперт к стенке, во всем сознался и в обмен на помилование вернул все украденное.

Большое ограбление поезда

В XIX веке традиционное сословное общество быстро уходило в прошлое, все больше появлялось безродных «новых богатых», которые обогащались на более или менее честных коммерческих операциях и выходили в люди. В такой обстановке легализовать украденные деньги было не так уж и сложно. Кроме того, технический прогресс предоставлял разбойникам новые возможности. Если грабителям вроде Терпина приходилось подстерегать случайные кареты, то преступники XIX столетия могли обворовывать поезда или грабить многочисленные банки, ведь их отделения теперь открывались даже в крошечных городках на Диком Западе.

Бурно развивавшийся железнодорожный транспорт как магнит притягивал к себе всевозможных криминальных личностей, начиная с вокзальных воров и заканчивая вооруженными грабителями. Впрочем, по-настоящему большой куш доставался железнодорожным преступникам нечасто. Самая крупная добыча выпала на их долю в мае 1855 года. Три лондонские фирмы отправили в Париж несколько ящиков с золотыми слитками и монетами. Ценный груз должен был быть доставлен в Дувр по железной дороге, затем на пароходе его должны были перевезти в Булонь, а оттуда снова поездом в Париж. В ящиках было золота на £12 тыс., что соответствует сегодняшним $18 млн. Всю дорогу ящики находились в сейфе, за которым наблюдал охранник. В Булони каждый ящик был взвешен. Выяснилось, что один из них весил на 15 кг меньше, чем остальные, но это почему-то нисколько не взволновало принимающую сторону. Когда в Париже ящики вскрыли, в одном из них вместо золота обнаружили стальные бруски.

В августе того же года лондонская полиция арестовала Эдварда Агара – мелкого мошенника, работавшего с поддельными чеками. Желая облегчить свою участь, Агар рассказал, как было организовано «великое золотое ограбление». За несколько лет до кражи Агар познакомился с Уильямом Пирсом – железнодорожным клерком, который мечтал ограбить «золотой» поезд. Пирс вовлек в свою шайку охранника Джеймса Берджеса, который часто сопровождал ценные грузы, и станционного смотрителя Уильяма Тестера. Вскоре заговорщикам повезло – Тестера продвинули по службе и назначили ответственным за охрану грузов. Ему удалось украсть ключ, на который закрывали сейф в «золотом» поезде, и Агар сделал его копию. Затем Тестер устроил так, чтобы в назначенный день золотой груз охранял Берджес. Дальше все было просто. Агар и Пирс сели в поезд как обычные пассажиры, с помощью Берджеса проникли в вагон с сейфом, открыли его своим ключом и подменили золото на стальные бруски. Часть украденного золота была переплавлена и продана. Пирс, Агар и Тестер получили по £600, а Берджес – £700, поскольку ему предстояло неоднократно давать показания следователям. После признаний Агара вся шайка была арестована и предстала перед судом. Тюрьмы избежал только выдавший подельников Агар.

«Великое золотое ограбление» было практически совершенно по задумке и исполнению, но воры все-таки попались. Казалось бы, их погубила чистая случайность, но арест Агара был все же далеко не случайным, ведь этот человек вращался в криминальных кругах и имел проблемы с полицией. Другие банды грабителей поездов обычно тоже попадались из-за того, что кто-то из сообщников закладывал их полиции. Так было, например, с бандой братьев Рено, которые провернули первое в американской истории ограбление поезда.

Гражданская война между Севером и Югом привела к значительному росту преступности в США. За годы военных действий обе враждующие стороны не раз устраивали рейды по территории противника. Участники рейдов грабили банки, уничтожали эшелоны, захватывали заложников и требовали за них выкуп и т. п. Когда же война кончилась, многие отказались сменить партизанский образ жизни на мирный труд и продолжили жить грабежом. Среди бывших солдат-северян, решивших не складывать оружие, были и братья Рено – Фрэнк, Сим, Джон и Билл. Братья сколотили банду и в октябре 1866 года напали на поезд, принадлежавший компании Ohio and Mississippi Railway. Рено наставили пистолеты на клерка, сопровождавшего почтовый вагон, заставили его открыть сейф и похитили $16 тыс. Потом было еще несколько удачных налетов на поезда, во время одного из которых бандитам удалось захватить $96 тыс. Вскоре, правда, удача отвернулась от братьев и их сообщников. В 1868 году банда попала в ловушку, организованную сотрудниками частного детективного агентства знаменитого Алана Пинкертона: поезд, который атаковали Рено, был набит вооруженными людьми. Бандиты ретировались, но один из них оказался в плену и выдал всю банду. Братья были арестованы и ждали суда, но толпа возмущенных граждан решила не дожидаться правосудия, ворвалась в тюрьму и линчевала бандитов.

Сообщники погубили и Джесси Джеймса, долгое время с одинаковым успехом грабившего и банки, и поезда. Если братья Рено сражались на стороне северян, то Джесси Джеймс и его люди были убежденными конфедератами, которые так и не смирились с поражением Юга. Они развязали настоящую партизанскую войну против победителей, не забывая при этом набивать карманы украденными и отобранными долларами. Однако время шло, одних бандитов настигала пуля, а другие решали завязать. Настал день, когда вокруг неуловимого Джесси Джеймса были уже не проверенные друзья-ветераны, а обыкновенные преступники, которым он не мог и не хотел доверять. Дошло до того, что однажды Джеймс застрелил одного из подельников, которого заподозрил в измене. Но настоящих изменников он так и не вычислил. Братья Роберт и Чарли Форд польстились на награду, объявленную за голову Джеймса, и 3 апреля 1882 года Роберт, дождавшись, когда главарь снял портупею с пистолетами и повернулся к нему спиной, выстрелил ему в затылок.

Банды грабителей поездов порой захватывали неплохую добычу, но по-настоящему разбогатеть ни у кого из них так и не получилось. Общая беда этих банд была в том, что для организации налетов было нужно много людей, а когда сообщников много, предатель найдется почти всегда. Именно поэтому самым успешным грабителем поездов оказался не какой-нибудь ковбой с Дикого Запада, а будущий маршал и правитель Польши Юзеф Пилсудский. В ночь на 27 сентября 1908 года на железнодорожной станции вблизи Вильно (Вильнюс) отряд польских националистов во главе с Пилсудским захватил поезд с деньгами русской казны. Польские боевики взяли около 200 тыс. рублей, что примерно соответствует современным $4 млн. Деньги, предназначавшиеся на строительство трамвая в Вильно, пошли на нужды польского подполья. Хотя в банде было 20 человек, предателя среди них не нашлось. Оно и неудивительно, ведь операцию осуществляли борцы за идею, а не обычные бандиты. Трое из них впоследствии стали премьер-министрами Польши.

Прототип Мориарти

Наибольшего успеха в деле незаконного присвоения денежных средств добивались не головорезы вроде Джесси Джеймса, а преступники-интеллектуалы, которые либо действовали чужими руками, либо выдумывали хитроумные планы, которые сами же реализовывали. И все же даже эти гении время от времени совершали ошибки, мешавшие им насладиться наворованным богатством.

У профессора Мориарти, заклятого врага Шерлока Холмса, был прототип – американец Адам Уорт, прозванный полицейскими Наполеоном преступного мира. Уорт происходил из небогатой еврейской семьи, перебравшейся в США из Пруссии. В молодости он сражался в рядах армии северян и даже был произведен в сержанты. Однако, угодив из-за ранения в госпиталь, он узнал, что по документам числится погибшим. С этого момента началась его криминальная карьера. Уорт под разными именами записывался добровольцем в различные полки армии Севера, получал положенное денежное вознаграждение и тут же дезертировал, чтобы поступить в следующую войсковую часть. После войны Уорт сделался профессиональным карманником и сколотил собственную шайку. Но мелкие кражи были не для него. Уорт мечтал сорвать большой куш, и, надо сказать, ему это много раз удавалось. В 1869 году он вместе с сообщником прорыл тоннель под один из бостонских банков. Хранилища банка были очищены без единого выстрела. После этого Уорт перебрался в Европу. В 1871 году, когда Париж еще не оправился после разгрома Парижской коммуны, Уорт открыл во французской столице ресторан «Америкэн бар», где на первом этаже стояли обыкновенные столики, а на втором размещалось подпольное казино. Карточные столы и рулетка в случае опасности складывались и прятались в тайниках.

Когда полиция прознала про казино, Уорт переехал в Лондон, где развернулся по-настоящему. Он создал собственную криминальную сеть, в которой состояло множество воров, мошенников и грабителей. Сам Уорт снимал квартиру в престижном районе и вращался в хорошем обществе. В свободное от светских мероприятий время он планировал кражи, налеты и прочие операции вроде производства фальшивых чеков. Впрочем, иногда Уорт воровал сам. Например, он украл портрет герцогини Девонширской кисти знаменитого Гейнсборо. Похоже, ему просто нравилась эта картина. Вместо того чтобы ее продать, Уорт все время возил ее с собой. В другой раз Уорт совершил короткий визит в Южную Африку и вернулся с чемоданом краденых алмазов.

Уорт походил на «крестных отцов» мафии, которые прославились в ХХ веке: полиция знала, что за многими преступлениями стоит именно он, но доказать ничего не могла. Наконец Наполеон преступного мира совершил ошибку. В 1892 году он поехал в Бельгию, где устроил нападение на почтовую карету. Ограбление было слабо организовано, сообщники оказались дилетантами, в результате стареющий Уорт попался. Король лондонских воров сел в бельгийскую тюрьму на семь лет, но в 1897 году был отпущен за хорошее поведение. После этого Уорт походя украл £4 тыс. в ювелирном магазине, а также вернул портрет герцогини Девонширской законным владельцам, получив выкуп в размере $25 тыс., причем посредниками в этой сделке выступили агенты Пинкертона. В 1902 году Уорт тихо скончался, оставив родственникам скромное наследство.

Воровская империя Уорта рухнула из-за одной-единственной ошибки. Грабитель-интеллектуал Уилли Саттон, который грабил банки, «потому что там лежат деньги», ошибался несколько раз и оттого половину жизни провел в тюрьме. В годы Великой депрессии по США разгуливало множество грабителей банков. Многие из них становились настоящими героями публики. Американцы с увлечением следили за действиями неуловимого Джона Диллинджера и похождениями банды Бонни и Клайда. Эти бандиты действовали дерзко и жестоко, оставляя после себя горы трупов. Грабили они в основном отделения банков в мелких городках или даже бензоколонки, так что улов был небольшой. Эти грабители жили сегодняшним днем и, похоже, прекрасно понимали, что будущего у них нет. Так оно и было – Диллинджер был убит агентами ФБР, а Бонни и Клайда изрешетили пулями техасские полицейские.

