Нгуен Нгок

Героиня

Утро. Туйет, как обычно, собирается в школу.

Собственно, все уже готово. Блокнот со списком учеников, сегодняшний диктант с заранее отмеченными «трудными» словами, задачи на умножение, география родного края и то, чего она никогда не забывает, — письмо от Хюи, бережно вложенное в хрестоматию на тридцать пятой странице, как раз там, где нарисованы два больших плода на[На — растение с крупными сладкими плодами.]. Туйет сама раскрасила картинку, и плоды вопреки природе стали красными, потому что карандаш у нее только с двумя грифелями — красным и сипим, других нет.

Она вышла из дому, осторожно притворила за собой дверь и только теперь заметила: день-то сегодня ясный и солнечный. Яркие блики играли на склонах гор, высвечивая высоко на другом берегу реки деревню белых мео. Словно сказочный замок, деревня то появлялась, то вновь исчезала. Двое ребятишек оттуда каждый день приходили к ней в школу. В ясные дни видно было даже, как малыши — два крохотных белых пятнышка — спускались по склону горы. В классе Туйет усадила маленьких мео поближе к себе, на вторую парту, и ежедневно после уроков спрашивала их:

— Вы завтра придете в школу?

— Да, уважаемая учительница, завтра мы придем.

— Не забудьте передать от меня привет папе и маме, — говорила Туйет.

Девочка — она была постарше — отвечала:

— Хорошо. — И добавляла всегда: — Я вас так люблю, учительница!

Откровенно говоря, вечерами, когда, накинув синий ватник с меховым воротником — подарок Хюи, — Туйет сидела одна и проверяла тетради, ей нередко казалось, что все кругом сон или сказка. А двое большеглазых малышей, спускающихся в школу из горной деревни, которая то исчезает, то вновь возникает на старом месте, — уж не из старинной ли легенды являются они к ней на уроки?.. Она всерьез опасалась, что в один прекрасный день они куда-нибудь исчезнут и не придут больше в школу.

Хюи, наверное, посмеялся бы над ней. Он человек практический и не любит всяких фантазий. Когда она уезжала из Ханоя, он сказал ей: «Ты у нас настоящая героиня…»

Она легонько погладила мягкие, податливые ворсинки воротника и подумала: «Хюи заботливый — вот ватник прислал…» Рука вывела большую красную пятерку в тетрадке по арифметике. Это была тетрадь девочки мео…

Уже неделю малыши из горной деревни не ходят в школу. Целую неделю на зеленом склоне горы не мелькают веселые белые пятнышки и в классе пустует вторая парта. Каждый день сердце Туйет сжимает тревога.

* * *

…Ясное утро наполнило ее каким-то непонятным ощущением радости и надежды. В Ханое мать, простодушная, разговорчивая женщина, работавшая в артели, где делали игрушки, говорила: «Горный воздух полезен для женщин. В горах женщины всегда здоровее и полнее мужчин. Только смотри, доченька, одевайся теплее. Правда, ты у меня в отца, все делаешь по-своему. Отец твой когда-то…» — «Ну вот, мама, — перебивала ее Туйет, — сейчас ты опять начнешь плакать…»

А она и впрямь поправилась и чувствовала себя здесь лучше, чем в городе…

— Дети, заходите-ка в школу! — крикнула Туйет. — Перестаньте шалить: гляньте, на кого вы похожи — все перемазались.

Малыши вошли в класс. Туйет, чуть помедлив в дверях, перешагнула порог вслед за ними.

Ребята — все разом — встали:

— Здравствуйте!

— Садитесь, дети. Начнем урок.

Яркие солнечные зайчики прыгали но столу Туйет. Но в классе было довольно холодно. Секретарь здешнего парткома обещал новые бамбуковые маты. Во время каникул, когда кончится первая четверть, ребята сами отремонтируют школу. Тогда в классе будет потеплее.

Множество блестящих веселых глаз уставились на Туйет.

— Дети, вы все тепло одеты? — спросила она.

