Линда Ховард, Линда Джонс

Отчаянный побег

Пролог

Либби Томпсон скрестила на груди пухлые руки и постаралась выглядеть строгой, что было нелегко, учитывая охватившую ее искреннюю грусть.

— Не смотри на меня так, Э. З. Декер. Этот умильный щенячий взгляд не действует на меня с тех пор, как тебе исполнилось девять.

Ни тогда, ни уж тем более сейчас. Либби давным-давно раскусила все его трюки по сокрытию истинных чувств — этот мужчина никогда не показывал страха или раздражения, даже когда злился, вот как сейчас.

Зик посмотрел на багаж Либби — три разномастные потрепанные сумки, все разных цветов: красная, коричневая и черная. И все настолько плотно набитые, что содержимое едва не выпирало наружу, грозя разорвать молнии. Всё имущество Либби уместилось в эти баулы.

— Я дала тебе двухнедельный срок, — заявила Либби своим самым строгим тоном, ведь дай она слабину, он в мгновение ока уговорит ее остаться.

Нельзя расслабиться даже на минуту. Нельзя забывать, что Зик воспринимал любую проблему как задачу, с которой обязательно справится, если станет упрямо добиваться своего. Это прекрасно, если он действует в ваших интересах, и вовсе не так замечательно, если вы двигаетесь в прямо противоположном от этой непреклонной решимости направлении.

— Я пытался найти тебе замену, — рыкнул Зик, осуждающе глядя на Либби, словно неудача произошла по ее вине.

— Правда? — фыркнула та. — Разместил объявление в «Баттл-Ридж уикли».

Тогда Либби и поняла, что Зик не принял всерьез ее заявление об отъезде, в противном случае он разместил бы несколько объявлений в газетах крупных городов. Уж насколько сильно она его любила, но он ее достал. Если Зик размечтался полностью подчинить ее своей воле, как всех остальных, то вынужден будет пересмотреть свой взгляд на мироустройство.

— Дай мне еще две недели, — принялся клянчить Зик.

Либби расстроено вздохнула. В свои пятьдесят семь она многое пережила, но никогда не прогибалась под обстоятельства, даже когда овдовела в молодом возрасте, осталась одна с ребенком на руках и очень нуждалась в помощи. Но с тех пор, как она нанялась работать на ранчо Декеров, с Зиком постоянно приходилось держать ухо востро. Сначала пухлый малыш — прелестный проказник, потом щербатый тощий мальчишка — очаровательный непоседа, затем юноша — отъявленный сердцеед со шлейфом безжалостно отвергнутых девиц. Зик всегда добивался своего, но в этот раз Либби просто не могла уступить.

Она работала на этом ранчо уже больше тридцати лет, поначалу всего по полдня, а позже, после того, как мать Зика вышла замуж и переехала в Аризону, полный рабочий день. У Либби с Дженни здесь имелись свои комнаты рядом с кухней. Либби знала этот дом как свой собственный, знала этого парня, словно сама его родила. Его сестрам тоже нашлось местечко в ее сердце, но они обе были старше брата, поэтому Либби не играла такой важной роли в их жизни, как в жизни Зика. Более тридцати лет она готовила, убирала дом и всячески поддерживала своего любимчика, когда он в этом нуждался. Она по-матерински относилась и к Зику, и к работникам ранчо, вот и разбаловала его до невозможности. Но теперь собралась уезжать.

— Зик, — вздохнула Либби, потеплев глазами, — очень не хочется осложнять тебе жизнь, но ты же знаешь — я обещала Дженни приехать уже в эти выходные. Она на пределе, Тим всё чаще уезжает по делам, трое детей доводят ее до исступления, и еще один на подходе. Она моя дочь, и она во мне нуждается.

— Мне ты тоже нужна, — прорычал Зик, стиснул зубы и наконец осознал неодолимую реальность — Либби уезжает. — Ладно. Черт возьми… всё в порядке. Я справлюсь.

— Не сомневаюсь.

Либби подошла к Зику, похлопала по одной щеке, поднялась на цыпочки и поцеловала в другую. Потом попятилась и еще раз оглядела пространство вокруг.

— Думаю, Спенсер справится на кухне, пока ты ищешь мне замену. Я оставила несколько поваренных книг на обеденном столе. Рецепт моей тушеной говядины в книге с зеленой обложкой.

Зик обожал ее тушеную говядину. Либби еще сильнее загрустила, потому что никогда больше не придется стряпать для него любимое блюдо, но по крайней мере рецепт остался, так что кто-то другой сможет приготовить.

— Спасибо.

В его голосе не звучало ни капли благодарности, скорее дьявольская злость. «Ну и пусть себе злится, все равно не передумаю». Игнорируя его мерзкое настроение, продолжила:

— Морозилка забита тушеным мясом, лазаньей и кукурузным хлебом. В холодильнике стоят большие горшки с курицей и пельменями. Как только еда закончится, тебе придется либо найти другую экономку, либо поднять свою задницу и заняться поиском новой жены. Вот кто на самом деле тебе просто необходим.

Прекрасный отвлекающий маневр, поскольку единственная тема, обсуждения которой Зик всегда избегал, — очередной брак. Однажды он попытался создать семью, но ничего не вышло. Вот и решил, что только полный идиот дважды наступает на одни и те же грабли, и отбросил эту идею. Монахом он конечно не был, с какой стороны ни посмотри, и если задастся целью найти другую жену, мигом окажется у алтаря, ведь трудно устоять перед этими широкими плечами, зелеными глазами и густой светло-каштановой шевелюрой.

Попадись ему правильная женщина, наверняка сумела бы окрутить упрямца… если бы он присматривал себе жену, чего и в помине не было. Да и зачем ему жена, когда сексуальных партнерш хоть отбавляй, а Либби образцово вела домашнее хозяйство? Всё, чего он хочет сейчас — кухарку и домработницу, а это совсем другой коленкор.

Немногие женщины согласятся работать на ранчо в штате Вайоминг, «посреди нигде», как поется в песнях. Ближайший городок, Баттл-Ридж, в часе езды, да и тот постепенно превращается едва ли не в город-призрак. Ну, пока не совсем, магазины еще работают, однако население за последние десять лет сократилось наполовину — с более двух тысяч до тысячи, а может, и того меньше. Да и автобус ходит всего два раза в неделю. Либби надо на него успеть.

— Ладно, черт возьми, — проворчал Зик, протягивая руку к битком набитой красной сумке. — Пора доставить тебя в город. Ты права, мы сами справимся, пока я не найму тебе замену. Никто не оголодает, и я чертовски ловко управляюсь со стиркой.

Он схватил еще и коричневую сумку, оставив черную, самую маленькую, для Либби.

— Ты ведь знаешь, что в любой момент можешь позвонить своей матери… — утешительно предложила Либби.

— Нет, — рявкнул Зик.

Что ж, этого следовало ожидать. Зик не против визита матери, но ведь она притащит с собой нового мужа, Ларри. Сын радовался счастью матери, хотя Ларри никогда в глаза не видел. Несколько дней он бы еще перетерпел, никоим образом не уговаривая погостить подольше, чтобы парочка не застряла на ранчо на долгие недели.

— Или одной из своих сестер.

— Нет, — уже не так сурово отмахнулся Зик. — У обеих семьи, дети, работа. Ни одна из них не в состоянии позволить себе остаться здесь надолго.

— Кэт могла бы…

— У нее собственный бизнес, который требует внимания, — фыркнул Зик. — Зачем ей всё бросать ради работы на ранчо?

— Ну, хотя бы приготовит что-нибудь и заморозит на случай чрезвычайной ситуации. Всё, что тебе нужно сделать — отбросить гордость и попросить.

Кэт чертовски хороший повар, именно поэтому ее маленький ресторанчик пользуется большой популярностью в Баттл-Ридж. Они с Зиком были двоюродными братом и сестрой, так что она бы выручила по возможности. Однако ее рабочий график слишком напряженный, поэтому совершенно нереально рассчитывать, что Кэт целыми днями будет помогать обслуживать работников ранчо.

Либби открыла входную дверь для Зика, так как у него были заняты руки, и они вышли на крыльцо. Полдюжины ковбоев ждали возле грузовика, чтобы проститься с женщиной, которая стала второй матерью для многих из них. А для некоторых — первой настоящей заботливой матерью в жизни. Ни одной улыбки не наблюдалось на обветренных лицах.

— Как я уже сказал, мы справимся.

Зик обжег прищуренным взглядом Спенсера, который переступил с ноги на ногу, выглядя виноватым и испуганным, потому что не понимал, чем заработал хмурый взгляд босса.

— Нам несказанно повезет, если Спенсер хотя бы не отравит нас всех.

— Всё будет хорошо. У вас всё получится, — оптимистично заверила Либби, провела по волосам, убедившись, что прическа в порядке, потом встала на цыпочки и чмокнула Зика в щеку. — Иногда буду вас навещать, — пообещала она, спускаясь по лестнице, чтобы попрощаться с ковбоями.

* * *

Зик не разделял оптимизма Либби. Пока вез ее в город, старался не рычать на ее легкомысленную болтовню, старался радоваться за нее, но… черт бы всё побрал!

Ему точно будет ее не хватать. Зик просто не помнил те времена, когда Либби здесь не было. Эта невысокая толстушка — пример для подражания среди женщин, невероятная бодрость духа притягивала к ней людей. Если другие дамы в пожилом возрасте остепенялись, то Либби каждые две недели красила волосы в разные цвета — сейчас щеголяла огненно-рыжими, — командовала всеми вокруг, строила планы, как покатать внуков на воздушном шаре, в общем, решительно шагала по жизни. В то же время у нее было самое доброе сердце среди всех знакомых Зика.

Черт возьми. Никто не заменит Либби. Кто-то способен выполнять ее обязанности, но ее саму никто не заменит.

Казалось бы, при нынешнем плачевном состоянии экономики легко можно нанять кого-то, но люди уезжали, вместо того чтобы изо всех сил стараться сохранить свой уровень жизни. В Баттл-Ридж было полно пустых домов, большинство с табличками «Сдается» или «Продается», однако наплыва арендаторов не наблюдалось, а покупателей тем более. Фирмы закрывались, в поисках лучшей доли семьи тянулись на юг, где не настолько суровые зимы, где можно существовать даже безработным, по крайней мере не замерзнуть до смерти.

Надо постараться. До сих пор Зик не предпринимал серьезных попыток, потому что до последней минуты был уверен, что Либби передумает и останется. Чертовски раздражало, что он в чем-то ошибся, однако Декер всегда был реалистом, поэтому прекрасно понимал — обстоятельства складываются против него.

Как найти женщину, готовую отправиться к черту на кулички, чтобы много и тяжело работать за невысокую плату? Зик не был скрягой, но никому не удастся разбогатеть, трудясь на ранчо Декера… просто потому, что всё не так просто, как выглядит. Далеко не всегда всё идет как надо. Если Господь закрывает дверь, то не обязательно открывает удобное окно. «Судя по всему, я в полной заднице».

* * *

Карлин, с хмурым лицом и бешено бьющимся сердцем, быстро подошла к своему столу. «Будь благоразумной, — твердила она себе снова и снова, пытаясь успокоиться. — У тебя просто паранойя или слишком разыгралось воображение». В штате Техас тысячи, может, даже сотни тысяч «тойот» такого же синего оттенка. Тот факт, что одна из них следовала за ней от квартиры до работы, а у водителя, которого она едва разглядела в зеркале заднего вида, были темные волосы, вовсе не означает, что Брэд ее выследил. Ни в коем случае.

Пугающе знакомый автомобиль держался поодаль, когда Карлин вкатилась в крытый гараж офисного здания. «Никто тебя не преследует. Ты в полной безопасности. Черт возьми, выкинь наконец этого психа из головы! Не слишком ли много чести для него?»

Из-за Брэда Карлин полностью изменила свою жизнь. Уволилась с работы, переехала в Даллас, который более чем в четырех часах езды от пригорода Хьюстона, где она прожила почти год, и оставила все проблемы позади… как она надеялась. Карлин работала здесь уже три месяца, от Брэда ни звонка, ни весточки. Никаких тайных проникновений в ее квартиру, что неоднократно происходило до ее переезда.

Он ни за что не узнает, где она теперь живет и работает, убеждала себя Карлин. Ни за что.

Она приняла меры предосторожности перед отъездом: оплатила все счета, прежде чем покинуть город, никому не сообщила куда направляется, даже своим коллегам из компании-поставщика кухонного оборудования, где занималась выпиской счетов. Завела абонентский ящик в почтовом отделении на другой стороне Далласа, а не в ближайшем к новой квартире. Была готова сорваться с места посреди ночи, — буквально — забрав только то, что могло уместиться в машине. Нельзя исключать, что Брэд все же ее найдет, но она была очень осторожной, надеялась и молилась, что после отъезда он переключится на кого-то другого. Карлин чувствовала себя немного виноватой — какая несчастная заслуживает Брэда? Такого ухажера не пожелаешь и злейшему врагу… ну, может, злейшему врагу и пожелаешь, но навскидку в голову не приходила ни одна девушка, которую она ненавидела бы столь сильно.

Если бы кто-то ее выслушал, если хотя бы один полицейский встал на ее сторону, она могла бы по-прежнему работать в Хьюстоне. Какая наивность! Карлин не сомневалась, что как только подаст жалобу, власти позаботятся о Брэде. Но если коп решит преследовать женщину, у него всё получится, ведь он умеет заметать следы, знает, как моментально обернуть ее слова против нее же, поэтому не остается ничего другого, кроме как начать все заново, что она и сделала.

Из окна Карлин увидела клубящиеся облака на горизонте, но дождь еще не начался, пока нет, хотя метеорологи и обещали. Скинула с себя красный плащ и повесила на крючок в своей кабинке. Она очень любила этот плащ и почти надеялась на непредвиденные осадки только ради того, чтобы его надеть. Но сейчас нервы настолько взвинчены, что не было дела ни до дождя, ни до напряженного дорожного движения, ни даже до звонков по телефону. Если телефон зазвонит сейчас… что, если это Брэд? Что, если он не только ее нашел… нет, пора перестать о нем думать. Просто привиделся похожий на него мужчина, вот и всё. Ничего не случилось.

У Джины Мэтьюз, трудившейся в соседней кабинке, день, судя по всему, не задался. Она висела на телефоне с недовольным выражением лица. В последнее время они с бойфрендом постоянно скандалили, и, похоже, терпение Джины висело на волоске. Она выпалила несколько непристойных слов, затем нажала кнопку на телефоне. Глядя через проход на Карлин, поморщилась:

— Швырнув трубку, получаешь гораздо больше радости. А от простого нажатия кнопки никакого удовольствия.

Телефон принялся снова звонить и вибрировать на столе, Джина взяла трубку, посмотрела на номер звонящего и ткнула кнопку еще раз.

— Кроме клавиши «отключить». — Наклонилась вперед и зашипела умолкнувшему аппарату: — Звони сколько хочешь, осел. Я тебя не слышу, — фальцетом пропела она.

Несмотря на скверное настроение, Карлин засмеялась. Джина улыбнулась, хотя ярость, печаль и разочарование ясно отражались в глазах.

Джина была великолепна. Блондинка, как и Карлин, и примерно такого же роста, но на этом сходство заканчивалось. Карлин знала, что она симпатичная, даже очень симпатичная, но она никогда не была сногсшибательной. А вот Джина — да. Мужчины на улице едва не сворачивали шеи, чтобы лишний раз на нее посмотреть. К сожалению, у Джины был ужасный вкус, когда дело касалось мужчин, она питала странное и самоубийственное влечение к плохим парням. Вероятно, уже к концу недели она обзаведется новым бойфрендом и, возможно, на этот раз проявит благоразумие. Господь свидетель, у нее огромный выбор мужчин, и оставалось только изумляться, почему ее выбор вечно падал на придурков вместо нормальных парней.

Телефон Джины потрезвонил еще несколько раз, но она игнорировала звонки. За пару часов каждая из них обработала счета для страховой компании, которая владела этим зданием в центре Далласа. Работа скучная большую часть времени — если честно, всегда, — но зарплата была приличной. Карлин прекрасно понимала, что ей повезло найти вакансию, учитывая общее состояние экономики. Должность не столь престижная, как в Хьюстоне, зато фирма куда больше, чем та, которую она оставила. Имеется возможность для карьерного роста, если она задержится здесь на какое-то время, старательно выполняя должностные обязанности, и ничего не испортит. Когда Карлин ставила перед собой какую-то цель, то упрямо добивалась своего, пока не достигала результата. Нынешняя работа, прямо скажем, не гламурная, и что с того? Зато позволяет платить по счетам. Порой Карлин подумывала продолжить образование, но пока голова занята карьерой, какой в этом смысл? Ей нужна работа, особого призвания у нее не наблюдалось, и это хорошо, потому что давало свободу маневра, а не сосредоточенность на чем-то одном.

Джина несколько раз вскакивала из-за стола и приносила Карлин и себе по чашке кофе. Незадолго до обеда она встала и подошла к кабинке Карлин:

— Принесла что-нибудь поесть?

— Угу. Бутерброд и пакетик чипсов.

Кулинария никогда не была коньком Карлин. Некоторые из сотрудниц приносили с собой домашний суп в небольших контейнерах, лазанью или запеканку, которые потом разогревали в микроволновке. Карлин в любой день предпочитала бутерброды, избегая хлопот с готовкой.

Джина скорчила забавную презрительную гримасу, она-то всегда была гурманкой.

— Звучит совсем неаппетитно. Я иду на улицу за вегетарианский пиццей. Поделим пополам?

Пицца конечно лучше, да и Джина явно нуждалась в компании, так что Карлин согласилась. Отодвинулась от компьютера, потянулась к вешалке и сняла плащ.

— Пойду с тобой.

Джина склонила голову и поджала губы.

— А я-то надеялась позаимствовать твой плащ. Свой оставила дома вместе с зонтиком. И мне действительно необходимо избавиться от некоторого… давай назовем это переизбытком энергии.

— Уверена?

Вроде бы несправедливо, что Джина помчится под дождем за пиццей, но с другой стороны Карлин прекрасно понимала желание избавиться от дурного настроения.

— Абсолютно.

Джина схватила плащ, натянула на себя и с удовольствием провела по нему руками.

— Прекрасно. Хотелось бы мне купить такой же! Если когда-нибудь решишь от него избавиться…

— Я буду носить этот плащ до конца жизни, но обещаю прочесать интернет в эти выходные и попытаться найти что-нибудь для тебя.

— О-о-о, шопинг. Я серьезно нуждаются в некой распродажной терапии, торговые центры подходят мне гораздо больше компьютера. Более интерактивные. Плюс там есть рестораны. Давай лучше в эти выходные пробежимся по магазинам.

— Звучит как план, — улыбнулась Карлин, радуясь, что не придется носиться по улице под дождем.

Неплохая идея — пройтись с Джиной по магазинам и потратить немного денег, самой Карлин тоже не помешает распродажная терапия.

— У меня есть диет-кола в холодильнике, если тебя устроит.

— Угу. Я скоро!

Джина поспешила к лифту, набирая по дороге номер пиццерии. Карлин пошла в комнату отдыха за напитками, бумажными тарелками и салфетками. За пиццей Джина могла бы рассказать о проблемах с последним дружком, если захочет. Может, ей понадобится место, где можно пожить, пока бойфренд не уберется из ее квартиры, если это серьезный разрыв, а не очередная ссора. Предложить не помешает, подумала Карлин, села и с облегчением вытянула ноги. Можно обсудить предстоящие покупки. Настроение улучшилось настолько, что она была готова посмеяться над собой. Ладно, может, не посмеяться, но по крайней мере перестать сходить с ума. Это не «тойота» Брэда, он обитает в южном Техасе и понятия не имеет где Карлин. У нее здесь началась новая жизнь, появились новые друзья, и даже Брэд Хендерсон не сумеет всё это разрушить.

* * *

Брэд устроился через дорогу от небоскреба и наблюдал за парадным входом из уютного кафе под зелеными тентами. Потягивал вторую чашку кофе, горячего с высокой пеной латте, и гадал, на каком этаже работает Карлин. Если бы он точно это знал, то мог бы схватить ее где-то внутри здания, в туалете или пустом кабинете, но это значит слишком сильно полагаться на совпадения и случайности. Многое может пойти не так, неизвестно, сколько там народу, неизвестен план здания или насколько строги меры безопасности. Пришлось довольствоваться наблюдением и ожиданием. Пока.

Это была его вторая поездка в Даллас после побега Карлин. Брэд никогда не был терпеливым человеком, но сейчас поспешность чревата поражением. Замысел потребовал времени и тщательного планирования. Сука за все заплатит. Вообразила, что может подать на него жалобу, а потом смыться? Ему потребовалось не более пяти минут, чтобы ее найти. Он ведь рассказывал, что «на ты» с компьютером, она должна была ему поверить.

Чем она думала, поступая с ним подобным образом? Он был уверен, что между ними происходит нечто особенное. А она неожиданно начала уклоняться от свиданий, а когда он попытался ее уговорить, вдруг испугалась и подала жалобу на преследование. Благодаря приятелям в полиции, никто не принял ее кляузу всерьез, но бумажка осталась в архиве, и если с Карлин что-нибудь случится, Хендерсон попадет в верхнюю часть списка возможных подозреваемых.

Поэтому Брэд всё тщательно спланировал. Да, сегодня у него выходной, но тут уж ничего не поделаешь. Зато он рассмотрел ситуацию со всех сторон и убедился, что его алиби безупречно.

Просто курам на смех — эта тупая сука вообразила, что сможет его перехитрить и удрать. А ведь ума не хватило даже покинуть этот гребаный штат. Куда уж проще? Если на этот раз не представится благоприятная возможность, что ж, рано или поздно выпадет другая. Просто надо быть готовым действовать, и действовать немедленно. Она должна умереть. Очень хотелось похитить ее и вывезти в укромное место, где можно для начала хорошенько повеселиться… Жаль, что это слишком рискованно, к тому же долгое отсутствие в родном городе позже может вызвать подозрения. Веселье выйдет боком, если он попадется.

Прихваченное с собой оружие невозможно отследить, потому что Брэд забрал пистолет у жалкого торговца наркотиками, которого впоследствии сбросил в залив, и потом спилил с пушки серийные номера. Он также запрограммировал свой компьютер на демонстрацию постоянной активности в течение дня: чаты, посты в Facebook, мгновенные сообщения… Короче, все выглядит так, словно Хендерсон не отходил от своего компьютера, включая восьмичасовой период, потраченный на поездку в Даллас и обратно.

Меры безопасности в крытом гараже слишком жесткие, чтобы попытаться поймать Карлин там. В конце концов она все равно выйдет. Может, направится на обед в один из близлежащих ресторанов, может, даже увидит его за чашкой кофе. Вот обалдеет-то! Очень хотелось увидеть выражение ее лица, когда она его узнает, прежде чем пустить пулю ей в голову.

Всё, что осталось — ждать и наблюдать. А ждать Хендерсон умел.

Брэд увидел ее незадолго до полудня. В том же красном плаще, что и утром, когда покинула свою квартиру. Он заметил ее еще до того, как Карлин вышла через стеклянные двери на тротуар, хотя шел достаточно сильный дождь и видимость ухудшилась. Капюшон поднят, мелькнула гладкая прядь светлых волос, когда она опустила голову и пошла по улице. Но не в его сторону. Что ж, на такую удачу он и не рассчитывал. Приятно помечтать о такой возможности, но это маловероятно. Карлин повернула направо и быстро зашагала под дождем.

Брэд хотел оставить недопитый кофе на соседнем столике, но передумал. ДНК — сволочная штука. Поэтому вылил напиток и сунул бумажный стаканчик в карман куртки.

Надвинул темный капюшон, пряча лицо. Благодаря непогоде, никто не заподозрит ничего странного — почти все сделали то же самое. Брэд следил за ее передвижением на противоположной стороне улицы, пересек перекресток, не сводя глаз с красного плаща. Не хотелось ее потерять, но приходилось плестись в хвосте, как собачонке. Обстоятельства сложились идеальные, всё встало на свои места, словно неожиданный подарок. Ливень прогнал многих с улиц, а те, кто бежал, наклонили головы, глядя под ноги. Такая погода не располагает к неторопливым прогулкам и разглядыванию других пешеходов. А с натянутым капюшоном он неплохо замаскировался. Никто не сможет дать его описание. Очевидцы всегда ненадежны. И даже если удастся выудить у кого-то его расплывчатый портрет, у него есть алиби.

Его шаги были длиннее, чем у нее, поэтому, хотя Карлин двигалась целенаправленно, Хендерсон не отставал. Подобрался прямо к ней, так близко, ближе, чем за последние месяцы. Очень хотелось посмотреть суке в глаза, прежде чем нажать на курок, хотелось убедиться, что она узнала своего убийцу, но ситуация не позволяла. Довольствуйся тем, что есть. Он предлагал Карлин Рид свою преданность, но всё, что получил взамен — оскорбления и отказ. Она заслуживает смерти.

О! Повернула на боковую улицу, впереди длинный участок тротуара от офиса. Да, настоящий подарок, вот что это такое. Почти идеальная возможность, которая может больше никогда не выпасть.

Брэд сунул руку в карман и нащупал пистолет. Двигаясь быстро и ловко, сократил расстояние между ними, обувь на резиновой подошве не издавала звуков на мокром тротуаре. Оказавшись всего в нескольких футах от нее, Брэд вытащил пистолет, прицелился и выстрелил, после чего сразу сунул оружие в карман.

Прекрасный выстрел, впрочем, он — лучший стрелок в своем отделении полиции — никогда в себе не сомневался. Пуля вошла в мозг Карлин дюймом или двумя выше шеи. Ее тело дернулось, и она упала лицом вниз на тротуар. По его расчетам, она была мертва, прежде чем приземлилась. Отверстие в задней части красного капюшона выглядело аккуратным, вид спереди наверняка не столь опрятен, но нельзя задерживаться, чтобы обследовать повреждения. Стрельба обратила внимание тех немногих, что шагали под проливным дождем, и по крайней мере один мужчина посмотрел прямо на него, но Брэд сомневался, что тот увидел пистолет. Между ним и тем человеком оказались прибежавшие прохожие и сотрудники близлежащих офисов. Хендерсон, потеряв из виду свидетеля, спокойно ушел, уверенный, что ливень, капюшон и суматоха сделают очевидцев бесполезными.

Дождь припустил еще сильнее. Опустив голову, Брэд большими шагами направился к своей машине. Это был его автомобиль, но номерной знак принадлежал кому-то другому, Брэд принял меры предосторожности и открутил его утром с какого-то драндулета, который выглядел так, словно годами простоял на месте. Хендерсон всё предусмотрел. Держал руки в карманах, правой рукой сжимая рукоятку, на тот случай, если человек, который видел его на месте преступления, решится совершить какую-нибудь глупость, например, последовать за ним. Но никто за ним не шел, и Брэд легко затерялся в толпе. Вдали завыли сирены, надо добраться до машины, пока не перекрыли улицы. Время еще есть. Немного, но есть. Мысли устремились вперед. Выбросить бумажный стаканчик из-под кофе и пистолет где-нибудь между Далласом и Хьюстоном. Избавиться от украденных номеров и снова прикрутить настоящие. Никто никогда его не перехитрит.

Какие прекрасные ощущения! Радость. Удовлетворение. Карлин мертва, а он счастлив. Мертва. Сама виновата. Она принадлежала ему, он заявил на нее права, а она сбежала. Поначалу он по ней скучал, но не сейчас. Какой выбор у него оставался? Никакого. Абсолютно никакого.

Незачем второй раз предлагать ей себя. Карлин получила по заслугам. Наконец-то.

Глава 1

10 месяцев спустя

Городок Баттл-Ридж, штат Вайоминг, выглядел так себе. Карлин Рид остановила свой блекло-красный «субару» на парковке перед пустым магазином и огляделась. Скорее всего, рабочие руки здесь не требуются, но для очистки совести надо спросить. Она находила работу в куда более занюханных местах, занимаясь тем, что прежде никогда даже не рассматривала. Работа есть работа, деньги есть деньги, и Карлин научилась не придираться. Не гнушалась подстригать кусты и мыть посуду, да вообще ничем, кроме проституции. Первая попытка срезать траву газонокосилкой была достойна клипа на YouTube, но в конце концов Карлин справилась.

Похоже, Баттл-Ридж переживает трудные времена. В атласе указано население чуть больше двух тысяч человек, но справочник издан шесть лет назад, и, судя по всему, число местных жителей вряд ли осталось на прежнем уровне. Карлин проехала мимо покинутых домов, некоторые с табличками «Продается», темными и облезлыми — явный признак, что висят уже давно — и пустых магазинов с плакатами «Продажа» или «Аренда» в окнах. Здесь, на Западе, маленькие городишки не редкость, особенно в штате размером с Вайоминг с общей численностью населения в полтора миллиона человек. Тем не менее реальность такова, что около половины зданий явно необитаемы, а это значит, что придется двигаться дальше.

Но не прямо сейчас. Прямо сейчас Карлин очень хотела есть.

Неудивительно, что на дороге пусто. Голодная или нет, Карлин сидела в пыльном полноприводном внедорожнике и сквозь темные очки внимательно изучала окрестности, каждый автомобиль, каждого человека. Настороженность стала второй натурой. Карлин ненавидела потерю подсознательной свободы и спонтанности, всегда ей присущей, но, оглядываясь назад, могла только удивляться, почему никогда не осознавала, насколько она уязвима.

Уровень беззащитности может меняться в зависимости от обстоятельств, но будь она проклята, если из-за собственной беспечности навлечет на себя угрозу. Она уже отметила, что номерные знаки автомобилей и грузовиков, припаркованных по обеим сторонам улицы, принадлежат штату Вайоминг. Мало шансов, что ее передвижения можно отследить, поскольку Карлин сама не знала, что окажется здесь, но перепровериться не помешает.

Во втором здании справа находилось кафе «Обжора», рядом припаркованы три пикапа, что совсем неудивительно: два часа дня — самое время пообедать. Название кафе позабавило, и Карлин мимолетно задумалась о владельце, наградившем свое заведение подобным названием, — то ли он обладал причудливым чувством юмора, то ли плевать хотел на мнение окружающих. Насмешка быстро угасла, и Карлин вернулась к изучению окрестностей.

Прямо позади располагался хозяйственный магазин, перед ним припаркована еще одна небольшая группа автомобилей. Слева универсам, прачечная и магазин кормов. Кварталом раньше Карлин углядела небольшой банк, рядом с ним почтовое отделение. Внизу по улице виднелся знак АЗС. Вероятно, и школа имеется, куда люди, живущие в радиусе пятидесяти миль, привозят своих детей. Достаточно ли велик городок, чтобы иметь врача или стоматолога? По мнению Карлин, это был неплохой расклад: тысяча и даже более пациентов, и никакой конкуренции. Люди болеют везде.

Понаблюдав еще нескольких минут, Карлин откинулась на спинку сидения и принялась ждать, когда внутренний голос подскажет, достаточную ли бдительность она проявила. Беглянка давно научилась прислушиваться к своей интуиции.

Похоже, всё нормально. Ничего страшного не наблюдается и ничего необычного не происходит. Карлин схватила бейсболку с пассажирского сиденья, натянула на голову, забрала дорожный атлас и куртку с капюшоном, прежде чем выйти из «субару». Хотя стояло лето, воздух веял прохладой. Куртка была очень легкой, всего из пары слоев нейлона, зато в ней столько карманов, что понадобилось несколько дней, чтобы все их обнаружить. Раз уж пришлось пуститься в бега, то в те самые бесчисленные карманы можно запихнуть всё самое необходимое: удостоверение личности, деньги, одноразовые мобильные телефоны с вынутыми батарейками, которые лежали отдельно, перочинный нож, маленький светодиодный фонарик, даже пару упаковок ибупрофена и несколько протеиновых плиток. На всякий случай. Казалось, что в последние месяцы она обзавелась самыми разными предметами и планами «на всякий случай». В общем, предупреждена и подготовлена.

Карлин нажала кнопку блокировки на брелоке, сунула ключи в правый передний карман джинсов и направилась к маленькому кафе, быстро преодолевая расстояние длинными шагами — очередное изменение, произошедшее в ней за прошедший год. Когда-то она никуда не спешила, а теперь мчалась из пункта А в пункт Б, лишь ненадолго задерживаясь в каком-нибудь месте, затем двигалась дальше. Хотя под лежачий камень вода действительно не течет, ее не волновало благополучие, куда важнее, что движущуюся цель труднее отследить.

И все же, подойдя к дверям кафе, испугалась собственного отражения. Бейсболка, длинные светлые волосы, забранные в хвостик, темные очки… Когда она стала походить на Сару Коннор из «Терминатора»? Когда превратилась в человека, которого сама едва узнавала?

Ответ прост: в тот момент, когда поняла, что Брэд пытался ее убить.

Карлин открыла дверь «Обжоры», над головой звякнул колокольчик, как только она вошла внутрь. Шагнув в сторону, мгновенно оценила обстановку и поискала глазами другой выход — на всякий случай. Внимательно взглянула на троих мужчин, оседлавших высокие стулья возле барной стойки, широко раздвинув ноги и зацепившись каблуками сапог за металлические подножки, словно они сидели на конях, — опять же, на всякий случай. С этого места не видно четко обозначенного заднего входа, хотя была одна дверь с простой табличкой «Посторонним вход воспрещен». Вероятно, там кладовка или выход. Можно предположить, что задняя дверь рядом с кухней, или хотя бы имеется окно в туалете. Вряд ли во время этой короткой остановки ей придется убегать или понадобится ватерклозет.

Трое мужчин, в свою очередь, тоже оценивающе посмотрели на вошедшую, Карлин тут же насторожилась, потому что не хотела привлекать внимания. Чем меньше внимания, тем меньше вероятность, что Брэд сумеет ее выследить. Очень обнадеживало, что ни один из мужчин не выглядел даже мимолетно знакомым, а их одежда явно свидетельствовала, что они местные жители. Карлин научилась прекрасно разбираться кто местный, а кто только прикидывается таковым, но здесь явно все свои. Эти мужчины, с их помятыми, сдвинутыми на затылок шляпами и стоптанными каблуками сапог, абсолютно точно проживают в этих краях.

Не следовало сюда заходить. Слишком поздно Карлин поняла, что любой незнакомец заметен в таком городишке, где местные жители, возможно, и не знакомы лично со всеми поголовно, но в лицо друг друга знают и мигом обратят внимание на приезжую.

Но если сейчас уйти, это привлечет еще больше внимания. Кроме того, ужасно хотелось есть. Лучше всего поступить как обычно: сесть за столик и сделать заказ. Поест, заплатит по счету, а затем поедет дальше.

Кафе само по себе было небольшим, приятным на вид — серый линолеум, белые стены, господи, даже музыкальный автомат у задней стены, красные кабинки возле окон на улицу и небольшие круглые столы в центре. На прилавке, огибающем правую сторону заведения, несколько явно свежеиспеченных пирогов и старомодный кассовый аппарат.

Симпатичная брюнетка в розовой униформе официантки стояла за прилавком, общаясь с тремя мужчинами с непринужденностью давней знакомой, вместе с клиентами взглянула на посетительницу, и даже сквозь темные очки Карлин поймала вспышку интереса в поразительных светлых глазах девушки, которые превращали ее из простой официантки в неотразимую красавицу. Возможно, именно эти глаза заставили трех ковбоев оккупировать стулья, а не отличная еда. Хорошо. Пока мужчины флиртуют с официанткой, им нет дела до кого-то еще.

Последняя кабинка была расположена возле сплошной стены. Отметив это обстоятельство, Карлин инстинктивно направилась именно туда, чтобы не выпускать из поля зрения входную дверь… на всякий случай. Пластиковое меню было вставлено между подставкой для салфеток, солонкой и перечницей. Карлин сняла бейсболку и солнцезащитные очки, взяла меню, больше из любопытства, чем по необходимости, потому что всё, чего она хотела — кофе и пирог. Надо заказать еду и воспользоваться передышкой, чтобы изучить карту Вайоминга, выяснить, куда именно ведет эта небольшая проселочная дорога, и выбрать место следующего временного обиталища.

Карлин была совершенно уверена, что Брэд не потрудится последовать за ней в Даллас. И ошиблась, катастрофически ошиблась. Теперь в любом месте, где даже ненадолго задерживалась, она принимала дополнительные меры предосторожности. Никому не сообщала свой номер социального страхования. Не открывала никаких банковских счетов, не заполняла никаких налоговых деклараций, черт возьми. То есть всячески старалась не оставлять следов, что дается всё труднее и труднее в эпоху всеобщей компьютеризации. Брэд хвастался своими навыками работы на компьютере, Карлин надеялась, что это просто бахвальство… но, видимо, в очередной раз ошиблась. Непонятно, как он нашел ее в Далласе, но ведь нашел, и она чудом выжила. А Джина — нет.

Горькие размышления о случившемся скручивали живот от ужаса и вызывали мучительное удушье, поэтому Карлин затолкала кошмарные воспоминания поглубже и просто сбежала, изо всех сил стараясь остаться в живых. Брэд наверняка предпримет новую попытку, но будь она проклята, если облегчит ему задачу. Каким-то образом надо сообразить что предпринять, найти способ его перехитрить, устроить ему ловушку… сделать хоть что-нибудь. Она же не бессмертная.

Но сейчас слишком опасно застрять где-то надолго, чтобы собраться с мыслями. К сожалению, денег явно недостаточно, чтобы просто разъезжать по стране, постоянно перемещаясь, да еще и попутно находить работу. В идеале следовало найти место, где можно остаться на всю зиму, и именно поэтому Карлин решилась забраться так далеко на север. Беглецы, как правило, направляются в теплые края, в большие города. Она поступила точно наоборот.

Когда-то Карлин призналась Брэду, что ненавидит холод, и пошутила по поводу переезда во Флориду после выхода на пенсию. Если он вспомнит эту деталь, возможно, ему и в голову не придет искать ее в Вайоминге.

Ладно, что там в меню? Ничего необычного: яйца, бургеры и таинственное «Блюдо дня»… наряду с, естественно, «Пирогом дня». Сегодня четверг. Возможно, по четвергам пирогом дня был яблочный.

— Что я могу вам предложить? — спросила брюнетка в розовом, подойдя к кабинке.

Она не принесла с собой блокнотик, но с таким скудным меню он, вероятно, без надобности.

Карлин посмотрела вверх. На нагрудном кармане вышито «Кэт», глаза официантки вблизи оказались поразительного цвета — между глубоким серым и синим, ясным, как горное озеро.

— С чем сегодня пирог дня?

— С вишнями и лимонной меренгой.

— Я надеялась на яблочный, но и с вишней пойдет. И кофе, черный.

— Уже несу.

После ухода Кэт Карлин положила атлас на стол и открыла на странице Вайоминга. Провела пальцем по дороге, приведшей в Баттл-Ридж, потом по ближайшим окрестностям, разыскивая другие города и другие дороги… Ничего, на мили и мили ничего, до самой Монтаны. Краем глаза увидела приближающуюся Кэт с заказом и отодвинула атлас в сторону, чтобы освободить место.

Официантка выложила на стол приборы, завернутые в салфетку, огромный кусок вишневого пирога на небольшой тарелке, затем блюдце и пустую чашку. Подняв кофейник с подноса, Кэт ловко наполнила чашку.

— Заблудились? — спросила она, кивнув на атлас.

— Не совсем.

— Куда направляетесь?

Вопрос на сто тысяч долларов.

— Еще не решила.

— Свободна как ветер? — спросила официантка и ушла, не дождавшись ответа.

Взяв вилку, Карлин положила в рот первый кусочек. Пусть и не яблочный, но пирог был удивительно хорош. На минуту, может, даже на две, она позабыла обо всех проблемах и просто услаждала вкусовые рецепторы. Корочка слоеная и хрустящая, начинка идеально подслащена. Кофе тоже не подкачал. Карлин глубоко вздохнула и поняла, что впервые за последние недели по-настоящему расслабилась. Блаженная передышка долго не продлится, надо наслаждаться моментом.

Какой-то мужчина пришел за пирогом на вынос. Оказывается, она не единственная, кто считает здешнюю выпечку замечательной. Краем уха слушала, как они с Кэт болтают о соседях и погоде. Да, вне всякого сомнения, официантка привлекала людей не только и не столько пирогами… во всяком случае, озабоченное мужское население.

Карлин выглянула в окно. В Баттл-Ридж смотреть особенно не на что, это факт, но здесь имелось всё, что необходимо небольшому городку, по крайней мере насколько она заметила: место, где можно поесть, прачечная и универмаг. Люди, проходившие мимо «Обжоры», приветственно махали посетителям кафе, хотя и не останавливались.

Подвинув к себе куртку, Карлин залезла в один из карманов, чтобы достать деньги за еду, инстинктивно подсчитывая расходы. Да, довольно сытно для пирога и кофе, но маловато, маловато. Жизнь в бегах съедала сбережения быстрее, чем она ожидала.

Собрала свои вещи и направилась к кассе с деньгами в руках. Посетитель, приходивший за пирогом с лимонной меренгой, ушел, на прощанье слишком долго задержавшись взглядом на Карлин. Ничего зловещего, в глазах сверкало любопытство, не угроза — она ощущала разницу — но еще один мужчина обратил на нее внимание.

Кэт взяла деньги, пробила чек и протянула сдачу. Карлин оставила доллар чаевых. Не так много, но в процентном отношении довольно щедро, и пусть она ограничена в финансах, не следует обижать милую женщину, зарабатывающую на чаевых.

Карлин знала, что должна забрать вещи и уйти, и всё же осталась на месте. Возможно, в городке требуются рабочие руки, но если просто уехать, не спросив, она никогда не узнает. Скользнула на табурет и поинтересовалась:

— Как давно вы здесь работаете?

— Кажется, что всегда, — медленно улыбнулась Кэт. — Это мое заведение. Я повар, официант, менеджер и девочка на побегушках в одном лице.

Из всего перечисленного одна специальность точно превалировала.

— Вы сами испекли пирог? Отлично получилось.

— Угу, сама. Спасибо, — усмехнулась Кэт. — Яблочный будет завтра, если вы здесь задержитесь.

— Зависит от того, нужна ли здесь кому-нибудь помощница.

Карлин давно поняла, что в любом городишке есть два места, где можно разжиться информацией: салон красоты и кафе. Она собиралась поесть, заполнить топливный бак «субару» и направиться дальше, но Карлин всегда легко меняла планы и пользовалась любым удобным случаем, выпавшим по пути.

Долгое время Кэт молчала, взгляд оставался ясным, но непроницаемым, пока она оценивала незнакомку.

— Возможно. Готовить умеешь?

— Могу научиться.

Для себя Карлин стряпала вполне прилично, но наверняка не дотягивала до уровня Кэт. Если бы кто-нибудь когда-нибудь спросил ее про жизненные амбиции, кулинария находилась бы в самой нижней части списка. Ладно, вероятно, вообще не попала бы в список. Но жизнь изменилась, и теперь она была готова на любую работу.

— Имеешь что-нибудь против мытья посуды и полов?

— Ничего.

Побоку гордость, ради возможности заработать немного денег можно и полы драить, стоя на коленях.

— Никогда не работала официанткой?

— Приходилось. Иногда.

— Некоторые вещи никогда не меняются, — поджала губы Кэт. — Могу себе позволить нанять тебя только на неполный рабочий день, соответственно, и зарплата невелика.

Карлин никак не ожидала, спрашивая о свободных рабочих местах, что найдет работу прямо здесь, в этом маленьком кафе. Она не в той ситуации, чтобы отвергать предложение, но сначала надо кое-что выяснить напрямую.

— Всё нормально. Дело в том…

Карлин замолчала, посмотрела на трех других клиентов, убедилась, что они не подслушивают их разговор, потом посмотрела в окно, быстро оглядев улицу, прежде чем сделала глубокий вдох и снова повернулась к Кэт:

— …что мне надо платить наличными. Никаких записей, никаких налогов, никаких документов.

Легкая улыбка умерла на губах Кэт, и что-то блеснуло в этих ясных глазах.

— У тебя неприятности? Точнее говоря, проблемы?

Карлин склонила голову, раздумывая над ответом, потом пожала плечами:

— Думаю, можно назвать и так, и так, но я бы сказала, что в беде.

— В какой? С законом или с мужчиной? Наверняка либо первое, либо второе.

— Да уж, не поспоришь, — пробормотала Карлин. — С мужчиной. С сумасшедшим преследователем, если совсем конкретно.

Маленький город не означает, что здесь живут глупцы.

— Почему ты не обратилась к полицейским?

— Потому что он один из них, — отрезала Карлин.

— Ну, это усложняет дело, так? — прищурилась Кэт. — Но ведь там, откуда ты приехала, наверняка существуют и порядочные копы. Мне по-настоящему ненавистна мысль, что какой-то подонок вынудил тебя пуститься в бега. Может, следовало попробовать еще раз.

— Двух раз более чем достаточно.

— Вот дерьмо.

Кэт пристально уставилась на беглянку, взгляд стал острым как лезвие ножа. Карлин понятия не имела, что решила Кэт, но следующие слова прозвучали бодро и решительно:

— Принимаю тебя на работу. Однако всего лишь на неполный рабочий день, как я уже сказала. Будешь готовить какую-нибудь простую еду, но в основном мыть посуду и убирать помещение. Выпечка целиком на мне. Бизнес идет нормально, но я уж точно не гребу деньги лопатой, прости за каламбур. Однако твое время будет оплачено. Так что — не передумала?

— Нет, — не колеблясь ни секунды, заявила Карлин.

— У тебя есть где остановиться?

Карлин немедленно, — как в ту же секунду, когда Кэт предложила работу, — решила остаться, хотя ответ на последний вопрос — большое «нет». Она покачала головой.

— Не подскажешь, где можно снять комнату? Ничего слишком дорогого, просто комнату с кроватью.

По пути она не заметила мотеля, но наверняка в городке кто-нибудь сдает жилье.

Кэт мотнула головой в сторону закрытой двери в задней части кафе, рядом с дверью с табличкой «Не входить».

— Наверху есть комната. Можешь поселиться там. Для сотрудников бесплатно, — добавила она. — На самом деле, это скорее чердак, но зимой я ночую там, когда погода настолько плоха, что не хочется ездить домой и обратно. Можешь въехать прямо сейчас, — небрежно заявила Кэт, словно предложение бесплатного жилья не такое уж большое дело.

Но не для Карлин. Она не настолько горда, чтобы настаивать на арендной плате. Каждый сбереженный доллар давал больше шансов остаться в живых. Кроме того, она здесь долго не пробудет. Заработает деньжат, отдышится, а потом придумает более разумный план.

— Спасибо, — с облегчением улыбнулась Карлин, обретение убежища на ближайшее время очень успокоило нервы. — Могу начать прямо сейчас, просто скажи, что делать.

— Отлично. — Кэт протянула руку через прилавок. — Поскольку мы собираемся работать вместе, пора представиться. Кэт Бейли.

Карлин на мгновение заколебалась, всерьез задумавшись, затем пожала протянутую руку. Не следует никому сообщать свое настоящее имя, пока не выяснится, каким образом Брэд нашел ее в последний раз. Не то чтобы она не доверяла Кэт, просто точно знала — излишней осторожности не существует. Взгляд упал на прилавок. Рядом стояла полная бутылка кетчупа, и тут снизошло вдохновение.

— Хайнц, — выпалила она. — Карлин Хайнц.

— Ну, хорошо, что не посмотрела на пол и не соврала, что твоя фамилия Линолеум, — фыркнула Кэт, убирая руку.

Попалась. Карлин никогда не умела убедительно врать, вот и влипла. Нравится или нет, придется научиться получше придумывать небылицы. Сморщив нос и не утруждая себя отрицанием лжи, Карлин ждала, что предложение работы и места проживания будет тут же отменено.

Но Кэт только бодро кивнула, вот и всё.

— Тащи свои пожитки и хотя бы распакуй вещи, прежде чем приступить к работе.

Очевидно, фальшивая фамилия расстроила Кэт Бейли не больше гнилого яблока в корзине.

Подойдя к «субару» за рюкзаком, Карлин выдохнула с огромным облегчением. Теперь у нее есть жилье и способ заработать немного деньжат, не орудуя газонокосилкой и не ухаживая за травоядными животными. А завтра даже будет яблочный пирог.

Впервые за долгое время она была в состоянии думать о «завтра», не трясясь от страха и неуверенности.

Глава 2

— Многого не жди, — бодро предупредила Кэт, ведя Карлин вверх по темной узкой лестнице.

Хорошо, что наверху горела одна тусклая лампочка, иначе лестница утонула бы во тьме за неимением другого источника света. Звук их шагов по крепким деревянным ступенькам гремел в тесном пространстве. Карлин слегка напряглась. Это единственный вход?

Когда они добрались до верхней площадки, Кэт открыла дверь, Карлин последовала внутрь и огляделась. Хозяйка не солгала: действительно, ничего особенного. Карлин быстро, но внимательно осмотрела помещение. Одна скудно обставленная комната плюс ванная. Наличие окна с видом на улицу как рукой сняло страх оказаться в ловушке. Карлин бросила рюкзак на пол и подошла к окну, чтобы оценить расстояние до земли.

— Зато вид прекрасный, — указала Кэт, и только тогда Карлин посмотрела вдаль, на великолепные горы, нависающие над городком.

— О, — изумленно выдохнула она.

— А ты и не заметила, — помолчав, отметила Кэт.

Это было утверждение, не вопрос. Кэт пересекла комнату, встала рядом, скрестила руки на груди и так же, как Карлин, посмотрела сначала вниз на прохожих, потом на горы, словно измеряя расстояние между ними. Без сомнения, вид на улицу явно проигрывал горам.

— Высматриваешь кого-то?

— Нет. Просто оцениваю высоту.

— Планируешь прыгать из окна?

— Только если придется, — вежливо ответила Карлин.

Неизвестно, дойдет ли до этого дело… это и было основной проблемой: невозможно ничего предугадать.

Кэт посмотрела на нее долгим внимательным взглядом, но Карлин не дрогнула. Можно, конечно, заморочить голову и насочинять кучу сказок, типа того, что она просто очень осторожная, из тех, кто всегда проверяет окрестности или первым делом ищет запасные выходы в отелях… Но учитывая, что она уже поведала Кэт голые факты, как здесь оказалась, какой смысл попусту сотрясать воздух? Карлин пока не решила, что расскажет остальным, впрочем, это неважно, ведь ей не на кого положиться кроме самой себя. Следует доверять своей интуиции, а после того, как Брэд нашел ее в последний раз, эта самая интуиция неустанно твердила: никогда не ложись спать, пока не разведала все входы-выходы и не выяснила, как можно быстро выбраться наружу.

Но в Кэт было что-то такое, что вызывало доверие даже при столь непродолжительном знакомстве. Карлин не смогла бы назвать ни одной конкретной причины такого внезапного доверия, однако так и есть. Интуиция, опять же. Только чутье позволит остаться в живых. Господь свидетель, не стоило прислушиваться к мнению других людей «Ах, он на такое не способен», только она сама во всем виновата. Просто не хотела верить, что Брэд зайдет так далеко, в результате невинный человек мертв.

Отвернувшись от окна, Карлин изучила другие детали обстановки. Диван-кровать служил и софой и спальным местом, в углу стол с маленькой лампой для чтения. У стены вешалка на колесиках, напротив что-то типа кухоньки: буфет, небольшая микроволновая печь и электроплитка. Стенной шкаф и кухня занимали примерно шесть футов в длину. Кроме этого имелся круглый стол как в бистро, фута два в диаметре, и один стул. Была видна ванная комната: унитаз, тесная душевая кабина и раковина, над которой висела старомодная аптечка.

Карлин могла бы многое рассказать о своей работодательнице, просто посмотрев на эту комнату. Во-первых, Кэт никогда не развлекалась здесь с мужчинами, во-вторых, она не привередлива, разумеется, блага цивилизации не помешают, но только самые необходимые.

— Мне подходит, — уверенно заявила Карлин.

Не люкс, конечно, но эта клетушка отвечает всем ее скромным потребностям, и даже без ванной здесь спать гораздо удобнее, чем в «субару». Карлин приходилось несколько раз ночевать в своем автомобиле и ей это совсем не понравилось.

— Здесь нет телевизора, — сказала Кэт, — но есть внизу, на кухне. И тостер там тоже имеется, если хочешь, можешь принести его сюда. Питание два раза в день едой из текущего меню. Я готовлю завтрак и обед, кафе открывается в пять утра с апреля по сентябрь, в шесть в остальное время года. Закрываемся в три… стало быть, ты явилась очень вовремя, потому что после распаковки вещей успеешь помочь мне убраться. Заодно и поболтаем.

— Потом распакуюсь. Скажи, что нужно делать, — ответила Карлин, едва веря своей удаче.

Плюс бесплатное жилье и еда? Прекрасное дополнение к невысокой заработной плате. Если всё правильно рассчитать, двухразового питания в день хватит и ужин не понадобится. Можно попозже позавтракать, а затем перекусить в середине дня, например, как раз перед закрытием. Или можно съесть половину своего обеда, а вторую оставить на ужин. В любом случае, это поможет сэкономить кучу денег.

— Ладно, приступим, — согласилась Кэт, вручила новой сотруднице ключ от комнаты, затем спустилась по лестнице.

Карлин сунула ключ в карман, но замок не заперла. Если придется по-быстрому сматываться, лишнее препятствие ни к чему. Хотела положить ветровку на диван, но в последнюю секунду осторожность победила, поэтому решила забрать куртку с собой. Неважно, насколько мала вероятность, что придется бежать, верхняя одежда должна быть под рукой.

Трое «всадников» на табуретах по-прежнему сидели возле стойки, но при появлении Кэт вытащили карточки, соскользнули с барных стульев, выудили чаевые из карманов и побрели к кассе, расположенной на ближайшем к двери конце прилавка. Беглый взгляд на настенные часы подсказал, что они отсутствовали десять минут. Кэт деловито произвела расчет, отмахнулась от попытки одного клиента пофлиртовать и, как только последний вышел на улицу, перевернула табличку на двери на «Закрыто», затем щелкнула замком.

— Терпеть не могу, когда кто-то приходит в последнюю минуту, — слегка ворчливо пояснила Кэт. — Нарушают график.

Карлин поняла, что перед закрытием Кэт более склонна поболтать, поэтому заинтересованно спросила, повесив куртку на вешалку у двери:

— А когда ты занимаешься выпечкой?

— Если есть какие-либо специальные заказы, обычно остаюсь после закрытия, чтобы не напрягаться в рабочие часы. А раз уж задерживаюсь допоздна, то заодно пеку для следующего дня. В противном случае направляюсь домой вскоре после закрытия. Обычно встаю к плите, когда схлынет поток завтракающих.

Карлин принялась убирать грязную посуду со столов и после кивка Кэт понесла всё на кухню. Имея небольшой опыт работы официанткой, она знала, что необходимо соблюдать все правила департамента здравоохранения, к тому же в каждом штате были свои законы, поэтому совершенно очевидно, что надо следовать определенному порядку. И все же готовка — это готовка, еда — это еда, везде одно и то же, за исключением объема работ.

Кэт не выглядела наивной и доверчивой, несмотря на стремительность, с которой предложила работу, так что Карлин выжидала момент, чтобы задать несколько вопросов. Кэт действовала по собственным причинам, поэтому может ответить или нет. В общем-то, справедливо, учитывая, что Карлин тоже решила придержать некоторые сведения при себе, в частности, свою настоящую фамилию.

Запустив огромную промышленную посудомоечную машину, обе энергично взялись за помещение для посетителей. Кэт наводила порядок, Карлин мыла полы, поглядывая за своей работодательницей, набираясь опыта. Начав с дальней стены, швабрила кухню раствором, который пах чистой хлоркой, обжигая нос. Карлин невольно морщилась.

— Любой микроб, который выжил после утопления в этой отраве, достоин сладкой жизни в шикарном особняке.

— Любой микроб, который выжил, пусть выкатывает из моего заведения, пока я не выследила его и не убила, — отозвалась Кэт.

— Поняла.

Карлин плеснула еще порцию отбеливателя в угол, не желая потерять работу из-за нескольких микробов, и кровожадно заявила:

— Смерть вам, мелкие ублюдки. — Выпалив пожелание, Карлин мысленно отвесила себе оплеуху и бросила взгляд на Кэт: — Извини. Увлеклась.

— Все нормально, — пожала плечами та. — Я бы назвала и похуже.

— Я стараюсь следить за своим лексиконом, — призналась Карлин, еще раз пошуровав шваброй в углу, на всякий случай. — Проблема в том, что я родом из длинного ряда самонадеянных умников и иногда просто… срываюсь.

— ДНК — сволочная штука, — неожиданно хохотнула Кэт и весело сверкнула глазами. — Именно этим объясняется твое имя, да?

— Карлин? Да. По крайней мере они не назвали меня Джордж.

Обе засмеялись. Карлин еще больше расслабилась, когда поняла, что можно слегка ослабить бдительность и даже непочтительно высказываться… например, о самонадеянных умниках, не привлекая к себе излишнего внимания. С другой стороны, выживание — по-настоящему серьезная мотивация, чтобы скрывать настоящую фамилию, насколько это возможно.

— Моя мама любила Джорджа Карлина, — сказала Кэт. — Она всегда говорила, что любой человек, способный заставить ее смеяться… — предложение затихло, словно неожиданные воспоминания сбили с толку.

Они молча трудились еще несколько минут, но Карлин не терпелось продолжить расспросы. Зачем ждать, пока Кэт начнет задавать вопросы? Почему бы не рискнуть задать собственные?

— Итак, почему ты меня наняла? Да еще так быстро, особенно после того, как я попросила платить черным налом.

Кэт слегка удивилась, словно не ожидала, что новая сотрудница прямо приступит к делу. Помолчала, склонила голову, проницательно прищурила светлые ясные глаза и внимательно взглянула на Карлин.

— Я знаю, каково это — бояться мужчину, — наконец невозмутимо заявила она. — Никогда больше такого не допущу.

Это простое объяснение вполне удовлетворило Карлин. Если она когда-нибудь выберется из этой передряги, если когда-нибудь снова станет свободной и вернется к нормальной жизни… то с радостью поможет другой несчастной, оказавшейся в подобной ситуации.

Назовите этот случай кармой, везением… просто женщиной, которая решила помочь другой пережить еще один день. На данный момент Карлин считала, что ей неожиданно улыбнулась удача.

Как работодатель, Кэт могла бы расспросить более подробно, могла потребовать ответов, но она этого не сделала. Вместо этого направилась к музыкальному автомату, старательно огибая вымытые участки пола, на ходу роясь в больших карманах передника. Не стала мучиться с выбором, просто остановилась на каких-то дисках и нажала кнопки, задав несколько песен. Когда Кэт повернулась, начала играть первая песня. Инструментального вступления Карлин не узнала. Музыка заполнила пустое кафе, и Кэт, прикрыв глаза, принялась раскачиваться под нежную мелодию. Через мгновение Майкл Бубле запел оптимистичную версию «Cry Me A River».

Почему эта песня? Карлин вдруг захотелось рассказать Кэт больше. Захотелось рассказать своему новому боссу, что она никогда не рыдала из-за Брэда, что между ними ничего не было, никогда. Иногда плакала из-за некоторых его поступков, но в основном злилась и страдала… до смерти Джины, а потом всё изменилось. Больше она не плакала. Теперь она упорно боролась за выживание.

Но Кэт просто поставила музыку и вернулась к работе. Она молчала, и Карлин отмахнулась от желания поболтать. Интересно, Кэт всегда трудится под какую-нибудь песню или она запустила автомат, чтобы заполнить тишину? Вопросы неизбежно последуют, но, очевидно, не сию минуту. Уже хорошо.

Когда «Cry Me A River» закончилась, последовал Трейси Эдкинс с кантри-песней о барах и аппетитных попках. Кэт обладала эклектичным вкусом в музыке. Карлин заинтересовалась, но не удивилась.

Музыка могла служить фоном, задать темп работы или отвлечь внимание от неловкого молчания, которого в данный момент не ощущалось.

Приехав в Баттл-Ридж, Карлин осмотрелась и практически сразу решила здесь не задерживаться. Спросила о вакансиях по привычке, ни на что не надеясь. И уж никак не ожидала в мгновение ока не только получить новую работу, но и немедленно приступить к уборке «Обжоры». К тому же обзавелась жильем, двухразовым питанием, да еще и возможностью попутно заработать немного наличных. Идеально. Нельзя остаться здесь надолго. Вообще нигде нельзя оставаться надолго. Но сейчас она в безопасности, и этого пока достаточно.

Когда в кафе был наведен безупречный порядок, они переместились на кухню. Музыка умолкла и наступила… тишина. Все невысказанное, казалось, повисло в воздухе. Кэт перестала трудиться и повернулась к Карлин, глядя на нее этими завораживающими глазами.

Ладно, вот он — решающий момент, а дальше всё может повернуть в любую сторону. Карлин не затаила дыхания, просто застыла в ожидании. Если Кэт больше ничего не спросит, то незачем добровольно выдавать информацию. Если все же спросит, придется либо солгать, либо просто отказаться отвечать. Очень хотелось выговориться и вывалить все проблемы на родственную душу… Однако, чем меньше знает Кэт, тем для нее безопаснее.

Но когда Кэт начала говорить, то коснулась неожиданной темы:

— Если собираешься пробыть здесь некоторое время, то должна знать несколько вещей.

Зависит от того, как долго продлится это «некоторое время».

— На окраине города есть продуктовый магазин и аптека. Смотреть не на что, но там продается самое необходимое: тушь, тампоны, печенье, молоко. Если понадобится что-то особенное, придется съездить в Шайенн.

— Полезные сведения.

Карлин скривила губы в легкой улыбке, услышав перечень «самого необходимого» по мнению Кэт. «Не поеду я в Шайенн, разве что в случае какой-нибудь катастрофы». Чем больше город, тем больше опасностей. В толпе невозможно вычислить незнакомца, крупные города, как правило, оснащены многочисленными камерами наблюдения, там больше любопытных полицейских, просто… всего больше. Кроме того, у нее не было каких-либо экзотических потребностей, похоже, все необходимое можно раздобыть прямо здесь, в Баттл-Ридж, штат Вайоминг.

— Ниже по улице за хозяйственным магазином есть библиотека, — продолжила Кэт. — Выбор книг невелик, зато имеется приличный раздел фантастики и несколько общедоступных компьютеров, если понадобится.

— Спасибо. — Общедоступные компьютеры. Отлично. — Можно взять почитать что-нибудь, пока я здесь.

Нет необходимости делиться новостью, что сердце радостно забилось при упоминании компьютеров.

— И предупреждаю, — зловеще проскрежетала Кэт. — Держись подальше от ковбоев.

— От ковбоев?

— Боюсь, в Баттл-Ридж их полным-полно. Тебе не понравятся ковбои, — по тону Кэт стало ясно, что это не вопрос — утверждение. — Они разобьют тебе сердце и растопчут в пыль, — округлив глаза, мелодраматично заявила она, но потом разрушила собственное шоу, весело фыркнув.

— Некий ковбой разбил тебе сердце? — таким же легкомысленным тоном спросила Карлин.

— О, нет, черт возьми. Я ведь здесь выросла и с рождения знала, что ковбоев следует избегать любой ценой.

Карлин это понимала. После бегства от Брэда она не хотела вступать в отношения ни с одним мужчиной, по причинам эмоциональным и практическим. Эмоциональным — потому что это смахивает на один случай, когда она отравилась пиццей, после чего ее рвало всю ночь и весь следующий день, поэтому несколько месяцев она на дух не переносила пиццу. Практическим — потому что не смела заводить отношений, пока находится в бегах, ведь если Брэд ее найдет и обнаружит, что она связана с кем-то другим, жизнь этого мужчины подвергнется большой опасности. Но вместо объяснений произнесла голосом Джона Уэйна:

— Печально слышать это от вас, юная леди.

Кэт снова засмеялась, закончила вытирать прилавок из нержавеющей стали рядом с большой печью и попросила Карлин пройтись щеткой внутри огромной морозилки. Карлин тоже улыбнулась и продолжила уборку. Сколько времени прошло с тех пор, как она расслаблялась настолько, чтобы рассмеяться? Слишком много. Но в то же время чересчур расслабляться в Баттл-Ридж — плохая идея.

Они закончили почти одновременно, и Кэт сказала:

— Официально заявляю: все закончено, причем в два раза быстрее обычного. Хорошая сделка. Как насчет кофе без кофеина или чашки чая?

Карлин посмотрела на часы на стене и слегка удивилась, увидев, как много времени прошло. Они трудились несколько часов. Тяжелая работа заслуживает награды.

— Чай — это отлично.

— Хочешь перекусить? Пирог остался. Или могу по-быстрому соорудить бутерброды.

— Нет, это слишком хлопотно.

— Никаких проблем. Я тоже проголодалась. Могу поесть здесь или дома, в любом случае это будет бутерброд. После возни у плиты в течение целого дня никогда не готовлю для себя, — насмешливо, но вполне искренне призналась Кэт.

Карлин была не голодна, но наверняка позже пожалеет, что не поела сейчас. Кроме того, она не до конца уверилась, что этот маленький городок настолько безопасное местечко, что Брэд не сумеет ее здесь найти. Может, и не сумеет, но она слишком часто его недооценивала. Вполне возможно, что завтра снова придется пуститься в бега.

— Хорошо, спасибо. Это было бы здорово. Я не придирчива, и у меня нет никаких сильных симпатий или антипатий. За исключением капусты. Ненавижу. И икру. Гадость. Неужели кто-то считает рыбьи яйца деликатесом? И брюкву. Терпеть не могу.

— Это всё? — помолчав, спросила Кэт.

— Угу.

— Хорошо. Клянусь никогда не делать сэндвичей с капустой, икрой или брюквой.

— Боже, тошнотворная идея, — содрогнулась Карлин.

Кэт соорудила бутерброды с ветчиной и сыром, и две женщины, сидя на кухне, ели и потягивали горячий чай. В перерывах между откусыванием Кэт выкладывала пикантные сведения о Баттл-Ридж. Городок был для нее родным, и хотя она любила это местечко, признавала его недостатки. И всё же никуда отсюда не уехала. Карлин хотела спросить почему, но остановила себя. Ей не нужно этого знать, не нужно еще сильнее привязываться к Кэт Бейли. Возможно, просто тот факт, что она здесь родилась, служил для Кэт достаточной причиной, чтобы остаться.

Карлин решила не задавать личных вопросов, поэтому принялась расспрашивать о шопинге, парковках, бизнесе, о своей новой работе и клиентуре — в основном, ковбоях, судя по всему. Они даже поговорили о пирогах — явно близком и дорогом предмете для обеих. Кэт научилась искусству выпечки у своей матери, а Карлин любила поесть пироги — вот вам и мгновенная связь. Некоторые из подруг выходили замуж, имея с мужьями куда меньше общего.

Приятно трапезничать и беседовать. Комфортно. Карлин все больше расслаблялась, словно внутри разматывался жесткий клубок. Она немедленно встрепенулась и мысленно отвесила себе увесистый тычок в ребра.

Комфорт — это не для нее. Потеря бдительности может навлечь смерть.

Глава 3

Солнце взошло совсем недавно, а Зик вкалывал уже два часа. Злой, расстроенный и настолько голодный, что готов был сгрызть всё, что напоминало еду, даже неумелую стряпню Спенсера.

День начался в пять утра с неприятного сюрприза — часть забора упала, и все лошади разбежались. Зик со своей бригадой намеревался отправиться на сенокос, вместо этого, чертыхаясь, они помчались в погоню за лошадьми. Хорошая новость — те убежали недалеко, к тому же держались все вместе. Плохая — кони явно не спешили вернуться в огороженные пастбища, поэтому загоняли их дольше, чем предполагалось.

Спенсер лучше всех на ранчо управлялся с любыми животными, так что Зику пришлось прибегнуть к помощи парнишки в поимке лошадей, которых тот просто обожал, зато ненавидел готовить и не скрывал этого. К сожалению, это означало, что все они либо будут вынуждены начать день без горячей пищи, либо заняться разбежавшимся табуном чуть позже. «Это мое ранчо, мои мужики, моя ответственность». Зик прежде всего заботился о своих людях, поэтому выбрал единственный правильный вариант — приступить к делу после завтрака.

Спенсер старательно готовил по утрам оладьи и кашу, однажды даже замахнулся на пончики. Без плотного завтрака люди до полудня трудились полуголодными, а голодный работник — никудышный работник. Они нуждались в горячей сытной пище, и на данный момент это забота Спенсера — обеспечить всех едой, желательно из двух блюд.

Как только лошадей загнали обратно на пастбище, Зик попросил Спенсера сварганить по-быстрому что-нибудь несложное, пока они занимаются оградой. Придется вкалывать до позднего вечера, благодаря проклятому забору и проклятым лошадям.

— Слушаюсь, босс, — коротко кивнул стриженой головой Спенсер и рысью помчался на кухню общежития для рабочих.

Зик на секунду ощутил признательность к парню. Все остальные ехидно дразнили парнишку по поводу дерьмовых домашних хлопот, которые на него свалились, однако, по мнению Зика, Спенсер продемонстрировал бойцовский характер, выполняя ненавистные обязанности вместо того, чтобы категорически отказаться. Дайте мальчонке еще лет десять или около того, и Спенсер наверняка станет мастером, будет командовать теми же самыми мужиками, которые сейчас над ним подтрунивают. Не все члены команды по-прежнему останутся здесь, наверняка некоторые уйдут на другие ранчо, некоторые найдут новую работу, но кое-кто останется работать на Декера. Сейчас у Зика подобралась хорошая бригада, так что он надеялся, что они продержатся все вместе по крайней мере еще несколько лет.

— Надеюсь, он не приготовит снова эту гребаную овсянку, — проворчал Дарби, прибивая на место тяжелые доски.

— Если бы не он, мы до сих пор гонялись бы за лошадьми, — парировал Зик, не то чтобы злобно, но достаточно твердо, ясно давая понять мужикам, чтобы прекратили издеваться над Спенсером.

Неважно, что он там сварит, хотя нельзя сказать, что и сам Зик порадовался бы обычному меню. Не то чтобы Зик ненавидел овсянку… нормально… просто в исполнении Спенсера каша походила на некую клейкую субстанцию.

Им нужно что-то более существенное для долгого дня. Работа на ранчо неисчерпаема, лето короткое, и у них не так уж много времени, чтобы запастись сеном на всю длинную зиму.

Его бывшая жена, Рейчел, называла зимнюю погоду «бесчеловечной и зверской» и настаивала, что никто в здравом уме здесь жить не захочет. Если уж быть предельно честным, придется признать, что в каком-то смысле она была права, но «предельная честность» вылетела в окно вместе с разводом. Зик считал Рейчел избалованной сукой, которая не поймет, что такое настоящая работа, даже если та укусит ее за задницу. Декер родился в штате Вайоминг, ему нравилось здесь жить, нравилось то, чем он занимается, нравился в целом образ жизни, включая долгую морозную зиму.

Суровая правда состояла в том, что Зик совсем не скучал по Рейчел после того, как она ушла. К тому времени всё, что он чувствовал — огромное облегчение и блаженное ощущение тишины и покоя. Черт, с Либби, заботящейся о приготовлении пищи, уборке и стирке, жизнь потекла своим чередом, как до Рейчел. Бывшая не переделывала дом под себя, не оставила отпечатка на домашнем хозяйстве, никогда не принимала никаких решений. Вместо этого бросила всё на Либби и постоянно дулась, потому что здесь не было ни магазинов, ни кафешек, ни друзей рядом. Она могла бы с кем-нибудь подружиться, ведь в городе жили и другие женщины. Но Рейчел были не нужны подруги в Вайоминге. Она скучала по подружкам и знакомым из Денвера. Да уж, люди, подобные Рейчел, стекались в Денвер только ради зимних развлечений.

Впрочем, Рейчел не нравилось и лето в Вайоминге. Лето — это тяжелая работа, которая начинается еще до рассвета, а заканчивается иногда после захода солнца, ради подготовки к зиме. Сено стало самой важной вещью в жизни Зика, неудачный сезон способен привести ранчо к катастрофе. Работники с утра до ночи разъезжали на лошадях и квадроциклах. Каждую ночь Зик молился о хорошей погоде на завтра, потому что любой дождь вызывал задержку, которую он не мог себе позволить. Сенокосные угодья измерялись не акрами, а квадратными милями, так что предстояло скосить, высушить и сложить в скирды огромное количество травы. Когда Зик возвращался домой в десять вечера, после восемнадцатичасового рабочего дня, Рейчел требовала внимания, а ему требовались душ и сон, в результате жена чувствовала себя очень несчастной.

Еще один непреложный факт: Зик скучал по Либби куда сильнее, чем когда-либо по Рейчел. Сегодня утром он обнаружил, — в который раз, — что нет чистых носков. Может, он заметил бы раньше сие прискорбное обстоятельство, если бы после стирки уложил носки в ящики комода, как всегда делала Либби, но сейчас лето и всё, на что хватало времени — вытащить чистую одежду из сушилки и бросить в корзину для белья. Это была его система: грязную одежду на пол, чистую — в бельевую корзину. К сожалению, в клубке нижнего белья он не заметил, что больше нет чистых носков. Пришлось потратить время, чтобы запихнуть кучу одежды в стиральную машину и нажать кнопку «пуск», уповая, черт возьми, что потом запихнет всё в сушилку, когда вечером приплетется домой.

Кажется, он насыпал моющее средство в стиральную машину, но не мог точно вспомнить, да или нет. Дерьмо. Может, по запаху мокрой одежды получится определить, выстирана она или просто прополоскана. А если не удастся, придется еще раз запустить машинку, просто для уверенности. Достали все эти домашние хлопоты.

Зик взмахнул молотком, промахнулся мимо здоровенного гвоздя и задел большой палец.

— Черт! — выругался он и добавил несколько нецензурных слов, тряся рукой.

Вот так всегда и происходит, когда мысли блуждают черт знает где, пока пытаешься что-то забить. Хорошо хоть, что не сидел в это время на лошади, иначе всё могло закончиться приземлением на задницу.

Но размышлять насчет налаженного домашнего хозяйства — или его отсутствия — не означает, что можно себе позволить витать в облаках. После ухода Либби всё это дерьмо стало постоянной проблемой. Он и остальные работники нуждались в хорошей еде и чистой одежде. Теперь, вероятно, понадобятся вилы, чтобы вычистить дом, и все эти проблемы сильно осложняют работу на ранчо.

Пропади всё пропадом, ведь он старался всё наладить. За несколько месяцев после отъезда Либби Зик нанимал троих женщин на ее место. Разумеется, никто не сможет ее заменить, всё, чего он хотел — чтобы кто-то готовил, убирал и стирал белье. Неужели это слишком непосильная нагрузка за приличную зарплату? Видимо так, потому что ни одна из троих надолго не задержалась. Первая большую часть времени просиживала задницу, уставясь в телевизор, вместо того чтобы выполнять свои обязанности. Вторая выразила желание умчаться из этой глуши как можно дальше, пока не потеряла рассудок. Хотя, по мнению Зика, там и терять-то было нечего. Третья своим кокетством едва не перессорила всех работников, что заставило Зика заречься никогда больше не нанимать ни одной молодой женщины, которая была даже отдаленно привлекательной.

Вот так и пришлось снова определить Спенсера на кухню, а Зику самому стирать одежду, если удавалось про нее вспомнить. Что касается уборки дома… ну, когда-нибудь и до этого дойдут руки, в конце концов.

Не считая этих досадных мелочей, Зик был человеком, который знал свое место в мире и был счастлив… счастлив как мужчина, который иной раз не имел пары чистых носков. В то время как другие ранчо разорялись, продавались, даже превращались в — прости Господи — фермы-пансионаты или летние дома для звезд кино, у которых денег больше, чем мозгов, Зик упорно трудился, чтобы сохранить свой уголок мира таким, как ему нравилось. Может, деньги и не текли рекой, но он всегда находил способ выкрутиться, чтобы закончить сезон с прибылью. Декера ничуть не уязвляло, если кто-то считал его чересчур бережливым человеком, попросту говоря, скрягой, раз всё отлично складывается. Сэкономленные средства помогут продержаться еще многие годы.

Он бросил взгляд на мужчин на фоне гор. Зик не был сентиментальным сосунком, но это его дом. Он не хотел жить ни в каком другом месте.

