Влада Ольховская

Дом с привидениями в подарок

© Ольховская В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Пролог

Странно так: в темноте, в момент абсолютного страха, все казалось чужим и незнакомым. Он вырос в этих местах, к каждому дереву привык, и даже то, что на два года уезжал в город, не могло повлиять на него. Детские воспоминания — самые крепкие!

Тем не менее теперь он едва ли понимал, куда движется. Все тропинки казались одинаковыми, совсем небольшой лес — каким-то безликим. Черное ночное небо и земля сливались воедино, и Жак чувствовал себя потерявшимся в пространстве.

Его преследователи не отставали. Они не кричали ему, вообще звуков не издавали, просто бежали следом. Никто не приказывал ему остановиться, как это часто показывают в фильмах, — это же реальность, они знают, что он и не подумает останавливаться.

Про себя Жак повторял слова короткой молитвы, которой его научил друг. Простой зов о помощи, который должен был помочь! Например, поразить его преследователей пламенем или что-то вроде того… В момент страха во что только не поверишь!

Но чуда не происходило. Они бежали так же, как и он: быстро, неумолимо, даже не думая отставать. Им было проще, ведь они не выбирали направление, просто следовали за ним. А он постоянно рисковал заблудиться.

Радовало лишь то, что расстояние между ними оставалось стабильным. А значит, у него еще есть шанс! Скрыться от них, конечно, не удастся, но если он доберется до деревни, ему помогут!

Он на это надеялся, верил, потому что молитва должна была принести какой-то результат! Но, увы, не принесла. Он услышал странный хлопок за спиной, почувствовал резкую боль в плече…

«Пистолет с глушителем! — догадался он, уже падая на влажную после недавнего дождя землю. — Они пришли подготовленными, твари!»

Сомнений не оставалось: это не какие-то грабители, случайно позарившиеся на его машину. Они намеренно охотились за ним.

Ему не дали возможности подняться: подхватили под руки, потащили в глубь леса. Он пытался кричать, но ему бесцеремонно заклеили рот скотчем. Все попытки Жака вырваться казались трепыханием пойманной рыбешки в их руках.

Он почувствовал, что плачет. Сейчас он не стыдился этого, потому что все его жизненные принципы, все ценности вдруг теряли свою актуальность. Он ведь так надеялся, что вера защитит его! Все, что он делал, было правильно с самого начала, и это обеспечивало ему индульгенцию. Он не обязан был принимать какие-то мучения, никто его об этом не предупреждал!

Жак хотел сказать им все это. Что он ошибся, поверил не тем словам, что раскаивается. Что готов сотрудничать, только бы ему дали второй шанс и не делали ему больно! Но никто его слушать не собирался: его рот оставался заклеенным.

Нет, ну не убьют же они его? Не должны! Такая возможность вообще никогда не обсуждалась! Все пошло неправильно, но где именно он допустил ошибку, мужчина сказать не мог.

Его притащили на какую-то поляну. Там было довольно много людей, но рассмотреть их всех Жак не мог: его постоянно толкали, дергали, да и света не хватало. Он чувствовал, что его привязывают, снова попытался вырваться и снова потерпел предсказуемую неудачу.

И за что ему это?..

Наконец они отступили, оставив мужчину привязанным к столбу. Осмотревшись по сторонам, Жак почувствовал, как кровь в его венах застывает от ужаса. Это же костер! Его привязали к столбу, со всех сторон обложенному дровами и хворостом. Вокруг костра была вырыта довольно широкая канава, призванная остановить лесной пожар. Они все продумали, они готовились к этому!

Он отчаянно замотал головой, пытаясь крикнуть, чтобы они остановились и дали ему шанс объясниться. А они просто смотрели…

— Не надо. Ты уже все сказал, время слов прошло.

На их лицах были маски. Разные… У кого-то — платки, намотанные до самых глаз. У кого-то — закрывающие все лицо балаклавы. Некоторые даже пришли в масках, расписанных под лики демонов.

И лишь один человек обошелся без маски. А действительно, какой толк скрывать свое лицо перед тем, кого все равно ожидает казнь? Он лишь накинул капюшон, маскирующий его черты тенями. Но все равно Жак узнал его…

А лучше бы не узнавал!

— Ты же мертв, Уилл… — попытался произнести он, однако заклеенный рот не позволял вырываться словам.

Этот мужчина был мертв, давно! Его закопали в землю! Мог ли он быть настолько силен, что выбрался оттуда, с того света, чтобы перегрызть им глотки?! Если так, то надежды нет ни для кого, бегство не поможет…

Мужчина в капюшоне улыбался, словно подтверждая худшие из догадок Жака. Пленник перестал дергаться и сопротивляться, он просто повис в удерживающих его веревках. Он даже не смотрел на своих пленителей, только вниз, на землю. Не молился, даже ни о чем не думал.

Когда они плеснули зажигательную смесь на дрова и на его одежду, Жак и не дернулся. Сознание словно плыло в пустоте. Он не питал иллюзий насчет собственного будущего и прекрасно знал, что произойдет дальше.

Но какой смысл сопротивляться, если за ними всеми начал охоту демон?

Часть I

Ведьмы среди нас

Глава 1

Ехать в другую страну, чтобы получить наследство человека, с которым тебе и встретиться-то не довелось… Пожалуй, не самый редкий случай. По крайней мере, сценаристы очень любят такой поворот сюжета: внезапно свалившийся на главного героя подарок двоюродного дедушки, о котором этот герой и знать не знал!

В случае Виктории Сальери не было даже отдаленного, позабытого в семейных альбомах родства. Она прекрасно знала, что «благодетельница» не приходилась ей никем — ни родственницей, ни подругой, ни знакомой. Да и сама Сильвия Карье полностью осознавала, что отдает свои миллионы абсолютно незнакомому человеку.

Но так сложились обстоятельства. В некотором смысле выбора не было у обеих женщин.

Сильвия Карье, известный дизайнер и гениальный создатель ювелирных украшений, всю свою жизнь посвятила обожаемому сыночку Антонио. Мужа она тоже любила, но меньше, к невестке относилась с неприязнью и лишь внучке передала часть такой же пламенной, безотчетной любви. Естественно, долгие годы ей казалось немыслимым, что она передаст свое состояние и созданный ею модный дом кому-то другому! А уж тем более неизвестной ей русской девушке. Но… все поменялось так быстро, что она даже вряд ли заметила переходный момент, своеобразную точку невозврата.

Она не знала, когда и почему ее сын увлекся сатанизмом. Матери, подобные ей, просто неспособны увидеть это в своих детях. Ее Антонио? Сектант и убийца? Быть не может! Когда ее мужа жестоко убили, она подозревала кого угодно, только не свою кровиночку. Когда невестка почувствовала неладное, Сильвия лишь посмеялась над ней.

А потом Антонио расправился и с женой, и с дочерью, принес их в жертву. Сильвия видела результат собственными глазами и игнорировать истину больше не могла. В то же время любовь не поддается логике и морали. Она так и не решилась рассказать обо всем полиции. Антонио, сначала подумывавший избавиться и от нее, решил, что она сломалась.

Но Сильвия скорее затаилась, решая, как быть дальше. Когда врачи сообщили ей, что у нее рак и жить ей осталось совсем немного, она поняла, что должна сделать. Она собрала целую пачку документов, доказывавших вину Антонио, и спрятала их в коробке с лучшим из изготовленных ею украшений — колье «Белый пион». Антонио узнал об этом, но было слишком поздно: украшение отправилось в Россию.

По иронии судьбы, оно досталось как раз Вике. Другая девушка еще могла бы решить, что это розыгрыш, и просто выбросить бумаги. Вика же почувствовала: за всем этим скрывается что-то серьезное, страшное. Вместе с новой подругой, Агнией Тумановой, она постепенно узнавала историю погибшей невестки Сильвии.

Между тем Антонио сумел вычислить, кому досталась заветная коробка. Ему нужно было вернуть ее любой ценой. Во-первых, компромат, собранный на него родной матерью, мог отправить его за решетку до конца жизни. Во-вторых, Сильвия составила завещание так, что все средства, принадлежавшие ей и ее покойному мужу, достанутся обладателю колье «Белый пион», кем бы он ни был.

Антонио и его «единомышленники» по секте пытались поймать Вику, но напрасно: девушка каждый раз ускользала от них. Правда, сама Вика подозревала в нападениях совершенно другого человека, и это несколько усложнило ситуацию. Наконец разъяренный Антонио отправился за ней лично. Вике удалось спастись, а ее преследователь был ранен.

Его жизни это ранение не угрожало, но на этом свете он все равно не задержался. От него избавились его же друзья-сатанисты, решившие, что он может сдать их властям. А Вика тем временем отправилась на встречу с адвокатом Сильвии, от которого и узнала о наследстве.

Тот первый визит во Францию был коротким. Девушка еще приходила в себя после пережитого, посещать дом семейства Карье ей совсем не хотелось. Но постепенно Агнии и Марку удалось уговорить ее осмотреть усадьбу. Тем более что с местом проведения собственной свадьбы она до сих пор не определилась, может, этот вариант окажется не худшим!

По крайней мере, так думала Агния. А Вика точно знала, что не будет устраивать свою свадьбу там, где уже была разрушена чужая семья. Но от поездки все равно не отказалась: ведь Франция одной усадьбой не ограничивается! К тому же ей самой было любопытно, как выглядит жилище знаменитой Сильвии Карье.

В дверь ее спальни постучали. Секундой позже в комнату заглянул Марк:

— Ты как, готовишься? Машина будет через час.

— Я помню, — улыбнулась в ответ девушка. — Чемоданы уже собраны, я так… думаю просто.

— Надеюсь, не о чем-нибудь депрессивном? Об этом нельзя! Все будет хорошо, вот увидишь!

Он всегда мог поднять ей настроение. Всегда. Для этого Марку не нужно было даже особенно напрягаться, хватало того, что он рядом. Сейчас ей сложно было представить свою жизнь без него, без этой связи между ними и чувств… А ведь когда-то она готова была объявить, что отношения — явление чисто прагматическое, романтизировать их не надо.

Собственно, она так ко всей своей жизни относилась. Распланировала ее заранее, чуть ли не со школьных лет: выбрала для себя профессию переводчика, успешно отучилась, стала подыскивать место работы. Самым удачным вариантом неожиданно оказалось международное брачное агентство, но чтобы устроиться туда, необходимо было состоять в официальном браке — такие требования выдвинуло потенциальное начальство. Вика, у которой тогда не было даже жениха, не расстроилась. Она попросила неделю отсрочки и потащила в загс старого друга — итальянца Алессандро Сальери, ведущего хиппующий образ жизни.

В принципе, ее все устраивало — пока не грянул гром. Вика обнаружила, что за ней начал охоту самый настоящий маньяк. А помочь оказалось некому! Родителей она втягивать боялась, подружки могли разве что посочувствовать, законный супруг не собирался вылезать из кальянных паров очередной вечеринки.

Тогда в ее жизни появился Марк. Он не оставил ее, несмотря на угрозу собственной жизни, а девушка впервые почувствовала, что влюбилась. Правда, тогда счастье длилось недолго: Вике сообщили, что Марк, постоянно проживающий в Германии, женат, да еще и сынишку воспитывает. Отнимать у ребенка отца Вика не собиралась, поэтому сама прекратила отношения, ничего не объясняя.

Марк пытался выяснить, что на нее нашло, а она избегала встреч. В итоге, как показалось Вике, он смирился… Однако она его серьезно недооценила. С помощью Матиаса Штайна, старого друга и владельца немецкого брачного агентства, Марк организовал совместный проект с работодателем Вики. Пять русских невест отправились на Рождество в Германию, а Вику назначили их сопровождающей.

Встречи с Марком она не ожидала, поэтому и разговора избежать не сумела. И не зря. Выяснилось, что с женой мужчина развелся за два года до знакомства с Викой, а ребенок вообще не от него. Из всей семьи у него осталась только племянница, Ева. Которая и стала причиной его развода.

Вообще, изначально семейство Азаровых, перебравшееся в Германию, было довольно дружным: отец, мать, старшая дочь и младший сын. Но долго идиллия не продлилась: сестра Марка Елена сочла, что родители сломали ей жизнь, столь стремительно сменив место жительства. Нелепая подростковая обида оказалась настолько сильной, что Лена ушла из дома, едва достигнув совершеннолетия. Больше их с братом пути не пересекались. Точнее, иногда она звонила домой, чтобы сообщить, что жива и здорова. Но чем она живет, есть ли у нее семья — таких сведений из женщины было не вытянуть. Отец и мать ушли из жизни, так и не дождавшись ее возвращения.

Да и Марк потерял всякую надежду на встречу… А потом ему сообщили, что Лена умерла. По официальной версии, ее зарезала собственная четырнадцатилетняя дочь, когда мамаша пребывала в состоянии наркотического опьянения. Ева родилась с серьезными психическими отклонениями, она была и не на такое способна. Марку настоятельно рекомендовали оставить ее в больнице, откуда девочку позже передали бы в специализированный интернат.

Но Марк уперся. Он чувствовал огромную вину перед погибшей сестрой, понимал, что Ева — его единственная родственница. Поэтому он оформил опекунство.

Его супруге это совсем не понравилось. Мало того, что психопатку в дом привел, так еще и деньги на нее стал тратить, а не на ее сыночка, которого она нагуляла неизвестно от кого. Марк старался найти компромисс, нанял для Евы сиделку, снял отдельный дом. Но жена все равно была недовольна и при первой же возможности променяла его на соотечественника побогаче.

Это предательство Марк воспринял болезненно. Он не спешил с новыми отношениями, снова жениться вообще не собирался. Встреча с Викой стала для него переломной.

— Может, отменим поездку? — предложил он. — Мне кажется, ты не хочешь…

— Хочу, — заверила его Вика. — Даже очень! Просто я устала что-то в последнее время… Но в этом плане поездка даже на пользу мне. Можем спуститься вниз, чтобы ты лично видел, что суицидальных наклонностей я по-прежнему не испытываю!

— Ну и шуточки у тебя…

Он приобнял девушку за талию и вместе с ней спустился вниз, в гостиную. Там, свернувшись в кресле, уже ждала Ева.

Нельзя было отрицать, как сильно она изменилась за месяцы их знакомства. Первые шестнадцать лет своей жизни Ева практически не разговаривала с окружающими, не показывала свои эмоции и предпочитала сторониться других людей. Что происходит у нее в голове, оставалось загадкой даже для самых близких людей. Марк узнал о том, что она свободно понимает речь, лишь через два года после того, как стал ее опекуном.

А Ева всего лишь жила в своем мире — со своими правилами и ценностями. В принципе, она любила и мать, и дядю, просто не считала нужным это показывать. Ее непосредственное окружение до поры до времени не вызывало у девочки никакого интереса.

Потом случилась эта история с маньяком. Ева, с которой Марк общался по видеосвязи, живо заинтересовалась ситуацией и дала пару дельных советов. Позже она помогла Вике спастись от пришедших за ней похитителей.

Также оказалось, что свою мать Ева не только не забыла, но и не оставила стремления отомстить за нее. Она уговорила дядю встретить ее семнадцатый день рождения в Генуе. Марк, не заподозривший подвоха, согласился. Вика сомневалась, но достойной причины отказать не могла.

А в Генуе находился дом Луки Аворио — человека, который и заставил Елену работать на подпольную организацию, угрожая расправой над ее дочерью. Непосредственно к убийству он не имел никакого отношения, но препятствовал нормальному расследованию и всю вину свалил на Еву. Девочка такого не простила.

Чего она не знала, так это того, что когда-то именно Аворио разлучил ее родителей. Отец Евы вовсе не был «случайным партнером», которого ее мать благополучно забыла. На одной из секретных баз Лена Азарова встретила талантливого хирурга Эрика Тайлера, который, как и она, был втянут в проект обманом. Любовь молодых людей была стремительной и противоречащей всем правилам. Вскоре Лена забеременела, оба планировали прекратить работу на мафию.

Но Аворио не мог потерять двух высококлассных специалистов, поэтому с помощью шантажа разлучил их. Эрик остался при нем ассистентом, Лена отправилась на базу в Германии. При этом хирургу было сказано, что у него родился сын — и сразу же умер. Эрик, как решил Аворио, сдался и теперь был готов безропотно выполнить любой приказ. На самом же деле Тайлер просто выжидал, стал двойным агентом, помогавшим властям разоблачать тайные химические лаборатории организации. Все эти годы он жил лишь надеждой снова встретиться с Леной и рассказать ей правду.

А вместо этого в Генуе он пересекся с Евой. Сходство отца и дочери было очевидным, сроки тоже совпадали — сомневаться ни в чем не приходилось. В тот момент обычно спокойный Тайлер и потерял контроль, поддавшись жажде мести. За это он чуть не поплатился жизнью.

Прощать его Ева не спешила. Пока он отлеживался в итальянской больнице, девочка вернулась в Москву. Но Эрик последовал за ней. Возвращаться к шпионской деятельности он не собирался, планируя вместо этого открыть частную клинику и использовать немногие удачные разработки мафии для лечения людей.

Благодаря его упрямству и серьезной поддержке со стороны Вики наладить контакт все же удалось. Подтверждением этого стала недавняя совместная поездка отца и дочери в Германию, где они обнаружили послание от Лены, которое та оставила незадолго до своей смерти.

У ног Евы мирно дремал пес, который стороннему наблюдателю наверняка показался бы слишком опасным для дома животным. Голова крупной овчарки была вся в шрамах, а когда собака бодрствовала, становилось видно, что один глаз затянут белой пленкой. Узнай врачи, что Еве доверили мощного пса, истерики не избежать. Однако Вика не видела в этом ничего страшного: Хан свою хрупкую, воздушную хозяйку обожал и подчинялся каждому ее слову.

А все потому, что Ева когда-то спасла ему жизнь — животные такого не забывают. Вместе с Максимом Лисицыным, другом их семьи, девочку похитила его сводная сестра Нина. Собственно, нужен ей был один Максим, которого она считала причиной всех своих бед, Ева же оказалась рядом по чистой случайности. Однако для Нины эта случайность стала роковой.

Лисицына планировала поиздеваться над мальчишкой, а потом убить его, чтобы стать единственной наследницей состояния их отца, которого она же и отправила на тот свет. Однако все пошло не так. Ева с легкостью разгадывала психологические головоломки, портила ловушки и в конечном счете умудрилась обвести саму Нину вокруг пальца.

Хан в то время был служебной собакой местного егеря. Егеря убили люди Нины, а пса серьезно ранили. Он бы замерз среди снегов, если бы его не обнаружила Ева. Тело пса было нашпиговано дробью, особенно пострадала морда. Как девушке удалось выходить его в таких условиях практически без лекарств, поражались даже опытные ветеринары. Хан же о причинах не думал, он просто платил своей хозяйке безусловной преданностью.

Да и Ева не спешила расставаться с ним и даже отказалась без него лететь во Францию, что добавило им проблем с авиаперевозкой животного. Радовало хотя бы то, что в Германию она овчарку тоже таскала, так что документы были оформлены заранее.

— Ты уверена, что он никого в аэропорту не съест? — поинтересовалась Вика, кивая на пса.

— Не успеет, — философски рассудила Ева. — Полет недостаточно длинный, чтобы он хотя бы клетку прогрыз.

— Ты не считаешь, что перелет станет для него слишком большой травмой?

— Меньшей, чем расставание на несколько недель. Он никому не верит. Только мне. И я его понимаю. Потому что тоже никому не верю. Но я и себе не верю.

Поехать во Францию с Марком и Евой казалось логичным решением. Они все-таки семья, с ними это действительно будет отпуск! Но вот четвертый участник их поездки для Вики стал полной неожиданностью.

— Спасибо еще раз, что согласились взять меня с собой, — сказал Максим, настраивая кодовый замок на чемодане. — Знаю, что паразитирую… Но я правда признателен!

— Перестань благодарить! — отмахнулся Марк. — Нам несложно, я рад, что ты составил нам компанию. Ты ведь нас в своем доме когда-то принимал! Свои люди.

Узнав об их готовящейся поездке во Францию, Максим принялся настойчиво уговаривать их взять его с собой.

Марк отличался искренней добротой и прямолинейностью, поэтому скрытых причин искать не стал и согласился. Вика тоже не видела оснований для отказа, вместе действительно веселее, да и мальчишке отдых полноценный не повредит: он ведь сразу после похищения к работе приступил, в себя толком не пришел. Пусть отдохнет!

И это все вроде замечательно, но Вику не покидало чувство, что он что-то не договаривает. Когда она пыталась расспросить его о причинах внезапно вспыхнувшей любви к Франции, Максим отшучивался и отводил взгляд.

Девушка могла бы настаивать и дальше, но решила от этой идеи отказаться. Пусть делает что хочет, хуже от этого не будет! Интриги и зловещие замыслы обычно вынашивает Ева, вот о ком реально надо беспокоиться! А этот пусть в себя приходит после недавних потрясений.

С ними изначально собирался и Эрик, но не смог. Ему нужно было всерьез заняться организационными вопросами, связанными с клиникой. Это ничего… с ним и со всеми остальными они все равно увидятся очень скоро, они ведь решили, что свадьба в любом случае состоится в мае.

— Ты вообще хоть раз во Франции был? — поинтересовался Марк, обращаясь к Максиму.

Вопрос был обоснованным, потому что вырос Лисицын в обеспеченной семье. Да и парень подтвердил их догадки:

— Был. Но не в доме с привидениями!

— Ай, да ну тебя! — возмутилась Вика. — Мне и так не по себе, что мы в дом сатаниста едем, а тут еще ты глупости говоришь!

— Это не дом сатаниста, а дом его матери, — напомнил Марк.

— Да, но, судя по письмам, там какие-то ритуалы проводились!

— И что? Собралась кучка безумных фанатиков и постояла кружком в подвале! Вик, ну я тебя прошу, не реагируй на всякий бред! Это всего лишь дом, вот увидишь!

— Я-то увижу, но только потому, что любопытство во мне сильнее здравого смысла!

— Здравый смысл — зло, — усмехнулась Ева. — Сковывает мышление. Увидишь призрака — будешь свободней.

— Ты издеваешься?!

— Да.

Спор мог бы и продолжаться, если бы с улицы не донесся сигнал автомобиля — за ними приехало такси. Сейчас они все выезжали из дома друзей, но к моменту возвращения должен был завершиться ремонт в их собственном доме. Это Вику радовало, потому что французскую усадьбу она как постоянное место жительства даже не рассматривала.

Водитель такси хоть и был предупрежден о наличии у клиентов собаки, но реальная картина его все же впечатлила. Несмотря на равнодушный вид Хана, он старался не приближаться к овчарке, а потом и вовсе дожидался, пока они закончат погрузку, в своем кресле.

Прикидывая, не забыла ли она чего, Вика старалась не думать о том, что они не купили обратные билеты. Потому что не знали, сколько времени пробудут там. Марку казалось, что это хорошая идея — просто насладиться отдыхом. Да и Вика его изначально поддерживала.

А вот теперь начинала сомневаться…

* * *

Еще в молодости Луи Жире знал, что выживать адвокату тяжело. Не работать, а именно выживать. По крайней мере, если заниматься этим всерьез, а не довольствоваться разводами и мелкими финансовыми махинациями.

Он подготовился ко всем подводным камням профессии и ничего не боялся. Жире просто научился защищаться, каким бы ни был враг. Конкуренты предсказывали, что с таким подходом он больше сорока лет на этом свете не проживет. Однако недавно мсье Жире отпраздновал шестьдесят второй день рождения, был вполне бодр и счастлив.

Правда, причин для беспокойства меньше не становилось. Вон, недавно одна из его богатейших клиенток, Сильвия Карье, проблем подкинула… Такое завещание составила, что на бред похоже! С выполнением ее последней воли было немало хлопот, хотя от нее такого следовало ожидать — она же наполовину итальянка, кровь горячая, а решения далеко не всегда разумные.

Жире мог бы и отказать ей. Он же не ручная собачонка и не личный раб, чтобы каждую прихоть выполнять! Тем не менее он очень точно соблюдал ее указания. Потому что уважал ее. К своему солидному возрасту Жире успел усвоить, что людей, достойных уважения, гораздо меньше, чем людей с большими деньгами.

Да и сыночка ее он недолюбливал. Избалованный мажор, который все в жизни перепробовал и вместо того, чтобы достойно продолжать дело своих родителей, сатанизмом увлекся! Это ж надо додуматься было! А когда выяснилось, что Антонио лично убил жену и дочь, ситуация приобрела еще более мрачный оттенок.

Поэтому Жире был рад тому, что наследство в итоге досталось русской девушке, с которой Сильвия и знакома-то не была. Это лучше, чем передать деньги Антонио и его дружкам! Правда, адвокат предполагал, что секта так просто не успокоится, поэтому сам бдительности не терял. Но… если мстить и будут, то ему, он же их всего лишил. Вряд ли они станут приставать к новоиспеченной наследнице.

Даже осознавая опасность ситуации, адвокат все равно не собирался до конца дней отсиживаться дома. Поэтому на очередную встречу коллег, проходившую в виде конференции в Марселе, он поехал без лишних сомнений. Он и раньше ничего не боялся, и сейчас не собирался.

Здесь собралась элита юридического мира Франции, и многих он знал лично. Несмотря на то что все друг другу улыбались, никаких иллюзий Жире не питал. В их профессии дружба — явление крайне редкое. Хорошо, если вражды нет или прямой конкуренции! Тогда обычно соблюдается вежливый нейтралитет. Если сохранять его не получается, то принято держаться на расстоянии друг от друга.

С Селиной Дюпуи было именно так. Когда-то он уверенно и нагло перешел ей дорогу, и молодая адвокатша этого не простила. Жире находил это смешным, однако не позволял себе наивно недооценивать ее, потому что она женщина или потому что ей всего тридцать три. Он прожил так долго лишь потому, что всегда отдавал должное своим конкурентам.

Теперь же мадам Дюпуи уверенно двигалась к нему. Улыбалась весьма приветливо и смотрела ему в глаза. Это не сулило ничего хорошего.

— Добрый вечер, — кивнула она. — Как вам встреча? На мой взгляд, скука смертная!

— Как обычно. Но вино весьма недурное, а что нужно старику вроде меня?

— Вечно вы на себя наговариваете! — рассмеялась она. Селина не была красивой, но компенсировала это очевидной ухоженностью. — Какой вы старик! Нет, только дурак в это поверит.

— Значит, я дурак, ведь я в это верю, — смиренно опустил голову Жире.

— К счастью, ваши клиенты гораздо прозорливей! Ведь иначе они не поручали бы вам такие сложные дела. Собственно, об этом я и хотела поговорить…

Он прекрасно знал, что у нее есть цель, просто так она подходить не станет. Тем не менее Жире был удивлен. Профессионалы ее уровня редко позволяют себе подобную прямолинейность.

— О клиентах? Дорогая моя, вы шутите!

— Ну почему же? О чем еще нам говорить, как не о наших дорогих клиентах!

Она смеялась, но ее глаза оставались серьезными и настороженными. Жире никак не мог взять в толк, что с ней происходит.

— Мы с вами можем говорить о чем угодно! — отозвался он. — О сегодняшней погоде, о том, какой нудный попался оратор на утреннем семинаре, о ценах на недвижимость и проблемах миграции. Но только не о клиентах. Селина, что происходит?

По большому счету, он сейчас тоже нарушил этикет, но ему было плевать. Она ведет себя странно, и плести словесные кружева Жире не намерен был.

— Ничего не происходит… Жизнь и работа, как обычно! Думала, двум старым знакомым будет интересно обсудить дела, с которыми они сталкивались. Особенно если это очень похожие дела.

— Да? И с какими же похожими делами мы сталкивались?

Вопрос не был формальностью, Жире действительно интересовал ответ. Он, как ни старался, не мог припомнить, где пересекались их пути после дела, на котором и произошел конфликт. Не то чтобы он намеренно избегал ее, просто так получалось. Он в последнее время вообще с коллегами не взаимодействовал…

К счастью, тут Селина темнить не стала:

— Вы ведь работали с завещанием Сильвии Карье, не так ли?

— Я работал с ней и при жизни.

— Повезло вам, это была уникальная личность! А вот мне с ней познакомиться, увы, не довелось. Зато я знала ее сына Антонио, он обратился ко мне год назад…

Этого только не хватало! Разговор нравился Жире все меньше. Он видел, что на шее его собеседницы висит католический крестик…

— Поздравляю, но при чем здесь я? С мсье Карье я как раз не сотрудничал. Не могу сказать, что сожалею об этом.

— Да и я с ним близко знакома не была. Он обратился ко мне с очень странной просьбой… Он оставил мне свое завещание. Я была крайне удивлена! Ведь мсье Карье был молод и, в отличие от своей матушки, ничем серьезным не болел. А не так давно, всего два месяца назад, он погиб. Да еще в Москве! Представляете? Разве не оттуда родом та девушка, которая получила имущество Сильвии Карье?

— Вы всерьез ожидаете, что я буду это обсуждать?

— Нет так нет… но совпадение удивительное!

В совпадения Жире не верил, он прекрасно знал, зачем Антонио направился в Москву. А Селины это как раз не касалось.

Адвоката напрягало совсем другое…

При всем своем фанатизме, в карьере Антонио особо не продвинулся. Он управлял фирмой отца, жил в родительском доме на родительские же деньги, да и то знал, что по завещанию ему это не принадлежит и вот-вот достанется другому человеку. Ничего своего Антонио Карье не нажил, только чужое испортил.

И о каком завещании тогда может идти речь?!

* * *

Максим старался держаться как можно более естественно. Получалось неплохо: он в этом деле наловчился, когда начал управлять компанией отца. Иначе нельзя, руководители филиалов и так не слишком рады, что приходится подчиняться, по сути, мальчишке.

Но до идеального самоконтроля ему было далеко. Все время пути он то и дело поглядывал на Еву. А вот она свои эмоции вообще никак не выдавала: в машине смотрела в окно, в самолете — в иллюминатор. При прохождении таможенного контроля улыбалась, отвечала на все вопросы и выглядела вполне нормальной.

Поначалу это удивило Максима, но потом он случайно услышал, как Вика говорила Марку:

— Правильно все-таки сделали, что взяли с собой ее псину. Без Хана она бы не была такой шелковой!

— Ну, зато теперь мы знаем, что чувство благодарности ей не чуждо…

С собакой все оказалось не слишком сложно. Максим опасался, что придется долго ждать, но нет. Судя по всему, четвероногие пассажиры путешествовали через этот аэропорт довольно часто, сотрудники точно знали, что и как делать.

Франция встретила их теплом, сравнимым, пожалуй, с летним. Это не могло не радовать, от дождей Максим устал. Он планировал наблюдать за Евой и дальше, но переоценил свои силы и уснул уже на пути в усадьбу.

Когда он проснулся, они въезжали в какую-то деревню.

— А что, мы на сельский туризм переключились? — сонно поинтересовался Максим.

— О, вы посмотрите, кто снова с нами! — фыркнул Марк. — Нет, планы те же. Просто это самая короткая дорога. Сейчас выедем из деревни и совсем скоро в усадьбу приедем.

Места были романтичные — в сдержанном французском стиле, как на картинке. Природа отлично сочеталась с провинциальными домиками. Многие улицы были вымощены камнем, и Максим подозревал, что это не современное решение, а реальное наследие прошлого.

Правда, здешние жители не выглядели счастливыми и умиротворенными. У парня складывалось впечатление, что многие из них чем-то обеспокоены. Не все, конечно, но для милой деревушки все равно много. К тому же Максиму показалось, что на первой странице выложенных на прилавке газет изображен горящий человек.

Это настораживало настолько, что он хотел попросить остановиться. Но отказался от этой идеи. Все устали после перелета, все стремились домой. Да и вообще, какая им разница, что происходит в какой-то деревне?

Дорога сделала еще два поворота, прежде чем привести их к огороженной территории усадьбы. Если бы Максим не знал, что постройка не очень старая и делалась по проекту Карье, решил бы, что это настоящий замок. В здании было что-то средневековое. За кованой оградой просматривался великолепный ухоженный сад, украшенный статуями и фонтанами.

Ни о каком запустении и речи не шло. Среди цветов не было сорняков, дорожки кто-то регулярно подметал. Судя по всему, даже при отсутствии владельцев персонал в усадьбе остался. Ворота им машиной открыл охранник, а это говорило о многом.

— Тут остались все те, кто работал при Сильвии, — пояснил Марк. — В основном это жители окрестных деревень, они привыкли приходить сюда. Да и бюджет для этого выделен солидный, нет смысла кого-то увольнять.

— И новых нанять будет не так просто, — добавила Вика. — Эти-то усадьбу уже знают как свои пять пальцев!

— Да, но как они отнесутся к тому, что здесь теперь будут всем заправлять незнакомые люди? — осведомился Максим.

— Я, если честно, с ними общалась совсем мало — в прошлый раз мы приехали в усадьбу на один день, даже не ночевали. Но тогда они показались мне вполне довольными. А им-то что? Деньги им платить будут как и раньше. А если выбирать между мной и Антонио, думаю, я покажусь им не самой плохой хозяйкой!

— Ну, если так к этому подойти, то да…

Перед домом располагалась пустая парковка. Там и остановилась их машина. Первым на волю вырвался Хан, которому вынужденное отсутствие движений далось труднее всего. Пес с нескрываемой радостью умчался в глубь сада.

— Внутри кто-нибудь есть? — Ева кивнула на дом.

— Нет, в усадьбе только охранник, который постоянно в той будке у ворот… Остальных я попросила сегодня не являться, — ответила Вика. — Нам так будет удобней, да и им лучше привыкать к нам постепенно! А что до сумок… Что, мальчишки наши их не перенесут в дом?

Под мальчишками, как понимал Максим, подразумевались он, Марк и водитель. При том, что дамского багажа было больше, чем их собственного. Но он не протестовал. Пусть видят, что он полезен… Возможно, тогда не будут задавать вопросов.

Хотя по взгляду Вики видно: она что-то подозревает. А Ева… она себя не выдала, но, скорее всего, обо всем догадалась. Ее ведь не проведешь!

Тем более что в эту поездку Максим напросился именно из-за нее. Ему было неловко проявлять такое упорство, но ничего поделать с собой он не мог. Хотелось снова почувствовать покой, с которым он распрощался после возвращения девушки из Германии.

А все потому, что случайно подслушал разговор ее отца и дяди.

— Ты уверен? — изумленно спросил тогда Марк.

— Абсолютно. Она выбрала Матиаса, ты понимаешь, о чем я, — пояснил Эрик. — А у него не хватает духу ее послать — потому что он сам не определился, чего хочет.

— Но ей же…

— Скоро будет восемнадцать лет. Она выросла. И… не будем забывать, что она не совсем здорова. Я пока не знаю, что делать — и можно ли что-то сделать вообще. Просто будем держать ситуацию под контролем.

Максим прекрасно понимал, о чем речь: Ева, похоже, влюбилась в этого Матиаса! А тот старше ее — он ровесник Марка! Это и для обычной девушки не нормально, а уж для нее и подавно.

Потому что этот Матиас наверняка избалованный женщинами вечный холостяк. Что он может ей дать? Да ничего, кроме боли и разочарования! Для нее это станет новой травмой, может, решающей!

А Максим знал, что она на самом деле не такая жесткая, как многие считают. Он видел ее ранимой, милой, пусть она сама этого и не признавала… Матиас никогда не разглядит такого в ней! Его если что и привлечет, так это ее красота!

Поэтому никакой связи между ними допускать нельзя. Если Марк этого не понимает или недооценивает серьезность ситуации, придется брать дело в свои руки! Максим был полностью убежден, что только он один знает Еву по-настоящему, только с ним ей будет хорошо. Поэтому она должна быть с ним любой ценой!

Проблема в том, что заставить ее невозможно — она ему голову открутит. Надо как-то по-особому к этому подойти, но как — парень пока не представлял.

Он решил, что лучшим вариантом будет отправиться с ней во Францию и просто действовать по обстоятельствам. Как бы то ни было, он должен ее спасти!

Глава 2

Вставать рано даже в отпуске для некоторых — привычка, но только не для Вики. Она привыкла уже к поздним подъемам… А для Марка пробуждение в семь утра стало таким естественным, что он и в будильнике не нуждался.

Утешало то, что у него хватило такта тихонько собраться и уйти. Вика сквозь сон заметила это, но не сочла нужным реагировать. Она планировала проснуться полностью тогда, когда захочется — и с лучами солнца, проникающими в спальню.

У нее почти получилось. Солнце за окном взошло, но до спальни добраться не успело, когда зазвонил телефон, стоящий на тумбочке у изголовья кровати.

Телефон был стационарный — стилизованный под аппарат вековой давности, явно очень дорогой. Вика пока даже не узнавала, какой здесь номер телефона.

Тем не менее звонки продолжались. Девушка отчаянно пыталась вспомнить, мог ли кто-то из ее знакомых попробовать дозвониться сюда. А что, если это друзья предыдущих владельцев? Тяжело будет общаться даже со знакомыми Сильвии, не говоря уже о дружках Антонио! О них Вика предпочла бы никогда ничего не слышать. При таком раскладе лучше не отвечать!

Да, но с другой стороны, знакомые Сильвии и Антонио должны были уже усвоить, что те мертвы — сколько месяцев прошло! Высока вероятность, что звонят из коммунальной службы, кто-то из прислуги, да и у адвоката этот номер есть!

В конце концов Вика решила, что телефонный разговор ей никак не повредит. Даже если от этого возникнет какая-то проблема, лучше узнать о ней пораньше, а не прятаться, ожидая, когда она вылезет сама!

Судя по тому, что звонок не прекращался, кто-то очень уж хотел поговорить с ней.

— Алло…

— Мисс Сальери? Здравствуйте! Простите, что беспокою вас в столь ранний час. Надеюсь, не разбудила?

Говорили с ней по-английски, и это радовало, потому что французского Вика по-прежнему не знала. Голос был молодой, женский и откровенно жизнерадостный. Может, конечно, это и сатанисты, но маскируются они очень ловко…

— Не разбудили, — соврала Вика. — Извините, я не представляю, с кем сейчас говорю.

— О, это моя оплошность! Простите, что не представилась сразу, — затараторила девушка. — Мы раньше с вами не были знакомы… Меня зовут Аманда Корнуолл. Я хочу попросить вас уделить мне немного времени.

— Этим я как раз и занимаюсь. Откуда у вас мой номер?

— От адвоката, господина Жире. Он сообщил мне, что вы приехали сюда, чтобы подготовиться к свадьбе, и хотел сделать вам подарок, порекомендовав меня. Я занимаюсь профессиональной организацией свадеб.

Вика не смогла сдержать улыбку. Типично адвокатский подарок! Он ни за что не платил, просто свел человека, который может продать, с человеком, который хочет купить. Тем не менее его рекомендация дорогого стоила, да и сама идея профессиональной организации свадьбы привлекала. Вика так намучилась с одним лишь выбором платья, что заниматься остальными делами просто не хотела.

Тем более что эта Аманда показалась ей особой довольно дружелюбной. Так что сворачивать разговор Вика не спешила.

— Что вам еще сказал уважаемый адвокат?

— Совсем немного, вы ведь его знаете — он не очень разговорчив! Он только сказал, что в мае у вас будет свадьба. Мисс Сальери, не поймите меня неправильно, я не агент по активным продажам. Я занимаюсь организацией свадеб на премиальном уровне. Но я не знаю, могу ли быть вам полезна! Я не хочу навязываться, если окажется, что вам это неинтересно, я вас больше не потревожу.

— Я не говорила, что неинтересно! Напротив, очень даже любопытно. Я об этом, признаюсь честно, не думала еще. У нас главная задача стояла добраться сюда. Мы еще и собаку с собой тащили, а это дополнительные проблемы! Я думала, что свадьбой займусь после того, как доберемся до пункта назначения.

— Понимаю, принцип решения проблем по мере их поступления, — посочувствовала Аманда. — Но и времени у вас осталось немного, всего месяц!

— Что, ничего серьезного уже не успеем?

— Успеем все, что захотите, только для этого нужно решать уже сейчас. Как вы смотрите на личную встречу?

— Очень даже положительно смотрю! — заверила ее Вика. — Я, правда, не рискну далеко уезжать от усадьбы, поэтому, если вы меня навестите, буду просто счастлива.

— Никаких проблем! Я буду у вас… Ну, примерно через час, не раньше.

— Согласна, буду рада вас видеть!

Аманда не спрашивала адрес, но это как раз казалось логичным. Телефон получить сложнее, чем узнать, где жила знаменитый модельер!

Завершив разговор, Вика быстро оделась и отправилась на поиски Марка. Особняк все еще был непривычным, казался слишком большим и чужим. Да, его изысканная роскошь впечатляла. Но девушка не могла избавиться от ощущения, что оказалась в доме с привидениями! Думать о людях, которые жили здесь раньше, и вовсе не хотелось.

На кухне уже возилась кухарка — улыбчивая и крайне неразговорчивая женщина средних лет. Собственно, а с чего ей быть разговорчивой, если новые хозяева не знают французского, а она из иностранных языков знает только итальянский, и то очень поверхностно?

К счастью, даже скромного набора фраз хватило, чтобы понять, что Марк отправился в сад, а через час нужно будет подать чай на террасу.

Сад нравился Вике куда больше, чем дом. Здесь природа дышала спокойствием — несмотря на историю этого места. Весна радовала теплом, многие цветы уже распустились, и воздух был наполнен их тонким сладковатым ароматом.

Марк сидел на лавке и читал. С его позиции удобно было наблюдать за Евой, которая играла с овчаркой на газоне.

— Семейная идиллия, — прокомментировала Вика, подходя ближе.

— Да, что-то вроде того… Но, по-моему, эта псина — единственная семья, которую она признает!

— Фу, глупости! Ты что, завидовать начал? Хочешь, чтобы она и тебе мячик покидала, а потом вычесала тебя?

— Вечно ты все опошляешь! — закатил глаза Марк, старательно подавляя улыбку. — Рад, кстати, что ты все-таки соизволила покинуть спальню! Я-то думал, что ты собралась дрыхнуть целый день!

— Я и собиралась, — отозвалась девушка, присаживаясь рядом с ним. — Но мне коварно помешали.

— Это кто же такой смелый?

— Человек, который, возможно, обеспечит нам идеальную свадьбу!

Марк, при всей своей эмоциональности, отличался отличным самоконтролем. Свое удивление он выразил только тем, что закрыл и отложил книгу.

— Ну и каким образом?

Вика не стала ничего утаивать, потому что информации у нее было не слишком много. Марк выслушал, кивнул:

— В принципе, от Жире можно такого ожидать, он достаточно к нам настроен. И все равно я не подозревал, что он такой романтик! Но… ты этого хочешь? Насколько я знаю, свадьба для женщины — как кухня: ее территория, которую она не готова ни с кем делить.

— Да? Значит, ты общался не с теми женщинами! Я готова выходить из своей кухни в ресторан и позволить организовывать свою свадьбу профессионалу! Правда, я не настолько одержима этой идеей и все равно сначала посмотрю, что этот профессионал собой представляет.

Аманда, видно, привыкла, что сотрудничество с ней зависит от первого впечатления, и производить его она умела. Она приехала вовремя, учтиво оставила ярко-красный автомобильчик за воротами и попросила охранника предупредить о ее визите хозяев.

Она оказалась девушкой лет двадцати семи, высокой, заметно спортивной, но компенсирующей это элегантным деловым костюмом. Хороший вкус чувствовался во всем — дорогая ткань бордового цвета, высокие каблуки туфель, изящные перчатки. Лицо у Аманды было не слишком красивое, но обаятельное: искристые голубые глаза, широкие скулы и улыбка Чеширского кота. Темно-каштановые волосы были подстрижены чуть ниже ушей в классическое каре.

Они устроились за столиком на террасе, благо погода это позволяла. С собой Аманда привезла многочисленные альбомы, планшет с сотнями загруженных в него фотографий и образцы аксессуаров. Марка, правда, это великолепие не впечатлило, а вогнало в знакомый многим мужчинам ужас. Поэтому он поспешил откланяться, а Вика его и не задерживала. Ей посмотреть на все это было действительно любопытно.

— Очень важно, чтобы нам было комфортно работать вместе, — рассуждала Аманда. — Со многими моими клиентками я общаюсь до сих пор, потому что свадьба, да и подготовка к ней — незабываемый опыт. Это ваша первая свадьба?

— Можно сказать и так… Я была замужем, но тогда свадьбы не было. Эта… эта, надеюсь, будет первой и единственной.

— Понимаю. Праздновать здесь собираетесь?

— Нет! — поспешила ответить Вика. Прозвучало чуть более эмоционально, чем она хотела. — Не в этой усадьбе. Но, вполне возможно, во Франции.

— А почему не здесь? — Аманда огляделась по сторонам. — Замечательное место, сад просто божественный! Прямо в нем все и можно организовать!

Вика невольно вспомнила, что именно в этом саду прошла свадьба Антонио Карье и его невесты. Здесь же его отцу отрубили голову. Да уж, «замечательное место»!

— Я бы не хотела…

— Ваше право. А вообще, какой вы видите свою свадьбу? Консервативной? Тематической? Что-нибудь из русской культуры?

Русская свадьба, организованная иностранкой, казалась мероприятием весьма пугающим, поэтому Вика поспешила откреститься:

— Нет, обойдемся без культурной бабы на чайник! Из всего, что надо, уже готово платье!

— А посмотреть можно?

Это как раз было выполнимо: снимки Вика хранила в мобильном телефоне. Аманда долго и придирчиво изучала фотографии, а потом широко улыбнулась:

— Мне нравится ваш вкус! Я давно не делала ничего классического, винтажного… Я, признаться, соскучилась по этому! Дайте мне два дня на составление плана. Предварительного! А потом пойдут мелочи, которые все любят: аксессуары, приглашения, подарки гостям… Но сначала нужно определиться с местом, которое станет замечательным фоном для этого платья! Понятно, что придется выехать в соседний район, но это не будет слишком сложно.

— Зачем — в соседний район? — удивилась Вика. — Это не обязательно, меня лишь эта усадьба не устраивает, а против района ничего не имею!

— Как, вы разве не слышали?

— Что именно?

— Ах да, вы же только приехали… И по-французски, насколько я помню, не говорите… Тогда понятно! Ни к чему во все эти гадости вдаваться.

Несмотря на то что все это было сказано относительно спокойно, избавиться от чувства тревоги Вика уже не могла:

— И все же… что тут произошло?

— Страшная на самом деле история… Человека заживо на костре сожгли, — поежилась Аманда. — Очень много шума было! Но сумасшедшие есть везде, не позволяйте этому портить ваш праздник. У вас точно все будет хорошо!

Вика, как ни старалась, похвастаться таким же оптимизмом не могла.

* * *

Сначала Максим наблюдал за ней издалека. Приятно было смотреть на Еву, тонкую и гибкую, в лучах утреннего солнца.

А она, похоже, тоже наблюдала — за Викой и ее гостьей. Максим не знал, кто это. Ничего особенного девушка не делала, просто стояла и смотрела. Но что у нее в голове происходит — никто не поймет!

Он смотрел издалека, а когда приблизился, решил заговорить. Потому что она ведь все равно заметит, а если решит, что за ней шпионят, будет только хуже.

— Привет… я тебе не мешаю?

— Нет, — безразлично отозвалась Ева, даже не повернувшись в его сторону.

Она всегда вела себя так с ним. Как будто и не было долгих дней совместного заточения и ранения, которое он из-за нее получил! Максим этого не понимал. Временами ему казалось, что она оттаивает и начинает относиться к нему лучше, но потом все возвращалось на круги своя.

— Ты знаешь, кто это к Вике приехал?

— Организатор свадеб. Зовут Аманда Корнуолл. Рекомендацию дал адвокат Жире.

— Когда ты успела все это выяснить? — изумился Максим.

— Для того чтобы получить ответы, не всегда обязательно спрашивать. Порой достаточно просто быть внимательной.