— Да… да…

— Садитесь-ка лучше впятером за одну парту, так будет теплее.

Сразу начался шум. Малыши таи, нунг, лоло[Нунг, лоло и, ниже, куитяу — народности китайско-тибетской семьи.], красные мео говорили разом на всех языках. Туйет, довольная, прислушивалась к их голосам: теперь она уже всех понимала. Немного подождав, она тихонько постучала линейкой по столу. Класс притих.

— Диктант! — объявила она.

Зашуршали листки бумаги, перья звякнули о донышко чернильниц, и, как всегда, случилась беда: кто-то пролил чернила. Но тишина восстановилась очень быстро.

— Диктант! — повторила Туйет.

Ребячьи глаза глядели на нее, будто отвечая: «Мы готовы». А она все стояла молча, сжимая в руке книгу. Обводя взглядом ребят, она встретилась глазами с девочкой народности куитяу, самой сообразительной в классе. Наверное, только она одна поняла, почему молчит учительница. И зеленые глаза девочки, казалось, говорили: «Не ждите, учительница, маленьких мео, они не придут».

В дальнем конце класса послышался какой-то шум. Туйет снова произнесла четко, по слогам:

— Дик-тант!

И снова тишина. Перья окунулись в чернильницы и застыли в ожидании.

— Вы-со-ко-гор-на-я шко-ла…

Маленькие головы склонились к партам, перья медленно заскрипели по бумаге. Лбы наморщились — было над чем задуматься!

— Высокогорная школа… Точка. С новой строки.

Испуганный голосок торопливо произнес:

— Я еще не кончил, учительница.

Туйет улыбнулась и повторила громче:

— Высокогорная школа… Точка. С новой строки.

Должно быть, небо над школой постепенно затягивали облака. Зайчики на столе поблекли, потом совсем исчезли. Здесь, в горах, всегда так: редко бывает, чтобы погода не менялась по нескольку раз на день.

Закончив диктант, Туйет сказала:

— Сегодня, дети, вы можете уйти домой пораньше, я устала и плохо себя чувствую.

Не успела она договорить, как большая пестрая гурьба с шумом выкатилась из дверей. Она собрала со стола книжки и тоже вышла. Высоко на горе, по ту сторону реки, деревня мео медленно тонула в белесых тучах.

* * *

Кто-то тихонько постучал в дверь.

— Кто там?

Ответа не было, но дверь медленно отворилась. На пороге стояла девочка куитяу.

— Ну что же ты, заходи, — сказала Туйет.

Девочка вошла и тихо прикрыла за собой дверь. «Дети, когда вы входите в дом, — учила ребят Туйет, — закрывайте за собой дверь, это правило вежливости…» Девочка подошла к столу. Ей совсем недавно исполнилось двенадцать лет. Жила она в Банвапге, примерно в километре отсюда, и часто приходила к Туйет, когда та бывала дома одна. Никогда не заговаривала она с Туйет о школе и об уроках, хотя ей с трудом давалась арифметика. Она приходила к учительнице просто так, без всякого дела. Девочка могла часами молча стоять около нее. Иногда только она легонько опускала свои маленькие ручонки на ладони Туйет и говорила: «Милая учительница, я теперь мою руки чисто-чисто, правда?» Туйет обнимала девочку, крепко прижимала ее к груди и всегда вспоминала почему-то мать и Хюи, вспоминала Ханой. Может, потому, что именно в такие минуты понимала особенно ясно: нет, никогда не сможет она покинуть маленькую школу, затерянную среди гор и дремучих лесов, уехать от своих ребятишек. Она останется здесь. Конечно, Хюи ни за что на это не согласится. Он и так в каждом письме напоминает: «Скоро кончается срок твоей командировки — я встречу тебя на вокзале… Ведь я дожидаюсь тебя три года. Должны же мы наконец пожениться, как ты считаешь?.. Хотя ты вообще у нас героиня…» А что он скажет теперь?