Как раз когда они закончили ремонт забора, Зик увидел Спенсера, вышедшего на крыльцо общежития.

— Всё готово! — закричал парнишка и нырнул обратно.

Зик снял перчатки и засунул их за пояс. Положив инструменты, все гурьбой побрели к общежитию. Условия размещения работников ранчо были не так уж плохи. Только пятеро мужчин жили здесь постоянно, двое были женаты и имели собственные дома, бригадир Уолт, пожилой мужик, давно работающий у Зика, соорудил себе крошечный личный домик возле общаги. В вытянутом здании имелись шесть небольших спален и три ванных комнаты, а также большая гостиная с несколькими потрепанными креслами и телевизором с огромным экраном и полностью оборудованная, пусть и не слишком современная кухня. В надежной постройке на всякий случай стояла дровяная печь для отопления, которая иногда использовалась по прямому назначению. За длинным крепким столом удобно усаживались все работники, иногда к ним присоединялся Зик, хотя чаще поглощал свои бутерброды в тишине собственного кабинета, разбираясь с документами.

Как только он вошел в общежитие, его сердце сжалось. Это была овсянка, отлично, но она оказалась единственным блюдом, подходящим под определение «быстрой и горячей» пищи. Спенсер, правда, добавил тосты с сыром. Ладно, отбросим в сторону консистенцию каши по-спенсеровски, но и тост с сыром был из тех, что Зик никогда бы в рот не взял. К горлу подкатила тошнота. Судя по выражениям лиц других, не у него одного. Господи. При первой возможности придется всерьез заняться поисками повара.

Только не особу противоположного пола. После последнего фиаско Зик решил никогда больше не нанимать женщину, если она не отвечает трем требованиям: по меньшей мере среднего возраста, замужнюю и абсолютно не интересующуюся интрижками с ковбоями. Вот кто ему действительно нужен, вот кто действительно подходит — мужчина-повар. Мужчины готовят не хуже женщин. Разве не все великие шеф-повара мужчины? Девять пенисов и одна вагина вместе на уединенном огромном ранчо до добра не доведут, разве что стряпуха выйдет замуж за одного из работников.

С заметным отсутствием энтузиазма некоторые возили ложкой в миске с клейкой массой. Другие выбрали тосты с сыром. Никто не ел и то, и другое. Патрик якобы невзначай заметил, что раньше пробовал овсянку быстрого приготовления, так что эта совсем не так плоха. Решив, что сыр всё же лучше овсянки, Зик схватил пару ломтиков поджаренного хлеба, пока другие не опередили.

Черт, невозможно винить Спенсера. Малыш не нанимался кашеварить, не хотел быть поваром, однако уважил просьбу Зика. И пусть он изо всех сил старался на кухне, но ведь хотел стать ковбоем. Господь свидетель — нейрохирургом парню никогда не стать.

— На какую работу поставите, босс? — нетерпеливо спросил Спенсер с набитым хлебом ртом и посмотрел в окно, вглядываясь в поля и горы вдалеке с таким же благоговением, что и Зик. Жестоко и несправедливо целыми днями нагружать парня хлопотами по дому. — За несколько минут я перемою всю посуду.

— Все займутся сенокосом, — коротко ответил Декер.

Пока не заготовлено сено, остальные задачи побоку, включая сбор спермы от лучшего быка, Сантоса. Продажа спермы превратилась в выгодный бизнес для ранчо Декера, и никто лучше Спенсера не справлялся с животными. Причем парнишка успокаивающе действовал на всех: на лошадей, собак, крупный рогатый скот, даже на быков. Когда собираешь сперму у двухтысячефунтового быка, очень важно обеспечить его спокойствие, ну, или хотя бы относительно мирное расположение духа, насколько возможно в подобных обстоятельствах. Чего с успехом и добивался паренек, хотя был самым младшим в бригаде и трудился здесь совсем недавно, Спенсер лучше всех справлялся с этой задачей.

Сборщик спермы и повар. Есть ли резюме более впечатляющее?

— Никто не откликнулся на последнее объявление в газете? — откашлялся Уолт.

Спенсер с надеждой взглянул на босса.

— Пока нет.

Зик быстро сочинил заявку, но на условии «только не женщина» надолго задумался. Потом переписал объявление. Вряд ли уместно оговорить «желательно пожилая бой-баба», поэтому твердо добавил, что мужчина предпочтительнее.

— Но кто-нибудь да отзовется. Поехали, ребята. Трава сама по себе не сложится в скирды.

* * *

Лето, а на улице в полдень чуть выше двадцати градусов. После обжигающего техасского солнца Карлин наслаждалась приятным теплом, однако невольно гадала, какова здесь зима… хотя вряд ли она задержится так надолго, чтобы это выяснить. До зимы еще несколько месяцев, неизвестно, где она окажется к тому времени, но почти наверняка не здесь.

Мысль об очередном переезде на удивление огорчала, ведь постоянные клиенты уже обращались с ней так, словно она одна из них, словно всегда жила здесь. Лично она наверняка с подозрением отнеслась бы к чужачке, явившейся из ниоткуда, но Кэт просто сообщила всем, что Карлин ее подруга, и этого оказалось достаточно.

«А была ли я когда-нибудь настолько доверчивой?» Да, была, когда-то давным-давно. Только не сейчас, а может, никогда больше. В ожидании своего первого клиента она решила сказать всем, что ее зовут Карли. Приятно, что Кэт наедине называла ее настоящим именем, что она не исчезла полностью в придуманной личности, но и сообщить всему городу, пусть и такому маленькому, настоящие имя и фамилию — плохая идея. Одного упоминания в соцсети о некой Карлин, работающей в «Обжоре», может хватить, чтобы Брэд немедленно сюда примчался. Нельзя так рисковать. Кроме того, Карли достаточно близко к Карлин, так что она не вздрагивала, когда кто-то называл ее этим именем.

В очередной раз Карлин сильно пожалела, что родители не дали ей нормальное имя, например, Мария или Мэгги, или еще какое-нибудь из сотни самых обычных имен, которые не торчали, как нарыв на больном пальце. Брат и сестра тоже не избежали семейного проклятия, хотя Робин — относительно нормальное имя для женщины, а Кинисона можно сократить до Кин. Ее родители явно забавлялись, называя своих троих детей в честь любимых комиков. Боже, как же не хватает мамы с папой! Они умерли слишком рано.

Заведение заполонила обеденная толпа: в основном мужчины, как обычно, но и несколько женщин болтали в уголке. Один из завсегдатаев, тощий ковбой по имени Сэм, приподнял шляпу и подмигнул, едва ступив за порог. Карлин уже научились отмахиваться от флирта, взяв пример с Кэт. Обычно хватало простого игнорирования игривых призывов. А если нет — ледяной взгляд пресекал любые попытки. Разумеется, одинокие женщины были ходовым товаром в этих краях, поэтому новенькая неизбежно вызывала большой интерес.

Кэт сказала, что дела в «Обжоре» пошли лучше с тех пор, как Карлин начала работать. Две одинокие женщины, вкусные пироги, булочки с начинкой и бесконечные чашки кофе бесспорно манили многих ковбоев, о чем Кэт и предупреждала.

Повышенное внимание немного нервировало Карлин, но флирт был добродушным, и большинство отвергнутых кавалеров, кажется, без обид приняли отставку, найдя утешение в выпечке и кофеине, и выглядели совершенно безвредными. Ни один из них по-настоящему не докучал, так что она пока осталась.

Карлин наслаждалась уютной рутиной. В глубине души прекрасно осознавала, что удобство означает опасность, но как же замечательно позволить себе всего лишь немного разнежиться, чуть расслабиться и притвориться, что живет почти нормальной жизнью. Ей нравилась работа, нравилась работодательница, нравилось отсутствие мелодрам. Очень хотелось пожить здесь хотя бы какое-то время.

Рутина — это прекрасно. Когда уходил последний посетитель, они закрывали дверь и принимались за уборку под самую разную музыку, которая в данный момент соответствовала настроению работодательницы. Пока Карлин наводила чистоту, Кэт занималась выпечкой, в зависимости от наличия или отсутствия каких-либо специальных заказов. Потом они разделяли немудреный ранний ужин, и Кэт отправлялась домой, а Карлин поднималась наверх, чтобы насладиться тишиной и одиночеством, постепенно проходя долгий курс исцеления потрепанных нервов. На следующий день начиналось всё заново, за исключением двух выходных, когда кафе было закрыто.

Поначалу Карлин гадала, чем занять себя целых два дня ничегонеделания. Ну, кроме уборки своей комнатушки и стирки, но это не отнимет много сил. Казалось, навсегда канула в Лету такая роскошь, как наличие свободного времени. Иногда она читала или смотрела бейсбольный матч на кухне.

С другой стороны, безделье наводило на невольные размышления, Карлин начинала нервничать по поводу слишком хорошей, чтобы быть правдой, ситуации и обдумывала очередной побег.

Глава 4

В понедельник утром Зик поехал в Баттл-Ридж, оставив дела на подчиненных. Надо заглянуть в хозяйственный и в магазин кормов, заодно забрать пару пирогов из заведения Кэт. Спенсер уже закупил продукты на неделю, избавив босса от еще одной докучной обязанности. В уме крутились тысячи вещей, а поездка давала время подумать. В первую очередь — состояние дел на ранчо… черт, это вообще единственная строка в списке, в том числе его неспособность найти подходящего повара и домработницу. За выходные Зик предпринял несколько попыток, поговорил по телефону с парой соискателей, надеясь подыскать человека, готового приступить к работе прямо сейчас. Найти повара хотя бы на зиму…

Увы, ни один кандидат не подошел. Да, Зик сам значительно сузил выбор, когда ради спокойствия на ранчо решил больше не нанимать женщину. Казалось бы, при нынешнем состоянии экономики должна была откликнуться целая толпа нормальных мужиков, и Зик без проблем выберет одного из них, предварительно удостоверившись, что у того нет криминального прошлого.

Черт возьми, похоже, Спенсеру еще долго придется заниматься приготовлением еды, что никого не осчастливит, и парнишку меньше всех. Зик понимал, что рискует потерять молодого работника, если не обустроит житье-бытье своей команды, но пока ничего не получалось. Зик ненавидел стирать и терпеть не мог все эти домашние хлопоты, и не из-за самих неприятных обязанностей, а потому, что вся эта возня добавляла лишнюю нагрузку к и без того изнуряющей многочасовой работе. Но, черт возьми, какой у него выбор? Спенсер не справится, если будет готовить три раза в день, да еще и заниматься своими обычными делами на ранчо, собирать сперму быков и к тому же полный рабочий день служить экономкой. И без того плохо, что руки, которые собирают сперму, потом готовят еду. Казалось, кто-нибудь вот-вот начнет спрашивать перед каждым приемом пищи: «Спенсер, а ты руки мыл?»

Он хороший парнишка, и успешно игнорировал насмешки, пока во всяком случае. Ситуация была стабильна. Зик не искал такого же совершенства как Либби и не успел отчаяться. В конце концов обязательно откликнется взрослый парень, которому нравится жизнь на ранчо, который умеет готовить и не возражает против стирки и прочих дерьмовых домашних хлопот. Однако Зик не собирался нанимать кого попало.

Дорога в Баттл-Ридж была пустынной, как обычно в будние дни. Не в первый раз Зик задумался, что будет делать, если многие городские предприятия закроются. Всё необходимое пока доступно, но если хозяйственный, к примеру, или магазин кормов закроются, ситуация сильно усложнится. Это будет означать больше часа езды в Шайенн за любыми товарами, которые не с руки заказывать по интернету. Кроме того, Декер с удовольствием навещал родной город. Может, он не самый общительный человек в мире, но это не значит, что ему нравится быть отшельником.

Зик только заприметил место для парковки перед магазином, как какая-то девушка кинулась перебегать дорогу прямо перед ним. Он затормозил, пропуская торопыгу, и автоматически окинул ее быстрым оценивающим взглядом: светлые волосы, забранные в хвост, бейсболка, солнцезащитные очки и… шикарная задница, обтянутая облегающими джинсами. Девица с благодарностью помахала ему рукой, быстро и небрежно, даже не замедлив шаг. Из-за бейсболки Зик не сумел толком разглядеть лицо, но был уверен, что никогда с ней не встречался. Нельзя сказать, что он знаком со всеми жителями Баттл-Ридж, тем более с теми, кто приезжал в городок за покупками, но уж такую аппетитную попку запомнил бы точно.

«Есть на что посмотреть», — одобрил он, провожая взглядом этот соблазнительный зад всю дорогу до библиотеки.

Похотливые мысли вызвали всплеск тепла в паху, напомнив, что он черт знает как давно не занимался сексом… даже с собственным кулаком. Зик дьявольски уставал после напряженного сенокоса, но, слава Богу, они управились, отчего ему значительно полегчало, теперь в запасе внушительное количество сена, чтобы прокормить стадо зимой. Сейчас можно подумать и о другом, в первую очередь вспомнить, каково это — ощущать под собой женщину, пусть даже вот эту дерзкую блондинку, кем бы она ни была. Раньше он ее точно не видел, но городок так мал, что без проблем удастся выяснить кто она такая, поболтав с парой мужиков.

Может, заглянуть в библиотеку якобы за книгой?

Припарковавшись, Зик направился в магазин, а не в библиотеку. Бог с ней, с упругой попкой, у него полно дел, и у блондинки, вероятно, есть муж или бойфренд. Или личико, способное остановить дорожное движение… но не из-за красоты, а совсем наоборот. Превосходный вид сзади еще не означает, что и всё остальное столь же привлекательно. Может, следует отложить в памяти неожиданное зрелище и продолжить свой путь.

И всё же удивительно, что один взгляд на фактурную задницу в обтягивающих джинсах способен здорово улучшить настроение.

* * *

Карлин прожила в Баттл-Ридж уже одиннадцать дней, достаточно долго, чтобы выучить ритм жизни городка. Толпа желающих позавтракать схлынула, Кэт занялась пирогом дня, и пятнадцатиминутного перерыва вполне хватит, чтобы перебежать наискосок через улицу в небольшую библиотеку, которая располагалась всего несколькими дверями ниже хозяйственного магазина. Пикап притормозил, позволив пересечь мостовую. Карлин не сумела разглядеть водителя достаточно хорошо, чтобы понять, знакомый это или нет, но жестом поблагодарила и помчалась дальше. Она постепенно начала привыкать к подобным вещам. Уже сейчас некоторые завсегдатаи «Обжоры» улыбались и махали при встрече, словно знали ее всю жизнь, словно она одна из них.

Это немного сбивало с толку. До того, как Брэд отобрал ее прежнюю жизнь, Карлин наслаждалась анонимностью больших городов, где можно спокойно существовать, не будучи узнанной никем за пределами круга друзей и знакомых, что придавало ощущение безопасности. Да, всё складывалось замечательно, разве нет? Излишнее внимание заставляло чувствовать себя выставленной напоказ.

Кроме того, Карлин ощущала вину, купаясь в таком беспечном дружелюбии. Она не одна из них и не планировала остаться здесь надолго. Но поскольку требовалось вести себя как обычно, тем самым ничем не выделяясь из прочих, она всегда улыбалась и махала в ответ.

Ступив в прохладную тишину библиотеки, Карлин направилась прямо к компьютерам. Нельзя подвергать родственников опасности, связавшись с ними напрямую, но это не значит, что она готова полностью потерять Кинисона или Робин, или их семьи. Фиктивный пользователь Facebook заходил с бесплатного аккаунта в электронную почту старинной подружки, которая служила посредником и давала Карлин возможность время от времени пообщаться с близкими. Карлин посылала родным тайный сигнал, что у нее всё хорошо, заодно разглядывала случайные фотографии племянниц и племянника. Детишки росли так быстро, меняясь каждый день. Нельзя сказать, что они часто встречались до того, как рухнула ее жизнь, но разговаривали регулярно. И Карлин всегда знала, что может увидеть их в любое время, когда захочет. Теперь такая возможность исчезла, и эта потеря невыносимо удручала. Именно тогда, когда она садилась перед компьютером и узнавала отрывочные новости о своей семье, чувствовала самую сильную ненависть к Брэду, который лишил ее близких, и неизвестно, сможет ли она когда-нибудь обрести их снова.

Карлин вошла в Facebook под фиктивным именем и фамилией — Зоуи Харрис. Сестра предложила имя Зоуи, потому что оно довольно редкое, и если Брэд примется разыскивать обычное, ничем не примечательно имя, то никогда не зацепится за него взглядом. Немного смахивает на способ «спрятаться на виду у всех».

Вымышленная Зоуи Харрис жила во Флориде и была всего лишь случайной знакомой сестры. Карлин никогда не писала Робин личных сообщений, потому что аккаунты Facebook можно взломать, а значит, и прочитать личные сообщения. Возможно, это и не так легко, но лучше перестраховаться. Всякий раз она оставляла послание на общедоступной страничке сестры, чтобы переписка выглядела ничего не значащей болтовней.

Карлин прочитала все заметки Робин, ничего особенного не случилось, обычные семейные мероприятия. Потом зашла на страницу брата и обнаружила то же самое, разве что комментарии Кина касались в основном спорта. Вернувшись снова на страницу сестры, разместила короткое сообщение о желании до конца отгулять летние каникулы, пока дети не вернутся в школу, — сигнал семье, что с ней всё в порядке.

Очень хотелось, пока сидит здесь у компьютера, запустить проверку по имени и фамилии Брэда, вдруг выяснится, что его арестовали. Убийство Джины сошло ему с рук, но, возможно, он накинулся на кого-то еще и столкнулся с проблемами. И всё же, какой бы заманчивой ни казалась эта мысль, Карлин не стала рисковать. Просто не посмела. Существуют программы, способные выяснить, кто искал твое имя. Если Брэд воспользуется одной из них, то сразу определит, откуда послан запрос. Может, правильнее запустить поиск прямо перед отъездом из Баттл-Ридж и посмотреть, что всплывет.

Нет. Нельзя.

Карлин невольно вздрогнула. Она никогда намеренно не привлечет внимание Брэда к этому местечку, где живут и работают такие симпатичные люди. Баттл-Ридж очень маленький городок, здесь Хендерсон без труда соберет о ней всю информацию. Лучше всего устроить проверку во время следующей остановки в каком-нибудь большом городе, где бы он ни находился. В Чикаго, например. Пусть психопат месяцами роет землю, пытаясь найти беглянку в огромном мегаполисе после того, как она оттуда упорхнет.

Карлин вернулась в «Обжору», времени как раз хватило переодеться в униформу — розовую, как у Кэт, с фигурной «К», вышитой на нагрудном кармане, — и занялась подготовкой главного зала к обеду. Торты и пирожные томились в духовке, так что пахло восхитительно. Пахло… домом. Не тем домом, который Карлин никогда не знала, потому что домашние хлопоты не занимали видного места в ее жизни, просто в голову не приходило другого слова описать этот запах.

Время полетело быстро, когда заведение заполнилось людьми, и как обычно они с Кэт попали в своего рода деловой ритм. Почти похоже на танец: подать еду, поболтать с клиентами, хихикнуть над их шутками, иногда действительно смешными, иногда нет, убедиться, что стаканы или кружки не опустели, записать заказы, если кто-то не выбрал блюдо дня. Наверное, эту работу можно классифицировать как черную, но Карлин наслаждалась. Она полюбила местных жителей, и Кэт постепенно становилась настоящим другом.

Обеденный час был в самом разгаре, Карлин стояла за стойкой, а Кэт обходила посетителей с кувшинами чая в одной руке и кофе в другой, потому что она лучше справлялась с разливом напитков на ходу. Когда в дверь вошел очередной ковбой, Карлин тут же обратила на него внимание. Да и какая женщина из плоти и крови такого не заметит? Высокий и мускулистый, парень двигался с непоколебимой уверенностью, явно демонстрирующей, что он осознает свою силу, и пока не встретил желающих встать у него на пути. Ей он показался красивым, хотя это не совсем так, если честно. Лицо не идеальное и не скульптурное, скорее, угрюмое и жесткое, но Карлин поразилась своей реакции на этого мужчину, неважно, что там увидели глаза. Она неожиданно вспыхнула и задохнулась, поспешно отвернулась, потому что глазела на него слишком долго, что наверняка опасно, она чувствовала это если не умом, то подсознанием. Каждым дюймом он являл собой того самого ковбоя-сердцееда, от которого предостерегала Кэт… но будь она проклята, если этот мачо не наэлектризовывал воздух, пока шагал к столику.

Такой взрыв эмоций — крайне скверная новость. Карлин проигнорировала бешеное сердцебиение, снова наполнила чашку кофе, улыбаясь пожилому человеку у стойки и старательно отводя глаза от нового клиента.

Ковбой кивнул Кэт, та одарила его сияющей улыбкой, и хотя не бросилась тут же к вновь пришедшему, учитывая, что несла кувшин чая и кофейник, но ее радость была очевидной. Он занял кабинку, ту самую, что выбрала Карлин в свой первый визит сюда, и прислонился спиной к стене. Итак, кто он такой и откуда взялся?

«Не мое собачье дело». Пусть она его не знает, но совершенно очевидно, что этот тип никогда в жизни не сдается. Колючий взгляд наверняка означал, что он как минимум заноза в заднице и с ним лучше не связываться, но внешность очень даже ничего.

Пара ковбоев возле стойки поздоровались с ним как со старым знакомым: «Привет, Зик». Тот кивнул в ответ, но и только. По довольно мрачному выражению лица можно догадаться, что у него дурное настроение, впрочем, возможно, он всегда такой.

Краем глаза Карлин заметила, что Кэт направилась к столику Зика. Они поболтали как добрые друзья, она приняла у него заказ, — не записывая, как обычно, — потом вернулась к стойке.

— Блюдо дня и кофе, черный, для моего своенравного кузена.

— Своенравного?

Это ее двоюродный брат?

— Он не слишком часто сюда приходит. Если бы не мои пироги, я имела бы счастье лицезреть его не чаще двух раз в год.

Заведение небольшое, и, разумеется, Зик слышал каждое слово.

— У меня дел по горло, — пояснил он, слегка повысив голос, чтобы Кэт расслышала. — Дай передохнуть.

Затем посмотрел на Карлин, так внимательно и сосредоточенно, что та невольно вздрогнула. Возможно, он и нелюдим, но застенчивостью точно не страдал. Не отвернулся, как поступали большинство клиентов-мужчин, которых Кэт ловила за чересчур назойливым либо слишком настойчивым разглядыванием. Нет, он просто продолжал смотреть — оценивающе и… беспощадно. Карлин снова вздрогнула, интуиция встала на дыбы. Зик смотрел на нее так, как голодный мужчина на кусок яблочного пирога Кэт.

Вот дерьмо. Браное словцо звенело в голове, хорошо хоть вслух не выпалила.

— Пойду выполнять заказ, — пробормотала Карлин, ощущая, как пылает лицо, повернулась на каблуках и разве что не помчалась на кухню.

Похоже на побег, ну и пусть. Боже, спаси и сохрани от подобных мачо, которые уверены, что правят миром, только потому, что у них есть пенис. Ну, пенисы. Множественное число будет правильнее, верно? И, да, этот субъект, безусловно, относится к данной категории, а ведь последнее, что ей нужно в этой жизни — позволить себе кем-то увлечься. Непривычно бурная реакции на него — вполне весомое предупреждение.

Карлин выложила заказ на тарелку: мясной рулет, картофельное пюре, подливку и зеленые бобы, слегка недожаренные на ее вкус. Но, опять же, ей нравилась зеленая фасоль, мама готовила ее так искусно, что ни за что не догадаешься, что это семейство бобовых, а еще пекла нежные булочки… собственного приготовления, которые иногда снилась Карлин. Кто же не знает: самая лучшая еда — домашняя, пусть даже слегка пригоревшая.

Не поспоришь — в «Обжоре» всё невероятно вкусно, но всё же. Пусть не каждый день, но по крайней мере раз в неделю помещение наполнялось изумительным ароматом свежеиспеченного хлеба, так что только Кэт виновата, если Карлин не удовлетворяли готовые булочки. Клиентов, судя по всему, тоже, казалось, по городку тут же разносилась весть про свежую выпечку в меню.

Собрав заказ, Карлин вошла в зал с подносом, готовая передать его Кэт, чтобы та обслужила своего ковбоя-кузена Зика. Но Кэт разговаривала с клиентом у стойки и махнула Карлин рукой в сторону своего двоюродного брата.

Великолепно.

Пока Карлин возилась на кухне, Кэт поставила перед Зиком кружку кофе и положила завернутые в салфетку столовые приборы. Карлин осталось только разместить тарелки, спросить, не нужно ли еще чего-нибудь, и улепетывать. Не следует на него глазеть, не следует замечать, действительно ли он снова внимательно ее разглядывает.

Ну, разумеется, разглядывает. В упор. Не отмахнешься.

Нельзя сказать, что ковбой и Кэт очень похожи, разве что глазами. Не цветом — у него зеленые, а у Кэт завораживающие серо-голубые. И не разрезом. Но в пронзительности взгляда имелось явное сходство. Эти глаза видели всех насквозь. Поэтому Карлин подошла к Зику, чувствуя себя Суперменом, всё ближе и ближе подлетающему к Криптону.

Пока она ставила перед ним еду, ковбой не отводил немигающего взгляда, не особенно дружелюбного, но определенно мужского и оценивающего. Наглец даже не потрудился скрыть, что мысленно уже ее раздел. Если бы не ошеломляющая реакция на этого типа, Карлин сумела бы проигнорировать дерзкий взгляд, но помешали собственные до предела взвинченные нервы.

— Спасибо, — буркнул он, не взглянув на тарелку.

— Принести что-нибудь еще? — спросила Карлин, с большим трудом удерживая невозмутимый тон и приветливое равнодушное выражение лица.

Хорошо, голос спокойный, как у любой из миллионов официанток, которым просто не нужны проблемы с клиентами.

— Нет, спасибо.

Прекрасно. «Оказывается, всё просто», — с облегчением выдохнула она. И только собралась сбежать, как он продолжил:

— Ты новенькая.

Черт! Вот привязался… Карлин начала злиться. На себя — за то, что так нервничает в его присутствии, на него — за то, что прямо-таки излучает тестостерон. Возмущала собственная неуместная впечатлительность. «Не нужен мне его интерес, не нужны его вопросы. В другое время, в другом месте… однако всё происходит здесь и сейчас, а не где-то и когда-то, у меня достаточно забот и без назойливого внимания мрачного ковбоя в придачу».

— Не совсем, — слегка натянуто ответила Карлин. — Я здесь уже довольно давно.

Зик вздернул брови, сверкнул глазами, взгляд стал еще более пронзительным. Казалось, подобная сдержанность только подтолкнула его продолжить расспросы.

— Что значит «К»? — спросил он, взглянув на ее грудь.

— Колючка, — выстрелила в ответ Карлин.

Кто, черт возьми, придумал вышить монограмму именно на груди, а? Почему не на рукаве? Или не на воротнике?

Ковбой хрипло фыркнул — похоже, своего рода признание, что уловил сигнал «руки прочь». Уловил, да, но это не значит, что он намерен немедленно отступиться.

— И откуда ты, Колючка? Не здешняя, точно, я здесь многих знаю.

— Вы знаете всех, кто живет в радиусе ста миль от Баттл-Ридж?

— Нет, но у тебя не тот акцент, да еще и легкий загар. Едва заметный, но всё же есть. Не искусственный, как из солярия. Я уже видел тебя на улице, ты была одета в куртку. Легкую, но и таковая местным жителям при подобной температуре воздуха не требуется, так что я бы сказал, что ты привыкла к теплой погоде. А акцент, предполагаю… техасский.

Точная догадка заставила похолодеть. Меньше всего ей нужны любопытные субъекты, способные по мелкой детали угадать, откуда она родом. Бдительность вынуждала срочно начать работу над изменением акцента.

— Да вы прямо-таки Шерлок Холмс, — заметила Карлин с превосходным равнодушием, но тут же его выдала себя, указав: — У вас тоже загар.

— Я работаю на улице. Ты — нет.

— Я же не обитаю в помещении постоянно. Ешьте, пока всё не остыло, — добавила она и попятилась, чтобы побыстрее сбежать, пока снова не выказала неуместный интерес.

Наконец Зик посмотрел на свою тарелку и испустил блаженный вздох. Это было так неожиданно, так… человечно, что Карлин невольно остановилась.

— Да хоть холодная как лед, это всё равно лучшая еда за последние недели. — Потом снова вперился в нее этим своим острым, как лазерный луч, взглядом. — Ты не ответила на мой вопрос.

— И не собиралась, — натянуто улыбнулась Карлин.

Отвернулась, подошла к прилавку, где схватила емкость с кофе и наполнила несколько кружек, хотя Кэт обошла посетителей несколько минут назад. Карлин смотрела на всех, кроме Зика. Машинально улыбалась завсегдатаям, но мысли лихорадочно бились в голове. Вынудит ли Зик этими своими жесткими зелеными глазами и чересчур назойливым интересом покинуть вроде бы безопасное убежище, прежде чем она будет готова? Возможно. Очень даже возможно.

Карлин всегда знала, что надолго не задержится в Баттл-Ридж и в «Обжоре», и уж точно никогда не намеревалась остаться здесь насовсем. Даже если нашла жилье, да еще и с питанием, и оказалась среди дружелюбных людей. Беглянка должна быть готова всё бросить посреди ночи, не попрощавшись и ничего не объясняя. Словно стояла на краю обрыва, понимая, что рано или поздно придется прыгать.

Но она не хотела прыгать, пока нет, невероятно бесило, что снова придется сбежать, причем только потому, что некий ковбой начал задавать слишком много вопросов. Какое ему дело, откуда она родом, черт бы его побрал? Никакого, вот что.

Карлин всегда считала упрямство своим недостатком, но в тот момент мысленно уперлась. Может, она и не собиралась застрять здесь навсегда, может, и не смогла полностью избавиться от чрезмерной бдительности, но будь она проклята, если какой-то любопытный мачо выживет ее из города, прежде чем она сама решит уехать.

Глава 5

Зик быстро поглощал горячую пищу, следя взглядом за новой официанткой. Колючка, ага, как же! Что-то с этой девушкой не так, но непонятно в чем проблема. А может, и нет никакой проблемы. Может, просто дружок в штанах покоя не дает.

Закончив обслуживать мужчин у стойки, Кэт направилась к брату с двумя коробками пирогов. После еды в исполнении Спенсера ребята хоть ненадолго порадуются. Кэт поставила коробки на стол и устроилась на противоположном сидении.

— Ну, как ты там?

— Работаю.

— Знаю, лето — самое напряженное время на ранчо, — заметила Кэт почти… сочувственно.

Что совсем на нее не похоже. Кэт из деловых дамочек и ничего, кроме «не ной и делай то, что должен» от нее не дождешься.

— Повезло наконец найти новую домработницу?

Блеск в глазах и необычная попытка сочувствия навели Зика на подозрения, что это не просто случайный вопрос заботливой кузины, которая обеспокоена полной неразберихой в его домашних делах.

— Нет.

Мать Кэт, тетя Элли, уехала из Баттл-Риджа много лет назад, после того, как повторно вышла замуж, на этот раз за порядочного мужика, которого к тому же не пришлось волоком тащить из города. Кэт внешне очень похожа на свою мать, да еще и унаследовала ее кулинарные таланты.

— Можешь в любой момент бросить это заведение и начать работать на меня.

Не первый раз Зик делал такое предложение, Кэт со смехом неизменно отвергала эту идею. Он же не всерьез. У нее свой бизнес и своя жизнь, и хотя кровь — не водица, однако она не собиралась всё бросить только потому, что Зик не в состоянии найти повариху и экономку в одном флаконе.

— Мечтать не вредно. Но у меня есть встречное предложение…

Лукавый взгляд снова заставил Зика насторожиться. Сколько он себя помнил, этот особый блеск в ее глазах всегда предвещал неприятности.

— Новая девушка, Карли…

— Нет, — отрезал Зик.

— Ты даже не дослушал!

— Незачем. Приютила бродяжку, но не в состоянии позволить себе содержать ее всю зиму, вот и замыслила подбросить мне. Угадал?

— Карли не бродяжка, — хмуро отрезала Кэт, затем понизила голос. — Она неплохо готовит, во всяком случае простые блюда, и ей нужна работа, а ты в безвыходном положении.

— Не настолько в безвыходном.

Ему ли не знать? Колючка создаст проблемы на ранчо. Зик уже это проходил, однажды после найма молодой одинокой женщины пришлось уволить троих мужиков, причем именно тогда, когда нуждался в них больше всего. Лишиться рабочих рук в разгар сенокоса — настоящая катастрофа. Ему нужен мужчина-повар, в крайнем случае женщина солидного возраста — второй вариант. Подопечная Кэт — пусть и привлекательная, с дерзким языком вдобавок — смертельно опасный номер, нетрудно представить, какой переполох она вызовет.

Да и ему лично принесет дополнительные сложности. Любая симпатичная девушка на ранчо — плохая идея, теперь Зик точно это знал. А молодая и красивая, заставляющая его член встать по стойке смирно? Стихийное бедствие.

Хотя вряд ли удастся быстро выкинуть из головы эту великолепную экстра-класса задницу… ладно, что-нибудь предпримем, когда выдастся побольше свободного времени.

Кэт выскользнула из кабинки и исподтишка, чтобы никто, кроме брата, не увидел, быстро, но решительно выкинула средний палец. Зик засмеялся и вернулся к еде, которой осталось не так много, учитывая, что большую часть он проглотил на автопилоте. Ничего удивительного, что клиенты-мужчины надолго задерживались после окончания обеда, пили кофе, болтали и поглощали десерт, наблюдая за двумя девушками, порхающими по заведению. Смахивает на мужской рай: одна блондинка, вторая брюнетка, обе красотки. Плюс отличная еда. Черт, не хватало только шеста со стриптизершами… ладно, забудь про стриптизерш, потому что Кэт — двоюродная сестра, а Карлин слишком замкнутая. Так что забудь.

Кэт исчезла на кухне, оставив Карли за прилавком. Зик поймал ее взгляд и громко спросил, махнув полупустой кружкой:

— Эй, Колючка, как насчет куска пирога и добавки кофе?

«Обжора» — обычная забегаловка, где клиенты, не задумываясь, во весь голос обращались друг к другу или к Кэт, и теперь Карли стала ее частью.

— Без проблем, Шерлок, — парировала та. — Черника или карамель?

И то и другое вкусно, хотя Зик рассчитывал на яблочный.

— Удиви меня, — ответил он, затем откинулся назад, гадая, что она принесет.

Сойдет всё, кроме коровьей лепешки.

* * *

— Твой двоюродный брат такой… — замялась Карлин, подыскивая нужное слово.

Они с Кэт сидели в кухне и ели бутерброды. Работа на сегодня закончена, общий ужин стал ритуалом — еще одно удовольствие для Карлин.

— Горячий? — усмехнулась Кэт. — Схожее ДНК не делает меня слепой. Невосприимчивой, да, но не слепой.

Карлин прожевала куриный салат и кусок цельнозернового хлеба, затем решительно фыркнула:

— По мне, так скорее ворчливый.

— И это тоже, — пожала плечами Кэт. — В нем куча всего, зато с ним точно не соскучишься.

— Он ковбой, верно?

Заношенные поцарапанные сапоги, мозолистые ладони, выдубленное солнцем лицо — не ошибешься.

— В общем, да. Зик владеет огромным ранчо, расположенным в часе езды от города.

— Вы кузены?

— Да. Его папа и моя мама были братом и сестрой. Мы росли вместе, ну, или почти вместе. Он на несколько лет старше меня.

— Зик — это сокращенное от Иезекиль, или что?

Довольно необычное имя, но как-то очень подходит для этой местности и для самого этого мужчины.

— Зик — это прозвище. Его настоящее имя Э.З. Только инициалы, больше ничего. Учителя в школе с первого дня называли его Э.З., другие дети решили, что ему говорят: «Эй, Зик». Стали звать его Зиком, так прозвище и прилипло. С тех пор он Зик. — Кэт встала и отодвинула стул. — Не представляю, о чем думала тетя Элен, давая ему такое имя. Может, фамильное со стороны… двоюродного дедушки, кажется. Или ее деда, или кузена, или крестного отца. Ты же знаешь, как это бывает в семьях.

— Э-э, да, — невнятно пробормотала Карлин, вспомнив собственное имя.

Кэт наклонилась вперед и посмотрела на подругу пронизывающими колдовскими глазами:

— Стало быть, он тебя заинтересовал, да?

— Что? Нет!

Может, она задает слишком много вопросов… немного, всего два, но и эти ни к чему. Последнее, что ей сейчас нужно в жизни — мужчина, особенно такой любопытный. Так какое ей дело, откуда взялось его сокращенное имя? Никакого. Абсолютно. Надо держать язык за зубами, прямо с сегодняшнего дня.

— Может, и немного горячий, если кому-то нравятся такие парни, — признала Карлин, поерзав на стуле и изобразив полное безразличие.

Высокий, мощный, красивый … да, тот еще тип. Высший класс! Пришлось срочно отбросить неуместный трепет и жизнерадостно солгать:

— Но он ведь ковбой, и поскольку ты прекрасно знаешь местных жителей, то я считаю делом чести последовать твоему мудрому совету и всячески избегать субъектов, похожих на Джона Уэйна.

Да и вообще любых осложнений, но это само собой разумеется.

— Ну и врать ты здорова, — хихикнула Кэт, затем посерьезнела. — Ладно, честно говоря, я очень надеялась, что Зик наймет тебя поваром и экономкой. После отъезда Либби в прошлом году он так и не нашел ей замену, и теперь просто в безвыходном положении.

Что?! Под Карлин словно земля разверзлась. Кэт собралась ее уволить? Иначе с чего бы она постаралась пристроить ее куда-то еще? Вот так сюрприз! Еще минуту назад Карлин беззаботно болтала с подружкой, спокойная и счастливая, а теперь мысленно листала атлас, прикидывая, куда направится дальше. Она-то думала, что у нее впереди еще достаточно времени, чтобы накопить денег, плюс ей очень понравилась Кэт, да и этот город, черт побери. Но жизнь такова, как есть, и она справится.

— Ты не обязана искать для меня другую работу. Если я тебе больше не нужна…

— Нет! — решительно отмахнулась Кэт. — Всё совсем не так. Мы прекрасно с тобой ладим, да и твоя помощь очень кстати. Но деловая активность в Баттл-Ридж каждую зиму угасает, так что у меня не будет денег, чтобы тебе платить. Пару месяцев еще продержимся, но надо подумать о будущем.

Дерьмо. Карлин не хотелось думать об отъезде, но она ведь всегда знала, что обосновалась здесь ненадолго.

— Если ты не сможешь мне платить, я просто поеду дальше.

«Придется бдительно следить за снижением деловой активности, и если Кэт не выгонит, когда это произойдет, я сама уволюсь». Это не первая должность, которую Карлин покидала с тех пор, как пустилась в бега. Обычно она просто уходила без предупреждения и малейшего намека, куда намерена направиться, с другой стороны, она трудилась на таких постах, которые, как правило, и не требовали предварительного уведомления. Но с Кэт, разумеется, так поступить нельзя.

— В любом случае, не собираюсь становиться нянькой твоему кузену. Он произвел на меня впечатление чересчур жесткого неприветливого человека, а жизнь слишком коротка.

Не считая того, что непомерно любопытный, задавал много вопросов и, вероятно, не согласится платить наличными.

— Вот оно что, — блеснула глазами Кэт. — Он, кстати, тоже не в восторге от этой идеи.

У Карлин подпрыгнуло сердце.

— Ты его спрашивала? — чуть не взвизгнула она, потом смущенно откашлялась.

— Я же хорошо его знаю. Не волнуйся, он так быстро отмел мое предложение, что я не успела уточнить детали насчет оплаты черным налом. Так что он не в курсе.

Из всего сказанного Карлин больше всего задело то, что Зик не захотел нанять ее на свое ранчо. Прекрасно, не очень-то и хотелось, но все же недвусмысленный отказ слегка уязвлял.

Затем кое-что всплыло в памяти, и Карлин запылала от гнева. Тогда она не обратила внимания, но теперь…

— Я как раз вышла из кухни и услышала обрывок вашего разговора, он что-то упомянул о бездомных. Тогда я решила, что он имел в виду собаку или кошку, но ведь речь шла совсем о другом, да? Он говорил обо мне.

Брэд по-всякому ее называл, — ни одного комплимента, — что ее абсолютно не задевало, потому что после двух свиданий Карлин почувствовала в нем что-то глубоко неправильное. Но то, что Зик Декер назвал ее бродяжкой… врожденный боевой дух немедленно встал на дыбы.

— Он не имел в виду ничего обидного, — успокаивающе начала Кэт, затем остановилась. — Черт, не собираюсь лгать, чтобы прикрыть его задницу, просто сейчас он попал в тяжелое положение, поэтому прояви снисходительность.

Карлин не собирался спорить с Кэт, но внутри всё кипело. Бродяжка! «Поцелуй меня в задницу!»

Идиот.

* * *

До Спенсера, наконец, дошло всеобщее недовольство его овсянкой. Завтрак сегодня утром был несколько лучше, хотя пересушенные в тостере вафли отнюдь не соответствовали понятию «вкусная еда». Зик намазал арахисовым маслом две теплые круглые вафли и плюхнул друг на друга. Остальные последовали его примеру — надо как-то продержаться до обеда. По крайней мере, им не подали холодную кашу, которая комом лежала в животе часа два, потом все снова чувствовали голод. Слава Богу, горячего кофе полным-полно, чтобы запить липкую массу.

После заготовки сена темпы работы немного поутихли. Зик сумел даже пару раз запустить стиральную машинку, так что имел чистые носки и нижнее белье. Вот бы это чудо вовек не кончалось. Зик никогда не думал, что будет так счастлив из-за охапки чистой одежды. Мужчины направились на работу, Зик как раз собирался обосноваться в кабинете с чашкой кофе и банковскими документами, когда услышал грохот распахнувшейся задней двери и безумный вопль:

— Босс!

Похоже, это Бо, и явно с ужасной новостью, потому что он никогда не паниковал. Раздались тяжелые стремительные шаги, и Бо со встревоженным лицом появился в дверях кабинета. Зик встретил его на полпути.

— Что случилось?

— Спенсер, — просто сказал Бо. — Сантос до него добрался.

Вот дерьмо! Огромный бык способен изувечить человека, у Сантоса не было рогов, но взмах огромной головы способен любого послать в полет, а хороший пинок — переломать кости. Или Сантос напал на Спенсера после того, как тот упал? Обычно бык был спокоен, да и большинство животных вело себя прилично в присутствии Спенсера, но бык — это всё же бык, а не домашний питомец.

Зик протиснулся мимо Бо, промчался по дому, выскочил через открытую дверь кухни и побежал к сараю. Проклятье! Сегодня Спенсера поставили на сбор спермы от Сантоса, раньше никогда не было никаких проблем, ведь парнишка куда более умелый ковбой, чем повар.

— Насколько всё плохо? — на бегу спросил Зик.

— Рука повреждена, не могу сказать насколько сильно, пока не подойду ближе, чтобы проверить. Голова вроде цела, парень в сознании и разговаривает, но бык стоит как вкопанный между Спенсером и нами. Я бы тоже наверняка взбеленился, если бы кто-нибудь попытался меня вздрючить и выдоить мою сперму.

Сцена внутри сарая более-менее соответствовала описанию Бо. Трое — Уолт, Илай и Патрик стояли между Сантосом и дверью. Бык явно нервничал, бил копытами и покачивал большой головой, злобно глядя на стоящих перед ним мужчин, словно в любую секунду готов напасть. Спенсер сидел на земле, прислонившись к стойлу, и прижимал к себе левую руку. В лице ни кровинки.

— Как ты? — спросил Зик, глядя на быка.

— Нормально, сэр, — прошептал Спенсер и сглотнул. — Это моя вина. Я готовился нацепить на Сантоса спермоприемник, но отвлекся. Наверное, двигался слишком быстро, вот и напугал. Он закочевряжился, а я просто оказался в неправильном месте и в неправильное время. Не вините его, босс, он просто бык.

Вот и еще одна причина, почему Спенсер останется здесь на долгие годы. Сам пострадал, а первые слова в защиту животного.

— Потом разберемся. Уходите.

Слишком много людей, стоящих так близко, — один из поводов, почему Сантос до сих пор нервничал. Чем больше людей уйдет — тем меньше для него мишеней.

Когда их осталось только трое — Спенсер, Сантос и Зик, последний осторожно побрел к быку, который, казалось, немного успокоился. Декер шел вперед, приговаривая низким успокаивающим голосом. Он сам несколько раз «доил» непокорное животное, Спенсер гораздо чаще, так ведь и животное не из мелких. Огромный, да еще и бык. Этим всё сказано. Зик планировал загнать Сантоса в стойло и надежно запереть, затем доставить Спенсера к врачу. План достаточно простой по задумке, сложнее в исполнении, но всё не так сложно, как могло бы быть. После проявленного своеволия Сантос, похоже, заскучал, потом просто повернулся и вошел в стойло.

Зик закрыл за ним ворота и запер, затем, позвав остальных мужчин, опустился на колено перед Спенсером.

— Где болит?

Совершенно белое лицо Спенсера указывало на невыносимые страдания.

— Плечо. Болит как сволочь.

Слава Богу, повреждено только плечо, пусть даже сильно. Удар в голову — и они сейчас бы не разговаривали.

— Я сам доставлю тебя в город, чтобы врач осмотрел.

Если им повезло, то это всего лишь вывих, и док в местной клинике сам обо всем позаботится. Если травма более сложная, придется отправиться в Шайенн прямо сегодня.

— Мне очень жаль, босс, — лепетал Спенсер, пока Зик помогал ему подняться на ноги. — Понимаю, что выбыл из строя в крайне неудачный момент, пусть даже на несколько часов. Может, Дарби или Илай смогут готовить еду. Они говорили, что отнюдь не повара, но всё же сумеют соорудить что-нибудь на ужин.

— Не беспокойся об этом прямо сейчас, — отмахнулся Зик. — Мы взрослые люди, не пропадем.

Неважно, что с временной потерей Спенсера уменьшилось число рабочих рук, ведь они и так трудятся без передыха. Как, черт возьми, уговорить кого-то еще и готовить? С одним ужином они как-нибудь справятся, но если травма потребует операции, если Спенсер надолго станет фактически одноруким… На худой конец придется боссу взять приготовление пищи на себя. Правда, он уже пару раз пытался сменить Спенсера, и каждый раз это была катастрофа. Зик не только имел тенденцию сжигать всё, что готовил, да еще и умудрялся в процессе использовать каждую чертову миску на кухне.

Кеннет и Майк женаты. Может, одна из их жен — или обе сразу — согласятся временно встать к плите, ведь ситуация на самом деле чрезвычайная. Они всегда отказывались, не желая вкалывать на ранчо целыми днями, чего просто не могли себе позволить. У обеих маленькие дети, так что у них своих забот полон рот. Хотя иногда выручали с кормежкой.

Либби избаловала их всех трехразовым горячим питанием, и не просто горячим питанием, а обильной вкусной едой, которая насыщала и заряжала необходимой энергией на весь долгий тяжелый день. Может, какое-то время они сумеют продержаться на хлебе и бутербродах, но этого явно недостаточно, не тогда, когда им необходимы четыре или пять тысяч калорий в день только для поддержания сил. Они справятся, так или иначе.

Однако направляясь в сторону Баттл-Риджа с молчаливым Спенсером, прижимающим левую руку, Зик потихоньку терял надежду разрулить ситуацию.

Глава 6

Карлин ненавидела безостановочное похолодание, морозную свежесть по утрам и уменьшение светового дня — неоспоримые признаки приближающейся зимы. Несомненно, дела в «Обжоре» не переживут удар, раз уж Кэт за предыдущие годы ничего не придумала, чтобы удержаться на плаву. Последние пару дней Карлин вечерами открывала атлас на странице Вайоминга и водила пальцем по дорогам, ведущим от Баттл-Ридж, как в тот первый день, когда думала, что остановилась здесь всего лишь перекусить, не рассчитывая на что-то большее.

Однако за последние несколько недель всё изменилось. Теперь ей не хотелось уезжать отсюда. Но желания и реальность — совершенно разные вещи. Похоже, настало время двигаться дальше.

Больше она автоматически не выискивала входы-выходы в каждом помещении, потому что куда бы ни приходила — всё стало настолько знакомым, что подробности отпечатались в мозгу. Кое-где Карлин узнавали как служащую «Обжоры», а кое-где и как постоянного клиента — в продуктовом магазине, небольшой аптеке и библиотеке.

Это единственные места, куда она ходила, когда отваживалась покинуть «Обжору». Внутренности больше не сводило от страха, когда кто-то обращал на нее внимание. Не то чтобы она знала в лицо всех прохожих или посетителей кафе, но всё же лица были знакомыми. Незнакомец торчал бы здесь словно больной палец, как она выделялась несколько недель назад.

Уехать — значит начать все сначала, никому не доверять, никогда не спать глубоко, никогда не смеяться, никогда не танцевать во время мытья полов. Еще и проблема с Кэт. Они стали подругами, поэтому она наверняка захочет узнать, куда поедет Карлин и как с ней можно связаться.

Идея поддерживать контакт была заманчивой, очень заманчивой, но рисковать нельзя. Нет, Брэд понятия не имел, что Карлин приземлилась в Баттл-Ридж, но даже звонить подруге опасно, ведь неизвестно, как он нашел ее в Далласе. Через сотовый, счета за коммунальные услуги, карточку социального страхования или что-то еще?

Существовало слишком много способов найти беглянку, а она уж точно не эксперт по розыску пропавших. Карлин многому научилась, стала гораздо умнее, чем была, но до уровня Брэда ей далеко. Он не только «на ты» с компьютером, что неоднократно подчеркивал во время их двух свиданий, но и полицейский, следовательно, имеет доступ к ресурсам, о которых она понятия не имела. Вот поэтому и нельзя сообщить Кэт, куда едет, это слишком опасно. Самое безопасное для них обеих — никогда не выходить на связь друг с другом. Невозможно забыть смерть Джины, никогда Карлин не подвергнет Кэт такой угрозе.

Самое лучшее — просто уложить вещи в «субару» и уехать посреди ночи. Кэт наверняка рассвирепеет. Может, оно и к лучшему.

Если дождаться разгара зимы для побега, снег и лед все осложнят. Надо выбрать очередное пристанище, пока погода еще больше не ухудшилась. Но когда Карлин водила пальцем по дорогам, ведущим от Баттл-Ридж, то нигде не задерживались. Просто водила пальцем, а затем закрывала атлас.

Она не готова уехать.

* * *

Зик открыл дверь «Обжоры» и вошел внутрь, еще слишком рано для обеденной толпы, но несколько столов были заняты. Кэт протирала прилавок. Булькал свежий кофе, соперничая восхитительным запахом с ароматом свежеиспеченных пирогов. Декер перенервничал, устал как собака, но манящий запах успокоил.

— Я слышала о Спенсере, — сочувственно вздохнула Кэт. — Как у него дела?

Зик скользнул на стул у стойки. Кэт поставила перед ним чашку и умело наполнила почти до краев. Зик осторожно сделал первый глоток и блаженно вздохнул, наслаждаясь вкусом и обстановкой.

— Выздоровеет. Всё могло сложиться гораздо хуже.

— Ты выглядишь измотанным.

Зик и чувствовал себя таковым. Прошла всего неделя после стычки Спенсера с Сантосом, а Зик уже дошел до края. Наложение подвижной манжеты на плечо пострадавшего заняло целый день, потому что пришлось ехать в Шайенн. Физиотерапия Спенсера начиналась на следующей неделе, но, слава Богу, физиотерапевт раз в неделю посещал больницу в Баттл-Ридж, так что в еженедельных поездках в Шайенн не было необходимости.

Но кто-то должен возить Спенсера в город на процедуры, а значит, во второй половине дня Зик лишится еще пары рабочих рук. Он пытался готовить сам, но времени не хватало, да и получалось плохо. Результат — колики в животе.

— Неделя выдалась нелегкой.

Преуменьшение года. Хотя год еще не закончился. Еще много всякого дерьма успеет свалиться на голову.

— Спенсеру придется таскать перевязь по крайней мере шесть недель.

— Повара еще не нашел? — спросила Кэт, и если бы не почти неуловимая нотка в голосе, можно было воспринять это как совершенно невинный вопрос.

— Прекрасно знаешь, что нет, — хмуро отрезал Зик. — Несколько мужчин откликнулись, но, черт возьми, они совсем не умеют готовить. Я даже просил жену Кеннета. Увы.

Тогда та напрямик заявила, что у нее хватает забот в собственном доме, чтобы разбираться еще и с чужим бардаком. Потом покинула общежитие, пообещав, что никогда туда не вернется. Жена Майка тоже категорически отказалась.

— В основном готовлю сам.

— Ну, похоже, у тебя всё в порядке, — весело прощебетала Кэт. — Хочешь пообедать или просто съешь пирог? Сегодня яблочный.

Ага, в порядке, как же. Зик потягивал кофе, не обращая внимания на легкое злорадство, которое кузина даже не пыталась скрыть. Кофе был отличным — черный и крепкий, именно такой ему нравился.

— И то, и другое, — с облегчением кивнул он, предвкушая вкусную горячую еду, хотя чертовски раздражала ехидная улыбка хозяйки «Обжоры».

Кэт повернулась, чтобы пойти на кухню, где Карли готовила блюдо дня, но тут Зик вздохнул, смирившись с неизбежным, и добавил:

— Но…

Кэт тут же повернулась, с настолько самодовольным выражением лица, что Зик стиснул зубы.

— Да? — выжидающе склонила голову Кэт.

Все она понимает, мерзавка. Просто хочет заставить его хорошенько попросить. Зик не любил просить, но никуда не денешься. Дела пойдут еще хуже, если уехать ни с чем. Все работники разбегутся, и как их винить? Черт, он и сам готов сбежать.

— Новая девушка… Карли. Если ей еще интересно, я мог бы нанять ее к себе на ранчо, — неохотно процедил Зик и добавил: — Временно конечно.

Один из клиентов встал и направился к кассе. Кэт подняла палец, молча прося Зика подождать, пока рассчитается с посетителем. Она даже немного поболтала с парнем, наверное, нарочно, чтобы заставить Зика понервничать. Наверное? Никаких «наверное». Кэт явно наслаждалась его мучениями.

Через несколько минут вернулась и прислонилась к прилавку, по-прежнему сияя самодовольной улыбкой:

— Так что ты хотел сказать?

— Черт возьми, Кэт, — вздохнув, проворчал Зик. — Я в отчаянии. Просто вынужден кем-то заменить Спенсера, пока он снова не приступит к готовке, даже если это блондинка, которая…

— Которая что? — подтолкнула Кэт, когда кузен замолчал, чтобы не ляпнуть лишнего.

Надо проверить голову. Нет, ему нужен кто-то типа Либби, или мужчина, умеющий готовить. А вот кто точно не нужен — так это энергичная нахальная блондинка в его доме, которая сводит с ума и возбуждает одновременно. Кэт вообразила, что заставляет его страдать? Это просто пустяки по сравнению с мучительным проживанием с Колючкой Карли под одной крышей, но Зик не собирался радовать сестру.

— Что тебе о ней известно? Разумеется, я пробегусь по ее рекомендациям, когда найду время, но до тех пор…

Улыбка Кэт исчезла. Она посмотрела на кузена долгим непроницаемым взглядом.

— Вот об этом и надо поговорить.

О, черт. Декер ведь уже понял, что с мисс Колючкой что-то не так, и кузина только что подтвердила подозрения.

Кэт исчезла в кухне и вскоре вернулась, прихватив тарелку с курицей, соусом и рисом, что немедленно наполнило рот Зика слюной.

— Сначала поешь, — распорядилась Кэт. — Поговорим потом.

Плохо дело, раз Кэт старается для начала привести его в хорошее настроение, прежде чем продолжить разговор.

Она оставила Зика спокойно поесть, проведала других клиентов, заполняя чашки и стаканы. Подождала, пока все ушли, потом вернулась и предупредила, что хочет поговорить наедине.

«Во что, черт возьми, я вляпываюсь? А какой выбор у меня есть?»

Карлин видела, что Зик Декер явился в кафе. И как только он вошел, услышала его голос, далекий, но звучный, низкий, но глубокий и немного хриплый, вероятно, от постоянного выкрикивания приказов. Или, может, это глас судьбы. Да, прекрасное сравнение. Карлин порадовалась, что сегодня ее очередь готовить блюдо дня — по рецепту Кэт, совсем несложное, чтобы набраться опыта — вместо обслуживания клиентов у прилавка. Последнее, что ей нужно — общаться с этим засранцем, который безжалостно назвал ее «бродяжкой». Наглец даже не стал рассматривать предложение нанять ее на свое проклятое ранчо, хотя, по словам Кэт, отчаянно нуждался в домработнице. Не то чтобы Карлин пылала желанием работать на этого грубияна, но это вопрос принципа.

— Эй, выключи огонь и выйди на минутку, ладно? — попросила Кэт, просунув голову в кухню.

У Карлин подпрыгнуло сердце — полный идиотизм, но, видимо, сердечные мышцы подчиняются эмоциям, а не мозгам.

Глубоко вздохнув, всё выключила и, прежде чем выйти в зал, вымыла и тщательно высушила руки.

Первое, что она увидела — кроме Декера клиентов нет. Рановато для обеденных завсегдатаев, а последний из толпы завтракающих ушел. Зик опустошил свою тарелку, остался только недоеденный кусок яблочного пирога.

Мистер Декер смотрел на нее так, словно крайне недоволен увиденным, и едва не зарычал. Что ж, пусть попробует выглядеть красиво в закапанном соусом фартуке и колпаке на голове. Карлин вернула ему яростный взгляд и тоже приготовилась зарычать.

Кэт взглянула на брата и постучала костяшками пальцев по прилавку, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

— Прежде всего, пообещай, что всё сказанное останется в тайне.

Зик еще сильнее нахмурился и застонал, потирая лицо.

— Дерьмо. Скверное начало.

— Пообещай, — настаивала Кэт. — Иначе на том и закончим, и тогда ищи себе повара в другом месте.

Что? Карлин покачала головой в знак протеста. Вот уж счастье привалило — готовить на этого мистера Брюзгу и его банду неотесанных ковбоев. Очень плохая идея. А что именно собралась сказать ему Кэт? Конечно, не о…

Зик свирепо сверкнул глазами, но выдавил:

— Хорошо. Обещаю.

Радостным он не выглядел, но Кэт казалась довольной.

— Карлин преследует какой-то психопат, — приступила прямо к делу подруга. — Поэтому она вынуждена спрятаться на какое-то время.

— Кэт! — потрясенно ахнула Карлин.

Вот тебе и сохранила настоящее имя в тайне. Может, Декер не обратит внимания, ведь Карли и Карлин звучит очень похоже, но взглянув на Зика, обнаружила, что тот уставился на нее так пристально, что сомнений не осталось: обратил, к гадалке не ходи.

Кэт подняла руку, чтобы предотвратить волну протестов.

— Поверь мне, — заявила она. — Он может тебе помочь.

— Да? Как?

— Ситуация на ранчо ухудшилась, и теперь все козыри у тебя на руках, потому что он нуждается в тебе больше, чем ты в нем, — злорадно пропела Кэт, хотя кузен сидел рядом и всё слышал, поэтому с трудом сдержал проклятья.

— Не могу поверить, — покачал головой Зик. — Последнее, что мне нужно — взвалить на себя еще одну проблему…

— Ничего, переживешь, потому что это в твоих интересах, — фыркнула Кэт. — Карлин будет готовить и убирать, ранчо — идеальное место, где можно затаиться на несколько месяцев. Взаимовыгодная сделка, — махнула рукой она.

— Мне просто нужна замена Спенсеру на несколько недель. И уж точно не нужна беглянка, которая вынуждена залечь на дно.

— А зачем мне залегать на дно на каком-то ранчо? — встряла Карлин. — Ведь можно жить здесь и ездить туда каждый день? Раз уж придется, скрепя сердце, наняться к этому субъекту, все равно я останусь бездомной. Мы, бродяжки, не любим много работать, — процедила она, подчеркивая, что оскорбительное слово для нее — ноль, пустое место, nada.

— Слишком далеко, — покачала головой Кэт, — ехать не меньше часа в один конец, это опасно, особенно вечером. К тому же придется вставать в три утра, чтобы успеть добраться до ранчо и приготовить завтрак, домой будешь возвращаться не раньше десяти-одиннадцати вечера. Ничего не получится, даже при хорошей погоде. Дни становятся всё короче, в разгар зимы дорога может превратиться в каток. Эта работа, безусловно, с проживанием, — заявила Кэт, потом пожала плечами. — А кроме того, зимой в непогоду я частенько ночую наверху в «Обжоре».

Да, верно, Кэт говорила об этом раньше, но Карлин настолько привыкла жить в мансарде, что напрочь забыла о предупреждении.

— О…

В общем, всё или ничего. Придется выбирать — либо мистер Брюзга, либо снова отправляться в путь.

— По слухам, Спенсер не слишком преуспевал и до несчастного случая, — надавила Кэт, обращаясь к Зику, чтобы повернуть разговор в нужное русло.

— Может, и не преуспевал, но никто не голодал.

Невысказанное «пока» повисло в воздухе. Признав поражение, Декер еще сильнее нахмурился.

— Черт, будь у меня хоть какой-то выбор, я бы не стал даже рассматривать…

Карлин подняла руку, чтобы его перебить. С нее довольно. Может, — скорее всего, — ей следует проверить голову, но неожиданно их взаимная неприязнь произвела противоположный эффект. Она совсем не против на него поработать, только на своих условиях. Следовало бы заставить его съесть собственные слова, которые, честно говоря, на вкус лучше, чем ее стряпня. Карлин старательно училась, но обучение пока не закончено. Однако Кэт права. Это почти идеальный краткосрочный вариант.

— Похоже, тебе нужна помощь. Я готова взяться за работу, но при соблюдении нескольких условий. Меньше всего мне нужно, чтобы меня уволили посреди вайомингской зимы, — заявила Карлин, взяв контроль над ситуацией и радуясь тому, что взгляд Брюзги становился всё более враждебным. Отлично. — Я либо двину дальше в ближайшие пару недель, либо останусь до весны.

Зик сверлил ее этими своими пронизывающими зелеными глазами, не выражая ни малейшей симпатии.

— Если я тебя не найму, куда поедешь?

— Не твое дело. Тебя это не касается.

Кэт отступила назад и скрестила руки на груди, видимо, довольная своими стараниями, а уж теперь пусть две заинтересованные стороны сами договариваются.

Идея обрести место, где можно остаться на зиму, да еще и с питанием и проживанием, на ранчо, расположенном буквально посередине нигде… идеальное решение, за исключением злобного упертого владельца этого самого ранчо. Карлин настолько устала бегать, настолько наслаждалась пребыванием здесь, в Баттл-Ридж, что ни за что на свете не позволит этому Декеру всё испортить. Он нуждался в ней больше, чем она в нем. И всё же можно подсластить пилюлю.

— Не волнуйся, я буду работать, а не докучать тебе своей компанией, — бодро заверила она. — Всё, что я прошу — платить наличными, хранить имя Карлин в тайне и держаться от меня подальше. И не увольнять до весны. Весной я отправлюсь в путь.

К тому времени у нее будет неплохой запас денег в кармане и — если повезет — родится какой-нибудь план, как освободиться из тюрьмы, которую создал для нее Брэд.

Зик выглядел по-прежнему не убежденным и подозрительным.

— Откуда мне знать, что эта байка про психопата — не куча небылиц, и тебя не ищут копы? Откуда мне знать, может, ты мошенница или в розыске за убийство своего последнего работодателя.

— Эй! — возмутилась за подругу Кэт. — Я ее последний работодатель.

Карлин не стала возмущаться. Понятно, как ситуация выглядит с точки зрения Зика, но нельзя рассказать ему подробности. Не станет она его упрашивать. Не станет и всё. Либо Декер наймет ее на всю зиму, либо нет.

— Могу только дать честное слово. Я виновата всего лишь в излишней доверчивости. Больше ни в чем.

Зик глубоко задумался. Очевидно, что предложение ему не по душе, но и отказаться от найма поварихи невозможно. Должно быть, ситуация действительно отчаянная, раз он даже принялся рассматривать этот вариант.

— Ты ведь умеешь готовить, да? — наконец спросил Зик.

— Умею, — заверила Карлин.

До уровня Кэт ей конечно далеко, но она многому научилась, работая в «Обжоре», и умела стряпать по рецептам. Ничего, на месте доучится.

— Имеешь что-нибудь против стирки?

— Нет.

Карлин едва не выпалила потенциальному работодателю, что согласна на любую работу, но вовремя прикусила язык. Незачем внушать мистеру Брюзге ложные надежды на выполнение бесконечных обязанностей, искушая добавить что-нибудь еще.

— Могу и окна мыть.

Зик взял последний кусок пирога, жевал и одновременно обдумывал ситуацию. Карлин решила, что он перебирает варианты, которых на самом деле всего два — либо нанять ее, либо остаться без повара.

— Ладно, — с явной неохотой пробурчал Декер, — договорились. Хотя честно предупреждаю: окна не мыли примерно год.

Карлин поймала себя на том, что улыбается, и немедленно сжала губы. Пусть не воображает, будто она ему благодарна. Благодарна конечно, но не настолько пылко, как он думает. Пусть даже не мечтает, что обрел полную власть над новой сотрудницей. Он нуждается в ней настолько, насколько она в нем. Нет, он больше. При случае она непременно ему об этом напомнит.

Остался еще вопрос размера зарплаты. И как справиться с тем, что сердце начинает биться сильнее в его присутствии.

Внезапно Карлин сильно смутилась. Уже несколько месяцев она не обращала внимания ни на одного представителя противоположного пола, потому что Брэд оставил страшный отпечаток на ее психике. И вот теперь, вдруг, своенравная женская сущность заметила мужчину, которого — она точно знала — скоро покинет. Что, черт возьми, с ней случилось?

Ладно, строго официально: она просто спятила.

Глава 7

Смешно, но сердце Карлин нелепо замирало, когда она на следующий день ехала за темно-зеленым пикапом Зика по одной узкой дороге за другой. Кэт была права — чертовски долгий путь от Баттл-Ридж до ранчо, каждый день туда и обратно не наездишься. Карлин старалась успокоиться, ругала себя последними словами за то, что так взволнована, попыталась отвлечься то на одно, то на другое, но в голове крутилась единственная мысль: «Я буду работать в доме Зика Декера!»

Похоже, внезапное слабоумие — что же еще? — превращало ее в легкомысленную девочку-подростка, стоило только представить совместное проживание с этим мужчиной. Никаких свиданий, ничего такого, скорее придется надрывать спину, но жить рядом с ним! Видеть его каждый день! Стирать его грязное белье!

Точно крыша поехала. Наверняка. Ни к чему подобные фантазии. Это не просто глупо, это невозможно. И опасно. Учитывая ее положение, ничто не могло…

Ох, ничего себе!

Карлин невольно разинула рот, увидев открывшуюся взору картину. Она-то не сумела отвлечь себя, зато Господь Бог и Мать-Природа сделали это за нее, да еще как!

Спутники давно покинули асфальтовое шоссе, свернули направо на гравийную дорогу, затем налево на дорогу похуже, потом и вовсе на грунтовую, которая, казалось, вела в никуда. Полдень, солнце стояло прямо над головой, так что Карлин не имела ни малейшего представления, в каком направлении они двигались. Ясно одно — они поднимаются все выше и выше, потому что уши немного заложило.

Какая красота! Нет, «красота» — слишком невыразительное слово, пейзаж просто захватывал дух. Карлин чуть не свернула шею, пытаясь разглядеть восхитительные долины и впечатляющие горы. Из Баттл-Риджа вид на горы тоже радовал, но теперь, подъехав гораздо ближе, она от восторга едва дышала, такое великолепие и словами не описать. Все эти бесконечные повороты давно запутали, но, черт возьми, изумительная панорама оправдывала долгое путешествие.

С практической точки зрения, у работы на ранчо Декера было одно огромное преимущество — никто, включая ее саму, не сумеет найти сюда дорогу из Баттл-Риджа. Здесь и правда можно надежно залечь на дно, по крайней мере на некоторое время. Короткое и не слишком приятное знакомство с Декером поубавило оптимизма, что он сжалится и вернет ее в цивилизацию, раз уж попал в такое затруднительное положение. Зик, видимо, настолько отчаялся найти повара и экономку, что рискнул нанять «бродяжку».

— Ишь, умник выискался, — пробурчала Карлин. — Я тебе покажу бродяжку.

Оскорбление заставляло злобиться снова и снова. Нет, не снова, потому что она и не переставала злиться, но это даже хорошо. Карлин пока не придумала, каким именно способом отомстит — словами или поступками, — но мистер Брюзга получит сполна. Ей нужны деньги, нужна работа, но сейчас он нуждается в ней больше, чем она в нем, так что козыри у нее на руках. Злость — это отлично. Злость — самое лучшее настроение. В противном случае Декером слишком легко увлечься.

Дьявол, да Зик являл собой чистый соблазн, даже когда бесил до невозможности.

Черт бы всё побрал. Черт бы побрал эту его возмутительную сексуальность… а ведь он даже не старался! «Пожалуйста, Господи, — отчаянно молила Карлин, — не позволяй ему когда-нибудь даже попробовать меня соблазнить. Где взять силы ему противостоять?» Когда-то, до Брэда, она танцевала бы на потолке от счастья, что Зик вызывает у нее такие эмоции: безумный грохот сердца, томление внизу живота, нервозность, жар и напряжение во всем теле. Интересно, это совпадение или предупреждение, что симптомы сильного влечения почти те же, что и при какой-нибудь ужасной болезни? Легко представить, как она заявляется в отделение неотложной помощи с подобными жалобами… ее немедленно послали бы либо к кардиологу, либо к психиатру, либо к обоим сразу.

Но сейчас не время танцевать на потолке. Зик ясно дал понять, что она всего лишь временная замена, пока он не найдет кого-то постоянного, предпочтительно мужчину. Оно и к лучшему. На данный момент ранчо Декера — чудесно изолированное — отличное место, чтобы спрятаться. Если Зик наймет постоянного повара до окончания зимы, наверное, тут же ее уволит, хотя обещал этого не делать, но, учитывая обстоятельства, Карлин не слишком сокрушалась по этому поводу. В конце концов, она вынудила его дать обещание в тот момент, когда она бесила его до чертиков, а он — ее. Всё по-честному, верно?

Всё, что ей нужно — держать его на расстоянии, подальше от собственных взбесившихся гормонов. «Я справлюсь», — ухмыльнулась про себя Карлин. Возможно, это будет даже весело. И если иной раз чертовы гормоны и взбунтуются при виде этих колдовских глаз, ничего страшного — стирка грязного белья и прочие хлопоты мигом вернут с небес на землю. Всё будет прекрасно, пока она не поймает себя за вдыханием запаха его рубашек.

Зик повернул пикап на покрытую гравием дорогу, отмеченную двумя поперечными бревнами, настолько большими и шершавыми, что казалось, будто кто-то просто спилил два дерева — два по-настоящему огромных дерева — срубил сучья и воткнул в землю. На высоте двадцати футов приколочено такое же, — наверняка еще одно дерево — к нему прибита грубо отесанная деревянная плита, вдвое толще Карлин, с вырезанными словами «Въезд на ранчо Декера». Карлин на своем «субару» свернула вслед за пыльным грузовичком, чувствуя, словно пересекает укрепленную и забаррикадированную границу неизвестной страны. Ладно, хорошо хоть пулеметные гнезда не видны … пока. Возможно, они слишком хорошо спрятаны.

— Ничего себе, — пробормотала она.

Что касается указателя, Карлин нашла его довольно внушительным: примитивным, но впечатляющим. Кому-то сильно приспичило взгромоздить наверх деревянную плиту, потому что процесс явно потребовал немалых усилий. То же самое Карлин подумала, когда впервые увидела плотину Гувера: некто просто безбашенный, приложив невероятные старания, соорудил грандиозную плотину на реке. Не то чтобы указатель равносилен плотине, но всё же.

Наконец спутники добрались до цивилизации… или типа того. Первой ласточкой стало ограждение, за которым мирно паслись лошади. Карлин не знала, как относиться к лошадям — красивые большие животные, но наверняка непредсказуемые. Неважно, она приехала готовить и убирать, а не скакать верхом.

Показались пара бараков, похожих на склады, и огромный сарай. А уже за сараем Карлин увидела дом. Красивый, явно отремонтированный, двухэтажный, белый, с широкой верандой, огибающей весь фасад, с одноэтажной пристройкой, с двумя ступенькам, ведущими на прямоугольное бетонное крыльцо. Немного правее — низкое вытянутое строение, должно быть, общежитие для работников. Между двумя зданиями, чуть в глубине, виднелся еще один домик, судя по всему, в нем не больше пары комнат, причем маленьких.

Декер остановил свой грузовик на углу перед небольшим крыльцом. «Бьюсь об заклад, одна из открытых дверей ведет в кухню, или, скорее, в прихожую перед кухней». Вокруг ни души. По описанию Кэт Карлин ожидала более оживленной деятельности, но кроме пасущихся лошадей не заметила ни одного живого существа. Ах да, мистер Брюзга. Наверное, он считается «живым существом».

Карлин вышла из машины, встала возле дверцы и с внезапной подозрительностью оглядела окрестности. Тревога ледяными иглами покалывала позвоночник. Ладно, понятно, что страх совершенно иррационален. Кэт ни за что не послала бы ее в дурное место, ни за что не подвергла бы опасности. И всё же… она здесь один на один с незнакомым мужчиной, и неважно, что в его присутствии гормоны пляшут от счастья. Здравый смысл твердил, что всё хорошо, но здравый смысл ошибся насчет Брэда. Держа правую ногу на коврике, готовая прыгнуть в машину и завести двигатель, Карлин бросила на Декера недоверчивый прищуренный взгляд и ровным тоном спросила:

— Где все?

— Работают, — коротко отрезал Зик. — Крупный рогатый скот не живет в доме.

Тоже мне умник нашелся, однако логичное объяснение убедило, Карлин сунула ключи в карман, убрала ногу из машины и встала на землю.

— Показывай дорогу.

Зик потянулся к дверце машины, по-видимому, чтобы вытащить ее скудный багаж, но некий подсознательный инстинкт заставил Карлин тут же нажать на брелок и заблокировать все замки.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — хмуро спросил Декер.

— Я сама отнесу свои сумки, — отрезала Карлин.

Тащить недалеко, ничего, не переломится, зато Брюзге нанесен маленький укол.

Зеленые глаза Зика заледенели и сузились, он сунул большие пальцы за пояс, мрачный рот превратился в настолько жесткую и тонкую линию, что едва можно увидеть губы.

— Мне плевать, кто отнесет эти чертовы баулы — я, ты, или они пойдут сами по себе, не тяни время, тебе пора приступить к своим чертовым обязанностям, а мне к своим, — рявкнул он.

Боже, да мы гневаемся! Карлин отвернулась, чтобы скрыть довольную улыбку, угрожавшую расплыться на лице, открыла машину и вытащила свой немудреный багаж. Зик пробурчал что-то неразборчивое, чем ее порадовал, потом развернулся и поднялся на крыльцо. Распахнул дверь, и Карлин сразу заметила, что та открыта. Пусть бесится, но незапертые двери канули в прошлое, по крайней мере пока она находится в доме одна. И это напомнило…

— Мне нужен ключ от дома, — заявила Карлин, следуя за ним.

— Зачем?

Вопрос настолько ошеломил, что она застыла на месте и обескуражено уставилась на Зика.

— Чтобы запираться, пока я одна в доме, — объяснила Карлин так медленно и осторожно, словно босс только приступил к изучению английского.

— Позволь кое-что показать, — произнес Декер почти таким же тоном и с грохотом захлопнул деревянную створку. — Видишь эту круглую штуковину? У нас ее называют дверной ручкой и используют, чтобы открывать двери. Сосредоточься! Усекла, куда я положил ладонь? Поверни направо, и… — медленно продемонстрировал он и торжественно распахнул дверь. — Будь я проклят, если она не откроется! Вот как всё работает, пока ты одна в доме.