Он чувствовал себя несколько неловко. Ева всем своим видом показывала, что не хочет продолжать разговор, а он все равно не мог уйти, как привязанный. Это смущало и злило одновременно.

— Та-ак… зачем ты за ними наблюдаешь?

Парень прекрасно понимал, что краснеет, и надеялся, что хоть этого она не заметит.

— Просто так.

— Что, эта Аманда кажется тебе подозрительной?

— Нет. Просто так. Ты можешь быть мне полезен.

О, вот это уже воодушевляло! Максим поспешил уточнить:

— Чем?

— Я хочу пройтись — посмотреть на ту деревню, что здесь недалеко расположена. Вика будет занята с этой девицей, а потом явно пойдет искать Марка. Делиться с ним впечатлениями. Я хочу уйти, не предупреждая их. Но если я это сделаю, будет скандал. Если я возьму с собой тебя, то смогу заявить, что ты за мной присматривал.

— Ты возьмешь меня с собой, но я за тобой присматриваю… Мило! — фыркнул парень. — А к чему вообще такие сложности? Просто скажи им, что хочешь в ту деревню, тебя Марк и отвезет!

— В том-то и дело, что я не хочу с Марком. Я хочу одна.

— Так ты же все равно берешь меня с собой!

— Это все равно что одна.

Максим не знал, обижаться на ее слова или воспринимать их как показатель доверия. В конце концов он решил, что придираться к каждой фразе — не мужское дело. Ему ведь хотелось остаться с ней наедине, и вот шанс появился!

— Когда пойдем?

— Можно прямо сейчас, — отозвалась Ева. — Пока Вика занята, а Марк прячется где-то в усадьбе, чтобы его не втянули в разговор. Пойдем.

На какой-то момент Максим даже удивился. Все известные ему девушки не могли просто взять и пойти, им нужно было обязательно переодеться раза три, покрасить ногти, нанести макияж и завить волосы. Иначе появиться во французской деревне будет стыдно! Но он быстро вспомнил, что перед ним не обычная девушка. Ева из тех, кто может пройти по улице вообще без одежды — и не придать этому значения. Правда, в саду она была в джинсах и легком свитере, что вполне соответствовало обстоятельствам их прогулки.

Конечно же, она взяла с собой собаку. В последнее время это стало обстоятельством по умолчанию. Максим не возражал: хрупкая и удивительно красивая девушка привлекала слишком много внимания, а с таким псом никто близко подойти не рисковал. Сейчас девушка удосужилась надеть на овчарку намордник и поводок.

Они миновали охранника, скучающего у ворот, и направились в деревню пешком. Идти вдоль обочины было не страшно, машины проезжали здесь редко, а пейзажи настраивали на благодушный лад. По крайней мере Максима. Ева же сохраняла то безразличное выражение, которое свидетельствовало, что мыслями она сейчас в своем особом мире.

Девушка могла долго молчать, ее спутник — нет.

— Так зачем тебе эта деревня?

— Просто.

— Второй раз подряд это говоришь! — оскорбился он. — Все-то у тебя просто!

— А ты второй раз проявляешь лишнее любопытство. Но я не указываю тебе на это напрямую. Я даю нейтральный ответ. Не нарывайся. У каждого из нас своя мотивация. Тебе хочется побыть со мной. Я не возражаю. Но и не отвлекай меня.

— Ты так спокойно об этом говоришь?

— Да. А с чего мне терять спокойствие? — пожала плечами Ева. — Если ты сам в своих эмоциях не разобрался, зачем мне в них лезть?

— Справедливо, наверно…

Они добрались до деревни, жившей, судя по всему, в неспешном ритме. Большинство домов окружали ухоженные сады, что свидетельствовало о том, что как минимум один из жильцов на работу не ходит. Да оно и понятно, ведь вокруг Максим замечал в основном пожилых людей. Молодые жители тоже попадались, но они преимущественно работали — стояли за прилавком, ремонтировали заборы, мыли окна и куда-то спешили.

— Пенсионный рай, — заметил парень. — Видно, сюда ушедшие на покой горожане переезжают. Не удивлен, что эта Сильвия поселилась здесь!

Ева никак не отреагировала. Она подошла к небольшому газетному киоску с открытым прилавком. На многих изданиях было то изображение, что Максим отметил и раньше — пылающий человек. Но это не фото, а всего лишь рисунок — хоть какое-то успокоение!

Продавец обратился к ним по-французски.

— Мы не понимаем, — невозмутимо ответила Ева на английском. — Мы американцы.

Максим не понимал, зачем нужно врать, но и не вмешивался. Тем более что продавца газет такая новость не огорчила, а скорее наоборот — он заулыбался еще шире.

— Американцы… добро пожаловать! — с сильным акцентом, но все же правильно сказал он. — Какие худенькие… Ох, американцы! Мы всем рады! У нас много газет на иностранных языках! Вот!

Издания такие действительно имелись. Правда, не так много, как считал их оптимистично настроенный продавец, но штуки три нашлось. На русском — ничего, зато были газеты на английском и немецком. Ева выбрала ту, что соответствовала ее «родной» стране.

— Мерси, мерси! — кивал им вслед француз. — Приходите снова!

В центре деревни был невысокий памятник, вокруг которого располагались цветочные клумбы и лавочки. В такое время здесь было не слишком людно. Пенсионеров в принципе хватало, но никто из них не отваживался подходить к скамейке, возле которой растянулся Хан. Пес же на окружающих не реагировал, он философски смотрел на мир единственным уцелевшим глазом.

— Странно, что в таком небольшом городке есть газета на английском! — оценил издание Максим.

— В этом селе нет и собственного издания на французском. Это региональная газета. Но она освещает и местные новости. Поэтому интересна.

Любая другая девушка, известная Максиму, сказала бы это с иронией — мол, кем надо быть, чтобы такое не понять! Позор! Ева же до таких примитивных эмоций не опускалась. Хоть какой-то плюс у ее безумия!

— Значит, тебе тоже любопытно, что это за горящий человек?

— Не определилась еще, — отозвалась Ева.

— Не определилась, что любопытно?

— Нет. Не определилась, любопытно или необходимо знать.

Хотелось надеяться, что необходимости знать об убийствах у них не будет никогда! Этого Максиму хватило в прошлом. И все-таки он доверял интуиции своей спутницы, а потому терпеливо ждал, пока она закончит. Читать через ее плечо было рискованно: для этого пришлось бы наклониться близко к ней, а она такое не любит.

— Хорошая провинция, — наконец сказала девушка, передавая ему газету. — Я была уверена, что после смерти Карье здесь будет тихо. Скучно. Я ошиблась.

— Рада, что ошиблась?

— Если бы приехала сюда одна, была бы рада. Люблю играть с равными. Но вы тоже тут, поэтому нет, не слишком рада.

Он надеялся, что Ева вкратце перескажет, что здесь произошло. Но это, опять же, было бы слишком адекватным для нее действием. Пришлось читать самому.

Всего несколько недель назад в лесу рядом с этой деревней произошло жуткое убийство. Самый обычный банковский клерк возвращался из родного городка в Париж. Но, как потом определили полицейские, в пути его остановили: то ли дорогу преградили, то ли обманом вынудили притормозить. Затем погнались за ним, заставляя свернуть в лес, а автомобиль остался на шоссе.

В лесу мужчину настигли. Избили, но не сильно, скорее, просто как результат долгой погони и накопленной злости. Его притащили на поляну, где уже был подготовлен костер, и сожгли заживо. В этом участвовали несколько человек, но сколько — следователям вычислить не удалось, равно как и найти более-менее весомые улики. Тот факт, что серьезных подвижек в расследовании не было, напрягал местных жителей.

И это они еще не знали, чем занимались их соседи, уважаемое семейство Карье!

— Думаешь, это они? — Максим перевел взгляд на сидящую рядом девушку.

— Кто?

— Ну, эти… сатанисты, с которыми общался Антонио. Насколько я знаю, его друзей так и не поймали.

— Не поймали. Это большая секта. Достаточно влиятельная, чтобы втянуть богатого наследника. Не один год существует. Нет, не поймают их так просто.

— И это они?

— Не обязательно.

Ему-то казалось, что ситуация очевидна, от Евы он ждал банального подтверждения. Но она не вредничала, она действительно сомневалась.

— Что значит — не обязательно?

— Похоже на культовое убийство, да, — задумчиво произнесла девушка. — В статье написано, что из машины ничего не пропало. Хотя у погибшего были деньги. Машину даже не обыскивали. Остается два варианта: месть или принесение в жертву.

— Странноватая месть для банковского клерка! — присвистнул Максим.

— Я тоже так считаю. Но и для секты — нелогично.

— Почему?

— Я не увидела в статье ссылок на аналогичные случаи. Обычно, если такое происходит, их делают. При этом секта существует много лет. Из документов, которые попали к Вике, очевидно, что раньше они все свои жертвоприношения тщательно скрывали. С чего бы им так кардинально менять свое поведение? Этим сожжением они привлекают к себе ненужное внимание.

— Может, это как-то связано со смертью Антонио Карье? — предположил парень.

— Сомневаюсь. Карье был важной фигурой только с точки зрения финансов. Он не был одним из руководителей.

— Он мог входить в элиту!

— В таких организациях, как секта, нет четкой элиты, — покачала головой Ева. — Есть пара человек, которая ведет за собой стадо. Это не религия как таковая. Это смесь религии и психологии, абсолютное подавление личности. Карье, судя по поведению, относился к ведомым. Он реально верил во все, что делал.

— Может, там все верят!

Не то чтобы Максиму хотелось с ней спорить, он действительно заинтересовался. Девушка видела и только поэтому не прекращала разговор. Как правило, подобных бесед она избегала.

— Вряд ли. Антонио Карье кто-то так умело направлял, что до поры до времени даже его близкие не видели проблемы. Направлял кто-то с очень острым умом. У фанатиков такой редко бывает.

— То есть ты убеждена, что чувака этого сожгли не сектанты?

— Я вообще категоричности избегаю. Но подобный вариант его смерти маловероятен. Нужно учитывать еще один важный факт. Сожжение на костре в таком виде, привязанным к столбу, не является типичным вариантом жертвоприношения. Скорее, это больше похоже на аутодафе, приговор инквизиции. А это уже противоположность секте.

Максим не мог не поражаться ее эрудиции. Ничего запредельного она не говорила, но ведь это все равно человек, которого большую часть жизни считали психически неполноценным! Сама Ева активно подтверждала, что определенный диагноз у нее имеется, но на интеллекте он не сказался.

Однако все это были сторонние размышления. Гораздо больше Максима беспокоило другое — убийство это. Что, если Ева права, это противоположность секты — и ответ на ее действия? Может, выяснится, что тут уже две организации друг на друга клыки скалят! В подобных ситуациях одной искры достаточно, чтобы вспыхнуло пламя.

Тогда в этом практически идеальном провинциальном уголке начнется самая настоящая охота на ведьм!

Ева в очередной раз проявила чудеса проницательности, угадав его мысли без слов:

— Ты беспокоишься. Зря.

— Ничего себе, зря! Тут человека сожгли!

— Мы, что ли? Или нашего знакомого? Не трать эмоции на ситуацию, которую не можешь изменить. Вероятно, все вообще закончилось. Это могла быть единичная акция. Действительно месть одному человеку. Посмотри на дату убийства: прошло несколько недель. А значит, есть два варианта.

— И каких? — спросил Максим.

— Либо все было, прошло и не повторится. Либо что-то случится в ближайшее время.

* * *

Когда на улице шел сильный дождь, даже выпивка не помогала заснуть. Морис уже давно усвоил это. В последние годы сон вообще был редким подарком и никогда не приходит просто так — без алкоголя или таблеток. А теперь, когда разразилась эта проклятая гроза… Гиблое дело!

А ведь если бы все шло так, как раньше, ему вообще не обязательно было бы думать о сне в эту ночь. Наоборот, он не должен был бы спать. Ему полагалось дежурить возле усадьбы.

Но явились новые хозяева и отменили ночное дежурство. Вообще! Эти русские Морису сразу не понравились. Где это видано — чтобы иностранцы управляли французами в их родной стране! Однако возразить он не мог, ведь так распорядилась сама Сильвия Карье.

Хотя что творилось в голове у этой дамочки, он не мог понять, вот хоть убей! Она всегда была странной. Иногда в положительном смысле, со всеми этими ее забавными бусиками, которые люди покупали за бешеные деньги. Но иногда ее чудачества мешали… И почему она не оставила наследство своему законному сыну, а привела каких-то чужаков?

Теперь уже поздно выяснять. Сильвия Карье мертва, ее сын — тоже, а чужаки полным ходом устанавливают свой порядок. Они отменили ночное дежурство, заявив, что в таком тихом местечке столько охраны им не нужно. Достаточно того, что ворота запираются, в них встроена сигнализация.

По их глазам Морис видел, что они с удовольствием отказались бы и от дневной охраны. Просто им неловко было так сразу, нагло лишать работы и, соответственно, зарплаты двух людей — Мориса и его сменщика. Поэтому можно ожидать, что где-то с месяц все будет идти по старому порядку. Потом как-нибудь тихо, между делом, уволят одного охранника, заявляя, что раз смена теперь одна, то и двух человек не нужно. Затем и второй последует за ним. Вот что значит русские пришли!

Эта мысль настолько разозлила Мориса, что он отшвырнул пустую бутылку от коньяка в сторону. Сосуд не разбился лишь потому, что приземлился на груду грязной одежды. А если бы и разбился… какая разница? Осколков на полу и так хватало.

По сути, порядок здесь никто не наводил с тех пор, как ушла его жена, а это было лет пять назад. Морис и не помнил толком, как это произошло, — он тогда пил, не просыхая, всю неделю. Когда очнулся, обнаружил, что ее вещей нет, а на столе лежит записка, кратко сообщающая, что между ними все кончено.

Вроде бы она собиралась ехать в Швейцарию. Ему было все равно. Морис ни разу не попытался даже позвонить ей.

Теперь его дом выглядел заброшенным — или приютом для бездомных. Всюду мусор и грязь, из чистой одежды — только служебная форма, остальное его не волновало. По сути, от привычной нормы в его жизни осталась лишь работа. Что будет, если он потеряет ее из-за каких-то проклятых русских Морис даже не представлял.

От размышлений о собственном мрачном будущем его отвлек хлопок двери внизу. Сам звук заставил Мориса вздрогнуть, но это — реакция на неожиданный шум, а не страх. На кухне расшатанная дверь, скорее всего, это проделки ветра. Замок Морис практически никогда не запирал, даже на ночь, потому что в одном русские правы: деревня и правда спокойная. Замок на этой двери лучше не трогать, потом проблем не оберешься, если его заест!

Тем не менее оставить дверь совсем открытой Морис не мог: только не в такую погоду. Тогда он все утро будет лужи с пола вытирать. Поэтому, послав пару проклятий в адрес новых работодателей, мужчина поднялся с пола и отправился на кухню.

Его догадка оказалась верной: легкая деревянная дверь была широко распахнута. На улице бушевал настоящий ливень, ветер выл с отчаянием раненого зверя, небо периодически рассекали белые зигзаги молний. Не та ночь, которую хотелось бы проводить вне дома! Впрочем, в своей тесной сторожке он был бы все равно более счастлив, чем в этом пустом доме.

Морис закрыл дверь и придвинул к ней изнутри стул. Вот так, теперь должно держаться… Лужа у порога все-таки собралась, но совсем небольшая, успеет высохнуть до утра, и никаких хлопот!

Довольный собой, мужчина отправился в гостиную. Там, если ему не изменяла память, еще должна была остаться недопитая бутылка текилы — чей-то подарок, а чей, он уже и не помнил. У него вообще с памятью проблемы были, он успел к ним привыкнуть за эти годы.

Как жена ушла, так все и посыпалось…

Он не стал включать свет, от света болели глаза. Морис вошел в комнату и стал осматривать окрестности дивана, пытаясь найти злополучную бутылку. Все его внимание было сосредоточено только на этом, пока в гостиную не прокралась очередная вспышка молнии.

Она дала свет лишь на секунду, но и этого хватило, чтобы хозяин дома понял: он больше не один. В небольшой комнате теперь стояли минимум пять человек в черных, мокрых от дождя плащах — те, кого он успел разглядеть за столь скудный промежуток времени.

А осмотреться внимательней ему просто не позволили. Незваные гости действовали быстро, четко и слаженно, как сработавшаяся команда. Хотя, может, они такой и были? Одним ударом Мориса поставили на колени, скрутили ему руки за спиной. В рот мужчине засунули кляп из грязной тряпки и надежно закрепили скотчем. В довершение всего на голову Морису надели плотный полотняный мешок, полностью лишив возможности ориентироваться в пространстве.

Те, кто вломился к нему в дом посреди ночи, явно не хотели с ним беседовать — его мнение их не интересовало. Он не знал их… а может, и знал — ведь капюшоны надежно скрывали лица! Но он не верил, что кто-то из его знакомых мог поступить так. Морис отчаянно пытался обратиться к ним, но кляп сводил эти попытки к приглушенному мычанию. Да и резкие движения головой ничего не дали — мешок был закреплен надежно.

Его подняли, понесли куда-то. Его похитители не говорили даже между собой, а уж к нему обращаться и вовсе не думали. А Морис никак не мог взять в толк: за что? Ведь у него совершенно нет врагов, он никто! Не тот, на кого будут устраивать охоту!

Спустя минуту он оказался под жестокими потоками дождя, мгновенно пропитавшими его одежду. Его вынесли на улицу! Морис пытался кричать, хоть и понимая, что это бесполезно. В это время местные жители спят, их окна плотно закрыты. Если бы ночь сама по себе оказалась тихой, у него еще был бы шанс привлечь внимание. Но сейчас гроза ревела, его похитители все точно рассчитали.

Его запихнули в багажник машины и куда-то повезли. С ним обращались бесцеремонно, но и серьезного вреда не причиняли. Морис понятия не имел, для чего все это. Конечно, паника не давала толком сосредоточиться, но у него и вариантов не было!

В багажнике оказалось тепло и сухо, однако согреться он не успел. Поездка была совсем недолгой, затем мужчину выволокли из машины под ливень и резко сорвали мешок с головы.

Он знал это место. Даже в своем нынешнем шоковом состоянии Морис не мог не узнать его. Он ведь столько лет тут проработал, каждый метр территории изучил!

Его зачем-то привезли к усадьбе Карье.

Внутрь заводить не стали, ворота оставалась закрытыми. В усадьбе, виднеющейся вдалеке, не горел свет — там все спали. У них не было ни шанса услышать то, что происходило здесь.

Люди в плащах пока не обращали на Мориса никакого внимания. Они бросили его лежать на асфальте, а сами обсуждали что-то. Правда, когда он пытался подняться, кто-то подходил и болезненно пинал его по ребрам. Мужчине пришлось замереть среди пузырящихся под дождем луж.

«Хоть бы убрали кляп, — проносилось в голове у Мориса. — Хоть бы ненадолго! Я бы тогда объяснил им, что это ошибка! Они наверняка приняли меня за кого-то другого!»

Однако такой возможности ему никто давать не собирался. Мориса подняли на ноги, и только теперь он увидел сложную систему веревок, установленную над воротами. Он толком не понимал, зачем это, но чувствовал: ему лучше и не знать. Понимая всю тщетность своих действий, Морис все равно отчаянно забился в руках похитителей.

Один из них подошел ближе и резко вытянул руку вперед. Морис, ожидавший удара, отпрянул назад и зажмурился. Но прикосновения не было, и мужчина осторожно открыл глаза.

В черной кожаной перчатке была зажата лента. Белая, с вышитым на ней синим узором. Его жена сама когда-то сделала эту ленту, чтобы подвязывать роскошные длинные волосы, а заодно и закрывать шрам на лбу. Второй такой просто нет!

«Откуда это у вас?» — хотел спросить Морис. А получилось снова мычание через кляп.

В принципе, эти люди могли его понять, вопрос был очевиден. Но они то ли не догадались, то ли не посчитали нужным отвечать. Они продолжали подготовку к чему-то такому, что Морис предпочел бы даже не видеть — не то что участвовать в этом.

Мужчина больше не вырывался. Странное оцепенение сковывало тело, он совершенно ничего не понимал. Остатки алкоголя давно выветрились, Морис был абсолютно трезв, но это не спасало, а лишь усугубляло ситуацию.

Он не мог оторвать взгляда от острых металлических пик, венчающих ворота. Инстинкт подсказывал, что они, хорошо знакомые за много лет работы здесь, теперь приобрели в его судьбе роковое значение. Металл так красиво блестел под дождем…

Глава 3

Марк не понял, что его разбудило. Он был не из тех, кого сбивает с толку пробуждение в незнакомом месте: прошлая работа заставила привыкнуть к гостиницам. Просто, еще не до конца проснувшись, он понял, что его внимание привлекло нечто странное.

Они с Викой выбрали для себя одну из гостевых спален, которая, по словам прислуги, редко использовалась при жизни хозяев усадьбы, потому что предназначалась для семейных пар. Хотя условия здесь были отличные — широкая кровать, легкая светлая мебель, окна, выходящие в сад. Все это успокоило даже Вику, но она все равно заставила его в первый же день купить в городе новое постельное белье, и это при том, что подобные вещи и так сменили к их приезду. Теперь Вика мирно спала рядом с ним, почти с головой укрывшись одеялом. Взгляд на нее всегда заставлял улыбнуться, хотелось обнять ее, но Марк не собирался будить девушку. Ему бы понять, почему самому не спится!

Ответ на этот вопрос пришел довольно скоро. Мужчина услышал странный звук из коридора — как будто кто-то осторожно скребся в дверь. Марк поспешно натянул джинсы и майку и вышел из спальни, притворив за собой дверь.

В коридоре его ждал Хан. Один. И это было странно, потому что пес круглые сутки предпочитал проводить возле Евы. Он охранял ее, когда девушка спала, сидел, привалившись к ее ноге, когда она обедала, не отбегал от нее слишком далеко даже на прогулках. Однако теперь овчарка ожидала под дверью чужой спальни; единственный карий глаз внимательно смотрел на Марка.

— Что такое? Только не говори мне, что что-то случилось!

Беспокойство было естественной и предсказуемой реакцией сейчас. Впрочем, Марка немного успокаивало то, что Хан не выглядел испуганным. Учитывая любовь и преданность этого пса, произойди с Евой что-то плохое, он бы не тихо лапой скребся, а усадьбу бы снес! Сейчас он насторожен, да, но не более.

Убедившись, что внимание человека привлечено, овчарка побежала к лестнице. Марк же не спешил следовать за собакой, для начала он хотел убедиться, что у Евы действительно все хорошо.

Дверь ее спальни была приоткрыта — очевидно, для свободного выхода пса. Осторожно заглянув туда, Марк увидел, что девушка спит, ей ничего не угрожает. Стало спокойней, но при этом волнение Хана приобрело совсем уж необъяснимый характер. Марку пришлось последовать за ним.

Пес терпеливо дожидался его внизу, у входных дверей. Зверь вообще был на удивление умный.

— Что, ты на улицу хочешь? Не мог дождаться, пока Ева проснется?

В единственном глазу Хана читалась явная укоризна: «Что я, щенок, что ли, чтобы в туалет так отчаянно проситься?» Марк понимал, что, возможно, подсознательно приписывает овчарке слишком высокий уровень интеллекта. В конце концов, это всего лишь собака! Но чувство, будто Хан пытается сообщить ему что-то важное, не проходило.

Они вместе покинули дом. Пес, вопреки ожиданиям, даже не подумал бежать в кусты. Он медленно шел по дороге, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что Марк по-прежнему рядом. Мужчине только и оставалось, что следовать за ним.

И скоро он понял, что пытался показать ему Хан. Это сложно было не заметить. Если только из дома, потому что обзору мешели деревья. Но едва они их обогнули…

На изящных кованых воротах висел человек. Судя по широко распахнутым глазам и искаженному лицу, он был мертв — и довольно давно, так как кровь на металлических прутьях успела засохнуть, а землю под ними пропитала внушительная багряная лужа. В причине смерти сомневаться не приходилось: из груди мужчины торчали острые пики.

Марк узнал его. Не сразу, пришлось присматриваться, но узнал, когда миновала первая волна шока. Это же тот самый охранник, который встречал их здесь!.. Который сегодня должен был выйти на работу! Сейчас он был в обычной одежде, а не в форме, небритый, покрытый пятнами крови. Да еще и скотч на лице, руки скованы. Как он сюда попал — страшно даже предположить, ведь ворота высотой не меньше трех метров!

Да и как это можно было провернуть?! Хотя тут как раз объяснимо… Ночью была гроза, гремел гром, дождь барабанил по подоконникам. За этой «симфонией» и пароходный гудок пропустить можно, не то что приглушенный кляпом человеческий крик!

Все это было вторично. Догадки и причины меркли на фоне результата. У них на воротах нанизан труп, все в крови! Вика и Ева не должны это увидеть! Да и ему нужно действовать максимально грамотно, чтобы избежать проблем с законом! Но главное — не показать девушкам, уберечь их от этого зрелища… Потом им, конечно, скажут, наверняка полиция опрашивать будет. Но увидеть и услышать — это разные вещи!

Мужчина кинулся обратно к дому, пес побежал за ним. Оказавшись в холле, Марк едва не столкнулся с Максимом.

— Эй, спокойно! — парень отступил назад. — Что за утренние скачки с собачкой? И чего ты такой бледный?

Сказать или нет? Пожалуй, нужно. Всех уберечь от этого не получится, а Максим уже взрослый мужчина, если не по возрасту, то по опыту пережитого точно. Он сможет помочь.

— Слушай и не перебивай, — велел Марк. — У нас на воротах висит труп. Охранника нашего, Мориса…

— Разве он сегодня дежурит?..

— Я сказал — не перебивать! Нет, ночью он не дежурил. Его сюда приволокли и насадили на ворота. Кто — я понятия не имею. Следов проникновения на участок нет, про дом вообще молчу. Но у ворот кто-то был и устроил все это. Нужно действовать немедленно, потому что иначе проблемы будут у нас.

— Может, сначала осмотреть его? — робко предложил Максим.

— С ума сошел? Еще один детектив в семье растет! Ничего трогать нельзя, даже рядом стоять не надо! А то припрется кто-то не вовремя, сфотографирует тебя рядом с трупом — и будем разбираться не только с полицией, но и с газетчиками. А у этих вообще своя логика! Твоя задача — не дать Вике и Еве увидеть это. Поверь, им это не нужно.

— Так, а что я сделать могу, глаза им завязать?

Максима оправдывало лишь то, что ситуация жуткая. Для парня это тоже стресс, вот и растерялся… Так что отвечал Марк все равно терпеливо:

— Нет, иначе Ева тебе как минимум руки сломает. Просто попроси их оставаться в тех комнатах, окна которых выходят во внутренний двор, а не на ворота. Подозреваю, что со второго этажа это видно будет. Им это не нужно!

— Хорошо, Вика меня, допустим, поймет. Ну а Ева? Если она не захочет слушаться, то и не послушается!

— Она выполняет просьбы довольно часто, если ее правильно попросить, — возразил Марк. — Объясни ей, что это очень важно и для тебя, и для меня, и для всех. Про газетчиков скажи. Она не выполняет приказы, но просьбы иногда слушает. Блин, Макс, я сейчас не этим заниматься должен, соображай сам!

— Понял, мой генерал, ушел соображать!

Максим поспешил к лестнице, больше он вопросов не задавал. Марк же направился к городскому телефону, прикидывая, как правильней поступить. Если он будет говорить слишком спокойно, полиция может его в чем-то заподозрить… Если же изображать панику, то держать маску придется до конца, а это не очень удобно.

В конце концов он решил не устраивать шоу перед местными блюстителями закона, а говорить соответственно собственному состоянию — сдержанно. Настоящего страха Марк не чувствовал, хотя умом понимал, что ситуация чудовищная. Пожалуй, на страх просто не оставалось душевных сил. Он четко знал, что в этом доме находятся люди, о которых он должен заботиться — его невеста, его племянница, даже Максим, он ведь еще мальчишка!

Поэтому необходимо срочно позвонить и адвокату, Жире этому. Он ведь и сам неоднократно заявлял, что готов помогать, вот пусть подтвердит свое слово!

Набирая номер, Марк повернулся в сторону двери и только теперь заметил, что из-за неожиданного столкновения с Максимом так и не закрыл ее. Но это, в сущности, было и не нужно. На пороге развалилась роскошная ухоженная овчарка, философски смотревшая вдаль. Хан в принципе был пострашнее любого замка.

Но теперь это было не так уж важно. Потому что всем своим видом пес показывал, что угрозы-то и нет. Те, кто сотворил это ночью, давно уже ушли.

* * *

Селина Дюпуи не любила зацикливаться на чем-либо. Особенно если речь шла о работе. В ее карьере было много непонятных клиентов, и если бы она к каждому подходила с открытой душой, то давно перегорела бы. В этом и кроется ловушка для женщин-адвокатов: они эмоциональней, а потому редко бывают так же успешны, как их коллеги-мужчины. Селина давно поняла это и пообещала себе не попадаться так глупо.

Раньше у нее это получалось, а теперь… Странный человек, обратившийся к ней в последние месяцы своей жизни, не шел у нее из головы.

Антонио Карье напоминал зверя — то ли больного, то ли раненого. Казалось, он и сам не понимал, что происходит у него в душе. Глаза мужчины постоянно горели нездоровым огнем, он частенько терял нить разговора, улыбался нервно и невпопад. Такого Селина могла ожидать от наркомана со стажем или несчастного работяги, сломленного проблемами. Но уж никак не от наследника богатых родителей, который с детства в роскоши купался!

Она не любила таких людей, и Антонио ей не понравился. И все же было в нем что-то, вызывающее жалость. Лишь поэтому она тогда согласилась работать с ним.

«Рано дала слабину, — подумала адвокат. — Вот тогда и ошиблась».

Желание Антонио составить завещание было для нее неожиданным. Несмотря на странности поведения, физически мужчина был здоров, такие люди о распределении имущества после собственной смерти не думают. А он думал. Причем на тот момент он уже знал, что имущество родителей достанется не ему! Это было учтено в завещании.

Антонио понимал, что наследник, не приходящийся кровным родственником ни его отцу, ни матери, не сможет оспорить последнюю волю Сильвии Карье. Сам Антонио еще мог бы, а посторонний — никогда. Поэтому его завещание могло вступить в законную силу, только если бы имущество Карье по каким-то причинам осталось без других наследников.

Как такое могло произойти — Селина не представляла. Она уже знала, что Сильвия отписала свое имущество молодой русской девушке, которая вскоре еще и замуж выйти собиралась. А значит, выстроится новая линейка наследников. Как в таком случае быть с волей Антонио?

«Я-то чего озадачиваюсь? — Селина даже разозлилась на себя за такую сентиментальность. — Я выполняю свою работу так, как должна. Храню его завещание. Все! Что мне, в суд подавать от неизвестного лица?»

Лица, впрочем, были известны. Антонио указал в завещании конкретные имена. Правда, Селина была незнакома с этими людьми, да и они на контакт не выходили. Не факт, что им вообще известно о таком сомнительном «подарке». А если и известно, то смысла дергаться все равно нет.

В дверь гостиничного номера постучали. Резкий звук Селину хоть и несколько напугал, но не удивил — она сама заказала кофе. Женщина поспешила накинуть халат поверх ночной сорочки: привычка одеваться лишь перед выходом на улицу была вредной, но адвокат никак не могла избавиться от нее и до вечера ходила в ночной рубашке.

На пороге стоял молоденький официант с серебряным подносом. Даже при виде не одетой, как подобает даме, клиентки не утратил серьезного выражения лица и заинтересованного взгляда себе не позволил. Должно быть, дорожил работой.

— На столик поставьте, — кивнула в сторону комнаты Селина.

— Не хотите что-нибудь еще?

— Это все, благодарю.

Он принял чаевые и поспешил удалиться. Селина захлопнула дверь и вместе с чашкой кофе направилась на балкон. За это она и любила дорогие отели — они могли заменить ей дом.

Наблюдая за городом, женщина пыталась понять, почему Антонио так запомнился ей. Это был странный тип. Тем не менее за ним скрывалось нечто такое, что выделялось на фоне ее рутины черной тенью…

Постепенно она начала успокаиваться — заставила себя. Весеннее солнце приятно грело ее кожу. Кофе, пусть и со странным привкусом, бодрил. У нее хватало работы, она была уверена в завтрашнем дне, недавняя встреча с коллегами прошла отлично, показав, что ее уважают и ценят. Зачем думать о проблемах человека, которого и в живых-то нет?

Селина заставила себя улыбнуться. Психолог учил, что это помогает. Даже если и настроение на нуле, само движение мышц для создания улыбки активирует подсознательную память о хорошем — или что-то в этом роде. Женщина в это слабо верила, но все равно прилежно пыталась. Потому что депрессия — еще одна проблема адвокатов-женщин.

Прав все-таки был психолог. Селина почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Тревоги как-то сами собой отступили на второй план, она перестала хмуриться и уже совершенно искренне зажмурилась и улыбнулась. Правда, от такого расслабления почему-то кружилась голова, но Селина не придала этому значения. Мало ли что бывает на голодный желудок!

В дверь вновь постучали, и на этот раз она не знала, кто это. Больше она никого не вызывала и не ждала, Селина специально отменила все встречи, чтобы устроить себе выходной! Правда, страха никакого не было — что с ней случится в дорогом отеле в центре города?

Она открыла, не спрашивая, кто за дверью. Селина чувствовала себя вполне уверенно для этого. И не пожалела о своем решении — на пороге стояла миниатюрная женщина в дорогом костюме. Уж точно не источник опасности!

— Здравствуйте! — жизнерадостно произнесла она. — Вы ведь мадам Дюпуи, не так ли? Мы с вами говорили по телефону! Вы позволите мне войти?

Ее дружелюбный напор был весьма эффективным: женщина просочилась в номер раньше, чем Селина сообразила, как она это сделала. В иных обстоятельствах адвокат бы возражала, и активно, суды научили! Но теперь у нее было настолько хорошее настроение, что портить его не хотелось. Хотя она понятия не имела, кто эта дама.

— Вы вообще по какому вопросу?

— Индивидуальный подбор косметики. Этим занимается моя компания, мы с вами договорились о консультации! Вы разве не помните?

Селина этого не помнила. Но даже если отвлечься от ее вдруг решившей забарахлить памяти, чего с успешным адвокатом никогда не случалось, ситуация все равно вырисовывалась странная. Селина, конечно, не пренебрегала косметикой, но всяким там «индивидуальным подборам» никогда не доверяла и с агентами по продажам предпочитала дело не иметь!

Можно было выгнать эту девицу. Нужно даже! Но Селина вдруг почувствовала, что не прочь поболтать о всяких милых дамских штучках вроде косметики. Почему нет? Ей ведь самой так хотелось отвлечься от вечных мыслей о работе! А вот и повод пришел сам собой. Возможно, агентша привирает и никакого договора не было. Ну и что? Никто ведь не обязывает Селину покупать эту сомнительную косметику!

Они сели за журнальный столик, на котором Селина оставила пустую чашку кофе. Адвокат постоянно улыбалась, потому что это казалось естественным. В голове все плыло, мысли двигались грузно и медленно, как слоны в метровом слое грязи. Ощущение тупого беспричинного веселья чем-то напоминало легкое опьянение, хотя Селина прекрасно помнила, что не пила.

Ее привычная настороженность отступила куда-то далеко, будто и вовсе исчезла. Желание анализировать ситуацию так и не появилось. Гораздо удобнее было плыть по течению, чувствовать себя такой счастливой и невесомой…

Агентша смотрела прямо на свою собеседницу. Селина невольно отметила, что глаза у нее странные: темные, почти черные, как пропасть! В них хотелось смотреть… просто смотреть, ни о чем не думать и ничего не делать.

— Вы здесь одна? — вкрадчиво поинтересовалась гостья.

Голос у нее был под стать глазам: мягкий, бархатный, как кошачья лапа. Селина улыбнулась еще шире от такого сравнения, хотя подозревала, что выглядит дурацки. А какая разница? Зачем комплексовать, накручивать себя? Ведь все хорошо!

— Да, я одна.

— Ожидаете кого-то?

— Нет.

— Как насчет звонков?

— Тоже не будет.

Та коротко спрашивала, а Селина коротко отвечала. Это напоминало адвокату судебный процесс. А разве так общаются с агентом по продажам? Ситуация давно уже вышла из-под контроля… по крайней мере, в случае Селины. Ее гостья, похоже, в собственном контроле не сомневалась.

— Если вы соберетесь уехать из города, кого вы об этом предупредите?

— Никого.

— Ваши родственники не будут насторожены?

— Нет. Долгое время — нет.

— Вы с ними не слишком близки?

— Совсем не близки.

— А ваши клиенты?

— Сейчас я не веду дел, по которым необходим немедленный и постоянный контакт.

Кажется, они должны были разговаривать не об этом. О чем-то другом… одежде или косметике, Селина уже успела забыть. Хотелось только слушать этот голос и смотреть в эти глаза. Чувство головокружительного опьянения нарастало. Оно делало проблемы незначительными, осторожность — мелочной и заставляло отвечать на вопросы, которые в других обстоятельствах показались бы адвокату странными.

— О чем с тобой говорил Антонио Карье?

Переход на «ты» Селина проигнорировала полностью. Более того, она собиралась и дальше обращаться к своей собеседнице на «вы». Потому что эти черные глаза внушали уважение… они много чего внушали.

— О завещании. Он передал мне на хранение свое завещание.

— Расскажи мне в подробностях. Все, не упуская ни одной детали!

Конечно же, она рассказала. Речь получилась длинная и далась Селине не слишком легко: она чувствовала, как немеет тело и понемногу отнимается язык. Хорошо хоть предложения все еще звучали связно, хоть и несколько заторможенно.

— Так, что-то подобное я и подозревала, — кивнула гостья. — Похоже, со своей задачей ты справилась неплохо.

Мало чье мнение для Селины имело вес. Она с презрением относилась к любому авторитету и насмехалась нам всеми, кто пытался ее поощрить. Но эта банальная похвала почему-то отозвалась теплом в груди. Похоже, эта женщина знала, как использовать ее странное состояние, какие эмоции задеть и как…

— Ты хоть раз виделась с русскими наследниками Сильвии Карье? Встречалась с ними?

— Нет, — ответила Селина.

— Созванивалась?

— Нет. Я пыталась поговорить с Луи Жире. Он их…

— Я знаю, кто это, — перебила гостья. Воспринимать ее как агента по продажам уже не получалось. Собственно, Селина вообще забыла, при чем тут продажи, кто о них говорил. — Что он тебе сказал?

— Ничего такого, что нельзя узнать через открытый доступ. Он осторожный.

— Старый урод… Что он знает про завещание Антонио?

— Чуть-чуть. Не думаю, что он воспринял меня всерьез. Меня или это завещание.

— Хорошо, это все к лучшему. Значит, русские, которые живут в усадьбе, ни разу с тобой не общались? — уточнила обладательница черных глаз.

— Нет. Они, возможно, не знают моего имени. Если только им не сказал Жире. Но я не думаю, что он им сказал. Зачем ему?

— И верно, незачем. Ты какую-нибудь информацию о них собирала?

— Нет. Я не хотела работать над этим делом. А нужно было?

Как ни странно, если бы собеседница сейчас сказала, что да, нужно, Селина отправилась бы выполнять любое ее указание. Она сама себя не узнавала, но и не озадачивалась причинами. Тело и сознание онемели в равной степени. Она словно парила где-то высоко, связанная с собственной оболочкой лишь тоненькой нитью…

— Не нужно было, это не твоя забота, — сообщила гостья. Ее слова отозвались в сердце облегчением. Это как в детстве, когда хвалят за хорошие оценки… — Даже лучше, что ты к ним не лезла. Пожалуй, и к Жире не следовало бы, ну да ладно. Этого уже не исправишь.

— Мне очень жаль… Я могу как-то исправить ситуацию?

— Нет. И не надо ничего исправлять. Ты пока не нужна. Можешь заснуть.

Селина словно этого позволения и ждала — хотя выспалась и сонливости как таковой не чувствовала. Но слова гостьи все изменили. Адвокат и без того сидела на краю кресла, а теперь, когда ее тело вдруг обмякло, и вовсе соскользнула на пол. Но ее опьяненному сознанию казалось нормальным то, что она валяется на полу почти голая, в неудобной позе на виду у какой-то женщины, которую в другой день и на порог бы не пустила!

Ее собственная реальность и система ценностей вдруг отступили на второй план. Селина, как и в начале разговора, просто плыла по течению, счастливая и невесомая. Она была рада, что ей позволили заснуть.

* * *

На этот раз строить планы и тайно ускользать из дома им не пришлось. К Максиму обратилась Вика и сама попросила увести куда-нибудь Еву. Территорию поместья сейчас заполнили полицейские, половина из которых пыталась разобраться в обстоятельствах смерти охранника, а вторая половина удерживала журналистов. Для провинциального городка их тут оказалось слишком много. Максим был даже поражен тем, с какой скоростью здесь распространяются новости.

Его допросили одним из первых, но, поскольку он ничего не знал, от его показаний не было толку. С Евой беседовать вообще не стали, Марк не стал скрывать ее диагноз. Поэтому молодых людей отправили в деревню.

Ева согласилась на это мгновенно, она вообще не проявляла к гибели охранника большого интереса. Зная ее, можно было ничему не удивляться. А вот когда они покинули усадьбу, она направилась вперед вполне уверенно.

— У тебя что, уже маршрут запланирован? — удивился парень.

— Да.

— Нормально! Со мной поделиться не хочешь?

— Мы идем в дом Мориса.

Максиму понадобилась почти минута, чтобы сообразить, кто это.

— Охранника, что ли?! Зачем! Ты представляешь, какие неприятности у нас из-за этого будут?

— Никаких.

— Откуда такая уверенность?

Обычно Ева не удосуживалась ничего объяснять. Но сегодня был просто день исключений.

— Полиция уже осмотрела этот дом. В восемь утра. Там не нашли ничего особенного, похоже, в его доме никого не было.

— Как ты это поняла? Я думал, ты не знаешь французского!

— Я и не знаю. Но я знаю русский. На этом языке Марк и Вика общаются между собой. Полиция не связывает убийство с его домом. Они считают, что он сам вышел на улицу и поймали его уже там. К тому же у них недостаточно личного состава, чтобы работать и возле усадьбы, и в доме.

— Все равно дом, скорее всего, опечатан!

— Ты под пластиковой ленточкой не пролезешь?

Как и следовало ожидать, она не испытывала никаких сомнений и о возможных неприятностях даже не думала. Максим относился ко всему несколько иначе, но свое мнение на этот раз оставил при себе. Если Еве начать возражать, она все равно сделает по-своему, но уже без его участия. А так он хоть рядом, помочь сможет, если что. Да и возможность побыть с ней наедине — приятное обстоятельство, как ни крути.

Ева, надо отдать ей должное, про осторожность не забывала. Они обогнули деревню со стороны садов, большие улицы вообще игнорировали. И правильно: там сейчас было людно, громкое убийство соседи стремились обсудить между собой.

Хан был с ними, и Максим бы удивился другому варианту. Пес не отходил от хозяйки, выглядел настороженным, но не напуганным.

— Это ведь он привлек внимание Марка к трупу на воротах, — Максим кивнул на овчарку.

— Да.

— Но почему он тогда не почувствовал, как происходило само убийство?

— Он почувствовал.

— Что? — от неожиданности парень замер на месте. — Ты знала? Почему не сказала?! Мы ведь могли бы спасти этого Мориса!

— Уймись. Мы говорим о ситуации, в которой здорового мужика подвесили на ворота. Это делал не один человек. Да, Хан разбудил меня ночью. Я обошла дом и убедилась, что двери и окна надежно заперты, в непосредственной близости от нас никого нет. Моя задача — защищать тех, кто рядом со мной. Внешнюю угрозу я не видела. Но даже если бы увидела, мне пришлось бы сначала анализировать ситуацию. А вдруг, помогая охраннику, возникла бы угроза моим близким? Я бы в этом случае не оказала помощь.

— Жестоко…

— Это мое решение.

С практической точки зрения в логике ей не откажешь. Порой Максим даже завидовал такому хладнокровию. Но с эмоциональной… Парень не знал, как бы поступил на ее месте. Он был рад, что ему не предоставили выбора.

Жилище Мориса Ева нашла легко, даже при том, что двигались они по той стороне, где номера домов не были обозначены. Впрочем, дворик выделялся на фоне соседей и без всяких номеров. Небольшой участок уже успел зарасти сочной весенней травой, которую никто и не думал подстригать. По остаткам поилки для птиц, разросшимся розовым кустам и облупившейся краске на заборе можно было предположить, что когда-то здесь все выглядело так же хорошо, как и на всей улице.

— Так себе он хозяин был, — прокомментировал Максим.

— А зачем ему это? Он был холостяк. Как жена ушла, никому это стало не надо.

— Слушай, я попытался принять как данность, что ты знаешь его адрес. Но почему ты в курсе подробностей его личной жизни — никак в толк не возьму!

— Все не так сложно, — пожала плечами Ева. — Если хочешь что-то сделать, делай. Тогда всегда будет просто. Подробности личной жизни — подслушанный разговор Вики со следователем. Они говорили по-английски. У Мориса не осталось близких родственников. Детей не было никогда. Была жена. Но она бросила его несколько лет назад и уехала из деревни. Он жил только работой.

— Ну а адрес?

— Адрес я узнала сама. Пошла в сторожку, которая возле ворот. Там были журналы. Там были старые издания по подписке. На одном были этот адрес и имя. Все просто.

Если ее слушать — да, действительно, все просто. Но Максим знал, что простота эта существует только в мире Евы. Если кто из нормальных людей возьмется за то же самое, результат будет менее впечатляющий.

Калитка заднего двора прочно вросла в землю. Судя по состоянию, Морис ею вообще не пользовался. Максим перепрыгнул через забор и просто поднял калитку, открывая доступ Еве и Хану. По большому счету, этим они могли дать ложный след для полиции — появились бы основания предполагать, что этим путем в дом Мориса проникли убийцы. Но если здесь уже все осмотрели, то это неважно.

Двери, вопреки его ожиданиям, были не только не заперты, но и не опечатаны. Может, на главном входе пресловутую полицейскую ленточку и повесили, но дверь кухни осталась приоткрытой.

— А перчатки надеть не надо? — поинтересовался Максим.

— Ну надень, если холодно.

— Да я не о холоде! Я понимаю, что полиция здесь уже все осмотрела. А что, если они вернутся? Не хотелось бы, чтобы тут нашли наши следы!

— Ты порой полезен. Калитку хорошо открыл. Но говоришь все равно глупости.

— Не вижу связи между калиткой и отпечатками пальцев!

— Связи нет. Я просто привожу примеры полезных действий и глупостей. Отпечаток пальца — это не надпись: «Здесь был Максим». Это просто отпечаток пальца. Чтобы вычислить кого-то по нему, нужно иметь образцы этих отпечатков в базе данных. Моих там точно нет. Твоих тоже. Это раз. Но тут никто не будет так тщательно исследовать. Это два. Успокойся. Надень перчатки, если тебе от этого легче.

— Да ладно… Я после разговоров с тобой и так себя придурком чувствую!

— Это твое право, — вздохнула Ева. — Кем хочешь, тем и чувствуй. Но я своим разговорам эмоциональную оценку редко добавляю.

Дом Мориса действительно подходил под определение «жилище холостяка». Генеральной уборки, судя по всему, здесь не было со времен исчезновения жены… да и уборки как таковой. Помимо пыли, пространство занимали бутылки — пустые, наполненные мутной жижей, а то и вовсе битые. Хватало и другого мусора. Судя по всему, Морис пользовался ограниченным пространством — уголком кухни, в гостиной порой бывал, скорее всего, и в спальню поднимался… В остальном же дом потихоньку завоевывала разруха.