Она еще сильнее прижала к груди черноволосую голову девочки и, точно со взрослой подругой, стала делиться с нею своими горестями. Девочка слушала внимательно и очень серьезно, совсем как большая.

— Не беспокойтесь, милая учительница, — сказала она. — Я расскажу все своему папе, и он обязательно что-нибудь придумает. Он очень умный. Он председатель, самый главный в волости!

…И так каждый раз девочка старалась утешить Туйет: «Вы не огорчайтесь, учительница, пойдемте лучше гулять. Сегодня в речке полно рыбы. Хотите, я поймаю вам рыбу, большую-пребольшую? Жаль только, я не умею ее варить…» Или: «Вы не сердитесь, учительница, я больше не буду делать ошибок по арифметике, честное слово. Я буду учиться только на «хорошо» и «отлично», как вы…»

Туйет смеялась в ответ, но эти наивные утешения все же успокаивали ее…

Сегодня, когда девочка куитяу вошла в комнату, Туйет подумала: «А ведь я ждала ее…» Она спросила:

— Ты уже сделала уроки?

— Да.

— Может быть, пойдешь погулять со мной?

— Ну конечно. На реку?

— Нет, сегодня мы поднимемся в деревню мео. Ты знаешь дорогу?

Девочка взглянула на нее и не спеша ответила:

— Знаю.

Они перешли речку по мосту, связанному из бревен. Вода внизу была совсем прозрачная. Туйет любила пить воду из этой речки, холодную и вкусную.

* * *

За рекой сразу же начинался лес. Для Туйет река служила границей. Здесь была ее школа, знакомые деревушки, люди, с которыми она успела подружиться. Одним словом, этот берег был «освоен». А на другом берегу стеной стояли джунгли, таинственные и загадочные. Лес зелеными волнами убегал вдаль по склонам гор. Это был какой-то особый мир — полусказочный, полуреальный. Иногда оттуда приходили люди, но они казались выходцами из далекой чудесной страны. Они появлялись и вновь исчезали в зеленом царстве, лежащем у подножия туч.

Девочка вела учительницу по узкой лесной тропинке. На ногах у Туйет были сандалии на резиновой подошве. Девочка шла босиком. Опа быстро шагала впереди, маленькие ступни ее оставляли на шелковистом мху слабые овальные отпечатки. Примятый мох постепенно распрямлялся, и следы таяли в бархатном зеленом покрывале. Засохшие листья шелестели и шептались между собой. Смолистый запах каких-то неведомых деревьев, сладковатый и острый, незримой пеленой обволакивал лес.

Туйет уже несколько раз хотела окликнуть девочку, сказать, чтобы она шла помедленнее, но что-то останавливало ее, может быть, ей хотелось проверить свои силы. Девочка шагала молча. Ведь в крови ее с первого дня появления на свет струились могучие токи леса. И каждый раз, входя в джунгли, она словно возвращалась к себе домой. Лес говорил с ней сложным и таинственным языком своих запахов, и она постигала этот язык, как опытный музыкант улавливает каждую ноту в многоголосом звучании оркестра. Неясные шорохи джунглей были для нее словно биение материнского сердца — вот так же явственно слышишь его четкий глуховатый стук, прижав голову к груди матери. Глаза ее как будто стали еще ярче, вобрав в себя серебристо-зеленое сияние лесного простора. Туйет шла следом за ней — здесь уже она была маленькой несмышленой ученицей.

Вдруг девочка остановилась. Туйет застыла, сердце ее забилось тревожно и гулко. Что-то случилось…

— Это олень, учительница, — сказала девочка.

— Олень?

— Он прошел здесь совсем недавно, следы еще свежие.

Туйет никогда не думала, что олень движется по лесу так бесшумно — под копытами его даже не захрустели сухие ветки, устилавшие тропу.