О-о-о, бонусные баллы за демонстрацию и сарказм! Карлин в первую же встречу поняла, что мистер Брюзга самонадеянный умник, оказывается, он прямо-таки чемпион среди себе подобных.

— Поправочка, — проворковала она. — Так было раньше. С этого момента тебе понадобится таскать с собой ключи, потому что я буду запирать дверь, пока нахожусь здесь одна или отлучусь в Баттл-Ридж за припасами. Надеюсь, имеется запасной комплект, в противном случае тебе придется выбить дверь, чтобы попасть в собственный дом, — пропела она, потом, не в силах удержаться, ухмыльнулась.

Зик скрестил руки на груди и оперся широким плечом на дверной косяк. Выражение лица не смягчилось, но блеск в зеленых глазах внезапно выдал, что он почти доволен собой.

— А если я не смогу найти ключи?

— А если я закажу слесарю новые?

— А если тебе это не по карману?

— Ничего, осилю как-нибудь.

О, да, Карлин была готова играть в эту игру хоть целый день.

— А мне отдашь заказанный тобой ключ?

Она открыла рот, приготовившись выстрелить в ответ, что Декер получит ключ только за деньги, но внезапно поняла причину его удовольствия.

— О, мой Бог! Ты же просто не знаешь, где они находятся!

— Где-то там, — небрежно пожал плечами Зик.

Он полностью загородил собой дверной проем, но бочком всё же можно проскользнуть, так что Карлин трижды стукнулась головой о деревянную притолоку и хмуро посмотрела на Декера:

— Я женщина. Жен-щи-на. Ты, может, и привык чувствовать себя здесь в безопасности с дверями нараспашку, а я нет. Меня еще в детском саду научили остерегаться незнакомцев, запираться на все замки, ночью парковаться под фонарем, и как ткнуть ключами хулигану в глаз. Мне нужен ключ. В незапертом доме я спать не смогу.

— Только никому не тыкай им в глаза.

— Для этого сойдут и автомобильные.

Зик немного расслабился, склонил голову набок и долгую минуту изучал строптивую девицу. Карлин многие месяцы старательно избегала любого внимания, но при Декере придется пересмотреть свои правила выживания. Для женщины, отчаянно нуждающейся в работе, она вела себя слишком дерзко, но «слушаюсь, сэр», «никак нет, сэр» не желали вылетать изо рта.

Вот черт. Учитывая силу влечения к новому боссу, единственный способ сохранить душевное равновесие — потушить огонь огнем и постоянно бесить этого мачо. Зик с первого взгляда испытывал к ней неприязнь, ничего страшного… если вдуматься, идея постоянно его подкалывать… поможет постоянно подпитывать и оживлять эту неприязнь.

— Отлично. Ты права, — сказал он наконец. — Вечером поищу ключ. Если найду, закажу для тебя дубликат.

— Завтра, — надавила Карлин. — Не позже. Если забудешь — я сама утром вызову слесаря. — Потом покрутила дверную ручку. — Похоже, визит мастера необходим. Не надо искать ключ. Здесь даже защелки нет. Закажу на все наружные двери.

— А знаешь, — закатил глаза Зик, — ты настоящий параноик. У нас здесь все как правило вооружены, и если кто-то решится на взлом…

— Мне нужна винтовка и мясницкий нож, положу в спальню, пока не установят приличные запоры.

Зик помолчал, глядя на нее, и через минуту осторожно уточнил:

— Мясницкий нож?

— Для рукопашного боя. На всякий случай.

Карлин не шутила. Может, немного преувеличивала, но не шутила. После Брэда она совершала самые невероятные «на всякий случай» поступки, вооружаясь всем чем можно, дабы отразить нападение или нанести достаточный вред, чтобы выиграть время для побега, или то и другое вместе. Нет, бензопилу возле кровати пока не держала, но и такой возможности не исключала.

— Паранойя, мания преследования, бред… другими словами, ты надеешься, что если не с помощью оружия, то ножом сумеешь отразить нашествие врага.

— Нож страшнее пистолета. Большинство стрелков промахивается.

— Только не я, — пренебрежительно фыркнул Зик.

Да уж, такой наверняка не промахнется. Небось, с пеленок ходил на охоту. Ладно, еще одно преувеличение, но, вероятно, не сильное.

— Ну, учитывая, что я вообще никогда ни из чего не стреляла, держу пари, что наверняка промажу. Может, следует взять дробовик.

— Голосую за смирительную рубашку.

— Ха, — саркастически хмыкнула Карлин, всем видом демонстрируя насмешку, потом спросила: — Собираешься показать мне дом или будешь держать на пороге до захода солнца?

После решительного настаивания на собственноручном внесении багажа Карлин приготовилась к оскорбительным издевкам, но вместо этого Зик снова закатил глаза и отвесил насмешливый поклон, махнув рукой в сторону двери.

— Только после вас, мэм.

Карлин шагнула в прихожую, совмещенную с прачечной. Справа возле наружной стены стояла скамья, перед ней полный ассортимент обуви: резиновые и ковбойские сапоги, ботинки, даже одинокая пара кроссовок. Все это скопление было расставлено отнюдь не аккуратно и организованно, а валялось в полном беспорядке: некоторые стояли как часовые, другие лежали на боку, как павшие бойцы. Одна кроссовка проникла в воинский контингент, вторая сиротливо лежала за скамьей. Под высоким окном в стену вбит ряд крючков, на каждом из которых висело по несколько курток и бушлатов. Этот мужчина серьезно относится к своей верхней одежде.

Слева стояли современная стиральная машина с фронтальной загрузкой и сушилка, под ними была подставка… кажется. Нельзя сказать наверняка, потому что взору предстала невероятная гора одежды, которая полностью скрывала основания машин. Виднелись две корзины для белья, но и те переполнены.

Карлин стояла молча. Просто потеряла дар речи, слишком занятая мысленным подсчетом, сколько загрузок понадобится и как много времени, чтобы выстирать, прополоскать, высушить и разложить по местам эти курганы. Одна только стирка гарантирует месяцы занятости.

На другом конце помещения находилась наполовину застекленная дверь, через которую виднелось еще помещение, явно кухня. Карлин, невольно шагнув назад, буквально застыла на месте. Она не была католичкой, но, Пресвятая Дева Мария!

Зик открыл дверь в кухню, вошел внутрь и бросил нетерпеливый взгляд через плечо:

— Ты идешь или нет?

— Нет, — отрезала Карлин, глядя вытаращенными глазами на ужасный кавардак за его спиной. — Срань господня! Ты солгал. Солгал, как последний негодяй, как полное ничтожество!

— Солгал? — тихо повторил Зик, нахмурив брови и сузив глаза.

— В этом доме явно живет крупный рогатый скот!

Декер повернул голову, не спеша оглядел кухню, и тут, разрази его гром, расплылся в довольной улыбке.

— Что обеспечит тебе работу на какое-то время, — весело ухмыльнулся он. — Пойдем, покажу, где будешь спать.

Карлин, онемев от потрясения, по-прежнему с широко распахнутыми глазами последовала за ним через кухню, заваленную грязной посудой, кастрюлями и сковородками, пустыми пакетами из-под продуктов, по рассыпанной по полу муке… или соли, или сахару… или всем трем вместе, мимо еще одной кучи грязной одежды. О боги, у этого парня хватит одежды на целый универмаг, если тот торгует исключительно джинсами, хлопком и фланелью.

Из кухни они пошли по короткому коридору налево, Карлин догадалась, что всё еще находится в пристроенном крыле дома.

— Здесь обитала Либби, — сообщил Зик, открывая дверь. — Раньше, когда ее дочь жила с ней, тут располагались две спальни, но после того, как Джен выросла и уехала, я все переделал, чтобы у Либби были отдельные комнаты. У тебя будет собственная ванная, конечно. Ничего роскошного, зато только твоя.

При других обстоятельствах Карлин пришла бы в восторг, но сейчас всё еще пребывала в шоке от увиденного на кухне и объема предстоящей стирки.

Первая комната являлась гостиной, пусть небольшой, но уютной. Ну, если избавиться от коробок, которые Зик сюда натаскал, — пустых, полупустых и закрытых. Хотя по сравнению с кошмаром на кухне это просто пустяк. Она наведет тут порядок в мгновение ока.

Стены были выкрашены в нейтральные темно-бежевые теплые тона, из мебели — небольшой диван и кресло, два приставных столика и один журнальный, на каждом столике лампа, на стене удивительно современный телевизор с плоским экраном — почти необходимость, учитывая размер комнаты. Развлекательный центр, даже маленький, съел бы большую часть оставшейся площади. Имелся даже небольшой газовый камин, который наверняка порадует зимним вечером, решила Карлин.

— Спальня там, — махнул рукой Зик. — К ней примыкает ванная комната. Вот и всё, — подытожил он и поправил шляпу с таким самодовольным выражением лица, что у Карлин немедленно зачесались руки отвесить ему оплеуху. — Мне пора. Нас здесь девять человек. Твоя задача — накормить всех завтраком, обедом и ужином, правда, на ужин приходят только семеро, потому что двое женаты и вечером отправляются домой.

— Прекрасно, — процедила Карлин, роняя сумки на пол.

Спальня утопала в пыли, но по крайней мере здесь не валялись коробки.

— Можешь готовить и накрывать на стол либо здесь, либо в общежитии. На твой выбор. Спенсеру было удобнее в общежитии, а мне, когда готовка сваливалась на мою голову, — здесь, в доме.

— Стало быть, беспорядок на кухне твой, — неодобрительно указала Карлин.

— Теперь твой, — хмыкнул Зик.

Она представила себе беспорядок, который оставят семь или девять мужчин, и который придется убирать независимо от того, где он произведен. А потом вообразила короткие перебежки между домом и общежитием три раза в день. Сейчас-то еще ничего, а вот зимой… это совсем другая история.

— Дома, — коротко отрезала Карлин.

— Мы вернемся, когда стемнеет, — кивнул Зик, — к тому времени ужин должен стоять на столе.

Повелительный тон соответствовал самодовольному выражению лица, у Карлин снова зачесались кулаки.

Девять голодных мужчин. Девять. Она справится. Надо всего лишь вообразить, что готовит на толпу завсегдатаев «Обжоры». Но сегодня вечером на ужин придет семь голодных мужиков, а у нее дел впереди выше крыши! Каким-то образом придется исхитриться и как-то облагородить кухню, чтобы действительно что-то приготовить, а не просто сложить вместе два куска хлеба с чем-нибудь посредине.

Устрашающая задача, с другой стороны, далеко не самая трудная из тех, что выпадали на ее долю раньше.

— Ах, да… не забудь и себе что-нибудь приготовить, — с порога бросил Зик.

Глава 8

Широкая ухмылка расплывалась на лице Зика всю дорогу от дома. На него нахлынуло огромное чувство облегчения, настолько сильное, что хотелось остановиться и побегать вокруг грузовика, подбрасывая шляпу в воздух и подпрыгивая от счастья. Спасибо тебе, Господи! Сегодня вечером не придется самому готовить себе ужин!

Не имеет значения, умеет Карлин стряпать или нет, пусть она даже наполовину не дотягивает до уровня Либби. Всё, что от нее требуется — обеспечить их съедобной пищей, наверняка у нее получится куда лучше, чем у него и Спенсера. Теперь не надо стараться не забыть загрузить стиральную машину утром или когда притащится домой после долгого трудового дня. Теперь не надо ломать голову, что он сделал не так с посудомоечной машиной, почему она каждый раз изрыгает лаву гребаной пены, чего раньше, насколько он помнил, никогда не случалось. Моющее средство, машина, посуда — что в этом уравнении способно вызвать извержение Везувия? Будь он проклят, если знал, но теперь это проблема Карлин. Теперь не придется готовить и стирать, едва успев войти в дом, ведь с тех пор, как пострадал Спенсер, у Зика не было времени даже отнести чистые вещи наверх. Если это не подарок небес, то что же еще?

Если бы Зик не предвидел такого ужаса на лице Карлин, когда она впервые вошла в кухню, мог бы и смутиться… но нет. Потому что, если честно, получил большое удовольствие, переложив весь этот кавардак на ее плечи. Пусть прикусит свой острый язычок. Хотя ее дерзость доставляла истинное наслаждение. Несмотря на проблемы с преследователем, — если допустить, что это правда, а Зик как правило ничего не принимал на веру, поэтому пока воздерживался от окончательного суждения — она не выразила ни малейшего страха. Некоторые женщины робели в его присутствии, но не Карлин. Она совсем его не боялась, и ему это нравилось. Нравилось почти так же сильно, как аппетитная фактурная попка. Нет, если вдуматься, тут и сравнивать нечего: ее задница одержала полную победу.

Через полчаса Зик добрался до места, где Дарби и Илай ремонтировали водяной насос, поврежденный трактором во время сенокоса. Илай лучше всех разбирался во всяких механизмах. Дарби был умелым разносторонним работником, именно поэтому Зик его держал, несмотря на постоянное нытье и недовольство по поводу… да всего на свете! Иногда он своим брюзжанием доводил всех до белого каления, но некоторые люди вечно всем недовольны, и Дарби один из них.

Когда босс вышел из машины, оба мужчины выпрямились, оторвавшись от ремонта насоса. Илай провел жирной рукой по лбу, вытирая пот, и оставил черный мазок на лице.

— Как дела? — спросил Зик, натягивая перчатки, чтобы помочь, если нужно.

— Почти закончили, — доложил Илай. — Еще полчаса, может.

— Хорошо.

— Нового повара привез? — спросил Дарби, выгибая спину, чтобы размять мышцы.

— Это она. Не знаю, приживется здесь или нет.

Вспомнив выражение лица Карлин, когда он уезжал, Зик снова невольно улыбнулся.

— Уповаю на Бога, что она готовит лучше Спенсера, — проворчал Дарби. — С другой стороны, любой готовит лучше Спенсера… включая тебя, босс.

Это была чистая правда, так что Зик не обиделся.

— Сколько ей лет? — продолжил Дарби.

Всего три слова, но их было достаточно, чтобы в голове Зика зазвучал тревожный сигнал. Дарби принялся ухлестывать за предыдущей кухаркой, и в результате с ней пришлось расстаться.

— Достаточно молодая, — отрезал Декер, — но держись от нее подальше.

— О-хо-хо! — злобно ухмыльнулся Дарби. — Горячую штучку приберег для себя, да?

Так это или нет, — Зик признавал, что между ними явно летают искры, по крайней мере с его стороны, — к ситуации на ранчо это не имеет никакого отношения, ни к чему создавать впечатление, что он считает Карлин своим личным сексуальным заповедником. Она заслуживает уважения, и, черт побери, она его получит. С другой стороны, грязные мыслишки Дарби следовало пресечь в зародыше, причем немедленно.

— Нет, теперь у меня есть повар и экономка, и будь я проклят, если из-за тебя снова потеряю домоправительницу.

— Это была не моя вина… — принялся ныть Дарби нарочито плаксивым тоном.

— А я никогда этого и не говорил, — прервал Зик. — Просто предупреждаю — больше я этого дерьма не допущу. Очевидно, что нанять другого работника куда легче, чем найти повара, так что держись от нее подальше, иначе отсюда вылетит именно твоя задница, не ее. Это относится ко всем здесь работающим, а не только к тебе, так что можешь передать мои слова остальным.

Придется быть начеку. Карлин очень симпатичная. Не красавица, не вызывающе сексуальная, но черты лица правильные и утонченные. Не считая манящей упругой груди и округлой попки, этого достаточно, чтобы привлечь мужчин. На такую девушку клюнет любой парень. Так что придется вдолбить в голову похотливым одиноким мужикам строгий приказ: вход к ней полностью запрещен.

«И, кстати, к тебе самому это тоже относится». Дружок в штанах встрепенулся в ту же секунду, когда Зик ее увидел, и при других обстоятельствах… ну, сейчас обстоятельства явно не подходящие. Карлин в трудном положении, колючее поведение ясно дало понять, что она не ищет никаких интрижек, даже временных, собственно, ему это тоже ни к чему. Пропади всё пропадом. Он нормальный мужчина, и хотя отсутствие секса чертовски раздражает, это не смертельно.

Кроме того, Зик впадал в бешенство, если не добивался желаемого. Подобное случалось крайне редко, он ненавидел проигрывать. Что хорошего в поражении? Ни черта.

Каким местом он думал, наняв и привезя сюда Карлин?

Ну, это как раз просто. Ему нужен порядок в доме, чистая одежда и нормальная еда. Зик так отчаялся, что сознательно игнорировал физическое влечение к ней. И — уж если быть до конца откровенным — действительно с удовольствием повалялся бы на сене с этой горячей штучкой Карлин, распробовал ее нахальный рот, поласкал упругую попку. Внезапно хорошее настроение исчезло, стоило вспомнить о долгих месяцах впереди, когда придется держать себя в узде. Неизвестно, как надолго она здесь останется, но уж точно не навсегда. В ту же минуту, как Карлин почувствует угрозу, ее буквально ветром сдует.

— Как ее зовут? — спросил Илай — тоже, между прочим, холостяк, но не похотливый кобель, как Дарби.

Илаю лет сорок, когда-то давно, еще выступая на родео, он был женат. Сейчас парень ходил в бары, танцевал с девушками, но редко по-настоящему с кем-то встречался. Однако это не значит, что Карлин его не привлечет. Зик мысленно добавил Илая в список мужиков, за которыми следует приглядывать.

— Карли Хайнц.

Слава Богу, Карли достаточно близко к Карлин, так что если даже он оговорится и назовет ее настоящим именем, никто и внимания не обратит.

— Всё, что я сказал Дарби, точно так же относится и к тебе, Илай. Дьявол, да и ко всем остальным.

Даже к самому себе. Черт бы всё побрал.

— Не беспокойся на мой счет, босс, — невозмутимо ответил Илай. — Меня — как и всех прочих — в первую очередь волнует возможность наконец-то получить хорошую еду, — слегка улыбнулся он, не рискнув открыто ухмыльнуться.

Дарби не улыбнулся.

* * *

Карлин взяла передышку, очень короткую, потому что если отдыхать слишком долго, она точно погибнет под грудой грязной одежды. Стиральная машина и сушилка трудились почти беспрерывно последние три часа, впрочем, и посудомоечная тоже, хотя самые запущенные кастрюли и сковородки пришлось отмывать вручную. Ни одна посудомоечная машина в мире не отдраит эту напрочь сожженную утварь. Однако Карлин стала лучше относиться к своей новой должности. Мало того, что она делает успехи, так еще и босса не видела все эти последние три часа. К тому же совершенно очевидно, что работой она обеспечена надолго. Зик явно нуждался в помощи гораздо больше, чем показывал.

Возможно, если они будут редко встречаться, не придется беспокоиться о бесконтрольном возмутительном взрыве гормонов. Кроме того, к концу дня она настолько устанет, что даже самым настойчивым гормонам тоже будет не до трепета.

Первый пункт повестки дня — проинспектировать кладовую и холодильник, выяснить, что имеется в наличии, и составить меню ужина. И там, и там нашлось достаточно запасов, за что Карлин была глубоко благодарна. Вряд ли новый босс ожидает, что она приготовит обед на девять — десять, если считать еще и себя — человек в ту же минуту, как ступила в дом. Может, рабочие утром перекусили бутербродами в общежитии, а в полдень еще чем-нибудь. Неважно. Главное, что есть немного времени сначала навести хоть какой-то порядок, прежде чем приступить к готовке.

Карлин решила приготовить в духовке простую, но сытную запеканку из тунца, одно из немногих блюд, для которого не требовался рецепт, потому что она очень часто его готовила, правда, не в таком объеме. Незатейливые составляющие: рис, грибной соус, много рыбы и овощей, кое-какие приправы и столько сыра, что можно накормить слона. Запоздало озадачилась, не страдает ли кто из мужчин непереносимостью лактозы. Если так, то очень плохо, но вся вина на Декере, он должен был предупредить о каких-то особых диетических ограничениях.

Карлин заполнила ингредиентами огромный горшок, чтобы хватило на завтрашний обед. Решила испечь кукурузный хлеб, потому что инструкция на коробке показалось достаточно простой, но раз всё так легко и быстро, можно оставить на последнюю минуту. Имелись еще ведерки с мороженым и упаковки со смесями для выпечки пирожных. Интересно, мужчины рассчитывают на ежедневный десерт? Она не спросила, но наверняка зарекомендует себя с самой лучшей стороны, если в первый же день порадует работяг чем-то сладким.

Мясо для жаркого на завтрашний вечер оттаивало в холодильнике. Перспективное планирование — вот ключ к успешному выживанию здесь. И она выживет, невзирая на зеленые глаза, горы грязной одежды, великолепную мужскую задницу и противные кухонные хлопоты. Выживание — вот основная цель.

Карлин услышала настойчивый стук в заднюю дверь и задумалась, давно ли бьется визитер, пытаясь привлечь ее внимание. Кто это там? Ха! Наверняка Зик пришел проведать. Она вытерла руки о кухонное полотенце, поправила волосы, убрав пару своенравных прядей, затем осмотрела кухню и оценила прогресс. Пусть подождет. Конечно, чем дольше он ждет, тем больше рассвирепеет, но она из тех, кто в состоянии противостоять этому, по-видимому, вечно дурному настроению мистера Брюзги.

Человек на другой стороне двойных застекленных дверей оказался румяным светловолосым парнем. Карлин почувствовала и стыд, и разочарование. Это не Зик явился, черт побери. Она заставила ждать кого-то другого. Тьфу.

— Ты, должно быть, Спенсер, — с первого взгляда догадалась Карлин, отперев и открыв дверь.

— Штуковина на моей руке выдала, да? — улыбнулся тот широкой искренней улыбкой юноши, у которого не было ни врагов, ни душевных ран, вообще никаких проблем, за исключением покалеченной руки на впечатляющей сложной перевязи. — Что случилось с дверью? Никак не получалось открыть, вот я стучал и стучал. Наверное, сломалась. Я скажу Зику.

Еще один привыкший жить с дверями нараспашку.

— Дверь не сломана, она заперта.

— Зачем? — ошарашено спросил Спенсер.

Придется как-то объяснить, не затрагивая истинной причины.

— Незнакомое место, да еще и в глубинке, признаться, мне немного страшно. Я Карли, — сменив тему, представилась она, придерживаясь прозвища, которое не наведет на след так быстро, как Карлин. — Извини, что сразу не открыла. Все машины — стиральная, посудомоечная, да еще и сушилка — работают одновременно, я просто не услышала стук.

— Приятно познакомиться, Карли. Ничего себе! — ахнул Спенсер, войдя в прихожую, и вытаращил глаза. — Вы уж точно были заняты. Куча грязной одежды была по крайней мере на два фута выше, когда я заходил сюда последний раз. Босс не слишком часто заморачивается стиркой.

— Как и всем остальным, судя по всему, — проворчала Карлин. — Чем могу помочь, Спенсер?

Он ведь не просто так зашел, а у нее нет времени вести светскую беседу, только не сегодня.

— Наоборот, это я пришел помочь. Врач велел отдыхать, вот Зик и не допускает меня к работе, поэтому я с ума схожу от безделья. Известно ли вам, что днем по телевизору показывают полную чушь?

— О, да, — очень серьезно ответила Карлин, гадая, чем занять Спенсера.

У парня самые добрые намерения, вот только непонятно, как может помочь фактически однорукий человек. Он будет только путаться под ногами, а последнее, что ей нужно — натыкаться на постороннего во время уборки и готовки. Но Спенсер настолько серьезен и доброжелателен, что немыслимо просто выставить его вон. Вздохнув про себя, Карлин решила смириться с его присутствием, поскольку никоим образом не хотела его обижать.

— Почему бы тебе не присесть и не рассказать об этом ранчо и мужчинах, которых я буду кормить? — предложила она, вытащила стул от кухонного стола и поставила в угол, где визитер не будет мешать. — Например, что вам всем нравится из еды, или наоборот, чего не следует готовить, если ли какие-то особые предпочтения…

Или почему такой мужчина, как Зик Декер, не женат? Почему у него даже нет подружки, которая стирала бы его нижнее белье? Нет, ни за что нельзя об этом спрашивать. Ужасно интересно, но нельзя.

— Мы не придирчивые едоки. Кроме Дарби, но он просто нытик, понимаете? Вечно всем недоволен, — поджал губы Спенсер. — Честно, чтобы вы ни приготовили — это всё равно будет лучше, чем моя стряпня. Только никому не говорите, но босс еще худший повар, чем я. У него постоянно все пригорает. К концу тяжелого дня мы обычно настолько голодны, что не имеет большого значения, что стоит на столе, главное — много и сытно, но его стряпня… гадость. Ужас. Так что не волнуйтесь, мы всё съедим как миленькие. Просто постарайтесь ничего не сжечь.

— Постараюсь.

Сушилка пискнула, указывая, что закончился очередной цикл. Карлин извинилась, переложила одежду из сушилки в корзину для белья и понесла в смежную столовую. Именно здесь бригада принимает пищу. За длинным простым деревянным столом легко усядется дюжина человек… идеальное место для разборки белья. Карлин вывалила содержимое корзины на середину стола и принялась за дело. Стремясь оптимизировать процесс, укладывала здесь, а затем уносила чистую одежду на диван в соседней комнате. Потом, когда выдастся свободная минутка, можно отнести стопки наверх, в спальню Зика, мимо которой наверняка не пройдет — опознает по неубранной кровати и груде грязной одежды на полу.

— Пожалуйста, пообещайте, что не станете складывать трусы босса на столе, за которым мы едим, — от дверного проема между кухней и столовой попросил Спенсер.

— Конечно, нет.

Маленькая ложь успокоит парня, который с подозрением смотрел на груду фланелевых и хлопковых рубашек.

— Не хочешь рассказать о других работниках? — спросила Карлин, не отрываясь от дела.

Спенсер успокоился и принялся докладывать понемногу обо всех и каждом из работников ранчо. Карлин поняла, что юноша видел в людях только хорошее. Он по-прежнему полностью доверял окружающим. И ей в том числе, хотя и не знал ее вовсе. Про себя Карлин гадала, сложатся ли у нее хотя бы наполовину столь же радужные впечатления о мужчинах, которых она будет кормить.

* * *

Как обычно, уже стемнело, когда все вернулись домой. Зик почувствовал… удовлетворение? — когда увидел свет в доме. Кухня ярко освещена, шторы распахнуты, видно, как Карлин мечется туда-сюда. Лампы были включены и в гостиной, маня давно забытым радушием. В общежитии тоже светились окна, хотя это, скорее всего, дело рук Спенсера.

Тут последний как раз вышел через заднюю дверь на крыльцо, сияя широкой улыбкой. «Вот дерьмо», — устало вздохнул Зик. Если у кого и отражались все эмоции на лице, так это у Спенсера. А парнишке даже невозможно приказать держаться от Карлин подальше, потому что Декер намеревался поручить парню возить Карлин в город и вообще помогать по возможности. Предупреждать его — всё равно что повелеть ветру не дуть, в данном случае предостеречь придется саму Карлин, которая наверняка взбесится. Класс.

— Черт, — увидев Спенсера, проворчал Уолт, когда вылез из пикапа, принадлежащего ранчо. — У меня были надежды сегодня наконец поесть по-человечески, а вместо этого ты выплываешь из кухни.

Спенсер улыбнулся, нисколько не обидевшись. Наверняка он счастливее всех остальных вместе взятых, что больше не обременен тяжкой обязанностью приготовления еды.

— Клянусь, я и пальцем ничего не коснулся, только показывал мисс Карли, где что лежит и составлял ей компанию, пока она трудилась.

— Хочешь сказать, нас ждет настоящая еда? Горячая? — встрепенулся Майк.

— Не сгоревшая дочерна? — спросил Патрик с трепетной надеждой в голосе.

Задняя дверь снова открылась, и на улицу вышла Карлин. Под светильником на крыльце блеснули светлые волосы. Хвостик выглядел растрепанным, вырвавшиеся на свободу прядки обвивали лицо. От шеи до колен фигуру скрывал передник, заляпанный пятнами всех цветов и размеров, впрочем, под шестидесятиваттной лампочкой трудно разглядеть какие именно это цвета. Если Карлин утром и нанесла какой-то макияж, — Зик не обратил внимания — то тот давно исчез. В общем, она была похожа на женщину, которая вызвала на бой консервный нож, и последний победил. А может, и нет, учитывая, что ноги ее всё еще держат.

— Я ваша новая повариха, — объявила Карлин мужчинам. — Меня зовут Карли. Большую часть дня я выгребала грязь на кухне и выбрасывала мусор, но ужин готов. Завтра у меня будет больше времени. Сегодня запеканка из тунца, кукурузный хлеб, на десерт — пирожные и мороженое.

— Запеканка из тунца? — переспросил Бо.

— В кладовке обнаружился большой запас, вот я и решила, что он всем нравится, иначе зачем хранить его в таком количестве?

Неопровержимая логика. Зик ничего не имел против тунца, иногда делал себе сэндвич с ним, да и Либби периодически готовила что-то с тунцом, но Декер подозревал, что Спенсер просто из-за дешевизны прикупил кучу этой рыбы.

— Мне нравится, — собравшись с духом, кивнул Зик.

Будь он проклят, если позволит мужикам устроить мятеж и выгнать кухарку именно тогда, когда увидел свет в конце тоннеля, да еще и чистое белье в придачу.

Но теперь придется съесть запеканку. Черт, хоть бы она оказалась вкусной. Или неплохой. Или хотя бы съедобной. А раз уж ляпнул, не подумав, придется съесть или умереть. Или съесть, а потом умереть.

— Не унывайте, — утешила Карлин, видимо, уловив, что запеканка с тунцом — явно не хит сезона. — Соотношение сыра и рыбы — два к одному.

Ну… или почти так.

Рабочие побрели в общежитие, — а Уолт в свой маленький домик, — чтобы умыться. Карлин молнией метнулась в дом, Спенсер следом. Зик решил, что следует по-быстрому принять душ, иначе за ужином он будет смердеть, как коровья лепешка. Войдя в прихожую, стянул грязные сапоги и отставил в сторону, затем открыл дверь в кухню… тут же хлынул восхитительный дух. Декер застыл как вкопанный, не в силах определить, чем именно так пахнет, но запах был домашним и радушным. Шоколад… да, пахнет пирожными. Салфетка накрывала блюдо с огромной кучей кукурузных булочек, выглядывал золотисто-коричневый краешек. Хлеб не сожжен до черноты! Аллилуйя!

Второе, что заметил Зик — отсутствие грязной посуды, раньше покрывавшей все поверхности. Кое-что стояло в раковине, но ничего похожего на прежний ужасающий беспорядок.

Карлин открыла дверцу духовки и заглянула внутрь. Она не повернулась, но, должно быть, услышала, что вошел хозяин дома.

— Все будет готово через семь минут, — заверила она. — Тебе лучше поторопиться.

Зик помчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Ворвавшись в спальню, стянул рубашку и вроде бы швырнул ее на стул. Джинсы приземлились возле комода. Нижнее белье и носки — прямо перед ванной. Меньше чем через тридцать секунд он стоял под струями, почти холодными, но нет времени дожидаться комфортной температуры, впрочем, вода быстро потеплела.

Осталось четыре минуты, когда Зик выключил кран и, подгоняя себя, быстро вытерся шершавым полотенцем. Провел пятерней по густым влажным волосам, накинул одежду и сбежал по лестнице, сэкономив почти две минуты. Когда в последний раз он с таким нетерпением ждал ужина? Черт, даже если запеканка не удалась, есть ведь пирожные на десерт!

Мужчины, должно быть, пришли к тому же незамысловатому выводу, потому что появились почти одновременно с боссом.

— Мне нужна помощь, — коротко сообщила Карлин, увидев Декера.

Господь Всемогущий, что случилось? Неужели она все-таки сожгла ужин? У Зика от ужаса замерло сердце.

— Какая?

— Кастрюля. Мне удалось запихнуть ее в духовку, но она слишком тяжела, к тому же горячая, так что не смогу вытащить. Я бы запекла в двух поменьше, но не сообразила, пока не стало слишком поздно.

Решаемая проблема, вернее, вообще не проблема с его точки зрения. Рукавицы ни за что не налезли бы на большие ладони, так что Зик сложил два кухонных полотенца, потом открыл дверцу и вытащил огромную кастрюлю. Золотистый сыр пузырился на поверхности, слегка потемнев по краям. А запах… Боже, если кушанье хотя бы наполовину соответствует восхитительному запаху — это настоящее счастье.

Карлин поспешно положила на стол две большие подставки, Зик опустил на них кастрюлю. На обеденном столе уже находились тарелки, столовые приборы и высокие бокалы со льдом. Повариха метнулась на кухню и тут же вернулась с подносом с большим кувшином холодного чая и блюдом кукурузных булочек.

— Пока не знаю, какие напитки вам нравятся, поэтому приготовила чай.

На подносе лежали еще две большие ложки с длинными ручками, которые Карлин вонзила в запеканку, как стрелы в мишень.

Спенсер потянулся было к блюду с кукурузным хлебом, но Зик опередил, миска слишком большая и тяжелая для парнишки с одной рукой.

— Спасибо, — поблагодарила Карлин, не глядя на Декера.

— Нет проблем.

«Она справляется с кувшином чая с привычной легкостью опытной официантки, видимо, работа в «Обжоре» быстро научила. Если еще и переняла у Кэт хотя бы немного кулинарного мастерства, то мне на самом деле крупно повезло».

Декер первым схватил ложку — потому что признался в любви к запеканке с тунцом и потому что босс — и положил себе приличную порцию.

Рис. Неплохо. Какие-то овощи. Он любил овощи, так что это плюс. Тунец. И, как Карлин и обещала, много сыра. Зик опустил вилку в горячую смесь и, стараясь не выказывать настороженности, положил в рот первую порцию.

Надо бы дать остыть чуть-чуть, но он почувствовал такое огромное облегчение, что едва осознавал обжигающий жар еды.

— Черт! — удивленно выпалил Зик. — Вкусно-то как!

Глава 9

Карлин так намаялась за день, что была уверена — заснет в ту же секунду, как коснется подушки, но не тут-то было. В голове крутились мысли, она никак не могла устроиться поудобнее, хотя кровать в спальне — в ее личной спальне! в ее собственном мини-люксе! — оказалась необыкновенно комфортной, к тому же ее можно было назвать своей, чего не случалось так давно, что и не упомнишь. Это огромный шаг вперед по сравнению с диваном в заведении Кэт, хотя Карлин определенно понравились и Кэт, и ее чердак.

Все двери заперты, но, черт возьми, в этот дом чересчур легко проникнуть. Любой мог разбить или вырезать окно, просунуть руку и открыть замок. Ну, может, и не так легко, если только не обладать чудовищно длинными руками, но с помощью какого-нибудь инструмента, безусловно, возможно. Карлин успокаивала себя, ведь завтра утром она вызовет слесаря, к тому же черта с два Брэд разыщет ее здесь. Даже если и так, между ней и внешним миром две преграды — запертые двери дома и, пусть и дерьмовый, но замок на двери ее спальни — да еще и защелки на окнах, которые вызывали намного больше доверия, чем засовы на дверях. Вдобавок она подперла стулом ручку двери в свою спальню. В общем, с божьей помощью никому не удастся подкрасться незаметно.

Кроме того, в верхнем ящике тумбочки действительно припрятан мясницкий нож. На всякий случай.

Карлин научилась чутко спать, ведь сон необходим для выживания, и если слишком долго без него обходиться, то ослабеешь. На самом деле она здесь в безопасности, куда большей, чем в любом другом месте в течение очень долгого времени.

Хорошая мягкая кровать, мясницкий нож, полная изоляция от внешнего мира.

Карлин уставилась в потолок. Зик Декер — вот кто не давал заснуть, черт бы его побрал… Зик Декер и ее проклятые гормоны. Она лежала в темноте и попыталась рассуждать разумно. Красивый, да, но неотесанный образец великолепного самца, и ей придется проводить в его компании по несколько часов в день. Добавьте к этому тот факт, что она обходилась без мужских ласк… э-э-э… годы.

Эта мысль заставила замереть. Насколько давно? Даже до того, как Брэд перевернул всю ее жизнь, она уж точно не вела активной сексуальной жизни. Друзья вечно подтрунивали, что она слишком придирчива, но Карлин не видела ничего зазорного в том, чтобы иметь некие стандарты, когда дело доходило до разрешения мужчине проникнуть в свою постель и свое тело.

Может, ее нынешнее состояние вызвано настойчивым тиканьем биологических часов, а Зик просто подвернулся под руку. Когда-то Карлин внимательно прочитала о химии притяжения, если коротко: мужчины любили женщин с большой грудью, ведь это означало, что те способны выкормить детей. Женщины, на клеточном уровне, выбирали мужчин, которые в состоянии выгнать саблезубого тигра, вздумавшего ворваться в их пещеру. С точки зрения простой генетики Зик являл собой в какой-то степени пещерного человека. Пока он еще не рычал, но сомневаться не приходится — всё впереди.

Логика всегда была ее другом. Так почему не спасает сейчас? В глубине души Карлин невыносимо жалела, что лежит одна в этой удобной кровати. Долгие месяцы в бегах, вынужденное одиночество, ни единого прикосновения… Черт, как же хочется распластаться под весом мужского тела, насладиться ощущением губ на своей коже, почувствовать наступление оргазма…

Да уж, с такими фантазиями точно не заснешь.

Карлин закрыла глаза, перевернулась на бок, длинно и глубоко вздохнула. Пора перестать бороться и спорить сама с собой и вернуться в реальность. «Значит, новый босс считает меня горячей штучкой. А ведь я ничем не старалась вызвать к себе влечение». Покалывание в груди, бабочки в животе и внезапная пульсация в тайном местечке — о чем она, казалось, забыла навсегда, — служило напоминанием, что ее жизнь не закончилась. Брэд пытался, но все же не до конца уничтожил в ней женщину. С другой стороны, из-за него она старательно избегала мужского внимания… Чтоб ему в аду сгореть!

Карлин зарылась под одеяло и представила, что Зик лежит с ней в постели — длинное, жесткое, мускулистое телом раскинулось рядом. Представила, как на самом деле ощущает мужское тепло, которого не было, как на самом деле наслаждается любовными ласками в постели, где его не было.

И, наконец, незаметно уплыла в сон, упиваясь несбыточными мечтами.

* * *

Карлин никогда и представить себе не могла, каким зверским аппетитом обладают мужчины, целый день занимающиеся тяжелым физическим трудом. Ничего удивительного, но теперь она опасалась, что невозможно приготовить слишком много еды для этой вечно голодной толпы. Если офисные парни ели много, их считали обжорами, но Зик и его команда легко уминали в два раза больше, чем она первоначально ожидала. Нечего и рассчитывать, что что-то останется.

Девять мужиков за считанные минуты смели горы омлета с беконом, а заодно хлеб, тосты и всё остальное. Карлин стояла в дверях и смотрела, как они едят, обсуждая предстоящие дела. Похоже на налет саранчи.

Но, черт побери, глядя на парней, Карлин неожиданно почувствовала большое удовлетворение. Она им нужна. В самом примитивном смысле, конечно, и кто-то другой легко мог бы ее заменить, но всё же приятно для разнообразия ощущать себя по-настоящему необходимой.

После завтрака и ухода мужчин на работу она на несколько часов останется в доме одна. Все, включая Зика, буквально наелись до отвала и уехали. Даже Спенсер объявил, что после таблетки болеутоляющего немного подремлет в общежитии, как часто поступал после несчастного случая. Сейчас можно и передохнуть. Посудомоечная машина запущена, стиральная машина и сушилка загружены по полной — интересно, когда удастся перестирать накопившиеся груды? — слесарь обещал появиться от часа до трех дня. Карлин налила себе чашку кофе, уселась за кухонный стол и уткнулась в несколько поваренных книг, обнаруженных на полке в столовой. Там стояло довольно много, но она выбрала три, которые выглядели самыми зачитанными. Полистала, задерживаясь на страницах с пометками или закладками. Наверняка это рецепты любимых блюд, которые часто готовили в этом доме, ведь так? Похоже на то.

Чили, тушеная говядина, бефстроганов, кукурузный хлеб с луком, печенье, шоколадный торт, яблочный пирог.

Вряд ли удастся составить конкуренцию мастерству Кэт. Сладкий пирог из готовой смеси — еще куда ни шло, но настоящий, собственноручно выпеченный? Ни за что. Если Зик захочет пирога, пусть заказывает у Кэт.

За гулом домашней техники Карлин услышала стук в заднюю дверь. Видимо, после приема болеутоляющего Спенсер подремал совсем недолго! На этот раз она не заставит его ждать. Вскочила и бросилась к двери.

Вот уж повезло так повезло. Это не Спенсер, это Зик там стоял, хмуро глядя на нее через стекло. Жаль, что теперь слишком поздно развернуться, сделать глоток кофе и снова проделать тот же путь, только не спеша.

— Вижу, не нашел свой ключ.

— Нашел, — процедил он сквозь зубы. — Но забыл в спальне.

— Первые признаки болезни Альцгеймера?

— Почему-то взбрело в голову, что мне не понадобится ключ, дабы попасть в свой собственный чертов дом в разгар чертового дня, — рявкнул Зик, оглядев ее сверху донизу.

Карлин повернулась к нему спиной и пошла на кухню.

— Нравится тебе или нет, но дверь будет снова заперта, едва ты выйдешь за порог.

— Пока не собираюсь никуда уходить.

Отлично! Последнее, что ей нужно — Зик Декер, путающийся под ногами.

— Почему нет? — хмуро спросила Карлин.

— Это мой дом, не собираюсь перед тобой оправдываться. Делать мне больше… — Он остановился на полуслове, глубоко вдохнул, потом посмотрел на нее. — Чем это пахнет?

— В духовке мексиканская пастушья запеканка на обед и жаркое в мультиварке на ужин.

— У меня есть мультиварка? — изумился Зик так сильно, словно она сообщила, что у него посреди лба вырос рог как у единорога.

— Нашла в кладовой, — с трудом сдержала улыбку Карлин.

— Наверное, Либби купила, — громко хмыкнул Декер и направился к кофейнику.

Карлин постаралась подавить внезапный совершенно неуместный всплеск ревности. Кэт говорила про Либби, да и Зик упомянул это имя, показывая ее новое жилище. Но никто не поделился с Карлин подробностями об этой женщине и ее месте в этом доме. Любовница? Жена? Кэт сказала, что когда-то Зик был женат. Не в силах удержаться, удивляясь, почему выбрала этот момент, чтобы проявить любопытство, немного раздраженно спросила:

— Кто такая Либби?

Зик налил кофе и повернулся к ней лицом.

— Она много лет выполняла обязанности, ставшие теперь твоими. Либби была поварихой, экономкой и практически матерью для мужчин. Готовила, наводила порядок и подставляла плечо любому, кто желал выговориться. Во время отёла мы могли рассчитывать на ее помощь, если понадобится. До того, как ее колени позволяли.

— Идеальная женщина.

— Чертовски близко, — подтвердил он.

Идеальная… то есть такая, какой Карлин никогда не стать, как ни старайся, так что самое время просветить работодателя насчет собственных возможностей.

— Ну, я не планирую помогать во время отёла… — начала Карлин, хотя понятия не имела, что это такое и когда наступит это время, но ни под каким видом не собиралась принимать никакого участия в этом сомнительном деле, — и уж точно никому не стану практически матерью.

— Принято к сведению, — едва удержался от ухмылки Зик, оттолкнулся от стойки и направился в сторону своего кабинета. — Мне надо поработать с документами.

«Я еще не всё сказала, дружок».

— Постой, — окликнула Карлин, как только босс подошел к двери между кухней и столовой. Декер повернулся с подозрительным выражением на жестком лице. — Мы еще не обсудили, когда у меня выходной.

— Выходной? — с ужасом переспросил он. — Ты и суток здесь не проработала, а уже говоришь о выходном?

— Да! Хотя бы на полдня, — уступила Карлин. — Неужели в штате Вайоминг не существует законов о труде? Разве ты не обязан предоставлять мне свободное время? Не волнуйся, я наготовлю еды, так что никто не оголодает, но мне хотелось бы навестить Кэт, зайти в библиотеку, просто… прогуляться.

И пообщаться с родственниками по компьютеру в библиотеке… впрочем, в такие подробности незачем посвящать ни Зика, ни кого-либо еще.

Теперь Декер выглядел по-настоящему раздраженным.

— Либби никогда не брала выходной?

— В общем-то, нет.

— Неудивительно, что тебе не удалось удержать моих предшественниц, — проворчала Карлин.

По тону Зика стало ясно, что никто и никогда не сможет заменить идеальную Либби. «Неужели я осмелюсь приготовить что-то по отмеченным рецептам? Наверняка их отметила эта мастерица на все руки, и как ни старайся, до уровня идеальной Либби точно не дотяну».

Зик небрежно — язык тела демонстрировал такую обиду и настороженность, что Карлин задумалась, не нарочитая ли это небрежность — оперся на дверной косяк, глотнул кофе и, кажется, — возможно, только кажется — чуть-чуть расслабился.

— Можешь навестить Кэт во время поездки в город за продуктами.

— Вряд ли это будет считаться выходным, правда?

Карлин не задумывалась о покупке продуктов, хотя, безусловно, это часть должностных обязанностей. Она попыталась сообразить, сколько всего надо закупить на девять голодных мужчин. Если просчитаться, то придется мотаться в Баттл-Ридж четыре раза в неделю!

— А кроме того, держу пари, что не смогу найти дорогу обратно.

— Завтра я сам тебя отвезу. Пока не освоишься, либо я, либо Спенсер будем доставлять тебя в город и обратно.

У этого мачо на всё готов ответ!

— Почему Спенсер не может поехать со мной завтра?

Парнишка не заставлял нервничать, не вызывал учащенного сердцебиения и не вторгался в ночные сны. Такая компания куда безопаснее, потому что точно не даст совершить какую-нибудь глупость.

— Пусть отдохнет, к тому же мне нужно зайти в хозяйственный магазин и в банк.

Спорить глупо. В данный момент больше всего хотелось выгнать Зика из кухни и тем самым избавиться от его присутствия.

— Отлично. Заодно и обсудим мой выходной.

— Полдня, — отрезал Декер, потом повернулся и направился в кабинет к своим документам.

Этот мужчина действительно прекрасно выглядел. Тугая ковбойская задница в обтягивающих джинсах… так бы и съела. Нужно срочно выкинуть из головы дурацкие мысли!

Карлин открыла рот, чтобы что-то крикнуть ему вслед, но передумала. Пока согласимся на полдня.

* * *

Такой палец в рот не клади.

Декер никак не мог решить, хорошо это или плохо.

Зик попытался сосредоточиться на платежных ведомостях, но мысли витали далеко. Ум так и норовил вернуться к мечтам о девушке, которая взяла верх над его домом и, видимо, над рассудком тоже. Даже в полном отчаянии не стоило нанимать Карлин. Она неплохо готовила — более чем неплохо, пока, во всяком случае — справлялась с уборкой, но всё равно он совершил большую ошибку.

Ясно, что перед другими парнями следует называть ее Карли, но Карлин подходит ей лучше. Звучит по-другому. Зик никого не знал по имени Карлин и никогда не встречал никого на нее похожего. Не нужно было вступать в эту игру.

Это Кэт во всем виновата. Если бы она не предложила нанять Карлин, ему и в голову не пришло бы взять ее на работу, ведь он с первого взгляда понял, что с этой девушкой будут проблемы… и сейчас эта проблема живет в его доме. Как, черт возьми, он позволил себя уговорить? И вот теперь связан положением работодателя, хотя единственное, чего жаждал — хотя бы миссионерской позы. Карлин голая, под ним, ногами обхватывает его талию… о, черт, да. Зик невольно прикрыл глаза, воображая, как ее влажное внутреннее тепло плотно сжимает его член.

Но он облажался, наняв ее работать на ранчо. Дьявол, облажался во всей этой ситуации. Он бы немедленно пригласил ее на свидание в ту же секунду, как увидел, невзирая на огромную табличку на шее «Оставь меня в покое, придурок». Теперь понятна причина такого поведения, но тогда Карлин выказала по отношению к нему явную настороженность, если не сказать враждебность. Словно хотела поссориться, словно специально дерзила, чтобы вызвать в нем крайнее раздражение. Если история с побегом не вранье, то вполне понятно подобное отношение к мужчинам.

Развод с Рейчел прошел «мирно», то есть они оба были счастливы разбежаться в разные стороны как можно дальше друг от друга… однако даже после «мирного» развода Зик какое-то время не хотел иметь ничего общего с особами противоположного пола. Не давал зароков или каких-то глупостей вроде того, но определенно нуждался в передышке от женщин… в свободной вольной жизни.

Карлин тоже в подобной ситуации? Если бы она узнала, как часто он мысленно ее раздевал и бросал в свою постель, как бы к этому отнеслась? Согласилась вступить в отношения или послала к черту? Учитывая, что Карлин за словом в карман не лезет, если она не захочет его как мужчину, то так прямо и скажет, не постесняется, наплевав на то, что он теперь ее босс. И, скорее всего, даже получит удовольствие, послав его куда подальше… образно говоря.

А он получит удовольствие от яростного отпора. Либби никогда не устраивала дерьмовых разборок, похоже, и Карлин не склонна с истерикам. Хорошо. У него нет времени нянчиться с кем бы то ни было, пока он здесь за всё отвечает и решает вопросы на ранчо, в котором кровно заинтересован. Большое облегчение — взвалить все дела на кухне, да и прочие домашние хлопоты на Карлин. Теперь она в его власти, и, кажется, это осознает.

Но вне работы они на равных. Он не начальник, она — не подчиненная, и неважно, что он платит ей зарплату. Карлин его перехитрила. Он-то согласился ее не увольнять, а вот она не обещала, что не уедет, если обстоятельства заставят.

Зик откинулся в кресле и изумился, что последняя мысль не осенила раньше. Вот чертовка! Она взяла над ним верх, а он только сейчас это понял!

Потому что с самого начала потерял голову.

Когда Карлин заявила, что никому не станет матерью, он чуть не выпалил: «Меня единственного тебе никогда не удалось бы отлучить от груди!» Слава Богу, здравый смысл вовремя заткнул болтливый рот, позволив сохранить достоинство. Может, он привыкнет входить в дом и видеть ее там. Может, при взгляде на нее дружок в штанах перестанет дергаться и каменеть, как только он свыкнется с ее присутствием. Может, она перестанет глазеть на него, словно он разносчик чумы. Угу, может…

Итак, что же делать? Держаться от Карлин подальше или совсем наоборот? Постараться избежать проблем или насладиться по полной ее проживанием под его крышей?

Через полтора-два месяца Спенсеру снимут перевязь и парень снова сможет готовить. К тому времени, по расчетам Декера, всё белье будет перестирано и в доме наведен полный порядок. Он пообещал Карлин не увольнять ее до весны, но если она сама уйдет — это другое дело. Она уже злится из-за выходного. Если не понравится что-то еще, она уедет?

Какая-то часть Зика — та, что в штанах — хотела, чтобы она осталась до весны. К тому времени он найдет мужчину или пожилую женщину на ее место, а Карлин будет более чем готова двигаться дальше. До тех пор все на ранчо будут хорошо питаться, он будет ежедневно возвращаться домой к горячей еде и убранному жилищу. И никакой грязной одежды, ждущей стирки! Спенсер выздоровеет как раз к началу отёла, когда каждая пара рабочих рук на счету. В общем, имеет смысл удержать Карлин на всю зиму.

Разумеется, той самой озабоченной части тела тяжело дадутся несколько месяцев проживания с Карлин под одной крышей… не пытаться затащить ее в постель и сходить с ума, понимая, что нельзя. Нельзя. Дьявол, почему бы и нет? Ладно, оставим пока этот вопрос… там видно будет.

Только в двух вещах Зик был абсолютно уверен — эту девушку он хочет сильнее кого-либо в жизни, и что она, вне всякого сомнения, в любом случае доставит много хлопот, ляжет с ним в постель или нет.

Декер задумчиво глотнул остывший кофе. Черт, даже кофе она варила лучше него.

Глава 10

Мужчины, все семеро, жадно уминали огромное количество жаркого. А еще картофель и зеленую фасоль — тоже всё исчезало на глазах. Сегодня вечером хлеб заменили разогретые замороженные булочки. Может, это жалкая подделка, и уж точно они не так хороши, как домашняя выпечка Кэт, но парням явно нравились, потому что никто не жаловался, выхватывая хлеб из корзинки.

Сэкономленное мультиваркой и замороженными изделиями время Карлин потратила на поиски в кладовке ингредиентов для десерта. Рецепт торта «Никогда не подведет», найденный в одной из поваренных книг на совершенно пустой странице, не относился ни к одному виду блюд, так что это, вероятно, не наследство Либби. Похоже, идеально подойдет для начинающей кулинарки.

Карлин не стала садиться за стол вместе с парнями, наполнила небольшую тарелку и устроилась на кухне. Несколько мужчин, включая Зика, звали присоединиться к общей трапезе, но она отказалась. В одиночестве она чувствовала себя более комфортно, а кроме того, хотя за длинным столом уселась бы дюжина человек, но стульев стояло только девять. У нее был выбор — сесть рядом с Зиком или Дарби, а у нее совсем не то настроение, чтобы находиться слишком близко к любому из них. Зик нервировал. Дарби обшаривал глазами.

Сидеть одной на кухне куда спокойнее.

Но когда пришло время подать десерт, Карлин гордо внесла торт в столовую. Слоеный, полностью собственного приготовления. И очень аппетитный на вид. Белая глазурь получилась воздушной и сладкой, поскольку нельзя было отрезать кусочек, то пришлось легонько соскоблить глазурь кончиком пальца и попробовать. Ням-ням. Карлин никогда не считала себя великим кулинаром, но обучение у Кэт принесло свои плоды, и мужчинам, которых она кормила, казалось, нравилась ее еда. Так что всё хорошо.

Парни заохали и заахали, когда она выставила торт на стол. Пока они восхищались, Карлин метнулась на кухню за десертными тарелками, чашками для кофе и чистыми вилками. Кофейник с кофе — без кофеина, чтобы никто не обвинил в беспокойном сне — уже вовсю кипел.

Уолт взял чистый нож и принялся резать лакомство, Карлин налила кофе всем желающим. Тарелки были заполнены большими кусками и пошли по рукам, пока каждый, включая повариху, не получил свою порцию. Уолт настаивал, чтобы она разделила с ними десерт, Карлин согласилась, во-первых, отказаться невежливо, во-вторых, хотелось насладиться всеобщими восторгами по поводу ее кулинарного шедевра. Заняла место рядом с Зиком, сочтя его меньшим из двух зол. Может, он и нервирует, но хотя бы не пялится на ее весьма скромную грудь и ни разу ей не подмигнул. В противном случае она, наверное, упала бы со стула.

Почти одновременно мужчины принялись за десерт, Карлин внимательно за ними наблюдала, прежде чем приступить к торту.

У одного за другим предвкушение сменилось сначала замешательством, потом унынием. Все молча жевали, жевали и жевали. И жевали.

Карлин тоже положила в рот кусочек. Вкус замечательный. Чем они недовольны? А потом прожевала. Еще раз.

Мочалка. И не просто мочалка, а старая и жесткая. Ни фига себе «Никогда не подведет»! Карлин в ужасе оглядела присутствующих. Все без исключения парни, которые сначала с вожделением взирали на тарелки и с удовольствием начали лакомиться десертом, теперь сидели обиженные как обманутые дети. Шестеро продолжали жевать. Только Дарби схватил салфетку, выплюнул кусок, открыл было рот, чтобы что-то сказать — можно себе представить что! — но Зик его прервал:

— Честно говоря, настолько объелся, что не смогу проглотить ни кусочка.

— Ага, — поддакнул Уолт. — Вкусно… правда, но в меня просто больше ничего не влезет…

Илай и Бо запили несъедобную гадость и дружно кивнули в знак согласия. Патрик и Спенсер соскоблили глазурь и с удовольствием облизали вилки. Дарби оглядел сотрапезников и покачал головой:

— Если бы это сотворил кто-то другой, а не красивая девушка, вы бы по-другому запели.

— Дарби, — прервал Зик низким, почти угрожающим голосом.

— Все нормально, — встряла Карлин, обратив к себе взоры присутствующих. — Мне очень жаль. Этот торт — настоящая мерзость.

— Ну… не так уж он плох… — вступился Спенсер. — Просто немного…

— Резиновый, — подхватил один ковбой.

— Как подошва, — поддакнул другой.

— Жесткий, как старое седло.

И все дружно рассмеялись.

Карлин и смутилась, и разозлилась, что впустую потратила так много времени на проклятый торт, но в то же время… Все мужчины, за исключением Дарби, постарались пощадить ее чувства. Шестеро из семи проглотили кусочек этого ужасного изделия, и если бы она сама не признала свой провал, так ничего бы и не сказали.

Похоже, она попала в общество своего рода джентльменов. Грубоватых, да, но всё же… джентльменов.

Если Карлин чему-то и научилась за последние несколько месяцев, то искусству держать удар. Это всего лишь кулинарная неудача, а не катастрофа.

— К вашему сведению, — заметила повариха, подцепив глазури, — это восхитительное лакомство называется «Никогда не подведет».

Все снова рассмеялись, на что она и рассчитывала.

— Можете съесть только глазурь, если хотите. Поверьте, она действительно очень вкусная. И заверяю — в следующий раз этот торт получится у меня гораздо лучше.

Смех умер. Ковбои молча воззрились на Карлин.

— Не мучайтесь, мисс Карли, — вежливо предложил Спенсер. — Либби наверняка использовала готовую смесь. Просто добавляла яиц, воды — и виола! — выходило чертовски здорово.

Карлин закусила губу, чтобы не рассмеяться. Виола? Конечно же, он хотел сказать «вуаля!»… но не стала поправлять Спенсера перед всеми, дабы не конфузить. В конце концов, он-то всячески старался не смущать ее. Когда они останутся наедине, придется научить парня использовать правильное слово, и, возможно, он усвоит подсказку.

— Посмотрим. Вряд ли дело в переизбытке муки или нехватке яиц. Просто нужно понять, что я сделала неправильно.

— Зато пирожные вчера вечером прекрасно удались, — заметил Уолт.

— К тому же, — добавил Илай, — всегда можно купить пироги у Кэт. До твоего прихода на эту должность те самые пироги были единственной приличной едой…

— Эй! — прервал Спенсер. — Я старался изо всех сил. Что-то не наблюдал на кухне ни одного идиота, желающего помочь. — Слова звучали, может, и жестко, но за ними не скрывалась настоящая враждебность. Затем он посмотрел на повариху, покраснел и застенчиво пролепетал: — Простите мой французский.

Вдруг до Карлин дошло, что эти люди создали своего рода семью. Из рассказов Зика стало ясно, что Либби занимала важное место в этой семье. Карлин сомневалась, что когда-нибудь настолько станет своей, сердцем и душой этого места. Вот если остаться здесь на долгие годы, а не на несколько месяцев, но… она здесь просто временный работник, желанный и необходимый на данный момент, но временный.

— Ну, тогда вы будете рады услышать, что я позвонила Кэт и заказала пару пирогов на завтрашний ужин, — сообщила Карлин, встала и начала собирать грязную посуду.

Объявление вызвало несколько широких усмешек и по крайней мере два присвиста.

Уходя на кухню, бросила через плечо:

— И все же я обязательно испеку еще раз этот чертов торт, и он непременно получится.

Ей-богу, к тому времени, когда она покинет это ранчо, «Никогда не подведет» в ее исполнении будет не менее знаменит, чем у идеальной Либби. Пусть ближайшие несколько месяцев придется из кожи лезть, чтобы сравняться с этим незримо присутствующим божеством, Карлин тоже оставит хорошую память о себе.

* * *

Зик запер дверь за Уолтом, который уехал последним, так как они провели некоторое время в кабинете, обсуждая дела на следующий день. Потом увидел новые запоры, установленные по указанию Карлин, и покачал головой. Один заменил явно непригодные, по мнению поварихи, дверную ручку и замок, другой — сверхнадежный, открываемый ключом — разместили так высоко, чтобы никто не смог добраться до него из разбитого окна. Входную дверь тоже укрепили.

Ворча, Зик направился было на кухню, но остановился, отметив, что груда грязной одежды значительно уменьшилась, а начищенные сапоги и ботинки аккуратно выстроены в ряд.

Карлин стояла к нему спиной, освобождая посудомоечную машину. После очередной загрузки домработница наверняка заведет разговор о выходных, а пока он был счастлив поручить эти хлопоты ловкой — пусть и немного одержимой засовами — труженице.

— Здесь тебе не Нью-Йорк, знаешь ли, — сварливо пробурчал Зик.

— Ужас какой. А я-то размечталась потратить свои законные полдня на посещение бродвейского шоу, — спокойно ответила Карлин, не оглядываясь. — Что ж, вместо этого придется раздобыть бинокль, чтобы шпионить за коровами.

Зик невольно начал улыбаться, но тут же спохватился и зарычал, совсем чуть-чуть. Босс не обязан пикироваться с подчиненными, но, черт возьми, очень трудно удержаться. Пусть даже он неправ, но словесными уколами она сама нарывается на ворчливый ответ.

— Они редко танцуют и никогда не поют. Надеюсь, без мюзиклов ты проживешь.

Вместо того чтобы как обычно огрызнуться, Карлин рассмеялась. По-настоящему, от души.

Надо срочно сменить тему. Стоять на кухне и переругиваться с Карлин слишком весело.

— На мой взгляд, с замками ты переусердствовала, но если тебе так спокойнее…

— Угу, гораздо спокойнее. Запасные ключи в комоде в твоей спальне, еще один комплект висит на крючке в кабинете. Разумеется, перед отъездом я передам тебе ключи от моих комнат.

Карлин наконец повернулась к нему лицом. Несколько прядей выпали из некогда аккуратного хвостика, лицо пылало. На бесформенном фартуке какие-то пятна. И, черт возьми, она выглядела прекрасно… и не потому, что хорошо готовит, и даже не потому, что у нее красивое лицо, а из-за бойцовского духа.

— Знаешь, — слегка укоризненно добавила она, — ты должен сказать Спенсеру, что надо говорить «вуаля», а не «виола». Когда-нибудь он попадет в неловкую ситуацию.

— Я уже как-то пытался, — усмехнулся Зик. — Он ответил, что в их семье все так говорят. Так что он не переживает по этому поводу.

Прислонившись к буфету, Декер наблюдал, как Карлин с тарелками передвигается взад-вперед, и задумался, чем бы заняться. Можно посмотреть телевизор, если ничего путного в голову не придет, но после отъезда Либби у него оставалось так мало свободного времени, что он понятия не имел по каким каналам что показывают. Или, черт возьми, можно просто лечь спать пораньше. В любом случае, на самом деле пора уйти и оставить Карлин заканчивать дела на кухне. Но вот ведь дьявольщина — как же приятно за ней наблюдать! Сегодня она не выглядит такой колючей. Может, пробыв здесь всего полтора дня, успокоилась и почувствовала себя как дома.

Карлин выпрямилась и одарила Зика взглядом, который иначе как убийственным не назовешь.

— Увидимся утром.

Недвусмысленный пинок под зад. Зик прекрасно понял намек, — хотя она и не спросила, какого черта он болтается в ее кухне и не приказала выметаться, — но всё же это явный пинок.

— Утром сразу после завтрака поедем в город, — сообщил Декер.

Если уж она вся из себя такая деловая, то и он не хуже… на данный момент. Банк открывается в девять, так же как библиотека, о чем ей уже известно.

— Не знаю, сколько времени займет поездка, так что на завтрашний обед запланированы бутерброды, — вернулась к насущным заботам Карлин. — Если вернусь раньше — успею что-нибудь приготовить. Если нет, думаю, ребята справятся сами.

— Справятся.

Надо пожелать спокойной ночи и уйти, но Зик не двинулся с места, по-прежнему пожирая Карлин глазами. С какой стати он должен уходить из собственной кухни, если ему нравится за ней наблюдать? Он не путается под ногами. Ничем ее не беспокоит. Не подходит. Просто смотрит. Но она чувствовала его взгляд, и напряженность медленно сковывала ее тело. Хлопотунья игнорировала босса и продолжала трудиться, но непринужденная легкость исчезла. Зик тут же разозлился, что стал причиной такой перемены, и одновременно порадовался, что Карлин старательно не обращает на него никакого внимания. Возможно, пора прибегнуть к другой стратегии.

— Не возражаешь, если налью себе чашку кофе? — В кофейнике осталось на чашку или две. — Не хочу путаться у тебя под ногами, но раз уж ты заварила прекрасный кофе, жаль выливать в раковину остатки.

Похоже, она немного расслабилась, решив, что он болтается здесь ради кофе, а не ради нее.

— Конечно.

Карлин налила кофе, Зик подошел сзади и протянул руку за чашкой. Сейчас они стояли рядом, так близко, что он мог чуть наклонить голову и вдохнуть запах ее волос, что он и сделал, вот бы прижаться к ней всем телом… но нельзя.

Карлин наверняка испугается, что наткнулась на очередного преследователя, хотя лично его, скорее, отнесла бы к разряду работодателей-хищников.

— У тебя здорово всё получается, — прошептал Декер, потому что они стояли так близко. — За исключением торта, разумеется, — улыбнулся он.

— Обязательно спрошу у Кэт, что сделала не так, — улыбнулась в ответ Карлин, отодвинулась и снова занялась своим делом, принявшись энергично мести пол.

Зик не сомневался — она совсем не случайно схватилась за метлу, держа ее между ними как импровизированное оружие.

Карлин не шутила, когда сказала, что «К» на униформе означает Колючка.

Зик отсалютовал ей чашкой и направился к двери.

— Увидимся утром.

— Угу, — кивнула она, ожесточенно орудуя метлой. — Спокойной ночи.

Зик не оглядывался, но шагая в свою берлогу, решил, что просмотр чего-нибудь по телевизору поможет привыкнуть к присутствию Карлин Хайнц в его доме.

* * *

Карлин закончила на кухне и направилась к себе. Душ и кровать — вот следующие пункты в повестке дня. Если сначала усесться перед телевизором, скорее всего, она немедленно заснет прямо на диване. Заперев дверь, сняла одежду, бросила в корзину для грязного белья и поплелась в ванную комнату. Она была измучена, удивительно довольна собой, но полностью вымотана. Накормить Зика и его команду, перестирать кучу грязной одежды и постараться привести в порядок дом, который, казалось, месяцами не убирали — нелегкая работа, но ей всё нравилось, нравилось ощущение, что она занята чем-то полезным. Уже виднелся свет в конце тоннеля, хотя забот по дому полным-полно, после обеда все же можно выкроить часок-другой для себя, вздремнуть, посмотреть телевизор или полистать книжку. Зик может заинтересоваться, зачем она посещает библиотеку, если ничего не читает.

Как же приятно стоять под горячим душем! Некоторое время Карлин просто наслаждалась ударами воды по уставшим мышцам. Наверняка сегодня не будет никаких проблем с засыпанием.

Эта работа почти идеальна. Уединенное ранчо, теперь имеется солидный замок на входной двери, и большинство работников — вполне приличные люди. Дарби, правда, неприятный тип, но в любом обществе таковой обязательно найдется. Патрик очень молчалив, трудно понять, что у него на уме. Спенсер — просто лапочка, Уолт походил на добродушного папашу.

Но, черт возьми, еще бы раскусить этого Зика Декера! То злится как черт, а через минуту явно благоволит. Наглец эдакий! Пусть уж выберет что-то одно и придерживается выбранной манеры поведения, недосуг ей предугадывать его поступки и свою реакцию на них. Физическое влечение к этому мужчине — уже большая проблема, даже когда он периодически ведет себя как полный болван… а если он вдруг возьмет привычку вести себя дружелюбно, как ей избежать искушения?

Отмыв себя до скрипящей чистоты, Карлин вышла из душа и быстро вытерлась полотенцем. «Как-нибудь справлюсь с Зиком». Одно совершенно ясно: в тот же день, как она встретит его у порога заботливым «Как прошел день?», тут же двинет дальше.

Глава 11

Карлин вошла в продуктовый магазин Уортона, Зик следовал по пятам. Ей не нравилось, что он пошел с ней, не нравилось, что он прямо за спиной, не нравилось, что она словно под конвоем. Она-то собиралась сделать покупки без нервотрепки, без ощущения, будто рядом надзиратель. Причем с секундомером в одной руке и кнутом в другой, на тот случай, если он решит, что она тратит слишком много времени. Просто водитель? О, да. Единственное, что удерживало от броска в голову Зика чем-нибудь большим и увесистым — множество знакомых лиц вокруг.

Если закупать строго по прихваченному с собой списку, то вполне можно уложиться в полчаса или даже минут двадцать, после чего покинуть супермаркет. Но Карлин пролистала несколько поваренных книг, в голове крутилось невообразимое количество рецептов… два или три точно. Хотелось покопаться на полках, поразмыслить, что бы вкусненького приготовить для толпы непривередливых голодных мужиков. Может, увидит какие-то ингредиенты, не включенные в список, и вдохновится. Может…

Что это на нее нашло? О чем, во имя Господа, она думает? Кулинария никогда не входила в перечень любимых дел, а вот теперь она посвящает большую часть дня размышлениям о всяких вкусных блюдах и выпечке. Что-то не так в этой картине.

Работа на уединенном ранчо, плата наличными, жизнь под вымышленным именем — идеальная ситуация, идеальная возможность для беглянки накопить деньжат, передохнуть от стресса, вызванного постоянными переездами и вечной настороженностью. Работа до изнеможения полностью устраивала, даже приготовление пищи. Карлин была вполне довольна некой сменой приоритетов, потому что смогла просто отмахнуться от провала проклятого «Никогда не подведет» и двигаться дальше, вместо того, чтобы зацикливаться на неудаче.

Может, это не смена приоритетов. Может, не признак психического расстройства. Может, она просто становится профессионалом. Прекрасно. Если смотреть на происходящее с этой точки зрения, то вторая попытка испечь чертов торт удастся куда лучше даже неумехе.

Невозможно спокойно бродить по магазину с нетерпеливым огнедышащим драконом за плечом. Наверняка команда «поторопись» раздастся в ближайшие… пять минут, к гадалке не ходи.

«Что ж, пусть себе полыхает огнем сколько влезет, — мстительно подумала Карлин. — В этой экспедиции я главная, и если ему что-то не нравится, может где-нибудь спокойно посидеть и подождать…»

Ой-ой. Реальность резко ударила кулаком между глаз. Карлин снова заглянула в список и едва не застонала вслух. Перечень не очень длинный, зато весьма увесистый. Нужно не пять фунтов муки, а по меньшей мере двадцать. То же относится к сахару. Да и буквально ко всему остальному, а значит, в одну тележку всё не поместится, понадобится как минимум две, может, три… стало быть, без Зика не обойтись.

Вот и светлый лучик в облаке мрачных мыслей — хотя бы ненадолго сделать из босса обыкновенного грузчика.

— Основные правила, — сурово отчеканила Карлин, подтянув к себе сначала одну, потом вторую тележку. — Не пытайся меня торопить, иначе я что-нибудь забуду. Не отвлекай, пока я думаю, иначе я что-нибудь забуду…

— Как можно что-то забыть? У тебя есть чертов список. Просто ставь галочку, когда что-то уложишь в корзинку.

— И не прерывай, — невозмутимо добавила Карлин. — Любой идиот способен закупить что-то по списку. А остальное требует творческого подхода.

— Это список продуктов, а не произведений искусства.

— Возможно, я что-то не включила. Вот почему мне надо сосредоточиться, а ты должен молча следовать за мной и соблюдать спокойствие.

— Так его, милая, — одобрила худенькая седая женщина в джинсах, сапогах и джинсовой рубашке, проталкивая тележку мимо ссорящейся парочки.

— Спасибо, миссис Д., — сухо поблагодарил Зик, укоризненно глядя вслед пожилой даме.

— Не за что, дорогой, — бросила та через плечо, свернула в отдел готовой продукции, где остановилась и принялась разглядывать ассортимент салатов.

Карлин поджала губы, задумалась, потом впилась в Зика подозрительным взглядом:

— Твоя бывшая подружка?

— Первая учительница.

По непонятной причине Карлин едва не хихикнула, представив Декера щербатым первоклашкой. Убирая дом, она наткнулась всего на пару фотографий — немного… Что навело на мысль — наверное, убрал остальные куда подальше, таким образом лишив ее возможности увидеть, как личико малыша — хоть убей, никак не удавалось представить Зика ребенком — превратилось в суровую мужскую физиономию. Отчасти это понятно — какой парень захочет держать под рукой свои детские фотографии? Снимки своих детей, да, но не самого себя. Черт, стоило вообразить Зика отцом, как тут же скрутило живот. Нет, внезапное желание родить от него ребенка — вот что скрутило живот. О, Боже, вместо того, чтобы взращивать в себе иммунитет к этому субъекту, она всё больше в него влю….

— Выглядишь так, словно того гляди вырвет, — отметил Декер.

Внутренне содрогнувшись, Карлин взяла себя в руки и отбросила несвоевременные фантазии, дабы занять законное место начальника этого похода.

— Попробовала представить тебя ребенком. Ужас.

— Верно мыслишь, — хмыкнул Зик, потом улыбнулся. — Но миссис Д. мне спуску не давала. Усмиряла одним взглядом.

— Значит, крайне необходимо с ней поговорить.

Просто чтобы вывести его из себя, Карлин и правда свернула в сторону миссис Д., но Зик схватился за ручку тележки, останавливая неуместный порыв.

— У меня нет времени болтаться тут весь день. Набери продукты и пошли отсюда.

Жаль, что она не сделала ставку сама себе, как скоро он скомандует «поторопись» или что-то в этом роде, ведь только что выиграла джек-пот.

— Все правильно, но… — ткнула она в Зика пальцем, — помни правила: следуй за мной, забирай то, что я скажу, но молча!

— О, стало быть, теперь я у тебя на подхвате?

— Умный работник использует все доступные инструменты, — заявила Карлин, оставив боссу решать, что именно она имеет в виду.

— Умный работник не любит попусту тратить время.

Единственная причина, почему она не вступила в перепалку — он прав. Нужно набрать тонну продуктов, и они не запрыгнут в тележки сами по себе.

С овощами всё просто: ни один из мужчин, включая маячившего рядом индивида, не требовал чего-то необыкновенного типа брокколи или сельдерея. Лук, картофель, кабачки, баклажаны, вот и всё. Но всё же нужно много картофеля и много лука.

В голове проносились вычитанные рецепты, пока Карлин бродила по проходам с разнообразными консервами и пакетами с сухими супами, гадая, останутся ли макароны с сыром по-прежнему макаронами с сыром, если использовать другие виды лапши. Хотя ей всегда казалось, что ничего проще быть не может, но в действительности мусорная яма с кулинарными катастрофами только и ждет вожделенного пополнения. Ради Бога, это всего лишь макароны с сыром! Что там можно испортить?

— Понятия не имею, чем тебя заворожила эта коробка, но ты пялишься на нее вот уже пять минут, — рявкнул Зик. — Либо бери, либо двигай дальше.

— Я принимаю решение.

— Принимай быстрее.

— Тебе нравятся макароны с сыром?

— Я мужчина. Мне всё нравится с сыром.

— В кладовой не видела ни одной пачки макарон.

— Значит, Либби их не покупала. Спенсер никогда их не готовил, и Господь свидетель, я тоже никогда не пробовал. Повторяю: либо бери, либо пошли дальше, — нетерпеливо скомандовал Зик.

Решив, что можно немного и уступить, Карлин схватила огромную коробку и бросила в корзину.

— Только одну?! — полыхнул огнем дракон. — Если собираешься устроить вечеринку с макаронами и сыром, лучше возьми побольше, нет времени таскаться в город за каждой пачкой.

— Я тоже никогда раньше их не готовила, — потупившись, призналась Карлин. Какой повар не справится с таким простейшим блюдом, кроме нее, неумехи? — Если понравится, ладно, в следующий раз куплю больше.

— Думаю, нас всех ждет немало сюрпризов, — проворчал Зик.

«Спасибо тебе, Господи, за непробиваемого черствого работодателя, который своим раздражением избавил от унижения. Унижение смущает, а его вечное недовольство как-нибудь переживу».

— Не забыл правило соблюдать спокойствие? — недовольно насупилась Карлин. — Вот и соблюдай.