— Не самое радужное место, — оценил Максим. — Судя по всему, он только работал и пил… Ну, это если называть основные занятия.

— Это тебя удивляет?

— Не это. То, что он при таком ограниченном перечне действий все равно умудрился нажить врагов, которым захотелось нанизать его на ворота!

— Ты слишком быстро делаешь выводы. Ты не знал его жизнь. Иногда достаточно одного действия, чтобы нажить врагов. Любых, сильных тоже. А иногда это могут быть не враги. Просто те, кому вздумалось убить человека. И они выбрали его.

— В принципе верно, но твоя логика мне нравится еще меньше! Что, меня могут убить просто потому, что я кому-то не понравился?

— А разве не этим занималась твоя сестра?

Упоминаний о Нине и о времени, проведенном в ее ловушке, Максим не любил. Он старался отгородиться от этих воспоминаний, болезненных и пока еще таких свежих. В его окружении все об этом знали, в том числе и Ева. Но если остальные старались не бередить раны, то она такой чуткостью никогда не отличалась.

Понятно, что парня это не радовало. И все же он не мог не заметить, что Ева стала говорить с ним намного больше, чем раньше. Это несколько компенсировало ее бесцеремонность.

Они осмотрели первый этаж и собирались подняться на второй, когда их внимание привлек Хан. Пес все это время был на кухне, словно призывая их тоже вернуться туда. Когда же он сообразил, что люди его все равно не понимают, начал тихо скулить. В исполнении этой груды мышц столь тонкий звук казался забавным.

— Чего он хочет? — полюбопытствовал Максим.

— Не знаю. Но это может быть интересно.

Когда они вернулись на кухню, пес радостно завилял хвостом, но с места не двинулся. Вместо этого он начал скрести лапами пол. Присмотревшись к серым доскам, Максим смог различить среди них крышку люка.

— А это еще что такое?

— Погреб. Очевидно, что в доме он может быть. Дом старый, возможно, когда его построили, холодильников тут еще не было. Наличие погреба тогда вполне оправданно. Но Хана не мог привлечь погреб как таковой.

Максим был солидарен в том, что овчарка вряд ли заинтересовалась бы заготовками на зиму. Да и какие заготовки у холостяка? Тем не менее лезть в подземную дыру ему совершенно не хотелось.

— Может, позовем кого-то? Это наверняка опасно!

— Нет. Он не будет привлекать мое внимание к опасности. — Ева провела рукой по изуродованной голове пса, и Хан с удовольствием замер в ожидании ласки. — Он понимает, что мне нужно. Это охотничий пес по природе своей, его так воспитали. Он показывает то, что надо для охоты.

— То есть для тебя это уже охота?

— Почему нет? Я давно себе такого не позволяла.

Для нее такой подход был привычен, для Максима — нет. Напротив, его еще со времен вражды с Ниной любое упоминание охоты пугало. Но сейчас он вынужден был остаться рядом, а не звать на помощь кого-то еще. В противном случае он бы потерял ее доверие, а к этому парень был не готов.

Вместе они подняли крышку, оказавшуюся довольно тяжелой. За ней начинались деревянные ступени, уходящие вниз. Пыли, грязи и паутины на них было больше, чем во всех комнатах, вместе взятых. Это отталкивало и успокаивало одновременно. Отталкивало — потому что Максиму не нравился запах сырости и гнили, идущий снизу. Успокаивало — потому что люди, убившие Мориса, определенно туда не совались.

— Дай угадаю: полезешь прямо сейчас?

— Да, — кивнула Ева. — Можешь не лезть. Можешь лезть и надеть перчатки.

— Издеваешься?

— Конечно.

Ступеньки были слишком крутыми и неудобными для собаки, поэтому Хан остался на кухне. Максим считал, что это и к лучшему: никто не подкрадется к ним незамеченным и не закроет там! А уж позаботиться о безопасности Евы он сможет и сам.

Внутри было грязно — как он и предполагал. Воздух в подвале висел влажный и тяжелый, такой даже в легкие пускать не хотелось, да только выбора не оставалось. Как-то само собой получилось, что Ева шла впереди, и парню было стыдно за это, но обогнать свою спутницу он уже не мог — узкая лестница не оставляла места для таких маневров.

Подвал был меньше, чем дом, — размером, пожалуй, с кухню и прилегающую к ней гостиную. Вряд ли он был непосредственно связан с фундаментом, скорее, его строили как дополнение. Помещение было прямоугольным, без таинственных уголков и загадочных поворотов — все как на ладони, полки, теперь уже пустые, расставлены ровно вдоль стен. Низкий потолок давил и навевал мысли о клаустрофобии. Но это в принципе не страшно. Они же не в жилой комнате, а в кладовке, пусть и подземной. Ничего откровенно подозрительного Максим не видел.

— Ну и что Хану тут не понравилось?

— Пока не знаю.

— Может, он на крысу так среагировал?

— Нет. Нужно осмотреться. Можешь подождать меня наверху.

Находиться в подвале Максиму не хотелось, но не до такой степени, чтобы спасаться бегством. Он позволил Еве бродить возле полок, а сам терпеливо ждал у лестницы. Даже здесь, в темном душном подвале, в доме мертвеца, мысль о том, насколько же эта психопатка все-таки красивая, периодически мелькала в голове. Не думать об этом он не мог и не удивлялся себе, а просто принимал как данность.

А вот Ева не обращала на него ровным счетом никакого внимания. Она прошла к дальней стене и там остановилась.

— Здесь. Бери лопату.

— Какую еще лопату? — изумился Максим.

— Обернись. Из предложенных предметов возьми лопату. Иди сюда.

За лестницей действительно стояли садовые инструменты, которых он даже не заметил, — грабли, тяпка и небольшая лопата. Все покрытые паутиной и ржавые, почти слившиеся со стенами. Их только Ева мгновенно распознать и могла!

Он уже привык к тому, что лишних вопросов лучше не задавать, если она призывает действовать. Поэтому он взял лопату и подошел к девушке.

Ева носком ботинка начертила на земле крест:

— Копай тут.

— Это случайный выбор или звезды тебе место указали?

— Не звезды. Доски. Присмотрись.

Пол в подвале был земляной. Тем не менее практически везде под тонким слоем земли находились доски — они чувствовались при ходьбе, выдавали себя звуком.

На месте, которое указала Ева, доски тоже были, но мягкие, подгнившие. Заметить это по их виду было невозможно, а вот если наступить — легко.

— Что за… — только и смог произнести он.

— У меня два варианта. Доски неплохо выдержали испытание временем в целом. Значит, они были хорошо высушены или чем-то обработаны. А эти доски сгнили. Это могли быть другие доски. Или они вымокли.

— Скорее всего, другие… Посмотри, они темнее!

— Они не темнее. — Ева без малейшей брезгливости наклонилась и смела с доски землю: — Видишь? Сама древесина светлая. Темное — это въевшиеся пятна. Думаю, кровь. Очень вероятный вариант. Кровь вполне могла повлиять так на дерево. Если ее было много.

— Ты уверена… ты уверена, что нам стоит делать это самостоятельно?

Максим понимал, что уже начал повторяться в своих вопросах, но избежать этого не мог. Ему вдруг совершенно расхотелось узнавать, что скрывается под землей!

Но Ева была непреклонна:

— Копай. Или дай это сделать мне.

— Может, хотя бы ночи подождем?

— Нет. Сейчас.

Она права, как и всегда. Ночью удрать из поместья незамеченными будет куда сложнее.

Поэтому Максим не стал спорить дальше. Тем более что и копать пришлось недолго: нечто большое, завернутое в плотную ткань, скрывалось в полуметре под землей. Ева, наклонившаяся над свертком, сообщила:

— Кости. Как я и думала. Те, кто их прятал, были не очень осторожны. Но ты будь осторожен. Нам нельзя их повредить.

— Все еще не хочешь хотя бы Марку позвонить?

Ее красноречивый взгляд ответил лучше, чем любые слова. Тяжело вздохнув, Максим продолжил работу. Меньше чем через час все было готово: кокон из темно-зеленой ткани лежал посреди разрытого подвала.

Максим не мог до него дотронуться. Он не знал, страх это, брезгливость или что-то еще, но прикасаться к мертвому телу абсолютно не хотелось. Ева же была верна себе. Она откинула в сторону ткань, обнажив скелет, на котором еще виднелись остатки мышц и одежды.

Парень невольно отвернулся. Ему не хотелось это видеть — да и необходимости не было. Понятно, что это труп, а больше ни на какие выводы у него знаний не хватит! Только новый сюжет для ночных кошмаров появится, а они и так стали привычным явлением после всей этой истории с Ниной.

На этот раз Ева не стала над ним насмехаться. Она была слишком увлечена собственными исследованиями. Но сочла нужным поделиться с ним:

— Это женщина. Скорее всего, жена Мориса. Я делаю ставку на это. Очень много сломанных костей… Тазобедренный сустав весь в трещинах… Возможно, труп повредили при захоронении. Но я предполагаю, что ее пытали перед смертью. Возможно, изнасиловали. Но если это принесло такие травмы, то вряд ли традиционным способом. У меня нет тех навыков, что у моего отца, точно не скажу.

— Знаешь, у тебя навыков все равно многовато! — не выдержал Максим. — По крайней мере, для обычной семнадцатилетней девушки.

— Мои знания мне не мешают.

— И как ты только… А, забудь, не отвечай. Ты лучше скажи, что думаешь об этом. Что это Морис убил свою жену?

— Это вполне вероятно. Его последующее поведение допускает такой вариант.

Тут уже Максим понимал, на что она намекает. После смерти жены охранник начал пить, в подвал больше не спускался. Должно быть, он знал, что там спрятано тело. Однако в ответе Евы прозвучало и кое-что интересное…

— Вероятно? То есть ты допускаешь, что он ее не убивал?

— Я убийства не видела. Поэтому не могу точно знать. Но это мог быть и не он. Я наблюдала за ним, пока он был жив. Недолго, но наблюдала. Он не похож на человека, способного на убийство. Я чую этих людей… Он не один из них. Он мог участвовать в этом, но не один. Или мог не участвовать вообще.

— Но если это все-таки он сделал, появляется мотив для его убийства! Это могли сделать родственники его жены, узнавшие обо всем!

— Обо всем они точно не узнали, раз тело еще здесь, — возразила Ева. — Но есть вероятность, что они узнали о самом факте ее смерти. Возможно, от него. Пьяные много болтают. Только для мести выбор смерти все равно странный. Было бы логичнее убить его тут. Поэтому я бы не спешила связывать смерть охранника и смерть его жены.

— И что теперь? — Максим рискнул снова обернуться на импровизированную могилу, но одного взгляда на истлевший скелет было достаточно, чтобы у него мурашки по коже пошли. — Надо о ней рассказать?

— Если рассказать, возникнет много вопросов. Почему мы здесь? Как нашли ее?

— Скажем правду!

— Правду принимают не всегда. В сущности, ее принимают даже реже, чем ложь. Допустим, Марк и Вика нам поверят. Полиция — не факт. Мы чужие для них. Если мы укажем на этот труп, нас вплетут в эту историю больше, чем мы хотели бы в ней оказаться. Пока обо всем знаем только ты и я, есть шанс оставить все на своих местах. Таким образом, у нас будет возможность выйти из игры по собственному желанию. В любой момент.

Она собиралась охотиться. Максим уже видел это, чувствовал. Варианта у него оставалось всего два: либо принять ее правила и остаться рядом с ней, либо сообщить обо всем Марку и Вике, но потерять ее доверие.

Решение было не слишком сложным. И парень даже злился за себя на это, но ничего поделать не мог.

— Пусть будет по-твоему… Скажи мне, что делать.

— Закопать ее, как было. Она пролежала так много лет. Ее душа может еще подождать. Скоро ее захоронят. Мы же попытаемся разобраться в том, что случилось с ней и ее мужем, самостоятельно.

Глава 4

Аманда определенно любила аксессуары. Это Вика не могла не отметить. Организатор свадеб вообще одевалась стильно, этого у нее не отнять. Но идеальный выбор мелочей и вовсе завораживал. Нежные бежевые перчатки в тон костюма, поверх них — тонкие кольца с цветными камнями. Несмотря на блеск и разные оттенки, не было аляповатости, все находилось в гармонии.

Вообще, рассматривать ее руки было легко — при том, что обе они лежали на руле автомобиля. Правда, внимание Вики они привлекли лишь ненадолго — чисто по-женски отметить удачный выбор. Большую часть времени девушка разглядывала пейзажи, мелькавшие за окном. Провинция поражала, этого не отнять.

А вот сама Аманда восхищалась другим:

— Знаешь, я впечатлена тем, что ты осталась! Если бы со мной такое случилось, я бы мигом вещи собрала и в родную страну отправилась!

— Честно тебе скажу, меня такие мысли тоже посещали.

И не просто посещали, а активно просили их воплотить. История с убийством охранника далась Вике нелегко. Хорошо еще, что их в список подозреваемых не включили! Вот уж где был бы абсурд… Помогло вмешательство Жире, и после нескольких часов допросов их оставили в покое.

Ворота отмыли, явился второй охранник, но спокойствия уже не было. Не убежала Вика лишь потому, что не считала это удачным решением. Напротив, теперь нужно остаться, чтобы посмотреть, связано убийство с ними или это было личное дело Мориса. Ведь если их все-таки втянули в это, демонстративно нанизали человека на ворота их усадьбы, то бежать бесполезно. Антонио Карье лично доказал, что государственные границы — вовсе не гарантия безопасности.

Поэтому Вика решила ждать, жить так, как жила до этого. Следовать своим планам. Не вопреки безопасности, конечно: охрану снова сделали круглосуточной, да и наличие в доме собаки вдруг стало особенно радовать. Однако в остальном девушка не собиралась поддаваться и проявлять слабость.

Вот и сегодня она не отменила запланированную поездку. Марк возражал или просил хотя бы взять его с собой. Но Вика настояла, чтобы он занялся наладкой системы видеонаблюдения в доме и по периметру усадьбы — пока что камеры барахлили.

— Только не говори, что ты вдруг так полюбила этот дом, что совсем не хочешь его покидать! — усмехнулась Аманда.

— Вот уж нет! Историю этого дома я не изменю, а полюбить его с ней не смогу. Это чужое гнездо, да еще и разрушенное… Я бы не смогла жить здесь постоянно. Но мне нравится сценарий свадьбы, который ты придумала. Я хочу, чтобы все именно так и прошло. Поэтому до свадьбы я в Россию не вернусь.

Они с Амандой общались легко и мыслили похоже. Это подкупало, как ни крути. Взаимопонимание с человеком, которому предстоит организовать одно из главных событий твоей жизни, — великая вещь.

Сейчас им предстояло осмотреть место, где пройдет церемония. В старинном здании был когда-то монастырь. Потом, после нескольких лет разрухи, здание реконструировали, превратили в элитный отель, окруженный садами и виноградниками. Места там были удивительно красивые и привлекали в первую очередь молодоженов. Аманда знала владельца отеля лично, поэтому, несмотря на поджимающие сроки, обещала все устроить по высшему разряду.

— Кстати, об истории дома… Я слышала, что Антонио Карье, от которого вам это все досталось, был сатанистом… Это правда?

Вопрос был задан непринужденно, просто как уточнение обыденного факта. Скорее всего, для Аманды оно так и было, она ведь семейство Карье не знала, да и к особняку не имела никакого отношения. Но для Вики каждое напоминание об этом отзывалось мурашками по коже.

— Где это ты такое, интересно, слышала?

— Да везде было в последнее время, во всех новостях! Ты не забывай, я во Франции большую часть года живу.

Вика об этом знала. И о том, что Аманда успела обосноваться в этой стране, и о том, что мать и сын Карье широко обсуждались из-за этой истории с наследством. К тому же Вика обнародовала сведения об убийстве жены и дочери Антонио, а такие факты журналистов привлекают, как крошки голубей.

— Я не забываю. Вообще-то, наследство я получила от Сильвии Карье, если что. Поэтому ее сынок на меня и взъелся. Я в курсе его убеждений. Но сама в это лезть не хочу.

— Боишься?

— Противно. Ты мне другое лучше скажи. Чего тебе дома не сидится, все во Франции да во Франции? Что, в Британии уже свадьбы не организовывают?

Тему она меняла откровенно и демонстративно. Обсуждать сатанистов не хотелось, особенно перед посещением монастыря. Аманда поняла это и не стала настаивать.

— Да нет, это, скорее, вопрос воспоминаний.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Вика.

— С Францией у меня связано больше хороших воспоминаний, чем с Британией, как ни крути. В Лондоне у меня была семья, я там родилась, но жила недолго… не слишком долго, по крайней мере. Мне так сейчас кажется, хотя, если подойти объективно, большую часть своей жизни. Мне было пятнадцать, когда мои родители погибли: отца заказали конкуренты, мама случайно оказалась рядом. У него был бизнес… Который тогда и отняли. Конечно, официальным наследником стал мой старший брат Уильям… Но он отказался, потому что иначе с нами поступили бы так же, как с родителями. Нам оставили немного денег, остальное забрали. Я, по сути, оказалась на попечении брата, а ему самому тогда только двадцать было! Но он молодец, хорошо справился… Он все опасался, что нас решат убрать как свидетелей. Тогда мы и переехали во Францию.

Вика слушала ее затаив дыхание и не понимала, как об этом можно рассказывать так спокойно! Ей казалось, что в ее жизни было слишком много криминальных историй… а тут такое! Но Аманда, похоже, перенесла все это неплохо. Не приняла как данность, а просто не позволяла воспоминаниям ранить себя.

— Вилли всегда был смышленым малым, — продолжила девушка, сворачивая с шоссе на узкую дорогу. — Деньги у него отнять могли, а деловую хватку — никогда. Он с друзьями организовал свою фирму, мы быстро выбрались из бедности. Я учиться пошла… Мне казалось, что у нас все идет замечательно. Но знаешь… если ты сама счастлива, это не значит, что все вокруг тебя счастливы не меньше. Я тогда была совсем молодая и глупая. Смерть родителей пережила, всю любовь на брата перекинула. Мне казалось, что этого достаточно…

— А выяснилось, что нет?

Аманда не спешила отвечать. Некоторое время она молчала, глядя на дорогу, окруженную невысокими деревьями, потом широко улыбнулась:

— Смотри! Мы приехали! Красиво, правда?

Она проигнорировала вопрос так же откровенно, как Вика в свое время сменила тему. Но Вика не стала настаивать — дело все-таки личное! Да и потом зрелище, открывшееся перед ними, и правда захватывало.

Бывший монастырь выглядел величественно, при этом было видно: постройку основательно переделали. О славном прошлом могли рассказать разве что витражи на некоторых окнах и выложенные камнем кресты на стенах. А вот стеклопакеты и спутниковая антенна на крыше напоминали о том, что прогресс не остался в стороне.

С одной стороны здания до самого горизонта расстилались аккуратные ряды виноградника. С другой был виден ухоженный сад с греческими статуями и даже «лабиринт» из высокого кустарника. Неподалеку от левого крыла бывшего монастыря располагались беседки, увитые зеленью.

— Там молодожены фотографироваться любят, — пояснила Аманда, проследив за взглядом своей спутницы. — Тут вообще дивные места. Очень любопытные кадры можно сделать, особенно на рассвете и закате. Но это если с фотографом повезет…

— Ничего, у меня подруга как раз фотограф… Думаю, если свадебный профи не справится, то она точно что-нибудь подскажет.

— Тем более! Пойдем, нас уже ждут.

Заметить их машину на дороге не составляло труда: подъезд к отелю хорошо просматривался со стороны главного входа. Поэтому, когда девушки покидали салон автомобиля, к ним уже спешил мужчина средних лет в деловом костюме.

— Добро пожаловать! — улыбнулся он. — Всегда приятно встречать таких гостей! Те, кто решает связать свои судьбы у нас, нам особенно приятны! Это ведь большое дело…

— Решение еще не принято, — без лишней скромности напомнила Аманда. — Мы приехали просто посмотреть, подходит нам это место или нет.

Служащий ничуть не обиделся:

— Конечно, сначала посмотреть… Но вы ведь знаете, мисс Корнуолл, что не было еще человека, который бы отказался праздновать здесь свадьбу. Это особенное место!

— Чем же? — осведомилась Вика.

— Святые стены, пусть и с новым содержанием. Но стены-то помнят! А мы стараемся соблюдать особую атмосферу, чтобы не осквернить память этих мест. У нас пьяных вечеринок не бывает! Поэтому здесь особая энергетика. Те, кто у нас брак заключает, навсегда защищены от темных сил!

Аманда едва заметно улыбнулась, явно ставя бонус под сомнение, но все же кивнула. А вот Вика подумала, что в свете последних событий она бы не отказалась от такой защиты.

Даже при том, что злые силы на свадьбу не приглашены.

* * *

— Похоже, все работает! — довольно отметил Марк.

На экранах картинки с разных камер. Пробелов больше не осталось, техника словно все это время ждала своего часа. Может, при жизни Сильвии вся эта система слежения и использовалась, но Антонио к ней точно не прибегал. А вот им камеры понадобятся, даже если они не собираются жить здесь постоянно, а просто задержатся на неопределенное время.

Марка поначалу это «неопределенное время» поразило. Он-то ожидал, что Вика побежит собирать чемоданы сразу же, как только узнает об убийстве. Однако девушка отреагировала на произошедшее более-менее спокойно. Равнодушной, конечно, не осталась, но и о возвращении в Россию речи не заводила.

— Мне нравится погода, которая тут стоит, — пояснила Вика в тот же день. — Природа отличная. Да и Аманда придумала великолепный сценарий свадьбы… Я не боюсь остаться. Потому что смена места ничего не меняет, если страх есть, он везде будет. А у меня его нету.

Он гордился ею за такой подход. Чего-то подобного стоило ожидать — после всего, что им пришлось вместе пережить. Но все-таки Марк чувствовал, что в такие моменты наблюдать перемены в ней особенно приятно.

Со своей стороны он тоже старался сделать все, чтобы их жизнь шла спокойно. Побеседовал с оставшимся охранником, поручил нанять нового, камеры починил. Вика уехала смотреть площадку для проведения свадьбы и, как ему показалось, была этим очень воодушевлена. Да и Еве тут нравится, тем более что она позволяет Максиму сопровождать ее повсюду. Втайне Марк надеялся, что им удастся подружиться, а то и больше, потому что интерес племянницы к взрослым мужчинам ему не нравился.

Разобравшись с техническими вопросами, он надеялся немного отдохнуть и посмотреть солидную библиотеку, оставшуюся после Сильвии, но не получилось. Его внимание привлек звонок внутреннего телефона.

— Слушаю.

— Мсье Захаров, к вам гость, — сообщил охранник.

Персонал, работавший в усадьбе, обращался к нему на ломаном английском, однако сохранял привычное французам «мсье». То ли им слово «мистер» не нравилось, то ли это был немой протест. Марк не возражал, ему было все равно — по-русски они не заговорят, остальное не принципиально.

— Какой еще гость?

— Адвокат, мсье.

— Луи Жире, что ли?

— Нет, женщина. Мадам Селина Дюпуи. Пустить ее?

Ни о какой Селине Марк даже не слышал, да и ассистенток у Жире не припоминал. С другой стороны, чего шарахаться? Это же всего лишь женщина, которая приехала навестить его вполне официально, среди бела дня. Он сейчас не занят. Почему бы и нет?

— Пусти.

Он подошел к окну и наблюдал, как дорогой спортивный автомобиль минует ворота и подъезжает к крыльцу. Из машины вышла молодая женщина — не слишком красивая от природы, но при этом настолько элегантная и ухоженная, что могла бы дать фору любой красавице. Она легким движением захлопнула дверцу и кошачьей походкой направилась к дому.

Марк встречал гостью на пороге: его же заранее предупредили о ее приходе, чего ему изображать неведение!

— Добрый день. — Женщина улыбнулась, сверкнув безупречными белыми зубами, и протянула ему визитку: — Селина Дюпуи, адвокат.

— Марк Захаров. Проходите, пожалуйста.

— Благодарю.

С манерами у нее определенно было все в порядке. Незваная гостья вела себя так естественно, что буквально через две минуты Марку казалось, будто это он ее пригласил. Многолетний опыт работы в бизнесе подсказывал, что такое поведение — признак весьма успешного адвоката.

Они расположились в гостиной. Селина — на диване, Марк же занял кресло напротив нее, разделял их только журнальный столик.

— Итак, чему обязан? — начал Марк.

— Я здесь по делу своего бывшего клиента, — пояснила Селина. — Антонио Карье. Бывшим он стал не по своей воле, а из-за, увы, преждевременной кончины. Думаю, вы знаете, кто это такой.

Такое забудешь! Марк невольно напрягся, хотя гостья по-прежнему не вызывала у него никакой тревоги.

— Лично мы знакомы не были, но я знаю, кто это.

— Так вот, мсье Карье оставил завещание…

— Завещание? Он мог кому-то завещать только личное имущество, приобретенное им самим. Все, что принадлежало его матери, связано с ее собственным завещанием!

— Я знаю это, — мягко заверила его Селина. — Но и вы должны понимать, что речь идет об очень больших деньгах. Да еще и «живых»! Наследство Карье предусматривает не только право на недвижимость и денежные средства, но и на долю в нескольких компаниях. Теоретически Антонио Карье мог бы попытаться отсудить хотя бы часть этого. Да, его мать составила завещание. Но она передала имущество незнакомым людям! К тому же все знали, что она смертельно больна.

— У нее был рак, — напомнил Марк. — На ясность мышления это никак не влияет!

— На ясность мышления влияет любая серьезная болезнь. Человек оказывается в очень тяжелой личностной ситуации, возможны психические отклонения. Не поймите меня неправильно, я ни в чем не обвиняю Сильвию Карье и диагнозов не ставлю. Я просто говорю, что с точки зрения закона случай был не безнадежный. Об этом я и подумала, когда Антонио Карье назначил мне встречу. А он завел разговор совсем не об этом.

— А о наследстве для кого-то другого?

— Именно. Только в том случае, если все имущество его матери останется бесхозным… условно говоря. То есть если нынешняя наследница и сам Антонио откажутся от своих прав. Меня это поразило, но мсье Карье был настроен весьма решительно. Вскоре я узнала, что он погиб.

— Это факт. Так для чего вы здесь? Будете представлять интересы тех наследников, которых он назвал?

Цель визита этой женщины чисто теоретически не могла быть безобидной. Марк понимал это. Тем не менее вполне оправданной враждебности по отношению к Селине он все равно не чувствовал. Женщина обладала редким и совершенно удивительным обаянием, да еще и пользовалась им умело.

— Те наследники со мной не связывались, — признала Селина. — И я их никогда не встречала. Если свяжутся — будем думать, что делать. Хотя, честно вам скажу, шансов у них практически никаких. Насколько мне известно, никто из них не приходится кровным родственником семейству Карье.

— Я все еще не понимаю, где наше место в этой истории.

— Да нет никакой истории. Просто я не люблю, когда мне что-то непонятно. Даже если я не вникаю в дело слишком глубоко, я хочу быть уверена, что в будущем оно не напомнит о себе и не запятнает мою репутацию. Карье вел себя странно перед смертью, назвал непонятных людей, пытался распоряжаться чужим имуществом… То, что он мертв, не сильно меня успокаивает. Раз он составлял завещание в таком возрасте, он, вероятнее всего, знал, что умрет.

А еще он был сектантом. Если принять во внимание и это обстоятельство, беспокойство Селины становится очевидным.

— Ваша мотивация мне понятна, — кивнул мужчина. — Но не думаю, что чем-то смогу помочь. Не то что не хочу — просто не смогу. Мы с ним не встречались.

— Да, но ведь и наследник, насколько мне известно, не вы?

— Нет. Наследницей стала моя невеста. Там сложная была схема…

— Я знаю, — прервала Селина. Жест не слишком вежливый, но в ее исполнении даже он не вызывал неприязни. — Мсье Жире рассказывал мне. Если вы не возражаете, я бы хотела побеседовать с ней лично.

— Я-то не возражаю… Но, во-первых, ее нет дома, она уехала на весь день. Во-вторых, я понятия не имею, как сама Вика отнесется к этой идее.

Марк был почти уверен, что Вика откажется. Воспоминания о короткой, но бурной встрече с Антонио Карье ее определенно не вдохновляли.

Но это с одной стороны. А с другой — что, если наследники, указанные Антонио, и есть те самые руководители секты, которых сейчас все ищут? Селина может не назвать их имена из-за страха за репутацию. Зато в дружеской беседе у Вики есть все шансы получить ответы.

— Пожалуйста, передайте ей мою просьбу. — Селина одарила его очередной идеальной улыбкой. — Я прошу прощения за то, что сегодня явилась к вам вот так нагло, без приглашения. В следующий раз я предупрежу о своем визите заранее. Просто я не была уверена, что телефонный номер поместья остался прежним…

— Мы ничего не меняли. Думаю, вам есть смысл позвонить завтра днем, я поговорю с Викой.

— Спасибо… Я буду очень признательна.

Марк проводил ее до дверей и проследил, как ее машина медленно, как крадущийся тигр, выехала с территории поместья. Там уже спортивный автомобиль разогнался вовсю, ярко демонстрируя, что его хозяйка хоть и терпелива, а промедления не любит.

Значит, завтра она позвонит.

Селина эта все-таки странная — очень уж «вовремя» она появилась!

Чтобы успокоиться и не тратить время на сомнения, Марк достал из кармана телефон и нашел в записной книжке номер Луи Жире. После двух гудков адвокат взял трубку:

— Да.

— Здравствуйте, это Марк Азаров. Мне нужно с вами поговорить…

— Уж понятно, что если вы мне звоните, то нужно, — хохотнул пожилой мужчина. — Вы, господин Азаров, либо оптимист, либо эгоцентрист.

— Почему это?

— Вы даже не уточнили, помню ли я вас. А ведь у меня десятки клиентов, и все они мне звонят!

— У любого успешного адвоката десятки клиентов одновременно, — парировал Марк. — При этом я никогда не встречал представителя вашей профессии, который жаловался бы на память.

— Туше, мой друг. Что у вас случилось?

— У нас не случилось, у нас объявилось. Некая особа по имени Селина Дюпуи. Представилась адвокатом, сказала, что вы знакомы…

— Вот ведь куда полезла! — изумился Жире. — Не ожидал от нее, признаюсь честно. Она подходила ко мне не так давно, мы разговаривали. Ее интересовало дело с наследством Карье.

— Она сказала, что Антонио Карье был ее клиентом.

— Да, мне она об этом тоже сообщила. Значит, выведывает все… Прекрасная госпожа Дюпуи очень любопытна, она будет добиваться своего с завидным упорством. Но в ее защиту могу сказать, что она не отличается твердолобым упрямством. Если вы дадите ей понять, что не желаете общаться, она не будет вас беспокоить. Признаться, я удивлен, что она вообще приехала к вам! То есть ее беседа со мной — явный показатель заинтересованности, меня удивляет скорее то, что она так серьезно настроена.

— Она была абсолютно ненавязчива.

— Охотно верю. Мы не слишком хорошо знакомы с ней, но я не считаю ее проблемой. Селина Дюпуи не из тех, кто играет жестко, она скорее стратег. Вам решать, будете вы иметь с ней дело или нет. Как там обстоят дела с нашим покойником?

— Я бы не называл его «нашим», — поежился Марк. — Мы и так в это были втянуты больше, чем кто-либо из нас хотел! А по делу Мориса все затихло. К нам больше никто из полицейских не приезжал, но и прогресса значимого вроде бы нет.

— Прогресса точно нет, я узнавал, — признал Жире. — Хорошо, будем считать, что с этим весьма печальным обстоятельством покончено. Как дела у госпожи Сальери?

— Знаете, отлично. Она пережила это потрясение легче, чем я предполагал, и я рад. Ждите приглашения на свадьбу в ближайшее время.

— Буду польщен. Надеюсь, пребывание во Франции запомнится вам только этим событием!

* * *

Как ему удалось сдержать крик — Максим и сам не знал. Он от себя такой выдержки не ожидал. Должно быть, сказался опыт предыдущих бед — можно сказать, закалка.

Каких-то пять лет назад, проснувшись вот так посреди ночи, он бы уже орал на весь дом. Еще бы! Ведь прямо у его кровати замер белый силуэт, мерцающий в свете уличных фонарей. Ангел, бес или сама смерть — у щедро накачанного адреналином сознания вариантов хватало. Парень понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем мозг заработал нормально и подсказал ему, что это Ева.

— Твою мать… — только и смог произнести он. Голос звучал сдавленно и хрипло.

— Моя мать здесь ни при чем, — спокойно отозвалась девушка. — Поверь, такое мое поведение ее не особо радовало.

Рядом с его кроватью, на тумбочке, стояли часы со светящимся циферблатом. Они и сообщили Максиму, что сейчас два часа ночи.

— Ева, это как вообще понимать?!

Он не знал, каким чудом ему удавалось до сих пор удерживать голос на пониженных тонах. Его ночная гостья это оценила:

— Молодец, не вопишь. Если сейчас нет истерики, то и потом не будет.

— Только не говори мне, что ты так решила меня протестировать в приступе собственной бессонницы!

— У меня не бывает бессонницы. Мне просто достаточно трех-четырех часов сна. Но я не поэтому пришла сюда. Мысль о твоем искусственном испуге меня не развлекает.

— Хоть на том спасибо! Зачем ты явилась?

— Мне нужно твое сопровождение.

На этот раз, чтобы не сорваться и не наорать на нее, Максиму потребовалось сделать паузу и глубоко вдохнуть.

— Ева, какое на фиг сопровождение в два часа ночи?!

— Ночное, естественно. Я могла бы пойти без тебя. Но решила, что твоя помощь мне пригодится. Быстрей управлюсь. Я не буду тебя заставлять. Можешь остаться здесь и спать дальше. Я все равно пойду. Но если ты попытаешься помешать мне или выдашь меня, в одну из следующих ночей я перережу тебе горло.

Парень предпочел верить, что это была не очень удачная шутка. Конечно, на лице Евы не было ни намека на улыбку, но она и шутит так — в те редкие моменты, когда она это делает.

— Куда ты собралась? Ты что, не помнишь, что у ворот снова посадили охранника?

— Я не собираюсь выбираться через ворота. Я взяла ключ от задней калитки. Камеры там я уже отключила, это несложно. Утром включу, и никто ничего не заметит, если осознанно проверять не будет. На дорогу в город быстрым шагом или бегом уйдет около получаса, если коротким маршрутом.

— Это каким?

— А через поля. Еще полчаса на обратную дорогу. Соответственно, у нас будет до трех часов времени там. Возвращаться после шести уже опасно — Марк иногда просыпается очень рано.

Такому детальному плану Максим как раз не удивился. Это ведь не обычная семнадцатилетняя девчонка… Ева четко понимает, что делает. Если она решила, что ночь — лучшее время, так оно и есть.

Оставалось лишь понять, что она затеяла.

— Куда ты хочешь пойти?

— Мало времени. Ты либо идешь со мной, либо нет. Если нет, то нет смысла и объяснять. Если да, я расскажу по пути.

Холодный голос рассудка, который в последнее время ослабел, призывал отмахнуться от нее и спать дальше. Но в то же время Максим понимал, что не только сейчас не заснет, но и не простит себе такую нерешительность.

— Ладно, я с тобой. Можешь в коридоре подождать?

— Зачем?

И по глазам было видно — все она понимает. Про приличия, про то, что неплохо было бы дать человеку одеться в одиночестве. Но тут уже Ева его провоцировала — или испытывала на прочность. Поддаваться он не собирался.

— Не понимаешь зачем — стой на месте.

Он откинул одеяло и начал одеваться. Не таился и не оборачивался на нее, хотя она все еще оставалась ощутимо близко. Ева некоторое время смотрела на него, потом отошла к окну. Как и следовало ожидать, ни хихиканья, ни стыдливого румянца в этом случае не было.

— Хан с нами? — поинтересовался Максим.

— Не в этот раз. Он умен, но он все равно животное. Он нас может выдать.

— А он скулеж не поднимет, если без тебя останется?

— Нет.

Она не уточнила, как можно «убедить» овчарку молчать, а Максим не стал вдаваться в подробности.

Девушка провела его к одному из двух черных ходов, ведущих в сад, оттуда — через цветник к калитке. Замок поддался ключу, и они оказались на узкой тропинке, ведущей к дороге. Но Еву сейчас привлекала не она, девушка уверенно направилась вперед по траве.

— Когда я услышу, куда мы идем?

— Сейчас, — отозвалась Ева, ускоряя шаг. — В дом Мориса. Охранника.

— Блин, зачем? Мы же там были, и ты все осмотрела!

Она вообще осмотрела больше, чем он. После того как они снова закопали труп, Максиму требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он остался на кухне. Ева тогда же отправилась на второй этаж, вернулась оттуда быстро и никак свой поход не комментировала. А парню так надоела эта холостяцкая свалка, что он предпочел поверить, будто она ничего не обнаружила.

Как выяснилось, напрасно.

— Я все осмотрела. И поняла, что нужно что-то сделать.

— А почему сразу не сделала?!

— Потому что время поджимало. Нам нужно было возвращаться. Ты устал и нервничал. Я решила, что тебе отдых необходим.

— Тебя послушать, так это моя вина! — возмутился Максим.

— Нет. Это вообще не вина. Это было решение. Правильное. Теперь я принимаю еще одно: вернуться и сделать.

— Почему ночью? Мы же там были днем!

— Не с этой целью.

— И что за цель такая?

— Действие очень простое. Но если я назову его тебе, ты будешь всю дорогу отвлекать меня болтовней. Я уже поняла, что тебе проще показывать, чем рассказывать.

— Даже если меня этот вариант не устраивает?

— В первую очередь так.

Если на дороге какое-то освещение еще было, то в полях темнота непроницаемая. И это при обилии ям и оврагов! Как Еве удавалось продвигаться вперед с такой легкостью, Максим понятия не имел. Она словно парила над землей, светлая и воздушная, как привидение. Он же пару раз падал и даже не пытался отряхнуть грязь с джинсов. Обратно в усадьбу лучше вернуться до рассвета, потому что объяснить Марку и Вике, откуда они под утро возвращаются в таком виде, практически нереально.

«Я похож на мертвеца, который сам откопался», — невольно подумал парень.

Нужный дом Ева снова нашла без проблем, даже при том, что к деревне они пробирались другим путем. Судя по состоянию калитки, после их прихода здесь так никто и не побывал, и это радовало. Дверь в дом тоже не трогали.

Только когда они оказались внутри, Максим сообразил, что не взял с собой ничего — даже мобильный телефон, чтобы путь подсвечивать. Неожиданное пробуждение в два часа ночи мышлению не способствовало! Хорошо еще, что Ева подошла к этому практичней и захватила два небольших фонарика, с легкостью помещавшихся в кармане ее куртки.

Света они давали немного, но это и к лучшему. Их тонких лучиков хватало, чтобы не наступить на бутылки, а вот соседи такие неяркие вспышки в окнах вряд ли заметят.

— Если надо в подвал спуститься, я — пас, — предупредил Максим. — Ты как хочешь, а я ночью с трупом возиться не буду!

— Суеверия. Труп ночью ничем не отличается от трупа днем. Мистическая сила ночи преувеличена. Но я знала, что ты в это верить будешь. Поэтому я бы тебя не позвала для этого. Идем.

— Что, даже трусом не обзовешь?

— Я уже это сделала. То, что ты ничего не понял, дает почву для нового оскорбления.

— Ай, да ну тебя! Не продолжай.

Они поднялись на второй этаж. Грязи там было даже больше, чем на первом. Если в гостиной Морис потрудился расчистить себе пространство для жизни, то наверху дело было гиблое. Иногда пройти было в буквальном смысле невозможно, Максиму приходилось ногой отодвигать мусор в сторону.

— Как ты умудрилась пробраться сюда в прошлый раз? — полюбопытствовал он.

— Мне нужно мало места для шага. Не свети в окно. Скорее всего, соседи спят. Но лучше не свети.

Миновав первую дверь, они сразу прошли в спальню, которая, судя по двуспальной кровати, была семейной. Здесь оказалось на удивление чисто, вернее, пыли столько же, если не больше, но отсутствовали бутылки. Похоже, Морис не любил заходить сюда, даже в пьяном виде. На полках и комоде хватало вещей, которые могли принадлежать только женщине — его супруге. Скорее всего, они и отгоняли его от спальни. То ли совесть замучила, то ли скучал. Максим таких подробностей не знал и знать не хотел.

Он пока не видел ничего подозрительного, да и не надеялся разглядеть в темноте. Зачем вообще напрягаться? Ева привела его сюда с конкретной целью.

И действительно, девушка не тратила времени на разговоры. Она начала снимать со стены развешанные там картины и фотографии.

— Что стоишь? Помогай! — велела она.

— Зачем?..

— Надо.

Очень информативно — как раз в стиле Евы. Не надеясь на большее, Максим начал снимать зеркало с ближайшей к нему стены, но девушка остановила его:

— Нет. Там ничего трогать не нужно. Помоги мне освободить только эту стенку.

— Дай догадаюсь: потому что так нужно?

— Быстро учишься.

Процесс длился недолго. Им всего-то требовалось, что снять пару рамок и вешалку, на которой давно уже не было одежды. Перед ними осталась голая стена, оклеенная цветастыми обоями. Потом Ева взяла в руку захваченный с кухни нож.

— И что это будет? — осторожно осведомился Максим. — Казнь стены?

— Не умничай. У тебя плохо получается. Присоединяйся или не мешай.

Она начала сдирать со стены обои, поддевая их ножом. Первую минуту Максим наблюдал за ней, потом все-таки присоединился. Бумага, наклеенная несколькими слоями, поддавалась легко, открывая белую стену. Правда, как вскоре оказалось, не полностью белую.

Увидев черную полоску, парень решил, что, вероятно, ее при ремонте кто-то нарисовал. Но чем больше обоев они сдирали, тем больше обнажалось черных линий. Они вились и переплетались, образуя сложные узоры.

Вся работа отняла около часа. Когда Максим отступил на несколько шагов назад и получил возможность увидеть всю стену сразу, он наконец понял, зачем пришла сюда Ева.

Перед ними был символ. Замысловатый, огромный и незнакомый парню. Но нарисованный кем-то вполне осознанно… а затем спрятанный. В доме, похоронившем хозяйку в подвале, такой знак не казался мелочью.

— Что это? — ошеломленно прошептал Максим.

— Пока не знаю. Предположений слишком много, все озвучивать не буду.

— Как ты узнала, что он здесь?

— Я не знала. Я только предположила, что в этой стене скрыто нечто особенное. По ряду признаков. Я тебе потом все объясню.

— Ева, опять потом?! Ты хоть уточни, когда!

— Когда мы закончим более важную работу, — невозмутимо отозвалась она.

— Да? И что же для нас сейчас более важно?

— Мы должны сжечь этот дом.

Она произнесла это обыденно, как нечто, не подлежащее обсуждению. То, что она сделает в любом случае и уже даже придумала как. И тут Максим понял, что лучше было бы остаться в постели…

Глава 5

Марку казалось, что к женской логике он уже привык. Настолько привык, что его уже ничем не удивишь. Но нет, периодически эта самая логика наносила удар исподтишка.

— Подожди! Насколько я понял, вы с Селиной договорились на это время!

— Договорились, — подтвердила Вика. — Но ты же видишь, что происходит.

Ничего особенного Марк как раз не видел. Подумаешь, утром позвонила Аманда и заявила, что сумела договориться о встрече с лучшим кондитером Франции, который всегда страшно занят. Что, разве это повод все бросать и мчаться туда? И ладно бы удалось встречу с адвокатом отменить, так Селина не отвечала на звонки!

— Ты считаешь, что это достойная причина ее вот так кинуть?

— Я ее не кидаю! — возмутилась девушка. — Я честно пыталась адвокатшу предупредить. Я разве виновата, что она не берет трубку? Если она даже на этом этапе отозваться не может, где гарантия, что она приедет? Я останусь торчать тут, ждать ее, а она не явится! Получается, я только зря возможность упущу.

— Какая важная возможность!

— Важная! Торт должен быть классный. Как букет невесты. Да и просто любопытно посмотреть на лучшую кондитерскую Франции. А Селина… Ничего особо важного мы с ней друг другу не скажем. В принципе, я бы не отказалась поговорить с ней. Но когда появляются другие дела, я не буду ничем жертвовать. Можешь угостить ее чашкой чая в качестве извинения за свою непутевую невесту! Все, я побежала!

Вика поцеловала его в щеку и поторопилась покинуть усадьбу, потому что явно не хотела слушать новые упреки. Марка такое легкомыслие не радовало, но он предпочел не устраивать из-за этого скандал. В данной ситуации не права, конечно, Вика, но и Селина не без греха — могла бы и ответить на звонок.

Он остался дома один. Точнее, присутствовали еще Максим и Ева, но они что-то не спешили спускаться со второго этажа. Похоже, оба спали. Это показалось Марку несколько странным, но он списал все на запоздалую акклиматизацию и привыкание к другому часовому поясу. Прислуга сегодня не должна была приходить. Вообще-то визит Селины должен был стать главным событием дня, если бы Вике не приспичило поменять планы!

В назначенное время адвокат все-таки не пришла. Это несколько уменьшило раздражение Марка. В чем-то Вика была права. Но только он расслабился, как в дверь постучали.

Он сразу догадался, что это Селина, и не ошибся. На этот раз она явилась в довольно скромном красном платье, дополненном черными туфлями на шпильке, — образ больше элегантный, чем вызывающий, но к ее необычной внешности он шел. Марк чувствовал тонкий запах ее духов и не мог определить, на что они похожи.

— Здравствуйте, — виновато улыбнулась она. — Прошу прощения, что опоздала.

Все-таки придется за Вику оправдываться…

— Ничего страшного. Послушайте, мисс Дюпуи…

— Селина, — прервала она. — Мы с вами примерно одного возраста, я не на работе, так что можно обойтись без излишних формальностей.

— Как вам будет угодно. Но новость, которую я хочу сообщить, все равно вам не понравится. Вики дома нет.

— Как это возможно? — Удивление в красивых темных глазах девушки было очевидно. — Мы ведь с ней договорились!

— Давайте не будем обсуждать это на пороге, дайте хоть чаем вас угощу, раз вы потратили время на поездку сюда.

Он провел ее на кухню. Чай Марк мог приготовить и без кухарки. Собственно, он и на кулинарные изыски был способен, если требовалось.

Гостья присела на стул возле окна. Селина старалась изо всех сил сохранить улыбку на лице, но чувствовалось, что она разочарована.

— Так где Виктория? — спросила она. — Я думала, у нас все условлено. Она даже не сказала мне об изменении своих планов!

— Для Вики это тоже стало неожиданностью, — заверил мужчина. — В последний момент всплыло непредвиденное обстоятельство, что-то связанное с подготовкой к свадьбе.

Про кондитерскую он не упомянул намеренно. Марк был уверен, что, если Селина узнает, что ее променяли на такую мелочь, ситуация лишь усугубится.

— Да… Это, конечно, неприятно…

— Мне очень жаль, — заверил ее Марк. — И Вике тоже. Она пыталась до вас дозвониться, чтобы предупредить заранее, но вы не отвечали.

— Иногда так бывает, что весь день не везет! У меня этот день — сегодня. Обычно телефон всегда при мне, а тут, как назло, в отеле забыла! Случается же… Эх…

— Мне и самому неприятно…

— Да дело не только в том, что встреча сорвалась. Это ведь лишь часть дня неудач! Викторию можно понять, это моя проблема, что я трубку не беру. Просто именно сегодня еще и дорога так много времени заняла! Кто бы мог подумать! В этой деревне машин — по пальцам пересчитать можно, а улиц еще меньше. А тут — главную перекрыли, пробку искусственно создали, а меня уже сзади подперли, не выедешь никуда! Пришлось стоять.