Уилли Саттон начинал свою карьеру в те же годы, что и Диллинджер, но если Диллинджер регулярно вступал в перестрелки с полицией и банковской охраной, то Саттон, идя на дело, никогда не заряжал оружие, «чтобы кого-нибудь не поранить». Он предпочитал действовать хитростью. В досье ФБР о нем говорилось следующее: «Саттон при свете дня обокрал ювелирный магазин на Бродвее, выдав себя за почтальона, принесшего телеграмму. Среди других уловок Саттона – переодевание в офицера полиции, посыльного и ремонтника. Обычно он приходит в банк или магазин незадолго до открытия». Он несколько раз попадал в тюрьму и в 1931 году получил 30-летний срок. Но уже в следующем году он бежал, наставив на охранника пистолет, который кто-то пронес в его камеру. За свою долгую карьеру Саттон ограбил около ста банков, похитив в общей сложности около $2 млн. Саттона погубила случайность. В 1952 году его в метро опознал молодой продавец из отдела одежды по имени Арнольд Шустер, который считал себя детективом-любителем. Шустер выследил знаменитого грабителя и сдал полиции. Саттон сел в тюрьму и вышел только в 1969 году. А вот Шустеру повезло еще меньше. Тщеславный молодой человек рассказал о своем подвиге в телепередаче, которую, на его беду, посмотрел «крестный отец» семьи Гамбино Альберто Анастазиа. Босс мафии очень не любил добровольных помощников полиции, и Шустер был убит в соответствии с мафиозным ритуалом: две пули в пах и по одной пуле в каждый глаз.

Выйдя из тюрьмы, Саттон занимался в основном написанием мемуаров. Он доказывал, что упомянутая фраза о причинах, побуждавших его грабить банки, была придумана не им, а журналистом, который хотел приукрасить свой материал. Теперь престарелый грабитель объяснял свои действия по-другому: «Почему я грабил банки? Потому что мне это нравилось. Я любил это дело. Более всего я чувствовал себя живым, когда был в банке и грабил его. Мне это доставляло такое наслаждение, что через неделю-другую я уже подыскивал следующую работу. А деньги для меня были бумажками, только и всего». И этих «бумажек» у него было довольно много.

Те, которым повезло

Во второй половине ХХ века «украсть миллион» стало значительно труднее, чем когда-либо прежде. Полиция стала более профессиональной и располагала лучшим оружием и техническими средствами, которые позволяли ей эффективно бороться с преступниками. Банки защищали свои хранилища сложными электронными системами сигнализации, а инкассаторы перемещались в бронированных машинах. Теперь у бандитов, привыкших полагаться на грубую силу, практически не было шансов. Зато люди, способные выработать и осуществить хитрый и дерзкий план, все еще могли рассчитывать на успех. Более того, именно во второй половине ХХ века произошло несколько крупных краж, организаторы которых долго оставались безнаказанными или вовсе никогда не были пойманы.

9 августа 1963 года в Англии банда, которой руководил профессиональный вор Брюс Рейнольдс, сумела без единого выстрела ограбить поезд, в почтовом вагоне которого находилось £2,6 млн ($80 млн в сегодняшних деньгах). Преступники немного поработали над семафором и при приближении поезда включили красный свет вместо зеленого. Поезд остановился, грабители ударили машиниста по голове и забрали деньги. Банду Рейнольдса постигла общая судьба грабителей поездов – один из 11 бандитов попался и выдал всех остальных. Однако Рейнольдсу удалось уйти со значительной частью похищенных денег. Он попался лишь в 1969 году, отсидел десять лет и, как и Саттон, взялся писать мемуары. А вот другой участник банды Ронни Биггс ухитрился бежать из заключения еще в 1965 году и, прихватив часть украденных денег, покинул Великобританию. Биггс долгие годы открыто жил в Бразилии, которая не выдавала Британии преступников, и даже записывал синглы с английскими рокерами. Биггс вернулся в Англию только в 2001 году, желая умереть на родине, и был немедленно водворен в камеру.

А вот грабитель, провернувший самое грандиозное ограбление в истории Японии, так и остался безнаказанным. 10 декабря 1968 года в Токио инкассаторы банка Nihon Shintaku Ginko перевозили ¥294,3 млн (порядка $1 млн по тогдашнему курсу). Вдруг дорогу машине преградил молодой полицейский на мотоцикле. Он заявил, что дом управляющего банком взорван и что, по оперативной информации, машина инкассаторов тоже заминирована. Инкассаторы поспешили покинуть автомобиль, а полицейский полез под машину, чтобы отыскать взрывное устройство. Внезапно из-под днища фургона повалил дым и посыпались искры. Полицейский закричал, что машина вот-вот взорвется, и инкассаторы бросились бежать. В этот момент полицейский забрался в фургон и нажал на газ. Вероятно, у переодетого полицейского были сообщники, потому что деньги потом несколько раз перегружались в другие машины. Так или иначе, след грабителя потерялся навсегда.

Другим хитрецом, ушедшим от возмездия с карманами, набитыми деньгами, был француз Альберт Спаджиари. Это был настоящий авантюрист, воевавший в Алжире в составе парашютных частей. В Африке Спаджиари сошелся с боевиками ОАС – французскими националистами, боровшимися против признания независимости Алжира. После войны ветеран осел в Ницце, где завел фотомастерскую, но мирный труд ему быстро наскучил. В 1976 году он узнал, что подземное хранилище отделения банка Société Générale в Ницце находится недалеко от канализационной шахты, и решил рискнуть. Для начала Спаджиари проверил, не чувствительна ли сигнализация банка к звуковым колебаниям. Он абонировал ячейку в хранилище банка и положил туда будильник. Будильник сработал, а сигнализация нет. Теперь можно было переходить к делу. Спаджиари собрал банду из оасовцев и ветеранов алжирской войны и приступил к подкопу. Работы велись по всем правилам диверсионной войны. На время рытья тоннеля преступники отказались от алкоголя, курева и кофе, дабы все время находиться в рабочей форме. Наконец, 16 июля 1976 года воры пробрались в хранилище и устроили там настоящий банкет с распитием марочных вин. Похитители вскрыли 400 ячеек, забрали около 60 млн франков деньгами и ценностями, а также обнаружили коллекцию фотографий представителей местной элиты в стиле ню. Компрометирующие снимки были развешаны по стенам хранилища. На одной из стен торжествующие грабители оставили надпись: «Без ненависти, без насилия, без оружия».

Как всегда, грабителей подвел один из их товарищей. Бывшая подружка одного из бандитов, желая насолить бросившему ее бойфренду, сообщила в полицию, и тот, попав под арест, быстро выдал своих подельников. Однако посадить Спаджиари было не так-то просто. Во время судебного разбирательства бывший десантник выпрыгнул в окно второго этажа, приземлился на крышу припаркованной машины, сел на мотоцикл, подогнанный неизвестным сообщником, и скрылся в неизвестном направлении. По легенде, Спаджиари выслал 5 тыс. франков хозяину машины, крышу которой он помял при прыжке. Он вполне мог позволить себе такую щедрость, ведь деньги остались при нем. Спаджиари до конца дней безбедно жил в Аргентине, а когда он умер в 1989 году, кто-то из друзей тайно доставил его тело на родину.

Ограбление Спаджиари было одним из последних случаев, когда большие деньги именно украли, а не перевели со счета на счет с помощью хакерских фокусов. В эпоху тотальной компьютеризации многомиллионные кражи стали осуществляться регулярно, хотя по большей части люди, совершившие их, рано или поздно оказывались за решеткой. Современные компьютерные воры попадаются по тем же причинам, что и их некомпьютеризированные предшественники: одних губит собственная глупость и жадность, других сдают подельники, а третьим просто не везет.

Криминальное чтиво, или Глупость, тупость и нелепость

Выстояв очередь, грабитель протянул сидевшей за окошком девушке записку: «Это агробленее. Положы все денги в мишок».

Эти люди вполне могут претендовать на победу в конкурсе на звание самого незадачливого преступника. У каждого свои недостатки: одни попались из-за отсутствия чувства юмора, другие – из-за рассеянности или забывчивости…

Покажите пропуск!

Задумав ограбить банк, трое сотрудников завода компании McDonnell-Douglas в калифорнийском городе Лонг-Бич, будучи людьми умными, сразу поняли, что успех их предприятия во многом зависит от удачного места, где можно было бы пересидеть первые, самые опасные часы после операции. А потому и решили, что лучше всего грабить банк во время своего обеденного перерыва, чтобы вернуться на охраняемый объект, каковым являлся завод аэрокосмической корпорации, где они работали, – уж там, думали они, преступников искать не будут.

В течение нескольких недель, вооружившись секундомером, они тренировались быстро натягивать лыжные маски, вытаскивать пистолеты, кричать «Это ограбление, всем оставаться на своих местах!» и скрываться с места преступления. Окончательно убедившись в том, что все действия доведены до автоматизма, троица пошла на дело.

Операция прошла без сучка и задоринки. Как же были удивлены бандиты, сидевшие в заводской столовой, когда их арестовали прибывшие на завод полицейские. Полиции не составило труда установить личности грабителей. Видеокамера, установленная в банке, запечатлела все детали совершенного преступления – и черные лыжные маски, и пистолеты, направленные на кучку испуганных посетителей, и пропуска на территорию завода, которые преступники забыли снять с груди.

Не та бумажка

Двадцатисемилетний Пол Н., безработный житель Сан-Франциско, посмотрел достаточно фильмов, чтобы знать, как правильно грабить банк. Заходишь в отделение, направляешь на кассира пистолет, протягиваешь ему записку с требованием выдать все деньги, получаешь наличные и сматываешься.

Зайдя незадолго до обеденного перерыва в отделение Bank of America, он сделал все, чему научился по фильмам. Взял со стола бланк (как оказалось позже – приходного ордера), написал на оборотной стороне свое требование, встал в очередь к кассиру. Уже стоя в очереди, он вдруг обнаружил, что над столом, за которым он писал свое требование, установлена видеокамера. Испугавшись, что его намерение раскрыто и его с минуты на минуту арестуют, Пол быстро покинул банк, решив попытать счастья в другом месте. И зашел в расположенный напротив офис банка Wells Fargo. Выстояв очередь, протянул сидевшей за окошком девушке свою записку: «Это агробленее. Положы все денги в мишок». Прочтя записку, кассир решила, что, скорее всего, у грабителя не все дома. А потому, стараясь не смеяться, заявила ему, что она просто не имеет права выдать деньги по записке, написанной на приходном ордере Bank of America. Либо он переписывает свое требование на расходный ордер Wells Fargo, либо пусть отправляется обратно в Bank of America. Аргумент подействовал. Извинившись, Пол вышел из банка. Через пару минут полиция, прибывшая по звонку кассирши, арестовала преступника, который стоял в очереди в отделении Bank of America с переписанной запиской.