— Чисто из любопытства: у тебя хоть какая-то профессиональная подготовка имеется? Или ты прогуляла то занятие, где учили не слишком умничать перед боссом?

— Наверняка ты уже убедился, что я образцовый работник. Просто ситуация немного другая.

— Да? И чем же?

— Мы оба знаем, что на ранчо я надолго не задержусь. Поэтому ни при каких обстоятельствах не собираюсь целовать тебя в задницу… образно говоря, конечно. К тому же срок моего отъезда известен только мне, так что все козыри у меня на руках. Если честно, учитывая твои никудышные навыки уборки и состояние дома, которое я увидела по приезде, тебе нужно следить за своим языком, если не хочешь вывести меня из себя. Я ведь могу и уволиться. И когда наступит весна, твое тело найдут похороненным в этом гадюшнике под грудой собственного вонючего белья.

Вот так они и шагали рядом, переругивались, Карлин сверялась со списком и повелевала, что уложить в тележку — в большом количестве, разумеется. В их семье никогда не покупали больше одной банки нарезанных помидоров, а теперь нужно минимум десять, чтобы хватило хотя бы на неделю.

Карлин повернула тележку и направилась к полкам с выпечкой — вот где рай для гурманов! Ну, не считая прочих вкусностей — мороженого, конфет и печенья. Она сразу разглядела несколько рядов смесей для тортов, которые только напомнили о позорном провале. Невозможно испортить торт из готовой смеси, раз уж Бетти и Дункану понравилось, то и ей подойдут…

Темноволосый мужчина мелькнул впереди, глядя в другую сторону.

Брэд. Карлин моментально охватил такой сильный всепоглощающий ужас, что ярко освещенный магазин на мгновение потемнел и пол, казалось, разверзся под ногами. Сердце буквально едва не выскочило из груди, и она остановилась так резко, словно наткнулась на невидимую стену. Зик за спиной с трудом увернул тележку, чтобы в нее не врезаться.

— Черт побери, смотри… — начал он.

И тут Карлин повернулась, лицо белое как полотно, повинуясь инстинктам, бросила корзинку посреди прохода, метнулась мимо Декера и помчалась к задней части магазина, где всегда открыт люк для приемки товаров, следовательно, оттуда можно сбежать.

Но как бы быстро она ни бежала, Зик оказался проворнее. Сильными руками ухватил ее за рубашку и прижал к себе. Карлин быстро, словно гремучая змея, двинула кулаком по его предплечью, как молотом, чтобы ослабить хватку и увернуться.

— Дерьмо! — процедил Зик сквозь зубы, потому что сильный удар попал точно в цель, но прежде, чем она смогла вырваться на свободу, схватил ее второй рукой. — Что, черт возьми, на тебя нашло?

Глава 12

— Отпусти меня!

В глазах Карлин плескался дикий страх, но она сражалась с такой яростной решимостью, что Зику казалось, словно он отбивается от полчищ ниндзя, атакующих и вырывающихся одновременно.

Господи, ну и сцену они тут устроили! Можно подумать, что он напал на свою экономку прямо посреди продуктового магазина. Но по иронии судьбы им повезло — в этом проходе они были единственными, никто не увидел, что Карлин вдруг взбесилась.

— Он здесь! — прошипела она и пнула его по голени.

— Ох! Вот дерьмо! Черт возьми, прекрати буянить! — рявкнул Зик, обхватил ее обеими руками и слегка приподнял — самый простой способ привести истеричку в чувство.

Но уговаривая, вертел головой, высматривая человека, который вверг Карлин в такую панику, выражение лица стало сосредоточенным, взгляд — жестким и мрачным. Кое-кто имел несчастье видеть подобное выражение лица Декера перед расправой, прежде чем он приступал к делу. Несколько раз это самое дело заканчивалось кровопролитием, возможно, сейчас как раз тот случай.

Карлин снова пнула его в голень каблуком, черт возьми, синяки продержатся целый месяц, она лягалась как маленький мул.

— Прекрати, — жестко скомандовал Зик. — Где он? Покажи.

— Он убьет… тебя, меня, всех! — дико замотала головой Карлин.

— Кишка тонка. Гарантирую — по крайней мере половина покупателей вооружена.

Декер приложил губы к ее уху, чтобы не пришлось говорить громко. Какая-то часть Зика уловила запах ее кожи и шелковистость светлых волос, но в основном он оценивал ситуацию. Первым делом надо привести ее в чувство, чтобы Карлин смогла указать на преследователя… хотя, скорее всего, ее напугал обычный незнакомец.

— Я знаком с управляющим магазином. Мы сумеем защитить и тебя, и себя. Обещаю. Просто успокойся. Не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Где ты его видела? Можешь показать?

— Он… мелькнул… в том конце прохода.

Карлин задыхалась так сильно, что едва могла говорить, лицо совершенно побелело, Зик удивлялся, как это она еще не упала в обморок. Карлин втянула в себя воздух и на миг замерла, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

— Темные волосы. Зеленая рубашка.

— Сойдет. — Декер опустил ее на ноги и развернул лицом к себе. — Стой здесь. Не двигайся. Поняла? Мне нужно точно знать, где ты находишься. — Схватил ее за плечи, слегка встряхнул, впиваясь в нее пронизывающими зелеными глазами. — Пообещай.

Карлин дрожала с головы до ног. Зик ощущал, как ужас пронизывает всё ее тело, словно электрический ток. Голубые глаза остались единственным цветным пятном на лице, даже губы побелели. Никто не смог бы подделать такую физиологическую реакцию, и любые сомнения по поводу истории о преследующем ее психопате растаяли как дым. «Какой-то урод действительно ее терроризировал, и когда я доберусь до ублюдка…».

— Пообещай, — снова попросил Зик.

Глаза Карлин метались вокруг, словно прикидывая возможность побега, как у попавшего в капкан перепуганного зайчишки. Декера охватило еще большее бешенство, что она настолько перепугалась. Обещание не прозвучало, Карлин молча таращилась на него, и Зику пришлось выбирать — либо позволить подонку уехать, либо продолжать удерживать Карлин, чтобы та не сбежала.

Ну, если и сбежит, то пешком, потому что ключи от грузовика лежали у него в кармане.

— Стой на месте, — сурово скомандовал Зик, а затем отпустил ее и быстро двинулся между стеллажами, завернул, выискивая цель… которую на удивление легко обнаружил.

Мужик стоял через два прохода перед полкой с сухими завтраками. Зик уже приготовился переломать уроду все кости, когда в мозгу что-то щелкнуло, и Декер резко затормозил.

Отступил на пару шагов, чтобы глянуть туда, где оставил Карлин, практически уверенный, что никого не увидит. Но она всё еще стояла там, бледная как смерть, таращась распахнутыми глазами прямо перед собой, словно ожидала появления чудовища.

Зик жестом поманил ее к себе.

Карлин ожесточенно затрясла головой.

— Все в порядке, — решительно махнул Зик. — Давай, Карли.

Та опасливо двинулась вперед, и когда оказалась в пределах досягаемости, Зик схватил ее за руку и притянул к себе, чтобы она разглядела незнакомца.

— Это он? — спросил Декер, указывая на мужчину в зеленой рубашке.

Карлин собралась с духом и с ужасом посмотрела в нужную сторону. Зик почувствовал, как она сначала дернулась, потом инстинктивно отшатнулась, затем замерла и посмотрела еще раз.

— Это он, — слабо пролепетала Карлин. — Но это не он.

— Нет, не он. Успокойся. Это Карсон Лион. Он владеет небольшим ранчо к югу отсюда, где трудится вместе с женой и двумя детьми.

Карлин судорожно вздохнула, согнулась и уперлась руками в колени.

— О, Господи. Я не видела его лица, только… волосы и форму головы. Я… обезумела… запаниковала… Прости, что выставила себя полной дурой…

— Успокойся, — попросил Зик и подтолкнул ее обратно. — Ты вовсе не выставила себя полной дурой. Почувствовала опасность и отреагировала. Это нормально. Именно так ты и должна была поступить. Но в следующий раз просто скажи мне, я сам позабочусь о придурке. Теперь давай прогуляемся в бакалею, возьмем что надо и выберемся отсюда. У меня полно дел на сегодня, а мы теряем время.

Хладнокровный логический подход — вот в чем она нуждалась. Декер сделал вид, что игнорирует Карлин, толкнул тележку вперед, но тайком наблюдал, как она собралась, сосредоточилась и поставила перед собой задачу. Она все еще дрожала, но не колебалась.

Неожиданно Зика охватило смешанное чувство — восхищения и непреклонного желания оберечь эту девушку. Очевидно, Карлин влипла во что-то более серьезное, чем он предполагал, но сражалась изо всех сил. Да, твердый орешек — это про нее.

Но сейчас она под его защитой, и будь он проклят, если с ее головы хоть волосок упадет!

* * *

Брэд Хендерсон смотрел в монитор, полностью сосредоточившись на информации. Точнее, на отсутствии таковой.

На этот раз Карлин ускользнула из-под наблюдения. Сука. Если она устроилась на работу, то не используя свой номер социального страхования. Не получала штрафных талонов, не участвовала ни в каких социальных сетях, не открывала счет в банке. Брэд взломал аккаунт ее сестры на Facebook, но ничего не добился. Он знал, что Карлин не слишком близка с братом и сестрой, но наверняка они как-то поддерживают связь. Он просто не понял пока как.

Брэд прищурился, глядя на экран. Может, она и не слишком близка с братом и сестрой, но если он перережет им горло, тут же примчится. Если грохнуть всех членов ее семейки, перед их смертью сообщив Карлин, что это она во всем виновата, вот тогда сука сильно пожалеет, что сбежала.

Хендерсон глубоко вздохнул. Убийство ее близких удовлетворит его только в том случае, если произойдет на глазах Карлин. В противном случае, это пустая трата времени, к тому же чревато лишением собственной свободы и безопасности.

Устроившись с комфортом в домашнем кабинете, с любовью оборудованном лично для себя, Брэд искал, ругался и представлял себе, что сделает с Карлин, когда наконец ее найдет. Весьма рискованно пользоваться одним из компьютеров в отделении, эксплуатируя полицейские ресурсы ради получения информации, которую не сумел найти самостоятельно, но если опять не повезет, придется пойти на риск.

Тупая сука, чего она мечтала добиться своим побегом? Рано или поздно она ошибется, как все идиоты, скрывающиеся от правосудия. Карлин должна была внимательнее его слушать, ведь он так старался ей всё объяснить. Как она не понимает, что принадлежит ему? С того самого момента, когда они познакомились. Она ему улыбнулась, и он сразу всё понял.

«Она моя». Мечтая забрать ее жизнь, Хендерсон не испытывал угрызений совести, потому что она принадлежит ему, стало быть, он вправе распоряжаться ее жизнью по своему усмотрению, как любым другим куском дерьма. Узнав, что убил не ту девушку, что проклятый красный плащ сбил с толку, Брэд на несколько минут опечалился, но чувство вины быстро исчезло. Если бы чертова подружка не путалась под ногами — осталась бы жива. Он тут ни при чем.

Закончив поиски, Брэд открыл другую папку. Фотографии Карлин заполонили экран, выскакивая друг за другом. На одних она улыбалась в камеру. На других даже не подозревала о съемке. Протянув руку, он коснулся кончиком пальца ее щеки на особенно сексуальном фото.

И прошептал: «моя».

* * *

Карлин всё еще трясло, пока она разбирала продукты. Мужчины оставили на кухне полный беспорядок — недоеденные сэндвичи, пустые упаковки от чипсов, повсюду стояли грязные тарелки, стаканы из-под чая, лимонада и молока. По сравнению с тем, что она нашла здесь по приезде — это пустяки. Карлин даже обрадовалась, что навалилось столько хлопот и есть чем заняться. Надо привести кухню в порядок, затем загрузить стиральную машину. Потом приготовить ужин: спагетти с мясным соусом, чесночный хлеб, на десерт пироги Кэт. Карлин специально выбрала блюда, не требующие много времени и сил, учитывая, что неизвестно, когда они с Зиком вернутся из Баттл-Риджа.

Она старалась сосредоточиться на самых обычных вещах, но всё еще дрожала. Собственная реакция бесила, ведь трясучка ничем не поможет.

Расслабленность и потеря бдительности стали огромной ошибкой. Увидев мужчину, решила, — пусть ненадолго — что это Брэд, и запаниковала, потому что была не готова к встрече. В Баттл-Ридже она почувствовала себя защищенной, стала своей и начала фантазировать совсем о другом: о разных блюдах, рецептах, проклятом «Никогда не подведет». И о Зике Декере. Как раз о нем Карлин мечтала постоянно, вот потому он являлся самым серьезным отвлекающим фактором и самой большой угрозой для ее безопасности. Держала его на расстояния, не питала иллюзий по поводу своего места на ранчо, но, черт возьми, он ей нравился. Мужчина с головы до ног: сексуальный, волнующий, невыносимо возбуждающий.

Только Суперженщина способна сохранить к нему абсолютную невосприимчивость, причем ничего «супер» не наблюдается в ее необузданной реакции на него, а вот «женщина»… теперь всё изменилось. Черт.

Карлин настолько задумалась, что не услышала шагов. Когда Зик до нее дотронулся, — она как раз направлялась в кладовую с кучей банок зеленого горошка — застыла на месте. Зик не прикасался к ней. Никогда. Ох, черт. А теперь притронулся. «Вспомни, как раз сегодня он тебя много раз касался, даже заключил в медвежьи объятия, чтобы ты не сбежала из магазина…» В общем, много-много раз.

Ладонь горячая, мозолистая и большая. Мужское тело — слишком близко — окутывало теплом, как дровяная печь. Карлин никогда не задумывалась, насколько Декер громадный парень, но теперь четко осознала.

— Здесь ты в безопасности, поверь, — негромко произнес Зик, спокойно и, безусловно, мягче, чем обычно.

— На самом деле я везде в опасности, — покачала головой Карлин, старательно отводя глаза.

Он не двигался и руку не опустил.

— Нельзя позволить мужику, любому мужику, так измываться над собой.

Карлин вошла в кладовку и поставила горох на полку. Физический контакт прервался, но Зик по-прежнему стоял близко, слишком близко. Она поднырнула под его руку и обошла вокруг, своего рода уклончивое танцевальное па.

Не то чтобы он запросто позволит кому-то ускользнуть.

— Позволь тебе помочь.

Карлин пыталась рассмеяться, но звук вышел коротким и невеселым. Еще не хватало натравить Зика на психопата Брэда.

— Что ты собираешься предпринять? — ядовито спросила она. — Выследить и убить его для меня?

— Нет, я подумывал об аресте, — сухо возразил Зик. — Это правда, у меня есть лошади и несколько винтовок, дробовиков и пистолетов, но я фермер, а не вооруженный отморозок.

Губы Карлин невольно изогнулись в легкой улыбке, которая тут же угасла.

— Я уже пыталась сдать его копам. Ничего не вышло.

Ужасно не хотелось говорить о Брэде, не хотелось заново переживать кошмар, который с трудом удалось выкинуть из головы, пусть и ненадолго. Стала ли она бессердечной, или потребность выжить заставила смотреть вперед, а не продолжать перебирать трагичные обстоятельства убийства Джины?

— Собираешься бегать вечно?

— Вопрос на миллион долларов.

Карлин сотню раз на дню спрашивала себя о том же, и ответ всегда — нет. Но что можно сделать? В голову не приходил ни один способ, как покончить с этим ужасом. Так что Зику ответила честно:

— Не знаю.

— Назови его имя и я…

— Нет! — отрезала она, отшатнувшись.

Сердце подскочило к горлу при мысли о несчастьях, которые может навлечь Брэд на это место.

— Этот сукин сын — настоящий хакер, — ткнула Карлин в грудь Зика. — Моя подруга погибла, потому что он принял ее за меня, понимаешь? Понимаешь, черт бы тебя побрал?!

Она не часто ругалась, но когда речь заходила о Брэде, самых бранных слов недостаточно.

Долгое время Зик молча смотрел на нее, слегка подняв брови. «Он что, представлял меня пай-девочкой, которая не сумеет выругаться при необходимости?». Как раз сейчас тот самый момент. Карлин смотрела непримиримо, не отводя глаз.

— Хорошо, — жестко, но спокойно произнес он. — Попробуем по-другому. Обещай хотя бы одно.

Она собралась гордо заявить, что ничего ему не должна, меньше всего — давать какие-то обещания, но Зик выглядел таким суровым, что Карлин решила поддакнуть.

— Может быть. Что именно?

— Когда решишь, что пора уходить, сначала поговори со мной.

— Зачем?

И как, черт возьми, он угадал, что она думает о побеге? Ах, да, возможно, из-за приступа паники в магазине, когда она едва не рванула в люк для приемки товаров.

— Чтобы я сумел тебе помочь. Когда надумаешь сбежать, — уверен, рано или поздно ты отправишься в путь, — подумай хорошенько. Основательно подумай, Карлин, а не кидайся сломя голову в неизвестность, пока не кончится бензин, — теперь уже рассердился Зик. — Не позволяй какому-то гаденышу разрушить свою жизнь. Ты здесь в куда большей безопасности, чем в любом другом месте, потому что ранчо достаточно уединенное, и ты окружена вооруженными мужиками, которые сумеют тебя защитить.

Прежде чем она успела ответить, он направился к задней двери.

— Я сам запру за собой, — бросил Зик через плечо. — Не волнуйся. У меня есть ключ.

* * *

Зик тайком поглядывал на Карлин, пока та подавала ужин. К вечеру волнение улеглось, так что никто и никогда не догадался бы, какую панику она пережила в продуктовом магазине. Повариха даже улыбалась и шутила с мужчинами, когда все уселись за стол, и убедилась, что у них имеется все необходимое. Потом ушла есть на кухню.

Спагетти получились замечательными, чесночный хлеб свежим и вкусным. Мужчины ели, словно умирали от голода, возможно, после долгого рабочего дня так оно и было. Спенсеру было нелегко ужинать одной рукой, но он справился. Все наслаждались кулинарной революцией на ранчо Декера. Все наверняка пожалеют, когда Карлин уедет.

И, черт побери, она ведь уедет в конце концов. Зик нанял ее от отчаяния, на время, пока Спенсер снова не возьмет на себя кухонные хлопоты. По крайней мере, план был таким. Он неохотно ее принял и так же неохотно согласился потерпеть до весны. Но уже через пару дней Карлин стала своей, и Зику вдруг ужасно не понравилась ее навязчивая идея об отъезде. Так здорово возвращаться домой к вкусной горячей еде и чистой одежде, даже если эти удобства шли в комплекте с острым язычком и аппетитной задницей, доводившей его до безумия.

Она даже перестирала все простыни, впервые с отъезда Либби его кровать полностью перестелили. Карлин оказалась более чем умелой экономкой и поварихой. Вот единственная причина, по которой он вмешался, когда она практически слетела с катушек.

Угу.

Очень хорошо, что в ближайшие несколько недель дел будет по горло: готовясь к октябрьской ярмарке, надо перегнать поближе к дому крупный рогатый скот, свободно гуляющий на пастбищах. Карлин весь день будет дома, и в следующий раз, когда соберется в город, Спенсер составит ей компанию, заодно и приглядит. Она не хотела никому рассказывать о преследователе, но можно попросить Спенсера проследить, чтобы никто ей не докучал. В глубине души Зик признавал, что ее безопасность крайне важна.

Спенсеру не захочется пропускать перегон скота, ведь это одно из его любимых времен года. Тяжелый труд, правда, но самая что ни на есть классическая обязанность ковбоев. На некоторых ранчо во время облавы использовали квадроциклы, — а по слухам даже вертолеты, — но на ранчо Декера всё делали по старинке, на лошадях.

Если бы у Спенсера был простой перелом руки, можно было найти ему применение. Но плечо нуждалось в покое, и должно вылечиться до того, как парень сядет в седло. Не то чтобы парнишка никогда не падал или не получал мелких травм, но такую серьезную заработал впервые. С порванным плечом на перевязи нечего крутиться под ногами.

Так что Спенсер побудет с Карлин, и Зику можно не бояться оставлять ее одну, да еще надолго. Никогда он не тревожился о Либби, уезжая на ярмарку, но ведь никогда так остро не ощущал присутствия Либби. Он любил ее как мать, но она была неотъемлемой частью его повседневного быта, вот и всё.

С Карлин все по-другому. Проживание под одной крышей, приготовление пищи, уборка и прочие домашние дела, которые мужчина обычно поручает жене, постоянно крутились в подсознании. Когда она принимала душ, он представлял ее голой. Когда она лежала в постели, он представлял ее голой, но в своей кровати. Когда она наклонялась к посудомоечной машине, он представлял ее — голой! — загружающей тарелки. Ни разу в жизни Зик не представлял себе голую Либби… Боже упаси! Декер даже вздрогнул.

Но Карлин… да. Голая. Всё, что ей нужно — дышать, и он представлял ее голую и тяжело дышащую…

И тут вдруг осознал, что, забыв о еде, витает в облаках, представляя себе голую Карлин во всех позах, а остальные времени даром не теряют, блюда пустеют, и он останется голодным. Схватил последний кусок чесночного хлеба, пока никто не опередил, и принялся набивать желудок.

Насытив аппетит, мужчины откинулись на спинки стульев и принялись обсуждать предстоящий перегон скота. Спенсер выглядел угрюмо, ведь он пропустит всё самое интересное, но выражение его лица вскоре просветлело, он не из тех, кто долго страдает. Зик уделил особое внимание грядущему перегону, ведь большая часть годового дохода зависела от того, как он пройдет, даже если все они не раз принимали участие в октябрьской ярмарке. Казалось, он ловко занял мозги работой, пока Карлин не внесла два пирога — один яблочный, второй с лаймом. Зик смотрел на нее, на пироги, и снова представил ее голой и себя, — разумеется, в одиночку — наслаждающегося зрелищем.

Он настолько сексуально возбудился, что, вероятно, кончит, если муха приземлилась на пах.

— Ура! — восторженно воскликнул Спенсер.

Пара мужчин на самом деле зааплодировали, Илай присвистнул, Зик и Уолт взяли у Карлин блюда с пирогами и поставили на стол.

«Глядя на нее, никогда не догадаешься, какой перепуганной она была всего несколько часов назад, — подумал Зик. — А сейчас улыбается и шутит».

— Однажды я внесу в столовую пироги Кэт, а вы все очень расстроитесь. «Ах, Карли, какое разочарование! А мы так мечтали полакомиться твоим «Никогда не подведет!» — фальцетом пропела повариха, смеясь над собой.

— Ну, это вряд ли, — скривился Дарби и потянулся за пирогом.

Карлин положила на стол вилки и стопку десертных тарелок, приготовленных для ужина.

— Эй! Пропал кусок яблочного пирога.

— Не пропал, — сладко промурлыкала Карлин. — Я точно знаю, где он находится. В тарелке на кухне, и эта тарелка — моя!

— Не понимаю, почему ты в первую очередь позаботилась о себе, — пробурчал Дарби.

За спиной ворчуна Карлин высунула язык. Присутствующие рассмеялись, затем замаскировали смех кашлем и восторженными восклицаниями.

Когда она направилась на кухню, Зик тут же задумался, не предложить ли ей помощь, — например, принести кружки или кофе, запах которого доносился до столовой, — но остался на месте. Вряд ли именно сейчас Карлин нуждалась в компании, и наверняка не обрадуется его назойливому вниманию.

Кроме того, она ясно дала понять, что ей не нужна ни физическая, ни эмоциональная привязанность ни к одному из них. Он это понимал, не значит, что соглашался, но понимал. Карлин оказалась в трудном положении. Которое еще больше осложнялось тем, что вынужденное одиночество явно не в ее характере. Посмотрите, как она общалась с мужчинами, выстреливала в ответ насмешками, в общем, влилась в коллектив, словно прожила здесь долгие годы.

Хм. Вот только по отношению к боссу демонстрировала завуалированную враждебность. И всё же у Зика не создалось впечатления, что она плохо к нему относится. Среди присутствующих он был единственным, кого она упорно избегала, как…

Как волка на охоте… Зик прекрасно всё понимал. Карлин явно опасалась его внимания. В отличие от других, он угрожал личному пространству, которое она очертила вокруг себя. И если он зайдет слишком далеко… черт, если слишком сильно будет на нее давить, она запросто сбежит.

Инстинкт требовал добиться желаемого. Много раз — причем исключительно изнурительным трудом и непреклонной решимостью, — Декер ломал преграды ради достижения цели и научился никогда не сдаваться. Если сейчас отступит, то пойдет наперекор своей интуиции, но рассудок настаивал. Это не значит, что он сдался, просто делает стратегический ход. Надо разрушить барьеры, которыми она себя окружила, добиться ее доверия, а потом молиться, чтобы химия или влечение, или то, что можно назвать черной магией притяжения, сделали остальное.

Как стратег, Зик понимал, что до той поры необходимо обращаться с Карлин как с обычной наемной прислугой… пока. Пусть она думает, что ситуация стабильна, что она проработает здесь еще несколько месяцев, а затем уедет. Это его задача — убедиться, что она всем довольна, потому что на ранчо в полной безопасности, как у Христа за пазухой.

Зик никогда прежде не считал засовы на дверях частью стратегии обольщения, но пусть навесит замки куда захочет, если от этого станет счастливее.

Глава 13

— Эй, вы здесь, мисс Карли? — окликнул Спенсер, входя в кухню. — Когда вам удобнее отправиться в город?

Зик только что ушел, не заперев входную дверь, поскольку Спенсер должен был вот-вот появиться. Разумеется, предупредив об этом Карлин, та согласилась некоторое время побыть с незапертой дверью. Это был один из редких контактов между ней и боссом за последние много дней. Она выполняла свои обязанности, он ничем не докучал. Когда пришло время зарплаты — передал конверт с наличными. Даже если подобный способ оплаты его не устраивал, он ничего не сказал.

Карлин одновременно испытывала облегчение и обиду. Радовало, что он оставил ее в покое, сердило, что совсем не нравились собственные добровольные барьеры. Иногда жизнь просто отстой.

Спенсер улыбался, впрочем, как и всегда. Этот парень, пожалуй, самый солнечный человечек из всех знакомых. Перевязь должны снять через пару недель, чего он ждал с большим нетерпением. Карлин никогда физически не была ограничена в движениях, но он выглядел совершенно несчастным. Похоже, хотя и бодрился, но досадовал сильнее, чем показывал.

Карлин почти закончила мыть тарелки после завтрака, по-прежнему поражаясь, сколько бекона и яиц способны съесть в один присест девять мужиков. На днях она собиралась попробовать рецепт печенья, но пока обеспечение едоков достаточным количеством омлета, грудинки и тостов оставалось довольно сложной задачей, так что лишние проблемы ни к чему.

Карлин вставала в полпятого утра, через час еда стояла на столе, а мужчины, как правило, приходили в шесть. Хорошо, что кофеварка включалась автоматически, иначе можно и не уложиться в график, так что к завтраку, черт возьми, никак не успеть испечь печенье. Может, как-нибудь на ужин, когда выдастся побольше времени.

— Дай мне несколько минут, вытащу последнюю загрузку и буду готова.

Закупка продуктов — самая нелюбимая обязанность, не потому что не нравилось бродить по магазину, а потому, что приходилось покидать этот безопасный контролируемый мирок. Регулярные поездки в Баттл-Ридж — единственный недостаток в почти идеальной должности. Хорошо хоть в Шайенн не нужно мотаться.

Больше с ней не случались приступы паники, как в том первом походе за покупками с Зиком, но Карлин ничего не забыла. До этого ужасного момента, когда показалось, что мелькнул Брэд, она считала, что совершенно освоилась в Баттл-Ридже, расслабилась и почувствовала себя непринужденно. Инцидент — точнее, ужас — заставил вздрагивать снова и снова. Очень раздражало, что никак не удается взять себя в руки, но будет еще хуже, если что-то случится на самом деле, а она окажется морально не подготовленной. Так что во время поездок в город Карлин неизменно соблюдала чрезмерную осторожность, и в результате возвращалась на ранчо совершенно измученной.

После того случая Зик поручил Спенсеру сопровождать ее в город. Они часто совмещали цели поездки, пока Спенсер посещал сеансы физиотерапии, она носилась по магазинам, забегала в библиотеку и навещала Кэт. Спенсер настаивал, что способен управлять машиной и одной рукой, но Карлин сама садилась за руль. Больше ей не требовался провожатый, но приятно поручить Спенсеру тащить одну тележку, пока она управляла другой. Даже одной рукой Спенсер поднимал больше тяжестей, чем Карлин двумя.

Ради визита к Кэт и отправки компьютерных сообщений Робин и Кину стоило ездить в Баттл-Ридж. Карлин ненавидела покидать безопасность ранчо, но общение грело душу. Пусть они не встречались с Кэт каждый день, но иногда просто необходима женская компания после исключительно мужского общества. Вдруг избыточное количество тестостерона отравляет ей мозг? Как-то раз Карлин выдала Кэт подобное предположение, в результате та минут пять буквально завывала от смеха.

Но даже с переизбытком тестостерона, грудами грязной одежды и долгими трудовыми буднями Карлин наслаждалась жизнью. Пока работники сыты и счастливы, дом чисто убран, а она держалась подальше от Зика — всё отлично. Действительно, жизнь на уединенном ранчо представляет собой некое испытание, но также имеет свои преимущества. Перед глазами постоянно одни и те же лица. Одни нравились больше, другие меньше, но так бывает на любой работе. Это не проблема. Зато никаких сюрпризов, никакого страха, что в один прекрасный день можно наткнуться на Брэда в толпе. Хотя бы потому, что здесь нет никакой толпы.

На ранчо Карлин расслабилась и с каждым днем осваивалась всё больше и больше. И неважно, что Зик бесконечно раздражал как чесотка, Карлин не позволяла себе им увлечься… ей нравилась работа, нравилось большинство мужчин, нравилось иметь свое личное маленькое убежище. В двух комнатах не было ничего особенного, но они совершенно роскошные по сравнению с некоторыми местами, в которых она жила после побега. И если вдуматься, всё же в них было нечто особенное, потому что их обустраивали с любовью. Правда, с любовью к идеальной Либби, но Карлин не прочь попользоваться плодами этой заботы и внимания.

— Список на столе, — сказала она, ставя последнюю стопку чистой белой посуды в шкаф. — Посмотри, не забыла ли я чего, — попросила Карлин, поспешно направляясь к себе, но Спенсер крикнул ей вслед:

— Брокколи? Нам на самом деле нужна брокколи?

— Да! — легко засмеялась Карлин.

Личные наблюдения и недавно обнаруженный кулинарный канал, который она регулярно смотрела в последнее время, утверждали, что когда дело касается еды и мужчин, лучшая стратегия — простота. Зик и его ребята с удовольствием прожили бы на мясе и картошке, поэтому она старалась обеспечить их вдоволь и тем, и другим. Однако чувствовала, что ее долг — как поварихи и единственной женщины на ранчо — незаметно приучать парней к овощным блюдам. Если покрыть овощи сыром или замаскировать подливкой, то пару раз в неделю можно подсунуть им какую-нибудь зелень.

В своей комнате Карлин схватила куртку, шапку и темные очки. «Обязательно загляну в «Обжору», пообщаюсь с Кэт и заберу заказанные пироги, которые иногда улучшают настроение Зика… правда, ненадолго». Вероятно, во всем штате Вайоминг не наберется столько пирогов, чтобы превратить мистера Брюзгу в хотя бы сносного человека. Казалось, он постоянно недоволен. Неизвестно почему, но Карлин это не волновало, поскольку его дурное расположение духа не отражалось на ее собственном благополучии. В разговоре с ней он, как правило, рычал, ну и пусть себе. Чаще всего она пребывала в одиночестве, а когда Зик вечером приходил домой, то… ну, был сварливым.

Спенсер говорил, что это следствие напряженной подготовки к октябрьской ярмарке, после нее у всех значительно улучшится настроение. Потом некоторые ненадолго покинут ранчо и вернутся к сезону отёла. Кое-кто поедет домой, кое-кто на родео. Уолт, старший в команде, и Кеннет с Майком, женатые мужчины, трудились на ранчо круглогодично. Даже Спенсер пару недель собирался погостить у родных, хотя пообещал вернуться раньше других. Он любил это место. Ранчо Декера он считал домом даже в большей степени, чем свой собственный.

Карлин решила, что семья Спенсера представляет собой клан неисправимых оптимистов. Спенсер как личность был полной противоположностью Зику. Улыбался, шутил и даже с неработающей рукой трудился как ни в чем не бывало. Может, он звезд с неба не хватал, но всегда изо всех сил старался ей помочь, за что Карлин была глубоко признательна. И конечно из кожи вон лез, чтобы она чувствовала себя здесь желанным гостем.

Они много времени проводили вместе, пусть он был не в состоянии заниматься физическим трудом из-за несчастного случая, зато отлично справлялся с другими делами — помогал освоиться и отвечал на вопросы, на миллион вопросов о здешних порядках.

Поскольку до травмы Спенсеру пришлось готовить на эту ораву, он знал, где хранятся специи, что ребята любят пить, а какие блюда ненавидят (овощная лазанья возглавила список). Он также разделял мнение, что предыдущая экономка Зика — идеальная ангелоподобная Либби — пекла лучший в мире шоколадный торт. Черт, иной раз Карлин казалось, что рукой подать до неподдельной ненависти к этой особе. Ну, может, не до ненависти, поскольку они незнакомы, однако кулинарные подвиги этой Либби явно раздражали.

После легендарного шоколадного торта Либби, сказочных пирогов Кэт и катастрофы с «Никогда не подведет» стало ясно — пустая трата времени пытаться поразить всех десертами. Поэтому Карлин забирала заказанные пироги в «Обжоре», когда ездила в город за продуктами, и закупала много мороженого. Кто же не любит мороженое?

Пирожные из готовых смесей тоже пользовались большой популярностью, к тому же не требовали больших усилий. На днях она снова собиралась испечь «Никогда не подведет», но сначала надо выяснить причины провала. Неудача никого не радует, а полная катастрофа унизительна. Кэт предположила, что, скорее всего, Карлин не вымесила тесто как следует, но всё же совершенно непонятно, как предполагаемое лакомство превратилось в нечто совершенно несъедобное типа подошвы. Карлин нашла рецепт пирожных из кукурузной муки — сюрприз — и хотя ничего особенного не ожидала от кукурузы, получилось по-настоящему вкусно, но это всего лишь пирожные, так что они не в счет. Слоеные пироги, зараза, вот что учитывается.

Спенсер приспособился к перевязи и, вероятно, смог бы продолжить работать на ранчо в ином качестве, но Зик настаивал, чтобы он помогал поварихе, пока полностью не восстановится. Вот интересно: Декер беспокоится о своем молодом сотруднике или же доверяет ей так мало, что приставил надзирателя? Раньше Карлин бы оскорбилась, а теперь просто отмахнулась.

Пока они ехали по длинной извилистой дороге, — без шуток — которая в конечном итоге вливалась в дорогу, которая сворачивала к дороге, которая вела в Баттл-Ридж, Карлин посмотрела на Спенсера и спросила, не первый раз за последние пару недель:

— Ты когда-нибудь расскажешь, как именно повредил плечо?

Спенсер вспыхнул. Почти двадцать один год, но всё еще ребенок.

— Мужчина не должен делиться такими подробностями с женщиной, мисс Карли. Не лучший день в моей жизни. Вот и всё.

— Знаю, ты пострадал во время сбора спермы у быка. Просто не представляю, как это делается…

— Мэм, лучше вам этого и не представлять, — серьезно заявил Спенсер. — Я и сам толком не понял, как всё случилось. Очень рад, что повреждено левое плечо, а не правое. Иначе я бы надолго выбыл из строя.

Карлин сомневалась, что девятилетняя разница в возрасте сделала ее «мэм», но не стала возражать. Ее звали мэм или мисс Карли не только Спенсер, но и все остальные… кроме Зика.

Она даже провела некие изыскания в библиотечном компьютере и выяснила, что существует несколько способов сбора спермы быков. Некоторые из методов показались жестокими, но, видимо, бык обычно не возражал поонанировать с помощью электричества.

«Обычно» — ключевое слово, очевидно, в последний раз Спенсер оплошал.

— У меня к вам вопрос, — сказал Спенсер, махнув на шляпу и солнцезащитные очки, лежащие на сиденье между ними. — Почему каждый раз, когда мы едем в город, вы вроде как маскируетесь? Типа кинозвезды или певца, старающихся сохранить иконито.

Карлин сдержала смех, чтобы не смутить парня. Он имел привычку то и дело использовать неправильные слова.

— Инкогнито, — поправила она.

— Что?

— Инкогнито, не иконито.

— Ладно, пусть неправильно сказал, так почему?

Только Кэт и Зик были в курсе ее злоключений. Карлин не собиралась больше никого посвящать в свою тайну, да и этих двоих просветила только потому, что нуждалась в оплате наличными. Чем больше людей узнают ее секрет, тем в меньшей безопасности она будет себя чувствовать. На какое-то время она расслабилась и в городе не приняла мер предосторожности — не надела солнцезащитные очки и бейсболку, хотя ветровку вечно таскала с собой. В результате насмерть перепугалась в продуктовом магазине… черт, рано или поздно придется выкинуть из головы прискорбный случай. Сделать выводы и идти дальше. Ну, может, не сейчас. Может, в следующей поездке.

Но Спенсер спросил, причем не в первый раз, так что она пыталась придумать чисто девчачий ответ, который удовлетворит его любопытство.

— Волосы вечно торчат в разные стороны, понимаешь? А бейсболка всё скрывает.

— Мне нравятся ваши волосы, — заявил он с полной серьезностью. — Очень красивые и пушистые. И белокурые, — добавил парнишка, словно цвет компенсировал любые недостатки прически.

Похоже, Спенсер питал слабость к блондинкам, хотя Карлин подозревала, что он млеет перед любой женщиной.

— И непослушные, кстати, — заметила она.

— А что насчет солнцезащитных очков?

— У меня очень чувствительные глаза.

Правдоподобно.

— Но вы не носите их за рулем.

— Солнце не светит в глаза.

Слабенькое оправдание.

— Ладно, ладно, — покачал головой Спенсер. — Вы не обязаны мне ничего объяснять, если не хотите. Знаете, если вы поп-певица или звезда какого-нибудь реалити-шоу, которая решила на время спрятаться, не беспокойтесь, я вас не выдам. Я слушаю только кантри, телевизор смотрю редко. Не успеваю. Вы ведь никого не убили, правда?

— Конечно нет.

— Никогда не смотрю новости. Слишком удручают.

Ясно, что такого оптимиста новости удручают.

— Может, вы убили всю свою семью или еще кого-то, может, вас разыскивают, а я ни о чем не подозреваю, — не слишком обеспокоенно продолжил Спенсер. — Однако вы не похожи на преступницу. И, кроме того, Зик следит за новостями и он никогда бы вас не нанял, если за вами охотятся полицейские. Ну, если бы он знал об этом.

— Копы меня не ищут, — заверила Карлин.

Кроме одного полицейского, но не похоже, что Брэд зашел так далеко — за фальшивое преступление объявил ее в федеральный розыск по всей стране.

Нет, ему не нужны свидетели, когда он найдет ее в следующий раз. Карлин вздрогнула, вспомнив убийство Джины, и напомнила себе, что это главная причина, почему невозможно поделиться подробностями своей жизни с таким хорошим, простым парнем, как Спенсер.

— Я вам верю. Но клянусь, у вас очень красивые волосы.

Спенсер направился на сеанс физиотерапии, Карлин тем временем заскочила в библиотеку, а затем навестила Кэт, чтобы забрать заказанные пироги. Утренняя толпа уже покинула «Обжору», а обеденная еще не нахлынула, выпечка на день готова, так что Кэт не занята. Подруга с искренним удовольствием улыбнулась вошедшей Карлин. Та вдруг почувствовала, что не может вспомнить, когда кто-то от души радовался тому, что она вошла в дверь.

— Эй, девушка, как дела? — спросила Кэт.

— Хорошо.

— Как Зик с тобой обращается?

— Как с шеф-поваром и уборщицей, которую вынужден терпеть, потому что у него нет другого выбора.

Не совсем так, но достаточно близко.

— Как с женой без обязательств.

— Обязательств? — нарочито невозмутимо переспросила Карлин.

Не хотелось, чтобы даже Кэт поняла направление ее мыслей. Зик — настоящая заноза в заднице, ворчун и явно ей не доверял, чем невероятно бесил. Но он настоящий мужчина, жесткий и сильный, и если мысли по сто раз в день уплывали куда не следует, никто не должен знать об этом.

Но ведьминские глаза Кэт видели насквозь, как обычно.

— Милая, не вздумай — повторяю, не вздумай! — даже пытаться обвести Зика Декера вокруг пальца. Многие женщины мечтают подцепить его на крючок, но он такой, какой есть, то есть неподдающийся.

— Вот как? — спросила Карлин, хотя его наверняка не пробить ничем.

Упрямый, своевольный и всё такое — чертовски сексуальный, в том числе, — но непробиваемый.

— Он же твой кузен. Разве ты не должна петь ему дифирамбы или что-то в этом роде?

— Угу, кузен, так что я знаю его слишком хорошо.

— Ну, последнее, что мне нужно прямо сейчас — мужчина, поддающийся или нет.

Ей нужна свобода, свобода сбежать, свобода в любой момент начать все сначала. Карлин постоянно твердила себе одно и то же: любые отношения, — даже те, на которые намекала Кэт, — способны надолго удержать в одном месте. А она должна быть готова удрать, оставить всё позади и не оглядываться назад. И это постоянное напоминание приводило в страшное уныние.

— Жаль, что Спенсер такой молодой и безмозглый, — хихикнула Кэт. — Ну, не испорченный, ты же понимаешь, что я имею в виду. Зато у него несколько преимуществ. Он милый, к тому же обладает молодым мускулистым телом.

— Кэт!

— Но он тоже ковбой, — беспечно продолжила та, — а тебе известно, как я отношусь к ковбоям. Кроме того, полагаю, Спенсер еще девственник, так что, вероятно, решит, что обязан жениться на первой женщине, с которой переспит. Непросто заиметь любовника, которого надо всему научить. Не знаю, как ты, а я не хочу, чтобы мужчина, с которым я сплю, испытывал ко мне благоговение и благодарность. Восторг и счастье до потери пульса — да, но не слащавое «Жить без тебя не могу». Зачем мне такая обуза? Даже если у него тугая задница.

— Прекрати! — засмеялась Карлин. — Мне со Спенсером работать каждый день. Не желаю знать, девственник он или нет, не желаю слушать о его заднице. Он ведь как… щенок.

— Извини, но здесь наблюдается острая нехватка подходящих мужчин, вот и блуждают девичьи мечты. Твои пироги готовы. Хочешь сразу заказать на следующую неделю?

Карлин согласилась и попросила принести кусок сегодняшнего пирога дня — любимого яблочного. Пока Кэт наливала кофе, Карлин пришло в голову, что если Спенсер щенок, то Зик Декер — волк. Стало быть, существует шанс, что он способен съесть ее живьем.

Нет уж, спасибо.

Стоп. Отмотай назад. Сердце забилось, глубоко внутри заныло… Вот дерьмо, нужно сосредоточиться на пироге и перестать мечтать о поцелуях Зика.

— Ну, — облокотилась на стойку Кэт, глядя, как Карлин копается в десерте. — Ты ведь намерена пока остаться, правда?

— До весны.

Если чего-нибудь не случится.

— В таком случае тебе нужна теплая куртка, — поморщилась Кэт на ветровку подруги. — И сапоги.

— Знаю.

Холодало с каждым днем, и Карлин уже задумывалась, какие вещи придется купить до наступления настоящей зимы. У Зика хранилась тонна тяжелых курток, можно взять одну из них, когда понадобится. Засучить рукава и порядок. Пусть будет выглядеть бродяжкой, но нет смысла тратить много денег на одежду, если неизвестно, пригодится ли та через год.

Следующей зимой она может оказаться во Флориде или других теплых краях, необходимо экономить каждый цент. Карлин откладывала сколько могла с каждой зарплаты, копила как скупой рыцарь.

Куртку можно взять у Зика, а вот сапоги — нет.

— Где лучше всего обзавестись необходимым?

— У «Тиллмана», чуть ниже по улице. У них найдется всё что надо для зимы.

Потом Кэт полюбопытствовала, удался ли Карлин злополучный «Никогда не подведет». Та отрицательно покачала головой, подруга еще раз перечислила возможные причины неудачи — некачественная мука, просроченные компоненты и ее любимую — плохо вымешанное тесто. Карлин не нравились никакие «возможно». Она хотела точно знать, что пошло не так, дабы не совершать те же ошибки снова и снова.

Может, пришло время попробовать еще раз, поэтому добавила в список пакет муки для сдобы. Только один. Хотя, если честно, не видела разницы — мука есть мука, разве нет? Но не поделилась своими соображениями с подругой, наверняка опытный пекарь Кэт считает иначе.

В «Обжору» вошли двое клиентов. Кэт отказывалась взять деньги у Карлин, но та настояла. Попрощалась, взяла пироги и направилась к машине, где уложила коробку на тесное заднее сиденье.

Спенсер еще не вернулся, так что Карлин пошла в «Тиллман». Ветровка пока соответствовала погоде, но ведь еще только прохладно, хотя пощипывающий ветер служил предупреждением. Если настолько холодно уже в октябре, то каковы же в Вайоминге декабрь и январь?

Когда Карлин вошла в магазин, над головой звякнул колокольчик, объявив о ее приходе пожилой женщине за прилавком. Других клиентов в данный момент не было, и Карлин задалась вопросом, каким образом магазин держится на плаву в городке с постоянно уменьшающимся населением. Она улыбнулась, сказала, что просто зашла посмотреть, а потом одна куртка привлекла внимание. О, эта выглядит намного лучше, чем бесформенная мужская! Сняла с вешалки, глянула на цену… и тут же повесила обратно.

Так вот почему магазин держится на плаву. Одна такая покупка — вот тебе и выручка за месяц! Имелись и другие, менее дорогие куртки, однако ни одну из них Карлин не назвала бы дешевой. Ладно, придется довольствоваться старой одежонкой Зика, ни под каким видом она не собиралась выкидывать на ветер так много денег, каким бы роскошным не выглядел мех. Потом направилась в обувной отдел, задаваясь вопросом, стоит ли вообще искать что-то в этом магазине. Может, в универмаге что-нибудь найдется. Или в «Доброй воле»? Интересно, имеется ли в Баттл-Ридже филиал этой сети благотворительных магазинов?

В небольшом отделе распродаж нашлась пара сапог подходящего размера. Они и поначалу не были дорогими, а теперь продавались за полцены. Неважно, что цвет отвратительный — какой умник додумался изготовить сапоги омерзительного зеленого цвета? — зато материал выглядит достаточно крепким. Сапоги на зиму просто необходимы. Сойдет, если поддеть толстые теплые носки.

Карлин заплатила за обувку и, выходя из магазина, снова посмотрела на чудесную, но дорогущую куртку. Господи, до чего ж хороша! И наверняка восхитительно теплая.

Но если придется сбежать, денег, потраченных на эту вещичку, хватит на оплату месячного проживания в дешевом мотеле. А может, и двухмесячного. Так что доллары нужны в кармане, а не в куртке.

Настроение испортилось. Не хотелось снова пускаться в бега, не хотелось снова искать жилье и работу. Вдруг что-то изменится и можно будет здесь остаться…

Нет, ни к чему питать пустые надежды, совершенно ни к чему. «Сохраняй бдительность и будь готова, имей в виду, что через несколько месяцев снова двинешь дальше».

Когда Карлин вернулась к грузовику с новыми сапогами, улыбающийся Спенсер уже ждал с коричневым бумажным пакетом из хозяйственного магазина. Теперь осталось затовариться в продуктовом магазине, ориентируясь на огромный список.

— Что купили? — спросил парнишка, усевшись на пассажирское сиденье.

— Сапоги.

Карлин поставила коробку на заднее сиденье, убедившись, что она не сползет на пироги.

— О да, еще до конца месяца потребуется много теплой одежды.

И принялся перечислять всё необходимое. В дополнение к сапогам, толстой куртке или двум, еще и головные уборы, перчатки, шарфы, чтобы закрывать нос и рот, потому что иначе легкие могут просто замерзнуть. Карлин не сказала, что планирует позаимствовать куртку у Зика, вдруг Спенсер задастся вопросом, почему она настолько экономит деньги или — что еще хуже — пожалеет и предложит сам купить ей одежду. Спенсер вполне на такое способен.

На ранчо есть еще люди, готовые помочь по доброте сердечной.

Ей очень повезло найти Баттл-Ридж, Кэт… и даже Зика. К весне накопится достаточная сумма наличных, которая позволит добраться туда… где будут греть душу приличная пачка долларов, теплые воспоминания и уродливая пара дешевых зеленых сапог.

Глава 14

Декер с ребятами как раз возвращался домой на обед, когда задняя дверь распахнулась с такой силой, что с грохотом ударилась о стену, на улицу вылетела Карлин с пылающим противнем в руках, вопя что есть мочи:

— А-а-а-а!

Зик резко нажал на тормоза, выключил двигатель и выпрыгнул из грузовика. Обежал капот и помчался к ней с колотящимся сердцем. Если огонь полыхнет в лицо…

— Брось! — заорал он.

Испугавшись, Карлин немедленно повиновалась. Чистая случайность, что противень упал вверх дном. Несколько языков пламени лизнули бока и потухли.

Карлин, тяжело дыша, с ненавистью смотрела на железный лист. Из других грузовиков осторожно вылезли мужчины, с ужасом гадая, не их ли подгоревший обед только что грохнулся оземь… в смысле, сгорел навсегда. Зик внимательно осмотрел повариху со всех сторон.

— Как ты?

— Нормально, — ответила та, все еще тяжело дыша.

Потом снова посмотрела вниз. И вдруг пнула изо всех сил. Первый удар послал противень на пару футов вдаль, по земле расползлось что-то черное и липкое. Второй — на гораздо большее расстояние, наверное, потому что без содержимого противень значительно полегчал. Явно не утолив жажду мести, Карлин ринулась к одному из пикапов и выхватила молоток из кузова. Опустилась на колено, взмахнула инструментом и принялась лупить по проклятому поддону, когда силы иссякли, встала и пнула еще раз для надежности.

— Черт, — пробормотал Уолт. — Никогда и слова дурного не скажу, даже если еда не понравится.

— Да уж, — согласно кивнул Илай. — Неважно, что это будет, всё равно съем или умру. Даже тот резиновый торт.

— Скорее, съешь и умрешь, — вставил Патрик.

Зик бы рассмеялся, если бы сердце всё еще не колотилось от страха.

— Черт возьми, — заорал он, — как тебя угораздило…

— Это ты виноват, раз не удосужился обзавестись проклятым огнетушителем, — огрызнулась Карлин.

Видимо, закончив вымещать разочарование на противне, вернула молоток на место и мрачно оглядела мужчин, взирающих на нее с некой опаской.

Спенсер знал ее лучше всех, поэтому первым набрался мужества:

— Э-э-э… Что это было, мисс Карли?

— Эксперимент, — отрезала та, и ее тон подсказал, что для их же блага лучше воздержаться от дальнейших вопросов. — Не волнуйтесь, это был не ваш драгоценный обед. Марш в дом, пока всё не остыло. Немедленно.

Все как один, даже Зик, дружно потопали внутрь.

Обед не всегда подавался в одно и то же время, мужчины приходили пообедать, когда выпадала возможность. Это немного напрягало, но Карлин научилась плыть по течению. После инцидента с проклятой железякой радовало, что скоро все вернутся к работе, будет время успокоиться. Чертово печенье. Нельзя сказать, что это походило на печенье, скорее, на пылающие хоккейные шайбы, придется разобраться, почему напортачила. Ведь она была абсолютно уверена, что печенье не должно было вспыхнуть.

Карлин отдыхала на кухне, потягивая чай, когда двое последних, Дарби и Патрик, наконец закончили обедать. Как только они уйдут по своим делам, надо убрать посуду и загрузить в машину грязную одежду, которую, как иногда казалось, стирать не перестирать. По крайней мере, груда перед машиной и сушилкой по высоте не достигала четверти мили, в последнее время с хозяйственными заботами стало легче справляться. В одной корзине — ее вещи, в другой — босса, в третьей — полотенца. Ни одна не переполнена. Иногда мелькала мысль стирать вместе их с Зиком одежду, но Карлин отвергла идею, ибо это означало некую близость, которой между ними не существовало.

Патрик пробрался через кухню, поблагодарив за обед, — впрочем, он всегда был вежливым — и снова отправился на работу. В столовой остался один Дарби. Замечательно. Интересно, какой повод он найдет для ворчания. Найдет обязательно. Если бы он был одним из гномов Белоснежки, его точно звали бы Засранец.

— Жаркое сегодня чертовски вкусное, — через несколько минут выдавил Дарби.

Карлин чуть не уронила чашку. Комплимент? От Дарби? Он был единственным, кто вечно жаловался, кто точно хотел знать, чем питается, словно повариха готовила неизвестно из чего. Что-то не так. Волосы на затылке встали дыбом, когда он остановился возле кухонного стола и пристально уставился на нее в напряженной тишине.

— Я здесь долго не пробуду, ты ведь в курсе, — сообщил он.

И как реагировать? Сказать, что пожалеет о его отъезде — наглая ложь, заявить «скатертью дорога» — явная грубость. В общем, Карлин что-то невнятно пробормотала и встала из-за стола, чтобы увеличить между ними расстояние, на всякий случай. Дарби ей совсем не нравился, даже пугал.

Он не понял намека и шагнул вперед.

— После октябрьской ярмарки поеду в Техас, чтобы поучаствовать в родео. Прошлой зимой я уже скакал на быках и необъезженных лошадях тоже. Хочешь взглянуть на мои награды? — нагло ухмыльнулся он.

Господи, это его способ пригласить переспать? Если бы она не потягивала чай, то фыркнула бы ему прямо в лицо.

— Нет, спасибо, — выдавила Карлин, мечтая, чтобы он побыстрее ушел. — Но, э-э-э… удачи, — промямлила она, едва не выпалив: «Надеюсь, бык проткнет тебе яйца».

Неужели она действительно этого желает? На долю секунды ей стало дурно от собственных мыслей.

— Уверена? — протянул он, явно считая себя неотразимо сексуальным, хотя Карлин его терпеть не могла. — Я храню награды в общежитии. Была когда-нибудь на родео? Многих женщин крайне возбуждает мое умение справляться с животными, — вкрадчиво намекнул Дарби.

Мимолетное чувство вины испарилось без следа. Нельзя допустить, чтобы он интерпретировал ее уклончивый ответ, как явный или случайный интерес.

Ну уж нет. Больше никаких недомолвок. Когда Брэд после всего двух свиданий начал преследовать, Карлин чувствовала себя виноватой, бесконечно перебирая их встречи, вспоминала свои слова и поступки, пытаясь угадать, с какой стати он решил, что она предназначена ему. На первом свидании он ей понравился, но только понравился, поэтому она согласилась на второе, которое почему-то насторожило, хотя в Брэде не наблюдалось ничего ужасного, просто общее ощущение, что ей это не надо. Как оказалось, чутье не подвело, но было слишком поздно, Брэд привязался как банный лист, потому что уже на ней зациклился.

Аналогичный страх вызывал Дарби — страх оказаться с ним наедине. Психопат? Нет, вряд ли. Засранец? О, да.

— Родео мне никогда не нравилось, — отрезала Карлин.

Истинная правда, хотя она и из Хьюстона, но ни разу не посещала родео и не собиралась впредь.

— Может, тебе следует увидеть настоящих мужчин в действии.

— Вряд ли. Меня это не интересует.

Боже, можно ли выразиться яснее?

С самодовольной ухмылкой Дарби подошел ближе, так близко, что у нее тревожно зачастил пульс.

— Не надоело одиночество, Карли? Такую красивую девушку не способна удовлетворить готовка и уборка. Дарби к твоим услугам, сладкая, только скажи…

Карлин метнулась в сторону, схватила метлу, стиснула изо всех сил и нацелила на Дарби как автомат.

— Убирайся! — взорвалась она.

— Вау! — изумленно воскликнул он, изобразил невинную улыбку и поднял руки вверх, словно сдаваясь. — Я же ничего не сделал. Просто проявил дружелюбие.

— Проявляй дружелюбие где-нибудь в другом месте. Убирайся! — снова выкрикнула Карлин, более настойчиво на этот раз.

— Ладно, ухожу, ухожу. А ты слегка чокнутая, знаешь? Никто не говорил, что ты слишком нервно реагируешь?

— Не вешай мне дерьмо на уши. Только полный придурок мог вообразить, что ты меня хоть немного интересуешь.

Карлин последовала за ним в прихожую, периодически тыкая метлой в спину. Самое лучшее — чтобы он немедленно покинул ранчо, чем скорее тем лучше.

— Нет необходимости докладывать боссу об этом маленьком недоразумении, — уже у выхода вдруг встревожился Дарби.

— Никакое это не недоразумение, — у Карлин лопнуло терпение, хотя она и не собиралась бежать к Зику с жалобой, но Дарби незачем об этом знать.

Пусть подергается, поделом ему. Интересно, Зика обеспокоит, что один из его работников так грубо и недвусмысленно к ней подкатил? Наверное, нет, в конце концов Дарби и пальцем ее не коснулся. «Сама справлюсь».

— Никогда больше не оставайся со мной наедине! — выпалила Карлин. — Не приходи раньше всех и не задерживайся после всех. Даже не обращайся ко мне, и тогда я ничего не скажу Зику, а парням сообщу, что мы поссорились из-за неудавшегося десерта. Думаю, они поймут, почему я с тобой не разговариваю.

— Из-за ерунды ведешь себя как последняя сука, — проворчал Дарби, выходя. — Нельзя винить мужчину за попытку.

— Очень даже можно.

Карлин захлопнула за ним дверь, заперла, а затем застыла, выжидая, когда сердцебиение обретет нормальный ритм.

Нельзя снова начать в себе сомневаться или паниковать из-за какого-то урода. Нельзя. Она не сексапильная красавица, давно забыла про макияж, и, честно говоря, зачем ей прическа, если можно просто стянуть волосы в конский хвост?

Разумеется, единственная женщина на ранчо все равно кажется привлекательной, но она никогда не посылала призывных сигналов. Некоторые мужчины время от времени ненавязчиво заигрывали, просто потому, что такова их натура. Повезло, что флиртовали работники, к которым она испытывала симпатию, а мерзкая попытка Дарби вызвала тошноту.

Следует ли кому-то рассказать о неловком моменте? Когда-то Карлин призналась друзьям в Хьюстоне, что Брэд психопат, и пожаловалась на его преследование. Но никто не разделял ее мнения, ведь у Хендерсона хватило хитрости прикинуться славным парнем. В конце концов ее слово против его, и последнее оказалось куда весомее.

Что, если она снова окажется в той же ситуации? Да и кому рассказать? Зик — очевидный выбор, но Дарби действительно ничего не сделал, кроме оскорбительных намеков. Она никогда не ныла и не ябедничала, если на то пошло. Может, якобы случайно проговориться Спенсеру, который стал самым близким другом на ранчо? Нет, в нем слишком много от Галахада… узнав, что Дарби доставил ей неудобство, парень наверняка решит, что обязан защитить ее честь. Господь свидетель, ему не следует никоим образом тревожить плечо, он так рвется избавиться от перевязи.

«Сама справлюсь. Сама». В следующий раз вместо метлы пригрозит Дарби ножом.

Чтобы не считал шуткой приказ никогда не оставаться с ней наедине.

* * *

Октябрьская ярмарка закончилась, и Зик подвел итоги. Финансово год выдался хорошим, лучше, чем он ожидал. Продажа скота прошла успешно, пора начать подготовку к долгой зиме. Погода вечно всё усложняла, но забот в холодное время года гораздо меньше. Наконец появилась возможность перевести дыхание, выстроить планы на следующий год и расслабиться. Разумеется, дела всегда найдутся, животных надо кормить, но это самый спокойный сезон за весь год, всё идет своим чередом, грех жаловаться.

Если бы не Карлин.

Зик никогда не оставался с ней наедине. Честно говоря, особо и не старался, потому что не хотел пугать, ведь она по-прежнему держалась настороже. Он рассчитывал, что познакомившись со всеми поближе, Карлин мало-помалу смягчится, так и произошло… но только с работниками. Однако в общении с ним неизменно демонстрировала все свои шипы и колючки.

А ведь Зик так и не привык равнодушно относиться к ее присутствию. Карлин неплохо готовила, наводила порядок в доме и снабжала чистой одеждой. Мужчины ее любили, во всяком случае, внешне, и она хорошо ладила со всеми. Всякий раз, когда Зик возвращался домой и видел свет на кухне, у него теплело на душе, потому что она там… и черт с ним, хорошо или плохо она выполняет свои обязанности!

Барьер, который Карлин воздвигла между ними, совершенно не радовал, тем более что Зик прекрасно понимал — она не стала бы так нарочито его сторониться, если бы ее тоже не влекло к нему. Она даже никак его не называла. Без проблем обращалась ко всем по именам, но только не к нему. Не Зик, не Э.З, не мистер Декер, даже не босс. Черт, она даже не окликала: «Эй, ты!» Похоже на старую кантри-песню: «Она никогда не называла его по имени, и она, черт возьми, никогда не называла его «дорогой».

Оба были так заняты до сих пор, что соблюдать дистанцию не составляло труда, Карлин хлопотала по дому, он на ранчо, и кроме совместных трапез их пути практически не пересекались. Но теперь-то что делать, когда ярмарка закончена, и он вынужден будет проводить в доме гораздо больше времени? Дни становились все короче и короче, и пусть она жила в своей части дома, он в своей, они неизбежно будут сталкиваться гораздо чаще.

Кстати, и ее нагрузка тоже станет меньше. Спенсер избавится от перевязи в ближайшее время. Как только Бо и Дарби вылетят в Техас на свои любимые родео, а Патрик и Илай уедут домой на пару месяцев, количество голодных ртов уменьшится. И что они будут делать? Часами молча сидеть дома? Или она ждет, что он переедет в общежитие?

Надо заключить перемирие. Надо пробить брешь в этой ее проклятой стене. И добиться, чтобы она называла его… хоть как-нибудь.

Имея всё это в виду, Зик встал из-за стола и пошел искать Карлин, хотя чего там искать? Если она не убирала дом, то торчала на кухне, которая частенько походила на лабораторию сумасшедшего ученого. Она всё еще училась, но в целом становилась более чем достойным поваром и, казалось, преисполнилась решимости достичь совершенства в этом деле. Конечно же, именно на кухне Зик ее и обнаружил. Играло радио, и Карлин, покачивая восхитительной попкой, исполняла своего рода танец, используя метлу в качестве партнера. Ее шикарную пятую точку только покойник не заметит, не говоря уже о Зике, давно и глубоко восхищенном этой фактурной задницей.

Она снова экспериментировала. Из духовки сочился соблазнительный аромат выпечки, и казалось, на кухне произошел мини-взрыв муки. Белая пыль покрывала пол, стол и ее лицо. Наверняка и волосам досталось.

Метла не слишком преуспела в наведении порядка, взметая муку вместо того, чтобы собирать, но пока она так танцует, наверняка это ее ничуть не волнует.

Карлин, должно быть, пришла к такому же выводу, потому что перестала танцевать, обернулась и, увидев босса, немедленно напряглась.

— Карлин, — сказал он вместо приветствия, гадая, не ответит ли она так же коротко: «Зик». Увы…

— Чем могу помочь?

Вежливый способ спросить: «Какого черта ты делаешь в моей кухне?»

Нельзя же прямо заявить, что пришел морально надавить, поэтому ответил:

— Вкусно пахнет.

— «Никогда не подведет», — вызывающе сообщила Карлин, потом отвернулась, поставила метлу в шкаф, достав вместо нее швабру.

— Правда? — скривился Зик.

— Давно собиралась попробовать еще раз, да руки не доходили.

— Неужели ты вняла совету Спенсера и использовала полуфабрикат?

— Нет. Это совсем не то. Рано или поздно этот дурацкий торт сдастся, — смеясь над собой, улыбнулась Карлин. — Ты говоришь почти испуганно.

— Черт, да, боюсь, — без обиняков отрезал Зик. — Наверняка желудок еще не переварил тот первый кусок.

— Этот получится, — уверенно заявила Карлин. — Потому что я купила правильный сорт муки и хорошенько вымесила тесто.

— На этот раз получится мягче бетона?

— Очень смешно, — она начала улыбаться, но тут же спохватилась и нацепила на лицо равнодушное выражение, словно щелкнула выключателем. Обороняясь шваброй как оружием, снова спросила: — Так чем могу помочь?

Невозможно рассказать о картинках, замелькавших в голове, зато дружок в штанах откликнулся незамедлительно. Черт, если она посмотрит вниз… никакой опасности. Карлин редко смотрела ему в лицо и никогда в промежность.

— Пахло чем-то вкусным, вот я и зашел полюбопытствовать. Или мужчине нельзя уже заглянуть на собственную кухню?

— Пока что это моя кухня, не твоя. Загляни куда-нибудь еще. Неужели ни одна корова по тебе не скучает?

— На данный момент нет.

— А лошади?

— Насколько я знаю — тоже нет.

— Ну, и мне ты тут не нужен, — заявила Карлин, а потом буквально погнала его в сторону прихожей. — Иди выкопай яму или еще что-нибудь. Воткни туда бревно и назови его забором.

Только ради сохранения хороших отношений Зик повиновался и позволил себя прогнать. Выйдя из кухни, однако, отметил про себя, что она по-прежнему, черт возьми, никак его не называет. Он согласился бы и на «засранца».

Остановившись в прихожей, чтобы надеть куртку, увидел пару маленьких уродливых зеленых сапог. Нагнулся, поднял один, повертел, оценил подошвы. Кусок дерьма.

— Пожалуйста, скажи, что это не твои сапоги, — попросил Зик, повышая голос, чтобы Карлин услышала.

Раздалось фырканье, потом она резко ответила:

— Нет, одного из ребят, кто носит женский седьмой размер.

Зик направился на кухню с сапогом в руке. Карлин впустую выбросила деньги, потому что подобная обувь не подходит для вайомингской зимы. Для дождливой погоды в лучшем случае. Дураку понятно, что ей нужно, о чем он тысячу раз ей говорил: достойная пара сапог, тяжелая куртка, теплые носки и нижнее белье, шапка. И вдруг остановился. Понятно, почему она их купила: из-за дешевизны. Карлин экономила каждый цент на случай побега от психопата, пугавшего ее до смерти.

Вернув обувку на место, Зик вышел на улицу, навстречу ледяному ветру. И только сделав несколько шагов, осознал: Карлин выперла его из собственного проклятого дома.

* * *

Карлин наблюдала за лицами мужчин, когда поставила торт на стол. Они тут же узнали злополучное лакомство, выражения лиц варьировалась от настороженных до испуганных. Раздалась пара ругательств и несколько скорбных вздохов. Наконец Спенсер сказал:

— Мисс Карли, выглядит замечательно, но вряд ли я смогу проглотить хотя бы кусочек.

Все дружно подхватили, лепеча что-то типа «Я и так уже объелся», «Сыт по горло» и один оправдывающийся «Похоже, у меня аллергия на торт из яичных белков».

Ничего удивительного, но всё же немного обидно. Карлин старательно трудилась, тесто вышло вкусным, однако если никто не попробует, невозможно узнать, действительно ли вторая попытка успешнее первой. Похоже, она здесь единственная подопытная морская свинка, и даже если проклятый торт наконец удался, вряд ли кто поверит.

Карлин развернулась, чтобы отнести десерт обратно на кухню, когда Зик встал, потянулся через Уолта за ножом и тарелкой и жестом пригласил остаться.

Храбрец. Или глупец. И всё же Карлин ощущала благодарность. Поставила перед ним торт, Зик отрезал себе большой кусок.

— Если все остальные слишком объелись, значит, мне больше достанется, — заявил он, не глядя на кулинарку.

Та помчалась на кухню за кофе, налила чашку и вернулась. Зик сурово смотрел на содержимое тарелки, как на препятствие, которое необходимо преодолеть, как на трудную задачу или проблему. Карлин рассердилась, благодарность превратилась в ярость. Зик, должно быть, почувствовал, что слишком долго колеблется, наконец взял вилку и положил в рот кусок. Все замерли. Карлин перестала дышать, судя по всему, остальные тоже. Зик прожевал, проглотил, облегчение в глазах говорило само за себя.

Получилось!

Карлин издала боевой клич и потрясла кулаком, все, за исключением Дарби, засмеялись.

Зик запил лакомство глотком кофе.

— Вы, ребята, отказались от необыкновенной вкуснятины. Как я уже сказал, мне больше достанется.

Уолт тут же потянулся к блюду, Спенсер решил, что не настолько уж он объелся в конце концов. Один за другим мужчины разбирали куски торта, смеясь и подшучивая над Карлин, не забывая нахваливать десерт. Ну, Дарби, правда, ничего хорошего не сказал, но это не в диковинку. Наверное, все просто со стульев бы попадали, если бы он кого-то или что-то похвалил. Карлин пошла на кухню за чашками, но остановилась в дверях и посмотрела на Зика, поймала его взгляд и, хотя знала, что это плохая идея, одними губами произнесла: «Спасибо».

Зик принял благодарность легким кивком головы. Никто не заметил маленькой сцены, все были слишком заняты едой.

Карлин неслышно напевала, собирая кружки. Проклятый торт получился! Враг повержен, она победила.

Следующий шаг?

Печенье.

Глава 15

Карлин отдраила ершиком унитаз, затем смыла воду. Теперь помещение благоухало сосновой свежестью, душевая и ванна сияли чистотой — хотя вряд ли ими кто-нибудь воспользуется, ведь Зик обитал в хозяйской спальне, а она в своих маленьких личных апартаментах с личным же санузлом. Вымыла кафельный пол, отполировала зеркало, краны и ручки.

Возможно, это излишне, но во время уборки Карлин всегда зажигала ароматические свечи. Не то чтобы в комнатах плохо пахло, если честно, ей нравился запах в спальне Зика — его одежды, кожаных сапог и ремней, фетровых шляп, фланелевых рубашек, джинсов, самого это мужчины. Шкаф, набитый шелковыми костюмами, пах бы совсем по-другому. Интересно, способны ли конкурировать феромоны дипломата и мужчины, занимающегося тяжелым физическим трудом? Может, для некоторых особ — да, но Карлин открыла в себе пещерную женщину, для которой крепкие мускулы вне конкуренции. Итак: ароматические свечи, чтобы одолеть феромоны. Это может сработать. Возможно. Во всяком случае не помешает.

Прекрасный пример, насколько далеко зашла ее одержимость Зиком… раз ей даже нравится убирать за ним сбритую щетину из раковины и драить унитаз. Ладно, немного успокаивало, что за это платят… И всё же — хотя Карлин охотнее вбила бы себе гвоздь в палец, чем призналась честно в своих чувствах к нему — никуда не денешься, придется признать: ей нравится находиться в его спальне, нравится стирать и развешивать его чистую одежду, нравится снимать простыни с запахом Зика и застилать свежие.

Утешало одно — хотя она и не возражала чистить туалет, но никоим образом это занятие ей не нравилось, стало быть, в опьяненном феромонами мозге всё же остались крупицы здравого смысла.

Карлин повесила свежие полотенца и махровые мочалки на крючки, затем сложила чистящие средства в ведро и покатила тележку в другое место. Собрала грязные полотенца с пола, распахнула дверь и попутно подхватила ведро для мытья полов. Опустив голову, погруженная в заботы, с полными руками выбежала из ванной комнаты и уткнулась в твердое препятствие.

Поток адреналина прошил тело как электрический ток. Это было сродни панике, и все же не совсем то. Увидеть похожего на Брэда мужчину — это одно, а страшное осознание, что кто-то пробрался в дом — совсем другое. Карлин вскрикнула, тело отреагировало быстрее разума, быстрее любой мысли. Никакой логики, только кошмарное понимание, что кто-то проник в дом, что границы надежного убежища нарушены.

Мгновенный переход от ощущения полного комфорта к паническому ужасу буквально взорвал мозг, словно она выпала из реальности, словно рухнула глубоко внутрь себя, где спокойно даже тогда, когда тело подчинялось первобытному инстинкту выживания. Все стало далеким и размытым. Карлин смутно услышала собственный крик, хотя звук был странно приглушенным, хриплым, бессвязным. Мельком увидела голый торс, но инстинкты не дали время сложить два и два и придумать логическое объяснение появлению в спальне полураздетого мужчины. В голове мелькнуло имя Зика, но она уже ринулась в бой, бросила всё на пол и размахнулась кулаком, дабы ударить что есть сил.

Существуя в двух разных плоскостях, полностью дезориентированная, Карлин ничего не соображала. Тело действовало само по себе, пока рассудок где-то в другом месте с трудом пытался осмыслить, что происходит. Будто мысли пели под фонограмму, не поспевая за музыкой, и никак не удавалось совместить все вместе.

Не дожидаясь, пока Карлин придет в себя, Зик нырнул в сторону, чтобы избежать потери зуба или перелома носа, потом пригнулся и сильно толкнул ее плечом. Достаточно ощутимый удар основательно встряхнул, мир перевернулся вверх дном, ноги оторвались от земли, и вот уже обезумевшая Карлин оказалась лежащей спиной на ковре, а Зик схватил ее запястья сильной рукой и прижал над головой. Она ошеломленно уставилась в зеленые глаза — суженные, потемневшие и наполненные эмоциями, которые Карлин не сумела уловить, да и не хотела.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила она, стремительно, с невероятной скоростью переходя от ужаса к возмущению.

Злиться на его вторжение — полный абсурд, не поспоришь, но ей никак не удавалось вернуть душевное равновесие. Шок от паники, ярость, чистый инстинкт выживания — что бы это ни было и в любых сочетаниях — все еще будоражили мозги, нет времени следить за собственным языком.

— Живу я здесь, черт побери, — огрызнулся Зик.

Что ж, хотя бы разобрались с его эмоциями. Раздражен. Нет, зол как черт.

Карлин моргнула, глубоко вздохнула, подождала, пока прояснится в голове. Хорошо хоть не ринулась наутек, как свихнувшаяся белка.

— Нет. Я имею в виду, что ты здесь делаешь именно сейчас? Я бы извинилась, но… нет, сам виноват, что я на тебя напала, раз пришел не вовремя. Подожди. Может, еще когда-нибудь и огрею чем-нибудь тяжелым. Зарекаться не стану. Но сегодня прошу прощения.

Зик склонил голову, выслушал угрозу перепуганного зайчишки, потом закрыл глаза и тяжело вздохнул. Голый торс на мгновение коснулся ее груди, вызвав внезапный толчок самосознания, в голове раздался неслышимый щелчок, мозг и тело обрели идеальную синхронность.

Черт, всё плохо. Карлин так старалась держаться от него подальше, чтобы не коснуться даже случайно, потому что всей душой ощущала, насколько сильно к нему влечет, насколько много в нем искушений. Дать волю чувствам — несправедливо по отношению к любому из них, учитывая ее ситуацию. Старалась, старалась, и вот, пожалуйста — лежит под мощным горячим мускулистым телом, живот свело, всё тело напряглось в ожидании.

Карлин грыз нестерпимый голод, голод, не имеющий никакого отношения к еде, а исключительно к женской сущности. После Брэда она не только отвергала любые романтические отношения, но и сомневалась в собственном чутье, когда дело касалось мужчин. Держала себя в эмоциональной одиночной камере, не позволяя насладиться нормальным флиртом или даже случайными свиданиями, не говоря уж о чем-то более серьезном.

И всё же, несмотря на все меры предосторожности, в результате распростерлась под тяжелым телом Зика и тает от восторга. Все мышцы сжались, тело само по себе выгнулось и прильнуло к источнику утоления неодолимого голода. Карлин лихорадочно заерзала, пытаясь освободиться.

Он слишком близко, настолько близко, что можно разглядеть каждую волосинку в щетине. Лицо прямо над ней, зеленые глаза еще больше потемнели. Карлин даже увидела свое крошечное отражение в черных зрачках и пятнышках на радужке. Тепло его тела, особенно голого торса, жгло даже сквозь одежду. Вокруг витал запах — его горячей кожи, лошади, на которой он прискакал, сена, замши, свежего воздуха — многочисленные ароматы сливались воедино и создавали неповторимую ауру, принадлежавшую только ему, ему одному. Пощипывание и томление в сосках подсказало, что они затвердели и встопорщились. А он это ощущает? У Карлин вспыхнули щеки от смущения и одновременно от озорства.