— Что, в этой деревне пробка образовалась? — нахмурился Марк. — Из-за чего?

Он прекрасно помнил эти улицы. Они выглядели так, словно в любой момент можно было услышать цокот лошадиных копыт за углом. Автомобильная пробка в деревне казалась явлением противоестественным.

— Я сама не сразу поняла, удивилась очень, — ответила Селина. — Но у меня было достаточно времени, чтобы прислушаться к уличным разговорам. Последствия пожара убирали, сильного!

— Да уж, подозреваю, что для этой деревни пожар — событие. Что горело-то?

— Жилой дом. Насколько я поняла, пустой — то ли заброшенный, то ли хозяев дома не было. Скорее всего, второе, потому что вроде как там утечка газа была… Я в подробности не вдавалась.

Если посмотреть на ситуацию объективно, самый банальный случай. Сколько домов каждый день сгорает вот так, из-за вовремя не выключенной плиты? Да еще и люди страдают, а тут обошлось!

Тем не менее событие это представлялось Марку гораздо более мрачным, чем его гостье. В деревне за одну неделю и человека убили, и дом сгорел. Не многовато ли несчастных случаев на душу населения?

«Вика бы точно сказала, что я лишнее придумываю, — мысленно упрекнул себя мужчина. — И была бы права. Даже молния в одно место сколько угодно раз может бить на самом-то деле! Это совпадение. Убийство и пожар не зависят друг от друга, вот и все».

— А если поджог — будет любопытно, — рассуждала тем временем Селина.

— Что ж тут любопытного?

— Да ведь в деревнях все свои, все друг друга знают! Кто будет дома жечь? Нет, должно произойти что-то особенное!

— Или просто приехал псих.

— Это ведь тоже любопытно!

— У адвокатов странное представление о любопытстве, — усмехнулся Марк.

Его собеседница ничуть не смутилась:

— Это профессиональное. Если у тебя есть шанс разобраться, нужно обязательно им воспользоваться. А не проходить мимо.

— А как же безопасность?

— Жить вообще небезопасно, — пожала плечами женщина. — Даже если я забьюсь в дальний угол своей квартиры, за железной дверью, все равно есть вероятность, что мне на голову потолок рухнет. Я, когда профессию выбирала, определенную долю риска вместе с ней приняла. Поэтому я здесь, кстати. Из-за любопытства к истории Антонио Карье. Знаете, я ведь все еще надеюсь поговорить с Викторией!

— Вам своего времени не жалко? Вика сейчас вся в предсвадебной подготовке, ей не до того. Ее поймать — та еще задача.

— Я перед трудными задачами не отступаю. Так что, если вы не возражаете, буду приставать к ней и дальше!

Марк и не возражал. Вика — взрослая женщина, сама за себя решает, может и отказать Селине, если захочет. А его компания адвоката не тяготила. Гостья умело поддерживала беседу, ее голос лился мягко и мелодично, успокаивал, создавал чувство гармонии между ними. Да и в темные, почти черные, глаза смотреть было приятно. Они казались теплыми, как янтарь.

Противоположность, кстати, глазам многих известных ему адвокатов. Те вечно маску держат, бездушными казаться хотят. А Селина открыто демонстрирует и эмоции, и женственность, и уязвимость. Хотя, возможно, таково поведение вне зала суда, а на работе она другая…

«Я слишком много думаю о ней, — одернул себя Марк. — Но что здесь такого? Как можно не думать о том, кто сидит напротив тебя?»

Однако романтичных мыслей относительно Селины Дюпуи за все это время так и не появилось, ему просто было комфортно рядом с ней.

— Я с вашего позволения еще зайду, договорюсь с Викой. — Женщина встала со своего места. — Благодарю за гостеприимство, Марк.

— Не за что. Буду рад снова видеть вас…

Ее прощальная улыбка отличалась от всех предыдущих. Он не придал этому значения.

* * *

Место, в которое попала Вика, идеально подошло бы для съемок какой-нибудь рождественской сказки. По крайней мере, об этом думала девушка, рассматривая кремовые замки, выпеченные фигурки животных, шоколадные пейзажи и карамельные цветы. Все это не было экзотикой по отдельности, но в просторных залах магазина смотрелось особенно колоритно.

Да и здание, в котором обосновалась кондитерская, впечатляло. На вид ему было не меньше века — внушительная постройка с лепниной на фасаде. В воздухе рядом с ней разносились манящие запахи, преобладала среди которых ваниль.

В обмане Аманду упрекнуть было сложно. Вика не была уверена, лучший это кондитер Франции или нет, но свое дело он определенно знал. Демонстрировал личную звезду Мишлен. Показывая каталоги тортов, кондитер вещал:

— Каждый торт — это произведение искусства! Это не только сочетание вкусов, но и эстетика подачи. Многие вкусы поначалу воспринимаются с недоверием, потом к ним привыкают. Вот, например, зеленый чай раньше считали диковинкой для тортов. А теперь что? Привыкли! А кулинария должна удивлять. Это и превращает ее в гастрономию.

Чувствовалось, что на тему тортов, кондитерского искусства он может говорить часами. Сам кондитер на удивление хорошо соответствовал свой профессии: невысокий, полный, розовощекий, как с открытки. Белые фартук и колпак только дополняли образ.

Вика слушала его вполуха, а сама больше внимания уделяла картинкам. Все это наполняло какой-то детской радостью, и лишь одного девушка не понимала: зачем было так торопиться? Кондитерская пустовала, потока народа, о чем предупреждала Аманда, не наблюдалось.

Хотя, может, просто у кондитера появилось «окошко» в записи заказов, а толп в таких местах в принципе не бывает? Это было бы логично. По такой же схеме работал свадебный салон, где Вика заказывала платье.

И все-таки было немного досадно. Девушка не любила подводить людей, а с Селиной Дюпуи так и произошло. Они договорились, а в итоге Вика даже отменить встречу не смогла! Но Аманда настаивала и была крайне эмоциональна в своих уговорах. Что еще оставалось делать?

— Свадьба будет в каком стиле? — неожиданно поинтересовался кондитер. — Мы не можем просто взять и выбрать из всего, что есть!

— Почему это? — смутилась Вика.

— Потому! Торт — как картина. Нельзя вешать «Мону Лизу» в туалете. Это кощунство. А «Крик» нельзя вешать в детской. Должна быть гармония!

Он не устраивал показуху, кондитер действительно верил каждому своему слову. Вика спорить не решилась. Тем более что сотни вариантов в каталогах они вечно просматривать будут!

— Нельзя так нельзя…

— В каком стиле будет свадьба? — повторил мужчина.

— Близко к классическому, — подсказала Аманда.

— О! Ждите здесь!

Со скоростью, которая была крайне неожиданной при его комплекции, повар вскочил с места и бросился на кухню.

— Импульсивный джентльмен, — оценила Вика. — Куда это он?

— Дегустацию устроит, — пояснила Аманда. — Как правило, в дни, когда идут переговоры по свадебным тортам, он делает несколько свежих на пробу. Чтобы можно было получить представление о вкусе, даже если ты его не выберешь окончательно. Так многие делают, просто он подходит ко всему с особым рвением.

— Это я уже заметила!

— Но это не недостаток, поверь мне.

— Да верю я…

— А чего тогда такая грустная? — поинтересовалась собеседница. — Нет, не так… Не могу сказать, что ты совсем уж грустная. Скорее… задумчивая? Но в сторону грусть! Что-то случилось? У вас с Марком все нормально?

— И почему все проблемы сразу относят на счет мужчин?! — возмутилась Вика.

— А о чем еще грустить женщине перед свадьбой? Я отталкиваюсь от наиболее вероятного варианта!

— Ну и зря! Марк здесь ни при чем. Да я и не грущу, просто несколько расстроена… Я ведь тебе говорила, что у меня была встреча на сегодня назначена. Не люблю подводить людей.

— Если эта встреча была так важна для тебя, могла бы и не ехать!

— Слушай, Эм, ты только не обижайся! Я тебя не обвиняю ни в коем случае — я взрослая девочка и сама за свои решения ответственность несу. Я не жалею о выборе, потому что торт — это действительно важно. Просто неловко.

— Не зацикливайся на этом! Кажется, встретиться с тобой хотела адвокатша? Она еще двадцать раз о себе напомнит… они все такие.

Аманда произнесла это как-то странно. Не нейтрально, как полагалось бы, а со скрытой досадой. Хотя Вика была не уверена, что ей не показалось, а времени на анализ не оставалось — вернулся кондитер.

Сам он прошествовал в зал с пустыми руками, зато два тоненьких молодых официанта, следующих за ним, рисковали переломиться пополам под весом здоровенных подносов. На каждом стояло не меньше пятнадцати тарелочек с небольшими кусочками торта.

— Сколько же он их готовит? — ошеломленно прошептала Вика.

— Достаточно… Любит он это дело!

— Я уже поняла… Мы же с тобой лопнем!

— Кто это — мы? — хитро прищурилась Аманда. — Пробовать полагается в первую очередь тебе. Добро пожаловать в реальный мир, невеста!

Вика искренне сомневалась, что она осилит такое количество, но поглощения всех тортов от нее никто и не требовал. Кондитер расписывал содержимое каждой тарелки, рассказывал, как оно дополнит свадьбу, мог описать историю каждого рецепта. Девушку история не слишком интересовала, но этот момент можно было использовать как паузу.

Сначала казалось, что сделать выбор за один день нереально. Но кондитер оказался мастером своего дела, ему явно не впервой было приводить гостей к финальному варианту.

— Значит, на том и порешим! — торжественно произнес он. — Сочетание клубники, черешни и ванили — почти классика, но вам запомнится, это я гарантирую!

Он долго прощался с ними, рассказывал о том, что все будет сделано в лучшем виде. Время, отведенное для их встречи, прошло, но больше к кондитерской никто не подъезжал. Вика старалась просто игнорировать этот факт. Может, кто-то опаздывает! Не стала бы Аманда ей врать, правда? Зачем?

— Все идет по плану, — довольным тоном произнесла организатор свадеб. — Давненько у меня все так идеально не проходило, прямо сглазить боюсь! Если и дальше не будет проблем, через две недели ты превратишься из невесты в жену!

— Пока немного странно об этом думать, — улыбнулась Вика. — После всей подготовки понять, что это реально будет…

— У всех так. Месяцами готовишься, а порой и годами, думаешь, загадываешь… Столько сил вкладываешь в подготовку… Даже не верится, что финал существует. А он есть — и проходит быстро. Я это наблюдала уже десятки раз, поверь мне. В такие моменты я даже рада, что я «сапожник без сапог». Думаю, мне было бы тяжело смириться с тем, что свадьба прошла и все закончилось. Лучше и не начинать!

До этого момента Вика понятия не имела, состоит ее спутница в официальном браке или нет. Они неплохо общались, дружески даже, но разговоров по душам не вели. А из-за любви Аманды к перчаткам разглядеть кольцо или его отсутствие было весьма проблематично.

Хотя многие ведь надевают кольца поверх перчаток! Такое демонстрировала и сама Аманда, но те кольца были не обручальные.

— Я замуж не выйду, наверно, — задумчиво добавила Аманда.

— Чего это ты вдруг так категорична?

— Я не категорична, просто так кажется. Девушки с моим характером обычно рано замуж выскакивают — или не выскакивают вообще. Я вот рано не выскочила, соответственно, смотрим на второй вариант.

— Ну, если ты веришь в этот алгоритм, не могу не спросить — почему не выскочила-то?

— Да как-то не сложилось… Когда умерли родители, мне было не до отношений, новая жизнь началась. А потом брат меня опекать стал. Он все считал, что я слишком молода для замужества, не подпускал ко мне никого.

— Бывает, — кивнула Вика. — Не зацикливайся на таких вещах. Тогда считал так, теперь признает, что все, сестренка выросла, и опекать перестанет!

— Он и не опекает. Он умер давно.

Аманда произнесла это спокойно, без скрытой обиды и даже упрека. Просто констатировала факт. Но в машине все равно повисло тяжелое молчание — момент-то неловкий! Наконец, Вика смогла произнести:

— Извини, слишком резко с моей стороны прозвучало…

— Ничуть. Я вообще не считаю, что люди должны сдерживаться в таких разговорах. У меня ведь на лбу не написано, что он умер! Ты не знала, по возрасту логично было бы предположить, что он жив, вот и все.

— Все равно не хотелось напоминать…

— Ой, как будто я забыла! Он умер. Покончил жизнь самоубийством. У него долго была депрессия, которую я не замечала. Я ее и не заметила, пока не стало слишком поздно… В этом есть какая-то ирония, правда? Жить с человеком под одной крышей, но совершенно не знать, что творится у него в душе. Так часто бывает. Но я ж наивная всегда до последнего, я могу смотреть и не видеть. А потом происходит — и все. Конец истории.

Было желание спросить, что именно случилось с ее братом, но Вика сдержалась. Аманда ясно дала понять, что ничего обсуждать не хочет. Что ж… пусть будет так. Конец истории — и ладно.

* * *

Голова гудела жутко, как бывает после многочасовой попойки. Ощущение это было знакомо с далеких времен… школьных еще. Потом началась учеба в университете, и она себе такого больше не позволяла. Пускай другие студенты развлекаются, буйствуют и напиваются до беспамятства. Это не ее уровень.

Будущие адвокаты так себя не ведут.

Селина дала себе зарок раз и навсегда, она не представляла себе обстоятельств, которые могли заставить ее отказаться от собственных принципов. Тем более странно ей было просыпаться сейчас, ощущая во всем теле почти забытые, но все равно знакомые признаки похмелья. Мышцы ноют, голова болит, тело толком не чувствуешь, пока оно не придет в себя… Почему все это?

Она была раздосадована. Сначала — первые минут пятнадцать. Селина злилась на себя за то, что позволила себе эту слабость, напилась… И еще надо вспомнить, когда, с кем, почему! Но чем больше она приходила в себя, тем слабее становилось негодование, уступая место страху. Потому что к телу возвращалась чувствительность, и женщина понимала, что это не просто похмельное утро в ее спальне.

Она была связана и при этом лежала в постели. Дурной сон, не меньше! Ее руки были скручены вместе и привязаны к изголовью кровати, с ногами — то же самое. Ее скрутили, как животное, которому пока не хотели вредить слишком сильно, а потому позволили остаться на кровати.

Женщина открыла глаза и невольно порадовалась тому, что в помещении полутемно, потому что голова болела так, что появилась резь в глазах, и усугублять это не хотелось. Она осмотрелась…

Селина находилась в подвале, являющемся, судя по всему, частью жилого дома. Серый свет пасмурного дня проникал через маленькое грязное окно, из-за мутного стекла невозможно было разглядеть, что происходит снаружи.

Кровать, на которой лежала женщина, была большой, застеленной светло-серым бельем. Рядом стояла тумбочка с настольной лампой, и это все. Больше в подвале ничего не было.

Собственный вид Селину тоже не радовал. На ней была внушительных размеров ночная рубашка из застиранного хлопка, явно чужая. Эта белая хламида прикрывала ее от шеи до пальцев ног и создавала вполне целомудренный образ, но Селина чувствовала, что под грубой тканью ничего нет. Ее одежда исчезла.

Женщина лежала и гадала, что же произошло. Память барахлила, такого с ней за всю ее адвокатскую карьеру не было! Да еще и головокружение это… Селина не сомневалась, что ее чем-то опоили. Она смутно помнила, что была в своем номере в отеле, к ней пришла какая-то неизвестная дамочка, они о чем-то говорили… Но кто она, о чем шла речь — здесь память расплывалась серым пятном.

Понятно, что ее похитили. Но зачем — Селина не представляла. Прислушиваясь к собственному телу, она понимала, что руки и ноги, несмотря на жутко неудобную позу, не слишком затекли. Значит, недавно ее перемещали или она сама двигалась… Но этого женщина тоже не помнила.

Понимание собственной беспомощности бесило, нагоняло слезы на глаза. Селина заставила подавить нарастающую жалость к себе. Да, она ошиблась так, как раньше не ошибалась никогда. Позволила кому-то заманить себя в ловушку, похитить. Но она все еще жива! Это оставляло надежду на спасение, есть стимул бороться!

Пока что она не представляла, ради чего ее похитители затеяли все это. Ради выкупа? Непохоже, слишком нетипичное поведение. Да и кто может заплатить за нее выкуп? Разве что она сама, других желающих нет! Кроме того, ее не били, изнасилования тоже не было. Все слишком странно… Похищение, эта бесформенная хламида, пострадавшая память… Селина на уровне инстинктов чувствовала: она умудрилась вляпаться во что-то очень серьезное. Оставалось лишь понять, чем именно, каким действием она подписала себе приговор.

Выполнив дыхательные упражнения, знакомые еще со студенчества, Селина заставила себя успокоиться. Стук собственного сердца, отчаянный и испуганный, притуплял слух, а это сейчас было на редкость невыгодно. Если это действительно старый деревянный дом, то слышимость здесь должна быть хорошая…

И точно, как только она стала прислушиваться, появилась возможность различать голоса, звучащие наверху:

— …Если подводить итоги, не могу сказать, что миссия была провалена или выполнена успешно. Напомню: мы ведь специально не ставили перед собой четких целей. В таких делах нельзя переть напролом, нужно собирать данные. Этим мы и занимаемся.

Это сказал мужчина. Голос низкий и чуть хриплый, Селина рискнула бы предположить, что его обладателю лет сорок.

— Да, но у нас все равно был план! Если судить по тому, что мы в итоге получили, план мы даже не начали выполнять! Да и особой информации не собрали, девка ускользнула.

А это уже мужчина помоложе. Он эмоциональный, хуже владеет собой. Селина понятия не имела, пригодится ли ей эта информация, но пока концентрировалась на том, что могла услышать.

— Кто тебе сказал, что нужно было обязательно думать о девке? Мы хотели туда попасть, и мы туда попали. Все прошло максимально естественно, если учесть, что речь шла вообще о кукольном шоу. Никто ничего не заподозрил, идея с марионеткой сработала идеально.

— Все равно не понимаю, что она нам такого принесла, чтоб так радоваться! — злился молодой. — Ну, проникли мы в этот дом. Что, мы в этом доме не были никогда? Да я там каждый угол знаю! А толку от вашей «марионетки»? За ней постоянно следят, она одна никуда и шагу не ступит. А надо забирать оттуда наши вещи, пока их не нашли!

— Всему свое время. Мы хотели попасть не в дом, а в мир этих людей. Посмотреть, насколько они испуганы или сломлены.

— А мы всех даже и не видели! Основная цель, напоминаю, ускользнула. Чему мы тогда радуемся? Тому, что поздоровались с кухарками и охранниками?

— Ты утрируешь.

— А оптимизм неуместен!

— Может, вы оба послушаете меня? Нет, конечно, вы можете продолжать спорить и дальше, но я не буду тратить свое время, закончите без меня.

Это уже вмешалась женщина — властно и решительно. Мужчины, хоть и раздраженные, притихли.

— Послушаем, если надо…

— Надо, потому что, сдается мне, я вижу ситуацию получше вас. Мы прощупывали почву, пытались понять, кто есть кто. Кто открыт нам, кто закрыт. У кого есть защита, а у кого нет. Кто опасен, а кто нет. Мне теперь это более-менее понятно.

— Выводами не поделишься? — Молодой мужчина прятал свое недовольство, но плохо.

— Поделюсь. Андре, ты зря дергаешься. Девушка никогда не была нашей единственной мишенью. Даже при том, что в завещании указано ее имя… Не обязательно атаковать своего противника в лоб, напрямую. Можно найти более выгодный метод, подкрасться сзади, выждать, а потом напасть. Результат в итоге будет лучше. Этим я и собираюсь заняться. План был один, теперь — другой. Более четкий и продуманный. Мы будем работать с тем, у кого защита похуже. Если не станем спешить и дергаться, все пройдет как по маслу.

— Честно, я тебя не понимаю. Но делать все равно будешь ты. Вы мне лучше скажите, можно мне забрать нашу красотку адвокатшу?

До этого Селина ничего не понимала. Но вот упомянули ее — и сердце снова начало разгоняться. Ей совсем не нравились интонации, которые она улавливала в голосе этого мужчины.

— Нет, — довольно жестко возразил старший. — Знаю я, для чего она тебе нужна! После твоих развлечений слишком много потом мороки с уборкой мусора.

— Это последнее, что нам надо, — подтвердила женщина. — Но играться тебе нельзя не только поэтому. Селина Дюпуи очень нужна нам. То, что ты еще не понял этого, лишь доказывает, что ты не понимаешь и план.

— Я и не говорил, что понимаю!

— Вот и все. Не трогай ее. Никаких игрищ! Она нужна нам живой и здоровой.

Это не гарантировало Селине свободу, но пока она могла выдохнуть с облегчением — временную безопасность ей «пообещали». Правда, непонятно, зачем она им нужна, что за план такой, что это вообще за люди!

В любом случае все будет зависеть только от нее. Она слышала, что сейчас эти трое разошлись, высока вероятность, что скоро кто-то из них спустится к ней в подвал. Тогда у нее впервые появится возможность разговорить их, узнать, что происходит. Может, даже убедить отпустить ее в обмен на выкуп! В конце концов, она же успешный адвокат, она умеет людьми манипулировать! А теперь, когда ставка в игре не карьера, а жизнь, Селина была готова стараться вдвое усердней.

Проблема заключалась в том, что для этого усердия ей нужен был собеседник. Не кричать же туда, наверх! Но ее решимость постепенно таяла перед непреодолимым препятствием — тишиной.

В подвал никто не спустился.

Глава 6

— Ты чего негодуешь? — поразилась Вика.

Она искренне не понимала, что его так разозлило. Да, неприятно, что заранее оговоренная встреча с Селиной сорвалась. Но ведь адвокат могла бы и трубку взять, мало ли какие у людей в жизни обстоятельства!

Однако Марк воспринял это чуть ли не как личное оскорбление. Оказывается, Селина все-таки притащилась в поместье, посидела с ним, но, так и не дождавшись Вику, уехала ни с чем. А он теперь выговор устраивает!

Впрочем, по-настоящему девушка не обижалась. Она догадывалась, что Марку будет не слишком приятно изображать из себя клоуна и оправдываться за нее. А он совестливый, все близко к сердцу принимает. Поэтому она не хотела конфликтовать, но и продолжать этот разговор тоже не хотела.

А вот мужчина не намерен был останавливаться:

— Потому что так нельзя! Я понимаю, что жизнь без постоянной работы расслабляет, но не настолько же!

— Ты теперь и в этом меня будешь упрекать? Ты прекрасно знаешь, почему я без работы! А сейчас еще и подготовкой свадьбы занимаюсь. — Ты-то почему? Разве мы не для этого специалиста наняли?

Вика не узнавала его. Конечно, Марк никогда не был рохлей, но негатив он обычно выражал по-другому. Из них двоих чаще она устраивала такие сцены!

«Он просто устал, — успокаивала себя девушка. — Чужая страна, все эти проблемы с убитым охранником… Ему нужно отдохнуть, и все наладится».

— Я не намерена все это обсуждать сейчас. Ты не настроен на конструктивную беседу. Тем более что меня ждет Аманда, мне нужно идти.

— Что, опять сбежишь, как и от Селины?

— Нет, просто отложим разговор. А ты пока выпусти пар!

Она могла бы и отменить сегодняшнюю встречу с Амандой, но делать этого совсем не хотелось. Присутствие в усадьбе постороннего человека заставляло Марка сдерживаться.

Минус заключался в том, что Аманда стояла в коридоре и все слышала.

— Может, мне пока уехать? — робко поинтересовалась она, когда Вика все-таки покинула комнату.

— Не обращай внимания.

— Не переживай. Перед свадьбой очень многие пары ссорятся, я сама видела. Но это не плохой знак. Ссорятся, потом женятся и живут вместе дольше, чем те, кто все время воркует.

Втайне Вика на это и надеялась. Неприятно было воспринимать один из главных праздников жизни как повод для конфликтов и тем более для разрыва отношений!

Они прошли в парк, в уютную беседку. Погода расщедрилась на летнее тепло, поэтому оставаться в доме не было необходимости. Здесь их никто отвлекать не будет — кроме них, в саду только Ева, но она играет с собакой, ей не до них.

— Не переживай, — улыбнулась Аманда. — Хочешь, приятными новостями порадую?

— Радуй! Мне сейчас что-нибудь приятное не повредит.

— Отель, где будет проходить ваша свадьба, дарит репетицию свадьбы в подарок.

— Репетицию? — нахмурилась Вика. — Я думала, это чисто американская традиция! Я слышала, что свадьбу называют спектаклем отношений, но никогда не воспринимала это так буквально!

— Дело не в спектакле, это даже не репетиция, а что-то вроде праздника за неделю до торжества.

— То есть примерно через неделю от нынешней даты? — уточнила Вика.

— Именно. Приезжаете красивые, нарядные, но не в свадебных платьях. Из гостей — только самые близкие друзья, не более десяти человек. Репетиция проводится, чтобы вы освоились, поняли, что где находится. Так вам будет комфортней в день самой свадьбы. Да и потом, могу из личного опыта сказать, зачастую репетиция запоминается больше, чем свадьба. Потому что там совсем мало людей, можно чувствовать себя свободней. Нет давления торжественности и наблюдающей толпы. Ну и практическая составляющая тоже есть — вы пробуете меню, напитки, вносите последние изменения. Не рассматривай это буквально как репетицию чего-то. Это просто дополнительный праздник для вашей семьи.

— От праздников я не откажусь. — Девушка невольно обернулась на дом, надеясь увидеть в одном из окон силуэт Марка. Но его нигде не наблюдалось.

— Это пойдет на пользу вам. Знаю, последние дни были сложными для вас. Но я в этом разбираюсь и могу с уверенностью сказать, что вы хорошая пара. Крепкая. Так что у вас все пройдет замечательно!

Увлеченные разговором, они не заметили, как Ева и Хан перебрались ближе. Пес определенно с удовольствием бегал среди клумб. Весь он сейчас сосредоточился на желтом теннисном мячике. Ловить игрушку на лету, а потом приносить ее обожаемой хозяйке ему очень нравилось.

Ева же была спокойна и невозмутима, как обычно. Ее лицо, словно у фарфоровой куклы — красивое и безжизненное, ничего не выражало.

Вика к этому уже привыкла, но вот Аманда… Тем более что Аманда явно побаивалась Хана. Это чувствовалось в ее напряженной позе и настороженном взгляде.

— Ева, ты не могла бы играть где-нибудь подальше? — осведомилась Вика. — Сад, что ли, маленький?

Девушка ничего не ответила, только повернулась в их сторону. В этот момент Хан как раз притащил ей мячик. Но вместо того, чтобы отправить счастливого пса в очередной забег, она кинула игрушку Аманде.

Не сильно кинула — создавалось впечатление, что она просто включила Аманду в игру, передала мяч ей. Но Аманда почему-то не стала ловить мячик, а инстинктивно закрылась от него, загородив лицо рукой. Желтый шарик легонько ударил по ее ладони и покатился по деревянному полу беседки.

— Ева! — возмутилась Вика. — Что ты творишь?!

— Ничего страшного, — смутилась Аманда. — Это я что-то растерялась…

— Слушай, извини, пожалуйста… Ева у нас себе на уме, что у нее в башке происходит — никто не знает!

— Да все в порядке…

Ева не спешила извиняться и не восприняла слова Вики как оскорбление. Она все еще смотрела на них с видом фарфоровой куклы. Пес смиренно ждал у ее ног, в беседку за игрушкой он не сунулся.

— Отдайте мяч, и мы уйдем.

— Да забирай! Что на тебя нашло?

— Ничего. Все в порядке. Это просто такая игра.

К сожалению, у Евы «просто» никогда не бывало. Вика усвоила это очень хорошо. Понять бы, что она затеяла на этот раз! Она никогда не вредничает, как обычные подростки. Каждое ее действие — звено в цепи, подчиненное определенной цели.

«Я слишком много придумываю, — попыталась успокоить себя Вика. — Должно быть, это вообще не имеет никакого отношения к Аманде. Еве просто хотелось позлить меня, наверняка она уже в курсе моей ссоры с Марком! Ну какой тайный смысл кроется в швырянии мячика в Аманду?!»

Объяснение было логичное, выгодное, и верить в него хотелось. Потому что любые интриги в данной ситуации воспринимались с опасением, этого только не хватало!

Однако ледяные глаза Евы, уверенно встречавшие взгляд Вики, давали понять, что простое объяснение — всего лишь самообман.

* * *

За окном медленно кружили лепестки цветов. А хотелось думать, что снежинки. Аманда и сама не понимала, почему это ей вдруг захотелось снега в мае… Может, потому, что от снега на душе становилось спокойней. Как когда-то в детстве, перед Рождеством, когда кажется, что весь мир успокаивается и враги объявляют перемирие.

«И где то детство теперь? — грустно подумала она. — И где враги, для которых Рождество имеет хоть какое-то значение?»

Грустила только она одна. Остальные посетители небольшого кафе явно радовались и выходному, и солнечной погоде, и друг другу. А вот Аманда жалела, что именно на сегодня у нее не назначено никаких встреч. Работа хоть немного отвлекает!

Удобнее всего ей было сотрудничать с Викторией Сальери. Это задание нравилось Аманде, она чувствовала определенное вдохновение. Она любила такие проекты. Но без недостатков, конечно, не обходилось… Вспомнить хотя бы их прошлую встречу, когда рядом шаталась эта неадекватная девчонка со здоровенной собакой! А на собаке не то что намордника — поводка нет! Жуть!

И все равно это не могло полностью испортить впечатление от работы. Общаться с Викой было просто и по-дружески приятно, а это большая удача. Обычно клиентки попадаются нервные, издерганные и готовые обвинить организатора свадьбы в каждой своей неудаче. Тут уж поневоле станешь ценить таких клиентов, как Вика!

Но сегодня звонить и ехать к Вике никак нельзя. Похоже, у них с женихом возникла определенная напряженность в отношениях, вот пусть и разберутся. Тем более что подготовка идет по плану, особой необходимости отвлекать их нет… Нужно быть крайне осторожной, чтобы не потерять их доверие…

— У вас свободно?

Неожиданно прозвучавший вопрос разорвал цепочку ее размышлений, заставив вздрогнуть. Подняв глаза, Аманда увидела рядом с собой молодого мужчину — спортивного, дорого одетого, кареглазого и темноволосого. Он улыбался ей белоснежной голливудской улыбкой и уходить явно не собирался, хотя свободных столиков в кафе хватало.

Французы так себя обычно не ведут. По крайней мере, Аманда с таким не сталкивалась. Наглость интриговала.

— У меня-то свободно, но не могу не отметить, что свободно не только у меня… Здесь вообще много замечательных не занятых столиков!

— Да, но лишь за одним я вижу прекрасную одинокую леди.

Он не скрывал своих намерений. Ни улыбкой, ни взглядом, ни выражением лица. Напор был настолько откровенным, что поверить в его искренность Аманда просто не могла. Нет, никакими комплексами она не страдала, однако точно знала, что не входит в категорию женщин, с которыми мужчины хотят познакомиться легко и быстро. Обычно она отпугивала их — холодным взглядом или выражением лица… а этот…

— Что ж, тогда можете молча насладиться компанией одинокой леди, — милостиво позволила она.

— О, я смею надеяться на большее — позволение угостить одинокую леди. Андре Салини, — представился он, присаживаясь. — Рад встрече. Признаться, у меня с утра было чувство, что день нужно чем-то разнообразить.

— Хм… то есть я стану чем-то вроде специй для вас сегодня? — рассмеялась Аманда.

— Выйдем из сферы кулинарии — вы станете украшением моего дня! Могу я узнать имя моей прекрасной визави?

— Аманда Корнуолл.

— Так я и подумал, что вы иностранка! — с непонятным торжеством объявил мужчина. — Есть в вас что-то экзотическое!

— Я, конечно, не отрицаю, что в Британии есть своя экзотика. Но не думаю, что я имею к ней хоть какое-то отношение.

Он играл в привычную ему игру, и это было видно невооруженным глазом. Андре умел завоевывать внимание женщин, не чувствовал ни малейшего стеснения и легко менял одну стратегию на другую, если это было необходимо для достижения цели. Аманда же, напротив, ощущала себя выбитой из колеи.

Она привыкла просчитывать собственные действия наперед, как в шахматах, а сейчас она оказалась в непривычной ситуации. То, что у него есть план, а у нее — нет, раздражало еще больше. Конечно, у нее было право встать и уйти, сделать вид, что он ей противен и неинтересен. На этом все бы и закончилось. Но ведь такое поведение приравнивается к капитуляции, а сдаваться Аманда не любила.

— Аманда, я не буду изображать из себя святую невинность и ходить вокруг да около… Вы мне понравились, вы красивая девушка, и я хотел бы пригласить вас на свидание. Наше нынешнее общение я к свиданию не приравниваю, это наше знакомство. Но мне важно знать, имею ли я вообще право так действовать.

— И чем определяется для вас это право?

— Наличием официального супруга или спутника жизни. Я не смею досаждать своим вниманием, знаете ли.

— А как же неизменная любовь мужчин добиваться своего любой ценой? — усмехнулась Аманда.

— Только не за гранью психологического насилия, моя дорогая. Ну так что скажете?

Она уже начинала понимать, что затеял Андре. В любовь с первого взгляда Аманда не верила — считала себя староватой для таких романтических убеждений. Да и не слишком сложно догадаться, что ему нужно…

А вот нужно ли это ей? И имеет ли она право принимать какие-либо предложения, не посоветовавшись с кем надо? Сейчас придется решать, потому что времени на советы нет.

К тому же она сама жаловалась, что день протекает скучно. Вот тебе и развлечение!

— Я буду рада новому знакомству. Любви до гроба не обещаю, но… думаю, нам будет весело.

— В этом я как раз не сомневаюсь. Вы абсолютно не похожи на женщину, с которой бывает скучно. Расскажите, Аманда, чем вы занимаетесь? Честно скажу, мне интересно узнать абсолютно все!

Он действовал так, как она и предполагала. Аманда почувствовала себя спокойней. Если она может угадывать его поведение, значит, не такое уж у него преимущество! Она даже собиралась подыграть ему…

Почему бы и нет? В одном он прав: интересно будем им обоим!

— Я организатор свадеб. Собственно, поэтому я и здесь — работаю над одним очень интересным проектом…

Глядя ему в глаза, Аманда невольно подумала, что в кошки-мышки она не играла с самого детства. По крайней мере, так откровенно… Ей было любопытно, как эволюционируют правила игры, когда ты становишься взрослым.

* * *

— Я до сих пор не понимаю, зачем тебе это было надо, — сказал Максим.

О небольшом инциденте, произошедшем между Евой и гостьей Вики, ему никто не говорил. Но это было и не нужно — парень лично наблюдал за всем из окна дома. И он тоже не верил, что Ева могла бы сделать нечто подобное случайно, не подумав.

Зато сама девушка выдвигала именно такую версию:

— Мне не надо. Я просто играла. Я не знала, что она боится летающих мячей.

— Слушай, мне-то ты можешь доверять! Я имею в виду — мы многое прошли вместе.

Вдаваться в подробности не хотелось, Максим знал, что она сама прекрасно все помнит. Начиная от напичканного ловушками дома и заканчивая пожаром — у них накопилось немало общих воспоминаний!

К тому же в случае с пожаром он откровенно нарушил закон, чтобы помочь ей. Все указывало на то, что им повезло, следов поджога полиция, не слишком настроенная на поиск, не заметила, все списали на несчастный случай. Но ведь, соглашаясь на риск, он не знал, что так будет!

Они никогда не обсуждали уровень доверия. Максиму казалось, что это разумеется само собой. Оказалось — нет, ведь сейчас Ева игнорировала его вопросы.

Она не пыталась притворяться или возмущаться тому, что ее обвиняют в молчании. Казалось, что она снова ушла в свой особый мир, из которого изредка удосуживалась давать ответы.

— Я тебе доверяю.

— Тогда скажи, чем тебе не угодила эта Саманта или как ее там?

— Аманда, — поправила Ева. — Ее зовут Аманда Корнуолл. Организатор свадеб.

— Вот! Ты за ней наблюдаешь, значит, она тебе интересна!

— Я не наблюдаю за ней. Я видела ее визитку. Я просто хотела с ней поиграть. И поиграла, но недолго. Хан был рад этой игре больше, чем она. Я выбираю того, кто рад больше.

— Почему именно с ней? Там же Вика рядом сидела!

— А мне захотелось с ней. Прекрати философствовать про доверие. То, что ты здесь, — доверие.

Максим понимал, что она права. Если бы девушка не доверяла ему, она бы ни за что не взяла его с собой. Ева не звала его специально, он сам подошел к ней в доме. А она просто не изменила свой маршрут, хотя могла бы.

Так они оба очутились в подвале дома Карье. Место это оказалось не самым страшным — здесь был жилой этаж при Сильвии, света хватало, отделка современная. Но Вика предпочитала сюда не спускаться, потому что знала, что в подвале проводились какие-то церемонии с участием Антонио и его дружков. Ну а Марк и Максим не считали это место интересным, в здании и так комнат хватало.

А вот Ева шла в подвал вполне уверенно. Чувствовалось, что у нее есть там определенная цель. Спрашивать девушку было бесполезно, оставалось только следовать за ней, раз уж она это позволяла.

— Я пробовал найти в Интернете тот символ, что мы видели на стене, — сообщил Максим. Тишина почему-то давила, а дожидаться реплик от Евы было бесполезно. — Ничего! Похожие рисунки есть, но они относятся к разным культурам и эпохам. Конкретно по этому символу — пусто… Ева, ты меня вообще слушаешь?

— Да.

— Так скажи что-нибудь!

— Я не просила тебя искать этот символ. Сам полез. Ничего не получилось. Следовало ожидать. Что я должна сказать тебе?

— Ну… не знаю, — смутился Максим. — Догадками поделиться, например!

— Не считаю нужным.

— Ясно, ты уже вся в этой своей охоте…

Девушка остановилась так резко, что Максиму лишь чудом удалось избежать столкновения. Зато когда она повернулась, получилось так, что они стояли вплотную. Водянистые голубые глаза смотрели прямо в темные глаза Максима, и от этого парню становилось не по себе.

— У нас с тобой изначально были разные цели, — тихо сказала девушка. — Мне нужна моя охота, потому что я так живу. Ты… тебе нужно то, что у вас, нормальных, зовется отношениями. Со мной. Поэтому ты поехал с нами во Францию. Я вижу это в тебе. Стараюсь не поощрять, потому что это ненормально для моего мира. Но то, что ты чувствуешь, все равно развивается.

Он не знал, что и сказать. Хотелось разозлиться и в запале, как в школьные годы, прокричать, что она дура и слишком много о себе возомнила. Но такое поведение Максим перерос, он чувствовал, что Ева раскусила его — поняла лучше, чем он понимал себя.

— Я… извини, — только и смог произнести парень. — Я не знаю, что это и почему оно развивается. Я с таким еще не сталкивался.

— Ты превзошел мои ожидания, — одобрительно кивнула Ева. — Научился сдерживать гнев. Меня такое впечатляет.

— Ну и что ты хочешь, чтобы я сделал?

Максим был выше ее ростом, поэтому для того, чтобы поцеловать его, Еве понадобилось приподняться на цыпочки. Это случилось так неожиданно, что парень не успел толком сообразить, что происходит. Вот она стоит неподвижно — а вот он уже чувствует ее мягкие губы на своих. Ему только и оставалось, что закрыть глаза и осторожно обнять ее за талию.

Но долго это не продлилось. Ева отстранилась и посмотрела на него так, как художник осматривает только что начатую картину.

— Как ты думаешь, что это? Ты все еще не знаешь? Мне интересно, любишь ты меня или просто хочешь. То, что хочешь, я вижу. Но, может, и любишь. Я не разобралась, как работает эта система.

— Я… Я не знаю. — Максим почувствовал, как краснеет. В глубине души закипало возмущение от такого бесцеремонного отношения с ее стороны, но пока он не мог ничего сделать. — Но я не думаю, что есть какая-то строгая система…

— Любовь? Должна быть. Взаимодействие гормонов. Химия организма. Мне это любопытно, позже думаю изучить лучше. Но пока, как ты сказал, у меня охота. Я не возражаю, если ты останешься рядом.

Гордость упрямо твердила, что нужно развернуться и уйти, оставив эту психопатку одну в подвале. Максим и сам толком не понимал, почему поплелся за ней следом. Оставалось лишь убеждать себя, что это от любопытства — просто посмотреть, что она будет здесь делать.

Ева не стала заходить ни в одну из комнат. Вместо этого она остановилась возле кирпичной стены и осторожно стала водить по ней пальцами. Движения у нее были быстрые, чуткие, как у маленького хищного зверька. Наконец она нашла то, что искала, и посветила на кирпич мобильным телефоном.

— Что там? — осведомился Максим.

— Подойди и посмотри.

То, что на кирпиче нарисован символ, являющийся точной копией знака в доме Мориса, увидеть было невозможно. В самом прямом смысле слова — невозможно. Линии проявлялись, только если источник света находился непосредственно перед ними, обычное верхнее освещение надежно их скрывало.

Но Ева заметила знак не случайно, она намеренно пришла к нему!

— Как ты узнала, что тут есть эта штука?!

— Нашла. Раньше. Я начала осмотр дома с подвала. Логично предположить, что если какие-то ритуалы и проводились, то здесь. Никто не стал бы выполнять их наверху. Даже когда Сильвии не было дома, кто-то посторонний мог увидеть это. Поэтому я искала. На ощупь. Это нашла, еще кое-что… Думаю, нашла не все. Сначала я не поняла, что это. Но символ приметный. Я узнала его сразу. Мне неизвестно, что он означает. Но я верю, что любая связь не случайна.

— Я бы никогда не заметил эти царапины, — покачал он головой. — Ни за что на свете!

— Это потому, что ты не умеешь охотиться.

— Это потому, что я человек! А ты… только не обижайся, но больше на ведьму похожа!

— Я не обижаюсь. — Бледные губы Евы еле заметно дрогнули в улыбке. — Я не ведьма. Но если бы я жила раньше, давно, меня бы сожгли. Люди боятся тех, кто живет по-другому. Теперь вот тоже кого-то сожгли в этом городе… Не обязательно, что за колдовство. Но колдовство тоже бывает. Ты веришь, что ведьмы живут среди нас?

— Теперь уже верю, — мрачно отозвался парень.

— Это правильно. Потому что они есть. Но хорошо прячутся. Ты будешь идти по улице своего большого города и не знать, что ведьма идет тебе навстречу. Они — особый вид, который надо чуять. Я пока еще не придумала как. Но придумаю. Всему свое время. Пока я хочу разобраться с тем, что отмечено здесь.

Максим оглядел коридор, но рядом с нужным им кирпичом не увидел ничего необычного, даже двери располагались довольно далеко отсюда.

— Откуда начнем обход? — только и спросил он.

— Да, ты совсем не умеешь охотиться… Но это ничего. Мне и не надо, чтобы ты умел, сама справлюсь. Будешь просто помогать мне. Нам не нужно никуда ходить. Нужно сдвинуть с места этот кирпич.

— Так он же забетонирован, как и все остальные!

Ева и глазом не моргнула:

— Да. Это не детский тайничок. Все сделано так, как и должно было быть. Но это ничего. Тем интереснее, что они спрятали. Иди ищи инструменты. Должен же от твоей любви быть какой-то толк!

Часть II

Химический ребенок

Глава 7

— Эй! Кто-нибудь есть наверху? Вы меня слышите? Я могу вам заплатить! Я не знаю, чего вы хотите, но, пожалуйста, хотя бы поговорите со мной!

Селина уже усвоила, что это бесполезно. Никто ей все равно не ответит. Наверху царила абсолютная тишина. Обычно, когда кто-то там находился, ему не нужно было даже разговаривать, до подвала доносились звуки шагов. Поэтому вероятность того, что кто-то услышит ее отчаянные хриплые крики, сводилась к нулю.

Но Селина пыталась, несмотря ни на что. Кто знает, где расположен этот дом? Может, в самом центре города? Через мутное окошко ничего не видно! Тогда ее крики могут долететь до случайного прохожего, он вызовет полицию… Больше на сказку похоже, чем на реальность, но другого выбора у нее все равно не оставалось. Ей казалось, что если она не будет делать вообще ничего, то просто сойдет с ума.

И в этом жесткий успешный адвокат не узнавала себя. Раньше она в принципе не признавала бесцельных действий. К чему тратить энергию, если это ни к чему не приведет? Но в данном случае она, казалось, исчерпала все ресурсы. Какой рациональный план можно придумать, если ты весь день валяешься связанная на кровати?

А может, она уже и опоздала со своими жалкими попытками сохранить рассудок… Чем больше времени проходило, тем крепче становилась уверенность Селины в том, что она безнадежна. Слишком много странностей происходило в последнее время, которых она не могла ни понять, ни объяснить.

Она лежала на кровати в неудобной позе. Повернуться было практически нереально, а если бы она упала с кровати, то вполне могла бы вывихнуть плечо. При этом у нее совершенно не затекали мышцы, а о пролежнях и речи не шло! Ей было неудобно в данный конкретный момент, тогда как болезненные ощущения должны были накапливаться. Тот факт, что этого не происходило, противоречил всем законам медицины.

К тому же исчезли все естественные потребности. Вообще. Селина постоянно чувствовала себя сытой, хотя ни разу не ела, жажда тоже осталась где-то в далеком прошлом. Ее ни разу не выводили в туалет, к ней вообще никто не подходил! Но ей и не хотелось. Женщина оставалась чистой, ее волосы — расчесанными, она улавливала запах шампуня.

Казалось, что она ведет обычный образ жизни! Но Селина понимала, что это не так. Она понятия не имела, сколько времени пробыла здесь, потому что добавлялась еще одна странность — частый сон. Вообще, сонливостью она не отличалась, пяти часов отдыха в сутки ей вполне хватало. А тут что-то невероятное добавилось к прочим неприятностям: она могла отключиться просто так, без особой на то причины.

Хотя это не самое страшное обстоятельство. Селина подозревала, что такой сон — всего лишь психологическая реакция ее разума. Раз ничего сделать нельзя, то лучше отключиться, сберечь энергию и ждать лучших времен. Тем не менее она помнила, что иногда за окном при ее пробуждении было темно, а иногда — светло. Значит, прошли уже не одни сутки…

Это невозможно. Логика говорила, что так не бывает. Ее тело должно реагировать по-другому! Но реальность этой логике противоречила. Все, что происходило, не соответствовало представлениям Селины о мире — мире, в котором она всегда была уверенной, сильной и успешной! Теперь же женщина едва могла сдержать слезы страха перед абсолютной неизвестностью… иногда и не сдерживала, засыпала, плача. А просыпалась отдохнувшей, словно по парку прогулялась!

Ее похитители с ней вообще не контактировали. Максимум информации, что Селина получала от них, — это их разговоры наверху, всегда одни и те же голоса. На ее крики они никак не реагировали.

«Как я могу столько жить без еды и воды? — крутилось в голове. — Я точно помню, они меня не поили и не кормили! Нет, какое-то время прожить можно… Но состояние будет стабильно ухудшаться, а я этого не чувствую. Почему, почему, почему?!»

Ее любимые методы, изучение и анализ, не приносили никакого результата. Селина, много лет проработавшая в юриспруденции, оказалась беспомощна в момент собственного похищения. Иногда ее посещали совершенно безумные идеи… Ей казалось, что ее вырвали из реальности, заточили в каком-то игрушечном домике, которого на самом деле не существует. А голоса наверху — всего лишь иллюзия ее больного уже разума.

— Спокойно, девочка, — шептала себе Селина. — Ты и не из такого выбиралась…

Это была ложь. Данная ситуация была вне сравнения с ее предыдущими неприятностями. Но ведь нужно же было как-то поддерживать в себе веру в лучшее!