Опыт решает все

Шесть британцев явно хотели войти в историю, организовав в марте 1991 года настоящее ограбление века – захват инкассаторского автомобиля, перевозившего более 12 млн фунтов стерлингов наличными. Устроив засаду и обезоружив охранников, преступники увезли грузовик с деньгами в лес, где и принялись его вскрывать. Ни разу до сих пор они не занимались ничем подобным, однако знали, что металл режут автогеном. Вооружившись мощными горелками, они начали с разных сторон поджаривать автомобиль. Эффект превзошел ожидания. Машина загорелась, попытки остановить пожар ни к чему не привели. Сами преступники бежали. Двое из них сильно обгорели, пытаясь вытащить деньги из броневика, и вся шестерка дружно отправилась в ближайшую больницу за медицинской помощью. Здесь их и арестовали полицейские, прибывшие по звонку бдительных медиков. Операция «Ограбление века» бесславно провалилась, однако шестеро молодых мужчин вошли-таки в историю – как люди, устроившие самый дорогой костер XX века: в огне сгорел 1 млн фунтов стерлингов.

Предательские двери

Троих жителей небольшого французского города, расположенного в пятидесяти километрах от Парижа, подвело отсутствие чувства юмора. Полные решимости ограбить банк, они попытались ворваться в операционный зал, но не справились с вращающимися дверями. Минут пять они пытались справиться с ними, а потом в отчаянии выбежали вон. Вторая попытка, предпринятая через несколько минут, оказалась более удачной. Проникнув внутрь, грабители громко потребовали сто тысяч франков наличными. Посетители и сотрудники банка, еще не успевшие забыть сцену в дверях, встретили требование грабителей гомерическим хохотом, посчитав, что троица просто шутит. Бандиты, пораженные такой реакцией, посчитали, что смех вызван их чрезмерными запросами. Под общий смех они начали снижать свои требования, за несколько минут опустив планку со ста до одной тысячи франков. Однако хохот не прекращался. Взбешенный главарь банды бросился вперед, прыгнул на стойку, за которой сидела кассир, и направил на нее свой пистолет. Стойка оказалась слишком скользкой и высокой: грабитель упал, сломав ногу. Его два приятеля попытались было бежать, но снова застряли в двери.

Предъявите паспорт!

Двадцатидвухлетний Шон Л. считал себя самым умным. Он прекрасно понимал, чем ему может грозить попытка ограбления банка, в котором установлена система сигнализации и видеонаблюдения. А поэтому в качестве объекта грабежа он выбрал круглосуточный магазин при бензозаправочной станции. Зайдя в магазин и вытащив револьвер, он без труда уговорил продавца передать ему всю дневную выручку магазина. Так бы он и ушел, если бы в последний момент не увидел на полке бутылку дорогого шотландского виски. Он попросил продавца отдать ему понравившуюся бутылку. Продавец наотрез отказался, заявив, что не может ни продавать, ни дарить алкогольные напитки несовершеннолетним. А в том, что грабителю уже исполнился 21 год, продавец сомневался. Честному слову Шона, поклявшемуся, что ему скоро исполнится 23 года, продавец не поверил. Раздосадованный грабитель вынул водительское удостоверение и сунул его под нос недоверчивому продавцу. Продавец проверил права, извинился и выдал Шону бутылку виски. Через два часа Шон был арестован полицией, которой продавец сообщил и имя, и домашний адрес грабителя.

Страшное наказание

Тридцатидвухлетний житель штата Аризона Робин Джаспер не желал тратить свои силы на мелочи. А потому, решив ограбить банк, он выбрал самое, на его взгляд, внушительное банковское здание. Внимание Робина, исколесившего весь штат, привлекло здание с огромной надписью BLOOD BANK (англ. «банк крови»). Время работы этого банка Робину тоже очень понравилось – закрывался он днем в пятницу, открывался только в понедельник утром.

Поздним пятничным вечером Робин приступил к выполнению тщательно подготовленного плана. Он решил проникнуть внутрь через воздуховод – узкую шестиметровую трубу, которая выходила в одно из помещений «банка». Робин не долго полз по воздуховоду: уже через несколько сантиметров силы его оставили, и он рухнул в офис. Его нашли в понедельник утром сидящим верхом на офисной перегородке, потерявшим сознание от боли… Когда владелец банка крови узнал, что из-за травмы Робин навсегда потерял способность иметь детей, он забрал свое заявление из полиции. «Более жестокое наказание трудно себе представить», – заявил он.

Устали…

Четверых молодых жителей Мельбурна, совершивших ночной набег на известную в городе клинику по лечению импотенции, местной полиции было обнаружить не так уж и сложно. Вместе с несколькими тысячами австралийских долларов грабители похитили и несколько десятков пузырьков с сильнодействующим препаратом, действие которого аналогично виагре, но куда более продолжительно. Отравиться им нельзя, но прием одной таблетки приводит к возникновению сильного полового возбуждения, которое может длиться, не прекращаясь несколько дней подряд. По словам представителя клиники, у здорового человека прием такого лекарства может вызвать «сильное чувство дискомфорта». Преступников нашли через день после того, как полиция сообщила жителям Мельбурна, что разыскивает лиц «очень смущенных и очень уставших».

Не везет так не везет

Самым глупым преступником Техаса считается Энгус Д., которого подвела элементарная жадность и вера в свою счастливую звезду. Несколько лет назад Энгус предстал перед судом по обвинению в ограблении склада электротоваров. На процессе не без помощи адвоката ему удалось добиться сделки: в обмен на освобождение от наказания он пообещал возместить нанесенный ущерб на сумму $9600. На следующий день после освобождения он отправился в банк, чтобы снять необходимую сумму со счета. Вся проблема была в том, что кассиру он предъявил фальшивый чек. По несчастливому стечению обстоятельств кассиру в банке оказался знаком человек, чью подпись Энгус попытался подделать. Преступника взяли в тот момент, когда он попивал кофе, предложенный ему сотрудником банка, «пока деньги не принесут из хранилища».

Смягчающее обстоятельство

Двадцатишестилетний житель канадского города Питерборо Джеральд Диксон был помилован судом после того, как его адвокат в качестве смягчающего вину обстоятельства назвал «непроходимую тупость» своего клиента. Речь защиты была краткой: «Моего клиента нельзя назвать умным. Когда он решил ограбить отделение Монреальского банка в городе Уитби, ему не пришло в голову, что покупка лыжного шлема в августе должна запомниться продавцу магазина, как и тот факт, что покупатель немедленно надел шлем на голову. Любой бы догадался, что, услышав о том, что человек в лыжном шлеме только что ограбил банк, продавец немедленно сообщит об этом факте полиции, которая, в свою очередь, немедленно идентифицирует Диксона по записям камеры слежения в магазине. Но, господин судья, степень тупости моего клиента определяется не этим фактом. А тем, что через несколько часов после ограбления он вернулся в банк, чтобы открыть текущий счет. А на вопрос, сколько он хочет положить на свой счет, он показал сумку, в которую кассир несколькими часами ранее положил $2600, и сказал: „2600 долларов наличными, мисс“». Суд согласился с мнением адвоката.

Как дети…

Правоохранительные органы Австралии научились максимально использовать глупость преступников для борьбы с ними. Несколько лет назад одно из антитеррористических подразделений федеральной полиции Австралии разослало список вопросов, которые полицейские должны задавать всем, кто угрожает терактами по телефону.

1. Когда должна взорваться бомба?

2. Где вы заложили бомбу?

3. Когда вы заложили бомбу?

4. Что вы использовали в качестве взрывчатого вещества?

5. Как выглядит бомба?

6. Каков тип вашей бомбы?

7. Что заставит бомбу взорваться?

8. Почему вы заложили бомбу?

9. Ваше имя?

10. Где вы находитесь в настоящий момент?

11. Ваш домашний адрес?

12. Какова точная формулировка вашего заявления?

Над вопросником много смеялись, однако выяснилось, что он действительно помогает арестовать преступников. Даже если они отказываются отвечать на вопросы 9—11, времени, которое многие из них тратят на ответы на другие вопросы, вполне достаточно, чтобы определить их местонахождение и арестовать.

Кофе – не оружие

Собравшись ограбить банк, 35-летний Карл Ренкин из города Трентон (штат Нью-Джерси) постарался обезопасить себя от любых случайностей. Он решил, что приносить с собой какое-либо оружие опасно: всегда есть вероятность того, что его кто-нибудь заметит. Несколько дней он следил за понравившимся ему отделением банка и выяснил, что сотрудники сами дадут ему опасное оружие – чашку обжигающе горячего кофе. Главное – придумать ситуацию, при которой клерк попросит клиента подождать и предложит ему этот самый кофе. И Ренкин такую ситуацию придумал.

Зайдя в банк, он открыл в нем счет и, разумеется, согласился выпить чашку кофе, пока сотрудники банка оформляли ему чековую книжку. Прогуливаясь по залу, Ренкин внимательно следил за кассирами и, когда один из них открыл кассу, чтобы выдать клиенту наличные, плеснул ему горячим кофе прямо в лицо. Быстро схватив деньги из кассы, Ренкин убежал.

Полиция явилась к нему через пару минут после того, как он вернулся домой. Открывая счет в банке, он честно указал свои настоящие имя и адрес. Повезло Ренкину только в одном: его адвокат сумел доказать, что чашка горячего кофе оружием не является, а потому судили Ренкина за ограбление без применения оружия.

Наследил!

Юный Джек Р. (фамилия не разглашается, потому что преступник несовершеннолетний) выбрал для ограбления круглосуточного магазина в родном городе Олд-Бридж (штат Нью-Джерси) идеальное время. Поздним зимним вечером во время снежной бури он ворвался в магазин и, угрожая настоящим револьвером, потребовал всю дневную выручку. Получив то, зачем пришел, Джек выглянул в окно, увидел, что буря не стихает, и решил переждать непогоду в магазине. Случайных свидетелей он не боялся: ни один человек не вышел бы в такую погоду на улицу. К тому же лицо Джека закрывал лыжный шлем.

Когда буря закончилась, юноша пешком отправился домой. Полиции не составило большого труда найти преступника по следам, которые он оставил на снегу.

«Счастливая» куртка

17-летний Дана Р., житель иллинойского городка Элмсвилль, очень верил в приметы. А потому на ограбление супермаркета он пошел в своей «счастливой» куртке, которая, как он верил, не раз помогала ему сдавать экзамены в школе.

Ограбить магазин и вправду оказалось легко. Войдя в супермаркет, он уже через несколько минут оказался владельцем тысячи долларов – дневной выручки магазина. А еще через пару часов он уже давал показания в полицейском участке. «Ну вы молодцы: не думал, что меня могут найти, – удивлялся Дана, только в полиции снявший лыжный шлем и толстые лыжные перчатки. – Как вам это удалось?» Вместо ответа полицейские попросили юношу снять куртку. На ней крупными буквами было написано «Дана». В городе с населением всего 1700 человек он оказался единственным жителем с таким именем.