Еще больше нервировало, что она явно чувствовала твердую выпуклость в джинсах, прижимающуюся к ее промежности. Может, эрекция всего лишь рефлекторная реакция мужчины, лежащего на женщине, но в выражении его лица не наблюдалось ничего непроизвольного.

О Боже! Как же хотелось раздвинуть колени, обхватить его ногами и притянуть ближе. Пришлось стиснуть зубы, чтобы подавить страстный стон, нарастающий в горле. Как же хотелось снова стать нормальной женщиной и жить нормальной жизнью! Как же хотелось заняться с Зиком любовью!

Но нельзя. Ничем хорошим это не закончится. Нельзя. Неважно, каких невероятных усилий это потребует, надо его оттолкнуть — и эмоционально, и физически.

Эмоционально, может, и получится, пусть и с огромным трудом, а вот физически…

Карлин положила руки на широкие плечи и попыталась отодвинуть — бесполезно. Беспомощно стиснула бугрящиеся мускулы, наслаждаясь мощью, теплом, неуемной энергией и жизненной силой Зика. Смотрела ему в лицо, дыхание стало частым и поверхностным, губы парили над губами.

— Отпусти, — слабо пролепетала она.

Если бы она потребовала, он бы тут же ее освободил. Карлин это понимала, Зик это понимал. Наступило долгое молчание, невыносимо долгое, у нее заколотилось сердце, потому что его взгляд потяжелел и сосредоточился на ее губах. «Сейчас он меня поцелует! О, Боже, сейчас он меня поцелует!». И где взять силы отказать? Несмотря ни на что, несмотря на крайне веские причины, удерживающие от взаимного влечения, в этот момент соблазн был настолько силен, что Карлин прекрасно осознавала — она не сможет остановить ни его, ни себя.

Потом Зик отстранился и поднялся на ноги одним гибким тренированным движением, так легко, словно для него это ничего не значило. Наверное.

Отсрочка. Или отказ. Не имеет значения, главное, что он спас ее от собственной глупости.

Зик протянул большую мозолистую ладонь, Карлин машинально вложила в нее правую руку. Он поставил ее на ноги, но руку не отпустил. У нее снова подпрыгнуло сердце в предвкушении поцелуя, тело снова напряглось, голова закружилась. Вместо этого Зик притянул Карлин к себе, опустил голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты уже второй раз слетаешь с катушек, — буркнул он. — В первый раз пыталась сбежать. Сейчас махала руками, как десятилетняя девчонка. Учитывая ситуацию, какого черта до сих пор не освоила хотя бы несколько приемов самообороны?

Сказанное находилось настолько далеко от того, что она ожидала, что на несколько секунд Карлин потеряла дар речи. Открыла рот, не нашла ответа, снова закрыла. Потом встряхнулась, в буквальном смысле. На то имелись причины, в том числе пара очень важных.

— Деньги. Время. И умение драться не защитит меня от пули.

Зик вздрогнул, зеленый взгляд снова потемнел, и внезапно Карлин поняла — он злится не потому, что она на него замахнулась, а потому, что не попала.

— Ублюдок в тебя стрелял? — рявкнул он.

«Не в меня. В Джину». Брэд просто перепутал, и Джина заплатила своей жизнью.

Карлин покачала головой, ужас охватил все тело, ужас, печаль и невыносимая скорбь.

— Да, — не вдаваясь в подробности, кивнула Карлин, ведь Брэд действительно целился в нее, просто по ошибке попал в Джину.

— Значит, пора тебе научиться стрелять, — помрачнев еще сильнее, заявил Зик.

— Зачем? У меня даже пистолета нет.

И купить нельзя, потому что проверка личных данных тут же оповестит Брэда о ее местонахождении. Неизвестно, проводится ли проверка в пределах штата или всей страны, и насколько легко получить эти сведения. Можно попробовать выяснить с компьютера Зика, и всё же приобрести пистолет будет проблематично.

— Достать оружие не проблема, — холодно улыбнулся Зик, всё такой же мрачный.

— Но проверка моих данных…

— При частной продаже не нужна.

— О.

Столкнувшись с неожиданно открывшейся перспективой, которая секунду назад казалась невозможной, всё, что Карлин смогла сделать — судорожно сглотнуть. Пока у нее не было пистолета, ей не приходилось принимать трудное решение — стрелять или нет. Она никогда не была жестоким человеком. Это Брэд вынудил поменять образ жизни, настолько далекий от ее природных задатков, что иногда Карлин себя не узнавала. Или просто открылись некие грани ее личности, которые в обычных обстоятельствах никогда бы не проявились?

— Не волнуйся, я сам раздобуду тебе оружие. И дам несколько уроков самообороны. В общем, научу и стрелять, и драться.

Глава 16

Наступили холода. Не просто холода, а настоящие морозы. Зик с работниками почти закончили все дела, еще неделя, не больше, и команда значительно поредеет. Дарби и Бо поедут на юг участвовать в родео, Патрик и Илай тоже направятся в теплые края, чтобы подыскать работу на зиму. Неизвестно, приедут ли парни к весне, хотя последние несколько лет они неизменно возвращались на ранчо Декера. Кеннет и Майк останутся здесь, поскольку оба женаты, так что при необходимости их можно вызвать даже зимой. Уолт тоже постоянно жил здесь, Спенсер практически одинок, хотя наверняка ненадолго уедет навестить родственников.

Рабочий график не был секретом для мужчин. Работа на ранчо сезонная.

Когда они закончили ремонт водокачки, Дарби выпрямился и пошевелил плечами:

— Заканчиваем, босс?

— Похоже на то. Еще одна неделя, может.

— Думаю, обойдетесь без меня? Хотелось бы успеть на родео в Туксоне, прежде чем уеду в Техас.

— Конечно справимся.

— Не возражаешь, если я прямо сейчас отправлюсь в общежитие, чтобы собрать свое барахло? Завтра рано утром отчалю.

Зик посмотрел на Уолта, безмолвно спрашивая, понадобится ли тому помощь Дарби, поскольку они работали вдвоем. Уолт пожал плечами, типа «почему нет? Обойдемся и без него».

— Давай, двигай.

— Спасибо.

Дарби собрал инструменты, загрузил в один из пикапов и поехал прочь. У них здесь стояло четыре грузовика, так что остальные без проблем доберутся домой.

Через десять минут после отъезда Дарби Зика вдруг охватило неприятное ощущение. Во-первых, чтобы собраться, у Дарби будет достаточно времени и вечером, не мебельный же фургон загружать. Во-вторых, Карлин в доме одна, и, хотя она по-прежнему одержима запиранием дверей, но в это время суток, когда мужчины на работе, наверняка занялась уборкой в общежитии и домике Уолта.

Может, тревога напрасна. Насколько Зик знал, Дарби близко к сердцу принял предупреждение и больше Карлин не докучал. Да и откуда ему знать график уборки, разве что он как-нибудь случайно вернулся за необходимыми инструментами и заметил, что она наводит порядок в общежитии. Большая натяжка. Но… Дарби ведь в курсе, насколько она фанатично запирает все замки в доме? Однако этот приказ не распространялся на общежитие, потому что Карлин проводила там мало времени. Смахивала пыль и подметала полы, остальные обязанности по поддержанию чистоты возлагались на работников.

Насколько ему известно, мужчины никогда не поднимали тему запертых дверей. Зик знал о замках. Спенсер тоже знал. Но Декер никогда не упоминал об этом, да и парнишка вряд ли болтал с мужиками по вечерам в общежитии.

Не о чем беспокоиться.

С другой стороны, все заметили, как неприязненно Карлин относится к Дарби, что частенько становилось предметом многочисленных шуток со стороны других ковбоев. Дарби злобно огрызался на подтрунивания. У него раздутое самолюбие, может, поклонницы родео поспособствовали, может, с детства такой. Он уже создал проблемы с одной экономкой, хотя, если честно, еще парочка мужиков строила ей глазки, не только Дарби.

Затаил ли он обиду на Карлин? Вот дерьмо, конечно да.

Зик игнорировал шестое чувство еще несколько секунд, затем выпрямился и снял перчатки.

— Я возвращаюсь домой, — отрезал он. — Не доверяю Дарби.

Уолт тоже разогнул спину и поразмыслил пару мгновений:

— Согласен. Мы с тобой.

Все до одного погрузились в пикапы. Пусть дело еще не закончено, да и черт с ним. Куда важнее убедиться, что с Карлин всё в порядке.

Зик вдавил педаль газа сильнее, чем обычно, грузовик, подпрыгивая на замерзших кочках, рванул вперед. Дорога, по которой они всегда ездили, ровнее, чем пастбище, но теперь скорость важнее комфорта или состояния подвески. Два других грузовика мчались следом.

— Вряд ли Дарби причинит вред мисс Карли, разве что нагрубит, — взволнованно сказал Спенсер, крепко ухватившись здоровой рукой за пассажирское сидение.

Зик хмыкнул. Он не готов рисковать ее безопасностью, и точка. Если выставит себя дураком, торопясь на помощь, когда в спасении нет необходимости, если Дарби в общежитии упаковывает вещи, как и сказал, а Карлин готовит обед на кухне, — что ж, переживет. Но раз уж даже Спенсер, признававший право на презумпцию невиновности за всеми подряд, опасается, что Дарби способен на подлость по отношению к Карлин… Зик прибавил скорость. У Дарби десять минут форы, но если рвануть напрямки, они наверстают большую часть этого времени.

* * *

Мужчины проделали достойную работу для поддержания жилья в чистоте. Во всяком случае, стирали свою одежду и в целом соблюдали порядок в общей гостиной. Карлин не стала заглядывать в личные комнаты, сосредоточившись на остальных помещениях. Обычно требовалось около получаса или сорока пяти минут на общежитие, и еще минут пятнадцать на уборку маленького домика Уолта. Карлин не всегда убиралась сразу и там, и там, всё зависело от загруженности. Можно подмести полы, затем вернуться в дом и загрузить стиральную машину, или поставить что-нибудь в духовку к следующей трапезе, а потом вернуться обратно.

Она уже почти закончила, когда услышала, что подъехал грузовик. Карлин настолько изучила ритм жизни на ранчо, что сразу поняла — раз пикап подкатил сзади, а не по подъездной дорожке, значит, вернулся кто-то из ребят. Все заняты работами по подготовке к зиме, так что, вероятно, Зик послал кого-то за оборудованием или инструментами. Карлин продолжила уборку, не думая ни о чем, хотя вполуха прислушивалась к шуму двигателя.

Поскольку дверь была закрыта из-за холодной погоды, она не услышала приближающиеся шаги. Внезапно дверь распахнулась, и мускулистый коренастый мужчина возник на фоне солнечного света. Карлин ошеломленно выпрямилась, человек в проеме тоже застыл на мгновение, затем вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

— Смотрите-ка, кто тут у нас, — протянул Дарби, обшаривая ее взглядом.

— Я как раз заканчиваю, — невозмутимо заявила Карлин и направилась в кухню.

Общее пространство включало в себя и кухню, и столовую, и гостиную — все вместе. Мало того, что хотелось, чтобы их с Дарби разделяла какая-нибудь мебель, неплохо бы держаться поближе к подставке с ножами, стоявшей на стойке.

— Не спеши из-за меня, — процедил Дарби, прислонившись плечом к дверному косяку и глядя на Карлин прищуренными глазами. — Я вернулся собрать вещи. Завтра уезжаю.

«Скатертью дорога», — едва не выпалила Карлин, но сдержалась и только коротко кивнула.

— Могла бы улыбнуться и пожелать счастливого пути, — осклабился Дарби.

Ледяной узел страха скрутил живот. Они здесь одни, все разъехались по делам, даже на помощь позвать некого, ори — не ори, никто не услышит. «Будь я проклята, если покажу, как сильно испугалась». Нарочито расчетливым движением Карлин протянула руку, вытащила самый большой нож и повернула лезвие так, чтобы оно блеснуло на свету.

Она не произнесла ни слова, просто стояла с ножом в руке. Сердце колотилось как бешеное, даже странно, что Дарби не слышит. Да пропади он пропадом, но она ни на секунду не позволит догадаться, насколько ей страшно. Дарби не особенно высок, зато очень жилистый, и если схватит ее за руки, вряд ли удастся вырваться на свободу. Возможно, он отступит только побоявшись, что она его ранит. Может быть.

Но Дарби явно разозлился и шагнул к Карлин.

— Отвали, — отрезала та, стоя на месте и старательно изображая невозмутимость.

— Или что? — хрюкнул он. — Пырнешь меня ножом? Сомневаюсь.

Сделал еще один шаг.

— И зря.

Карлин быстро схватила еще один нож и выставила оба перед собой. Может, он и сумеет схватить одну руку и вывернуть запястье, чтобы заставить выронить нож, но вторая-то останется свободной. Дарби не больше ее владеет приемами самообороны, так что рану получит в любом случае. Судя по изменившемуся выражению лица, он пришел к такому же выводу. Изменив тактику, поднял ладони вверх, словно сдается, и улыбнулся.

— Эй, давай без глупостей. Я ведь просто стараюсь быть дружелюбным. Незачем перегибать палку. Всего лишь предлагаю немного поразвлечься, пока не уехал. Гарантирую отличную скачку верхом на мне, и уж точно не восьмисекундную, если понимаешь, что я имею в виду.

— Не понимаю, — холодно отрезала Карлин, хотя, разумеется, как жительница Техаса, знала, что наездник побеждает, если продержится на быке больше восьми секунд.

Дарби сделал еще один шаг.

— Не изображай из себя невинность. Небось, хозяина ублажаешь каждый вечер, когда гаснет свет. Мне плевать… думаю, ему тоже, если он ничего не узнает.

— Сделаешь еще шаг — гарантирую, что узнает.

Карлин начало трясти, но она изо всех сил старалась держать себя в руках. Последнее, что ей нужно — чтобы Дарби ощутил ее страх, потому что тут же обнаглеет. По спине пробежал холодок, живот свело от ужаса.

— Не говори так, сладкая. У тебя красивый рот, тебе ведь это известно? Не обязательно трахаться. Можешь просто стать на колени. Такими губами ты вполне способна отсосать хром с бампера…

Дверь распахнулась, прервав гнусное предложение, и Дарби повернулся к вошедшему. Зик заполонил проем. У Карлин ослабли колени, она громко ахнула при взгляде на Декера.

Тот посмотрел на Дарби, затем на Карлин, задержался взглядом на двух ножах, потом на совершенно белом лице Карлин, и снова на Дарби. Надо быть полным идиотом, чтобы с ходу не оценить происходящее, царящее здесь напряжение или причину, почему она вооружена. Карлин никогда не видела его таким — лицо побелело под загаром, зеленые глаза заледенели.

— Босс, я… — заблеял Дарби, Зик рванул вперед и впечатал ему в челюсть мощный апперкот, отправив противника в одно из кресел.

Дарби рухнул на спину, подмяв под себя стол и лампу, во все стороны брызнули керамические осколки. Зик набросился на придурка, как пантера на жертву, схватил его за пояс и буквально швырнул к двери.

— Подожди! — успел взвизгнуть Дарби. — Ничего…

Зик пинком выбросил его на улицу.

Карлин застыла на месте. Просто не могла двигаться, не сейчас. Тяжело дышала, едва не теряя сознание. В глазах закипали слезы, но она зажмурилась, загоняя их внутрь. По-прежнему крепко сжимая ножи, выглянула в окно и увидела, как Зик, одной рукой держа Дарби за рубашку, второй вколачивал огромный кулак в его лицо, снова, снова и снова. Кровь и сопли летели во все стороны.

Двое мужчин ворвалась в общежитие. Карлин прищурилась и узнала Уолта и Спенсера. Оба резко затормозили, глядя на ножи. Карлин тоже посмотрела на свои руки. Один из ножей мясницкий, второй зазубренный хлебный. Как и Зик, парни сразу всё поняли.

Карлин очень осторожно повернулась и вложила ножи в соответствующие гнезда в подставке.

— Вы в порядке, мисс Карли? — осторожно пророкотал Уолт.

Та сделала глубокий вдох, дабы не пищать, а ответить достаточно громко.

— Да. Он ничего не сделал. Говорил гадости, расхваливал себя, но… нет.

Голос даже для собственных ушей звучал слишком слабо, но по крайней мере она не плакала.

— Хорошо.

Она снова посмотрела в окно. Дарби, видимо, собрался с силами и сумел нанести пару ответных ударов. Поморщившись, Карлин отвернулась. Появилось смутное ощущение, что, наверное, надо как-то остановить мордобой… ведь женщины всегда так поступают, правда? Но не было сил. Кроме того, на каком-то примитивном уровне ей очень нравилось наблюдать, как Дарби получает головомойку. Однако совсем не нравилось, что и Зику достается.

— Мы… должны остановить Зика? — спросила она.

Спенсер выглянул в дверь и поджал губы, оценивая происходящее. Звуки ударов, проклятий и падений слышались громко и ясно.

— Пока нет. Пусть босс отведет душу.

Карлин выдвинула стул и села, колени явно тряслись, а воспитательный процесс, похоже, займет какое-то время.

Оказывается, она ошибалась, после очередного шквала ударов кто-то — похоже, Майк — сказал:

— Хватит, босс. Если ты его искалечишь, он не сможет уехать.

Несколько секунд слышалось тяжелое дыхание, потом Зик прорычал:

— Согласен. Вставай, говнюк. Забирай свое барахло и вали отсюда. Не вздумай вернуться весной.

— Всю жизнь мечтал работать в этой дерьмовой дыре посреди нигде, — шепеляво огрызнулся Дарби и сплюнул. — Я на тебя в суд подам за нападение.

— Какое еще нападение, задница? — презрительно протянул кто-то. Илай. — Я собственными глазами видел, как ты неудачно вывалился из своего проклятого грузовика.

— Ага. А я прекрасно помню, как ты при всех бахвалился, что специально устроишь несчастный случай и подашь на босса в суд. — Бо.

— Врете вы всё, сволочи!

— Лично я не слышал ни слова лжи, — заявил с порога Спенсер с ангельским и добродетельным как у херувима лицом.

— Я сам упакую твое барахло. — Кеннет. — Просто стой на месте, пока я вышвыриваю твое дерьмо из двери. Забирай и уматывай, чтобы через десять минут и духу твоего здесь не было.

У Карлин снова закипели слезы. В истинной ковбойской манере эти парни пришли ей на помощь. Зик устроил мордобой из-за нее… нет, не из-за нее, а потому что Дарби — козел и скотина. И всё же Зик за нее вступился. Невыносимо хотелось его расцеловать. Расцеловать их всех. Карлин изо всех сил старалась не расплакаться, чтобы не смутить мужчин.

— Она не возражала, — сердито огрызнулся Дарби и от возмущения вскочил на ноги, забыв про побои.

Уолт бросил на Карлин предупреждающий взгляд и встал в дверном проеме, надежно загораживая повариху.

— Угу, — презрительно процедил он. — Именно поэтому она вооружилась двумя ножами, да?

Карлин слышала, как злобно ругаются другие мужчины, как обороняясь что-то лепечет Дарби, хотя в общем гуле не расслышала что именно. Оно и к лучшему.

Внезапно она почувствовала себя совершенно измотанной, хотелось немедленно вернуться в дом и никогда больше не встречаться с Дарби. Но бежать через заднюю дверь, словно натворила нечто постыдное — ни за что.

— Со мной всё хорошо, — сказала Карлин в спину Уолта. — Он просто урод, но со мной все в порядке, пора приступить к приготовлению обеда.

Уолт оглянулся через плечо, критически ее оглядел, словно оценивая состояние пострадавшей, и коротко одобрительно кивнул.

— Тогда ладно, — кивнул он, отступая в сторону.

Карлин собрала моющие средства и пошла к выходу, глядя каждому в глаза и тихо шепча «Спасибо». Двое на всякий случай держались возле босса, по-видимому, опасаясь, что он снова накинется на Дарби. Карлин внимательно осмотрела лицо Зика — ущерб невелик, одна щека покраснела и, возможно, распухнет, вот и всё. Дарби повезло куда меньше, так ему и надо. Плевать ей, в какой форме он находится или что еще может наплести о ней как о женщине. Пошел он к черту. Прямо сейчас.

Потом она остановилась и снова критически оглядела Зика. Всё нормально, но покраснение способно превратиться в ужасный синяк, если немедленно не приложить лед.

— Ты тоже иди в дом, — бодро распорядилась Карлин. — Надо сделать холодный компресс на лицо.

— Рукам нужнее, — заметил Спенсер, взял ведро с моющими средствами в здоровую руку и зашагал рядом.

Разумно. Зик не двигался, поэтому Карлин одарила его убийственным взглядом, в ответ он вздернул брови. Не хотелось перед парнями наговорить лишнего, и в то же время охватило почти злорадное удовольствие, что она лихо дерзит работодателю, когда они наедине, но в присутствии мужчин следует вести себя как обычная подчиненная.

— Спенсер прав, — согласился Уолт. — Если не приложить лед, босс, завтра у тебя так распухнут руки, что не сможешь работать вообще.

Или здравый аргумент сработает, или толпе ловких укротителей разъяренных быков придется сдерживать одного — двуногого — пока Дарби не уедет. Зик уже не был бледен как раньше, но подбородок по-прежнему твердый словно гранит, губы сжаты в тонкую мрачную линию, короче, больших усилий не понадобится, чтобы он снова рассвирепел. Уговорить его на холодный компресс — хорошая идея, прекрасный способ заманить в дом.

— Пойдем, — скомандовала Карлин, и Декер покорно последовал за ней и Спенсером в дом.

* * *

Карлин никак не могла заснуть. Выл ветер, обещая похолодание, но непогода тут ни при чем. Ужин прошел в странной напряженной обстановке, несмотря на отсутствие Дарби. Вся сплоченная команда была расстроена, и, хотя Дарби не дружил ни с одним из них, все привыкли к его непрерывным жалобам и постоянно подначивали. Никто не шутил, как обычно. С другой стороны, никто, казалось, особенно по нему не скучал, так что Карлин решила — просто всем нужно время, чтобы успокоиться.

Костяшки пальцев обеих рук Зика покрывали ссадины и синяки, хотя благодаря неоднократным опусканиям ладоней в миску с ледяной водой опухоль заметно спала. Он мог сжать кулаки, так что переломов нет. Левая скула слегка припухла, но, опять же, своевременное применение льда творит чудеса.

Мысль о том, что из-за нее Зик устроил мордобой — вот что не давало заснуть. После Брэда Карлин отмахивалась от романтических отношений, но Зик стал противоядием. Брэд угрожал, Зик — защищал. При схожих обстоятельствах, он, вероятно, вступился бы за любую женщину, не только за нее, и это несомненное рыцарство заставляло сердце таять.

Но и не только это. Между ними пробегали искры, которые становились все жарче, и которые всё труднее было игнорировать. Всё стало бы гораздо проще, если бы Карлин иногда не ловила его взгляды из-под полуприкрытых век, такие откровенные, что перехватывало дыхание. Когда другие мужчины мысленно ее раздевали, она чувствовала только раздражение, словно они беспардонно посягали на ее личную жизнь, даже если ничего не говорили. А вот когда Зик смотрел пронизывающим как рентген взглядом, сердце билось чаще, всё тело покалывало от возбуждения, кожа согревалась.

После того случая, когда, лежа под ним, она горько сожалела, что нельзя дать себе волю, хотя явно ощущала его неистовое желание, соблазн только усилился.

Надо было уехать несколько недель назад.

А можно прямо сейчас. Ночью.

Нет. Здесь слишком много преимуществ: убежище от Брэда, возможность накопить деньги, да и, черт возьми, ей просто нравится здешняя жизнь. На другой чаше весов — эмоциональная стоимость пребывания на ранчо, и эта стоимость растет с каждым днем. Когда-нибудь наступит переломный момент — оставалось только надеяться, что она не пропустит этот самый момент, — и станет ясно, что эмоции перевешивают выгоды. Вот тогда и оправится в путь.

А пока надо как-то победить бессонницу. Неважно, что произошло сегодня утром, придется вставать ни свет ни заря, чтобы успеть приготовить завтрак. «Тебе необходимо отдохнуть», — решил рассудок.

Карлин откинула одеяло, сунула ноги в теплые тапочки, что стояли возле кровати, схватила халат, висевший в изножье, и направилась к двери с великой целью. Остался еще кусок яблочного пирога, который в сочетании со стаканом молока поможет заснуть. А если нет, ладно, утром она встанет невыспавшейся и счастливой, а не невыспавшейся и злой. Может, варианты и не беспроигрышные, но определенно сулили победу.

Один ночник горел в коридоре, второй на кухне. В доме царила тишина, нарушаемая только ударами ветра. Зик был ранней пташкой, стало быть, лег спать пораньше и, наверное, давно спит. Маловероятно, что он услышит ее шаги из своей спальни, но всё же Карлин кралась очень осторожно, дабы совершить налет на холодильник.

Она поставила на кухонный столик тарелку с последним куском яблочного пирога и стакан молока, взяла вилку и уселась на стул. Простая задача — устроить среди ночи легкий перекус — не могла отвлечь от круговорота мыслей и заглушить вой ветра, но всё же… яблочный пирог грел душу.

Карлин не слышала шагов, ни о чем не подозревала, и вдруг без предупреждения Зик появился на пороге кухни, заполнил собой пространство и зарядил воздух электричеством, казалось, составляющим часть его ауры. В любом месте он чувствовал себя хозяином положения.

Зик остановился в дверях, на лице промелькнуло удивление. Разумеется, он удивлен, если бы предвидел, что застанет Карлин на кухне, вероятно, надел бы еще что-нибудь, кроме джинсов. Ясно, что он спит без пижамы, впрочем, это Карлин уже было известно, ведь собирая его белье, она ни разу не наткнулась на пижамные штаны. Неизвестно, спал он голым или в трусах, дьявол, об этом и задумываться ни к чему, потому что, черт возьми, он выглядел прекрасно. Босиком, без рубашки. Высокий, здоровенный, мускулистый. Эти стальные мышцы он накачал не в тренажерном зале, а получил по старинке — каторжным трудом. Голые плечи блестели, сильные руки оплетены мощными жилами, огромные мозолистые ладони, ободранные в драке суставы…

На этот раз она не запаниковала, много чего бурлило внутри, но только не паника. Карлин посмотрела на него и невольно тяжело сглотнула, вспомнив свои ощущения от прикосновения к этим мышцам, запах его кожи, горячее тяжелое тело на себе… ох, хвала Господу за пирог — прекрасный предлог сглотнуть еще раз. Во рту внезапно пересохло.

— Извини, — буркнул Зик и повернулся, чтобы уйти.

— Подожди, — окликнула Карлин и тут же прикусила язык.

Плохая идея. Самое лучшее — чтобы он вернулся в постель. Может, тогда удастся забыть, как он выглядит босиком и без рубашки. Может, тогда удастся забыть его запах. Ага, а еще, может, удастся найти под кроватью волшебную палочку, махнуть — и все проблемы исчезнут.

Но это его дом, в конце концов, негоже выставлять хозяина из собственной кухни, даже если Карлин на время считала ее своей.

Зик остановился и обернулся. Освещение теперь практически не позволяло рассмотреть соблазнительное тело, так как он почти полностью находился в тени… Оно и к лучшему. Карлин снова нервно сглотнула.

— Ты что-то хотел?

— Надеялся поживиться последним куском яблочного пирога, — усмехнулся Зик. — Ты оказалась шустрее, что ж, честно и справедливо.

В голосе слышалась мягкая насмешка — редкое явление.

— Здесь хватит на двоих. С удовольствием поделюсь.

Прежде чем он успел возразить, Карлин встала и принесла из буфета тарелку, еще одну вилку и нож, чтобы разрезать пирог.

— Молоко? — спросила она.

Зик редко пил молоко, но сейчас не время варить кофе без кофеина.

— Сам налью.

Пока он наполнял стакан, Карлин разрезала пирог, большую часть пододвинула Зику, меньшую себе. Зик сел за стол, оценил размеры кусков, подмигнул ей и принялся за еду. Карлин уткнулась в свою тарелку, возя вилкой по корочке. «Господь Всемогущий, он мне подмигнул!». О, нет! Никакого флирта.

За окном как стая волков завывал ветер.

— Ветер усиливается, — заметила она.

— Холодный фронт, — ответил он.

— Наверное, очень холодный.

— В конце недели обещали первый снег.

«О Боже, сижу в тускло освещенной кухне в полночь с полуголым мужчиной, от вида которого пересыхает во рту, который заставил забыть обо всех бедах, который просто сводит с ума… и болтаю с ним о погоде! Разве ты не жалка?». И что еще хуже — благодарна, что они просто обсуждают погоду.

— Никогда не видела снега.

Не считая редких внезапных снегопадов. Карлин всё еще не могла поверить, что она, любительница палящего солнца и пляжей, собирается добровольно пережить суровую зиму в Вайоминге.

— Скоро всё изменится, — усмехнулся Зик и уставился на нее пронизывающими как лазер зелеными глазами. — Ты ведь не уедешь, правда?

Как он догадался, что с каждым днем она всё чаще и чаще подумывает сорваться? Ей слишком нравилась здешняя жизнь, и желание остаться пугало всё больше и больше.

— Мне казалось, тебе не нравится мое присутствие, — нарочито беспечным тоном откликнулась Карлин. — Через несколько дней Спенсеру снимут гипс, и тогда он сможет…

— Просто пообещай, что не сбежишь.

Карлин прожевала маленький кусочек и запила молоком, ощущая взгляд Зика и его нетерпение.

— Нет, — наконец ответила она. — Не буду обещать. Но сделаю всё возможное, чтобы остаться до весны.

Вообще-то, ближе к обещанию, чем хотелось бы.

Покончив с едой, Карлин взяла свои тарелку, вилку и стакан, сполоснула и оставила в раковине, чтобы утром после завтрака засунуть в посудомоечную машину. Оказывается, пирог — прекрасное снотворное, так что пора в постель. Мужчина, на которого она работает, сильно запал в душу, и ей это нравилось. Проклятье.

И тут Зик оказался рядом, бесшумно подкравшись босиком, поставил свою тарелку в раковину. Он стоял так близко, что Карлин ощущала исходившее от него тепло и могла бы поклясться, что каждый волосок на ее теле встал по стойке смирно. По венам словно электрический ток пробежал, внутренности превратились в огонь и лед. «Скорее бы ушел…» Но Зик и не собирался. Застыл на месте, горячий, соблазнительный, искушающий.

Карлин повернулась и посмотрела на него… зачем спрашивается? Она похожа на киношную идиотку, спустившуюся в темный подвал на поиски приключений. Обнаженная мощная грудь оказалась прямо перед носом. Если чуть наклониться вперед, можно коснуться губами, попробовать, каков он на вкус… Зик склонил голову, взгляд сосредоточился на ее губах… намерения абсолютно ясны, но пока есть время отпрянуть, сказать, остановить… Карлин не шелохнулась.

И конечно он ее поцеловал. «Поцелуй» — слишком невыразительное слово, слишком ничтожное для описания впечатляющего прикосновения, которое потрясло всё ее существо. Этот поцелуй ощущался кожей, грудью, всем телом. Впервые за долгое время Карлин почувствовала себя живой, необычайно живой. Забыла о побеге, воющем ветре, приближающемся снегопаде, Брэде, Джине и мучительной печали. Забыла вообще обо всем. Просто упивалась.

Зик медленно поднял голову и облизал губы, словно наслаждаясь ее вкусом. Потом что-то пробормотал, может, проклятье, непонятно. Поцелуй восхитительный, более чем восхитительный, но надо остановиться прямо сейчас, или придется уехать. Видимо, Зик тоже это осознал. Не двигался, не касался. Боже, как же хотелось нырнуть в его объятья… номер один в длинном списке плохих идей.

— Позволь тебе помочь.

Карлин покачала головой, понимая, что он имеет в виду.

— Нет. Не стану втягивать тебя в этот кошмар.

— У тебя сил не хватит куда-то меня втянуть. Просто хочу помочь.

— Научи меня драться. Это поможет, — криво усмехнулась Карлин. — Тогда, возможно, мне не придется хвататься за кухонный нож.

— И стрелять, — добавил он.

— Может быть.

Зик обхватил ее подбородок и провел большим пальцем по губам.

— А ведь ты никогда не обращаешься ко мне по имени, — пробормотал он.

— Извините, мистер Декер.

Он был прав. Карлин действительно никак к нему не обращалась — инстинктивная и, очевидно, явно бесполезная попытка держать его на расстоянии.

— Вот как? — насмешливо скривился Зик. — Мистер Декер?

— Ну, тогда просто Декер. Или босс.

— Нет, — сказал он, понизив голос. — Скажи, только один раз. — Большой палец снова прошелся по губам. — Давай, Карлин, неужели так трудно?

Надо бы сказать, что это просто имя, ничем не отличающееся от любых других. Но оно отличалось — потому что принадлежит ему.

— Спокойной ночи, Зик, — прошептала она, ощущая, как сильно колотится сердце.

— Спокойной ночи, Карлин, — улыбнулся он.

Глава 17

Погода определенно менялась. Зик покинул хозяйственный магазин и направился в «Обжору», где обнаружил обычную толпу голодных. Сказал кузине, что позже зайдет за заказанными Карлин пирогами, затем быстро ушел, поскольку были еще кое-какие дела. Можно было обратиться за помощью к Кэт по тем самым делам, но не стоит. Она наверняка сделает слишком многозначительные выводы, — просто здравый смысл продиктует, — к тому же хозяйке не с руки покидать заведение в разгар дня.

Карлин и Спенсер два дня назад позаботились о продуктовых запасах. Зик даже не спросил, хочет ли Карлин съездить с ним сегодня в город. После того поцелуя стало ясно, что проводить наедине с ней много времени — плохая идея, не хотелось слишком сильно на нее давить. Куда умнее позволить ей успокоиться, обмозговать ситуацию и решить, что босс просто решил ее утешить после столкновения с Дарби. «Ага, как же», — мысленно фыркнул Зик. Мужчины никогда так пылко не целуют женщин ради утешения. Кроме того, Карлин, вероятно, воспротивится его сегодняшним намерениям.

Декер вошел в «Тиллман», слегка злясь на Карлин из-за того, что вынужден заниматься этой проблемой, и в то же время прекрасно понимая, почему она так крепко держится за свои деньги. Придется действовать самому. Раз Карлин остается на всю зиму, то должна быть чертовски хорошо экипирована еще до первого снега, который, судя по виду облаков, может пойти в любой момент.

Зик был знаком с Алисой Тиллман, ведь он вместе с ее сыновьями ходил в школу. Те давно уехали из Баттл-Риджа, как и многие другие за последние несколько лет. Приветственно кивнув хозяйке магазина, направился к вешалке с теплыми куртками. Алиса спросила, как идут дела. Он ответил нейтральным «хорошо». Может, она и удивилась, что Декер заинтересовался женской верхней одеждой, но ничего не сказала.

Зик не собирался долго выбирать. Снял первое, что попалось на глаза, подержал на расстоянии вытянутой руки, прикидывая размер. Решив, что подойдет, перешел в обувной отдел. Размер семь, сказала Карлин. Он уже знал, чего хочет. Плевать на красоту и моду. Что ей нужно — водонепроницаемые, крепкие, на толстой подошве сапоги, чтобы ноги оставались сухими и теплыми, когда сугробы до колен.

— Седьмой размер есть? — спросил Зик, махнув нужной парой.

— Вряд ли тебе подойдет стиль и размер, — усмехнулась миссис Тиллман.

— Подойдет, — крикнул Зик ей в спину, когда хозяйка, лукаво улыбаясь, направилась в заднюю комнату.

Декер подошел к полке с надписью «Распродажа», где Карлин, вероятно, и нашла свои уродливые зеленые сапоги. Там стояли несколько коробок с помятыми или слегка поцарапанными сапогами, в общем, унылыми и никому ненужными. Он вдруг рассвирепел, что Карлин вынуждена покупать всякую дешевку, потому что боится потратить деньги, которые могут пригодиться на очередной побег.

— Надеюсь, не станешь натягивать на свои ножищи, — поддразнила миссис Тиллман, поставив на прилавок большую обувную коробку.

— Нет, мэм.

Алиса взглянула на куртку в его руках, и ее улыбка слегка померкла, совсем чуть-чуть.

— Это тоже не для меня, — ухмыльнулся Декер.

— Никогда никого не отговариваю от покупки, — поколебавшись, промолвила хозяйка, — особенно такой дорогой, но прежде, чем пробить чек, хочу кое-что уточнить. Не желаешь глянуть на цену?

— Нет, а должен?

— Угу.

Зик повернул этикетку, рассмотрел и застыл как вкопанный.

— Сра… — вовремя остановил себя и пораженно спросил: — Там карманы набиты золотом?

Понятно, что дубленка из коротко стриженой овчины не может стоить дешево, но не тысячу же долларов!

— Это лучшая куртка в магазине, — пояснила миссис Тиллман, — очень хорошего качества, однако я должна убедиться, что ты осведомлен о цене. Я каждый год привожу несколько таких, на случай, если некие богатые охотники слишком легко оделись и нуждаются в чем-то потеплее. Ты удивишься, как редко такие куртки остаются на следующий сезон.

Зик был в состоянии заплатить, к тому же Карлин необходимо что-то теплое и основательное. Но, черт возьми, его первый грузовик стоил дешевле.

— Это, случайно, не для твоей новой поварихи? Карли, кажется? — спросила миссис Тиллман, увидев выражение его лица и, проходя мимо, забрала куртку у него из рук.

Декер мысленно пожал плечами. Маленький городишко. Если бы его беспокоила сохранность тайн — он бы переехал в Шайенн.

— «Да» на оба вопроса.

— Она заходила ко мне несколько дней назад и, похоже, ей тоже очень понравилась эта вещичка. Могу предложить что-то более практичное.

— Вы ее видели. Размер правильный?

— Думаю, да. Фигура у нее как у моей невестки, — кивнула миссис Тиллман, вернула дубленку на вешалку и сняла темно-синюю парку, мягкую и теплую, к тому же раза в четыре легче по весу. — В этой будет тепло, и за ней гораздо проще ухаживать.

Оба вернулись к прилавку. Зик посмотрел на куртку и сапоги и вздохнул. Этого недостаточно. Карлин не представляет, что такое вайомингская зима, ей нужны еще и головные уборы, перчатки, шарфы, нижнее белье.

Миссис Тиллман с удовольствием подобрала всё что нужно. Зик выбрал вещи качественные, но не самые дорогие. Вскоре всё, что он решил приобрести, лежало на прилавке.

Хотя кое-что не стал покупать. Черт, вот нижнее белье Карлин вынуждена будет приобрести сама, теплое или нет.

* * *

Карлин смотрела на вещи, которые без предупреждения купил для нее Зик. Практически сунул ей в руки сумки и тут же ушел. Коровы позвали что ли? Хотя откуда он мог узнать, ведь только что вернулся из города. Или у него с коровами телепатическая связь? Только разложив покупки на кровати, Карлин поняла, насколько дорого всё это, должно быть, стоит.

Она была одновременно смущена и расстроена. Расстроена, потому что он потратил на нее столько денег. Она и сама в состоянии всё это купить, просто приняла сознательное решение обойтись его старыми куртками, чтобы сэкономить максимум средств, на всякий случай.

Как же ненавистны эти слова! «На всякий случай» — вот главное правило жизни теперь… опротивело донельзя.

Что касается смущения… Он же не белье ей купил. Практичные, незатейливые, столь необходимые в зимнюю стужу вещи.

Когда Зик вернулся через пару часов, Карлин его уже поджидала. Хотя момент не самый удачный, поскольку она вся обсыпана мукой. Чтобы унять разбушевавшиеся нервы, решила чем-нибудь заняться, например, испечь настоящее печенье — домашнее, а не из готового замороженного теста или из полуфабриката. Настоящее. Оказывается, довольно пыльная работенка. А учитывая предыдущий опыт — еще и потенциально огнеопасная.

— Ради Бога, зачем это всё? — спросила Карлин, когда Зик вошел на кухню.

Он удивленно поднял брови, вроде не понимая, о чем речь, но она-то знала, что босс не настолько тупой.

— Куртка слишком дорогая, и сапоги… — обвиняюще ткнула в его сторону Карлин пальцем в масле и муке. — Даже знать не хочу, сколько они стоят.

— Они тебе нужны, я купил. Плевое дело, — отрезал он, потом оглядел кухню и припорошенную мукой повариху. — Кто-то подложил мучную мину-ловушку и она взорвалась тебе прямо в лицо, да?

— Не заговаривай мне зубы.

Может, для него и «плевое», но не для нее. Карлин не хотела быть никому обязанной, хотела сохранить независимость. Хотя догадывалась, что возврат вещей может оскорбить Зика, может причинить ему боль, — боль Зику Декеру? — к тому же он из-за нее избил Дарби.

— Отлично. Я верну тебе деньги, — вызывающе вздернула подбородок Карлин.

— Черта с два, — проворчал он.

Придется. Такой подарок привяжет и к Зику, и к ранчо, черт возьми, она уже без того прикипела к этому месту.

— Это слишком дорого. Я не могу принять…

— Назови это рождественским подарком, чтобы не мучиться! — рявкнул Зик.

— Рождество через два месяца!

— Черт возьми, неужели трудно просто поблагодарить, как нормальная женщина? Меньше всего мне нужно, чтобы ты упала на улице, потому что подошвы зеленой дешевки слишком гладкие. Или чтобы мерзла по дороге из «Обжоры» в библиотеку. С каких это пор забота о безопасности сотрудников делает меня чудовищем?

— Нет необходимости кричать, — заметила Карлин нарочито спокойным голосом, который наверняка разозлит его еще больше.

— Я не кричу!

— Кричишь, да еще как, — вздохнула она. — Мне очень приятна твоя забота, правда, и совсем не хочется мерзнуть зимой. Я как раз собиралась позаимствовать у тебя какую-нибудь старую куртку, к тому же, у тебя тут найдется сотня пар перчаток и вдвое больше шапок. А сапоги я всё равно уже купила. Буду очень осторожно ходить по льду. Эта куртка… просто замечательная, честно, но слишком дорогая.

— Отлично, — терпение Зика лопнуло, но он хотя бы уже не кричал. — Считай куртку и сапоги рабочей одеждой. Весной, перед отъездом, оставишь их для следующего повара, если тебе от этого полегчает.

— Полегчает.

— Прекрасно, — злобно процедил он и направился к двери. — Мне надо принять душ перед ужином.

Он уже пересек столовую и дошел до лестницы возле входной двери, когда Карлин тихо окликнула:

— Зик?

Тот остановился мгновенно, услышав свое имя, и медленно повернулся к ней лицом. У Карлин тяжело ёкнуло сердце. «Ради Бога, да что со мной? Куртки и сапоги меня здесь не удержат, как бы дорого они не стоили». Удержит совсем другое. Не вещи. Он сам. На глубинном сокровенном уровне Карлин осознавала, что Зик стал необходимым, что именно он держит ее здесь. Не поцелуй, не физическое влечение. Все эти покупки не удержат от побега, не заставят остаться. Зик Декер — крутой парень с татуировкой на плече в ней нуждался. По крайней мере на какое-то время.

— Спасибо, — сказала она.

— Пожалуйста, — Зик повернулся, пошел прочь и, пока Карлин находилась в пределах слышимости, добавил, слегка повысив голос: — Неужели это было так трудно?

Глава 18

Она видела снег и раньше, но не такой. Кратковременную пургу, поземку, да и то в основном по телевизору.

Повалил снег и продолжал падать, падать и падать. Карлин выглядывала из окна своей спальни пару раз среди ночи, очарованная этим зрелищем и тем, как нежное сияние заливало всё вокруг. Сначала хлопья сыпали очень плотно, потом мягко, тихо и красиво. К утру покров достиг высоты с фут, может, выше. В пределах видимости простиралось девственно чистое белое пространство.

Карлин соорудила на завтрак запеканку из картофеля, овощей и мяса и сунула противень в духовку. Блюдо, ставшее лучшим другом с тех пор, как она начала работать на ранчо. Она редко готовила его на завтрак, но это утро было особенным. Чувствуя себя немного ребенком, отмахнулась от забот, уж очень хотелось первой протоптать следы на снегу, увидеть снежное покрывало, бесконечное, нетронутое и пушистое.

Вместо того чтобы набросить привезенную Зиком парку, Карлин сняла с вешалки его куртку — кажется, он ей никогда не пользовался, так что наверняка не станет возражать — и оделась. Чересчур велика, но с подвернутыми рукавами сойдет. Купленные им сапоги просто замечательные, но сейчас необходимо что-то водонепроницаемое. Натянула вязаную шапку и перчатки, — тоже подарок Зика — чтобы хорошенько утеплиться.

Едва Карлин вышла на крыльцо, как в лицо ударил холодный ветер, свежий и чистый, но пробирающий до костей. Не обращая внимания на порывы, она осторожно спускалась по лестнице, гадая, не окажется ли под снегом гладкий лед. Один шаг, другой, чувствуя себя малышкой, которая только учится ходить. Накинула капюшон, чтобы защитить щеки, наконец ступила на землю и измерила глубину снега. Да, как минимум, по щиколотку. Каждый шаг требовал усилий, приходилась высоко поднимать ноги, словно на военном параде. Ветер утих, морозец перестал обжигать лицо.

Карлин долго стояла неподвижно, оглядывая всё вокруг и гадая, видела ли хоть раз в жизни что-то более прекрасное. Она всегда любила пляжи и была уверена, что нет ничего более захватывающего, чем простирающийся до горизонта океан. Но теперь… эта красота была иной, но столь же внушающей благоговение.

Если бы ей не приходилось вечно скрываться, вечно пускаться в бега… это место могло бы стать домом. Давным-давно Карлин привыкла воспринимать любой населенный пункт ничем не иным, как временной остановкой в пути. Еще до Брэда она просто меняла одну работу на другую в ожидании некоей новой жизни, в ожидании места — любого места — где почувствовала бы себя как дома.

И чертовски устала ждать. В Баттл-Ридж, на этом ранчо всё по-другому. Она сама стала здесь другой.

«Нравится тебе это или нет, но именно из-за Зика родилось неожиданное чувство дома».

Плохая идея. Весной придется снова отправиться в путь. Вот что надо держать в голове в первую очередь. Пока она не придумала, как отделаться от Брэда, или пока тот не переоценил себя и наконец не попался, всё в ее жизни было временным. Ранчо Декера — недолгая остановка в пути, точка на карте. Не родной дом. Размышляя об этом с болью в сердце, Карлин впитывала красоту окружающей природы, стараясь запечатлеть в памяти, чтобы никогда не забыть. Да, холод ужасный, но это совсем небольшая цена за… за это всё.

Карлин добрела до ближайшего пастбища, наблюдая, как за ней остаются глубокие следы в снегу. «Легкомысленность» — слишком сильное слово для обозначения невероятного душевного подъема от такой простой вещи как снегопад, и всё же сейчас, в этот самый момент она чувствовала себя… счастливой. Довольной абсолютно всем. На полпути между домом и забором наклонилась и схватила горсть снега — рассыпчатого, легкого, пушистого и сверкающего под ранним утренним солнцем.

Солнце танцевало на снегу, мир был таким ярким и чистым, что приходилось щуриться. В следующий раз надо надеть темные очки. Качнула ладонью, наблюдая, как снежинки плавно пикируют вниз.

В полной тишине услышала, как открылась и закрылась дверь, Зик явно старался не шуметь. Карлин повернулась к дому и к нему. Он тоже оделся потеплее. Подошел прямо к ней — скорее, протопал — с хмурым лицом.

— Почему ты не надела новую парку?

— Боюсь запачкать.

Вот тебе и «абсолютно всем довольна».

— Одежду покупают, чтобы носить, — вздохнул Зик. — Предполагается, что ее можно пачкать!

— Когда куртка стоит такую кучу денег, ее следует заключить в рамку и поместить в витрину!

— Твоя новая…

— В смысле, повара. Не моя.

— Хорошо, — сквозь зубы процедил Зик, — куртка чертового повара гораздо теплее, чем эта.

— Мне не холодно. Если честно, даже жарко. Однако хочу заметить, что позаимствовала твою старую. Зачем же ты ее купил, если она недостаточно теплая? А?

Убедившись, что выиграла словесную баталию, Карлин отвела глаза. Этот мужчина беспокоил во многих отношениях. Баламутил разум и всегда в конечном итоге вынуждал обороняться. Он точно знал, как нажать на ее кнопки, — каждую из них, — и очень возбуждал. В такое мирное утро всё это ни к чему, так что Карлин снова повернулась к горам.

— Необыкновенная красота, правда?

— Да, — согласился Зик, мгновенно смягчившись.

«Он все еще изумляется великолепию окружающей природы, хотя прожил здесь всю свою жизнь?» Декер прошел мимо и направился к сараю, мягко хрустя сапогами по снегу, тоже оставляя следы, только глубже и гораздо дальше друг от друга.

— Красиво, да, но не обольщайся. Подожди, пока пойдет настоящий снегопад.

Карлин смотрела ему вслед, как всегда наслаждаясь. Господи, вот уж действительно шикарная ковбойская задница!

— Что ты имеешь в виду — настоящий? — крикнула она ему в спину. — А это что — игрушечный? По щиколотку, по крайней мере!

— Глупышка, — хохотнул Зик.

— Скажи ребятам: завтрак через полчаса.

Он махнул рукой, показывая, что услышал. Карлин вздохнула и отвернулась от босса, заснеженных пастбищ и гор.

— Я всего лишь кухонная рабыня, — пробормотала она, потом улыбнулась про себя и вернулась в дом.

* * *

Брэд стоял навытяжку перед новым шефом полиции. Внутри всё кипело, но он старался не показывать ярость. Жаль, что нельзя перемахнуть через стол и задушить урода.

Гораздо легче шла служба при прежнем начальнике полиции — старом, ленивом и доверчивом — этого небольшого муниципалитета неподалеку от Хьюстона. Брэд всегда находил выход из любой ситуации. Но новый начальник оказался приверженцем соблюдения правил, и не доверял никому.

— Сержант Хендерсон, это вторая жалоба на вас за последние три месяца. Обе на чрезмерное насилие. Жду объяснений.

«Достал ты меня, мешок с дерьмом». Кому какое дело до поганого наркодилера и уродины-проститутки? Поделом обоим, однозначно. Но этого говорить нельзя, если не хочешь вылететь со службы. К тому же невозможно объяснить шефу, что безуспешные поиски Карлин доводили почти до безумия, вот почему в последнее время Брэд слишком легко терял самообладание. Если каждый уголовник, которого он отметелил за последние три месяца, начнет кляузничать, замучаешься объясняться.

— В обоих случаях я считал, что подвергаюсь опасности.

Звучит прекрасно, даже если это ложь. Однако начальник не дал себя обмануть и взирал на подчиненного скептическим взглядом.

— У меня нет выбора. С этой минуты вы в административном отпуске до окончания полного расследования.

Брэд не шелохнулся, но мысли лихорадочно заметались. В ходе полного расследования непременно поднимут прошлогоднюю жалобу Карлин и, возможно, запросят у полиции Далласа отчет по убийству, на которое у него было алиби. Алиби, которое немедленно развалится, если какой-нибудь знаток найдет в компьютере Брэда программу, обеспечивающую мнимую болтовню в чате в то время, когда он на самом деле находился в Далласе, где и убил женщину. Гребаный красный плащ.

Старый босс легко повелся на объяснение, что Карлин — просто психопатка, которая на нем зациклилась. Этот точно не купится.

— Буду всячески сотрудничать, — сухо кивнул Брэд, больше ничего не говоря, чтобы не выдать себя.

Вернул табельный пистолет — невелика потеря, дома припрятан еще один, а даже если бы его не было, оружие можно без проблем купить на улице — и зашагал к выходу, решительно, но спокойно. Спешка ни к чему. Выглядит подозрительно. Он вышел через главный вход и направился к своей машине. Погода сегодня была немного зябкой, пахло наступающей зимой. Не то чтобы южный Техас когда-либо переживал настоящую зиму, но иногда становилось довольно холодно, вот и всё.

На мгновение Брэда охватило искушение вернуться и ради собственного удовольствия пристрелить нового начальника, но в участке слишком много людей и слишком много камер. Неизвестно, когда и как начнется расследование. Может, еще есть время, может, уже нет. Предчувствие твердило, что скорее последнее.

Брэд забежал домой, схватил ноутбук и немного наличных, и отправился в путь. Надо заехать в банк и опустошить свой счет. Потом смыться куда подальше, пока начальник не сложил два и два. Жалоба Карлин — еще куда ни шло, как-нибудь объяснит. Но Даллас… если тамошняя полиция подсуетится и повнимательнее присмотрится к делу, если привлекут судебного криминалиста-компьютерщика… «Нельзя допустить, чтобы они добрались до моего компьютера». Надо бы его выбросить, но, черт возьми, он положил так много времени и усилий на установку программ, что не поднималась рука уничтожить умную машину.

Брэд удалялся от дома, мозги кипели, душевное равновесие быстро испарялось. Он любил свою работу, а теперь, судя по всему, придется послать ей прощальный поцелуй. Даже если начальник не копнет слишком глубоко на этот раз, всё равно оставит Хендерсона в верхней части списка дерьмовых кандидатов на вылет при еще одной малейшей жалобе или нарушении порядка. Брэд прекрасно знал, как работает система. Как только получишь очередную черную метку — от тебя тут же избавятся.

Во всем виновата Карлин. После позорного увольнения его не возьмут на службу ни в один полицейский участок страны. Если бы он не соблюдал крайнюю осторожность, уже сидел бы в тюрьме за убийство чертовой не той бабы. На несколько минут Брэд едва не запаниковал, сердце сильно забилось, легким не хватало воздуха. Он всегда был охотником, а не мишенью. Пусть всё так и остается.

Но вскоре Хендерсон глубоко вздохнул и взял себя в руки. Как бы плохо сейчас ни обстояли дела, всё же открываются новые перспективы. Теперь можно двадцать четыре часа в сутки посвящать поискам Карлин. Выслеживание мерзавки — это уже не хобби… это сама жизнь.

* * *

Зик с большой неохотой признавал, что Либби была права. Брошенный на прощание совет найти себе новую жену вызвал тогда немедленное отторжение, хотя Либби, вероятно, порекомендовала сгоряча, не подумав.

И всё же Зик часто вспоминал эти слова, даже явственно слышал ее голос и снова испытывал неподдельную грусть от ее отъезда.

Он много работал, всей душой любил свою землю. Если он никогда больше не женится и не заведет семью, то зачем всё это? Состарится в одиночестве и когда больше не сможет трудиться как проклятый, будет вынужден всё продать и переехать в дом престарелых? Сестры не интересовались сельским хозяйством. Давно сбежали куда подальше и вышли замуж за бизнесменов, которые не отличат один конец лошади от другого. Они никогда сюда не вернутся, разве что с коротким визитом. Кстати, мама была такой же — хорошая жена, потому что любила владельца ранчо, но не само это место.

Чтобы ранчо Декера росло и процветало, Зику нужны дети, которые могли бы работать рядом с ним и любить землю так же сильно как он. Разумеется, может, никто из них не захочет жить в глуши, но всё же Зик был готов держать пари, что кто-то один, неважно, сын или дочь, останется здесь. В общем, нужна жена.

Не такая как Рейчел — симпатичная, но избалованная, бесполезная везде, кроме спальни. Зик позволил своему члену выбрать первую жену. В следующий раз решил положиться на мозги.

И вот опять указывал член, теперь на Карлин Хайнц, хотя мозг знал, что она надолго здесь не останется. Невозможно предсказать, застанет ли он ее утром на кухне, или она сбежит, хотя пообещала, что «постарается» остаться до весны. Так почему же рекомендация Либби сверлила мозг именно в присутствии Карлин?

Та как раз вошла в кухню из прихожей, дрожа от холода. Увидев Зика около кофейника, не вздрогнула, как в первые дни пребывания здесь, а улыбнулась и кивнула в сторону улицы:

— Теперь уже не так красиво. Всего несколько часов и снег превратился из белоснежной радости в серую кашу, — сморщилась она и направилась к Зику.

Точнее, к кофейнику. Зик шагнул в сторону, когда она потянулась за кружкой.

— Чили на ужин, — сообщила Карлин, не глядя на него. — Чили и кукурузный хлеб. По мне, так звучит идеально в такую холодную погоду.

— Пока еще не слишком холодно, знаешь ли.

— Что? — повернулась она, прислонилась к стойке и отхлебнула кофе. — Там жуткий мороз!

— Подожди, пока температура упадет до минус двадцати-тридцати.

— Пытаешься запугать? — блеснула глазами Карлин. — Я знаю, что здесь суровые зимы, но не до такой же степени!

— Именно до такой.

— Ну, тогда в лютую стужу я просто буду сидеть дома, — переварив новость, сказала Карлин. — Готовить, стирать, сидеть у камина и смотреть телевизор.

— А кто станет ездить за покупками, пока ты будешь греться у огня?

— Спенсер или Уолт, или… ой, какая прекрасная мысль: ты сам! — сделав еще глоток, поддразнила она, явно пытаясь вывести Зика из себя. Впрочем, в последнее время это не составляло большого труда. — Уверена, что обязанности выходить на улицу в безумный мороз нет в моей должностной инструкции.

«Равно как и спать с боссом, но если она останется здесь до весны… У меня есть время, чтобы найти себе жену. Позже, много позже, когда Карлин превратится в смутное воспоминание».

— А может, испеку печенье вместо кукурузного хлеба. Мне нужно тренироваться.

— Кукурузный хлеб, умоляю, — протянул Зик. — Последней партией печенья можно было гвозди забивать.

— Ну, если не практиковаться, никогда ничего не получится, — фыркнула и одновременно вздохнула Карлин. — Вспомни «Никогда не подведет».

Это звучало как боевой клич, как личный «Помни Аламо!»

— Предлагаю сделку. Ты печешь кукурузный хлеб, а не тратишь время на бетон, — я имею в виду печенье, — взамен я дам тебе первый урок самообороны.

— Означает ли это, что у меня появится возможность тебя поколотить?

— Попробуй, — ухмыльнулся Зик.

У Карлин серьезные проблемы, однако она не позволяет себе помочь, по крайней мере так как он хотел. Зик много чего хотел, но увы… Но, ей-богу, хотя бы научит ее защищаться.

Глава 19

— Карли! — из прихожей крикнул Зик.

— Я здесь, — откликнулась та из кухни, где опустошала посудомоечную машину.

Кто-то с ним рядом, в противном случае он назвал бы ее Карлин. Зик никогда не путался: наедине называл Карлин, в присутствии остальных — только Карли. Учитывая, что ее собственный язык иной раз на пару шагов опережал мозг, Карлин оставалось только восхищаться подобной точностью.

— Бросай всё, чем ты там занимаешься, и приходи к сараю. Я установил мишень для стрельбы, — распорядился босс, не став ждать.

Стрелять! По-настоящему? У Карлин затрепетало сердце. Она много думала об уроках стрельбы с тех пор, как Зик впервые упомянул об этом, и всё еще сомневалась, готова ли так далеко зайти. Обзавестись оружием — слишком решительный шаг. С другой стороны, у Брэда наверняка есть пистолет, и если они когда-нибудь окажутся лицом к лицу, то очень не хотелось бы встретиться с ним с пустыми руками и совершенно беззащитной.

Хочешь не хочешь, надо принять решение прямо сейчас.

Но пульс зачастил из-за того, что сам Зик будет давать уроки. Какая-то часть натуры — явно мазохистская — именно на это и надеялись. Карлин решила, что научиться стрелять не сложнее игры в гольф, особенно если тебя обнимают надежные руки инструктора, который направляет и показывает что делать. Или, может, это всего лишь киношные выдумки. «Ладно, не бери в голову, возможно, ты и идиотка, но предстоящие уроки все равно возбуждают».

Карлин схватила с крючка и надела коричневую куртку. От одежки несло лошадьми и коровами. Едкий дух щекотал ноздри. Как же она раньше не замечала этого запаха? Ах, да, потому что большинство грязной одежды Зика пахло точно так же. Карлин сделала мысленную заметку бросить куртку в стиральную машину. Вонючая или нет, куртка приятно согревала на холоде.

Надо бы вернуться и надеть перчатки, но вдруг они помешают? В отличие от тонких кожаных перчаток киношных убийц, толстые шерстяные предназначены согревать руки, а не скрывать отпечатки пальцев.

Карлин завернула за угол сарая и резко затормозила, опешив от скопления мужчин.

Да, собрались все работники ранчо: Уолт, Спенсер, Илай, Патрик, Майк, Бо, Кеннет и Зик конечно. Господи, что происходит?

— Что случилось? — тревожно спросила она, отступив назад.

Первый признак того, что научиться стрелять — плохая идея. Выставлять себя на посмешище никогда не было ее любимым занятием. Карлин представляла себе уроки стрельбы почти интимным занятием, а не прилюдным позорищем, когда все соберутся, чтобы поглазеть на ее фиаско. Может, ее стряпня всерьез их достала? Или это возмездие за первый провал «Никогда не подведет»? Но ведь тогда все только чуть-чуть попробовали, вот если бы она заставила съесть всё до последней крошки… они до сей поры сидели бы за столом, прожевывая резиновый десерт. И, кстати, не она ли за время службы на ранчо начистила для них несколько тонн картошки?

— Они все хотят помочь, — лукаво блеснув глазами, улыбнулся Зик, явно наслаждаясь ее замешательством, и указал на грубо сколоченный стол за сараем, где были разложены различные виды оружия.

От веселого блеска в его глазах и от его улыбки у Карлин екнуло сердце.

— Мы подумали, что вы захотите познакомиться с разными видами оружия, — сказал Уолт и поднял ружье. — Вот эта двустволка при необходимости поможет справиться с большинством хищников, в том числе двуногих.

Карлин нервно откашлялась. Разумеется, она смотрела кино и знала, что двустволка — потому что два дула, а у винтовки одно. У ружей ведь есть отдача, правда?

— О, теперь я всё поняла. Вам не терпится увидеть, как я выстрелю, а потом шлепнусь на задницу, да?

— Нет конечно, мисс Карли! — потрясенно воскликнул Спенсер, потом заколебался, коротко оглядев остальных. — Ну, может быть.

Это же Спенсер, честный и бесхитростный, и совершенно не умеющий держать рот на замке.

— Нет, мэм, я ни за что не вручил бы вам оружие, с которым вы не в состоянии справиться, — твердо заверил Уолт. — Отдача есть, но не сильная. Мой десятилетний внук легко с ним управляется.

— А мне больше нравится оружие 36 калибра, — вставил Илай.

— Она же не собирается на оленя или лося, — проворчал Кеннет и поднял револьвер, которым, наверное, гордился бы и Уайетт Эрп. — Ей нужно что-то легкое и простое в обращении.

Легкое и простое в обращении? Боже, да он длиной в фут! Мысленно представив себе картинку, Карлин едва не расхохоталась, указывая на пистолет:

— Кобура с ним будет свисать до колен! И точно не влезет в мою сумочку.

— Купите сумочку побольше, — посоветовал Кеннет, что с точки зрения парня вполне логичное решение, но ведь мужчины не носят дамских сумок.

Карлин такой вариант не устраивал. Если оружие не помещается в карман джинсов или ветровки — оно не подходит… заодно всплыл еще один вопрос.

— А разве не следует получить разрешение на пистолет?

Что неминуемо приведет к проверке личных данных.

— Не в Вайоминге, — пояснил Зик. — Здесь скрытое ношение оружия разрешено законом.

Вот те на! Это всё меняло. Карлин взглянула на револьвер с новым интересом. С другой стороны, наверное, было бы круто выстрелить из дробовика и не упасть при этом на задницу. Хотя попасть в цель из двустволки гораздо проще, чем из револьвера.

— Пусть попробует всё, — решил Зик, подошел к столу и взял наушники. — И сама выберет, что лучше всего подходит.

Видимо, каждый решил продемонстрировать ей свое любимое оружие. У Карлин комок встал в горле. Несмотря на ее стряпню, иногда далекую от совершенства, мужчины явно вознамерились позаботиться о ее благополучии. Слезы навернулись на глаза, пришлось откашляться.

— Это так мило с вашей стороны, — выдавила она и одарила всех сияющей, хотя и несколько дрожащей улыбкой.

Мужчины смущенно переступили с ноги на ногу и дружно забормотали что-то вроде: «Никаких проблем». Карлин редко была так тронута. Несколько месяцев назад, приехав в Баттл-Ридж, она чувствовала себя совершенно одинокой, страх не позволял даже связаться с родными. В бегах, в поисках тайной норы, где можно спрятаться, ее постоянно преследовало ощущение, что каждая минута может стать последней. С того дня, когда Карлин вошла в «Обжору», она нашла здесь друзей, нашла безопасное убежище, нашла людей, которые о ней заботились. И нашла Зика — умного, сексуального, упрямого, сильного, сексуального… «Ой, подождите, последнее я уже упомянула». Нельзя даже думать в этом направлении, нельзя даже помечтать… вдруг когда-нибудь удастся избавиться от Брэда, перестать быть мишенью… можно ведь вернуться в Баттл-Ридж, и если Зик всё еще будет одиноким…

«Стоп», — строго приказала Карлин воображению или либидо, или обоим сразу. Нельзя планировать свою жизнь, основываясь на «вдруг» и «возможно». Придется иметь дело с реальностью. О чем приходилось постоянно себе напоминать.

Зик вручил Карлин единственную пару защитных наушников.

— А как же остальные?

— Остальные могут заткнуть уши пальцами, — ответил он, вытащил ватный тампон из кармана, разделил на две части и засунул половину в каждое ухо. — Вот так.

— У всех есть затычки? — вопросительно взглянула на мужчин Карлин.

— Глупости всё это, — усмехнулся Уолт. — Если звуки выстрелов оглушают, то каким же образом охотник улавливает шуршание листьев под копытами оленя? Да и зачем нам наушники, раз мы можем просто заткнуть уши пальцами, как сказал босс?

Карлин немного успокоилась, не хотелось бы никому навредить, к тому же, возможно, торчащие в ушах пальцы выглядят более мужественно, чем защитная гарнитура. И тут ее осенило, что наушники, которые она держит в руках, скорее всего, принадлежат Зику.

— Надевай и пошли, — приказал тот. — Ты прекрасно расслышишь всё, что я скажу.

Карлин нацепила наушники, но, вопреки его заверениям, фактически оглохла. Затем Декер обхватил ее подбородок, что-то сделал с головным телефоном, и Карлин едва не подпрыгнула от взорвавшихся в ушах звуков. Господи, теперь прекрасно слышалось шарканье сапог, каждое слово, даже дыхание окружающих. Нет, это Зик дышал ровно и сильно.

— Ничего себе, — ахнула Карлин, вытаращив глаза. — Волшебные наушники.

— Слишком громко? — спросил он, и она кивнула.

Зик снова что-то сделал и шумы утихли. Наверное, где-то там располагались выключатель и регулятор громкости, вот и замечательно.

Зик коснулся ее локтя и повернул ученицу к столу.

— Для начала мы тебе покажем, как работает каждое оружие.

Все мигом посерьезнели. Каждый из мужчин собирался продемонстрировать, как заряжать и разряжать свое любимое оружие, а затем научить ее. Сушка волос феном доставляет больше удовольствия, но Карлин приступила к делу, пусть неуклюже, но старательно. На столе лежали два пистолета — револьвер и автоматический, и пока парни не показали ей разницу между ними, она даже не догадывалась о таковой. Она всегда считала, что пистолет — это пистолет. Похоже, ошибалась.

Оказалось, дробовик на удивление легко заряжать, Карлин ожидала, что он будет невероятно тяжелым, но он весил немногим больше, чем обычная большая винтовка в тире. И… ничего себе! Карлин пришла в восторг. Может, это и обычный дробовик, да и мужчины здесь имели дело с оружием всю свою жизнь, так что для них ничего особенного в этом не было, но для нее, никогда раньше вообще не державшей в руках ничего огнестрельного, ощущение было пьянящим. Живот нервно сжался, кроме восторга охватил еще и страх.

— Сначала опробую вот это, — выпалила Карлин, пока не пошла на попятный.

Если отдача собьет с ног, ничего страшного, все посмеются, она встанет, смахнет пыль с задницы и перейдет к следующему оружию. Черт возьми, придется научиться стрелять на случай встречи с плохим парнем.

К счастью, никто не пытался отговорить ее от стрельбы из дробовика, одной упаднической реплики хватило бы, чтобы передумать. Мишенью служил прикрепленный к тюку сена большой кусок картона с нарисованным огромным бычьим глазом.

Сзади подошел Зик, у Карлин тут же разыгралось воображение. Сильное тело прижалось к ее спине, окружили мускулистые руки, пока он показывал, как приложить приклад к плечу. Тепло мужского тела прожигало сквозь одежду, заставляя забыть, зачем она здесь и для чего…

— Что это за запах? — спросил Зик, принюхавшись.

Карлин тут же вернулась с небес на землю.

— Это твоя куртка воняет.

— Не факт.

— Эй, это не я кувыркалась в ней в коровьем навозе.

Зик помог установить оружие, показал, как целиться… а потом отступил назад.

Ощутив одновременно разочарование и пустоту, потому что его руки больше не обнимали, Карлин запнулась и закусила губу. Ладно. «Справлюсь». Если когда-нибудь действительно придется стрелять, вряд ли Зик будет находиться рядом.

Карлин приложила приклад к плечу и встала в стойку, соблюдая равновесие, как показал Зик, напряглась… и нажала на курок.

Волшебные наушники, должно быть, спасли уши от оглушительного «бум». Ружье дрогнуло и ударило в плечо, но не так сильно, как она ожидала. Едкий, но почему-то приятный запах пороха наполнил воздух.

— Я выстрелила! Выстрелила! — закричала Карлин, подпрыгивая на радостях вверх-вниз.

— Вроде того, — улыбнулся Зик и поспешно отобрал у нее дробовик.

— Нет, выстрелила! Нажала на спусковой крючок! И не шлепнулась на задницу!

Мужчины смеялись, но из-за наушников звук был приглушен, что весьма странно, поскольку голос Зика раздавался громко и ясно, и тут до Карлин дошло, что парни на самом деле просто взвыли от смеха.

— Что смешного? — спросила она, остановив победный танец и подозрительно прищурившись.

Зик махнул рукой на тюк сена.

Ах, да. Мишень. Карлин обернулась и посмотрела на большой кусок картона.

Ни одной дырки.

— Не представляю, как можно промахнуться полным зарядом картечи, — выдавил Зик, явно прикусывая щеку изнутри, чтобы не расхохотаться. — Или ты целилась в птичек?

— Это уже детали! — небрежно отмахнулась Карлин. — Я выстрелила! Разве ты не видишь? Всё остальное пустяки. Я всегда боялась оружия и всё же справилась. Раз уж пальнула в картонку, то смогу и куда-нибудь еще. Научусь.

— Продолжим? — спросил Зик с непонятным выражением лица. — А может, на этот раз даже попадешь в цель?

— Да! — с восторгом воскликнула Карлин. — Продолжим! Это весело!

Во второй раз некоторые дробины всё же попали в мишень, Карлин давила на спусковой крючок, пока не продырявила всю картонку, после чего установили новый кусок. Затем они перешли к разнообразным винтовкам. Странно. Точность стрельбы повысилась, но винтовки разочаровали — не так удобно держать, тяжелее по весу и отдача сильнее, в общем, никакого веселья.

— Больно! — нахмурилась Карлин, отстрелявшись. — Мне не нравится.

— Что я тебе говорил? — спросил Кеннет у Илая.

Карлин взяла один из револьверов, и тут словно что-то щелкнуло в голове. Некие примитивные гены глубоко внутри радостно воспрянули, когда ладонь обхватила рукоятку. «О, мой Бог. Это моё! Это подходит лучше всего». Кеннет был абсолютно прав.

— Отлично, — прошептала она.

— Видела бы ты выражение собственного лица, — раздался в наушниках низкий голос Зика, который, прищурившись, пристально смотрел на ученицу.

Карлин мысленно встряхнулась, отступила на шаг и взглянула на мишень.

— Вот так? — спросила она, ухватив оружие двумя руками и направив его в сторону картонки.

— Угу.

На этот раз Зик не подошел сзади, не показал, куда девать руки. Они сосредоточились на том, как заряжать и разряжать, как не ранить самого себя, как именно нажимать на спусковой крючок и всё такое. Этот большой револьвер для обучения предоставил Кеннет. Карлин встала в стойку и нажала на курок. Ствол дернулся вверх, она снова прицелилась и нажала на курок. Стреляла до тех пор, пока магазин не опустел, потом все посмотрели на мишень.

Хорошая новость — почти все выстрелы попали в картонку, плохая — в яблочко только три.

— Научитесь, — ободряюще заверил Спенсер, видя ее разочарование.

— Да, черт возьми, научусь, — процедила Карлин. — Попробую автоматический.

К тому времени, как Зик объявил окончание учений, Карлин измочалила четыре картонки и потратила кучу патронов. Она неохотно согласилась прекратить, у мужчин полно работы, да и у нее тоже. Главное, что нашла оружие по душе. Револьвер — это прекрасно, но автоматический пистолет еще лучше. Труднее заряжать, труднее стрелять, зато точность куда выше. Потренировавшись, она наверняка научится попадать в цель хотя бы в половине случаев.

При следующей встрече с Брэдом она уже не будет такой беспомощной. Карлин не чувствовала себя непобедимой, но уязвимость и страх исчезли. Неизвестно, хорошо это или плохо. Она не собиралась совершать безрассудные поступки только потому, что научилась стрелять, но всё же приятно осознавать, что научилась защищать себя.

Удивительно, что может сделать пистолет для девушки.

Глава 20

«Слава Богу, что Спенсер избавился от перевязи и в состоянии водить пикап», — радовалась Карлин, потому что именно Спенсер повез ее сегодня в город, а не Декер. Всё, что позволяло держаться подальше от Зика — к лучшему. Его присутствие безумно нервирует. Долгое пребывание с ним наедине в таком небольшом замкнутом пространстве как кабина грузовика, вероятно, привело бы к эмоциональному взрыву.

Слишком часто в последние дни Карлин ощущала себя на грани.

Только они покинули Баттл-Ридж, как повалил снег.

— Отлично, — пробормотал Спенсер. — А ведь обещали только к вечеру.

Карлин смотрела из окна на горы, уже затуманенные снегопадом. Зима обрушилась раньше, чем прогнозировалось… на несколько часов. Они надеялась вернуться домой с продуктами до непогоды. Вспоминая свой восторг по поводу первого снега, Карлин мысленно закатывала глаза. С тех пор белое одеяло несколько раз покрывало землю, но никогда не оставалось белым надолго, быстро превращаясь в серую кашу, а после ночных заморозков в блестящий скользкий опасный лед.

А ведь еще только ноябрь.

— Мы сможем вернуться на ранчо, верно? — спросила Карлин, потому что снегопад, по-видимому, усиливался, покрывая дорогу.

— Да, конечно, — незамедлительно заверил Спенсер, но тут же всё испортил, добавив: — Надеюсь.

Но ведь это же Спенсер — честный оптимист.

Однако парень умел ездить в такую погоду, а она, черт возьми, нет, поэтому пришлось поверить в первую часть заявления.

Прошлый снегопад Карлин благополучно пересидела на ранчо. А сейчас она оказалась в дороге в такую мерзкую погоду, хотя, если можно так сказать, считалась старожилом Вайоминга. Не стоит ругать осадки, наверняка это обычное явление… наверное. Теперь стало понятно, почему Спенсер добавил «надеюсь».

Шоссе выглядело прекрасно, по крайней мере на данный момент, поэтому Карлин расслабилась и принялась разглядывать пейзаж. Ей никогда не надоест любоваться горами. От изумительной панорамы всё еще захватывало дух, в любое время года, в любую погоду. Вершины гор вот уже несколько недель сверкали белизной, но смотреть на падающие снежинки — в этом есть нечто почти гипнотическое. В машине было тепло и удобно, ритмичный стук дворников усыплял, такое впечатление, что сидишь возле камина, наслаждаясь уютом и покоем, в то время как за окном воет вьюга.