Наверху хлопнула дверь, послышались тяжелые шаги. Пришел кто-то один — такого Селина припомнить не могла! Обычно они держались вместе, обсуждали что-то и делали вид, что ее не существует, хотя наверняка слышали. А теперь вот одиночка явился… Можно ли надеяться, что это как-то повышает ее шансы на спасение? Одного человека проще разжалобить! По крайней мере, на это женщина надеялась.

— Э-эй! — изо всех сил крикнула она. — Там, наверху! Я вас слышу! Поговорите со мной! Сделайте хоть что-нибудь, только не молчите! Я больше этого не могу выносить!

Текст был эмоциональный, незамысловатый и неоднократно повторенный. Но это только в суде Селина могла придумывать пламенные речи, выбивающие слезу из присяжных. Здесь она эту способность давно утратила. Ее прошлое, ее способности, ее возможности — все это не имело значения. Даже то, кто она есть, не имело значения. Селина готова была пойти на все, лишь бы выбраться отсюда живой.

— Прекратите меня игнорировать! Я уверена, что мы сможем договориться! У меня есть деньги! Много денег! Или вы хотите, чтобы я что-то сделала для вас? Я могу, только скажите! Я знаю многое о других адвокатах! О своих бывших клиентах! Я вам все расскажу, только отпустите!

Похоже, он услышал ее — тяжелые шаги двигались в сторону двери в подвал. Поначалу женщина боялась верить своей удаче, но, окрыленная надеждой, все же продолжила:

— Послушайте меня! Мы обязательно найдем общий язык! Все как вы скажете!

Шаги были несколько странные — неритмичные, неуверенные. Человек то ли хромал, то ли пьян был… Так это и к лучшему! Пьяные люди теряют осторожность! Если это мужчина — а судя по весу, это скорее всего мужчина, — его можно даже соблазнить. На внешность Селина не жаловалась и в себе не сомневалась. С представителями противоположного пола у нее никогда не было проблем, она даже использовала это в карьере. А если закрыть глаза на прошлое, она уже дошла до такого состояния, когда можно отказаться от любых принципов.

Впервые за время ее заточения дверь открылась. Она видела это благодаря свету, упавшему на лестницу, а саму дверь и пришедшего не видела. Но ведь она привлекла его внимание, хотя уже отчаялась добиться этого!

— Идите сюда! Поговорите со мной! Не знаю, что вам нужно, но я буду делать все, как вы скажете!

Он шел к ней. Медленно и неуверенно, с остановками. Ну точно, пьяный! Но на ногах держится, значит, и развязать ее сможет!

— Помогите! Я…

Она начала и запнулась… Потому что увидела своего предполагаемого «спасителя».

Сначала она подумала, что зрение стало ее подводить из-за постоянного полумрака. Потом — что это просто неудачная игра света и тени, менявшая его внешность. Но чем ближе он подходил, тем четче становилось жестокое понимание: глаза работают нормально. Они видят реальную картину того, что перед ней.

Именно «что», а не кто. К ее кровати, спотыкаясь и падая, шел мертвец.

Селина никогда не была большой поклонницей фильмов о зомби. Напротив, она избегала их, потому что сама идея оживших мертвецов казалась ей страшной и омерзительной. При этом она, как умная современная женщина, понимала, что это лишь больные фантазии сценаристов. В реальности такого не существует!

Она в это верила всегда — вплоть до настоящего момента. Ведь было очевидно, что мужчина, который пошатываясь приближался к ней, умер уже давно. Его одежда успела истлеть, плоть начала разлагаться… Хуже всего выглядела рваная рана на его животе — очевидная причина смерти.

Хотелось верить, что ее пытаются запугать и это всего лишь удачный грим. Но, глядя на него, Селина прекрасно понимала: не бывает такого совершенного грима. Это действительно мертвец, настоящий… Его белесые глаза полностью лишены разума, а тело еще двигается! Причем к ней!

Он издавал звуки, похожие на сдавленное хрипение. Похоже, он делал это несознательно, потому что никакого смысла они не несли. Мертвое лицо было напрочь лишено эмоций, и догадаться, что задумало это существо, не представлялось возможным.

В себя Селина пришла только тогда, когда между ней и мертвецом оставалось не больше пяти шагов:

— Не приближайся! Пошел прочь! Слышишь? Уйди! Кто-нибудь! Помогите!

Как и следовало ожидать, ее слова не возымели на мертвеца никакого эффекта. Он продолжал двигаться к ней, а попытки Селины отползти успехом не увенчались. Ведь она была связана, не повернешься толком!

Он застыл у кровати. До женщины доходил специфический запах гниющей плоти… Это не может быть грим!

Все знания, опыт, хладнокровие покинули адвоката в один момент. Сейчас она даже не могла вспомнить, как ее зовут, кто она вообще. Ее сознанием полностью завладел ужас…

— Отойди! Помогите!

Она кричала так громко, что ее должны были слышать и за пределами здания, но почему-то никто не приходил. Может, уже и некому было? Она последняя, до кого он добрался…

У Селины было не слишком много времени на построение теорий. Существо кинулось вперед…

* * *

Женщина выглядела усталой — и это еще мягко сказано. Отечность век, красные прожилки на белках глаз, бледность… Она либо не спала, либо плакала, и даже дорогая косметика не могла это скрыть. Но спрашивать было неловко, посторонний человек все-таки!

Тем более что гостья старалась оставаться дружелюбной, постоянно улыбалась и делала вид, что ничего не произошло.

— Я рада, что нам удалось наконец встретиться, — сказала Селина.

— Я тоже, — кивнула Вика. — Хотя, честно, не представляю, чем могу вам помочь. У вас есть новости? Те люди, на имя которых Антонио составил завещание, себя никак не проявляли?

— Нет, и не думаю, что проявят. Это по-прежнему моя личная инициатива. Я бы хотела узнать, что вас связывало с семьей Карье.

Это не касалось не только Селины Дюпуи, но и вообще кого-либо постороннего. Тем не менее Вика не видела смысла таиться. Ничего преступного за ней не числилось, да и вообще, адвокат создавала впечатление человека вполне адекватного и искреннего.

— Ничего не связывало до этого завещания. А когда появилось завещание, не стало семьи Карье, вот и вся история.

— То есть при жизни вы встречались только с Антонио? — уточнила Селина.

— Ну, я бы не назвала это словом «встреча»… Сильвию Карье я никогда вживую не видела, хотя одна моя подруга была с ней поверхностно знакома, они работали вместе. Антонио Карье… Он напал на меня, и разговора у нас, прямо скажем, не получилось.

— Тогда вы и убили его?

Подобный подход Вике не нравился, особенно со стороны адвоката. Пришлось ответить холодно:

— Нет. Во-первых, в него не я стреляла, а люди, которые прибежали на мои крики. Во-вторых, он был ранен не смертельно и умер по дороге в больницу… там авария произошла. Но если судить по тому, что я помню, он был не совсем адекватен.

— А о его матери вы можете сказать то же самое?

— О ней нельзя так однозначно судить… Сильвия Карье знала, что ее сын — сектант. И что он убил ее внучку. Думаю, ей не хотелось передавать свое имущество такому человеку. Что же касается выбора, который она в итоге сделала… Я имею в виду всю эту историю с передачей наследства мне через «Белый пион»… не знаю. Я бы так не поступила. А она поступила. Но это не делает ее ненормальной, у нее была своя мотивация.

— Понятно…

Селина задумалась о чем-то, отвернувшись в сторону. Вика решила, что пора бы и для себя что-нибудь прояснить:

— Ну а вы… вы Антонио Карье знали?

— Немногим больше вашего, но с вашим суждением солидарна. Он тоже показался мне очень странным мужчиной. Я тогда предпочитала думать, что он всего лишь эксцентричен, как его мать, а в итоге вот что выяснилось… Я бы не назвала его даже хорошим знакомым, не то что другом. Просто очередной клиент.

— Тогда почему его судьба не дает вам покоя?

— Понятия не имею, — пожала плечами Селина. — Наверно, потому, что он показался мне скорее запутавшимся и глубоко несчастным, чем злым. Не знаю… Но одно могу сказать с полной уверенностью: я не собираюсь предпринимать никаких действий против вас. Если те люди, которым Антонио пытался завещать все это имущество, проявят себя, я просто передам им документы. Дело заведомо провальное, они ему не родня даже. Единственный, кто мог бы побороться с официальным завещанием Сильвии Карье, — это дочь Антонио. Но ведь и ее нет в живых!

Вика не стала еще раз напоминать, почему именно умерла девочка.

Разговор получился короче, чем они ожидали, и явно не устроил обеих. Но для Вики было главным, что встреча состоялась и Селина больше не будет их беспокоить! Потому что настойчивость адвокатши начинала раздражать.

Селина словно догадалась о мыслях своей собеседницы:

— Надеюсь, я отняла у вас не слишком много времени?

— Нет, что вы, все в порядке. Я никуда не собиралась.

— Спасибо, что помогли. Эта встреча важна для меня, теперь для себя я выводы сделала.

Какие выводы можно сделать на основании того, что и так было известно, Вика и предполагать не собиралась. Она проводила гостью до машины, выслушала очередную серию извинений и благодарности, после чего вернулась в дом. Спортивный автомобиль Селины уверенно направился к воротам.

С запланированными на день встречами было покончено, и Вика собиралась отдохнуть. Такой возможности давно не появлялось — с бесконечным списком дел, которые ей подкидывала Аманда. Ясно, что все это должно быть сделано. Но так и с женихом поссориться недолго!

Они уже на грани оказались. Вика стала замечать, что Марк ведет себя замкнуто, не так, как обычно. Ходит задумчивый, ничем не интересуется, кажется, даже не слушает ее рассказы о подготовке к свадьбе. Как будто его это не касается! А ведь изначально он рвался устроить пышную церемонию даже больше, чем она…

Аманда предупреждала, что так может быть. Мужчины, мол, менее расположены к мелочам, им подавай готовую картину целиком. А еще и чисто детский эгоизм в игру вступает: почему это ему стали уделять меньше внимания? Умом Вика понимала, что подобное развитие событий возможно. Но сердцем чувствовала: это совсем не похоже на Марка!

Он сам настаивал на встрече с Селиной, а как она явилась, присутствовать при беседе не пожелал, ушел в библиотеку. Здесь его Вика и застала. Мужчина не читал, он книги вообще не трогал. Марк сидел в кресле у окна и смотрел словно в никуда.

Девушка подошла к нему, присела на подлокотник кресла и обняла Марка за плечи:

— Эй, ты снова в плохом настроении? Или случилось что-то?

Она не насмехалась, старалась говорить мягко и тихо. А он все равно прореагировал резко — отстранился от нее и даже чуть повысил голос:

— Перестань! Все со мной в порядке!

— Ну, в порядке так в порядке, незачем орать об этом, — обиделась Вика.

— Извини, просто устал, — растерянно отозвался он, прижимая руку ко лбу.

— Устал… делая что?

Стрелки часов показывали полдень. Никакой работой Марк себя не утруждал, да и на сон этой ночью жаловаться не мог, Вика была тому свидетелем.

— Не знаю, — ответил он. — Просто странное чувство…

— Ты не заболел?

— Надеюсь, что нет! На болезнь это не похоже… Просто опустошенность какая-то внутри.

— Мне это не нравится! — объявила Вика.

— Мне тоже, а что делать? Думаю, пройдет само.

За все то время, что они были знакомы, Марк ни разу не вел себя так. Даже когда им приходилось разбираться в по-настоящему сложных ситуациях, склонностью к унынию он точно не отличался!

— Ты точно не заболел? — девушка коснулась рукой его лба. — Хотя нет, температура вроде бы нормальная…

— Вика, я здоров. Что, усталость в твоем доме уже запрещена?

— При чем тут это? Это наш дом, я тебе никогда не указывала на то, что он мне достался!

— Но ведь думаешь ты об этом постоянно!

— Да с чего ты взял?

Она могла бы продолжить этот спор. И в принципе, хотела. Но здравый смысл подсказывал, что это не лучшая идея. Марк явно не склонен к конструктивному разговору, наоборот, создается впечатление, что ему хочется разозлить ее так, как он сам злится.

Мужчина словно намеренно подтверждал ее догадки:

— С того, что ты в последнее время тут просто барыней ходишь!

— Ай, всё! Я капитулирую. Не знаю, что за жук тебя укусил и в какое место, но, надеюсь, это скоро пройдет. А я пока делом займусь!

Покидая библиотеку, она ожидала услышать извинение. Обычно Марк быстро брал себя в руки и стремился погасить конфликт в зародыше. Но тут он то ли слишком сильно в роль вошел, то ли действительно депрессии поддался… В любом случае вслед Вике не прозвучало ни звука.

Странно, конечно, он себя ведет… Или это стресс предсвадебный? Вика решила больше не анализировать, а то вдруг депрессия заразна!

Пусть приходит в себя, а она решит организационные вопросы. Тем более что Аманда, сегодня пропавшая на весь день, завтра обещала появиться.

* * *

Это было крайне оригинальное времяпрепровождение. Аманда редко когда могла позволить себе расслабиться в кафе, пить кофе, чтобы просто наслаждаться вкусом, а не затем, чтобы не заснуть. Рассматривать прохожих за окном и не думать ни о чем.

Конечно, Андре постоянно о чем-то рассказывал, и ей полагалось бы сосредоточиться на этом. Аманда даже допускала, что среди его речей было что-то интересное — и немало. Но возможность расслабиться и отстраниться от всего означала для нее все-таки больше.

Мужчина не сразу, но заметил это:

— Я тебя утомляю?

— Ты? Вовсе нет. Мне нравится проводить время с тобой.

— Пожалуй, я все-таки перегружаю тебя информацией. Извини, это не лучшая моя черта, особенно для первого свидания!

— Ты здесь совершенно ни при чем, — заверила его Аманда. — Это моя дурная привычка — все время думать о работе. Даже теперь, когда выходной взяла, то же самое происходит!

— Неужели у организатора свадеб такая нервная работа?

— Работа замечательная. Я знаю, что не нервничала бы, если бы предъявляла к себе меньшие требования. Но я так не могу — мне надо, чтобы все было на высшем уровне. Тем более что сейчас мне нравится моя клиентка, а для таких делаешь проект по максимуму.

— Да? И что за проект такой? — поинтересовался Андре.

— Будет красивая свадьба в старом монастыре. Вроде бы классика, если сравнивать с другими свадьбами, которые я делала… Но к классике и подход особый, тем более что здесь идет работа с иностранцами, а они, выезжая в другую страну, ожидают, что жизнь вдруг в сказку превратится.

Она сказала ему больше, чем должна была — даже в простых рамках неразглашения. Но со стороны Аманды это не стало случайной оговоркой: девушке было любопытно, как он отреагирует. Действительно ему интересно или он только притворяется, чтобы привлечь ее внимание?

— Я люблю классический подход ко всему! — оживился Андре. — Расскажи побольше об этой свадьбе!

Точно, заинтересовался! Как необычно… Аманда решила пока отступить:

— Знаешь, давай как-нибудь потом. Я ведь сама жалуюсь, что мне трудно перестать думать об этом! Если я рассказывать начну, то точно не успокоюсь. В итоге перфекционизм снова возьмет надо мной верх, и я помчусь на очередные переговоры! В такие моменты я боюсь, что совсем потеряю возможность расслабляться!

— Тогда, конечно, тебе не стоит говорить об этом! Твое спокойствие дороже.

Произнесено это было вполне убедительно, но чувствовалось, что Андре ненадолго отступился — в его взгляде мелькнуло разочарование. Аманда пока предпочла никак это не оценивать, потому что не была уверена, что ей не почудилось.

В целом ее спутник был асом соблазна. Первое впечатление, сложившееся о нем, не было обманчивым. Он четко знал, что делает, что и когда нужно говорить, когда подмигнуть, а в какой момент понизить голос. Девушка готовилась к чему-то подобному, но все равно ловила себя на мысли, что иногда его игра слишком уж завораживает. Хорош! А это подталкивало к определенным выводам.

Выйдя из кафе, они прогулялись по городу, после чего Андре подвез ее к отелю. Он был мил и вежлив в высшей степени. Кротко пообещав скоро позвонить, он уехал.

Но Аманда не спешила подниматься в номер — у нее еще было важное дело, несмотря на выходной. В окно холла девушка наблюдала, как уезжает ее спутник. Дождавшись, когда его автомобиль скроется на другой улице, она направилась к парковке.

Хотелось вернуться к работе. Но Аманда напомнила себе, что ее ожидала гораздо более важная встреча…

На стоянке перед антикварным магазином мест хватало. Но знак указывал, что парковка здесь разрешена только клиентам, а таковых у этого заведения было немного. Простых зевак отпугивали цены, а состоятельным людям не нравился темный, мрачный интерьер.

Хозяина магазина это не смущало. Нелюдимый мужчина лет шестидесяти с седыми, вечно взлохмаченными волосами как нельзя лучше подходил этому заведению. Казалось, его вообще не волнует, будут у него что-то покупать или нет. Ему просто нравилось сидеть здесь в полумраке и смотреть на прохожих через пыльное окно.

— Привет, доисторическое чудовище, — улыбнулась Аманда. — Смотрю, ты верен своим привычкам!

— Это не самая распространенная черта в нашем мире. Ты вот свои, смотрю, меняешь.

— Что еще за упреки пошли?

— Раньше ты не отвлекалась от работы по пустякам.

— Это был не пустяк, а свидание.

— Уже и по свиданиям бегаешь! Я и говорю: все течет, все меняется…

— Это не ты говоришь, фраза до тебя известна была.

Когда-то, только познакомившись с ним, Аманда злилась на подобные выпады. Он всегда находил, к чему придраться, и делал это виртуозно. Но со временем она поняла, что это всего лишь мерзкая черта характера, на которую не нужно обращать слишком много внимания. Он ведет себя так со всеми.

Поэтому девушка не собиралась стоять перед ним, как испуганная школьница, и выслушивать упреки. Она ходила вдоль полок, разглядывая товар, и всерьез присматривала аксессуары для предстоящей свадьбы. Где еще их искать, если не в антикварном магазине?

Пожилой мужчина не был раздражен этим. Его ворчание от ее реакции не зависело, он оставался на своем месте за прилавком.

— Тебе не кажется, что эти твои вылазки подрывают основную миссию?

— Нет, не кажется, — отозвалась Аманда. — Я даже больше скажу: у нас с Викторией полное взаимопонимание, она великолепная клиентка. Поэтому я уверена, что она не будет возражать против моего свидания с Андре. Хотя я ей это не объясняла, но даже если бы объяснила… все равно!

— Ты слишком сближаешься с врагом.

Это был не вопрос с его стороны, а утверждение. Вот здесь уже Аманда не могла не обернуться, дабы одарить его возмущенным взглядом.

— Мы вообще-то не на войне!

— Это довольно оптимистичный подход.

— Я сама знаю, с кем мне сближаться! Когда работать с клиенткой, а когда ходить на свидания. У меня все под контролем. Я знаю, что ты предлагал делать все по-другому. Но, честно, твои методы мне тоже не очень нравятся. Так что давай все-таки искать компромисс!

— Чем же плохи мои методы? — оскорбился старик.

— Тем, что если я войну отказываюсь видеть, то ты ее придумываешь на пустом месте. И лишнее делаешь. Ты сам знаешь, о чем я.

Он знал и не стал этого скрывать:

— У нас не бывает единоличного решения! Я всего лишь вынес вариант на голосование, его выбрало большинство.

— Ой, да конечно! — закатила глаза девушка. — Большинство его выбрало! В группе людей не бывает одинаковых мнений, я в это не верю. Просто есть те, кто умело манипулирует другими.

Он не стал возражать. А она засмотрелась на коллекцию маленьких фарфоровых куколок и забыла обо всем на свете. Из них выйдет отличное украшение для гостевых столов! Букет — это банально, но если в него посадить такого вот крохотного эльфа, эффект будет совсем другой!

— Слушай, ты мне вот этих крох продай со скидкой!

— Аманда… ты опять не о том думаешь!

— О работе, я же организатор свадеб! А до Викиного бракосочетания всего ничего осталось!

— Я не ставлю под сомнение твой профессионализм, но ты еще очень молода, — прищурился старик. — Для тебя все происходящее продолжает граничить с игрой. Ты не осознаешь до конца, какое осиное гнездо мы разворошили!

— Я понимала это с самого начала, — горько усмехнулась Аманда. — По правде сказать, мне потенциал этого гнезда продемонстрировали гораздо доходчивей, чем многим из нас. Но я все равно не считаю, что это повод шарахаться от каждой тени!

— А зря. Потому что здесь и тени, и шорохи, и намеки учитывать надо. То, что ты видела, — всего лишь подчиненные. Человек, который стоит во главе всего этого… он особенный. Ты не склонна верить таким вещам, но теперь сделай исключение, поверь!

— Ага, очень грозно! Постараюсь учесть на будущее. Теперь же, будь добр, сделай коллеге подарок — продай кукол со скидкой!

— Ты не учишься, — тяжело вздохнул мужчина. — Меня это беспокоит. Но я надеюсь, что для тебя «слишком поздно» не станет никогда.

Глава 8

Сперва Максим подозревал, что их частое совместное времяпрепровождение им придется как-то объяснять. Но вопросов никто не задавал. Всем было не до них… Марк постоянно нервничал, что было на него совершенно непохоже, замыкался в себе и стремился проводить как можно больше времени в одиночестве. Вике от этого явно было не по себе, а поскольку попытки разговорить его ни к чему не приводили, она самоустранялась. Скандалов не устраивала, но и дома не оставалась, при первой возможности уезжала из усадьбы, чаще — с дамочкой, которая взялась организовывать свадьбу.

Получилось так, что они с Евой были предоставлены сами себе. А если точнее, она была предоставлена ему, потому что, согласно медицинским требованиям, кто-то постоянно должен был за ней присматривать. Марк, конечно же, об этом знал, но считал, что раз его племянница все время в компании здорового совершеннолетнего парня, то и беспокоиться не о чем.

Максим же был настроен не так оптимистично. Он понимал, что, если в голову Еве взбредет что-то…

Но пока ее внимание было сосредоточено на тайнике, который они нашли в кирпичной кладке. Им приходилось аккуратно выскребать цемент, чтобы их деятельность осталась незамеченной — и чтобы не повредить то, что могло храниться внутри.

Однако этот этап почти завершен. Кирпич уже свободно двигался, сегодня его можно будет достать…

— Тебя не волнует то, что происходит в этом доме? — осведомился Максим, когда они в очередной раз спускались в подвал.

— Скорее то, что происходило. И не волнует, а просто представляется любопытным.

— Я не о сектантских делах говорю, а о твоей семье! Как считаешь, у Вики и Марка все нормально?

— Маловероятно. Все указывает на то, что они столкнулись с очень серьезными проблемами. А дополнительная беда еще и в том, что они не осознают характер и причину этих проблем. Соответственно, не найдут решение.

— И ты так спокойно говоришь об этом? — поразился парень. — Это же твой дядя и его невеста!

— Взрослые люди. Если я начну мельтешить, они еще больше испугаются. Попробую объяснить — не поймут.

— Почему? Они ведь доверяют тебе и очень высоко ценят твое мнение!

— Они меня выслушают. Я не это имела в виду. Даже воспримут всерьез. Но не поймут. Потому что они пока не готовы. И потому, что я не готова им что-то сказать. Когда буду готова — скажу. К этому моменту подготовятся и они.

— Сложно у тебя все, — признал Максим. — Тебе не кажется, что ты рискуешь?

— Нет.

Она ясно дала понять, что закрывает тему.

Работая с тайником в подвале, они постоянно осторожничали: убирали строительный мусор, зачищали стену. Но, как оказалось, эти меры предосторожности были лишними. В подвал никто, кроме них, не спускался, Марку и Вике было не до того. Тем лучше — меньше проблем будет сейчас.

Достать кирпич оказалось несложно. Не слишком удобно, потому что в стене он засел плотно, но и особых усилий не потребовалось. На месте опустевшего прямоугольника открылся провал в темноту. Даже свет фонарика не позволял понять, что скрыто внутри.

— Как они умудрились это сделать?

— Легко, — пояснила Ева. — Сильвия Карье часто уезжала из дома. Жила в других странах. В это время проводить ритуалы в доме было просто. Можно было разобрать кирпичи, собрать кирпичи. Это дело двух дней или одного. Она отсутствовала неделями.

— Справедливо подмечено. Но, боюсь, чтобы понять, что там, нам придется избавиться еще от одного кирпича.

— Нет.

Девушка отстранила его и запустила в тайник руку. Ева была настолько изящной, что ее тонкая кисть без труда вошла в полученную дыру и исчезла в темноте. Смотреть на это почему-то было жутко, и лишь усилием воли Максим смог заставить себя не мешать ей.

— Ты уверена, что это безопасно? — только и спросил он.

— Да.

— А что, если там… ну, капкан какой?

— Это был бы очень глупый тайник.

Она определенно нервничала меньше, чем он. Ева спокойно ощупала тайник изнутри и извлекла продолговатый пластиковый чехол. Прозрачный чехол был разделен на несколько маленьких отсеков, в каждом что-то лежало.

Максим даже не понял сначала, что это. Вроде как предметы бесформенные, да и сквозь пыль не очень хорошо видно. А потом пришла догадка — единственная, а потому пугающая.

— Твою мать… Это что, человеческие волосы?

Как и раньше, Ева его эмоциональности не разделяла. Она открыла чехол и осторожно коснулась прядей.

— Да, они самые. Настоящие. Очень интересно.

— Что здесь интересного?! Это же… это… сатанинский ритуал какой-то!

— Ну да! — Огромные глаза девушки уставились на него с удивлением. В такие моменты она очень напоминала стрекозу. — А чего ты хотел? Здесь была секта!

— Да, но я думал…

— Что ты думал?

— Что они просто придуриваются! Спрячут в тайнике что-то такое, что нужно прятать… Деньги там, драгоценности или прослушивающее устройство! А это… Они долбили стену, чтобы замуровать туда волосы?!

— Ты неправильно представляешь себе функционирование секты. Это не акционерное общество. Не преступная группировка. Даже если поведение схожее. Это объединение, основанное на вере. Возможно, кто-то там основывается на практическом мышлении. Он может быть адекватен. Но если бы адекватны были все, это не была бы секта. Кто-то обязан верить.

— Я думал, верят мелкие сошки, — признал Максим.

— Нет. Антонио Карье вряд ли был мелкой сошкой. Слишком богат для этого. Но он верил. Никогда не ставь для себя ограничений. Вера не определяется богатством или бедностью, умом или глупостью. Верить может кто угодно. Это можно использовать по-разному.

— Так для чего здесь эти волосы? — Парень снова с опаской покосился на чехол. Он бы не признался в этом, но то, что Ева вернула кирпич на место, несколько успокаивало.

— Есть две версии. Я не могу пока предпочесть ни одну из них.

— Я готов услышать две, знаешь ли.

Девушка сделала паузу, окинула его долгим взглядом, словно решая, есть ли смысл тратить время на объяснения. Но потом все-таки продолжила:

— Первая — они верили все. Тогда это был магический ритуал, который служил определенной цели. Это могла быть защита для Антонио или проклятье для других жильцов дома.

Версия с проклятьем Максиму совсем не нравилась. Он суеверностью не отличался, но предпочел бы избегать даже возможности оказаться жертвой темной магии.

— Хорошо, а вторая версия какая?

— Вторая — верили не все. Один человек или несколько не верили, но использовали веру других. Они и провели ритуал. Это очень сложно определить вот так.

— Тебе не кажется, что Марк и Вика имеют право знать об этом?!

— Незачем им знать. Пока.

— Ева, это уже выходит за рамки!

— Нет, я думаю о них. Именно потому, что они — моя семья, я ничего не говорю. Они сейчас и так на взводе. Даже Марк. Такая находка может подтолкнуть их к бегству. А бегство — это плохо. Если за тобой гонится чудовище, нельзя убегать, этим ты только поощришь его. К чудовищу нужно повернуться лицом и уничтожить его. Иначе нельзя. А если ты бежишь, тебе очень сложно повернуться лицом. Такие правила.

— Откуда ты все это знаешь? — нахмурился Максим.

— Знаю. Потому что чудовища давно уже живут внутри меня.

* * *

Крик стоял на весь дом. Он казался нечеловеческим: хриплый, отчаянный… Если бы кто-то проходил в этот момент мимо здания, ему могло бы показаться, что внутри убивают животное.

Зрелище было под стать звуку. Женщина, свободно привязанная, всем телом извивалась на кровати, прогибалась и сжималась, как раненая змея. Судороги и проходили по ее телу. Глаза оставались открытыми, но реальный мир они определенно не видели. У ее губ скопилась пена, волосы слиплись, тело покрывал пот, промочивший сбившуюся ночную рубашку. Если бы женщина имела для Андре хоть какое-то значение, то никакое хладнокровие не спасло бы его сейчас от депрессии. Но она была ему никем.

Поэтому мужчина мог совершенно спокойно наблюдать за продолжающимися спазмами, поцеживая вино из бокала. Лишь когда она издавала особенно громкий вопль, он досадливо морщился, надеясь, что головной боли удастся избежать.

— Ее слышно по всей Франции! — посетовал он.

— Не придуривайся, не по всей, — отозвалась молодая женщина в белом халате, стоящая рядом с ним. — Никто ее здесь не услышит, вблизи нет ни жилых домов, ни даже дорог.

Она делала какие-то пометки в блокноте и казалась вполне спокойной, разве что невыспавшейся.

— И все равно, обязательно слушать этот вой? — не унимался Андре. — Нельзя ей рот чем-нибудь заткнуть?

— Нет. Нам нужно проверить, способна она откусить себе язык при судорогах или нет. Это очень важная часть эксперимента.

— Блин, люди… Чем больше вас узнаю, тем больше боюсь!

— Как тебе будет угодно. Тебя ведь вообще никто сюда не звал. Нам нужны знания, которые мы получим от нее. А ее что жалеть? Расходный материал!

Комментарий своей собеседницы Андре предпочел проигнорировать. Он и сам знал, что его в подвал не звали. Но уж больно любопытно было посмотреть на особу, издающую такие звуки!

А ведь изначально она была красивой… Хотя нет, не столько красивой, сколько дорогой. Избалованная фифа, которая наверняка смотрела бы на него если не свысока, то на равных. А теперь что она собой представляет? Не лучше животного!

Всю эту науку он находил занимательной, хотя в детали никогда не вдавался.

— Что она вообще видит?

— Сложно сказать, — пожала плечами женщина в белом халате. — Но это ее пугает. Причем галлюцинации усиливаются, и всегда в сторону страха. Что и предполагалось.

— А она… она сможет очухаться, если вы перестанете ее этой заразой пичкать?

— Если прямо сейчас — да, наверно. Но я подозреваю, что точка невозврата тоже есть. Возможно, мы к ней уже очень близки.

— Она может умереть от того, что происходит с ней сейчас? — полюбопытствовал Андре, в очередной раз наблюдая, как тело женщины выгибается дугой и она захлебывается криком.

— От самого препарата? Исключено, аллергическая реакция у нее уже развилась бы. А вот от симптомов, сопутствующих стрессу… Вполне возможно. Сердце не выдержит, рвотой собственной захлебнется, шею свернет сама себе — вот ее риски. Здесь везде стоят видеокамеры, ее реакция фиксируется. Ты должен видеть разницу… Это она — расходный материал, которым в принципе можно пренебречь. Будут другие люди, реакция которых должна стать контролируемой.

— Я все это знаю, — отмахнулся мужчина. — Но чего мы экспериментируем на таких милашках? Я бы ей другое применение нашел! Глядишь, и ей бы понравилось!

— Тебе и без этой их хватает, — поморщилась дама в халате. — Да и ею можешь воспользоваться, когда эксперимент будет закончен. Хотя сколько тебе нужно?

— Эй, есть разница! Иногда хочется такого, чего с вашими кисами, которых вы мне подсовываете, нельзя…

— Все, не посвящай меня в подробности! Пойдем отсюда. Тебе лучше не оставаться с ней наедине.

Она сняла халат, бросила его на ближайший стул и направилась наверх. Андре последовал за ней. На пленницу он ни разу не обернулся.

Комнаты наверху пустовали. В это время единственным человеком в доме, кроме них, был мужчина, устроившийся с газетой в кресле. Естественно, крики из подвала он слышал, их невозможно было не слышать! Но при этом внешне он никак не выдавал своей обеспокоенности или раздражения.

Казалось, его вообще не волнует зависший в помещениях звук. Но мнение это было бы ошибочным — он просто не видел смысла демонстрировать свои эмоции тогда, когда рядом никого нет. Стоило женщине войти в комнату, как он тут же оторвался от газеты и посмотрел на нее:

— Так долго продолжаться не может, Софи.

— Почему нет? Ты ведь сам сказал — получить от нее максимум информации. Вот я и получаю! Мы ведь проверяли: рядом с этим домом людей не бывает.

— Да, но за окном не осень и не зима. Май месяц! Чем теплее будет становиться, тем больше гуляющих появится в лесах. Я даю тебе неделю на то, чтобы все завершить.

Спорить с ним женщина не смела, а сейчас даже обрадовалась названному сроку:

— Ну, недели мне точно хватит! По правде сказать, я планировала завершить даже раньше, дня за три.

— Можешь раньше — делай раньше. Это уменьшает риск для нас. Но я не хочу, чтобы вы забывали о том, что сейчас является основой.

Он перевел взгляд с женщины на Андре. Тот постарался остаться безразличным, хотя чувствовал, как сердце замирает. Он бы и рад был не бояться этого человека, вообще никого не бояться, да не получалось. Страх был сильнее логики и самоконтроля — примитивное, инстинктивное даже чувство, подкрепляемое воспоминаниями о том, что стало с врагами сидящего перед ним мужчины.

Софи, кажется, чувствовала то же самое, потому что поспешила заверить:

— Все идет по плану! Мне очень многие помогают.

— У меня то же самое, — кивнул Андре. — Особой помощи нет, но мне и не надо. Работа идет, как обычно. Правда, я опасаюсь, что найдутся люди…

— Об этих людях не беспокойся, — прервал его собеседник. — Я знаю, что мы уже потеряли нескольких товарищей. И это очень досадно. Но с теми, кто это сделал, буду разбираться я сам.

— А если они за нами придут? Такое ведь тоже может быть!

— Ты меня слушаешь? Я сказал, что разберусь сам. Тебе гадать и сомневаться не полагается.

Андре мгновенно сник. Потом можно будет выместить злость на ком-нибудь — на очередной девке, попавшейся ему на пути. А тут шутки плохи, отстаивание собственного мнения тоже не приветствуется. Да и какое собственное мнение? Они от этого отказались давно…

Из подвала донесся особенно громкий вопль. Софи безразлично посмотрела на закрытую дверь.

— У нее повышенная чувствительность. Думаю, это объясняется малой массой тела. Завтра попробую другой препарат. Мне, признаться, эти ее оперные арии тоже надоели. А если времени у нас мало, надо успеть попробовать все.

— Что потом делать — знаешь? — сухо поинтересовался мужчина в кресле.

— Конечно! Я прекрасно помню, где мы убираем тела, не надо ко мне относиться как к новичку!

— Сейчас очень тяжелое время, Софи. У нас впервые появился организованный, грамотный враг. Не слишком опасный, потому что мы все равно избавимся от всех них, но… убедительный. Поэтому пока, до решения проблемы, мы должны быть осторожней, чем раньше. Наше прошлое поведение позволило им распознать нас. Больше это не повторится.

— Не повторится, — эхом откликнулась Софи. — Да, я все понимаю. Что касается другого моего задания… Я сделаю отчет завтра.

— Хорошо, раньше не надо. На этот вечер у меня особые планы.

Андре было любопытно, что это за планы такие — главный, как и положено главному, редко занимался чем-то лично. Но спросить не хватало духу, потому что он не знал, как отреагирует главный на такой вопрос. Эта нерешительность вызвала новую вспышку злости на себя.

Нет, этой ночью определенно нужно будет развлечься! Как знать, может, уже созрела малышка Аманда?..

* * *

Проснувшись, Марк в первую очередь подумал, что сейчас уже далеко не утро. Почему — он не знал, просто с этой мыслью начало работать его сознание. Голова гудела жутко, как с похмелья, все тело занемело. И это состояние оказалось настолько неожиданным, что в первые минуты он понятия не имел, как реагировать.

Он лежал в своей постели, раздетый — и один. Вики не было. Взгляд на часы, стоящие на тумбочке, показал, что это вполне нормально: она не имеет обыкновения в два часа дня в кровати валяться.

Но ведь и он тоже! Да, бывало такое, что днем хотелось вздремнуть. Тогда он просто ложился на диван и засыпал минут на двадцать, не больше! С его графиком невозможно было устраивать себе сиесту!

Хотя какой толк в этих возмущениях? Факты говорят сами за себя. Он в кровати, он спал… А память никак не помогала понять, что произошло.

Тело все еще ныло, как при гриппе. Поэтому Марк позволил себе пока остаться в постели и попытался вспомнить, с чего начался этот день.

Да с того же самого! Он проснулся, но как обычно — утром, рядом с Викой. В скверном настроении, надо сказать, которое в последнее время стало привычным. Он уже и не пытался разобраться в причинах этой внезапной хандры, не хотелось. Марк просто ждал, когда все закончится само собой. Максимум, что он мог сейчас, это не отменять свадьбу, даже при том, что никаких торжеств ему не хотелось.

Ради Вики можно вытерпеть! Только в этом он пока и не сомневался: что, несмотря на все их последние ссоры, любит ее.

Но сегодня утром показать это не получилось. Они опять повздорили, причем из-за пустяка. Марк не помнил, что он сказал, но слово за слово — и поехало! Вика ушла в расстроенных чувствах, ее уже ждала новая эта подружка, Аманда. А он, раздраженный, пошел завтракать…

И на этом все!

Он не помнил даже сам процесс завтрака, просто шел на кухню — и словно в пустоту провалился! А очнулся уже здесь. Может, он потерял сознание и его сюда перенесли? Но и это тоже не самый вероятный вариант: раньше за ним такой болезненности не водилось!

Попытки заставить память работать ни к чему не привели. В конце концов Марк сдался и решил положиться на помощь других. Ведь если его действительно сюда принесли, сделать это мог либо Максим, либо охранник, которого кто-то позвал. У Евы и приходящей кухарки просто сил бы не хватило!

Онемение и слабость понемногу проходили. Его тело медленно, но верно просыпалось, и к моменту, когда он был полностью одет, болезненные ощущения отступили. Голова все еще ныла, а во рту было сухо, будто его неделю к воде не подпускали, но в целом Марк чувствовал себя неплохо.

Сначала он направился на кухню — нужно было утолить жажду. В доме царила тишина, по пути ему никто не встретился. Кухня тоже пустовала, должно быть, кухарка уже ушла. Мужчина выглянул в окно, но и в саду никого не увидел. Вика, понятное дело, еще не вернулась, а вот где Максим и Ева — непонятно.

Марк залпом выпил два стакана воды. Стало намного легче. В сочетании с симптомами предыдущих дней собственное состояние пугало его все больше! Если так продолжится и дальше, придется обратиться к врачу. Может, уже завтра, все зависит от того, что скажет Максим… или кто там его нашел?

Поиск парня Марк планировал начать с самого вероятного варианта — его комнаты, однако подняться наверх он просто не успел: в дверь позвонили.

И это было несколько странно. Охранник не должен никого пропускать на территорию усадьбы без предварительного телефонного звонка. Если же проникновение незаконное, с чего бы так вежливо предупреждать о своем приходе?

Поэтому дверь Марк открывал с определенной долей удивления, которая лишь усилилась, когда он увидел человека, стоящего на пороге.

— Селина?..

Его вопрос стал скорее выражением эмоций и ответа не требовал, потому что не узнать адвоката было невозможно. Все такая же ухоженная, улыбчивая, в черном платье с эффектными кружевными вставками — сама элегантность. Понятно, почему ее пропустил охранник: к Селине все привыкли после нескольких визитов сюда. Но Марк ведь точно знал, что она не должна была приезжать! Они с Викой все обговорили и распрощались! Так зачем она?..

Первая же реплика Селины превратила удивление Марка в настоящий шок:

— Она самая! Так зачем ты меня позвал?

— Я? — изумленно переспросил мужчина. — Тебя позвал?

— Ну да… — смутилась гостья. — Ты позвонил мне час назад, сказал, что тебе нужно сообщить мне нечто важное и что это не телефонный разговор. Вот я и приехала… Что случилось? А где Вика?

— Вики нет, а я… Селина, ты прости, но я ничего не помню!

Признаваться в этом не хотелось. Ни себе и ни ей — женщине, которую он едва знал. Но другого выхода Марк не видел, он был не в том состоянии, чтобы придумать хоть сколько-то правдоподобную версию.

— Как это — не помнишь?

— Самым банальным и дурацким образом! Я не помню, что было час назад, два часа назад! У меня с самого утра как будто провал в памяти…

Головокружение, до этого отступившее, словно поджидало своего часа, оно навалилось с новой силой. Марк пошатнулся и мог бы даже упасть, если бы женщина не поддержала его под руку.

— Ты такой бледный! — прошептала она. — Надо врача вызвать!

— Не надо! Со мной все в порядке, еще врачей тут не хватало!

— Присесть тебе точно не помешает, пойдем!

Селина закрыла за ними дверь и провела его в гостиную, усадила на диван, сама опустилась рядом. Женщина смотрела на него с тревогой, и Марк ее понимал: ситуация совершенно дурацкая, жалкая… да вообще не пойми какая!

— Ты болеешь? — тихо спросила она. — Только честно скажи…

— Уже не уверен, но еще совсем недавно отрицал бы. Как-то все перепуталось…

— Но ты хотя бы отдаленно представляешь, зачем мне позвонил?

— Не знаю. Честно, Селина, ни малейшего понятия. Я даже не могу сказать, только ли тебе я звонил!

— Думаю, тебе лучше выпить что-нибудь…

— Два стакана воды не помогли, — фыркнул Марк.

— Значит, поищем что-нибудь другое! Да хоть банальное средство от головной боли… Я сейчас.

Он понимал, что это правильные решения и правильные действия. Но оставаться одному почему-то не хотелось. Происходило что-то странное, но что — он понять не мог. Мысли, которые, казалось, только-только прояснились, снова путались. Он не был уверен, что у него сейчас хватит сил спокойно встать с дивана, да и не пытался.

Селина вернулась быстро, но подходить к нему не спешила. Она стояла у дверного проема и смотрела на него. Сквозь какую-то пелену в глазах она казалась нечетким силуэтом. Марк понимал, что его состояние ухудшалось, и уже жалел, что отказался вызвать врача. Он хотел сказать об этом, но не смог, и надеялся, что она догадается.

— Ты еще слышишь меня? — спросила Селина.

Ее голос как будто долетел издалека. Мужчине казалось, что его заперли в аквариум, заполненный водой, а гостья стояла на той стороне, у самого стекла, и наблюдала за ним. Он попытался кивнуть, но не был уверен, что у него получилось.

Было такое ощущение, что он вот-вот потеряет сознание, однако Марк каждый раз зависал на грани. Мир вокруг него то угасал, то снова появлялся, но всегда — затуманенный. Его тело оставалось на том же месте, будто набитое ватой…

Селина подошла ближе, наклонилась над ним. Он видел перед собой ее темные глаза — и на них оказалось поразительно легко сосредоточиться. Остальное пространство оставалось мутным, и только они, эти пылающие темные глаза, смотрелись очень четко.

Женщина что-то говорила ему. Марк отдаленно осознавал, что понимает ее, даже отвечает, двигается, но при этом собственных движений не чувствовал и не фиксировал.

Его сознание возмутилось лишь тогда, когда он понял, что целует ее. Поцелуй был не романтический, а скорее механический — очередное действие, которое надо выполнить. Но так же нельзя! Есть Вика, и… да просто нельзя! Потому что он не в себе, как будто сходит с ума. А Селина видит это, почему она не остановит его?!

Но адвокат, казалось, наоборот, поощряла его… Следующий кадр, дошедший до его сознания, был еще более раздражающим: она сидела у него на коленях, рубашки на нем уже не было, а черные глаза «держали» его взгляд, не разрешая отвернуться.

Это было чем-то похоже на ночной кошмар, неправдоподобный и пугающий в первую очередь чувством беспомощности. Марк не мог и представить, что с ним может твориться такое. Он чувствовал себя пойманным, загнанным… боялся, что вернется Вика и увидит это, боялся что он вообще скоро перестанет воспринимать внешний мир, боялся, что может навредить Селине, если его онемение перейдет в агрессию. Его состояние было настолько парализующе неправильным, что он боялся делать предположения.

А потом все вдруг прекратилось. Селину с него словно ветром сдуло — только что она сидела у него на коленях, и вот уже она сжалась на полу…

Зато кто-то стоит на пороге. Светлая фигура, тонкая, неподвижная. Очень спокойная, словно ничего особенного и не произошло…

«Ева!» — догадался Марк.

Он был рад, что Ева появилась, и вместе с тем смущен тем, что она увидела. Зато сама Ева особо ярких эмоций не демонстрировала. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди, и смотрела на Селину. Водянистые глаза встретились с темными, обычное столкновение взглядов. Марк не понимал почему, но чувствовал, что это важно.

Они говорили. По крайней мере, говорила Селина — громко и эмоционально. К своему сожалению и стыду, мужчина все еще не мог понять, что именно она произносит. Ева больше слушала, иногда отвечала. Постепенно, как только он вырвался из плена пылающих черных глаз, слух возвращался, улавливая обрывки фраз.

— …Не понимаешь, с чем связываешься… Тебя бы не трогали!.. Сделать как лучше!..

— Вон пошла, — коротко сказала Ева. — И передай своему хозяину…

Дальше Марк не услышал. Зато Селина все поняла и спорить не стала! Одернув платье, она проскользнула мимо Евы, как крыса, перепуганная кошкой, и исчезла в коридоре. Девушка последовала за ней.

Марк попытался встать, чтобы, если понадобится, помочь племяннице. Но это было слишком самоуверенное действие с его стороны. По сознанию прокатилась волна боли, а потом снова стало темно…

Глава 9

— Оно роскошное, — только и смогла произнести Вика.

Глядя на свое отражение в зеркале, Вика не могла иначе прокомментировать это платье.

Длинное, закрытое, оно идеально сочетало в себе шелк и бархат теплого жемчужного цвета. При этом подчеркивало силуэт девушки безупречно. Расширенный подол позволял свободно двигаться, а вышивка золотой нитью, тянувшаяся от плеча до талии, достойно завершала картину.

— Так и было задумано, — довольно кивнула Аманда. — Это в принципе свадебное платье, но тебе оно подойдет и для репетиции свадьбы.

— Оно слишком дорогое, — покачала головой Вика, осторожно касаясь пальцами золотых листьев. — Не называй мне сумму, иначе я впаду в панику. Оно явно дороже моего свадебного платья!

— Ну и что?

— Как — что? Я себе такое позволить не могу! Да, я знаю, что Сильвия Карье мне много завещала, но… Как это будет выглядеть, если я спущу все ее деньги на какое-то платье?

— Нормально это будет выглядеть, потому что деньги твои. Если бы Сильвия хотела, чтобы ты потратила их на что-то особенное, она бы так и написала в завещании. Но она просто хотела отдать это все тебе, а не своему больному сыночку. Трать на что хочешь! А в данном случае тебе и задумываться не придется. Платье будет твоим на вечер — вроде как напрокат. Какая тебе разница, оно ведь абсолютно новое, а потом вряд ли понадобится!

— Напрокат — звучит более реалистично, — признала девушка. — И о какой сумме мы тут говорим?

— О нулевой.

— Как это?..

— Это платье — работа моей знакомой, которой я помогаю в одном важном вопросе, — терпеливо пояснила Аманда. — Поэтому мне оно достанется со скидкой. Я хочу сама заплатить, потому что это подарок тебе на свадьбу!