Девочка снова зашагала вперед. Туйет стало не по себе, когда она заметила, что проторенная тропинка давно уже исчезла. Время от времени им приходилось перелезать через преграждавшие путь стволы огромных деревьев. А иногда они, согнувшись, пробирались под склонившимися к самой земле колоннами или шли — десять, двадцать метров — по длинным замшелым бревнам. Туйет очень хотелось спросить: «А где же дорога»? Но она робела, точь-в-точь как девочка куитяу на уроках арифметики. В глубине души она корила себя: «Чего ты боишься, спрашивается? Ну и дурочка же ты, Туйет…»

Чем дальше они углублялись в лес, тем непонятнее и чудеснее становилось все вокруг. Это и вправду был совсем особый мир. Журча, извивались маленькие речки. Муравьи рядами шествовали друг за другом, как солдаты, выступившие в поход. Один здоровенный муравей, черный и блестящий, вылитый генерал, стоял посреди своего войска, словно направляя все движение. Вид у него был очень свирепый и воинственный. Богомол, раскрыв крылья, перелетел с узловатого корневища на ствол соседнего дерева и тотчас вернулся обратно. Туйет с изумлением вслушивалась в объяснения своей маленькой проводницы:

— Знаете, учительница, это богомолиха, она ищет себе мужа.

— Ну, а муравьи?

— Они спасаются от наводнения. Сегодня тепло, значит, завтра будет дождь.

Туйет подумала о двух маленьких мео. Ведь они каждый день ходили по этой дороге, слышали, как шелестят крылья этой «богомолихи», вдыхали запах влажной земли и лесных зарослей. По утрам, когда малыши приходили в класс, перед глазами у них, наверное, трепетали звенящие тишиной зеленые чащи. Какими далекими и отвлеченными должны были казаться им плюсы, минусы, знаки умножения и деления, которые выводила она на доске. Может, поэтому они и не приходят больше в школу? Маленькие мео вернулись в свой лес…

Они шли уже, пожалуй, больше часа. Туйет обрадовалась, заметив, как под ногами ее неутомимой проводницы снова появилась торная тропа. А вскоре с удивлением увидела: они подходят к перекрестку. Здесь встречалось более десятка разбегающихся в разные стороны тропинок — широких и поуже. Сухие листья и ветки, валявшиеся на земле, были искромсаны и вдавлены во влажную почву. Вдруг прямо посреди леса возникла широченная, убегающая вдаль дорога. Все говорило о том, что совсем недавно здесь прошли люди — много людей. Жизнь, шумная и суетливая, неведомо для чего вторглась в безмолвные лесные дебри. И впервые среди пряных ароматов деревьев и трав Туйет различила особый, едкий запах, который но спутаешь ни с чем, — запах человека. Девочка куитяу остановилась у огромного дерева лим[Лим — железное дерево.]. Рядом виднелся грубый очаг — три больших обломка скалы, прислоненные друг к другу. Дожди унесли из очага золу, только несколько крупных углей, отмытых до блеска, чернели меж камнями. Под деревом валялись брошенные кем-то палочки для еды. Толстый громадный корень, вздымавшийся над землей, словно напряженный мускул, судя по всему, заменял неизвестным пришельцам стул. Кто-то сидел на нем у огня долгими холодными ночами, и шероховатая поверхность корня в этом месте тускло лоснилась. Метрах в десяти Туйет увидела колодец с отверстием замысловатой формы, очень глубокий — внутри было темно как ночью. Слева, метрах в двадцати, виднелся еще один колодец — точно такой ясе формы, но помельче: должно быть, люди, копавшие его, бросили работу на середине. Следы кирки глубоко врезались в камни, словно письмена, рассказывающие о том, как сильные человеческие руки рвались к сердцу земли.

— Это дяди геологи копали тут, — объяснила девочка.

Геологи побыли здесь и отправились дальше. В недрах здешних лесов не оказалось руды.

Краска стыда залила щеки Туйет: когда она по ночам писала Хюи, матери или друзьям в Ханой о своих делах, о своей жизни в этих краях, письма всегда получались у нее какими-то загадочными и таинственными… Можно было подумать, что это она, Туйет, первая из людей кинь принесла сюда, в горы, свет знаний…

А девочка куитяу все шла и шла дальше. Дорога поднималась вверх по крутому склону. И Туйет не стала просить девочку замедлить шаг. Правда, она устала, но подбадривала себя: «Грош тебе цена, не можешь угнаться за малым ребенком».

Лес уже казался ей более привычным и знакомым. Она остановилась ополоснуть лицо у холодного прозрачного ключа, бившего прямо из расселины в скале, и сердце ее вдруг заколотилось при виде следов от подкованных гвоздями ботинок «дядей геологов» прямо на берегу ручья…

* * *

Уже вечерело, когда они добрались до деревни мео. Председатель общины — за спиной у него висела винтовка, на боку патронташ, набитый поблескивающими желтыми патронами, — обеими руками пожимал руку Туйет, радостно кивая гостье:

— Здравствуйте, уважаемая учительница… Здравствуйте… Высоко вы забрались… Высоко. Устали небось. Вы отдохните, учительница, попейте воды, потом поговорим. Ай-ай, какая жалость, вся деревня ушла на пашню. Какая жалость, люди так ждали, когда вы придете к нам в гости, учительница. Вы ведь устали, правда? Отдохните хорошенько, попейте, пожалуйста, воды.

Председатель протянул ей чашку горячей воды.

— Это двое наших детишек, что ходят в школу, па-учили меня, — пояснил он.

— Они научили вас грамоте, дядюшка? — удивилась Туйет.

Председатель тяжело вздохнул.

— Я уже старый, где мне учиться грамоте. Голова совсем никудышная… Нет, они приучили меня пить кипяченую воду. Оказывается, в сырой воде водятся такие червяки, которые могут прогрызть кишки.

Девочка куитяу, стоявшая рядом с учительницей, громко рассмеялась:

— Что вы, дядя, это никакие не червяки, просто микробы!

— Ну да, ну да, голова-то у меня никудышная, совсем никудышная!

Туйет отпила из чашки, вода приятно пахла камфарным листом.

— Я хотела проведать двух учеников, что живут в вашей деревне, — сказала она.

Председатель, выпрямившись, сидел напротив нее.

— А-а, да ведь это мои дети, оба — и девочка и мальчик.

— Они уже неделю не ходят в школу.

— Я дал им одно поручение, — улыбнулся председатель и, не дожидаясь вопроса Туйет, продолжал: — Они ушли вместе с товарищами геологами, так-то. В нашей земле ничего нет. Теперь будут искать в других горах, а мои пошли с ними проводниками. У нас ведь и заблудиться недолго, а найти дорогу — дело мудреное!

Председатель вывел ее за околицу и показал куда-то вдаль.

— Они пошли в ту сторону, во-он, где гора, покрытая тучами, видите?

Горы вдали громоздились друг на друга, до самого края земли. Так всегда бывает: человек подходит к крутой громаде, уходящей в небо, и говорит себе: «Я должен взобраться на эту гору, потому что выше ее нет в здешнем краю». Но когда он наконец достигает вершины, горизонт вдруг расступается перед его изумленным взором, и он видит десятки, сотни вершин — еще выше и неприступнее — и снова идет и идет вперед: «Я должен достигнуть самой высокой вершины!..»

Туйет, боясь не поспеть до темноты, заторопилась домой. Она написала записку двум маленьким мео, чтобы они приходили в школу, как только вернутся, что она их ждет; сложила листок, потом снова развернула его и на обратной стороне написала:

«Уважаемые товарищи из геологической экспедиции, когда вы найдете руду и вернетесь, очень прошу вас прийти в гости к нам в школу — у подножия гор на другом берегу реки. Я много рассказывала о вас ребятам. Они мечтают с вами встретиться.

Учительница низинной школы».

* * *

Вечерний лес выглядел уже совсем иначе: еще более загадочным и необычным. Туйет не узнавала дороги, по которой недавно шла. Казалось, все в чаще леса молча, тайком готовилось к начинавшейся ночной жизни. Девочка куитяу, как и раньше, войдя в лес, сразу умолкла. Только ноги ее весело мелькали на темной тропинке. Туйет устала, но старалась поспевать за нею. Ей захотелось прямо сейчас, ночью, написать письмо Хюи, поделиться с ним своими заботами. И вдруг в памяти всплыла фраза из его письма: «…Срок твоей работы в горном районе скоро кончается. Я высчитал — осталось всего три месяца. Не забудь напомнить об этом в Отделе просвещения провинции. Или, хочешь, я напишу им сам…» Она подумала: «Вот если бы и Хюи…» Нет, Хюи — человек практический, он не любит разных «фантазий», не рвется увидеть далекие горизонты и высокие горы.

Она сказала девочке куитяу:

— Приходи сегодня ко мне ночевать, ладно?..

И, помолчав, добавила:

— Вместе веселее…

На другом берегу реки показалась крыша маленькой школы. Кто б мог зажечь свет у нее в комнате? Наверно, старая Май, мать ученика из народности нунг, — они живут по соседству…

1960 г.

БИБЛИОТЕКА ВЬЕТНАМСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

БИБЛИОТЕКА ВЬЕТНАМСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:

В. А. Сластененко

Н. Т. Федоренко

П. И. Никулин

А. А. Клышко

Т. П. Редько

М. Н. Ткачев

И. П. Зимонина

НГУЕН НГОК

СТРАНА ПОДНИМАЕТСЯ

Роман

РАССКАЗЫ

♦

НГУЕН МИНЬ ТЯУ

ВЫЖЖЕННЫЙ КРАЙ

Роман

Перевод с вьетнамского

МОСКВА «РАДУГА» 1983

Редактор Е. РУДЕНКО

Нгуен Нгок, Нгуен Минь Тяу

Н 37 Страна поднимается. Выжженный край: Романы / Пер. с вьет. Предисл. М. Ткачева и Нгуен Динь Тхи. — М.: Радуга, 1983. — 511 с. — (Библиотека вьетнамской литературы)

И (Вьет)

Эти романы, написанные один в 1955, другой в 1977 г., объединяет тема борьбы вьетнамского народа против иноземных захватчиков. Оба произведения отличает не просто показ народного героизма и самопожертвования, но и глубокое проникновение в судьбы людей, их сложные, меняющиеся в годину испытаний характеры.

В книгу вошли также рассказы Нгуен Нгока.

© Составление, предисловие и перевод на русский язык, кроме обозначенного в содержании знаком *, издательство «Радуга», 1983

Н 70304-066 101-82

006 (01)-83

4703000000

НГУЕН НГОК

Страна поднимается

Рассказы

НГУЕН МИНЬ ТЯУ

Выжженный край

ИБ № 642

Редактор Е. Г. Руденко

Художник Л. М. Чернышов

Художественный редактор А. П. Купцов

Технические редакторы Е. В. Колчина, Е. В. Мишина

Корректор Г. Я. Иванова

Сдано в набор 14.06.82. Подписано в печать 22.11.82. Формат 84×108/32. Бумага типографск. Гарнитура «Обыкн. нов.» Печать высокая. Условн. печ. л. 26,88 0,1 печ. л. вклеек. Уч. — изд. л. 27,28. Тираж 50 000 экз. Заказ № 407. Цена 3 р. 50 к. Изд. № 35912

Издательство «Радуга» Государственного комитета СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва, 119021, Зубовский бульвар, 17

Ордена Октябрьской Революции и ордена Трудового Красного Знамени Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова Союзполиграфпрома при Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва, М-54, Валовая, 2 8

Отпечатано в Ордена Трудового Красного Знамени Московской типографии № 7 «Искра революции» Союзполиграфпрома Государственного Комитета СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. Москва 103001, Трехпрудный пер., 9. Зак. 0555.

Content

Нгуен Нгок
Героиня