Спутники покинули асфальтированное шоссе и впервые попали на обледенелый участок. Шины немного пробуксовывали, но Спенсер уверенно вел грузовик, так что сцепление с дорогой скоро восстановилось. Он чуть замедлил скорость, чтобы не пришлось резко давить на тормоза.

Хм. Не здорово. До ранчо еще ехать и ехать, причем дорога будет только ухудшаться, потому что поднималась всё выше и выше. Стряхнув дремоту, Карлин мысленно заклинала колеса не скользить, поскольку ничем иным помочь Спенсеру не могла.

Они начали подниматься на склон, который никогда раньше не казался предательски крутым, но сегодня они еле тащились, и всё же шины с трудом цеплялись за землю.

— Ой-ой-ой, — нервно уцепилась Карлин за подлокотник.

Спенсер улыбнулся её имитации Скуби-Ду, хотя улыбка была недолгой.

— Всё будет хорошо, — заверил он, пока грузовик то подпрыгивал на неровностях, то юзом скользил по обледенелому дорожному полотну. — Может быть.

Последнее говорить не следовало, Карлин тут же заволновалась.

— Успокойся, — предложила она, пусть предостережение было бесполезным. — Мы везем ценный груз.

— Правда? — удивленно прищурился, глядя на пассажирку Спенсер.

— Смотри вперед! — воскликнула Карлин. — Яйца, — не отрывая глаз от узкой дороги, уточнила она. — На заднем сидении лежат шесть десятков.

Никак не удавалось купить столько яиц, чтобы хватило надолго. Яйца, хлеб и молоко исчезали быстрее всех продуктов.

Спенсер вцепился в руль и наклонился вперед, внимательно вглядываясь вдаль. Он выглядел немного взволнованным — новое для него выражение взамен привычного счастливого оптимизма. Карлин решила, что тоже должна забеспокоиться.

— Может, вернемся?

Спенсер одарил ее ужасным взглядом, словно Карлин каким-то образом подвергла сомнению его мужественность.

— Нет, мы справимся. Но мне следовало поставить шипы перед отъездом с ранчо.

Типичный Спенсер: оптимизм и честность.

— Шипы?

Зачем они им? Карлин казалось, что шипы нужны только для езды по льду, для подъема на совершенно обледенелую стену или что-то вроде того. Впрочем, не ей, выросшей в теплых краях, рассуждать о вайомингской зиме.

— Шипованную резину, — уточнил Спенсер. — На сухой дороге она не нужна, а вот на льду в самый раз. Как правило, так рано мы ее не ставим, и я полагал, что мы вернемся до ухудшения погоды. Дорога выглядит ужасно обледенелой. — На его лице опять появилось выражение крайней озабоченности. — Босс меня убьет, что я не поменял покрышки…

— Все нормально, — сказала Карлин, заимствуя его оптимизм, не желая показывать, что сомневается в водительских навыках Спенсера.

Собственно, она действительно в нем не сомневалась, но лед… Снег-то уже приелся, но лед — совсем другое дело. Все мышцы сжались в ожидании опасности.

Впрочем, в последние дни напрягала не только плохая погода. Нервы Карлин окончательно расшатались, иногда казалось, что она того гляди выпрыгнет из кожи, и не потому что боялась появления Брэда, близость Зика приводила каждую клеточку тела в состояние боевой готовности. Она его хотела. Но не могла себе позволить. Господь свидетель, как же сильно она желала Зика! Поначалу Карлин воспринимала новую работу как способ перезимовать, как шанс наскрести немного денег на следующий побег. И вот теперь обзавелась друзьями, местом, где чувствовала себя как дома, и мужчиной, который дразнил, научил защищаться и смотрел на нее так, словно хотел ее так же сильно.

А ведь Зик всегда добивался своего. Карлин не требовалось предупреждение Кэт, чтобы его опасаться, любая женщина с хотя бы одной извилиной в голове прекрасно понимает, что он не из тех, кто мирится с поражением. Зик оценивал ситуацию и крутил-вертел до тех пор, пока не получал желаемого. Забавно… Брэд тоже не считал «нет» ответом, и всё же не найти двух столь несхожих мужчин. Хендерсон даже представить себе не мог, чтобы какая-то женщина его не пожелала. Декер заглянул глубже, как-то разглядел ее влечение к нему и, черт возьми, прекрасно понял: то, что она говорит и то, что чувствует — две совершенно разные вещи. Брэд представляет опасность для ее жизни, Зик — для душевного спокойствия.

Дорога серпантином вилась вверх, шины снова заскользили, вернув Карлин к действительности. Спенсер отпустил педаль газа, пусть колеса делают свою работу, и они тихонько продвигались вперед. Карлин огляделась по сторонам, пытаясь выяснить, где они находятся. Она достаточно часто ездила по этому маршруту и в хорошую погоду четко представляла, как далеко до ранчо, но снегопад всё изменил. Исчезли все ориентиры, одни заснеженные пики или ущелья походили на другие. Часы в грузовике подсказали, что они в дороге уже почти час. При нормальной погоде давно были бы дома.

Спенсер ехал всё медленнее и медленнее, то вверх, то вниз по горам. Осадки не прекращались, видимость снизилась до нескольких футов перед грузовиком. Карлин наклонилась вперед, насколько позволял ремень безопасности, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь густой вихрящийся снегопад.

Звук шин изменился, Карлин в боковое окно увидела, что они ползут по мосту, и вдруг поняла, где они находятся. Лучше бы не знала, ведь даже в хорошую погоду этот участок нервировал. Сразу за мостом дорога резко сворачивала налево, справа — крутой обрыв и очень, очень глубокое ущелье, внизу вился тонкий, как карандаш, ручей. И хотя сейчас сквозь снегопад ничего не разглядеть, Карлин не раз видела этот пейзаж, поэтому нервно стиснула подлокотники, ощутив, как зачастил пульс.

В самом конце моста шины снова забуксовали, и заднюю часть грузовика занесло вправо, в сторону оврага. Спенсер быстро отреагировал, снял ногу с педали газа, плавно вывернул руль, чтобы удержаться, однако для маневра не хватило места, поэтому пикап съехал с моста и два правых колеса зависли над пропастью. Сердце Карлин подпрыгнуло к горлу, и она закрыла глаза.

— Всё нормально, — чуть тоньше обычного пролепетал Спенсер, глубоко вздохнул, нажал на газ и вцепился в руль, стараясь вырулить обратно на дорогу.

У него бы всё получилось, если бы не олень. Тот выскочил из-за пелены совершенно неожиданно: секунду назад его не было, и вот уже тут как тут. Спенсер инстинктивно ударил по тормозам. Олень застыл прямо перед капотом грузовика. Тормоза заскрипели, шины потеряли сцепление с дорогой, и пикап покатился назад и вправо, в сторону оврага… а потом завис.

Карлин закричала, не видя ничего, кроме призрачного оленя, который повернулся, подпрыгнул и растаял в снежной круговерти. Время превратилось в патоку, каждая секунда тянулась невыносимо долго. Карлин взглянула на пепельно-серое лицо Спенсера, в его распахнутые глаза… Сердце обожгла острая боль, что он погибнет таким молодым, никогда не женится, никогда не заведет детей, не успеет пожить. Карлин посмотрела на бесшумно падающие красивые белые хлопья. На верхушки вечнозеленых деревьев, клонившихся под белой тяжестью. На свою руку, которая словно пыталась схватиться за воздух и удержать их на месте.

Пикап так сильно тряхнуло, что она едва не вылетела с места, но ремень безопасности мгновенно прижал ее к сиденью, потом грузовик во что-то врезался, капот задрался вверх.

Карлин застыла, бессмысленно глядя на бесшумную бомбардировку снежинок по лобовому стеклу.

— Как вы? — выдохнул Спенсер, судорожно вцепившись в руль.

— Ох… нормально. А ты?

— Тоже, — ломаным голосом ответил он, не сводя глаз с лобового стекла.

Странная мысль неожиданно пронзила Карлин:

— Мои яйца!

Она начала поворачиваться к заднему сиденью, но ее движения вызвали некий стонущий звук из грузовика.

— Не двигайтесь, мисс Карли! — прошептал Спенсер, теперь в его мертвенно-бледном лице не было ни кровинки. — Мы… вроде сохранили равновесие.

Равновесие. Равновесие?

— Как?

— Дерево, — тяжело сглотнул Спенсер, и Карлин увидела, что он смотрит не в лобовое стекло, а в зеркало заднего вида.

Дерево. Хорошо. За исключением… дерева. Множественное число — деревья — было бы гораздо лучше…

— Насколько оно надежное?

— Гм… не очень толстое.

Карлин посмотрела в окно и едва не потеряла сознание от ужаса. Вокруг ничего нет, только белые хлопья падают, падают и падают в бесконечность. И всё, что удерживает грузовик от скатывания в пропасть — хлипкое деревце.

— Насколько точно «не очень толстое»?

— Только не двигайтесь. Ну… не то чтобы самое толстое из тонких, — снова сглотнул Спенсер. — Должно выдержать. Лишь бы мы не сместились в сторону.

Паника сжала грудь, Карлин часто и прерывисто задышала. Небольшое дерево. В сторону. Малейшее движение способно отправить их вниз с ненадежного насеста. Дерево может сломаться под тяжестью грузовика. Корни могут оторваться. В общем, они висели в воздухе только благодаря невероятной удаче и ангелам-хранителям.

Спенсер медленно потянулся к рации на консоли, двигая только рукой, старательно сохраняя туловище неподвижным.

— Босс, вы меня слышите? — спросил он, нажав на кнопку рации.

Глубокий голос Зика ответил так быстро, что Карлин решила — тот ждал у своей рации.

— Где вы, черт возьми? — спросил Декер, и хотя связь была ненадежной, но сила в его голосе слышалась четко.

— Мы соскользнули с шоссе, — сообщил Спенсер. — Сразу за мостом, прямо перед поворотом на объездную дорогу.

— С Карлин всё в порядке? — твердо и ясно выговорил Зик.

«Карлин, не Карли». У нее перехватило дыхание, Зик впервые оговорился. Карлин надеялась, что Спенсер ничего не заметит или просто спишет лишнюю букву на плохую связь.

— С мисс Карли всё хорошо. Но приезжайте быстрее, босс. Нас держит только дерево, и мы не рискнем выбраться из машины.

— Сейчас приеду. Просто не двигайтесь, и всё будет нормально.

Ох, уж этот непререкаемый тон, и обнадеживающий, и авторитетный, настолько уверенный, словно даже сила тяжести не в состоянии отменить его приказ. Одна ее часть успокоилась просто потому, что Зик был непоколебимо уверен, другая, более здравая, пребывала в ярости от его высокомерия.

«Пожалуйста, пожалуйста, Господи, — отчаянно молилась Карлин, — прости ему высокомерие, только на этот раз, и пусть он будет прав».

Спутники застыли на своих местах. Ничего нельзя сделать, оставалось только ждать, кто явится первым — Зик или Смерть.

* * *

Если бы Декер не знал, где искать, то мог бы проехать мимо грузовика, наполовину засыпанного снегом.

Положение пикапа заставило бешено застучать сердце, но Зик мрачно отбросил панику куда подальше, сейчас нет времени фантазировать, что было бы, если бы… придется иметь дело с реальностью, которая заморозила кровь, как лед дорогу. Просто чудо, что пикап еще не свалился на дно ущелья.

Зик перевел рычаг переключения передач в положение парковки, открыл дверцу, вышел из своего грузовика и сам едва не съехал в кювет. Обочина дороги представляла собой чистый лед. Сапоги скользили, Зик с трудом подошел ближе и, стиснув зубы, оценил ситуацию. Плохо дело.

Через припорошенное лобовое стекло, наполовину оттаявшее благодаря теплу автомобиля, разглядел застывших неподвижно Карлин и Спенсера, с белыми опустошенными лицами, словно они боялись даже моргать.

Увидел чахлое деревце, куда уперся задний бампер грузовика, сгибающееся под тяжелым весом. Ствол может сломаться в любую минуту, отправив их на смерть.

Нет, Господи. Нет. Только не сейчас, когда он впервые за долгое время вздохнул полной грудью. Карлин…

Зик отбросил неуместные мысли и вернулся к своему полноприводному грузовику с двойной осью и лебедкой. Подъехал Уолт и остановился на безопасном расстоянии, чтобы босс, разворачиваясь, с ним не столкнулся. Задача предстоит не простая. На самом деле Зик вовсе не был уверен, что сумеет вытащить пикап.

— Срань Господня, — тихо, чтобы не услышали пленники, выдохнул Уолт, оценив ситуацию.

Остальные работники уже мчались к месту происшествия, Майку ехать еще минут десять, Кеннету чуть больше. Некогда ждать.

— Используем лебедку, — распорядился Зик.

Поскольку ширина дороги не позволяла поставить машины вплотную друг к другу, придется протянуть трос лебедки на довольно значительное расстояние.

Лебедка рассчитана на десять тысяч фунтов, поэтому справится с весом, хлипкая основа — вот проблема, да еще и шаткая позиция пикапа. Нельзя приторочить стальной трос к бамперу — ненадежно, бампер может оторваться, поэтому надо прикрепить к раме или к оси. Обочина дороги — чистый лед, подступить к грузовику, да еще и подлезть под него — сволочная работенка. Если Зик поскользнется и свалится в ущелье, то погибнет. Если качнет грузовик, чем нарушит хрупкий баланс, — погибнут все трое.

Надо прицепить трос к надежной части, в идеале к фундаментной раме двигателя, как можно ближе к центру, чтобы машина не перевернулась на бок. Если не удастся добраться до рамы, тогда к оси или любой другой части, до которой сможет дотянуться, главное — чтобы грузовик не закувыркался вниз по склону. Зика не волновало, если стальной трос разрушит ось. Грузовик можно заменить, людей — нет.

Уолт подошел ближе, чтобы оценить ситуацию, начал скользить по льду и замахал руками, удерживая равновесие.

— Осторожно.

Зик схватил Уолта за полу куртки и вытащил на безопасное место.

На морщинистом лице Уолта отразилась явная тревога. Пикап завис на крутом склоне, обрывающемся почти вертикально в нескольких ярдах от заднего бампера. Может, там был провал грунта, но по какой-то причине передний бампер почти касался земли.

Никоим образом нельзя даже шелохнуть грузовик. Надо как-то исхитриться, подползти сбоку, нырнуть под автомобиль и прицепить крюк в нужное место.

Причем всё сделать быстро, пока порыв ветра не выбил грузовик из шаткого равновесия или тонкий ствол не треснул.

— Давай лучше я, — предложил Уолт. — Я худее тебя.

Это правда. Зик выше и тяжелее, объемнее в груди, шире в плечах. Уолт прочный, как кожаное седло, но сейчас дело не в прочности или размерах.

— Не имеет значения, — ответил Зик. — Это моя проблема.

Он просто не собирался рисковать чужой жизнью. И не собирался вверять жизнь Карлин в чужие руки.

— Но, босс…

— Моя ответственность. Моя задача.

Уолт узнал этот тон и не стал больше тратить время на споры, вместо этого приступил к подготовке лебедки. Зик снял шляпу, бросил ее в кабину и накинул капюшон.

Затем, ухватив трос, осторожно подошел к обочине и лег животом в снег, чтобы наметить лучшее место для прикрепления крюка. Падающий снег уже покрыл бампер, Зик рукой в перчатке легко смахнул снежинки и наконец углядел цель.

— Готов? — бросил он Уолту через плечо.

— Да.

Не вставая на ноги, Зик подполз к краю ущелья, скользя по льду, по возможности тормозя носами тяжелых ботинок, чтобы не рухнуть в пропасть. Склон был крутой, заваленный камнями и полуразрушенными валунами.

Камни давали возможность хоть за что-то ухватиться, да и ползти недалеко, футов пять или шесть, но приходилось тщательно контролировать передвижения, сползать раздражающе медленно, в противном случае можно легко свалиться в ущелье. Холод просачивался сквозь джинсы и термобелье, даже через толстую куртку, снег и лед застревали на одежде, затем таяли, охлаждая еще сильнее.

Зик подобрался к пассажирской стороне пикапа, но не посмел поднять глаза, побоялся увидеть напряженное испуганное лицо Карлин в окне, что заставит потерять концентрацию и подтолкнет двигаться слишком быстро. И без того многое может пойти не так, незачем увеличивать список. Черт, даже если птица приземлится на крышу грузовика, этого может хватить, чтобы нарушить хрупкий баланс. Одно хорошо — птицы в такую погоду не летают.

Зик подполз ближе, опасно близко к краю пропасти, осторожно лег перпендикулярно к грузовику, засунул голову под шасси и едва не рассмеялся от облегчения, в глазах закипело нечто, подозрительно смахивающее на слезы. Он моргнул, проглотил ком в горле и глубоко вздохнул.

Оказывается, пикап держало не только деревце. Блок трансмиссии врезался в валун, всего на фут вылезший из земли. Грузовик напрочь заклинило, он никуда не упадет, даже если ствол сломается, что непременно уже случилось бы, если бы камень не принял на себя основную нагрузку.

Это хорошая новость. Плохая — валун затруднял процесс закрепления троса лебедки. С другой стороны, не придется беспокоиться о нарушении равновесия.

— Грузовик зацепился за валун! — крикнул Зик Уолту, понимая, что Спенсер и Карлин, скорее всего, его услышат и немного расслабятся. — Они в безопасности, пока сидят неподвижно.

Не хватало только, чтобы пленники на радостях выскочили наружу, они могут на такой ледяной поверхности поскользнуться и упасть в пропасть, да и грузовик способен накрениться, пока Зик еще под ним. Меньше всего Декеру хотелось быть раздавленным.

Толстая куртка в такой тесноте — дополнительная помеха. Зик осторожно выбрался из-под грузовика и скинул верхнюю одежду. Мороз сразу пробрал до костей, снег, подтаявший на волосах, начал снова замерзать и еще сильнее холодить. Вот дерьмо! Придется поторопиться, чтобы не получить переохлаждение.

Однако спешка как раз и ни к чему. Каждое движение должно быть расчетливым и точным.

Зик снова медленно заполз под пикап, на этот раз таща трос лебедки к передней части машины, потому что валун не давал возможность прикрепить кабель где-то позади. Даже без куртки свободы маневра никакой.

Уолту, из-за меньших габаритов, пришлось бы легче, и у Зика есть выбор: отказаться от своей затеи, вернуться обратно на ровную дорогу и позволить Уолту выполнить эту работу. Но Зик не хотел подвергать риску своего работника, пусть риск и гораздо меньший, чем они первоначально оценили. Если с опасной ситуацией можно справиться самостоятельно, Декер никогда не отправлял своих людей вместо себя.

Выматывающую минуту спустя он подтянул кабель. Это самая легкая часть. А самое трудное — прицепить трос, минимально сотрясая грузовик. Выступившая на лице испарина замерзла, болезненное ощущение на коже вынудило потратить время на смахивание льдинок.

Зика начала бить непроизвольная дрожь, настолько сильная, что он не решился даже попробовать прицепить трос трясущимися руками. Вместо этого дал телу волю, пусть лихорадочные движения поднимут температуру организма, чтобы возобновить работу и попытаться еще раз прицепить трос к фундаментной раме двигателя.

Так же осторожно, как вполз под грузовик, Зик выбрался обратно. Господь Всемогущий, мороз пробирал до костей, словно некое животное клыками впилось в тело. Он поспешно натянул на себя куртку, но покрытая снегом ткань промерзла, так что совсем не грела.

Зик, скользя по ледяной обочине, выбрался на дорогу и подошел к прибывшим на помощь Майку и Кеннету, стоящим возле Уолта, хотя сейчас они ничего не могли сделать.

Оглянувшись на грузовик, Зик поймал испуганный взгляд Карлин и показал большой палец. Может, она не слышала, что он кричал Уолту, может, в подобной ситуации невозможно успокоиться, пока всё не закончится. Раз уж у него кишки скрутило от страха, то каково ей и Спенсеру?

Как только Зик вскочил на ноги и заковылял к ним, Уолт нажал кнопку на пульте и запустил лебедку. У него было всё готово: крышка капота поднята для защиты лобового стекла, если трос лопнет, и старая куртка накинута на кабель, чтобы уменьшить колебания. Двигатель заскрипел и начал медленно наматывать трос, тот натянулся, царапая камни, пикап покатился вперед, скрежеща днищем по валуну, который не позволил свалиться в пропасть.

Через несколько минут грузовик оказался на дороге. Уолт остановил лебедку, трос провис, так что теперь можно его отцепить. Майк поспешил на помощь.

Спенсер открыл дверь и вывалился наружу, но Карлин по-прежнему сидела на пассажирском сиденье и не двигалась. «Неужели она ранена? — похолодел Зик и рывком распахнул дверцу.

— С тобой все хорошо?

— Пальцы… — дрожащими губами пролепетала Карлин и сглотнула.

Господь Всемогущий, неужели сломала?

— Пальцы? — рявкнул Зик.

— Нет! Яйца. Яйца! Если они разбились, не представляю, чем буду кормить всех вас на следующей неделе. Будь я проклята, если вернусь в Баттл-Ридж за продуктами раньше весенней оттепели!

Зик едва не рухнул от облегчения, нырнул внутрь, отстегнул ремень безопасности и вытащил Карлин из машины. Уолт и Майк рассмеялись от счастья.

Вот только Спенсеру было не до смеха. Он стоял в снегу, понуро ссутулив плечи, выглядя совершенно несчастным. Зик уже знал почему.

— Черт возьми, — прорычал он, ощущая, как мороз пощипывает щеки. — Где шипы?

Если бы Спенсер ради предосторожности бросил их в кузов грузовика, то мог бы поставить, когда они свернули с асфальтированного шоссе, тогда они не съехали бы с дороги и ничего бы этого бы не случилось.

— Простите, босс, — еще сильнее опечалился Спенсер. — Я думал, что мы вернемся до снегопада.

Зима пришла раньше, чем ожидалось, но погода не работает по часам, и все об этом знали. Всегда надо готовиться к худшему, чтобы не влипнуть в подобные неприятности. С другой стороны, никакие бранные слова не сравнятся с пережитым ими ужасом, когда они висели над пропастью, опасаясь свалиться на дно ущелья от любого неосторожного движения или даже слишком глубокого вздоха.

Всё кончено, слава Богу, и никто не пострадал. Но Зик сомневался, что когда-либо полностью оправится от нескольких минут кошмара.

Карлин распахнула заднюю дверь и заглянула внутрь. Покупки раскиданы повсюду, разбросанные ударом о камни и дерево. На полу валялись консервы и большие упаковки туалетной бумаги. Она обычно складывало всё хрупкое на заднее сиденье.

Например, яйца.

Надо сосредоточиться на чем-то насущном, чтобы вынырнуть из ужаса, подавить ощущение подкатывающейся истерики. Карлин не собиралась рассыпаться на части перед мужчинами. Никогда. Ни за что. Ни при каком раскладе.

— Черт побери! — нарочито свирепо воскликнула она, наклонилась и принялась складывать консервы в пакеты и ощупывать яйца.

По меньшей мере половина треснула, а то и больше. Теперь придется обойтись без яичницы на завтрак, чтобы подольше растянуть уцелевшие.

— Оставь, — сказал Зик, схватил ее за руку и потащил к своему грузовику. — Поедешь со мной. Пикап останется здесь, пока мы не вернемся с шипами, не собираюсь больше никем рисковать.

— Но продукты…

— Спенсер привезет с кем-нибудь из парней.

Карлин посмотрела на босса, готовая запротестовать, потому что именно сейчас ссора казалась прекрасным средством прийти в себя. Но передумала, внимательно вглядевшись в Зика. Тот походил на снежного человека, одежда облеплена снегом и льдом, даже брови и ресницы заиндевели. Он рисковал своей жизнью, чтобы их спасти. Вместо того чтобы затевать перебранку, Карлин отвернулась от ледяного ветра и прислонилась к Зику, обретя теплоту и поддержку, которые он предлагал.

— Я сам отвезу тебя домой. Спенсер, забери продукты, доедешь до ранчо с кем-нибудь из парней.

— Да, сэр.

Спенсер сжал губы, выражение его лица было настолько виноватым, что могло бы послужить образцом для демонстрации этого чувства.

— Мисс Карли, я…

— Всё нормально, — прервала та, сдерживаясь из последних сил, которых осталось совсем немного. — Лучше побеспокойся о том, что вы будете есть на завтрак, потому что яиц осталось очень мало.

«Всё хорошо. Я уцелела. Выжила».

Зик помог ей забраться на пассажирское сиденье и закрыл дверь. Карлин не стала заводить обычную песню, что она вовсе не беспомощна и не нуждается в его поддержке. Вместо этого снова сосредоточилась на насущном. Пока Зик огибал капот грузовика, она опустила свое окно и крикнула мужчинам:

— Берегите яйца! Я серьезно. Даже если они треснули — сгодятся на ужин!

Кеннет, Майк и Уолт засмеялись, но Спенсер даже не улыбнулся. Не посмел.

Карлин смотрела в окно всю дорогу, радуясь, что оба молчат, потому что нет сил на напряженный разговор, но вдруг Зик предложил:

— Хочешь, уволю Спенсера?

— Нет, конечно, нет! — потрясенно откликнулась Карлин. — Он не виноват. Олень выскочил из ниоткуда, Спенсер свернул, чтобы не сбить животное, потерял управление и… и мы съехали с дороги.

Неправильный выбор слов. Ситуация предельно ясна.

— Мне нравится Спенсер, — невозмутимо и серьезно заявил Зик. — Я планировал когда-нибудь сделать из него бригадира. Но он знал, что близится снегопад, и должен был на всякий случай взять с собой шипы. Его беспечность могла убить вас обоих.

— Но не убила же. Это был несчастный случай. Точка.

Лишь бы больше не вспоминать о происшествии, Карлин принялась рассказывать о поездке в Баттл-Ридж. Обычно она не страдала словесным поносом, но сейчас болтала о чем попало. О встрече с Кэт, о том, какая теплая куртка, купленная Зиком… ее куртка, не следующего повара. Ее. Об изменении меню на предстоящую неделю, учитывая потерю продуктов в аварии и предполагая, что не вернется в город по крайней мере в ближайшие пару дней… и даже больше, как ни за что не двинется с ранчо, пока не растает снег.

Зик поставил машину в гараж и направился в дом следом за Карлин. Отпер дверь, ни слова не сказав по поводу чертовых замков, и они ступили в благословенное сухое тепло, сняли верхнюю одежду и повесили на вешалку возле двери. Оба сели на скамейку и разулись, затем в носках вошли в кухню. Карлин остановилась и посмотрела вокруг, пытаясь решить, что делать. Надо чем-то заняться, но мозг отказывался функционировать.

— Что случилось? — спросил Зик.

Карлин моргнула, охваченная странной смесью дрожи и оцепенения. Поцелуй меня.

Слова зависли на губах, но по Божией благодати не вырвались наружу. Что это с ней? Нельзя сказать такое Зику, нельзя разрушить отношения подобной просьбой. Немного утешения не помешает, но это всё. «Со мной все хорошо. Я справлюсь».

— Ничего. Просто задумалась, что приготовить на ужин.

Зик фыркнул и покинул кухню, направившись вверх по лестнице, без сомнения, в горячий душ. Ей бы тоже не помешало согреться под теплыми струями, но скоро приедут мужчины с продуктами. Безусловно, они в состоянии разложить всё по местам, но Карлин предпочла сделать всё сама. Надо срочно чем-нибудь заняться. Надо срочно забыть безумные слова, едва не сорвавшиеся с губ.

Поцелуй меня.

Глава 21

Карлин стояла под душем и плакала, чувствуя себя полной дурой: чего реветь, ведь осталась в живых, даже не поранилась… но нервы расшатаны, а она сдерживалась, пока хватало сил. Долгожданное одиночество принесло такое облегчение, что Карлин едва не зарыдала в голос. Мужчины действовали из самых добрых побуждений, но их беспокойство только усиливало стресс, не хотелось расстраивать их еще больше, залившись слезами.

День и вечер выдались напряженными, сначала авария, потом парни суетились возле нее, беспрестанно выпытывая, как она себя чувствует… ну, все, кроме Зика.

После первого взволнованного «С тобой всё хорошо?» он больше ничего не спрашивал, но Карлин постоянно ловила на себе его острый, прищуренный, ничего не упускающий взгляд. Всех мужчин — особенно Спенсера, чтобы не усугублять его чувство вины — она бодро заверяла, что всё прекрасно, что даже не ударилась. Последнее действительно правда, но первое — ложь. Какое там прекрасно… не рассыпаться бы на куски…

Переодевшись в спортивные штаны и футболку, Карлин вошла в гостиную и уставилась в телевизор в надежде успокоить нервы. Бесполезно. Может, надо просто лечь в постель. Карлин застыла в дверном проеме между гостиной и спальней, глядя на кровать. Пора ложиться спать, но нет никакого смысла укладываться, потому что сна ни в одном глазу. Возможно, если заняться чем-то обыденным, то самочувствие придет в норму, хотя вряд ли.

Глубоко вздохнув, Карлин взъерошила волосы и вернулась в гостиную к телевизору. Шум действовал на нервы, как скрип железа по стеклу. Она схватила пульт и выключила телевизор, заполняя пространство, свое личное пространство, благословенной тишиной.

Зато теперь ясно слышалось тиканье часов, сразу напомнившее мучительно долгие минуты, когда они со Спенсером парили на краю гибели, ожидая, что либо деревце сломается, либо пикап рухнет в пропасть, либо Зик примчится на выручку. Соответственно, останутся ли они в живых или умрут.

Внутренности дрожали без остановки весь вечер, никак не удавалось перестать думать о том, что произошло бы, если бы грузовик сорвался в ущелье, если бы не было торчащего валуна, который поймал машину, если бы не ужасающе хлипкое деревце на пути…

Карлин всё еще не могла поверить, что тонкий ствол не сломался и удержал автомобиль. Ладно, удержал валун, а дерево позволило пикапу сохранить баланс. Но тогда она не знала о валуне и уповала только на ненадежную опору.

Казалось, они вечность просидели там в ожидании Зика, не решаясь двигаться, почти не дыша, чтобы не нарушить хрупкое равновесие. Никогда не удастся забыть, каково это — неимоверно долго висеть на волоске от верной смерти над этим высоким кошмарным обрывом.

Карлин уже познала жестокий, разрывающий на части ужас, когда увидела Брэда в Далласе и поняла, что он ее выследил, когда узнала, что Брэд по ошибке убил Джину вместо нее, когда гадала, где он, и ожидала, что каждый шаг может оказаться последним. Но сидя в грузовике, физически ощущала, как мучительно медленно течет каждая секунда такой драгоценной жизни.

А если бы дерево треснуло? А если бы грузовик скатился к подножию горы? А если бы пикап вспыхнул и сгорел? Тогда, вероятно, сгорели бы и водительские права, а значит, никто никогда не узнал бы ее настоящего имени, не сообщил бы родственникам, и те до конца жизни гадали бы, что с ней случилось.

Карлин не желала погибнуть неопознанной, потому что никто здесь не знает, кто она на самом деле. Она хотела жить. Разрушила свою жизнь, перевернула свой мир вверх дном, лишила себя семьи и друзей, месяцы провела в бегах, потому что хотела жить.

Но пока сидела в машине в течение тех бесконечных минут, ожидая смерти, поняла, что не жила. Пряталась. Хитрила. Выживала. Но не жила. Вместо этого держала всех на расстоянии, стараясь ни с кем не сближаться, дабы избежать любых привязанностей.

Но ведь это совсем не жизнь. Жизнь состоит из людей, из связей, возможности любить и быть любимой. Позволения кому-то стать основой твоей жизни и самой стать частью чьей-то.

Самое невыносимое — что в долгосрочной перспективе ничего не изменится. Ну, может, и не в долгосрочной. Невыносима мысль, что страх перед Брэдом будет контролировать ее существование в течение многих лет. Но по крайней мере в среднесрочной перспективе этот страх накрывал будущее как гигантская черная туча, и пока не удавалось ничего придумать для разрешения ситуации. Надеяться, что он перенесет свою одержимость на кого-то еще? Надеяться, что он погибнет в автомобильной аварии? Но ведь каждый несет ответственность за свою жизнь, разве не так?

После убийства Джины Карлин пережила несколько этапов: сначала горе и ужас, потом оцепенение и наконец решимость. Она научилась постоянно оглядываться, сохранять сверхбдительность, и теперь даже научилась пользоваться огнестрельным оружием, пусть на любительском уровне, но по крайней мере теперь не так беспомощна, как раньше.

Для чего, спрашивается? Чтобы остаться в живых, но не жить?

Карлин беспокойно металась по маленькой гостиной, настолько злая, что казалось — вот-вот выпрыгнет из кожи. Она позволила Брэду сотворить всё это с ней. О, безусловно, она не виновата, что он превратился в одержимого преследователя или что на ней зациклился, но ее ответные действия — полностью ее вина. Она позволила страху управлять своей жизнью.

Но что можно было предпринять? Если бы она осталась в Хьюстоне, Брэд убил бы ее. Если бы не покинула Даллас — Брэд убил бы ее.

Ярость перемешивалась с отчаянием, столь острым и мощным, что хотелось вопить, хотелось сжать кулаки и кричать, кричать и кричать, пока не сорвется голос. Хотелось закатить истерику, бить окна и громить мебель, хоть как-то выразить ярость от того, что, желая жить, попала в эту ловушку. Она боится, боится любых отношений, и всегда боялась, словно шла по канату, потому что где-то бродит этот ублюдок.

Если бы не Брэд, она целовала бы Зика до тех пор, пока у него не закружилась голова. Отдалась бы жгучему влечению к нему, неодолимой потребности коснуться его обнаженного тела и принять его плоть в себя.

Слишком давно Карлин не чувствовала ничего похожего, слишком давно не нуждалась ни в сексе, ни в мужчине. Брэд отвратил ее от парней, сделал пугливой, не доверяющей собственным суждениям, ведь хотя она довольно быстро заметила в нем некую странность, но, очевидно, недостаточно быстро. Всего два свидания превратили ее в мишень для психопата. А если бы она не пошла на второе свидание? Или и одной встречи хватило, чтобы он обезумел? И как после этого перестать относиться подозрительно к каждому мужчине?

Карлин ненавидела Брэда, ненавидела каждой частичкой своего существа, ненавидела с такой силой, что внезапно поняла — ей не хочется крушить окна и громить мебель, а хочется избить Брэда, избить до полусмерти за то, что он сотворил с ее жизнью, но больше всего за гибель Джины.

Но такой возможности нет. Слава Богу, что Брэд сюда не добрался. В этом защищенном и уединенном месте она в безопасности, и всё благодаря мужчине, безмятежно спавшему сейчас наверху, пока она беспокойно мечется по комнате, обуреваемая самыми разными желаниями, мечтая подняться к нему…

Почему нет?

Почему она позволила Брэду установить границы собственной сдержанности?

Внезапно Карлин еще сильнее рассвирепела на саму себя: пусть тогда кое-что находилось вне ее контроля и пришлось предпринять нечто вынужденное, но ведь нельзя же вечно существовать, позволяя Брэду диктовать, что и как делать или не делать.

Зик в курсе ее злоключений и ее ситуации. Сегодня она посмотрела в лицо смерти, и если бы погибла, то так никогда бы и узнала, каково это — ощущать на себе мощное тело Зика, наслаждаться его неутомимыми любовными ласками. Она-то считала, что защищает себя и его, а ведь всё, чего добилась — лишила их обоих удовольствия.

«Будь я проклята, если позволю Брэду полностью контролировать свою жизнь!»

Почти не помня себя, Карлин вылетела из двери и зашагала по темному ночному дому, с легкостью огибая мебель, потому что теперь знала здесь каждый дюйм, местоположение каждого стула, каждого стола, каждой лампы. Кухня была освещена тусклым светом цифровых часов на духовке, кофеварке и микроволновке, но остальные помещения погружены во тьму.

Только босые ноги коснулись лестницы, только рука схватилась за перила, как реальность ударила в лицо. Карлин заколебалась, но не остановилась, толкая себя наверх. Неужели она действительно собирается заявиться в спальню Зика Декера и пригласить его заняться с ней сексом?

О, черт, да.

Довольно сокрушаться. Пусть пока невозможно вернуть контроль над всей своей жизнью, но прямо здесь, прямо сегодня вечером, можно стать женщиной. Пошел ты к дьяволу, Брэд!

Дверь спальни Зика слегка выделялась в окружающей темноте, подсказав, что она приоткрыта, почему бы и нет, раз он здесь один? Возможно, он ходит голым каждый вечер и каждое утро, неизвестно, потому что Карлин никогда не заходила в эту часть дома, пока босс не уходил на работу — часть идиотской стратегии «Держи Зика на расстоянии».

Карлин решительно подошла к спальне, почти задыхаясь от ярости, которая стремительно гнала вперед. Каждая клеточка тела рвалась к Зику, рвалась просто прыгнуть и приземлиться на него, но неожиданно проснулся здравый смысл. Учитывая его молниеносную реакцию, скорее всего, он первым перемахнет комнату и набросится на ночного гостя. Карлин застыла в дверном проеме, затаив дыхание, глядя на его кровать, на неприкрытую часть мощного тела, на слабый отблеск звездного света на коже обнаженных плеч и рук. Сделав глубокий вдох, легонько постучала по косяку.

— Зик… — позвала она таким напряженным, низким и приглушенным голосом, что вряд ли он услышит, если спит…

Однако услышал. И проснулся. Едва прозвучало его имя, как Зик вскочил с кровати.

— Что случилось? С тобой всё в порядке? — резко спросил он.

Голый. Карлин затаила дыхание, глядя на очертания мускулистой фигуры. В комнате было слишком темно, чтобы разглядеть подробности, но одно только осознание, что он полностью обнажен, возбуждало не меньше…

— Ничего, — с трудом выдавила она. — Нет.

— Ничего не случилось, но нет, ты не в порядке? — надвигаясь в темноте, спросил Зик.

Карлин глубоко вздохнула, ощущая, что сердце как кувалда молотит по ребрам.

— Я в порядке, но… не совсем.

— Где болит? — Зик схватил ее за локти большими ладонями, тепло пальцев прожигало до костей. — Ударилась…

Он стоял так близко, невыносимо близко. Карлин склонила голову ему на грудь, наслаждаясь окутавшими ее теплом и запахом. Инстинктивно подалась к нему, но последним отчаянным всплеском воли заставила держать руки опущенными. Как осмелиться предложить себя? Да, большинство мужчин незамедлительно воспользуются любой возможностью для секса, но Зик не из большинства. Он стальной там, где она алюминиевая. Придется выражаться предельно четко, надо разрушить все стены и сдаться на милость победителя.

— Сегодня я могла бы умереть.

— Знаю, — еще сильнее, почти до боли, Зик сжал ее руки.

— Я не… — Карлин затихла, вздрогнула и закрыла глаза. — Не хочу умирать, не познав тебя… — прошептала она, прижалась щекой к мужскому плечу и замерла в ожидании ответной реакции.

Если и раньше его хватка была жесткой, то теперь показалось, что сильные пальцы впились прямо в кости. Бесконечную минуту царила напряженная тишина, нарушаемая только звуками их дыхания, мучительное смущение начало скручивать живот Карлин, когда Зик резко сказал:

— Давай уточним, дабы избежать недоразумений. Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Жесткое грубое слово как кнутом ударило по разгулявшимся нервам. Карлин открыла глаза и подняла голову.

— Нет. Это я хочу тебя трахнуть. — Теперь, когда главное сказано, остальное выплеснулось без труда. — Никаких обязательств, никаких отношений, никаких «мы-с-тобой-пара», потому что ничего не изменилось, и мне, возможно, придется в любой момент уехать без предупреждения.

— Так чего же ты от меня хочешь? Кроме моего члена? — тон Зика изменился от сурового до беспощадного.

Карлин лихо и отчаянно обхватила толстый твердый пенис, который от ее прикосновения затвердел еще сильнее и стал еще толще.

— Только это. Больше ничего.

— Типа премии за хорошую работу?

В голосе Зика явно слышался гнев. Карлин немного расстроилась, потому что не хотела его оскорбить, но гнев — прекрасное средство для приведения в чувство.

— Вот именно, — огрызнулась она. — Не рискну предложить нечто большее, но будь я проклята, если позволю Брэду лишить меня даже секса.

Зик злобно выдохнул, как разъяренный бык, но одним быстрым движением стянул ее футболку и отбросил прочь.

— Первый раунд за тобой, — мрачно процедил он. — Но второй, ей-богу, за мной.

— Пока что ты и первый не провел, — дерзко фыркнула Карлин, когда слова дошли до затуманенного рассудка, и оттолкнула Зика.

Тот отступил на шаг, отдаваясь в ее власть. Понятно, что он способен сделать всё по-своему, но ей было безразлично. Вожделение обжигало вены как виски.

— Давай-ка от них избавимся, — предложил Зик и стянул с нее тренировочные штаны.

Карлин переступила через брюки, держась за его плечи. Выпрямившись, он крепко прижал ее к себе.

Она целовала его раньше. Он целовал ее раньше. Но «раньше» не имело ничего общего с «сейчас», потому что никто и никогда так ее не целовал, словно хотел вобрать целиком, словно невыносимо голодал без нее… Карлин забыла, что пришла всего лишь за сексом, и просто висела в его руках, пальцы ног едва касались пола. Пылало всё, где соприкасалась их кожа: грудь, живот, бедра. Глубоко внутри разливалась боль от пустоты и желания, тело уже томилось, готовясь к его атаке. Нет. Не к его атаке — к ее. Ведь первый раунд за ней.

Он ведь сам так сказал, что всё на ее усмотрение. Карлин оторвалась от его губ, тяжело дыша, и снова стиснула отвердевший пенис.

— Я сама, — прошептала она, поглаживая шелковистую горячую стальную длину.

— Да? Ну, я тоже поучаствую, — заявил Зик, просунул руку между ее ног и проник внутрь двумя жесткими пальцами.

О, Боже. Карлин едва не рухнула на него, тихий вскрик вырвался из горла, тело упивалось сладостным вторжением, настолько близко подойдя к кульминации, что не нужны никакие прелюдии, нужен только он.

— Стоп, стоп! — Карлин толкнула его в грудь, подталкивая к кровати. — В постель. Немедленно!

Зик рассмеялся — безжалостно и очень по-мужски.

— Как насчет этого? — хмыкнул он, подхватил ее за бедра и приподнял.

Карлин мгновенно поняла его замысел, обхватила ногами за талию и прильнула еще теснее, направила пенис во влажное жаждущее лоно и медленно опустилась.

Слишком экстремальная поза, Карлин задохнулась от боли, затем сжала ноги и приподнялась, устраиваясь поудобнее. Снова опустилась, осторожно, под давлением собственного веса распускаясь для него как цветок. Медленно принимая в себя горячую твердую растягивающую длину, вбирая всё больше и больше.

Зик что-то прошипел сквозь зубы, обхватил ее за ягодицы и упал навзничь на кровать, не выпуская из рук.

Такое глубокое проникновение вырвало из ее груди высокий пронзительный крик. Карлин едва не зарыдала, но не от боли, а потому что не осознавала, насколько пуста, пока не почувствовала этой восхитительной наполненности. Наслаждение было ослепительным, почти невыносимым, и всё же она хотела большего.

Упершись руками в широкую грудь, стиснув его бедра коленями, Карлин медленно приподнялась по всей жесткой длине так, что только головка осталась внутри, затем еще медленнее скользнула вниз, обволакивая внутренними мышцами. Снова вскрикнула, задыхаясь, потому что не хватало воздуха, потому что в теле нарастало невыносимое напряжение. Вверх. Вниз. Зик обхватил ее грудь, мгновение подержал, потом слегка ущипнул и потеребил соски, чем усилил томление в животе, и Карлин словно током пронзило.

Ее накрыл ослепительный оргазм, пока она скакала на Зике, утопая в глубоких беспощадных волнах, не осталось ничего, только подъемы и падения, зрение затуманилось, словно издалека слышался гортанный, почти животный крик, вырвавшийся из горла. Мир сдвинулся со своей оси, тело сотрясали толчки… потом она осознала, что лежит на спине, Зик сверху, между ее ног, всё еще внутри, всё еще яростно вонзаясь, вонзаясь и вонзаясь.

Никакой нежности, да она и не нужна сейчас.

Карлин хотела жить, а жизнь — это он.

Глава 22

Карлин казалось, будто гора свалилась с плеч, что наконец восстановился порядок во Вселенной. После нескольких недель — месяцев — отрицания самой себя, своих желаний, она в конце концов совладала с нервами. Едва не погибла, но ничуть не сожалела о сексе с Зиком. Тело немного побаливало, зато она полностью расслабилась.

И ничего не изменилось.

В середине ночи Карлин выскользнула из постели Зика, оставив его спящим. Если бы она осталась, они снова занялись бы любовью, а пока этого не произошло надо немного разрядить атмосферу. Сегодня утром уже не будет так же весело, как прошлой ночью.

Нет, «весело» — неправильное слово для описания случившегося. Слишком долго она не разрешала себе эмоционально сближаться с другими людьми и вот вступила в связь с мужчиной. Позволила себе стать уязвимой, предавалась ласкам настолько пылко, что явно выходило за рамки обычного секса, для нее по крайней мере. Для Зика она, вероятно, всего лишь очередная любовница.

Во всяком случае, Карлин на это надеялась.

«Кого ты обманываешь?» Между ними произошло нечто слишком мощное, чтобы списать на одноразовый секс для любого из них.

Но ведь можно и притвориться.

Карлин встала рано, слишком рано для завтрака, но никогда не бывает слишком рано для чашечки кофе. Она допила одну порцию и заваривала вторую, когда в кухню вошел Зик. Он выглядел немного напряженным. Может, злится, что она не осталась, может, не хочет ничего анализировать — такова жизнь — но под каменным выражением лица, бесспорно, светилось удовлетворение. Чуть по-другому двигается? Более плавно, более расслабленно, более неторопливо? Боже мой, этот парень просто великолепен — не красавчик, но прекрасный образец настоящего мужчины, поджарый, мускулистый и соблазнительный.

Зик молча налил себе кофе, не сводя с нее глаз, сделал большой первый глоток, и тут Карлин сказала:

— Надо поговорить.

— Вот дерьмо, — простонал Зик и отставил чашку.

— Что? Я даже не намекнула, о чем.

— Слова «надо поговорить» никогда не сулят ничего хорошего ни одному мужчине.

Зик подошел к столу и сел напротив. Ох, эти глаза, эти восхитительные зеленые глаза, полуприкрытые и сексуальные. И пронизывающие, словно он видел ее насквозь.

— Если скажешь, что прошлая ночь была ошибкой и что такого больше никогда не повторится…

— Нет. Это не было ошибкой, и подозреваю, что повторится, и не раз.

Рано или поздно, но не сию минуту… черт возьми. Он просто невыносимо возбуждающий.

Карлин глубоко вздохнула и обхватила теплую кружку ладонями.

— Мне нужно кое-что тебе рассказать. Мое настоящее имя Карлин Рид. Тебе уже известно, почему я здесь, почему пользуюсь вымышленным именем, почему не хочу, чтобы мой номер социального страхования попал в какие-нибудь официальные записи, но… Вчера мне пришло в голову, что если со мной что-нибудь случится, если я умру, мои родные никогда об этом не узнают. Я просто исчезну с лица земли, а они будут терзаться догадками… — осеклась Карлин, задохнувшись от самой идеи.

Не от мысли, что может умереть, — неизбежность для всех, — а от того, что Робин и Кин никогда не узнают правду о том, что с ней произошло. Слишком жестоко оставить их гадать, жива она или мертва, никогда не узнав точно.

— У тебя есть родные, — пророкотал Зик.

— Брат и сестра, зять, две племянницы и племянник, — кивнула Карлин. — Я не видела их уже больше года, но слежу за их жизнью по интернету. Точнее, через Facebook. Для чего использую компьютер в библиотеке.

Зик сделал глоток кофе, тяжело глядя на нее поверх чашки.

— У меня в кабинете тоже есть компьютер. Можешь использовать его в любое время.

— Нет, — покачала головой Карлин, не дав ему закончить. — Брэд — настоящий хакер, и вынуждена признать, что очень хороший. — Точно не известно, насколько хороший, но ведь однажды он уже ее нашел, и Карлин подозревала, что снова найдет, дай она ему шанс. — Если он когда-нибудь выяснит, каким способом я поддерживаю контакт с родными, то непременно отследит компьютер, с которого я выходила на связь.

— Хм. Правда?

Как ни странно, но Карлин обнаружила, что улыбается.

— Насколько ты подкован по части компьютеров?

— В пределах необходимого. Хотя и не хакер.

Слава Богу. Значит, наверняка поймет дальнейшие объяснения.

— Одна из причин, почему я настолько осторожна, что даже никому не сообщаю своего настоящего имени — если кто-то примется копаться и разыскивать сведения обо мне в интернете, то моментально оповестит Брэда. Знаешь, есть такие программы, которые немедленно сигнализируют, если кто-то забил твое имя в поисковике.

Если бы она жила сто лет назад, черт, даже двадцать! Компьютеры невероятно всё усложнили для человека, стремящегося лечь на дно. Если бы родители назвали ее Дебби или Дженни, или Сью, или еще как-нибудь незамысловато, насколько упростили бы ей жизнь! На свете миллионы женщин с такими именами. Сколько из них Карлин? Не очень много, что значительно облегчало задачу для Брэда.

Сменив позу, Зик задумчиво пил кофе.

— Насколько всё плохо? Ты говорила, что вместо тебя погибла твоя подруга. Что случилось?

Карлин вздохнула и принялась рассказывать всё с самого начала.

— Я ходила с ним на два свидания. Первое прошло нормально, ничего особенного, но неплохо. Второе… Не знаю, просто что-то меня насторожило, поэтому я отказалась встречаться еще раз. Он начал подкарауливать меня возле офиса. В результате пришлось бросить работу, чтобы от него отделаться, потому что жаловаться бесполезно: кому поверят быстрее — женщине, приехавшей в город всего полгода назад, или полицейскому, который прожил там всю свою жизнь? Узнав, что в мое отсутствие он вломился ко мне в квартиру, я поняла, что пора уезжать. Понадеялась на «с глаз долой, из сердца вон».

— Однако не помогло.

— Нет. Он полный отморозок, и да, я испугалась, что в один прекрасный день он ворвется в мою квартиру, пока я сплю или принимаю душ, но даже не догадывалась, насколько он на самом деле опасен. Просто… странный и одержимый. Моя должность не представляла собой ничего особенного, но платили довольно прилично. Я работала офис-менеджером в компании, поставляющей кухонное оборудование, и была на хорошем счету. Организованная, умелая, бездетная, никогда не болела, в общем, никогда не нарушала рабочий график. С моими навыками и отличной рекомендацией босса, я нашла новую работу в Далласе, куда и переехала.

Глаза Карлин затуманились, она машинально крутила в руках чашку с кофе.

— Брэд последовал за мной в Даллас, там и убил мою подругу. Джина была одета в мой плащ. Он принял ее за меня, я просто… просто это знаю, хотя не могу доказать. Мне следовало уехать куда-нибудь подальше, следовало предвидеть, что он за мной придет. Моя ошибка, которую нельзя исправить. Невозможно повернуть время вспять и спасти Джину.

Зик молчал. Карлин ждала, что он забросает ее вопросами, поставит историю под сомнение, попытается вразумить и доказать, что она не права, но вместо этого он сидел и терпеливо слушал.

Карлин продолжила свой рассказ, изложила все подробности случившегося с Джиной, как полиция не поверила ее показаниям, как Брэд искусно состряпал себе алиби, и потому, что он тоже был полицейским, копы легко купились на объяснения и не стали рыть слишком глубоко, чтобы найти дыры в его истории. Компьютер Брэда засвидетельствовал, что он находился в сети, когда стреляли в Джину… болтал о своем садике, черт побери. Очевидно, он либо попросил кого-то другого посидеть за своим компьютером, либо сфабриковал эту беседу, используя хакерские навыки. В общем, Хендерсона оставили в покое.

До разговора с Зиком Карлин даже не осознавала, насколько велика необходимость поделиться с кем-то тяжким бременем. Он слушал, не прерывая, не задавая никаких вопросов, не произнося ни слова.

Карлин закончила историю на том, как приехала в Баттл-Ридж, не намереваясь здесь остаться. Дальнейшее он знал.

Пару очень долгих минут Зик просто сидел и пил кофе. Наверное, переваривал информацию и мысленно оценивал полученные сведения. Наконец поставил чашку на стол и посмотрел ей в глаза.

— Как фамилия Брэда?

Карлин вскочила так резко, что по полу заскрипели ножки стула и кофе едва не выплеснулся из покачнувшейся чашки.

— Нет. Ни за что не скажу тебе его фамилию. Я слишком хорошо тебя знаю, Зик Декер. Ты надумаешь что-нибудь предпринять и примешься его разыскивать, чтобы… чтобы всё исправить. Нет. Это моя проблема, не твоя.

Такая реакция совершенно не взволновала Зика. Что-нибудь когда-нибудь способно вывести его из себя?

— Я не хакер, — спокойно заметил он, — но предполагаю, что любой приличный частный детектив в состоянии набрать в поисковике «Карлин Рид, Брэд, Хьюстон, Даллас» и отыскать какие-либо подробности, которые ты опустила.

— Пожалуйста, не надо, — слабо прошептала она.

Черт возьми, придется снова убегать, снова начинать всё сначала. Покинуть Зика.

Может, он прочитал ее мысли. Может, уже знал ее слишком хорошо. Встал, обогнул небольшой кухонный стол и обхватил ладонями ее лицо.

— Здесь ты в безопасности.

— Знаю. Пожалуйста, пообещай, что не станешь… — осеклась Карлин, задохнувшись.

И тут Зик ее поцеловал. Этот поцелуй был мягче, чем те, которыми они обменивались прошлой ночью, и ах, как же ей необходимо это слияние губ, эти прикосновения, это телесное удовольствие.

— Обещаю, пока, во всяком случае, — заверил Зик, оторвавшись от ее губ, — но проблему надо решать. Нельзя же бегать вечно. Позволь тебе помочь. Хотя бы подумай об этом.

— Если ты вмешаешься, если наймешь частного детектива или начнешь копаться в моем прошлом — я уеду. Без вариантов. — Потом вздохнула и прижалась к нему. — А я не хочу уезжать, Зик. Пока нет.

Возможно, они принялись бы убеждать друг друга, но яростный стук в заднюю дверь прервал беседу.

Карлин вырвалась и побежала в прихожую, чтобы отпереть дверь, заодно и успокоиться. На пороге стоял Спенсер, дрожа от холода.

Они вернулись на кухню, где Зик снова занял свое место за столом. За спиной Спенсера Карлин смотрела Зику прямо в глаза.

«Пообещай», — одними губами беззвучно попросила она.

«Ладно, но только пока», — неохотно ответил он тем же манером.

Пока достаточно и этого. На данный момент.

* * *

Зик решил занять себя тяжелым физическим трудом, но ничто не могло полностью отвлечь от насущной проблемы. Распил деревьев — трудная задача, которой обычно занимались работники, но сегодня ему нужно было куда-то выплеснуть агрессию. Колка дров должна помочь.

Здравый смысл диктовал бежать от Карлин, как от чумы. Если всё, что она рассказала, правда, — а он в этом не сомневался — тогда она по уши в беде. Ему не нужны лишние неприятности, хватает закладных, кредитов и прочих гребаных проблем.

К сожалению, всё не так просто. Жизнь вообще редко бывает простой. И здравый смысл не имеет ничего общего с этой ситуацией. Карлин не хотела уезжать, а он не хотел, чтобы она уехала. Зик хотел совсем другого, и, если не обманывает интуиция, она тоже. В грузовике лежало несколько презервативов, старых, но не просроченных. Вряд ли Карлин вспомнила о мерах предосторожности. Ни один из них прошлой ночью не подумал о контрацептивах, но если они собираются продолжать — придется подумать. Надо заехать в аптеку за пополнением запасов, а пока переложить презервативы из грузовика в прикроватную тумбочку.

Карлин была права, когда обвинила его — именно обвинила — в желании всё исправить. Останется она здесь или нет, сбежит весной или нет, просто немыслимо бегать всю жизнь от своего личного привидения. Она заслуживает лучшего. Заслуживает нормальной жизни, и если в его силах обеспечить ей спокойное существование — он сделает всё возможное.

Но он дал обещание. Терпение никогда не было сильной стороной Зика, но ради Карлин можно и подождать. Пока.

* * *

Нельзя было открывать Зику свое настоящее имя, этой информации достаточно, чтобы покопаться в ее прошлом. Какая-то часть Карлин кричала: «Беги!» Но этого не будет. Декер — человек слова.

Откровенность принесла неожиданное облегчение. Она так долго держала всё внутри, хранила тайны, защищая окружающих и саму себя. И вот теперь на душе значительно полегчало. Сейчас и в ближайшие несколько недель, а то и месяцев, она не совсем одинока.

Карлин записала контактные данные Робин на листке бумаги и спрятала на дне ящика с носками. Сегодня она расскажет об этом Зику, на тот случай, если с ней что-нибудь случится, пока она здесь. Одним беспокойством меньше, одно бремя с плеч долой.

И если с ней что-то случится после отъезда с ранчо? Ну, прямо сейчас незачем об этом задумываться. Карлин привыкла жить сегодняшним днем, пока что ничего не изменилось и вряд ли изменится. Может, следует изложить всё на бумаге и таскать письмо с собой, как… ну, не как меру безопасности, а ради душевного спокойствия и ее самой, и близких.

На ужин в тот вечер Карлин приготовила большую кастрюлю домашнего супа и кукурузный хлеб с перцем. Если кто-то и заметил, насколько кардинально изменились их отношения с боссом, то виду не подал, с другой стороны, как им догадаться? После завтрака они с Зиком провели день вдали друг от друга, занимаясь обычными делами. Разговор за столом тоже велся о самых обычных вещах, в основном о работе и погоде. Обычная жизнь — это прекрасно. Ощущать себя своей — это прекрасно.

После ужина, когда Зик запер все входные двери и вернулся в кухню, они пошли навстречу друг другу без всякого притворства. «Интересно, он когда-нибудь изображал из себя кого-то другого, играл ли когда-нибудь в типичные игры между мужчиной и женщиной?»

— У меня есть презервативы, — после долгого поцелуя сообщил Зик.

— Хорошо, — кивнула Карлин, припала к его груди и прижалась щекой к ровно бьющемуся сердцу.

— Хочешь обсудить отсутствие презервативов прошлой ночью?

— Не сейчас. Это… вряд ли вызовет проблемы, период удачный.

Надо в ближайшее время съездить в клинику и выписать таблетки… и вдруг Карлин осенило. Вот дерьмо, как получить рецепт под фальшивым именем? Очередной повод для беспокойства. Может, придется пользоваться презервативами, пока не удастся что-нибудь придумать. Крайне раздражает вечная маскировка, вечное притворство, чтобы скрыть, кто она такая и чего на самом деле хочет.

Слава Богу, что нет необходимости скрытничать перед мужчиной, который сейчас сжимал ее в объятьях. И незачем притворяться, что не желает заняться с ним любовью. Живи сегодняшним днем. И каждый из этих дней не пройдет в одиночестве и на грани нервного срыва.

— Твоя спальня или моя? — спросила она, обхватив Зика за талию.

Глава 23

Купленная Зиком парка согревала даже в самые морозные дни. Карлин радовалась, когда холода, которые никуда не уйдут в ближайшие несколько месяцев, не сопровождались еще и осадками, будь то метель, мокрый снег или ледяная крупа. Издалека всё выглядело очень мило, но вблизи — настоящая заноза в заднице.

Сегодняшний день выдался холодным и сухим, столбик термометра еще держался выше критической отметки. Но морозы приближались, о чем ее уже предупредили. Спенсер привез ее в Баттл-Ридж, а сам отправился в хозяйственный магазин. На выезде из города они должны закупить продукты. А пока Карлин сидела за прилавком в «Обжоре», пила кофе и дожидалась, когда Кэт закончит обслуживать мужчин, явившихся на поздний завтрак.

Она смотрела в окно и мечтала. Весна в Вайоминге, вероятно, что-то необыкновенное. Да и лето тоже. Она ведь приехала на излете лета, так что не застала его во всей красе. Было заманчиво увидеть все здешние времена года, подольше понежиться в постели Зика и остаться на ранчо, которое всё больше становилось домом.

Карлин не забеременела, а после самой первой ночи они с Зиком были очень осторожны и предохранялись. Время от времени она переживала, что работники догадаются о происходящем и заметят, насколько сильно изменились отношения между боссом и поварихой, проживающей с ним под одной крышей. Но если они что-то и подозревали, то не позволяли себе ни единого намека. Никаких понимающих взглядов, никаких любопытных вопросов… по крайней мере, не в ее присутствии.

Может, это не имело значения. Может, никому до этого нет дела.

Клиенты заплатили и ушли, и Кэт уселась перед подругой за безупречно чистый прилавок.

— Как дела?

Карлин с трудом вернулась к реальности:

— Что? Ох. Прекрасно. Все прекрасно.

— Как Зик с тобой обращается? — слегка прищурилась Кэт.

— Прекрасно, правда, просто… прекрасно.

— О. Мой. Бог, — поджала губы Кэт. — Четыре «прекрасно» за тридцать секунд! Как давно ты с ним спишь?

У Карлин отвисла челюсть, и она быстро оглядела заведение, хотя точно знала, что в данный момент в кафе никого нет.

— Не понимаю, о чем ты, — залепетала она, оправдываясь. — Это… это…

— Для женщины в бегах, да еще под вымышленным именем и с припрятанными под матрасом наличными, ты никудышная лгунья, — вздохнула Кэт и покачала головой. — Не могу поверить, что ты мне сразу всё не рассказала. Разве я не предупреждала тебя о ковбоях, разбивающих сердца? Или я недостаточно ясно выразилась?

Карлин мысленно возразила, что Зик не способен разбить ей сердце, потому что между ними исключительно физическая связь, в которой ее сердце не принимает никакого участия, что они просто удовлетворяют чисто сексуальное желание и чувства здесь вообще ни при чем. Угу. Но в одном Карлин не сомневалась: она уедет прежде, чем доставит неприятности любому из здешних жителей. Ни за что на свете она не подвергнет опасности ни одного из них.

— Всё совсем не так.

— Голубушка, это всегда так. — Кэт, опершись локтями на стол, положила подбородок на руки и подалась вперед. — Конечно, если ты втюрилась в Зика и поэтому здесь останешься, я буду просто счастлива. Если уж решила влюбиться в ковбоя — то лучше всего в него.

Карлин нацепила на лицо суровое выражение, это было нелегко, потому что сейчас она вообще не чувствовала себя жесткой, напротив, расслабленной и умиротворенной из-за всего хорошего, что Зик для нее сделал.

— Я не влюбилась в Зика и не могу остаться, — взглянула она прямо в колдовские глаза Кэт. — Ты же в курсе. А как ты догадалась? Даже миллион «прекрасно» в секунду вовсе не означает, что я сплю с твоим кузеном.

— Я давно подозревала, — пожала плечами Кэт.

— Почему? С какой стати?

И что более важно — еще кто-нибудь подозревает?

— Между вами с самого начала… искрило. В тот же день, когда вы познакомились, прямо здесь, в «Обжоре»…

— Никаких искр, просто я тогда разозлилась. Он назвал меня бродяжкой.

— Ты назвала его похуже.

Что может быть хуже «бродяжки»?

— Всё это ерунда, — отмахнулась Карлин, давая понять, что ничего особенного не происходит, хотя уже всей душой прикипела к Зику. — Это просто… просто двое одиноких взрослых удовлетворяют естественные желания. Вот и всё. Только… — откашлялась Карлин. — Есть одна проблема.

— Да? Какая?

— Предохранение, — снова откашлялась Карлин. — Я не могу получить рецепт на противозачаточные таблетки, не показывая удостоверение личности. Не знаю, какие базы данных существуют в аптеках, но загвоздка в том, что все здесь знают меня как Карли Хайнц…

— Очевидно, твоя настоящая фамилия совсем другая.

— Верно. И я не хочу, чтобы кто-то слишком любопытный принялся искать мое имя в интернете.

— Ты представляешь, какой взрыв сплетен последует? Все примутся гадать, с кем, черт возьми, я сплю, — вздохнула Кэт.

Едва обрадовавшись, что подруга сразу догадалась, о чем ее попросят, Карлин немедленно ощутила себя виноватой:

— Прости. Неудачная просьба.

— Не смеши меня. Полагаю, это будет весьма забавно, ведь всем известно, что я не сплю с кем попало. Черт, я так давно ни с кем не встречалась, что, вероятно, забыла, как вести себя на свидании. Что касается всего остального, думаю, я снова стала девственницей. Однако игра получится веселой. К тому же пойдет на пользу бизнесу: все местные жители непременно явятся сюда в поисках любых подсказок, кто же этот несуществующий любовник.

— О, Боже, спасибо тебе огромное.

— Пожалуйста, — беспечно отмахнулась Кэт. — Ради тебя мне придется… ну, придется обратиться к врачу и записаться на прием, учитывая, что большую часть времени я занята на работе. Но я сразу тебе позвоню.

Звон дверного колокольчика оповестил о приходе нового клиента, и Кэт ушла заниматься посетителем. Чувствуя невероятное облегчение, Карлин соскользнула с табурета, схватила сумочку, которую после смены ветровки на парку теперь таскала с собой, и отправилась на поиски Спенсера.

К ее радости, звонок раздался через два дня. Под предлогом того, что надо забрать у Кэт заказанные пироги, Карлин попросила Спенсера отвезти ее в город на следующий день. Для ранчо всегда требуется купить что-нибудь в хозяйственном магазине или магазине кормов, так что он отправился по делам, а она бросилась в «Обжору».

К сожалению, заведение не пустовало, хотя Карлин подгадала визит к послеобеденному времени. Сидя у дальнего конца прилавка, она с нетерпением ждала, когда последний клиент расплатится и уйдет. Наконец-то!

— Получила? — спросила она, понизив голос, хотя они были одни. Карлин чувствовала себя тайным агентом.

— У меня всё хорошо, спасибо большое за вопрос, — подняла брови Кэт. — Как твои дела?

— Извини, — вздохнула Карлин. — Как поживаешь? Как идет бизнес? Придумала какие-нибудь новые интересные блюда дня?

— Нет. — Кэт облокотилась на прилавок и сузила глаза. — Но влипла в незаконную сделку с медицинскими препаратами, которая может отправить меня в тюрьму и разрушить мою репутацию.

Потом наклонилась и вытащила небольшой белый пакет.

Карлин с трудом сдержалась, чтобы не вырвать его из рук подруги, хотя та держала пакет вне досягаемости.

— Ты превратила меня в преступницу, — сказала Кэт, потом вздохнула и отдала пакет. — Жаль, что мне они без надобности.

Карлин заглянула внутрь. Противозачаточные таблетки! Пройдет некоторое время, прежде чем они начнут действовать, но всё же… больше не нужны раздражающие презервативы. Больше не надо прерываться в самый жаркий момент, чтобы подождать, пока Зик натянет проклятую резинку, больше не будет никаких барьеров между ними, когда они займутся любовью. Черт возьми, одна только мысль о сексе с ним невыносимо возбуждала.

— Спасибо, — поблагодарила Карлин, положила пакет в сумочку и вытащила сложенные купюры, чтобы заплатить за таблетки. — Я просто не могу получить рецепт под чужим именем.

— Понимаю, мисс Линолеум, — усмехнулась Кэт, взяла деньги и сунула в карман передника. — И что ты будешь делать, если заболеешь и потребуются антибиотики? Что будешь делать, если подхватишь грипп?

— Буду решать проблемы по мере их поступления, — прагматично ответила Карлин.

Господь свидетель, у нее достаточно реальных проблем, например, влюбленность в Зика и попытки придумать, как закончить этот кошмар с Брэдом. Она так давно живет сегодняшним днем, что получение рецепта на противозачаточные таблетки на четыре недели вперед казалось долгосрочным планированием.

Кэт налила кофе себе и подруге.

— Что ж, рада, что ты спишь с Зиком, даже если это противоречит моему очень мудрому совету про ковбоев.

— Почему?

— Потому что останешься здесь по крайней мере на ближайшие двадцать восемь дней, — усмехнулась Кэт.

* * *

День Благодарения никогда не был любимым праздником Зика. Обычно более половины работников уезжали повидаться с родными, а значит, у оставшихся прибавлялось работы. Пусть ноябрь не самое горячее время года, стало быть, можно неделю обойтись и без нескольких подчиненных, но обжорство Зик считал пустой тратой времени, а вовсе не торжеством. В зависимости от того, кто готовил, на ранчо Декера День Благодарения отмечали бутербродами или чипсами. Даже когда Либби здесь работала, она на несколько дней улетала на юг, чтобы побыть с дочерью и внуками. Тогда все питались засохшими сэндвичами.

В этом году всё было иначе. Карлин с пылким энтузиазмом отдалась приготовлению традиционных праздничных блюд, встав к плите задолго до рассвета. Черт, фактически она начала готовить еще вчера — чересчур много хлопот, по мнению Зика. Впрочем, в столь бурной деятельности на кухне не было ничего необычного, но сегодня Карлин превзошла саму себя. Можно подумать, что индейка, праздничное убранство и ежевичный кобблер представляли собой нечто большее, чем просто день чествования первых пилигримов.

Зик вспомнил, как впервые провожая Карлин на кухню, убеждал себя, что она всего лишь временное решение проблемы и ничего больше, и какой ужас появился на лице поварихи, стоило ей увидеть ужасающий беспорядок. Господи, как сильно всё изменилось за последние два месяца!

Зик с тяжело колотившимся сердцем наблюдал, как Карлин суетится по дому, волнуясь словно ребенок. Разумеется, она по-прежнему настаивает, чтобы он не вмешивался в ее проблемы, и твердо уверена, что он сдержит обещание.

Декер из тех, кто прет как танк и делает то, что считает нужным, в данном случае он мог бы взвалить ее проблемы на себя и покончить с этим кошмаром раз и навсегда. Но тогда Карлин уедет. Он видел в ее глазах твердую решимость всякий раз, когда поднимал эту тему. Она все еще цеплялась за мысль весной покинуть ранчо, поэтому он ничем не мог помочь, ведь, по ее мнению, любые его действия только ухудшат ситуацию.

С чем Зик, черт побери, был категорически не согласен. Брэд Как-Его-Там — просто человек. Его можно и нужно остановить. Однако они должны действовать сообща, а Карлин отказывалась даже обсуждать какие-либо варианты.

Если начать действовать за ее спиной, она никогда его не простит. Казалось бы, его это не должно волновать, учитывая настойчивые напоминания Карлин, что она здесь временный работник, и что между ними завязалась всего лишь недолгая приятная интрижка. Но, черт, он не воспринимал ее как временного работника. Он чувствовал, будто Карлин принадлежит ему.

— Похоже, для тебя это не впервой, — заметил Зик, стоя в дверном проеме между столовой и кухней и наблюдая, как Карлин порхает туда-сюда от стойки, заставленной мисками, чашами и продуктами, к духовке, включенной уже несколько часов — может, дней, — и раковине, заполненной грязной посудой. Потом она уселась возле глубокой миски и деревянной ложки с длинной ручкой. — В твоей семье всегда с размахом отмечали День Благодарения?

— Когда я была маленькой, а мама и папа были еще живы, мы всегда готовились ко Дню Благодарения, — ответила Карлин, непрерывно перемешивая какие-то ингредиенты в огромной емкости. — Робин, Кин и я мастерили декоративных индюшек и развешивали по всему дому, мама готовила дня три, плоды ее кулинарных стараний исчезали минут за двадцать. — Карлин оглянулась через плечо и улыбнулась. — Отец всегда занимался уборкой. Отличная идея, кстати. Мужчина в доме тоже должен взять на себя часть хлопот.

— Не смотри на меня так. Никогда не мою посуду.

Карлин вылила клейкую массу в огромную продолговатую форму.

— Я тебе это припомню. — Она облизала ложку и улыбнулась. — О, надеюсь, всё прекрасно получится! Ни разу не пекла кукурузный хлеб с приправами.

Открыла дверцу духовки и осторожно поставила внутрь большой противень.

Карлин никогда ни с кем не делилась подробностями своей жизни, словно находиться в бегах означало, что она не имеет права на прошлое, будто она не просто скрывается от психопата, а прячется от всех. Зика очень интересовали любые, даже самые незначительные детали ее прошлого, которые она решилась приоткрыть.

— Когда они умерли? Твои родители. Как давно их нет?

Карлин промолчала, Зик решил, что ответа не дождется, хотя не видел в вопросе ничего способного ее встревожить.

— Восемь, почти девять лет назад, — наконец произнесла Карлин. — После этого родственные узы вроде как распались, словно наши родители служили клеем, который держал нас вместе, и без них мы не знали, как быть семьей. У Робин тогда уже был муж и один ребенок, Кин рьяно занимался карьерой, а я… я хотела начать новую и захватывающую жизнь. Хотела стать независимой, хотела многое увидеть и многое попробовать. — Она снова посмотрела на него. — Всё всегда происходит по какой-то причине. Всегда. Брэд знал, что мои брат и сестра далеко. Когда он принялся о них расспрашивать, я поняла — что-то не так. Но не насторожилась. Решила, что он просто старается узнать меня получше. Если он вообразит, что способен добраться до меня через них, то непременно воспользуется этой возможностью. Хотя мы давно не виделись с Робин и Кином, всё же стали гораздо ближе после смерти мамы с папой.

Прежде чем Зик успел спросить что-нибудь еще, Карлин махнула в его сторону деревянной ложкой, словно отбиваясь от вопросов.

— Не хочу сегодня говорить о нем! Не позволю ему портить праздник. А как насчет твоих родственников? Почему они не приехали сюда на День Благодарения? Или почему ты не поехал к ним?

— Они обычно приезжают летом, когда дороги не столь паршивы и дети не ходят в школу. А я не очень часто оставляю ранчо надолго. Здесь слишком много дел.

— У тебя прекрасные работники, которые отлично справляются с делами и без тебя, — насмешливо фыркнула Карлин. — Необязательно всё делать самому, знаешь ли.

— Мне это говорили.

— И всё же не очень веришь, что ранчо может выжить без тебя, — поддразнила Карлин.

— Отлично, — неспешно подошел к ней Зик. — Пожалуй, навещу домашних на Рождество. Всё брошу и на неделю поселюсь в сумасшедшей семейке моей старшей сестры.

Карлин слегка удивилась подобной уступчивости, ведь она ни на чем не настаивала, и тут Зик бросил бомбу:

— Только если ты поедешь со мной.

Карлин нахмурилась и бросила ложку в раковину.

— Тебе прекрасно известно, что не поеду.

— Почему? Чего-то боишься? Или сомневаешься, что я смогу тебя защитить?

Именно этого Зик хотел больше всего на свете: защитить Карлин. Исправить всё, что пошло не так в ее жизни.

— Конечно нет.

Карлин отвернулась и принялась возиться с мисками и ложками, безуспешно стараясь навести порядок.

— Ладно, — вздохнул Зик и прижал ее спиной к груди. — Познакомишься с ними летом, когда они приедут в гости.

— Ты же знаешь, что летом меня здесь не будет, — нарочито спокойно и невозмутимо напомнила Карлин.

Зика немного утешило, что ее голос звучал грустно. Вместо того чтобы с ней спорить — пустая трата времени — он поцеловал ее в шею и отпустил.

— Вернусь часа через два.

— Не вздумай опоздать! — крикнула Карлин вслед направившемуся в прихожую Зику. — И другим передай! Кэт приедет к часу дня, хотя я сказала ей, что мне не нужна помощь. Господь свидетель, она и без того готовит с утра до вечера, но она пообещала в любом случае привезти десерт и булочки. Мы все сядем за стол не позднее двух. Понял? — Потом вздохнула. — Праздник должен получиться совершенным.

Еда, возможно. И весь день конечно. В последнее время на долю Карлин выпало много прекрасных дней. Но ее жизнь не станет идеальной, пока страх перед Брэдом не исчезнет, пока сам Брэд не исчезнет, и Зик никак не мог придумать, как этого добиться, не нарушая своего обещания не вмешиваться. В противном случае она никогда его не простит, и всё, что между ними происходит, рухнет.