— Ты не должна, ты что! Ты и так очень помогаешь мне!

— Не стану отрицать, но и самой мне это задание нравится! Я хочу, чтобы все было так, как я задумала. Мне это редко удается — клиентки попадаются капризные и в итоге добавляют какую-нибудь пошлость вроде ангелочков из гипса или полуголых танцовщиц. А ты ведь со мной не спорила… Я такую свадьбу всю жизнь организовать хотела! Поэтому и сейчас не спорь. Платье будет от меня!

Вика видела, что ее собеседница настроена решительно. Ей только и оставалось что сказать:

— Спасибо… Ты просто ангел какой-то!

— Нет, люблю свою работу — вот и все! А быстро мы с тобой выбрали!

Здесь она не преувеличивала. По магазину девушки бродили не больше получаса. Потом Вике показали это платье, и она поняла — то, что надо! Примерка это лишь доказала.

А ведь изначально Вика вообще считала наличие отдельного платья для репетиции свадьбы ненужной блажью. Как и саму репетицию. Но раз уж репетиция входит в стоимость, можно сходить… А вот вечерних платьев у нее и без того хватает, зачем что-то еще покупать? Однако Аманда была непреклонна — и не зря.

Поэтому их «миссия» на сегодня закончилась быстро, но… возвращаться в усадьбу Вике все еще не хотелось.

— Может, в кафешке посидим? — предложила она. — Вон там, на углу, кажется, очень милое заведение…

— В том, что милое, не сомневайся, могу тебе на основе личного опыта подтвердить. Но… у тебя все в порядке?

При желании Вика могла бы легко скрыть собственные переживания. Однако такого желания сейчас не было. Потому что сомнения, затаившиеся внутри, с каждым днем напрягали все больше. Хотелось выговориться, а подходящего человека рядом не было! Обычно с такими жалобами она шла к Марку, вот только… в данном случае он и стал проблемой.

— Не совсем…

— Тогда нужно обсудить! — поспешила согласиться Аманда. — Оставим твои размеры здесь, платье чуть-чуть подгонят, привезут перед самой репетицией, это нормальная практика.

Оформление заказа заняло совсем немного времени, и через пятнадцать минут они уже сидели за столиком уютного провинциального кафе.

Вике было несколько неловко из-за того, что она собралась обсуждать свою личную жизнь с человеком, которого узнала совсем недавно, — не с подругой даже! В то же время они с Амандой неплохо общались, да и посторонний в некоторых ситуациях способен понять лучше, чем «свой».

— Так что у вас произошло? — мягко спросила Аманда.

— С чего ты сразу решила, что «у нас» произошло? Может, это мои личные проблемы!

— Я тебя умоляю! У невесты в последние дни перед свадьбой нет личных проблем. Точнее, они, может, и есть, но их восприятие атрофируется на некоторое время. К тому же на Марка ты мне уже жаловалась. Тебя по-прежнему тяготит, что он весь энтузиазм растерял?

— Не в энтузиазме дело, — вздохнула Вика. — Это еще ерунда, я помню, что ты говорила… Но мне кажется, что он болеет.

— Что ты имеешь в виду?

— В буквальном смысле слова: болеет. Он плохо спит, утром выглядел совершенно не отдохнувшим, бледным… Я уж не знаю, что и думать! А у него самого толком не спросить, на контакт он в последнее время идет плохо.

— Тогда вызывай врача.

— Он не согласится на осмотр, я уверена!

— Дело не в том, на что он согласится, а на что нет. Просто вызови врача, не предупреждая его. При постороннем человеке он скандалить не станет, — рассудила Аманда. — Потом, скорее всего, устроит тебе головомойку, если у него так ничего и не найдут. А если найдут, то сам тебя и благодарить будет, руки целовать и все такое…

— Я боюсь еще больше его расстроить!

— Ой, да не сильно он и расстроен! Пусть куксится сколько ему угодно, в конце концов, имеет право. Он не отменил свадьбу и даже не намекал на это, вот что главное! Он ведет себя очень честно в этом плане, не шантажирует тебя эмоционально. Это прекрасная черта! В качестве благодарности за нее позволь ему быть грустным и не отчитываться перед тобой по этому поводу. Вот убедишься, что он здоров, — и смело оставляй его в покое!

Уверенность Аманды немного успокоила Вику. Не то чтобы Вика безоговорочно доверяла чужому мнению, она знала, что решение в итоге будет за ней. Но услышать, что ситуация не такая уж и сложная, что она сама что-то придумала… это ободряло.

Хотелось говорить об этом — и именно с Амандой. Пусть и переливать из пустого в порожнее, зато снова и снова слышать, что все хорошо. Однако не получилось. В сумке у организатора свадеб запищал телефон, заставив девушку отвлечься.

— Сообщение пришло, — прокомментировала Аманда. — Держу пари, кто-нибудь из других клиенток сейчас потребует бросить все и заниматься только ею! Знаем, проходили…

Она не злилась по этому поводу, выглядела спокойной и даже насмешливой, пока не открыла сообщение. После этого выражение лица Аманды заметно изменилось. Улыбка исчезла мгновенно, словно и не было ее, глаза расширились в явном страхе, рука дрогнула.

Вика не стала скрывать, что заметила:

— Эй, что-то не так?

Аманда, надо отдать ей должное, быстро взяла себя в руки. Скоро сквозь маску вежливости невозможно было разглядеть никаких личных переживаний.

— Да, но… Просто неприятность. Вика, извини, пожалуйста, но мне нужно срочно уехать. Ты без меня справишься?

Кому-то этот вопрос мог показаться странным, учитывая, что Вика была не младенцем, а взрослой самостоятельной женщиной. Но объяснялся он просто: они приехали сюда на машине Аманды и находились довольно далеко от усадьбы, в другом городе.

Вику это не смущало:

— Справлюсь, конечно! Такси же я могу тут заказать до усадьбы?

— Да хоть до луны! Только это будет стоить…

— Неважно, сколько это будет стоить, — прервала Вика. — Я вижу, что у тебя что-то непредвиденное случилось. Можешь не объяснять. До дома я доберусь сама, и точка.

— Спасибо тебе! И вот после этого только попробуй отказаться от моих подарков!

Несмотря на широкую улыбку, глаза девушки оставались испуганными. Аманда спешно собрала свои вещи, оплатила оба кофе и ушла. Вика же еще некоторое время сидела в кафе, рассматривая прохожих, а потом отправилась искать такси.

Водитель нашелся быстро — все-таки предложение выгодное. Он был приветлив и в принципе разговорчив, но незнание Викой французского быстро решило вопрос бесед. Обратную дорогу в усадьбу девушка провела под мурлыканье радио и пейзажи провинциальной Франции.

После разговора с Амандой на душе стало чуть легче. Вика собиралась последовать ее совету и вызвать врача, несмотря ни на что. От этих мыслей ее отвлек только вид незнакомой машины, припаркованной у самых ворот усадьбы.

Девушка расплатилась с таксистом, покинула машину и сразу направилась к будке охранника.

Со дня смерти Мориса здесь постоянно кто-то был, и сегодняшний день не стал исключением. Охранник вышел навстречу Вике, кивнул ей.

— У нас что, гости? — поинтересовалась девушка, указывая на машину.

— Да просто какой-то день гостей, мадам! — Охранник объяснялся по-английски вполне сносно, что радовало.

— Это как понимать?

— Ну, днем приезжала эта мадам… Как ее… Дюпуи! Вы с ней недавно говорили. А теперь вот доктор наш деревенский приехал, это его машина.

— Почему здесь?

— Машина? Я вообще-то предлагал его пропустить, он сам сказал, что не надо, он так дойдет! Да невелика проблема — сколько тут идти?

— Я не про машину! — отмахнулась Вика. — Кто вообще вызвал врача? Случилось что-то?

— Так я это… не знаю я! Вызвали его…

Тратить время и дальше девушка не собиралась. Она поспешила к дому, стараясь даже не думать о том, что могло произойти. Все равно ведь узнать придется!

Войти внутрь сразу не получилось, возле крыльца она столкнулась с Евой.

— Что произошло?!

— Тихо, не ори, — поморщилась та. — Это бессмысленное повышение голоса ни к чему не приведет. Доктора вызвал Марк. Ему стало плохо. Ничего опасного! Было бы критическое состояние — вызвали бы «Скорую».

— А меня и «плохо» не устраивает!

— Понимаю. Сочувствую. Смирись. Марк на первом этаже, в гостиной. Осмотр почти закончен. Почему ты прибежала вот так? Где машина? Где твоя подруга?

— Какая разница?

— Странно просто.

— Аманде срочно понадобилось уехать, — пояснила Вика. — Ей какую-то чудовищную эсэмэску прислали, и она удрала.

— Какую чудовищную эсэмэску?

— Да не знаю я! Прислали сообщение, она испугалась и куда-то поехала сразу, я на такси добралась.

Вика была возмущена: как можно так спокойно обсуждать сторонние обстоятельства, когда к родному дяде врач приехал! Хотя это ведь Ева… Она по-другому мыслит. Пожалуй, то, что она спокойна, можно воспринимать как хороший знак.

А еще Вика злилась на себя. В кафешке ей посидеть приспичило, на судьбу пожаловаться! Если бы она из магазина сразу направилась домой, то ее бы подвезла сама Аманда и они успели бы до приезда врача! Но что толку сожалеть, если время потеряно…

В этот момент из двери появился сам врач. Вика уже видела его один раз в городке — невысокий пожилой мужчина, вечно задумчивый и вечно довольный одновременно. Вот и теперь, увидев ее, он улыбнулся:

— Вижу по лицу, что вы сильно обеспокоены! Не надо так бояться. Мсье Марк вполне здоров, у него просто отравление химикатами. Должно быть, это аллергическая реакция на какие-то строительные химикаты. У вас был недавно ремонт?

— Большого — не было, так, по мелочи только, — растерянно отозвалась Вика. — Забор покрасили, электронику починили, сантехнику эмалью покрыли… Ничего глобального!

— А для аллергии глобального и не надо, достаточно контакта с одним элементом! — назидательно произнес медик. — Не переживайте, приступ был и прошел. Я оставил кое-какие лекарства, но они не местного действия, а общеукрепляющие. Медицинские средства в таком случае и не нужны, организм сам справится, если ему не мешать. Отдых, свежий воздух, никакого алкоголя и сигарет в ближайшие дни — тогда быстренько поднимется на ноги!

— Спасибо! К нему можно?

— Конечно, конечно, бегите! Вы же мне на слово не поверите, все надо посмотреть!

Он преувеличивал — слова врача принесли определенное облегчение. Когда знаешь, с чем имеешь дело, уже легче. Особенно когда тебе говорят, что ничего серьезного и пройдет само! Вике всего лишь хотелось быть с ним рядом…

Уже забежав в коридор, она осознала, что не узнала у медика о стоимости визита. Впрочем, он и не пытался ее задержать. Значит, Марк уже со всем разобрался.

Он был в гостиной. Усталый, бледный, но… спокойный! Раздраженность и отстраненный взгляд исчезли. Когда она подбежала к нему, мужчина обнял ее с готовностью, тепло, как раньше.

— Ну, слава богу, — тихо сказала Вика. — Нормально с тобой все!

— Естественно, даже не думай по-другому! Хотя извинений я тебе задолжал немало… Не знаю, что на меня нашло! Док сказал, что ухудшение настроения может быть признаком отравления, но… ума не приложу, чем это я так траванулся?

— Давай не будем выяснять! И про извинения забудь, я рада, что обошлось без серьезных последствий. Я ведь тебя знаю, знаю, какой ты, чувствовала, что что-то не так!

— Впервые со мной такое… — виновато покосился на нее Марк.

— Будем надеяться, что первый раз станет и последним. У нас ведь скоро свадьба, забыл? Поэтому никаких болезней!

Вика помнила, что что-то в словах охранника ее насторожило. Но сейчас за завесой радости невозможно было вспомнить, что именно. Девушка решила, что это не так уж и важно…

* * *

Рабочий день заканчивался. Не то чтобы Жерар уделял этому особое внимание, просто отмечал для себя. Это раньше, лет десять назад, он души не чаял в собственном магазинчике, это было «дело для души». Теперь все изменилось. Нет души, нет и дела…

Здесь редко когда совершались покупки. Аманда вон избавила полки от фарфоровых кукол, и снова затишье. Пыльные витрины отпугивали львиную долю потенциальных покупателей. Те же, кто все-таки рискнул зайти, не слишком долго выдерживали тяжелый взгляд продавца.

Жерару было все равно. Он наблюдал за всем этим как будто со стороны, не испытывая уже никаких эмоций.

Очередной день закончился. Нужно сменить вывеску «Открыто» на «Закрыто», собрать вещи, запереть двери и идти в пустой дом. Чтобы утром прийти сюда. Это стало привычкой, которую его тело выполняло практически на автомате. Если вообще ничего не делать, быстро с ума сойдешь…

Он уже собрался уходить, когда услышал, как прозвенел колокольчик на двери. Надо же, кто-то все-таки решился зайти! За две минуты до закрытия магазина… Это либо отчаянный любитель антиквариата, либо какой-нибудь попрошайка, а то и вовсе вор. Жерара не устраивал ни один из вариантов.

— Эй, приятель, закрыто! — крикнул он.

Вошедший не обратил на него никакого внимания. Мужчина двинулся вдоль полок и подошел к прилавку. Среднего роста, в темной куртке, с черными с проседью волосами — вроде бы обычный человек. Но Жерар узнал его сразу, хотя до этого видел только на фотографиях.

Вот тут уж эмоции появились! Он этой встречи не ожидал, не готовился к ней… Наверное, зря, ведь глупо было предполагать, что их не смогут вычислить. А особенно его! Но теперь уже поздно сожалеть.

Потому что перед ним стоял сам дьявол, а значит, расслабляться нельзя.

Рука Жерара сама собой потянулась к пистолету, спрятанному под прилавком. Движение было не слишком резким, но достаточно поспешным, чтобы поздний визитер заметил его и истолковал правильно.

— Не нужно, — он улыбнулся одними уголками губ. — Это было бы слишком грубо. Ведь я просто пришел поговорить. Да и потом, за такие действия вы очень быстро окажетесь за решеткой, друг мой.

Тюремного заключения Жерар как раз не боялся и остановился не поэтому. Ему лично неприятно было разговаривать с этой тварью, но он ведь отвечает не только за себя. Он представляет интересы других.

Поэтому Жерар оставил пистолет на прежнем месте и опустился на свой стул.

— Поговорить? Это занятно. Что ж, я вас слушаю.

— Я думаю, вы знаете, почему я пришел… — Мужчина провел рукой по седеющим волосам. — Ситуация накалилась. Есть погибшие.

— Есть погибшие с двух сторон, — уточнил Жерар.

— Меня интересует только одна сторона. Вас — тоже. По-моему, это честно. Поэтому я считаю, что нужно вернуться к дипломатии, пока не началась война.

В ответ на это Жерару захотелось рассмеяться. Неужели он ничего не понимает?! Война уже началась, и вовсе не по их вине! Но надо оставаться серьезным, терпеть, говорить с ним. Потому что только так можно обмануть этого змея, запутать его и, возможно, даже заманить в ловушку!

Раз глава этой шайки явился к нему собственной персоной, они приобрели вес быстрее, чем ожидали, и с ними нужно считаться.

— Ведь мир возможен, не так ли? — уточнил гость.

— Конечно, — соврал хозяин антикварного магазина. — Мир возможен всегда!

Бесполезно объяснять человеку, у которого нет сердца, что для них мир давно потерян. Для него, для Аманды, для всех остальных… Дорогу назад перекрыли. Поэтому ему, Жерару, и приходится рисковать даже жизнью молодой девчонки, чтобы отомстить!

— Думаю, вы уже вычислили, что нам нужно.

— Вас весьма интересует имение госпожи Сильвии Карье, — кивнул Жерар. — Уж не знаю, что там особенного, но вы от него не отстаете даже после того, как на тот свет отправилась ваша марионетка — Антонио Карье.

— Мои причины я предпочту оставить при себе. Скажем так: этот особняк нам нужен. Как и все имение Карье. Здесь вы правы.

— Какое это отношение имеет к нашему… конфликту?

— Самое прямое, — отозвался гость. — Можно договориться о перемирии. Я примерно догадываюсь, какие именно действия с нашей стороны повлекли за собой такую реакцию с вашей. Но в этом же я вижу ключ к перемирию. Мы остановимся в своих действиях, и никто из ваших людей не пострадает. А вы, в свою очередь, не будете путаться у нас под ногами, когда мы вернем себе имущество Карье.

Как и предполагал Жерар, этот человек не мог понять их мотивацию. Такая наивность вызывала определенное чувство торжества, но его пришлось спрятать.

— Я пока не могу ничего обещать. Вы ведь не сказали, для чего вам деньги Карье. Да и потом, перемирие по сути своей временно. Что, если, добившись своей цели, вы приметесь за нас? У вас будут на руках совершенно иные ресурсы!

— Потенциальных сценариев может быть сколько угодно. Я же хочу узнать одно: готовы вы идти мне навстречу или нет.

Давление Жерару не нравилось. В любом виде. Даже при необходимости притворяться он все равно не собирался идти на поводу у какого-то ублюдка, у которого руки по локоть в крови!

Причем последнее обстоятельство казалось Жерару отвратительным, но лично для него не опасным. Не станет же этот червяк нападать на него среди бела дня в его собственном магазине! Он как раз тюрьмы боится…

— Навстречу мы идти не готовы! — твердо заявил Жерар. — Либо это будет компромисс, который выгоден обеим сторонам, либо ничего!

Его собеседник откинул голову назад и рассмеялся. Когда же его глаза снова встретились с глазами Жерара, взгляд стал совсем другим.

— Забавно! Даже если бы у тебя был шанс, ты бы его не использовал. Но можешь себя не корить. Все это было цирком с самого начала.

— Цирком? Каким еще цирком?

— Мой приход сюда… Ты что, поверил, что я с тобой разговоры вести буду? Подумай, где ты, а где я. Мне нужно было, чтобы ты поверил, втянулся, потерял бдительность. Кто будет обсуждать с тобой дело Карье? Ты о нем ничего не знаешь… Например, того, что Антонио Карье был скорее одним из вас, чем из нас.

— Нет! — потрясенно возразил Жерар. — Он был подонком, выступавшим на вашей стороне!

— Это ты так думаешь. Ты и твои дружки, которые решили, что могут поиграть в войнушку и таким образом победить! А я вас всех уничтожу… всех, одного за другим! И начну с тебя. Потому что отвлекать тебя такими разговорами удобно, но я не позволю, чтобы ты передал их кому-то другому.

Жерар хотел схватить пистолет. Плевать ему было и на тюрьму, и на оживленную улицу. Но его собственная рука не двинулась с места! Только теперь он почувствовал, что тело его парализовано. А когда это произошло, как — он даже не заметил. Понятно теперь, для чего его отвлекал гость!

Как ни странно, страха Жерар не чувствовал, хотя не питал иллюзий по поводу того, что сейчас будет. Только горечь. Он слишком расслабился, позволил обмануть себя… Он не заслужил право называться лидером, потому что в конечном итоге подвел всех!

— Тебе это просто так с рук не сойдет! — сквозь сжатые зубы процедил он. — Мою смерть не оставят без внимания.

— Разве похоже, что меня это пугает? Пусть приходят, пытают… и гибнут так же, как и ты. Ты вообще уверен, что твои товарищи так же решительны, что твоя судьба не заставит их одуматься и отказаться от всего? Впрочем, не думай об этом, только зря расстроишься. У тебя, мой друг, был лишь один способ выжить сегодня — пристрелить меня, не позволив мне произнести ни единого слова.

* * *

Максим никогда не признался бы в этом, но такие вот тихие вечера напоминали ему время, когда его приемный отец еще был жив. Лисицын-старший в обязательном порядке собирал семью за одним столом хотя бы на выходных… Или выезжал куда-нибудь с сыном. Сестра всегда отказывалась. А признаваться в этом сейчас… он не видел смысла. Это прозвучит слишком сентиментально, да и заставит вспомнить о тех временах, вернуть которые невозможно.

Сейчас их совместный ужин был тем более приятен, что Вика и Марк, похоже, окончательно помирились. Максим не вдавался в подробности, но знал, что между ними возникла какая-то напряженность. Но после того, как Марку стало плохо и вызвали врача, девушка сменила гнев на милость. Да и сам Марк, похоже, не стремился больше к одиночеству.

Разговоры сводились к свадьбе и ее репетиции — церемонии, которую Максим не совсем понимал. Он больше слушал, чем говорил. А потом Вика вдруг спросила:

— Так зачем еще раз приезжала Селина?

Повисла пауза. Марку потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что вопрос обращен к нему. Он, похоже, не совсем понимал Вику.

— Какая Селина? — наконец произнес он.

— Селина Дюпуи, адвокатша эта, которая представляла интересы Антонио Карье… Мы с ней поговорили и решили, что ничем друг другу не поможем. Что она здесь забыла?

— А я откуда знаю? Я ее с тех пор не видел!

— Вот только этого не надо! — нахмурилась девушка. — Мне охранник сказал, что она приезжала в тот день, когда тебе вызвали врача, но чуть раньше. Я была уверена, что это пустяк, но теперь начинаю сомневаться…

— В чем сомневаться?

— Что пустяк! А иначе зачем тебе скрывать ее визит?

— Вика, я ничего не скрываю! Я не знаю, чего наплел охранник, но я эту тетку не видел с тех пор, как она говорила с тобой!

— Зачем охраннику врать?

— Я откуда знаю!

— Если хочешь, мы можем даже записи камер наблюдения поднять за тот день, чтобы посмотреть, врал охранник или нет!

Тихий семейный ужин потихоньку катился в тартарары. Вот и вся идиллия! Несмотря на недавнее примирение, будущие супруги были решительно настроены на спор. Максим видел, что они уперлись — и каждый искренен в своем упрямстве. Вике и правда сказали, что Селина была здесь, а Марк на сто процентов уверен, что адвокат не приезжала.

Сам Максим не мог занять ничью сторону. Он в тот день проснулся поздно, чувствовал себя неважно и не выходил из комнаты, пока его не позвала Ева и не попросила посидеть с Марком до приезда врача. Из окон его спальни парковка не просматривается, и он не мог сказать, стоял там спортивный автомобиль Селины или нет.

Вика была не ревнива. Чувствовалось, что она и правда не придала приезду Селины значения. Но тут она решила, что Марк скрывает свой интерес к чужой женщине! А для представительниц прекрасного пола это все равно что красная тряпка для быка.

Поэтому конфликт мог стать серьезней, чем кто-либо мог предположить. А у них через два дня репетиция свадьбы! Максим хотел прекратить разгорающийся спор, но не знал, как это сделать.

А вот Ева знала:

— Хватит. Громко слишком. Селина приезжала. Марк ее не видел.

— Как это? — удивилась Вика.

— Вот так. Когда она приехала, ему уже было плохо. Начался жар. Не думаю, что он правильно воспринимал окружающий мир. Селина эта только путалась под ногами. Хотела помочь, поэтому не уезжала. Но не могла помочь. В итоге я ее выпроводила. Конец истории.

— Я же говорил тебе, что не общался с ней! — торжествующе заметил Марк.

— Верю, верю, молодец! Но зачем она приезжала?

— Понятия не имею, — пожала плечами Ева. — Мне она не объяснила. Она не была склонна воспринимать меня как полноценного собеседника.

В этом Максим мог понять адвокатшу. Для людей неподготовленных Ева представлялась весьма неадекватным созданием. Ее болезнь была настолько очевидна, что посторонние инстинктивно старались держаться от нее подальше.

— Если ей действительно что-то было нужно, она перезвонит, — рассудил Марк. — И вообще, нечего являться без предварительного звонка!

— Тоже верно…

Так, эти двое, похоже, угомонились, гроза миновала. А Максим тем временем пытался вспомнить, чем вообще занималась Ева в тот день. Она позвала его следить за Марком, а сама больше не появлялась в комнате, даже когда приехал врач. Тогда он не обратил на это внимания, не до того было. А сейчас…

Где она могла ходить? Столько выпроваживала Селину? Но нет, она сама утверждает, что гостья убралась восвояси до прибытия медика. Тогда где?..

Он надеялся спросить у нее об этом, когда будет завершен ужин, но не получилось: Еву куда-то увела Вика, мотивировав это тем, что им надо поговорить. И Максим направился в гостиную, где Марк смотрел новости.

Большинство каналов шло на французском, были и англоязычные, но иностранные по сути. Для просмотра местных новостей лучше всего подходил французский канал с английскими субтитрами.

— Ты ведь помнишь, что завтра-послезавтра Эрик явится? — полюбопытствовал Марк.

Максим, направлявшийся к дивану, замер на месте от изумления:

— Помню? Я даже об этом не знал!

Не то чтобы приезд отца Евы имел для него принципиальное значение. Просто хотелось бы узнавать о таких событиях заранее, а не постфактум!

— Да, служба оповещения у нас плохо работает… Довожу до сведения: завтра-послезавтра приезжает Эрик!

— Спасибо! А чего так рано? Он же собирался к самой свадьбе.

— Это все из-за репетиции… Аманда убедила Вику, что репетиция — это семейный вариант свадьбы. В узком кругу, так сказать. А кто у нас семья? Поэтому она пока решила позвать только Эрика, да и он не против — не слишком занят. Меня это вполне устраивает, особенно после недавних событий.

— Да уж… Но теперь-то у вас все в порядке? — осведомился Максим.

— Теперь — да. Не хочу даже думать обо всем этом. Закончилось — и ладно.

Это он еще не знает про тайник с волосами в подвале… а может, есть и другие тайники! Один они нашли, а сколько таких Антонио мог сделать? Дом ведь большой! Максиму хотелось рассказать об этом Марку. Но пришлось сдерживаться, потому что Ева настоятельно рекомендовала молчать. Не то чтобы он так боялся ее ослушаться, просто знал, что в противном случае она перестанет ему доверять. А без ее чутья он точно ничего не найдет!

Совесть, правда, с доводами разума не соглашалась и продолжала грызть изнутри. Чтобы хоть как-то отвлечься, Максим сосредоточился на новостях.

Там, правда, ничего умиротворяющего не показывали. Напротив, картинка была весьма депрессивная. Пожилой мужчина выходит из какого-то магазина, медленно и сонно, словно зомби, бредет по оживленной улице. Потом вдруг останавливается и начинает стрелять по прохожим. Просто так, не целясь, с совершенно равнодушным выражением лица. Да и взгляд у него отсутствующий, даже не фокусируется на жертвах!

Но жертвам от этого не легче… Первой упала молодая девушка, потом — пожилая пара. Пули попадали в людей, началась паника, кого-то сбивали с ног, наступали на них, давили… Одни пострадавшие пытались отползти в сторону, другие наподвижно лежали на асфальте.

Подъехала полиция. Вышедшие из машины офицеры выглядели чуть ли не более напуганными, чем прохожие. Да уж, к такому Франция не привыкла! Они попытались что-то сказать, но мужчина повернулся к ним и открыл огонь.

Это стало для них сигналом к решительным действиям. Они выстрелили в ответ. Мужчина упал, выстрел оказался точным…

— Жесть! — прокомментировал Марк. — Вот ведь действительно каждый по-своему с ума сходит!

— Да, но желательно, чтобы они при таком сумасшествии сами стрелялись, а не людей калечили.

Титры сообщали, что на прохожих напал шестидесятидвухлетний Жерар Конти. Тихий и неприметный владелец антикварного магазина, совладелец двух универмагов, обеспеченный и законопослушный гражданин. Правда, одинокий, лишившийся семьи четыре года назад. Больше репортерам ничего узнать не удалось, но это пока. Максим был уверен, что уже завтра в Интернете появится полная биография этого Жерара, от младенчества до последних минут жизни. Что не узнают наверняка — придумают, а опровергнуть некому. Так часто бывает.

Но что бы они о нем ни узнали, это не объяснит его поступок. Дядька свихнулся, это по глазам видно. От этого становилось жутко: живет себе человек, нормальным считается, и вдруг такой срыв!

— А знаешь, я вот подумал, что валить надо из этого дома, — вдруг произнес Марк.

— С чего бы это?

— Да мне сначала казалось, что Вика зря паникует, что нет разницы, кто тут раньше жил, дом есть дом. А посмотрел на этого стрелка, вспомнил, что со мной происходило… Сумасшествие — оно ведь необъяснимо. Никогда не знаешь, что его спровоцирует. Поэтому я лучше перестрахуюсь, чем буду потом жалеть!

Максим снова вспомнил тайник, знак на стене в доме Мориса, и ему стало не по себе.

— Я возражать не буду, если что!

— Я знаю. По-моему, по-настоящему здесь нравится только Еве! Но на нее мне ориентироваться не хочется.

Теперь можно было не сосредотачиваться на собственном чувстве вины. Да, Максим не мог никого предупредить о предметах из подвала. Но это и не нужно, они ведь все равно уедут!

Этот дом останется в прошлом, как и скрытая в нем опасность.

Глава 10

Андре терпеть не мог менять планы. Его, человека действия, это тяготило. Но иногда обстоятельства складывались так, что иначе не получалось.

Вот и эту ночь он планировал провести в уютном гостиничном номере Аманды. Он нутром чувствовал — девица «созрела». Явно недоласканная, давно не общавшаяся с мужчинами, она легко велась на комплименты и красивые жесты. Вообще не дура, но романтичный подход и не таких разбивал. Дела с ней шли замечательно, и Андре готовился пожинать первые плоды своих усилий.

Но, увы, не вышло. В последний момент она перезвонила ему и сообщила, что у нее возникли срочные дела. Если бы его так кинула обычная любовница, мужчина бы терпеть не стал — заставил бы ее поплатиться или как минимум бросил бы. Но с Амандой разговор особый, она все-таки важна. Поэтому пришлось старательно ворковать в трубку и убеждать ее, что все хорошо, он не в обиде.

А потом ехать обратно в этот проклятый дом. Он был настолько уверен, что сегодня переночует у нее, что даже не заказал себе номер в гостинице. Да и потом, сейчас времена пошли не самые безопасные, лучше держаться поближе к остальным.

Хорошо еще, что эта психопатка затихла! Когда он вошел в дом, его встретила такая непривычная тишина, что Андре решил: доконали девку. Но Софи пояснила, что это просто очередной этап. Разум и тело пленницы измотаны, поэтому ей позволили недолгий отдых, а завтра все снова пойдет по привычному кругу.

На этом приятные новости закончились. Он чувствовал, что в коттедже обстановка напряженная. Но люди, собравшиеся здесь, не хотели посвящать Андре в задания, которые его не касаются.

Андре упростил им задачу: объявил, что устал, и поднялся наверх, в спальню. Это не означало, что он на самом деле собирался спать. Он прекрасно знал, что из ванной можно различить каждое слово, произнесенное на кухне.

Безусловно, подслушивание не поощрялось, и вроде как у него не было оснований не доверять собственным товарищам. Но знать-то хотелось!

Как он и ожидал, они ждали его ухода, потому что разговор начался сразу же:

— Я столько времени потратил на твое обучение! Уже то, что я взялся за это, подчеркивает мою веру в тебя! Неверно предполагать, что это знание открыто всем. Нужен талант, а еще — особый набор личных качеств, и мне казалось, что я все это увидел в тебе. А что в итоге? Ты подвела меня.

Мужчина говорил спокойно и ровно, но у Андре мурашки по телу пошли. Умеет их главный донести свои эмоции, ему даже голос повышать не надо!

— Простите, — пролепетала Софи. — Я не была к этому готова…

— Вот что меня и убивает. Если бы я сомневался, что ты готова, я бы вообще не позволил тебе начинать. Если работа ведется, она должна быть достойно завершена. Разве не это я каждый раз демонстрирую тебе?

Услышав это, Андре только хмыкнул. И каждый раз демонстрация впечатляет! Имя Жерара Конти упоминалось в разговорах, ведущихся в доме, редко и как бы между делом. А сегодня что? Этот Конти во всех новостях!

— Вы всегда работаете великолепно. Простите меня. Мне очень жаль.

— От того, что я сейчас услышу, зависит моя дальнейшая реакция. Я не верю, что мог настолько глубоко ошибаться в тебе. У тебя должны быть весомые причины, Софи. Моя лучшая ученица не способна на провал, после которого стыдно продолжать дышать.

Последние слова были явно намеком. Пугающим, надо сказать. Андре планировал проконсультироваться с главным относительно ситуации с Амандой, но сейчас передумал. На фоне всего этого его тоже сочтут неудачником, а такого он совсем не хотел! Надо молчать и продолжать работу.

А у Софи такого права уже не было. Ей приходилось робко оправдываться, надеясь на милость.

— Все шло, как мы и обсуждали, подготовка была выполнена идеально!

— Дорогая моя, не надо мне говорить, что было сделано хорошо — и не тобой. Я хочу узнать, где именно ошиблась ты.

— Я… Я не думаю, что это ошибка. Меня спугнули! Я не ожидала, что в доме будет кто-то, кроме этого мужчины. Ты же знаешь, какая велась подготовка, все должны были быть изолированы! А потом пришла… эта… не знаю даже, как ее назвать. И она так на меня смотрела! Я таких глаз в жизни не видела… только если у тебя… даже нет, у тебя не такие! Только у нее!

— Какие глаза?

— Мертвые! — выпалила Софи. — Живые, конечно, но вместе с тем мертвые! Я знаю, что это звучит нелепо, но такое у меня было чувство, когда я на нее смотрела — и когда она смотрела на меня. Я просто ничего не могла видеть, кроме этих глаз! В них сразу все было как будто — и вода, и огонь, и преисподняя, и небо… Я почувствовала, что меня туда затягивает!

Усмехнувшись, Андре лишь покачал головой. Он всегда предполагал, что Софи — бесполезная истеричка. Она в очередной раз это доказала! И почему с ней так долго возятся? Давно пора наказывать, может, тогда все поймет.

Картина произошедшего стала ему ясна. Софи получила сложное и важное задание. Но вместо того, чтобы справиться, эта доморощенная принцесса все завалила. Теперь она пытается придумывать себе оправдания, считая, что это спасет ее от наказания. Наивная! Убивать ее вряд ли станут, но раз она огорчила главного так сильно, ей это еще аукнется.

На этом Андре потерял интерес к их разговору. Спать все еще не хотелось, подслушивать и дальше было скучно. А ведь еще даже не ночь! Так и от тоски сдохнуть можно… Он, в отличие от Софи, серьезных ошибок пока не допускал, разве он заслужил такое?

Внезапно мужчина понял, чем можно развлечь себя. Идея даже на первый взгляд была рискованной, но от этого более привлекательной. Можно попытаться! Главный сейчас будет занят поиском, а возможно, и исполнением наказания для Софии. Кроме них, в доме никого нет. А если его и поймают… ну, тоже накажут, небольшая проблема!

Тихо, стараясь не выдать себя, Андре начал спускаться вниз. К счастью, собеседникам, закрывшимся на кухне, было не до него, у них там продолжался разговор:

— …Я изучил всех обитателей усадьбы и, посылая тебя туда, знал, что никто из них не опасен. А теперь ты смеешь говорить, что там был кто-то такой, кто свел наши усилия на нет?

— Но я говорю правду! Пожалуйста, поверь мне! Поговори с ней лично, посмотри в эти глаза!

Она серьезно надеется, что этот детский лепет ей поможет? А впрочем, пускай продолжает, этим она словно подыгрывала Андре.

Он миновал первый этаж и спустился в подвал. Отсюда хорошо прослушивалось все, что происходило наверху, поэтому, если сюда кто и пойдет, он будет предупрежден заранее. Пока же Андре интересовала только молодая женщина, лежащая на кровати.

Она так и осталась привязанной, но больше не извивалась — она вообще не двигалась. Лежала на простынях и смотрела в потолок невидящим взглядом. Андре даже сначала засомневался, что она жива, но потом увидел, что ее грудь двигается в мерном дыхании. Похоже, после всего, что произошло, она впала в ступор, полностью обессиленная.

Не совсем то, что ему действительно по вкусу, но тоже неплохо.

Он оторвал кусок скотча, который принес с собой, и направился к женщине. Когда он прижимал клейкую ленту к ее губам, пленница не сопротивлялась. Она продолжала смотреть в одну точку. Ни один мускул не дрогнул на ее лице и когда Андре осторожно поднял грязную ночную рубашку, до этого скрывавшую ее тело. Очень, кстати, неплохое тело, несмотря на все синяки и царапины, полученные за последнее время.

— Умница, девочка, — усмехнулся он. — И дальше будь послушной.

Ее апатия не была наигранной — сознание женщины витало где-то далеко. Не факт, что разум к ней вообще вернется. Андре такая перспектива только радовала.

Он осторожно отвязал ее. Изначально идти на такой риск он не собирался, но теперь видел, что она физически не в состоянии убежать. А для него развлечение усилится! Ведь с ней можно будет делать что угодно… Быть живой игрушкой — вот лишь на что она способна теперь…

Когда он заставлял ее двигаться, принимать те позы, которые ему хотелось видеть, она была так же флегматична. Даже почувствовав боль, она не реагировала. Но Андре не собирался останавливаться или сдерживаться. Это с Амандой нужно быть осторожным, а эта самка — отработанный материал, даже если он ее вдруг убьет, наказание вряд ли будет суровым.

Мужчина и сам не заметил, как увлекся. Давно уже он не позволял себе забыть о любых ограничениях! Женщина всхлипывала, дергалась, но скотч на губах приглушал звуки. Да и движения ее были скорее рефлекторными, просто реакция тела на боль. Ее глаза оставались абсолютно пустыми.

Андре задержался в подвале почти до утра. Почувствовал, что ему надоело, и отбросил от себя обмякшее тело женщины, как старую игрушку. А она так и осталась лежать. Ну точно, тряпичная кукла!

Чувства удовлетворения и презрения по отношению к ней были настолько велики, что Андре даже забыл привязать ее снова. Он вспомнил об этом, уже вернувшись в свою спальню, а идти обратно было просто лень. Куда она денется в таком состоянии? А скрывать следы своих «развлечений» с ней бесполезно, все равно заметят. Плевать!

Она этот дом вообще никогда не покинет…

* * *

Консультанток, работавших в салоне вечерних платьев, появление Евы определенно вдохновило. Она полностью соответствовала образу тех юных дев на грани анорексии, для которых обычно создают свои шедевры модельеры. А значит, ей можно было предлагать абсолютно любое платье.

Нормальную семнадцатилетнюю девушку такой огромный выбор наверняка привел бы в восторг. Ева же смотрела на платье так же, как и на вешалки, — безразлично.

Но самой идее она не сопротивлялась. Раз пришла сюда, то в итоге что-нибудь выберет, не в ее духе тратить время понапрасну. Поэтому Вика была спокойна, не злилась на очевидное отсутствие радости в поведении девушки.

— Как ты относишься к красному цвету? — поинтересовалась Вика, осторожно касаясь пальцами платья из бархата.

— Нормально. На кровь похоже.

— Э-э… тогда красный отменяется! Смотри, голубой… выглядит чертовски мило, давай попробуем!

Ева безропотно взяла короткое платье небесного цвета и направилась в примерочную. Консультантки тем временем метались по салону, подбирая новые варианты. А Вика, ожидая выхода своей подопечной, пыталась найти причину такого смирения.

Обычно Ева ведет себя так, когда ей что-то нужно. А это настораживает всегда.

Как и следовало ожидать, голубое платье подошло ей. В нем Ева была похожа на фею — длинноногую, грациозную и призрачно-бледную. Сама она, скорее всего, тоже осознавала это, потому что с эстетикой у нее проблем не было никогда, но не комментировала.

— Я вот не могу понять, обижаешься ты на меня или нет, — призналась Вика. — А платье давай еще попробуем розовое.

— Ты должна знать меня уже лучше. Я никогда не обижаюсь. Это бесполезное занятие.

— У меня возникло ощущение, что ты не рада, что я так мало времени провожу с Марком, что меня не было рядом, когда ему стало плохо… Вот на это, мне кажется, ты обижаешься.

— Нет. Я знаю, чем ты была занята. Это нормально — заниматься свадьбой. Все почти полностью подготовлено. Хоть ты и действуешь неосторожно.

— Что ты имеешь в виду?

Мгновенный ответ Вика не получила — им пришлось сделать паузу, во время которой Ева меняла голубое платье на длинное розовое, расшитое бисером. Как и следовало ожидать, оно тоже село идеально. Такая уж у нее фигура, да и бледная кожа хороший фон для любого цвета создает… Ну а того, что Ева «потеряется» в слишком ярком платье, можно не опасаться. Тут даже не во внешности дело, просто такая энергетика прет, что мимо не пройдешь…

Когда консультантки снова отошли подальше, Ева продолжила:

— Я имею в виду то, что ты доверяешь всем, ничего не зная о них.

— Эй, не надо меня уж совсем наивной выставлять! Я ведь тоже через всякое прошла, умею быть осторожной! Тем более тут, где вся эта история с убийствами была! Кого это я, по-твоему, не знаю?

— Свою подругу. Аманду Корнуолл.

— С чего это я вдруг ее не знаю? — поразилась Вика. — Мы нормально общаемся! И если на то пошло, подругой она мне стала по мере общения. Изначально она — организатор свадеб, которого порекомендовал Жире!

— Ты знаешь, что человеческие воспоминания по сути своей субъективны?

Вика только глаза закатила. Ну вот, опять ее куда-то не туда понесло! Это типично в духе Евы: говорить на одну тему, а потом взять и перескочить на другую. Но в таких ситуациях призывать ее к последовательности бесполезно. Можно либо не разговаривать с ней вообще, либо следовать ее правилам.

Пришлось предпочесть второй вариант…

— Это ты о чем?

— Мы редко когда помним события такими, какими они были на самом деле, — пояснила Ева. — Мы берем некоторые факты, склеиваем их эмоциями и в таком виде оставляем в памяти. Потому что помнить эмоции проще, чем помнить факты. Ты запомнила, что Аманду Корнуолл порекомендовал такой уважаемый человек, как Луи Жире. Это внезапно делает ее более важной. Дает зеленый свет на доверие ей. А теперь вспомни: в какой беседе Жире рекомендовал ее тебе?

— Не было такой беседы, она сама сказала об этом! Видишь, я ни в чем не путаюсь, я все помню!

— Я не говорю, что ты путаешься или страдаешь провалами в памяти. Я говорю, что твое восприятие мира и людей основано на эмоциях больше, чем на фактах.

Консультантки принесли длинное платье салатового цвета с корсетом и воздушной юбкой. Пока Ева надевала его на себя, у Вики было время подумать. А ведь действительно, немного странно, что Жире, адвокат, стал бы выбирать для них организатора свадеб…

Сомнения Вика не любила, особенно после всех происшествий прошлого. Поэтому, пока консультантки затягивали на Еве корсет, она достала из кармана телефон и набрала номер Жире.

Он отвечал не всегда — человек очень занятой, на месте почти не сидит. Но в этот раз Вике повезло.

— Слушаю!

— Мсье Жире, доброе утро! Это Виктория Сальери, помните?

— Виктория, как я могу забыть даму, на чью свадьбу приглашен! — засмеялся адвокат. — Чему обязан?.. Надеюсь, все в порядке?

— Конечно, в порядке! Я просто хотела убедиться по поводу приглашения — что вы получили и идете. Это ведь очень важно для нас!

— Я не могу отказать себе в таком удовольствии. Я давно уже выслал письменное подтверждение на ваш адрес и по телефону говорил Марку, что приду.

— Спасибо… По правде говоря, за саму церемонию свадьбы мы ведь вас отдельно должны благодарить.

— Меня? — удивился Жире. — А почему меня?

— Ну как же… ведь это вы порекомендовали нам Аманду Корнуолл! Она отлично справилась, кстати, избавила нас от очень многих проблем!

— Я рад это слышать. Честно говоря, это даже несколько успокаивает мою совесть. Мадемуазель Корнуолл осаждала меня с большим упорством! Ей так хотелось с вами поработать… Но я адвокат, я не могу давать рекомендации! Я могу лишь подтвердить, что знаю ее, я не эксперт по свадьбам. Да, я ее знаю, но не больше. Мне приятно слышать, что она оказалась не очередной рекламной пустышкой.

— Да… я… Я тоже рада. Ждем вас на свадьбе!

— Спасибо, Виктория.

Похоже, адвокат не заметил перемен в ее голосе. А если и заметил, то не придал этому значения!

Теперь Вика отчаянно пыталась понять, как реагировать на новую информацию. В принципе, то, что Аманда чуть-чуть соврала, не так уж страшно. Она хотела получить работу, которая была ей особенно интересна. Да и сделала она это до того, как они стали подругами! Но на душе все же было неприятно.

Ева, вернувшаяся из примерочной теперь уже в перламутрово-сером платье, мгновенно поняла ее эмоции.

— Поговорила с Жире, да? Поздравляю. Не относись к этому так серьезно. Это не беда. Я просто пытаюсь показать, что ты слишком быстро открываешься людям.

— Да не слишком быстро! Вначале мы просто работали вместе, потом оказалось, что нам легко и приятно общаться, вот и все!

— По-дружески? — прищурилась Ева. Она напоминала кошку, в любой момент готовую кинуться на мышь.

— Да, по-дружески! — с вызовом ответила Вика. — Что здесь такого?

— Даже и не знаю… Дружба для меня — понятие несколько отстраненное. Не самое знакомое. Я здесь не эксперт. Но мне раньше казалось, что дружба — это доверие. А доверие — это знание.

— Так и есть.

— И как много ты знаешь об Аманде Корнуолл?

— Достаточно! Она из Британии, у нее свое агентство, она известный организатор свадеб… Еще — сирота, мужа и детей нет. Как видишь, мы вполне свободно общаемся и на личные темы!

— Охотно допускаю. Думаю, ты знаешь и то, что ее старший брат, Уильям Корнуолл, покончил с собой. Причем довольно оригинальным способом.

— О брате она говорить не любит, — признала Вика. — А я не считаю возможным лезть не в свое дело!

— Вот и не лезь. А платье мне не нравится. Двигаться в нем неудобно.

Впервые Ева высказала свое мнение по поводу. Не типично для нее, но уже что-то! Она сама подошла к вешалке, уверенно выбрала приглушенно-желтое платье и скрылась за шторкой.

Вика же тем временем пыталась понять, на что намекает эта юная гарпия. Она пытается сказать, что Аманда опасна? Или это очередная психологическая игра на пустом месте, у которой вообще никакого подтекста нет?

— Так как умер ее брат?

Задавать этот вопрос не очень хотелось. Из принципа. Но в итоге не сдержалась. Она спросила, как только Ева снова вышла из примерочной.

Желтое платье, надо отдать должное вкусу Евы, смотрелось и правда лучше предыдущих. Длиной чуть выше колена, простое и очень весеннее, оно подчеркивало лучшие черты девушки. И, конечно, не сковывало движения. Хотя много ли нужно двигаться на репетиции свадьбы?

— Если бы ты хотела узнать это, то узнала бы, — заметила Ева, разглядывая свое отражение в зеркале. — Событие это было достаточно громкое.

— Достаточно громкое для чего?

— Для заголовков в газетах.

— Может быть, — согласилась Вика. — Но я не собиралась за Амандой шпионить. Это действительно ее личное дело.

— Так почему спрашиваешь у меня сейчас?

— Потому что ты-то явно посмотрела!

— Не люблю начинать разговор, не имея фактов, — согласилась Ева. — Да, посмотрела. Ее брат был уважаемым человеком, довольно успешным бизнесменом. Потом буквально за пару месяцев стал участником нескольких скандалов.

— Каких еще скандалов?

— Разных. От посиделок с несовершеннолетними проститутками до взяток. В итоге у него сдали нервы. Он напал на свою сестру с топором, но она сумела спастись. Тогда он взял кухонный нож и несколько раз ударил себя в грудь. Он был еще жив, когда его обнаружила сестра. Вызвала врачей. Но он умер по дороге в больницу. Имеет ли это для тебя значение? Пожалуй, никакого. Ведь не это определяет вашу дружбу с Амандой Корнуолл.