Туго натянутый чулок

Банк города Коламбус (штат Джорджия) никогда не подвергался нападениям преступников. Поэтому легко понять ужас работников и клиентов банка, когда перед самым перерывом в здание вбежал бандит. Его лицо скрывал темный чулок, в руке он держал пистолет, которым обычно пользуются полицейские и агенты ФБР. Выстрелом в воздух преступник показал, что шутить не намерен. Далее события развивались по схеме, знакомой всем любителям голливудских боевиков.

Немногочисленные клиенты и сотрудники банка по приказу грабителя заложили руки за голову и выстроились у стен. Молодой клерк спешно перекладывал в сумку грабителя пачки денег.

Кассир уже протягивал сумку преступнику, когда тот вдруг захрипел и упал на пол. С трудом сорвав чулок с головы грабителя, бывшие заложники увидели синее лицо, вывалившийся язык и закатившиеся глаза. Прибывшие вместе с полицией сотрудники «скорой помощи» сообщили, что еще немного – и преступник умер бы от удушья: чулок, который грабитель надел себе на голову, оказался слишком тугим.

Одетый для ограбления

Житель Флориды Рамон Х. тщательно готовился к предстоявшей ему операции – ограблению одного из самых популярных мотелей города Пенсакола. Он долго ходил по магазинам, выбирая подходящую одежду для преступления. Учитывая, что ему придется спасаться бегством ночью, он не пожалел $70 за пару новомодных кроссовок, которые, согласно инструкции, были предназначены именно для ночного бега.

Само ограбление прошло без проблем. Когда к месту преступления приехали полицейские, Рамон уже скрылся в лесу. Полицейские отправились прочесывать лес, нисколько не надеясь на удачу: ночь была совершенно безлунной. «Мы уже готовились поворачивать назад, когда кто-то заметил вдалеке два постоянно двигавшихся и мигавших красных огонька. Нас это так удивило, что мы решили проверить, что к чему», – вспоминает один из полицейских, участвовавших в поисках. Два мигавших огонька, как оказалось, находились на кроссовках Рамона. Если бы преступник дочитал надпись на коробке до конца, он бы узнал, что купленные им кроссовки идеально подходят для любителей бега по ночам благодаря этим красным фонарикам, которые зажигаются при каждом шаге, предупреждая водителей.

Нет ничего проще

Дэвид Позман, житель города Провиденс (штат Род-Айленд), решил, что нет ничего проще ограбления. Нужно просто подойти к выходящему из банковского бронеавтомобиля инкассатору, ударить его по голове и убежать с мешками денег. Так он и поступил. Выяснил, когда инкассаторы приезжают с деньгами, выждал удобный момент и, ударив инкассатора по голове, убежал с четырьмя мешками денег. Как потом оказалось, всего в них было $3200. Проблема состояла в том, что каждый мешок весил по 13 кг, поскольку в каждом из них были только одноцентовые монеты. Бросить мешки Позману не позволила жадность, и его легко догнал полицейский, охранявший банк. «И что я так далеко припарковался?» – эти слова были первыми, которые произнес Позман, отдышавшись.

Как правильно подъехать к кассирше

Впрочем, близость автомобиля к месту ограбления не всегда спасает преступника. Это на своем опыте выяснил Чак Р., житель небольшого городка в штате Айдахо. Он решил, что для того, чтобы ограбить банк и остаться не пойманным, лучше всего в этот банк въехать на автомобиле. Разогнавшись, он легко сломал дверь и остановил свой автомобиль непосредственно у окошка кассира. Опустив стекло, он, как если бы дело происходило в «Мак-авто», высунулся из окна и, погрозив кассирше ножом, потребовал немедленно передать ему мешок с деньгами. «Мне вдруг все это показалось настолько смешным, что я от хохота пару раз промахнулась мимо кнопки вызова полиции, – вспоминала кассирша. – Я остановилась только после того, как этого недоумка увели в наручниках».

Во всем нужна сноровка

У Майка Н. ограбление не заладилось с самого начала. Он медленно и осторожно вошел в здание банка, но это, как оказалось, было единственным, что он сумел сделать правильно. Он зацепился за ступеньку и упал, отчего маска сползла с головы. Попытавшись поймать ее, он ногой зацепил небольшой коврик, лежавший на полу, и снова упал, да так, что оставшийся путь до стойки кассира проделал, скользя спиной по начищенному до блеска паркету. Все находившиеся в банке с трудом удерживались от смеха, наблюдая за злоключениями бандита. Буквально кататься по полу зрители начали после того, как с трудом поднявшийся на ноги Майк, красный от смущения, вытащил из кармана красный пластмассовый игрушечный пистолет и фальцетом закричал: «Всем налет! Это лежать!»

«На себя»

Самым неуклюжим британским грабителем, судя по всему, следует считать оставшегося неизвестным жителя Бирмингема. Его анонимность тем более печальна, что именно благодаря ему многие бирмингемские банки спешно начали заменять входные двери.

Однажды днем грабитель ворвался в один из городских банков, подбежал к окошкам кассиров и, грозя пистолетом, потребовал выдать ему все наличные деньги. Один из кассиров нажал сигнал тревоги, и окошки касс начали закрываться пуленепробиваемыми стеклами. Испугавшись, бандит решил бежать. Как показали потом записи камер наблюдения, несчастный минут десять толкал дверь, пытаясь ее открыть. Подумав, что она блокирована, как и окошки касс, преступник отбросил пистолет и, сев на пол, начал дожидаться полицию. Уже выходя из здания в наручниках, он заметил на двери надпись, сделанную яркими красными буквами: «На себя». После этой истории многие банки поставили двери, которые открываются только внутрь. А некоторые особо осторожные не стали утруждать себя вывешиванием табличек с указаниями, в какую сторону открываются двери.

Давка на крыше

Джозеф Тайлер, как и тысячи его сограждан, решил воспользоваться моментом, когда сразу восемь северо-восточных штатов США остались без электроэнергии. Вместе со своими товарищами и просто соседями Джозеф забрался на крышу Foot Locker, самого большого магазина нью-йоркского района Флэтбуш. Совместными усилиями они проделали в крыше дырку, через которую проникли в торговый зал.

Когда они, нагруженные товаром, выбирались обратно, послышались полицейские сирены. Это так испугало мародеров, что на крыше началась настоящая давка. Дело кончилось тем, что растерявшийся Джозеф упал на землю. Когда приехала «скорая», он уже был мертв. По словам полицейских, выбранный Джозефом и его товарищами способ забраться в магазин был явно не самый простой. На то, чтобы уничтожить жалюзи на витринах и разбить стекло, понадобилось бы куда меньше времени. А уж выбираться обратно через широкие витринные окна гораздо легче. «Видимо, они просто забыли, что сигнализация в витринах не работает», – говорит полицейский.

Сила искусства

Примерно в то же время, когда Америка переживала свой электроэнергетический кризис, в британском Ливерпуле некто Джон Д. ломал дверь в доме Ричарда Моррисона, местного художника-радикала. Когда дверь уступила, Джон очутился на кухне. Первое, что бросилось ему в глаза, – стоявшая на огромном кухонном столе банка. В ней плавала чья-то отрезанная голова. Побросав весь свой воровской инструмент, Джон бросился бежать. Вскоре, не вынеся непрекращающихся ночных кошмаров, он отправился в полицию, где не только сообщил о жутком преступлении художника, но и сознался во всех собственных. Сейчас он ожидает суда.

«Я согласен, что это одна из моих самых макабрических работ – маска из бекона, помещенная в банку с формальдегидом, – объяснил Ричард Моррисон. – Но я и представить не мог, что она может вызывать столь сильную реакцию».

Резня электропилой

20-летняя жительница флоридского Лейк-Сити Карен Ли Джохимми лицензии на огнестрельное оружие не имела. Так что для грабежа она решила воспользоваться самым смертоносным из того, что могла найти у себя дома, – электропилой.

Когда она ворвалась в домик администратора мотеля Howard Johnson, требуя немедленно открыть сейф и отдать ей все, что там находится, сотрудники гостиницы вопреки ее ожиданиям не испугались. Администратор едва удерживался от смеха, глядя на девушку, грозно размахивающую электропилой, провод которой волочился по полу. «Похоже, – говорили позже полицейские, – она не имела представления о том, что электропила опасна, только если она включена в сеть».

Вибрация бюста

52-летняя жительница Тайбэя (ее имя полиция не разглашает) не могла удержаться от соблазна, когда увидела, как продавщица магазина отвернулась к полкам, оставив на прилавке свой мобильный телефон. Спрятать украденное она решила в собственном лифчике. На злоумышленницу обратили внимание только тогда, когда грудь ее начала вибрировать и издавать характерные звуковые сигналы.

Представитель полиции заявил: «Конечно, женщине не повезло. Муж продавщицы решил позвонить жене буквально через несколько секунд после кражи. Однако стоило ей выключить телефон – и ничего бы не произошло». Кроме того, женщина спокойно могла положить телефон в сумочку, тогда его сигнал не вызвал бы подозрений.

Забытое резюме

Отправившись грабить банк, житель техасского города Форт-Уэрт Фредерик Макдауэлл полагал, что предусмотрел все. Он не взял с собой оружия, понимая, что его могут обнаружить металлодетектором, установленным на входе. В отделение банка Wells Fargo он вошел с объемистой сумкой. Поставив ее на виду у кассира, Макдауэлл подал ей записку: «В сумке бомба. Это ограбление». Сотруднице не оставалось ничего, кроме как наполнить еще одну сумку деньгами и передать ее грабителю. Когда тот с двумя сумками покинул офис банка, на оборотной стороне оставленной им записки кассир с удивлением увидела резюме, какие обычно составляют при поиске работы.

Макдауэлл, похоже, прекрасно понимал, что резюме может быть уликой, а потому вымарал оттуда свое имя. Почему он при этом не решился зачеркнуть и свой домашний адрес или вообще взять чистый лист бумаги, науке неизвестно.

Знай, что крадешь

Имя еще одного безголового преступника, скорее всего, навсегда останется неизвестным. Розысками его никто не занимается, хотя потерпевший и говорит, что мечтает встретиться со своим обидчиком еще раз.

Их первая встреча произошла ранним вечером, когда житель штата Южная Каролина Пол Н. выгуливал свою собаку. Будучи законопослушным гражданином, Пол вышел на прогулку с совочком и пакетом: в штате предусмотрено строгое наказание для владельцев собак, не убирающих на улице за своими питомцами. «Этот парень появился, когда мы уже возвращались с прогулки. Пакет был почти полным. Парень просто выхватил его у меня из рук и бросился бежать. Я даже не успел как следует разглядеть его», – говорит Пол, добавляя, что не пожалел бы и сотни долларов за то, чтобы увидеть выражение лица грабителя, когда тот раскрыл пакет.

Дело техники

Несколько сотрудников завода компании Boeing в Сиэтле, штат Вашингтон, собрались в речное путешествие. Деньги на лодку они решили не тратить, тем более что заводские склады ломились от надувных спасательных плотов, которыми укомплектовывают «Боинги».

Вынести один из таких плотов с территории завода оказалось не так уж сложно. Вскоре злоумышленники уже были на берегу реки, готовясь к удивительному путешествию на непотопляемом оранжевом крытом плоту. Через десять минут после начала путешествия над плотом уже кружили вертолеты береговой охраны США. Рабочие завода начисто забыли, что каждый плот оборудован специальной системой, которая автоматически начинает передавать сигнал бедствия, как только плот оказывается в рабочем состоянии. Руководство компании Boeing, уволив несунов, не стало предъявлять официального обвинения, посчитав, что те и так наказаны: береговая охрана США предъявила им счет за ложный сигнал тревоги.

Крокодил и закон

Освальдо Мартинесу, 28-летнему гражданину Панамы, пришлось бежать из страны после того, как во время ограбления он убил местного судью. Затем беглец был обнаружен в соседней Коста-Рике и арестован. Ожидая решения суда об экстрадиции, он снова бежал. Его больше не ищут: согласно показаниям свидетелей, несчастный беглец был заживо съеден крокодилом, когда пытался вплавь пересечь реку Терраба на юге Коста-Рики.

«Человек не может жить в наших краях и не знать об опасностях, которыми полны наши джунгли, – говорят коста-риканские полицейские. – Тем более что реку вовсе не нужно было переплывать. Там, где это случилось, его никто не знал, и он спокойно мог воспользоваться лодкой или мостом».

Слишком умный телефон

Дэвид Келли был отличным семьянином. Это достойное всякого уважения качество его и погубило. Летом 2002 года он решил ограбить банк. У него не было опыта, но он решил положиться на здравый смысл. Здравый смысл подсказывал ему, что ограбить банк нетрудно. Куда труднее не дать себя опознать и поймать. К операции он подготовился тщательно – спланировал два этапа. Сначала он получит деньги в банке и скроется на краденой автомашине, а затем бросит ее и пересядет в собственную.

Первая часть прошла как по нотам. Вместе с приятелем Дэвид ворвался в отделение банка в Борнмуте, заставил кассира передать ему мешок с 6 тыс. и скрылся. Проблемы возникли на втором этапе. Во-первых, место пересадки из угнанного автомобиля в свой собственный преступник выбрал довольно бойкое. Полиции не составило труда найти свидетелей, которые видели, как два подозрительных человека с банковским мешком пересаживаются в припаркованный автомобиль. Более того, они и номер этого автомобиля запомнили. Во-вторых, во время пересадки Келли выронил мобильный телефон со встроенной фотокамерой и альбомом семейных фотографий.

После того как был найден телефон, а свидетели сообщили номер автомобиля, расследование было пустой формальностью.

Правила дорожного движения

В отличие от большинства преступников Дан Думитреску, житель румынского города Рымнику-Вылча, «на дело» шел без особой подготовки. Что может быть трудного в ограблении ювелирной лавки? Владелец – человек пожилой, убежать от него не так трудно. Собственно, так поначалу и развивались события одним осенним утром, когда Думитреску зашел в лавку ювелира и попросил хозяина показать ему одно из самых дорогих колье в магазине. Как только колье вынули из витрины, Думитреску выхватил его из рук ювелира и бросился бежать. Владелец лавки пустился было вдогонку, но быстро отстал. Он уже думал вернуться в магазин и вызвать полицию, когда преступник остановился перед пешеходным переходом и стал ждать, когда загорится зеленый свет. В итоге ювелир не только догнал преступника, но и задержал его. Сам Думитреску объяснял свое поведение просто: недалеко от светофора стоял полицейский, и ему, Думитреску, очень не хотелось нарушать ПДД.

Жертва ограбления

Трое грабителей из города Мемфис, штат Теннесси, были уже в нескольких километрах от ограбленного ими дома, когда одному из них пришла в голову мысль, что они не замели всех следов. В одной из комнат особняка стояла клетка с весьма говорливым попугаем. Там один из преступников назвал другого. Не по имени, конечно, а по прозвищу – Джей-Джей. Попугаю слово понравилось, и он начал его повторять.

Конечно, начали рассуждать преступники, в США, да и в самом штате Теннесси к десяткам тысяч человек обращаются по прозвищу Джей-Джей. Но свидетелей быть не должно. Преступники решили не убивать птицу, а только забрать ее с собой. И отправились в обратный путь. Когда Джей-Джей грузил клетку с попугаем в микроавтобус, подъехали полицейские. Преступников задержали. Но в суматохе дверца клетки открылась, и попугай вылетел на свободу. Больше его хозяева не видели.

И то, и другое

Похитители Уорта Бонке, самого богатого жителя города Бент-Форкс, штат Иллинойс, все свои познания об искусстве похищения людей почерпнули из голливудских фильмов. И точно знали, что к требованию выкупа необходимо приложить фотографию похищенного, в руках которого обязательно должна быть газета. Так они и сделали.

Родственники мистера Бонке и полицейские были удивлены, получив письмо с фотографией, на которой местный богач держал в руках газету с кричащим заголовком о поездке президента Никсона в Китай. На дворе – XXI век, в Белом доме – Джордж Буш-младший. Когда похитители позвонили в дом Бонке (из телефона-автомата, разумеется), им заявили, что переговоров с ними никто вести не будет, пока не появится фотография с новой, свежей газетой. На следующий день она была получена. Правда, самого мистера Бонке на ней не было. Похитителям вновь было сказано, что фотография не подходит. Разозленные преступники попросили родственников сфотографироваться, как надо, и прислать снимок для примера. Разумеется, и свой адрес они указали. Через несколько часов бизнесмен был освобожден. На допросе один из похитителей признался, что не имел никакого представления о том, зачем нужна газета на фотографии. «Они просто считали это неотъемлемой частью ритуала», – рассказывал допрашивавший их полицейский.

Опасное любопытство

21-летнего Рика Гейтлена подвел вполне простительный для его возраста интерес к компьютерным новинкам. Однажды, гуляя по Детройту, он увидел, как полицейские показывают детям новый мини-компьютер, которым оборудована их патрульная машина. С помощью компьютера, говорили полицейские, они могут опознать любого преступника. Рик заинтересовался. И задал полицейским естественный вопрос: «Как действует эта штуковина?» Полицейский решил показать систему в действии и попросил Рика назвать себя. Тот передал полицейскому свои водительские права и через несколько секунд был арестован. Система выдала полицейским информацию о том, что мистер Гейтлен уже два года разыскивается полицией штата Миссури за вооруженное ограбление.

Навязчивый грабитель

Джон С. из города Форт-Коллинс, штат Колорадо, ограбил магазин. Правда, вернувшись домой, он обнаружил, что в приличной на вид пачке почти все купюры – однодолларовые. Сумма, не превышавшая сотни долларов, показалась Джону недостаточной, и через пару часов он вернулся в магазин, рассчитывая, что за время его отсутствия в кассе появилось больше денег. Но и на этот раз касса была почти пуста. «Я еще вернусь», – крикнул продавцу разгневанный Джон и убежал.

Он сдержал свое слово. Перед самым закрытием магазина он снова появился там. К тому времени полицейские, которых вызвал хозяин магазина, как раз заканчивали опрос продавца. Преступник был немедленно арестован.

Нетерпение

Эрнест Майклсон, 45-летний житель города Бриджпорт, штат Коннектикут, стал жертвой собственной нетерпеливости. Хотя, казалось бы, предусмотрел все. Ворвавшись в один из местных банков (в маске, разумеется, и с оружием в руках), он пообещал перестрелять всех, если кассир немедленно не наполнит его сумку деньгами. Зная, что почти все банки в США теперь вкладывают в пачки денег баллончики с краской, которые взрываются, как только неавторизованное лицо пытается вскрыть банковскую упаковку или вынести ее на улицу, Эрнест потребовал, чтобы сумку наполнили россыпью купюр.

Через три минуты дело было сделано, и Эрнест выбежал из банка. Еще через пять минут прибывшие на место преступления полицейские обнаружили Эрнеста сидящим за зданием банка и считающим купюры. Закончили это делать уже полицейские в участке. На суде фигурировала сумма $857.

Как украсть миллион, или Вредные советы

Деятелю итальянского телевидения показалось, что Веноза со своей «внешностью типичного мафиозо» мог бы сыграть в одной эпизодической роли. Веноза согласился. Через несколько часов после того, как серию с участием Венозы показали по телевидению, он был арестован: полиция получила как минимум два десятка звонков от людей, которые его узнали.

Что не надо делать преступнику, увидевшему камеру видеонаблюдения? В каком виде не следует уезжать после удачного ограбления? В каких случаях не следует предлагать взятку полицейскому? Когда не надо бежать из мест заключения?

О несовместимости велосипеда и преступления

Готовясь к преступлению, лучше всего сразу принять решение о том, что оно не будет совершено на велосипеде. По очень простой причине. Если вы не участвуете в велогонке Tour de France, вы необыкновенно выделяетесь из толпы. А внимание окружающих во время совершения преступления почти всегда служит гарантией неудачи. Так, например, произошло с неким американцем, о судьбе которого в июле 2008 года рассказало агентство AP.

Молодой человек ворвался в магазин автозапчастей и, угрожая пистолетом (как позже выяснилось, игрушечным), успешно уговорил менеджера передать ему все деньги. Впрочем, с этого момента он перестал поступать более или менее здраво. Как выяснилось, ему некуда было положить крупную сумму, которую он взял в магазине. А потому молодой человек разделся до трусов, часть денег сложил в майку, часть запихал в нижнее белье. И в таком виде удалился с места преступления на собственном велосипеде.

Полицейские задержали бандита раньше, чем получили сообщение о преступлении. Увидев почти обнаженного велосипедиста, полицейские решили узнать, не могут ли они чем-то помочь ему. Когда велосипедист остановился и встал на ноги, у него из трусов посыпались деньги.

Еще один преступник, вполне одетый, тем не менее тоже попался из-за того, что был на велосипеде. О его судьбе рассказало все то же агентство AP. За несколько минут до того, как полиция заинтересовалась им, этот житель Нью-Йорка украл систему глобального позиционирования из автомобиля. Как сообщил полицейский, участвовавший в задержании, велосипедист привлек внимание полицейских, поскольку до того они никогда не видели «велосипед с автомобильным GPS». Задержанный попытался было объяснить, что GPS – это все, что осталось от украденного у него автомобиля. Полицейские почти поверили несчастному велосипедисту, однако один из них, заинтересовавшись прибором, принялся его рассматривать и случайно включил функцию «дорога домой». Прибор честно выдал на экран домашний адрес владельца прибора, который не совпадал с тем, который представил велосипедист.

О вреде шуток с полицейскими

Вообще, значительная часть приводов происходит из-за того, что преступник ведет себя неправильно в разговоре с полицейскими или считает себя умнее полицейских. Типичный пример – история, о которой рассказал корреспондент AP в Малайзии. Местный дорожный полицейский остановил автомобиль, владелец которого, как показалось полицейскому, был сильно пьян: уж очень странно он вел автомобиль. Ответом на предложение полицейского дунуть в трубочку стало предложение заплатить штраф на месте, то есть дать взятку. Полицейский оказался неподкупен и все-таки заставил водителя автомобиля пройти тест на алкоголь. Как выяснилось, водитель был абсолютно трезв, а взятку предложил от страха. Обвинения в управлении автомобилем в состоянии алкогольного опьянения с водителя (штраф около $15) были сняты. Но за попытку дать взятку полицейскому водителя оштрафовали на $300.

Уверенность в том, что полицейские – сплошь тупые увальни, подвела и молодого гражданина Германии, о котором в 2008 году рассказывали газеты по всему миру. Вместе с двумя товарищами он был задержан охраной супермаркета при попытке ограбления. Всех троих пристегнули к перилам в проходах магазина наручниками. Однако ко времени приезда полиции одному из злоумышленников удалось бежать – правда, с наручниками на запястье. «У него было много вариантов, но он выбрал самый дурацкий», – говорили потом в полиции. Юноша явился в полицейский участок и попросил о помощи, рассказав историю о том, что стал жертвой розыгрыша со стороны друзей. Поначалу полицейские поверили бедняге и освободили его от наручников. Он уже собирался со словами благодарности откланяться, когда один из полицейских, которого заинтересовали наручники, попросил рассказать всю историю сначала. Парень начал путаться в показаниях, а потом и вовсе признался в совершении преступления. «Я сразу почувствовал неладное, – говорил потом полицейский. – Наручники были очень необычными, и я знал, что в простом магазине, как говорил тот парень, их купить нельзя».

Впрочем, первый приз за глупость при общении с правоохранительными органами, конечно, должен быть присужден паре друзей из Палм-Бич, о которых рассказала местная газета Palm Beach Post. Молодые люди, находясь в состоянии наркотического опьянения, перепутали двери и вместо банка вломились в полицейский участок. Подойдя к стойке дежурной (которую они, по всей видимости, приняли за кассиршу), они стали требовать передать все деньги. «Одну секунду», – ответила им дежурная и вышла во внутренние помещения полицейского участка. Вскоре она вернулась в компании нескольких полицейских, которым не составило труда задержать безоружных грабителей.

О важности органов чувств

Нельзя назвать умным преступника, который действует так, как если бы он один обладал способностями слышать, видеть, обонять. Однако именно заблуждение в том, что касается способностей других, похоже, привело к аресту вора, забравшегося в магазин компьютерной техники в одном из городов в канадской провинции Ньюфаундленд. Произошло это, судя по данным с камеры слежения, установленной в магазине, в 00.12. В течение получаса вор рассматривал товары в магазине, понравившиеся забирал. В 00.45 он впервые обратил внимание на видеокамеру. Вместо того чтобы уйти сразу (с награбленным или без такового), преступник, лицо которого до того момента было видно не очень хорошо, подошел чуть ли не вплотную к камере и, таким образом, сделал все, чтобы мельчайшие особенности его лица были зафиксированы. Отойдя от камеры, он, по всей видимости, некоторое время размышлял о том, что же ему теперь делать, и в конце концов решил продолжать в соответствии с заранее разработанным планом. Магазин он покинул в 01.24. На следующее утро владелец магазина выложил видеосюжет на сайт YouTube, который подтвердил свое положение одного из самых популярных в Интернете. Преступник был опознан и задержан.

При более или менее похожих обстоятельствах закончилась (по крайней мере на время) карьера одного из разыскивавшихся долгие годы итальянских мафиозо – Джованни Венозы. Ему достаточно успешно удавалось скрываться от полиции и карабинеров до тех пор, пока его не заметил продюсер одного из многочисленных итальянских телесериалов о мафии. Деятелю итальянского телевидения показалось, что Веноза со своей «внешностью типичного мафиозо» мог бы сыграть в одной эпизодической роли. Веноза согласился. Через несколько часов после того, как серию с участием Венозы показали по телевидению, он был арестован: полиция получила как минимум два десятка звонков от людей, которые его узнали.

Наконец, случай с преступницами из Германии, о котором сообщило агентство Reuters, свидетельствует о том, что зрение – не единственное из чувств, о которых забывают не слишком умные преступники. На самом деле о том, что две не очень молодые жительницы одного из пригородов Берлина глупы, свидетельствует сразу несколько фактов. Умный человек, скорее всего, не станет развлекаться подкладыванием навоза на придверные коврики своих соседей. И тем более не пойдет ради этого на кражу этого самого навоза с расположенной не очень далеко фермы. Да еще и не взяв с собой фонарь. Тем не менее именно так поступили эти две дамы. Отсутствие фонаря и должной подготовки привело к печальным последствиям: одна из женщин упала в самую большую навозную яму. Вторая стала помогать ей выбраться и в конце концов спасла подругу. Однако одежда обеих была совершенно испорчена. С места так и не доведенного до конца преступления им пришлось уходить почти голыми. На месте преступления осталась одежда с метками, по которым полиция без труда отыскала их дом. А в самом доме полицейских встретил такой запах, что дамам ничего не оставалось, как признаться в совершении преступления.

О том, как важно все предусмотреть

В 2008 году в американском городе Лейк (штат Индиана) начался судебный процесс над преступником, которого прокурор уже назвал одним из самых глупых в истории если не всего штата, то, по крайней мере, округа и города Лейк. Его имя – Джеймс Плант-младший. За несколько случаев ограбления и попыток ограбления ему грозит до 15 лет тюрьмы. А все из-за неправильного выбора оружия. Ни один более или менее умный преступник не станет угрожать своим жертвам теркой для сыра. По данным полиции, которые передало агентство AP, первая жертва была, скорее всего, под стать преступнику. Во всяком случае, угрожая заправщице на АЗС теркой, завернутой в тряпку, но все равно очень мало похожей на огнестрельное оружие, Плант забрал всю дневную выручку станции. Зато когда он попытался повторить преступление в расположенном неподалеку баре, он встретил сопротивление. Бармен отказался верить в то, что Плант вооружен, и, прижав его табуретом к стене, вызвал полицию.

Еще больше непродуманности было в действиях другого американского преступника – Сильбестра Пеналосы Менеры, который за управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения отбывал пятидневный срок на ферме-тюрьме в городе Грейсон (штат Калифорния). Он бежал из места заключения за день до окончания срока. «Он возвращался на работу после обеда, когда ворота фермы открылись, чтобы пустить грузовик. Он выбежал и попытался укрыться в поле», – говорит местный шериф. Поймать беглеца не составило труда. Теперь ему грозит заключение до пяти лет. На вопрос, почему он бежал, Менера ответил с обезоруживающей простотой: «Я увидел открытые ворота и просто подумал, почему бы не удрать». Шериф округа говорит теперь, что из нового места заключения удрать Менере будет намного сложнее.

Вместо послесловия

От первого лица, или Проза камерного жанра

Все жанры хороши?

Вор должен сидеть в тюрьме.

Кинофильм «Место встречи изменить нельзя», 1979.

В роли Жеглова – В. Высоцкий

Детективы любят все. Но мало кто задумывается о том, что причина народной любви к этому жанру связана с тем, что у хорошего детектива тот же «фундамент», на котором стоит и «высокая» литература – проблема добра и зла, закона и беззакония, подлости и благородства. В хорошем детективе добро побеждает зло, и настоящий герой – не преступник, а сыщик: профессионал или любитель, комиссар полиции или частный детектив, супермен или интеллектуал, юный журналист из американской газеты или старая дева из английского предместья, священник или бывший вор, одной силой мысли или при помощи технических средств распутывающий хитроумные замыслы преступника и воздающий ему по заслугам.

Особый вид «детективной» литературы – не столь популярный, «на любителя» – мемуары честных служителей закона (например, начальника Санкт-Петербургского сыска И.Д. Путилина) и раскаявшихся преступников, посвятивших жизнь борьбе с криминалом. Это тоже вполне «здоровый» жанр.

Но есть и другая литература о преступлениях, где законы жанра нарушены. Эта «беззаконная» литература – мемуары преступников. Причина (не очень здорового) интереса к ней кроется в (не очень здоровом) любопытстве законопослушных граждан – а как живут граждане незаконопослушные? Истории о преступлениях и наказаниях щекочут нервы честных граждан и находят покупателей.

Де Сад, Чернышевский и Маккейн

Я признаю, что всю мою жизнь меня обуревали страсти, которые брали надо мной верх по малейшему поводу.

Джеймс Маккейн, приговоренный к виселице за убийство

Криминальное чтиво обрело популярность задолго до появления детективного жанра, а первыми авторами историй о сыщиках и преступниках были не профессиональные писатели, а сами осужденные. Более того, неизменной популярностью пользуются произведения, не имеющие никакого отношения к преступной деятельности, но созданные человеком, находящимся за решеткой или недавно покинувшим места заключения. Поэтому произведения, созданные преступниками или при их непосредственном участии, до сих пор приносят неплохой доход тем, кто эти произведения продает.

Люди, находящиеся в заключении, творили во все времена. Достаточно вспомнить маркиза де Сада или Чернышевского, которые создавали столь несхожие произведения, находясь в сходных условиях тюремной камеры. Однако ни тот ни другой не описывали своих собственных преступлений, и ни тот ни другой не бравировали своим тюремным опытом. Теперь же ни для кого не секрет, что преступник может неплохо заработать на своих злодеяниях, даже если вдруг попадется, причем чем страшнее будут злодейства, тем выше шанс на большой гонорар.

Жанр криминальных мемуаров зародился почти одновременно со средствами массовой информации. Еще в XVIII веке европейские газеты с удовольствием печатали покаянные письма осужденных, которые каялись в своих злодеяниях и призывали других не следовать по их стопам. Порой тюремные автобиографии даже выходили отдельными брошюрами. Так, в 1797 году в Глазго издательство Галбрайта выпустило автобиографию Джеймса Маккейна, приговоренного к виселице за убийство некоего Джеймса Бьюкеннена. На пороге неминуемой смерти висельник каялся: «Я признаю, что всю мою жизнь меня обуревали страсти, которые брали надо мной верх по малейшему поводу» и клялся, что убил свою жертву «из-за внезапного приступа гнева», о чем теперь сильно жалеет. В автобиографии было все: рассказ о трудном детстве, о неудачном браке и все прочие подробности, призванные разжалобить читателя, а в конце следовали уверения в смиренной готовности «вручить Господу свою душу». Мы не знаем, получила ли вдова повешенного убийцы гонорар за предсмертные признания мужа, но нет никаких сомнений в том, что издательство сумело неплохо на них заработать.

Видок, По и Пушкин

Преступники неизобретательны. Они всегда повторяют одни и те же трюки.

Э. Видок

И все же настоящим основателем жанра криминальных мемуаров был знаменитый Эжен Франсуа Видок, который за свою бурную жизнь успел побывать и вором, и заключенным, и сыщиком.

Видок, родившийся в 1775 году в обеспеченной семье, в годы Великой французской революции служил в республиканской армии, но после нескольких лет службы то ли демобилизовался, то ли просто дезертировал. Так или иначе, но власти сочли его дезертиром и посадили в тюрьму, откуда он благополучно сбежал. С тех пор в течение многих лет Видок зарабатывал на жизнь самыми неблаговидными способами. Со временем Видоку все же надоела жизнь беглого преступника, и он начал сотрудничать со следственными органами, сдавая полицейским своих подельников одного за другим. Полицейские своего информатора ценили и даже предложили ему попробовать себя в роли тюремного провокатора. Видок не стал возражать и отсидел почти два года, бесперебойно «стуча» на своих сокамерников.

После этой отсидки Видок сделался платным полицейским агентом и благодаря своему знанию преступного мира быстро превратился в грозу парижских уголовников. Сам Видок любил повторять: «Преступники неизобретательны. Они всегда повторяют одни и те же трюки», а трюки эти бывший зэк и бродяга знал наизусть. Наконец в 1812 году ему доверили возглавить особое подразделение криминальной полиции, которое должно было выявлять преступные элементы, работая под прикрытием. Видок укомплектовал кадры в основном бывшими уголовниками и с великим рвением принялся за очистку французской столицы. В результате его деятельности к 1820 году уровень преступности в Париже снизился на 40 %, а уцелевшие нарушители закона трепетали от ужаса при одном упоминании имени всесильного полицейского начальника. По крайней мере, существует легенда, что когда Видок лично обшаривал притоны и ночлежки, ему было достаточно лишь назвать свое имя, чтобы присутствовавшие воры и бандиты послушно вышли вперед и чистосердечно признались в содеянном.

Количество неправдоподобных легенд о Видоке вообще превышает разумные пределы, впрочем, все они берут начало из одного источника – мемуаров самого Видока, которые увидели свет в 1826 году. Автор честно признавался, что история его жизни местами сильно приукрашена неким писателем, которого он нанял в качестве «литературного негра». И в самом деле, книга изобиловала романтическими подробностями вроде грозы при рождении героя, темных предсказаний гадалок и т. п., но читающая публика – в том числе и Пушкин, требовавший от друзей срочно прислать ему мемуары Видока, – была в восторге от возможности заглянуть в мир криминала и не стала слишком придирчиво выяснять, где кончается правда и начинается художественный вымысел.

Мемуары Видока породили спрос на криминальные истории, чем воспользовались многие писатели, начиная с Эдгара По, который справедливо считается отцом детективного жанра. Но публика жаждала не только детективов, но и подлинных историй настоящих тюремных сидельцев. И такие истории со временем появились.

Professional

Когда я приехал в Нью-Йорк, партнерство между полицией и профессиональными преступниками было уже давно налажено.

Джордж Уайт, грабитель

Хотя жанр тюремных мемуаров зародился во Франции, свое развитие он получил в странах англосаксонской культуры, где традиционно высоко ценятся профессионалы, которые «сделали себя сами». Такими-то «профессионалами» и начали себя изображать различные карманники, домушники и медвежатники, взявшиеся за перо.

Первая волна криминальных мемуаров появилась в США в начале 1890-х годов, когда страна уже привыкла к бесконечным коррупционным скандалам и крупным биржевым аферам, на фоне которых делишки грабителей и воров выглядели чуть ли не невинными проделками. В ту пору мало кто в США сомневался в порочности представителей власти и в злонамеренности крупных монополистов, и бывшие преступники, взявшиеся после отсидки за перо, дали публике то, чего она ждала, – скандалы и разоблачения.

Бывший грабитель Джордж Уайт, прославившийся налетами на банки, подробно описал в своих воспоминаниях теплые отношения между бандитами и полицейскими: «Когда я приехал в Нью-Йорк, партнерство между полицией и профессиональными преступниками было уже давно налажено. Жирные, тощие, большие, маленькие, длинные и короткие лапы копов торчали отовсюду, ожидая взяток… Если коп получал от одного жулика больше, чем от другого, он начинал жадничать, и тому второму приходилось худо». Зато воровской мир в сочинении Уайта выглядел как собрание вполне достойных людей – «грабителей, взломщиков, воров, крупных мошенников и иных профессионалов высокого класса».

Уайту вторил вор Джордж Бидуэлл, с удовольствием повествовавший о том, как полицейский давал ему наводку на жилище немецкого ювелира, а также рассказавший о том, как нью-йоркский общак отдавал дань уважения одному из крупных местных политиков. По словам мемуариста, воры подарили отцу города большую серебряную чашу, причем передавал подарок суперинтендант нью-йоркской полиции.

Подобных текстов в те годы было выпущено немало, и читатели относились к ним с большой благосклонностью, поскольку в них говорилось о том, о чем и так все догадывались, – что копы продажны, что политики лживы, а преступники – чаще всего лишь несчастные люди, загнанные системой в угол.

Птицевод из Алькатраса

Почему судьбу сравнивают с индейкой, а не с какой-нибудь иною, на судьбу более похожею птицей?

Козьма Прутков

Волна преступных мемуаров достигла своего пика в начале ХХ века, но вскоре пошла на спад, поскольку в 1920-е годы светлый образ преступника в глазах простых американцев заметно потускнел. Бесконечные кровавые разборки времен сухого закона и нищета эпохи Великой депрессии мало способствовали росту популярности нарушителей закона. Но даже в эти непростые времена некоторые обитатели тюрем ухитрялись добиться общественного признания, а также заработать деньги, не выходя из камеры.

В 1909 году началась тюремная карьера Роберта Страуда, который стал первым заключенным, добившимся мировой известности – не вопреки, а благодаря своему пожизненному сроку.

Страуд был обычным уличным подонком без образования и перспектив когда-либо получить достойную работу, который подрабатывал различными криминальными промыслами, включая сутенерство. Однажды клиент, не пожелавший расплачиваться, избил проститутку Китти, находившуюся под патронажем Страуда, после чего тот хладнокровно застрелил дебошира. Сутенер сел на 20 лет, но не успокоился. Страуд постоянно дрался с охраной и другими осужденными, пырнул заточкой одного из заключенных, наконец зарезал надзирателя, после чего получил смертный приговор. В 1918 году казнь была заменена на пожизненное заключение, и Страуда как особо опасного преступника пересадили в одиночку. Тут-то для откровенного психопата и убийцы и началась новая жизнь.

Однажды во время прогулки по тюремному двору Страуд подобрал больного воробья и начал за ним ухаживать. Воробей выжил, и вскоре ему составили компанию еще две птахи. Вскоре в тюрьме Ливенворт, где убийца отбывал наказание, появился новый директор, который превратил Страуда в достопримечательность своего учреждения. Любителю птиц были предоставлены клетки, лучшие корма и любые материалы, относящиеся к птицеводству, и вскоре у Страуда уже проживало несколько сот канареек. Разумеется, начальник тюрьмы водил к Страуду высокопоставленных посетителей и демонстрировал им, как из отпетого негодяя, склонного к насилию, получился гуманный ветеринар. Вскоре птиц стало так много, что тюремное начальство стало ими приторговывать, что положительно сказывалось на условиях содержания птицелюба. Страуд тем временем завел знакомства по переписке со светилами орнитологической науки, проживавшими как в США, так и за границей, и вскоре сам написал две книги – «Болезни канареек» и «Справочник Страуда по птичьим болезням». Более того, заключенный начал разрабатывать лекарства для пернатых, которые с 1931 года стали продаваться на воле.

Бизнес Страуда был поставлен на широкую ногу: по его камере свободно летали сотни птиц, лекарства продавались на ура, а его переписку с учеными мужами планеты обрабатывала специально нанятая для этого секретарша. Наконец тюремной администрации это надоело, и у заключенного попытались отнять его крылатых сокамерников, после чего за стенами узилища разразилась шумная кампания в поддержку обиженного страдальца. Птицелюбы, знавшие его по переписке, собрали 50 тыс. подписей в защиту заключенного, и администрация отступила.

Только в 1942 году тюремщики наконец догадались, что Страуд использует свою лекарственную лабораторию для производства самогона, и осужденный был переведен в знаменитую тюрьму Алькатрас, где о канарейках и речи быть не могло. Но Страуд и тут не успокоился и взялся за мемуары, а также объемистый труд по истории американских тюрем. Публиковать работы узнику было запрещено, но на воле о нем не забывали.

Судьбой Страуда заинтересовался писатель Томас Гэддис, который в 1955 году написал книгу под названием «Любитель птиц из Алькатраса» о безобидном гуманисте Страуде, на которого давит бесчеловечная система. В 1962 году, за год до смерти Страуда, по этой книге был снят одноименный голливудский фильм с Бертом Ланкастером в главной роли, который даже номинировался на несколько «Оскаров».

Как и криминальные мемуары конца XIX века, отвечавшие потребностям тогдашних американских читателей, фильм о Страуде удачно лег в общее русло общественных настроений 1960-х годов с их протестом против ущемления свободной личности государственной машиной. Так благодаря стараниям писателей и кинематографистов жанр тюремных мемуаров вновь вошел в моду, а образ преступника обрел романтический ореол бунтаря против бесчеловечной системы.

Слава, замешанная на крови

Пока Линда стерегла у входа, Текс орудовал ножом. […] Когда он полосовал ножом Тейт, я и Кренвинкель держали ее за руки.

Сюзанна Аткинс о зверском убийстве Шарон Тейт, жены Романа Полански

Изменить отношение американского общества к творчеству преступников помогло преступление, которое потрясло американцев, как ни одно другое в ХХ веке. Подробности случившегося в ночь 8 августа 1969 года в Голливуде широко известны. Банда из четырех человек, исполнявшая приказ своего вождя Чарльза Мэнсона, ворвалась в роскошный особняк режиссера Романа Поланского, где в тот момент находилась его беременная жена Шарон Тейт и семеро ее друзей, и зверски убила всех, кто был в доме. Через 24 часа так же зверски были в своем особняке замучены супруги Ла Бианка.

Америка была потрясена не только жестокостью убийств и не только тем, что жертвами оказались богатые и знаменитые люди, но и тем, что оба преступления походили на какое-то дьявольское шоу.

Сам Мэнсон был ярким деятелем тогдашней контркультуры: его знали в музыкальном мире, он активно участвовал в нарождающемся экологическом движении, вокруг него группировалась большая коммуна хиппи, которые его чуть ли не обожествляли, считая его одновременно Иисусом и сатаной. Мэнсон и его подельники купались в лучах славы. Пока шел процесс, Мэнсон, который давно и безуспешно пытался прорваться на музыкальный олимп, наконец смог выпустить альбом под названием «Ложь: любовь и культ страха». Альбом хорошо продавался, что помогло ему платить адвокатам. В свою очередь участвовавшая в убийстве Сюзанна Аткинс продала за $500 тыс. свои мемуары, со смаком описав все подробности издевательств и пыток, которым банда подвергала свои жертвы: «Пока Линда стерегла у входа, Текс орудовал ножом. Текс кричал: „Я дьявол! Я дьявол! Вы все сейчас подохнете!“ Когда он полосовал ножом Тейт, я и Кренвинкель держали ее за руки. Когда все было кончено, я обмакнула полотенце в кровь Шарон Тейт и написала им на стене: „Свиньи!“» и т. п. День вынесения приговора превратился в настоящий бенефис Мэнсона, который произнес двухчасовую речь, обличая лицемерие общества и социальную несправедливость.

Кризис жанра

Дозволено лишь то, что подобает.

Гете

Многих тогда возмутило то, что Мэнсон фактически добился своего, то есть прославился благодаря чудовищному преступлению. В прессе началась бесконечная дискуссия о том, стоит ли позволять преступникам описывать свои злодеяния. Дискуссия продолжалась до тех пор, пока Америку не встряхнула новая череда бессмысленных убийств.

В 1977 году в Нью-Йорке неизвестный маньяк открыл охоту на влюбленные парочки, расстреливая несчастных из пистолета 44-го калибра. О том, что за убийствами действительно стоит сумасшедший, в полиции догадались, когда в полицейские участки и редакции газет стали приходить письма за подписью «сын Сэма», автор которых нес полную околесицу, но при этом точно указывал детали преступлений. Убийцу поймали, им оказался почтовый служащий Дэвид Берковиц, который был осужден пожизненно. Но не успел «сын Сэма» отправиться по этапу, как американские издательства потянулись к нему с предложениями о написании мемуаров.

Взбудораженная общественность потребовала не позволять маньяку зарабатывать на крови своих жертв, и законодатели штата Нью-Йорк приняли так называемый «закон сына Сэма», в котором говорилось, что все деньги, получаемые осужденными за рассказы об их преступлениях, должны передаваться их жертвам, родственникам жертв либо же, если таковых не найдется, государству. Аналогичные законы были приняты еще в 39 штатах, причем применять их пришлось довольно часто. Так, в штате Нью-Йорк с 1977 по 1990 год закон был применен 11 раз, причем один раз – в отношении Марка Чепмена, который так хотел прославиться, что застрелил Джона Леннона.

Свобода слова и просто свобода

…Все сказанное Вами может быть использовано против Вас.

Из текста «Предупреждения Миранды»

Однако издательства совершенно не собирались мириться с положением, когда у преступников не осталось материальных стимулов к творчеству. В 1991 году крупное издательство Simon & Schuster подало в суд на штат Нью-Йорк, потребовав отменить закон как противоречащий первой поправке к Конституции США, гарантирующей свободу слова. Верховный суд США поддержал издательство, и закон был отменен. Отмена закона мотивировалась, в частности, тем, что при желании под него можно подвести автобиографии борцов за свободу, христианских святых и прочих узников совести, пострадавших от репрессивных режимов.

Такую же судьбу разделил «закон сына Сэма», до недавнего времени действовавший в Калифорнии. В 1998 году участником разбирательства стал Барри Кинан, который в 1963 году вместе с двумя подельниками похитил сына певца Фрэнка Синатры. Тогда певец заплатил бандитам требуемые $240 тыс., и Синатра-младший был освобожден. Кинан и его банда все-таки попались и отсидели положенные сроки, но в 1998 году давняя история снова всплыла, когда кинокомпания Columbia Pictures решила снять фильм о похищении. Компания предложила Кинану сумму, которая более чем в два раза превышала размеры выкупа, – $485 тыс. Теперь возмутился бывший похищенный, который отсудил гонорар себе. Однако Кинан не собирался сдаваться, и в 2002 году деньги были ему возвращены. «Закон сына Сэма» и на этот раз был отвергнут на основании первой поправки.

И все же несмотря на то что в Калифорнии заключенные теперь имеют право зарабатывать на собственных преступлениях, это не спасает их от вынесенного приговора. У всех еще на памяти казнь Стэнли Уильямса, состоявшаяся в декабре 2005 года в Лос-Анджелесе. Уильямс, который в 1971 году сколотил уличную банду, а в 1979 году был арестован за убийство четырех человек, за долгие годы тюрьмы превратился из убийцы в писателя-гуманиста и девять раз номинировался на Нобелевскую премию.

Однако это не спасло его от наказания. Публика готова с интересом следить за похождениями головорезов только в том случае, если они не представляют угрозы для публики.

В книге использованы тексты журналистов ИД «Коммерсантъ»:

Алексея Алексеева, Алены Антоновой, Вячеслава Белаша, Александра Беленького, Максима Варвырдина, Евгения Венгерова, Алексея Герасимова, Марии Голованивской, Владислава Дорофеева, Александра Изюмова, Льва Кадыка, Дмитрия Кондратьева, Сергея Конева, Бэла Лаув, Александра Малахова, Егора Низамова, Кирилла Новикова, Дмитрия Павлова, Сергея Петухова, Вениамина Пивоварова

Content

Ограбления, которые потрясли мир

О чем эта книга?

О ком эта книга?

Вместо предисловия Кошелек или жизнь?

Состав преступления

Корень зла

Кривая логика

Свое или чужое?

Старая обезьяна в осеннем лесу

Серебряные подсвечники епископа

Часть 1 Романтики с большой дороги

Кто вы, мистер Гуд?

Робин с луком

Гуд без лука

Голубой мазохист

Конец феодальной демократии

Революция по закону

Диссидент

Дикий, дикий Юг

Война с гражданскими

Учитель-убийца

Славное дело

Несчастливый конец

Герой Гражданской

Партизан

Артист

Фермер

Мертвец

Герой

Робин Гуд по-бессарабски

По наклонной плоскости

«Не вешайте меня, а расстреляйте!»

Грабитель на службе у экспроприаторов

Выстрел – в сердце, рана – за ухом

Бонни и ее Клайд

Детские шалости

Плохие мальчики девочки Бонни

Побег

Банда Барроу

Как в кино

На последнем дыхании

Часть 2 «Артисты» и «авторитеты»

Сонечка

Две судьбы

Воровская любовь

Легендарные дела

Конец

Счастливчик

Эмигрант

Мелкий бизнесмен

Организатор

Авторитет

Реорганизатор

Воин

Иммигрант

Герой

Плоды просвещения

Таинственное исчезновение

Чудесное появление

«Не замай» по-американски

ФБР принимает меры

Ловушка

Хэппи-энд

Серьезные люди

Наезд

Американские друзья

Чешская крыша

Патриот Вова

Возвращение вора

Грабитель

Заключенный 2731

Беглец

«Заключенный Рио»

Патриот

Однажды в Индии

Смерть королевы

Дочь рыбака (1963–1979)

Наложница бандита (1979–1980)

Королева бандитов (1980–1983)

Заключенная (1983–1994)

Член парламента (1994–2001)

Палач и жертва

Жертва американской мечты № 61727054

Мальчик из хорошей школы

Новатор

Гордый аферист

Жертва доноса

Часть 3 Полицейские и воры

Похитителей не судят (Кражи произведений искусства)

Чудесное возвращение

Нескончаемое расследование

В Европе не лучше

Как это делается

По чистой случайности

Cui prodest?

Самые-самые

Молчание денежного мешка (Лучшее средство против кражи)

Ограбление по расписанию

Потерпевшие пока терпят

Не везет тому, кто везет

Все деньги – в мешках

Джентльменское неразглашение

Жизнь на грани сыска

Воровской сыск

Отельные улики

Политическая роль

Президентская рать

Звездные дела

Государственный человек

Первые подвиги

Идеальный полицейский

Часть 4 На высшем уровне

Первый вор второй столицы

Интересант

Вор в законе

Регент

Вкладчик

Неиссякаемый источник (Конфискация и арест имущества)

Не было бы несчастья, да богатство помогло

Конфискация на добровольной основе

Дорогие поражения

Арест имущества в политических целях

Тоталитарные признаки

Ложки для голодающих (Экспроприация церковного имущества)

Бриллианты для диктатуры пролетариата

Голод

Уважительная причина

Первая кровь

Учимся культурно торговать

Сухой остаток

Политический капитал

Не оскудеет рука берущего (Приватизация и национализация)

Национализация по религиозному признаку

Золотая жила железных дорог

Государство знает лучше

Сезон распродаж

Часть 5 Дуракам закон не писан

Тупой и еще тупее, или Дурацкое дело не хитрое

Большое ограбление поезда

Прототип Мориарти

Те, которым повезло

Криминальное чтиво, или Глупость, тупость и нелепость

Покажите пропуск!

Не та бумажка

Опыт решает все

Предательские двери

Предъявите паспорт!

Страшное наказание

Устали…

Не везет так не везет

Смягчающее обстоятельство

Как дети…

Кофе – не оружие

Наследил!

«Счастливая» куртка

Туго натянутый чулок

Одетый для ограбления

Нет ничего проще

Как правильно подъехать к кассирше

Во всем нужна сноровка

«На себя»

Давка на крыше

Сила искусства

Резня электропилой

Вибрация бюста

Забытое резюме

Знай, что крадешь

Дело техники

Крокодил и закон

Слишком умный телефон

Правила дорожного движения

Жертва ограбления

И то, и другое

Опасное любопытство

Навязчивый грабитель

Нетерпение

Как украсть миллион, или Вредные советы

О несовместимости велосипеда и преступления

О вреде шуток с полицейскими

О важности органов чувств

О том, как важно все предусмотреть

Вместо послесловия От первого лица, или Проза камерного жанра

Все жанры хороши?

Де Сад, Чернышевский и Маккейн

Видок, По и Пушкин

Professional

Птицевод из Алькатраса

Слава, замешанная на крови

Кризис жанра

Свобода слова и просто свобода