И всё же, как бы Зик не боялся потерять Карлин, придется что-то предпринять, даже пожертвовать их отношениями, если в результате она наконец станет свободной.

* * *

Праздничное угощенье удалось, что весьма порадовало Карлин, но, черт возьми, скольких трудов это стоило! Точно так же, как в родном доме, еда исчезла моментально. Хотя гостей было мало, только Уолт, Спенсер и Кэт, оживленно поддерживающая беседу. Семья Спенсера на выходные запланировала большой список дел, да и Кеннет с Майком скоро вернутся. Работа на ранчо не прекращалась из-за праздников, даже если не было других дел, о животных следовало позаботиться. Поэтому, как указывал Уолт, всё, что не сделано сегодня, просто переносится на завтра.

Карлин старалась не показывать непреходящий страх, пока принимала комплименты по поводу еды, но когда Зик упомянул, что возьмет ее на встречу с близкими, сердце подскочило к горлу, да так там и осталось.

Пусть она от него без ума, пусть секс у них фантастический, пусть даже иногда кажется, что она его любит. Это ничего не меняет. Приходится иметь дело с реальностью, в данный момент реальность чертовски прекрасна, зато реальность в виде Брэда маячила вдали, как огромная грозовая туча.

Единственный День Благодарения с Зиком, впереди единственное Рождество с Зиком. Карлин хотелось смаковать каждый момент, наслаждаться каждым днем рядом с ним, запомнить все чудесные мгновения. Весна наступит очень скоро.

Когда она встала и потянулась к пустой тарелке Уолта, Зик накрыл ее ладонь своей.

— Сиди. Сами отнесем.

Брови Кэт взлетели вверх, но она тут же откинулась в кресле и умиротворенно улыбнулась.

Первая мысль была, что мужчины не сумеют правильно навести порядок, но потом Карлин села и расслабилась. Кого волнует, если они сделают что-то не так, как она? Ноги гудели от беготни, силы на исходе. Не говоря ни слова, парни принялись убирать со стола, явно запланировав это заранее. За это Карлин любила их всех. Даже «никогда-не-мою-посуду» Зик схватил свою грязную тарелку и понес на кухню. Наверное, Спенсер умеет запускать посудомоечную машину, так что всё будет нормально.

Карлин вытянула ноги, наблюдая за суетящимися парнями, и пропела приторно сладким голосом:

— Спасибо, ребята. Пожалуй, мы с Кэт отправимся в мою берлогу, шлепнемся в замечательные мягкие кресла и включим футбол.

— Я люблю футбол, — широко улыбнувшись, заявила Кэт, потом вытаращила глаза на немой вопрос Карлин и пожала плечами, из чего та поняла, что подруга, вероятно, знает, в чем разница между бейсболом и футболом.

— Мы сами всё уберем, — из кухни откликнулся Уолт. — Это не займет много времени.

Карлин рассмеялась, поскольку использовала каждую миску и чашу, а также почти все кастрюли и противни.

— Боже, парни едят у тебя из рук, — прошептала Кэт, понизив голос. — Так держать, подруга.

Карлин слушала голоса мужчин, грохот и лязг посуды, редкие смешки.

День Благодарения — это не еда, это семейное торжество. А пока, на сегодняшний день, эти люди стали ее семьей.

Глава 24

Зик, опершись плечом на дверной косяк, наблюдал, как Карлин складывает полотенца.

— У тебя есть какие-нибудь спортивные штаны, что-то свободное и удобное?

— Да, но тебе они малы, — ответила Карлин, не поднимая глаз. — Купи себе собственные.

— Очень смешно. Иди переоденься, займемся рукопашным боем.

— Ну, черт возьми, поколотить тебя можно и не меняя одежды, — парировала она, наконец посмотрев на него.

Полотенце упало на пол. Похоже, и челюсть тоже отвисла.

Зик возбуждает даже в джинсах, сапогах и шляпе. Помоги ей Господь, несмотря на предупреждение Кэт, этот ковбой — просто ходячий тестостерон. Шансы устоять перед ним практически равны нулю. Но теперь он был одет в поношенные спортивные штаны с дыркой на одном колене, носки и футболку, облепившую мускулистый торс, и Карлин никак не могла решить — в таком затрапезном виде он соблазняет больше или меньше. Одно ясно — сражает наповал. Виновата футболка… слишком живо напоминала каждую накаченную мышцу, завитки темных волосков на груди, рябь мощных мускулов на спине и плечах.

Разумеется, больше всего любовник нравился ей совершенно голым, ничем не прикрытым, кроме разве что испарины.

От воображаемой картины у Карлин едва слюна не потекла.

— Так идешь переодеваться или нет? — нетерпеливо спросил Зик, заставив Карлин гадать, как долго она на него таращилась.

Наверное, недолго; от природы Декер был нетерпелив.

— Скоро вернусь, — ответила она, мысленно встряхнувшись, подняла полотенце, кинула его на сушилку и вышла из кухни.

Световой день быстро укорачивался, что резко изменило график Карлин. Вместо того чтобы, ругаясь под нос, вскакивать в полпятого утра, теперь она позволяла себе декадентскую роскошь лишний час понежиться в постели. И вместо того чтобы ужинать в половине девятого или даже в десять вечера, когда приходили уставшие после четырнадцати-, а то и шестнадцатичасового трудового дня мужчины, она накрывала стол к половине шестого, потом убирала грязные тарелки в посудомоечную машину и самое позднее к семи вечера была свободна. Можно было почитать или посмотреть телевизор, долго поблаженствовать в ванне, покрасить ногти или заняться чем-то еще, что и означает нормальную жизнь.

Холодная погода и короткие дни принесли свои трудности, но в целом ритм жизни на ранчо значительно замедлился, давая всем, включая Карлин, шанс насладиться столь необходимой передышкой.

Недостатком было то, что теперь Зик проводил в доме гораздо больше времени. Или, возможно, достоинством. Разумеется, можно легко избегать встреч с ним, но Карлин прекрасно понимала чего хочет и отдавала себе отчет в своих действиях, когда падала с ним в постель при любой представившейся возможности.

Каждое утро она просыпалась с колотящимся сердцем в ожидании встречи с Зиком и возможности побыть рядом с ним, а остальную часть дня вела мысленную борьбу сама с собой. Это же просто секс. Нельзя допустить, чтобы чисто физическая связь превратилась в нечто большее. Необходимо постоянно быть начеку, чтобы не дать его проницательному взгляду, который говорил яснее слов, заглянуть ей в душу. Нельзя, чтобы совместное проживание под одной крышей, приготовление еды и стирка его одежды подорвали стены, которые она вынужденно возвела вокруг себя. Кто бы мог подумать, что стирка белья настолько соблазняет? И всё же такие близкие отношения очень походили на супружеские, семейные, пусть и без формальностей. С каждым днем жизни Карлин и Зика всё сильнее переплетались, так что ранчо начало казаться настоящим домом.

Все тревоги исчезли, кроме возможности столкнуться с Брэдом лицом к лицу — самой большой угрозе ее безопасности. Ее жизнь может зависеть от готовности и желания всё бросить и бежать в любой момент, а из-за Зика она подрастеряла былую решительность.

«Ты в беде… большой, большой беде».

Они встретились в гостиной через пять минут, Карлин оделась почти так же, как он — в футболку, спортивные штаны и носки. Зик сдвинул мебель к стенам гостиной, чтобы освободить побольше места.

Декер всегда выполнял свои обещания, раз пообещал, что научит стрелять и драться, то будь он проклят, если не сдержит слово. Карлин никогда не получит наград за меткую стрельбу, но она тренировалась по крайней мере пару раз в неделю и постепенно становилась довольно приличным стрелком. Умение обращаться с автоматическим пистолетом не сделало ее Супер-женщиной, однако давало новые навыки и, возможно, средство застать Брэда врасплох, если сбудется вечный кошмар и он снова ее найдет. Теперь, похоже, Зик собирается научить, как бить мужчину по яйцам.

И мишенью станет сам инструктор.

Карлин замерла и нахмурилась.

— Что? — нахмурился Зик в ответ, поймав ее взгляд.

— Мне дороги твои яйца, — выпалила Карлин.

— Мне тоже, — осторожно подтвердил он.

— Не то что я их люблю, но они такие милые, морщинистые и приятные на ощупь. Не хочу их травмировать… и тебя тоже.

— Позволь дать тебе совет, детка: никогда не говори мужчине, что у него милые яйца.

— Ну, тебя-то ничем не прошибешь. Я бы солгала, если бы сказала, что они прелестные.

— Отлично. Предполагается, что яйца придают мужественности, а не привлекательности.

— Мужественности, — усмехнулась Карлин. — Это уж точно. В конце концов, у скольких женщин они есть? Исключая гермафродитов, разумеется, но это особая категория.

— К чему мы вообще завели этот разговор? — помолчав, слегка растерянно спросил Зик.

— Ты же собираешься научить меня вбивать мужикам яйца в глотку, верно?

На долю секунды Зик, похоже, остолбенел, потом расхохотался. Он не из тех, кто часто смеется, и звук понравился ей больше, чем хотелось. Карлин явно проигрывала борьбу со своими чувствами к нему, похоже, проиграла уже давно, просто не смела признаться самой себе. Может, хватит обманывать себя? Она не знала и не хотела думать об этом сейчас. Позже, наверное, придется уяснить, что его смех вызывал в ней… нежность. Опять же, может, и нет.

— Не понимаю, что тут смешного, — сказала Карлин, скрывая неуместное умиление.

— Жаль, что ты не видишь кровожадное выражение своего лица. Если я и решил научить тебя нескольким основным приемам, это не означает, что я на самом деле позволю испробовать их на себе.

— Стало быть, я встану в позу футбольного нападающего и притворюсь, что пнула твои шары над стойкой ворот.

Зик снова усмехнулся и легонько дернул ее за волосы.

— Это сработает, но только если объект либо неподвижен, либо без сознания, либо ты застала его врасплох, напав сзади. Каковы шансы, что ты окажешься в одной из подобных ситуаций? И даже если окажешься, как лучше действовать?

Зик использовал безличное «его», но оба понимали, что он имел в виду Брэда. Карлин открыла было рот, дабы заверить, что использует любой шанс пнуть Брэда по яйцам, но призадумалась. Именно этого хотел добиться Зик — заставить ее думать? Точнее, мыслить тактически? Мысленно примерить на себя всевозможные сценарии и понять, как лучше поступить?

Карлин так долго оборонялась, что захотелось самой контролировать ситуацию. Опасность в том, что подобное желание способно втравить ее в нечто, с чем она не справится. Так что… если каким-то образом она сумеет вырубить Брэда, что делать дальше? Здорово конечно попинать его по яйцам, но это не самый умный поступок. Что, если он очнется раньше, чем ожидалось? Что, если только притворится, чтобы заманить ее на расстояние вытянутой руки и схватить?

— Можно убежать, пока есть шанс, — заметила она, оценивая варианты. — Или убить его.

После этих слов у Карлин свело живот, и она с тревогой посмотрела на Зика. Долгие месяцы она снова и снова перебирала в голове кошмарные сценарии, воображая, что произойдет, если Брэд опять ее найдет, гадая, то ли он просто застрелит ее, как Джину, то ли похитит и отвезет в какое-нибудь уединенное место, где изнасилует, подвергнет пыткам, а уж потом убьет. Из двух ужасных вариантов Карлин предпочла бы сразу смерть, но если Брэд захватит ее, то неизвестно, как себя поведет. Вряд ли просто пойдет на убийство, потому что именно так поступил с Джиной. С тех пор он многое обдумал, составил план, всё больше и больше свирепея. Наверняка ему не терпится сорвать на ней накопившуюся злобу.

И всё же… Карлин сомневалась, что сможет выстрелить в человека в бессознательном состоянии. В спину, возможно, в зависимости от обстоятельств, но сложно представить себе подобную ситуацию. Если Брэд встретит ее на улице, да еще вооруженный, с какой стати он отвернется?

Если бы удалось незаметно подкрасться к нему сзади, когда он ничего не подозревает… но если он не в курсе, что она рядом, то следует просто убежать. Очень хотелось, чтобы Брэд заплатил за содеянное с Джиной, но заплатил по закону и провел в тюрьме всю оставшуюся жизнь. Карлин не представляла себя палачом, а Зик настаивал, чтобы она продумала всё. Если она не способна на расправу, то незачем тратить время на неосуществимые планы, следует учитывать собственные возможности.

— Я не смогу выстрелить ему в спину или пока он без сознания, — задумчиво произнесла Карлин, прокручивая в голове варианты. — Может, я глупая, может, слабая, но просто не смогу. Я не говорю, что вообще не смогу в него выстрелить, если придется, но не в таких обстоятельствах.

Зик не стал спорить, просто кивнул.

— Осознание собственных пределов не делает тебя ни глупой, ни слабой, наоборот умной. Он полицейский, значит, прошел специальную подготовку, владеет огнестрельным оружием и обучен драться. В честном бою тебе его не одолеть. Давай пока о нем забудем и освоим несколько основных приемов, чтобы ты не запаниковала, если он застанет тебя врасплох.

Научиться не паниковать — прекрасное начало. Когда Зик ошарашил внезапным появлением в ванной комнате, Карлин настолько перепугалась, что фактически отключилась — отвратительное ощущение само по себе. Если бы на месте Зика оказался Брэд, всё закончилось бы весьма печально, потому что она проявила абсолютную беспомощность. Всё, чему научит Зик, пусть и самому элементарному, может оказаться чрезвычайно важным.

— А ты брал уроки? — спросила Карлин, подтягивая на бедрах тренировочные штаны, которые были немного свободны в талии, потому что старые и резинка ослабла, вот и съезжали.

— Имеешь в виду уроки боевых искусств или что-то в этом роде? — Зик пожал плечами. — Нет. В детстве я был хулиганом, частенько участвовал в потасовках, плюс папа кое-чему научил. Когда мы окончили среднюю школу, один из моих двоюродных братьев пошел служить в правоохранительные органы и, разумеется, показывал мне всё, чему научился. Главное — забудь о борьбе по правилам. Отбрось сомнения. Если тебя загнали в угол — бейся изо всех сил, используй грязные приемы.

— Так покажи мне эти самые грязные приемы.

Первоначальный энтузиазм Карлин пропал, и на смену ему пришла решительность.

Чем они и занимались последующие два часа. Первое, чему Зик научил — как бить мужика по яйцам… но не ногой и не на расстоянии. Вместо этого надо схватить парня за рубашку и притянуть к себе — как правило, это последнее, чего ожидает злоумышленник, — тем самым ошарашить, а потом ударить коленом между ног. Карлин соблюдала крайнюю осторожность, чтобы на самом деле не заехать Зику по яйцам, хотя тот тоже не дремал, однако сама идея грела душу. Схватить противника вместо того, чтобы убежать — неожиданный поворот, но теперь понятно, что всё может сработать.

Зик научил выдавливать глаза (большим пальцем) и бить в кадык (костяшками или ребром ладони). Мысль о том, чтобы ткнуть кому-то в глаза, вызвала отвращение, пока Карлин не представила себе Брэда, и всякая брезгливость исчезла. Зик сомневался, что она сможет раздавить кому-то кадык, разве что случайно, но вполне способна выбить дух из хулигана, а тем временем сбежать.

Он объяснил, что мышцы ног сильнее прочих, научил, как падать, если тебя сбили с ног, как повернуться на бок и ударить по коленям и в пах. В целом, все показанные приемы служили одной цели — вырубить бандита настолько, чтобы суметь убежать. Карлин не обладала физической силой и достаточными знаниями, чтобы в драке рассчитывать на победу, так что успеть смыться — лучший результат.

Еще несколько приемов, как вывернуться, если кто-то схватил сзади, как наклониться, обхватить парня за лодыжки и рвануть вверх, чтобы враг приземлился на задницу. Физические упражнения оказались более тяжелыми, чем она ожидала, и вскоре оба взмокли.

Сначала Карлин полностью сосредоточилась на демонстрации и практических повторах, но физическая реальность такого обучения сопровождалась многочисленными прикосновениями, ощущением сильной хватки Зика во время учебных атак, всего его жесткого мускулистого тела. Мягкая ткань штанов совершенно не скрывала утолщения в его паху, отвердевшая плоть тыкалась либо в живот, либо в промежность, в зависимости от приемов, которые он показывал.

Концентрироваться на уроках становилось всё труднее и труднее, прямо пропорционально увеличению пениса, и наконец Карлин перестала даже пытаться. Прислонившись спиной к нему, обхватила его сильные запястья и закрыла глаза.

— Похоже, у меня пропала мотивация.

— Неужели? — низким грубым голосом спросил Зик и плотнее притянул ее к себе.

Мужская рука забралась под ее футболку, погладила гладкий живот, замерла на мгновение, лаская кожу, потом направилась вниз и скользнула под растянувшийся пояс штанов. Большой палец покружил вокруг пупка, потом двумя рассчитанными движениями Зик стащил с нее штаны до колен.

— Похоже, сейчас ты потеряешь не только мотивацию.

Наклонил голову и неспешно прошелся горячими губами по ее шее. У Карлин загрохотало сердце, дыхание стало частым и глубоким. Она подняла руку, изогнулась и обхватила его затылок, впитывая жар его тела, ощущая жесткие мышцы даже на затылке.

Зик накрыл ее приподнявшуюся грудь мозолистыми ладонями и осторожно стиснул соски, поначалу, потом сильнее, затем уже не так нежно, но Карлин было наплевать. Острое наслаждение в сосках копьем пронзило промежность, а потом и всё тело. В ней напрягся каждый мускул, и она хрипло вскрикнула от невыносимой пустоты внутри.

Либо ее крик послужил сигналом, либо он воспламенился на все сто, как и она, но Зик быстро повернул ее к себе лицом, обхватил за талию и перекинул через плечо. Карлин так и льнула к нему, пока он нес ее по лестнице в свою спальню, а потом уложил на кровать.

Затем рывком сбросил свои штаны и нижнее белье, стащил с нее футболку и отбросил в сторону. Карлин старательно помогала избавиться от одежды, чтобы как можно скорее обнять любовника.

Но Зик не дал ей такого шанса, широко раздвинул ее колени и лег сверху, направив пенис в лоно. Карлин глубоко вздохнула и замерла, закрыв глаза, готовая к пылкому вторжению горячей плоти. Что и произошло, но не медленно, как иногда бывало, а глубоко и немного резко. Карлин накрыло магическое ощущение проникновения, наполнения, растягивания, тепла и чего-то еще, чего-то большего, чего-то захватывающего, драгоценного и пугающего.

А потом, когда нахлынула пресыщенность, когда каждый мускул дрожал от усталости, осталось только одно желание — свернуться калачиком в его объятиях и не двигаться, пока не нужно будет вставать, чтобы идти готовить завтрак. Пришлось заставить себя выползти из его рук, из теплых скомканных покрывал и разыскивать свою одежду.

— Останься у меня на ночь, — приказал Зик, стальной тон указал на крайнее недовольство, что она отказывалась провести ночь в его постели, и что ему чертовски надоело спать в одиночестве.

— Нет, не могу, — сказала Карлин, хотя всем своим существом мечтала выполнить его желание. — Это слишком опасно.

Потом поспешила из комнаты, прежде чем начала плакать, а Зик понял, что она боится вовсе не того, что работники могут увидеть их вместе. Двери заперты, так что внезапный визитер не войдет. Настоящая опасность кроется в ней самой, в ее чувствах, которые невозможно отрицать.

* * *

День проходил за днем. В целом Карлин чувствовала себя до смешного довольной. С удовольствием сидела дома, когда на улице было так холодно, что и дышать страшно. Чили булькал на медленном огне, на всякий случай всегда готовы горячие бутерброды с ветчиной и сыром. Карлин подумывала испробовать рецепт шоколадного кобблера, но пока решила придерживаться проверенного десерта: печенья. Зик просто обожал домашнее шоколадное печенье.

А она обожала его. Время от времени Карлин пыталась отговорить себя от чересчур глубокого увлечения Зиком, но понимала, что уже слишком поздно. Она была без ума от него. Секс был фантастическим, но это не главное. Карлин неожиданно обрела в Зике родственную душу, поэтому привязалась к нему всем сердцем.

И это было… восхитительно.

Из кабинета Зика, где он трудился вот уже несколько часов, послышался треск рации. Слов не разобрать, речь может идти о чем угодно: разбежались коровы, рухнул забор, вышел из строя грузовик или какое-нибудь оборудование. Карлин уловила только: «Что на ужин?» Помехи в двусторонней радиосвязи заглушили ответ.

Через несколько минут Зик сбежал вниз с винтовкой в руке. Карлин никогда не видела его вооруженным, кроме уроков стрельбы, и сразу же ее сердце подпрыгнуло к горлу.

— Что случилось? — спросила она, следуя за ним в прихожую.

Зик протянул ей винтовку, чтобы та не мешала натягивать сапоги, тяжелую куртку, шляпу и перчатки.

— Волки.

— Волки? — тяжело сглотнула Карлин, повторив тревожное известие. — Разве не следует оставаться дома, пока где-то там шастают хищники?

— Городская девчонка, — улыбнулся Зик, наклонился и привычно чмокнул ее в губы.

— Ненормальный мальчишка! — парировала она, когда он забрал у нее винтовку. — Зачем искать волков?

— Они задрали корову. Надо решить проблему. — Направляясь к двери, бросил через плечо: — Запри за мной. Спенсер и Уолт тоже пойдут на охоту, так что до ужина никто не придет.

Карлин защелкнула все засовы и, поджав губы, наблюдала, как Зик пересекает пространство между домом и общежитием длинными легкими шагами. Неужели в этой части страны не существует специальной службы по истреблению волков? Почему Зик должен в одиночку сражаться с волосатыми клыкастыми хищниками? Послал бы Уолта или Спенсера… нет, Спенсер, вероятно, захочет приютить любого первого встречного пушистого зверя, даже если тот угрожает съесть его живьем. Карлин постояла у окна несколько минут, переживая за всех троих мужчин, потом вернулась на кухню. Зик отправился решать проблему, потому что был боссом, потому что это его земля и его ответственность, а он лично заботился о своей собственности.

Карлин гадала, отправятся они на вездеходе или на лошадях. Волновалась, что произойдет, если кого-то из мужчин выбросит из седла, если волк напугает одну из лошадей и та понесет. В голове мелькали картинки, как Зик встречается лицом к лицу… в смысле лицом к морде… с волком.

По ее мнению, многое может пойти не так. Винтовка не выстрелит, волк нападет всеми когтями и клыками, и Зик окажется на земле, окровавленный и искалеченный. Что, если там не один волк, а много? Что, если Спенсер и Уолт промедлят и не сумеют спасти босса?

Вот дерьмо. Надо взять ружье и поспешить на помощь, просто чтобы прикрывать Зику спину.

Вот только они уже ушли.

Карлин села за кухонный стол и заставила себя перестать сходить с ума. Зик отлично подготовлен, куда лучше любого из всех ее знакомых. Винтовка выстрелит в нужный момент. Он наверняка сто раз охотился на волков… вот только нет сил просто ждать и волноваться.

Лучше потратить время на что-то полезное, например, испечь два вида печенья: шоколадное для Зика и овсяное с изюмом для себя. Невозможно сидеть на месте, готовка займет мозги и руки… на какое-то время. В голове прокручивались всевозможные катастрофические сценарии, хотя она старалась сосредоточиться на выпечке, а не на том, что может или не может с ними случиться.

Давным-давно в жизни Карлин не было никого, о ком она волновалась бы с утра до вечера.

Наконец услышала, что они подъезжают, через некоторое время раздались шаги Зика. Не дожидаясь стука, Карлин распахнула дверь, внимательно оглядывая охотника, выискивая глазами царапины, ссадины, кровь. Всё хорошо. Более чем хорошо, Зик выглядел великолепным… и раздраженным.

— Не нашли, да? — осторожно спросила она, чтобы не выдать слишком явного беспокойства, ведь Зику совершенно незачем знать, что она едва не сошла с ума от страха за него.

— Нет. — Он протянул ей винтовку и начал снимать верхнюю одежду. — Вернемся завтра на рассвете. Теперь мы знаем, где они обитают, при дневном свете легче охотиться.

Отлично. Придется волноваться за него снова и снова! Да еще и скрывать свой страх. Они должны придерживаться чисто деловых отношений… плюс секс. Не нервничать, не принимать близко к сердцу проблемы друг друга. Если она начнет переживать за него, он, вероятно, почувствует себя обязанным проявить такое же беспокойство по отношению к ней.

Карлин вошла в кухню, всё еще держа винтовку. Вместо того чтобы вернуть оружие, она осторожно поставила его в угол и медленно повернулась к Зику лицом. Потом обхватила его за шею. Он тоже ее обнял.

— Я скучала по тебе, — прошептала Карлин.

— Но мы отсутствовали совсем недолго, — вздернул брови Зик.

Достаточно долго. Слишком долго.

— Я испекла печенье.

— Чувствую запах, — улыбнулся Зик. — Может, тебе следует почаще по мне скучать.

Зик приподнял ее, она обхватила ногами его талию.

— Ребята скоро придут на ужин, — почти сердито пробормотал Зик, уткнувшись носом ей в шею.

— Угу, — поцеловала она его в плечо.

— Пожалуй, запру-ка я дверь, и пусть сами о себе позаботятся. За один вечер от голода не умрут. В кладовке общежития лежат банки с тунцом. И крекеры. Прямо-таки сбалансированное питание.

Предложение Зика очень заманчиво, даже если он шутит. По крайней мере Карлин надеялась, что он шутит.

— По-быстрому прими душ, — скомандовала она, и Зик неохотно поставил ее на ноги. — Всех накормим и скоренько выпроводим за дверь.

И как только они останутся одни, то не станут говорить ни о волках, ни о Брэде, ни о стремительно приближающейся весне.

* * *

Может, потому что они провели вместе несколько энергичных часов до того, как Карлин выскользнула из постели и направилась в свою спальню — против чего Зик яростно возражал — но следующее утро началось не совсем обычно.

Зик понял — что-то не так, еще не добравшись до кухни. Свет не горел, не пахло манящим свежесваренным кофе, и везде царила тишина. Вот дерьмо.

Либо Карлин проспала, либо свинтила ночью. Зик не ожидал, что она сбежит, не сейчас, или хотя бы не предупредив. Но… дьявол, что, если она всё же уехала? Вчера вечером после того, как она ушла в свою спальню, он чувствовал себя настолько измотанным, что проспал как убитый до звонка будильника.

Нет, не следует так думать. Во-первых, после аварии Карлин всячески избегала — и не без оснований — езды по обледенелой дороге. Даже если днем немного теплело, то ночью дороги превращались в каток. Если она собралась уезжать, то двинется в путь после полудня, когда растает лед на шоссе.

Зик направился по коридору в ее спальню. Дверь закрыта — ничего неожиданного.

— Карлин! — крикнул он, постучав.

Нет ответа.

Черт, а вдруг она сбежала посреди ночи, наплевав на погоду? Его собственная кровь превратилась в лед, пока он пытался повернуть дверную ручку. Заперто. Ничего удивительного, учитывая ее любовь к засовам. На Зика нахлынуло облегчение: она там, если только не выпрыгнула из окна.

Он снова постучал и выкрикнул ее имя, на этот раз громче. Наконец услышал бормотание внутри и заулыбался во весь рот. Не то чтобы он сумел разобрать каждое слово, но явно раздалось несколько «Вот черт», затем слегка отчаянное «Иду!»

Дверь распахнулась, и Карлин метнулась мимо него, в синем халатике, помятая, дико взъерошенная.

— Проспала! — крикнула она, не оглядываясь. — Вот черт! Черт, черт, черт!

Зик неспешно последовал за ней, радуясь, что она все еще здесь, к тому же, как ни странно, очень соблазнительная даже в состоянии «только-что-из-кровати». Он стоял в дверях кухни и наблюдал, как Карлин мечется туда-сюда словно сумасшедшая колибри — очень сексуальная колибри — щеки раскраснелись со сна, светлые волосы развеваются вокруг лица, халатик облепляет то задницу, то буфера. Одежка немногое скрывала, ну… практически ничего, потому что подол задирался и подпрыгивал.

Ни одна женщина в этом конкретном штате не вызывала у Зика эрекцию, только Карлин. Растрепанная, взволнованная и всё же удивительно расторопная. Менее чем через минуту включила кофейник и достала коробку яиц из холодильника.

Осталось не так много времени до прихода работников на завтрак. Зик подозревал, что сегодня будет подана яичница-болтунья, а не блины или омлет. Наверняка она состряпает что-то еще, потому что знала, как необходимо всем получить с утра много калорий, особенно в такой холод, но времени в обрез.

— Извини, — бросила Карлин через плечо. — Должно быть, я выключила будильник и снова заснула. Никогда такого со мной не случалось! Кажется… Обычно я встаю вовремя. Кофе будет готов через минуту.

Легкими привычными движениями Карлин полезла в морозильник, вытащила пакет с замороженными булочками, повернулась, выхватила противень из шкафа, открыла холодильник и достала пакет с ветчиной.

«Господи, какое там печенье, — подумал Зик. — Так бы и съел ее саму!» Порозовевшая после сна, растрепанная, с полусонным взглядом и чертовски сексуальная… хотелось сдернуть с нее халатик, поцеловать в шею, затем снять эти пижамные штанишки и трахнуть прямо на кухонном столе. Если не выкинуть из головы соблазнительные картинки прямо сейчас, ребята всё поймут, едва войдя в кухню, потому что молнию распирало от мощной эрекции.

Когда раздался первый стук в дверь, Карлин потуже затянула пояс халата и провела рукой по волосам. Бесполезно.

Зик пошел открыть дверь.

— Угадайте, кто проспал? — спросил он, когда мужчины протопали внутрь.

Совершенно понятно, кого он имел в виду, учитывая, что сам принял душ, побрился и оделся, а повариха выглядела так, будто ее гоняла по кухне собака Баскервилей. Но Карлин в рекордно короткий срок выставила на стол яичницу, ветчину и булочки, и все рассмеялись, когда она с тяжелым «Ух!» поставила тарелки.

— Чувствую себя так, словно пробежала марафон, — объявила Карлин. — Мне нужен кофе. Если кто-то из вас вдруг переломает себе руки и мне придется кормить его с ложечки — зовите, в противном случае я буду сидеть на кухне и засасывать кофеин.

— Только снова не засните, — улыбнулся Уолт.

— Ха. Мне это не грозит.

Зик смотрел ей вслед. Карлин явно не осознавала, насколько красива, насколько притягательна. Если бы она задержалась, то по его взгляду определенно поняла, как сильно его соблазняет. Слава Богу, что он сейчас сидит, очень трудно скрыть физическую реакцию на нее. И, черт побери, обязательно было использовать слово «засасывать»? Теперь кусок не лез в горло.

Когда Уолт — последний, закончивший завтракать — вышел в прихожую, Зик последовал за ним к выходу, сообщил своему старшему ковбою, что немного поработает с документами, потом запер за ним дверь.

Вернулся на кухню и — снова — залюбовался Карлин, глядя, как она складывает грязную посуду в раковину.

— Прекрасный способ начать день! — улыбнулась она, увидев Зика. — У меня до сих пор колотится сердце. Теперь, наконец, можно выпить еще немного кофе, прежде чем я… — Карлин затихла, уловив выражение его лица, улыбка изменилась, взгляд потяжелел. — Похоже, мне не удастся выпить еще чашку, да?

Зик покачал головой и подошел к ней.

— Мне надо принять душ, — протестующе залепетала Карлин, — нанести хоть какой-то макияж, причесаться…

— Ничего тебе не надо. За исключением меня.

Он поцеловал ее в шею, в губы, одновременно развязал пояс халата и обхватил руками под одеждой. Теплая, мягкая, податливая и… целиком его.

Карлин вздохнула, когда он поцеловал ее в шею, и положила ладонь на бугор в паху.

— Кто бы мог подумать, что тебя так заводят полуодетые, взъерошенные со сна женщины? — прошептала она.

Он одним движением стащил с нее пижамные штаны.

— Зик! — протестующе засмеялась она, уже тяжело дыша, соски выпирали под тонким хлопком.

Он засмеялся на ее притворное возмущение и просунул руку между ног, нащупал нежные складочки, ввел внутрь сначала один палец, потом второй. Карлин, задыхаясь, прижималась к нему, уже влажная, горячая и готовая к вторжению.

— Прямо здесь? — спросила она и сама ответила на свой вопрос, расстегнув и стянув с него джинсы.

Зик приподнял Карлин, та пнула пижамные штаны в сторону и обхватила его талию ногами. Он повернулся и прижал ее к ближайшей стене, держа на весу, пока она направляла член в горячее лоно, гладкое и плотное, желая его так же сильно, как он ее. Карлин скользила по нему, сначала медленно, закрыв глаза и откинув голову, словно наслаждалась каждым толчком. У Зика тяжело заколотилось сердце, он подхватил ее под ягодицы и задвигался быстрее, вверх и вниз, входя все глубже и тяжелее.

Карлин кончила, закричала, стиснула его член словно горячим мягким кулаком, выдаивая досуха. Зик кончил вместе с ней, быстро и жестко, и, черт побери, в этот момент чувствовал себя счастливым.

Жизнь прекрасна, потому что Карлин в его кухне, большинство ночей проводит в его постели и сейчас обвилась вокруг его тела. И, дьявол, он даже не донес ее до кухонного стола.

Глава 25

— Либби приезжает, — одним январским утром объявил Зик. — Я только что разговаривал с ней по телефону.

Карлин не выразила никаких эмоций, но паника скрутила живот. Либби! Знаменитая идеальная Либби… здесь. «На моей нынешней территории». Страшнее этого визита только нашествие гуннов на ранчо.

— Хорошо, — выдавила Карлин. — Когда?

— На следующей неделе. Я заберу ее в городе на автобусной остановке.

Мужчины.

— Когда именно на следующей неделе? В понедельник? В четверг? Мне нужно запланировать меню, так что понадобится время на посещение продуктовых магазинов. — Разумно звучит, разве не так? — И надолго она приедет?

— На неделю максимум, — сообщил Зик, отвечая на второй вопрос. — И она приедет во вторник.

Сегодня четверг. На подготовку осталось пять дней. Неожиданно и пяти недель показалось мало, учитывая предстоящий объем работы. В доме должен быть наведен безупречный порядок — удачи в борьбе с нескончаемыми кучами грязной одежды! — и не дай Бог сжечь что-нибудь из еды!

Дни пролетели в неистовых кулинарных экспериментах. Карлин поначалу решила обновить меню, но потом отклонила непроверенные блюда, потому что сейчас уж конечно не время для экспериментов! Визит Либби очень нервировал, словно в гости приезжали родственники Зика.

Он говорил, что мама и сестры с семьями обычно навещают ранчо летом, поэтому Карлин не переживала по этому поводу, ведь к тому времени она отсюда уедет, и вообще здесь надолго не задержится, так что нет смысла волноваться о встрече с Либби. Какая разница, понравится она Либби или нет?

Потому что это важно для Зика — вот какая.

Потому что всё, что важно для Зика, имеет значение и для нее. «Не бери в голову, если уедешь отсюда через два месяца, не всё ли равно — опозоришься или нет?»

Если? Когда отъезд стал «если»?

Надо выкинуть из головы подобные мысли. Карлин пока не представляла, куда направится дальше, но ведь это на самом деле не главное, правда? Главное — всякий раз, когда она пыталась обдумать следующий шаг, начинала колебаться. Не хотелось уезжать… ни весной, ни летом… вообще никогда.

Влюбиться в Зика не входило в ее планы. Иногда по ночам приходилось кусать губы, чтобы удержаться от признания.

Зима пролетала слишком быстро. Карлин старательно обустраивала их жизнь, попыталась сделать Рождество и встречу Нового года особенными, чтобы ей — а, возможно, даже Зику — было что вспомнить в обычные будни. Они вместе смеялись, долго занимались любовью в его большой теплой кровати наверху, часами в обнимку сидели перед камином, просто наслаждаясь обществом друг друга. Работники стали почти родственниками. Ранчо стало родным домом.

Наступил январь, на улице ужасный холод, о чем ее предупреждали, и весна чертовски близко.

Устанавливая себе срок увольнения, Карлин не уточнила, уедет в начале или в конце весны, но теперь, вникнув в положение дел, призадумалась: правильно ли бросить Зика в разгар крайне напряженного сезона отёла? Он в ней нуждается, и пусть не удастся видеться с ним так часто, как хотелось, поскольку он работал с рассвета и до наступления темноты. Карлин уговаривала себя задержаться, чертовски пугало, что для этого не требовалось много усилий.

Но теперь предстоял визит Либби, и Карлин начала жалеть, что не уехала вчера, неважно, пришла весна или нет.

Вторник наступил слишком быстро. Зик поехал в город, чтобы встретить автобус Либби. Карлин осталась готовить торжественный обед: жаркое с картофелем и запеченной зеленой фасолью, кукурузный пудинг, свежие булочки и «Никогда не подведет» на десерт.

Зимой команда ковбоев поредела, женатые мужчины ужинали у себя дома, так что Карлин стряпала на куда меньшую толпу. Теперь на завтрак приходило семь человек, а не десять, поскольку Патрик вернулся раньше, чем ожидалось, плюс Либби. Ужин придется накрыть на шестерых, а не на пятерых. Удивительно, какое значение имеет отсутствие трех мужчин, когда речь идет о готовке и закупке продовольствия!

Торт испечен, всё остальное томится на медленном огне или в духовке, так что Карлин побежала в свои — некогда Либби — комнаты, чтобы немного освежиться. Можно твердить себе сколько угодно, что ее не волнует, какое впечатление она произведет на Либби, но эта женщина важна для Зика, так что — нравится или нет, — но Карлин всё равно нервничала.

Она причесалась, нанесла бледную помаду и переоделась в блузку без жирных пятен. Карлин почти всегда носила фартук, когда готовила, но поваром была неряшливым, так что передник не всегда спасал.

На самом деле действительно необходима спецодежда, наподобие той, что носили повара на кулинарных каналах, которые она смотрела с момента приезда на ранчо. Поскольку теперь она научилась готовить, возможно, следующая работа тоже будет такой же. По крайней мере она расширила свои возможности.

Следующая работа. Представления о ней были настолько расплывчаты, что не удавалось сосредоточиться на подобных мыслях дольше несколько секунд.

Карлин вернулась в кухню, когда услышала поворот ключа в замке, а затем недоумевающий женский голос:

— С какой стати вы запираете дверь в середине дня?

Они решили не посвящать Либби в подробности ситуации Карлин. Только Зик и Кэт знали правду, так лучше.

Карлин не уловила приглушенных объяснений Зика в прихожей.

Либби вошла в кухню, глубоко вдохнула, улыбнулась Карлин и сказала:

— Чем-то вкусно пахнет.

Идеальная Либби оказалась низенькой толстушкой с выкрашенными в каштановый цвет волосами и широкой сияющей улыбкой, которая не скрывала проницательности взгляда. Пусть она и улыбалась, но явно оценивала обстановку.

Зик маячил за ее спиной с двумя — большим и маленьким — чемоданами в руках.

— Либби, это Карли Хайнц.

Улыбка Либби сияла как приклеенная, но острый взгляд ничуть не потеплел.

— Рада познакомиться. Зик всё мне о вас рассказал, — сказала гостья, оставив Карлин гадать, какое мнение составила о ней Либби, хорошее или плохое. — К тому же о вас многое поведали некоторые мои старые друзья здесь.

О, нет. Это уж точно плохо! Или нет? Что именно она услышала и от кого? Они с Зиком так старались скрыть, что их отношения изменились. Кэт всё же догадалась, но мудро держала язык за зубами. Карлин инстинктивно не нравилось, что жители Баттл-Риджа о ней судачат, слава Богу, что хватило ума не раскрывать свое настоящее имя. Всё должно быть в порядке.

Зик с чемоданами в руках пересек столовую.

— Либби, поставлю твои вещи в мою старую спальню, если тебя это устраивает.

Прежняя спальня Зика находилась на первом этаже.

— Прекрасно, — ответила та. — Я пока еще способна преодолеть лестницу, но мои колени последнее время слишком часто ноют.

— Если хотите занять свои старые комнаты, могу освободить, — предложила Карлин.

У нее не так уж много одежды и туалетных принадлежностей, так что переехать не проблема. Неприятно конечно, но ничего страшного.

— Не надо, меня устроит бывшая спальня Зика. Я же ненадолго, на неделю или две, не стоит устраивать переселение.

Или две? Что за черт? Зик говорил, что Либби приедет на неделю, не больше.

— Там постелены свежие простыни, — сказала Карлин.

Улыбка Либби явно демонстрировала уверенность, что в остальной части дома, безусловно, царит жуткий беспорядок. Карлин очень захотелось поставить гостью на место, хотя Либби не произнесла ни единого замечания. Проклятье, необходимо совершенствовать искусство держать себя в руках.

— Чистые полотенца, мыло и шампунь в нижней ванной комнате. Вам нужно еще что-нибудь?

— Нет.

Либби прошлась взглядом по волосам Карлин, нахмурилась, прищурилась и поджала губы.

— Я тоже подумывала перекраситься в блондинку, — сообщила она, резко меняя тему. — Этот каштановый слишком темный, но я не готова вернуться к красному. Мне нравится цвет ваших волос. Какой оттенок вы используете?

— Ну, это мой натуральный цвет, — ответила Карлин, когда Либби наклонилась ближе.

— Действительно. Хм. А вот я частенько перекрашиваюсь. Скучно видеть одно и то же всякий раз, когда смотрю в зеркало, хотя изменение цвета ничуть не уменьшает веса моей задницы, — рассмеялась Либби. — Но я столько раз переходила от каштанового к красному и обратно, что просто устала.

Ладно, смех похож на искренний. Карлин немного расслабилась. Возможно, всё не так уж плохо.

— Обед будет готов через двадцать минут. Если хотите обустроиться до…

— Нет, я в порядке.

Либби принялась бродить по большой кухне, сунула нос в кастрюлю на плите, включила свет в духовке и заглянула внутрь. Она даже проверила ящики со столовым серебром и разными мелочами, куда Зик бросал всякую всячину. Карлин ждала, что инспекторша того гляди вытащит белую перчатку и проведет по верхней части холодильника.

— На этой кухне я провела много лет, — ласково произнесла Либби, больше себе, чем Карлин. — В основном здесь всё как раньше, и всё же совсем другое. Теперь это уже не мое.

Зик вернулся на кухню, скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку между кухней и столовой. И улыбнулся, как часто делал в последнее время. Улыбался Карлин.

Та спросила себя, знает ли кто-то об их отношениях. Достаточно увидеть, как он на нее смотрит, и не останется сомнений — между ними что-то происходит.

Но сейчас он улыбался им обеим.

* * *

Либби сидела за обеденным столом и оглядывала окружающих. Всё здесь одновременно знакомо и непривычно, ведь она знала этих мужчин почти так же, как себя. Они находились на ее попечении долгие годы, ну, за исключением Спенсера, который не так давно покинул отчий дом.

Когда утихли восторженные приветствия и объятия, работники, которых она столько лет кормила, уселись за стол и принялись за еду, надо признать, вкусную и здоровую. Либби всегда с большим трудом удавалось заставить мужчин есть овощи, но сейчас они с удовольствием поглощали всё, что подано, даже зеленую фасоль.

Она слышала сплетни в Баттл-Ридже, что Зик очень подружился со своей новой поварихой и домработницей. Либби в любом случае собиралась посетить ранчо, новости только подстегнули. Что, если Карли Хайнц золотоискательница, охотница за деньгами Зика? Что, если она его просто использует?

Рассудок твердил, что Зик Декер способен сам о себе позаботиться, что он слишком проницателен и не позволит красивому личику себя одурачить, только не после печального опыта с бывшей женой. Но ведь Зик — мужчина, а сколько умных мужиков теряли голову от секса? Поэтому, вопреки доводам мозга, сердце настаивало прощупать новую экономку.

Но прямо сейчас Либби решила не спешить с выводами. Невозможно с ходу разглядеть истину, хотя до сих пор она не увидела ничего плохого. Карли проделала больше работы за прошедший час, чем Рейчел за несколько месяцев пребывания на ранчо, но этот трудовой энтузиазм, возможно, всего лишь часть аферы. Может, она старается показать себя идеальной кандидаткой в жены, а заполучив кольцо на палец, запоет по-другому.

Однако на что она рассчитывает? Образ жизни Зика далек от гламурного. Разумеется, при умелом управлении ранчо такого размера приносит доход. Но откуда Карли это знать? Разве что уже имела опыт с ковбоями, — хотя не похоже, что она когда-то жила в сельской местности — вот и сообразила, что Зик богат. И даже тогда, поставив целью обогатиться и сбежать, вряд ли подписалась бы на месяцы тяжелой — Либби ли не знать — работы.

Похоже, парням Карли нравится, а уж как Зик на нее смотрит… в общем, Либби искренне надеялась, что Карли Хайнц не аферистка и не золотоискательница. Если она искренняя, если действительно о нем заботится, как и он о ней, то эта девушка — то, что доктор прописал.

Карлин вышла из-за стола, чтобы принести десерт, и вернулась с высоким белым слоеным тортом, облитым взбитой белой глазурью. Либби смотрела на лакомство со скрытым осуждением. О чем думает эта Карли? Неужели до сих пор не поняла, что парни предпочитают шоколад, в любой форме, в любое время? Неужели мужчины только из вежливости ведут себя так, словно не могут дождаться, когда наконец примутся за этот торт?

Карли поставила блюдо перед Зиком, тот взялся за нож, а она вернулась на кухню за кофе без кофеина. Уолт что-то пробормотал про «Никогда не подведет», Патрик засмеялся.

Господь Всемогущий, так это «Никогда не подведет»?!

— О, Боже! — выпалила Либби, вытаращив глаза, потом захлопнула ладонью рот.

Однажды она попробовала этот рецепт, слава Богу, хватило ума попробовать торт перед подачей на стол. Выглядел он хорошо, а Либби была голодна, так что отрезала кусочек, чтобы дотянуть до ужина. На вкус резина резиной, и она выбросила выпечку в помойку, пока никто не увидел. Больше Либби не возвращалась к этому рецепту. Возможно, следовало написать предупреждение на полях страницы.

Карли замерла с тревожным выражением лица:

— Что?

Придется объясниться.

— Когда-то я пыталась испечь этот торт. Получилась просто подошва! Ужас. Я его выбросила и никогда никому не рассказывала о неудаче.

Все рассмеялись. Карли от удивления открыла рот:

— У меня тоже ничего не получилось с первого раза!

— Хотите сказать, что возобновили попытки?

— Я решила, что напортачила из-за неопытности. Дальнейшие эксперименты показали явный прогресс. — Карли пожала плечами. — Я просто продолжала попытки, пока не придумала, как сделать его съедобным.

Мужчины заулыбались, по столу расходились тарелки с большими кусками торта. Либби еще раз посмотрела на воздушное слоеное лакомство. Подождала, пока ей нальют кофе, чтобы при необходимости запить невкусный десерт чем-то приятным. Потом положила в рот небольшой кусочек.

Все открыто на нее глазели. Торт таял во рту.

— Срань господня, какая вкуснятина! — изумленно выпалила Либби. — Вы должны меня научить.

Подцепила ложкой куда больший кусок и заметила, что Карли и Зик обменялись быстрым взглядом, явно не имеющим отношения к десерту. В глазах Зика плескался жар, а Карли… интересно, она осознает, какой нежностью светятся ее глаза, когда она смотрит на Зика?

Ладно, может, она искренна. Может, действительно заботится о Зике. Либби терзали сомнения, но следует учесть, что парни здесь отнюдь не идиоты, однако всем, похоже, очень нравится эта девушка, и они симпатичны ей. Может, Зик Декер в очередной раз крутил и вертел обстоятельствами, пока не получил именно то, чего хотел.

Глава 26

Пора. Давно пора. Зик тянул с этим шагом уже несколько недель, хотя понимал, что выбора нет. Если он сдержит свое обещание, если даже не попытается помочь Карлин, та скоро двинется дальше, имея те же проблемы, что и в день приезда в Баттл-Ридж. Если бы суметь убедить ее остаться — это другое дело. Он бы приложил все силы, чтобы ее защитить, но, пропади оно всё пропадом, как он сможет ее уберечь, если она умчится неизвестно куда?

Пусть Карлин возненавидит его за вмешательство, зато окажется в безопасности, а это самое главное.

На этот раз, вопреки обыкновению, Зик приехал в город один, просто не хотелось, чтобы кто-то с ранчо увидел, как он наведался в офис шерифа — безликое, квадратное, довольно новое здание недалеко от продуктового магазина. Декеру повезло. Сегодня в участке дежурил Билли Нельсон. Они с Билли вместе учились в школе, ему можно довериться, он будет держать рот на замке и никому не проболтается.

Зик попросил поговорить с глазу на глаз, они вошли в небольшую комнату и закрыли за собой дверь. Если секретарь в приемной и удивилась, то ничем этого не выразила, целиком погрузившись в сортировку отчетов, документов и папок, вводя что-то в древний на вид компьютер.

Приятели уселись на неудобные стулья, и после требования соблюдать конфиденциальность — и обещания Билли помалкивать — Зик рассказал всё, что знал о прошлом Карлин: о Брэде, убийстве Джины, Далласе и маленьком городке в окрестностях Хьюстона. Сообщил, что Брэд полицейский, к тому же хакер и, видимо, очень талантливый, и попросил Билли посылать любые запросы только по обычной почте или телефону.

Зик не представлял, как отреагирует Билли, но тот воспринял новости достаточно серьезно.

— Жаль, что нельзя использовать компьютер, но я подумаю, чем смогу помочь. А пока… — Билли сунул руку в карман и вытащил визитную карточку. — В Шайенне живет мой двоюродный брат, частный детектив. Возможно, он что-нибудь сообразит.

— Например? — спросил Зик, глядя, как Билли царапает на обратной стороне своей визитки имя и номер телефона.

— Пока ты не подашь заявление, причем официально, у меня связаны руки. Если этот парень полицейский, да еще и хакер вдобавок, не представляю, как мы сумеем сохранить тайну. Баттл-Ридж — небольшой городок, для злодея не составит труда найти здесь Карли. Удивлюсь, если первые же три человека на главной улице не опознают ее по фотографии.

Зик взял визитку, гадая, правильно ли поступил, хотя понимал, что должен что-то предпринять. Надо позвонить сыщику по своему сотовому. Даже если Брэд каким-то образом разузнает, что частный детектив в Шайенне связан с ним — и с Карлин, — все равно расследование, проводимое в большом городе, не приведет его прямо к ранчо Декера. Заодно надо предупредить детектива, что не должно просочиться никакой личной информации, способной привести Брэда в Баттл-Ридж.

Зик ненавидел лгать Карлин, ненавидел даже больше, чем думал, но если сообщить ей о предпринятых им шагах, то к утру она уже исчезнет. Она припасла достаточно наличных за время работы на ранчо и в «Обжоре», так что у нее хватит финансовых средств просто взять и уйти.

Чтобы она не уехала, придется держать в тайне свои последние действия. На данный момент. Если повезет, выяснится, что Брэд либо мертв, либо сидит в тюрьме, то есть, не представляет опасности ни для Карлин, ни для кого-то еще. А пока придется лгать, лгать, что бездействует, надеясь, что она простит обман, если обстановка коренным образом изменится.

Обещание, однако, содержало важное уточнение: на данный момент. Время поджимает, и Зик всеми кишками чувствовал, что больше медлить нельзя. Пусть Карлин считает, что нет достаточных оснований предпринимать какие-то шаги, не посоветовавшись с ней, но Декер был чертовски уверен в обратном.

В глубине души Зику хотелось самому позвонить Брэду и выманить урода, бросив вызов типа: «Давай, козел, приезжай и попробуй достать ее через меня». К сожалению, старый Запад канул в прошлое, так что вердикт «Он заслуживает смерти» теперь не считается приемлемой самообороной.

По крайней мере, сукиного сына можно засадить в тюрьму. Хотя странным образом не нашлось никаких доказательств для обвинения Брэда в убийстве подруги Карлин в Далласе. Но если никто толком не искал, ничего никогда не изменится. Настало время действовать, и действовать решительно.

* * *

Последние три дня Либби старалась скрыть ликование, что Зик нашел Карли. Осторожность никогда не помешает. Либби держала ушки на макушке, выискивая что-то фальшивое в самой этой девушке, в том, как она выполняла свои обязанности, как обходилась с Зиком и работниками. После трех дней наблюдений не заметила ничего подозрительного.

Может, пора прекратить искать недостатки. Может, вопреки ее первоначальным опасениям, Карли идеально подходит Зику. Веселая. Энергичная. Дерзкая. Не дает спуску боссу — большой плюс, по мнению Либби. Единственный недостаток Рейчел состоял в том, что она так и не сумела вписаться в здешний образ жизни, поэтому всячески демонстрировала, насколько несчастна на ранчо. Карли, напротив, чувствовала себя здесь прекрасно. По-настоящему забавляло, что Зик, похоже, наслаждался, когда она отпускала ехидные замечания в его адрес.

— Доброе утро, — весело поприветствовала Карли, когда Либби вошла в кухню.

Едва рассвело, слишком раннее начало дня для кого угодно, но Карли выглядела бодрой и деловитой. Кофе сварен, что-то выпекалось и замечательно пахло корицей.

— Что я могу для вас сделать? — привычный утренний вопрос.

— Ничего, дорогая, — так же привычно ответила Либби, направляясь к кофейнику. — У тебя и так забот полон рот, не хватало еще суетиться около меня.

Карли кивнула и вернулась к работе.

Либби сидела за кухонным столом и потягивала кофе, довольная всем увиденным. Карли оказалась именно той, кем выглядела, ни больше, ни меньше: хорошая трудолюбивая девушка, которая прибилась прямо к нужному берегу. И, возможно, как раз такая, милая и работящая, Зику и нужна.

— Чем так хорошо пахнет? — спросила Либби.

— Булочки с корицей. — Карли закатила глаза. — Не знаю, почему печенье иной раз не получается, зато булочки с корицей всегда удаются на славу.

— Домашние?

— Конечно, — криво усмехнулась Карли, не глядя на Либби. — Несколько месяцев назад я умела только разогреть банку супа, а теперь не боюсь пробовать новые рецепты. Ну, точнее, сомневаюсь иногда, но почему бы не поэкспериментировать? — Карли повернулась и посмотрела на Либби. — Есть только одна вещь, которую я так и не рискнула приготовить.

— Какая?

— Ваш шоколадный торт. Все им восторгаются, вот я и боюсь опозориться. Ох, и еще я не пеку пироги. По той же причине — есть с чем сравнивать.

— Кэт, — догадалась Либби.

Карли кивнула.

— Разумеется, вы не обязаны торчать у плиты, пока гостите здесь, но не могли бы вы показать, как это делается? Ведь Зик и мужчины с ума сойдут от счастья, если мой шоколадный торт получится хотя бы наполовину таким же вкусным, как ваш.

Либби старалась не чувствовать себя польщенной — нелегкая задача, ведь очень приятно узнать, что старая перечница еще способна кое-чему научить молодежь.

Зик вошел в кухню и пристально уставился на Карли. «Если бы меня здесь не было, — догадалась Либби, — они целовались бы до тех пор, пока не поднялись наверх. Их словно магнитом тянет друг к другу». Карли даже шагнула в его сторону, потом спохватилась и вернулась на место.

Зик выпил полчашки кофе и направился в прихожую.

— Завтрак через полчаса, — напомнила Карли. — Не опаздывайте, иначе все остынет.

— Успеем. — Он остановился посреди кухни, глубоко-глубоко вдохнул и улыбнулся. — Булочки с корицей.

— Да, — улыбнулась в ответ Карли.

Зик вышел из кухни, через пару секунд Карли засеменила за ним.

— Ох, совсем забыла, — пробормотала она в качестве оправдания.

Вскоре они скрылись из виду.

Либби неслышно встала, ехидная улыбочка расплылась на лице. Интересно, кого они решили обмануть? Она на цыпочках прокралась к двери и замерла, надеясь подслушать. Молчание. Вероятно, наслаждаются поцелуем, которого оба жаждали, но сдержались из-за ее присутствия.

Поцелуй долго не продлился.

— Натяни шапку на уши, — понизив голос, попросила Карли. — Не хочу, чтобы ты обморозился.

— Ничего, я знаю хороший способ согреться.

Господи, когда в последний раз Либби слышала, чтобы Зик говорил так… умиротворенно?

— Кто бы сомневался.

Интересно, поправила ли Карли куртку и шапку на Зике, убедившись, что он хорошо укутан?

— И не рассчитывай, что на завтрак ограничишься яичницей, потому что в меню еще будут булочки с корицей. Тебе необходим белок, иначе проголодаешься задолго до обеда.

— Да, мэм.

— И еще одно, — еще тише пробормотала Карли, так что Либби едва расслышала со своего места. — Поцелуй меня еще раз перед уходом.

Либби вернулась за стол. Через несколько минут Карли вернулась в кухню, щеки немного покраснели, но она, вероятно, не подозревает, что выглядит очень довольной поцелуями девушкой.

— Хотите пока перекусить? — спросила Карли, направляясь к кофейнику.

— Конечно. Спасибо.

Карли вернулась к столу.

— А знаешь, — сказала Либби, пока Карли наливала ей кофе, — с большим удовольствием научу тебя печь мой шоколадный торт.

* * *

Карлин выглянула в окно прихожей. Да, Либби направилась в общежитие. Очевидно, собралась проинспектировать жилище работников, как ранее проверила дом Зика.

Убедившись, что Либби какое-то время будет занята, Карлин направилась в кабинет Зика. Ладно, побежала, но не стремглав. Посторонний в доме — настоящая заноза в заднице, хотя гостья ей понравилась, удивительно.

С первых минут визита стало ясно, что та настроена скептически, но Карлин сочла, что ничего тут не поделаешь, разве что оставаться самой собой, на ее месте она проявила бы точно такую же подозрительность. Либби оказалась прочно стоящей на земле особой, обожала непристойные анекдоты, любила посмеяться и поболтать. Теперь понятно, почему Зик проявлял такую заботу о женщине, которая когда-то была его экономкой и практически матерью. И всё же время дорого, хотелось побыть наедине с Зиком сколько возможно.

Тот поднял голову, когда она вошла в кабинет, и его глаза озарила улыбка. Губы тоже улыбались, но всякий раз согревал именно теплый взгляд. Карлин прислонилась к дверному косяку и просияла в ответ. Если нельзя любить его самого, то нет ни одной причины не любить его улыбку. Нет никаких причин не наслаждаться, когда он смотрит так, словно готов съесть всю целиком. Кэт говорила, что между ними летают искры. Этот его взгляд, безусловно, заряжал воздух электричеством. Карлин едва из кожи не выпрыгнула.

— Либби пошла в общежитие. Наверняка собралась провести еще одну инспекцию.

— Имеешь в виду, что мы одни? — спросил Зик, вскочив с кресла, обогнул стол и оказался возле Карлин.

Та кивнула.

— Надолго?

— Без понятия.

Скорее всего, не слишком надолго, так что надо по максимуму воспользоваться моментом.

Зик впился в ее губы с таким пылом, словно изголодался по ней так же, как она по нему. Замечательный поцелуй, глубокий и будоражащий, который не прервался даже пока он тащил ее от двери в комнату. Кабинет был обставлен мебелью темного дерева и креслами из коричневой кожи — чисто мужская территория и пахла соответственно. Ни единого цветка или ароматизированной свечи, только запах Зика, бумаги и кожи.

Зик усадил Карлин на стол, раздвинул ее ноги и встал между ними. Так близко, и всё же не достаточно близко. Отвердевший пенис давил на живот.

— Соскучился по мне? — прохрипела Карлин, когда он прервал поцелуй и принялся расстегивать ее джинсы.

— Больше, чем должен, — пророкотал он.

— Я тоже по тебе соскучилась.

Всего несколько дней вынужденного воздержания, а она уже пылала страстью после одного поцелуя.

— Насколько сильно?

Зик стянул ее джинсы вниз и сунул руку в ее трусики. Карлин поерзала, чтобы помочь ему избавить себя от одежды.

— Посмотри сам, ковбой, — прошептала она.

Карлин была уже влажной, всё тело томилось, от поцелуя, от мужского запаха, от тепла и твердости, которую она привыкла считать своей. Пальцы Зика скользнули глубже, раздвинули складочки и проникли внутрь, Карлин от предвкушения зажмурилась.

Зик снова прильнул к ее губам, не переставая ласкать пальцами. Карлин кончила, молниеносно и жестко, языки сплелись в совместном танце. Растаяла рядом с ним, сердце тяжело колотилось, тело обмякло от удовлетворения. Он быстро расстегнул собственные джинсы, направил эрегированный пенис в ее лоно и ворвался внутрь. Карлин гортанно застонала. Она только что кончила, но этого было мало. Она хотела большего. Она хотела его.

Зик энергично вонзался внутрь, лицо напряглось, они безумно истосковались друг по другу за время вынужденного воздержания. Его спальня, к несчастью, находилась прямо над комнатой, где расположилась Либби. Оба старались сдерживаться, пока гостья в доме, но безумная потребность, бурлящая в нем, подсказала, что его терпение лопнуло.

Мощное мужское тело склонилось ближе, Зик стиснул зубы, чтобы сдержать стон в предвкушении оргазма. Толчки ужесточились, сотрясая все ее тело, проникая максимально глубоко.

Задыхаясь, он в изнеможении навалился на любовницу. У Карлин не было сил даже пошевелиться, но Либби может вернуться в любую минуту.

— Скорее, — прошептала она.

Зик отпрянул, она побежала в ванную. Пришлось помыться и сменить нижнее белье. Карлин была совершенно уверена, что, выйдя из ванной, застанет Либби дома, но нет, они всё еще вдвоем.

Интересно, чем так долго занимается Либби в общежитии?

Абсолютно очевидный ответ румянцем обжег лицо. Дает им возможность побыть наедине — вот чем. Мужчины разошлись по делам, так что не с кем наслаждаться болтовней.

Забавно. Им с Зиком всегда мало времени, так что Либби не должна убегать, чтобы дать им возможность побыть наедине.

Карлин снова подошла к двери кабинета. Зик тоже привел себя в порядок и снова сидел за столом, хотя сомнительно, что полностью углубился в документы. Взгляд пресыщенный и удовлетворенный, который она обожала.

— Хватит, хватит. Моя спальня, сегодня вечером, — распорядилась Карлин. — Ты сразу поймешь, что Либби заснула, потому что она храпит так громко, что и на кухне слышно.

— Меня не волнует, если она догадалась, что мы спим вместе. — Зик откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. — Она не идиотка, так что наверняка всё поняла.

— Это не значит, что мне понравится, если она всё услышит. Моя спальня находится дальше.

Хлопнула задняя дверь, потом из кухни раздался явно предупреждающий голос Либби:

— Карли, где чистящее средство с запахом лимона? Надо пройтись по общежитию. Клянусь, эти парни будут жить в грязи, дай им волю.

— Если мы так соскучились друг по другу всего за три дня, то что будет, когда ты уедешь совсем? — спокойно спросил Зик, игнорируя призыв Либби.

— С глаз долой, из сердца вон, — нарочито небрежно пожала она плечами.

Может, да, может, нет. Карлин до боли по нему скучала, и самое ужасное — хотелось, чтобы и он так же по ней страдал.

— Сомневаюсь, — покачал головой Зик.

* * *

Либби с удивлением поняла, что ей нравится холод. Она даже по нему соскучилась. Останься она здесь надолго, вероятно, запела бы по-другому, но сейчас с удовольствием шагала по главной улице Баттл-Риджа, закутанная с ног до головы, навстречу порывам ветра, мечтая о чашке горячего кофе и пирогах Кэт.

Пора уезжать. Цель визита — проверка Карли Хайнц — достигнута. Зик без ума от этой девушки, а девушка без ума от него. Может, они влюблены, может, всего лишь бурлят феромоны и гормоны, и долго их отношения не продлятся. Но Карли именно та, кем казалась, а Зик благоденствует. Любопытство Либби было удовлетворено, она убедилась, что оставляет мужчину, которого считала сыном, в надежных руках.

Карли хорошо готовила и держала дом в чистоте. Заботилась о Зике, но не допускала никаких оскорблений и унижений. Сильная женщина, именно такая Декеру и нужна.

Либби услышала знакомый голос, зовущий ее по имени. Обернувшись, увидела, как Карли на другой стороне улицы ступила на мостовую, и остановилась, чтобы ее подождать. Должно быть, девушка очень любит читать, она посещала библиотеку каждый раз, когда приезжала в город, и всегда приносила домой по крайней мере две книги, иногда больше.

Ни одна из них не увидела грузовик, пока не стало слишком поздно. Едва Карли прошла между двумя припаркованными машинами, как красный пикап с подростком за рулем лихо вылетел из-за угла на главную улицу. Неопытный парнишка потерял управление и несся прямо на Карли. Та метнулась назад, водитель постарался обогнуть большой автомобиль, но задел ее бампером.

Раздался глухой стук, затем проклятье. Карли упала на землю по другую сторону грузовика, сумочка и книги выпали из рук и разлетелись вокруг, приземлившись под ближайшие припаркованные автомобили.

Либби с тяжело заколотившимся сердцем рванула вперед. Забыла про колени, забыла про все болячки, забыла про всё на свете. Если Карли серьезно пострадала, если, не дай Бог, погибла, что тогда станет с Зиком…

Другие люди тоже бежали к месту происшествия. Кэт вылетела из кафе, выкрикивая имя Карли. Либби с разбегу обогнула автомобиль, скрывающий пострадавшую из поля зрения, и едва не потеряла сознание от облегчения. Карли наполовину лежала, наполовину сидела на асфальте, ошеломленная, но, похоже, целая. Скорее она выглядела взбешенной.

— Не двигайся! — приказала Кэт, когда Карли попыталась встать, потом обратила внимание на другого свидетеля и тут же сама себе стала противоречить. — Эй, вы, помогите ее поднять. Надо проводить ее в клинику. — Затем опустилась на колени рядом с подругой. — Что-то сломано? Нет, не шевелись!

— Придется, если ты решила меня поднять, — раздраженно проворчала Карлин. — Я в порядке. Правда. Мне так кажется. Во всяком случае, не похоже, что что-то сломано.

Кэт схватила Карлин за одну руку, мужчина, к которому она обратилась за помощью, за другую, и вместе они поставили пострадавшую на ноги. Карлин пошатнулась, Кэт тут же подхватила подругу.

— А вдруг у тебя сотрясение мозга? — заволновалась Кэт.

— Нет… всё хорошо…

— Всё равно надо сходить в клинику, я пойду с тобой. — Кэт подняла глаза и увидела знакомую. — Мари, присмотришь пока за кафе?

— Я просто перепугалась, честно.

— Карли, не спорь, — отрезала Либби. — Кэт права. Здесь я сама разберусь. А это не мальчишка ли Коллинсов? — гневно спросила она кого-то.

— Да, он. Никуда не делся, слава Богу. А вот если бы сбежал, заработал бы кучу неприятностей.

Карли действительно выглядела немного не в себе, она даже не смотрела в сторону задевшего ее пикапа. Юный Коллинс вылез из грузовика с побелевшим лицом:

— Она в порядке?

— Нет! Благодаря тебе, тупая задница! — рявкнула Либби. — Только идиоты превышают скорость в городе.

Либби проводила Кэт и Карли в клинику, а сама вернулась заняться насущными делами, например, содрать шкуру с малолетнего придурка. Кроме того, собрала разлетевшиеся книги и сумочку пострадавшей, затем дождалась приезда полицейского, чтобы подать заявление.

Покончив с делами, Либби направилась в клинику. В приемной сидела женщина с ребенком, но никаких признаков Карли и Кэт не наблюдалось. Должно быть, попали к врачу.

Либби была знакома с регистраторшей, поскольку это единственная клиника в городе и она сама посещала ее много лет. Эвелин Фортье с детства жила в Баттл-Ридже и работала в этой клинике на трех разных врачей.

— Привет, Эвелин. Как дела?

Они поболтали пару минут, наверстывая упущенное, большими друзьями они не были, но всегда поддерживали вполне дружеские отношения.

— Что там с Карли? — наконец спросила Либби. — Надеюсь, она серьезно не пострадала.

— Ну, разумеется, вы здесь из-за Карли, до меня только что дошло, — вздернула брови Эвелин. — Вы не знаете, есть ли у нее какая-нибудь страховка?

— Не знаю, но Зик оплатит все счета, если она не в состоянии.

— О, в этом я не сомневаюсь. Мне необходимо записать некоторые сведения, но Карли уже ушла, Кэт буквально вытолкала ее на улицу, и я даже не успела сделать копию ее водительского удостоверения.

— У меня ее сумочка. Сейчас посмотрю.

Боже мой, насколько в сумочке Карли всё аккуратно и организованно! Всё лежит по местам. Немного удивил баллончик перцового аэрозоля, однако в этом нет ничего необычного. «Может, и мне стоит обзавестись таким же». Либби вытащила бумажник, поглядывая на перцовый спрей и отметив бренд, и открыла. Много наличных, больше, чем она ожидала, но ни одной кредитной карты. Ни водительских прав, ни страхового полиса.

— Хм, ничего.

Эвелин отвлеклась на телефонный звонок, Либби отошла в сторону, продолжая шарить в сумочке. Карли ездила в город на одном из грузовиков Зика, стало быть, наверняка имела водительские права. Однако в бумажнике ничего не обнаружилось.

Странно. Собственный бумажник Либби содержал две кредитки, дисконтные карты, парочку накопительных карт продуктовых магазинов, а также водительское удостоверение и страховой полис. И, разумеется, фотографии всех внуков, а здесь… ничего, что идентифицировало бы владельца. Ничего.

Принялась искать потайной кармашек и нашла один, где нащупала твердый жесткий прямоугольник и вытащила его.

Посмотрела и сразу узнала фото Карли. Потом фамилия ударила по голове, и у Либби сжалось сердце. Она держала в руках водительское удостоверение штата Техас с фотографией улыбающейся Карли. Вот только не Карли Хайнц, а Карлин Рид. Карлин Джейн Рид, если точно. Ладно, Карли, возможно, уменьшительное имя, но Рид? Почему другая фамилия?

Этот факт, наряду с отсутствием каких-либо других личных сведений, заставил встать волосы на затылке. Либби так волновалась, что Карли обманывает Зика, что не учла другой возможности — девушка настолько ловка, что и саму Либби обвела вокруг пальца.

Зачем ей пользоваться чужой фамилией? Она в розыске? В ФБРовском списке наиболее опасных преступников? Потом Либби мысленно ударил себя по лбу. Тупица. Самая логичная причина для другой фамилии — брак. Карли замужем? О, мой Бог. Это просто разобьет сердце Зика.

Господи, и что теперь делать?

— Нашли что-нибудь? — спросила Эвелин.

Либби быстро сунула водительское удостоверение Карли в потайной кармашек. Пока не решила, что делать, незачем делиться обнаруженными сведениями с посторонними.

— Нет, к сожалению. Карли, должно быть, оставила документы дома.

Заманчиво рассказать всем о находке, громогласно обличить аферистку, когда Карли — Карлин — вернется, помятая и растерянная, с пластырем на царапинах, но в целом невредимая. Но, возможно, умнее будет пока помолчать. Прежде чем начать бросать обвинения по всем пунктам, обвинения в мошенничестве, на которые, вероятно, подготовлены ответы, следует копнуть глубже.

«Уж теперь я ни за что не уеду, пока не выясню, что, черт возьми, происходит».

Глава 27

Либби дождалась, когда Карли занялась загрузкой стиральной машины, потом просочилась в кабинет Зик и уселась в его кресло. Хозяин вернется как минимум через час, может, через два. Достаточно времени, чтобы кое-что выяснить, а если сюда войдет Карли, просто скажет, что общается с дочерью по электронной почте.

Если напрямую спросить, почему Карли использует вымышленную фамилию, та наверняка выдаст правдоподобный ответ, на который Зик купился без вопросов, потому что ослеплен тестостероном. Нужно разузнать как можно больше, прежде чем пойти на конфронтацию с Карлин Рид. Может, удастся найти сообщение о бракосочетании в какой-нибудь техасской газете. Интересно, а сообщения о разводах тоже публикуют? Вряд ли, но проверить не помешает.

Либби ввела настоящие имя и фамилию Карлин, включая Джейн, в Google и нажала «ввод». Если Карлин в розыске, если найдутся статьи о ней или, например, свадебные фотографии, Google предоставит доказательства. Выплыло много Джейн Рид, но пробежав по страницам, Либби снова запустила поиск, теперь используя только Карлин Рид.

Ничего. По крайней мере подходящего к Карли. Каким образом кому-то удалось не оставить о себе никаких сведений в интернете? Имелись ссылки на сайты, где надо платить за информацию, возможно, позже придется к ним прибегнуть, но сейчас это показалось немного преждевременным.

Либби оттолкнулась от стола. И что теперь? Самое простое объяснение — Карли была замужем или недавно развелась и вернула себе девичью фамилию. Но самое простое объяснение не означает, что оно правильное. Отсутствие кредитных карт и прочих личных сведений намекают на нечто большее.

На что?

* * *

Брэд лежал на кровати в номере отеля, закинув руки за голову, и смотрел какое-то дерьмо по дешевому паршивому телевизору, когда компьютер звякнул, предупреждая, что поступило сообщение. Брэд не шелохнулся, наверняка пришла очередная пустышка.

Через пару-тройку дней он доберется до Шайенна и найдет частного сыщика, который интересовался Брэдом Хендерсоном, в любом случае поиск связан с Карлин. Он попытался взломать электронную почту детектива, но у того оказалась впечатляющая компьютерная защита. Кто еще, кроме Карлин, нанял бы ищейку для проверки Брэда? Может, она решила, что он про нее забыл. Может, вообразила, что теперь в безопасности. Тупая сука.

Брэд кипел от бешенства. Во всех его неприятностях виновата только она. Почему у нее не хватило ума понять, что они идеальная пара? И всё же, после того, что она натворила, надо быть полным идиотом, чтобы по-прежнему ее хотеть.

Эмоции бурлили, любовь, ненависть и ярость настолько сильно переплелись, что Брэд даже не пытался в них разобраться. Он в нее влюбился. А она швырнула любовь ему в лицо, подала жалобу с дурацкими обвинениями, и в конце концов из-за нее он потерял работу. Каждая когда-либо совершенная им ошибка — ее вина. Она заслуживает смерти, но не простого убийства, хотя при необходимости придется ограничиться этим, а достойного наказания за причиненное ему зло. Уничтожив ее, он наконец освободится. И тогда сможет заново начать жизнь.

Только посмотрите, где он очутился, и всё из-за нее, гадины. Хендерсон никогда и представить себе не мог, что окажется в штате Вайоминг, да еще в январе, так далеко на севере, всё вокруг чужое, к тому же стоят гребаные морозы. Он привык к равнинам и жаре, к океану, но здесь вокруг только чертовски высокие горы, которые выглядят просто нереальными, и холод настолько лютый, что впивался в легкие как дикий зверь.

Хотя нельзя сказать, что он явился сюда совсем неподготовленным. Брэд собрал кое-какую информацию, запасся необходимыми вещами и, на всякий случай, цепями для колес. Купил одеяла, свечи, воду и энергетические батончики. Пришлось остановиться в Колорадо, чтобы приобрести теплую куртку, дабы не замерзнуть до смерти. Почему она не наняла частного сыщика из Флориды или, например, Южной Калифорнии? Бестолочь. Она за всё заплатит.

Но когда Брэд встал и наконец прочитал сообщение, то забыл про холод, лишние расходы, дрянной телевизор и всё остальное. Карлин Джейн Рид. Никакой ошибки — речь о ней. Бесполезная информация поступала и раньше, о других Карлин Рид, хотя и не так часто, но это сообщение наверняка о ней. Пальцы Брэда запорхали над клавиатурой, он выбросил из головы частного детектива и прочие глупости.

Возможно, в конце концов тащиться в Шайенн и не придется.

* * *

Карлин улыбнулась Либби, когда та вошла в кухню. Грязная одежда в стиральной машине, полотенца — в сушилке. Жаркое тушится на медленном огне на плите, наполняя помещение аппетитным ароматом, кукурузный хлеб подходит в духовке.

Всё хорошо, если не обращать внимания на последствия небольшого происшествия на дороге — легкую головную боль и ноющее бедро. Всё могло сложиться гораздо хуже. В глубине души Карлин очень хотелось свернуться калачиком в кресле и побездельничать оставшуюся часть дня, но тогда все окружающие чертовски переполошились бы, так что волей-неволей заставили бы ехать в больницу, поэтому она продолжила хлопотать по дому.

Либби не улыбнулась в ответ, выглядя явно суровой, и сразу же всплеск адреналина заставил сердце Карлин заколотиться быстрее.

— Что-то не так? Зик! Что-то случилось с Зиком?

— Он в порядке, насколько я знаю, — процедила Либби, пристально глядя на Карлин. — А насчет того, так что-то или нет, я надеялась получить объяснения от вас, мисс Рид.

У той ослабли колени, в глазах потемнело, пришлось ухватиться за кухонный стол, чтобы не упасть. Показалось, что опустилась тьма, что мир сузился до узкого туннеля и дневной свет померк. Потребовались значительные усилия, чтобы остаться на ногах. От потрясения закружилась голова. Хотя Карлин знала, что когда-нибудь это случится, знала, что прикрытие рухнет в конце концов, но Либби без предупреждения выпалила настоящую фамилию, и у Карлин земля ушла из-под ног.

Анонимность исчезла, безопасность тоже… О, Боже, теперь точно придется оставить Зика.

Карлин немного пришла в себя и заметила, что Либби воспринимает ее реакцию на новость со смесью тревоги и недоумения.

— Откуда вы… как…

— Регистраторша в клинике, Эвелин, попросила водительское удостоверение. Мне пришлось покопаться в твоей сумочке и…

Либби обнаружила права в потайном кармашке. Карлин помчалась в свои комнаты, чтобы упаковать вещи, забрать довольно приличную сумму накопленных наличных и сбежать. Эвелин без задних мыслей наверняка уже занесла настоящую фамилию в компьютер. Брэд всё знает. Вероятно, он уже на пути к Баттл-Ридж.

Голос Либби звучал издалека, хотя она неслась по пятам, смутно слышались призывы: «Карли! Карли!», снова и снова, и наконец резкое: «Карлин Джейн!» Ради Бога, словно разгневавшаяся мать.

— Я не показала Эвелин твои права, если именно из-за этого ты впала в невменяемое состояние, — рявкнула Либби. — Господи, да что случилось-то? Почему это так важно?

Нахлынуло облегчение, такое же сильное и головокружительное, как предшествующий ужас. Карлин остановилась в коридоре и привалилась к стене.

— Не желаешь объяснить, что происходит? — уперла руки в пышные бедра Либби. — Ты ведь не замужем, а? Это разобьет сердце Зика…

— Нет, — шатким голосом ответила Карлин. — Я не замужем. И никогда не была.

— Тогда почему у тебя фамилия Хайнц вместо Рид?

— Потому что я увидела бутылку кетчупа, когда разговаривала с Кэт…

Зик знал правду. Кэт тоже. Так ли уж важно, если посвятить в тайну еще одного человека? Да, важно. Возрастет вероятность, что кто-то проболтается, а значит, все большее количество людей будет в курсе, и в конце концов всё приведет к тому, что Брэд появится на пороге Зика.

Но какой у нее есть выбор? Либо все рассказать Либби, умоляя сохранить тайну, либо сбежать, не оглядываясь. А она не готова уйти.

— Давайте присядем? — предложила Карлин. — С удовольствием выпила бы чашку горячего чая.

— Дорогая, ты бледна как призрак, — заметила Либби, одновременно встревоженно и заинтересованно.

Довольно скоро ее любопытство будет утолено.

Они сели за кухонный стол, попивая чай, и Карлин поведала Либби всю историю. Преследование, страх, Джина, совершенно случайная остановка в Баттл-Ридж.

Либби молчала, но ее поза и выражение лица постепенно менялись. Она сочувствовала и сердилась, а когда Карлин закончила рассказ, накрыла ладонью пальцы собеседницы и взглянула на нее жестко и прямо:

— Ты же понимаешь, что невозможно вечно бегать от этого сукиного сына, правда?

Карлин кивнула.

— И теперь ты не одинока.

В глазах Карлин закипели слезы. До приезда в Баттл-Ридж она была совсем одна, но теперь у нее есть Зик, Кэт, Спенсер и Уолт… и город, полный друзей, которые непременно за нее заступятся при необходимости.

— Ты любишь Зика? — прямо спросила Либби.

— Да.

Простой ответ на сложный вопрос. Не следовало так говорить, действительно не следовало, но, как ни крути, это чистая правда — без прикрас, во всем безрассудном великолепии.

— Я всё поняла, едва приехав, вот почему так расстроилась, когда нашла твои права и подумала, что ты замужем.

Хлопнула задняя дверь, Зик снял верхнюю одежду, сбросил с себя сапоги и пнул их под скамейку. Вошел в кухню — усталый, грязный и соблазнительный. Оглядел собеседниц и выражение его лица изменилось:

— Что случилось?

— Либби нашла мои водительские права, пока я сидела у врача, — пояснила Карлин. — Теперь она знает… всё.

— И что ты намерен предпринять, Э.З.? — сурово спросила Либби.

Карлин чуть улыбнулась — точно таким же тоном Либби выкрикнула: «Карлин Джейн!»

Зик сел рядом и под столом сжал руку Карлин.

— Карлин не разрешает ничего предпринимать, вот в чем проблема.

Та кивнула. «Ни за что не принесу неприятности к двери Зика, ни за что не подвергну его опасности».

— Но… — протянул Зик, выглядя ничуть не смущенным, а, черт бы его побрал, просто решительным.

Карлин вздернула голову, подобное выражение на его лице она видела и раньше, когда он не позволил Уолту рисковать своей жизнью и сам полез под грузовик крепить трос лебедки, когда категорически воспротивился помощи своего старшего ковбоя, хотя сильно рисковал собой, потому что был намного массивнее Уолта. Зик делал то, что считал нужным, и точка.

— Но? Что «но»? — посмотрела на него Карлин.

— Пока что я не совершил никаких решительных шагов, так что расслабься, — снова сжал ее руку Зик. — Просто решил раздобыть кое-какую информацию, но я был очень осторожен. Несколько дней назад нанял частного детектива, чтобы он выяснил что-нибудь насчет Брэда Хендерсона. И еще попросил моего друга, местного шерифа, навести справки, где сейчас находится Брэд. — Карлин попыталась вырвать у него руку, но он только крепче сжал ее пальцы. — Так вот, сегодня частный сыщик сообщил мне, что Брэд потерял работу несколько месяцев назад. Пока нет сведений о его новом месте службы, так что… неизвестно, где он находится.

Карлин всё же вырвала руку и вскочила, сердце тяжело забилось, в глазах потемнело.

— Зачем? — панически выпалила она. — Он узнает, он всегда всё узнает. Ты общался с этим сыщиком по электронной почте? А тот запустил интернет-поиск по имени Брэда? Как много ты сообщил этому детективу?

«Придется бежать, как ни крути».

— Всё хорошо, — Зик тоже встал и обнял ее.

— Я же говорила тебе, что Брэд — хакер, и чертовски опытный. Если частный сыщик введет мою или его фамилию в поисковик, Брэд ту же об этом узнает, отследит источник запроса и… и… ты должен предупредить своего детектива. Брэд убьет его ради того, чтобы выяснить, где я нахожусь.

— Я знаю, знаю, — успокаивающе произнес Зик. — Уже предупредил, мы общаемся только по телефону. Он связался с полицией Далласа, чтобы те снова проверили алиби Брэда. Возможно, скоро всё закончится…

— О, нет, — с ужасом пролепетала Либби, внезапно побелев. — Я же ничего не знала, — прошептала она, прижав ладонь к губам. — Боже мой, мне так жаль. Я решила, что ты замужем и… и просто хотела защитить Зика.

— И что? — спокойно спросил тот.

— С твоего компьютера в кабинете ввела в поисковик Карлин Джейн Рид… всего час или чуть больше назад.

Хорошо, что Зик ее держал, потому что у Карлин снова ослабли колени. Она прижалась к нему, четко понимая, что придется сбежать. Сегодня ночью.

Но Зик невозмутимо схватил ее за подбородок и внимательно всмотрелся в лицо, взгляд стал опасным, но спокойным, эта его проклятая решимость явно сверкала в глазах.

— Думаешь, он заявится прямо сюда?

Карлин только кивнула, не в силах вымолвить ни слова, мысленно прощаясь с любимым мужчиной.

Но Зик улыбнулся холодящей кровь улыбкой, улыбкой, не имеющей ничего общего с весельем, ледяной и угрожающей, как тогда, когда выбивал дерьмо из Дарби.

— Отлично, — процедил он.

* * *

Декер стоял в дверях и наблюдал, как Карлин собирает свои вещи. Через несколько минут, насмотревшись, как она мечется между шкафом и кроватью, где лежал открытый чемодан, подошел к кровати и принялся распаковывать вещи, вынимая их из чемодана с такой же быстротой, как она туда швыряла.

— Ты никуда не поедешь, — спокойно заявил он.

— У меня нет выбора! — исступленно выпалила Карлин. — Я не хочу уезжать, но и не собираюсь перекладывать на тебя свои проблемы.

— Если ты права насчет его хакерских навыков, ущерб нанесен, и он уже мчится сюда. Давай покончим со всем здесь и сейчас.

— Каким образом? — горько спросила Карлин, сокрушаясь всем сердцем. — Что ты собираешься делать? Выстрелить в него? С точки зрения закона Брэд не совершил ничего противоправного. Тебе не удастся его прижать. Поверь, я уже пыталась. Действительно пыталась.

Раз частный сыщик не выяснил местонахождение Брэда, этот урод может находиться где угодно. И появится здесь завтра, через неделю, через месяц. Если только не переключился на другую жертву. Больше всего на свете Зику хотелось встретиться с ублюдком, хотелось покончить с этим кошмаром раз и навсегда.

— Я должна уехать, — заявила Карлин, дрожащими руками снова укладывая свитер, который Зик вытащил из чемодана. — Ни к чему тебе неприятности, я никогда не хотела вовлекать тебя в свои проблемы…

Зик положил руки на плечи Карлин и повернул ее к себе. Никогда она не выглядела такой хрупкой, как сейчас, и он сделает всё, — всё что угодно, — чтобы ее защитить. И чтобы удержать на ранчо навсегда.

— Я устал от одиночества, — твердо произнес он. — Я хочу жену и детей, хочу это ранчо, которое значит для меня гораздо больше, чем просто бизнес.

— Любая женщина в мире будет рада…

— Мне не нужна любая. Мне нужна ты.

И поцеловал, потому что представилась возможность, потому что нуждался в ней, потому что нужен ей. Потом Карлин припала к нему и вздохнула. Он погладил ее волосы и прижал к себе.

— Либби уезжает в субботу. Она очень страдает, Карлин, очень.

— Знаю, — прошептала она. — Я ее не виню. Она не должна уезжать из-за меня. Она пыталась защитить тебя, хотела убедиться, что я не причиню тебе боль. И всё же я втянула тебя в неприятности. Лучше бы я никогда сюда не приезжала, лучше бы мы никогда…

— Нет, всё совсем не так. Последние два месяца были лучшими в моей жизни. Я их ни на что не променяю.

— Я люблю тебя, — прошептала Карлин, обняв его за талию, и он почувствовал, что она расслабилась.

— Я тоже тебя люблю, — четко выговорил Зик.

— И ты прав — Брэд в любом случае сюда заявится, неважно, уеду я или нет. Невозможно исправить то, что уже сделано. — Карлин подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я не оставлю тебя один на один с врагом.

Зик улыбнулся, глядя в искренние глаза, прекрасно понимая, сколько мужества ей потребовалось, чтобы произнести эти слова.

— Вот это моя девушка.

Глава 28

Что это за дерьмовая дыра, где всё закрыто только потому, что сегодня воскресенье? Миновав лавочку за лавочкой, Брэд припарковался на почти пустой главной улице. Везде темно, двери заперты.

Ему еще повезло, учитывая, где он находится. За последние пару дней температура упала до минус тридцати. Брэд шел по улице, склонив голову навстречу ледяному ветру. Антискользящие цепи для колес пока не понадобились, однако мороз сильнее, чем хотелось бы. Не похоже, что находиться на улице опасно для жизни, хотя для неторопливой прогулки слишком холодно.

Пусть в центре магазины закрыты, но бензоколонка на въезде в город работает. Наверняка там кто-нибудь опознает Карлин по фотографии. Поскольку всё остальное закрыто, на автозаправке непременно болтается народа больше, чем обычно, надо обязательно туда заглянуть.

Брэд выяснил, откуда пришел запрос — из какой-то глухомани на приличном расстоянии от города. Несколько соображений удержали от намерения прямиком двинуться в то место. Первое: если кто-то ввел в поисковик имя и фамилию Карлин, это еще не значит, что она там находится. Она оплошала, и кто-то узнал ее настоящее имя. Похоже, она где-то рядом, а Баттл-Ридж — самый близкий город, если можно назвать это дерьмовое захолустье городом.

Второе: он никогда не позволял себе недооценивать Карлин. Она в курсе, насколько он сведущ в компьютерах, поэтому способна намеренно забить свое имя в поисковик как приманку для него. Возможно, и частный детектив, интересующийся Брэдом Хендерсоном — часть одного и того же плана. Может, Карлин устала бегать от его преследований. Интересно, если он направится к дому, откуда пришел запрос, она будет его ждать? Может, она там не одна. Может, вооружена. Может, хочет покончить с этим так же сильно, как он. «Не сомневайся, всё закончится, но не так, как ты планируешь».

Минуту Брэд рассматривал шанс, что Карлин устроила ему ловушку, потом отверг этот вариант. Она ведь сбежала. Не попыталась что-то обсудить с ним, просто сбежала. Только на это она и способна. Но она не подозревает, что он уже здесь и полностью контролирует ситуацию. Карлин так близко, что он почти ощущал ее запах.

* * *

Неприятности приближались, как ни крути. Зик собрал работников в общежитии и выложил всё как есть. Они должны быть в курсе дела, чтобы при желании самоустраниться от чужих проблем. Закончив, он ждал нападок и вопросов, но мужчины просто кивнули и спросили, чем могут помочь.

Зик не сомневался, что они хорошие люди, и всё же был удивлен, что все без исключения готовы защищать Карлин.

В дополнение к неотложным заботам, связанным с уходом за животными, парни будут присматривать за домом и главной дорогой, пока не появится Брэд либо не поступит информация, что он задержан где-то в другом месте. Если Карлин права, ублюдка долго ждать не придется, этот урод приедет в ближайшие дни оттуда, где его застал запрос. Все они будут вооружены, каждый выбрал любимое оружие.

Спенсер вернулся в дом вместе с боссом, чтобы прихватить с собой на пастбище кофе и бутерброды. Он вызвался подежурить с утра, поскольку во второй половине дня Зику понадобятся превосходные навыки Спенсера в обращении с быком. Как только Патрик справится с кое-какими делами, возьмет патрулирование на себя.

— Ты не удивился, услышав про Карлин, — заметил Зик.

— Не удивился. Я же не идиот. Сразу понял — с мисс Карли что-то не так. Слишком испуганная по непонятным причинам, ничего личного, но почему такая красивая девушка согласилась работать на ранчо посреди нигде? Никогда не просила отвезти ее в торговые центры Шайенна, никогда не писала писем или СМС подружкам, никогда не жаловалась, что нельзя пойти в кино. У меня есть сестры. Я знаю женщин. — Спенсер покачал головой. — Но я решил, что у нее имеется уважительная причина для пребывания здесь, поэтому не задавал никаких вопросов. И еще я понял, что сам Господь направил ее сюда. — Когда Зик не ответил, Спенсер добавил: — Не волнуйтесь, босс. Мы о ней позаботимся.

* * *

Брэд подъехал к обочине и припарковал свой грузовик возле простого почтового ящика с фамилией «Бейли». Служащий на автозаправке опознал Карлин по фотографии и легко купился на историю о давно потерянной тете и приличном наследстве. К счастью для него, местные жители непомерно доверчивы, тупые уроды. Он никогда бы не повелся на такую чушь.

Дом находился на тихой улице. Через пару сотен ярдов жили соседи — ближе, чем хотелось бы, крики, возможно, и не услышат, но выстрелы наверняка. Если кто-то выйдет на улицу, то может обратить внимание на шум. Вокруг никого не видно, но это ничего не значит.

Обитательница этого домишки не только подружка Карлин, но и кузина некому Зику Декеру, у которого Карлин работает поваром и домработницей. Поваром! Брэд отчетливо помнил, как Карлин призналась, что способна только вскипятить воду. Или это очередная ложь, или люди здесь совсем не привередливы в еде.

Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. В его лице ей выпал счастливый шанс, а она всё испортила. Брэд не мог пережить, что она благоденствует, прекрасно обустроила свою жизнь без него, а ведь должна принадлежать ему.

А если не ему — то и никому больше.

Хендерсон вышел из грузовика и посмотрел на окна в передней части дома Бейли — не шевельнутся ли занавески, признак того, что женщина наблюдает за ним изнутри. Шторы плотно задернуты, ничего не шелохнулось, пока он шел по дорожке к крыльцу. Четыре шага — и вот он у двери, надежной, выкрашенной в темно-зеленый цвет, кроме того, имелась и вторая, застекленная, чтобы сберечь тепло. Наверное, обе на замке, хотя обычно запирают только наружную, похоже, очень хлипкую дверь.

Брэд был уверен, что его приход остался незамеченным для Кэт Бейли, поэтому на всякий случай приготовил небылицу. Решительно постучал и услышал приближающиеся шаги. Разумеется, ему не открыли, женский голос спросил:

— Кто там?

Хендерсон улыбнулся, потом посмотрел вниз на крыльцо справа от сапог, наклонился и повел плечами, словно изо всех сил старался удержать кого-то, кто пытается сбежать. Скорее всего, хозяйка дома наблюдает через глазок, так что пришлось изобразить маленький спектакль.

— Это ваша собака? Я едва не сбил ее прямо перед вашим домом, не хочется просто бросить ее на дороге.

Со спокойной бесстрастной улыбкой Брэд услышал щелчок засова на двери.

Только этого не хватало. Вероятно, песик соседки Шелли Кейн в очередной раз сбежал и выскочил на дорогу. Симпатичный, но настоящая заноза в заднице. Кэт открыла дверь, чтобы убедиться в своих подозрениях и указать человеку направление к дому Шелли.

И моментально поняла, что дело плохо, но было уже слишком поздно. Ни собаки, ни улыбки. Огромный, темноволосый, накачанный решительный мужик дернул вторую дверь, сломав замок без особых усилий, бросился на Кэт и захлопнул за собой дверь.

Схватил ее за руку, но она вывернулась и помчалась на кухню к черному выходу. Сердце колотилось как безумное, бешеные мысли метались в голове. Зачем он вломился в дом? Ограбить? Изнасиловать? Убить? Боже, помоги! Кэт пару раз посещала курсы самообороны, выучила несколько приемов, но этот парень слишком здоровенный, его не одолеть. Иногда следует бороться, иногда просто сматываться. Сейчас как раз пора сматываться.

Брэд поймал ее на бегу, схватил за волосы и за плечи и тяжело швырнул на пол. У Кэт выбило дух, зрение затуманилось. Он смотрел на нее сверху вниз, и когда она попыталась подняться, поставил ей на живот ногу в сапоге.

— Где она? — спросил он, и внезапно Кэт осенило, кто это такой: Брэд, тот мерзавец, который заставил Карлин сменить имя и сбежать. — Где Карлин?

Кэт покачала головой и задохнулась, потому что он сильнее нажал на живот, выдавливая воздух из легких.

— Не понимаю, о ком ты.

Брэд с размаху пнул ее в бок, острая боль пронзила Кэт, тошнота подступила к горлу, дыхание надолго пресеклось.

— Она живет на ранчо, на котором работает? — Он наклонился ближе. — Да, мне многое известно.

Снова пнул, Кэт закричала. Брэд встал на колени рядом с ней и ладонью зажал рот.

— Не ори. Ты же не хочешь потревожить соседей, правда? — спросил он и убрал руку с ее губ.

— Если хочешь, чтобы я не орала, не пинай по ребрам.

Кэт хотелось заявить это твердо, но она задыхалась, напуганная и злая. Даже если она закричит, кто услышит? Соседи далеко, разве что кто-то любит прогуляться по морозу или по чистой случайности…

— У вас красивые глаза, Кэт Бейли. Очень … красивые. — Брэд склонил голову набок, словно любуясь. — Скажи, где она, иначе потеряешь один из них.

У Кэт от ужаса свело живот, но надо сосредоточиться. Неважно, что она ему расскажет, в конце концов он всё равно ее убьет, потому что не станет рисковать своим планом. Как защитить Карлин и остаться в живых? Как добиться одновременно того и другого? Мысли лихорадочно кружились в голове и наконец зацепились за непреложный факт.

Зик сообразит, что делать. Зик наверняка готов.

— Она на ранчо. Могу указать… дорогу.

— Но ведь она там не одна, правда? — ухмыльнулся Брэд. — Давай порассуждаем. На ранчо живет владелец с семьей. Думаю, он женат. Или он старый холостой пердун, который решил, что умер и попал в рай, потому что у него под рукой красивая девушка, чтобы отсосать? К тому же не следует забывать о работниках ранчо. Сколько их?

— В воскресенье немного, — выдавила Кэт, стараясь казаться полезной. — Один… может, два.

Пять как минимум. Ступив на землю Декера, Брэд далеко не уйдет. Вспыхнул крошечный огонек надежды, ведь понятно, что бандит ничего не знает о Зике. В противном случае никогда не назвал бы его старым холостым пердуном.

— Нет, пусть лучше Карлин приедет ко мне, — заявил Брэд, оглядев небольшую гостиную. — Так безопаснее.

Посмотрел вниз и снова улыбнулся, не той безобидной улыбкой, которую нацепил, стоя на крыльце. Злоба исказила лицо, сверкала в глазах.

— Звони и попроси ее приехать. Скажи, что хочешь немного поболтать по-девичьи, скажи, чтобы явилась одна.

В таком случае он убьет их обеих, к гадалке не ходи.

— Нет, — прохрипела Кэт, собрав всё свое мужество.

Брэд ударил ее по лицу. Не так сильно, учитывая, что она лежит на полу, а он стоит на коленях, может, даже немного сдержался, чтобы не вырубить, но вполне достаточно, чтобы в глазах Кэт засверкали звезды.

— Не передумаешь? — прошипел он.

Кэт покачала головой и зажмурилась в ожидании еще одного удара. Вместо этого психопат рассмеялся. Она открыла глаза и увидела, что он встал и отошел в сторону. Рассудок кричал: «Беги!», но тело не повиновалось. Она едва могла двигаться, какое уж там «Беги!»

Но если он вышел из комнаты, если решил, что она потеряла сознание…

Не вышел. Увидел ее сумку на приставном столике, схватил, покопался внутри и просиял, достав мобильный телефон. Принялся нажимать кнопки и улыбнулся, найдя искомое.

— Зик домашний, — вслух прочитал Брэд имя из списка контактов.

Вернулся к Кэт, встал над ней, наступил на ноющее тело и ткнул в клавишу.

* * *

Карлин подскочила, когда зазвонил телефон. Проклятый Брэд доведет до ручки! Она была в доме одна. Зик работал, ведь ранчо не закрывается на выходные, да и в любой другой день года. Патрик сторожил заднюю дверь, на всякий случай, иногда обходил дом по периметру, проверяя, всё ли нормально. Другой работник — она не знала, кто именно — наблюдал за дорогой.

У обоих рации. Вряд ли Брэд примчится так скоро, даже если нашел ее благодаря запросу в Google. Он не полетит на самолете, потому что такое путешествие оставляет бумажный след, а Хендерсон — воплощенная осторожность. Карлин полагала, что пройдет несколько дней до его появления на ранчо.

Надо предупредить Кэт, чтобы опасалась чужаков в городе. Если он не заявится прямо на ранчо, то наверняка заглянет в «Обжору». Почти все в городе знали, что она там работала. Может, лучше, если Кэт приедет сюда и поживет какое-то время, просто закрыв кафе, пока всё не закончится.

Карлин не отвечала на телефонные звонки, ей никто не звонил, а абоненты Зика могут оставить сообщение на голосовой почте. Перезвон прекратился и через несколько секунд начался снова.

Ну, в конце концов это надоело, Карлин выхватила телефон на кухне из подставки и посмотрела на экран. Кэт! К вопросу о совпадениях. Странно, только что она думала переговорить с подругой, а та именно в этот момент позвонила.

— Привет! — бодро ответила Карлин, поднеся трубку к уху. — Извини, что сразу не ответила. — Тишина. — Алло?

Только решила, что Кэт выронила мобильник, как услышала чье-то дыхание и вздох. Это не Кэт. Волосы встали дыбом. Еще до того, как он заговорил, Карлин поняла, кто на другом конце линии.

— Здравствуй, Карлин. — Голос Брэда лучился счастьем, самодовольством и уверенностью. — Я в доме твоей подружки. Приезжай сюда, причем одна, иначе мисс Бейли плохо кончит. Ни полиции, ни ковбоев, только мы трое. Поняла?

У Карлин подкосились колени и она осела на пол с телефоном в руке. Воплотился в жизнь былой кошмар… опять. Подруга в смертельной опасности из-за этого полоумного придурка и… Карлин остановила сама себя, надо что-то придумать.

— Кэт невредима? Если ты…

Покалечил, убил… Боже, нет, только не снова…

— Она жива. Пока. Так или иначе, ее жизнь полностью зависит от тебя.

У Карлин заколотилось сердце, слишком сильно, слишком быстро. Она кое-как взяла себя в руки. Нельзя позволить Брэду лишить ее способности ясно мыслить и действовать. Он и без того лишил ее слишком многого.

— Я с места не двинусь, пока не услышу Кэт. Дай ей телефон. Немедленно.

Пауза, затем приглушенный стук и крик.

— Ты всерьез надеялась, что я предоставлю вам двоим возможность сговориться по телефону? — раздался в трубке самодовольный злобный голос Брэда. — Ты всё слышала. Она жива. Пока. А теперь тащи сюда свою задницу и, возможно, она останется в живых.

Брэд отключился, оставив Карлин сидеть на полу с телефоном в руке.

Она не собирается нести ответственность за смерть еще одной подруги. Неважно, что придется предпринять, она должна уберечь Кэт.

Карлин направилась в свои комнаты. На Рождество Зик подарил пистолет, который она держала под рукой, когда находилась в доме одна. Кроме того, необходимо кое-что обдумать, а не только вооружиться.

Придется выпрыгнуть из окна своей спальни, чтобы ускользнуть втайне от Патрика. Прежде чем сбежать, надо убедиться, что он караулит возле задней двери, а не бродит вокруг дома, так что сможет засечь, как она вылезает наружу. Ничего не поделаешь с парнем, который следит за дорогой, но она уже будет в пути и, если повезет, он решит, что кто-то из ковбоев направился в город.

Карлин закуталась в теплую одежду и поблагодарила свою счастливую звезду, что сегодня дорога не обледенела.

Да, счастливую звезду. Это настоящая удача.

Отперла и открыла окно, впуская порыв холодного воздуха. Окно находилась достаточно близко к земле, Карлин перекинула сначала одну ногу, затем вторую. Беглый взгляд в обе стороны заверил, что рядом никого нет. Попыталась закрыть окно, но теперь, стоя на земле, не дотянуться, поэтому не стала тратить попусту время и зашагала к гаражу с опущенной против ветра головой. Часть ее хотела бежать к Зику, а не куда-то в неизвестность. Часть ее хотела верить, что она больше не одинока. Но нельзя рисковать жизнью Кэт, даже ради Зика, даже ради возможности с ним попрощаться.

Глава 29

Зик и без того был весь на нервах, когда недоуменным вопросом затрещала прикрепленная к поясу рация:

— Кто отправился в город?

— Никто, — ответил Зик.

— Прости, босс, но кто-то помчался к шоссе, как летучая мышь из ада, — сообщил Майк.

— Какой автомобиль? — предчувствуя неладное, спросил Зик, уже разворачивая свой грузовик обратно к дому.

— Старый синий пикап.

На нем Карлин иногда ездила в город.

Уже через несколько минут Зик примчался к дому, протиснулся мимо Патрика, по-прежнему маячившему возле задней двери. Время, которое потребовалось, чтобы вынуть ключ и вставить его в замок, показалось бесконечно долгим, когда на самом деле прошло всего несколько секунд… каждая из которых на счету.

— Что случилось? — спросил Патрик.

— Скажи, что не позволил Карлин уехать.

— Мне казалось, меня поставили, чтобы поймать какого-то мужика, а не стеречь мисс Карли, — с ужасом промямлил Патрик.

Зик позвал ее по имени. Раз, второй. Ничего. Направился по коридору в ее спальню и застыл на пороге.

Окно открыто, Карлин нет.

Первая мысль — она сбежала. Снова сменит фамилию, найдет другую работу с оплатой наличными, и он никогда ее не найдет.

Потом возобладал здравый смысл. Теперь Зик ее знал — Карлин не трусиха. Она бы обязательно сообщила об отъезде, чтобы он не волновался. Она не уедет, для начала не поговорив с ним. И она взяла бы свой «субару», а не один из грузовиков ранчо.

К тому времени, как Зик вернулся на кухню, Патрик и Спенсер уже поджидали, выглядя такими же встревоженными, как он себя чувствовал.

Невозможно что-то предпринять, не зная, куда она направилась и почему. Но и бездействовать тоже нельзя.

А потом Зик заметил беспроводной телефон, валяющийся на полу под столом, а не воткнутый в базу, как обычно. Схватил его и сразу проверил список последних вызовов.

Два звонка с мобильника Кэт. Один пропущенный, второй через пару минут. Прошло не более пяти минут после окончания последнего разговора, когда Майк увидел, что кто-то мчится в город как угорелый.

Воскресенье. Кэт должна быть дома.

Зик нажал на кнопку повторного набора, потом остановился и задумался.

— Дай мне свой сотовый, — попросил он Патрика.

Иногда сеть барахлила, но сейчас на телефоне светились два деления. Сойдет. Зик набрал мобильный Кэт. Через пару секунд услышал предложение перезвонить позже, снова позвонил, потом еще раз, а затем переключился на голосовую почту Кэт.

* * *

Карлин, вцепившись в руль, до упора вдавила педаль газа, испытывая предел возможности старого грузовика. У нее не было шансов спасти Джину. Она никогда по-настоящему не сражалась с Брэдом, вообще не сопротивлялась. Он напугал, она сбежала. Если бы она осталась, если бы боролась с ним вместо того, чтобы умчаться в Даллас, Джина осталась бы жива. Возможно, сама Карлин уже погибла бы, ведь Хендерсон крайне опасен, но на этот раз…

«На этот раз не позволю этому случиться. Любой ценой сберегу Кэт. Даже если придется умереть, даже если сегодня закончится моя жизнь, ни за что не потеряю еще одну подругу от руки урода, который уже украл у меня эту самую жизнь».

Карлин не отрывала глаз от дороги, стремясь ехать как можно быстрее, с ужасом гадая, не причинил ли Брэд еще больше вреда Кэт после окончания разговора.

Это правда, что Брэд украл ее жизнь, но то была прежняя жизнь, а здесь она нашла новую, нашла Зика, Кэт, Спенсера и всех остальных ковбоев. Да, всё новое, но, черт возьми, замечательное. В этих местах она чувствовала себя лучше, чем где бы то ни было раньше. Разумеется, незачем благодарить Брэда за вынужденный побег, и всё же, по большей части именно благодаря ему теперь у нее есть за что бороться.

Пистолет лежал на пассажирском сиденье, полностью заряженный, спасибо Зику, что научил им пользоваться. И, ей-Богу, она будет сражаться за свою жизнь и жизнь всех, кого любит. Брэд знал ее как женщину, способную только бегать, а не воевать. Знал ее как пугливую, легко управляемую, запуганную мышь.

Но теперь она стала другой. Она изменилась и была более чем готова бороться за всё, что у нее есть.

* * *

Псих не оставил никаких шансов. Кэт едва могла двигаться, однако он привязал ее к стулу ее же собственной веревкой и ее же проклятой клейкой лентой. Причем поставил стул посреди гостиной, словно в партер перед намеченным спектаклем.

У Брэда явно кружилась голова от счастья, он вел себя как ребенок в Рождество, слишком взволнованный, чтобы успокоиться. Проверил оружие, автоматический пистолет, уже три раза, хотя Кэт сомневалась, что он выстрелит в Карлин, едва та шагнет внутрь. Для него это слишком неинтересно, слишком быстро.

Хорошо. Если он промедлит, есть шанс, что они с Карлин сумеют остаться в живых.

Кэт знала, что Зик научил Карлин стрелять и грязным приемам в драке. Вопрос в другом: не запаниковала ли подруга и не примчится ли сюда неподготовленной? Не забудет ли полученные навыки, не сдастся ли на милость обезумевшего урода или же придумает какой-то план?

Брэд явно начал дергаться. Кэт сообщила, что от ранчо путь неблизкий, но, видимо, он не отличался терпеливостью. Чем сильнее он злится, тем больше вероятность, что совершит нечто безрассудное, когда приедет Карлин. Как бы ни хотелось Кэт отойти на второй план, понадеявшись, что гребаный подонок о ней забудет, всё же придется как-то его занять, чтобы удержать от опрометчивых действий.

Она подняла голову, глубоко вдохнула, невзирая на боль, и спросила:

— Почему она?

Брэд обернулся и посмотрел на Кэт, вздернув подбородок:

— В смысле?

— Почему Карлин? — Кэт пожала бы плечами, даже связанная, но с травмированными ребрами шевелиться не хотелось. — Ну, говорят, свет клином не сошелся, и всё такое. Я имею в виду, она конечно симпатичная, но в мире полным-полно девушек гораздо красивее. Ведь она не мисс Техас, чтобы вызвать такую преданность?

Кэт выбрала слово «преданность», а не «одержимость» или «психическое расстройство», чтобы не спровоцировать новое нападение.

— Ревнуешь? — расцвел Брэд в жуткой улыбке.

«Размечтался, козел».

— Просто интересно.

Хендерсон молчал несколько минут. Снова проверил пистолет и посмотрел на дверь, словно готовясь к приходу Карлин. Наконец сказал:

— Она во мне нуждалась. Я это сразу понял, когда впервые заглянул ей в глаза, а она впервые мне улыбнулась. Она была такая… хрупкая. Захотел о ней позаботиться, укрыть от всего мира и… уберечь.

«Ага. Посадить на цепь».

— Очень мило с твоей стороны, правда. — «Омерзительно». — Ты никогда с ней об этом не разговаривал? Никогда не раскрывал своих чувств? Знаю я вас, парней, прячете эмоции, вот девушки ни о чем и не догадываются.

Если этот придурок решит, что имеет хоть какой-то шанс наладить отношения с Карлин, возможно, и не примется стрелять, едва та войдет в дом.

— Она не дала мне шанса что-то объяснить, — с грустью признался Брэд, явно жалея себя. — Я оставил букет у нее на кровати, чтобы она удивилась, вернувшись домой с работы. Навел порядок в ее шкафу, в центре выложил купленные для нее красивые вещи, а остальные убрал в сторону. Звонил по ночам, чтобы просто услышать ее голос и убедиться, что у нее всё хорошо. Следил за ней, чтобы обеспечить безопасность. — Он покачал головой. — Однако она ничего не оценила по достоинству.

— И всё же ты должен был с ней поговорить и всё объяснить.

А возможно, услышав объяснения, Карлин насмерть переругалась с придурком.

Сволочь. Боже, надо быть больным на всю голову, чтобы вламываться в чужую квартиру и перекладывать вещи в шкафу! Карлин, должно быть, до ужаса перепугалась.

Снаружи послышался шум грузовика. Подруга, наверное, мчалась как ураган, раз добралась так быстро! Конечно Зик с ней. Они припаркуются на дороге, к дому Зик придет пешком. Брэд тоже услышал звук приближающегося автомобиля и шагнул к окну, чтобы отодвинуть занавеску.

— Карлин, — прошептал он, потом повернулся и посмотрел на Кэт. — Вам повезло, мисс Бейли. Она приехала одна, в соответствии с инструкциями.

«Помечтай, тупой говнюк».

Глава 30

Поскольку вызов поступил с мобильника Кэт, Зик не мог быть уверен, что она позвонила из дома. Похоже, что она там, но не факт. Кузина могла позвонить из «Обжоры» или из другого места в городе. Однако здравый смысл сузил возможности до двух вариантов. Они со Спенсером направятся к жилищу Кэт, Майк и Патрик проверят «Обжору». Кеннет и Уолт остались на ранчо, на тот случай, если Карлин туда вернется, в одиночку или нет.

Зика охватило искушение набрать 911 и вызвать шерифа к дому Кэт прямо сейчас, но ведь неизвестно, где сейчас находится Карлин. Если он прав, и Брэд захватил Кэт, да еще и вместе с Карлин, то рев сирен, свет мигалок и толпа вооруженных мужиков только ухудшат ситуацию.

Карлин была совершенно уверена, что Брэд примчится на ранчо. Как и Зик, кстати, что стало непоправимой ошибкой, и теперь две женщины, которых он любит, в серьезной опасности.

Спенсер, обычно болтающий без умолку, куда бы они ни поехали, всю дорогу хранил зловещее молчание и заговорил только, когда до города осталось минут пятнадцать:

— Босс, у нас есть план?

— Невозможно составить план, пока неизвестно, с чем придется столкнуться.

Еще пятнадцать минут. За это время может произойти всё что угодно. Зик всячески старался наверстать упущенное время, но понятно, что и Карлин не плелась как улитка. И всё же у его грузовика более мощный двигатель, чем у старого пикапа, взятого Карлин. Это поможет… черт возьми, помощь не помешала бы.

Когда Карлин стала настолько важна, что он не представлял свою жизнь без нее? Зик многие годы прекрасно себя чувствовал в одиночестве, а теперь, всего после нескольких месяцев знакомства, едва не впадал в панику при мысли, что может ее потерять.

— Вы же знаете, я хороший стрелок, — серьезно заявил Спенсер. — Никогда раньше не стрелял в человека, даже не целился, но если придется — сделаю то, что должен.

— Я тоже, — сказал Зик, слегка покривив душой, сейчас не время вспоминать о некой древней истории.

Пятнадцать минут иногда равны целой жизни.

* * *

Карлин сунула пистолет за пояс на спине, одернула длинный свитер и парку, выключила зажигание и вышла из машины. Рядом припаркован незнакомый автомобиль, наверняка Хендерсона. Когда они познакомились, он ездил на другом пикапе. Похоже, он тоже изменился. Жизнь в бегах изменит любого, даже Брэда.

Карлин как-то в воскресенье днем навещала Кэт. Опрятный одноэтажный домик на тихой окраине, застроенной однотипными зданиями. Соседи достаточно далеко.

В обычный день Кэт, вероятно, добиралась до кафе за четверть часа. Когда дороги покрывались ледяной коркой, она ночевала в комнате наверху, которую когда-то отдала Карлин, чтобы беглянке было где жить. Если бы сегодня дорога обледенела, Кэт не влипла бы в беду? Брэд нашел бы ее в «Обжоре» или рванул бы сразу на ранчо, без заложницы, где и нарвался бы прямо на циркулярную пилу по имени Зик Декер?

Не имеет значения. Кэт здесь, Брэд здесь. «А теперь и я здесь». Пистолет давил на поясницу, холодный и твердый. Карлин умела им пользоваться, но лихим стрелком ее не назовешь. Ее преимущество в том, что Брэд не подозревает, что она будет вооружена. Он всегда считал ее слабовольной, иначе никогда бы на ней не зациклился.

На окне шелохнулась занавеска. Вверх и вниз по дороге царила тишина. Слишком холодно, чтобы дети играли на улице, слишком холодно, чтобы взрослые затеяли барбекю или мыли автомобили. Фактически она одна. Хотя, когда засвистят пули, вероятно, всё изменится…

Карлин остановилась на полпути между своим пикапом и передним входом. Если войти прямо через парадную дверь, они с Кэт погибнут. Внутри дома Брэд единолично контролировал ситуацию. Кэт послужила его цели, он заманил Карлин в ловушку. Может, сегодня она умрет, может, нет, но не станет жертвовать подругой.

Карлин не успела сказать ни слова, не понадобилось. Передняя дверь опрятного домика Кэт отворилась, и на пороге возник он — мужчина из ее кошмаров, внушительных габаритов, но, как ни странно, не такой огромный, каким запомнился. Ее воображение сделало из него великана, сделало его страшилищем, когда на самом деле он был просто человеком, и жалким к тому же.

Брэд толкнул перекосившуюся наружную дверь, та заскрипела, нет, взвизгнула, словно предупреждая не подходить ближе.

— Заходи, дорогая Карлин, — спокойно пригласил Брэд, употребив давнишнее жеманное тошнотворное «дорогая».

Та глубоко вдохнула и расставила пошире ноги для равновесия, насколько это возможно в данных обстоятельствах.

— Нет. Нет, пока не выведешь Кэт, пока я не увижу, что она жива и здорова.

Брэд быстро оглянулся назад, потом снова уставился на Карлин.

— Она жива. Если хочешь, чтобы таковой и осталась…

— С места не сдвинусь, пока Кэт не выйдет, — рявкнула Карлин. — Больной ублюдок!

Даже с расстояния в тридцать футов она увидела вспышку гнева в его глазах.

— Не устраивай сцен.

— Буду устраивать, пока не выйдет Кэт.

Брэд достал пистолет и направил его на Карлин.

— Дернешься — пристрелю.

— Знаю.

Как пристрелил Джину, как пристрелил бы Кэт, дай ему шанс. Но Карлин не собиралась бежать, она стояла на месте.

Если бы он просто хотел ее убить, то открыл бы огонь в ту же секунду, как она вышла из машины. Он мотался бы по всему городу, пока не выследил, а потом выстрелил бы в спину. Нет, он хотел, чтобы она страдала. На данный момент это было ее преимуществом. Если он вознамерился по-настоящему причинить ей боль, то должен заманить ее в дом, а она туда не сунется, пока не выйдет Кэт.

Брэд скрылся внутри, ветер раскачивал дверь туда-обратно. Через минуту вернулся, таща за собой заложницу, пнул дверь и выпихнул Кэт на крыльцо. Ее руки были связаны за спиной, лицо распухло и уже посинело. Она споткнулась и едва не упала, когда попыталась бежать к Карлин. Снова споткнулась, но подруга ее подхватила.

— Прости меня, — прошептала Карлин, глаза увлажнились, но слезам придется подождать.

— Давай, дорогая, — призвал Брэд. — Заходи. — Через плечо Кэт она увидела, что он прицелился. — Если ты меня разозлишь, мисс Бейли достанется первая пуля. Вторая тебе.

— Уже иду.

— Ты вооружена? — шепотом спросила Кэт, подняв голову, Карлин разглядела пылающий огнем чистой ненависти взгляд и кивнула. — Хорошо. Надеюсь, ты вышибешь ему мозги за меня?

Карлин снова кивнула, потом посмотрела Кэт в глаза.

— Если всё пойдет не так, если я не справлюсь…

— И слышать не хочу! — отрезала Кэт неожиданно сильным голосом.

— Скажи Зику, что я люблю его.

Карлин развернулась спиной к бандиту, чтобы подруга не представляла собой четкую и заманчивую цель.

— Сама скажешь, — прошептала Кэт.

Пока Кэт не наговорила еще чего-нибудь, Карлин отпустила ее и снова повернулась лицом к Брэду. Пошла к нему, он опустил пистолет, совсем чуть-чуть, и улыбнулся.

Когда до крыльца ей остался всего ярд, прошептал:

— Я так по тебе скучал…

* * *

Зик свернул на дорожку Кэт и сразу увидел свой синий пикап, припаркованный у обочины. Другой, незнакомый белый грузовичок стоял перед ним. В дверях дома мелькнули белокурые волосы, а возле пикапа, согнувшись, замерла брюнетка, даже с такого расстояния видно, что ей явно плохо.

Это Кэт, в джинсах, в футболке с длинными рукавами и без куртки. Руки неуклюже держит за спиной, качнулась от автомобиля к дороге, словно изо всех сил пытается добраться до соседей, чтобы позвать на помощь.

Зику хотелось броситься к кузине, въехать на своем грузовике во двор Кэт и штурмом взять дом, но остатки здравого смысла заставили глубоко вдохнуть и припарковаться вне зоны видимости Брэда. Нет необходимости оповещать, что кто-то прибыл на выручку. Пусть пока думает, что Карлин в его полной власти. Но как долго он будет ждать, зная, что Кэт наверняка обратится за помощью? Не долго. В любую минуту он способен связать руки Карлин за спиной, вытащить ее наружу и запихнуть в свою машину.

Кэт остановилась посреди дороги, посмотрела вокруг, повернулась и заковыляла к машине Зика. Спенсер моментально вылетел из грузовика и ринулся ей навстречу, на ходу снимая с себя толстую куртку. Он о ней позаботится, сделает всё возможное. Зная, что Кэт в надежных руках, Зик направился к дому. Он был в таком бешенстве, что глаза заволокло красным, рассудок затуманился. Черт возьми, надо что-то предпринять, немедленно. Душу терзал страх.

— Зик, постой, — пролепетала Кэт, встретившись с ним на полпути.

Спенсер достал из кармана нож и быстро разрезал клейкую ленту, опутавшую руки, потом закутал Кэт в свою куртку и предложил плечо, чтобы опереться в буквальном смысле. Зик остановился и пристально вгляделся в кузину. О, Боже, ее лицо, к тому же она явно с большим трудом стояла на ногах. Это сукин сын причинил ей реальный вред.

— Если ворвешься внутрь и напугаешь его, он сразу в нее выстрелит.

— У него есть пистолет, — уточнил Зик.

— Да, — вздрогнула Кэт, переместив вес на правую ногу. — Но у Карлин тоже. — Избита до полусмерти, а беспокоится о подруге и не пала духом, даже сейчас. — Она обменяла себя на меня, хотя прекрасно понимает, что Брэд не позволит ни одному из них покинуть этот дом живым. — Повернулась и осторожно оглянулась. — В противном случае он бы никогда меня не отпустил.

Она права, поскольку видела всё собственными глазами, а Зик нет. Брэд никуда не собирается увозить Карлин, он намерен умереть там вместе с ней.

Времени мало, слишком мало.

Штурм дома повлечет гибель Карлин. Стоять здесь и ничего не делать приведет к тому же результату.

— Мне кажется, задняя дверь не заперта. Та, что на кухне, — сказала Кэт.

— Кажется?

— Я как раз выносила мешок с мусором, когда он постучал в дверь, и… просто не помню. Иногда я сразу запираю дверь по возвращении, по привычке, но иногда забываю.

Женщины и их запертые двери.

Лучшего шанса не представится.

— Усади Кэт в грузовик, чтобы она согрелась, и позвони в офис шерифа, — обратился к Спенсеру Декер. — Попроси их приехать, только без сирен и мигалок. Поговори с Билли, если удастся. Он в курсе происходящего.

Потом Зик пересек соседский двор, чтобы незаметно подобраться к задней стороне дома Кэт, и достиг кухонной двери. Оставалось только молиться, что Кэт не настолько одержима запиранием дверей как Карлин.

* * *

Карлин вошла в дом, высоко подняв голову. Глупо делать вид, что ей ничуть не страшно, но за месяцы беготни от Брэда она изменилась. Больше она не собиралась бегать, не собиралась прятаться, довольно. За Зика стоило бороться. Нет, за жизнь стоило бороться.

— Не следовало избивать Кэт, — яростно попеняла она.

— Сама виновата, — спокойно объяснил Брэд. — Не желала сказать, где ты находишься.

— Ну, теперь я здесь.

Карлин развела руки в стороны, словно предлагая ему себя.

— Снимай куртку. — Брэд махнул пистолетом. — Хочу тебя увидеть.

— Ты прекрасно меня видишь и в куртке.

«Интересно, не выпирает ли пистолет сквозь свитер… почти наверняка заметен». Если он заставил повернуться после того, как она снимет куртку, если заподозрит, что она вооружена… ей никогда не выпадет шанс дать отпор.

— Снимай куртку. — Брэд шагнул ближе. — Живо.

Карлин не отступила. На самом деле даже лучше, если он подойдет еще ближе. Зик научил ее защищаться, и хотя она никогда не использовала навыки в полную силу, всё же кое-что умеет, если дойдет до драки. Если она выхватит пистолет, он выстрелит еще до того, как она прицелится. Брэда не так просто разоружить, захватить или убить, главное — выжить самой.

А выжить очень хотелось, чтобы встретить еще один день, чтобы просыпаться в постели Зика снова и снова. Чтобы увидеть весну и лето в штате Вайоминг.

Карлин сняла парку и бросила на ближайший стул.

— Доволен? Куртки больше нет.

Ей его не одолеть, ни при каком раскладе, да еще и с пистолетом, нацеленным прямо в грудь. Никогда не победить в честном бою. Поймать его врасплох и воспользоваться грязными приемами — вот что надо сделать.

— Ты меня любишь? — спросила Карлин и шагнула к Хендерсону.

— Что? — удивился Брэд, то ли вопросу, то ли тому, что она охотно к нему приблизилась.

— Не могу представить себе другой причины такого упорного преследования. Столько времени прошло, столько миль пролегло между нами… и вот ты здесь. Должно быть, это любовь.

И чуть не поперхнулась. Теперь-то она знала, что такое любовь, дело тут совсем не в этом. Даже близко ничего нет.

— Конечно, я… — Бред задохнулся, не в силах вымолвить ни слова, потом его глаза потемнели. — Ты моя.

— То есть считаешь меня своей собственностью, что ли?

Карлин подошла еще на шаг, сердце колотилось, кровь ревела в ушах.

— Да.

Что ж, хотя бы удалось сбить его с толку. Брэд ожидал паники или истерики, или того и другого вместе. Вместо этого она говорила с ним о любви и постепенно, но неуклонно подходила всё ближе.

Его пистолет немного сдвинулся и уже не был направлен прямо в нее. Если он выстрелит сейчас, то пуля попадет в бок или плечо. Склонив голову в сторону, Карлин молилась, чтобы не завыли сирены — полиции или скорой помощи — и не разрушили хрупкое перемирие. Пока нет. Нужна еще одна минута, может, две.

— Мне не нравится бегать. Надоело. Пожалуйста, Брэд, позволь мне остановиться.

— Почему ты сбежала? — спросил тот и опустил пистолет еще на несколько дюймов.

Карлин протянула руку и коснулась его груди. Глаза Брэда блеснули удивлением, озарились внезапной вспышкой больной страсти, безумного самодовольства, словно подтвердилась его уверенность, что она действительно его хочет.

Карлин придвинулась ближе и положила вторую руку ему на грудь. Потом смяла рубашку в кулаках и притянула его к себе. Возможно, он бы и встревожился, если бы она добровольно не двигалась ему навстречу, а так разинул поганый рот, словно собрался поцеловать.

Карлин притянула его еще ближе и протаранила коленом пах. Его-то яйца ее совсем не заботили, поэтому она ударила изо всех сил. Раз, два, двигая коленом вперед и назад как отбойным молотком. Первый удар застал Брэда настолько врасплох, что он не среагировал, зато второй заставил взвыть от боли.

Пистолет снова качнулся в ее сторону, но не отпуская его рубашку, она локтем заблокировала его руку. Третий удар ногой по яйцам отправил Брэда на пол, он упал на колени и разразился проклятьями. Карлин выпустила рубашку и пнула его по руке, ударив достаточно сильно, чтобы выбить пистолет, тот со стуком покатился по полу.

Она быстро выпрямилась, выхватила свой пистолет из-за пояса, схватила обеими руками и прицелилась в голову Хендерсона.

«Я не смогу. Не смогу нажать на курок. Не смогу выстрелить в безоружного человека, даже в Брэда». Нельзя позволить ему прочитать ее мысли. Всё, что нужно — держать его здесь, пока прибудет либо Зик с парнями, либо шериф.

Наверняка они появятся через несколько минут, не больше. Кэт точно успела позвонить. Зик уже в пути? Ковбой, наблюдающий за дорогой от ранчо, понял, что она в одиночку направилась в город?

Сглатывая, обхватив руками пах, Брэд с трудом выпрямился, стоя на коленях. Слезы боли кипели в глазах, но голос не дрожал и не трясся, когда он приказал:

— Стреляй. Нажми на спусковой крючок.

Карлин попятилась к двери. Шаг, другой. Не хотелось находиться к Брэду ближе, чем необходимо.

— Думаешь, не смогу? Думаешь, я не готовилась? Это мой пистолет, и я чертовски много тренировалась, мечтая о том дне, когда прицелюсь в тебя.

Если он поймет, что она не намерена нажать на курок, то вполне способен дотянуться до своего пистолета. Лишнее осложнение. Карлин не хотела стрелять, и точка, а уж тем более в движущуюся цель. Она прекрасно осознавала собственные возможности. Разумеется, если он схватит оружие, придется стрелять. Ее брезгливость имеет свои пределы.

— Я скорее умру, чем попаду за решетку. Известно ли тебе, каково приходится копу в тюрьме? А? — злобно выпалил Хендерсон, словно его несправедливо в чем-то обвинили.

— Мне плевать. Надеюсь, ты сгниешь за решеткой.

Карлин не находила в себе ни унции жалости. Он украл месяцы ее жизни. Убил Джину, чье единственное преступление состояло в том, что она была ее подругой и надела ее плащ… о, да, ради Джины хотелось заставить Брэда помучиться. Жалкий сукин сын заслуживает страданий и смерти.

Брэд улыбнулся.

— Вот что я думаю. — Улыбка превратилась в ухмылку. — Ты не собираешься в меня стрелять. В противном случае давно нажала бы на курок.

Он толкнул себя вперед и вверх и потянулся за пистолетом. Вот сволочь!

Карлин выругалась и прицелилась, отчаянно молясь, подбадривая себя, надеясь, что хотя бы ранит, потому что он передвигался, а она никогда не практиковалась…

И тут услышала, что открылась задняя дверь.

Брэд тоже. Дверь взвизгнула и заскрипела половица, кто-то вошел в дом. Хендерсон дотянулся до пистолета, схватил, развернулся и направил оружие на дверь между гостиной и кухней.

Это может быть кто угодно. Зик, Кэт, шериф, сосед, пришедший на помощь. Нельзя подставить кого-то под огонь.

Карлин собралась с духом, прицелилась и нажала на курок. Брэд хрюкнул и упал, на спине расплывалось кровавое пятно. Потом перевернулся, изумленно посмотрел на нее, затем сел и снова нацелил на нее пистолет.

— Ах ты, сука! Всё же выстрелила!

Кровь притягивала взгляд. Много, и гораздо темнее, чем она ожидала, да и стрельба в человека не похожа на учебную. Тут в дверь вошел Зик с оружием в руках и быстро пригнулся. Карлин едва успела его узнать, Брэд дернул головой в сторону новой угрозы, приподнялся, потом передумал, снова навел пистолет на Карлин и положил палец на спусковой крючок. Зик выстрелил, из виска Хендерсона вырвалось красное облачко из мозгов и крови.

Карлин замерла, не в силах шевельнуться. Каким-то образом удержала пистолет, не выронила, потом, повинуясь некой команде тела, осторожно, очень осторожно положила его на столик и попятилась. Зик рванул к ней, крепко обнял и положил ее голову себе на плечо.

Карлин вцепилась в него изо всех сил. Потому что он ей нужен.

— Всё кончено, — ласково сказал он. — Кончено.

Хотелось сказать Зику, что любит его, что он подарил ей жизнь, за которую стоит бороться. Но не сейчас, когда запах крови витает в воздухе. Позже, когда они останутся наедине, и она смоет зловоние Брэда с себя и Зика. Позже, когда сердце перестанет грохотать как барабан, заглушая всё остальное.

И впервые за долгое время Карлин осознала, что у них, без сомнения, есть будущее.

Глава 31

Зик потратил немало времени, убеждая Карлин, что ни одному из них не предъявят обвинений в убийстве Хендерсона, поскольку их действия — явная самооборона. Даже если нет документальных свидетельств агрессивного поведения Брэда и всё-таки не удастся связать его с убийством в Далласе, есть показания Кэт и ее травмы. Оказалось, у нее сломаны два ребра, так что она пережила несколько болезненных дней.

Шериф с детства знал Зика и Кэт, к тому же являлся большим поклонником вишневого пирога последней. Никаких обвинений выдвинуто не будет. Пусть довод «Он заслуживал смерти» нынче не котируется, но если добавить пару слов, то «Сукин сын заслуживал смерти» вполне ничего. В общем, правовые последствия им не грозили.

Последние дни выдались чертовски длинными, но худшее осталось позади. Кэт выздоравливала, Брэд ушел навсегда, Карлин благоденствовала на ранчо. Больше не надо искать прибежище, не надо экономить деньги, не надо следить за каждым пенни, другими словами, можно жить там, где хочется.

Она позвонила брату и сестре — с домашнего телефона Зика, по его настоянию — и проговорила с ними несколько часов. Зика не волновало, какую сумму выставят за телефонные переговоры, ее радость вживую поболтать с родственниками, обретя наконец свободу, стоила каждого цента.

Зик проснулся с Карлин в своих объятьях. Снег валил всю ночь, по прогнозам в ближайшие несколько дней температура упадет значительно ниже нуля, и только Господь знает, насколько ниже. Предстоит тяжелая работа, чтобы защитить животных и технику. Карлин приготовит чили или суп, а может даже мексиканскую пастушью запеканку, если ребята захотят что-то действительно сытное, в любом случае это будет что-нибудь горячее, чтобы согреть их изнутри. А по ночам она будет спать здесь, в его кровати. Главный вопрос: останется ли Карлин на ранчо?

Зик полагал, что после пережитого, самое лучшее, что он мог сделать — не давить на нее, пусть сама решает, чем намерена заниматься и где хочет жить. Декер мечтал, чтобы она поселилась на ранчо, чтобы осталась, но лучший способ доказать свою любовь — показать, что готов отпустить, если ей хочется именно этого. Но, черт возьми, как же тяжело расставаться, когда все инстинкты требовали накрепко привязать к себе.

Карлин идеально вписывалась в его объятья, словно для этого родилась. Она прижалась к нему теснее, окутав теплом. Через несколько минут придется встать и начать день, но сейчас… было так уютно и здорово, что Зик почувствовал — именно таким должен быть мир.

— Сегодня встречаюсь с Кэт, — сообщила Карлин, зевая. — И планирую сделать ей настоящий подарок по случаю выздоровления — цветы или вазу, наполненную сладостями.

— Универсальная моторная смазка — вот настоящий подарок, когда твоя задняя дверь визжит как поросенок, — заявил Зик.

Карлин попыталась, но безуспешно, затушить улыбку.

— Да уж, такой подарок вызовет у нее смех, — признала она.

Даже если смеяться по-прежнему больно.

— До весны осталась буквально пара месяцев, — прошептал Зик, поглаживая ее по голому плечу. — Март наступит быстро, ахнуть не успеешь.

— Угу, — согласилась Карлин и поерзала в его руках. — Ты уже опубликовал объявление, приглашая сварливую старуху на мое место?

— Пока нет, — внимательно посмотрел на нее Зик. — А надо?

Карлин долго молчала, потом приподнялась и склонилась над ним — глаза в глаза, грудь к груди.

— Мне очень хочется увидеть здешние весну и лето. Хочется увидеть, как всё вокруг зазеленеет, как рождаются телята, научиться ездить на лошади… а знаешь, что тебе нужно, Зик? Собака. А лучше две или три. Я, кажется… хотела бы иметь собаку.

— Собаку, — повторил он.

Когда-то они водились на ранчо, придется снова завести, хотя Зик никак не ожидал, что их наличие окажется для Карлин достаточной причиной, чтобы остаться.

— И, кроме того, — отведя глаза, сказала она. — Я думаю, что люблю тебя, очень хочется увидеть, как будут развиваться наши отношения, когда опасность миновала.

Она говорила это раньше, не уточняя, но впервые высказалась так… определенно.

— Ты думаешь, что меня любишь.

— Прекрасно, я люблю тебя, — взглянула на него Карлин. — Я сражалась с Брэдом не только для того, чтобы спасти Кэт, хотя и это веская причина. Я встретилась с ним лично, чтобы стать свободной, чтобы остаться здесь, чтобы увидеть, как мы…

— Какую собаку ты хочешь? — спросил Зик, перевернул ее и уложил на себя.

— Это всё, что ты хочешь узнать? — засмеялась она, обхватив его ногами. — Я говорю, что люблю тебя, а тебя интересует, какую собаку я хочу?

— Ну, я ведь уже говорил, что люблю тебя. Одного раза не достаточно? — поддразнил Зик, потом попросил: — Оставайся, — чем прервал ее смех. — Я хочу, чтобы ты жила здесь. Никто другой, Карлин. Только ты. Выходи за меня. Пусть наши дети играют с теми собаками.

Вот вам и «поживем — увидим».

— А ты не теряешь времени даром, да?

— Я устал попусту терять время.

— Мальчики или девочки?

— Мы говорим о собаках или детях?

— О детях, — рассмеялась Карлин, чем его порадовала, ему нравился ее смех.

— Сомневаюсь, что можно заказать пол ребенка.

— Выйти замуж за ковбоя, — мечтательно протянула Карлин. — Наверное, я всё же мазохистка. Кэт предупреждала меня о ковбоях, но разве я ее послушала? О, нет. Меня угораздило по уши влюбиться в одного из них.

— Я люблю тебя. Колючка, Карли, Карлин… неважно, как ты назовешь себя сегодня, неважно, что придумаешь завтра, я люблю тебя.

— Я совершенно счастлива, — с глубоким удовлетворением вздохнула Карлин. — А теперь… как насчет поездки верхом?

— Да, мэм, — согласился Зик и с удовольствием приступил к делу.

КОНЕЦ

Бонус в стихах

автор: Zerno (Марина)

Ну что сказать — рецепт обычный,

Не больно-то им повезло.

И, кстати, мяса маловато,

Ведь фунт — чуть меньше полкило.

Смесь кукурузы и фасоли-

Удешевилась сразу смета.

У нас- то булку добавляют,

Чтоб выгодной была котлета.

Ну это ладно, дальше больше,

Тут у меня культурный шок,

Разводят и поверху мажут

Картофельный их порошок.

Да эта гадость не сравниться

С простым картофельным пюре!

У нас его отведать можно

И в ресторане, и в дыре.

Волнисто разровняют ложкой

И сверху маслицем польют,

Ещё огурчик малосольный,

Так слюни сами потекут.

А если к этому добавить

Ещё селёдочку с лучком,

Там иваси или донскую,

Так сразу станет жизнь пучком.

Ну ладно, что-то отвлеклась я,

У них там сыр идёт по списку

Он вкус у порошка улучшит,

Что можно подавать без риска.

Рецепт простой, на скору руку,

И порошок там моветон.

У нас вон с вишнею вареник

В сметанку мак и тихий стон!!!

На ранчо сена заготовка,

В разгаре летняя страда.

Но страшною проблемой стали

Для них уборка и еда.

Парнишка Спенсер им готовит,

И собирает бычье семя.

Тут уж «следите за руками»

Чтоб… были вымыты всё время.

Что там в тарелке непонятно,

Какой уж к чёрту аппетит!

А как представишь всё в картинках,

Голодным даже есть претит.

А я-то хаяла рецепты,

Запущено до не могу!

Но нет пока что кандидата,

Чтобы готовил им рагу.

Вот в Баттл-Ридж хозяин едет,

Дел всяких разных понемногу.

Вдруг гёрла, словно ниоткуда.

Пересекла ему дорогу.

Затормозил, ей уступая,

На торопыгу бросил взгляд.

Лица не видно под очками,

Но у блондинки классный зад.

Рукой махнула в благодарность,

Куда-то торопилась срочно.

Приезжая, уж он-то знает

Не гладил эту попу точно.

Потом в кафе с ней повстречался

И взглядом до костей прожег.

Проснулся и зашевелился

В его штанах большой дружок.

Но у него стальная воля

И на сестры своей совет,

Взять незнакомку в поварихи,

Ответил непреклонно «НЕТ».

На ранчо, что телок, что парень

По сути, все они быки.

И если поселить там кралю,

Слетят с катушек мужики.

Пока ещё они потерпят,

Мол, как-нибудь уж, понемножку.

Но у судьбы свои законы,

Уже подставила подножку.

Карлин случайно услыхала,

Как называл её бродяжкой

От гнева просто закипела,

А на душе так стало тяжко.

Ругаются там по-другому,

И в основном не принят мат.

Поэтому сказала просто:

«Пусть поцелует меня в зад!»

Судьба и это услыхала

И усмехнулась «так и будет!»

Вот, как к любви своей великой

Идут порой навстречу люди.

Морозного утра прохлада,

Как миг быстротечны деньки.

О как ненавистны беглянке

Зимы одинокой звонки.

Как в сказке должна неустанно

Идти неизвестно куда.

Не может ответить ей атлас,

Как ей перебраться туда,

Где сможет хотя бы на время

Забыть о грозящей беде.

Быть может надёжно укроет

Её середина нигде.

И там наконец-то найдётся

Пока неизвестное то,

Которое всем её станет

И будет держаться за что.

Между стиркой и готовкой,

Чтоб не становилось скучно,

Ей совковою лопатой

Нужно выгрести конюшню.

Нет, лопаты будет мало,

Здесь поможет лишь бульдозер

Или ей придётся вечно

С тряпкой жить в согбенной позе.

Может ей как Белоснежке,

От проблем улечься в кому?

Семерых кормить не фокус,

Только дяди те не гномы.

Всё что можно и не можно

Основательно з……ли

Просто головокружение

От такой вот пасторали.

Мужики не изменились -

Главное еда и секс.

Глаз горит, в штанах дубинка,

И черпак наперевес.

Две проблемы гложут Зика,

Раздирают на две части.

Снова у него здорово!

Прибежал с работы, здрасте!

Мол, проверить как дела здесь.

Всё в порядке с пирогами?

Только ей совсем не нужно,

Чтоб вертелся под ногами.

Ей в пример поставил Либби,

Пальцы начал загибать:

Помогала им с отёлом

И была почти как мать.

Повариха отвечала,

Пусть и не мечтает даже!

Здесь и так работы много,

И не будет им мамашей.

От такого заявленья

Еле удержаться смог.

Эх, ему бы только волю,

Присосался б как телок.

Размечтался, как он будет

С ней в миссионерской позе.

А при этом должен думать

О коровах и навозе.

Вон быки как постарались,

Жизнь у них почти что рай.

Понаделали теляток,

А ему знай принимай!

Да ещё из загородки

Убегают часто кони.

А он хочет, чтобы были

Секс с едой в одном флаконе.

* * *

В интернетной паутине

Не запрятаться никак.

Отследивши ай-пи адрес,

Вычислил Карлин маньяк.

Озверев, с размаху треснул,

Черепушкой по столу.

И рванул за ней проклятый

Прихватив бензопилу.

В это время три Маккензи

В Батл-Ридж явились дружно.

Им с товарищем армейским

Повидаться было нужно.

Стариной тряхнуть решили,

Засиделись на горе,

Зиг нахваливал им в письмах

Порошковое пюре.

Жёны плешь им пропилили

И послали за рецептом.

А в подарок передали

Для Карлин посуду "Цептор"

Оживлённо что-то стало

В Богом уголке забытом,

Гризли, бабку-каннибалку,

Притянуло как магнитом.

Всем известный Фреди Крюгер

Прибыл прямо с Вязов-стрит,

Посреди нигде на карте,

Выбрал место паразит.

Он решил среди просторов

Подлечить своё здоровье,

Говорят ожоги лечит

Хорошо дерьмо коровье.

Но никто пока не видит,

Что вдали на заднем плане,

Экспедицию готовят

За мозгами марсиане.

Мы из «Незнакомки» знаем,

Это их деликатес.

Но закончились запасы

И у паразитов стресс.

В общем, всех сюда собрали,

Мы не любим плавать мелко,

Так что Брэд тебя заждались,

Приезжай скорей, ту вэлком!

Неучтёнка получилась,

Извеняйте, не нарочно.

Столько нечисти собралось,

Что порою даже тошно!

Даже, где-то страшновато,

Когда сам Великий УжОс

Прокричал и слуги ада

Квакали от счастья тужась.

Эти мерзкие создания

Обещали Чудо-юде

Мозг у оборотня вынув,

К завтраку подать на блюде.

Радует одно лишь только,

Появился Кэл Саббин,

Напилил в лесу на домик

Стоеросовых дубин.

Всеми мышцами играя,

В ряд сложил их на опушке.

Предложил друзьям маньяка

Ими бить по черепушке.

В общем некуда деваться,

Нужно собирать совет,

Даже если по кусочку,

Не достанется всем Бред.

Нашим с нечестью якшаться

За одним столом не гоже.

Раздувает сразу свары,

Даже жребий не поможет.

Вдруг сирена заорала,

Будто варят суп с котом

Мчится через косогоры

Помощь скорая с крестом.

Стихло всё вокруг на мили,

Прекратились тары-бары,

Из советской таратайки

Выползают санитары.

Посмотрели два амбала

Мутным взглядом на совет

От Канатчиковой дачи

Привезли большой привет.

У Маккензи в автоматах

Под завязку магазин.

А в шприце у наших дядей

До краёв аминазин.

Не уйдёт маньяк проклятый,

Не допустят они маху,

Плотоядно улыбаясь,

Вяжут в мокрую рубаху.

Берд их очень испугался,

Весь в испарине, дрожит,

Федя Крюгер быстро спрятал

Свои острые ножи.

Даже бабка-каннибалка

Не грызёт от страха кости.

Не хотят к Наполеону,

Ехать марсиане в гости.

Все вдруг разом заскучали

И отправились домой.

Вслед машине тихо машет

Одинокий домовой.

Там в России на чужбине

Брэда медленно залечат.

С пациентом таратайка

Шустро мчит заре навстречу.

* * *

По имени не называет,

Лишь междометья и глаголы.

А он, как в инфракрасном свете,

Повсюду видит её голой.

С собою справиться не может -

Такое сильное влечение,

От взгляда может загореться,

Как в её противне печенье.

Ей ни к чему его внимание,

Струной натянутой живёт,

Но даже просто его запах

Бьёт сладкой тяжестью в живот.

Пока что о любви ни слова,

Пирует там земная страсть.

Но незнакомое им что-то

Уже берёт над сердцем власть.

ЗиК это резко, но мягко потом,

ЗиГ — очень грозно, грохочет как гром.

Молния, вспышка, на небе ЗиГзаГ,

В общем, по Фрейду наверно вот-так.

Телепатический призыв

Из стойла шлют коровы.

Ей сунул сумки и пошёл,

В них зимние обновы.

Чтоб не замёрзла всё учёл,

И шапочку и шарф.

Её в ответ «спасибо Зиг»,

Как драгоценный дар.

Теперь ей не страшна зима,

Согрела сердце роба.

А впереди игра в снежки,

И мягкий пух сугроба.

Почти себя похоронила,

В машине сидя, как на тризне.

Пришло простое откровение,

Что не хозяйка своей жизни.

Запропастился пятый угол,

От одиночества хоть вой.

И захотелось хоть на время

Быть полноценной и живой.

Вошла к нему, чтобы наполнил,

На нём взлетать то вверх, то вниз,

И чтоб на пике им обоим

Открыл калитку парадиз.

Прекрасно, всё прекрасно

Ответила подруге.

Прекрасно, всё прекрасно

В работе и в досуге.

Ей год не приходило

На ум такое слово,

А тут его сказала

И повторила снова.

Что с нею происходит

Не поняла пока,

Что от себя скрывает

Слетело с языка.

Но для её подруги

Понятно всё и ясно,

Когда любовь приходит,

То сразу всё прекрасно.

Мужчина уходил из дома,

Ей оставалось только ждать.

По всем его опасным тропкам

Тревожно мыслями блуждать.

Месила тесто, убирала,

В мечты о нем погружена.

За риск и подвиги ругала,

Как будто век ему жена.

Прикрыть любимого собою

Хотелось от невзгод и бед.

И чтоб нашёл домой дорогу,

В окошке не гасила свет.

Когда же наконец вернулся,

Без стука отворила дверь.

Соскучилась, такая мука,

Всё хорошо в душе теперь.

Пока сексом занимались

Всюду, даже на столе,

С генеральскою проверкой

Мчится Либби на метле.

По шкафам и по кастрюлям

Всюду сунула свой нос,

Инспектировала даже

У кухарки цвет волос.

Подозрительно глядела,

Как глядит свекровь порой,

Но нужны её проверки

Словно попе геморрой.

Вот ведь странно получилось,

Пока здесь царил бардак,

Никого не волновало

Кто готовит им и как.

А теперь сорокам можно

Мыть у поварихи кости.

И на голову свалиться,

Словно снег вчерашний в гости.

Только здесь всё изменилось,

Ей понять пора самой.

Главное, чтоб к ним не лезла,

Повидалась и домой.

На пороге расставаясь

Целовал её в засос..

«Натяни на уши шапку

Там на улице мороз.

И на завтрак ешь плотнее

Чтоб не похудеть совсем».

Он послушный, славный мальчик

Отвечал «Конечно мэм».

А потом шепнула жарко,

Не для тех, кто уши греет,

«Подожди, перед уходом.

Поцелуй ещё скорее».

Этим утром на пороге

Девушке необходимо,

Быть на нежность и заботу

Зацелованной любимым.

Не со зла обычно лезут

Дураки в чужое дело.

Им не писаны законы

Прут напропалую смело.

Хуже воровства уроны

Всем от этой простоты.

Натворят делов по полной,

Извинятся и в кусты.

Я б на Либби нацепила

Паричок и красный плащ.

Пусть в них во дворе маячит

Когда рядом ждёт палач.

Пусть натерпится там страху,

Получив урок вполне.

И не будет лезть без спросу

Ни в постель, ни в портмоне.

ЭПИЛОГ

На Канатчиковой даче,

Санитары водку пьют.

Сам великий страшный УжОс

Просигналил им с Бермуд,

Что маньяка черепушка

Раскололась, вытек мозг.

Успокоился от пули

Он надолго и всерьёз.

Сорвалась загранпоездка,

Остаётся с горя пить,

А могли б собой всех тварей

Для комплекта прихватить.

Всем найдётся шприц и койка

У кого жестокий нрав.

Мужики посовещавшись

Пишут жалобу в Минздрав.

В свете современных фобий

Устарели Ленин с Марксом.

Нужно срочно ехать в Штаты,

Чтоб решить проблему разом!

Там злодеев расплодилось

Всяких разных ё — моё!

Мы от них по марсианам

Очень сильно отстаём.

И ещё у нас нехватка

Гоблинов и каннибалов

Фреди Крюгер нам в новинку

И под гризли косят мало.

Что касается финансов,

Министерским будет сдача.

Сэкономят на отелях

Сами будут жить на ранчо.

За питание деньги тоже

Отправляются в конверт.

У Карлин согласен лопать

Даже мрачный интроверт.

Та с утра на кухне пашет -

Вечно с выпечкой возня.

Это вам не фунт изюма

И не каша размазня.

Тут недавно отписался

Старый добрый домовой,

Что надул жене животик

Всем известный нам ковбой.

Но была сначала свадьба,

Все Маккензи собрались,

Кэт букет тогда поймала,

Вот такая живопись.

Зик, дорвавшись до постели,

Рвал с невесты кружева,

Целовал везде, где можно,

Что от счастья чуть жива.

Залюбил Карлин родную,

Вырубился лишь под утро.

Потрудился в разных позах,

Курит нервно Камасутра!

Либби в кухне подменяла,

Чтобы замолить свой грех,

Для поддержки сил таскала

Молодым еду наверх.

Прослезились санитары,

Выпили все грамм по двести,

Им пришли из министерства

Замечательные вести.

Финансирование дали

На симпозиум в Париж.

После всех откатов могут

Ехать в город Баттл-Ридж.

Несомненно, много всякой

Предстоит ещё рутины.

Но у Деккеров на ранчо

Будут точно на крестины.

Вот на этой славной ноте

Точку мы поставим тут.

Будем ждать, что Натик с Машей

Нам ещё переведут.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Линда Ховард, Линда Джонс
Отчаянный побег

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Бонус в стихах