Понятно, почему Аманда не хотела обсуждать это! История ведь и в самом деле жуткая — даже для нее, посторонней. Вика понимала, каково это — пережить такую историю.

И вроде бы все правильно — в этом нет ничего такого, за что Аманду можно было бы обвинить. Но Вике все равно было не по себе. Почему Ева вообще завела этот разговор? Она ведь никогда, в буквальном смысле слова никогда не делает ничего просто так!

— Ты что-нибудь еще о ней знаешь? — рискнула спросить Вика.

— Об Аманде? Нет. Даже это — не секрет, а вопрос пяти минут поиска в Интернете. Мне нравится платье. Можно его взять.

— Ева!

— Что? Ты хотела услышать мое мнение. Я говорю о платье. Надо брать его и ехать. Потому что мы должны встретить Эрика дома. Думаю, его самолет уже приземлился.

Вот так бесцеремонно она дала понять, что продолжать разговор не собирается. Хотя… со стороны Евы это, пожалуй, еще «церемонно».

В аэропорту Эрика должен встречать Марк, он уехал давно. Они же воспользовались этим, чтобы решить вопрос с платьем для Евы. Предлагая ей совместный поход в магазин, Вика удивилась: почему она так быстро согласилась на не самое любимое занятие?

Теперь вот поняла.

— Ты пытаешься намекнуть мне, что с Амандой общаться не стоит?

— Разве я такое сказала? Нет. Ведь с самого начала этот разговор был не об Аманде, а о твоей привычке слишком быстро и охотно доверять людям. Так себе привычка. Мне не нравится. Ты подумай, прежде чем делать это в следующий раз. Никогда не знаешь, что произойдет после «следующего раза». Что смотришь на меня с таким сомнением? По-моему, я выразилась предельно ясно.

* * *

Особого шума не было, присутствующие старались говорить вполголоса и вообще вести себя спокойно. Вот только это не срабатывало. Атмосфера страха остро ощущалась в комнате.

Еще бы! Они ведь уже почти свыклись с ролью отважных воинов, которым все нипочем! А теперь реальная жизнь ударила по ним. Они испугались… Вспомнили, что они не супермены со страниц комиксов, а банковские клерки, продавцы, медсестры и учителя. Что у них нет никакого волшебного иммунитета и они смертны.

Аманда пока предпочитала ни во что не вмешиваться, хотя могла бы присоединиться к любой из собравшихся групп — ее знали все. И уважали, хотя ее мнение далеко не всегда совпадало с мнением большинства.

Девушке же сейчас было не до них. Среди десятков лиц она пыталась высмотреть лишь одно. Учитывая, что собравшиеся постоянно перемещались, мельтешили, пытаясь выяснить, кто что думает и кто за что будет голосовать, задача непростая. Но Аманде все-таки удалось найти нужного человека.

— Здравствуйте. Можно вас отвлечь ненадолго?

— О, Аманда… — растерянно улыбнулся пожилой мужчина. — Что-то случилось?

— Возможно. Сейчас вообще такое время, когда все со всеми случается!

Они отошли к окну, у которого, как ни странно, никого не оказалось. Да и воздух там был почище, чем в центре комнаты.

Аманда открыла картинку, сохраненную в памяти телефона. Это была фотография рисунка на песке — простые линии, четкий контур. Для стороннего наблюдателя — ничего особенного или даже зловещего. Но пожилой мужчина, увидев символ, шарахнулся от него, будто безобидное изображение могло чумой его заразить.

— Что это?! — чуть ли не крикнул он.

— Тише, пожалуйста! Тут и так испуганных людей хватает, если еще вы вопить начнете!..

— Извини… Просто это так неожиданно…

— Мы оба знаем, что это.

— Но зачем тебе это? — недоверчиво покосился на нее собеседник. — Это же… это…

— Знак дьявола, — спокойно произнесла Аманда. — Я знаю.

— Зачем он тебе?

— А это я у вас хочу спросить. Эта фотография пришла с вашей электронной почты, с вашего телефона!

На несколько секунд мужчина и вовсе потерял дар речи, но потом взял себя в руки:

— Но это… этого не может быть! Я эту дрянь, если бы увидел, то стер бы, а не фотографировал! Я не собираюсь прославлять эту мерзость!

— Я не обвиняю вас в прославлении мерзости и уж тем более не ставлю под сомнение вашу лояльность. Но факт остается фактом: это письмо пришло от вас!

В доказательство своих слов Аманда открыла почтовый ящик и продемонстрировала письмо. Текста там не было, только фото. Но адрес его, и они оба это понимали.

— Аманда, я не понимаю…

— То есть вы эту фотографию не делали?

— Нет!

Он быстро достал собственный телефон и стал рыться в файлах. Фотографии там действительно не было, как не было и этого письма в папке с исходящими сообщениями. Но это ничего не значит, можно ведь и удалить! Аманда отказывалась верить в мистику… А вот мужчина, судя по бледному лицу, покрытому мелкими капельками пота, уже терял ощущение реальности.

— Я не знаю, — бормотал он, снова и снова просматривая файлы. — Быть этого не может, просто не может!

Как ни странно, в его искренности Аманда не сомневалась. Он слишком слаб и труслив, чтобы ввязываться в нечто подобное. Но как тогда это произошло? Ладно бы у него телефон украли, так нет же! Она бы очень хотела посоветоваться сейчас с Жераром, он в таких вещах лучше разбирается…

Увы, Жерара больше нет.

Времени на размышления и даже грусть у нее не было — начиналось собрание. Люди расселись по своим местам, теперь они даже не переговаривались, но заметить их нервозность все равно не составляло труда.

Она быстро выделила в толпе лидеров. Они были на порядок собраннее других. И пока никто из них не привлекал к себя внимание, потому что они понимали: из-за того, что произошло с Жераром, некоторые захотят покинуть их. Нельзя, чтобы такие «слабые звенья» слишком много знали.

Поэтому первым, кто заговорил, был полный мужчина средних лет:

— Раз все молчат, скажу я! И скажу то, о чем наверняка думают все… Вот как-то так. Мне кажется, смерть Жерара очень много значит… Что, может, надо остановиться?

— Верно! — подхватила молодая женщина. — Мы слишком увлеклись! А то, что произошло… Это просто уму непостижимо! Он просто вышел на улицу и начал стрелять в людей! Что, если это вообще не их работа? Что, если он сам сорвался, почувствовав вседозволенность?

— Верно, — энергично закивал пришедший с ней юноша. — Такое вполне возможно! Но даже если он сам тут ни при чем, а это они… Подумайте, с какой силой мы имеем дело! Может… с совсем непростой! Разве мы были готовы к такому повороту? Думаю, нам лучше отступить сейчас. Не полностью выходить из игры, а просто перегруппироваться…

Сначала они стеснялись говорить о собственном страхе и слабости, но когда голосов зазвучало больше, они почувствовали себя более уверенно. Конечно, ведь если ты один боишься, то ты — неудачник. А если таких много, то вроде как и не стыдно!

Такому настроению поддались не все. По подсчетам Аманды, их было около трети от всех присутствующих. Но и это много! Они все говорили лишь о «временном отступлении», но всем было ясно, что это окончательный выход из игры.

Те, кого она определила как лидеров, молчали. Но это в их стиле — сначала присмотреться, изучить своих сторонников, а потом уже выступать. Жерар тоже был таким и поступил бы точно так же. Но она молчать не могла! Аманда знала, что это можно воспринимать как слабость с ее стороны, но меняться она не собиралась.

— А может, хватит придумывать оправдания своей ничтожности? — ядовито поинтересовалась она. — Не знали они! Не были готовы! Бедненькие! Вспомните, ради чего вы сюда пришли. Это не клуб вышивальщиц и не кружок по интересам! Каждого из нас пригнало сюда большое горе. Как животное пригнало, потому что иначе было нельзя, иначе это не остановить! Мы остались вместе, чтобы остановить все это. Было с первого дня очевидно, на какой риск мы идем! Наивность еще можно изображать, когда вы не знаете, с кем имеете дело. Но мы знали! Каждый из нас получил возможность увидеть их в действии.

— Но Жерар…

— Жерар мертв, но верен своему делу он был до конца, я больше чем уверена! То, что он мог сорваться и пойти палить по людям, — бред собачий. Воля у него была сильная! Если он сразу с ума не сошел после всего, что случилось, то потом и тем более. Его заставили… но заставили безо всякой магии и высших… точнее, низших сил. Но с какой стати это повод остановиться? Лично я не понимаю! Если вы изначально считали, что любая причина уйти может стать уважительной, то вам и приходить-то не стоило. Жерар бы хотел, чтобы мы продолжали. Если бы он знал наперед, что будет, он бы никогда не отступил! И нам бы не позволил! Мы с ним были знакомы хорошо, и я могу быть уверенной в своих словах!

Она не любила агитационные речи. Особенно в делах, которые касались жизни и смерти. И Аманда прекрасно знала, что сейчас играет на руку новому руководству, выполняя не ту роль, которую хотела. Но ей было все равно. Жерар не заслужил, чтобы о нем так отзывались!

Когда она села, было очень тихо. Аплодисменты не прозвучали, однако Аманда была этому рада. Когда всем желающим предложили выйти из комнаты, никто не двинулся с места, и это было для нее лучшей наградой, основанием думать, что она напомнила людям о чем-то важном.

А потом они перешли к практической части совещания… и ситуация вышла из-под контроля.

Глава 11

— Тебя убить мало, — хладнокровно произнес главный.

Подумать только, какая ирония! Не так давно Андре сочувствовал крохе Софи за то, что она навлекла на свою прелестную шкурку гнев «великого и всемогущего». Теперь на месте козла отпущения оказался он. Причем ситуация была крайне серьезная… пожалуй, серьезней, чем провал Софи.

А оправдаться ему было и нечем. Потому что при самом эгоистичном подходе Андре был вынужден признать, что допустил непростительную ошибку. Он не предполагал, что так будет, но это не аргумент. Человеку его уровня полагалось подстраховываться в любой ситуации.

В теории это все понятно. На практике же, когда он смотрел на эту снулую рыбину с ее безжизненными глазами, ему и в голову не могло прийти, что она способна просто встать, не то что убежать! А девка оказалась не промах. За те два часа, что ее, не связанную, оставили без присмотра, она умудрилась открыть подвальное окно и доковылять до леса.

— Были бы собаки, можно было бы попробовать отследить, — тихо предположила Софи.

— Мне не нужно сослагательное наклонение! Мне нужен результат! Хотя нет, в идеале мне хотелось бы, чтобы вы перестали создавать нам дополнительные проблемы! Мне что, мало тех бед, что учинила эта группка самодеятельности? Я сделал всю работу за вас, избавился от Жерара. А вы решили, что ситуацию надо обострить!

— Я здесь ни при чем! — возмутилась женщина. — Я оставляла ее связанной! А потом все время была с тобой! Это Андре приспичило позабавиться!

Вот ведь стерва… Объективно ей не возразишь, но она могла бы лишний раз не подчеркивать это. А самой большой проблемой остается все равно та телка. То ли она притворялась, то ли потом очухалась, сложно сказать. Все то время, что он был с ней, Андре и предположить не мог, что она сбежит.

— Развлекаться с ней можно было сколько угодно, это все равно бесполезная вещь! Но зачем нужно было отвязывать ее? — рокотал главный. Похоже, даже он терял терпение. — Пришел, использовал, ушел, если так уж хотелось! А не намеренно ли ты ее отпустил? Потому что я не понимаю, как такая тупейшая ошибка могла быть случайностью!

— Ты что?! Конечно, нет! Она выглядела совершенно безмозглой! Глаза — пустые, как у куклы! Мне казалось, что она и рукой не может пошевелить, я вообще ее как человека не воспринимал!

— Это от тебя и не требовалось! Она уже и стала животным! Она и удрала, как животное, — в лес… Все мне приходится делать самому, чтобы было хоть как-то сделано! Софи, насколько она вообще адекватна?

— Трудно предположить, — пожала плечами женщина. — Но что не в здравом уме, так это сто процентов. Последние сутки ей ничего не давали, но за предыдущие дни в ее крови накопилось достаточно химии, чтобы держать ее в невменяемом состоянии примерно неделю. Но мне кажется, ее мозгу не был нанесен перманентный вред. Ее побег — результат работы инстинктов. Несмотря на ее нынешнее состоянии, часть сознания все же работает, на ассоциацию «подвал — плохо» она способна. Но сколько продлится ее удаль — не знаю. Возможно, ей не хватит ясности сознания для того, чтобы ориентироваться в лесу.

— Уже легче. А если она все-таки выйдет?

— Девяносто процентов вероятности, что она даже имени своего не вспомнит. Ее память будет работать очень плохо. Я не хочу сказать, что ничего страшного не произошло. Но и катастрофы в этом не вижу.

Андре понимал, что она не пытается оправдать его. Она, скорее, успокаивает главного. Но ему было интересно это услышать — чтобы хоть приблизительно определить строгость собственного наказания.

Что бы там ни выбрал в итоге главный, это будет не сейчас. Повезло, что есть важное задание, от которого его нельзя ни отстранять, ни отвлекать. А ведь Аманда, назначая ему утром свидание, вряд ли подозревала, что буквально спасает его.

Надо добиться какого-нибудь прорыва сегодня. Привязать эту дурочку к себе, уложить в постель, чтобы она уже никуда от него не делась. Если через нее удастся получить те контакты, которые им нужны, это будет настоящий успех. За такое достижение ему могут простить оплошность с пленницей. Все равно эта подстилка была никому не нужна!

А преуспеть с Амандой легко. Похоже, мужика у нее не было давно, а много ли телкам надо? Скажешь ей пару комплиментов, приласкаешь как следует, и мозг у нее сам отключится. Поэтому девахам нельзя доверять важную информацию.

Главный тоже помнил о планах на вечер:

— В твоих интересах не допустить больше ни одной ошибки. Аманда Корнуолл очень нужна нам. Особенно после того, как Софи потерпела неудачу.

— Я это понимаю…

— Понимай и другое: если уже сегодня ты обработаешь ее как следует и она будет готова к сотрудничеству, мы простим тебе оплошность с нашей пленницей.

Что ж, это было даже лучше, чем он предполагал! Глядя на измученное лицо Софи, ее заплаканные глаза, наказания Андре хотел меньше всего.

Настроение сразу поднялось. Он был уверен, что Аманда долго не выдержит. Она же легко читается — лишенная мужского внимания баба, которая из-за этого стала стервозной. Да он уже победил ее!

— Мне нужно выезжать! — объявил Андре. — Отсюда ведь, сами знаете, путь неблизкий, а мне хотелось бы прибыть в ресторан раньше ее. Я ведь все-таки джентльмен!

— Езжай, джентльмен! И помни об альтернативе.

— Забудешь тут!

Андре понятия не имел, что собираются делать они — искать пленницу самостоятельно, привлечь кого-то еще или просто плюнуть на нее, позволить этой амебе делать что хочет. Это не его забота. Ему сейчас положено думать о другой барышне!

Тем не менее, проезжая через лесную часть дороги, он напряженно смотрел по сторонам. Неплохо будет найти эту идиотку самому. Если он лично привезет ее обратно в дом, а потом еще и сломает Аманду, он станет просто героем дня!

Но нет, беглянки в лесу не было. По крайней мере, он ее не заметил. Андре так увлекся поиском, что звонок телефона заставил его вздрогнуть, и он чуть не съехал с дороги.

На ком-то другом он бы без сомнений выместил свою злость — как смеют ему звонить, когда он занят?! Но с Амандой ссориться было нельзя, только не сегодня. Поэтому пришлось мурлыкать в трубку:

— Любимая, здравствуй! Как ты? Все в порядке?

— Да, все хорошо. — Голос Аманды, вопреки ее заверениям, звучал устало и несколько сдавленно. — Я по поводу сегодняшнего вечера…

«Вот только не вздумай отменять, гадина! — раздраженно подумал Андре. — Только попробуй, и я лично стащу твой скальп с твоей пустой башки!»

— Сегодня мы встречаемся, не так ли, котенок?

— Знаешь, я вдруг поняла, что мне совершенно не хочется идти в ресторан!

Замечательно, этого еще не хватало! Не зря он всегда верил, что от баб одни беды…

— Но, милая, я надеялся увидеть тебя! Для меня это безумно важно!

— Для меня тоже, Андре, правда. Я всего лишь сказала, что не хочу сегодня идти в ресторан. Но, может, мы могли бы встретиться у меня? Ты ведь ни разу не был у меня… Я понимаю, что это не дом, а всего лишь гостиничный номер. Но я привыкла к кочевой жизни, так что можешь считать это приглашением в гости!

Злость, сжигавшую мужчину изнутри, как рукой сняло. Это ведь просто замечательно! Похоже, он добился лучших результатов, чем сам мог предположить! Она буквально бросается ему в объятия! Он надеялся, что удастся убедить ее поехать в отель после ужина, а сейчас они как бы убрали эту ненужную процедуру… Сразу к делу!

Андре предпочитал думать, что это ему подарок от судьбы — одна баба повела себя глупо и сбежала, зато вторая уже мила и покорна.

— Хорошо, зайка, я уже еду к тебе! Напомни мне, в каком отеле ты остановилась?

По пути он купил все, что считал нужным. Букет роз — на них ведутся все женщины. Вино, потому что таким он видел настроение вечера. Из еды — ничего. Она ясно дала понять, что не хочет никакого «предисловия» в их встрече. Понятно, что к себе в отель приглашают не для того, чтобы занавески посмотреть!

Как и следовало ожидать, отель был дорогой. На нужном этаже Андре никого не встретил, хотя, проходя мимо дверей, за некоторыми слышал работу телевизора. Значит, кто-то там есть.

На его стук Аманда открыла практически сразу. Похоже, ждала его… Мужчина в этом и так не сомневался, а внешний вид хозяйки номера только подтвердил его догадки. Женщина встречала его в белом платье, настолько коротком, что проглядывал кружевной край белых же чулок. Она надела шпильки, но волосы оставила распущенными.

«Намекаешь? — подумал Андре, с трудом подавив усмешку. — Все вы, недоделанные бизнес-леди, такие! Стоит мужчине появиться, как уплыли и гордость, и недоступность! Но раз она так изголодалась, то ночка будет жаркой!»

Аманда соответствовала его представлениям во всем. Как и полагалось старой деве, которая знала о романтике исключительно из голливудских фильмов, она раскидала по полу лепестки роз и расставила по комнате свечи. Их тут было несколько десятков. Долго же она их зажигала!

Он считал всю эту банальщину совершенно лишней. Для хорошей ночи нужна крепкая и широкая кровать, все! Но пусть уж развлекается, ладно…

— Знаешь, мне это нравится гораздо больше, чем ресторан. — Андре бросил букет роз на комод, почему-то не занятый свечами.

— Настроения не было на ресторан, — тихо пояснила она, разливая вино по бокалам.

— Я вижу, каким было у тебя настроение… какое оно сейчас! Мне нравится, малышка. Все, что я вижу, нравится, а особенно то, что ты не боишься показать, чего хочешь.

Он подошел к ней сзади и осторожно коснулся внутренней стороны бедра, до той полосы, где заканчивались чулки и начиналась обнаженная кожа. Аманда вздрогнула и поспешила отстраниться.

— Давай… давай не будем спешить, пожалуйста!

— Как скажешь, котенок. Вся ночь в нашем распоряжении. Ты права, спешить не стоит!

На самом деле Андре терпеть не мог все эти промедления, псевдонежности, которые почему-то вызывали дикий восторг у большинства телок. Но ради работы он готов был терпеть.

Она пила вино медленно, словно надеясь делать это вечно. Андре заставил себя ждать, снова и снова напоминая, что его судьба сейчас зависит от этого задания. Тем более что рано или поздно это должно закончиться.

Когда Аманда направилась к комоду, чтобы поставить бокал, он последовал за ней. Осторожно, ненавязчиво встал у нее на пути, закрывая от женщины остальную комнату. Они стояли не вплотную, между ними оставался шаг, но это расстояние не помешало Андре провести рукой по ее телу — от талии через грудь к ключице. Аманда напряглась, но с места не сдвинулась.

— Не надо меня бояться, детка, — прошептал он. — Я понимаю, ты к такому не привыкла. Но ты просто расслабься и почувствуй, как это приятно. Тебе понравится, я обещаю.

Сейчас он мог ждать чего угодно. Ее робости или решительности, отказа или страсти. В любом случае все ожидания были связаны с ней. Но Аманда не двинулась с места в тот момент, когда все его тело пронзила острая боль, начинавшаяся в груди.

Он видел темную кровь, брызнувшую в лицо женщине, видел полные ужаса глаза Аманды. Потом, пусть и не хотелось, Андре заставил себя опустить взгляд.

Только чтобы увидеть острие ножа, торчащее из его груди…

* * *

— Это место по всем параметрам должно тебе нравиться, — заметил Эрик. — Я бы сказал, что это твой тип здания.

Он не отрицал, что ему дом приглянулся. Чувствовалось, что усадьба была спроектирована для семейной жизни и будущие хозяева следили за тем, как укладывался каждый кирпичик. Жаль только, что это им не помогло…

Да и сад замечательный. В целом очень спокойное место — просто рай, если не знать, что здесь произошло.

Однако Ева придерживалась иной точки зрения:

— Нет. Не мой тип. Слишком приметно для меня.

— Неужели?

— Конечно. Разве ты не знаешь о том, что серийные убийцы не любят отличаться от обычных людей? — чуть заметно улыбнулась она. — Мы должны сливаться с толпой.

— Та-ак… Скажи, что ты сейчас шутишь!

— Сейчас — да. Я не серийная убийца. Я просто убийца.

— Не говори так…

Эрик знал, что с ее стороны это не развлечение, а вполне откровенное признание. Он просто не хотел думать об этом. Даже с той точки зрения, что Ева отомстила за смерть собственной матери. Он не хотел ни оправдывать ее, ни подбирать достойные причины. Он делал вид, что ничего не было.

Как бы то ни было, это его ребенок, единственная семья, которая у него осталась.

Со стороны могло показаться, что сейчас они как раз наслаждались «семейным общением»: прогуливались по саду, наблюдая, как гоняет птиц Хан. А кто мог догадаться, о чем они говорят?

В целом Эрику было не совсем понятно, почему Ева хочет скрыть это от остальных. Еще когда она позвонила ему в Москву и вкратце дала понять, что здесь происходит, он хотел сразу же предупредить Марка. Но Ева тогда возразила:

— Не нужно. Нет гарантий, что я не ошиблась. Иначе он отменит свадьбу зря. А они и так долго собирались. Могут и не собраться уже.

— Но если ты права, эта свадьба превращается в угрозу!

— Если я права, вся жизнь превращается в угрозу. Лучше решить это один раз и навсегда. Но притворяться Марк и Вика не смогут, они сразу выдадут себя. Поэтому лучше подождать.

Ему пришлось согласиться. Не из страха потерять ее расположение, просто Эрик объективно понимал, что она права. Если кто-то наточил на них зуб, то он уже не отстанет.

— Значит, ты уверена, что секте очень нужен этот дом? — поинтересовался он.

— Да. Они не отступят.

— Но почему? Если это организация, существующая много лет, там не должно быть проблем с финансами! Наоборот, в погоне за этим домом они теряют средства, очень сильно рискуют. Зачем? Не такое уж уникальное здание!

— Дом — это больше, чем просто здание, — философски рассудила Ева. — Это стены, в которых содержится определенная сущность. Именно она больше всего и ценится. А стены — не более чем обстоятельство. Те, кто использовал Антонио Карье, уже восприняли это здание как свой дом. И, соответственно, наполнили своей сущностью. Теперь они вынуждены признать поражение. Им нужно эту сущность забрать.

— Вообще-то, они могли бы сделать это очень давно! Когда стало известно о странном завещании, составленном Сильвией. У них было достаточно времени до того, как Вика вступила в права законной наследницы! Вот и вымели бы отсюда свою сущность, пока она не приехала!

— Это не всегда просто. Ты приносишь сущность в дом, и она прорастает там, и тебе очень трудно ее вынести. Они понимали, что будет тяжело. Они хотели оставить дом. Поэтому Антонио пошел на отчаянные меры и пытался напасть на Вику. Они до последнего надеялись повернуть время вспять. А когда стало ясно, что Антонио проиграл, времени как раз осталось не очень много.

— Ты ведь… покажешь мне?

Она никогда не говорила прямым текстом, что «сущность» — это нечто материальное. Но Эрик уже успел достаточно изучить свою дочь, чтобы правильно понимать ее. Она бы не стала ориентироваться на пустые догадки. Раз она позвала его сюда, значит, обнаружила что-то.

— Да. Здесь, возможно, понадобится твое участие. Пойдем в дом. Становится жарко.

Они гуляли достаточно долго, чтобы никто ничего не заподозрил. Наличие собаки словно укрепляло их алиби — всего лишь встреча отца и дочери. Эрику было не слишком приятно скрывать что-то от близких людей, но иногда без этого нельзя.

В доме было тихо — вероятно, Марк и Вика обсуждали подробности завтрашней репетиции свадьбы. Эрик, будучи американцем, прекрасно знал, что это такое, и не был удивлен. Он только надеялся, что церемония пройдет спокойно, и собирался приложить для этого все усилия.

Они сразу прошли в подвал, пока никто не заметил, что они вообще вернулись.

— Хочу знать… Все европейские подразделения организации были уничтожены? — спросила Ева, когда они спускались вниз.

Эрик не сразу понял, о чем она, ведь они только что обсуждали секту. Но правильная догадка долго ждать себя не заставила — ведь он когда-то работал на ту же преступную группировку, что и мать девушки. А потом помог эту организацию уничтожить… по крайней мере, частично.

— Если бы все! Где-то совсем убрали, где-то значительный урон нанесли… Но одним махом такую паутину не уберешь. Например, в той же Франции Интерполу было тяжело договориться с местными властями. Как следствие, мы даже не нашли производство, так, немного потрясли распространителей… К чему это?

— Увидишь.

Они прошли в одну из комнат. Помещение было пустое и ничем не примечательное, чувствовалось, что после смены хозяев поместья здесь провели генеральную уборку.

— Когда стало известно, что наследницей станет все-таки Вика, для секты это стало шоком, — сказала Ева. — Они до последнего верили, что все перейдет Антонио. И верили настолько сильно, что почти ничего не успели забрать с собой. Мы с Максимом обнаружили их «магические метки». Но кое-что более интересное я нашла одна. Хан нашел.

Она опустилась на колени и осторожно надавила на шестиугольную плитку, которой был вымощен пол. Плитка оказалась значительно тоньше, чем выглядела, и при правильном воздействии поддалась. Под ней обнаружилась доска, делающая пол ровным, а вот за доской…

За доской скрывались мешочки, плотно набитые белым порошком. Пожалуй, обыватель принял бы их за обычные наркотики, ведь такие тайники часто показывают в криминальных новостях. Но Эрику потребовалась всего несколько секунд, чтобы определить вещество. Кремовый оттенок, желтоватые вкрапления… Эту дрянь ни с чем не спутаешь!

— Это один из самых популярных наркотиков организации, — уверенно заявил он. — Смесь, разработанная давно. Сильный психотроп… И стоит огромных денег.

— Здесь его много. Я предполагаю, что под всеми плитами в этой комнате. И вряд ли это единственный тайник.

Мужчина кивнул. Он видел, к чему она клонит. Пока что Эрик не брался сказать, зачем религиозной секте столько психотропных препаратов, хотя догадки имелись. Суть в том, что это колоссальное количество нужно где-то хранить. Необходимо такое место, куда не сунется никакая полиция. В этом плане поместье Карье подходило идеально — очень уважаемая была семья.

Но тут случилось непредвиденное: Сильвия Карье спутала секте все карты. Вывозить такое количество наркотика в экстренном режиме очень опасно, да и ломать тайники, скорее всего, было жалко. Сектанты до последнего надеялись на Антонио.

Не факт, что с его смертью они эту надежду утратили.

— Думаю, суммарная стоимость такого количества наркотиков приближается к стоимости этого дома, — задумчиво произнес Эрик. — Высокая ставка… как ни крути. Что ты намерена делать?

Не спросить ее об этом было нельзя. Он уже привык к тому, что дочь всегда ведет собственную игру — которую воспринимает как охоту. С одной стороны, Эрику было не по себе и от того, что она делает, и от риска, которому себя подвергает. С другой — напрямую приказывать ей, запрещать и перечить он не хотел, потому что она умела добиваться своего.

— Пока еще не знаю, — откликнулась Ева. — Тут очень много интересных деталей. Ты знаешь не все. Я вижу многие, но не все понимаю.

— То есть ты предлагаешь ждать?

— Ждала я в самом начале. Пока узнавала. Сейчас тот этап, когда просто ждать нельзя. Нужно ждать с подстраховкой.

— Поэтому ты и привлекла меня? — догадался он. — У Марка нет таких связей, ты знала, что я сотрудничал с полицией большинства европейских стран.

— Да. Но я не знала, что с Францией у тебя проблемы.

— Я этого не говорил. К тому же Франция — не другая планета. Нужные ресурсы я найду. Ты думаешь, они будут действовать?

— Да. Скоро. Когда — не уверена. Но это будут решительные действия.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что нерешительные действия им не удались, — усмехнулась девушка. — Каждый день промедления — шанс, что тайник найдут. Они думают, что пока никто ничего не нашел. Потому что шума нет. Но если Марк узнает, шум начнется. Или даже Максим. Поэтому я и не говорю никому.

— Я тебя понял. Не уверен, что долго получится скрывать охрану…

— Но людям, которых ты поставишь охранять, нужно быть очень осторожными.

Когда человек, обладающий явными психическими отклонениями, начинает говорить об осторожности — это уже серьезный повод задуматься.

— Почему?

— Наркотики — не единственный их инструмент. Вероятно, даже не инструмент нападения. Они продержались на этом рынке долго. Такое просто так не случается. У них есть другие пути.

— Какие, например?

— Как — какие? Это же секта. Силы зла, конечно, черная магия, — абсолютно обыденным тоном сообщила Ева. При этом светло-голубые глаза девушки говорили, что она совсем не шутит.

* * *

Унять дрожь в руках не удавалось. Не помогали алкоголь и успокоительные, а принимать усиленную дозу Аманда боялась, особенно в сочетании со спиртным. А уж бесконечные «успокойся» только раздражали еще больше!

Ей казалось, что ее кожа все еще покрыта кровью — вязкой и липкой. Она, наверно, провела больше часа в душе — девушка не засекала время. Она перепробовала три разных геля, отчаянно терла себя мочалкой, но ощущение гадливости не проходило. Не говоря уже о том, что воспоминание о том моменте вечно останется с ней.

— Уроды моральные, — тихо произнесла она.

Это было логичное затишье. Изначально она таким спокойствием не отличалась — как только прошел первый шок, она принялась высказывать им все, что думает, и довольно громко. Они были вынуждены зажимать ей рот, потому что для операции эвакуировали только один этаж, постояльцы снизу могли что-то услышать!

Ей позволили кричать, ругаться и даже угрожать. Но это было тогда. Сейчас им почему-то казалось, что она должна успокоиться. Уже ведь они все покинули отель, она переоделась!

Наивные какие…

— Козлы…

— Аманда, хватит, — укоризненно посмотрел на нее один из мужчин. — Еще чуть-чуть, и я подумаю, что ты его жалеешь!

— Я не его жалею, а себя!

— Разве ты не хотела отомстить за Жерара?

Девушка только глаза закатила. Ну при чем тут одно к другому?! Вряд ли этот придурок Андре имел непосредственное отношение к поступку Жерара. Андре явно не принимал решения, да и исполнитель он другого плана.

Нет, личной симпатии к нему Аманда не испытывала. Но и убивать не собиралась! Убийство — очень страшная вещь, нужно прибегать к нему только в самом крайнем случае. Как они могут не понимать таких вещей?!

Зато другое они поняли прекрасно: несмотря на то что случилось с Жераром, Аманда еще способна ценить человеческую жизнь. Любую, даже своих врагов. Поэтому ее перестали полностью посвящать в планы, сообщали только те детали, которые были необходимы ей для действия.

Иными словами, ее самым банальным образом использовали! От этого на душе становилось гадко.

— Ну, что молчишь? — вмешался еще один из ее поздних гостей. Кажется, именно он нанес удар, хотя уверена Аманда не была. — Уже обо всем жалеешь? А разве не ты говорила, что мы не должны отступать? И мы знали, на что идем!

— Но и в зверей мы превращаться не должны! — парировала девушка. — По-моему, мы с тобой по-разному видим свои цели!

— С чего это вдруг? Все мы здесь стремимся к мести!

— Не только! Лично я еще не хочу, чтобы такое повторялось! А для этого надо добраться до головы твари, а не вгонять ей занозы в хвост!

Андре мог бы быть им очень полезен. Не важно, что сам он не главный, зато он много знал! Если бы его допросить… Собственно, ради этого Аманда и заманивала его в отель. Ей сообщили, что мужчину захватят и вывезут за город.

А вместо этого они убили его на месте! Это было глупо, безответственно и слишком жестоко! Аманда сильно сомневалась, что этому доморощенному жиголо доводилось кого-либо казнить. Явно ведь его использовали, чтобы вербовать в секту молоденьких девчонок! Тюремный срок он заслужил, а не смерть!

Есть ли смысл теперь рассуждать об этом? Вряд ли. Она понятия не имела, куда увезли тело и что собираются делать дальше, просто не хотела вдаваться в такие подробности. Аманда вообще по-другому начинала смотреть на людей, которых считала единомышленниками.

— Да прекрати ты трястись! — возмутилась женщина, пришедшая с ними. Впрочем, принадлежность к прекрасному полу в ней выдавал только голос, внешне она напоминала скорее потрепанного жизнью грузчика. — Мужика рядом с ней убили, велика важность! Что, так переспать с ним хотелось?

— Пардон, не вижу в ситуации ничего смешного, — Аманда показательно отвернулась от них. — Может, дадите мне хотя бы отдохнуть?

— Ну уж нет! Оставлять тебя в такой истерике нельзя!

— Нет у меня никакой истерики!

— Ты просто себя со стороны не видишь! На руки свои посмотри!

Не хотела Аманда на них смотреть, и так знала, что дрожат. Она в принципе не любила лишний раз глядеть на свои пальцы.

— Что вы тогда собираетесь здесь делать, если уходить не хотите? Никакие лекарства я принимать больше не буду!

— Это еще почему?

— Потому что во мне их и так немногим меньше, чем в аптеке! Хотите убить меня — убивайте, а самостоятельно травиться я не буду!

— Тебе нужно отдохнуть, у тебя завтра трудный день!

Завтра… это ведь уже сегодня!

Со всеми переживаниями и событиями последних дней Аманда совсем забыла о репетиции свадьбы. Точнее, свои обязанности она выполняла четко и планомерно, но сама дата казалась ей бесконечно далекой. Какой-то потерянный в пространстве день, который никогда не придет. А он пришел, наступил уже!

Вот только идти туда Аманде совсем не хотелось, пусть она и перешла из разряда организатора в разряд почетных гостей. Да и свадьбу эту считала одной из своих лучших, с Викой подружилась… Когда они последний раз разговаривали об этом, Аманда и мысли допустить не могла, что не появится на торжестве!

Но теперь-то все иначе. Она видела, что ее настойчиво подталкивают к этой свадьбе, к репетиции… Но ради чего? Снова используют? Такого Аманда допустить не могла.

— Я никуда не поеду!

— Поедешь! — тут же окрысилась мужеподобная дамочка. — Ты не можешь это пропустить!

— Еще как могу! Скажу Вике, что заболела, и все!

— Аманда, так дела не делаются!

— А как они делаются? Меня заставляют человека на смерть заманить — так дела делаются? Я уже не знаю, чего от вас и ожидать! Может, вы и Вику хотите убить, и всех остальных!

— Не говори глупостей! Ты знаешь, что никто убивать ее не собирается!

— Да, вы собираетесь превратить ее свадьбу в приманку, а от этого не легче!

— Ты слишком много на себя берешь! Свадьба должна состояться. А чтобы она состоялась, необходимо грамотно провести репетицию. И ты это сделаешь.

Аманде очень хотелось спросить, что будет, если она откажется. Но она не была уверена, что готова услышать ответ. Если она заставит их перейти к прямому шантажу, то еще больше усложнит ситуацию.

Она не исключала, что ради «общего дела» могут убрать и ее. Чтобы потом преподнести как мученицу наряду с Жераром.

— Так что, Аманда? Можем ли мы считать, что ты пришла в себя?

— Придешь тут в себя, как же… У меня такое ощущение, что вы решили позаимствовать у них парочку методов! — не сдержалась девушка.

— Не в методах дело, а в целях. И в понимании долга!

— Но это наши цели, и долг тоже наш! Я не понимаю, по какому праву мы втягиваем во все это Вику, Марка и остальных?

— Не мы втягиваем. Втянул Антонио Карье, поэтому для них выбора не осталось.

— Как и у меня? — фыркнула Аманда. — Будем уж называть вещи своими именами: мне вы тоже выбора не оставляете!

— Почему же? Оставляем. Ты можешь отказаться от участия категорически. Если ты и на репетиции намерена так же трястись, то это даже к лучшему. А можешь пойти туда и вести себя естественно. Ведь в конечном итоге твое присутствие требуется не для того, чтобы подставить Викторию Сальери или кого-то из ее окружения. Тебе просто дается шанс защитить их. А уж пользоваться им или нет — это тебе решать самой.

Глава 12

Давно уже Марк не чувствовал себя таким спокойным и отдохнувшим. Ему хотелось верить, что его прошлое состояние действительно явилось результатом какого-то отравления, было и прошло. Но в глубине души все еще скребли кошки: что-то тут не так!

— Ты чего такой задумчивый? — полюбопытствовала Вика, придирчиво рассматривавшая свое отражение в зеркале.

В день свадьбы, говорят, плохая примета видеться жениху и невесте до церемонии. Суеверием Марк не отличался, но предпочитал не рисковать, и через неделю они будут готовиться к этому событию по отдельности. Но сегодняшний праздник он как свадьбу или что-то имеющее отношение к ней вообще не воспринимал.

«Репетиция свадьбы» — глупость на самом-то деле. Было бы что тут репетировать! Тем не менее отказываться от этого вечера Марк не собирался, он видел в нем отличную возможность отпраздновать окончание не самого простого для их маленькой семьи периода. Ему нравилась эта идея с узким кругом приглашенных — только самые близкие люди, в некотором смысле родственники. Он предпочел бы не видеть в их числе Аманду Корнуолл, но здесь уж Вика уперлась — подружились они, видите ли!

— Я не задумчивый, просто серьезный. Эй, я жених, имею право!

— Я на твои права не посягаю… по крайней мере, до официального брака, — хихикнула девушка. — И о чем же думает серьезный жених?

— О том, как все пройдет. Слушай, этой Аманде обязательно быть там?

— Что тебе эта бедная Аманда покоя не дает? Не будет она за столом весь вечер сидеть, я гарантирую!

— Откуда ты знаешь?

— Я ее знаю, и этого мне достаточно! А пригласила я ее, потому что… она кажется мне очень одинокой. Если я правильно поняла, у нее вообще никого нет. Родители и брат умерли, а про бойфренда она не упоминала. Мне ее жалко!

— Можно не связывать жалость к ней с нашей свадьбой?

— Ай, перестань! — возмутилась Вика. — Ты так говоришь, будто у меня подруг просто тьма! Я на нашу свадьбу вообще никого со своей стороны не пригласила, кроме родителей. Остальные — наши общие знакомые. Так что перестань бурчать и не обращай на Аманду внимания!

Марк понимал, что она права, у него не было ни единой объективной причины для такого негатива. Но Аманда ему все равно отчаянно не нравилась, было в ней что-то темное, скрытое… А может, это и есть то одиночество, о котором говорила Вика, и он просто не способен распознать?

В любом случае времени на философствования не оставалось, им нужно было выезжать.

Они ехали на своих машинах — точнее, на арендованных, но сути это не меняло. Изначально планировали заказать такси, но Марк подумал, что это лишь добавит посторонних на свадьбе, тогда как наличие собственного автомобиля дает определенную свободу. К тому же после всей этой истории с отравлением он решил не рисковать с алкоголем. Ему ведь так точно и не сказали, что вызвало подобную реакцию. Не хватало еще, чтобы это повторилось перед свадьбой!

Остальные уже ждали их в холле. Эрик и Максим — в строгих костюмах, как и полагалось. Ева спустилась в очаровательном желтом платье, с заплетенными в косу волосами и мягко мерцающим ободком на волосах. Образ сказочной феи рушили только ботинки — со шнуровкой, на плоской подошве, довольно изящные, но все же слишком спортивные для этого платья.

Вика обувь ее заметила:

— Ты все-таки нацепила их?

— Я сразу сказала, что надену их, — безразлично пояснила Ева. — Я своих решений не меняю.

— Почему это так принципиально? Ты же прекрасно держишься на каблуках!

— Надо.

— Думаю, пора выдвигаться, — примирительно сказал Марк. — Так еще до темноты доберемся!

Они оба знали, что спорить с Евой бесполезно. Если уж ей взбрело в голову тащиться туда в ботинках, то не переубедишь. Это еще меньшее из зол, могла вообще дохлого енота на голову водрузить, с нее станется!

Марк и Вика заняли одну машину, Эрик, Максим и Ева — другую. Марк периодически поглядывал на свою спутницу, и сдержать улыбку удавалось не всегда. Белое вечернее платье было не свадебным в классическом понимании, но все равно создавало нужное настроение. Да и сидело оно на девушке идеально.

К тому же Вика радовалась этому событию не меньше, чем он, это много значило. Марк не мог отрицать, что последние дни стали для них слишком тяжелыми. Но сегодня об этом точно можно забыть!

По дороге они застали закат и двигались параллельно с ним. Солнце щедро бросало на землю темно-рыжие лучи, подмигивало сквозь деревья и упрямо катилось к горизонту. Машин на дороге было немного, поэтому у Марка появилась возможность любоваться пейзажем. Правда, иногда все равно приходилось отвлекаться, чтобы узнать у Вики дорогу. Сам он в этом отеле никогда не был, да и не слишком интересовался, что там…

— Тебе понравится, вот увидишь! — уверяла его Вика. — Место удивительно красивое, бывший монастырь!

Что ж, в своем прогнозе она не ошиблась. Когда они наконец свернули к нужному зданию, Марк был впечатлен. В последних лучах заката бывший монастырь смотрелся величественно, монументально. Теперь-то мужчина понимал, почему Вика так искренне увлеклась этой подготовкой к свадьбе!

Машин возле отеля было мало.

— Странно, что у них тут немноголюдно, — прокомментировал Марк. — Туристический сезон только-только начинается!

— Так ведь в этом и суть, — пожала плечами Вика. — Аманда сказала, что этот отель не гонится за количеством. Здесь важнее отдельные гости, ради них вообще могут отель закрыть. Так будет на нашей свадьбе!

— Справедливый шаг, если учитывать, сколько наших гостей собирается поселиться в этом отеле.

Их встречал администратор с двумя помощницами — видимо, увидели приближающиеся машины. Вике тут же вручили букет крупных белых роз, Еве — букет из маленьких розочек солнечно-желтого цвета. Судя по идеальному совпадению оттенков, здесь не обошлось без консультации Аманды.

— Добро пожаловать! — хорошо поставленным голосом объявил администратор. — Для вас уже все готово! Мы ждали наших гостей, прошу за мной!

Он повел их в ресторан отеля. В зале уже был готов стол, роскошно сервированный.

Там их ждала Аманда. Она выглядела, как всегда, безупречно — длинное красное платье, белые манжеты и белые перчатки, туфли на шпильке. Вот только даже сквозь косметику просматривалась необычная бледность женщины. Впрочем, если она занималась подготовкой всего этого великолепия лично, вряд ли у нее было достаточно времени на отдых.

Марк не придал этому значения, к тому же Аманда, похоже, искренне радовалась происходящему. Как и все остальные: Вика с любопытством ребенка осматривалась по сторонам, Эрик чуть заметно улыбался, что для него было редкостью, Максим старался держаться поближе к Еве и тоже выглядел вполне довольным жизнью.

На этом фоне выбивалась только Ева. Девушка не просто не радовалась, она казалась настороженной. Естественно, она не паниковала, но иногда резко переводила взгляд с одной стороны на другую, потом прикрывала глаза и вроде как принюхивалась, хотя это было совершеннейшим бредом — она ведь не животное, чтобы вести себя так!

Но… кто ее поймет? Она сама не раз говорила, что люди — это тоже разновидность животных.

Чтобы развеять свои сомнения, Марк подошел к ней и негромко, чтобы не услышали остальные, поинтересовался:

— Эй, у тебя все в порядке?

— У меня — да.

— Ты выглядишь… обеспокоенной чем-то.

— Не совсем так. Просто замечаю. Погода меняется. С севера идут облака. Возможно, очень скоро пойдет дождь.

— И это все, что ты мне хочешь сказать?

— Пока — да.

* * *

Максим уже научился чувствовать ее. По крайней мере, так ему хотелось думать. Он не мог ни предсказать действия Евы, ни даже в полной степени понять ее. Но когда происходило что-то непривычное, он улавливал.

— Все идет не по плану, да? — спросил он.

Остальным было весело, праздник действительно получился семейный. Вика рассказывала что-то, ее слушали. Максим воспользовался этим, чтобы обратиться к сидящей рядом с ним девушке.

— Может, и по плану, — отозвалась Ева. — Но не по нашему.

— Откуда ты знаешь?

— Происходят вещи, которые просто так происходить не должны. Администраторы нервничают.

— Я не заметил!

— Ты и не должен был. Они хорошо скрывают это. Но некоторые вещи скрыть нельзя. На шее есть крупные артерии. Если шея напряжена, можно увидеть движение крови по ним. Это ускоренный пульс. Признак нервозности.

— Вот в такие моменты ты меня пугаешь…

— Разве? Ты должен был привыкнуть.

В логике ей точно не откажешь. Когда они были заперты в доме с ловушками, она порой замечала такие детали, которые ни один человек заметить не мог. Действительно, стоило привыкнуть, что Ева всегда насторожена. Именно поэтому она видит больше, чем другие, и по-своему толкует. Чаще — правильно.

— А принюхиваешься ты зачем?

— Ладаном пахнет, — пояснила Ева.

— Я не почувствовал… Тут едой пахнет!

— Едой — да, но это очевидно. Едой тут и должно пахнуть. А ладаном — нет.

— Ну ты даешь! Я даже не знаю, как пахнет ладан! Может, нужно сказать об этом, сделать что-то?

— Не надо. Думаю, что-то важное уже началось. Если мы дернемся, будет только хуже.

Он предпочитал доверять ей, потому что так было проще. А еще — потому что она периодически переглядывалась со своим отцом, и в глазах их было понимание. Видимо, Эрик Тайлер знает больше, чем все остальные.

Максиму было немного обидно, однако он убеждал себя, что это нормально. Глупо было бы ревновать Еву к ее собственному отцу! Это правильно, что она доверяет ему больше… К тому же есть вероятность, что не в доверии дело. Ева сообщает информацию тому, кто может что-то сделать.

— Ну а если мне все-таки придется действовать, как я это пойму? — осведомился Максим.

— Просто.

— Ты скажешь мне?

— Не обязательно. Ты сам поймешь.

Как это часто бывает со словами Евы, их истинное значение Максим понял лишь тогда, когда они воплотились в реальность.

Над столом звучали беззаботные разговоры о том, где на время свадьбы разместить гостей и какой на этот день обещали прогноз погоды. Официанты беззвучно сновали туда-сюда, с цирковой ловкостью меняя тарелки.

Неожиданно через распахнутую дверь в зал вкатились несколько металлических бочонков. Максим даже не понял, что это, пока из них не повалил едкий густой дым, с пугающей быстротой заполнивший помещение.

— Всем оставаться на своих местах! — приказал властный голос. — Тогда никто не пострадает, это не в наших интересах!

— Вы кто такие? — крикнул в сгущающийся дым Марк.

Но переговоры не задались сразу. Потому что раздались выстрелы, приближающиеся шаги, крики — в действие вступил кто-то еще. Слышались разные голоса, слова на французском и английском. Никто больше ничего не требовал, в дыму все смешалось.

Совсем близко мелькали чьи-то силуэты. Максим видел их сквозь дым, хотя было это нелегко. Он быстро смочил водой тканевую салфетку и прижал к лицу, дышать стало чуть легче.

Он попытался вытащить из-за стола Еву, но ее кресло пустовало. Когда девушка ушла, он даже не заметил. Да и сама ли она это сделала? Может, ее похитили! За кем они вообще пришли… или зачем?

Ответов у Максима не было, он только знал, что находиться здесь нельзя. Голова кружилась. Если он пробудет в задымленном помещении дольше, будет совсем плохо. Поэтому он кинулся к выходу, надеясь, что Ева уже где-то там.

В коридоре меньше дыма и видимость лучше, можно дышать, но густая завеса пробиралась и сюда. Тем не менее Максим уже мог рассмотреть людей, мелькающих рядом.

Одни были в одежде черного цвета, увешанной какими-то металлическими украшениями, у многих раскрашены лица. В глазах этих людей светилось безумие, напрочь лишавшее их осторожности. С ними дрались мужчины в самой обычной одежде, кажется нормальные, но все равно полные решимости.

Иногда из дыма, словно призраки, появлялись люди в специальных масках и полицейской форме. Максим предполагал, что это тоже ряженые, однако полицейские вели себя вполне грамотно: разнимали дерущихся, арестовывали тех и других. Не жалели никого, но и их тоже не жалели: прямо на глазах Максима одного из стражей правопорядка пырнули ножом. Правда, на помощь тут же подоспели товарищи…

Откуда их вообще столько тут?! Это вряд ли охрана отеля, слишком их много, слишком четко действуют. Такое ощущение, что кто-то знал о нападении, но… как? И если знал, почему не предотвратил?

Понимая, что сейчас в этом хаосе ответов не найти, Максим продолжал делать единственное, что ему казалось правильным, — искать Еву. Да, можно было затаиться, в бывшем монастыре хватало укромных уголков. Но он не мог пойти на это, пока она в опасности!

К сожалению, благие намерения от угрозы не спасают. Максим получил очередное тому подтверждение, когда на него напали сразу двое людей в черном; у обоих на шеях висели медальоны, на которых он лишь теперь разглядел пентаграммы. Все-таки та секта дала о себе знать!

Ситуация стала яснее, но уж точно не безопаснее. На него бросились сразу двое крепких мужчин, один из которых был вооружен ножом, другой — длинным металлическим прутом. Мешало еще и то, что Максим оказался зажат на лестничном пролете между этажами, здесь особо не развернешься.

Однако паники как таковой он не чувствовал. Ему казалось, что только от него сейчас зависит судьба Евы, и это придавало сил.

Мужчины кинулись на него одновременно. Максим проскользнул под металлическим прутом, перехватил руку его обладателя и с силой вывернул. Даже в общем шуме, заполнившем отель, было слышно, как хрустнуло запястье, и мужчина взвыл от боли. Металлический прут выпал из разжавшихся пальцев, и одним ударом в живот парень отправил своего противника вниз по лестнице.

Его напарник был такому повороту не рад, но и отступать не собирался. Вряд ли он вообще соображал, что происходит, в его глазах не было и следа разума. Поэтому он нападал жестко и отчаянно, а с такими людьми сражаться тяжело. Максиму приходилось отступать, чтобы не попасть под лезвие.

Увлекшись, парень даже не заметил, что оказался у самых перил. Очередная попытка уклониться буквально перекинула его через них, лишь в последний момент Максим чудом успел ухватиться за один из столбиков.

Высота была небольшая и сама по себе не смертельная. Но под лестницей находилась зона отдыха с непонятными инсталляциями, увенчанными металлическими пиками. На такие приземлишься — и мало не покажется, можно уже не подняться.

Поэтому Максиму совсем не хотелось испытывать судьбу. Увы, у его противника были на сей счет совсем другие планы.

— Еще одним неверным меньше! — прохрипел он, поднося нож к пальцам Максима. — Скоро все, все сгинете!

Ему ничего не стоило перерезать пальцы парня. Он был достаточно безумен и достаточно силен для этого. Но тут Максиму впервые повезло: темная фигура вынырнула из дыма…

Эрик без особых усилий перехватил нападавшего за шею, сначала потянул назад, чтобы выбить нож, а потом и вовсе сбросил вниз. На пики мужчина не попал, приземлился на кованый столик, но все равно неудачно. Его вопли и открытый перелом ноги показывали, что в дальнейших событиях он принимать участия не будет.

Между тем Эрик вытащил парня обратно на лестницу.

— Вовремя! — заметил Максим, пытаясь отдышаться.

— Что ты здесь делаешь? Ты должен был спрятаться!

— С какой стати я должен прятаться? Я Еву ищу!

— Я тоже, — признался Эрик. — Эта чертовка просто неуловима, я понятия не имею, куда она делась! Но я бы слишком беспокоиться за нее не стал. В конце концов, она предсказала это!

— Как?!

— Понятия не имею. Хотя «предсказала» — не совсем точное слово. Она знала, что что-то произойдет. По ее просьбе я привлек полицию. Но я надеялся, что она ошиблась! И подготовка наша не слишком помогла, эти уроды действуют гораздо наглее и решительнее, чем я мог предположить. К тому же тут, кроме полиции, две группировки, а кто вторая — я не знаю.

— Можно с этим как-нибудь потом разобраться? Нужно найти Еву!

Максим прекрасно знал, что она сильная, самостоятельная и, вполне возможно, подготовлена гораздо лучше их. Все-таки хаос — ее стихия. Однако доводы разума не срабатывали, когда он не имел возможности лично убедиться, что с ней все в порядке. Необходимость защитить девушку была настолько велика, что заставляла забыть о собственной безопасности.

Эрик, хоть и беспокоился, контролировал себя гораздо лучше:

— Всех нужно найти! Где Марк и Вика — тоже неизвестно. Эх, по-хорошему, надо бы тебя спрятать, но ты все равно сидеть на месте не будешь…

— Не буду, — подтвердил Максим.

— Тогда хотя бы не теряйся. — Эрик достал из-за пояса пистолет. — Будем держаться вместе. На машине никто отсюда не уедет, парковка оцеплена полицией. Значит, все они еще в отеле. Осталось только их найти!

* * *

Честно говоря, Марк в такой ситуации поначалу растерялся. Вику от него просто оттащили: кто-то схватил за руку и потянул за собой, она даже ойкнуть не успела. Марк видел лишь ее испуганный взгляд, прежде чем она скрылась в дыму.

Его первым порывом было бежать за ней, не оставлять, но пришлось спасать собственную жизнь. Один из тех, что в черном, напал на него. Дурноватый тип, и дрался так же — бессмысленно махал руками, пытался задеть ножом. Марк избавился от него довольно быстро, но привлек внимание остальных.

Они напоминали ему зомби, прямо как из голливудского фильма. Не в том смысле, что в них было что-то демоническое, — нет, они обычные преступники. С ожившими мертвецами их роднило лишь то, что они были словно запрограммированы. На вопросы эти уроды не отвечали, ни на какие уговоры не реагировали. Их не могли поколебать ни угрозы, ни предложение денег, их вела вперед некая цель, непонятная другим людям.

Наконец Марку удалось выбраться из зала. В поисках Вики он оказался в летнем кафе — небольшой террасе, уставленной плетеными креслами и столиками. Здесь было чуть тише, чем в доме, но и тут часть мебели опрокинута и даже обожжена. Тем не менее сейчас здесь людей не осталось.

Марк повернулся, чтобы бежать обратно в дом, и нос к носу столкнулся с Селиной Дюпуи.

На фоне закрутившегося безумия она выглядела даже гротескно — в белоснежном деловом костюме, на каблуках, с идеальной укладкой. Казалось, это вообще галлюцинация. Селины тут быть не может! Но даже если бы она каким-то чудом оказалась в отеле, она бы уж точно не тратила время на надменные ухмылки, а попыталась бы спрятаться.

— Селина?.. — изумленно спросил он.

— Временно выполняла эту роль. На самом деле меня зовут Софи. Жаль, что мы познакомились при таких печальных обстоятельствах.

Галлюцинация вряд ли могла такое говорить. Получается, это все-таки она… Подсознательно Марк чувствовал, что эта женщина и раньше творила что-то странное, но что — вспомнить не мог.

Сейчас одно ясно: она вместе с этими, нападающими. И она опасна! Но драться с женщиной Марк в любом случае не собирался, не в этом его главная задача, а в том, чтобы найти Вику. Он намеревался просто оттолкнуть Селину-Софи со своего пути — и не смог. Не смог даже оторвать взгляда от ее темных, почти черных глаз.

— Есть люди, у которых врожденно низкая сопротивляемость гипнозу, — медленно произнесла она. — Не обязательно это люди слабые и безвольные. Воля к этому вообще никакого отношения не имеет. Это сродни физиологии… ну и психологии, конечно. Как правило, речь идет об экстравертах, людях общительных и открытых миру. Признаю, даже с тобой мне сначала было нелегко. Я не так хорошо делаю это, как мой учитель. Но постепенно я нашла подход к тебе. Все бы вообще прошло идеально, если бы не вмешалось это… существо. Мне повезло, что Жан позволил мне исправить свою ошибку. Второй раз я не промахнусь!

Постепенно Марк начинал понимать, что не было никакого отравления. Все это время то, что происходило с ним, было результатом гипноза вот этой твари, прокравшейся в его дом под чужим именем. Для чего она это делала — сейчас не так уж важно.

Важно другое: она может воздействовать на него. И решила, что теперь уж точно победит! А его поиск Вики, его беспокойство о Еве и всех остальных — это не имеет никакого значения! Ему придется стать марионеткой только потому, что ей так захотелось!

Этого Марк допускать не собирался. Злость буквально кипела в нем! Он не собирался никому позволять управлять собой. С гипнозом или нет!

Ярость оказалась сильнее оцепенения. Он решительно отшвырнул женщину в сторону и двинулся к выходу. Тело пока еще чувствовало онемение, однако приходило в себя с обнадеживающей скоростью.

Софи при падении не пострадала, она оказалась на кресле.

— Проклятье! — взвизгнула она. — Держите его, идиоты, не дайте уйти!

Отвлекшись на Софи, Марк упустил момент, когда в летнем кафе появились еще двое мужчин в черном, и теперь поплатился за это. Он еще мог бы справиться с ними, если бы это не было так неожиданно. Они оказались прямо у него за спиной, бросились на него одновременно и действовали настолько слаженно, что при безумии в их глазах это казалось просто удивительным.

— Лицом ко мне его развернуть! — распорядилась она. — Чтобы я могла смотреть на него!

Они выполнили все в точности, как она сказала. Один из мужчин схватил Марка за волосы и силой заставил поднять голову.

— Чего ты пытаешься этим добиться? — процедил сквозь зубы Марк.

— Я? Оттачиваю мастерство. Я расслабилась как-то, потому что со многими людьми у меня получалось очень хорошо. Но потом появился ты. Я была уверена, что сбой произошел лишь из-за вмешательства той голубоглазой суки, но ты и сам не промах!

«Голубоглазой суки»? Значит, Ева каким-то образом повлияла на это? Похоже, в тот день, когда она вызвала врача, все произошло не совсем так, как девушка рассказала. Но с этим можно будет разобраться позже, сейчас необходимо как-то выкрутиться!

— Зачем я тебе? Вы и так устроили черт-те что!

— Ты очень даже нужен, а при переполохе — тем более. Кто еще подтвердит, что Виктория Сальери — это я?

— Чего? — удивленно уставился на нее Марк. — У тебя что, разжижение мозгов?

— Зря обижаешь, все так и будет. Меня легко приняли за Селину Дюпуи, теперь примут за Викторию Сальери. Это вопрос актерского мастерства, грима и нужных свидетелей! А ты станешь главным из них. Наследство перейдет ко мне, а мы с тобой поженимся, любимый. Правда, очень скоро я стану вдовой в результате несчастного случая… Но не будем забегать далеко вперед.

— Ничего у тебя не получится со мной, и ты это знаешь! Уже не получилось!

— Да, в плане гипноза у меня есть пробелы, — признала Софи. — Но ведь не это моя специализация! Моя специализация, Марк, наркотические вещества. Собственно, с помощью их я и убрала первую стену твоей психологической обороны. А гипноз… это приятный бонус, которому Жан научил меня, потому что решил, что у меня есть способности. К сожалению, я даже близко не подошла к его уровню. Но для тебя этого хватит. Я… Осторожно! Сзади!

Последний крик предназначался явно не ему, а двум верзилам, что его держали. Но им предупреждение все-таки не помогло. Они отпустили Марка, на пару секунд замерли, а потом оказались на полу. Их колотило, дергало в судорогах, широко распахнутые глаза закатывались, а изо ртов валила сероватая пена. Зрелище было мерзкое, они сбивали окружающую их мебель, но даже не чувствовали этого. Казалось, внешний мир для них вообще перестал существовать.

А чуть поодаль стояла Ева с двумя пустыми шприцами в руках.

— Вот что бывает при передозировке, — спокойно сказала она. — Думаю, ты знаешь. Ты любопытная. Верю, что ты проводила такие опыты. Это тот наркотик, что вы используете. Я его знаю. Лучше, кстати, чем ты.

При появлении Евы Софи сжалась, как ударенная камнем змея. Она изо всех сил старалась делать вид, что не боится, однако тут актерское мастерство ее подвело. От уверенной в себе вершительницы судеб не осталось и следа, Ева внушала ей чуть ли не суеверный ужас.

Тем не менее Софи взглянула ей в глаза, на что Ева лишь усмехнулась и укоризненно покачала головой:

— Даже не начинай. Со мной этот номер не пройдет. Разве ты не видишь, не чувствуешь? Я болею. Очень сильно. Нет смысла пытаться наполнить мою голову миражами. Они и так живут там. Что же до наркотиков… Тех, которые вы распыляли в усадьбе… Тоже плохо. Плохое решение. Эти наркотики повлияли на Марка и Максима. Повлияли бы и на Вику, если бы она больше времени проводила дома. На меня — нет. И не могли.

— Да кто ты вообще такая? — спросила Софи. В ее голосе сквозило отчаяние.

— Я? По отношению к вашим наркотикам? Химический ребенок, наверное. Моя мать вдыхала этот наркотик до того, как я родилась. И когда я росла, они были вокруг. Поэтому ты не можешь влиять на меня. Думаю, и тот, кто научил тебя гипнозу, не сможет. Это я еще проверю. Но тебе уже будет все равно.

Для Софи это оказалось последней каплей, напрочь уничтожившей ее выдержку. Она кинулась к выходу. А Ева словно только этого и ждала. Теперь мужчина понимал, зачем она надела ботинки на плоской подошве. У Софи на ее изящных шпильках не было шанса убежать.

Ева прыгнула на нее, повалила на пол. Несмотря на то что Софи явно обладала бóльшим весом, чем хрупкая девушка, вырваться из цепких рук ей не удавалось. Ее лицо было прижато к полу.

— Что ты делаешь? — взвизгнула она. — Прекрати!

— Ничего особенного. Просто то, что ты делала с другими. Шприц из твоего кармана.

Прежде чем Софи могла хоть что-то ответить, игла вошла в ее кожу у основания черепа.

Марк наблюдал за этим как завороженный. Он понимал, что должен остановить Еву, что это неправильно. Но все произошло слишком быстро, и это исключило его вмешательство. Когда он опомнился, Софи уже извивалась на полу так же, как и те двое.

— Эта доза была рассчитала явно для тебя, — прокомментировала Ева, удаляясь от воющей женщины. — И была рассчитана на твой вес. Для нее явная передозировка. И вводить надо было в руку. А не в шею. Интересный эксперимент. Понятия не имею, что с ней будет.

В этот момент послышались шаги. Марк насторожился, но почти сразу успокоился — в летнее кафе вбежали Эрик и Максим.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно спросил Эрик. Потом взгляд его упал на Софи: — Твою мать, что за…

— Это я играла, — скромно пояснила Ева. — Но если вы ищете Вику, то ее здесь нет. Она уже за стенами отеля.

— Откуда ты знаешь?

— Видела, куда она пошла. Думаю, нам лучше поторопиться. За ними идет очень опасный человек.

— За ними — это за кем?..

Глава 13

Вика не успела толком сообразить, что произошло. В одну секунду по залу со змеиным шипением начала расползаться дымовая завеса, а потом кто-то схватил ее за руку и потянул за собой. Все это было как в кино, пожалуй, даже слишком «как в кино». В какой-то момент девушка даже подумала, что это какой-то розыгрыш, устроенный в честь свадьбы.

Но очень быстро Вика сообразила, что это отнюдь не чье-то плохое чувство юмора. Действительно начался хаос, который застал врасплох их всех. А хуже всего было то, что она удалялась от Марка, потому что ее за собой тащил кто-то!

Хотя кто — понять было несложно. Достаточно обернуться…

— Аманда, что происходит?!

Аманда, в отличие от нее, не выглядела испуганной. Обеспокоенной — да, раздраженной — да, а вот удивления не была. Если она и не ожидала, что все это случится, то хотя бы отдаленно просчитывала такой вариант.

— Разве не очевидно? Они нападают!

— Кто — они?

— А то ты не догадалась! Те, кому очень хотел передать свое имущество Антонио Карье, вот кто!

Присмотревшись к темным силуэтам повнимательней, Вика увидела, что на многих пентаграммы и перевернутые кресты. По идее, сектантам полагалось нападать на нее, а вместо этого они дрались с одетыми в обычную одежду людьми, также девушка заметила полицейских.

Когда первая волна изумления спала, Вика сообразила, что Аманда крепко сжала ее запястье и куда-то тащит за собой. И они уже вышли из зала!

Вот тут девушка и стала сопротивляться. Поскольку силы у них были примерно одинаковы, остановиться ей не составило труда.

— Я не собираюсь никуда уходить от Марка! Мне нужно остаться рядом с ним!

— О нем сейчас не думай!

— Как я могу о нем не думать? Он мой будущий муж!

— Твоему будущему мужу сейчас безопасней без тебя! Ты что, не поняла, что ты главная мишень? Они ищут именно тебя, ты наследница! Если увести тебя отсюда, это все закончится само собой! О Марке не беспокойся, никто его трогать не станет. Пока он тебе официально не супруг, он не может претендовать на наследство. А это именно то, что им нужно, понимаешь?

Спорить тут было сложно. Вика давно уже догадывалась, что сектанты так просто не отступят. Тем не менее доверять Аманде безоговорочно и слепо она не могла!

— Почему я должна идти с тобой? Вдруг ты как раз в ловушку меня и ведешь? Я так не могу!

— С чего мне вести тебя в ловушку?

— С того, раз ты знаешь все это! Для тебя это «они, сектанты», но ты прекрасно осведомлена об их делах! Что, если это изначально было частью плана? Устроить потасовку и незаметно вывести меня отсюда?

Было видно, что Аманда начинает злиться, однако пока сдерживалась.

— Сейчас не лучшее время для пререканий! В любой момент здесь может оказаться уйма вооруженных мужиков!

— Ты не ответила на мой вопрос! — уперлась Вика. — Я так не могу! Ведь признай, моя версия может быть верной!

— Может, но не является таковой. Хочешь понять, откуда я столько знаю? Да просто я одна из тех людей, кто хочет остановить это! Понимаешь?! Они уже столько жизней сломали, что тебе и не снилось! Я хотела помешать им… Мы… Я и другие люди, которые хотят избавиться от этих уродов, понимали, что ты можешь стать их жертвой. Потому что им реально был нужен дом Карье! Поэтому я держалась рядом!

— И врала мне?

— Да не врала я! Я действительно организатор свадеб. И я никогда не манипулировала тобой, я просто была рядом, чтобы посмотреть, как они проявят себя, и помочь тебе! Я не говорила тебе о них, обо всем этом… Но это не значит, что я каждый день осознанно и вдохновенно врала!

Умом Вика понимала, что ее собеседница, скорее всего, права. Но обида оставалась! Доверяешь человеку, другом считаешь… А потом узнаешь, что тебя фактически использовали как приманку для особо крупной дичи!

Однако это было уже типично женское выяснение отношений, на которое ситуация не оставляла времени. В этой части здания пока что было тихо, но вряд ли спокойствие продлится долго: слишком много народа собралось в отеле.

— И куда ты намерена меня увести? — поинтересовалась Вика.

— Для начала — из отеля, чтобы они тебя поймать не смогли. Я предполагаю, что поймать тебя — их главная задача. Думаю, сам Шантар здесь.

— А Шантар — это кто?

— Главный их…

Они бежали по коридорам. Судя по оформлению, эта часть отеля не предназначалась для постояльцев. Тут были служебные помещения. Вика уже давно потерялась бы в этих коридорах, поворотах, а вот ее спутница очень хорошо знала здание. Даже слишком хорошо для простого организатора свадеб.

А вот нападающие таким знанием похвастаться не могли. Вика слышала крики позади, но никого не видела. Поэтому шансы на то, что им действительно удастся сбежать, были не так уж малы.

— Зачем этому главному соваться сюда лично? — поинтересовалась Вика, задыхаясь от быстрого бега. Ее роскошное белое платье явно не было предназначено для таких забегов и отчаянно путалось в ногах. — Насколько я знаю, главные не любят появляться в гуще событий, им проще отсидеться в безопасном месте!

— Не в этом случае! Шантар умеет делать то, что никому из его подчиненных не под силу!

— Это что же?

— Он — мастер медицинского гипноза, — пояснила Аманда. — Реально мастер, один из лучших. Ему ни маятники не нужны, ничего, одного взгляда достаточно.

— Так уж и одного?

— В большинстве случаев — да. Конечно, есть люди, обладающие повышенной сопротивляемостью гипнозу, но их на самом деле единицы. А других он просто ломает… даже очень сильных.

Судя по голосу, Аманда знала, о чем говорит. Вике стало не по себе…

— И как от этого защититься?

— В глаза ему не смотреть! Вообще никогда, ни при каких обстоятельствах! Тогда он не сможет воздействовать на тебя, как обычный человек будет… Но он и как обычный человек опасен, этому ублюдку ничего не стоит человека убить!

Да уж… зная, что за ней охотится столь примечательная личность, Вике меньше всего хотелось оставаться одной, без друзей и Марка. Однако теперь ничего изменить было нельзя.

Аманда довела ее до пожарного выхода, и обе они покинули здание. Снаружи уже было темно, и темноту эту разбавляли лишь фонарики и свет далеких звезд. Девушки оказались позади отеля, перед беседками и садами. Шум остался у главного входа, здесь было относительно спокойно.

Но спокойствие это оказалось обманчивым. Как только они поверили, что все обошлось, и остановились, чтобы отдышаться, послышался мужской голос:

— Браво, Аманда, ты очень предсказуема. Первое, о чем я подумал, что ты обязательно воспользуешься прекрасным знанием отеля твоих дружков и выведешь ее через черный ход. Ты ведь была уверена, что мы об этой дверке не знаем. Я тебя умоляю… Да она есть на любом плане пожарной безопасности! Но на это твоих недоразвитых мозгов никогда не хватит. Чему я, собственно, рад.

На секунду позабыв об осторожности, Вика посмотрела на мужчину, сидящего на лавке у самой стены.

В нем не было ничего особенного или демонического. Самый обычный мужчина — нормального телосложения, средних лет, темные с проседью волосы, совершенно не запоминающееся лицо. Правда, глаз его сейчас, в темноте, видно не было, но Вика решила, что это и к лучшему.

Потому что это несомненно был их главный. Вика чувствовала, как рука Аманды, сжимающая ее запястье, начала дрожать.

Шантар этот ждал их в одиночестве — или его спутники очень хорошо прятались.

— Мы можем завершить все быстро и спокойно, а можем продолжить цирковое представление. — Мужчина неспешно поднялся. Роста он тоже оказался среднего. Словом, безликая фигура из толпы. — Все равно вы от меня никуда не денетесь. В худшем случае мне придется за вами побегать, а поскольку я этого не люблю, заплатить придется дорого. Но есть и второй вариант: госпожа Сальери идет со мной, а в награду за послушание тебя, Аманда, я отпускаю.

— Черта с два!

Он пока не двинулся с места. Вика видела это по ногам, лишь на них она и решалась смотреть. Но сколько это еще продлится? Она чувствовала, как напряжение в воздухе нарастает.

— Очень грубо, — прокомментировал Шантар. — Я так понимаю, к сотрудничеству ты не склонна?

— Ты убил Жерара! — со злостью произнесла Аманда. — Какое после этого может быть сотрудничество?!

— Ну при чем тут это? Во-первых, Жерара убил не я, а полицейский. Потому что Жерар стрелял в людей. Разве ты этого не знала, новости не смотришь? Во-вторых, какое отношение смерть Жерара имеет к твоей жизни и смерти?

Даже не зная, о чем идет речь, и не зная этого Жерара, Вика не сомневалась, что расправился с ним именно Шантар. Это слышалось в голосе мужчины, скорее всего, он говорил все это с самодовольной ухмылкой. Но смотреть на его лицо Вика не рисковала.

— Гори ты в аду!

— Я уже вижу, что ты к переговорам не склонна, дорогая, — фыркнул Шантар. — Виктория, уповаю только на вашу адекватность. Если вы согласитесь поехать со мной, то ни эта вот гордая дама, ни кто-либо из близких вам людей не пострадает.

— Зато пострадаю я? — мрачно осведомилась Вика.

— И вы в крайности кидаетесь… Зачем? Я никогда не стремился к лишнему кровопролитию. Мне нужно только имущество Карье. Вы перепишете его на меня и будете абсолютно свободны! По сути, оно ведь и не было вашим, так что по-настоящему вы ничего не теряете.

— Сильвия Карье не хотела отдавать вам свой дом!

— Но и вам не хотела. Вам все досталось потому, дорогая моя, что она испытывала неприязнь ко мне и моим единомышленникам. Но какая теперь разница, что там думала Сильвия Карье? Она умерла. Я свое получу. Я просто предлагаю наиболее выгодный вам вариант.

— Нет уж, спасибо!

С этим человеком не имело смысла притворяться. Может, если бы на его месте был кто-то другой, Вика изобразила бы смирение, чтобы увести его отсюда и попытаться сбежать. Однако с ним такой номер не пройдет. Он заставит ее подписать документы, но вряд ли отпустит. Зачем ему потенциальная угроза? Ее ведь так просто убрать!

Правда, хоть ее отказ звучал очень гордо, Вика понятия не имела, как им спастись. Аманда тоже похвастаться четким планом не могла. Что толку, что их двое? Он все равно сильнее!

Им помогло постороннее вмешательство. Мужчина в обычной одежде накинулся на Шантара сзади, повалил на землю.

— Бегите отсюда! — крикнул он. — Я с ним разберусь!

Звучало оптимистично, но Вика сомневалась, что это возможно. У напавшего не имелось никакого оружия, а Шантар не был бы главой секты, если бы с ним можно было расправиться так легко. Но у них не осталось времени на сомнения, необходимо было бежать…

А вот куда — тот еще вопрос. Логичнее всего было бы направиться к главному входу, к машинам, но… тут все зависело от того, кто побеждает. Если друзья Аманды и полиция — замечательно, а что, если сектанты? Тогда они окажутся в ловушке!

Поэтому девушки, не сговариваясь, бросились в сторону лабиринта, образованного высоким кустарником. Этот участок сада был предназначен для фотосессий молодоженов. В темноте в кустах было одинаково легко спрятаться и потеряться. Рядом с лабиринтом были установлены садовые фонарики, а среди самих зарослей — нет.

— По-моему, мы как-то неправильно побежали, — прошептала Вика.

— Какая теперь разница? Я даже не знаю, где тут проклятый выход!

— Ладно, не бурчи! Давай попробуем отсидеться здесь, пока не придет помощь!

— Если она вообще придет…

— Отставить пессимизм! Сюда как минимум Ева явится. Она такую добычу, как этот мутант, не упустит!

На самом деле Вика собственным словам не верила. Ева — не Рэмбо в юбке, не будет она ни с каким Шантаром показательную битву устраивать. Но нужно же было что-то сказать, чтобы успокоить свою спутницу! Тем более что встреча с лидером секты Аманду явно задела.

Им только и оставалось, что затаиться среди кустов. В ночной тишине очень четко долетали звуки — крики, звон бьющегося стекла, даже выстрелы. Похоже, в отеле шел настоящий штурм! Но до сада пока никто не добрался…

Почти никто.

Шантар вынырнул из темноты беззвучно и быстро, как призрак. Уже потом Вика осознала, что виной тому густая трава, скрадывающая звук шагов. Ну а в первый момент показалось, что мужчина этот и правда не человек, а сам дьявол, и с ним вообще не справиться…

А «дьявол», по пути обзаведясь солидным кровоподтеком на лице, в собственное мистическое могущество не верил. Фингал закрыл один глаз, и это Шантара определенно подкосило. Гораздо большие надежды он возлагал на тонкий шприц, зажатый в руке.

Так получилось, что мужчина оказался прямо перед Викой, Аманда — чуть в стороне. При его появлении девушка не удержалась на каблуках и упала. Шантару оставалось сделать всего одно движение…

Он наклонился, чтобы вогнать шприц, а Вика инстинктивно зажмурилась.

Но укола не последовало, не было боли… или прикосновения. Вика осторожно открыла глаза и увидела, что ее закрыла Аманда. Шприц ударил в руку девушки, но… Даже при скудном свете звезд Вика могла рассмотреть, что игла не вошла под кожу, а, ударившись о ладонь, просто согнулась. На белоснежной перчатке не осталось и капельки крови.

Сквозь перчатки из обычного шелка игла должна была с легкостью пройти! Судя по выражению лица Шантара, он был удивлен не меньше Вики.

Спокойной осталась только Аманда. Более того, в ее голосе зазвучала радостная злость:

— Как мне сейчас нравится твой вид! Что, забыл меня? Да ты, думаю, всех мелких сошек забываешь… А может, и не знал? Не вдаешься в подробности того, что творят по твоему приказу. Зачем тебе запоминать это? Зачем тебе вообще знать, что по твоему указанию родной брат мне руку отрубил?! Этой руки больше нет. И укол тебе делать некуда!

— Тебе укол и не нужен! — прошипел Шантар. — Тебя я просто уничтожу!

Чувствовалось, что воплотить свои слова в жизнь ему очень хочется. Но времени и возможности для этого просто не оставалось: со стороны дома послышались выстрелы, кто-то спешил сюда. Судя по реакции Шантара, его подчиненные огнестрельного оружия с собой не носили. Он поспешил скрыться, напоследок бросив только:

— Встретимся еще!

Он исчез среди зарослей. А буквально через несколько минут рядом с девушками уже были Марк и Максим.

— Ты в порядке? — Марк опустился на колени рядом с Викой. — Живая?

— Как видишь! Слушай, тут был…

— Если ты о том мужике, то его пытаются поймать Эрик и Ева. О нем не думай, он к тебе больше не подойдет… никто не подойдет, я не позволю!

Вика кивнула и, обнимая его, перевела взгляд на Аманду. Девушка все еще сидела на земле и смотрела на собственную правую руку. Лицо Аманды оставалось спокойным, почти безжизненным, но из глаз катились крупные слезы…

* * *

В семье Жан-Батиста Шантара все были атеистами. Так уж повелось. И отец, и мать убеждали окружающих, что никакой высшей силы нет, а единственный двигатель жизни — наука. С ее помощью можно улучшить общество, вывести человечество на новую ступень развития и добиться личного благополучия.

Из всего перечисленного маленького Жана интересовал лишь последний пункт. Он еще в детстве решил, что жить будет для себя, потому что он — особенный. Мать в этом его старательно поддерживала, отцу было не до того, он вообще редко появлялся дома.

Когда пришло время выбирать профессию, Жан решил стать медиком. Он знал, что люди всегда, во все времена готовы платить за свое здоровье большие деньги. При этом, несмотря на свою практичность, юношей он вырос впечатлительным и эмоциональным. Поэтому, впервые присутствовав на сеансе медицинского гипноза, был более чем впечатлен.

Жан решил во что бы то ни стало научиться этому искусству. Интуиция его не обманула: у юноши раскрылся редкий талант, удивлявший даже опытных профессионалов. За пару секунд Жан мог усыпить человека, ввести его в транс, внушить что угодно.

А сам Шантар решил, что эти способности не могут объясняться одной лишь наукой, что бы там ни говорили его родители. Эта сила должна исходить от высшего источника!

Теперь ему предстояло выбрать, из какого именно. И Жан знакомится с религией. Идея христианского бога ему не слишком понравилась. Служение такому богу обещало мир душе и счастье в загробной жизни и исключало власть над другими людьми. А Шантар жаждал власти и денег.

В отличие от многих основателей сект, Жан-Батист Шантар не просто дурил голову своим последователям. Он искренне верил в служение темным силам, а себя считал воплощением демона на земле. Эта вера, впрочем, нисколько не умаляла его интеллектуальных способностей.

Он легко и грамотно находил последователей. Мнение о том, что деньги покупают счастье, не более чем миф. Многие обладатели солидного состояния страдали от депрессии, одиночества и тоски. Богатство не могло дать им ни поддержку в трудную минуту, ни по-настоящему любящую семью, только иллюзию таковой. Шантар умел находить таких людей и давать им то, чего они больше всего желали — чувство единения с другими. В секте они ощущали себя понятыми, нужными, любимыми.

Однажды Андре Салини, один из последователей и учеников Шантара, назвал его «кузнецом человеческих душ». И был прав. Жан находил тех, кто оказался в сложной ситуации, и превращал трещину сомнения в их сердце в черную дыру. Он крепко и надежно привязывал их к секте: иногда — чувством единения, иногда — гипнозом, иногда — наркотиками.

Последним инструментом он овладел не хуже, чем гипнотическим даром. На одной из закрытых вечеринок Жан познакомился с представителями международной организации, занимавшейся производством и распространением уникальных наркотиков. Шантар понял, что это как раз то, что надо. До того момента хватало людей, которые либо сразу отказывали ему, либо позже срывались с крючка. Наркотик решил эту проблему. С помощью химии Жан мог гарантировать, что адепты от него уже никуда не денутся.

Естественно, ему нужны были и люди, которые умели грамотно распоряжаться эксклюзивными наркотиками. Одной из таких людей оказалась Софи Мегара, которая на момент их с Шантаром знакомства была молоденькой студенткой. Она в силу демонов так и не поверила, зато умудрилась влюбиться в главу секты. Жан ответных чувств не испытывал, но от близости не отказался. Ему было выгодно держать Софи при себе. Во-первых, она отлично разбиралась в химических препаратах. Во-вторых, проявила определенный талант к гипнозу. Не такой яркий, как у самого Шантара, но достаточно впечатляющий, чтобы пройти обучение.

Секта существовала уже больше пятнадцати лет и продолжала расти. Все новые и новые люди попадали туда, преимущественно люди с деньгами, потому что роскошь Жан любил всегда.

Одним из сектантов стал и Уильям Корнуолл. Молодому парню пришлось нелегко: он потерял родителей, семейный бизнес, да еще и вынужден был заботиться о младшей сестренке Аманде. С испытаниями молодой человек справился блестяще. Он основал свое дело, стал зарабатывать приличные деньги и внешне выглядел вполне счастливым.

А вот внутри… Необходимость слишком быстро повзрослеть словно опустошила парня. Наивная, романтичная Аманда, окруженная заботой брата, не замечала этого, а больше у него никого и не было. Этим воспользовался Шантар, мигом почуявший слабость.

Уильям попался в сети и все больше тонул в болоте секты. Наркотики стали привычным делом, он не мог «соскочить», хоть и пытался неоднократно. В конце концов молодой мужчина начал терять рассудок. Однажды ночью ему начали мерещиться демоны. Он схватил топор и попытался избавиться от уродливых тварей…

В себя Уильям пришел лишь тогда, когда понял, что отсек родной сестренке половину правой руки. Увидев перед собой полную ужаса окровавленную Аманду, мужчина решил, что путь для него остался только один. Той же ночью он покончил жизнь самоубийством.

Были и другие жертвы. В том числе Антонио Карье. Но он, вопреки мнению своей матери и всех окружающих, не был такой уж безвольной тряпкой. Антонио сломался не сразу, Шантару потребовалось немало сил и времени, чтобы подчинить его. Но даже после этого в мужчине осталась крохотная искра собственной воли, которая пробудилась после гибели его дочери.

Антонио осознанно пошел на отчаянный шаг. Он открыто напал на Вику, надеясь, что его убьют — если не свои, так хоть чужие. Перед этим он составил завещание, но вовсе не для того, чтобы порадовать Шантара. В качестве наследников он назвал самых высокопоставленных персон секты, надеясь, что их разоблачат.

Но поместье Карье досталось Вике. Секту это не обрадовало: Шантару дом настолько понравился, что он уже решил сделать его своей резиденцией и перевез туда солидную партию наркотиков. Отдавать усадьбу какой-то девке он не собирался!

Секта стала продумывать способ заполучить наследство Карье в свои руки. Теперь Жан уже жалел, что убил дочку Антонио, но — что сделано, то сделано. Мешало ему еще и то, что объявилось некое тайное сообщество, уничтожавшее его союзников.

Хотя чего-то подобного стоило ожидать. У людей, навсегда сломленных сектой, оставались родственники, любимые, друзья. Аманда Корнуолл, очень похожая внешне на покойного брата, желала мести, и она была далеко не единственной. Всех этих людей объединил Жерар Конти, лишившийся из-за Шантара всей семьи: Жан убедил его жену принести в жертву их детей-близняшек.

Поэтому действия развернулись сразу на двух фронтах. Шантар отчаянно хотел получить усадьбу. Жерар Конти казнил известных ему сектантов — в том числе и охранника Мориса.

Аманда такие действия не поддерживала. Она не возражала против казни тех, кто лично был связан с убийствами ни в чем не повинных людей. Однако Морис был простой пешкой. Секта использовала его для слежки за Карье. Когда жена охранника заподозрила неладное, ее убили, окончательно выбив почву из-под ног Мориса. Но в обществе, созданном Жераром, решения принимались большинством.

За Викой решено было следить. Аманда явилась в поместье под собственным именем, да и профессию она назвала свою — девушка действительно являлась организатором свадеб. О том, что Ева раскусила ее с первых дней, она даже не догадывалась. Не знала и о том, что брошенный ей когда-то теннисный мячик стал лишь проверкой, и странная голубоглазая девочка первой поняла, что вместо руки у нее протез.

Сама Ева тоже вступила в игру, но не из религиозных побуждений и уж точно не из-за мести. Ее интриговало происходящее. Вместе с тем она понимала, что обе стороны, секта и общество Жерара, могут угрожать ее семье. Этого она не могла позволить никому.

У секты уже были свои люди в поместье — кухарка и садовник, второй охранник, сменщик Мориса и убежденный христианин, им не подходил. Но это все не слишком умные исполнители, а Жану нужен был там человек с мозгами. Поэтому он направил в усадьбу Софи.

Женщина представилась там Селиной Дюпуи — адвокатом, с которой работал Антонио. Тем более что у нее был предлог для встречи — завещание! Настоящую Селину похитили и вывезли за город, на отдаленную ферму, чтобы она не раскрыла обман. Там на несчастной пробовали новые наркотики, так Софи изучала их действие. Раз уж у них в руках оказалась беззащитная жертва, можно этим воспользоваться!

Они были уверены, что Селина не выйдет из этого дома живой. Однако все изменил тот факт, что Андре захотелось развлечься с ней. После изнасилования он не привязал женщину к кровати, и она умудрилась сбежать.

Самого Андре наказывать не стали, ведь ему была уготована важная роль. Аманда Корнуолл действовала против них, ведь когда-то ее брат был заметной фигурой в секте, а теперь эта девица крутилась возле важной для них жертвы… Таких совпадений не бывает!

Через Аманду они хотели выйти на Вику, но она оказалась неуловимой. То ли девушке везло, то ли она инстинктивно распознавала угрозу — Шантар сказать не мог. Он лишь видел, что ее «обработать» не удается.

Тогда он приказал Софи подчинить Марка Азарова, но не ломать окончательно, а позволить ему жениться на Вике. На свадьбе, подробности которой Андре узнал бы через Аманду, произошел бы несчастный случай со смертельным исходом с молодой супругой. Таким образом, Марк, уже вступивший с ней в брак, становился новым наследником, а через него поместьем управляла бы Софи. Так Жан получил бы свое через минимальную трату средств и сил.

Но на поверку этот план оказался не таким уж и идеальным. Во-первых, подчинить Марка не удалось. Подготовка была проведена великолепно: кухарка сообщила им, когда Вика покинула усадьбу, и распылила в воздухе специальный наркотик, снижающий сопротивляемость гипнозу и вызывающий сонливость. Софи явилась в поместье Карье при полном параде, и поначалу все шло хорошо. Но тут вдруг объявилась племянница Азарова. На Еву наркотик почему-то не подействовал, да и вообще она вела себя вовсе не так, как полагалось девушке ее возраста. Софи это серьезно испугало, однако Жан тогда Еву недооценил и списал произошедшее на слабость своей ученицы.

А тут еще и общество «покусывало» его все сильнее. Чтобы вернуть усадьбу, нужно было переходить к более решительным действиям.

Вычислить Жерара Конти в качестве главы общества сопротивления не составило большого труда, особенно для гипнотизера. К нему Жан явился лично. Переговоры вести не собирался, потому что считал, что это ниже его достоинства. Он пришел, чтобы убить, и сделал это.

Загипнотизировать человека на убийство довольно просто. Можно убедить, что вокруг враги, которых обязательно нужно перестрелять. Чем несчастный Жерар и занялся. А потом и сам получил пулю от полицейских и дискредитировал свое имя.

Однако общество, созданное им, несмотря на надежды Жана, так и не развалилось. Появились новые лидеры, которые приняли решение об убийстве Андре.

Шантар решил, что надо идти напролом — взять и заменить Вику на Софи, остальных уничтожить, оставив лишь загипнотизированного Марка как главного свидетеля. Общество понимало, что секта может ударить в любой момент, и подготовило засаду, тем более что отель принадлежал одному из друзей покойного Жерара.

Появление полиции стало шоком для обеих сторон, но тут уж проявила себя Ева. Она не смогла разгадать план Жерара полностью, ей не хватало сведений — таких, как слежка Андре за Амандой. Но суть она поняла. Почувствовав, что развязка неминуемо близится, девушка привлекла к делу своего отца, зная о его связях в полиции.

Представители власти дожидались сигнала неподалеку от отеля. Узнав о нападении, они устремились туда, и вовремя — иначе жертв было бы намного больше.

В конечном итоге всех сектантов удалось поймать — за исключением лидера. Большей части нападавших предстояло принудительное лечение, ведь они находились под действием наркотиков. Представителей общества под давлением Эрика отпустили, ведь убивать они никого не стремились — и не убили.

Больше всех пострадала Софи Мегара. Доза лекарства оказалась для нее слишком велика, к тому же у женщины развилась аллергическая реакция. Женщина выжила, но деятельность головного мозга оказалась нарушена, интеллект Софи снизился до уровня трехлетнего ребенка, память не работала вообще. Учитывая, что наркотик был неизвестный, врачи не спешили с прогнозами. Никто не мог сказать, станет она когда-нибудь прежней или нет. Однако сама Софи, не понимавшая, что с ней произошло, чувствовала себя вполне счастливой.

Аманду Корнуолл привлекать к какой-либо ответственности не стали. Ей предстояло выступить в качестве свидетеля по делу об убийстве Андре, но не более. Простила ее и Вика, когда узнала все детали произошедшего.

Селину Дюпуи обнаружили на междугородней трассе. Женщина сумела выбраться из леса и брела, сама не зная куда. После интенсивного лечения память начала к ней возвращаться. Медики не сомневались, что она поправится.

А вот Шантару удалось сбежать. Правда, не невредимым. По словам Эрика, Ева умудрилась метнуть ему вслед нож и, судя по обнаруженным позже следам крови, попала. По тому, как загадочно улыбалась девушка, Вика могла предположить, что оружие было далеко не простое. Ева лишь сказала, что в ближайшее время Шантару будет не до них — если он вообще выживет.

Для Вики этого было достаточно, чтобы больше не думать о нем.

Эпилог

— Вы это точно решили? — Луи Жире, адвокат с многолетним стажем, с сомнением посмотрел на свою клиентку. — Ведь наркотики оттуда все вывезли!

В этом Вика не сомневалась, как и в том, что никогда в жизни сам процесс не забудет. Под полом оказалось чуть ли не полтонны самых разных наркотиков! Не говоря уже о жутких «сюрпризах» вроде черепов, человеческих костей и мумий животных.

И все эти дни они жили в одном доме с этой чертовщиной! Как удалось удержаться от нервного срыва — Вика не знала. А еще она очень сочувствовала Сильвии Карье, которая когда-то возводила усадьбу как семейное гнездышко. Да вот нарвалась на морального урода в лице Жана Шантара…

— Я решила это точно! — подтвердила девушка. — В доме можно сделать генеральную уборку, а то и ремонт… Но ведь история этого места остается!

Она изначально не стремилась въезжать в поместье Карье, потому что уже знала часть его истории. Теперь же, когда выяснились подробности, Вика приняла окончательное решение и ни о чем не жалела.

Усадьбе предстояло превратиться в реабилитационный центр для жертв религиозных сект. У большинства таких людей есть возможность вернуться к нормальной жизни, если им вовремя помогут! Вика и Аманда хотели, чтобы общество, созданное Жераром, оказывало такую помощь.

Усадьба в этом деле пригодится, как и часть денег Сильвии. О деньгах и доме Вика нисколько не жалела. Легко пришло — легко ушло, лучше не цепляться за вещи, которые другим людям столько горя принесли…

Марк полностью поддержал ее в этом решении. Тем более что себе девушка все-таки оставила часть наследства — мало ли, когда пригодится! Возмущаться и отговаривать ее попробовал один лишь Жире, но и он быстро сдался. Ему-то что, в самом деле?

Они встретились в кабинете адвоката втроем: Вика, Марк и сам Жире. После всего, что произошло после репетиции свадьбы, девушка не готова была появляться где-то одна.

Но и от планов своих не отошла ни на йоту. Она слишком долго готовилась к этому, чтобы позволить Шантару все разрушить! Будет и платье, и колье, созданное Сильвией Карье, и отель-монастырь… все!

Тем более что сам Шантар там не появится, как и его единомышленники. Лидер секты затаился, скорее всего лечится. Счета его организации заблокированы, помощники схвачены, Софи вон вообще в психушке!

Можно было даже надеяться, что секта прекратит свое существование.

— Как знаете, как знаете… Но хоть Франция вас не разочаровала? — полюбопытствовал Жире.

— Нисколько! Страна прекрасна, и я рада, что одно из главных событий в моей жизни произойдет именно здесь! — отозвалась Вика. Марк, сидящий рядом, лишь улыбнулся и едва заметно сжал руку девушки.

— Я рад. Мне было бы неприятно, если бы мою страну судили по отдельно взятым выродкам.

— Мсье Жире, выродки есть везде, от них не защитишься и не застрахуешься. Но я вообще о них сейчас думать не хочу. У меня завтра свадьба! Это сейчас самое важное.

О том, что произойдет потом, Вика не думала, не видела смысла гадать и бояться будущего, основываясь на неприятностях прошлого. Зачем, в самом деле? Ведь там видно будет!

Content

Влада Ольховская
Дом с привидениями в подарок

Пролог

Часть I Ведьмы среди нас

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть II Химический ребенок

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог