Петров Олег

Один из восьми

Полигон Тюра-Там, 2 сентября 1958 года

Сергей Королев аккуратно положил трубку на рычаг и буквально сполз в рабочее кресло. Есть посадка! Облегчение было огромным, непередаваемым. Первый, самый важный полет, удался на славу, несмотря на тяжелейшие неполадки. Что сейчас начнется! Мировой резонанс, как нетрудно догадаться, будет огромным. Он был бы еще больше, пронюхай журналисты о реальных проблемах, с которыми пришлось справляться… Неплохой фильм можно снять, лет через десять…

Однако, пожинать плоды успеха легко и приятно, и этим займемся потом. Сейчас нужно решить, что делать с проблемой. А проблема немаленькая. Чем можно объяснить то, что вылизанная вторая ступень "семерки", с которой никогда не было фатальных трудностей, отказала? И не просто отказала, а очень похоже, что от души рванула? Иначе бы не слетела гироплатформа корабля, свалив БЦВК[1] в индикаторный режим.[2] И не сработал автоматический отстрел корабля от ракеты по превышению углов! А Комаров[3] оказался молодцом, несмотря на серьезность ситуации не стал никого пугать, просто доложил о "преждевременном отключении" двигателя, а что там было на самом деле… Королев по данным телеметрии уже примерно знал почти все, что там произошло, кроме первопричины, разумеется.

Комаров вовремя сориентировался и через ОВК[4] отстрелил аварийную ступень, после чего вручную стабилизировал корабль и продолжил полет по программе. Молодчина! Никакой он уже не "орелик", а настоящий, матерый орел, гроза неба! Но что произошло со второй ступенью?

Королеву захотелось прикорнуть хотя бы на полчаса, и не потому, что ему так уж хотелось спать! Ему хотелось увидеть ответ. Вдруг опять вещий сон? Он их видел немало за последний год с небольшим, но так и не понял, кто и откуда передавал информацию, помогавшую избежать множества ошибок и просчетов. Приятно было бы получить на блюдечке причину аварии, и не нужно будет думать, гадать и орать на замов. И кстати, о замах. Он собрался было устроить общее совещание, но передумал, потому что не имел достаточной информации. Если придется ругать Валентина[5] за взорвавшийся двигатель, так хотя бы, по делу. Предположим, что это был не заводской дефект, с этим у нас строго, контроль ввели такой, что немцы в Пенемюнде позавидовали бы. Тем более, для первого обитаемого корабля проверки были тройные. Тогда, что остается? Остается внешнее воздействие!

А откуда ему взяться? Телеметрия давала довольно ясную картину – тяга начала падать, хоть и очень незначительно, секунд за сорок до аварии, и одновременно происходило повышение температуры практически на всех узлах двигателя, где стояли датчики. Все очень походило на вялотекущий пожар из-за повреждения магистралей. Потом, температура резко скакнула вверх, началось разрушение деталей турбонасоса, и закономерный финал – взрыв. В принципе, повезло, что баки были почти пусты, и второй раз повезло, что недобор скорости получился не такой уж большой. Но в чем причина пожара? Разболтанных трубопроводов, как в памятном прошлогоднем случае, быть не могло. Значит, произошло что-то еще…

Попробуем обойтись без вещих снов, подумал Королев. Мы что, сами не разберемся?! Если пометить на мысленном графике времени точку, когда по телеметрии начались аномалии, получим где-то 175-ю секунду или чуть раньше. И что у нас может происходить в это время?

Королев поднялся с кресла и не торопясь, вышел в коридор, а оттуда на улицу, под ясное степное небо. День только начинается, и уже серьезно припекает, но ветер свеж, воздух чист, и дышится так легко, что хоть песню запевай! Главный с облегчением зашагал прочь от домика прямо в открытую степь, погрузившись в раздумья.

Можно сказать, что теперь все понятно. Началось все, конечно, не на 175-й секунде, потому что любой аварийной ситуации требуется время для развития. Поэтому Сергей был уверен, что роковое "внешнее воздействие" произошло еще раньше, на 160-й секунде, когда отстрелилась САС[6] и отделился головной обтекатель. Вот еще одна недоработка, на которую ни один "вещий сон" не обратил внимание. Обтекатель был разработан для полной версии корабля и испытан для нее же. Но агрегатный отсек корабля был еще не готов, поэтому вместо него стоял макет. Облегченный, не равный по весу и прочности оригиналу, и потому, потребовавший дополнительных креплений к опорному кольцу. Скорее всего, именно это и привело к нештатному отделению. В испытательных беспилотных полетах несколько раз повезло, а в этот раз нет – или одна половинка обтекателя, или обе, задели хвостовой отсек второй ступени, повредив магистрали или оболочку баков… Еще несколько секунд – и получите пожар со взрывом…

Значит, не так уж всемогущ тот, кто стоит за его снами, если не смог предвидеть такую очевидную проблему. Впрочем, черта с два она очевидная, ведь опять никто из сотен людей, готовивших машину к старту, об этом не подумал. Все считали, что на такой высоте аэродинамическими силами можно пренебречь и импульса от пиропатронов хватит, чтобы половинки обтекателя разошлись на безопасное расстояние. И не просто так считали, но и с цифрами доказывали. Схему отделения обтекателя защищали, как положено, перед комиссией, которую на хромой козе не объедешь. И вот что вышло…

— Сергей Павлович! — раздался сзади знакомый голос. — Можно на пару слов? А то я вас в кабинете искал…

Его догонял Борис Черток, сжимавший в руках несколько внушительных бумажных рулонов. Копия телеметрии? Похоже.

— Можно и не на пару, Борис, — улыбнулся в ответ Королев, остановившись. — Не могу уже сидеть, надо пройтись. Что у тебя такого срочного?

— Я знаю, что аварийная комиссия еще не сформирована… — не очень уверенно начал Черток.

— Но тебе в любом случае быть председателем, так что не страшно, — подбодрил его Главный. — Есть идеи по нашей аварии?

— Уже сейчас ясно, что это был пожар в хвостовике, — изложил Борис. — Где-то со 170-й секунды. Потом перегрев, механическое разрушение и взрыв. Тут все понятно. Но вот по причине все не так ясно. Я думаю, было внешнее воздействие…

— Обтекатель, — кивнул Королев, и подмигнул. — Верной дорогой идете, товарищи. Так что, формируйте комиссию и доказывайте. Я уверен, что так все и было.

— Хорошо, — облегченно вздохнул Борис. — Рад, что вы к тем же выводам пришли, Сергей Павлович. Валентин Петрович сильно переживает, все бормочет, что ему такая фигня и не снилась…

Королев не выдержал и расхохотался, немного смутив Бориса, который, естественно, не понял, в чем тут шутка.

— Скажи Валентину, — наконец, выдал Главный. — Что мне тоже ничего не снилось, поэтому он, скорее всего, не виноват! Собирай комиссию, делай все, как учили. Мне сейчас нужно в Москву лететь.

— Сделаем, Сергей Павлович, — кивнул Черток. — Про Комарова новости есть?

— Только сообщение о посадке и что он жив и здоров, — серьезно ответил Королев. — Только вот, из-за промаха наш орелик сел буквально на голову американам. Теперь там МИД и Политбюро с ними разговаривают, меня просили не беспокоиться. Так что, за Володю я спокоен.

— Невероятно, — пробормотал Борис. — Чуть больше, чем за год, от ПС к полету человека…

— Смухлевали мы, Борис, — немного огорченно объяснил Главный. — Тебе ли не знать! Пустили половинку корабля, на орбиту не вышли, маневров не совершали, ориентацию не строили, с орбиты не сходили… Пошли на рекорд, стрельнули фактически боевой ракетой, и даже в американов, как видишь, попали…

Оба посмеялись, представив лица американских моряков, которым на голову опустился советский космический корабль… Будем надеяться, что кинокамеры у них были.

Камеры, как выяснилось позже, у американцев были. Причем, хорошие и цветные, целых две штуки. Пустившись тридцатиузловым галопом, шустрые морячки моментально покрыли несколько миль, оказавшись совсем близко от снижающегося корабля, и засняли все, начиная с момента наддува поплавков и до самого отплытия советской эскадры с капсулой и первым космонавтом на борту. Кадры были впечатляющие, уникальные с точки зрения истории, и поэтому, разумеется, разошлись по миру всего через несколько дней после события.

Но первыми эти кадры увидел, конечно, Вернер фон Браун со своими "эсесовцами". Насмотревшись, он распорядился снять качественную копию и передать русским, пусть изучают. Все-таки, это их аппарат и их человек. Сегодня мы им поможем, а завтра они нам. Вернер всерьез рассчитывал опередить русских в орбитальном полете, а спуск с орбиты – это, извините, посложнее суборбитальных прыжков, и никто не гарантирует посадку на своей территории, мало ли что может случиться…

Московская область, неустановленное место, октябрь 2057 года

Вэй Тьяо не спеша прохаживался перед висящей в воздухе четкой проекцией очередного комплекса тоннелей, схему которого ему удалось добыть. Но ничего интересного там не было видно. Вот бы сканер сюда, но кто же его даст… Инопланетники не идиоты, чтобы давать людям в руки такие возможности.

Пришельцы, называвшие себя Рьялхи, уже давно "присматривались" к людям, хоть сами ни во что не вмешивались. Вместо этого они набрали группу из доверенных людей, которые играли роль агентов и информаторов. Когда-то их было всего четверо. Сейчас их уже сто двадцать восемь, а Четверка координировала их действия. Эти "наблюдатели", к числу которых принадлежал и сам Вэй Тьяо, имели несколько особых привилегий, главным из которых было долголетие. Тут и объяснять нечего – Вэю было семьдесят два года, а выглядел он и чувствовал себя вполне молодым человеком, не старше тридцати лет. Так что, Рьялхи держали своих агентов на очень коротком поводке и почти не делились техническими возможностями. И никаких сканеров! Это вам не скрытая функция в каком-нибудь импланте, которую включил и пользуйся на здоровье. Так что, не было сканера ни в его имплантах, ни в экзоприборах, ему доступных, ни даже в его машине, замаскированной под изящную черную "Чайку", одиноко стоявшую сейчас на самой обычной автоматичекой парковке в ожидании погруженного в работу хозяина.

Хотя все это не совсем моя работа, подумал Вэй, но не боги горшки обжигают. Разберемся. Найдем этого неудачника, отбившегося от стада и попортившего столько нервов наблюдателям и Вэю лично.

Он устало усмехнулся про себя. Технологии на планете Земля продолжали развиваться скачкообразно и непредсказуемо, и очень скоро могло случиться так, что наблюдатели окажутся перед угрозой разоблачения по чисто техническим причинам. И тогда Рьялхи будут вынуждены выдать своим подопечным более совершенные игрушки и средства маскировки. Ну, или просто выдрать из них импланты и оставить подыхать, как недавно пытались поступить с провинившимся оперативником по имени Иван Родин. Пытались, но тот как-то сумел улизнуть. Именно его Вэй и пытался теперь найти, неделю за неделей прочесывая возможные места его появления, но тот как сквозь землю провалился.

Самым загадочным и неприятным было то, что сигнал от комплекта имплантов Ивана, подтверждающий "инертную" фазу, то есть фазу саморазрушения, содержал ошибочный код времени. Это могло значить две вещи. Либо сама программа, зашитая в схеме контроля, содержала ошибку, либо Иван каким-то образом отключил схемы уничтожения, но не смог подделать правильный сигнал. Первый случай грозил мелкой неприятностью, второй – катастрофой.

Утечки технологии к аборигенам Рьялхи не допустят и пойдут на самые суровые меры, вплоть до ядерных ударов по подозреваемым. Но если Иван Родин все-таки сумел скрыться, то делал он это воистину виртуозно.

Ни разу его лицо не мелькнуло перед камерами в супермаркете или в банке, ни разу никто не воспользовался его кредиткой. В какой-то момент Вэй, казалось, вышел на след. Он раскопал, что Иван учился в университете вместе с Борисом Мельниковым, ныне заслуженным академиком и крупным ученым, и тут явно была какая-то интрига, связанная с высшим российским руководством. На самом "верху" родился проект телепередачи, где рассматривались альтернативные варианты развития истории. Зачем? Уважаемый академик мог знать, но Мельников очень неожиданно заболел и умер, и хотя Вэй видел его труп, его не оставляло ощущение, будто что-то здесь не так. И американцы, что характерно, тоже заподозрили подвох и начали копать. Но все зацепки никуда не привели. Иван Родин так и не проявил себя, других родственников и друзей у него нет, полный тупик.

— Ты все еще думаешь, что он жив и прячется? — Рядом темным силуэтом замерла слишком знакомая Вэю спортивная фигурка.

Альбина Барсова, координатор Четверки, уже несколько месяцев наблюдала за Вэем и его поисками. Ее удивляла та ярость, с которой Вэй пытался выследить и обезвредить Ивана Родина, даже с учетом его иррациональной ревности это был перебор.

— Хочу убедиться, — усталым голосом в очередной раз объяснил он, — что импланты неизвлекаемы, обходных путей нет, остановить деградацию невозможно. Что они просто растворились, как будто не было их никогда, а Родин просто где-то живет жизнью простого смертного. Ну, или не живет вовсе.

Альбина все это уже слышала и совершенно не впечатлилась.

— Как всегда, — поддела она. — Ты и в рабочее время про это думаешь?

— Работая с тобой, о чем только не думаю – каким бы стремительным ни было движение его ладони, имевшей целью со шлепком приземлиться на ее зад, но темная фигурка была быстрее. Она по-кошачьи отпрыгнула в сторону, продолжая разговор, как ни в чем не бывало.

— Тебе никто не запрещает вместо личной жизни заниматься вот этим, — она махнула рукой в сторону голограммы, — Но на сегодня уже хватит. И вообще хватит.

— Что значит "вообще хватит"? — слегка вспылил Вэй. — Вы там совсем нюх потеряли?! За двести лет такого ни разу не было!..

— Вэй…

— Что Вэй?! — он все сильнее заводился, все сильнее злился на этого хитреца Родина.

— Вэй! — Альбина внезапно рявкнула вчетверо громче него, и это мгновенно заставило его заткнуться. Она медленно приблизилась к нему в упор, положила свои маленькие ладони на его слегка небритые щеки и быстро чмокнула в губы.

— Поздравляю, бдительный ты наш, — отстраняясь, проворковала Альбина. — Рьялхи только что сообщили, что проблема Ивана Родина ими решена.

— Что?! — Вэй опешил и от поцелуя, и от новости. — Значит, он все-таки скрывался?! Но как он смог?! Как нашли? Расскажи мне!..

— Остынь уже, — отмахнулась от него Альбина. — Информации о действиях Ивана нет, и не будет. Как нашли? Вызвали на контакт, отследили, накрыли.

— Чем накрыли? — слегка расстроился Вэй, ведь ему так хотелось поймать этого Родина самому.

— Рьялхи в своем стиле, — хихикнула Альбина, но голос у нее был ледяной. — Тактическим зарядом, три килотонны. Разве это не романтично?

— Идиот! — совсем огорчился Вэй. — Ну какой же идиот! Я-то его считал умным и хитрым! И осторожным! И какого черта он на контакт пошел?!

— Теперь не спросишь, — вяло ответила Альбина. — Так что, хватит тут ночами сидеть. Иди домой и выспись. И поешь чего-нибудь, а то совсем форму потеряешь.

Вэй вздохнул, посмотрел на голограмму, потом на Альбину. Решившись, опустился перед ней на колени и осторожно приобнял за талию, с удовольствием отметив, что она не стала отстраняться. Благодаря огромному росту его лицо было почти на уровне ее груди, и прижавшись к ней щекой, он четко слышал, как бьется сердце. Ярость и злость к бывшему сопернику мгновенно отступили, и пришло чистое, успокаивающее блаженство.

— Повинуюсь, но исключительно как старшей по рангу и одной из Четырех, — прошептал он, слегка потираясь щекой о ее грудь и вдыхая исходящий от нее цветочный запах. Или это не цветы, а мед? Каждый раз что-то новое…

— Спасибо за два роскошных подарка, — он с трудом оторвался от нее и поднялся на ноги. — Ты меня просто спасла сегодня.

— На здоровье, — слегка прохладно ответила она и на всякий случай отступила от него на пару шагов. — Дуй домой, уже поздно.

Вэй погасил голограмму и устало потопал к выходу. Остановившись в дверях, он обернулся, надеясь на невозможное.

— Давай поужинаем вместе, — стараясь не показать волнения, тихо предложил он. — Отдых не только мне нужен.

— Не выйдет, у меня еще дел полно, — из темноты ответила фигурка. Постояв еще немного и поняв, что перемен ждать не приходится, Вэй окончательно удалился, оставив ее одну.

Дождавшись ухода своего настырного воздыхателя, Альбина подключилась к локальному "демону" и вломилась в каталог данных, собранных Вэем за последние месяцы. Подземелья, штольни, подвалы, катакомбы и прочая чушь собачья. Не стал бы Иван в них прятаться, уж она-то его знала совсем неплохо. Или думала, что знала, черт побери… Мысленными пинками она спрессовала весь этот бесполезный ворох данных в стандартный алый "кубик" архива и закинула подальше в виртуальное хранилище.

Альбина отсоединилась от интерфейса архивного "демона" и направилась к лифту. Трехсекундное падение кабины на сто метров вглубь комплекса было совершенно незаметно, компенсация ускорения работала идеально. Альбина даже задуматься толком не успела…

Она нагло соврала, никаких дел у нее не было.

Выйдя из лифта на жилом этаже, она прошла по уютному коридору, мягко освещенному красивыми зелеными фонариками и по привычке косясь на тянущиеся по стенам декоративные лианы. Эта схема интерьера ей очень нравилась, но включалась она не так часто, как хотелось бы. Дойдя до нужной двери, она мысленным приказом открыла ее и прошмыгнула, наконец, в свою берлогу. Здесь, в довольно просторной квартирке все было сделано по ее вкусу, и в большинстве своем сделано не из бездушных силовых полей, а из настоящего, честного дерева с обивкой из ткани и натуральной кожи. Так приятнее, и так больше похоже на настоящее жилище.

Едва войдя домой, первым делом она стянула обувь и поставила в угол, при этом левая туфелька не устояла и завалилась на бок. Обычно, Альбина нагнулась бы и подняла упавшую туфельку… Но в этот раз она сделала нечто непривычное – мстительно пнула вторую, чтобы и та завалилась.

Действуя отстраненно и машинально, она разделась, скомкала одежду и метнула бесформенный ворох в чистку. Минут пять постояла под душем, прогнав минимум три цикла помывки и никак не реагируя на прикосновения силовых "щеток". Не стала включать сушку а, поеживаясь, замоталась в свое любимое пушистое полотенце, освободилась от которого только в последний момент перед тем, как нырнуть под одеяло. Там, в тепле и уюте, она свернулась калачиком, обхватив подушку, и со спокойной совестью разревелась.

Невозможно держать все это в себе! Целый день она притворялась, изображая равнодушие. Она не повела бровью, когда синтезированный голос Рьялхи откуда-то издалека объявил, что Иван Родин ликвидирован. Она совершенно по-деловому задавала вопросы и провела остаток встречи крайне профессионально. Она абсолютно спокойно отыскала Вэя и передала ему новости. Совершенно цинично отпускала шуточки. Зачем-то поцеловав его, не почувствовала ничего. Ушла от его робкого предложения вместе поужинать и внутри нее ничего не шевельнулось.

Но сколько же можно притворяться! Ведь на самом деле все это было ложью. Ей хотелось выть и кататься по полу, и вовсе не из-за неразделенной любви, которая хоть и была когда-то, да давно сплыла. Иван Родин был ей близким человеком и другом. Альбина просто бешенела от мысли, что Иван, этот умница и настоящий боец, один из лучших оперативников и первый кандидат в Восьмерку, оказался двуличным эгоистом и, что еще хуже, дезертиром!

То есть, так ей сказали, а что произошло на самом деле… Но факт был налицо – Иван попытался скрыться, сохранив импланты, и это ему почти удалось, если бы не досадная ошибка с кодом времени. Что подвигло его пойти на контакт, приведший к точечному ядерному удару по его убежищу? Теперь не спросишь и не узнаешь.

Альбина Барсова прожила долгую жизнь и считала себя уравновешенной и опытной дамой, не лишенной здорового цинизма. И где теперь этот цинизм? Будь у нее хотя бы щепоть этого добра – махнула бы рукой, и все! Ну, сглупил Иван, с кем не бывает? Получил свое, и теперь летит где-то над ярославскими лесами в виде дымки из тончайшего пепла. А скорее всего, от него и пепла не осталось… Водород, кислород, азот, углерод…

Альбина всхлипнула и подгребла под себя вторую подушку. Нет, что-то здесь не то. Все-таки в ее возрасте разбираться в людях немного проще, так что она была почти убеждена, что Иван хоть и был слеплен из довольно разнообразного теста, но липких комков трусости и предательства там не было. Не могло быть! Ну не могла же она тогда влюбиться в труса и предателя, будучи хорошо за сто…

Значит, все не совсем так, как говорят Рьялхи. Зная их любовь недоговаривать и выдавать черное за белое, а главное, копаться в душах и манипулировать эмоциями – лучше пока помалкивать и постараться что-нибудь узнать через их голову. Не сразу и осторожно, чтобы не привлекать внимание. Есть тут какая-то тайна, погубившая Ивана Родина, и Альбине совершенно не хотелось стать следующей.

Она утерла слезы, перевернулась на спину и устроилась поудобнее. Успокоившись, думается намного лучше, а подумать есть о чем. Наблюдателей должно быть сто двадцать восемь. После гибели Ивана стало сто двадцать семь, а значит, придется подыскивать ему замену. В текущем списке кандидатов около тридцати человек, и сегодня добавилось двое новичков, найденных "демонами" по результатам мониторинга своих шпионских сетей. Будет любопытно посмотреть, на кого падет выбор экспертной системы, решения которой будут формально утверждать Четверо, а реально – Рьялхи и только они.

Нет, уснуть сейчас было нереально. Альбина вылезла из кровати и прошлепала на свою крохотную кухоньку. Зачем она ее сделала, если нужда в ней была всего раз в год, и то от силы – никого не касается. Это ее дом, и ее собственная кухня. Дождавшись заказанной автоматической доставки, она удобным тонким ножиком сама красиво порезала фрукты и разложила на большом блюде вместе с шоколадными конфетами. Налила в огромный стакан свежевыжатый апельсиновый сок и, махнув рукой на здравый смысл, бухнула туда еще пол-столовой ложки сахара. Поставила все это на обыкновенный столик-тележку[7], вернулась в спальню и, забравшись обратно в кровать, принялась за сладости. Ворвавшись в ее расстроенный организм, потоки сахара довольно быстро вернули ее к трезвомыслящему состоянию. Ей уже самой не верилось, что всего несколько минут назад она, как маленькая, хныкала под одеялом…

Решив не терять время, Альбина вызвала текущий список кандидатов. Бегло пролистала, не вглядываясь и не вчитываясь. В целом, приятные молодые лица, до тридцати лет, пропорциональные фигуры, уровень интеллекта много выше среднего, мастера своего дела и без вредных привычек. И все одинокие. Да, и с правильной с точки зрения Рьялхи мотивацией и психологическими установками. Всего тридцать кандидатов на всю планету! Не очень понятно, подумалось ей, это такие требования к кандидатам нереальные, или планетка у нас полный отстой?

Картинка мигнула и разделилась на три зоны: красная внизу, зеленая вверху, желтая посередине. Список тоже моргнул, и снова появился, отсортированный уже по-новому. Это означало, что как раз в этот момент экспертная система принимает предварительное решение. Альбина цинично похвалила себя за вовремя устроенную истерику, благодаря которой она впервые в жизни могла наблюдать этот процесс в реальном времени.

Еще одно изменение сортировки – и почти весь список утонул в красной зоне. Все, у этих шансов больше нет. В желтом секторе остались четверо, и у них тоже почти нет надежды. Зато в зеленой части оказались двое. Эта пара счастливчиков заинтересовала Альбину больше всего. Парень и девушка.

У него строгое лицо, но взгляд, хоть и цепкий, но мягкий. Родился в Ростове Великом, бывший студент-электронщик, после окончания института неожиданно подписал контракт с Минобороны и четыре года нырял в самое пекло, гоняя бородачей по ту сторону Пянджа. Прирожденный тактик на поле боя, снайпер-виртуоз. Исключительно грамотно обращается с вверенной техникой, может выжать максимум из любой железки, благодаря чему и уцелел в двух смертельных засадах и вывел живыми почти всех своих бойцов. Потом уволился из армии и вновь занялся прикладной электроникой в интересах своего бывшего ведомства. Через четыре с половиной года – уже доктор наук, один из самых молодых в стране…

Да, есть еще настоящие люди, с восхищением думала Альбина, перечитывая короткое досье. Наш человек, однозначно. А что за девушка?

Удивительно красивая и совсем молодая. Где родилась – никто не знает, беспризорница. Примерно в десять лет очутилась в Англии, где легализовалась и попала в школу-пансионат. Там она проявила себя не только в кулачных боях с "понаехавшими", но и как лучшая ученица. Интеллект много выше среднего. За пять лет закончила школьный курс, за три года экстерном сдала университетский минимум по психологии. Не усидела в европейских столицах и оказалась в "горячих точках" среди миротворцев, больше напоминавших зондер-команды по зачистке территорий от этнических банд. Отметилась в Загребе, Бухаресте и, что удивительно, в Косово. Выбиралась из таких переделок, что отмороженные коммандос только разводили руками. Хорошо владеет английским и русским, но оба языка у нее с акцентом, сказывается трудное детство…

Вот это да, удивилась Альбина, а внешне просто дитя! И такая красивая, что дрожь берет. Сложно представить такую лапочку в бронике и каске на передовой. Однако, вот оно, как бывает…

Кого из двоих выберет система – предсказать было невозможно. В любом случае, решение будет принято как минимум через несколько часов, так что теперь самое время поспать, подумала Альбина, чувствуя приятную, усыпляющую тяжесть в животе. Потом нужно будет заглянуть в спортзал к Джине Лаваль и перегнать весь этот сахар на соленый пот, но это потом… Веки сами собой стали закрываться. Она погасила свет и отсоединилась от интерфейса экспертной системы, с удовольствием окунувшись в тепло, темноту и тишину собственной спальни.

В первые полчаса ей почему-то приснился Иван Родин, который болтал о чем-то непонятном с каким-то пожилыми дядькой и харизматичным матерым мужиком лет сорока пяти… Потом она совсем расслабилась и уснула так крепко, что сны пропали и не беспокоили ее до самого утра.

Нью-Йорк, 17 сентября 1958 года

Фрагмент стенограммы совместной пресс-конференции с участием В. Гриссома и В. Комарова

ВОПРОС: Кто придумал идею сделать совместную пресс-конференцию?

КОМАРОВ: Когда меня пригласили приехать в Нью-Йорк, идея возникла сама собой. Трудно сказать, кто высказался первым. Теперь это больше, чем просто визит дружбы. Это залог того, что сотрудничество наших стран в космосе будет продолжаться.

ГРИССОМ: К тому же, по отдельности мы бы никогда не собрали такой большой зал! (смех в зале)

ВОПРОС: Почему с вами нет Алана Шепарда? Вам не кажется, что про него незаслуженно забыли?

ГРИССОМ: Если бы вы знали Эла так, как знаю я, то понимали бы, что он не из тех, кто дает о себе забыть. Вы о нем еще услышите, и довольно скоро.

ВОПРОС: Как вы перенесли перегрузки? Это вредно для здоровья?

ГРИССОМ: Мы оба летчики, привыкли к перегрузкам. Для тренированного человека кратковременная перегрузка не страшна. При возвращении давило раза в два сильнее, чем при старте. У меня было на максимуме около одиннадцати с половиной единиц. Это довольно много, но длится это всего несколько секунд, можно потерпеть.

КОМАРОВ: В моем полете было около восьми, это тоже довольно много. Но, ведь это самые первые полеты. В будущем, когда техника станет более совершенной, перегрузка при возвращении будет намного меньше.

ГРИССОМ: Тут главное – помнить, что нетренированный человек может потерять сознание уже при четырех-пяти единицах. Поэтому, тренировки все равно необходимы.

ВОПРОС: Расскажите, пожалуйста, про невесомость. Это и в самом деле приятое состояние? Не возникало ли проблем?

ГРИССОМ: Ощущение действительно приятное, но у меня почти не было времени, чтобы освоиться или даже толком почувствовать невесомость. Никаких болезненных эффектов не было. Я легко нажимал на кнопки, заполнял бортовой журнал и даже пил воду из трубочки. Но нельзя ничего выпускать из рук, сразу улетит.

КОМАРОВ: Когда корабль отделяется от ракеты и наступает невесомость, возникает очень легкое ощущение, будто висишь вниз головой. Кровь приливает к голове, это нормально. У меня это ощущение прошло почти сразу, но наши ученые считают, что некоторым людям придется привыкать дольше. Жевать и глотать пищу невесомость не мешает. Легкость во всем теле чувствуется, и это очень приятно. И мой коллега совершенно прав, все нужно привязывать и закреплять. Журнал, карандаши, перчатки, тубы с пищей… Нельзя, как на Земле, положить на столик и забыть. В кабине работают вентиляторы, гоняют воздух, поэтому невесомые предметы все время норовят улететь. Будущим космонавтам я советую искать пропавшие вещи на сетках вентиляторов (смех в зале).

ВОПРОС: Звездное небо, которое вы видели, отличается от земного?

ГРИССОМ: Я почти не видел звезд, смотрел в основном вниз. Но зато видел Луну, она точно такая же (смех в зале).

КОМАРОВ: Звезды видно, если в поле зрения нет ярких предметов, например, Земли. А в темноте глаза адаптируются, и звезды отлично видны. Но нельзя видеть дневную Землю и звезды одновременно.

ВОПРОС: В чем была самая большая трудность полета? Вопрос к обоим.

ГРИССОМ: Пожалуй, перегрузка на посадке. Это как тяжелый физический труд, которого не избежать. В остальном, никаких сложностей не припоминаю.

КОМАРОВ: Мне сложнее всего было ждать старта (смех в зале)… Перегрузка, конечно, тоже штука не из приятных, но переносится довольно легко. А во время полета действовал по программе, как учили, и жаловаться было некогда. Даже аппетит появился (смех в зале).

ВОПРОС: А что вам больше всего понравилось?

ГРИССОМ: Многое. Сначала понравилось, что ракета меня не сбросила, как дикий бронко (смех в зале)… Самый приятный момент для меня настал, когда раскрылся основной парашют. Видите ли, это пока что очень рискованное занятие, так что было здорово, когда все сработало, как надо. Теперь хочется слетать еще раз, и повыше.

КОМАРОВ: Больше всего мне понравилось смотреть на Землю. Это невероятное зрелище, и чтобы насладиться им сполна, нужно добраться до орбиты и оставаться там хотя бы несколько дней. Летчик, когда долго летает над одной и той же местностью, с одного взгляда на любой клочок земли может понять, где он находится. Ему даже не нужна карта и компас. Думаю, в космосе будет так же. Очертания океанов и континентов, гор и озер, хорошо запоминаются, и их будет несложно узнавать. Например, проснувшись и выглянув в иллюминатор, космонавт сразу поймет, где летит его корабль или космическая станция.

ВОПРОС: Легко ли управлять космическим кораблем?

ГРИССОМ: Гораздо проще, чем автомобилем! Но учиться нужно несколько месяцев (смех в зале)…

КОМАРОВ: Пока что, наши ракеты лучше нас знают, куда нужно лететь (смех в зале). Но если серьезно, мы еще только учимся летать, а впереди еще очень много неизвестного.

ГРИССОМ: Владимир прав. Мы делаем первые шаги. Следующий этап – полет по орбите вокруг Земли. Там придется гораздо больше заниматься управлением.

ВОПРОС: Как выглядит Земля из космоса? Насколько мелкие детали можно рассмотреть?

КОМАРОВ: Видно все очень хорошо, если нет облаков. Я видел поля, леса, реки, овраги. Очень хорошо видны просеки и большие дороги.

ГРИССОМ: Я очень ясно видел береговую линию, пену прибоя, крупные волны. И рифы в океане. Облаков почти не было.

КОМАРОВ: А облака отбрасывают тени, это очень красиво. Но это если смотреть вниз, а к горизонту все сливается, там такая дымка… И очень красивый горизонт, изогнутый, сразу понимаешь, что Земля круглая (смех в зале).

ГРИССОМ: Я поднимался не так высоко, как Владимир (смех в зале), но картина примерно та же. Если кратко, то в самом деле очень красиво. Я пока не видел фотографий, которые могли бы это передать. Надеюсь, мы их еще сделаем.

ВОПРОС: Мистер Комаров, что вы можете сказать в адрес американских моряков, которые оказали вам помощь? И почему рядом не было советских кораблей?

КОМАРОВ: Я очень благодарен американским морякам за помощь и уже несколько раз об этом говорил. Думаю, советские моряки в такой ситуации поступили бы так же. Да и кто бы отказался помочь, если он настоящий моряк? А наши корабли там были, иначе бы мы до сих пор пили чай с адмиралом Маккейном (смех в зале).

ВОПРОС: Чего вам не хватало, что бы вы взяли с собой в следующий полет?

ГРИССОМ: Время! (смех в зале). Я бы взял с собой побольше времени. Понимаете, пока невозможно чувствовать себя как дома в космосе. И невозможно даже делать вид, что мы начали его осваивать. Слишком мало времени мы там провели. А если бы полет был долгим, я бы взял с собой фотоаппарат и побольше пленки. Хотелось бы отвязаться от кресла и припасть к иллюминатору. И все снимать! Эту красоту должен увидеть каждый на Земле.

КОМАРОВ: Да, если бы каждый человек увидел нашу Землю сверху, во всей красе, то войн и конфликтов на нашей планете можно было бы избежать. Я как военный человек чувствую это особенно сильно. Надеюсь, что космос навсегда останется мирным. А что касается вопроса… Я бы взял с собой двух друзей! (громовой смех в зале)

ГРИССОМ: Вот это отличная идея! (смеется, хлопая Комарова по плечу)

КОМАРОВ: Работа в космосе не для одиночек, я в этом убежден. Совершенно необходимо, чтобы рядом был кто-то, на кого можно положиться. Сплоченный и дружный экипаж – вот, что станет основой настоящих, длительных полетов. Не только пилоты и инженеры, но и ученые, технологи, врачи – всем найдется работа. Один человек может быть испытателем на первом этапе, слетать из точки "А" в точку "Б". Но для настоящей работы нужен экипаж.

ВОПРОС: Вы бы согласились полететь на Марс в один конец?

КОМАРОВ: Разрешите, я отвечу. Мы пока даже не знаем точно, каковы условия на Марсе и как туда добраться. Но пока там не живут люди, мы всегда должны возвращаться домой. Потому что на Земле нас ждут. Наши семьи, наши друзья и наша работа. Да, наша главная работа, как ни странно, тоже происходит на Земле.

ГРИССОМ: Да, я тоже надеюсь, что число стартов С ЗЕМЛИ и посадок НА ЗЕМЛЮ у нас всегда будет совпадать. Мы пилоты, а пилот должен сделать свою работу и вернуться домой целым. Космос прекрасен, но на Земле лучше. Пока лучше.

ВОПРОС: Мистер Гриссом!

ВЕДУЩИЙ: К сожалению, время у нас вышло… (гомон в зале). Ладно, коллеги, последний вопрос.

ВОПРОС: Мистер Гриссом! Скажите, когда будет следующий полет? И кто полетит? Шепард?

ГРИССОМ: Эти вопросы решаю не я, мисс. И я сомневаюсь, что Владимир знает, кто будет следующим советским астр… космонавтом.

КОМАРОВ: Не так важно, кто полетит. Все мы делаем свою работу и не стремимся любой ценой опередить кого-то. Это не представление и не цирковые трюки, это серьезная и кропотливая работа. Притом, довольно опасная. Полет в космос – это только шаг по пути к звездам. Один из многих.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо нашим гостям! Благодарим за внимание! Пресс-конференция окончена.

Трасса М8 к северу от Ярославля, октябрь 2057 года

Еще лет двадцать-тридцать назад такое зрелище удивило бы кого угодно, но не сегодня. Подумаешь, водитель спит, откинувшись в кресле, а машина сама по себе едет! На скоростных магистралях уже давно ручное управление запрещено, как класс, а исключение сделано только для машин специальных служб.

Разумеется, Иван Родин не спал, просто с закрытыми глазами ему спокойнее думалось. И хоть план удался, и все цели были достигнуты, уснуть теперь при всем желании не получится еще долго. Перед виртуальной встречей с Рьялхи он включил "демона спокойствия", то есть специальную программу имплантов, позволяющую очистить организм от гормональных всплесков и успокоить мысли и разум. Но в конце встречи, когда его якобы разоблачили, ему потребовалось изобразить испуг. Учитывая, что Рьялхи неплохо разбираются в психологии, а Иван никогда не считал себя талантливым актером, пришлось сделать все по-настоящему. То есть, в нужный момент отключить "демона" и вбросить себе мощнейшую дозу адреналина…

Накрыло Ивана качественно. Даже когда сеанс закончился и пришло подтверждение, что его не засекли, сердце все еще колотилось, зубы стучали, а мысли скакали туда-сюда, не переставая. Испуг был настоящий, так что пусть теперь анализируют до посинения!

Иван сразу пересмотрел запись, убедившись, что все выглядело натурально, но до полного спокойствия было еще далеко. Все-таки он человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Даже при том, что ему, в самом деле, 85 лет и он является обладателем украденного, чего греха таить, у Рьялхи комплекта имплантов и имеет полный доступ к его функциям. Другие наблюдатели и мечтать о таком не могут. Немного отсидевшись, он свернул свою палатку, погрузился обратно в машину и погнал "через кусты" сперва на запад, подальше от места действия, а там уже, сделав крюк, вырулил на М8 и направился в Москву. По дороге, спеша на север, промчалось несколько военных колонн и машины МЧС. Над головой носились вертолеты. Неудивительно, учитывая первое в истории применение ядерного оружия по нашей территории. Правда, установить, что за оружие, кто его применил и чем кому-то помешал этот несчастный захолустный лес, будет, мягко говоря, нелегко.

Полностью в курсе всего плана было два человека, президент Орлов и академик Мельников, а зная координаты взрыва, его соратники уже должны были понять, что все получилось как надо, и Иван был совсем в другой стороне. Самое время было вздохнуть с облегчением и пригубить "огненной воды" за здоровье самого Ивана и за упокой попавших под удар Рьялхи белок и зайцев.

Однако, расслабляться рано. Согласившись на прямой контакт, Иван здорово рисковал, потому что Рьялхи – противник серьезный и технически грамотный, с таким не забалуешь. Правда, он и сам не лыком шит. Резонансные тоннели – вещь хитрая, и определить точку, откуда такой тоннель открыт, обычным способом никак нельзя, если принять достаточно простые меры к его изоляции. Но есть иной уровень этих процессов, вторичные и третичные гармоники, по которым можно определить координаты. Ивану удалось убедить "небожителей" в том, что про гармоники он ничего не знал и подсунуть им ложные координаты почти в двухстах километрах от места, где он реально находился. Рьялхи, видимо, так спешили от него избавиться, что не стали долго думать и накрыли эту точку грубыми килотоннами. Бабахнуло хорошо, а оставленная Иваном система пассивных сенсоров передала интересную картинку.

Иван оставил эти сенсоры не просто так, а чтобы попытаться подтвердить то, о чем он сам давно подозревал – Рьялхи умеют перебрасывать через резонансные тоннели не только сигналы, но и материальные объекты. Именно так, установив координаты, они переправили бомбу якобы на его голову. Сверху, с неба, ничего не падало, снаряд просто возник в нескольких метрах над землей, породив первую, слабую вспышку. Потом произошел основной взрыв. И это не обычная атомная бомба, а миниатюрное устройство с резонансной капсулой внутри, поэтому взрыв был "чистым". Это тот редкий случай, когда сделать бомбу сложнее, чем стабильный источник энергии, поэтому нано-размеры тут недоступны.

Месяц назад у него с Мельниковым был нешуточный теоретический спор, в котором Иван доказывал, что чтобы накачать капсулу до накопления потребной энергии и добиться взрыва, требуется на порядки более сложная фокусирующая система. Похоже, тут он был прав, потому что трехкилотонная бомбочка Рьялхи была величиной примерно с палец. Это подтверждало, что возможности резонансных тоннелей гораздо шире, чем может показаться на первый взгляд. И это не пустые слова. Когда Иван во многом случайно узнал о возможности информационного "тоннеля в прошлое", а именно в 1957 год, им был придуман план влияния на историю в другой, альтернативной версии, чтобы получить базис для использования инопланетных технологий в нашем времени.

Теперь, считая Ивана ликвидированным, Рьялхи должны немного успокоиться. По крайней мере, прекратить розыски беглого наблюдателя и заняться своими проблемами. Например, ловить шпионов и соглядатаев конкурирующей расы – тех, про кого Иван знал только название. Сарги.

Этой загадкой предстояло заняться позже, а сейчас можно было вернуться к коррекции прошлого. Успехи в том, параллельном мире были впечатляющие. Уже к осени 1958 года обе стороны в космической гонке смогли провести суборбитальные полеты человека. Благополучно выполнив свои рейсы за атмосферу, Владимир Комаров и Вирджил Гриссом проложили дорогу другим. Буквально за несколько часов до сеанса связи от Мельникова пришли вести о втором суборбитальном полете американцев. На этот раз слетал Джон Гленн, и техника не подвела. События шли одно за другим, и Мельников с ассистентами едва успевали передавать "на ту сторону" корректирующие сценарии. Королева и Брауна сейчас почти не беспокоили, но зато выдавали поправки на более низком уровне в самых критичных точках. В основном это касалось технологий, но были и политические ходы.

В Штатах раскрыли заговор с целью отстранения Эйзенхауэра от власти по обвинению в связях с коммунистами и предотвратили настоящее покушение на президента со стрельбой. К счастью, следящие системы выдали предупреждение, и Мельников со своими студентами успел "передать" несостоявшемуся убийце небольшой кошмар наяву, после чего для полиции не составило труда арестовать плачущего и рвущего на себе волосы человека с испачканными штанами. Что тут скажешь, хорошие были клипы у "Раммштайн"… "Корректоры" также подкинули прессе несколько "хвостов", ведущих к ярким фигурам из военно-промышленного лобби, и теперь эта история не заглохнет сама по себе.

В СССР, нужно отдать должное, интриговали не хуже и с традиционным византийским размахом. Слишком многим перешел дорогу "обработанный" Никита Сергеевич, ставший вдруг адекватным и осторожным почти во всем. Понять причину такого поведения было трудно, поэтому росло подозрение, что готовятся какие-то новые "чистки". Еще были живы и даже на пенсию не вышли люди, которые отлично помнили "художества" Никиты в Москве, а позже на Украине в конце 30-х годов… Желающих обезопасить свою жизнь и сменить Хрущева на кого-то менее "запачканного" было хоть отбавляй, но до сих пор все попытки собрать пленум и протащить нужное решение провалились. Хрущев стал популярен и благодаря космическим успехам набирал немалые очки. А его противники, то есть "группа товарищей", в которой почти все были из "той" истории, опасались действовать напрямую силовыми методами, поэтому за ними внимательно следили, но пока не трогали. Пусть живут, потом часть из них все равно неизбежно окажется у руля. Должны же они к тому времени понять, что "обновленный" Хрущев – это хорошо и даже полезно. Вон, даже психологию с логикой передумал из школьных предметов убирать, это неспроста!

Задумавшись, Иван чуть не прозевал нужный поворот, в последний момент он открыл глаза и увидел прямо перед собой золотые купола и белые шпили Ярославля, а по сторонам под голубым небом сияла синяя-синяя Волга. Машина летела по Октябрьскому мосту, почти не снижая скорости, и Иван поспешно взялся за руль и включил правый поворотник. Машина послушно перестроилась в правый ряд, постепенно снижая скорость до разрешенной в городе, и за мостом сама плавно свернула на Республиканскую улицу. В ладони ударила легкая вибрация, и Иван чуть шевельнул рулем, давая понять машине, что он принял управление. Автопилот все понял правильно и отключился. Иван не спеша проехал под железнодорожным мостом и дальше, в сторону Тутаевского шоссе, от души наслаждаясь такой простой штукой, как управление автомобилем. Еще бы механическую коробку передач сюда, но это уже фантастика, сейчас за такую роскошь, как эмуляция "механики", люди вчетверо переплачивают. Ну, хоть не запретили совсем на "палке" ездить, и на том спасибо…

Выскочив из городской черты, Иван разогнался до восьмидесяти, а потом и до максимума, "сотки". Шоссе было ровненьким и почти прямым, и очень скоро впереди показался Рыбинск, город моторов, чего не скажешь по его тихому внешнему виду. Славный городок, чистый и строгий, как камера сгорания, покрытая циркониевой керамикой. Прямая и неимоверно длинная набережная, кругом золото куполов и уходящая за горизонт водная гладь…

Снова снизив скорость и миновав центр города и Переборы, Иван чуть увеличил клиренс и свернул левее, на не очень ровный полузаброшенный проселок, ведущий через густой лес к берегу водохранилища. Найдя нужную полянку, он свернул на покрытую ковром из золотых листьев целину. Загнав машину за небольшой пригорок, почти к самой воде, он скинул с себя все лишнее и расслабленно нырнул в осеннюю воду.

Казалось бы, купаться в октябре уже поздновато, вода уже совсем не та. Но ему-то все равно, он со своими имплантами не замерзнет. Уж больно захотелось окунуться, чисто психологически. Ну, и немножко ностальгии, чего тут стесняться. Когда-то они с Альбиной провели здесь целую неделю. Хоть это было почти двадцать лет назад, но зато в июле! Правда, тогда они не особо увлекались купанием, но вода была теплой и прозрачной, ночи звездными и безветренными, а спать на куцем одеяле под открытым небом было мягче, чем на любой перине. Да уж, были времена…

Чтобы взбодриться, Иван отключил термобарьеры, и прохладная водица заставила его вздрогнуть и грести поэнергичнее. Он буквально пронесся над самым дном, включив яркий свет, но ничего интересного там, конечно, не было – ил, немного камней да торчащие кое-где коряги. Пару раз мелькнули серебром рыбьи бока, но тюлька да ряпушка, не говоря уж о налиме со стерлядью, не такие уж дуры, чтоб кидаться на любой свет, как какой-нибудь таежный гнус. Так что, пустовато было под водой. А ведь здесь, на дне, целые города и деревни остались, когда плотину перекрыли… Иван снова повернул к берегу, вынырнул на поверхность и спокойно выбрался на берег, вновь окруженный струями горячего воздуха. Когда он добрался до машины, то был уже совершенно сухим.

Уезжать пока не хотелось. Он "материализовал" нечто вроде лежака и с удовольствием распластался, подставляясь все еще довольно яркому, хоть и почти не греющему солнцу. Ну, понятно, что не курорт! Если кто-то увидит почти голого "загорающего" человека, то, скорее всего, наберет "Код Спасения" и будет прав, особенно если застанет и купание… Но никто ничего не увидит, нет здесь никого в это время. Разве что, пролетит над головой маленький беспилотник какой-нибудь рыбоохраны, который его аппаратура все равно увидит раньше. Правда, охрана рыбинских заводов тоже не дремлет, но они, все же, далековато. Поэтому, можно еще немного полежать, украв несколько минут, отведенных под хлопоты, ответственность и риск…

Вдруг, откуда-то донесся перезвон колоколов. Тихо, едва слышно, но если замереть, то за легким шумом ветра можно различить вполне отчетливо. Удивительное дело! До Спасо-Преображенского далековато, да и лес кругом. Но звук шел не из леса, а разносился над водной гладью, притом как будто даже раздваивался, отдавался эхом, перекликался сам с собой. Иван решил проверить теорию и включил детекторы звука на максимум, окунувшись с головой в свист ветра, плеск волн и шелест леса, осыпающего землю осенними листьями. И сразу стало понятно, что это не один звук, не один перезвон, а десяток разных!

Вот добавился новый голос, а потом еще один. Источники разные, но определить пеленг и дистанцию никак не получалось. Похоже, звонили все колокола в округе. На слух, не имея записанной базы данных сигнатур, Иван не смог бы отличить колокольню Казанской церкви от, скажем, церкви Георгия Победоносца при всем желании. Тут понадобился бы эксперт с мировым именем, наподобие исконной тулячки Варвары Нартовой. Ведь не зря утверждал классик, что туляк полон церковного благочестия и великий практик этого дела, а Варвара единственная из всех наблюдателей даже после "посвящения" в Четверку так и не сняла серебряный нательный крестик… А всякий, кто пробовал скалиться по этому поводу, а таких было немного, неизменно и без разговоров получал от Варвары в зубы, так что эту тему поднимать было не принято.

Но по какому поводу перезвон? Звонят так, что не по себе становится. Может, вести о взрыве уже пошли по округе и звоном пытаются отогнать нечистого? Хорошая попытка, как сказали бы, усмехнувшись, "американы"…

Но теперь уже точно, пора возвращаться. Иван не спеша оделся, погрузился в машину и еще пяток минут посидел неподвижно, напоследок наблюдая за бликами на воде. Надо будет обязательно вернуться. Побороть этот кризис, решить все проблемы, а потом (а таких было немного), снова притащить сюда Альбину. Она, хоть и одесситка, к Черному морю на удивление равнодушна…

Однако, хватит мечтать, пора за работу. Иван тронул машину с места и не спеша двинулся обратно, в сторону города. Если повезет, то следующий год-два можно будет спокойно заниматься прогрессорством, не опасаясь шпионов, наблюдателей и инопланетных разборок над головой. Хочется использовать свой шанс и построить новую версию прошлого, чтобы перенести ее в будущее и закрепить успех, пойти дальше! Все-таки, засиделся человек на Земле…

Крым, гора Кошка, 4 ноября 1958 года

— Вот что я думаю, субчики-голубчики, — совершенно не выдавая чувств, начал Королев, вглядываясь в изображение, выползшее из приемного устройства в виде широкой бумажной ленты. — Это, пожалуй, последний раз, когда мы всей толпой летали в Крым… Пусть даже, чтобы увидеть вот это!

Чтобы никто не забыл, о чем речь, он повыше поднял бумагу, развернув ее к присутствующим. На широком белом листе виднелся изломанный край лунного горизонта, довольно равномерно освещенный солнцем. На снимке видны только самые большие кратеры, в глубине которых угадывались тени, а над всем этим пейзажем висел яркий, круглый и совершенно чуждый этому мертвому миру шар Земли, покрытый перьями белых облаков. Жаль, что работать с цветом пока нельзя… Луна, в принципе, и так серая, а вот Земля – вовсе даже нет! Яркий диск должен переливаться всеми оттенками синего и голубого с рыжими, бурыми и зелеными вкраплениями континентов, еще больше увеличивая контраст…

— Вы же сами настояли, Сергей Павлович,  по-деловому заметил Борис Черток, сам не в силах оторваться от фотографии. — На всякий случай быть всем причастным.

— Я вам, конечно, доверяю, — чуть смягчился Главный. — В тот раз мы все бросили и помчались, потому что у Михаила[8] сигналы не шли. Форс-мажор! А сейчас все прошло как надо, хоть и с третьего раза. Но мне не только хотелось увидеть эти снимки первым, но и еще раз посмотреть, как тут у вас все организовано. Будем все менять. Нам нужен нормальный центр приема и обработки данных, время пришло. Помните инцидент с пленкой, ради которой я самолет из Москвы гонял?[9] Больше такого не должно быть, а данных мы будем принимать очень много…

Восход Земли над лунным горизонтом был заснят в серии из пяти тщательно выверенных по времени снимков. Если подумать – то это все просто для красоты, научной ценности эти снимки, в принципе, почти не несут. Но Королев безжалостно отрезал их от научной программы, понимая, какой переворот в умах и какой пропагандистский эффект это вызовет. Посмотрите, товарищи, и вдумайтесь – это восход Земли над Луной!

Но были и другие снимки, которые стали появляться следом за первой серией. Новая межпланетная "платформа", получившая обозначение Е-6, несла как множество передовых приборов и решений, так и приличное число компромиссов, одним из которых было старое доброе фототелевизионное устройство с пленкой. Это значило, что пленку нужно сперва отснять всю до конца, потом проявить и передать кадры на Землю, после чего никаких новых снимков уже не получишь. Поэтому, планировать полет пришлось особо тщательно, особенно после двух первых неудач, когда аппараты так и не смогли уйти с околоземной орбиты. Все-таки, спроектированная коллективом Староса "легкая" бортовая ЭВМ была еще сыровата, но разработчики набирали опыт буквально не по дням, а по часам, поэтому с третьего раза все получилось. Аппарат, получивший имя "Луна-3", благополучно покинул окрестности Земли и через три с половиной дня вышел на полярную окололунную орбиту. На третьем витке сделали те самые первые пять снимков, заодно испытали систему точной ориентации, потому что и фотокамера, и остронаправленная антенна жестко закреплены на корпусе и смотрят строго "вперед". А уже на следующем витке повернули "нос" аппарата вниз и начали снимать нужные цели вдоль лунных меридианов. Пленки было больше, чем на Е-2, но все же, много меньше, чем хотелось бы. Ученые были ненасытны и требовали отснять пол-Луны в метровом разрешении, на что были незлобно осмеяны "людьми в теме", первым из которых был академик Келдыш. Уж он-то прекрасно знал скромные возможности аппарата, которому, несмотря на новое качество, было довольно далеко до "Лунар Орбитеров" из другой реальности, о которой здесь никто не знал. Главным ограничением была камера.

В этом мире еще не созданы спутники-шпионы с их сложнейшими камерами, умеющими компенсировать движение. Именно такая камера была поставлена на "Лунар Орбитер", что позволяло ему снимать Луну с разрешением до двух метров. Но здесь и сейчас камера была много проще, что позволяло получить в лучшем случае двадцать метров, а с учетом сканирования и передачи – и того хуже. Но все же, это было несравнимо с наземными снимками, и сейчас Королев с соратниками перебирали принятые рулоны снимков, временно забыв все начатые было разговоры о реорганизации.

Пленки хватило на шесть витков, а потом аппарат занялся проявкой, после чего вновь построил ориентацию на Землю и начал передачу. Все-таки, остронаправленная антенна – это сила, можно забыть о трудностях приема и низком уровне сигнала, расстояние получается смешное. Хотя, давно ли расстояние до Луны стало кого-то смешить? Еще недавно Михаил Рязанский сотоварищи от него горько плакал…

Через виток, станция вновь передаст на Землю все снимки, для сохранности. А потом, возможно, еще раз, дефицитной магнитной ленты теперь никто не жалел, а "старосята"[10] в один голос утверждали, что всего через несколько лет память ЭВМ вырастет настолько, что можно будет загнать в нее эти ленты и с помощью хитрого статистического анализа "выдавить" помехи, получив несравнимо более качественные кадры, почти такие же, какие должны были получиться на исходной пленке. Но ту пленку на Землю не вернешь, а бобины магнитных записей теперь займут место в хранилище, ожидая своего часа. Когда-нибудь, эти "обновленные" кадры могут даже спасти чью-нибудь жизнь…

Королев рассматривал снимки с первого "прохода", пытаясь сопоставить их с разложенным по столу фотоатласом Луны. Хорошо, что филиал Пулковской обсерватории рядом, можно было слегка ограбить астрономов… Те снимки, что он сейчас держал в руках, запечатлели близкие к "морю" отроги Апеннин. Где-то чуть в стороне и севернее – Залив Лунника, куда угодил его первый лунный аппарат. Вот обширный и совсем темный залив, если верить карте, носящий романтичное название Гнилое Болото, справа горы, а слева – извилистая борозда[11], то удаляющаяся в глубь "моря", то подходящая вплотную в горам. Вот эта симпатичная гора с щербатой оспинкой кратера на боку[12] выглядит знакомой… Стоп!

Понимание пришло мгновенно. Он это уже видел! Тот, первый сон, вот он, все как на ладони! Если смотреть на гору с кратером, то борозда будет справа, а еще одна большая гора[13] — слева. Даже по наземным снимкам это неплохо видно, а если приложить съемки его "Луны"… Вот эта самая область, отснятая в разрешении двадцать метров. Примерно в этом месте и стоял виденный им во сне загадочный аппарат, а он сам, высунувшись из верхнего люка, смотрел вокруг и фотографировал! Все сходится! А эта группа кратеров, которую он тоже хорошо запомнил, лежит как раз к северу!

Наверно, это можно было как-то предугадать по наземным снимкам, хотя этот "северный комплекс"[14] был передан исключительно подробно. А как насчет мелких деталей? Королев закрыл глаза и постарался вспомнить тот сон еще раз…

Горы и борозда, тут все в порядке. Кратер "за поворотом", словно мост, пересекающий борозду[15] — на месте. На юге тоже есть скопление кратеров, и этот "южный комплекс"[16], кажется, тоже выглядит как надо. Чуть ближе и левее, большой круглый кратер, словно кто-то указательным пальцем ткнул в Луну[17] — совпадает идеально! А вот еще один важный ориентир – продолговатый кратер[18], который во сне он видел совсем близко и слева от аппарата! Теперь можно обозначить точку посадки с погрешностью всего в несколько метров!

Это уже даже не намек, это след. Явный след, оставленный в его памяти кем-то, кто "там" уже побывал. Но кто это мог быть? Инопланетяне? Вряд ли, корабль и скафандр из сна выглядели вполне по-земному. И главное, зачем это им? Они, получается, и так летают, где хотят, если писатели-фантасты не врут… Какие еще варианты?

Может, это какое-нибудь тайное общество, владеющее древними секретами космических полетов? Бредовая идея! Королев, как никто другой, понимал, что знания сами по себе ничто, нужно сделать главное – создать научно-техническую базу, способную эти знания воплотить. И одно без другого, увы, не бывает. Это он прекрасно понял из своих снов – даже если знаешь, что и как делать, этого мало! Нужно привести в движение огромные массы людей, проверить и защитить идеи, разработать материалы, построить новые производства… Чудовищно трудная вещь! Никто на Земле пока не мог такого совершить…

Почерпнутые из научной фантастики варианты почти закончились, но была еще одна возможность. Может, это пришельцы из будущего? Уж лучше, если честно, инопланетяне! И опять главный вопрос – зачем? Если Королев и его соратники где-то сильно напортачили, да так, что потомки решили все исправить… Ну, хоть объяснили бы! Мы люди понятливые, слова воспринимаем, можно устно или письменно, на выбор. Для чего понадобилось разыгрывать предков "втемную"?

Главный понимал, что ответов он так просто не получит, но попытаться спросить не помешает. Теперь у него была хоть какая-то информация. Он еще раз всмотрелся в снимок, потом ножницами решительно вырезал его из ленты под непонимающими взглядами коллег и положил в свою рабочую папку.

— На память, — объяснил он. — Места там уж больно красивые.

Все покивали, но намотали на ус, что Главный что-то задумал. Впрочем, об этом "акте вандализма" на время забыли, тем более, что напечатать бумажные снимки, имея магнитные записи, не составляло труда. Когда сеанс закончился, Королев, Черток и прочие "московские гости" оставили работать дежурную смену и отправились отдыхать в привычные уже люксы "Нижней Ореанды", как всегда заботливо забронированные крымскими властями, с которыми Главный был на короткой ноге.

Позже, уже на полигоне, Королев красным карандашом поставит на снимке жирный крестик в "том самом" месте, а на полях печатными буквами напишет "ЧТО НУЖНО?" Тем же карандашом! И поставит это "произведение" на свой рабочий стол в рамочке за стеклом. Нужно хотя бы попытаться превратить мысленный монолог "оттуда" во что-то более понятное! Если "им" так что-то от него нужно, пусть не валяют дурака и объясняют.

Эта фотография в рамке, конечно, породила немало слухов, но Королева это не смущало. На все вопросы он, не моргнув глазом, отвечал, что просто думает днями и ночами, что нужно, чтобы "туда" попасть… В принципе, это объяснение не вызывало особых сомнений, потому что мало отличалось от истины…

Московская область, неустановленное место, октябрь 2057 года

— Опять на ночь объелась? — сочувственно спросила Джина Лаваль, поправляя жесткий кожаный напульсник. — Теперь не обижайся, выбью все до последней калории.

Альбина Барсова со стоном перекатилась в сторону и кое-как поднялась на ноги, морщась от боли. Защита имплантов отключена, как всегда на тренировках, и поэтому, никаких поблажек. На ее плечах и спине уже горели кровавые ссадины, левый локоть распух от адского ушиба, а во рту горчила кровь из разбитой верхней губы. Прекрасное окончание дня.

— Сама же ешь под одеялом, я видела, — огрызнулась Барсова, пытаясь соорудить хоть какое-то подобие защиты, но тщетно, Джина даже не попыталась обидеться и отвлечься.

— Мне можно, — мило улыбнулась она. — Я инструктор, чаще вас всех тут парюсь. Со всеми по очереди, как на конвейере. Но с тобой-то что случилось? Ты даже отъевшись, всегда за мной успевала!

Альбина снова не заметила начала движения, а когда отреагировала, то повелась, как дурочка, на "детский" ложный выпад. Огромная, ростом почти два метра Лаваль двигалась невероятно быстро, и ее удары были страшны и болезненны. Она поднырнула под неловко занесенную руку и со всей дури вколотила бедной Альбине прямой в корпус, отчего та взвыла и рухнула, сложившись пополам. От жуткой боли в ребрах потемнело в глазах и не могло быть даже речи о продолжении…

— Джина, — скалясь от боли, прохрипела бедная Барсова, — Я тебя люблю, не бей меня больше!

— Сачкуешь, дорогая моя, — в тон ей ответила Джина, присаживаясь рядом на корточки. — Будет тебе наука. Включай регенерацию уже.

Альбина с облегчением вызвала нужного "демона" через интерфейс имплантов и тут же почувствовала, как боль отступает. А так, пока инструктор не разрешит, будешь хоть кровью истекать, хоть в обморок падать, но терпеть… А Джина сегодня добрая, сразу разрешила. Теперь ссадины и ранки заживут уже через десять минут, а ребра будут как новые через полчаса. Она с кряхтением поднялась на ноги, уцепившись за протянутую руку Джины, отметив про себя, что эта ставшая вдруг мягкой и нежной двухметровая машина для убийства даже не взмокла. Давно такого не было…

— Да что с тобой такое? — переспросила Джина, осторожно придерживая все еще слабую подругу за плечи. — Уже три дня прошло, а ты все еще никакая…

— Вот и не надо было добивать, раз никакая, — огрызнулась Альбина, прекрасно понимая правоту инструкторши. — Я бы все равно тебя не достала… Не знаю, как объяснить… Не чувствую ничего, словно онемела… Надо, наверно, поработать, а там видно будет…

— Тебе бы в душ, — хмыкнула Джина. — Не очень по-рабочему выглядишь.

— Сама из моей красоты отбивную сделала, — упрекнула Альбина, массируя локоть. — Вот покажусь сейчас Вэю в таком виде, может он, наконец, от меня отстанет? Или захочет тебя побить в отместку?

— За что и пострадает, — пообещала Джина, подталкивая подругу в сторону душевой. — И он сам это знает, не волнуйся так.

— Ты что, со мной в душ собралась? — цинично поинтересовалась Альбина. — К чему такая забота после кровавой бани?

— Ну, во-первых, мне все-таки совестно, до какой-то степени, — призналась Лаваль. — А во-вторых, с меня тоже на сегодня хватит, надо смыть вашу кровь и слезы, перекусить и поспать. Набраться сил.

— Конечно, без дела нас не оставят, — проворчала под нос Альбина и морщась, стала сдирать с себя то, что недавно было похоже на легкий тренировочный костюм, а сейчас напоминало какие-то видавшие виды тряпки. Ранки на коже нестерпимо чесались, это был эффект регенерации. Про паршивое настроение можно и не упоминать…

Избавившись от упомянутых тряпок и скинув их в мусорный приемник, она влезла под ближайший блок распылителей и включила средний напор воды, без всяких силовых "щеток". Пока шкурка не зажила, лишний раздражитель ни к чему. Подумав, она сделала воду чуть погорячее и закрыла глаза. Ребра и локоть все еще мерзко ныли. До чего же паршивый день сегодня… И еще неизвестно, когда он закончится…

— Ты сейчас куда? — простовато спросила Джина, пристраиваясь под соседний распылитель и врубая максимальный напор плюс комплексный массаж. — Если не секрет, конечно.

— Я как раз думала, как тебе об этом сказать, — не открывая глаз, отозвалась Альбина. — Но при такой адской помывке, какую ты себе поставила… Не уверена, что тебе будет до меня и моих объяснений в следующие минут пять-десять…

— Хорош завидовать, — отмахнулась Джина, но напор уменьшила. — Говори уже, что вы там придумали.

— Сначала политинформация, — начала Альбина, решив в отместку позанудствовать. — Расскажу об обстановке. Кризис закончился, но "наверху" все еще мандраж и непонятки. В Четверке раздрай. Стовер и Клатт делают вид, что все идет по плану, и стараются ни во что не лезть. Меня посчитали морально травмированной, поэтому решили сплавить подальше, так что завтра еду с Альваресом в Будапешт, собирать какой-то компромат на местных. Нартова, как всегда, с переменным успехом пытается быть голосом разума, и ее даже выслушивают, но делают все по-своему.

— Весело там у вас, — оценила Джина, незаметно, по чуть-чуть возвращая регулятор напора к максимуму. — А что во всей этой чехарде требуется от меня? Кроме мордобоя, конечно.

— На мордобой некоторые просто напрашиваются, — вздохнула Альбина, жалея о несбыточных вещах. — Но пока что, в повестке дня другой вопрос. Сегодня ночью, то есть, часа через три, к нам приезжает новенькая. Поэтому, взбодрись и забудь про сон. Будем встречать, знакомиться и все показывать.

— Новенькая? — заинтересовалась Лаваль. — Это вместо…

— Ну, разумеется, — невесело кивнула Альбина, — Нас должно быть сто двадцать восемь. У нас сейчас одного не хватает, так что выбор уже сделали. Девочка, вроде, ничего, но я только досье читала.

— А почему ночью-то? — задала логичный вопрос Джина. — Почему не дождаться утра? Или это опять "нестандартная ситуация"?

— Да, задолбали! — посетовала Барсова. — Рьялхи уже давно повторяются со своими "тестами"… Нюх, что ли, потеряли? Или это тоже такая проверка на фоне проверки? Короче, Нартова сейчас с нашей "новенькой" сидит, ночью привезет ее сюда, и тогда будем знакомиться.

— Я-то с удовольствием, — пожала мощными плечами Джина, откровенно млея от бьющих с разных сторон струй воды и прикосновений "щеток". — Мне все равно с ней придется спортом заниматься. Но в "комитете по встрече" я зачем нужна?

— Затем, что Нартова так сказала, — отрезала Альбина и неслабым усилием воли заставила себя закрыть воду. — И я даже не стала выпытывать детали, потому что Варвара просто так ничего не говорит. Наше дело – не уснуть и дождаться. Вылезай уже! Пойдем, перекусим.

Подождав несколько секунд, пока закончила работать сушилка, Альбина вытащила из шкафчика свою "повседневку", оделась и по возможности привела свою внешность, в первую очередь волосы, в надлежащий вид. Никаких "следов насилия" на лице, шее и руках уже не было, регенерация завершилась и даже зуд пропал. Она еще раз заглянула в зеркало и чуть улыбнулась своему отражению. Настроение немного, самую малость, улучшилось. Выглядишь умопомрачительно, Бина, сказала она себе, стараясь не вспоминать, кто именно и по какому поводу ее так называл…

А Лаваль, что удивительно, совсем непривычно выглядит в "повседневном", и ее атлетическое сложение почти не бросается в глаза, даже рост отчасти скрадывается. Просто милая и красивая подруга. Сколько десятилетий они рядом! Ближе, чем сестры, между ними теснейшая дружба, понимание и чувство…

Но и прочие ей не чужие! Все-таки, они одна семья, и даже намного больше, чем семья. Среди них может быть какая-то ревность или небольшие раздоры, но настоящей вражды и подлости – никогда. Даже этот увалень Вэй Тьяо был для Альбины кем-то вроде влюбленного одноклассника пополам с непутевым младшим братцем… Но все равно, свой. По крайней мере, до сих пор…

А теперь уже нет. Что-то нехорошее стало ей чудиться в последнее время в манерах некоторых из коллег, будто хвост черной кошки замаячил за углом. К Джине это не относилось, к Нартовой тоже, а вот Вэй Тьяо… Казалось бы, влюбленный джигит, обожает Альбину во всех возможных смыслах, а что-то ее заставляет держать беднягу на расстоянии, иногда даже стыдно бывает за свою грубость. Что-то она чуяла, но не могла понять, что именно. Еще более хреновым было то, что такая же "чуйка" стала у нее появляться в отношении Мэтта Стовера и Руди Клатта. Вот от кого она не думала уловить этот нехороший прохладный ветерок, так от этой парочки из Четверки! Что же теперь будет? Или все это ей мерещится? Не хотелось делать поспешных выводов, но и игнорировать свое вековое чутье она не могла. Оставалось полагаться на тех, кто не вызывал сомнений, и на Джину, в первую очередь.

— Пойдем уже, — поторопила ее Альбина. — Хватит прихорашиваться, тебя, вроде, не били и по полу не возили…

Проскочив в лифте жилой или "зеленый" уровень, подруги спустились на самый нижний этаж комплекса, где всегда была включена подсветка в красных тонах, но каждый раз немного разная. Основные отличия были в орнаментах на стенах – на то и проекция, чтобы легко перестраиваться и отображать любые мыслимые визуальные комбинации. Вот и сейчас, по стенам двигалось что-то вроде оранжевого пламени, пляшущего под желтоватым небом над красной травой… Одно из тех зрелищ, на которые можно смотреть бесконечно.

Подруги молча добрались до главной достопримечательности "красного" уровня – автоматического бара и взялись за меню, не спеша перелистывая висящие в воздухе страницы. Здесь не было системы доставки к нужному столику, поэтому, получив заказ на стойке, приходилось нести все в руках. Все понимали, что при доступном уровне техники доставка не сделана намеренно, но совсем не понимали, почему. Очередной каприз "небожителей", не иначе.

Не сговариваясь, они заказали по мясному салату и чашке какао. Выбрали просторный столик, с облегчением расположились на мягких диванных подушках и все так же молча, приступили к еде. Салат оказался невероятно вкусным! Никакого майонеза, а только нежнейшая сметана со специями. И что-то еще, то ли мята, то ли что-то похожее, но во рту буквально тает! А в сочетании с какао, так и вовсе пища богов… Альбина знала небольшой секрет, но распространять его не собиралась – все, что касается местного меню, ассортимента и рецептов лично организовывала все та же неутомимая Варвара Нартова. И как она умудрялась десятилетиями держать марку, притом так разнообразно, что каждый раз, приходя в бар, ждешь сюрприза?..

Что и говорить, не зря этот бар – одна из любимых отдушин для наблюдателей, свободные от заданий оперативники проводили здесь гораздо больше времени, чем в своих "кельях". И сейчас, в полумраке у дальней стены за одним из маленьких столиков маячила какая-то парочка, и иногда доносился нежный звон бокалов. Кто-то расслабляется, подумала Альбина, а вот нам сейчас, в принципе, не стоит. Она была уверена, что импланты могут за несколько минут избавить организм от любых следов алкоголя, но таких функций, увы, доступно не было. Лишний стимул для самодисциплины… Но выпить почему-то все равно хочется.

У другого столика расположились трое, и явным заводилой там был смуглый весельчак Нэш Альварес, который очень скоро обратил внимание на вновь прибывших и тут же оказался рядом с их столиком с бокалом в руке. Вот, что значит харизма! Подошел, аккуратно втиснулся между подругами, обнял и расцеловал обеих в щечки и даже по шее не получил! Но что-то Альвареса явно беспокоило, это легко читалось по нахмуренным бровям и напряженным складкам в уголках рта.

— Я ненадолго, mi hada, — озадаченно сказал он Альбине. — Это по поводу завтрашнего отъезда. Я просто глазам своим не поверил, когда рассылка пришла. Объясни мне, что нам с тобой делать в этом Будапеште? Я-то ладно, меня часто в такие дыры посылают, но ты же из Четверки! Это не твой уровень!

— Ты не рад? — Альбина цинично отобрала у него бокал и с наслаждением втянула в себя немного белого вина. — Представь: ты и я, три ночи в маленьком номере с видом на Дунай! А днем – не все ли равно, что придется делать?

— Ну если бы вопрос был только в этом, — несмотря на свои манеры, простаком Альварес не был и прекрасно понимал, что за этой "командировкой" стоит что-то еще. — Не хочу, чтобы у тебя из-за недавнего "кризиса" были проблемы. Поэтому, в случае чего, не держи меня в потемках, договорились?

Вот еще один, на кого можно положиться безо всяких вопросов, отметила про себя Альбина. Список, что ли, составить?

— В дороге про это поболтаем, — улыбнувшись, пообещала она, продолжая потягивать вино. — Что можно – непременно расскажу, а что нельзя – сам понимаешь.

— Ну и отлично, — Нэш снова расцеловал обеих и аккуратно выбрался из-за стола. — Увидимся в аэропорту, несравненная!

— Притащи нам два таких бокала, — неожиданно попросила Альбина, чем вызвала удивленный взгляд подруги. — Если нетрудно. Пожалуйста?

Нэш усмехнулся, подмигнул в ответ и молча исполнил просьбу, после чего взял еще один бокал для себя и ретировался за свой столик, где опять моментально подхватил разговор с притихшими было коллегами. Вот, умеет же человек всех расшевелить! Пять минут внимания, и Альбина прикончила отобранный у Нэша бокал и взялась за второй.

— Это что-то новенькое, — прокомментировала Джина, глядя на такую перемену. — Ты раньше себе не позволяла.

— Раньше мне не было так хреново, — призналась Альбина, сделав еще пару глотков. — Кажется, это немножко помогает. Я уже почти расслабилась, знаешь ли.

— Мне-то все равно, — предупредила Джина. — Но я не представляю, как ты будешь все это объяснять Нартовой, если она что-то почувствует… А она всегда чувствует.

— Варвара не настолько повернута на запретах, чтоб не понять, — с чувством возразила Альбина. — С этим, скорее, надо обращаться к Мэтту и Руди. А вот если я при встрече вдруг зашатаюсь, упаду и попробую уснуть в уголке… Или перепутаю, кого как зовут… Или с ходу полезу целоваться в десны с нашей новенькой… Вот тогда Варвара будет иметь, что сказать.

— Ладно, ты уже большая, сама сообразишь, — Джина слегка взлохматила ей волосы, а потом снова пригладила. — Иначе и мне достанется.

— Спасибо за заботу, но я и вправду сама соображу, — кивнула Альбина, слегка жмурясь от приятного контакта. — Просто чуйка у меня, понимаешь? Никак не могу ухватить, что тут не так, не могу зацепиться! Вроде, все хорошо, еда, вино, этот стервец Альварес, а теперь твои ручки шаловливые… Сплошной позитив, а на самом деле все очень хреново, а будет еще хуже…

— Может, обыкновенная депрессия? — предположила Джина, не прекращая "расчесывать" подругу. — Хотя я такой штуки у тебя ни разу не видела, но всегда все бывает в первый раз. Ты завтра перед отъездом поговори с Нартовой, расскажи ей все это, даже поплачься, если хочешь, не стесняйся.

— Это крайнее средство, — пробормотала Альбина, совсем закрыв глаза. — Чтобы плакаться, надо хотя бы знать, на что жаловаться. А у меня пока все на уровне спинного мозга… Слишком много наперекосяк идет. И при этом никакой информации. Бесит…

Последнее слово она буквально прошипела. Джина решила не развивать тему, молча взяла у нее из руки пустой бокал и выдала следующий. Уж этот наверняка последний, иначе придется Барсову оглушить и связать… Для ее же блага.

Но ничего такого не понадобилось, Альбина умудрилась растянуть этот бокал на добрых два часа. Все это время они проболтали, стараясь избегать проблемных тем, а за четверть часа до назначенного времени на их столике уже не было никакой посуды, а от самой Альбины пахло не вином, а мятными конфетами, экстрактом лесных ягод и немножко корицей… Бог не выдаст, свинья не съест.

Однако, слухи о прибытии "пополнения", видимо, разошлись широко, потому что ближе к "событию" народу в баре заметно прибавилось. Трудно было вспомнить, когда в последний раз здесь было столько "отдыхающих" сразу. "Компания Альвареса" выросла с трех человек до шести, но шума прибавилось за десятерых. Как двое из ларца, непонятно откуда появились Стовер и Клатт. Даже не здороваясь, они расположились у стойки, и тихо ухая, как уэллсовские марсиане, что-то обсуждали, не глядя по сторонам. Даже Вэй Тьяо появился, и не один, а в компании ярко-рыжей Риты Ярвич[19], которая, впрочем, сразу же влилась в шумную компанию за дальним столом. А Вэй, на удивление спокойно послав Альбине издали воздушный поцелуй, присоединился к Стоверу и Клатту, причем так запросто, что у Барсовой снова начались какие-то параноидальные сомнения. Оставалось только ждать и сожалеть, что Саня Кроун, еще один хороший друг, был в этот час где-то в Южной Америке… Альбина не знала, будут ли у "новенькой" другие "сопровождающие", помимо Нартовой, но на всякий случай продумала несколько вариантов развития беседы, благо, соображала она сейчас намного лучше, чем пару часов назад. Немного еды, немного вина и немного Джины Лаваль сильно поправили ей настроение. Или ей просто так казалось? Неважно, главное – свести экспромты к минимуму, а в присутствии Нартовой вдвойне.

— Идут, — наконец, тихонько шепнула Джина, и обе подруги поднялись из-за столика навстречу Варваре, которая, как всегда, появилась первой. Остальные "отдыхающие" спешно вылезли из-за своих столиков и тоже начали подтягиваться к месту действия.

Альбина не раз задавала себе вопрос, можно ли в принципе подготовиться к появлению Нартовой? Знать, как начнется разговор, как она будет выглядеть и как будет одета, в каком будет настроении, о чем пойдет речь после? Скорее всего, это нереально. Нартова старше и опытнее всех наблюдателей, хоть даже в Четверке никто не знал, была ли она самой первой. Ее не боялись, но обожали, почти поклонялись, потому что Нартова, по сути, живая легенда, богиня, притом во всем. Все помнили, что она старше всех на Земле. Ни Клатт со Стовером, ни сама Альбина о таком авторитете и мечтать не могли.

Вот и теперь, Альбина опять забыла про все свои заготовки, едва Варвара появилась в поле зрения. Поживешь еще лет сто, самокритично подумала она, тогда, может быть, научишься этому. А сейчас, Нартова сделает все по-своему, а мы ей еще и благодарны будем!

— Ну, столпились! — усмехнулась Нартова, причем все выглядело так, будто это "столпотворение" вовсе не было для нее сюрпризом. Альбина давно для себя решила, что никакой особой "мудрости веков" в ее взгляде и вообще во внешности не прослеживалось. Особенно, если не знать заранее, кто она и когда родилась. Просто бешено красивая и умная баба, с известными элементами стервозности, включаемыми в нужный момент. На вид лет тридцать или тридцать пять. Примерно так подумал бы всякий посторонний человек, встретив ее где-то в центре большого города и перекинувшись парой слов. У нее даже не голубые, а ярко-синие глаза, а длинные русые волосы она часто заплетает в совершенно исконную, толстенную косу с расшитым яркими бусинами накосником.

Впрочем, не в этот раз. Пепельная коса просто никак не сочеталась бы со строгим "почти деловым" костюмом, который был на ней сегодня, и поэтому сейчас ее волосы аккуратно забраны в высоченный "хвост". В меру скромно, и в то же время выглядит потрясающе. Закрытая шея и плечи, средней высоты каблук… Нартова никогда не любила "открытый" стиль, но при ее фигуре это было не нужно, и это даже усиливало эффект. Впрочем, здесь все присутствующие в хорошей форме…

Нартова остановилась в шаге от Альбины и чуть ехидно ей улыбнулась.

— Умница, меру знаешь, — шепнула она буквально одними губами, и опытная и знающая себе цену Альбина Барсова, почти ста пятидесяти лет от роду, моментально вспыхнула до ушей, будто школьница. К счастью, никто, кроме Джины этого не услышал и не обратил внимание.

— Вас всех, понятно, сюда не звали, — уже громче начала Варвара, снисходительно оглядев собрание и авторитетно уперев руки в бока. — Но раз уж пришли…

Послышался одобрительный гул и аплодисменты, а Нартова буквально извлекла из-за своей спины "новенькую", на которую только сейчас переключилось внимание всех присутствующих…

…На вид ей лет двадцать с небольшим, и никак не больше. Красивый и четкий овал лица очерчивают длинные черные волосы до пояса, огромные светло-карие глаза светятся плохо скрываемым любопытством. Изящный, но совершенно закрытый и плотно облегающий костюм в бело-красных тонах как влитой сидит на спортивной, рельефной фигуре. На ее длинных ногах невероятно красивые красные полусапожки на высоком каблуке. Очень необычная внешность, а во взгляде и жестах чувствуется что-то первобытно-дикое, будто в ней сидит долго сдерживаемая ярость. Или это не ярость, а просто волевой характер?..

— Знакомьтесь, — объявила Нартова моментально притихшим коллегам. — Это Лина, теперь она с нами и одна из нас. Помогайте и учите. Кто ее обидит, будет иметь дело с ее наставницей, Джиной Лаваль. А потом со мной.

Слова давнего ритуала прозвучали и затихли. Никто, в том числе внезапно "посчитанная" Джина, не сказал ни слова, и Альбина прекрасно понимала, почему. Картинка в досье и четверти оригинала не стоила… Она сама немного оцепенела, едва встретившись глазами с Линой, и под ее золотистым взглядом, полным непонятной, но настоящей страсти почувствовала, как в голову полезли совершенно неуместные мысли… Бедные наши парни, подумалось ей. Если на меня так действует, то им каково придется?..

— Хорош облизываться, — снова тихо, одними губами прошептала Нартова, незаметно взяв Альбину под локоток. — Поняла теперь, хулиганка?

Хантсвилль, штат Алабама, 21 ноября 1958 года

Вернер фон Браун снова был дома один. Не такой уж частый случай, но если возникла такая возможность – нужно пользоваться. Просто посидеть в тишине и подумать. Не спеша, еще раз все взвесить и прогнать в голове, пытаясь зацепиться за возможные шероховатости. А потом, поставить точку и поспать часов пять до утра – еще одна роскошь, но сегодня можно.

На ближайшее время выбор сделан и все основные решения приняты. Назад пути нет, придется рискнуть. Только вчера выловили из океана первый орбитальный "Меркурий", и это само по себе уникальное достижение! Впервые в истории земной аппарат вернулся в целости с орбиты! Тут явно опередили русских, но опять, в принципе, лишь по очкам. Уж Вернер-то понимал, насколько временным решением был "Меркурий", а что уж говорить про ракету… "Атлас", конечно, уникальная машина, но, боже мой, какой чудовищный риск, заложенный в саму конструкцию! Тончайшие баки из нержавейки, неспособные выдержать собственную тяжесть! Только благодаря наддуву ракета могла оставаться целой и работать. И полутораступенчатая схема, причем без отделения баков… Очень, очень рискованно, все на грани, но выхода нет. Два спутника на "Атласе" уже запущено, один потерян, а теперь плюс еще один успешный полет. Через пару недель настанет очередь обезьяны, а Браун твердо установил правило, что человек полетит только после двух полностью удачных испытаний. Он не мог сказать точно, откуда это правило взялось, но придерживался его максимально строго.

Ему даже пришлось выдержать серьезный бой против идеи отправить человека сразу во втором корабле. Некоторые безответственные "товарищи"[20] с пеной у рта требовали опередить русских в первом орбитальном полете любой ценой. Но Браун был непреклонен, и более того, пообещал в случае чего отправить в этом корабле одного из инициаторов идеи. К счастью, Брауна поддержал президент Эйзенхауэр и директор НАСА Уэбб, после чего вопрос был решен. Поскольку в данном скандале с удовольствием поучаствовала пресса, пришлось даже пресс-конференцию созвать. Браун выступил с короткой речью, основная мысль которой была в том, что Америке нужны именно достижения, а не жертвы. Писаки поаплодировали и разошлись, разочарованные тем, что жертв, кажется, и вправду не будет.

А теперь, нужно, чтобы вернулась из космоса обезьяна, и только потом можно будет утвердить "второе пришествие" Шепарда. В принципе, после этого программу "Меркурий" можно сворачивать, но тут опять обязательно вылезет чертова политика! Придется еще пару полетов совершить, или даже больше, пока не начнет летать новый корабль, иначе трудно будет объяснить публике, почему русские летают, а мы нет. Так что, определенные научные эксперименты придется доверить одиночкам, совместить приятное с полезным. Опыт, опять же, не помешает.

А вот с русскими опять может получиться "как всегда". Пусть они пока не готовы к орбитальному полету, но у них большой трехместный корабль, и когда они будут готовы, это перейдет уже в совсем другое качество. Вернер вспомнил, как всего через неделю после полета Комарова он пригласил к себе старого друга и учителя, Германа Оберта, и они весь вечер провели здесь, в этой комнате, за этим столом, а сколько бумаги исчеркали…

Браун показал ему подробный анализ, составленный по фотографиям русского корабля и эскизам этого мичмана, как его… А, Майк Серофф… Сказать, что Оберт впечатлился, было нельзя, он буквально впал в ступор. Как так?! Огромная трехместная капсула, система ориентации, бортовая ЭВМ?! Вот это монстр!

Вернер тогда взял чистый лист бумаги, положил его перед Обертом и нарисовал посередине фарообразный профиль русского аппарата.

— Ты же понимаешь, — сказал он, — что это не весь корабль. Чего здесь не хватает для орбитального полета?

Оберт долго не думал, просто забрал у Брауна лакированный "Люмоколор"[21] и дорисовал к большому диаметру "фары" короткий тонкий цилиндр со схематичным соплом сзади.

— Неплохо, — одобрил Браун. — Ты нарисовал твердотопливный двигатель для схода с орбиты. Положим, их там три штуки, как на нашем "Меркурии", для надежности. Давай оторвемся от шаблона и сделаем следующий шаг?

Немного подумав, Оберт нарисовал вместо предыдущей конструкции увесистый короткий "бочонок" и сопло чуть побольше.

— Жидкостный двигатель и баки, — прокомментировал он.

— Отлично, — похвалил Браун и тут же ластиком стер "двигатель" и вновь нарисовал, почти полностью утопив внутрь отсека. — А вот так еще лучше и компактнее. Баки и запасные батареи внутри, снаружи мощная термоизоляция, так что можно обойтись пассивным охлаждением.

— А вес? — задумался Оберт. — Сколько топлива можно взять?

— Я убежден, — объяснил Браун, — Что для суборбитального полета они взяли старую и отработанную ракету, меньшей грузоподъемности. Скорее всего, двухступенчатую. А вес их корабля – без малого три тонны, морячки догадались его взвесить, когда поднимали из воды. А с третьей ступенью можно закладываться на пять тонн на орбите или даже больше. Уверен, русские будут форсировать ракету и выжмут из нее максимум.

— Значит, две тонны на двигатель и баки? — уточнил Оберт. — А как же резерв? На случай отказа двигателя?

— Самый простой вариант – поставить два движка, — рассудил Браун. — Или поставить дополнительно твердотопливные в качестве резерва. Но в данном случае русские сделали хитрее.

Браун извлек из стопки нужную фотографию капсулы и положил перед Обертом.

— Посмотри на передние двигатели ориентации, — намекнул он. — Не слишком ли они велики?

— Они здоровые! — Оберт мгновенно ухватил мысль. — Значит, их можно использовать, чтобы затормозиться?

— Не только, чтобы затормозиться, — продолжил Браун. — Но и чтобы маневрировать, переходя с орбиты на орбиту. А еще есть сближение с другими кораблями, причаливание и стыковка. Все это можно делать на малых двигателях, и тогда, теоретически, большой двигатель не нужен, только топливо. Как они поступят, мы не знаем, но как минимум, понятно, что для обоих отсеков нужна единая топливная система. Это очень передовая конструкция, друг мой.

Оберт кивнул и снова вгляделся в их "чертеж". Чего-то по-прежнему не хватало.

— А откуда брать энергию? — задал он резонный вопрос. — Суборбитальный полет и несколько витков можно на обычных батареях продержаться, а потом?

Браун обрадовался, что его старый учитель сам поднял эту тему, и не пришлось даже намекать. Он слегка выдвинул грифель карандаша и схематично изобразил по бокам "бочки" две длинных панели, разделенных на секции.

— Солнечные батареи, — пояснил он. — Напрямую преобразуют свет в электричество. Очень низкий КПД и высокая цена, но чисто технически сделать проще. Это пока передовой край полупроводниковой техники, есть куда развиваться.

— А какие еще варианты? — заинтересованно спросил Оберт. — Ядерный реактор тяжеловат…

— Есть вариант сделать радиоизотопный генератор, с термопарой, — продолжил перечислять Браун. — Несколько сот ватт можно получить. Однако, нужен дорогой радиоактивный материал. К тому же, такой источник для коротких полетов это неоправданная роскошь. Он будет хорош там, где нужно долгие годы иметь не такую большую мощность, но зато стабильно. Например, на межпланетных зондах. Но есть еще один вариант…

— Рассказывай, не томи, — поторопил Оберт. — Хотя, попробую угадать. Можно сделать генератор, сжигающий немного топлива.

— Топливный элемент, — кивнул Браун. — Но здесь нужен водород и кислород, что порождает проблему испарения. Жидкие газы не любят долгого хранения, поэтому потребуется исключительно надежная термоизоляция, сейчас таких материалов просто нет. С другой стороны, электричества будет много, плюс еще и чистая питьевая вода. Для полетов к Луне, например, идеальный вариант. По крайней мере, пока солнечные батареи не станут эффективнее на порядок.

— И много теперь придется переделывать в вашем проекте? — немного ехидно спросил Оберт. — Чтобы от передовой мысли не отставать.

— Не так уж много, — усмехнулся Браун, зная, что его друг искренне переживает за общее дело. — Мы тоже примерно такую машину и хотим, русские опередили нас в металле, но вовсе не в идеях. Сейчас конкурс заканчивается, и скорее всего, контракт получит… Нет, не буду говорить, извини.

— Да ничего, — лениво отмахнулся Оберт. — У меня акций Норт Америкен все равно нет. Честно говоря, я приятно удивлен, Вернер. Я думал, мы серьезно отстали.

— Только по срокам, — повторил Браун. — Но наша машина будет как минимум не хуже, тем более, мы ее делаем под новую ракету. А это, сам понимаешь, почти двадцать пять тонн на орбите. То есть, вместо двухтонной "бочки" мы можем взять двадцать тонн топлива и нормальный двигатель. Понимаешь, что это значит?

— Облет Луны, — кивнул Оберт. — Но без выхода на орбиту, опять чисто для рекорда.

— Все равно, это межпланетный полет, — развел руками Браун. — Чуть меньше риск, если лететь по траектории свободного возвращения, но все остальное по-настоящему. Ошибаться нельзя. Корабль отработаем, экипажи обучим, все это будет использовано потом. Зачем ждать? Наш главный носитель, сверхтяжелый, полетит еще только через пару-тройку лет, в лучшем случае.

— Да я согласен, — улыбнулся Оберт. — Не думаешь ли ты, что я могу быть против полета к Луне? Просто мне кажется, что ты не все рассказал.

— Это да, — признал Браун, извлекая тонкую папку из ящика стола и протягивая Оберту. — Вот, прочитай. Это самое неожиданное, лично для меня.

Оберт открыл папку и начал читать. Через пару минут он оторвался от чтения, отрешенно протер очки и поглядел на Брауна неверящим взглядом.

— Это они всерьез?

— Вполне, — ответил Браун. — И самое интересное, что они правы, черт возьми!..

…Вернер снова вспомнил тот разговор и ту папку, что в нескольких экземплярах передали русские. То, что они предлагали, не сразу укладывалось в голове, но если подумать, было совершенно логично. Унификация всего! Может быть, не сразу, но ввести единые стандарты! Топливо для верхних ступеней ракет и космических кораблей, обязательно. Электропитание, без этого тоже никуда. Стыковочные узлы – это, пожалуй, самое главное, со всеми разъемами, переходниками и системами дозаправки, причем узлы андрогинные, то есть такие, чтобы любой мог стыковаться с любым! Они, конечно, чуть тяжелее обычных, но спасенные жизни перевесят лишние килограммы… И стыковочные мишени должны быть одинаковыми. Атмосферы обязательно должны быть совместимы! А то уже есть идеи дышать чистым кислородом при пониженном давлении, чтобы сэкономить вес… И как тогда стыковаться с кораблем, где нормальный воздух? Через шлюз? Поглотители углекислоты тоже стандартизировать, чтобы любые сменные кассеты подходили. Шланги для скафандров тоже! Кто-то подумает, что это смешно, пока не окажется на Луне с аварийным запасом воздуха на десять минут, а прилетевшие спасатели не смогут даже свежий баллон подключить!

Список был довольно длинный. Более того, имелась вторая, более толстая папка с приложениями, где каждый пункт был расписан более подробно. Без этого сложно было понять многие вещи. К примеру, что за стыковочные штыри для полезных грузов? А в толстую папку даже рисунок положили: крылатый корабль с раскрытыми створками грузового отсека, захвативший длинной стрелой-манипулятором неисправный спутник, чтобы вернуть на Землю. Но это могут быть и модули орбитальной станции, и грузовые контейнеры для снабжения лунной базы, и любые другие подобные объекты!

Нет, это были совсем не шутки. Русские предлагали подписать открытое соглашение, к которому смогут позже присоединиться и другие страны. Так почему бы нет? Это будет настоящей, реальной основой освоения Большого Космоса. Не об этом ли мечтало человечество?

Вернер еще раз вытащил из стола копию так понравившегося ему рисунка. Пожалуй, когда-нибудь кто-то из коллег нынешних астронавтов и сделает такой снимок. Вдали горизонт Земли, а на переднем плане огромный крылатый корабль, космический робот и потерявшийся спутник…

И тут он вспомнил! Он уже видел что-то похожее в одном из своих снов! Только ракурс другой! Он взял чистый лист бумаги и карандаш, закрыл глаза, сосредоточился и стал вспоминать. Через десять минут рисунок был почти готов. Вернер не пожалел грифеля и тщательно заштриховал космос сплошным черным цветом, и теперь изображение стало совсем похоже на то, что он видел во сне. Именно так, предметы буквально светятся под ярким космическим солнцем!

Если положить оба рисунка рядом, то можно подумать, что рисовал один человек. Корабль был явно тот же самый, и хоть его не было видно целиком, но очертания крыльев и хвоста очень точно совпадали, как и устройство створок грузового отсека. А самым удивительным было полное совпадение конструкции манипулятора! Такое нарочно не придумаешь!

Вернер решил, что рисунок готов и можно перейти к следующему вопросу. Что, черт побери, это такое? Хотя, если подумать, то означать это может только одно. Тот человек, который нарисовал этот рисунок и вложил в папку, видит такие же сны, как и он, Вернер фон Браун. И кто этот человек, тоже понятно. Это тот самый баловень судьбы, безымянный гений, невидимый соперник! Называй, как хочешь! Это он!

Все предыдущие теории буквально расползлись по швам. Все-таки, в глубине души Вернер надеялся, что врученный ему судьбой дар пророчества – это исключительно признание его талантов и заслуг. Но тщеславие и раньше не заслонило ему разум, а теперь и подавно. Значит, эта сила, чем бы она ни была, подыгрывает обеим сторонам! Значит, и русская техника несет в себе отпечаток этих знаний! Хотя, если подумать, то так даже интереснее… Получается, этой мистической силе нужны и те, и другие! И их успехи! Вот узнать бы, зачем, а главное – какова цена…

Вернер решил пока не делать далеко идущие выводы, а просто понаблюдать. Пусть эта сила снова проявит себя. Рисунки он пока спрячет и никому до поры про них не расскажет. Пусть все идет своим чередом, и когда-нибудь эта тайна приоткроется. Все тайное становится явным, даже то, что простым смертным пока не дано постичь…

Северо-восточнее Ярославля, октябрь 2057 года

…Ручку чуть от себя и прибавить тяги, скорость не должна упасть ниже шестисот. Милевская "стрекоза" привычно взвыла и понеслась над лесом, чуть не срубая хвостовым винтом ветки. Здесь, над самой землей, эта маленькая верткая машина была в своей стихии. Впрочем, как и ее пилот.

Николай Орлов, президент и Верховный главнокомандующий продолжал пользоваться служебным положением, которое давало ему возможность передвигаться таким вот экзотическим образом. Прекрасная находка, экономящая главе государства массу времени! Вот только, служба охраны продолжала сопротивляться, да так изобретательно, что пришлось пойти им навстречу. Нет, отказываться от полетов Орлов не собирался, просто загвоздка была в том, что вертолеты сопровождения просто физически не могли угнаться за "стрекозой", а каждый раз поднимать в воздух тяжелые скоростные "Кайманы" было слишком расточительно. Верховный решил эту проблему иначе – заказал заводчанам еще две "стрекозы" для своих сопровождающих. С одной стороны, "растрата народных средств", и кто-то непременно попытается ему это припомнить. С другой стороны, увеличение партии, даже установочной, теоретически должно удешевить серию, до которой, как минимум, еще года два, пока не будут подготовлены заводы. Вся эта самодеятельность замечательно шла в зачет испытаний, поэтому никто особо не возражал. Более того, все три машины были вооружены и испытывались, в том числе, на боевое применение. Мало ли, кто попытается устроить Верховному неприятности с летальным исходом, недоброжелателей хватало.

И вот сегодня, спустя три дня после "взрыва в лесу", Орлов посетил место действия, облетев на своей "стрекозе" вокруг воронки. Приличная закопченная дырка в земле, но никакой радиации, это уже проверили. Ядерщики разводили руками – никаких следов радиоактивного распада, по которым можно было бы установить устройство бомбы. Нет наведенной радиоактивности – даже плотность нейтронного потока не посчитать, а это уже тупик. Так что же здесь взорвалось? А пес его знает, товарищ Верховный главнокомандующий…

Сам товарищ Верховный примерно знал расклад, но помалкивал. Особые усилия были приложены на то, чтобы успокоить американцев, которые увидели вспышку через свой спутник и были, мягко говоря, озадачены. Версия про метеорит выглядела глупо, поэтому решили играть честно и свозили посла Фаррела и нескольких сопровождающих на место взрыва. Объяснили, показали, мол, знать ничего не знаем, смотрите сами – был лес, в нем что-то взорвалось. Вот пробы почвы и воздуха, изучайте. Феномен, однако!

Короче, отбрехались. Орлов изображал тревогу и бурную деятельность, проводил совещания, выслушивал доклады, всех подгонял и все "брал под личный контроль". Наконец, лично прилетел на место происшествия, показался камерам, дал интервью и опять "упорхнул"… Пора была прекращать это броуновское движение и встретиться, наконец, с "соучастниками", то есть Иваном Родиным и академиком Мельниковым. Ради такого дела можно и в Кремль заглянуть, а пока он заложил еще один круг в облет воронки. Да уж, силища. И никакой радиации, что совсем хорошо, так что через пяток лет тут будет просто небольшое болотце, полное всякой живности.

Пора возвращаться, и Орлов направил машину вверх, набрав эшелон три тысячи, а две другие "стрекозы" подтянулись ближе и встали в строй. Теперь, курс на юг, на столицу. Вокруг сплошные облака, тяжелые и низкие, но в шлеме пилоту прекрасно виден и горизонт, и подстилающая местность с ориентирами, и машины сопровождения. Не первый месяц летаем, причем в любую погоду…

Скорость делает такие серьезные по европейским меркам расстояния смешными. А сама Москва вообще кажется крохотной. Чуть больше получаса полета в облаках – и вот уже столица, пора уходить на сверхмалую высоту и передавать контроль автоматике. Над Ботаническим садом "эскорт" отвалил в сторону и пошел на Ходынку, в свое "гнездо", а еще через три минуты машина Верховного, привычно перевалив через кремлевскую стену, уже стояла на почти родной лужайке у 14-го корпуса. Прилетели.

Отстегнувшись и выбравшись из кабины одновременно с офицером связи, сопровождавшим его самого и "чемоданчик", Орлов не стал терять время на церемонии и сразу направился в свой рабочий кабинет, быстро отдав нужные команды начальнику смены, чтобы усилили посты. Вежливо выгнал всех вон из приемной, на входе в святая святых проверил электронный замок и старомодные печати. Переоделся в цивильное и, присев на пять минут в свое рабочее кресло, еще раз продумал будущий разговор. Желтый сигнал на подлокотнике уже горел, и это значило, что оба "соучастника" на месте и ждут его.

В принципе, претензий к Ивану Родину не было никаких, он умудрился выкрутиться с минимальными потерями. Жертв и разрушений нет, сожженный лесок жалко, но деревья и так высаживаем миллионами каждый год, так что не смертельно. Эксперимент с историей можно продолжать, но что будет дальше?

Больше всего напрягала неизвестность и почти полная беспомощность. Даже если все человечество вдруг объединится и встанет "как один" против угрозы извне, это будет похоже на восстание термитов против огнеметного танка. Делай что хочешь, а техническое превосходство здесь решает все.

Орлов вспомнил свой разговор с Иваном Родиным как раз на эту тему, когда речь зашла об использовании технологий пришельцев. Они слегка поспорили о том, можно ли в принципе как-то сопротивляться, имея такую огромную разницу в возможностях. Иван тогда сказал, что самое главное – понять, что этим "небожителям" от нас нужно. Если бы они хотели нас уничтожить – давно бы сделали, и мы бы даже испугаться не успели. Значит, мы им для чего-то нужны целыми и неиспорченными, причем это что-то не обязательно плохое. Естественно, все зависит от точки зрения. Может быть, "они" считают, что делают нам одолжение…

А чтобы сопротивляться, нужно хотя бы иметь возможность видеть цель и иметь средства хоть как-то ей навредить. Луки и дротики индейцев при определенной удаче и правильной тактике запросто убивали одетых в латы конкистадоров. Только вчера научившийся стрелять арбалетчик из городского ополчения мог пронзить стограммовым болтом рыцаря в доспехах. Босоногие афганские крестьяне, вооруженные чем попало, благодаря знанию местности создавали проблемы не худшим армиям мира, а когда им еще и поставляли нормальное оружие… Безнадежно устаревшие на пару поколений зенитные системы в умелых руках не раз давали прочихаться сверхтехнологичному противнику, считавшемуся для них неуязвимым…

Таких примеров можно было привести море. И вот тут-то Иван и сказал Верховному о главном.

— Представьте, — сказал он, — что вы хотите меня уничтожить. Но попробуйте меня хотя бы найти! Вы видели мою маскировку. Ни один сканер меня не опознает, ни один датчик не сработает. Я могу появиться где угодно и когда угодно, прийти и уйти в любой момент. Что тут говорить, даже сами Рьялхи сейчас не могут меня отыскать, а у них возможностей побольше. Понимаете? Даже стрелять непонятно, в кого. Я уж не говорю о том, что стрелять бесполезно, любая стрелковка мою защиту не возьмет, тут нужна 20-миллиметровая пушка, тогда вы пробьете защиту обычного наблюдателя, но моя выдержит. То же самое и с нашими инопланетниками – мы не знаем, где они сидят! Может, у них где-то поблизости есть база, хоть на той же Луне. А может, у них на орбите хорошо экранированный экспедиционный корабль, откуда они дергают нас за ниточки. Мы не знаем, по кому бить. И опять же, наше оружие их не возьмет, любую ракету или снаряд они перехватят. Мы не сможем их даже поцарапать…

Орлов вспоминал, насколько эмоционально Иван произнес этот монолог, было понятно, как его самого раздражает такое положение вещей. И он искренне пытался это исправить, даже лично рискуя подставиться под ядерный удар. Хоть удар вовсе и не ядерный…

Никто из подчиненных Верховного не знал, что искать, поэтому анализ последствий был непредвзятым и реалистичным. Ни радары, ни инфракрасные обзорники не увидели ничего, что можно было бы трактовать как доставку заряда – с неба ничего не падало. В спектре самой вспышки не было никаких следов, никакого намека на реакцию деления или синтеза. Ученые говорили про "чистый" взрыв, напоминающий аннигиляцию, эквивалентом в три килотонны. Как такое можно осуществить, никто не знал.

Реакция в обществе была довольно спокойная, при этом общественное мнение и журналисты склонялись к версии о маленьком железном метеорите, который каким-то чудом пережил полет в атмосфере и взорвался на поверхности. Естественно, добились этого путем засекречивания результатов расследования, и даже американцы, которые пришли к похожим выводам, согласились с тем, что мутить воду не следует. Но сам Верховный, знавший больше других, понял главное. Рьялхи могут нанести удар в любое место и когда захотят, и мы даже не заметим, и не будем знать, в какую сторону смотреть! Прав Иван, сто раз прав…

Орлов прервал свои раздумья, поднялся с кресла и направился знакомой дорогой к лифту, а потом вниз, в бункер. Ничего нового уже не вспомнить, а время дорого. Пора, как говорится, "сверить часы"…

В бункере за прошедшее время добавились кое-какие кабели, несколько столов с рабочими станциями, да и старомодные бумажки-самоклейки висели буквально повсюду. Да уж, напоминалки для срочных дел, жаль только, что через полгода отклеиваются… Да и в целом, бункер теперь казался более обжитым, даже уютным. На стенах висели портреты фигурантов космической гонки – Королев, Браун, Годдард, Келдыш, Гриссом, Гленн, Комаров, Николаев, Попович… Нигде в мире не было таких фотопортретов этих людей, что неудивительно, поскольку сняты они были совсем в другом мире…

Родин и Мельников прекратили какой-то очередной дружеский спор и тепло обменялись рукопожатиями с вошедшим Верховным.

— Рад, что все получилось, — честно сказал Орлов. — И что вы уцелели. Но теперь расскажите, чем "эти" по лесу долбанули?

— Резонансная капсула, — кратко ответил Иван. — Специальная фокусировка, работает как бомба. Размером примерно с палец, мощность около трех килотонн.

— А доставка? — задал верховный так интересующий его вопрос.

— Экспресс-доставка через портал, аналогичный нашему, — пояснил Иван. — Я это и раньше подозревал, но теперь уверен, что это их способ дальних перемещений. То есть, они зафиксировали координаты, открыли тоннель, это первая вспышка, перебросили бомбочку и потом ее взорвали, это основная вспышка.

— У вас есть понимание этого процесса? — спросил Орлов. — Мы сможем этим пользоваться?

— В теории все понятно, — взял слово Мельников. — Но, при адаптации технологии будут трудности. Мы надеемся снять часть этих проблем, наблюдая, как их решат в прошлом. Но это еще не скоро.

— Я бы предпочел угнать у них способный к "прыжкам" корабль, — мечтательно усмехнулся Иван. — А еще лучше несколько. И какие-нибудь производственные мощности, чтобы капсулы по нашим стандартам делать. У нас есть ранние проработки, как это можно устроить. Тем более, Королев уже пытается выйти на контакт, рано или поздно придется ему ответить.

— Вот как? — искренне поразился Орлов. — Значит, раскусил он вас?

— Не совсем раскусил, — постарался успокоить Верховного Иван. — Но понял, что кто-то чего-то от него хочет. Все-таки, он гений. К тому же, опознал точку на Луне из своего первого сна. Вот, взгляните.

Орлов с удивлением рассмотрел снимок, который Иван вывел на большой проекционный экран. Рабочий стол Королева, снимок Луны в рамке, красный карандашный крестик и буквы "ЧТО НУЖНО", вопрос без ответа.

— Ну и голова, — признался Орлов. — Даже не знаю, что сказать. Как будем реагировать?

— Вопрос интересный, — добавил Иван. — Браун тоже голова, наконец-то понял намек и опознал "шаттл" из сна. Пока никак реагировать не будем, рано еще. Пусть втянутся, там такое начинается… Не до пророчеств будет. Я с удовольствием, наконец, посижу здесь с ребятами и поучаствую. Отлучаться все равно иногда придется, потому что движуха среди наблюдателей мне не очень нравится.

— Интересно, — задумался Орлов. — Как вы отслеживаете их передвижения? Нашли способ?

— Честно говоря, самому стыдно, — признался Иван. — Но я вспомнил, что у меня есть база данных с "личинами", под которыми наблюдатели обычно действуют "в миру", или путешествуют. Правда, база уже не очень свежая, но вряд ли в ней что-то успело поменяться за полгода. Так вот, я теперь отслеживаю заказ авиабилетов и на остальные виды транспорта тоже. Разумеется, не сам, вручную, а посредством "демона". Наблюдатели редко пользуются личным транспортом, хоть "личины" их машин у меня тоже есть. Поэтому, я теперь примерно представляю, кто где находится и куда перемещается. И честно говоря, я пока не могу ничего понять.

— Может быть, я что-то подскажу? — предложил президент. — Со стороны, говорят, виднее. Не считаю себя мастером этого дела, но для меня как для действующего политика дело уже пахнет какой-то придворной интригой. Я, все-таки, представление о кухне имею.

— Отличная мысль, — поддержал Мельников. — Расскажи-ка, брат, еще раз все то, что мне говорил. Может, еще что-то всплывет.

— Ладно, расклад такой, — начал Иван. — Нас пока интересуют только первые Восемь в иерархии наблюдателей. Тех, кто ниже, мы пока рассматривать не будем. Сразу после моей "гибели", через три дня, на базе собрались почти все, кроме Сани Кроуна, который застрял в Колумбии. Такой сбор может означать, что вместо меня ввели новичка, но новичок, в любом случае, попадет в самый низ, а значит, мое место как одного из Шестнадцати займет кто-то, бывший раньше среди Тридцати Двух.

— Пока все понятно, — кивнул Орлов.

— Дальше, — продолжил Иван. — Начинаются непонятки. Варвара Нартова, первая из Четверки, прилетела аж из Лондона ночью, когда все были в сборе. Вместе с ней забронирован второй билет, какая-то девушка, но реальных данных на нее нет, все подчищено, включая записи камер. Скорее всего, она и есть новенькая, и я про нее ничего не смог нарыть. Собственно, Четверка в этом плане всегда работает тщательно, а Варвара вообще лучшая и самая опытная из всех. Но потом, буквально через день, начинается черт знает что! Попробую проиллюстрировать…

Иван взял чистый лист и фломастер и бегло вывел список:

1 Нартова

2 Стовер

3 Клатт

4 Барсова

5 Кроун

6 Тьяо

7 Ярвич

8 Марано

— Я специально не рисую вам презентации на экране, — пояснил он. — Так, на бумаге, живее получится. Это список Восьмерки на момент моего "ухода". Так вот, Нартову отправляют не куда-нибудь, а в Бразилию! Саша Кроун, как мы помним, парится в Колумбии и непонятно, когда вернется. Но Нартову просто сплавили, а с ней не отправили никого! Дальше, еще веселее. Альбину Барсову, которая, на минуточку, сама из Четверки, отправили в Будапешт с Нэшем Альваресом, который даже не один из Шестнадцати! Риту Ярвич и Тони Марано разбавили кем-то из второй сотни и отправили на задворки мира. Риту в Рио-Гранде, Южная Америка. С заездом на Мальвинские острова, на пароме! Марано отправили в Мали, в Африку. Там до сих пор война идет, Альварес оттуда приехал с душевной травмой, на кой ляд туда кого-то отправлять? Это уже ни в какие ворота не лезет…

Иван зачеркнул все фамилии из списка, кроме трех.

— И вот, кто остался на базе, — мрачно продемонстрировал он. — Мэтт Стовер, Руди Клатт и Вэй Тьяо. Каково?

— Остальных можно даже не перечислять, — высказался Орлов. — Уже понятно, что часть ваших друзей отправили подальше, но непонятен критерий. Можете кратко дать этой Восьмерке характеристику, в плане отношений лично с вами?

— Не факт, что получится кратко, — вздохнул Иван. — Но я попробую. Одновременно буду выводить на экран их портреты.

— Замечательно, — одобрил Верховный. — Начинайте.

Иван чуть собрался с мыслями и начал не спеша говорить.

— Первый номер, Варвара Нартова. Насколько знаю, родилась в 1860 году. Ходят слухи, что она вообще самая первая из нас и у нее особые отношения с Рьялхи. Проницательна до дрожи в коленках, но не злоупотребляет своим статусом "живой богини". Мы все для нее как дети, а я не так много с ней общался, она панибратство не любит. В манерах и в одежде скромна, носит крестик на груди.

— Дальше, — тихо сказал Орлов, пристально рассмотрев фото и ставя галочку напротив фамилии.

— Стовер и Клатт, — продолжил Иван. — Рыцари, как мне кажется, до мозга костей, еще той породы. Точного возраста не знаю, но чуть моложе Нартовой, судя по всему. Благородные, но и себе на уме, я никогда не был с ними дружен, но и не ругался. Работали вместе всего пару раз, не больше. Это, пожалуй, все.

— Дальше, — Орлов пометил Стовера и Клатта плюсиками, а про себя отметил спортивную внешность обоих фигурантов. Эта парочка почему-то напоминала ему гимнастов-олимпийцев.

— Четвертый номер, — улыбнулся Иван. — Это немного личное, уж извините. Альбина Барсова, 1907 года рождения.

— Ровесница Королева, кстати, — добавил Мельников, с улыбкой разглядывая уже виденный им фотопортрет Альбины.

— Я в курсе, — хмыкнул Иван. — А еще ровесница группенфюрера Олендорфа. И моего любимого писателя Ефремова. Ладно, вернемся к Альбине… Беспризорница, пережила Гражданскую, интервентов и прочие прелести, но при этом рано начала учиться и показала исключительные способности. После войны окончила школу всего за три года, поступила в Одесский университет. Среди наблюдателей стала всего лишь пятой, а позже вошла в Четверку. Про отношения со мной лично тут уже все, похоже, знают.

— Да, не будем повторяться, — неуловимо улыбнулся Орлов, сохраняя деловой тон. — Дальше.

— Пятый номер, Саша Кроун. Примерно ровесник Стовера и Клатта, точной даты не знаю. Парень из низов, мастер ножевого боя, при этом гениальный механик-самоучка. Продолжил образование, но перспектив не имел, пока не попал к нам. Был в четверке, но потом отказался, стал вечным номером пять.

— Ты про это не говорил, — упрекнул его Мельников. — Как так получилось?

— Когда мы с тобой беседовали, — объяснил Иван, — Эти подробности были не нужны. Короче, Саня пошел добровольцем на фронт, в сорок первом. Не смог остаться в стороне, потребовал вывести его из Четверки и отпустить воевать. Особенно эффектно это смотрелось на фоне каменных рож англичанина Стовера и немца Клатта. Саше отключили импланты, но не растворили, дали шанс. И что удивительно, от звонка до звонка, четыре ранения, живого места нет, но дожил до Победы и вернулся. Мне кажется, это самое главное в его характере. А со мной и с Альбиной он очень дружен, никогда даже не посмотрел косо.

— Отличная история, — оценил Верховный и пометил фамилию Кроуна галочкой. — Шестой у нас Вэй Тьяо, но про него мы уже знаем. Давайте дальше.

— Седьмой номер, Рита Ярвич, — объявил Иван, проецируя фото. — Одна тысяча девятьсот шестнадцатого года рождения, хорватка. Кличка "Пирра", рыжая убийца, адская стерва и куча подобных эпитетов. И огромное, потрясающее сердце, с которым мало кого сравнишь. Мы с ней немного на ножах были, отчасти из-за Альбины, отчасти из-за того, что она вообще была против нашего набора. Считала тех, кто был родом из второй половины двадцатого века, изнеженными хлюпиками. Пришлось доказывать.

— Потрясающая тетка, — оценил Мельников, разглядывая картинку. — Эту ты мне раньше не показывал.

— Наконец, восьмой номер, — стал закругляться Иван. — Тони Марано, бывший начинающий мафиози, отказавшийся пройти "крещение". Сколько он при этом замочил народу из числа своих бывших дружков, я даже не знаю… Но главное не это, Тони у нас главный по финансам. Ну, по нашим подпольным финансам, которые нужны наблюдателям для операций по всему миру. По слухам, Нартова имеет доступ к этим деньгам, но больше, похоже, никто. Что касается меня, то ничего плохого про Тони не могу сказать. Итальянец в самом лучшем смысле слова. Если при разговоре с вами не машет руками, значит, в этот момент держится за какую-то девку…

— Исчерпывающе, — подвел итог Орлов. — Спасибо, я теперь немного лучше понимаю и вас, и ваших бывших коллег.

— Понятно, что кто-то отправляет подальше тех, кто может чему-то помешать, — предположил Мельников. — Но чему именно и кто за этим стоит?

— Есть сведения о том, кто из отосланных должен вернуться первым? — уточнил Орлов. — Это может быть важно.

— Это Альбина и Альварес, — ответил Иван. — У них обратный рейс через три дня.

— Ну, в таком случае, вот мое предположение, — начал рассуждать Верховный. — Хотел бы ошибиться, но мне кажется, что Альбина Барсова потеряла доверие Четверки и ее хотят заменить. А для этого, отсылают подальше всех, кто мог бы за нее вступиться хотя бы теоретически.

— Вот те раз, — почесал в затылке Иван. — Я даже подумать о таком не мог… А ведь логично, черт возьми! Ну, спасибо вам, Николай Витальевич! Вот, что значит свежий взгляд профессионала…

— Получается, что Стовер и Клатт пытаются выдавить твою Альбину из Четверки, — более уверенно перешел на личности Мельников. — Но кем они ее заменят?

— А разве непонятно? — хмыкнул Иван. — Вэя Тьяо никуда не отправили, его сейчас к приезду Альбины обработают и все будет в лучшем виде. Черт побери! Она тут вообще не при делах, зачем устраивать ей обструкцию, если я уже покойник?

— Это может быть ловушкой для тебя, — предупредил Мельников. — Может, "они" не совсем уверены в твоей гибели. И теперь ставят Барсову под угрозу, чтобы ты кинулся на выручку.

— Это маловероятно, — ответил Иван, обдумав и взвесив такое предположение. — Для начала, мое нынешнее отношение к Альбине для них величина неизвестная. Могу и не кинуться никуда. А еще, вряд ли они рассчитывают, что я способен вскрыть такой план, не имея доступа к "инсайду". Но я в любом случае буду осторожен, это без вопросов.

— Остается главная интрига, — добавил Орлов. — Зачем это им вообще надо?

— Как насчет простой перестраховки? — предложил вариант Иван. — Вэй под подозрением, Сарги для наших "небожителей" это вовсе не пустой звук. Теперь Вэй в Четверке, там за ним будет легче приглядеть, а сам он вместе со Стовером и Клаттом будет думать, что очень ловко все провернул. И одновременно, Альбину на всякий случай отодвигают от всего интересного и вкусного. Вдруг, я не такой уж и покойник?

— Скорее всего, — согласился Орлов. — Но мы не владеем всей информацией.

— Я боюсь, что когда Альбине скажут о такой комбинации, будет скандал, — мрачно усмехнулся Иван. — Она не станет молчать, получив такой удар в спину. В принципе, у меня есть задумка, как предупредить ее, при этом не засветившись самому и получить хоть и жиденький, но инсайд. И есть еще один интересный вопрос…

— Одни вопросы и почти без ответов, — прокомментировал Мельников.

— Тут ничего не поделаешь, — пожал плечами Иван. — Но вопрос и вправду интересный. Как эту новенькую ввели в состав наблюдателей всего за три дня? Понятно, что имплантов она пока не получит, тут может пройти еще несколько лет. Но как быть с испытанием?

— Что за испытание? — с интересом спросил Орлов. — И в чем оно выражается?

— Смерть, — жутковато усмехнулся Иван. — Испытание это смерть. Уж простите, что не говорил этого раньше. Все наблюдатели на самом деле однажды умерли. Это главное мерило того, чего стоит человек. Когда глядишь в глаза смерти, проявляется твоя истинная сущность. И ты показываешь, и доказываешь, есть ли в тебе хоть капля человеческого. Мы все через это прошли, до того, как узнали цену приза.

— Вам подстроили несчастные случаи? — недоверчиво спросил Мельников. — Чтобы проверить?

— Вовсе нет, — отверг Иван его предположение. — По крайней мере, в моем случае все чисто, авиакатастрофа. Но меня уже вели, следили, оценивали. В последний момент вытащили и дали спастись. Так я и попал к ним. Я знаю про некоторых других, но без особых подробностей. Альбину зверски убили в драке, два удара ножом. Знаю про Риту Ярвич – погибла в войну от рук карателей. Еще про нескольких знаю, рангом пониже. Если Рьялхи и подстроили какие-то случаи, то только минимум и в особых обстоятельствах. Например, сейчас, когда новенькую всего через три дня выбрали… Нартова может знать, а остальные вряд ли. Так что, "инсайд" нам нужен, любой. Чтобы не бродить в потемках…

Иван видел, как впечатлила эта информация его соратников. Да уж, пусть поймут, что наблюдатели – это не просто клуб по интересам для счастливчиков, от которых ничего не зависит. Цена за вход каждым из них заплачена страшная. Случайных людей там нет. Ну, почти нет… Даже Рьялхи могут ошибиться в анализе того, как человек повел себя в критической ситуации.

Если неправильно оценить причину того или иного поступка, можно очень жестоко ошибиться, и такой человек, став одним из избранных, способен натворить неприятностей. Такие случаи были и потребовали жесткой "коррекции", если так можно назвать, по сути, физическое устранение провинившихся…

Но и с проверенными кадрами, получается, нет никакой гарантии. Даже с учетом нескольких прошлых ошибок, до сих пор больше всего проблем доставил Рьялхи честно прошедший свое испытание Иван Родин…

Околоземная орбита, 25 марта 1959 года

— Ну что, Паша, видно что-нибудь? Сейчас выходим из тени! — стараясь не показать нетерпение, спросил Андриян Николаев своего бортинженера и друга.

— Ты, главное, по ветру держи, — усмехнулся в ответ Павел Попович, подстраивая оптику. — Вижу звездочку какую-то… Кажется, оно! Нет, точно, оно! Очень яркий объект. Почти не движется.

— Как в аптеке, — с облегчением вздохнул Николаев и доложил на Землю: – Я "Сокол-1", вышли из тени Земли, цель наблюдаем отчетливо! Готовы работать по режиму! Прием.

— Я "Заря", — прохрипела в ответ Земля. — НИПы параметры орбиты подтверждают. Работайте, "Соколы"!

— Земля дает "добро", — делово сказал Николаев напарнику. — У нас первый режим через четыре минуты, давай строиться.

С этими словами командир перещелкнул тумблер УО[22] на "ручной" и еще раз сверился с индикатором БЦВК, исправно отсчитывавшим время до первой попытки маневра.

Все это время бортинженер "висел" у правого иллюминатора, где был закреплен довольно нехитрый оптический визир с простыми градусными делениями. Теперь, его задачей было диктовать командиру инструкции, чтобы тот удерживал цель точно в середине перекрестия.

— Крен вправо три с половиной, — бегло начал Попович.

— Есть крен вправо три с половиной, — четко ответил командир, неуловимыми прикосновениями к РУО[23] корректируя угол.

Вообще, этот полет мог состояться чуть раньше и не превратиться в этакую хорошо продуманную авантюру. Еще в декабре, когда американец Алан Шепард все-таки взял реванш и стал первым человеком на орбите, Королев, не желая увеличивать и без того высокий риск, перенес первый орбитальный полет сначала на две недели, а потом еще на месяц. Спешить уже некуда, усмехнулся он тогда, но и просто повторять полет Шепарда с двумя космонавтами мы тоже не будем.

А что мы будем делать? Мы, товарищи, проведем первое в истории сближение двух космических аппаратов. Разумеется, без стыковки. Все, кто был тогда на совещании у Главного, прекрасно знали своего шефа и понимали, что он уже давно все решил и скорее всего, даже обдумал и нашел решение. Но, ради развития науки и техники, соратники Королева все же решили повозмущаться. Разумеется, наработки по этой теме у баллистиков уже были, но именно поэтому все прекрасно понимали нереальность такой задачи.

Для начала, не было даже мишени! С чем сближаться? Будущее пока не наступило, на орбитах почти пусто. Запустить два корабля или беспилотную мишень никак не получится, стартовая площадка пока всего одна. Ждать на орбите несколько суток тоже нельзя! Королев всех выслушал и сказал:

— Мишень, субчики-голубчики, у меня для вас очень даже есть! Вы уже забыли про застрявшую на орбите Е-6 с четвертой ступенью? Машина до сих пор жива, питание есть, солнечные батареи развернуты, и хоть уже и деградация идет, и аккумуляторы несвежие, но нам много и не надо! Включим радиокомплекс, пусть излучает. Так мы сможем очень точно измерить орбиту и подготовить к старту наш корабль-перехватчик!

С этими словами он усмехнулся и добавил:

— Ради такого эксперимента "двойного назначения" товарищи военные не только свои средства контроля и вычислений нам бесплатно предоставят, но и записки на заклад души на хранение в мой сейф сдадут. Нам останется только подгадать момент и запустить нашу "птицу" точно в плоскость орбиты цели и с минимальным фазовым углом. Неужто не сможем, после Луны-то?

Тишина, народ задумался, а чуть позже сели считать. А не опасно ли сближаться на обитаемом корабле с несработавшей четвертой ступенью? Подумали, и решили, что можно. Кислород давно выкипел, а керосин сам по себе не взорвется. К тому же, дренажные клапаны открыты по-аварийному, давление не накапливается. С другой стороны, после запуска оставались полные баки "вонючки" на самой Е-6, но их сразу же стравили, во избежание… Хорошо, что предусмотрели такой вариант, а то на первой Е-6 через несколько витков баки перегрелись и все взорвалось…

Что "семерка"[24] вполне способна обеспечить выведение с нужной точностью, не сомневался никто, хоть все равно потребуется небольшая "доработка напильником", но это была вполне посильная задача. Но что делать дальше?

По идее, при прямом выведении в окрестности цели достаточно построить ориентацию и включить специальный радиолокатор, соединенный с бортовой ЭВМ. Теоретически, после этого можно автоматически сблизиться на несколько сот метров и дальше очень аккуратно идти вручную. Но вот незадача, такого радиолокатора нет, и в обозримом будущем не будет, просто разработать не успеем. И если бы он был, то все равно, его на корабле некуда поставить, бытового отсека еще нет. И как же быть?

— У нас есть на борту вычислительная машина, — напомнил Королев. — Мы можем установить на иллюминатор визир, и удерживая в нем цель, решить задачу сближения "на лету".

Ученые мужи снова пошумели и опять сели считать. Баллистики отдельно, ребята Рязанского отдельно, Келдыш отдельно. Только Королев не стал участвовать, потому что посчитал все заранее, а самое главное, он и так знал, что это возможно. Интересный был сон: авария на орбитальной станции, ставшей огромным куском космического мусора, и двухместный корабль-спасатель, сумевший сблизиться и состыковаться с молчащим объектом…

У тех ребят был простой оптический визир на боковом иллюминаторе, и ничего, справились. Правда, у них была более мощная ЭВМ, а также очень передовой дальномер, основанный на новых физических принципах. Но и это не беда, мазер уже изобретен, а первые оптические квантовые генераторы вот-вот заработают. Зато у нас цель не пассивная, а излучающая, что позволит гораздо точнее отслеживать орбиту…

Скептиков, нужно сказать, почти не было. Все решили, что терять нечего и в самом крайнем случае состоится просто первый в мире орбитальный полет двухместного корабля, что само по себе неплохо…

— По крену полградуса влево, — подсказал Попович.

— Есть влево, — ответил командир, выполняя ювелирную коррекцию. Хорошо, что в перчатках не приходится работать!

— Десять секунд до режима. Все точно?

— Пока не начнем режим, не трогаем, — заключил бортинженер.

— Три, два, один, есть режим! — объявил Николаев, наблюдая за сменой индикации.

Шипящие плевки двигателей зазвучали, отдаваясь по корпусу. Часто и хаотично замигал транспарант "работа ДО".[25]

— Рыскаем, — подсказал Попович. — Вправо два градуса и оставь немного.

— Есть два градуса, — отозвался Николаев, чуть доворачивая корабль и оставляя совсем крошечную угловую скорость.

— Вращение, пять влево и по нулям.

— Есть пять влево и по нулям.

— Рыскание по нулям.

— Есть по нулям.

Тренировки на спешно собранном для этой цели "стенде" давали себя знать, работа получалась слаженная, никаких лишних движений. Месяц лишних тренировок дал очень солидный результат.

Через несколько минут относительное движение цели практически прекратилось, что было хорошим знаком. Андрияну хотелось повернуть голову и самому выглянуть в иллюминатор. Но, во-первых, нужно следить за индикацией и не отвлекаться. А во-вторых, он бы все равно сейчас увидел только широкую спину нависающего над иллюминатором бортинженера. И хорошо, если только спину…

— По МФИ-3[26] дистанция шестьсот, скорость в нулях, — наконец, выдал командир и для Павла, и для Земли, и выключил "активный" режим.

— Врет немного, — покачал головой Попович, сверяясь со специально отпечатанными для этого листами "шпаргалок". — Скорость-то почти в нулях, но мы ближе, раза в полтора. Ступень вижу отлично, по рискам метров четыреста выходит.

— "Заря", я "Сокол", — тут же передал Николаев. — Визуально дистанция около четырехсот. Четыреста! Как слышите? Прием.

— Вас поняли, "Сокол"! — ответила Земля. — Двадцать пять минут до тени, работайте по плану. Двадцатый просит, будьте осторожны!

Трогательно, но космонавты и сами понимали, что в случае чего от многотонной бочки не увернешься.

— Паша, посмотри как следует, что со скоростью? — спросил командир, вводя в БЦВК поправку на расстояние.

— Медленно сближаемся, — чуть помедлив, ответил Попович. — Метра полтора в секунду, или два, не больше. Пройдем двести, притормозишь.

Теперь относительная скорость медленно, но неизбежно "стягивала" аппараты вместе. Командир, сверяясь со своей "шпаргалкой", заранее приготовился гасить скорость, переключив тумблер УД[27] на "ручное".

— Отлично вижу ступень, — продолжал дразнить бортинженер. — Вижу баки, сопло двигателя, опорные фермы. И сам объект. Вижу приборный отсек, антенны. Фотографии будут, закачаешься.

Главное, не врезаться, подумал командир, а то фотографии и впрямь будут сенсационные.

— Дистанция двести, притормози на метр, — вовремя подсказал Попович.

Командир нажал клавишу СТЕР и сбросил в нули показания МФИ-3. Затем, несколькими легчайшими прикосновениями к РУД[28] набрал по инерциальным датчикам чуть меньше метра в секунду "от" цели.

— Отлично! — проконтролировал напарник. — Сближаемся дальше, скорость около полутора, чуть меньше. Держи углы.

— Я "Сокол", дистанция двести, скорость полтора, продолжаю сближение, — нарочито нейтрально доложил на землю Николаев, стараясь не драматизировать ситуацию. Все теперь в руках Павла, все зависит от его выдержки и глазомера. Если он ошибется…

— Я слежу, командир, — словно угадав его мысли, тихо сказал бортинженер, не отрываясь от визира. — Идем очень тихо, бояться нечего.

Хорошо, если так…

— Дистанция пятьдесят, сбрось еще метр, — снова подсказал Попович. — Подкрадемся к нему в лучшем виде.

Николаев погасил еще метр боковой скорости. Еще двадцать метров они буквально проползли, пока Попович не дал отмашку:

— Все, тормози, будем "висеть"! Дистанция тридцать.

И они "зависли", а в руках у Павла уже появился фотоаппарат. Да, эта дорогущая и качественная цветная пленка войдет в историю, независимо от того, засекретят ее или нет. Первое сближение с другим космическим аппаратом! "Бочонок" ступени очень медленно вращается, поэтому, "повисев" несколько минут они отсняли объект со всех сторон.

— "Заря", я "Сокол"! Дистанция тридцать, перешли в зависание! Все под контролем, на борту порядок!

Пусть Земля немного успокоится, а особенно, Двадцатый. Павел, наконец, посторонился и дал командиру хоть краем глаза взглянуть на удивительное зрелище. Николаев не имел права в такой момент покидать командирское кресло, но в боковой иллюминатор что-либо разглядеть было невозможно. Поэтому, он дал кораблю небольшую закрутку по рысканию и поймал объект во "Взоре". Грандиозное зрелище! Возможно, кто-то думает, что ракетная ступень это бочка с топливом и двигатель сзади. На самом деле, это сложнейший механизм, опутанный трубопроводами и кабелями, состоящий из сотен работающих вместе узлов, иначе бы создание такой техники не занимало месяцы и годы. И не требовались бы огромные заводы, институты и КБ…

Смотреть на эти хитрые механизмы можно до бесконечности, но до тени остается всего десять минут! У Павла закончилась пленка в фотоаппарате. Пора убраться подальше от опасной "бочки".

— "Заря", я "Сокол", зависание закончил, начинаю увод от цели!

Изначально, хотели отойти подальше и опять "зависнуть", переждать тень и сблизиться еще раз, топлива хватило бы с избытком. Но решили, что риск не оправдан. Как держать дистанцию в тени без средств объективного контроля? Локатора нет, дальномера нет, а на мишени даже огней нет! Слишком опасно! Ну его, в другой раз…

Хорошо их учили орбитальной механике! Притом, не только с формулами, но и на пальцах объясняли, чтобы на уровне инстинктов запомнили. Зависать надолго можно только спереди или сзади по касательной к орбите! Потому что в таком случае относительное положение объектов сохранится сколь угодно долго, если относительная скорость погашена. Так и будешь лететь, либо сзади, либо спереди от цели, совершенно безопасно! А если зависнешь, к примеру, сбоку? Тогда ты с целью оказываешься на пересекающихся орбитах! Через четверть витка, проходя линию пересечения плоскостей орбит, или "линию узлов", вы столкнетесь!

Сейчас они уходили от цели по вертикали, вверх, чтобы через полвитка оказавшись в апогее, дать еще один импульс и скруглить орбиту, оставив цель чуть ниже и отставая от нее все больше и больше.

— "Заря", я "Сокол", цель во "Взоре" быстро удаляется, — доложил Николаев. — Визуально, дистанция около километра.

Выждав еще пару минут, он перекинул тумблеры УО и УД на "авто". Все, руками больше ничего не трогаем.

— Ну, вот и кончилось свидание, — немного грустно улыбнулся бортинженер, возвращаясь в свое кресло. — Состыковаться бы по-настоящему!

— Ничего, Паша, — не моргнув глазом, утешил друга командир. — У тебя такая жена, что грех жаловаться. Дома состыкуешься.

Павел только рукой махнул и молча выпил почти целый пакет воды.

— В горле пересохло, пока тебе цифры диктовал, — объяснил он, глядя в иллюминатор. — Входим в тень, красота какая… Заряжу-ка я вторую пленку. Зря, что ли, везли?

Николаев посмотрел во "Взор", но ничего там не увидел, даже звезд. Внизу был темный Тихий океан, ни облачка, ни огонька.

— Заряжай пленку и отдыхай, — велел он. — Связи долго теперь не будет, так что…

Нет, внизу определенно что-то мелькнуло, какой-то отсвет на волнах! Интересно, откуда он взялся? Хотя…

— Черт, сегодня же полнолуние! — вслух упрекнул себя Андриян и тише добавил: – Ладно, связи все равно нет…

Он снова перещелкнул тумблер УО в ручной режим, аккуратно развернул корабль и поймал во "Взор" Луну, ориентируясь по тусклым отблескам на матовой бленде иллюминатора.

— Хулиганишь, командир? — улыбнулся Попович. — Эх, будь у нас целый корабль, и на Луну бы сейчас рванули, пока никто не видит…

Отчасти, это сожаление можно было понять. Королев продолжал двигаться последовательно, от задачи к задаче, но получить сразу все в готовом виде было нереально. "Восток-2" уже не был лишь спускаемым аппаратом, как в первом полете, но и до готового к эксплуатации комплекса ему было еще далеко. У них уже был "малый" агрегатный отсек с батареями и баками для околоземных полетов, но и там часть аппаратуры заменена макетами. А за передним люком сейчас и вовсе пустота, бытовой отсек пока тоже не готов. Соответственно, нет никакой аппаратуры для нормального сближения и стыковки. Но ничего, в этот раз справились. Зато, жизнеобеспечение на неделю! Но это в теории. Летать решили сутки, для начала и так неплохо. Кто-то, кто полетит позже, пробудет в космосе намного дольше…

Николаев смотрел во "Взор" на яркую и крупную Луну и мечтал. Мечтал, как однажды поведет в полет тяжелый автономный корабль с пристегнутым к нему разгонным блоком. И, глядя на индикаторы БЦВК, почти как сегодня, будет отсчитывать последние секунды перед стартом в глубокий космос… В принципе, он знал, что эти мечты не беспочвенны. Давно ли он так же мечтал сделать хотя бы пару витков по орбите? И вот, пожалуйста, по программе им с Павлом предстоит целых семнадцать оборотов вокруг планеты! Семнадцать закатов и семнадцать восходов! И уже хочется слетать еще дальше. На лунной орбите, конечно, этих красивых атмосферных эффектов не увидишь. Но зато, там есть много другого, на что можно посмотреть!

Кто не видел снимков Земли с лунной орбиты? Кто не хотел бы стать первым, кто увидит эту картину сам, без посредника в виде пленки и радиоволн? Так хочется увидеть все в цвете, своими глазами! А еще, Королев со знанием дела говорил им, что Луна на самом деле коричневато-серая. Вот бы проверить!

Но сначала, нужно научиться хозяйничать на орбите. Отработать стыковку, совершить выход в открытый космос, научиться просто жить здесь не минуты и часы, а дни и недели. И только после этого откроется новая дорога…

Будапешт, центр города, ноябрь 2057 года

Тридцатипятилетний Янош Полгар лениво, чуть ли не одним пальцем, крутил баранку потрепанного патрульного "Ситроена", неторопливо выезжая из двора, где прошло все его детство и большая часть юности. После сытного обеда чертовски не хотелось никуда ехать! Хотелось загнать машину в самый дальний уголок этого двора, шурша покрышками по опавшим листьям, приоткрыть окна, откинуть кресло и всхрапнуть часок-другой. Лайош, его напарник, похоже, уже задремал, привалившись лбом к обивке и повиснув на ремнях. Вообще, они оба неплохо устроились. Как он вместе с напарником однажды заехал к своей матушке на обед, так и не смог потом отказаться, а та и рада стараться, лишь бы почаще видеть любимого сынка. А матушка у него еще ого-го! Совсем не старая, энергичная и хлебосольная, и у нее тарелочкой бограча[29] не отделаешься, накормит так, что хоть на убой отправляй.

Янош виртуозно объехал несколько невпопад припаркованных машин и, поставив руль на упор, круто повернул к домовой арке. Пора уже возвращаться на улицы и кататься себе в свое удовольствие до конца смены. Не то, чтобы работы у полицейских Будапешта совсем не было, ее хватало, но все больше по мелочи. Кражи, драки, грабежи прохожих – по сути, мелочь, по сравнению с тем, что тут творилось не так давно. Впрочем, его матушка до сих пор уверена, что он каждый день ходит под пулями албанских наркоторговцев. Понятное дело, за десять лет он с кем только не сталкивался, о чем теперь напоминает искореженная пуля, висящая у него на шее на тонком шелковом шнурке. Пулю эту из него вытащил прямо на улице оказавшийся поблизости экипаж военного реанимобиля. Яношу повезло дважды. Первое – благодаря чудесам современной медицинской техники военные врачи шунтировали ему поврежденную артерию прежде, чем он истек кровью, как свинья на поминках.[30] И второе – сама пуля лишь пару сантиметров не дотянулась до позвоночного столба, что гарантировало бы ему если не смерть, то паралич как минимум. Так что, Янош теперь не ожидал для себя повторения подобных приключений, тем более, что на улицах теперь стало намного спокойнее.

Выезжая из арки, он слегка притормозил – осторожность прежде всего! И тут он вспомнил, что до сих пор не включил не только "мигалки" на крыше, но и фары с габаритами. Но его рука, потянувшаяся к переключателю, так и замерла на полпути.

У Яноша было исключительно острое зрение. В кого он такой уродился – было совершенно неясно. Его отец уже лет с пятнадцати был слеп, как крот – и как он умудрился матушку-то разглядеть, с таким "минусом"? А матушка и в очках хорошо видела только дома, на улице превращаясь, прости Господи, в деревенскую лошадь… Оба родителя наотрез отказывались от корректирующей операции, и это можно было понять еще полвека назад, но сейчас?.. Однако, сам Янош был мужчиной исключительно глазастым.

Эту девушку, не спеша шагающую по противоположной стороне улицы, он заметил сразу, а его острый глаз только усугубил впечатление. Она была не просто красива. Она была великолепна. Строгий, но изящный жакет, юбка до колен и сапожки на высоченном каблуке подчеркивали ее изумительную фигуру. В руках небольшая сумочка, а взгляд… Аж из машины видно, как глазищи сверкают. Чуть подстроив свой "телескоп", Янош понял, что лет ей около двадцати пяти или чуть больше, но выглядит она так, что многие двадцатилетние осатанели бы от зависти. Само по себе наличие красивых женщин на улицах Будапешта было не слишком удивительно, все-таки бывшая порно-столица всей Европы, как бы это ни было несправедливо по отношению к прекрасному городу.

С другой стороны, улицы этого самого города все еще не совсем безопасны, но эта красотка, совершенно не опасаясь, разгуливает в гордом одиночестве. Взгляд у нее настолько уверенный, что аж не по себе становится, а фигурка двигается так, что захватывает дух. Танцовщица, модель, или?.. Ну, это самое…

Вряд ли "это самое", подумал бывалый патрульный. Не местная она, не с этих улиц, да и вообще, похоже, не с улиц. Туристка? Бизнесменша? Тоже не очень похожа…

Почти бесшумный красный электрический скутер вылетел из подворотни настолько стремительно, что никто не успел даже опомниться, а Янош понял, что сделать ничего не успевает и может только наблюдать. Скутер уже был рядом с девушкой, и парень в непроницаемо-черном шлеме лихо вырвал сумочку у нее из рук и помчался к перекрестку, буквально встав на заднее колесо. Он уже, наверное, торжествовал, когда всего за несколько секунд случилось много весьма странных вещей. Девушка, похоже, не испугалась и не растерялась. Она даже не закричала и не позвала на помощь, но Янош четко увидел, как спокойное и немного надменное выражение ее лица сменилось довольно пугающим взрывом ярости. Сделав пару стремительных шагов, она выхватила из ближайшей открытой урны пустую пивную бутылку и резко метнула ее вдогонку вору с такой скоростью, что Янош с трудом уследил за полетом "снаряда". Дистанция уже была никак не меньше сорока метров, но бутылка, кувыркаясь, угодила донышком точно в черный шлем воришки, эффектно выбив того из седла. Дальше случилась еще более удивительная вещь, но Янош видел абсолютно все и мог поклясться, что так оно и было. Так красиво сидевшие на ногах красотки изящные сапожки на высоком каблуке вдруг схлопнулись, сложились и вдруг снова "выросли", превратившись в стремительных очертаний беговые кроссовки. Юбка сложилась между ее бедер и, словно живая, обвилась вокруг ее ног, превратившись в легкие спортивные штаны. Жакет никуда не исчез, но сам по себе сошелся и застегнулся, а ее черные волосы, до сих пор свободно спадавшие почти до пояса, стянулись в компактный "хвост", не стесняющий движения, который, будто живой, сам исчез под жакетом. Едва дождавшись окончания странной метаморфозы, девушка рванула с места с такой мощью и скоростью, что не каждый ямайский спринтер мог бы с ней сравниться.

Воришка, не утративший решимости удрать с добычей, уже успел подняться на ноги и теперь ставил на колеса свой транспорт. Машинка электрическая, заводить не надо – сел и поехал! Янош пытался понять, успеет ли эта странная дама перехватить скутер, или тому удастся уйти. Он настолько увлекся этим небывалым соревнованием, что совершенно забыл, что он сам, вообще-то, полицейский и сидит за рулем патрульной машины!

Однако, все кончилось довольно быстро. Воришка почти успел – словно акробат, вскочил в седло и уже взялся за рукоять тяги – но в этот момент девушка, ни на секунду не снижая скорости, с ходу врезалась плечом во вставший на дыбы скутер…

Янош попытался прикинуть, сколько весит такая машинка. Сотню килограммов, как минимум. И парень в шлеме тянет ну никак не меньше восьмидесяти кило. А сколько весит сама эта красотка? Шестьдесят? Тогда почему скутер от удара развалился на три части, разлетевшиеся метров на десять, а парнишка, уже без шлема, опять кубарем покатился по мостовой? И это при том, что девушка осталась на ногах?

Однако, живучий нынче воришка пошел! Понял, что пешком не уйдет, вскочил на ноги, метнулся к оторванной "сидушке" скутера и вытащил длинный ухватистый ключ. Девушка, перейдя на шаг, молча шла ему навстречу, и ее взгляд не обещал ничего хорошего. Так и вышло – парень попытался ее ударить, но ключ звякнул и улетел куда-то в сторону, а ему в скулу прилетел исключительно профессиональный кросс, от созерцания которого дух Мухаммеда Али долго плясал бы по небесному рингу, воздев руки в потертых перчатках. Воришка хыкнул и рухнул как колода, но, грянувшись о мостовую, снова попытался встать. Однако, какой настырный молодой человек! Присев, девушка не очень сильно, но злобно врезала ему в поддых и сунула под нос крепко сжатый кулак.

— Лежать, сука! Зашибу! — На непонятном языке прошипела она, но внезапно проснувшийся в незадачливом воре лингвист-полиглот мгновенно уловил смысл фразы. Очнувшемуся от ступора Яношу оставалось только с большим опозданием включить свои мигалки и спокойно подрулить к месту происшествия. От взвывшей сирены напарник резко проснулся и теперь сонно хлопал глазами. Янош остановил машину, аккуратно вылез на мостовую и оказался рядом со старательно соблюдающим неподвижность телом. Девушка сняла с лежащего вора свою сумочку и, быстро убедившись, что содержимое не пострадало, как-то по-особому лучезарно улыбнулась патрульному.

— Надеюсь, вас за это наградят, — не без сарказма проворковала она по-английски. — Вы так быстро пришли на помощь…

Янош неплохо знал английский, и к тому же обладал нетипичным для полицейского чувством юмора, поэтому решил поддержать разговор.

— Обычно мы приезжаем еще быстрее, мисс, — не моргнув глазом, парировал он, стараясь выдержать яркий, оценивающий взгляд ее темных глаз, от которого голова шла кругом. — Когда нас вовремя вызывают.

Янош пытался быстро сообразить, как ему быть дальше с точки зрения его служебных обязанностей. Наверно, нужно сначала проверить документы, а дальше видно будет.

— Позвольте взглянуть на ваши документы? — вежливо сказал он девушке.

Она молча протянула ему паспорт с двуглавой птицей на обложке. Русская? Не может быть… Хотя, за последнюю четверть века немало западноевропейцев, спасаясь от гангстерских и обычных войн, перебралось жить и работать поближе к Уралу. Но нет, все-таки она русская. Но что она делает в этих краях? Русских Янош не то, чтобы любил или не любил, скорее, был равнодушен, хотя как к такой красотке оставаться равнодушным… В документах полный порядок, задерживать ее не за что, да и дураков нет, с русским консульством и спецслужбами связываться, а преступник – вот он, бери да вяжи.

— Благодарю, — дипломатично улыбнулся Янош, отдавая документ и получая в ответ еще одну совершенно умопомрачительную улыбку. — Подождите, пожалуйста, еще минуту.

Она кивнула, и Янош вернулся в машину, чтобы проверить, есть ли у него на руках хоть какие-то факты. Первое, что он увидел в салоне – регистратор был выключен. Он залез в компьютер и попытался проверить записи за последние несколько минут, но их не было. Он подсоединился к городской сети и запросил в архиве записи с уличных камер. Ничего, все пусто! Ни одной записи. Что за день такой, со вздохом подумал он, снова вылезая из машины. Он видел, что девушка пристально наблюдала за его манипуляциями, и наверное, даже догадывалась об их сути. Но предъявить ей нечего, она в этом деле потерпевшая…

Что же касается тех удивительных вещей, которые успел заметить его острый глаз, то без видео все это можно было сразу записывать в охотничьи рассказы. Напарник спал и ничего не видел, а прохожие видели погоню, но не момент "трансформации". Как такое вообще возможно? Однако, оставшись без доказательств, Янош теперь и сам начал сомневаться в том, что ему не померещилось…

— Вы сможете написать заявление, чтобы мы вас больше не беспокоили? — осторожно спросил он, стараясь не заглядывать в ее дикие глазищи. — Украденное вы вернули, так что дело раскрыто.

— Я завтра улетаю, — все так же чуть иронично сообщила она, — Поэтому, постарайтесь завершить все формальности прямо сейчас.

Чуть смущаясь под ее взглядом, Янош вытащил планшет и составил протокол, сделав тут же несколько снимков и приложив биометрическую подпись "пострадавшей" и двух свидетелей из числа прохожих. Глядя, как ее пальцы коснулись планшета, чтобы удостоверить цифровую подпись, Янош вдруг вспомнил, как эта же изящная рука недавно провела стремительный кросс, навзничь опрокинувший довольно здорового мужика. Пожалуй, такой удар свалил бы с ног и более тяжелого субъекта, например, такого как его напарник Лайош. Похоже, о спорте эта "гостья" знает не понаслышке, вся ее фигура буквально светится силой и энергией.

— Ваша пуля? — вдруг серьезно спросила девушка, кивнув на шелковый шнурок на его шее.

— Моя, — просто ответил он, завершая процедуру. Напарник защелкнул на воришке наручники и, рывком подняв его с дороги, поволок в машину. Хоть Лайош – парень не очень худой, но зато сильный…

— Болит? — не улыбаясь, совсем тихо спросила девушка.

— Иногда, — неожиданно для себя, честно признался Янош, ничего не понимая. — Редко, но бывает.

— Теперь не будет, — снова улыбнулась она, положив ладошку на его бок, в точности туда, куда когда-то вошла пуля. Его бок словно обдало теплом, а потом она отдернула руку и повторила: – Больше болеть не будет.

Не говоря больше ни слова, она молча отвернулась и не спеша пошла прочь по улице. Рядом, закончив грузить в багажник останки скутера, деликатно кашлянул напарник, и Янош, вздохнув, сел за руль. Очень интересно… Все-таки, кто она? Святая целительница? Нет уж, скорее этакая милая ведьма. С такими-то глазищами… А еще, было в ней что-то такое слегка старомодное, какая-то печальная мудрость, которую он чувствовал, но выразить никак не мог. Настоящая загадка. Почему бы не попытаться ее разгадать?

А еще, у Яноша Полгара было исключительно острое зрение. И он был готов поклясться, что прежде, чем фигурка этой милой ведьмы скрылась за поворотом, ее спортивные штаны опять стали юбкой, ножки снова были обуты в изящные сапожки на высоченном каблуке, а ее волосы свободно развевались черной волнистой гривой почти до самого пояса…

КВЦ, Калининград-6, 15 мая 1959 года

Луна твердая!

Мстислав Всеволодович Келдыш, только что ставший вице-президентом Академии Наук, сам был в этом уверен без всяких научных консилиумов. Впрочем, мнение астрономов тоже следовало спросить, и не просто из вежливости, ведь начинать такое серьезное дело, как проектирование лунного посадочного аппарата целиком на интуиции и озарениях было нельзя. Когда Королев попросил предоставить ему последние научные данные о свойствах лунной поверхности, то к всеобщему удивлению выяснилось, что почти никаких данных нет, и никаких исследований не проводилось, за небольшими исключениями. Это был тот самый редкий случай, когда фундаментальная наука отстала от практических инженерных достижений. Многие ученые-теоретики еще пару лет назад и вовсе отказывались говорить всерьез о том, что полет на Луну это что-то реальное. А теперь, астрономической науке следовало дать хорошего практического пинка…

Тогда, больше года назад, Королев и Келдыш все же решили собрать ученых-астрономов на большое совещание, чтобы исполнить свой план. Приглашения рассылал от своего имени Келдыш, потому что Королева пока не рассекретили и его фамилия для светил астрономической науки ничего не значила. В результате, узнав о причинах вызова, приехали все! Когда им разъяснили детали, начался обычный спор сторонников "твердой" Луны с "пылевиками". В самом деле, почему бы не поспорить, если объективных данных все равно нет?

Вот тогда, Келдыш и Королев выложили на стол свои соображения и планы. Наиболее вероятно, говорилось в справке, что Луна покрыта довольно прочной пористой породой типа базальта, слегка припорошенной пылью. Решено было начать проектирование, исходя из этой предпосылки, которую еще следовало доказать.

Однако, ученые не успокоились и споры продолжились. Тогда, Королев пустил среди участников лист бумаги, разделённый на две части. Столь уверенным в своей точке зрения светилам науки было предложено подписаться под одной из точек зрения, исключительно для истории. Что характерно, на листе появилась только одна подпись: руководителя Радиофизического института в Горьком[31] Всеволода Сергеевича Троицкого. Потом, на листе расписались Королев и Келдыш, и решение было принято.

Среди утвержденных бумаг был план исследований Луны, который предполагалось осуществить на базе НИРФИ. Впрочем, планом это было с большой натяжкой. Фактически, это был приказ. Ответственным за проведение работ стал Троицкий, с которым был подписан договор, предусматривающий получение результатов не позже, чем через двенадцать месяцев.[32] Все это подкреплялось выделением ресурсов по линии нескольких профильных министерств, что позволяло развернуть работы немедленно.

Разумеется, полученные Троицким данные в целом подтвердили первоначальные установки. Получается, что и совета у ученых спросили, и науку неплохо продвинули. Но при этом, до старта первого посадочного аппарата, получившего шифр Е-7[33], оставалось всего два месяца и менять что-либо в конструкции было поздно…

Сейчас, как никогда, была видна правота Королева, который еще полтора года назад "оторвал от сердца" создание межпланетных аппаратов, выделил в отдельную тему и перевел из ОКБ-1 в Химки, на фирму Лавочкина. Сам Семен Алексеевич поначалу был не в восторге от того, что его заместитель Бабакин буквально через его голову был назначен главным конструктором нового направления, но вскоре убедился, что его собственному положению это никак не угрожает и с головой погрузился в летные испытания "Бури".

Темы орбитального разведчика Луны и посадочного аппарата начали разрабатываться почти одновременно, и по "перелетной" ступени удалось добиться неплохой унификации Е-6 и Е-7. Кроме увеличенного запаса топлива и высотомеров они были практически идентичны. Естественно, полезная нагрузка была принципиально иная, и вместо большой остронаправленной антенны и тяжелой камеры с "банно-прачечным трестом" примостился увесистый посадочный аппарат.

К середине 1959 года "перелетная" платформа была уже неплохо отработана. Еще два спутника Луны слетали почти безупречно, а новые камеры позволили увеличить разрешение снимков вдвое, до десяти метров. За счет оптимизации траектории и появления возможности вешать дополнительные баки с топливом сильно увеличился запас пленки и реактивов для проявки, и пребывающие в постоянном экстазе планетологи едва успевали обновлять свои атласы.

При этом, за океаном явно не спали и буквально наступали на пятки. С появлением полноценной второй ступени[34] ракета "Атлас" могла отправить к Луне больше трехсот килограммов груза. Изобретательные американцы выжали из этой массы все, что было возможно, создав крайне удачную серию спутников Луны, и их снимки лишь немного уступали по качеству лучшим советским, но зато их было больше. Также, традиционно для американцев, эти аппараты несли множество крайне передовых научных приборов. Однако конкуренция не исключала сотрудничества, ради чего был дважды произведен интересный эксперимент. Отработавшие свое советские аппараты управленцы нарочно "уронили" в затененные приполярные области Луны, точно согласовав эти события с пролетами американских спутников. Удалось записать спектры вспышек и результаты выглядели очень многообещающе, с точки зрения поисков водяного льда.

Все понимали, что следующий шаг – это посадка, и первый ход опять сделали американцы, правда, не очень удачно. Всего три дня назад, когда советская Луна-6 только стартовала, Сервейор-1 попытался сесть в Океане Бурь, но все сигналы с борта неожиданно пропали за пару минут до касания… Оставалась вероятность того, что если отказал только радиокомплекс, то аппарат все же сел. Но, во-первых, молчащий аппарат не мог считаться мягко севшим, а во-вторых, позднее специалисты из TRW[35] смогли при определенных условиях заставить двигатель станции эффектно взорваться на стенде…

А теперь, пришла очередь Луны-6. Хоть внешне посадочный аппарат и напоминал своего собрата из другой реальности, но был при этом тяжелее и технически более совершенным, пусть не в принципе, но в деталях. Но главное, у него был гораздо более способный "извозчик", перелетная ступень. Включение двигателей по команде импульсного высотомера произошло на высоте почти восьмидесяти километров, после чего приборный отсек и антенна ненужного больше высотомера отстрелились и упали куда-то вниз. Теперь аппарат замедлялся примерно так же, как его собрат из другого мира, но это лишь до высоты в семьдесят метров, когда вступил в действие гамма-высотомер. Наличие вычислительной машины позволило более изощренно обработать эти сигналы и гарантировать минимальную боковую скорость касания…

Две минуты до касания. Келдыш обвел взглядом небольшой зал, где в специальной "выгородке" ждали посадки астрономы. Все в сборе, и Троицкий, конечно, тоже здесь, готовится стать триумфатором. Однако, кандидатов в эти самые триумфаторы сегодня много. Для начала, весь персонал КВЦ[36], созданного на базе вычислительного центра НИИ-88 и который теперь осуществлял управление всеми беспилотными аппаратами, начиная с обычных спутников и заканчивая лунными аппаратами. Сюда, в этот зал, теперь приходила телеметрия, научные данные и фотографии из далекого космоса. И осталось всего две минуты. Что происходит в это время на борту?

— Пятьдесят метров, — разнесся по залу голос диктора-информатора.

Перелетная ступень сжигала последние килограммы горючего, снижаясь над равниной Океана Бурь, старательно гася боковую скорость и ожидая момента, когда трехметровый щуп коснется грунта.

— Касание! Есть отстрел посадочного аппарата!

Вот и одно из главных отличий от иной реальности. Высота и скорость минимальны, и только в момент касания наполняются газом оболочки-амортизаторы, и не долгим и нудным "просачиванием" из баллона под высоким давлением, а почти мгновенно, посредством ПАД[37]. Потом, следует отстрел "вбок" от перелетной ступени, которая спустя секунду увеличивает тягу до максимума и заклинивает рули по крену, чтобы через несколько мгновений разбиться в паре километров от места посадки.

Тем временем, совершая прыжки по поверхности внутри своей амортизирующей оболочки, посадочный аппарат передает простейший всенаправленный сигнал на определенной частоте.

— Луна-6 все еще катится, — озвучил диктор интерпретацию этого сигнала.

Напряжение в зале непередаваемое! Можно попытаться представить, как авизентовая[38] оболочка перекатывается по поверхности, наскакивая на камни… Риск, если подумать, все же велик, несмотря на минимальную высоту и скорость. Попадется определенной формы и размера булыжник – и все, верная гибель… Но сигнал все еще поступает!

— Луна-6 катится, — повторил диктор.

Келдыш вспомнил, как придирчиво Королев поначалу контролировал Бабакина и его команду. Отчасти, потому, что сам очень хотел заниматься этой темой, но нельзя объять необъятное… Все ограничилось несколькими советами и жестким контролем за недопущением технических анахронизмов, таких, например, как поплавковые клапана в системе терморегулирования, когда следовало ставить биметаллические. Вроде бы, мелочь, но замерзший в космосе копеечный клапан означал потерю станции и миллионы народных рублей на ветер…

— Луна-6 остановилась, — прокомментировал диктор изменившуюся тональность сигнала, и грянуло громовое "ура"!

Все, посадка состоялась, впервые земной аппарат мягко сел на другое небесное тело.

— Есть отстрел оболочки! — грянуло объявление и новый взрыв апплодисментов. Все знали, что за посадкой следил весь мир, и многие радиотелескопы, включая Джодрелл Бэнк, ловили и интерпретировали сигналы аппарата. Теперь, оставалось ждать раскрытия "лепестков" и развертывания камер.

"Корректоры", наблюдающие из другого мира, хотели равной игры. Ни одна из сторон не должна получить решающее преимущество. Они дарили вдохновение, технологии и конструкторские решения, но никогда не вмешивались напрямую и не устраивали саботаж. Если одна из сторон вырывалась вперед – они усиливали помощь другой стороне, но никогда не мешали тем, кто первым переходил границы невозможного. Двигатель Сурвейора-1 взорвался без их вмешательства. И сейчас, Луна-6 благополучно села и навечно останется первой, но отказ телекамеры, из-за которой окажется невозможной передача панорам, тоже произойдет не из-за вмешательства извне. Только через несколько лет, когда космонавты вернут на Землю саму камеру и блок управления, можно будет с уверенностью утверждать, что именно пошло не так…

Увы, первые кадры с поверхности Луны передаст Сурвейор-2, который благополучно сядет в Море Спокойствия всего через две недели. Позже, Луна-7, чьи камеры сработают безупречно, тоже внесет свою лепту, но это будет уже рутинная работа по накоплению знаний и фактического материала. Темп, взятый обеими космическими державами, не терпел долгого топтания на месте…

Будапешт, ноябрь 2057 года

В душе Альбины Барсовой не на шутку пробудился монстр, не чуравшийся ненормативной лексики и живительного мордобоя. Были у нее и прочие монстры и монстрики разной степени запущенности, но голос этого "грубияна" сейчас звучал громче всех остальных на несколько порядков.

Разумеется, хорошо воспитанная дама не стала бы кидать бутылки, ломать чужие транспортные средства и бить незнакомого молодого человека по лицу. В обычной ситуации. Но в этот раз монстр мордобоя восторжествовал, и вовсе не из-за сумочки. И сама сумочка, и все важные предметы в ней имели маркеры, по которым их можно было легко отыскать. Однако, во-первых, тратить половину ночи на беготню по не слишком знакомому городу за украденными вещами ей совершенно не хотелось. А во-вторых, в сумочке был не только паспорт, ключ от номера и командировочная кредитка. Там было нечто гораздо более ценное – маленький тугой сверток с десятками пробников ароматических масел, подаренных ей на недавнем приеме…

Розмарин, сатурейка, бергамот. Лаванда и горький апельсин. Мед! Много разного меда! Миндаль и жасмин. Тмин, сандал и алоэ. Жожоба и гар гир! Лилия и фиалка! И все это сокровище у нее пытались увести прямо из рук, средь бела дня! За такое, не то, что по лицу, за такое убить мало!

Неудивительно, что она так взбесилась и включила привилегированные функции имплантов, не постеснявшись даже присутствия свидетелей. Бросок со стороны выглядел очень эффектно, но никто не заметил, как летящая бутылка "подруливала" на цель. "Таран" скутера с этой точки зрения намного проще, этот фокус даже у Восьмерки есть. "Переодевание", так вообще у всех наблюдателей имеется. А дальше все вручную, обыкновенный мордобой, спасибо милой Джине Лаваль за науку…

А этот патрульный, чисто случайно оказавшийся рядом – парень не промах, думала Альбина, просматривая данные, скачанные с полицейского планшета. Янош Полгар, 35 лет, успел пострелять и в армии, и в полиции. Адекватный парень, коллеги его обожают, а вот начальство не очень. Не стал перед ней выпендриваться, злоупотреблять властью, требовать денег или иной "компенсации", чтобы уладить дело. Моментально все оформил и отпустил восвояси. Увидев "его" пулю на шнурке и повинуясь внезапному импульсу, Альбина немного подлечила его рану, и это не было нарушением, а просто маленьким добрым делом, которые наблюдателям делать никто не запрещал. Для этого даже были соответствующие стандартные "демоны" с ограниченными функциями, одним из которых она и воспользовалась.

Мог ли этот Янош увидеть что-то, что ему не положено? Вполне мог, но ведь записей инцидента ни с регистратора машины, ни с уличных камер не сохранилось из-за непонятной "природной аномалии". Экипаж аномалии награжден орденами и медалями, сказал бы Иван Родин, будь он жив… Так что, если парень не болтун, то будет молчать о ее странных метаморфозах и изложит более-менее правдоподобную версию. Однако, если у нее будут снова дела в Будапеште, можно попробовать с ним связаться. Он здесь родился и вырос, знает все входы и выходы, и это может однажды пригодиться…

В принципе, ее бессмысленная командировка уже завершилась, и она могла улететь уже сегодня, но никакой спешки не было. Рьялхи уже знают, что "операция" удалась и компромат на местную мэрию почти в полном составе собран впечатляющий. Теперь эксперимент продолжится, и эти материалы окажутся в руках областного начальства, а компромат на областных – в руках людей из мэрии. Рьялхи делали вид, что долго и нудно обкатывали очередную матмодель жадности и подлости, поэтому Альбине на пару с Нэшем Альваресом пришлось провести три дня в Будапеште и посетить несколько приемов, встречаясь с местными продавцами компромата и их боссами. А журналисты! Кошмарная публика, хуже только "литераторы" из числа тех, что моются раз в неделю…

Но сейчас, все уже позади, а серьезных проблем, по сути, так и не возникло. Реальной и неожиданной накладкой было вселение в уютный, но одноместный номер с единственной не слишком широкой кроватью. Альбина, не желавшая менять привычку в небоевой обстановке спать по-людски, то есть в нормальной кровати и раздевшись, собиралась обсудить эту деликатную тему с Нэшем, но, явившись в номер позже него, обнаружила, что тот уже давно спит и место занято.

Еще недавно, она бы понадеялась на джентльменские качества честного хохмача Альвареса и, проявив характер, со спокойным упрямством залезла бы под уже нагретое одеяло. Но в этот раз она махнула рукой на комфорт и отправилась спать на диван в фойе. Раз уж она решила составить список настоящих друзей, который получился на удивление коротким, то не стоит рисковать дружбой Альвареса, раз уж он оказался в этом списке.

И она в нем не ошиблась. Проснувшись посреди ночи, он отыскал ее спящей в коридоре, на руках отнес в номер, уложил в кровать и ретировался до утра. За завтраком, в ответ на ее благодарность, Альварес, усмехнувшись, напомнил, что Барсова для него несколько бледновата… Вспоминая эти уютные и смешные моменты, Альбина даже немного пожалела, что Нэш свалил прямо с приема, расцеловав ее в обе щеки и пообещав закончить отчет в аккурат к общему сбору. Может быть, боялся, что бесшабашная атмосфера этого романтичного города сделает свое дело и на третью ночь Барсова может внезапно и сильно потемнеть…

Она прогуляла по городу до темноты, петляя по узким старинным улочкам, пока не вышла к площади Троицы, где долго бродила среди фонтанов, разглядывая древний собор, заложенный за 650 лет до ее рождения. Забралась на Рыбацкий Бастион, чтобы полюбоваться канонической панорамой Пешта с видом на Парламент. Спустившись с Крепостной горы, перебралась по Цепному мосту на другой берег Дуная и направилась в сторону своего отеля, расположенного в самом сердце старого города.

Впереди уже маячил отель, и она слегка ускорила шаг, чтобы поскорее избавиться от лишнего внимания бродяг, таксистов и прочей окологостиничной публики. В ее распоряжении была еще целая ночь, чтобы отдохнуть и расслабиться. И подумать, еще раз крепко подумать…

Что-то не сходится, среди наблюдателей начался какой-то необъяснимый бардак. Ей удалось перед отъездом поймать Варвару Нартову всего на пару минут, но выяснилось, что и та внезапно куда-то засобиралась. На вопрос "Куда?" Нартова произнесла русский разговорный аналог выражения "ужас, как далеко", и разговор на этом закончился. Саша Кроун так и не появился. Тони Морано не шутил про дебетовое сальдо и не пытался, как обычно, приобнять Альбину за бока, но, нахмурясь, просто тихо исчез.

Рита Ярвич была в такой ярости от своего нового назначения, что явилась к Альбине в личную "келью" и в буквальном смысле зажала ее в угол, требуя объяснить, какого черта ее отправляют незнамо куда. В другой ситуации, это было бы даже приятно, но в данном случае Альбина предпочла окрыситься и рявкнуть в ответ. Мол, она и сама не хочет никуда ехать и не понимает смысла в своем задании. Получив достойный отпор, Рита так же быстро оттаяла, и распрощались они, как обычно, нежными поцелуями. Плюс один к списку! Но какой же бардак творится!..

Вот и тихий коридор на ее этаже. Дверь номера открылась, Альбина проскользнула в темный проем и прикрыла за собой дверь. Замок щелкнул, зажигая красный сигнал, и тут, совершенно внезапно, моргнул свет. Точнее, ей так показалось. Висевшие в поле зрения иконки двух "демонов" исчезли. Она попыталась их вернуть – и ничего. Она вызвала общий интерфейс – ничего. Она скомандовала выдать диагностику – ничего. Это уже что-то новенькое. Чтобы импланты отключались сами собой – про такое вообще никто не слышал даже в виде баек, которых среди наблюдателей ходило немало.

Осознание того, что импланты отключены, вызвало у нее чувство опасности, но контроль над собой она не ослабила ни на секунду. Вряд ли в этом уютном номере на нее кто-то собирался покушаться. В принципе, она и без имплантов может за себя постоять, кулаки у нее крепкие…

В номере было удивительно тихо. Настолько тихо, что она стала прислушиваться к собственным шагам – слышно ли? Оказалось, что слышно. Она осторожно прошла в жилую комнату и замерла, увидев окно, которое было абсолютно черным. Чернота была настолько плотной, что она поняла – это не поляризационный фильтр на стеклах. Это силовой барьер плюс оптическая проекция. То есть, в то время, как ее собственные импланты почему-то отказали, чьи-то другие вполне работали и поддерживали звуковую и оптическую изоляцию всего номера, как минимум.

Усилием воли она снова придавила беспокойство и даже улыбнулась, чуть сжав кулаки. Еще одна настоящая драка! Может быть, именно этого ей и не хватало в жизни? Было бы интересно проверить, подумала она, и вдруг резко крутанулась на 180 градусов, заметив позади движение…

Он стоял, прислонившись плечом к стене, высокий, спокойный и улыбчивый, как всегда. На нем простые джинсы, серая куртка и средней паршивости кроссовки, бывшие в моде лет десять назад. В его взгляде никакой угрозы, но интерес и… сожаление? Пожалуй. Какой еще должен быть взгляд у покойника, развеянного на атомы трехкилотонным взрывом?

— Бина, ты выглядишь умопомрачительно, — тихо и совершенно искренне сказал Иван Родин.

Ей очень захотелось сделать несколько шагов навстречу, обнять его, убедиться, что это не обман и не силовая проекция… Но она не сдвинулась с места, лишь немного опустив сжатые кулаки. Не в том она возрасте, чтобы прыгать, как зайчик… Похож, очень похож, но этого мало…

— Комплименты от покойников коцают карму, — ровно ответила Альбина. — И с кем я сейчас имею? Иван Родин мертв.

— Тебе так сказали, — спокойно ответил "покойник". — Но Рьялхи соврут – недорого возьмут, тебе ли не знать. Хотя, в этот раз они не соврали, а честно заблуждались. У нас есть всего несколько минут до следующего "сброса" статистики, иначе я не смогу скрыть свое присутствие. Давай не будем терять время. Я пришел, чтобы предупредить.

— Ты не юли! — недобро оскалилась Альбина. — Я побольше некоторых знаю о проекциях.

— Ты должна знать главное, — едва заметно улыбнулся он. — Проекцию можно распознать при прикосновении. Тактильные ощущения так просто не подделать.

— Вы это рассказываете на полном серьезе, ничем не рискуя? — Альбина вновь почувствовала прилив ярости и вскинула сжатые кулаки. — Нет, вы мне просто начинаете нравиться!

— Мы теряем время, — вздохнул Иван. — Бина, если ты хоть немного мне верила, прекрати беситься и проверь, убедись, что я это я! И скорее, времени очень мало!

Альбине редко приходилось так лихорадочно соображать… При этом, одна мысль не давала ей покоя больше других. Если это проверка лояльности, то ей следовало обо всем доложить, как только появится связь с Рьялхи. Но кто перед ней сейчас стоит? Кто отключил доступ к имплантам?

— Даю шанс, — решилась она, главным образом, чтобы потянуть время. — Что между папой и мамой, посередке?

Если это Иван, то не может не сообразить. Если это подстава Рьялхи, то будут отмазки…

— Мелитополь, — усмехнулся Иван после совсем небольшой заминки. — Будут еще загадки? Время истекает.

Альбина понимала, что сама себя загнала в угол, приняв эту игру. Напасть с кулаками на обладателя имплантов было бы довольно глупо. Молча стоять и просто тянуть время… Можно, но тогда "визитер", помаявшись, исчезнет, а она так и не узнает, что это было. Подстава или нет?.. Она вновь почувствовала прилив настоящего бешенства, вызванного полнейшим непониманием ситуации. Хотя, был, все же, один способ убедиться, что это именно Иван Родин и никто другой в его обличье…

— Какие щечки-то розовые, — Альбина сделала пару шагов ему навстречу и злобным пинком отшвырнула в сторону ни в чем не повинный стул. — Придется слегка добавить до них бледного вида.

Она все еще сдерживала себя, но такую ярость сложно укротить целиком. Ее глаза опасно сверкали, а угрюмая решительность на лице давала понять всякому, что Альбина Барсова, загнанная в угол, опасна, смертельно опасна.

Но этот лже-Иван, казалось, был даже рад такой ее метаморфозе. Он даже слегка улыбнулся, словно видел перед собой что-то знакомое и почти родное, хоть и не знал, чего конкретно ждать. И Альбине надоело ходить кругами. Если это проверка, пусть идут к черту! Такого ответа они вряд ли ждут…

Она подошла к нему в упор, но так и не смогла увидеть какие-то внешние несоответствия. Ну, и ладно! Она грубо взяла его за плечи и толкнула, прислонив спиной к стене. А он совсем не испугался, и даже не удивился. Неужели не боится, что его сейчас будут бить? Или так уверен, что не будут?

Она преодолела последние сантиметры и с силой буквально вдавила его в стену. Хорошие у нее "сапожки", в них она почти одного с ним роста… Теперь она была так близко, что могла по-настоящему заглянуть ему в глаза, так что ни взгляд отвести, ни соврать не получится. Последний рубеж преодолен, и она яростно прижалась губами к его губам…

А когда спустя минуту, еще тяжело дыша, отстранилась, то сомнений больше не было. Это уже никак не могло быть подделкой…

— Значит, вот как, — почти прошептала она, чувствуя, как ярость сменяется болью. — Все-таки, это ты… А я думала…

— Не буду оправдываться, — тихо сказал он, не давая ей пуститься в эмоциональные рассуждения. — Просто поверь, что дело слишком серьезное…

— Грош цена этой болтовне! — рявкнула она, но сил продолжать уже не было. Иван сделал шаг и решительно обнял ее за плечи, нежно прижав к себе.

— Я скрылся не просто так, — совсем тихо сказал он, — Ситуация очень хреновая, поверь.

— Такая, что даже не попрощался? — она опустошенно отстранилась и опустилась на крохотный диванчик возле заставленного пустыми разноцветными стаканами декоративного столика. — И все эти месяцы молчал? А потом еще и умер…

— Не было выбора, — мягко ответил он, присаживаясь на диван рядом с ней и снова осторожно обнимая ее за плечи. — И рассказать все, как на духу, не смогу, да и просто не успею. Прости, если сможешь, и выслушай.

— Ладно, пой, — обреченно вздохнула Альбина, не видя никакого выхода.

— Слушай внимательно, — начал Иван. — Ты в курсе, что всю Восьмерку отослали подальше? Кроме Вэя Тьяо, Клатта и Стовера?

— Знаю, — вяло кивнула она, борясь с нахлынувшей апатией. — Кругом бардак. А откуда ты…

— Есть большая вероятность, что тебя выкинут из Четверки, — быстро проговорил Иван. — Завтра ты вернешься, тебя вызовут и объявят решение. Всех, кто смог бы за тебя заступиться, отослали подальше. Я хочу тебя предупредить.

Вот тут Альбину и проняло, все непонятные события последних дней встали на свои места. И ярость, которая, как казалось, уже ушла, нахлынула на нее вновь. Снова пришлось подавлять желание вскочить и сломать что-нибудь из мебелей.

— Суки! — буквально прошипела она, сжав зубы, а от апатии не осталось ни следа. — Вот же суки! Но зачем, для чего?

— Я пока не знаю, — ответил Иван. — Похоже, воду мутят Стовер и Клатт, а Рьялхи им почему-то подыгрывают. Наверно, тебе больше не доверяют и для начала хотят убрать из Четверки. Вэй, скорее всего, придет на твое место.

— Этот щегол? — чуть не расхохоталась Альбина, но вовремя поняла, что смешного тут ничего нет. — Да, обложили, суки… Я им устрою…

— Нет! — Иван решительно взял ее за плечи и слегка встряхнул, для верности. — Ни в коем случае не устраивай шум, не давай им повода от тебя избавиться. Об этом я и хотел предупредить!

— Откуда ты все это знаешь?! — потребовала она, снова повысив голос. — Даже я не знаю, где сейчас все наблюдатели! Откуда?!

— У нас три минуты, ответил Иван. — Поэтому, все рассказы отложим на потом. Я тебя просто умоляю, сделай, как я прошу, и помалкивай, я сам тебя отыщу. А чтобы тебе было проще, загляни потом в свой "серебряный" каталог, там для тебя подарки.

— У тебя есть еще две с половиной минуты! — упрямо оскалилась Альбина. — Быстро говори, что успеешь!

Вот ведь характер! Вопрос ребром был поставлен, и от такого не отвертеться.

— Ладно, — решился Иван. — Очень кратко: Рьялхи серьезно конфликтуют с другими чуваками, они называются Сарги. Вэй шпионил на Саргов, вольно или невольно, и Рьялхи его подозревают. Теперь, в большой опасности все наблюдатели и вообще все люди, если будет настоящая война. У меня есть план, как отвести угрозу. Это все!

— Твою мать баркасом в Симферополь! — От такой информации у Альбины слегка закружилась голова, и она беспомощно уперлась лбом в его плечо, пытаясь уместить все это в голове.

— Минута, — напомнил Иван. — Ты все это хорошенько обдумай, и тогда поймешь, что это серьезно. Не забудь подарок! Вернешься – веди себя, как обычно.

— Сделаю из Джины отбивную в спортзале, — сквозь зубы пообещала она. — Пусть свою Лину учит как следует…

— Стоп! — вдруг крикнул Иван, резко вскакивая. — Лину?! Какую еще Лину?!

— Ну, это самое… — Альбина немного растерялась. — Новенькая наша, Лина. Хорошенькая, зараза. Джина ее учит…

— Стоп! — еще громче воскликнул Иван. — Ради бога, достань мне ее волос, или частичку кожи! На крайняк, зуб вырви, что угодно!

— Зачем?! — поразилась Альбина его реакции. — У нее ДНК нормальная, не мутант какой-нибудь…

— Просто достань! — Иван умоляюще сложил руки. — Бина, это так важно, что я передать не могу. Все! Десять секунд!

— Стоять! — рявкнула Барсова, снова метнулась вперед, схватила его в охапку и кратко, но от души поцеловала. — Вот теперь все! Если обманешь…

Вспышка!

Альбина открыла глаза и слегка недоверчиво огляделась. Никого в номере нет, и "завесы" на окнах тоже нет, а она сама почему-то лежит на кровати, хоть и вполне одетая. Голова не болит и не кружится, интерфейс имплантов на месте. Мелькнула мысль, что такой бред мог только присниться, но вот стул, который она пнула, до сих пор лежит на боку…

Она прошлась по номеру, проверила входную дверь и погасила свет, хотя легко могла сделать это дистанционно. Подобрала с пола несчастный стул и аккуратно поставила в уголке. Потом, не теряя времени, быстро разделась, приняла душ и нырнула под одеяло, так ей всегда лучше думается, особенно в одиночестве… Но быстро уснуть она никак не сможет, и все из-за одной-единственной мысли…

Он жив. Непонятно, каким образом, но он обхитрил "небожителей" и вернулся… Нашел ее здесь, в этой ж… отдаленной части мира, и навестил. Показал себя, раскрылся перед ней. Доверился ей…

Импланты работают, достаточно открыть канал и коротко доложить, что Родин вышел с ней на контакт. Поднимется страшный шум, начнется облава, его поймают, или, что более вероятно, он опять благополучно скроется. А что достанется самой Альбине? Клатт скажет "зер гут", по плечу ее похлопает, и все дальнейшее не изменится. В Четверке ее не оставят, теперь это ясно, как божий день. А предательству нет оправдания… Предать близкого человека она не сможет…

От осознания невероятного события, мысли снова понеслись одна за другой. Он был здесь! И она от отчаяния поцеловала его, дважды! Все-таки, есть между ними какая-то особая "химия"… Вспомнив эти секунды, она почувствовала, что ей под одеялом становится жарковато… Нужно срочно отвлечься, чтобы не вспоминать об этих прикосновениях…

Подарки, с облегчением вспомнила она. Вот, чем нужно заняться! Был у нее "серебряный" каталог, где она собирала всяких полезных "демонов", не входящих в привилегированные списки. Многие из них были самописными, но, как правило, ничего сложного.

Оглядев список, она сразу же увидела "новеньких". Один из них выглядел, как белый перламутровый шар без всяких деталей. Второй был похож на большой конверт, перевязанный шпагатом с тяжелой сургучной печатью посередине, и она сразу же потянулась к нему, думая, что там сообщение. Но, едва коснувшись "конверта", услышала в голове грубоватый голос:

"Только не развязывай его до тех пор, пока тебе не будет труднее всего!"

И это тоже было вполне в духе Ивана Родина. "Аварийный комплект" на случай, если начнется что-то серьезное. Вернемся к "шару"… Альбина мысленно коснулась перламутровой сферы, ожидая подсказки, и получила ее. Незнакомый ей молодой голос весело произнес:

"Спокойствие придет, когда подсуетишься!"

"Инструкция" содержала ее собственный портрет, удачный стоп-кадр с какого-то совещания, сделанный в момент, когда ее лицо было похоже на красивую маску, не выражающую никаких чувств и эмоций. Неужели, то самое, о чем ей подумалось? Она стала читать дальше. Гипофиз, гормональный баланс, активирующие ферменты, фильтрующие микро-мембраны внутри сосудов… Не удержавшись, она тут же активировала "демона", и перламутровый шар с теньканьем схлопнулся и переместился на периферию поля зрения, изменив форму на ярко-красную вертикальную полоску. Альбина продолжала читать описание, одновременно прислушиваясь к своим ощущениям. Прошла минута, и красная полоска, как положено, стала желтым овалом с расплывчатыми краями. Нужно подождать еще немного и дочитать все до конца… Видимо, Иван давно готовился к передаче "подарка", здесь было даже краткое объяснение, почему можно использовать программу и не опасаться, что система доложит "куда следует". Дело в том, что пользовательские "демоны" наблюдателей запускаются в изолированной среде. Правильный земной термин – "виртуальная машина", и импланты всегда считают такие программы неспособными как-то вырваться из своего окружения. Альбина, которой тоже приходилось писать собственных "демонов", не могла понять, как можно влиять на физиологию, то есть на низкий уровень работы имплантов… Видимо, Иван неплохо продвинулся в этой области.

Еще одна незаметно пролетевшая минута, и овал стал ярко-зеленым и резко очерченным. Пару раз мигнув, значок "демона" исчез из виду, окончательно перейдя в фоновый режим. Вот, сейчас и проверим… Она закрыла глаза, сделала пару глубоких вдохов и тут же поняла, что спокойствие уже пришло. Чистый разум, кристальная ясность ума. Никаких эмоций. Все логично. Она вспомнила поцелуй, но вместо чувства опасного возбуждения и бешено подскочившего пульса ощутила прилив спокойной нежности и понимание, что все было по-настоящему и не зря. Все, что говорил Иван, было правдой. Сотни маленьких деталей встали на место, все несуразности последних дней обрели смысл.

Единственное, что приходится принять на веру, так это историю с врагами Рьялхи, как их назвал Иван? Сарги? А если подумать, раз уж мозги вправлены? Зачем Рьялхи понадобилось приближать к себе Вэя, если он у них под подозрением? Держи друга близко, а врага еще ближе! И Альбиной просто пожертвовали, сдали, как пешку, в угоду общей комбинации… Суки…

Но вместо ярости она почувствовала холодную решимость и готовность действовать. Нужно все просчитать и разыграть эту партию так, чтобы и комар носа не подточил. Иван Родин, освободившись сам, стал живым примером того, что от диктата и управления Рьялхи можно избавиться. Чем не цель, снова самостоятельно распоряжаться своей судьбой?

Но и цена ошибки велика. И Иван, доверившись ей, скорее всего, дал ей право решить, чего она сама достойна. Если он так мастерски манипулировал ее имплантами, то вполне возможно, что предусмотрел и "плохой" вариант. И проснется она завтра в каких-нибудь трущобах с головной болью, и не вспомнит ничего. А самое главное, сам Иван про нее больше не вспомнит, и будет прав…

Она мысленно прокрутила все эти соображения еще раз, в поисках изъянов в логике. Но нет, теперь все понятно и давно решено. И сразу же стало спокойно и хорошо, и захотелось спать… День был длинный, а вечер тем более… Нужно отключить измученные мозги. Последнее, что пришло ей в голову перед провалом в крепчайший сон, это вопрос, каким бы способом состричь с Лины волос, а главное – зачем это вообще нужно?..

За несколько секунд до срабатывания "демона"-будильника Альбина проснулась сама и убрала мерцающую иконку из поля зрения. Включила свет. Щурясь, вылезла из-под одеяла и осталась голышом, для бодрости. У нее почти не было с собой личных вещей, которые надо было собирать, так что через десять минут она уже была собрана, одета и не спеша прихлебывала свежезаваренный чай с припасенной булочкой. Утро начиналось неплохо, осталось только добраться до аэропорта, и желательно, без приключений.

Покончив с чаем, она ополоснула чашку, повесила через плечо сумочку и, оставив ключ в ячейке на этаже, спустилась на лифте в фойе. На улице уже вовсю гудела утренняя суета. Машины потоком шли по набережной, отсвечивая яркими стоп-сигналами, гроздьями ярких точек двигались по мостам, отражаясь в темной дунайской воде. Еще хорошо видна ночная подсветка зданий, но небо уже совсем посветлело, а на востоке, где сквозь тучки вставало солнце, царила яркая свистопляска лучей в багрово-желтых тонах…

Альбина процокала вниз по ступенькам и остановилась, оглядываясь в поисках подходящего транспорта. Увидев потенциальную клиентку, таксисты оживились, но первым, ловко подрулив к самому бордюру, перед ней остановился миниатюрный серебристый "Опель" без единого знака принадлежности к таксопарку. Пассажирская дверь беззвучно раскрылась, откинувшись вверх.

— В аэропорт, мисс? — по-английски спросил Янош Полгар. — Старым знакомым скидки.

Карелия, Аэродром Луостари, ноябрь 1959 года

Летчик вслепую продирался сквозь вязкие слоистые облака, полагаясь на указания с Земли. Внимательные голубые глаза цепко держали в поле зрения шарик авиагоризонта, следили за оборотами двигателя и отклонением рулей. Работа была тяжелая, но для молодого старшего лейтенанта не было ничего прекраснее, чем этот слепой полет над морем где-то к северу от уже ставшего родным аэродрома.

Он любил летать и делал это с удовольствием, тем более что интенсивность полетов в последнее время сильно увеличилась. Такие изменения в "политике партии", ранее державшей летчиков на голодном керосиновом пайке не могли не радовать, и уже почти полгода налет молодых лейтенантов рос, как снежный ком. Разумеется, не обходилось и без аварий, были и катастрофы, но кто станет отказываться от полетов?!

Участившиеся полеты советских летчиков явно кого-то сильно заинтересовали по ту сторону границы, и зонды-шпионы еще с прошлой зимы начали доставлять постоянную головную боль. И дело было не только и не столько в том, что они могли что-то пронюхать или сфотографировать. Главное – они создавали опасность для полетов авиации, в том числе гражданской, да и Мурманск не так далеко. Мало ли, какая гадость людям на головы прилетит! С другой стороны, перехват таких зондов был неплохой тренировкой для новоиспеченных морских авиаторов.

— Шесть триста, до цели двенадцать – подсказала Земля, и старший лейтенант слегка принял ручку на себя, чтобы поскорее оказаться выше облаков и начать визуальный поиск цели. Но долго искать не пришлось. Истребитель неожиданно вынырнул из белой каши и в ярко блеснувшем солнце летчик увидел проклятый "пузырь" прямо перед собой…

Он успел среагировать, и почти вовремя. Самолет резко встал на крыло, уходя вправо, но все-таки чиркнул неторопливо плывущий баллон левой плоскостью. Раздался громкий треск, и машина завертелась, словно от гигантского пинка. Отчаянно штопоря, Миг-15 устремился вниз, к почти неподвижной серой глади Белого моря.

В кабине стоял такой грохот, будто зенитный снаряд угодил. Не то, чтобы старший лейтенант знал, как это на самом деле бывает, но все равно… Удивительно, насколько он был спокоен и собран в этот момент. Если разрушено крыло, то останется только дернуть ручку катапульты, хотя и тут неизвестно, как все пойдет. И с катапультой лучше не затягивать, иначе шансы быстро сведутся к нулю. Шесть километров в запасе есть, но они растают за несколько секунд, и тогда…

Нужно попытаться спасти машину, подумал старший лейтенант, осторожно придавливая левую педаль и отдавая ручку от себя. Однако, его руку чуть повело, и ручка тоже стала отклоняться влево. И тут словно что-то вспыхнуло в мозгу, будто буквы всплыли и голос заорал: "Крен в нейтраль!"

Это было настолько ярко и убедительно, что старший лейтенант послушался и скорректировал положение ручки, пытаясь понять реакцию машины. Еще оборот, еще… Вроде, замедляется! Еще пол-оборота, и вращение прекратилось совсем. Летчик взял ручку на себя и осторожно вывел самолет из пике на вполне комфортных двух с половиной километрах.

Ну и дела! Самолет явно ведет влево, на конце крыла хлопают какие-то лохмотья… Однако, в целом машина вполне послушна. Летчик отдышался, собрался с мыслями и четко доложил на землю о происшествии. Земля ответила, что цель с экранов исчезла и приказала возвращаться. Он, конечно, любил летать, но возразить тут было нечего. Нужно срочно садиться, потому что если повреждены какие-то магистрали, то до аэродрома можно и не дотянуть.

Осторожно направив машину в сторону суши, он еще раз вспомнил свои действия во время аварии. В самом деле, отклонив ручку влево, он создал бы дополнительное скольжение во внешнюю сторону, чем усугубил бы свое положение и скорее всего продолжал бы штопорить.[39] Через три-четыре оборота понял бы, что ничего не получается, и попытался "выйти", а там уже, как повезет…

Перед самой посадкой, подходя со снижением к четвертому развороту, старший лейтенант вцепился взглядом в проносящиеся мимо сопки, четко контролируя свое положение относительно земли. Он выровнял поврежденную машину и слегка принял вправо, чтобы не пройти слишком низко над опасным оврагом, грозившим его самолету непредсказуемыми воздушными потоками. Глазомер у летчика был отменный, только опыта пока не хватало…

Вот мелькнул внизу тот самый овраг с вьющейся по дну речкой, и летчик точным движением вернул машину на глиссаду, одновременно выпуская шасси. В это время года обледенение полосы – не пустой звук, но старший лейтенант уверенно "притер" свой Миг-15 к бетону, продолжая четко контролировать машину почти до полной остановки. Зарулив на стоянку и сбросив обороты "в ноль", лейтенант позволил себе немного расслабиться, а открыв колпак и выбравшись из кабины, он уже вовсю улыбался своей знаменитой улыбкой, которую очень скоро узнает весь мир.

Московская область, неустановленное место, ноябрь 2057 года

Мощные удары Джины Лаваль опять пришлись в пустоту. Альбина усмехнулась про себя, наслаждаясь поединком. Тело будто само летает, словно пушинка, синяки не в счет. Альбина не так мощна, если измерять в ваттах или даже лошадиных силах, но все же, двигается быстрее своей подруги и соперницы. Хорошо, когда все получается, как надо! Сегодня все по-другому…

Альбина уже двадцать минут гоняла Джину по залу, играючи уходя от ее ударов и время от времени контратаками постепенно портя взмыленной подруге внешность. Долг платежом красен, не жалеть же! Лаваль уже явно начала нервничать, и Альбине нужно было не наделать глупостей еще несколько минут, чтобы закончить поединок по возможности эффектно. А в чем причина? А вот она, причина, стоит рядом и восхищенно глазищами сверкает. Лина, как показали первые же тренировки, оказалась крепким орешком. Еще бы! Хулиганка и беспризорница, не хуже ее самой… Вовсе не хрупкая тростинка, а уличный боец, и вообще, упертая, как бык. Впрочем, техника пока хромает на все четыре лапы… Поэтому, пока что, бьем Джину, это не так стыдно.

— Новая диета у тебя, что ли? — наконец, попыталась начать болтать Лаваль. — Ты прямо, как наскипидаренная.

Альбина решила наказать подругу за болтовню и тут же организовала Джине не совсем честный, но болезненный удар в колено. Теперь оставалось не сглупить и добить опасного "подранка".

А Лине это все, похоже, нравится. Смотрит, оценивает, на ус мотает, и не морщит свой прехорошенький носик… И ее внимание все сильнее смещается на Альбину, и кажется, что ее глазищи как-то по-особому сияют, когда смотрят в ее сторону, и золотые звездочки в них становятся ярче… Только не зевать!

Бам! Джина опять промахнулась буквально на сантиметр и пролетела мимо, а Альбина даже успела влепить ей еще раз по больной коленке. Никаких правил нет, бей или будешь бит. Лаваль попыталась поймать Альбину на встречном, но ей не хватило скорости, и удар пришелся в вовремя поставленный блок. А потом, Альбина еще больше ускорилась, как-то особо резко переложилась с ноги на ногу и без малейших колебаний влепила подруге в ребра жуткий "као чиан"[40] с правой ноги… Звук получился нехороший, с мерзким хрустом, на который наложился тихий мелодичный звон. Это значило, что импланты все-таки вмешались и блокировали опасный для жизни удар. Впрочем, ребра это не спасло и боль не заблокировало… К чести Джины, она даже не вскрикнула, рухнула молча.

Альбина не стала глумиться над подругой, пытаясь одновременно понять собственное состояние. Эйфория и ярость мгновенно сменились сочувствием к бедной Джине, которая едва дышала, будучи не в силах даже голову поднять. Неодобрительно сверкнув глазищами, Лина обеспокоенно подскочила к скорчившейся на полу наставнице, но запущенная регенерация уже действовала, и Джина, все еще скалясь от боли, через силу усмехнулась.

— Ты, мать, совсем озверела, — проворчала Лаваль не без гордости за бывшую ученицу.

— Обязательно так бить? — мрачновато поддакнула Лина, но осуждения в ее взгляде не было, а было все то же самое, нечто непостижимое, от чего голова с непривычки все еще шла кругом. — Ей же больно…

— Мне в прошлый раз тоже было больно, рыба моя, — мило улыбнулась в ответ Альбина, стараясь не слишком фиксировать взгляд. — Но терпим и не жужжим.

— Меня сейчас, кстати, только импланты спасли, — сообщила Джина, все еще морщась. — Я знала, что у тебя мощные бедра, но чтобы настолько…

— Извини, — с нервным смешком приобняла ее Альбина. — Откуда-то силы взялись…

— Отказ от воздержания? — морщась, предположила Джина. — Мощная штука.

— Просто жизнь, кажется, постепенно налаживается, — мило улыбнулась Альбина, стараясь при этом не завираться, тем более, при Лине. — А тут еще… Погодите-ка….

— Что, что такое? — обеспокоенно спросила Джина внезапно призадумавшуюся подругу.

— Рассылка, — задумчиво пробормотала Альбина. — Мэтт и Руди зовут поболтать. Говорят, срочно. Я ответила, что минут через двадцать буду. Давай, потихоньку подымайся. Пока тебя в порядок не приведем, никуда я не побегу…

Так она и поступила. Совместно с Линой осторожно отвела Джину в душ, помогла ей раздеться и для собственного успокоения проследила за регенерацией. Потом отмылась сама, привела в порядок внешний вид. И извлекла из "серебряного" каталога свой подарок, матовый шарик "демона спокойствия", который тут же и активировала. Еще минут пять прихорашивалась у зеркала, ожидая, когда наступит нужный эффект. Работает, определенно работает. Разум становится чист и прозрачен, никаких посторонних мыслей, мешающих делу. Что же, теперь можно пойти и о "дворцовых интригах" поговорить. Но сначала, еще одна проверочка…

— Как тебе наши тренировки? — спросила она Лину, когда едва оклемавшаяся Джина "сдала пост" и отправилась, наконец, к себе, отсыпаться.

— Очень полезно, — серьезно кивнула Лина. — Я думала, у вас все… иначе.

— Понарошку? — усмехнулась Альбина, встречаясь с ней взглядом и не отводя глаз. Теперь эти золотые звездочки можно, наконец, как следует рассмотреть, не смущаясь и не отвлекаясь…

— Угу, — просто кивнула новенькая, но Альбина на мгновение почувствовала на себе волевой и оценивающий взгляд этой юной особы. — Жаль, мне пока нельзя.

— Да, полный контакт тебе противопоказан, — согласилась Альбина, не отводя взгляд. — Пока импланты не получишь.

— Ты раньше меня так не разглядывала, — вдруг сменила тему Лина, и снова показалось, будто ее глаза оценивающе и совершенно не по-детски сверкнули. — Если что-то не так, говори сейчас.

— Обязательно скажу, — мило улыбнулась Альбина, не моргнув глазом. — Расслабься, мне просто любопытно. Очень давно новеньких не было.

Молча, Лина мило улыбнулась и легонько пожала плечами. Какой неразговорчивый ребенок! Всего четыре дня, как появилась на базе наблюдателей, а уже освоилась так, будто всю жизнь тут жила. По крайней мере, Джина так утверждает…

— Откуда этот удар коленом? — вдруг спросила Лина, опять неуловимо превращаясь в восторженное дитя.

— Тайский бокс, — объяснила Альбина. — Муай тай.

— Не слышала, — вздохнула Лина. — Научишь?

В голове у Альбины раздался какой-то непонятный скрип. Неужели кто-то про этот стиль не знает и даже не слышал название?

— Попробую найти время, — решилась Альбина, откладывая сомнения на потом. — Вдруг, пригодится когда-нибудь…

— Спасибо, — мило и вполне искренне улыбнулась Лина, — Заодно и познакомимся получше.

Вот так, всего парой фраз новенькая перехватила у нее инициативу… Талантливая девочка. Альбина махнула ей ручкой и направилась к лифту. Спешить некуда, здесь все рядом, лишние тридцать секунд роли не играют… Тем более, есть, о чем подумать, а "дар спокойствия" позволяет отсечь заведомые глупости. Все-таки, откуда Иван знает Лину? И знает ли? Зачем ему ее ДНК для анализа? Но девушка и в самом деле необычная, давно таких интересных экземпляров не попадалось. Умная, волевая и упрямая, и при этом замечательно косит под милую лапочку, если нужно. Явно не привыкла, когда на нее так смотрят, в упор, не отводя глаз. Сразу отбросила политесы и спросила, чего, мол, уставилась? Молодец, не робеет перед авторитетами и "долгожителями". Ладно, потом подумаем, как с ней быть и как добыть образец. А сейчас, настроиться на предстоящий разговор…

Почти мгновенный подъем в лифте, и вот Альбина уже в коридоре, ведущем в главный контрольный зал. Держать ровный и неспешный шаг совсем просто, каблучки мерно цокают по блестящему полу, а сердце бьется ровно-ровно… Всегда бы так! Остался еще один поворот, и вот уже знакомый зал, где ее ждут двое. Стовер и Клатт, огромные, молчаливые, неподвижные. Совсем не такие, какими она их видела когда-то, в первый раз…

— Альбина, — тихо позвал Стовер, — Заходи, поговорим.

Она зашла, спокойно приглядываясь с коллегам из Четверки. Лицо Мэтта Стовера было непроницаемым, как всегда. Настоящий британец, из "еще той" породы, с "жесткой верхней губой". Рудольф Клатт чуть более эмоционален, но тоже едва-едва, ничего не поймешь, что у него на уме. Ох, уж эти цивилизованные европейцы…

— Что-то настолько срочное и важное? — спросила она. — И где Варвара?

Ей подумалось, что возникшая неловкая пауза не сулит ничего хорошего. Клатт и Стовер как-то странно переглянулись…

— Мэтт! Руди! — Альбина подошла к обоим и положила руки им на плечи. — Мы знакомы сто с лишним лет! Я вижу, у вас ко мне разговор. С какого перепоя вам нужно приглашение, чтобы говорить откровенно?

Небольшая встряска не помешает. Вот, опять переглянулись.

— Рьялхи не хотят рисковать, — прямо глядя ей в глаза, сочувственно сказал Клатт, неромантично взяв ее руки в свои. — Нас с Мэттом просили сообщить, что тебя временно выводят из Четверки. Прости…

"Дар спокойствия" однозначно работал. Иначе она бы ни за что не удержалась от скандала. Но нужно что-то ответить, а то оба смотрят как бы с сожалением. Но не очень похоже, что их это огорчает…

Она мысленно вызвала интерфейс имплантов и заглянула в свой привилегированный список. Почти половина "демонов" не была доступна. Значит, ее только что отключили, понизив уровень. Очень оперативно.

— Так, — протянула она, изображая нужную реакцию. — Значит, и меня в неблагонадежные записали? А нельзя было хотя бы попытаться приличия соблюсти? И кворум? Где Варвара? Или ее тоже понизили?

— Успокойся, — уже совсем другим тоном сказал Клатт. — Нартову никто не тронет. А нас насчет тебя никто не спросил, поставили перед фактом. Неужели ты думаешь, что мы молча согласились?

— А неужели кто-то думал, что я устрою дебош? — тихо проворчала Альбина, аккуратно выпростав руки и спокойно встречая взгляд немца. — Руди, что ты мнешься, как девочка? Что-то еще хочешь сказать? Говори. Я таки слушаю.

— Это насчет замены… — начал было Клатт, но Альбина его опередила.

— Руди! — мило оскалилась она, ласково ткнув его кулачком в мощный "гимнастический" пресс. — Если ты так боишься сказать, что вместо меня в Четверке будет Вэй Тьяо, то дай слово Мэтти!

— И откуда ты это знаешь? — после краткой немой сцены холодно спросил Стовер. — Мы сами только что узнали.

— Мальчишки! — усмехнулась она. — Вы совсем уже от реальности оторвались? А кто еще? Вся Восьмерка разъехалась, один Вэй остался!

— Но окончательное решение… — начал было канючить Клатт, но Альбина, громко фыркнув, прервала его.

— Чхать, что окончательное решение за Рьялхи! Зачем вам понадобился этот консилиум? Нельзя было просто сообщение прислать, если и так все решили?

— Мы же знаем, какие у вас с Вэем отношения… — попытался объяснить Стовер, но в свою очередь был прерван.

— Мэтти! — укоризненно отмахнулась Альбина. — Ну какие у нас отношения, а? Будем работать вместе, как всегда.

— Мы уверены, что с твоей стороны проблем не будет, — уже мягче сказал Клатт. — Но если будут с его стороны, тогда сразу обращайся к нам. Мы тебя в обиду не дадим.

— У Вэя, вроде бы, нет полномочий приказать мне спать с ним, — язвительно прокомментировала Альбина. — А в остальном, я и сама себя в обиду не дам.

Стовер и Клатт опять переглянулись, на этот раз более уверенно. Несмотря на непроницаемые рожи, врать за сто лет они так и не научились.

— Хорошо, — наконец, подвел итог Стовер и даже позволил себе улыбнуться. — На этом все. Отдохни, потом новый график составим.

— Отдохни от дел, — так же мягко сказал Клатт и тоже улыбнулся, что с ним происходило редко. — Когда у тебя в последний раз нормальный отпуск был? Хотя бы на недельку?

— Я даже не помню уже, — с усталым вздохом соврала Альбина.

Она, конечно, прекрасно помнила, когда и с кем провела лучший отпуск в своей жизни… Но сейчас этим увальням лучше не напоминать. Расслабились, улыбаются, и с такой заботой на нее смотрят… И еще до вчерашнего вечера она бы им поверила! Это же Мэтт и Руди, старшие братья и защитники, всегда были рядом, и у нее никогда не было от них секретов!

А теперь они задумали свою интрижку, и Альбина просто поражалась запутанности положения. Интересно, что их подвигло? Кого-то, возможно, не устраивает ситуация, когда в Четверке половина – русские, да еще и бабы. По понятиям некоторых, дважды недочеловеки. И вот, теперь место одной из них занял американец, да еще и политкорректного гавайско-китайского происхождения, так что, торжество демократии, можно сказать, налицо. Варвару Нартову подсидеть вряд ли получится, поэтому начали с Альбины, младшенькой. Очень грамотно. Но что случилось с этими парнями? И когда? Рьялхи этих интриганов поддержали, и это самая большая загадка. Им-то это зачем?

— Значит, так, — объявил Клатт, заботливо приобняв Альбину и напрягая все свои скудные актерские таланты. — Отдыхай, сколько хочешь, хоть месяц, хоть два, хоть больше. Ты заслужила. Есть еще в мире места, где ты не бывала, слетай, развейся.

— Хочешь, возьми с собой кого-нибудь, — предложил Стовер. — Все, что в наших силах, сделаем, освободим от дел.

В этот момент у Альбины и возникла идея. Если повезет, можно будет решить несколько проблем сразу…

— А отдайте мне Джину, — мечтательно прищурилась она. — Ей тоже отдохнуть пора, а мне с ней будет совсем спокойно.

— Не самый удачный выбор. — Стовер теперь, похоже, и сам был не рад своему предложению. — На Джине сейчас новенькая висит, которую учить надо.

— Это не уровень Четверки или даже Восьмерки, — отмахнулась Альбина. — Для обучения необязательно сидеть в четырех стенах, так что возьмем Лину с собой. Кроме того, я хоть и неблагонадежная теперь, но кое-чему обучить новенькую смогу.

— А что, вполне вариант, — подумав, согласился Стовер. — Вряд ли "наверху" станут препятствовать, если программу обучения выполните.

— Будь они против, нас бы уже поразил гром, — натянув улыбку, выдал Клатт образчик тонкого тевтонского юмора.

— Ну и на том спасибо, — нехотя поблагодарила Альбина, мысленно торжествуя. Очень удачный выход из положения!

Во-первых, оказаться вместе с Джиной подальше от базы и от всех разборок само по себе дорогого стоило. Во-вторых, если Лина будет рядом, можно будет взять образец для анализа ДНК, не вызывая подозрений. А в-третьих, она чувствовала, что "вопросы" к Лине и у нее самой, и у Ивана еще будут, поэтому лучше будет держать эту умную и опасную лапочку поближе…

Обменявшись несколькими ничего не значащими фразами с теперь уже бывшими коллегами, Альбина покинула центральный зал, чтобы вернуться домой и немного подумать в спокойной обстановке. Рьялхи наверняка видели всю сцену и теперь проанализируют ее поведение. Ну и пусть, ничего они, кроме усталости и нежелания лезть в интриги не увидят. В какую интригу она влезла на самом деле, им и в страшном сне не приснится…

Мыс Канаверал, 6 января 1960 года

Страшновато, когда приходится сажать людей верхом на бомбу в шесть с половиной сотен тонн. С другой стороны, есть и опыт, позволяющий их вовремя с этой бомбы "сдернуть"…

Впрочем, Вернер фон Браун считал, что сделал все возможное для безопасности этих парней. Точнее, сделали это тысячи людей, а он проследил, чтобы не было сюрпризов. А о сюрпризах он знал очень хорошо, и жестко вмешивался в процесс, не обращая внимание на непонимающие взгляды… Взять, хотя бы, конструкцию люка корабля, которую он продавил буквально под дулом пистолета. Никто не мог понять, зачем делать открывающийся наружу люк, который можно откупорить меньше, чем за 10 секунд? Привод механизма от баллона со сжатым азотом? Зачем?![41]

Он объяснил, зачем, и глядя на серые лица проектировщиков, "подарил" еще одну увесистую папку с совершенно конкретными "косяками", которых следовало избежать. Но все равно, "Аполлон" пока сырой, далеко не улетит, но русские через это прошли, чем Америка хуже? Зато, без суборбитальных полетов можно обойтись, хотя испытательные беспилотные пуски уже были. У русских теперь не будет главного, что позволяло им постоянно вырываться вперед. Преимущества по полезной нагрузке! Теперь у нас двадцать тонн на низкой орбите! И это всего лишь "Сатурн-1"…

С кораблем было непросто, но и с ракетой тоже. Хотя, первая ступень изначально получилась неплохая и надежная, благодаря гениям из "Рокетдайн", сумевшим сильно ускорить работы по двигателю, а главное – не допустить взрывов на стенде! Браун не был уверен, получали ли двигателисты "послания" извне, но очень похоже, что тоже все знали заранее, стервецы! В первых же "прожигах" обвешали бедную машину таким количеством датчиков, что и мышь бы не проскочила. И поймали высокую частоту, нестабильность горения, и успели все выключить, пока огромную камеру сгорания не разнесло резонансом. Искать причину можно было годами, но какая-то умная голова придумала подрывать микрозаряды рядом с камерой, имитируя перемены давления. Используя такой нетривиальный метод, за несколько месяцев во всем разобрались и устранили неприятные эффекты с помощью хитрых кольцевых форсунок. И получите семьсот тонн тяги, с перспективой увеличения до тысячи![42]

А со второй ступенью приключений было куда больше. Да и сейчас они еще не кончились, потому что водород – это совсем другая субстанция, капризная и коварная. На одну теплоизоляцию баков потратили столько здоровья и нервов, что хватило бы на средний американский городишко. А сам двигатель, хоть и работает в целом, но вместо ста с лишним тонн тяги выдает пока чуть больше восьмидесяти. Летать вполне можно, но чуть недозаправленными…

Но это все временные трудности и останавливаться нельзя. У этой парочки сорвиголов все получится как надо! Шепард в рекомендациях вообще не нуждается, а его второй пилот, хохмач Уолли Ширра, сам скоро командиром будет. Сегодня их на орбите ждет "Аджена", и если все пойдет по плану, то произойдет первая в истории настоящая стыковка, а не просто сближение, что обе стороны уже успешно проделали в прошлом году.

Совсем недавно, в октябре, русским удалось снова стать первыми, хотя с их кораблем это было не очень удивительно, раз есть второй отсек, который можно использовать, как шлюз. Выход в открытый космос получился коротким и драматичным, но в целом успешным благодаря смекалке Аникеева, который только с третьей попытки сумел вернуться в люк, и то, не ногами, а головой вперед. Самое интересное, что русские не стали скрывать эти пикантные детали и по праву раструбили о смелости и находчивости своих космонавтов. И еще, они опубликовали совершенно роскошные кинокадры этого события, почти не подрезанные. Командир этого корабля, первый космонавт планеты Комаров, тоже проявил себя, когда сажал корабль вручную и умудрился при этом благополучно приземлиться где-то под Саратовом. Официально, говорили о первой в мире экспериментальной посадке на сушу, но у специалистов была уверенность, что имела место нештатная ситуация. Просто так подобные эксперименты над людьми проводить никто не стал бы.

Впрочем, сейчас настала очередь американцев продемонстрировать что-то новенькое. Но до орбиты еще нужно добраться!

Вот и первые вспышки пламени из-под ракеты и клубы пара из испаряющейся водяной завесы взлетают вверх. Еще секунда – и до зрителей долетел жуткий рев единственного огромного двигателя. Что же здесь будет, когда станут работать пять таких "горшков" одновременно? Изначально, на первую ступень "Сатурна-1" хотели поставить пять или восемь движков меньшей размерности, но потом решили, что первые ступени лучше будет максимально унифицировать, чтобы не распылять силы. Огромная "керосинка" достаточно надежна, чтобы отработать без резервирования.

Вот уже взревело в полный голос, и даже глазом видно, как от ракеты вместе с отлетающими брызгами льда отделяются отрывные разъемы. Всюду оранжевые всполохи, дым и пар, и только белая колонна ракеты уже идет, ползет, карабкается вверх! Вернер знал, куда смотреть, поэтому уловил глазом даже крохотный боковой маневр уклонения от башни, предусмотренный на случай порывов бокового ветра.

— Ушли от башни, — передал Шепард, но аплодисменты потонули в грохоте, от которого было некуда деться…

Это, конечно, далеко не первый пуск "Сатурна-1", а уже шестой, но никогда раньше он не летал при таком количестве зрителей и камер. Даже эта относительно легкая "птичка" не идет ни в какое сравнение с прежними машинами. Ни по картинке, ни по звуку, ни по вибрациям, на которые, кажется, отзываются все внутренности. И ракета все ускоряется!

Где-то, на другой стороне планеты, тоже уже видели подобное зрелище, и не раз, если судить по скудным обрывкам информации. Что поделать, не любят русские заранее рассказывать о своих планах! Они не делали тайны из строительства второго, "гражданского" космодрома на Каспийском море, и более того, близость к Турции и Ирану позволяла легко обнаруживать пуски тяжелых ракет, которые до сих пор были суборбитальными. Это могло означать, что вторая ступень у русских пока не готова, что, скорее всего, намекало на трудности освоения водорода. Тем не менее, космодром работал, и первый орбитальный пуск новой тяжелой ракеты был только вопросом времени. Форы у американцев не было почти никакой…

А "Сатурн" прошел программный разворот и все ускорялся, демонстрируя зрителям огромное пятно выхлопа, ярко-оранжевое, словно маленькое солнце. Грохот отчетливо удалялся, и только сейчас Вернер взялся за установленный на большой треноге мощный бинокуляр. Было бы форменным святотатством наблюдать первые секунды полета ракеты в оптику, а сейчас, на расстоянии, совсем другое дело! Ракета уже прилично "завалилась" по тангажу, и факел уже начало "раздувать" из-за низкого давления на большой высоте. А Шепард молодец, выдает доклады спокойно, словно на тренировке…

Хорошая сегодня погодка, небо прозрачное и ракету до сих пор неплохо видно. Вот что-то вспыхнуло, факел погас, окутавшись белесым облаком, но среди этого мельтешения возникла едва заметная белая точка. Да, водород горит не так ярко, но зато мощно тянет!

— Все хорошо, работает S-4,  доложил Шепард. — Сильно тряхнуло. Перегрузка опять растет.

Если подумать, то "Сатурн-1" теперь даст зеленый свет очень многим проектам. Взять хотя бы тяжелые спутники связи. Еще пятнадцати лет не прошло со дня опубликования статьи Артура Кларка[43], предложившего подвесить ретранслятор на орбите, которую теперь в документах называли "геостационарной" или "геосинхронной", и вот уже всерьез обсуждаются планы сделать такой спутник. Тем более, договора с русскими по разграничению "точек стояния" уже подписаны, и никакой фантастики здесь нет, самая обыкновенная реальность. Только нужна третья ступень, которой очень скоро станет водородный "Центавр". С ним не только спутники связи, но и межпланетные аппараты приобретут совершенно новое качество. Тонны две на Луну можно доставить! Или на отлетную траекторию к Марсу или Венере полторы-две тонны. Здесь уже можно заняться наукой по-настоящему!

В этом году к марсианскому "окну" отработать полную связку не успеем, поэтому полетим на старом носителе с небольшим аппаратом, но вот через два года можно будет не просто долететь и сделать снимки, но и сесть на Марс! Правда, чтобы сесть, или хотя бы начать думать, как сесть, нужно узнать так много! А что мы сейчас знаем про Марс? Если подумать, то почти ничего. Даже про состав, плотность атмосферы и температуру на поверхности не знаем.

Вернер чуть отвлекся и потерял из поля зрения крохотную белую точку… Все, теперь обратно ее не поймаешь. Он оторвался от бинокуляра и принялся просто ждать. Голос Шепарда все так же спокойно докладывал, что все в норме. Судя по отпущенной Ширрой хохме, лететь на водороде ребятам нравилось…

— Есть отсечка! — разнеслось над площадкой, и Вернер машинально проверил секундомер, не рано ли? Кажется, в самый раз.

— Есть отделение корабля!

Ну, теперь можно мысленно поздравить самого себя, а вслух – всех остальных. Пресс-конференция сожрет еще час времени, но тут не отвертеться… А потом в Хьюстон, на тренировки новой группы, набранной из летчиков. Давно уже понятно, что астронавтов скоро потребуется не просто много, а очень много, одной первоначальной семеркой тут не обойтись. В первом полете на "Аполлоне" достаточно двоих, но вскоре задачи начнут усложняться, и полные экипажи очень скоро приведут к нехватке кандидатов. К тому же, из отряда неизбежно будут уходить по собственному желанию. Гленн и Карпентер тому пример, оба уже ведут себя так, словно все это для них сплошной бизнес-проект по собственной раскрутке. Поэтому, набираем и тренируем новеньких. Хороших летчиков в Америке хватает…

А сам бы полетел? Да хоть сейчас! Но чтобы полететь самому, нужно сначала преодолеть страх перед неизвестностью, причем не свой, а страх научной и прочей общественности. Сам Вернер прекрасно знает, что в космос при достаточном уровне техники и должной подготовке можно летать и в шестьдесят, и даже в семьдесят, если здоровье позволяет. Только упаковать помягче… У него есть шанс успеть побывать "там"! Правда, пока совершенно неясно, как этого можно достичь. Но нужно верить! Иначе бы ему не показали этот сон про экипаж уже знакомого ему крылатого корабля, в который затесался какой-то седой старикан, неуловимо напоминавший сильно побитого жизнью Гленна…[44]

Стоп!

Вернер, не стесняясь свидетелей, жизнерадостно расхохотался. Ну надо же! Чуть не упустил ключевую подсказку, важнейшее свидетельство! Это действительно Джон Гленн, только постаревший лет на сорок… Это значит, что кто-то передает привет из будущего, и даже можно приблизительно определить дату. Двухтысячный год!

Значит, этот корабль оттуда… То есть, из мира тех, кто начал давать ему подсказки. Значит, не будь подсказок, через сорок лет человечество все равно пришло бы к тому космическому великолепию, которое он видел в своих снах. Что же будет теперь, когда все так невероятно быстро развивается?

Впрочем, совершенно не факт, что воздействие идет из той же точки во времени. Это может быть приветом и из более отдаленного будущего, для которого этот крылатый корабль – всего лишь красивая картинка из далекого прошлого…

Нужно будет еще раз перебрать в памяти похожие сны, решил Вернер. А сейчас невозможно делать какие-то выводы на таких шатких исходных данных! Примерно двухтысячный год – это лишь нижняя граница возможного. Как бы установить верхнюю? Или, что еще лучше, вступить в контакт с теми, кто все это затеял и понять, чего они хотят!

Вернер фон Браун и понятия не имел о том, что именно этот вопрос просчитывается и готовится "корректорами" тщательнее всего. И вовсе не факт, что решение пойти на прямой контакт будет принято в ближайшие годы…

Москва, подземный бункер, ноябрь 2057 года

Какое счастье для жителей средней полосы, что есть на планете остров Куба с его парками и фонтанами, дельфинариями и массажными салонами! Есть даже такая специфичная штука, как исторические рестораны. Для особых романтиков есть дайвинг с поиском затонувших кораблей, сейчас эти подводные аттракционы специально строят, только не все туристы про это знают… Короче, есть, чем заняться в ноябре месяце, смотавшись из холодного Подмосковья в этот океанский рай. А про пляжи и разговора нет! А Варадеро – лучший из них, кто угодно скажет! Вот бы, отдыхать сюда приехать, а не по делам, как обычно…

Иван в очередной раз убедился, что у Альбины Барсовой, как ни крути, губа совсем не дура. Ну и сама она не дура, конечно, а какие в ней интриганка с авантюристкой пропадают, это просто караул. Как она умудрилась не просто выбить себе отпуск с неограниченным кредитом на Варадеро, но и вытащить сюда Джину и ее новую ученицу, уму непостижимо. Версию с подставой тоже исключить нельзя, но на этот случай у Ивана есть не только план "Б", но и несколько других секретных планов с довольно скабрезными наименованиями. Впрочем, крайнего случая в этот раз не произошло.

Иван вспомнил, как курсировал на арендованном катере вдоль берега, подробно сканируя пляж с оптическим усилением. Сам он, благодаря силовым полям и оптической проекции преобразился в смуглого брюнета вполне латиноамериканской внешности, от безделья высматривающего одиноких красавиц на фоне белоснежного песочка. Целые сутки понаблюдав за обитателями пляжа и выявив охранные меры, он дождался момента, когда Альбина была одна, перехватил управление ее имплантами в промежутке между сбросом статистики и, наконец, вышел на контакт.

— Простите, сеньор, я слегка раздета, — цинично заявила Альбина по-испански, мгновенно узнав его даже в таком камуфляже. — Не ждала такого счастья.

Не нравятся ей такие жгучие парни, это факт, хоть сама уже неплохо потемнела, скоро будет на местную похожа. Но Альбина помнила, зачем он явился, и одними глазами показала на свою сумочку, лежащую рядом, под полотенцем. Поняв все без слов, Иван приступил к изъятию вещественных доказательств. Просканировал сумочку, где в одном углу забился за подкладку волос, обыкновенный длинный черный волос, даже с целой луковицей! Иван подцепил волос дистанционным "пинцетом" и заключил в силовую капсулу, где он и теперь оставался в полной сохранности. Даже если там останется всего одна живая клетка, сканер ее найдет и сможет извлечь ДНК для анализа.

Жаль, времени пообщаться не было совершенно. Как было бы здорово прилечь рядом на песок, обнять ее и поболтать час-другой… Рассказать про новости и планы, про новых друзей, про "эксперимент века". Но нельзя. И она это тоже, кажется, поняла…

— Вам лучше уйти, сеньор, — посоветовала она напоследок, но по ее виду было понятно, что говорит она через силу. — У меня очень ревнивый муж.

И Иван, изобразив отвергнутого поклонника, печально "ушел в прибой", доплыл до своего катера и вернулся в Гавану, где следы смуглого красавца совершенно потерялись. Через несколько часов в Москву вылетел уже совершенно другой человек, которого никто раньше здесь не видел и не увидит уже никогда…

Кажется, все удалось. Альбину он навестил, капсула с образцом при нем, пора возвращаться и опять уходить с головой в науку. До сих пор, Иван Родин даже не знал, чего ожидать от анализа ДНК Лины Эл, поэтому отложил секвенирование и попытки что-то понять до возвращения в Москву. Там, уже сидя в бункере, он выполнил процедуру, прогнал программу распознавания и слегка "завис". Потом полез в Сеть, включил мощный запасной сервер в углу и целых десять часов, никого к себе не подпуская, что-то ворчал, бродил кругами, хлопал себя по лбу, и вообще, вел себя крайне странно.

Ночь настала и сменилась днем. Мельников, понимая важность момента, Ивана не беспокоил, но "студенты" Вадим и Михаил с откровенной опаской поглядывали на обычно спокойного и уверенного в себе "технического директора". Пожилой академик посоветовал молодежи не лезть не в свое дело и сосредоточиться на заливке очередных "коррекций".

Наконец, помолчав еще с полчаса, Иван вдруг опять вскочил и сделал "круг почета" вокруг стоек с серверами.

— Ну, погоди! — пробормотал Иван и, молча взяв за рукав Мельникова, утащил его в одно из боковых изолированных помещений, подальше от "студентов".

— Песец, брат, — объявил, наконец, Иван, садясь в кресло и предлагая другу и соучастнику присесть в другое. — Мне бы и в голову такое не пришло, но теперь никуда не деться. Смотри.

Прямо в воздухе возникла привычная трехмерная двойная спираль ДНК, рядом с ней вторая, третья и еще несколько в ряд.

— Полюбуйся, — объявил Иван. — Слева мы, люди. Хомо Сапиенсы. Ты, я, кто угодно. А справа, наша госпожа посол, Лина Эл. Похоже?

— На глаз, я думаю, не отличить, — усмехнулся Мельников. — А есть разница?

— Почти нет, — ответил Иван. — Но в этом "почти" и вся загвоздка. Я сейчас подсвечу цветными маркерами отличные участки, увидишь сам.

— Даже так разница невелика, — кратко резюмировал академик, посмотрев на картинку.

— Тем не менее, — торжественно воскликнул Иван, — Разница огромная, гораздо больше, чем разница между всеми расами людей на Земле.

— Постой минутку, — прервал его Мельников. — А с каких это пор ты стал в молекулярной биологии разбираться?

— Я, Борька, не буду притворяться, будто бы сильно в ней разбираюсь, — признался Иван. — Но потратив годы жизни, основы пришлось освоить, особенно когда переписывал интерфейсы сканера ДНК, который в имплантах. Низкий уровень, молекулярный, для нас прозрачен, так что, мне не пришлось зубрить, какие последовательности кодируют какой белок. Но переписать верхний, интерпретирующий уровень все же пришлось. Во-первых, там тоже везде закладки, а во-вторых, я нашел очень интересные "фильтры"… Ладно, об этом позже.

— Давай дальше! — с нетерпением согласился Борис.

— Смотрим дальше, вторая проекция слева. Это неандерталец. Его ДНК давно прочитана и неплохо изучена, от нашей общечеловеческой отличается всего на полпроцента. Китайцы даже пытались это чудо клонировать, пока их не разбомбили. У всех современных людей, кроме коренных африканцев, есть неандертальский след, от одного до четырех процентов. Так вот, у нашей Лины этих следов нет. И она точно не африканка!

— А кто эти, правее? — спросил академик, стараясь следовать за мыслью.

— А это, друг мой, человек прямоходящий, — объяснил Иван. — Хомо, прости господи, Эректус. От него произошли и мы, и неандертальцы и несколько других тупиковых ветвей. Параллельно! И тут, у нашей Лины появляется след! Но сама она, конечно, не Эректус, а гораздо более продвинутая модель, я бы сказал.

— Погоди, — остановил его Мельников. — Все-таки, она не человек?!

— Конечно, человек! — уверил его Иван. — Вполне себе Хомо, и очень близка к нам. Но, не Сапиенс! Нечто совсем другое, произошедшее от Эректусов, но параллельно нам и неандертальцам. И прошедшее тот же путь эволюции, но опять же, параллельно. Я даже название придумал. Хомо Когнитус!

— Человек соображающий? — переспросил Мельников. — Или мыслящий? Тебя антропологи сожрут.

— Я теперь этими антропологами сам позавтракаю, — хищно улыбнулся Иван. — Вот, посмотри еще раз.

Он убрал проекцию спиралей ДНК и вновь воспроизвел запись своей первой встречи с Линой. Запись была очень четкая, и если не приглядываться к мелким артефактам, можно было подумать, что девушка настоящая.

"Здравствуйте, Иван", — пропела она, подходя ближе к освещенному кругу. — "Мы давно ждали этой встречи".

— Ты все это видел уже, — прокомментировал Иван, поставив запись на паузу. — Но меня еще тогда зацепила одна мелочь, только я не сразу сообразил… Вспомни суть разговора. Как думаешь, она знала, от имени КОГО со мной разговаривала?

— Меня тоже немного напрягло это ее "мы", — задумавшись, согласлся академик. — Такое ощущение, что она знакома с Рьялхи получше твоей Четверки.

— Все намного проще, — улыбнулся Иван. — Держись крепче. Она и есть Рьялхи.

— Твою мать, — тихо выдохнул Мельников. — Ты меня так не пугай. А доказательства?

— А ты посмотри на девчонку внимательнее, — предложил Иван. — Мы теперь точно установили, что генетически она принадлежит к родственным нам, но параллельным гоминидам. При этом, претерпевшим сильные изменения в ходе эволюции. Нигде на Земле нет следов эволюции этой ветви и конкретно этого вида Хомо, и я тебе расскажу, почему.

Он увеличил голограмму, чтобы лучше рассмотреть лицо Лины, и продолжил.

— Черты ее лица от наших не отличаются, ни тяжелых бровей, ни мощных челюстей, ни других пережитков, доставшихся от Эректусов. Значит, они прошли по пути эволюции тем же путем, что и мы, и пришли к тому же результату. Но в другом месте, не на Земле!

— Ты же понимаешь, что это все теория, — высказался академик. — Мы с тобой, может, и уверены, что это все правда, но одной уверенности мало.

— Да все я понимаю, — кивнул Иван. — Исчерпывающих доказательств у меня нет. Но можно попробовать все это опровергнуть, а? Какие еще варианты?

— Есть одна проблема в твоей теории, — решил покритиковать Мельников. — Ты никогда не сможешь объяснить и доказать, что твои гоминиды улетели с Земли и обосновались где-то еще. Как это произошло? Звездолет каменным топором не построишь.

— И это тоже верно, — кивнул Иван. — И объяснений у меня нет. Но есть другой неопровержимый факт. "Там" они выжили, эволюционировали, развились, изобрели технологию резонанса и имплантов. И как-то прилетели обратно и теперь создают нам головную боль. Впрочем, теперь взаимно…

— Мы и это пока не сможем доказать, — развел руками Мельников. — Мне этот вариант тоже кажется правдоподобным, но ты же понимаешь, что твердых, обоснованных доказательств у нас нет. Даже ДНК у тебя всего один образец.

— Но у нас есть мощная привязка, — подчеркнул Иван. — Лина выступала от лица Рьялхи, вот ее ДНК, вот логика. И у нас есть работающая инопланетная технология. Есть, конечно, вероятность того, что все совсем не так. Но пока что, мне видится, что Рьялхи тоже люди, почти такие же, как мы, поэтому мы можем хотя бы попытаться понять их мотивацию и цели. Это было бы намного сложнее, окажись они полиморфными фиолетовыми кактусами с Омеги Центавра!

— Омега Центавра это шаровое скопление, — подсказал Мельников.

— Спасибо, а то я не знал! — ехидно усмехнулся Иван, но тут же помрачнел. — Меня беспокоит другое. С одной стороны, хорошо, что Лину вытащили с базы. С другой стороны, мне немного стремно оставлять Альбину с ней лицом к лицу, да и Джина мне не чужая… Ты не забыл, что есть еще Сарги, про которых мы вообще ничего не знаем? Если они сцепятся…

— Но ведь твои подруги тоже не беспомощны, — напомнил Борис.

— Смотря, против кого! — чуть более нервно, чем следует, высказал Иван. — Импланты наблюдателей, а точнее, их функции, неполноценны. Ты видел, что я сделал с Вэем, когда мы сцепились? Он даже ничего не понял. Любой наблюдатель ничего не сможет противопоставить, если я захочу ему как-то повредить. Я в этом плане гораздо более спокоен за Лину. Знаешь, я уверен, что импланты у нее давно есть.

— Но импланты настоящие, полновесные? — уточнил Мельников.

— Конечно, — кивнул Иван. — Поэтому я старался действовать втройне осторожно, когда искал Альбинку на пляже. Я там почти сутки ошивался, пока решился на контакт. Я чувствовал присутствие имплантов этой Лины! Сканирующие зонды ее сети щупали побережье в радиусе двухсот метров, и это тогда, когда она сама была в номере, а не на пляже! И я уверен, что это именно она, потому что никто из наблюдателей не смог бы поддерживать сканирующую сеть такого радиуса и плотности. Я сам мог бы, но не без труда, это высший пилотаж. Боюсь, даже среди Рьялхи эта девчонка вовсе не новичок.

— Думаешь, она не только соглядатай, но и боевик-ликвидатор? — предположил Борис. — И как же ты не попался?

— Я отключил все активные системы, — объяснил Иван. — Оставил только свою "личину" и пассивные сенсоры, замкнулся в изолирующий периметр и только так смог избежать обнаружения. Я ведь тоже, по сути, "боевик"…

— Верни-ка ее картинку в рост, — попросил Борис, и снова пригляделся, пытаясь сформулировать свои сомнения. — Говоришь, формально она новенькая тебе на замену? А досье на новичков кто-нибудь проверяет? У нее же должна быть легенда…

— Информационная сеть у Рьялхи своя, от нас не зависит, — сморщил лоб Иван. — Не все кандидаты проходят через наши руки. Скорее всего, досье липовое, ведь никто не проверял. Короче, мутная история. Будем пока исходить из моей версии. Согласен? Верховного "обрадуем" при встрече, я к тому времени попробую нарыть еще доказательств. В том числе, для собственного успокоения…

Они немного помолчали, глядя на голограмму. Выглядела Лина, конечно, великолепно, и смотреть на нее было приятно. Если забыть про все остальное…

— Вот, привыкай теперь, — мрачно сказал Иван. — Не хочу заранее наговаривать на девчонку, но вполне возможно, что это самое умное и опасное создание из всех, с кем людям довелось иметь дело до сих пор.

— Все-таки, пока не очень верится, — в очередной раз засомневался Борис. — Уж больно молодо и невинно выглядит…

— Не обманывайся, — хмыкнул Иван, — Вспомни Альбину! Она, если захочет, тоже святую наивность изобразит… Короче, я не хочу, чтобы мы с этой Линой и ее родичами стали врагами. Что мы пока совсем не друзья, это печальный факт… А вот Сарги, которые мне скоро сниться будут, это полностью непонятный фактор, а оттого еще более опасный. Помнишь, я как-то сказал, что Сарги что-то готовят, причем явно не омлет?

— Помню, как не помнить, — усмехнулся Борис. — Здорово ты меня тогда загрузил…

Ивану не хотелось заканчивать разговор на мрачных нотах, но он чувствовал необходимость поделиться этой мыслью со старым другом. Он еще раз посмотрел на голограмму Лины, заглянул в ее ярко-карие глаза, пытаясь хоть что-то понять или прочитать в них. Он делал это много раз, и всегда безуспешно. Поэтому, он не очень оптимистично вздохнул и подвел невеселый итог:

— Рьялхи могут стать союзниками, а могут и не стать. Могут нам помочь, а могут просто стоять в стороне и смотреть, как нас убивают. Сейчас я просто уверен, что Сарги стоят за многими непонятными событиями. И рано или поздно они сделают свой ход, и когда это случится, я хотел бы быть рядом с теми, кто мне дорог, потому что без моей защиты они просто не выживут…

Околоземная орбита, 23 июля 1960 года

Все-таки, летать на полностью укомплектованном корабле намного приятней, нежели на наборе из отдельных деталей, как раньше. Конечно, машина потяжелела почти вдвое, полностью выбрав семь тонн массы, которые способна поднять форсированная трехступенчатая "семерка", но зато, на околоземной орбите теперь можно вполне комфортно существовать несколько суток.

Один только бытовой отсек со спальниками и большими иллюминаторами, это такое счастье, что и рассказать невозможно! И агрегатный отсек теперь тоже похож на то, что когда-то нарисовали конструкторы. Появилась дублирующая СЖО, более емкие аккумуляторы и небольшие солнечные батареи, новый комплекс связи и дополнительные запасы воды и топлива. Правда, для длительных автономных полетов эта модификация корабля уже не была предназначена, по документам шифр поменяли на 1КТ, то есть "транспортный". На гражданском языке – "Восток-Т". И предназначался этот корабль не для того, чтобы сутками и неделями мариновать свой экипаж в автономном полете, а чтобы за минимальное время доставить его на орбитальную станцию и обратно.

Этот вариант корабля пришлось максимально облегчить и прилично недозаправить, иначе "семерка" просто никак не смогла бы поднять его на орбиту. Но не пускать же транспортный корабль на тяжелой ракете, в самом деле! Это как из пушки по воробьям… В "расход" также пошла часть бытовых удобств, таких, как уютная "кухня" с горячей пищей и миниатюрный санузел за символической перегородкой… Придется потерпеть до станции…

К тому же, в корабле летят трое плюс куча медицинских припасов, и от всего простора бытового отсека теперь остался лишь узкий лаз посередине. Вокруг оставшегося узкого прохода гроздьями висят тюки да мешки… Хорошо, хоть иллюминаторы не совсем закрыли…

Как командир, Андриян Николаев был, в целом, спокоен и за технику, и за людей. Павел Попович, его бессменный бортинженер, уже не раз доказал на деле свою хватку и умение импровизировать. К тому же, они неплохо подготовлены и на случай разных отказов. А космонавт-исследователь это всего лишь пассажир, пусть он даже и на редкость серьезный старший лейтенант медицинской службы. Вообще, Алексей Сорокин[45] с первой же встречи произвел на космонавтов самое благоприятное впечатление, что вообще было редкостью, учитывая некую традиционную кастовость "летунов".

А ведь совсем не простым было его появление в экипаже! Все-таки, первая по-настоящему длительная экспедиция была настолько "лакомым кусочком", что начались нешуточные споры о том, кто именно должен занять кресло космонавта-исследователя. Это мог быть инженер, один из проектировщиков корабля, и все понимали, что фанатичное упорство и трудолюбие Константина Петровича Феоктистова рано или поздно дадут результат. Ведь сам Королев его поддержал! Но были и другие варианты. Несмотря на хорошие отношения с Королевым, академик Келдыш от лица всей советской науки яростно продвигал своего претендента на полет – молодого кандидата в доктора Георгия Катыса. Даешь настоящую фундаментальную науку!

Но, в конце концов, победил здравый смысл. Все понимали, что медицина в космических полетах по важности идет где-то на уровне баллистики и сопромата, потому что никому не нужен больной человек даже в самом лучшем корабле. Ведь это первый длительный полет, поэтому врач просто необходим! К тому же, это не более, чем первый шаг. Новым экспедициям быть, и весьма скоро. Все успеют слетать…

За два неполных года обе стороны в космической гонке не только набрали неплохую статистику, но и большей частью обменивались опытом друг с другом и остальным миром. Проблемой занимались не только медицинские институты СССР и США, но и прочих стран, в первую очередь тех, кто и сам бы хотел в будущем вступить в космический клуб. Появились первые результаты по исследованию деминерализации, мышечной и костной атрофии. Для начала, космонавтам посоветовали самое простое – физкультуру и несколько препаратов, восстанавливающих минеральный баланс организма, что уже позволило Быковскому с Волыновым провести в космосе две недели и после посадки самим выбраться из спускаемого аппарата. Но по-настоящему исследовать эффект невесомости можно было только на космической станции, которая и ждала сейчас экипаж "Востока-Т1" всего в полутора километрах впереди.

Впрочем, полноценной станцией этот побочный продукт испытаний тяжелой ракеты быть никак не мог, но этого никто и не ждал. По сути, это был кислородный бак второй ступени, укутанный в ЭВТИ[46] и оснащенный несколькими дополнительными системами и единственным стыковочным узлом. На передней части "бочки" смонтировали позаимствованный с "Востока" приборный отсек с жизнеобеспечением, электропитанием и связью. Система управления, тоже взятая в урезанном виде с "Востока", могла только поддерживать заданную ориентацию или дать импульс на свод станции с орбиты. На заднем торце корпуса разместили единственный стыковочный узел и сопутствующие "аксессуары". Многие эстеты от инженерии жалели, что водородная вторая ступень наконец-то сработала как надо, и это чудо импровизации все-таки вышло на орбиту…

— Шестьсот метров, скорость три, — выдал бортинженер цифры с дальномера. — Замедляемся, сорок секунд до зависания.

Пока что все во власти машины. Сближение почти закончилось, дальше придется работать вручную, автоматической стыковки с этой "бочкой" никак не получится…

— Четыреста метров, — сообщил Попович. — Зависание, восемнадцатая горит.

— "Соколы", я "Заря", — прошелестело радио издалека. — Восемнадцатую подтверждаем, "висите" пока.

— Есть "висеть", — отрапортовал командир. Если с "бочкой" все нормально, им скомандуют начать облет. — Цель наблюдаю, ориентация штатная, огни горят.

— Интересно, долго они думать будут? — тихо проворчал Павел. — Я и то вижу, что все в порядке.

Николаев усмехнулся про себя. Только в моменты вынужденного ожидания Павел мог себе позволить такие разговоры. Вообще, он молодец, сам бы уже мог кораблем командовать. И обязательно будет командовать, причем скоро, потому что новичков, которые продолжают прибывать, обязательно "подсадят" бортинженерами к опытным космонавтам. Это значит, что слетанные пары "ветеранов" все-таки придется делить…

— "Соколы", я "Заря", — снова вклинилась Земля. — Даем "добро" на облет, начинайте!

— Есть начать облет, — ответил Николаев, привычно перебрасывая тумблеры УО и УД на "ручное". Небольшое движение РУД, и они потихоньку "поплыли" вокруг цели, чтобы выйти точно на ось стыковочного узла, направленного сейчас вниз, к Земле. Все очень просто и гораздо легче, чем на тренировках, где отказ сыпется за отказом, а ты идешь себе к цели и идешь…

Все-таки, интересную конструкцию собрали умельцы из ОКБ-1 в кооперации с командой Бабакина, и конечно, с разработчиками ракеты, могущественным КБ Энергомаш. Издалека, даже какая-то странная красота присутствует в этой "бочке". С пристыкованным кораблем, конечно, будет еще симпатичнее, но увидеть и сфотографировать это пока некому. Андриян, не выпуская объект из поля зрения, постарался сократить до безопасного минимума расстояние при облете, чтобы причалить можно было быстрее. При таком небольшом размере цели двести метров – это в самый раз.

— "Заря", я "Сокол-1", облет закончил, — доложил Николаев. — "Висим" ровно, дистанция двести. Огни горят, кольцо СМ[47] в рабочем положении. Вижу все отлично.

— Добро, "Сокол-1", — ответили с Земли, — работайте по шестой страничке, не спеша.

Решили еще раз проверить и вдвоем прогнали "чек-лист", как говорят американские коллеги. Убедившись, что все в норме, Андриян выдал легкий импульс на сближение. Не будем терять время, пока все работает…

— Сто восемьдесят, скорость полтора, — проконтролировал бортинженер.

Они понемногу приближались, и тут пришло чисто визуальное понимание того, что "бочка" вовсе не такая уж маленькая. Все-таки, тяжелее их корабля с топливом и грузом раза в два. Столкновение ничего хорошего не принесет… Николаев постепенно уменьшал скорость, а на двадцати пяти метрах полностью погасил ее.

— "Заря", я "Сокол-1", дистанция 25,  доложил Николаев. — Скорость ноль, углы ноль, "кресты собраны", жду команду на причаливание.

На Земле немного посовещались и дали "отмашку". Николаев тут же "разогнался" до двадцати сантиметров в секунду, не отрывая взгляд от стыковочной мишени. "Проплыв" десяток метров, он уменьшил скорость вдвое, уже мысленно предвкушая касание… Но Земля все испортила:

— "Сокол", я "Заря", прошел сброс схемы ориентации! Давайте увод!

Ну вот, как знал, что время дорого! Не могла "бочка" еще двадцать секунд подождать, а потом сломаться? Возможно, как-то повлияли струи двигателей приближающегося корабля и станция "свалилась" в неориентированный режим по превышению углов… Николаев знал, что должен подчиниться приказу прервать стыковку, но с другой стороны, никто сейчас не чувствовал ситуацию лучше него самого. Отступить, бросить объект, вернуться на Землю? Можно, но жалко…

— Я "Сокол", дистанция десять, цель устойчива, продолжаю причаливание!

Его коллеги по экипажу понимали его лучше других и не сказали ни слова. Земля, поначалу, тоже промолчала, но через пяток секунд оттуда донесся знакомый голос:

— "Сокол-1", я "Двадцатый", работайте. Вам виднее.

И сразу, как гора с плеч! В самом деле, "бочка" довольно инертна и сразу бешено кувыркаться не собирается, хотя почти сразу кресты стыковочной мишени немного "поехали" относительно нужного положения. Но не зря же они тренировались!

Теперь, никто не сможет ему ни помочь, ни помешать. Николаев легко парировал возмущение, стараясь по возможности не задействовать передние двигатели и не усугублять вращение цели. А цель упрямая, понемногу набирает угловую скорость, хоть и недостаточную, чтобы создать серьезные проблемы. Еще совсем немного…

— Касание, — ровным голосом объявил бортинженер.

Но это не все, еще только соприкоснулись стыковочные кольца, и нужно обязательно удержать углы, не дать системе раскачаться и выскользнуть! Николаев уловил направление и моментально парировал отклонение, одновременно легким импульсом "прижимая" объекты друг к другу…

— Есть сцепка, — выдохнул Попович совсем другим тоном, — Молодец, Андрюша!

Командир, чтобы убедиться, взглянул на транспарант "сцепка". Действительно, горит! На автомате, моментально отправил доклад:

— "Заря", я "Сокол", есть сцепка!

Дальше пришлось ждать, когда система "успокоится" и лишь потом произвести стягивание, завершившееся жестким соединением. После этого, с помощью двигателей корабля сориентировали "связку" на Солнце и ввели в "закрутку".

Люк открыли через пару витков, как только завершили все проверки, и все это произошло вне зоны видимости НИПов, что породило неожиданный конфуз. Когда связь появилась, Земля целых восемь минут безуспешно вызывала "Соколов", прежде чем кто-то сообразил, что все трое, скорее всего, уже перешли в станцию и распаковывают предназначенные для них "сокровища". Там была "кухня" с запасом сублимированных продуктов и санузел, которых так не хватало на транспортном корабле. Там был большой иллюминатор, кинокамера, две фотокамеры и большой запас пленки. А еще, там был велоэргометр и главное чудо техники, похожее на большие гофрированные штаны. Пневмовакуумный костюм, который разработчики почему-то назвали "Чибис", позволяющий создавать задержку крови в нижней части тела, имитируя земное состояние кровеносной системы. Один из залогов безболезненной адаптации после возвращения…

Никто не думал, что экспедиция продлится больше трех недель, но в реальности вышло иначе, и под присмотром военврача Сорокина они провели на станции целых тридцать три дня, пока не стали заканчиваться запасы воды и сменные кассеты с поглотителем углекислоты. Как ни жаль было оставлять обжитую космическую "избушку", как ее прозвали космонавты, или орбитальную станцию "Салют-1", как гласил официоз, но собранные уникальные сведения еще нужно было вернуть на Землю. Погрузка в спускаемый аппарат "Востока" возвращаемых материалов была отдельным приключением, сильно обогатившим космический опыт человечества. Одной только отснятой пленки было столько, что ее рассовали буквально "по карманам". Наконец, набитый под завязку транспортный корабль отчалил от станции и направился к Земле, но тут-то экипаж и получил ласковый "привет" от старухи с косой.

Уже после выдачи тормозного импульса, при разделении отсеков, один из пиропатронов, видимо, сработал нештатно и от тряски преждевременно открылся вентиляционный клапан. За пару минут давление упало до критически малого, но скафандры отработали на "отлично" и спасли путешественников. Безбожно расходуя запасы воздуха, космонавты сумели "наддуть" спускаемый аппарат почти до номинального давления, но до самой посадки оставались в наглухо закрытых скафандрах.

Спустя всего несколько дней резко поседевшие проектировщики с дрожью в коленках выслушивали доклад комиссии. Особенно, те из них, кто когда-то выступал за отказ от скафандров. Комиссия откопала записку Королева двухлетней давности, где тот почти дословно расписывал произошедшую аварию и требовал принять меры. Поскольку жертв удалось избежать, Феоктистов и несколько проектантов отделались выговором без занесения и без каких-либо прочих последствий. Кроме, конечно же, полученного бесценного опыта.

Несмотря на неполадки, собственно спуск на Землю прошел для экипажа "Салюта-1" четко по программе, причем благодаря новым алгоритмам БЦВК посадил корабль на воду всего в трех километрах от расчетной точки. При таком раскладе, эвакуация заняла совсем немного времени.

Научная, и в первую очередь медицинская ценность экспедиции оказалась беспрецедентной. Это был огромный шаг к реальной долговременной жизни в космосе, на практике подтвердивший эффективность предложенных мер. Впечатленные американцы наплевали на гордость и попробовали купить несколько "Чибисов" для использования "прямо сейчас", но получили вежливый, но категорический отказ. Технология двойного назначения! Пришлось по общим описаниям разрабатывать свой аналог…

А еще, был достигнут огромный образовательный и воспитательный эффект. Не зря же тащили столько пленки! Снятые космонавтами короткие сюжеты о своей жизни вне Земли даже крутили перед сеансами в кинотеатрах, что создавало исключительно мощный ажиотаж, особенно среди молодежи. Как есть и пить в невесомости? Как мыть руки? Как делать уборку? Как чистить зубы? Как работать с простейшими инструментами, вроде гаечного ключа и молотка? Где и как искать потерянные предметы? Как фотографировать Землю, горизонт, полярные сияния? Несколько десятков таких мини-сюжетов навсегда изменили тысячи судеб мальчишек и девчонок, понявших и почувствовавших, что такое космос и твердо решивших побывать там самим…

Что же касается самой станции "Салют-1", то посылать к ней второй экипаж не имело смысла, и без того небольшой ресурс был уже истрачен. Вскоре, появятся на орбите новые станции, более тяжелые, более вместительные, заранее спроектированные для своих целей.

Но "Салют-1" был первым, что, впрочем, не могло изменить его судьбу. Всего через трое суток после посадки экипажа на станцию отправили серию команд на торможение. Погасив часть орбитальной скорости, через полвитка она вошла в плотные слои атмосферы и сгорела, распавшись на части. Немногочисленные уцелевшие обломки затонули в пустынной части Тихого океана, положив начало будущему "кладбищу космических кораблей"…

Москва, январь 2058 года

Отставной адмирал ВМС США Юджин Дорман никогда не думал, что ему будет вполне комфортно жить в Москве. Хотя, казалось бы, почему нет? Если "контора" оплачивает банкет, то вполне можно и обустроиться. Съехать из номера в душном центре и снять уютную квартирку севернее, в районе метрогородка… Хоть сейчас и не лето, но все же… Чище, тише, спокойнее. Можно гулять по зимнему парку, предаваясь раздумьям, как подобает пенсионеру…

Но это в свободное время, которого у Дормана было не очень много. Можно даже сказать, что совсем не было. Ведь нужно исполнять и официальные обязанности атташе по "культурным связям", и неофициальную работу, по сути, внештатного разведчика. К счастью, не шпиона, а именно разведчика, поэтому прятаться не было нужды. Его новые соседи относились к нему неплохо и даже пару раз приглашали в гости. Что такое русское застолье, адмирал теперь знал на личном опыте. Но сейчас он был собран, слегка напряжен и совершенно трезв. Отвечая на очередной вызов в посольство, он очень надеялся, что повод выпить все-таки появится.

История, благодаря которой он оказался в Москве, попахивала чертовщиной с самого начала. Непонятное телешоу с просчетом сценариев из прошлого заставило "сделать стойку" все разведки мира, но остальным было традиционно далеко до технической и организационной оснащенности американцев. Впрочем, и самим янки это не сильно помогло. "Двигателем" процесса поиска ответов на невнятные вопросы стал недавно назначенный посол Николас Фаррел, отставной четырехзвездный генерал и одна из самых светлых голов в "конторе". Насколько Дорману было известно, ни дипломаты, ни профессионалы из других ведомств до сих пор не смогли отыскать ничего нового.

Произошедший два месяца назад сильный взрыв, разметавший никому не нужный лесок в довольно пустынном районе, был обнаружен и тщательно записан спутниками. Но ясности это не прибавляло, показания приборов никто не мог объяснить. "Чистый" взрыв! Ни следов распада или синтеза, ни наведенной радиоактивности, ничего! Русские, похоже, и сами переполошились. Настолько, что негласно пригласили американцев на место происшествия и позволили сделать любые замеры и пробы. Удалось вычислить силу взрыва примерно в три килотонны, но больше никаких зацепок не было. Какой физический процесс мог породить такую вспышку, никто даже понятия не имел.

Лучшие умы, привлеченные к исследованиям и подмахнувшие "драконовские" подписки о неразглашении, уже два месяца попросту разводили руками. Впрочем, исследования данного феномена развернулись с огромным размахом и с секретностью, невиданной со времен "Манхэттена".[48] По иронии судьбы, возглавил проект однокашник Фаррела, армейский генерал по фамилии Гровс, что само по себе могло быть забавно, если бы не серьезность ситуации. Разумеется, отставному адмиралу Дорману всего этого знать не полагалось, но свои связи и источники информации у него были. А сегодня, посол неожиданно позвонил ему домой, причем лично, и попросил срочно приехать. Даже посольскую машину отправил! Оставалось надеяться, что это не по его душу… И попробуй потом докажи, что ты никому ничего не передавал и даже не записывал. Впрочем, Дорман всерьез ничего такого не ожидал. Репутация тоже немало значит, и чтобы заподозрить, а тем более, обвинить его в предательстве, понадобилось бы нечто большее, чем необычно высокая осведомленность.

С этими мыслями адмирал вышел из дома в строго назначенный час, где его ждала посольская машина со звездно-полосатым флажком. Еще полчаса езды по зимним московским улицам, и вот он уже снова в знакомом особняке на Новинском бульваре. Привычно показал пропуск, прошел биометрический контроль и спустился по широкой лестнице в подземную часть комплекса, где его ждал посол. С первого взгляда было понятно, что Ник чем-то не на шутку озадачен. Он был, как обычно, выбрит и подтянут, но в глазах стояла усталость, будто спать в эту ночь ему вовсе не пришлось.

— Что с тобой такое? — пожав ему руку, спросил адмирал. — У тебя такой взгляд… Тебе кто-то рассказал, что Санта-Клаус не существует?

Неожиданно, Ник тепло рассмеялся, но это лишь в первый момент.

— Скорее, наоборот, — снова помрачнел он и кивнул на небольшой столик. — Прежде, чем начнется разговор, подпиши вот эти бумаги и приложи биометрию. Все документы чипованные.

Дорман ознакомился с бумагами и оглушительно присвистнул. Таких грифов ему еще не приходилось видеть, а разглашение каралось такими мерами, о которых со времен войны никто не слышал. Адмирал тщательно прочитал все до последней строчки, на всякий случай, и со спокойной совестью подписал.

— Ну, выкладывай свои откровения, — с нетерпением сказал он. — Надеюсь, все эти ужасы, что я подписал, того стоят.

— Смотри, что мне прислали, — невесело ответил посол. — К сожалению, нас изначально посчитали недостойными и допустили к этим данным только сейчас. Я потребовал допуск и для тебя тоже, потому что мне в этом деле нужны твои мозги.

Загорелся огромный, во всю стену, экран проектора.

— Я сам узнал только вчера, — устало прокомментировал Фаррел. — И честно говоря, почти не спал с тех пор. Но, обо всем по порядку. Как только появились данные про взрыв в лесу, была создана аналитическая группа, которой дали неслыханные полномочия и лучших ученых. Но уже через пару недель стало ясно, что это тупик. Единственная возможность для такого явления – это аннигиляция, но чтобы создать взрыв такого масштаба, потребовалось бы наработать немыслимое количество антивещества. Сам понимаешь, это нереально. До сих пор годовая наработка антивещества измеряется в нанограммах, а про цену я вообще промолчу. И нет никаких способов это упростить или ускорить.

Дорман молча кивнул, потому что неплохо представлял себе эту проблему. С этой точки зрения за последние полвека мало что изменилось, разве что, на планете сильно поубавилось лабораторий, способных это самое антивещество производить.

— Очень скоро, — продолжил Ник, — ученые мужи пришли к выводу, что искусственным процессом этот феномен не объяснишь. Отчасти, об этом говорит место взрыва. Были подняты архивы космической съемки за полвека с лишним, и вывод был однозначным. Ничего и никогда в этой точке не строилось и не происходило. Просто лес и ничего кроме леса. Только плохонькая лесная дорога, но по ней почти никто не ездит. Пустое место!

— Если не искусственный взрыв, то что? — спросил Дорман, уже догадываясь, о чем будет речь.

— Решили поискать что-то подобное в природе, — устало почесал в затылке посол. — Вдруг, что-то новенькое, чего раньше просто не наблюдали? Естественно, подняли архивы, но на поверхности Земли таких вспышек действительно не регистрировалось. Начали искать выше, то есть, в космосе. Не буду говорить длинно, но результат нулевой. И тут нам сильно и неожиданно повезло.

Ник вывел на экран картинку какого-то космического аппарата и начал объяснять:

— Это "Марс Вотчер", последний и самый сложный спутник Марса, который у нас есть. Телескоп на нем имеет двухметровое зеркало, это очень зоркая штука. Ты видел, наверное, снимки с него. Разрешение до пяти сантиметров!

— Я-то видел, — подтвердил Дорман. — Но не знал, что тебя эта тема так интересует.

— Тут ты прав, — признался Ник. — Я из тех обывателей, что специально космосом не интересуются, кроме всяких аварий и катастроф. Даже гороскопы не читаю. Но про наш марсианский "Вотчер" я теперь прочитал все, что только смог найти. Так вот, нашлись светлые головы, которые решили откалибровать прибор и снять Землю с марсианской орбиты. Никому не сообщали, оставили все в узком кругу. Можно сказать, совершили небольшое космическое хулиганство. И выбрали для этого день солнечного затмения. Сделали несколько снимков, передали на Землю, и на одном из них увидели вот что…

Настенный экран мигнул и вновь засветился ровным светом. Чернота космоса и на ее фоне яркий, почти полный диск Земли и рядом с ним, левее, крошечная Луна. Если приглядеться, можно увидеть на белом фоне ледяного щита Антарктиды крохотное пятнышко лунной тени. Если учесть, что это съемка с орбиты Марса, находящегося почти по другую сторону от Солнца, то оставалось только восхищаться.

— И что здесь необычного? — спросил Дорман, все еще не понимая подвоха. — Снимок, конечно, выдающийся, но…

— А посмотри вот сюда, — Ник включил лазерную указку и подсветил краешек лунного диска. — Видишь звездочку?

— На вид самая обычная, — хмыкнул Дорман. — На снимке, правда, других звездочек я не вижу…

— На других снимках ее нет! — воскликнул посол. — Из всей серии в тридцать шесть снимков эта штука есть только на одном! Интервал между ними одна минута, то есть, это какое-то короткоживущее явление. И произошло оно 26 декабря прошлого года ровно в 1 час 14 минут по всемирному времени, в пиковый момент затмения!

— Здесь нет ошибки? — адмирал все еще не спешил нырять в откровение, как в омут. — Это может быть совпадением? Новая звезда, или еще что-то подобное?

— Новые звезды не исчезают за минуту, — вздохнул Ник, — Это мне сразу объяснили, как и тот факт, что на этом месте никаких ярких звезд нет и быть не может, а остальные звезды недостаточно ярки. На этот снимок обратил внимание наш "агент" и вовремя закрутил гайки до того, как исходники попали в Сеть. А когда эти снимки увидели допущенные к тайне ученые… Короче, эта точка лежит точно над центром обратной стороны Луны, в одном радиусе от поверхности. Спектра у нас нет, но скорее всего, это след такой же вспышки, которая произошла в русском лесу, только намного мощнее.

— Погоди, — снова попытался все оспорить Дорман. — А выводы-то какие? Что это доказывает?

— Таких совпадений не бывает! — энергично заявил Ник. — Точнейший, идеальный момент, чтобы избежать обнаружения. С Земли эту точку не видно. С лунной орбиты тоже, все наши аппараты смотрят вниз, а не вверх. Геостационарные спутники тоже ничего не увидят, они закрыты диском Луны. Научные телескопы во второй точке Лагранжа… Это в полутора миллионах километров за орбитой Земли, тоже закрыты Луной! Никто не мог и не должен был это увидеть!

— Но ведь увидел, — заметил Адмирал. — Хоть и случайно.

— Вот именно, случайно, — кивнул Ник. — Такая конфигурация возникает примерно раз в месяц, в новолуние. Просто, не каждый раз при этом происходит затмение, тень Луны очень маленькая и обычно проходит мимо Земли. Но в этот раз, чисто случайно, было затмение, и кто-то не учел, что вчерашние студенты из управляющей команды захотят сделать эффектный снимок со стороны Марса!

— Ты все еще не сказал про выводы, — напомнил Дорман. — Что говорят эксперты?

Ник несколько раз прошелся перед экраном и небрежно кинул на стол ставшую ненужной указку.

— Наши эксперты не готовы объявить это строго происками инопланетян, — наконец, начал он. — Но с другой стороны, они заключают, что через эту точку пространства, скорее всего, происходит тайная транспортировка кого-то или чего-то в окрестности Земли. Кто именно это делает, зачем и почему – вопрос открытый.

— А почему именно транспортировка? — уточнил адмирал. — Может быть, просто какое-то оружие испытывается?

— Ты забываешь, с чего все началось, — напомнил Ник. — Перед взрывом в русском лесу была чуть меньшая вспышка. Наши аналитики предполагают, что это побочный эффект транспортировки самого заряда.

— И это все? — резонно усомнился Дорман. — Насколько я помню принцип, научный критерий истины – это повторяемость эксперимента. Вы смогли эту счастливую случайность повторить?

Адмирал задал вопрос с крайне скептическим настроением, но судя по тому, как воссияло лицо посла, главное откровение было еще впереди.

— Главное, не забывай о подписках, которые давал, — жизнерадостно напомнил Ник. — А насчет повторения ты совершенно прав. Это и было первостепенной задачей. Очередное новолуние было двадцать четвертого января, позавчера. Марс сейчас в соединении с Солнцем, и направлять чувствительные камеры на Землю нельзя. Поэтому, пришлось выкручиваться другими средствами. У нас сейчас два спутника Луны, у русских один. Мы просчитали, когда возникнет "окно" вблизи момента новолуния, когда все три аппарата будут на "нашей" стороне Луны. Ведь именно тогда, по идее, и должно возникнуть "явление". Рискнули и скорректировали "Проспектор-3" за полвитка, еще на нашей стороне, чтобы он вышел из-за лимба на четверть часа раньше. Сожгли много топлива и опустили орбиту до пятнадцати километров над поверхностью, впритык! И вот что получилось…

На экране возник монтаж из нескольких кадров, явно снятых несколькими приборами. А посередине каждого снимка – яркое пятно, как будто с небольшим ореолом.

— Вот наша вспышка, — торжествующе объявил Ник. — И теперь точно известно, что совпадение стопроцентное. Спектральная картина та же, и опять "чистый" взрыв, только очень мощный. Чуть больше мегатонны получается, примерно одна и три десятых, чуть детекторы не сожгли. И после этого тоже интересная вещь произошла. Остался инфракрасный след, словно там, в этой точке, что-то возникло, а потом через доли секунды растворилось, словно сошло на нет. И больше никаких следов ни один из приборов не увидел. Ну, как тебе?

— Да уж, — протянул адмирал, чувствуя, что самую невероятную правду все-таки придется принять. — Не думал, что все настолько далеко зашло. И что нам теперь со всем этим делать?

— Об этом будут думать другие, специально обученные люди, — саркастически махнул рукой Ник. — Говорят, они намного умнее бывших военных. А нам с тобой, Джин, нужно попытаться понять, есть ли здесь связь с нашими русскими друзьями, с телешоу, непонятными супергероями и русским космическим бюджетом. Помни, из нашего условного "дипломатического корпуса" только мы двое знаем про эти вспышки. Это, без преувеличения, огромная честь и чудовищная тайна, которую нам доверили. Нам нужно очень, очень постараться это самое доверие оправдать…

Дорман еще раз пристально всмотрелся в снимки. Если не знать заранее, то ничего искусственного в этих картинках не мерещилось. На серверах НАСА подобных фотографий было навалом, во всех вариантах и диапазонах. Но теперь он знал и спокойно смотреть уже не мог…

— Ты поэтому всю ночь не спал? — спросил адмирал.

— В основном из-за этого, — подтвердил Ник. — Ты бы сам уснул на моем месте?

— Не знаю, — честно ответил адмирал. — Вот нынче ночью и проверим. Мы ведь по-прежнему не уверены, что это инопланетники шалят? Кто-то, похоже, и в самом деле летает туда и обратно, но кто?

— Может быть, это все-таки русские, — допустил посол. — Может быть, они и вправду до чего-то додумались и сейчас испытывают свои новые игрушки… Но мне почему-то кажется, что это не они. Ведь до этой точки еще нужно добраться при отлете и вернуться обратно на Землю при прилете, а сделать это незаметно никак не получится.

— То есть, более вероятно, что это не русские, а кто-то "издалека", и летают они не на Землю, — продолжил Дорман.

— База на Луне, — закончил мысль Ник. — Это классическая теория заговора, между прочим. Инопланетная база на обратной стороне Луны, земные правительства в курсе, но скрывают правду.

— Я бы не стал винить правительство, которое скрывает такую правду, — пробормотал Дорман. — Ты представляешь, какая истерия начнется?

— Как начнется, так и закончится, — не согласился посол. — Самое трудное будет не успокоить публику, а договориться, кто и как с этими "гостями" будет общаться и от чьего имени говорить. Кто будет представлять Землю перед инопланетниками? Как будем делить пирог? Как договариваться? Вот где будет политика в самых неприятных проявлениях. Допустим, мы с русскими договоримся, так остальные поднимут вой, что, мол, мировое правительство без них организовали!

— Но это тоже не нашего ума дело, — напомнил Дорман. — Да и какое нам дело до "всех прочих"? Давай-ка, еще порассуждаем. Может быть, мы что-то упустили?

— База на Луне, — повторил Ник. — Для чего она вообще нужна? Какие есть варианты?

— Подготовку к вторжению можно не рассматривать, — тихо рассмеялся адмирал. — Это только в паршивом кино бывает. Для наших инопланетников не нужна никакая база, если они могут все свои силы перебросить нам на голову в любой момент. Поэтому, чисто теоретически, остается наблюдение. Ни для чего другого тайная база на обратной стороне Луны не годится. Сидят там, смотрят, ни во что не вмешиваются. А если вмешиваются, то очень осторожно.

— И правительства, скорее всего, не в курсе, — подхватил Ник. — Зная, как во всех странах госслужащие хранят секреты, я уверен, что это давно бы утекло, если только контакты не ограничены крайне узкой группой лиц под жестким контролем.

— Тогда зачем бомбить никому не нужный лес? — прозвучал следующий логичный вопрос. — Если это не испытания…

— В том-то и дело, что места там довольно глухие – вслух рассудил Ник. — Но при необходимости можно за пару часов добраться. Самое подходящее место для укрытия, разве нет?

— Если укрыться нужно одному человеку, то да, — согласился адмирал. — Но кто прятался? И от кого?

— Вспомни наших "суперменов", — прищурился Ник. — Тот "верзила", что послабее, играл против нас. Второй, что его обезвредил, нам помог. Кто-то из этих двоих мог перейти дорогу "гостям" и прятаться где-то далеко в глуши. Его каким-то образом вычислили, нашли и накрыли точным хирургическим ударом. Возможно, "гости" сами подвигли его к тому, чтобы уехать подальше. Похоже, лишних жертв они не хотели.

— Это все слишком умозрительно, — осадил коллегу Дорман. — Надеюсь, наши аналитики уже работают над этими загадками. Самые бредовые варианты могут оказаться самыми интересными. Данных-то нет…

— Безумных идей вполне хватает, — успокоил его Ник. — Самое непонятное во всей истории это проклятое телешоу. Зачем оно нужно?! Как-то все завязано на историю техники и конкретно космической гонки. Это "дымящийся ствол", все это чувствуют, но как доказать?

— И какие предлагались варианты? — с интересом спросил адмирал. — Путешествия во времени? Хотя, после пришельцев я даже не знаю…

— Была такая тема, — подтвердил Ник. — Существуют, как мне объяснили, теоретические лазейки для получения информации из прошлого, но влиять, а тем более, перемещать что-то физически никак не получится. Но тут даже подступиться к практике пока нельзя. Если русские что-то придумали…

— А может быть, что это не инопланетяне к себе домой летают, а наши русские друзья открывают дверь в прошлое?

— И делают это на обратной стороне Луны, куда непонятно как добираются? — иронично переспросил Ник. — Мы уже обсуждали слабое место версии о русских. Нет, чем бы ни были эти вспышки, скорее всего, это дело рук "гостей". Если у них есть руки…

— Значит, — уточнил Дорман, — Либо "верзила", либо наш "спаситель" это агент наших "гостей"? Или он сам инопланетянин, или доверенное лицо из числа людей?

— А вот второй вариант как раз может быть агентом русских, который противостоит "гостям", — продолжил нить рассуждений посол. — Интересная мысль. И "гости" этого тайного агента уничтожили. Или попытались уничтожить. Та паника, которую продемонстрировали русские, могла быть и спектаклем.

— Это уже фантазии, — вздохнул адмирал. — Самое неприятное, это возможная причина, по которой "гости" стали бы швырять бомбы. Должно быть что-то очень серьезное.

— Утечка технологий, — подсказал Ник.

— Точно! — подтвердил Дорман. — И тут есть два варианта утечки. Либо это действительно агент, сумевший как-то украсть секреты, либо это один из "гостей", ренегат, бунтарь, этакий Прометей, решивший поделиться знаниями с людьми.

— Но почему-то выбрал русских, — проворчал Ник. — Сможешь это объяснить?

— Легко, — улыбнулся адмирал. — Возможно, сам агент по происхождению русский, вспомнивший о корнях… Возможно, агентов было много, и остальные тоже пытаются выследить и поймать беглеца. Хотя, ты понимаешь, что все это чистая теория, игра для ума. Нужно искать следы причастности Кремля ко всем этим событиям, а главное, следы новых технологий. Такое нельзя скрывать вечно, рано или поздно где-нибудь да всплывет.

— А как же фактор "гостей"? — с сомнением спросил Ник. — Ведь они тоже будут искать свои технологии и сделают все, чтобы помешать их внедрению на Земле.

— Именно поэтому мы можем не услышать про новинки еще много лет, — рассудил Дорман. — Русские должны понимать, какой это риск. Хотя, возможно, они знают о какой-то уязвимости "гостей", на которую можно воздействовать. Вполне может быть, что у них есть план, как от этой навязчивой опеки избавиться.

— Тут без оружия никак, — по-генеральски прикинул посол. — Хотя, как воевать, если есть такое техническое отставание? Непонятно, на что тут можно рассчитывать…

— Не торопись с выводами, — посоветовал адмирал. — Скорми наши идеи аналитикам, пусть пережевывают. Может, кого-то осенит. Можно попытаться поискать следы базы на Луне, только осторожно и не привлекая внимание. А мы будем искать следы заговора здесь. Твой источник в Кремле что-нибудь прислал?

— Не получается у него ничего, — огорченно ответил посол. — Хоть он, кажется, очень старается. Но президент Орлов ведет себя вполне обычно и адекватно. Никаких тайных встреч, никаких секретных совещаний. Либо у русских усилились меры маскировки подобной деятельности, либо Орлов потерял интерес к проекту…

— В потерю интереса верится с трудом, — усмехнулся Дорман, — Ты только представь, какие это сулит перспективы! Скорее всего, они просто свели контакты к минимуму, чтобы не рисковать.

— Тоже верно, — хмыкнул Ник, мысленно перебирая немногочисленные возможности. — Мы подсказали нашему "информатору" пару интересных направлений, но пока похвалиться нечем. Администрация президента, похоже, не имеет никакого отношения к этим секретам. Наш "источник" считает, что Орлов действует напрямую через личных порученцев, и это для нас плохие новости. Мы почти ничего не знаем про "внутренний круг", только недавно смогли достоверно установить численность этой особой группы. Это три контрразведчика в чинах не ниже полковника и три морских офицера не ниже капитана второго ранга. Официально, это офицеры связи, которые помимо прочего приглядывают за "ядерным чемоданчиком".

— Мы хоть фамилии знаем? — спросил Дорман.

— Пока только двоих, — ответил Ник. — Но это мало что дает, связать их с реальными людьми не получается. В любом случае, это штучный товар, особо доверенные люди. И кстати, насколько мы можем судить, все они славяне. Все особо благонадежные, обстрелянные, продукт войны, купить их нельзя. Короче, очередной тупик.

— А что говорят твои начальники в Вашингтоне? — поинтересовался Дорман, не очень надеясь на ответ. — Если не секретно, конечно.

— В целом, они настроены на драку, — охотно поделился посол. — В том плане, чтобы собрать доказательства и припереть русских к стенке. Само собой, припереть фигурально, и в общестратегическом плане я цели Вашингтона разделяю. Если русские вытянули счастливый билет, нам нельзя отставать.

— Да, дружище, — подвел итог Дорман, недоверчиво встряхнув будто потяжелевшей от нового знания головой. — Смог ты меня удивить.

И не просто удивить, а поразить и ошеломить, о чем адмирал не стал признаваться вслух. В нем сейчас жили два разных человека, два характера. Авантюрист и романтик был восхищен и ему не терпелось поскорее разрешить эту загадку и узнать больше. А опытный военный функционер в то же время был в небольшом смятении.

Адмирал еще больше удивился бы, узнав, что этот разговор очень внимательно слушали посторонние люди, которые тоже были поражены ничуть не меньше…

Фрагмент стенограммы совещания, Белый Дом, октябрь 1960 года

Присутствуют:

Д. Эйзенхауэр, президент США

А. Даллес, директор ЦРУ

Г. Сковилль[49], директор научно-разведывательного отдела ЦРУ

Д. Уэбб, директор НАСА

В. Браун, директор космических программ НАСА

Э. Теллер, директор Ливерморской национальной лаборатории

ЭЙЗЕНХАУЭР: Господа, это может стать последним нашим совещанием в этом составе. Однако, большинство из вас продолжит работать при новой администрации. Поэтому, будем обсуждать наш вопрос как всегда, в рабочем порядке.

ДАЛЛЕС: В таком составе это не совсем обычное совещание, учитывая количество и… качество гражданских лиц.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Аллен, попытайтесь хотя бы при мне не нападать на доктора Брауна. Его заслуги перед Америкой несомненны. Хочу послушать ваши соображения вот о чем. Сначала в общих словах, скажите мне: мы уже проиграли гонку Советам? Я не только про космос, а в более широком смысле. Несколько лет назад мы решили не делать ставку на физическое уничтожение коммунистов, сместив акценты на ядерное сдерживание и экономическое соревнование. Отодвинув угрозу войны, мы сэкономили немало средств. Но и Советам это сильно помогло, в первую очередь в плане улучшения благосостояния граждан. Все это мы просчитывали и сочли оправданным. В конце концов, это шаг идеологически приближает их к нам, а не наоборот. Мы рассчитывали, что опередим их в промышленном развитии, в технологиях, в образовании и уровне жизни даже быстрее, чем в чисто военном соревновании. Кто-нибудь сможет объяснить, почему ничего подобного не происходит?

ДАЛЛЕС: Чертовы коммунисты словно знают заранее, где у нас произойдет какой-либо прорыв, и направляют туда силы и средства! Будто им кто-то подсказывает.

БРАУН: Если позволите, господа. Не стоит недооценивать противника и искать предательство там, где его нет. Чтобы поддерживать паритет во всех областях, никаких шпионов не хватило бы. Вспомните, как у нас любили говорить про "пятьдесят лет ядерной монополии". Ведь это на полном серьезе утверждали не какие-нибудь газетчики, а ваши коллеги, мистер Даллес!

ТЕЛЛЕР: Коммунисты преодолели наш отрыв всего за четыре года!

БРАУН: Чудес не бывает, это достигнуто огромным трудом и напряжением, но ведь достигнуто же!

ЭЙЗЕНХАУЭР: Тогда, перейдем к теме совещания, к космосу? Джеймс?

УЭББ: Могу точно сказать, что мы не отстаем, даже по носителям. Но и впереди мы были недолго. У русских уже летает "промежуточный" носитель, аналогичный нашему "Сатурну-1". Судя по недавно полученным фотографиям, почти аналог, водород на второй ступени, выводит около 25 тонн полезного груза на низкую орбиту.

БРАУН: И я хочу обратить ваше внимание, господин президент, вот на эту фотографию. Мутновато, но факел можно разглядеть. Это к тому вопросу, который мы когда-то обсуждали.

ДАЛЛЕС: Четыре двигателя. Они все-таки не смогли сделать один большой мотор, как у нас.

БРАУН: Да, так написали ваши эксперты. А теперь вспомните мою записку. Это не четыре двигателя, которые русские от отчаяния поставили вместо одного. Это один двигатель, один турбонасос, но четыре камеры сгорания! Когда я про это написал? Года два назад?

УЭББ: Поэтому им и не понадобился такой огромный стенд.

БРАУН: Разумеется. Такой двигатель компактнее, и камеры для него проще изготовить, и там нет таких проблем с высокой частотой! Можно оставить две камеры из четырех и получить двигатель меньшей размерности. Цена – небольшое усложнение конструкции в целом и возможно, добавление рулевых сопел, потому что качать четыре камеры сложнее, чем одну. И рулевые камеры создают дополнительную тягу, вместо форсирования самого двигателя. На наших фотографиях не разобрать, есть там рулевые или нет. А общая тяга вполне может быть больше, чем у нашего F-1. С водородом на второй ступени они провозились где-то на полгода дольше нас, но опять, в прогнозе написали, что им понадобится не меньше трех лет! Что, у нас до "Рокетдайн" кто-то работал с водородом? Никто не работал, но двигатель они сделали. Так почему же мы продолжаем считать русских глупее нас?

ЭЙЗЕНХАУЭР: Вернер, мы отстаем или нет?

БРАУН: Не отстаем и не опережаем. Идем примерно одинаково. Ракета у нас полетела раньше, но у них лучше отработан корабль. И так по каждому пункту. Где-то они чуть впереди, где-то мы, но в целом паритет.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Мы можем их серьезно опередить? Не на месяц или полгода, а хотя бы лет на пять?

УЭББ: Только если сделаем что-то, чего они не смогут повторить. Сейчас мы набираем практику по длительным полетам, от двух-трех недель, а следующая остановка – Луна.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Мы сможем опередить русских на Луне?

БРАУН: Смотря, что под этим понимать. Мы пока не можем говорить не то, что про высадку, но даже про облет Луны с выходом на орбиту, для этого нужна сверхтяжелая ракета, которая полетит не завтра.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Но у вас есть какая-то задумка, Вернер?

БРАУН: Вы совершенно правы, сэр, но это риск. Мы можем немного смухлевать, чтобы выиграть время, и облететь Луну по так называемой траектории свободного возвращения на "Сатурне-1", как только все будет готово. Это сэкономит нам около года, если мы так стремимся к рекордам.

ДАЛЛЕС: Расшифруйте.

БРАУН: Охотно. Та схема облета Луны, что у нас сейчас утверждена, предполагает полет на "Сатурне-5" с выходом корабля на окололунную орбиту. Но если не выходить на орбиту, то можно слетать на более легкой ракете. Запускаем корабль так, чтобы он долетел до Луны, обогнул ее и вернулся обратно за счет гравитации нашего спутника. Никаких маневров не нужно. Самый простой и относительно безопасный полет, но все-таки, межпланетный. У нас есть шанс сделать это первыми, но и только. Русские смогут это повторить.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Что для этого нужно?

БРАУН: Мы уже испытываем третью ступень, или разгонный блок для "Сатурна-1". Делаем не с нуля, а на базе "Центавра", который как раз сейчас проходит испытания. Если постараться и подготовить облегченный корабль, то можно слетать сначала в беспилотном варианте, а потом с людьми.

ЭЙЗЕНХАУЭР: И вся слава достанется Кеннеди.

УЭББ: Он все равно выиграет выборы. А раньше февраля-марта лететь никак нельзя, риск слишком велик, техника не готова. Нужен испытательный полет без людей, а лучше два.

ДАЛЛЕС: Вы гарантируете, что опередите русских?

УЭББ: Нет.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Ценю вашу честность, но этот ответ многим не понравится.

УЭББ: Лучше так, чем устраивать пышные похороны нашим ребятам.

БРАУН: Учитывая причуды небесной механики, даже хоронить, скорее всего, будет нечего. Нужно или делать надежно, или бросать всю эту затею.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Вам новая администрация тоже не даст покоя. По моим сведениям, Кеннеди сразу после победы хочет объявить план высадки на Луне через пять лет.

БРАУН: Учитывая наш задел, это реально. Мы все это начертили еще тогда, когда ракету проектировали и бюджет утверждали. Ключ к успеху это "Сатурн-5", когда он начнет летать, дорога к Луне будет открыта.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Вам могут припомнить историю с выбором схемы высадки. Хоть вы были тогда очень убедительны, Вернер…

УЭББ: Вернер убедил не только вас и меня, но и того парня, который предлагал вполне разумную, как многим казалось, альтернативу.

БРАУН: Джон Хуболт[50]. Да, идея стыковки на лунной орбите изящна, хоть и не нова. Ее первым описал русский ученый Кондратюк еще в 1916 году, и мой друг и учитель Герман Оберт, независимо от него, в 1923 году. И мы были очень близки к принятию такой схемы. Учим летать "Сатурн-5", ставим на него "Аполлон" с полной заправкой и экспедиционный корабль, тонн на пятнадцать. Не сразу, разумеется, но поэтапно, с отработкой всех узлов. Наконец, летим к Луне втроем, двое садятся, втыкают флаг. Сидят там двое или трое суток, пару раз выходят, собирают камни, потом летят домой. Ура, мы первые. Помните, мы обсуждали такой вариант?

ДАЛЛЕС: Расшифруйте еще раз, почему от этого отказались.

БРАУН: Охотно. Стоял вопрос, какова наша цель? Опередить любой ценой или прийти на Луну и остаться? Мы выбрали прямой полет без пересадок и стыковок только потому, что только такая схема позволит превратить лунные экспедиции из штучного товара в поточное производство. Да, мы проигрываем по массе почти на треть. Да, летят на Луну двое, а не трое, и груза с собой можно взять меньше. Но мы идем на это осознанно.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Именно в этом вас будут обвинять. Не ошибка, а сознательный саботаж.

БРАУН: Но "прямая" схема имеет главное достоинство, которое перевешивает недостатки. Такой полет намного надежнее и проще технически! Изначально мы боялись, что грузоподъемности "Сатурна-5" будет недостаточно, но теперь мы уверены в успехе. У нас новая термоизоляция баков, которая позволит лучше сохранить водород на верхней ступени. Появились новые материалы, которые позволят сэкономить вес конструкции и уложиться в один пуск. Не будет стыковок, перестыковок и прочей акробатики. Не нужны стыковочные узлы, радары и топливо для всех этих маневров. Не нужно разрабатывать и строить два корабля вместо одного! Мы нашли множество оригинальных решений, например, хранение скафандров вне кабины, чтобы не заносить пыль. Мы разработали оптимальные траектории для посадки и взлета, и автоматика позволит сэкономить топливо.

УЭББ: И самое главное – возможна мгновенная эвакуация.

БРАУН: Вот именно. Возможность в любой момент времени стартовать и вернуться на Землю, если что-то случится. Не нужно ждать момента для стыковки, фазироваться и сближаться. Там тысяча мелочей может пойти не так.

ЭЙЗЕНХАУЭР: И совсем не остается места для науки.

БРАУН: В первых двух-трех полетах наши первопроходцы будут работать только с тем, что возьмут с собой. Транспорт или буровую установку, конечно, не возьмешь, но собрать образцы и расставить легкие приборы вполне можно. Для последующих экспедиций мы будем доставлять оборудование заранее, грузовыми кораблями. Можно жить на Луне два-три месяца, заниматься наукой не на бегу, а по-настоящему, ездить на лунном "Джипе", проводить телесеансы, подниматься на горы, спускаться в пещеры. Короче, нам нужна ситуация, когда люди не мелькают на Луне, а живут там и работают. Экипажи сменяют друг друга, или даже работают вместе, при необходимости.

УЭББ: И могут быстро оттуда убраться, если что-то пойдет не так.

ТЕЛЛЕР: Это даст нам возможность построить там базу?

БРАУН: Строить на Луне постоянную базу пока не нужно. Интересных мест там много, а сидеть в одном месте смысла не имеет. Или вы имели в виду военную базу?..

ТЕЛЛЕР: Именно. Можно оборудовать пост наблюдения. Ядерный реактор, легкая сборная жилая конструкция. Такая база будет недосягаема для противника. Со временем там можно разместить и ударные средства.

ДАЛЛЕС: Это интересно…

БРАУН: Хм, при всем моем уважении к вам, Эдвард, поверьте мне, это пустая затея. С наблюдением за Землей прекрасно справляются спутники на низких орбитах, а рассмотреть что-то с Луны не получится, слишком далеко. И совершенно точно для этого не нужны люди. Получим посредственный результат за бешеные деньги. Я не отрицаю определенный военный и разведывательный аспект исследования Луны, но это только после того, как и мы, и русские, и когда-нибудь, боже сохрани, какие-нибудь европейцы начнут массовое освоение нашего спутника. Но это не сегодня и не завтра. Шпионить там не за кем.

ЭЙЗЕНХАУЭР: А что вы скажете про размещение оружия?

БРАУН: Эта затея еще хуже. Баллистическая ракета долетает в любую точку Земли за сорок минут. Мы можем оперативно отреагировать, если засечем нападение, и нанести ответный удар еще до того, как ракеты противника долетят до нас. А с Луны на Землю лететь минимум двое суток. И зачем нам это надо? Снова, посредственный результат за бешеные деньги. Мы делали анализ на эту тему. Только, как всегда, мало кто его внимательно читал.

УЭББ: В самом деле, за пределами низкой орбиты пока нечего прятать или подглядывать, помимо строго научных целей. По крайней мере, пока мы не найдем там инопланетную базу, как некоторые фантазируют.

БРАУН: Уже появилась теория заговора, что мы что-то нашли, но, как всегда, скрываем от общественности. Но мы отвлеклись. Все это началось с обсуждения "прямой" схемы полета. Мы точно знаем, что русские идут по тому же пути. Они нацелены не на рекорд, а на долгосрочное исследование. Риски у них те же самые, но и преимущества такие же, о которых я говорил.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Хорошо. Можете считать, что меня вы убедили. Но это теперь ваши проблемы. Ваши и Кеннеди. Его многие подозревают в симпатиях к коммунистам.

УЭББ: Все не так плохо, сэр. Русские предлагают расширять сотрудничество, и отказаться, сохранив имидж, будет сложно. Тем более, мы тоже от этого выиграем. Но я уверен, что новый президент будет твердо отстаивать наши интересы.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Здесь есть, над чем подумать. Сотрудничество в космосе, конечно, полезно и неизбежно, но лишь тогда, когда кончится соревнование.

БРАУН: А оно и не кончится. Через десять лет, примерно, начнут работать ядерные двигатели. Марс, Венера, астероиды станут доступны – море возможностей. Потом, постепенно, ракетам придут на смену аэрокосмические системы, что сильно удешевит старт с Земли и проекты в целом. Мы же не хотим остаться в стороне и отдать Солнечную систему коммунистам?

ДАЛЛЕС: Вашей милостью, они получат ее бесплатно. Вы ведь уже потеряли марсианский аппарат!

БРАУН: Один из двух. Русские, кстати, тоже. До Марса путь неблизкий, тут никаких гарантий, мы на передовой.

ДАЛЛЕС: А мы можем как-то помешать русским? Задержать их лунную программу?

ЭЙЗЕНХАУЭР: Вы предлагаете разбомбить их космодром или отравить ведущих ученых?

ДАЛЛЕС: Если бы это помогло делу…

СКОВИЛЛЬ: Мы до сих пор не знаем, кто у них главный конструктор ракет! И остальных разработчиков знаем в основном по псевдонимам или позывным. Их хорошо охраняют, и даже если удастся кого-то убрать, рано или поздно о нашей причастности узнают. Тогда, самые верные союзники не то, что руки нам не подадут, но сдадут нас коммунистам на счет "раз". Нам это надо?

ЭЙЗЕНХАУЭР: Вопрос был чисто теоретический. Джеймс, я думаю, нужно использовать вашу заготовку и совершить облет Луны как можно раньше. Опередим русских – хорошо, а если нет, то скажем, что не гонимся за рекордами. Дальше пусть думают демократы. Но сколько это будет стоить…

БРАУН: Мы проектируем наши носители под массовое производство. Чем больше этих машин построим, тем дешевле они будут по отдельности. Хуже всего было бы построить десяток-полтора, потом закрыть линию и десять лет придумывать, что делать со всей этой грудой железа[51]. Даже без всяких новшеств надежная и отработанная конструкция позволит удешевить доступ в космос на годы вперед.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Это все понятно. Постарайтесь быть столь же убедительными, когда будете рассказывать это Кеннеди. Этот парень не упустит свой шанс остаться в истории хотя бы таким способом.

ДАЛЛЕС: Но все-таки, мы представим проект мер по противодействию. Есть много способов. Например, ужесточить санкции в отношении фирм, поставляющих оборудование для Советов.

БРАУН: А я попробую развеять ваши мечты на примере французов. Они только что создали свое космическое агентство и уже строят свой космодром в Гвиане. Поскольку Америка и Англия отказались поделиться технологиями, они обратились к русским. Немцы, народ прагматичный, тоже охотно запрыгнули в последний вагон. Особенно, учитывая демилитаризацию Берлина и замаячившую перспективу объединения Германии. Как думаете, теперь немцы и французы легко откажутся поставлять оборудование в Россию?

ДАЛЛЕС: Вы не владеете всей информацией, доктор Браун.

БРАУН: Зато я неплохо знаю немцев и у меня есть связи. Это скользкий вопрос, но и сегодня в госаппарате ФРГ неплохо себя чувствуют прикормленные нацисты. Аденауэру сейчас не позавидуешь. Весь этот гадюшник из условно-бывших нацистов будет зачищен, и поскольку мы не сможем предотвратить этот процесс, я предлагаю его возглавить и хоть как-то постараться сохранить лицо.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Удивительно слышать такое от немца.

БРАУН: Я не хочу для Германии еще одного мая 1945 года. И я хочу, чтобы Америка сохранила моральный авторитет, если возможно. Думаете, финансовая и промышленная элита будет продолжать поддерживать "ястребов", когда русская угроза отошла на второй план, есть шанс вновь объединить страну и вернуть себе рынки, да еще и русским кое-что продать? Англичане уже получили хорошую оплеуху, мы следующие. Спасибо за "план Маршалла", было очень вкусно, но дальше мы как-нибудь сами, пока мы у вас навечно в долгу не остались. Именно так они скажут. И не будут сбиваться под американский "зонтик" от рассказов про страшных русских. Эти самые русские в космос летают, фотографии с Луны присылают, а Европа до сих пор плохонькой ракеты средней дальности не может построить.

ЭЙЗЕНХАУЭР: Вы бы удивились, насколько часто я это слышал за последнюю пару лет.

ДАЛЛЕС: Мы не можем отдать Европу в руки коммунистов!

ЭЙЗЕНХАУЭР: И не отдадим. Но это уже ваша работа, Аллен, и будущего президента. Постарайтесь не наделать глупостей.

Москва, январь 2058 года

Иван Родин и академик Мельников были в помещении бункера одни. Чтобы поговорить наедине и обсудить новости, "студентов" временно отправили за дверь, но не отдыхать, а в недавно оборудованный маленький спортзал. Начав тренироваться чисто из служебного рвения, парни очень быстро прониклись и теперь в охотку тянули железо, постепенно увеличивая нагрузки. Тем более, результат был уже хорошо виден в зеркале, так что никакого противодействия с их стороны не было. Иван пообещал ребятам чуть позже подтянуть их в плане самообороны, что также не вызвало отторжения, а скорее, даже наоборот. На самом деле, Иван не то, чтобы сильно желал обеспечить мальчишкам успех у противоположного пола, а скорее, хотел подстраховать весь проект. Это сейчас бункер в безопасности, а дальше что будет? Не исключено, что однажды придется хватать в зубы "чемоданчик" с порталом и драпать подальше. И если парни будут в хорошей форме, то это будет большим плюсом и может спасти всю затею.

Но сейчас, после прослушивания записи беседы адмирала Дормана с послом, Иван снова переключил все мысли на достижения американцев в области дедукции. Сильны, бродяги!

— Они нарыли даже то, чего мы не знали, — с энтузиазмом заметил Мельников. — Ты согласен с их догадками?

Иван не стал спешить с ответом и еще несколько секунд помолчал, с удовольствием отмечая, насколько внешне посвежел за последние месяцы его старый друг, несмотря на тяжелый труд и волнения. Ограниченная "терапия" с помощью имплантов явно давала результат. Мельников даже на вид сбросил лет десять-пятнадцать, и по собственному признанию, испытывал давно забытый прилив сил. Увы, это не было реальным омоложением, а лишь подспорьем для высвобождения резервов организма. Но даже эти полумеры помогли академику избавиться от множества чисто возрастных проблем со здоровьем.

— Если ты про базу на Луне, то очень похоже на то, — кивнул Иван. — А инфракрасный след это, скорее всего, маскировочный кокон корабля, который и совершает челночные рейсы на базу. Маскировку включают сразу после выхода из тоннеля, поэтому небольшое "послесвечение" остается. И теперь не так важно, где именно на обратной стороне обосновались наши "небожители". Важно, что летают они туда и обратно не чаще, чем раз в месяц, чтобы не светиться. И чтобы не быть обнаруженными, выбирают для этого момент новолуния. А как отследить корабль, мы подумаем попозже, идеи на этот счет у меня есть.

— Думаешь, Рьялхи сидят здесь в автономе? — предположил Борис. — Без связи с домом?

— Вряд ли совсем без связи, — задумался Иван. — Но ты не хуже меня знаешь формулы, на межзвездных расстояниях поддерживать тоннель в открытом виде никакой энергии не хватит. То есть, фокусировка будет осциллировать, колебаться, вместе с выходной горловиной тоннеля. Передать сообщение можно, но постоянной связи не будет. А уж если тоннель "разрывной", транспортный, то тем более…

— И как же они так точно открывают тоннель за Луной? — полюбопытствовал Мельников. — Откуда такая точность?

— Думаю, что все очень просто, — улыбнулся Иван, обдумавший эту проблему заранее. — Помнишь, мы с тобой считали, что при прыжке на сто световых лет погрешность составит порядка десяти единиц?[52] Так что, первым прыжком они попадают во внешние окрестности системы, в сорока-пятидесяти единицах. Потом, сканируют систему, уточняют координаты и уже оттуда выполняют прецизионный прыжок точно за Луну. По-другому не сделаешь.

— Ты прав, — чуть смутился академик. — Мне это почему-то в голову не пришло. А в пределах системы Земля-Луна у них все очень точно промерено, поэтому прямо с лунной базы они открыли тоннель и очень точно кинули бомбочку в нужную точку. Все сходится.

— Что-то мы упустили, — недоверчиво проворчал Иван. — Какую-то важную деталь. Не могу понять, что именно. Хотя, в принципе, сейчас мы знаем намного больше, чем еще час назад! Черт побери, если американы и дальше будут так умело "копать", то как бы не пришлось встревать…

— Вряд ли они создадут нам проблемы в ближайшие месяцы, — успокоил друга Мельников. — Гораздо важнее сейчас не допустить смену курса на разрядку там, в прошлом. Старина Айк[53] сейчас уязвим как никогда, но не хочет никого трогать, срок у него все равно почти закончился. А на выборах победит Кеннеди, тут тоже ничего не попишешь.

— И преемственность курса на разрядку нам жизненно необходима, — согласился Иван. — Так что, будем следить за руками. Уж очень мне не нравится этот Даллес…[54]

— Да, мы решили усилить наблюдение за этим персонажем, — подтвердил Борис. — Через неделю у него встреча с Аденауэром[55] за закрытыми дверями, обязательно нужно послушать, о чем они будут говорить. Пахнет крупным заговором.

— А что там за расклад с немцами? — поинтересовался Иван. — А то вы меня все время держите подальше от политики и поближе к технике… Браун говорил о засевших в руководстве ФРГ нацистах. Не врал?

— Ничуть, — недобро оскалился Мельников. — Этот Аденауэр большая сволочь, между прочим. Знаешь, кто сейчас его советник по юридическим вопросам? Ханс Глобке, создатель нюрнбергских расовых законов, на основании которых в лагеря смерти были отправлены миллионы человек. А в спецслужбах все намного серьезнее! Есть Федеральная служба по охране конституции, BfV, главный орган борьбы с неонацизмом. Знаешь, кто возглавляет информационный отдел? Бывший сотрудник Кальтенбруннера, офицер гестапо Эрих Венгер. Помимо прочего, отметился особо жестоким подавлением партизанского движения во Франции. Продолжать?

— Ничего себе! — пробормотал потрясенный Иван. — Я и понятия не имел… Вот суки!

— Это цветочки, — продолжил академик. — А теперь держи ягодки. Вся служба внешней разведки, BND, поголовно состоит из нацистов. Создатель и духовный отец у них генерал Гелен из Абвера. Американцы очень ценят их умение бороться с коммунистами, полезные ребята. А теперь, самое вкусное. Федеральная служба криминальной полиции, BKA, создана выпускником командной школы СС в Шарлоттенбурге Паулем Дикопфом. Знаешь, кто его заместители? Рольф Холле, член СС с 1930 года. Бернхард Ниггемайер, бывший руководитель тайной военной полиции группы армий "Центр", руководивший уничтожением людей на оккупированных территориях!

— Надо их всех мочить, — рубанул рукой Иван, не сдержав брезгливой гримасы. — Я и понятия не имел, что все так запущено!

— Непременно замочим, — пообещал академик. — Но прихлопнуть нужно всех сразу, и только после того, как они вылезут и покажут свою истинную харю. Эту харю мы и предъявим мировой общественности. Но для этого нужно сначала узнать об их планах. Аденауэр и в нашей истории из кожи лез, чтобы не дать укрепить Разрядку, все время капал на мозги Кеннеди и Даллесу. Хотя, тут и заслуга Никитки немалая. Как говорится, заставь дурака богу молиться… Эх!..

— Ну, наш-то Никитка не такой дуболом, — резонно заметил Иван. — Сколько мы на него времени потратили, пока мозги промывали в нужном направлении… И кажется, получилось неплохо.

— Да, там была еще одна запись, — вспомнил академик. — Где ЦРУ-шники делали доклад Эйзенхауэру о положении дел в СССР. Тоже очень интересный материал, шаблоны так и трещат. В ЦРУ делали ставку на Хрущева и его прямолинейную политику, и прогадали. Заключив договора и получив отсрочку, наш Никитка резко начал менять стиль руководства во многих областях. К примеру, он свернул многие сельскохозяйственные авантюры и начал продвигать более передовые технологии. В результате, через пять-семь лет мы прогнозируем радикальное улучшение продовольственной базы СССР.

— И никто этого не смог предвидеть? — удивился Иван. — Или это слишком неочевидный шаг для Никитки?

— Ты бы слышал, — рассмеялся Борис, — как Даллес плакался президенту, что, мол, Советы резко сократили помощь почти всем развивающимся странам. Настолько резко, что многие псевдо-коммунистические режимы стоят в очереди за бесплатной похлебкой теперь уже к американцам! Такое ощущение, что коммунистам эти папуасы стали просто не нужны. А сколько они сэкономят на этом средств, которые теперь пойдут в дело внутри СССР, страшно подумать. Потом Сковилль, директор научно-разведывательного отдела ЦРУ, зачитал свой доклад и стало совсем грустно.

— Расскажи, для общего развития, — попросил Иван. — Только коротенько.

— Ладно, — согласился Борис. — Начнем с крови любой экономики, то есть с нефти. За последние два года добыча в Союзе выросла почти на двадцать процентов, при том, что темп ввода новых месторождений почти не увеличился. Все это говорит о массовом внедрении передовых технологий, повышающих отдачу скважин. В настоящее время строится пять больших нефтеперерабатывающих заводов и несколько нефтепроводов. При этом разведанные извлекаемые запасы выросли почти в полтора раза. Открыто множество перспективных месторождений. Плюс запасы газа, начало поставок этого добра в Европу, причем не за бесценок, само собой. И по европейским "союзникам" проехались.

Академик сделал небольшую паузу, чтобы заварить чай, и продолжил под успокаивающее бульканье кипятка и плывущий по бункеру аромат почти забытого еще в далеком советском детстве "Букета Грузии".

— С металлургией та же история. Хоть американцев Союз пока не догоняет, но свои потребности по чугуну и стали покрывает неплохо. Может даже на экспорт работать через несколько лет, но кто же им даст…

— Все как обычно, — кивнул Иван. — Рынок давно поделен.

— Именно так, — кивнул Борис. — В ВТО им пока рановато вступать, не поймут-с. Но в Союзе уже массово модернизируют плавильные мощности, избавляются от старых технологий. Кое-где, если позволяет энергетика, внедряют электротермическую плавку, но это для очень качественных сталей. К примеру, корабельных. По цветным металлам примерно в том же духе. Что касается титана, то здесь американцам нужно догонять, у них серьезное отставание по энергоемкости. Один хохмач уже пошутил, что когда-нибудь придется покупать у русских титановые детали для самолетов…

— Звучит знакомо, — согласился Иван. — Впрочем, Боинг все устраивает. А что думают в ЦРУ про науку и образование?

— С этим в Союзе и так было неплохо, — сообщил Борис. — А с нашей подсказки стало еще лучше. Американцы сравнивали школьные и университетские программы, и вышло не в их пользу. В академической науке тоже переворот. Как только Келдыш стал президентом АН СССР, начались форменные чистки "пенсионеров от науки". Не всех, а только тех, кто не показал хороших результатов, либо прямо противодействовал внедрению новых направлений. Таких, как электроника или квантовая техника. В этом плане в СССР делают примерно то же, что в Америке, создают на базе разных университетов "штурмовые группы" по прорывным технологиям и направлениям. Прямо сейчас созревает несколько научно-технических революций, и это не пустые слова. Электроника и полупроводники тянут за собой очень многое. В Союзе это началось в бывшем НИИ-35, а сейчас в стране четыре крупных лаборатории. В Штатах доктор Холоньяк разрабатывает полупроводниковые гетероструктуры. Первый полупроводниковый лазер уже создан, скоро появятся светодиоды. Газовый и твердотельный лазер изобрели параллельно и независимо. По гетероструктурам в Союзе работает институт имени Иоффе, и Алферов уже кандидат наук… Таким примерам нет числа, полностью аналогичная ситуация по всем направлениям с минимальными вариациями…

— Здорово у вас получается, — одобрил Иван. — Трудно уследить за всем сразу.

— Не в этом главная проблема, — вздохнул академик. — Продвигать технику проще, чем общественные отношения. Ты же сам знаешь, что когда портал закроется, они будут жить сами по себе. Мы стараемся сделать так, чтобы тот мир и дальше жил и развивался, хоть теоретически, это уже не наши проблемы.

— Но мы же хотели их предупредить? — напомнил Иван. — Уже сколько сценариев расписали!

— Все это так, — подтвердил Борис. — Но кто знает, как оно повернется, когда прервется связь? Кто знает, смогут ли они заранее вступить в контакт с Рьялхи или даже с Саргами, при этом желательно без эксцессов? И кстати, раз уж мы об этом заговорили… Ты не собираешься свою Альбину предупредить?

— О чем? — слегка растерялся Иван, не особо стесняясь демонстрировать непонимание в присутствии старого друга.

— Ну, о результате анализа ДНК, — пояснил свою мысль академик. — И вообще, рассказать ей, кто такая эта Лина. Чтобы знала, с кем имеет дело.

Иван понимающе кивнул, но на секунду все же задумался. Нет, пока что рано раскрывать такую информацию. Со временем, конечно, придется, но не сейчас…

— Обязательно выдам ей полный расклад, — пообещал он. — Но позже, когда наша дорогая "госпожа посол" не будет над ней нависать. Не хочу ставить Альбину в сложное положение. Чтобы переварить такую новость, ей понадобится пауза и много пространства для маневра. Я, конечно, уверен, что она в любом случае выкрутится, как Штирлиц… Возможно, даже сама догадается, что к чему. Но я не хочу все усложнять. Меня другое беспокоит.

— Что-то может тебя еще сильнее беспокоить? — незлобно подколол Борис.

— Еще одна роковая женщина, — вздохнул Иван. — Много их в нашей конторе… В этот раз Варвара Нартова. Она, наконец, решила покинуть гостеприимную Бразилию со всеми ее дикими обезьянами и взяла билет до Боготы. Это в Колумбии. Меня напрягает то, что для исключительно информированной особы Варвара действует крайне осторожно. Я бы даже сказал, отстраненно. Я почти уверен, что она знала о готовящемся "разжаловании" Альбины, но не совершила ни одного резкого движения. Это выглядит так, будто она старается скрыть свою осведомленность.

— Или то, что она во всем этом участвует, — попытался вразумить друга академик. — Такое тебе в голову не приходило?

— Еще как приходило, — скривился Иван. — И от таких опасений, знаешь ли, жить не хочется. Если допустить мысль, что Варвара Нартова скурвилась, то проще сразу в гроб лечь и не рыпаться. Если чуть нагнать пафоса и рефлексии, то это означало бы, что наш мир уже не спасти. К счастью, эта глупость нам не грозит. Варвара явно не в числе заговорщиков. Она связывалась с Альбиной, и судя по разговору, очень хвалила ее за выдержку и самообладание.

— И какой вывод? — поинтересовался Борис. — Что Нартова собирается делать в Колумбии?

— Постарается найти Сашу Кроуна, — объяснил Иван. — У него, как я подозреваю, такое же пустое и нелепое задание. Не более, чем повод убрать его подальше, с глаз долой. Варвара будет осторожно разузнавать недостающие детали.

— И ты считаешь, что она знает больше, чем положено? — недоверчиво спросил Мельников. — Вот хоть убей, не могу понять твоей логики. С чего ты это взял?

Иван хотел было отшутиться, но взял паузу и снова перебрал в памяти то, что касалось недавней активности Варвары. Все ли он учел? Все ли вспомнил? Все ли правильно истолковал? По сути, Варвару он знает не очень хорошо, ни друзьями, ни любовниками они никогда не были. Так откуда такая уверенность в ее моральных качествах?

— Наверно, это из области интуиции, — наконец, медленно признался Иван. — Я не могу это обосновать как-то иначе. Варвара всегда была для нас загадкой, а сейчас тем более! Она что-то скрывает и от прочих наблюдателей, и от Рьялхи. И теперь мне нужно понять, что именно.

— А ты уверен, что она сама не Рьялхи? — вдруг спросил Борис, надеясь застать друга врасплох, но Иван только усмехнулся в ответ.

— Это было бы слишком просто, — уверенно отпарировал он. — Я сделал анализ ДНК всех наблюдателей задолго до начала всей этой заварушки. Могу точно сказать, что все они такие же люди, как ты и я. А Нартову я проверил одной из первых. Здесь что-то другое… И чтобы понять, что именно, придется понаблюдать.

— И как ты собираешься это сделать?

— Как всегда, — развел руками Иван. — Создам себе подходящую личину, замкнусь в защитный контур и буду вертеться поблизости. Если Лина меня не смогла раскусить, то и Варвара не должна…

Мельников только пожал плечами, не желая сомневаться в способностях друга. Мне бы самому такую уверенность, подумал при этом сам Иван. Риск налицо, но пока фактор Варвары остается неизвестным, строить дальнейшие планы не получится. Нужно попытаться разгадать эту загадку хотя бы отчасти. В том, что Нартова выбивается из привычного образа не только среднего, но и выдающегося наблюдателя, Иван Родин уже не сомневался…

9 июня 1961 года

Вернер фон Браун не сомневался, что смог бы заработать неплохие деньги на несчастных, ничего не подозревающих фанатах разумной жизни на Марсе. Заранее заключить пари, в которых описать, хотя бы примерно, то, что будет найдено на четвертой планете…

И никаких чудес, только научное знание. Что, разве данные исследований еще 20-х годов, в которых условия на Марсе описаны как "экстремально пустынные", засекречены? Разве кто-то прячет от общественности послевоенные работы Койпера, из которых следует, что жиденькая атмосфера Марса это почти полностью двуокись углерода? Хотя, почти все ученые до последнего момента продолжали считать, что атмосфера плотная и состоит из азота… Мечта не хочет умирать, и это, если вдуматься, прекрасно!

А есть еще и "каналы". И самый убойный аргумент состоит в том, что их можно сфотографировать! Есть вполне неплохие снимки, и их никак не спишешь на иллюзию или обман зрения… Поэтому, тех, кто верил, было очень много. И разочарование случилось огромное, ведь первые снимки уже получены! Жаль, конечно, что коммунисты и здесь опередили Америку почти на две недели, но после всех волнений теперь только небесная механика решает, кто будет первым.

Пусковая кампания в октябре прошлого года для обеих сторон была чудовищной по напряженности. Не обходилось без спешки, что и привело к "сокращению программы полета", как виртуозно сформулировали в пресс-службе. И русские, и американцы подготовили к запуску по два аналогичных аппарата, но при пуске первого "Маринера" носитель решил "уйти красиво" и "порадовал" зрителей гигантской вспышкой взрыва через сорок секунд после старта. Было вдвойне обидно, потому что русские теперь чисто по баллистическим соображениям окажутся у Марса раньше…

Их первый аппарат, незатейливо названный "Марс-1", стартовал безупречно, а американцам понадобилось еще несколько дней, чтобы в адском темпе установить причину аварии "Атласа" и убедиться, что на второй ракете это не повторится. Стартовое "окно" к Марсу подходило к концу, и "Маринер-2" благополучно использовал свой шанс. Особенно порадовал ювелирно отработавший свою программу разгонный блок, водородно-кислородный "Центавр". Вздохи облегчения, казалось, обогнали аппарат и были слышны даже на Марсе.

Под самое закрытие "окна" стартовал второй "Марс". Такая задержка, скорее всего, означала какие-то трудности при подготовке, и судьба аппарата сложилась неудачно. Русские до сих пор не рассекретили свою ракету, и все, что про нее было известно, это название "Молния" и тот факт, что она четырехступенчатая. На орбиту вышли благополучно, но потом верхняя ступень недобрала импульс, и несчастный "Марс-2", сделав несколько оборотов по гигантскому эллипсу и едва не протаранив Луну, вошел в атмосферу Земли где-то над Южной Атлантикой и сгинул без следа…

Но половина это все-таки лучше, чем ничего. Оба аппарата отчаянно "глючили" в начале путешествия, в основном из-за проблем с температурным режимом. Когда немного удалились от Солнца, стало полегче, и тогда-то и возникла идея попробовать объединить усилия, чтобы выжать максимум из минимума.

Нужно сказать, что руководитель проекта Джек Джеймс и сам фон Браун сильно рисковали при проектировании "Маринеров", рассчитывая на "Центавр". С другой стороны, иначе никак не помещалась фототелевизионная система, а без нее не имело смысла пытаться получить снимки. Все равно, ничего не разглядишь! Первые снимки, принятые с "Марса-1" две недели назад, вызвали ужасный переполох, но полностью не убили надежды. Кратеры, много кратеров, но не везде! Видны горы, долины… И даже что-то похожее на русла рек! Но, глядя с пяти тысяч километров, было трудно надеяться на какие-то подробности. Но были и другие открытия. Во-первых, по допплеровскому изменению сигнала очень здорово уточнили массу планеты. Во-вторых, не нашли ни магнитного поля, ни радиационных поясов. В-третьих, надежно установили параметры атмосферы, и это стало огромным ударом для тех, кто верил…

Двуокись углерода и почти нет других газов! И давление меньше 10 миллибар, в десять раз меньше, чем считалось… Мертвый маленький мирок. Но совершенно неисследованный! Идею о взаимопомощи, возникшую после запуска, не похоронили, а даже развили. Первоначально, для "Маринера" закладывали возможность встречи с Фобосом, но расчеты были недостаточно точны, а в результате нескольких коррекций точка встречи еще больше "уплыла". Наземные наблюдения не могли дать нужной точности, поэтому поступили иначе. По договоренности, на "Марсе-1" зарезервировали два последних кадра для так называемой "навигационной съемки". Уже удалившись от Марса почти на два диаметра, аппарат сделал пару снимков с большой выдержкой, на которых были четко видны планета, Фобос, Деймос и несколько ярких звезд. Зная точное время, когда был сделан снимок, на Земле смогли построить исключительно точную навигационную модель.

Чтобы передать снимки на Землю, потребовалось несколько дней. Считали и пересчитывали долго, причем по обе стороны океана. Наконец, расчеты сошлись, и наступило некоторое уныние. Оказалось, что для того, чтобы точно направить "Маринер" к Фобосу, потребовалось бы провести аппарат всего в восьмидесяти километрах от поверхности Марса. Бросились уточнять данные по зондированию атмосферы, полученные с советского аппарата. Посчитали, прикинули и во имя науки решили рискнуть.

И сейчас, глядя на телеметрию, Вернер пытался понять, не заигрались ли эти наглые гуманоиды с третьей планеты, слишком положившись на свои компьютеры? С другой стороны, все друг друга проверяют, это ли не залог успеха? Во всяком случае, понятно, что русские умеют траектории считать не хуже других… Что намекало на имеющиеся у них вычислительные ресурсы.

Но управляли "Маринером" все-таки из Лаборатории реактивного движения, и окончательное решение было всегда за ними. Такой сложнейшей навигационной задачи никто раньше не решал, поэтому мандраж был нешуточный. Вернер смотрел на большой экран на стене Центра управления, куда проецировались колонки цифр. Самой важной при "нырке" в атмосферу была цифра в правом нижнем углу, и насколько сложный процесс предшествовал ее появлению, знали немногие. Компьютер постоянно вычислял по своей модели скорость аппарата относительно Земли и какой при этом должен быть допплеровский сдвиг частоты сигнала. Одновременно, анализировался реально принятый из космоса сигнал и вычислялась разница. К тому же, учитывались десятки прочих факторов, таких, как температура антенны и многочисленные задержки сигнала в трактах приемной аппаратуры. Это был непростой, но самый точный способ измерить изменение скорости аппарата при трении о верхние слои атмосферы. Аппарат потерял несколько метров в секунду, но особой роли это не играло, потому что встреча с Фобосом состоялась раньше.

Предварительные данные о плотности атмосферы подтвердились, как и прочие цифры, полученные с русского аппарата. "Маринер" уже давно закончил съемку, пленка была проявлена, и все, что оставалось – это передать снимки на Землю. Но сначала, на борт отправили корректирующие данные, чтобы компьютер лучше знал, насколько изменилась траектория. Теперь, все ждали первых снимков.

Как и раньше, все большие антенны мира, для которых Марс был над горизонтом, вели одновременный прием. Никто, конечно, всерьез не ожидал увидеть реки, оазисы и марсианские города. Было немного жаль фанатов и мечтателей, но мир несовершенен. А вот для настоящих ученых это будет прорыв! Можно перестать спорить о несбыточном и переключиться на что-то более реальное…

Например, Фобос. Всего пару лет назад появилась довольно скандальная гипотеза советского астрофизика Шкловского об искусственном происхождении этого спутника Марса. Мол, слишком он быстро тормозится, что возможно только в том случае, если Фобос пустой внутри. Этакий огромный орбитальный город, или исполинский корабль-разведчик, прибывший из немыслимых далей и почему-то брошенный на орбите Марса… В самом деле, а вдруг? Скоро узнаем!

Но для этого нужно еще принять снимки, а с этим вопросом столько сложностей, что гарантировать успех никто не возьмется. Еще совсем недавно прием сигнала с Луны был настолько непростым делом, что голова шла кругом. А тут уже Марс, и не какие-то жалкие сотни тысяч километров, а сотни миллионов! А мощность передатчика, представьте себе, всего десять ватт![56] У русских чуть больше, около пятнадцати, но прием даже такого сигнала превращается в научно-технический подвиг. Мощность на приемнике – порядка десяти в минус девятнадцатой степени ватт! И это с тридцатиметровыми антеннами, которых в мире пока всего штук пять! Тут без международной кооперации совсем никак, потому что Земля, что характерно, круглая, и к тому же вертится. Чтобы не терять связь с космосом, нужны антенны на разных континентах.

Сигналы с русского аппарата принимали, буквально, всем миром. Учились взаимодействовать, "передавая" вахту друг другу, сначала Голдстоун, потом Канберра, потом Йоханнесбург. Эти станции были расположены с интервалом долгот примерно 120 градусов и теоретически могли принимать сигнал круглосуточно. Вумера и Мадрид страховали коллег. У Советов была пока всего одна большая антенна, в Крыму, но и этот 40-метровый монстр в одиночку не справился бы. После передачи снимков провели интересный и слегка безумный эксперимент. Настроив усилители по максимуму, стали ловить сигнал всенаправленного передатчика-транспондера. Меньше двух ватт и без усиления! С грехом пополам, на пределе возможностей, сигнал поймали. Естественно, извлечь из него информацию было бы немыслимо, но сам факт говорил о том, что возможности космической связи далеко не исчерпаны.

И вот, пошел неспешный процесс передачи. Меньше ста бит в секунду, и чтобы передать один кадр, потребуется почти час![57] Прием всех кадров – это работа на несколько дней, но хотя бы самого первого снимка вполне можно дождаться! Есть у аппаратуры еще одно неприятное ограничение – пока не принят весь кадр, посмотреть на результат нельзя. Поэтому, ждем сорок минут, ждем и думаем.

Через два года, когда к Марсу должен полететь следующий "десант" с Земли, нынешние аппараты, кажущиеся чудом техники, устареют принципиально. Хотя бы потому, что запускать их будут совсем другими ракетами, и следовательно, лимит массы возрастет в несколько раз. И больше не будет ФТУ, все данные будут писаться на бортовой магнитофон сразу в цифровом виде. У аппаратов будет совсем другая энергетика, и мощные передатчики с большими раскладными антеннами позволят повысить скорость передачи на пару порядков. И камеры будут совсем другими, если не врут кудесники из Белл Лабс, недавно построившие прототип, названный "пузырьково-зарядным устройством"[58]. И бортовые ЭВМ будут не чета нынешним! И вовсе не будет выглядеть безумием попытка посадки на Красную планету, плотность и параметры атмосферы мы теперь знаем, условия на поверхности тоже…

А он, Вернер фон Браун, как всегда, знает больше всех. Он знает, какие есть способы посадки, знает их сильные и слабые стороны. А также, он заранее знает много мелочей. К примеру, не имея точной модели марсианской атмосферы, а точнее, не организовав постоянное наблюдение за погодой на планете, невозможно произвести точную посадку в заданном районе. Слишком велики вариации температуры и плотности, плюс пылевые бури… То есть нужно либо садиться с промежуточной околомарсианской орбиты[59], либо делать долгоживущие спутники Марса и наблюдать за планетой постоянно. В первом случае придется запастись дополнительным топливом, хотя можно сильно сэкономить, если гасить скорость для выхода на орбиту аэродинамически… Главное, не перепутать метрические и имперские единицы![60] Но для этого нужно точно знать свойства атмосферы! Все-таки, спутник обязательно нужен, и скорее всего, первая посадка будет с промежуточной орбиты.

Но выбрать точку посадки мало. Вернер был уверен, что с этим проблем не будет. Проблемы начнутся после отстрела теплозащитного конуса, когда в жиденькой атмосфере планеты даже огромный парашют сможет лишь немного замедлить стремительно падающую вниз машину. Что делать дальше? Укутаться в баллоны-амортизаторы, как сделали русские со своими ранними "Лунами"? Но так можно посадить только небольшой аппарат, притом с кучей ограничений и с огромным риском. Попадется большой острый камень, и все, прилетели. В любом случае, это решение "для бедных". Садиться нужно честно, на двигателях, прощупывая пространство под собой радаром, выискивая ровное и безопасное место. Все это, конечно, технически осуществимо, особенно после посадок автоматов на Луне, которые уже стали почти привычными…

Какой-то сообразительный человек догадался вывести на большой экран счетчик времени, оставшегося до приема первого кадра. Всего пять минут, и загадка Фобоса будет разгадана. Для Вернера, конечно, никакой загадки не было. Вся эта идея "пустого внутри" Фобоса высосана из пальца из-за неверной оценки астрономических данных. Через пару лет, или даже раньше, наблюдаемая картина будет исчерпывающе объяснена приливными силами.[61]

Гораздо сильнее Вернер переживал за сам факт получения снимков. Нет ли ошибки? Не окажется ли на фотографии просто пустой космос? Задача съемки столь малого объекта с пролетной траектории, да еще и со второй космической скоростью, никогда прежде не решалась. Да, на Луне потренировались неплохо, но там скорости почти на порядок скромнее! Но вот и подходит к концу ожидание…

Огромный экран мигнул, и с него пропали все цифры. А когда картинка снова ожила, даже не сразу стало понятно, куда смотреть. Посередине зависла мрачная "картофелина", покрытая кратерами и длинными бороздами. Неплохой снимок, чуть снисходительно подумал Вернер, вспоминая виденную им цветную картинку крайне высокого разрешения, переданную ему во сне не так давно. А в зале раздался просто рев восторга. Ученые, что характерно, завыли громче журналистов, но это и неплохо, им теперь работы сильно прибавится.

— Ну, Вернер, поздравляю, — Джек Джеймс первым пробрался сквозь ряды и пожал руку боссу.

— Это я тебя поздравляю, — усмехнулся Браун. — Долетела твоя "птица"!

— Да уж, спасибо, — с облегчением выдохнул Джек. — Теперь надо будет названия придумывать…

— Названия чего? — немного не сориентировался Браун и вдруг сообразил: – А, кратеры?

— Конечно, — кивнул Джек. — Как бы яйцеголовые не передрались теперь. Особенно, вон из-за того огромного кратера сверху. Если это метеорит попал, то даже удивительно, как Фобос вообще уцелел?

— Не передерутся, — пообещал Вернер. — Назовут этот кратер Стикни, и никто и слова поперек не скажет.

— Стикни? — устало почесал в затылке Джек. — А что это? Какое-то божество или нимфа?

— Почти, — кивнул Браун. — По крайней мере, для мистера Холла, открывателя Фобоса, она была кем-то в этом роде…[62]

Джек, наконец, сообразил и одобряюще рассмеялся, а Вернер заметил кое-то интересное. В группе управления были не только американцы, но и трое русских, обеспечивающих взаимодействие и обмен данными. А еще были европейцы, японец, канадец и еще несколько иностранных специалистов. Вся эта публика сейчас содрала с себя галстуки и шумно и совершенно искренне обнималась, празднуя общую победу. Именно это, подумал про себя бывший немецкий ракетчик, может стать самым важным результатом этой миссии. Может быть, когда-нибудь мы вообще не сможем обходиться без помощи друг друга…

Венгрия, февраль 2058 года

Наконец-то, предстоит работа, а не ее имитация! Причем как со стороны заказчика, Четверки, так и со стороны исполнителя. Эта мысль нравилась Альбине больше всего. Совершенно конкретное и понятное задание. Прямое вмешательство это намного лучше, чем бестолковое созерцание!

Такие мысли посещали ее очень давно. Можно сказать, с самого начала. Почему Рьялхи не желают вмешиваться? Почему допустили две мировые бойни и вялотекущую третью? Почему не пытаются корректировать хотя бы самые вопиющие перекосы истории, наподобие фашизма? Черт бы с контактами, но просто сидеть и смотреть? Почему нельзя было хоть немного облегчить страдания и смерть миллионов, вызванные совершенно конкретными действиями конкретных людей? Наблюдателям это было вполне под силу, даже тогда, когда их было всего пятеро…

Ладно, предположим, что мы ничего не знаем о целях Рьялхи. Но ведь они сами отобрали в наблюдатели неравнодушных, думающих, морально устойчивых людей! И знаменитый случай с Сашей Кроуном, ушедшим воевать в 41-м, был закономерным. Только проблема в том, что говорят про Сашу, а про остальных не говорят. Потому что про них никто не знает. Весь предвоенный набор, четверо парней-новичков! И все, как один, плюнули на бессмертие и решили драться за то, во что верили. И никто из них не выжил и не вернулся. И кто об этом знает? Только пять "старичков", среди которых и Альбина. Все остальные пришли позже, и они никогда об этом не слышали, а узнали только про Сашу… А вот Альбина их помнит. Всех до единого. Если закрыть глаза, можно увидеть их лица и услышать голоса. Даже записей от них не осталось. Рьялхи стерли все следы. Облажались. Недооценили. Или это тоже был тест? Знать бы, прошли его наблюдатели или нет…

Поэтому, любая операция по реальному вмешательству это как глоток свежего воздуха. Может быть, не понравилось "небожителям" наблюдать, как старушка Европа в новое средневековье едва не скатилась? И решили они немного "прибраться"? А может быть, это просто косточка, которую Рьялхи бросили наблюдателям, чтобы немного охладить страсти и недовольство? Что говорить, инцидент с Иваном Родиным стал для них большой встряской, и повторения им бы не хотелось. Хотя, кто их знает, что на самом деле задумано… Лучше уж просто сосредоточиться на задании.

С одной стороны, ситуация предельно ясная. Не допустить прорыва крупной банды боевиков из Хорватии в Венгрию через южную границу, что может быть проще? Как и с помощью чего это нужно сделать, не уточняется. Импровизация приветствуется, и на том спасибо. В принципе, венгерские силовики вполне смогли бы разгромить эту банду, но для этого нужно иметь информационное обеспечение не по остаточному принципу. И не факт, что приказ, в случае чего, вообще будет отдан. И в руководстве, как и везде, разные люди встречаются. Кто-то и сам кормится от контрабанды наркоты и невольников, и что-либо менять таким "боссам" не с руки.

Таким образом, чтобы дать ход делу, требовался надежный человек, не связанный с криминалом. Такого человека Альбина знала, и звали его Янош Полгар. Парень слишком честный и независимый, поэтому до сих пор всего лишь простой патрульный. То есть, еще совсем недавно был патрульным, но пару месяцев назад его все же убрали с улиц, когда он вместе с напарником со стрельбой разгромил притон, где почти открыто продавали афганскую "дурь". Такое просто не могло происходить без прикрытия "сверху", поэтому Яноша скупо похвалили, но убрали от греха подальше и усадили за стол, перебирать бумажки. Бороться с контрабандой из кабинета было совсем невозможно, поэтому Полгар совершенно серьезно думал о том, не пора ли ему покинуть ряды доблестной полиции. На приличную пенсию он себе, конечно, не успел заработать, но руки и голова, вроде, пока на месте. Вот тут-то и представился случай проявить себя.

К внезапному и эффектному, как обычно, появлению Альбины он отнесся философски по двум причинам. Во-первых, у Яноша Полгара вот уже почти полгода была невеста, а он сам был из тех парней, что не способны работать "на два фронта". Во-вторых, после последней встречи, когда он подвозил Альбину в аэропорт, он твердо решил, что разгадка этой тайны ему явно не по зубам. Если в деле замешаны русские спецслужбы, лучше не дергать тигра за усы. Собственно, даже ее настоящего имени он не знал, а то, что написано в документах… Не дети, все понимаем. Конспирация… Поговорили в дороге ни о чем, и Янош не мог избавиться от ощущения, что его оценивали… Как бы, на будущее. И когда этот момент, совершенно вдруг, наступил, и странная незнакомка снова появилась из ниоткуда, он не очень удивился. И Альбина, заметив это, сама убедилась в правильности своего выбора.

Янош был надежен, насколько вообще может быть надежным "сторонний" человек. И подробная информация о планах боевиков вызвала у него не оторопь и удивление, а решимость и желание действовать. А вот в вышестоящих кабинетах долго не знали, что делать, и сильно нервничали, что недвусмысленно намекало на нечистую игру. В конце концов, решили свалить все на того, кто проявил инициативу, и поручили Яношу провести операцию по отражению угрозы. Все знали, что боевой опыт у него есть, и немалый. Так что, пусть поработает.

Сомнений в подлинности материалов тоже не было, наблюдатели очень хорошо постарались и подобрали убедительную "коллекцию". Даже имена и позывные основных фигурантов установили. Все-таки, боевики пользуются распространенными средствами связи и не очень разбираются в криптографических алгоритмах. Янош получил в свое распоряжение группу, усиленную легкой бронетехникой, привлек еще нескольких ветеранов и начал готовить план операции.

План был вполне хорош. Разведка, выдвижение, блокирование, рассечение и так далее. Начальство строго кивало, поддакивало и почти не мешало. Уже сам этот факт должен был вселять подозрение, но гром грянул позже. Бандиты явно зашевелились и стали к чему-то готовиться. У Яноша не было возможности следить за боевиками в реальном времени, но у Альбины такая возможность была. И те картинки, что передавали зонды, как и данные радиоперехвата, нравились ей все меньше и меньше. Судя по всему, выходило, что "спецов" собираются заманить в засаду еще на подходе к границе. Кто "слил" бандитам информацию, пока было неясно, да и не очень важно. Нужно было выручать полицейских и спасать операцию, отменить которую было уже никак невозможно. И что же теперь предпринять?

Альбина выдала себе на раздумья минут пять и сразу начала действовать. Первым делом, она связалась с Четверкой и спросила, нельзя ли в порядке исключения временно вернуть ей "демонов" более высокого уровня. К ее большому удивлению, Четверка проголосовала "за", причем единогласно. Это было хорошо, но теперь в случае неудачи ей припомнят этот пункт отдельно и сожрут живьем. Поэтому, придется реализовывать свой план с блеском, иначе потом будет стыдно коллегам на глаза показываться.

Во-вторых, ей пришлось вмешаться в дело лично, чего она изначально старалась избежать. Но выбора не было. Она отправила Яношу короткое сообщение, что будет ждать колонну на выходе из базы. В ответ пришло короткое "принято". Парень быстро соображает, и это нравилось ей все больше. Сразу понял, что у нее новые данные и что это важно, иначе не стала бы так светиться. Будь он лет на шесть моложе, мог бы стать кандидатом в наблюдатели, правда, без особых шансов быть принятым. Расширять штаты Рьялхи пока не планировали… Как и договаривались, она появилась прямо на пути выезжающей из базы колонны. Янош, ехавший в головной КШМ, увидел ее издалека и скомандовал уменьшить скорость. Альбина не стала дожидаться приглашения и шустро запрыгнула на броню, расположившись на прохладной керамической пластине и совершенно машинально ухватившись за скобу. Двое бойцов, получив команду не препятствовать, молча глазели вовсю…

Колонна вновь ускорилась и покатила к шоссе. Распахнулся верхний люк, и Янош уселся на броню рядом с Альбиной. Поймал ее взгляд, кивнул и жестами скомандовал бойцам забраться внутрь, что те с неохотой, но быстро и проворно исполнили. Но разговор все не начинался. Альбина решила не торопить события и выждать паузу, но Янош так и не заговорил первым. Просто поглядывал на нее, чуть иронично усмехаясь одними уголками глаз, словно понимая причины ее молчания. Еще один плюс в копилку парня.

— Отличная у вас группа, — наконец, нарушила молчание Альбина. Тихого разговора верхом на броне не получается, голос приходится повышать, хоть электротрансмиссия бронированной машины "урчит" намного тише, чем прежние дизеля. Группа и в самом деле оснащена неплохо.

— Но без вас, мисс, она не идеальная, — галантно прокомментировал командир. — Вы привыкли ездить на броне? У вас это совершенно естественно выходит.

Простой вопрос требовал простого ответа.

— Опыт, — коротко сообщила она. — От него никуда не денешься. Я не просто так вам спокойно работать не даю.

Янош кивнул, переваривая информацию. В принципе, ничего удивительного в том, что у этой фурии есть какой-то боевой опыт. Вон, как уверенно держится, словно не раз в "горячих точках" верхом на броне в засады въезжала… А это, кстати, мысль…

— Засада? — предположил он самый логичный вариант.

— Засада, — Альбина не стала играть в загадки. — Вас очень аккуратно подводят к большой засаде, из которой никто не выйдет. Вы решили идти через Дарувар, верно?

— Именно, — кивнул Янош. — А потом на Пакрац, а там и граница рядом.

— Там вас и ждут, — сообщила Барсова. — Около трехсот стволов. С ПТУРами и "крупняками". Ваши беспилотники уже полчаса как вернулись из района, и как раз сейчас бандиты минируют дорогу. Места там пустынные, и хоть "зеленки" пока нет, снег уже весь растаял. Есть где спрятаться. Своих "дронов" у вас нет?

— Я просил, но нам не дали, — удрученно вспомнил Янош. — Обещали передавать данные через вояк, если что-то изменится. Значит, это…

— Вот именно, — подтвердила Барсова. — Вы собрали в эту группу самых "неудобных", тех, кто создавал проблемы. И взяли с собой. На это кое-кто и рассчитывал.

— Значит, у вас есть план? — резонно предположил Янош. — Наверняка есть, иначе вы бы нас просто предупредили, и все. А повернуть обратно…

Да, отступить они не смогли бы. Ни он сам, ни ветераны, задвинутые на вторые роли бюрократами и отчаявшиеся без настоящей боевой работы. И почти у всех свои личные счеты с бандитами, включая самого командира.

— Это крайности, — обнадежила его "фурия", хищно улыбаясь. — Зачем до них доводить?

— Смотря что считать крайностями, — вздохнул командир. — Не хотелось бы просто так, без толку…

Он и вправду был готов идти до конца. Не за абстрактные ценности, а за своих парней, не раз глядевших в глаза костлявой. За молодую невесту и за мать с отцом. А ради чего же еще? За это простые люди и воюют… Вот только, помирать при этом очень не хочется. Но если придется…

— Отставить фатализм, — весело сверкнула глазищами "фурия". — У меня задача организовать разгром банды. Ваша гибель в эти планы никак не входит. Поэтому, мы сделаем сразу несколько полезных дел. С моей помощью вы не только их разобьете, но и сможете вернуться в Будапешт и разворошить весь этот крысятник…

Адмир Тачи не считал себя боевиком, головорезом и негодяем. Скорее, успешным бизнесменом. Еще недавно казалось, что его звезда начала закатываться. Слишком долго его бойцы не сталкивались с профессионалами, и когда начались рейды, от его небольшой армии вскоре осталось меньше тысячи бойцов. Но зато это были настоящие волки, достойные наследники отцов и дедов, в свое время поставивших Сербию на колени. Действуя небольшими отрядами, Тачи сумел поставить под контроль довольно обширные территории в Боснии, Хорватии и Черногории. Другие полевые командиры не могли собрать и по полсотни бойцов, поэтому Адмир без труда заполучил и их под свое начало. Были и недовольные, но кто их сейчас найдет…

Настала пора немного расширить зону ответственности, и Тачи решил "пощипать" венгров. Тем более, из Тираны постоянно требовали увеличить сборы, а куда их увеличивать? И так уже все побережье данью обложили, а европейцам никаких сил не хватит, чтобы вмешаться. Ну что же, венгры так венгры. Правда, армия у них маленькая, но удаленькая, с ней лучше не связываться.

А вот полиция, это совсем другое дело… Прикормить некоторых начальников оказалось не очень сложно, опыт был, да и учителя были неплохие… Тем более, Тачи не рисковал понапрасну, стараясь не слишком злить копов и немногочисленное местное население. Но это лишь в самом начале, пока присматривался к своим новым "покровителям". Позже, когда появилось ощущение хорошего контроля ситуации, Тачи начал "трясти" местных по-крупному. Чтобы отбить у копов охоту устраивать облавы, он запланировал свой собственный "рейд" с далеко идущими целями. Для этой задачи он сколотил самое многочисленное и самое оснащенное подразделение, где были в основном проверенные ветераны. Всякое рядовое отребье из мелких банд должно было отвлекать внимание и принимать на себя контрудары, если власти попытаются организовать противодействие.

И тут, случилась неприятность. Какой-то шибко умный коп, как выяснилось, раскрыл почти весь замысел и доложил наверх. Можно было точно сказать, что получить такую информацию по официальным каналам никто не мог, а неофициальные Тачи и его "доброжелатели" жестко контролировали. Скорее всего, это означало утечку информации, но локализовать ее источник Тачи сходу не сумел. Тем не менее, в Будапеште все сложилось идеально, прикормленные чинуши постарались. Не в меру любопытного копа отправили во главе отряда таких же "правдорубов" на перехват. Большего подарка сделать было невозможно. Тачи моментально сориентировался и начал тщательно готовить засаду. Три легких бронемашины и горстка бойцов против нескольких сотен окопавшихся головорезов с достаточно серьезным вооружением. Смело, но глупо.

В идеале, Тачи хотел свести огневой контакт к минимуму, а для этого требовалось первым делом нейтрализовать бронемашины. Все-таки, их тридцатимиллиметровки бьют далеко и точно, и крайне опасны для пехоты. Поэтому, Тачи решил не рисковать и заминировать дорогу. Благо, маршрут движения он знал, и его разведчики, отслеживающие колонну, эту информацию подтвердили. Легким броневикам большого заряда не надо, для них и пять кило весьма опасны. А десять, тем более. Тачи решил не жадничать и заложил два с половиной центнера в пяти отдельных зарядах, весь свой запас. Тех, кто выживет, быстро добьют гранатометчики и кинжальный огонь "крупняков". Это даже не совсем спортивно…

Заряды быстро поставили на обочине дороги в самом глухом месте и наспех замаскировали. Учитывая мерзкую погоду и грязищу, больших усилий это не потребовало. Тачи, заполучив в руки пульт управления, лично проверил места установки, прежде чем удалился на безопасное расстояние и только после этого установил элемент питания. В таком деле случайностей быть не должно. Он еще раз лично посовещался с командирами групп, не прибегая к радиосвязи. Ребята у него понятливые, опытные, но лучше лишний раз повторить детали плана. Проверили снаряжение, особенно маскирующие "накидки". Интересные штуки, в разы снижают тепловое излучение, что особенно важно на фоне холодной земли. Тепловизоры сейчас у всех есть. Именно количество "накидок" из старых американских запасов ограничило численность засадной группы всего полусотней бойцов. А новых сейчас не купить… Остальная группа в количестве двухсот рыл замаскировалась в отдалении, чтобы в случае накладок поддержать "засадный полк".

Колонна приближалась, и Тачи, стараясь не шевелиться под "накидкой", положил палец рядом с кнопкой детонатора. Машины идут на большой скорости, на броне никого нет, и это слегка подозрительно. Неужели боятся обстрела? В любом случае, бой скоро начнется. И действительно, все началось, но вовсе не так, как планировал главарь. От головной машины до первого фугаса было еще почти двести метров, когда с адским грохотом рванули все пять мин. Огромное облако грунта и грязи взлетело вверх и полностью закрыло видимость. От неожиданности Тачи на мгновение оглох, но скосив глаза на пульт, вдруг понял, что его палец так и не коснулся ни одной из кнопок! А потом, началось что-то совсем непонятное.

Трескучий лай тридцатимиллиметровки не спутать ни с чем. Откуда-то из-за грязевой стены прилетела короткая очередь и в клочки разорвала расчет ПТУРа в десяти метрах левее укрытия Тачи. Еще очередь, и второй расчет отправился вслед за первым. Головная машина проскочила чуть вперед и продолжала с адской точностью выбивать гранатометчиков скупыми очередями. Две другие машины разошлись веером по флангам и разом отстрелили все аэрозольные патроны, повесив над полем боя густое непроницаемое облако, в котором угадывались лишь темные силуэты. Пулеметы из засады открыли бешеный огонь, но пробить броню они все равно не могли, а еще через несколько секунд их тоже выкосил убийственный огонь скорострелок. "Засадный полк" оказался полностью уничтоженным, но сам Тачи почему-то был все еще жив. Он отбросил ненужный пульт и взялся за пулемет. Кажется, карьера удачливого бизнесмена подходит к концу, усмехнулся он про себя.

"Резервисты", видя разгром основной группы, тоже окрыли стрельбу, но это мало что изменило. Гранатометчики полегли первыми, успев выпустить два снаряда, но не попали в цель. В таких помехах наведение возможно только ручное, по оптике, а расчеты были уничтожены почти сразу. Потом настала очередь пулеметчиков, а потом уже и всех остальных. Как в тире. Точнее, как в мясорубке. Три броневика кружили в облаке помех и стреляли не переставая. Каждый выстрел – в цель. Как такое возможно? Лучше даже не думать, тут и до чертовщины недалеко. Тачи прицелился в головную машину, но в голове гудело и шумело, а перед глазами плясали яркие круги. Нажав на спуск, он так и не понял, смог ли нанести ущерб врагу, но зато заметил какую-то фигуру, выскочившую из верхнего люка. Она двигалась так стремительно, что закрадывались сомнения в ее реальности. Видимость была отвратительная, но Тачи почему-то решил, что это именно "она", а не "он". Албанец был опытным воином и отличным пулеметчиком. Он решил, что сможет "поймать" эту цель, чтобы хоть как-то отомстить за убитых товарищей.

Он очень старался. Прицел его был безупречен, а палец сам отсекал убийственные трехпатронные очереди. Но фигура продолжала движение в его сторону, хоть ему показалось, что попадая, пули высекают искры, словно рикошетят от брони. А затем, у него кончились патроны, но перезарядить пулемет ему не дали. Он почувствовал, что снизу его как будто ударили, сбив дыхание и заставив выпустить оружие. Пистолет из кобуры, за который он попытался схватиться, куда-то исчез, а потом темная фигура оказалась рядом и от души врезала ему ногой по ребрам. Причем, очень профессионально, то есть больно, но без переломов. Это же уметь надо!

Дальнейшее он почти не запомнил. Словно какая-то сила прижала его к земле, не давая пошевелиться. Машины, завершив отстрел уцелевших, высадили бойцов, которые принялись аккуратно брать территорию под контроль, стаскивая трупы в большие безобразные кучи. То тут, то там глухо хлопали контрольные выстрелы. Почти сразу появился и командир отряда копов, который спокойно отдавал распоряжения. Таинственная и неуловимая фигура оказалась вблизи высокой спортивной девкой с копной вьющихся черных волос на голове… Красивая и бешеная. И на ней ни одной царапины. Снова вспомнились искры, высекаемые пулями… Как такое может быть? Этого Адмир Тачи не знал, потому что его карьера и впрямь закончилась. Но, увы, не его жизнь.

Как выяснилось позже, кроме самого Тачи, копы повязали еще двоих. Почему-то убийственного огня сумели избежать именно его помощники, знавшие очень многое. Из остальных боевиков не выжил ни один человек…

Околоземная орбита, октябрь 1961 года

Есть вещи, о которых мало кто задумывается. Например, цвета, в которых выполнена индикация всех приборов. Мало кто слышал название причудливой и пока непривычной науки, которую в Германии называли "антропотехникой", в раннем СССР "эргологией", а нынче все более популярным становился британский термин "эргономика". Пока что, эта концепция была малоизвестна широкой публике, но создатели космической техники не могли не учитывать столь важные вещи, определяющие работу системы "человек-машина".

Приятное желтовато-оранжевое свечение окружает космонавтов со всех сторон. Светятся индикаторы электросистем, датчики атмосферы, топлива и давления в баках. Светятся дублированные ряды клавиш ОВК. Подсвечены тумблеры переключения режимов ориентации и движения. И наконец, горят в полумраке кабины ряды индикаторов и клавиши БЦВК-1 и его младшего брата, БЦВК-2. И эта цветовая гамма не была результатом случайности или технических ограничений. Она была выбрана, испытана и утверждена, и уже не первый год успешно работала.

А потом сменилось поколение космических кораблей и на смену "Востоку", ставшему "рабочей лошадкой" низких орбит, пришел межпланетный "Восход". Кто-то предложил воспользоваться случаем и сменить цветовую гамму индикации, и к вопросу подошли весьма серьезно. Были варианты сделать "красную" схему, или как у американцев, ярко-зеленую. Сделали макет кабины с альтернативными вариантами подсветки, позвали космонавтов. Их вердикт был однозначен: оставьте все как есть! Королев, как всегда, поверил своим "ореликам" и дальнейшие попытки смены цветов прекратились.

Сам же корабль в варианте "Восход" изменился довольно сильно. Конструкция спускаемого аппарата была несколько усилена, но благодаря новым материалам и методам сварки стала даже легче. Выигранный вес почти полностью "съела" новая теплозащита, рассчитанная на возвращение со второй космической скоростью. Основной резерв массы получили удалением третьего члена экипажа, и эти драгоценные килограммы ушли на дублирование систем. Два БЦВК, основной и "упрощенный" резервный, причем последний был вдвое мощнее, чем машина на первом "Востоке". Две гироплатформы, две системы связи. Две упрощенных, но совершенно независимых системы жизнеобеспечения, одна из которых "переехала" в агрегатный отсек. И благодаря новой элементной базе спускаемый аппарат по-прежнему "уложился" по массе в три тонны.

Андриян Николаев снова усмехнулся про себя. Давно ли он загадывал свое желание? Вот и старт в глубокий космос! И талисман, маленькая птичка на шнурке, отдаленно напоминающая птенца сокола, уже не в первый раз с ним летит. А с новым бортинженером и к черту на рога не страшно. Вот, вроде перепроверяет свою "шпаргалку", а нет-нет, да и мелькнет цепкий взгляд. А глаз-то хитрющий! Эх, Юрка, опоздал ты немного. Какой бы из тебя Самый Первый получился! Весь мир бы на руках носил! А у Комарова, при всех достоинствах, совсем не та… как там американы говорят? Харизма не та! А Гагарин в этом смысле совсем другой, проще, веселее, живой и неунывающий, и не найдешь ни одного человека, кто про него хоть полслова дурного скажет.

Но бесшабашность эта проявляется только вне работы. В кресле корабля его словно подменяли, более четкого и дисциплинированного бортинженера еще поискать! Но вот глаз этот хитрющий…

— Сорок секунд, — четко подтвердил Гагарин. — Платформы согласованы, отсчет идет по плану. Давление в баках "блока В" в норме. Тридцать секунд. Наддув системы двигателей малой тяги.

Бесцельно плавающий по кабине талисман вдруг словно ожил и, полностью размотав свой шнурок, неторопливо повис примерно вдоль продольной оси корабля, упруго подпрыгивая и болтаясь из стороны в сторону.

— Малая тяга, — доложил бортинженер. — Осаждение топлива в норме. Готовность к запуску "блока В".

— "Соколы", я "Заря", есть готовность к запуску, — подтвердила Земля голосом Двадцатого. — Удачи, орелики!

Очень хотелось ответить Главному, поблагодарить его, но "орелики" предпочли промолчать, впившись глазами в цифры последнего отсчета. Время поговорить еще будет, а эти последние секунды перед стартом в глубокий космос уже почти закончились…

— Есть запуск, — доложил Андриян, почувствовав легкий толчок тяги.

— Тридцать процентов, — уточнил Гагарин. — Все в норме, начинаем увеличивать тягу.

Теперь космонавтов "прижало" чуть сильнее, но это даже не перегрузка, а так, "недогрузка" какая-то… Талисман успокоился и висел на своей ниточке ровно, почти не раскачиваясь.

— Сто процентов тяги, — сообщил бортинженер. — Стабилизация устойчивая, платформы согласованы.

— "Соколы", я "Заря", наблюдаем набор скорости, — отозвалась Земля. — Машина идет хорошо, устойчиво!

Машина идет, топливо сгорает в почти невидимом голубоватом факеле, масса всей конструкции уменьшается. И при неизменной тяге это означает, что ускорение постепенно нарастает. Вот уже почти "единичка" образовалась к концу четырехминутного включения. И все равно, никакая это не перегрузка для того, кто испытал "восьмерку" при неуправляемом спуске…

— Готовность к дросселированию, — предупредил бортинженер, сверившись со своими приборами.

Действительно, в конце активного участка тяга двигателя снижалась, чтобы более точно произвести отсечку по фактическому набору скорости. Если же отсечка по какой-то причине не произойдет автоматически, космонавты остановят двигатель "вручную".

— Тяга тридцать процентов, — доложил Гагарин. — Отсечка через девять секунд… Пять… Три, два, один, отсечка! Платформы согласованы, мы на траектории.

— Молодец, Юрка, — от души ответил Николаев. — Жаль, нельзя чуть газку прибавить и догнать этих…

Об американцах они вспоминали неохотно, и даже ревниво. Шустрые янки опередили советских летчиков на целых двое суток и теперь увидят Луну вблизи, когда Николаев и Гагарин едва преодолеют половину пути. Хотя тот факт, что разминулись всего на два дня, можно считать форменным чудом, если вспомнить, как долго обе стороны готовились к полету и сколько раз все откладывалось. Первоначальные, оптимистические планы американцев предполагали старт в марте или в самом начале апреля. Узнав об этом, советское руководство впало в легкую истерику, потребовав ни в коем случае не отстать. Королев, неплохо зная состояние дел за океаном, успокоил всех и авторитетно заявил, что никто никуда не полетит ни в апреле, ни в мае, ни даже в июне с июлем, и это как минимум! А какие еще "бобики" вылезут, никто и предположить не мог.

Сергей Павлович оказался прав, "бобики" полезли целыми стаями. У заокеанских инженеров главная проблема была с кораблем, а у советских с ракетой, а что самое неприятное, с разгонным блоком. Совершенно новый "водородник" поначалу решительно отказывался запускаться в невесомости. Первая беспилотная машина никуда не полетела и так и осталась на низкой орбите. К счастью, корабль был не настоящий, а всего лишь весовой макет. Вторая запустилась только с третьего раза, но все равно недобрала скорость, и вместо облета Луны получилось "прямое попадание". Взяли тайм-аут и полностью перепроектировали СОСТ[63] на перспективном принципе, использующем капиллярный перепад давлений на границах сред. И в первом же полете обновленный "блок В" отработал на все сто, обеспечив первый в истории благополучный облет Луны. Правда, улитки, черепахи и прочая мелочь вряд ли оценили торжество момента, да к тому же едва не сгорели при возвращении, но теплозащита выдержала и парашюты раскрылись.

За океаном были другие проблемы. Ракета и разгонник работали как часы, не считая самого первого суборбитального пуска с "болванкой". А вот корабль упорно не желал лететь куда следует и как следует, хоть околоземные тесты прошли вполне успешно. Новая навигационная система отчаянно "глючила" и терялась в пространстве. Никак не удавалось наладить температурный режим агрегатного отсека, отчего то в одном, то в другом баке или баллоне постоянно скакало давление и только предохранительные клапана спасали от взрыва. Армированная новейшим материалом, углепластиком, конструкция не выдержала первого входа в атмосферу с высокого эллипса, угробив корабль и шимпанзе Хэма, которого в прессе оплакивали почти как человека. Ошибку быстро отыскали и исправили, но еще три месяца было потеряно.

У советских конструкторов даже после мучений с разгонным блоком не все шло гладко. Королев, как всегда, настаивал на двух полностью успешных беспилотных полетах, прежде чем пускать машину с людьми. Спорил, грозил, стращал, не пущал, бил по рукам и снова оказался прав. Вторая беспилотная машина должна была впервые сманеврировать около Луны, уменьшив время возвращения на Землю примерно на 9 часов.[64] Такой маневр было совершенно необходимо отработать на случай неполадок, но результат был плачевным. Многие управленцы поседели, наблюдая, как аппарат не прибавил, а потерял скорость и исчез за краем Луны, чтобы больше никогда не появиться. В наступившей тишине Главный молча и с жутким хрустом разломил на пять частей очередной красный карандаш и в его взгляде проступило что-то нехорошее и опасное для окружающих.

Разбор полетов и скандал были страшные. Когда нашли дурацкую ошибку в программе, плюс на минус, удивились еще больше. Как такое могло пройти испытания на стенде? Оказалось, очень просто, фрагмент программы стенда оказался попросту скопированным. Такого понятия, как "копипаста", в этом мире еще не знали, и знакомство вышло неприятным. Впрочем, наказание для допустивших такой ляп было болезненным, но в основном чисто материальным. Окрыленные эпической вздрючкой программисты привели свои алгоритмы в порядок и два следующих "беспилотника" отработали не просто хорошо, но даже отлично. Но время было потеряно безвозвратно.

В итоге, стартовали через двое суток после янки и остались в догоняющих. Но даже западная пресса особо не зубоскалила, признавая тот факт, что разница в два дня для истории погоды не сделает. И чтобы кричать о первенстве, нужно для начала вернуться на Землю…

"Догоняющие" открыли шлемы, отцепили перчатки, отстегнулись от кресел и стали снимать скафандры. Без "третьего номера" в кабине было достаточно просторно и "переодевание" не заняло много времени. Несмотря на точнейшее выведение, при первой же возможности занялись астрономией, то бишь поиском навигационных звезд. На всякий случай сверились, откалибровали приборы и окончательно подтвердили, что траектория в норме. Оставалось ждать, теперь за все отвечали силы Природы в лице товарищей Ньютона и Кеплера.

Предстояла ответственная операция по наддуву "бытового отсека", но прежде требовалось выйти за пределы радиационных поясов. Как и в иной истории, траектория отлета сильно склонялась к южному полюсу, где плотность этих самых поясов была меньше, но так или иначе, первые часы следовало провести под защитой спускаемого аппарата. Когда опасные радиационные "рифы" остались позади, приступили к "надувательству".

Решение о сооружении надувной "надстройки" было непростым, но в итоге оказалось оптимальным. Поскольку корабль строился для прямого полета на Луну, нужно было придумать максимально облегченную конструкцию. В итоге вышло то, что одни называли полной нелепицей, а другие гениальным компромиссом.

Люк в спускаемом аппарате, как и раньше, находился спереди, или, если представить корабль стоящим на поверхности Луны, сверху. На этом люке и располагалась надувная конструкция. Первым убитым зайцем оказался небольшой вес. Вторым – то, что скафандры для выхода можно было вообще убрать из капсулы, чтобы не тащить грязь и пыль в жилое помещение. Наконец, решили сделать еще один логический шаг вперед и оставить скафандры снаружи, за пределами шлюзовой камеры. Ведь конструкция "Кречета" жесткая, а сзади уже есть герметичная дверца! Оставалось только найти способ герметичной "стыковки" скафандра к комингсу люка, на что в настоящее время и были направлены основные усилия разработчиков корабля и скафандров. В самом крайнем случае, если что-то пойдет не так, предусматривалась возможность отстрелить шлюз и втиснуться в спускаемый аппарат прямо в скафандрах, размер люка это позволял.

Но у "Соколов" этих проблем не было, дверцы под скафандры в надувном "тамбуре" были наглухо закрыты заглушками, что делало эту часть корабля неким облегченным подобием бытового отсека. Никаких иллюминаторов, только маленький закуток, где мог поместиться только один человек. Хорошо для нужд личной гигиены, но не более…

Проверив давление, открыли люк и с фонариком осмотрели новый гермообъем. Ламп освещения в этой испытательной версии тоже не предусмотрено, но главное, что никаких утечек нет, усиленная арамидными волокнами оболочка на ощупь почти не отличается от привычного металла. По сути, это термос с двумя разделенными промежутком вакуума слоями, что обеспечивает приемлемый температурный режим. Доложив на Землю, решили люк все-таки закрыть, ограничившись слежением за набором датчиков. Земля, посовещавшись, решение путешественников поддержала.

На начало вторых суток был запланирован важнейший эксперимент по космической связи. Несмотря на "гонку", специалисты СССР и США решили воспользоваться случаем и проверить возможность связи между кораблями, что было вовсе не простым делом, учитывая расстояние и взаимное движение. Связь по "всенаправленному" УКВ была исключена, слишком далеко. Нужно было перенацелить остронаправленные антенны обоих кораблей, предварительно загрузив в бортовые ЭВМ координаты друг друга. Еще более деликатным моментом было то, что во время сеанса Земля не могла принимать телеметрию, потому что антенна и у "Восхода", и у "Аполлона" только одна. Земля могла слышать оба корабля, но в обратную сторону связь была невозможна. Технические проблемы можно было преодолеть, но языковой барьер оставался.

Хорошо, что буквально в последний момент перед стартом "Восхода" кто-то догадался положить в корабль русско-английский разговорник и несколько наспех написанных от руки листов с подсказками, иначе было бы совсем плохо. Николаев и Гагарин в английском, мягко говоря, не блистали, а говорить что-то надо! И Земля помочь с переводом не могла. В итоге, получилось неплохо, хоть говорили на слабом подобии английского. Гриссом и Слейтон проявили выдержку и ни разу не засмеялись. Наверное, понимали, кто бы хихикал, попробуй они сказать хоть слово по-русски…

— Уи хеар ю[65], — старательно произнес Андриян заготовленную фразу, когда появилась связь. — Гуд!

— Loud and clear[66], — отозвался Слейтон, и Николаев слегка растерялся.

— Говорят, слышно хорошо, — выручил Гагарин, ткнув пальцем в одну из бумажек, пришпиленных к пульту. Андриян кивнул и ответил еще одной заготовленной фразой:

— Спик симпл. Плиз.[67]

— No problem![68] — отозвались янки. Знакомиться было не нужно, все друг друга прекрасно знали, нелетавших и неизвестных в экипажах не было. И, что самое главное, коллеги друг друга уважали. Николаева астронавты называли Эндрю, или Андрей, а имя Юрий оказалось для американской гортани вполне доступно. В свою очередь, космонавты называли коллег Гас и Дик.[69] Времени было выделено немного, всего час, потому что Земля без телеметрии очень нервничала, и это можно было понять. Пока учились на лету подбирать слова и проверяли разные режимы связи, время почти вышло, и астронавты должны были готовиться к максимальному сближению с Луной.

— Гас, Дик! Ю си мун?[70] — спросил напоследок Андриян. Ему чертовски не терпелось самому посмотреть на Луну вблизи, так почему бы не спросить тех, кому до нее рукой подать?

— Yes, we can see it[71], — медленно ответил Слейтон. — Very close. And it looks grey, no color. Grey! Like a beach sand… With a very slight brown tint.[72]

Андриян и Юрий, не воспринимая на слух и половину слов, поняли главное. Луна вблизи серая, почти бесцветная. Слегка коричневатая. Опять Двадцатый оказался прав!

— Феньк ю[73], — искренне поблагодарил командир и тут же вспомнил, что времени больше нет. — Тайм! Ноу тайм! Гас и Дик, гуд лак![74]

— Okay, — бегло донеслось с другого корабля. — See you on the other side, guys. Out.[75]

Радио умолкло и зашипело. Николаев и Гагарин переориентировали корабль и выставили платформу по Земле. Еще пара минут, и скоростная двусторонняя связь с домом восстановилась.

— Молодцы, "Соколы", — донесся из эфира голос Двадцатого. — Телеметрия идет. Мы тут все слышали, вам по английскому "пятерка"! Американе уже почти на месте, будем следить. Про платформу не забыли?

— Юра уже занимается, — успокоил Землю командир, глянув на примкнувшего к звездному перископу бортинженера. — Что решили с коррекцией? Будем делать или нет?

— Будем, — решительно сообщил Двадцатый. — Под вашим контролем. Маневр важный, надо отработать. У вас еще почти двое суток есть, готовьтесь не спеша.

— Есть готовиться – четко ответил Николаев. — Когда закончим с навигацией, у нас по плану съемка.

— Все правильно, Андрюша, — подтвердила Земля уже голосом Алексея Леонова. — Юрка, конечно, не художник, но фотоаппарат должен удержать.

— Блондин по шее хочет? Так я дам! — проворчал Гагарин, — Только вернемся, напишу ему портрет…

Шутки шутками, но особо никто не смеялся. Несмотря на отсутствие серьезных проблем, настроение у всех участников разговора было не очень радужное. И в голосах американцев слышались напряженные нотки. Оба ЦУПа все так же деловито обменивались информацией и "вели" свои экипажи, но напряжение от этого не пропадало. Увы, даже в космосе не спрячешься от чисто земных проблем. Все это происходило на фоне очень некрасивых, а если быть честными, то попросту страшных событий в Европе. "Берлинский кризис", как уже прозвали эти события в прессе, разрастался буквально с каждым днем. Провокации якобы с советской стороны сыпались как из рога изобилия, и Западный Берлин начала охватывать антисоветская истерия, поддерживаемая все той же прессой. Аденауэр был на коне и обещал навести порядок. Ему, конечно, верили, а у сомневающихся начинались проблемы, чем канцлер пользовался для устранения конкурентов. Белый дом был в некотором замешательстве, но не поддержать союзника по НАТО никак не мог, и напряжение продолжало расти.

При этом происходила одна удивительная вещь. Одновременно с нарастанием военной истерии в Берлине совместные операции США и СССР в космосе продолжались, как будто ничего не случилось. Тем, кто наблюдал за ситуацией из другого мира, это напомнило лето 2008 года, когда Россия и Америка буквально лбами сталкивались на трибуне ООН, а в это же самое время своим чередом шла плановая подготовка к старту очередной совместной экспедиции на Международную станцию.

"Корректоры" не собирались доводить дело до прямого столкновения. Но те, кто задумал и спланировал этот кризис в прошлом, не стеснялись в средствах. И поэтому, отношения между сверхдержавами ждало самое суровое испытание.

Москва, март 2058 года

Когда Иван Родин снова вызвал "демона", с помощью которого он следил за перемещениями наблюдателей по миру, слабо надеясь, что "накладка" исчезнет сама собой, ничего подобного не случилось. Перед его мысленным взглядом висела прозрачная, но очень точная модель земного шара, покрытая тонкой паутинкой разноцветных трасс. Было их ровно сто двадцать восемь штук, и они обозначали перемещения по миру всех наблюдателей.

Не так давно Альбина сумела добыть для него "личины", выданные новенькой, то есть загадочной Лине, и картина стала совершенно полной. Но ненадолго. Сейчас, Ивана интересовала только одна линия, подсвеченная ярко-оранжевым сиянием. Это был след перемещений Варвары Нартовой, которая, вернувшись в очередной раз на базу, никуда не выезжала вот уже почти три недели. Точнее, так могло показаться.

Это было очень странно. Иван навел справки и теперь точно знал, что Нартова не пробыла на базе и недели. Где она сейчас? Никто этого не знал, а Альбина ничем не могла помочь, будучи сама занята по уши. Будь это кто-нибудь из рядовых, можно было бы не расстраиваться, но Варвара это ключевая фигура и знать о ее перемещениях было совершенно необходимо. Прервавшийся след мог означать только одно. Нартова сменила набор "личин", под которыми она всегда путешествовала, и по которым Иван мог ее отследить. Чтобы решить проблему, следовало ее отыскать и по возможности "считать" эти данные, обновив собственную базу данных. Но как это сделать?

Вообще, Иван заметил одну интересную тенденцию. По факту, Рьялхи неохотно, но все же начали вмешиваться в некоторые события, и даже законченный циник назвал бы эти изменения в целом полезными. Пока что они ограничились южно-европейским регионом, но и это было немало. Наблюдатели воспряли духом и засучили рукава, надеясь на продолжение.

То, что устроила Альбина в Венгрии, имело огромные последствия и всемирный резонанс. Еще бы, такого разгрома албанцы не знали много лет! Но самым главным фактором был захват главарей и грамотно организованная медиа-кампания вокруг судебного процесса. Замести это дело "под ковер" не удалось, и в столице и окрестностях начались грандиозные чистки. Военные, почувствовав возможность, попросту сместили гнилую политическую верхушку. Лет сорок назад их бы сожрали живьем или как минимум разбомбили, но нынче на дворе совсем другие времена. Скупые слова поддержки из Москвы, Берлина и Парижа не были ни для кого неожиданностью. Процесс, как говорится, пошел.

И на фоне таких перемен Варвара Нартова куда-то исчезла. Предстояло найти ее следы, для чего Иван развернул целое расследование, благо, технические возможности позволяли. День ее отъезда Иван узнал от Альбины, поэтому без особого труда нашел "подчищенный" заказ на авиабилет до Франкфурта. Полных данных не сохранилось, но и этого было достаточно, чтобы отыскать следы Нартовой на серверах немецкой погранслужбы. Контроль был очень педантичным, слово "Шенген" нынче все вспоминали не иначе, как с содроганием. Следы были очень грамотно подчищены, но именно по этим "следам лопаты" Иван и ориентировался, потому что знал, кого искать. Время прохождения контроля он теперь знал с точностью до минут, но в видео архивах аэропорта все было "подправлено". Секунда там, минута здесь… Иван ни разу не увидел Варвару на видео, но по "провалам" в записях довольно просто проследил ее до вокзала, где она пересела на поезд, но уже под совершенно другой "личиной". Здесь уже были полные паспортные данные и даже маленькая стандартная голограмма, ничем не напоминающая Варвару, но в поезде тоже стояли камеры, и эти записи никто не стирал. Для Ивана это было подтверждением давних подозрений о том, что Нартова знает и умеет намного больше, чем обычно демонстрирует. "Лицевой" маскировки ни у кого из наблюдателей быть не может, это совершенно другой уровень…

Был еще один удивительный "скрытый слой" фактов. В то время, как реальная Варвара давно покинула Франкфурт, ее первая, "официальная" личина продолжала проявлять себя. Она перемещалась по городу, пользовалась кредиткой, покупала еду и вещи, останавливалась на ночлег в гостинице. Прокатилась на теплоходе до самого Рейна и обратно. Пару раз покупала мороженое в уличных автоматах. Про поездки на такси и речи нет, этого добра хватало. Имитация была сделана настолько виртуозно, что Иван откровенно восхитился. Он сам был на многое способен, но тут Нартова смогла его удивить. Судя по всему, этот балаган предназначался для Четверки и Рьялхи. Пообещав самому себе обязательно разобраться с тем, как такое вообще возможно, Иван вернулся к отслеживанию реальных перемещений ловкой тулячки.

Варвара поездом добралась до Вены, где провела почти неделю. Иван отыскал несколько "чисток", перелопатил с помощью своих "демонов" петабайты данных и едва не упустил след. Но некоторое везение сложилось с техническим искусством, в результате чего Нартову в образе таинственной незнакомки удалось "поймать" в соседней Братиславе, где в это же время находились двое наблюдателей из третьего десятка. Был ли у них личный контакт с Варварой, Иван так и не определил, но "личина" вновь сменилась и "чистки" прекратились. Возможно, Варвара считала, что уже достаточно запутала следы.

Иван пока не пытался понять, зачем Варваре нужна такая секретность. Даже когда она транспортировала Лину из Лондона на базу наблюдателей, не доходило до таких предосторожностей. А сейчас-то что? Кого она опасается? От кого прячет свое присутствие? Пока идей никаких нет, не упустить бы след… Иван понимал, что этот след становится все горячее, и вскоре ему придется самому отправиться в путь. И оказаться очень близко, иначе никакой информации не считаешь…

Снова, когда Ивану стало казаться, что Нартова ускользнула, помог случай и иррациональная надежда на авось. Страдая от недостатка информации, он снова стал внимательно изучать карту перемещений наблюдателей, когда вдруг заметил еще один след, которого раньше не было. Ярко-зеленая линия вела из Москвы в Будапешт, и появилась она буквально у него на глазах. Это был след Альбины Барсовой, не больше и не меньше. Что она опять забыла в венгерской столице? Этой информации у него не было, а спросить уже не получится, но предположив, что Варвара тоже направляется в Будапешт, Иван, к своему удивлению, довольно быстро "взял след". Теперь оставалось только самому добраться до места и провести деликатную операцию по изъятию данных…

Близкий контакт требовал тщательных приготовлений. Имело смысл не рисковать и приготовить защиту не хуже, чем при маскировке от Лины с ее виртуозным использованием возможностей имплантов. Вряд ли Нартова обладает такими же обширными навыками, но мало ли? Данных о ее реальных возможностях очень мало, одни догадки.

Иван постоянно совершенствовал свои программы, моделируя возможные столкновения и натравливая свои собственные атакующие зонды на собственную же систему обороны. Управляющая модель была не намного проще, чем то, что она тестировала, но благодаря ее сложности и изощренности удалось отыскать несколько потенциальных "дыр" и заранее их перекрыть. Иван учил систему адаптироваться, подбирать коэффициенты распределения нагрузок, чтобы не дать атакующим зондам "насытить" защиту, а в случае атаки, наоборот, оперативно находить уязвимые места. Понятно, что управлять этим процессом в реальном времени никак невозможно, и все зависит от заранее заложенных алгоритмов, а проще – программирования. Эта работа требовала много времени и сил, но перепоручить ее было некому. Иван очень надеялся, что такие серьезные наработки никогда не пригодятся, но сам себе признавался, что не стоит лениться, прикрываясь ложным оптимизмом. То ли предчувствие, то ли жизненный опыт подсказывали, что все может быть даже хуже, чем ему кажется…

Но в этот раз самым главным была даже не защита, а маскировка, позволяющая избежать сканирования. Иван помнил, как хвалил сам себя за параноидальную осторожность после первой встречи со сканирующими зондами Лины еще в ноябре, на Варадеро. А ведь была мыслишка оставить активное сканирование включенным! Вот бы влип, когда их зонды встретились бы "на морском песочке"… Но осторожность взяла верх, а обмануть сканер в "пассивном" режиме проще простого, и Лина ничего не заметила. Судя по всему, она вообще спала в этот момент, устроившись на крыше гостиницы в шезлонге… Но это Лина, а Нартова будет в сознании и "на стреме". Поэтому готовимся!

Все еще перепроверяя свою защиту и маскировку, Иван в обличье молодого и румяного греческого "купца" выбрался с вокзала на улицы города. Осторожничая, он решил не лететь в Будапешт прямым рейсом и выбрал окружной путь через Италию и Грецию. К тому же, ему хотелось немного побродить по городу, если останется время. Ведь наверняка, будет новая информация, которую нужно будет обдумать. А на ходу, да по горячим следам, думается всяко не хуже, чем в тесноте бункера…

Отыскать Альбину оказалось совсем просто. Документы, регистрация, все легально. Расплачиваясь кредиткой, она тоже оставляла следы в базах. Единственное, что Иван пока что не смог понять, это цель ее визита. Впрочем, это было не так важно, главное, что он не выпускал ее из вида, как и в прошлый раз, физически не подходя к ней ближе, чем на пару кварталов. Во-первых, он на опыте убедился, что она его узнает под любой "личиной", а это было не нужно и даже опасно. Во-вторых, он довольно скоро пришел к выводу, что эта поездка суть продолжение ее "операции" по зачистке, и это дело было согласовано с Четверкой за несколько дней до путешествия. То есть, Нартова вполне могла знать об этом заранее, и ничего странного в этом нет.

Странным было другое. Нартова, похоже, тоже кружила в отдалении, не приближаясь к Альбине и никак себя не проявляя. Чего она ждала? Очень скоро выяснилось, чего именно.

Янош Полгар, командовавший рейдом по уничтожению боевиков, неплохо продвинулся по службе. Полномочия, полученные его вновь сформированной антитеррористической группой, были велики, так что теперь его вместе с близкими охраняли наравне с первыми лицами государства. Именно с ним, похоже, и встречалась Барсова в небольшом хорошо охраняемом особняке на северной окраине города. Что послужило поводом и о чем они говорили, Иван выяснить не смог, да и не очень к этому стремился. Возможно, у нее появились новые данные по перемещениям недобитых банд. Или кто-то из продажных крыс пытался взять реванш. Да кто его знает… Кружим в отдалении, следим за особняком и ни во что не вмешиваемся. Что характерно, Варвара и сама находится совсем рядом, и тоже следит. Это обстоятельство заставляло Ивана слегка нервничать именно потому, что он вообще ничего не знал о ее целях. Как бы не нарваться еще на какой-нибудь сюрприз…

"Молодой грек" гулял по окрестностям, ел привычный здесь "картонный" фастфуд, глазел на девушек и тщетно старался хоть с кем-то познакомиться. Словом, вел себя соответственно легенде. Другое дело, что через пару дней его личина может примелькаться, и его, как Шуру Балаганова, будут просто бить. То есть, попытаются, но от этого не легче. Любое внимание к его персоне недопустимо. Поэтому, Иван продолжал валять дурака и про себя надеяться, что не придется ждать слишком долго.

Именно в один из таких моментов ворота особняка распахнулись, и усилители донесли до "грека" урчание автомобильных моторов. Почти сразу что-то гулко ухнуло над всем кварталом, а судя по направлению, что-то взорвалось как раз возле особняка. И полилась Ивану в уши "музыка" беспорядочной пальбы из автоманического оружия. Да сколько же можно! И тут, всего несколько секунд спустя, раздался глухой и мощный выстрел, раскатами прокатившийся по улицам. Импланты определили калибр, 12,7 миллиметров. Скорее всего, дальнобойная снайперская винтовка. Еще выстрел, и еще! Но по кому и откуда бьют? Импланты снова подсказали направление на чердачок соседнего дома, но кто-то уже принял меры, и от крыши уже вовсю летели щепки и сверкающая кровельным железом стружка. Похоже, по чердачку било несколько стволов одновременно. Снайпер еще пару раз огрызнулся, но прилетевшая граната из РПГ поставила точку и стрельба утихла.

Все еще удивляясь такому "концерту", Иван проверил своих "демонов" и убедился, что Нартова уже оказалась почти возле самого особняка. Отправилась на помощь? Вряд ли, похоже, что там и сами справились. В конце концов, там Альбина, а раздавать целеуказание она умеет неплохо, а бойцы в охране опытные… Иван, все еще изображая испуганного грека, подобрался метров на сто пятьдесят, не высовываясь из-за стены. Несмотря на стрельбу, зеваки уже сбежались со всех сторон, и Варвару в их толпе Иван нашел почти сразу. Ворота особняка были распахнуты, а в полсотне метров от них яркими кострами пылали две взорванные машины. Выехавная из ворот "Рысь", являвшаяся, судя по всему, целью нападения, была целехонька. Похоже, что мины взорвались раньше времени, и в этом уже чувствуется почерк. Иван узнал Яноша, спокойно стоящего рядом с Альбиной и записывающего что-то в планшет. Вокруг места происшествия уже образовалась линия оцепления, оттеснившая зевак. Короче, все закончилось, едва начавшись.

В этот момент, раздался предупреждающий сигнал и загорелась индикация "контакт"! Чужие сигналы, часто сплетенные в сканирующую сеть, ощупывали пространство. Иван внутренне напрягся, но внешне сделал то, что сделал бы на его месте тот самый грек, то есть, присоединился к зевакам, только с противоположной стороны. Так кто же сканирует? Иван вывел картинку и убедился, что источник зондов находится ровно в том месте, где в этот момент находилась Нартова.

Иван вывесил перед глазами статистику, чтобы посмотреть, как справляются с работой его "демоны-защитники". Судя по всему, справляются неплохо, как и в тот раз на пляже. Ну и Варвара! Назвать ее "темной лошадкой" язык не поворачивался, но кто бы мог подумать, что у нее такие таланты? Из простого факта наличия такой сети можно сделать несколько серьезных выводов. И главный из них заключается в том, что имея ограниченную версию имплантов, такое сотворить невозможно.

Иван продолжал следить за происходящим, стараясь никак не проявлять себя. Впрочем, старая пятиэтажка надежно перекрывала прямую видимость, а мало ли в этом городе сезонных рабочих? Никому он не интересен. А вот спектр сигналов начал немного искажаться, и в первый момент Иван не сообразил, в чем может быть причина. Его система не смогла классифицировать эти непонятные импульсы и поначалу отфильтровала их как шум, но потом все резко и неожиданно поменялось. Иван в полном обалдении увидел три ярко-красных маркера, три новых источника посторонних сигналов, которые система наконец-то сумела распознать. Кто это или что это? Времени на раздумья не было. Отчего Нартова ничего не предпринимает? Она наверняка тоже видит эти сигналы, не может не видеть!

И тут, сигналы ее сети тоже стали меняться, вместо сплошного "кокона" ее зонды собрались в узкий направленный луч гораздо большей мощности. Луч метнулся по окрестностям, несколько раз захватив "грека", но не найдя ничего подозрительного, нацелился на непонятные источники сигналов. Что характерно, "источникам" это явно не понравилось, и под прицелом дальнобойных сканеров Варвары они стремительно ретировались и почти сразу перестали излучать. Догнать их вряд ли было возможно, слишком быстро они двигались.

Вся эта невидимая схватка длилась не более пяти секунд. Внешне, ни Варвара, ни Иван в это время даже не шелохнулись, но когда все закончилось, Нартова не спеша выбралась из гомонящей толпы и направилась вглубь квартала. Скоротечность процессов обескураживала, но нужно было как-то ретироваться, не попавшись на глаза Альбине. Уж ей-то хватит одного взгляда… Уходить надо было быстро и не привлекая внимание, а то кто-то из копов может сообразить, что в толпе, вообще-то, могут находиться сообщники нападавших. По-хорошему, всю эту толпу не помешало бы програть через "фильтр"…

Иван, за многие месяцы привыкший выдавать себя за кого угодно, стал действовать практически на автомате. Выбрал из толпы одинокую миловидную девицу и начал молоть всякую чушь. Поддерживая имидж, говорил по-гречески, с помощью демона-переводчика. Девица поначалу нахмурилась, но потом мастерство взяло верх и молодой красавец-грек покинул место действия практически в обнимку с новой подружкой. Как выяснилось, девица была местная, греческого не знала, но вот английский вполне на уровне, на него и переключились. Какой же грек не говорит по-английски, хоть немного?

Насколько Иван мог судить, никто в их сторону даже не посмотрел. Дорика, как звали девицу, оказалась удивительно легка на подъем и спокойно рванула с незнакомым "гостем столицы" на другой конец города. И разумеется, охотно согласилась отправиться с ним в кабак. Не слишком-то она умна, мимоходом подумал Иван. Иначе не полезла бы на звуки взрывов и стрельбы. Ну хотя бы хорошенькая, и то хлеб. Теперь ему требовалось как-то избавиться от ее компании, не таскать же за собой повсюду! Кабак для этого подходил идеально…

Пока они добирались до заведения, Иван, болтая с девицей в "фоновом режиме" попытался провести первичный анализ того, что случилось. Похоже, что Янош Полгар нажил немало врагов, и это, скорее всего, было направленное на него покушение. И скорее всего, Альбина про это узнала и примчалась предупредить, а точнее, возглавить процесс. Уже во второй раз бандиты попались на ее удочку и сами запрыгнули в ловушку. Группировка Яноша и позиции поддерживающих его военных теперь еще больше усилятся. Сплошные плюсы! И тут его опять отвлекли…

— Ты почему не пьешь, Титос? — возмутилась Дорика и набулькала ему полный бокал крепкого белого вина. — Ты что, напоить меня решил?!

В ее голосе появились истеричные нотки. Да уж, не лучший я вариант подобрал, подумал Иван, сделал виноватое лицо и залпом, как водку, опрокинул бокал. Понятно, что опьянеть при наличии фильтров он никак не мог, но девица была настойчива и заставила его влить в себя еще одну порцию. Все-таки, Массандра штука крепкая…

— Эх, хорошо! — страстно воскликнул окрыленный "грек", в то время как молекулярные фильтры извлекали из выпитого алкоголь и переправляли прямиком в кровеносную систему девицы. Не совсем честно, но это лучший способ замаскировать потерю памяти.

Иван не хотел, чтобы про него здесь кто-то вспоминал. Потому что есть еще много интересных вопросов, подлежащих обдумыванию. Судя по системам слежения, Варвара почти сразу же ретировалась в аэропорт и первым же рейсом вылетела во Франкфурт, где, судя по всему, намеревалась вновь "слиться в экстазе" со своей официальной "личиной". Она явно тоже заметила эти непонятные сигналы, и теперь собирается что-то предпринять. Так мы приходим к главному вопросу. Что это было?

— Ты что, меня не слушаешь?! — чуть не завопила Дорика, порываясь то ли ударить его, то ли залезть к нему на колени. Ее уже прилично "вело", до нужной кондиции оставалось совсем немного. Иван про себя вздохнул и аккуратно повторил все ее слова за последние три минуты. Хорошая штука, звукозапись. После этого он предложил потрясенной девице еще немного выпить… Учитывая, что руки у нее уже были не в состоянии ровно держать бокал, пахла она, как львовская винокурня. Ну что же, теперь вполне достаточно. Иван осторожно погасил остатки сознания Дорики и аккуратно затер ей "короткую память". Можно подумать, что у таких девиц есть какая-то другая… Подхватил бесчувственную дурочку через плечо и оставил ее на кровати в местном мини-отеле. К черту такие знакомства!

Еще раз сменив обличье, Иван выбрался в город и прикинул время до ближайшего рейса. Спешить некуда, тем более, главный вопрос он оставил напоследок. Проникнуть в суть таинственных посторонних сигналов было непросто, но если прикинуть все факты, то картинка получается безрадостная. Во-первых, построение и спектр сигналов говорят о том, что это не импланты, а какие-то экзо-устройства. Причем, совсем иные, нежели подобные приборы на базе наблюдателей. Это означает, что с большой долей вероятности это не дело рук Рьялхи. Но кого же?

На этот вопрос отвечать не хочется, но придется. Одно слово, короткое и страшноватое. Сарги. Таинственные конкуренты и смертельные враги Рьялхи. До сих пор, их существование даже для Ивана не казалось чем-то полностью доказанным. В конце концов, прямых улик не было. Но то, что он увидел и узнал в этот день, полностью меняет дело. Сигналы – штука вполне материальная. Они записаны и разобраны. По косвенным данным частично восстановлена картина взаимодействия. Ясно, что это небольшие аппараты размером не более сорока сантиметров. Что-то вроде автоматических зондов, хорошо экранированных и способных очень быстро перемещаться.

Отсюда следует следующий неприятный вывод. За наблюдателями следят зонды Саргов. По крайней мере, за некоторыми. И уж точно, следят за Альбиной, и чем это может грозить, страшно даже подумать. И что делать в такой ситуации?

Во-первых, решил Иван, не пороть горячку и еще раз все обдумать. Во-вторых, посоветоваться с Борисом. В-третьих, устроить встречу с Альбиной, раскрыть ей правду и тоже посоветоваться. Для начала, этих трех пунктов вполне довольно. Но и затягивать с ними не стоит. То, что наблюдателям грозит опасность, можно считать доказанным. Поэтому, единственный реальный вопрос – что делать? Помощь из "прошлого" не придет еще года два. Варвара Нартова ведет свою игру, и в чем она заключается, никто не знает. Альбину нужно опекать более пристально и выдать ей больше информации. Иван прервал этот поток мыслей и постарался немного расслабиться. Получилось не очень. Как тут вообще расслабиться? Задержаться в номере с Дорикой не предлагать…

Проблемы нарастают, решений не видно. И это только первый пласт проблем. Про влияние на историю лучше вообще никому не говорить. Это самый большой туз в его рукаве, пусть про него до поры никто не знает. Второй пласт проблем наступит, когда придется как-то урегулировать отношения с Рьялхи и Саргами. Станут ли они вообще разговаривать? Никто не знает. Предположим, все получится, и Земля останется наедине с собой и с технологией резонанса. И как быть дальше, как строить отношения с остальными странами, как преобразовать планету в лучшую сторону? Политика в полный рост и заниматься этим не хочется. Но если доверить политику только политикам, может случиться еще хуже.

Нет, от ответственности ему не уйти. Так или иначе, он заварил всю эту кашу и теперь ему придется идти до конца и тащить все на себе. Пожалуй, раньше он даже не думал о таком масштабе ответственности. Тяжело опускаются плечи под такой тяжестью… Иван активировал "демона спокойствия" и минуты через две вновь вернулся к размышлениям. В этот раз, отбросив лишние волнения, он начнет искать лазейку, и обязательно найдет ее. Так или иначе, но найдет. Иначе, он бы и не начинал все это…

Январь 1962 года

— И кто мне скажет, шо это за ерунда?! — добавив пару крепких выражений, вопросил Никита Сергеевич. — Шо они там задумали?!

Хрущев играл привычную роль, но глаза его сверкали и энергия била через край. Он был явно настроен дать бой капиталистам на их же поле, и не скрывал этого. То, чего он скрывал, пока оставалось за кадром.

Срочное совещание в Кремле собрали сразу же, как только пришли новости о близком "облете" германскими ВВС советских баз с имитацией захода в атаку. Впрочем, собрание получилось "компактным", всего три человека, включая Самого. Почему не позвали остальных, никто не объяснил.

— Адэнауэр совсем ума лишился, — проворчал министр обороны Устинов. — Он что, на войну нарывается?

— Не на войну, Дмитрий Федорович, — неожиданно мягко усмехнулся Хрущев. — А на конфликт! Чувствуете разницу?

— Стрелять и убивать все равно придется по-настоящему, — мрачно посетовал министр.

— Он хочет начать стрельбу, а потом мира на своих условиях, — прокомментировал председатель КГБ Семичастный. — Значит, уверен, что сможет удержать ситуацию от сползания в глобальный конфликт. Американцы вынуждены поддерживать его сейчас, но потом им самим придется отойти в сторону. Цель мы давно знаем, это подрыв нашего мирного сосуществования с Западом и новое усиление Германии.

Хрущев обвел мрачным взглядом всех присутствующих. Казалось, он вот-вот сорвется и начнет орать. Но это был уже не "прежний" Никита Сергеевич, и повел он себя совсем иначе.

— Что вы там в своем КГБ разузнали про контакты Аденауэра с Даллесом? — ехидно поинтересовался первый секретарь. — Мы уже год точно знаем, кто мутит воду, а доказать не можем!

— Они крайне осторожно ведут контакты, — вздохнул председатель КГБ. — У Даллеса этим занимаются избранные люди, вне официального аппарата. А у немцев все так законспирировано, что не подобраться. Мы же докладывали…

— Да помню я! — махнул рукой Хрущев. — Значит, они все продумали и твердо рассчитывают выставить нас агрессорами. Явно готовят какую-то пакость!

— Думаете, будет крупная провокация, Никита Сергеевич? — забеспокоился Устинов. — Хотя, куда уж крупнее… Еще бы на полкилометра дальше отвернули, и пришлось бы сбивать.

— Это ерунда, — усмехнулся Хрущев. — Сбитый в нашей зоне военный самолет нас не очернит, а даже, как говорится, наоборот! Покажет, так сказать, нашу силу и готовность держать удар!

— Можно подумать, что нас только в Германии прощупывают, — добавил Устинов. — На Севере и на Балтике каждый день тревогу поднимаем. Из Турции к нам разведчики как на работу, каждый день летают, хорошо хоть вглубь страны не суются. А что на Дальнем Востоке, там узкоглазые вообще от рук отбились! Я, конечно, интернационалист, но это уже слишком…

— Японцы, что ли, шалят? — ехидно побеспокоился первый секретарь. — Или мы корейцев боимся случайно побить? Знаю, знаю, не они за всем этим стоят! Эх, знатоки, хвостом вас по голове…

Все притихли, понимая, что Хрущев что-то задумал. И не просто задумал, но и знает что-то такое, чего всем прочим присутствующим неведомо. Оставалось дождаться момента, когда Никите Сергеевичу надоесть "держать паузу".

— Дмитрий, — вдруг начал Хрущев, обращаясь к министру обороны. — Вот что бы ты сделал на их месте? Представь, что тебе поручили разработать план такой, понимаешь, провокации. С чего начать?

— С усыпления внимания, — недолго думая, с прямотой ответил Устинов. — Убедить русских, что собираемся делать что-то совсем другое…

— Вот! — Хрущев поднял вверх палец. — И если подумать с этой стороны? На кой ляд эти заходы в атаку? На кой ляд им имитаторы перед нашими кораблями выпускать? А неделю назад они бомбу "потеряли" на границе с Турцией! Что молчите?

— Туповатые провокации выходят, — оживился Семичастный. — Глупость какая-то.

— Провокации чисто военные, — продолжил Хрущев. — Уж извини, Дмитрий, вашего брата любят дураком выставлять. Думайте как следует! Ради чего они это делают, а? Где ударят по-настоящему, да так, что мы не отмоемся? Что для этого надо?

— Жертвы, — догадался председатель КГБ. — Много невинных жертв, причем гражданских.

— Вот молодца! — похвалил первый секретарь. — И как их можно организовать? Учитывая, что наших вояк уже год, понимаешь, изматывают провокациями? Наши ПВОшники скоро по каждой вороне стрелять начнут! Если мне не верите, Казакова спросите![76] Ну, не сообразили еще?

— Гражданский самолет или судно, — медленно произнес Семичастный. — С пассажирами на борту. Втемную завести на нашу территорию, подставить под удар. Тогда точно не отмоемся.

Тишина повисла нехорошая. Все резко помрачнели, лишь один Никита Сергеевич озорно поглядывал на собрание, будто знал, что будет дальше.

— Неужели так сложно было сообразить? — задал он риторический вопрос. — Но я не зря позвал именно вас двоих. Другим это знать не нужно, но вы должны организовать работу так, чтобы через месяц быть в полной готовности, а противник даже не догадывался, что мы поняли его план.

— А мы его поняли, Никита Сергеевич? — уточнил Устинов. — Мы точно это знаем? Если есть какие-то сведения… Через месяц?!

Хрущев снова сделал эффектную паузу. Он был уверен в тех, кому собирался доверить судьбу страны. В конце концов, тот "источник", откуда эти сведения пришли, указал именно на этих двоих! И раньше этот "источник" никогда не ошибался… Первый секретарь обошел вокруг стола, не спеша выдвинул ящик и достал две тонких папки. Молча вручил обоим по экземпляру, заставив расписаться в журнале о получении. Взглядом удава еще раз поглядел на собеседников, добиваясь полного понимания меры ответственности.

— Никому не показывать, — жестко приказал он. — Копии не снимать, вслух не бубнить. Это только для вас, чтобы понимали, как говорится, что происходит! Кто нарушит приказ, поедет на Чукотку в товарном вагоне! Будете у меня деревянной ложкой снег чистить!

Это была не вспышка гнева, а очень конкретный приказ. Оба "доверенных" кивнули и раскрыли свои папки. В каждой было по пять листов, исписанных лично Никитой Сергеевичем мелким и не слишком красивым почерком. Никому не доверял, сделал все сам. И если судить по содержанию, то не зря старался…

— Вижу, — вдруг усмехнулся Хрущев, глядя на их физиономии. — Хотите спросить, откуда все это? Не спрашивайте. Представьте, что вы на Чукотке с деревянной ложкой. Все-таки, у нас в Москве получше, даже зимой, правда?

Устинов и Семичастный прониклись и снова кивнули, перечитывая исписанные страницы. Там была изложена практически вся история вопроса. Время и место встреч Даллеса и немецкого канцлера, краткая суть обсуждения, принятые решения. Состав аналитических групп, ответственные за операции прикрытия, с фамилиями. Три варианта изначального плана, из которого выбран самый последний. И наконец, время и место самого главного события плюс запасные варианты. Предполагаемая реакция СССР и союзников, реакция других стран. Вброс обличающей информации в прессу и прочие элементы "информационной войны". С первого взгляда было понятно самое главное. Если этот план удастся, о всякой "разрядке" и мирном сосуществовании можно будет забыть лет на десять, если не навсегда.

— Наша задача, — продолжал давить на психику Хрущев, — чтобы ни одна собака не догадалась, что мы все знали заранее! Придумывайте что угодно, но этого не должно случиться! Мы, конечно, не побоимся с ними потягаться и без всякой, понимаешь, разрядки! Но жалко будет потерять все преимущества, что она дает! Все поняли?

— Сделаем, Никита Сергеевич! — страстно пообещал Устинов, наконец осознавший возможную катастрофу. — За месяц подготовимся и никаких жертв не допустим. Пусть лучше самолет до Москвы долетит, чем такое…

— Верно говоришь, — кивнул Хрущев, хорошо знавший цену вопроса. — Но если он долетит и окажется НЕ ГРАЖДАНСКИМ, то не обессудь, Дмитрий, тут ты даже ложкой не отделаешься…

Апрель 2058 года

Альбина Барсова надеялась, что сегодняшний день поставит точку в ее венгерской эпопее. Похоже, что предстоит еще немного побегать, но это даже к лучшему. Янош попросил ее подстраховать последнюю операцию по задержанию остатков затаившихся бандитов, но в этот раз обошлось даже без стрельбы. Повязали всех, или почти всех, но парочка самых шустрых все же сумела удрать.

Формально, Альбине не было необходимости вмешиваться, но было еще одно обстоятельство, которое и заставило ее передумать. Один из сбежавших был вооружен, а отпускать в город боевика с пушкой очень не хотелось. Поэтому, взяв след, Альбина решила немного пробежаться. Риска никакого, клиент теперь точно никуда не денется. Это как если бы зрячий гнался за слепым. Никакие ухищрения, никакие акробатические трюки не помогут. Невозможно потерять яркий маркер, который импланты рисуют вместе с возможными путями перехвата. Так что, можно не опасаться варианта "не догоню, хоть согреюсь". Не убежать от такой "ищейки".

Перемахнув через очередной заборчик, Альбина не могла отделаться от мысли, что сейчас участвует в забивании гвоздей микроскопом, но если надо поставить точку в таком серьезном деле, то почему бы и нет? Если Рьялхи надеялись с помощью снятия запрета на прямое вмешательство поднять мотивацию наблюдателей до невиданных ранее высот, то это им вполне удалось…

"Клиент" петлял как заяц, словно чувствуя погоню, но видеть, кто за ним гонится, он не мог. Альбина неслась параллельным курсом, не приближаясь и не проявляя себя. Она ждала удобного момента, когда можно будет "упаковать" объект без свидетелей и сдать в руки соратников Яноша. В любом случае, после этого пора домой, и если повезет, браться за новое дело.

Теперь, кажется, пора действовать. Глухая улица, плохое освещение, если кто и увидит, то ничего не поймет. Альбина рванула наперерез, но "клиент", кажется, что-то почувствовал, поэтому маркер мигнул, и к нему добавилась небольшая стрелка, направленная вниз. Только этого не хватало! Кажется, беглец от безысходности решил попробовать нырнуть под землю, в дождевой коллектор. Крышку люка он сорвал быстро и легко, крепкий дядя. Глупо, конечно, но теперь придется лезть за ним…

Нет ничего проще, чем спуститься в бетонный колодец. Достаточно туда свалиться, и защита вцепится в стенки, замедляя падение. Совершенно бесшумно соскользнув до самого конца, она мягко сгруппировалась, одновременно сканируя цоколь колодца. Воды почти нет, стены сухие, значит, движение воздуха есть. Труба почти двухметрового диаметра ведет куда-то вбок, и из нее доносится приглушенный топот "клиента". Маркер продолжает гореть, так что Альбина рванула следом, включив свое "ночное зрение". Сейчас, ей были непонятны ровно две вещи. Во-первых, эта труба была явно великовата для дождевого коллектора и больше походила на банальный технический тоннель, только заброшенный и не содержащий никаких механизмов и агрегатов. Даже проводов и кабелей не видно! И наконец, ее смущало то, с какой резвостью "клиент" удирал от нее под землей в полной темноте, при этом даже не натыкаясь на стены и не спотыкаясь. Она даже видела его спину впереди, всего в нескольких метрах, но сократить дистанцию у нее никак не получалось, отчего начинала постепенно впадать в веселое бешенство. Но при этом рассудок советовал ей не спешить с выводами и совсем немного подождать. И в самом деле, дождалась!

Ее импланты "подмигнули" и сама по себе появилась иконка "аудио-демпфера". Теперь она двигалась совершенно бесшумно, но самое удивительное было в том, что и ее "клиент" перестал топать, и казалось, даже дышать! Хотя и продолжал все так же резво удирать, лишь подпустив ее к себе немного ближе. Но едва она, наконец, сообразила, кто мог все это проделать, перед ее глазами само по себе открылось крохотное окошко, где появились яркие красные буквы.

"Молча за мной! Никаких передач, полное молчание!"

Только сейчас она пригляделась и с облегчением сообразила, за кем, собственно бежит. Вот интересно, когда Иван успел подменить собой "клиента"? Явно уже под землей, на поверхности она бы заметила. Но в таком случае, где "оригинал"? И что за секретность с запретом передач? Чуть ниже сообщения было обозначено место для ввода текста. Это что, чат?! С ума сойти! Впрочем, не ставя под сомнение предосторожности, Альбина быстро набрала ответ.

"А это не передача?"

Она с трудом удержалась от того, чтобы в конце поставить "смайлик". Но ответ был совершенно серьезным.

"ИК-связь. Все остальное закрыто. Вслух ни слова."

Альбина понимала, что такое "молчание" может означать только одно, попытку уйти от обнаружения. Ей сильно не нравилась роль ведомой, но тут уж ничего не поделаешь. Ивану она верила, зря гонять ее он не стал бы. Еще несколько минут они продолжали двигаться в неестественной тишине и даже не обменивались сообщениями. И тут, что-то загремело совсем рядом, и в подземелье откуда-то задул мощный ветер.

"Уже скоро!" – передал Иван и ловко вскрыл солидную железную дверь, за которой оказались какие-то технические помещения. Пахнуло электричеством и креозотом. Иван снова рванул вперед, и опять пришлось догонять. Он удивительно проворно мчался метрах в пяти впереди нее, четко видимый на инфракрасной картинке. Сама Альбина, как всегда, была в отличной форме, но даже приблизиться к нему не смогла, так четко он держал дистанцию. Тренировался, что ли, стервец? Они летели сквозь темные проходы и шахты мимо стальной арматуры и ржавых труб. Где-то шумела вода и гулко дрожали стены от проходящего наверху транспорта.

"Это метро?" – отправила Альбина.

"Оно самое. Потерпи, драгоценная."

Это он серьезно, или издевается? Она решила чуть прибавить и все-таки нагнать этого самоуверенного типа, но внезапно он сам остановился и ловко поймал Альбину на бегу. На всякий случай приложил палец к губам и передал:

"Мы в метро. Вот лестница на станцию. Выходим и садимся в поезд."

Барсова кивнула, весь ее запал куда-то улетучился. В этом помещении было дежурное освещение, и она могла отлично видеть лицо Ивана без всякого тепловизора. Но приглядевшись, она внутренне вздрогнула. Это было не его лицо! Какой-то чех блондинистый, хоть и довольно симпатичный… И фигура будто поменялась, стала чуть шире в плечах?

"Маскировка, не пугайся. Тебя тоже никто не узнает".

Альбина почувствовала, как нечто невидимое коснулось ее лица, словно маска, чуть сдавливая щеки, нос и подбородок. Прикосновения были очень нежными, но заметными. Вот бы зеркало сейчас… Но такого Иван не предусмотрел. Альбина вдруг почувствовала, что "маскировка" коснулась не только ее лица, другие части тела тоже слегка изменили форму. Не сами по себе, а внешне, за счет проекций. Все изменилось ровно настолько, настолько позволяла одежда, подвергаемая трансформации. Ощущения были престранные, будто ее одновременно коснулось и мягко удерживало несколько рук.

Сейчас Барсова даже не сумела, как обычно, начать беситься. Наверно, к этому нужно привыкнуть. Особенно ее раздражало то, что Иван, похоже, и не думал над ней смеяться. Ладно, раз так, пусть живет…

"За мной!" – пришло короткое сообщение, и они рванули вверх по узкому лазу, хватаясь за скобы. Небольшой тамбур, поворот, железная дверь, и они в тоннеле. Впереди, ярко светя красными хвостовыми фонарями, гасил остатки скорости состав.

"Бегом!" – пришла команда. Они пробежали по узкому мостику и вскоре оказались в самом конце платформы, у последнего вагона. Заскочили в последнюю дверь, створки закрылись, поезд тронулся. Оба упали на мягкие сиденья.

— Все! — скомандовал Иван. — Можно говорить. Камеры, если что, ничего не засняли. Ты и сама знаешь, как это делается.

— Я, выходит, ни черта не знаю, — проворчала Альбина, хлопнув себя по пополневшим бедрам. — Я хоть на лицо ничего?

— Более чем, — успокоил ее. — Держись поближе, так и говорить проще, и картинка более естественная.

— Когда-нибудь привыкну, — еле слышно прошептала она, но Иван услышал и понял, но не стал развивать тему. Ситуация и без того была совершенно непривычная, а кроме этого она давно почувствовала и другие изменения в "протоколе".

— Мы что, никуда не спешим? — спросила Альбина. — Что с лимитом времени?

— Я его поборол, — успокоил ее Иван. — У нас минимум час. Везде прогресс, наша наука не стоит на месте. Как-нибудь потом расскажу, как это можно сделать.

— Ну ты и голова, — ехидно похвалила его Альбина, немного расслабившись и стряхнув с себя ожидание подвоха. — Но почему здесь и сейчас?

— Настал момент такой, — улыбнулся в ответ Иван. — Ты очень вовремя метнулась в эту дыру. Не злись, я знаю, что для тебя это важно…

— Не просто важно! — огрызнулась задетая за живое Альбина. — Ты сам так хотел, чтобы от нашей братии хоть какой-то толк был! Знаешь, как мы взялись за дело, когда нам разрешили вмешиваться?!

— Знаю, — кивнул он. — Все, что я затеял, направлено именно на это.

— И где теперь мой "трофей"? — с небольшим вызовом потребовала объяснений Альбина. — Я полдня за ним гонялась, а теперь что?

— Ну не ври мне про полдня, — усмехнулся Иван. — Двенадцать минут, всего лишь. Твой "трофей" так и лежит в отключке в самом первом колодце. Чуть позже мы просто сообщим твоему другу Полгару про коллектор на углу этих, как их…

— Каплар и Пенго, — буркнула Барсова.

— Вот именно, — усмехнулся Иван, буквально чувствуя ее ярость, но направленную, в этот раз, не на него. Альбина это просто сгусток энергии, ярости и силы воли. Приятно, когда ты сам на правильной стороне…

— От кого мы сбежали? — Барсова решила перейти к конкретным вопросам, но сначала решила проверить себя. — Погоди! Дай-ка, я попробую угадать. Вряд ли мы так улепетывали от местных. И я имею в виду "местных" в самом широком смысле.

— Верно, — ободряюще кивнул Иван. — Никакие земные группы интересов с любой доступной им техникой проблемой не являются.

— Рассмотрим наблюдателей, — продолжила Альбина. — А точнее, самих Рьялхи. Вряд ли им нужно как-то по-особому следить за нами, когда у них есть доступ к нашим имплантам.

— Не к нашим, а к вашим, — поправил ее Иван. — И убегать было бы не лучшим способом спрятаться от такого контроля. Твои импланты сейчас полностью недоступны для контроля со стороны Рьялхи. Тут можешь поверить на слово.

— Ладно, — мрачно кивнула Альбина. — Это оставляет только одну возможность, и мне не очень нравится об этом говорить… Это те, другие?

— Сарги, — резко напомнил ей Иван. — Они самые. Точнее, их зонды. Небольшие автономные машины, больше ничего сказать не могу. За тобой точно следят. За многими другими тоже, но не за всеми. Или следят, но не все время, точно я пока не знаю. Когда ты нырнула в колодец, они тебя потеряли, потому что были далеко. А под землей, вне прямой видимости, сканеры можно обмануть, что мы с тобой и сделали. Как-то так…

— Вот оно что, — проворчала Альбина, осмысливая информацию. — И для чего они это делают?

— Это вопрос вопросов, — вздохнул Иван. — Я пока знаю только про сам факт слежки. Поэтому, решил с тобой встретиться и кое-что рассказать. Прежде, следов такой слежки не было, но теперь они стали себя проявлять. И никто из наблюдателей не может даже обнаружить эти зонды. Ну, почти никто…

— Ты сейчас про себя? — едко спросила Альбина. — Неужели ты все еще считаешь себя одним из нас? С чего бы?..

Опять у нее непонятный приступ скептицизма! Иван очень надеялся, что новая информация заставит ее немного сменить фокус своего беспокойства.

— Я не про себя говорю, — чуть раздраженно отпарировал он. — Я вообще скромный парень и речь не обо мне.

— Тогда кто? — призадумалась Альбина. — Может, наш друг Вэй? Если он шпион Саргов, то…

— Исключено, — твердо отрезал Иван. — Он просто не владеет имплантами в нужной мере. Если Сарги его используют как сборщика информации, то это все равно не делает его каким-то особенным. А кто у нас, по-твоему, особенный?

Альбина даже не задумалась ни на секунду.

— Лина! — уверенно сообщила она. — Джина в ней души не чает, и не так обращает внимание на нюансы… Я тебе уже давно об этом говорила, а ты все обещаешь разобраться, что с ней не так.

— Пока что речь не о ней, — подправил ход ее мысли Иван. — Она, формально, среди наблюдателей всего лишь стажер. Так что, бери выше.

В этот раз Альбина размышляла чуть дольше. Выше "ординарного" Вэя Тьяо в иерархии стоят только Стовер, Клатт и…

— Неужели Варвара?! — Альбина уставилась на него, будто впервые увидела, но все равно смотрела куда-то вдаль, не фокусируясь на одной точке. Это, конечно, сюрприз, но такой ли уж удивительный? Слухи о каких-то особых талантах Нартовой ходят давно. Но одно дело слухи, а совсем другое, когда про это говорит Иван Родин, знающий наблюдателей совсем с другой стороны.

— Я не так много знаю про Варвару, как хотелось бы, — признался Иван. — Но факт есть факт. Она следила за тобой в момент нападения на твоего друга Яноша, формально находясь далеко оттуда, во Франкфурте. Ты ее не заметила, да и не смогла бы при всем желании. Я тоже был рядом и видел, как появились зонды Саргов и как Варвара их обнаружила и спугнула.

— Погоди, а зачем она за мной следила? — встревожилась Альбина. — Неужели Четверка меня подозревает?

— Вовсе нет, — успокоил ее Иван. — Она сама, как мне кажется, пыталась понять, за кем следят зонды. Четверка, скорее всего, вообще не в курсе.

— То есть, Варвара ведет свою игру? — предположила Альбина.

— Варвара знает работу имплантов как минимум на сравнимом со мной уровне, — объяснил Иван. — И она видела зонды Саргов, и точно знает, что за вами следят. Что она об этом думает и что собирается предпринять, даже не спрашивай. Я даже не уверен, что она знает, кто такие Сарги…

— Как будто мы это знаем, — крепко задумалась Альбина, слегка сжав виски ладонями и прикрыв глаза. — Но наверняка ничего хорошего мы от них не ждем, так?

— Именно, — подтвердил Иван. — И плотная слежка может означать что угодно, вплоть до подготовки к нападению. Именно это ты должна знать в первую очередь. Как бы ты не зубоскалила, я бы не хотел, чтобы всех наблюдателей перебили, как говорунов.

— Как кого? — нахмурясь, не врубилась Барсова, но Иван только махнул рукой.

— Не обращай внимания, — вздохнул он. — Главное, что защита у вас хромает. Я более-менее спокоен за себя, любимого, и отчасти за Нартову. Хоть точно не знаю, на что она способна в плане защиты. Если случится нападение, то держись к ней поближе. И "конверт", который я тебе выдал на этот случай, поможет твоей защите выдержать большую нагрузку. Там все включится автоматически, только запусти "демона".

Альбина вспомнила про "конверт" и мысленно заглянула в свой особый каталог, чтобы убедиться, что подарок Ивана все еще там. И он был на месте, смирно ожидая своего часа вместе с "демоном спокойствия".

— Таким образом, — продолжил Иван. — "Крепких орешков" с некоторой натяжкой у нас получается двое, а со мной трое.

— Маловато, — мрачно усомнилась Альбина, прикидывая шансы. — При всем желании не сможем защитить всех.

— И теперь пора поговорить про Лину, — подсказал Иван. — Которая тебя так напрягает. Должен тебе признаться, что и меня тоже.

— Так что с ней не так? — Альбина не скрывала долго вынашиваемого любопытства. — Давай, выкладывай все, что успел надумать.

Иван еще раз сделал паузу и мысленно прогнал серию рассуждений, прикидывая, стоит ли обременять Альбину таким знанием. И в очередной раз пришел к выводу, что стоит, и тянуть больше нельзя. Во-первых, вдвоем проще будет придумать какой-то план. А во-вторых, скрывать правду и дальше было бы попросту нечестно…

— Я не хотел тебе слишком много говорить, пока ты плотно общалась с ней и с Джиной, — начал он объяснять слегка напрягшейся "сообщнице". — Но теперь скрывать нет смысла. Начну с того, что сканеры ДНК в имплантах имеют фильтры, не позволяющие распознать Рьялхи.

— А зачем? — не поняла Альбина, чувствуя подвох. — Рьялхи же среди нас не показываются… А если покажутся, мы их и на глаз отличим. Наверно…

— Ну и как, отличила? — ядовито спросил Иван, с удовольствием наблюдая за выражением лица Барсовой. Несмотря на опыт и самообладание, она не смогла скрыть эмоций и весь мыслительный процесс буквально был написан на ее лице. Сперва она помрачнела и разозлилась, потом задумалась и ее глаза нервно забегали по сторонам. Наконец, до нее дошло, и пришел ступор.

Иван не раз думал о том, как бы он сам воспринял такую новость. Все наблюдатели мечтали узнать, как выглядят Рьялхи. Он и сам в свое время прибавил, как сказал поэт, пару слов без падежей. А Альбина сейчас минутку потормозит, и придет в себя.

— За нее я тоже, в принципе, спокоен, — ровно прокомментировал Иван, продолжая разговор. — Пару раз сталкивался с ее сканирующей сетью. Должен сказать, я сильно впечатлился ее качеством, поэтому боевик она отменный. Хочется надеяться, что она на нашей строне.

— Волос! — вспомнила Альбина, чуть не подскочив. — Так вот зачем ты просил ее волос! Рассказывай!

— Она человек, но не Сапиенс, — быстро объяснил Иван. — Параллельная ветка, происходящая от Хомо Эректус. Пока я предполагаю, что они как-то оказались на другой планете и там прошли похожую эволюцию. А потом изобрели всю эту технику раньше нас и уже своим ходом вернулись сюда. Больше ничего я наверняка не знаю.

Чувствовалось, что Альбина мысленно пытается найти в этой истории что-нибудь нелогичное, но…

— Я знаю, как это звучит, — добавил Иван. — Но поверь, это пока самое вероятное объяснение всему этому бардаку. Единственное что непонятно, это история с переселением "туда". Но об этом сейчас можно и не думать…

Нет, несуразного в этой истории полно, а вот нелогичного… Если Барсова не сориентировалась и сходу не разгромила его версию… Значит, все не так плохо…

— Так вот оно что, — успокоившись, Альбина даже слегка заулыбалась. — Ну какова стерва, а? Втерлась в доверие, но забыла, что бог не фраер…

— Если Сарги нападут, то она сможет нам помочь, — оптимистично предположил Иван. — Хотя бы из самосохранения. Возможно, именно из-за этой угрозы ее и прислали к нам. И все равно, силы неравны.

— Нас будет трое, из которых один неопытный… — совершенно непроизвольно вслух подумала Альбина.

— И в придачу девушка, почти ребёнок, — сквозь смех продолжил Иван. — А скажут, что нас было четверо!

Приятно видеть ее улыбку, несмотря на мрачное настроение и туманные перспективы. И здорово, что она теперь сможет поучаствовать в организации и планировании. Соображает она не хуже, а зачастую и получше его самого. Точка зрения, вот что важно! Взгляд на проблему совсем с другой стороны. Друг Борис, конечно, гигант мысли, причем без всякой иронии, но он не очень хорошо знает наблюдателей и их жизнь. А точнее, совсем не знает. А сам Иван? У него уже не было такой уверенности. Словно прошли десятилетия с тех пор, когда он в последний раз проходил по уютным коридорам Базы…

Но теперь, нужно было настроить Альбину на решение проблемы. И главный вопрос – доверие. Кому можно доверять, а кому нет? Иван снова задумался.

— Нам нужны союзники, — опередила его Альбина. — И ты хочешь, чтобы я подумала о том, кому мы можем довериться?

— Если бы все было так просто, — пробормотал Иван.

— Я это понимаю, — ее карие глаза словно прожгли его насквозь. — И понимаю, что ты не все рассказал. Понимаю, что есть "второй слой" планирования, или "план Б". И что об этом лучше не спрашивать, потому что это может стать нашим последним шансом. Так?

Его самолюбие, к счастью, давно привыкло к такому обращению, и ничуть не пострадало.

— Все так, — вздохнул Иван. — Ты умница, я никогда не сомневался. Ты согласна действовать в таких рамках?

Казалось, что она уже все решила. Спокойная решимость сменила эмоциональный всплеск. Все, теперь Барсова проявит себя на пользу общего дела.

— Выхода нет, — снова опередила его мысль Альбина. — Поскольку я знаю Варвару чуть дольше тебя, лет на семьдесят, то нужно решить, стоит ли вводить ее в нашу "конспиративную ячейку"? Так?

Иван мысленно вздохнул с облегчением. Если она решила помогать, значит, опасаться нечего. И никаких угрызений совести с его стороны теперь не будет, потому что она, даже ничего не зная, все поняла правильно…

— Для начала именно так, — Иван с благодарностью кивнул в ответ. — Но она не глупее тебя и тоже может догадаться, что мы ей не все сообщили. Как она отреагирует?

— Буду думать, — просто ответила она, пожав плечами. — Буду искать подходы. Может быть, она и сама на связь выйдет. Постараюсь понять, в чем заключается ее собственная игра, а что касается остальных…

Иван с облегчением понял, что она уже давно размышляет над этим вопросом. Кто надежен, а кто нет? Кто настоящий друг, а кто лишь по привычке считается таковым? Едва началась эта заварушка, единая и неделимая семья наблюдателей стала преображаться во что-то более приземленное. В набор групп, или, если угодно, ячеек. Поднялись и отвердели невидимые барьеры, разделившие их на группы, основанные на личном доверии. Или, что еще хуже, на отсутствии недоверия. Это было печально, но в такой ситуации неизбежно.

— Из Восьмерки я могла бы поручиться только за Риту Ярвич, — Альбина извлекла из своей памяти условную папку с досье. — У нее обостренное чувство справедливости, сам знаешь. И Саша Кроун, тут тоже без вопросов. Вэй и "двое с ларца" – однозначно нет.

— Не думаю, — пояснил Иван. — Что нам следует рассматривать кого-то вне Четверки. Нам нужны те, кто способен повлиять на ситуацию в случае кризиса. Вне Четверки таких полномочий просто ни у кого нет.

— Согласна, — кивнула Альбина. — И так понятно, что главным фигурантом будет Нартова. Остальные ничего не решают.

— И Лина, — добавил Иван. — Что-то мне подсказывает, что полномочий для нее не пожалели. Вообще, предчувствия у меня одно другого хуже…

— И если Сарги нападут, что ты будешь делать? — спокойно поинтересовалась Альбина, не очень надеясь, что он раскроет свои планы. — Перестанешь прятаться?

— Скорее всего, перестану, — кивнул он. — Главное, определить "угрожаемый период" и успеть эвакуировать всех наблюдателей под защиту Базы. Поодиночке их просто перебьют, а на Базе есть шанс организовать оборону.

— База хорошо защищена, — подтвердила Альбина. — Я с оказией передам тебе планы и схемы того, что знаю сама. Ты, наверно, это и так знаешь, но вдруг что-то пригодится… А насчет эвакуации я тебе кое-что покажу.

Она мысленно вызвала нужную табличку, сделала "снимок" и заархивировав передала маленький красный кубик Ивану. Он, в свою очередь, открыл изображение и легонько хмыкнул.

— Не думал, что у тебя до сих пор есть доступ к планам на командировки, — заметил он. — И что в этой табличке не так?

— Мне негласно вернули привилегии Четверки, — объяснила она. — Но формально мне не положено это знать. Но раз не закрывают доступ, то и ладно… Смотри в правую часть таблички, там красным помечено. Варвара, кажется, начинает отменять дальние выезды начиная примерно с августа месяца. Я только сейчас подумала, что это может означать.

— Она пришла к тем же выводам, — кивнул Иван. — И готовится к худшему, но пока не привлекает внимание. По уму, надо бы провести учения с эвакуацией в базу "по-боевому", но "двое с ларца" на это не пойдут. А если узнают Сарги, то могут ударить раньше времени.

— Жуть берет, — поморщилась Альбина. — От таких предположений. А если ты объявишься, на тебя снова начнется охота…

— Если мы отобьемся, пусть охотятся, — отмахнулся Иван. — Если все получится, пусть попробуют поймать. И если выжившие наблюдатели будут на нашей стороне… Да еще и Лина впридачу!

— Размечтался! — чуть ревниво фыркнула Барсова. — Если она настоящая Рьялхи, то заложит тебя и бровью не поведет. Хотя, с нами она такая милая…

— Если Рьялхи прислали одного из своих, значит дело дрянь, — мрачно поставил диагноз Иван. — И никто не поручится, что будет "после того". Мне мерещится, что варианты будут очень разные.

— Тогда, мы выберем лучший вариант, — азартно оскалилась Барсова. — И доведем до конца. Как всегда.

Очень хотелось верить, но расклад нравился Ивану все меньше и меньше. Нужно было найти какой-то "уравниватель шансов". До того момента, когда можно будет вызвать "помощь из прошлого", оставалось еще почти полтора года, а до тех пор положиться можно было только на себя и на тех, кому можно верить.

Он думал об этом в течение всего разговора и после, когда каждому пришлось разойтись своей дорогой. Альбину ждало возвращение на Базу и новое задание. Впрочем, это лишь официально, а вот неофициальных задач у нее теперь было как бы не больше…

"Соучастники" ждали Ивана в секретном московском бункере, но там и без него дела шли неплохо. Но увы, у него самого все меньше времени оставалось на то, чтобы поучаствовать в интереснейшей работе по "переделке прошлого". Наконец-то наступает момент, когда "корректоры" готовы вступить в прямой контакт с теми, кто определяет судьбы того мира. Но ему, Ивану Родину, от этого не легче. Настоящее и будущее, вот что заботило его и изо всех сил тянуло вниз, отнимая все время и силы. Чтобы иметь шансы в этой борьбе, нужны ресурсы и союзники. И он должен что-то придумать и понять, чем встретить врага, когда этот самый враг решится сделать первый шаг…

Сентябрь 1962 года

Напряжение последних дней было столь велико, что командир эскадрильи, никому не доверяя, сам водил своих ребят в полет. Все-таки, опытный инструктор, с ним не забалуешь! А самодеятельность сейчас противопоказана. Четыре вылета в день, почти как на войне!

Впрочем, это все субъективно. Воевать Владимиру Шаталову довелось лишь полтора месяца, да и то лишь на земле и в качестве "сына полка". А потом и вовсе с фронта погнали, хоть и не хотел он оставлять отца и ехать в Петропавловск, в эвакуацию. Но пришлось. Об авиации тогда речь даже не шла.

Ну, а теперь настала пора показать все, на что способен и он сам, и его ребята. В конце концов, противостоят им настоящие воздушные армады, тут не забалуешь. Если что, нужно сдохнуть самим, но врага не порог не пустить! Ну, это как всегда… И сюрпризы для буржуев тоже имеются, но их держат подальше, во избежание утечек. Незачем, врагу знать, к примеру, про "дальнобойные" ракеты, которые в час "икс" должны будут "снять с неба" вражеские командные пункты, заправщиков и прочие крупные цели с расстояния, ранее считавшегося непреодолимым. Часть из них, между прочим, в ядерном оснащении! Но про это даже наши рядовые летчики не знают… Мы же за мир во всем мире, разве нет?

Враги, конечно, у нас наглые и самоуверенные, но до сих пор границу дозволенного они не пересекали. Подумаешь, воздушное пространство нарушают периодически! Так ненадолго же! Честно заблудились, разве трудно понять? Так они объясняют, когда советские представители требуют объяснений после очередной провокации. Покивали, погрозили пальчиком, попросили принять меры и сидим, ждем очередной выходки "западной военщины"… Так и живем!

А сегодня задумали эти ребята большие учения. И не просто так, а прямо у нас под боком, в Северном море. Десятки, если не сотни, кораблей и самолетов, попробуй уследи! А тут уже работа для РТР,[77] и черта с два они бы за всеми уследили, кабы не новомодная электроника, и в первую очередь средства обработки и анализа информации!

Сейчас эта техника, надо отдать должное, проникла повсюду. В том числе, и на борт перехватчиков. Тяжелый Су-15 стал похож на летающую ЭВМ, видит дальше, стреляет точнее… Но все это ерунда без грамотного летчика. А как уследить за всеми приборами, да еще и успевать управлять самой машиной? Проблема понятная, и инженеры стараются ее решить, к примеру, располагая максимальное число кнопок и переключателей прямо на органах управления, чтобы можно было не отрывать руки для выполнения какого-то действия. Но чудес не бывает, и летчики зачастую чувствовали себя "боевыми осьминогами"… Неизвестно, какой остряк произнес это первым, но выражение закрепилось и "пошло в массы". Скорее всего, помимо оптимизации органов управления, эволюция самолетов приведет к разделению труда летчика и оператора-наводчика. В гораздо большей степени это касается бомбардировщиков, но и перехватчикам стало бы полегче. Один летит, другой стреляет. А вот истребителям лучше оставаться одноместными…

Зеленые всполохи на экране РЛС появились почти неожиданно, сразу после предупреждения с земли. Все-таки, мощная штука этот "Тайфун-М", высоко сидим, далеко глядим. Опознать цели пока не получается, но ничего, подойдем поближе! Скорость-то у нас почти втрое… Догоним! Тем более, через пару минут на взлет пойдут резервные пары и даже если дежурные раньше времени сожгут топливо, то найдется, кем их заменить.

Но что-то тревожно… Похоже на массовый налет! Земля передала, что у натовцев какие-то проблемы с мишенями-имитаторами, которые они использовали при стрельбах. Они что, с ума там все посходили?! Если мишени окажутся в нашем воздушном пространстве, придется сбивать! И все это прямо "на глазах" у противника! На командном пункте сориентировались быстро и начали раздавать цели дежурным парам. Где-то внизу с ревом пошли на взлет "дублеры", чтобы заткнуть собой дыры в противовоздушной завесе… "Воздух"[78] принял данные с КП и Шаталов с напарником начали разворот.

Две "сошедшие с ума" мишени, петляя, словно живые, проскочили Данию и Копенгаген и вырвались на просторы Балтики. Именно эта парочка и досталась Шаталову с ведомым. Перехватчики видели цели, но захват был пока невозможен. Подходить и бить придется фактически в упор, ракеты все-таки не самые новые… И вообще, согласно категорическому приказу командования на цель следовало сперва посмотреть, а потом уже стрелять! А как тут посмотришь, когда не видно ни зги! Внизу чернота моря, хилый серпик Луны почти не дает света, даже горизонта не видать, и хорошо, что есть приборы!

Первую цель догнали быстро и даже сумели рассмотреть на фоне проплывающих облаков. Что-то мелкое, похожее на немецкую Фау-1. Крылатая ракета? Сбивать к чертовой матери! Напарник не подвел и парным пуском Р-8 "свалил с неба" бешено петляющую мелочь. Спасибо, товарищи капиталисты, за такой подарочек!

А вот вторую "мишень", внезапно повернувшую на север, к Стокгольму, искали долго. Отыскали и догнали уже почти над самым Рижским заливом. Проклятая штуковина не желала набирать высоту и шла, продираясь через низкие облака, в полной темноте. На радаре "клякса" казалась очень яркой, но визуально понять, что это, было невозможно. Когда проскочили Прибрежные острова, стало ясно, что дело дрянь. "Нечто" шло по касательной к берегу и прямым курсом на Ленинград…

Шаталов пожалел, что не обладает какими-то сверхспособностями, позволяющими видеть невидимое. Хоть одним глазком посмотреть, убедиться, что это законная цель, и сбивать со спокойной совестью! Но нельзя. Впрочем, время еще есть. Владимир коротко приказал ведомому держать дистанцию до цели, а сам пошел на сближение. Это, конечно, было нарушением всех инструкций, но земля вдруг умолкла и не стала спорить. Безусловно, они все видели и понимали, что командир эскадрильи по факту только что взял всю ответственность на себя. Сближаться в полной темноте с непредсказуемой целью, это не очень популярный вид экстремального спорта. Теперь можно положиться только на "Тайфун" и на собственное "шестое чувство". Ну и на опыт, само собой.

Было жарко и неуютно, но летчик не обращал внимание на такие мелочи, концентрируясь на цели. Уже меньше двух километров, и радар скоро потеряет захват. Он старался держаться чуть в стороне, на случай промаха, не хотелось бы врезаться даже в маленькую мишень. А если она не такая уж маленькая? Радар мигнул и отключился. Все, теперь вслепую. Вот, словно что-то блеснуло…

Странным образом, но через минуту сомнений не осталось. Фюзеляж, крылья, хвост… Огромный призрак скользил в облаках без единого огонька.

— Наблюдаю цель, это Боинг-707,  коротко доложил Шаталов. — Без огней.

Положение осложнялось тем, что было совершенно невозможно разглядеть что-то в иллюминаторах, которые, похоже, были почти полностью закрыты шторками. Внутри салона было темно, то есть, свет был приглушен, и понять, есть ли там пассажиры, было никак нельзя. Цель шла напролом, не отвечая на вызовы и не подавая никаких признаков адекватности. Косвенно можно было бы предположить, что не заметить летящий рядом перехватчик невозможно, но это лишь теория, и цена ей ломаный грош. Нужно было предпринять что-то более радикальное, и заодно добыть доказательства того, что нарушитель игнорировал все предупреждения. Времени уже почти не оставалось.

Ошибаться нельзя. Делать такой маневр иначе, как на пятерку, это верная смерть. Но делать нужно. Только вот одно "но"… А вдруг там и вправду пассажиры? Пусть не полный салон, но даже половина или треть… Имеет ли он, майор Шаталов, моральное право рисковать их жизнями? Если доложить на КП, то скорее всего, ему запретят сделать то, что он задумал. А если не докладывать? Ведь победителей не судят, а его ведомый далеко позади, для него оба самолета так и останутся двумя слившимися метками на РЛС… Главное, чтобы не навечно слившимися…

Владимир еще раз посмотрел на плывущее над ним и чуть правее брюхо "семьсот седьмого". Все-таки красивая машина. Но как было бы здорово сейчас научиться видеть сквозь дюралевые стенки… Сразу стало бы понятно, как действовать.

И тут что-то случилось. Словно контуры кабины немного расплылись, сменившись четкими ярко-зелеными линиями, внезапно сложившимися в осмысленную картинку. Любой настоящий летчик, разумеется, ухватил бы ее смысл в долю секунды. Вот шкала компаса, а это, кажется, тангаж? Вот этот индикатор очень наглядно показывает положение самолета в пространстве. Внизу, под компактной рамкой, надпись "8Р". Это же его ракеты! Большие цифры слева вверху обозначают скорость, а справа показывают высоту. Все очень похоже на правду. А выше, прямо на брюхе "Боинга" лежит жирная метка, обозначающая цель! Очень удобно, вся информация в поле зрения. Разумеется, индикация на лобовом стекле уже не была чем-то невиданным, но такой уровень, четкость и детализация казались приветом из будущего. А что, вполне себе мысль! Если представить себе кабину самолета лет через пятьдесят, то вполне может быть, что выглядеть это будет именно так!

Шаталов чуть сместил точку взгляда, пристально вглядевшись в отметку цели. И словно почувствовав его взгляд, метка превратилась в небольшую рамку, к которой добавилась краткая классификация цели, позывной, а также высота, курс и скорость! Чудеса! А еще, в углу рамки примостилась схематичная фигура человечка. Командир решил не гадать, а просто постарался сфокусировать взгляд. И это сработало!

"Человечек" мигнул и погас, и на фоне огромного самолета проступили силуэты. Почти сто человек. Салон не заполнен, много свободных мест, а занятых чуть больше по левому борту. Вот пожилая леди спит, откинувшись в кресле, а ее пятилетний внук не в силах оторваться от иллюминатора, хоть там и не видно ничего. Вот парочка, совсем молодые люди, он читает книгу, а она ловит обрывки сновидений, положив голову ему на плечо. Вот какой-то моложавый, но сильно небритый журналист что-то яростно черкает в блокноте. Судя по выражению его лица, статейка тянет минимум на Пулитцера… Серьезный человек в деловом костюме перебирает какие-то важные бумаги, положив на колени кожаный портфель… Огромного роста спортсмен вертится так и этак, не в силах устроиться в тесном кресле, да и ноги не вытянешь. Так и ворочается всю дорогу…

Вот стюардессы, одна совсем молоденькая, старательно собирает посуду из рук полусонных пассажиров, а вторая постарше, говорит о чем-то с пилотами. Никакой паники, эти люди понятия не имеют, что сейчас может произойти.

— Я полста первый, — четко доложил Шаталов. — Самолет с пассажирами, угрозы не представляет. Там люди, много людей.

— Вас поняли, полста первый, — отозвался КП. — Вы уверены?

Вот он, момент истины. Нужно решать, иначе могут и не поверить.

— Уверен! — чуть повысил голос летчик. — Под мою ответственность. Там люди, не стреляйте.

— Ясно, полста первый, возвращайтесь! Мы его теперь не потеряем, "шестисотые" вас сменят.

Гора с плеч? Пожалуй, еще нет. Шаталов осторожно увел свой перехватчик в сторону и вверх от цели, и пробив плотные облака, встретился с ведомым и направился обратно, на родной аэродром. Топлива сожгли много, но на обратную дорогу вполне хватило. Заруливая на стоянку, все еще немного мандражировал, но из кабины выбрался абсолютно спокойным. Будь, что будет. Доложил взъерошенному командиру полка о выполнении задания и окончательно расслабился, видя вокруг сдержанные улыбки.

— Молодчина! — подполковник Шибанов совершенно не по уставу до треска в костях обнял усталого комэска. — Раскусил гадов! Верти дырки, за орденами дело не станет. Нет, ты представляешь, что ты сделал, чертяка?!

Шаталов пока не представлял. Чуть позже он узнал, что самолет благополучно сел в Пулково, а экипаж либо хорошо притворялся, либо долго еще пребывал в шоке от того, где и как оказался. Пассажиры, кажется, вообще ничего не заметили и были даже рады нежданной "турпоездке" в "северную столицу" СССР. По крайней мере, недовольных среди них не было.

Советский МИД использовал свой шанс для пропаганды своей версии этой истории и справился блестяще. Организаторы авантюры с треском вылетели со своих постов, а позиции Даллеса и Адэнауэра сильно пошатнулись. Столь яростно нагнетаемая истерия пошла на спад, хоть последствия преодолевались еще несколько лет. Хрущев и Кеннеди срочно организовали встречу в Женеве, на которой подписали очередной ворох "мирных инициатив", и помешать этому уже никто не мог.

И лишь на "космическом фронте" дела продолжались, как и раньше. Благополучно закончившийся "рекордный" облет Луны позволил сделать шаг вперед и продолжить подготовку к главному событию, высадке на спутник Земли. Сверхтяжелые носители уже совершили по несколько полетов, доказав правильность избранного пути. Обе страны имели по постоянной станции на орбите и теперь вовсю обсуждали идею строительства большой Международной станции. Учитывая заранее согласованные стандарты, эта задача оказалась много проще, чем при организации программы ЭПАС[79] в другом мире. Не пришлось придумывать специальных переходников из-за несовместимости электросетей и атмосфер.

Космическая индустрия обеих стран набирала обороты, но никто пока не знал, куда именно будет направлен вектор развития. Но едва миновал военно-политический кризис, наблюдатели из другого мира приняли, наконец, решение пойти на прямой контакт и раскрыть часть своего плана двум избранным Главным конструкторам, которые не зря уже несколько лет ждали этого дня…

Знание, полученное им в посланиях, требовало недюжинных способностей для осмысления. Но не зря говорят, что гении адаптабельны. И не такое способны переварить! Угроза из космоса, говорите? Охотно верится. А вот то, что потомки не справятся с этой угрозой без помощи предков… Это было свежо и оригинально, да и мотивировало получше любой идеологической болтовни. Ведь и предкам придется столкнуться с этой угрозой, меньше чем через сто лет! Будет неплохо, если они успеют подготовиться. А как готовиться? Об этом в посланиях сказано немало. В следующие лет пятнадцать нужно построить настоящий ядерный двигатель, который избавит человечество от мучительно медленных перелетов по гомановским траекториям.

Потомки знают о работах в этом направлении и предлагают перескочить через хрупкие и ограниченные по возможностям твердофазные конструкции и сразу перейти к газофазным моторам. Разве кто-нибудь откажется внедрить технологию середины следующего века? Ничего принципиально недостижимого в этом нет, кроме необходимости наращивать вычислительную мощь, а это даст и новые подходы в газодинамике, и материалы с недостижимыми свойствами, и вообще много из того, что "невозможно сегодня, но станет возможным завтра".

После этого потомки обещают выдать следующую порцию знаний, которая позволит сделать еще один шаг, и не просто в Дальний Космос, а еще дальше – к самим звездам. Как они сами объяснили, те самые враги "извне" не дают возможности внедрить эту технологию, поэтому вся надежда на предков…

Все это требовало решения множества проблем, но не только технических, но и этических. И даже, если угодно, политических. Что, если все совсем не так? Что, если "холодная война" продолжается и в будущем, и одна из сторон пытается за счет предков получить преимущество? Если так, то какая именно? Можно ли считать, что "внешняя угроза" не появится раньше? Вопросов много, а ответы пока не видны. Оба Конструктора не привыкли принимать поспешные решения, поэтому просто отложили все эти вопросы на потом. Нас ждет освоение Солнечной системы, прежде чем можно будет хотя бы помыслить о том, чтобы помочь потомкам…

Москва, май 2058 года

"Чемоданчик" для тренировок был в полтора раза тяжелее, чем настоящий. Как говорится, тяжело в учении, легко в бою. Потерять сей критически важный предмет было никак нельзя, поэтому Иван недрогнувшей рукой добавил в "учебное пособие" балласт. Пусть ребята привыкают к трудностям. Кто знает, возможно, это когда-то спасет не только их жизни, но и успех всего предприятия.

Придраться к ребятам было сложно, даже если постараться. Давно известно, что если талант и дается человеку от природы, то до гения нужно еще дорасти. Как правило, упорной учебой и работой на износ. Взять того же поэта Пушкина, который "наше все". Только недалекий человек думает, что он писал свои стихи легко и непринужденно. Достаточно посмотреть на черновики, чтобы понять, какие адские усилия затрачивал поэт, превращая грубую заготовку, лишенную красоты и изящества в законченное произведение, которое лишь много позднее назовут гениальным. Сколько при этом изводилось чернил и маралось бумаги, страшно даже подумать. Удивительно еще, что так много черновиков сохранилось для изучения…

Вадим и Михаил, вчерашние студенты, а ныне почти полнокровные "соучастники" проекта, не подвели. Молодость, неиспорченное здоровье и открытость ума были неплохой основой для воспитания, остальное пришло с месяцами тренировок и учебы. Мельников старался передать ребятам как можно больше знаний, и самое главное, научить отделять полезное от пустого, видеть суть вещей. Такое приходит только с возрастом, и чтобы научиться этому, обычно приходится прожить до конца собственную жизнь. Здесь и здоровый цинизм, и самоирония, и умение видеть дальше собственного носа, критическое отношение к любой непроверенной информации. За год этому не научишь, но можно заложить основу, дать толчок… Или, скорее, хорошего пинка в нужном направлении.

— Эм-три, — подсказал Иван обозначение маршрута, и "студенты" рванули с места, петляя по лабиринтам, окружающим бункер.

Тоннелей и ходов там было довольно много. Как правило, они соединялись с ветками метро или прочих городских коммуникаций, но были хорошо замаскированы. Новодел там был в явном меньшинстве, а порой попадались совсем уж древние подземелья. Правда, все они давно были обследованы с применением довольно передовых технологий и не содержали в себе никаких сюрпризов. Но были и исключения. Иван в свое время потратил немало времени, составляя подробную схему этих тоннелей, сканируя их с помощью своих "демонов", и именно тогда у него начал складываться план "аварийной эвакуации" из бункера на случай возможных нападений. Не консультируясь ни с Верховным, ни с другом Борисом, он изготовил несколько десятков компактных "жилищ" для вторичных имплантов и расставил их по подземельям, тщательно замаскировав. Теперь, он мог не бояться, что кто-то подберется к коллегам с "неожиданной стороны". Эта "вторичная сеть" должна была не только обнаруживать ненужную активность, но и реально прикрывать от сканирования на случай эвакуации. Оставалась лишь самая малость, научить ребят не теряться под землей. Для этого были закуплены военные навигационные приборы, имевшие такую экзотическую штуку, как персональная инерциальная навигация. Заложив трехмерную карту, можно было пройти несколько километров с приличной точностью. Однако, это был лишь вспомогательный вариант. Иван не успокоился, пока ребята не выучили эти лабиринты наизусть. На робкое возражение, что, мол, навигация же есть, он ответил с усмешкой.

— Навигация? Я вам ее легко вырублю за триста метров. На открытой местности и того больше. Кто нам противостоит, помните?

"Студенты" вспомнили и прониклись. Они уже знали почти все, что можно было знать, и самое главное, они знали про Рьялхи и Саргов. Отлично понимали, что на технику земного производства, в случае чего, надежды мало, а иной у них нет и пока не будет. Даже фонари при желании можно вывести из строя, потому что светодиод есть не что иное, как полупроводниковый чип, со всеми вытекающими. И нужно быть готовым к тому, что любая техника сложнее масляного фонаря будет выведена из строя. Только сам "чемоданчик" с порталом имел адекватную защиту.

Вообще, эти тренировки вгоняли Ивана в настоящую тоску, и совсем не потому, что это было скучно и неинтересно. Ему было грустно каждый раз, когда он заходил в бункер и видел друга Бориса, сгорбившегося перед огромными полотнами мониторов. Вслух они этого не обсуждали, но было понятно, что в случае нападения на бункер пожилому академику просто не уйти. Очень хотелось верить, что такой вариант не случится, но оба однокурсника хорошо знали и почитали основной закон Мерфи. Каждый просто делал свою работу…

Иван проскочил через параллельный тоннель и совершенно бесшумно в полной темноте встал на развилке подземных ходов. Здесь парни должны были оказаться секунд через тридцать, нужно было их подстраховать, хотя благодаря "закладкам" он и так полностью контролировал несколько километров подземелий. Но место тут коварное, легко можно свернуть "не туда"… А парни сегодня идут без приборов, "на глаз", а тут и шею свернуть недолго… Топот почти не слышно, молодцы, наука пошла впрок. Правильная тренировка, правильная обувь, правильная постановка ноги. И остается только раз за разом проходить по подземельям, чтобы они стали для них, словно старая обжитая квартира, где можно посреди ночи, не включая свет, зайти в туалет, помыть руки в ванной и заглянуть на кухню, чтобы сожрать что-нибудь вредное для здоровья… И в столь знакомых стенах ты не споткнешься и не ударишься. Разве что, кошка вдруг подвернется под ноги… Но в этих катакомбах нет ни кошек, ни собак, ни гигантских крыс, какой бы живучей ни была городская легенда.

"Студенты" двигались быстро и довольно тихо, и вышли в нужную точку на несколько секунд быстрее графика. Прогресс! Иван врубил на полную мощность светящуюся завесу, ослепившую "подопытных" и тут же снова погасил. Сориентировались ребята быстро и свернули в нужном направлении. Большой прогресс! И главное, все сделали молча и не отвлекаясь. У ребят азарт, все хотят сделать правильно и четко. Иван и сам не жалел времени на подобные тренировки, но для него это было менее актуально. Лишить навигации и "ночного зрения" обладателя имплантов было не так просто…

Перед его глазами появился значок предупреждения в виде крохотного желтого треугольника, который слегка вибрировал, но менять цвет на красный не спешил. Такое случалось не в первый раз, все-таки, "вторичная сеть" контролировала обширные пространства и срабатываний было довольно много. Иван отслеживал и ремонтные бригады метро, и сотрудников кремлевской охраны, газовиков и водопроводчиков, не считая кабельщиков. В конце концов, даже старые добрые диггеры в Москве не перевелись! Как правило, они действовали с санкции официальных структур, но изредка встречались и "дикари", а в подземельях вблизи центра города для них всегда было словно медом намазано! Один такой "любитель тайн прошлого" пару месяцев назад накрепко застрял в узкой горизонтальной штольне, и чтобы вызволить бедолагу, пришлось вызывать спасателей. Застрявший парнишка орал таким пронзительным фальцетом, что аж в бункере было слышно…

А теперь, еще один сигнал. Иван снова помчался вдогонку за "студентами", на бегу анализируя показания датчиков. Развернув картинку, он сразу понял, что что-то не так. Синие столбики, это датчики движения воздуха, все на месте. Желтые столбики очень небольшие, вибрация почти отсутствует! А звука, это зеленая индикация нет совсем! Что-то очень странное происходит.

Во-первых, на дворе ночь. Иван всегда проводил тренировки ночью, просто чтобы уменьшить вероятность внезапной встречи с кем-либо. И кто в такое время проник в тоннель аж возле Большого театра? Это же совсем рядом! И почему звука нет? Одна из "закладок" должна была вскоре показать картинку, но сигнал вдруг исчез с предсказанного пути и материализовался в соседнем тоннеле, обойдя оптическое обнаружение. Самым неприятным было то, что эти сигналы довольно быстро двигались. И похоже, что двигались в направлении "студентов".

А это уже аварийная ситуация! Неизвестно кто и неизвестно как, избегая обнаружения, ломится фактически напролом. Иван решил не рисковать, запустил предусмотрительно заготовленного "демона" и в несколько прыжков догнал "учеников". Теперь звуки их шагов полностью гасились, как и большая часть вибраций, и тут Иван сообразил, что именно такую картинку "чужаков" и дают ему датчики. Кто-то просто включил звуковой и вибрационный демпфер и сам идет на источник шума. Теперь это похоже на дуэль подводных лодок, но у Ивана преимущество в виде его "вторичной сети". Осталось незаметно увести "студентов" в бункер и не попасться как какую-нибудь детскую хитрость.

Иван выдал подопечным новую вводную и повел их за собой, позволив себе включить небольшой виртуальный "фонарик", чтобы парни не споткнулись в самый ответственный момент. Одновременно, он залез в каталог и выбрал парочку нужных "демонов". Хоть и надеялся он, что не пригодятся такие "игрушки", но одной надежды мало… И если у нас получается нечто вроде подводной дуэли, то и действовать будем, как настоящие подводники. Пустим имитатор, пусть ловят до посинения, а сами нырнем поглубже и затаимся…

"Имитатор", нужно сказать, сработал отлично и "гости" стали подкрадываться к обманке. В это время, Иван спокойным шагом увел свою группу в один из очень редко используемых тоннелей, и чтобы попасть обратно в бункер, им пришлось протиснуться через ту самую штольню, в которой застрял тот несчастный обладатель эстрадного фальцета. Но в этот раз проблема лишнего веса не стояла, и узкий участок быстро остался позади. Иван довел ребят буквально до последнего "предбанника" перед бункером, убедился, что они попали внутрь и что периметр изолирован, и повернул обратно, но уже другим путем, стараясь незаметно подменить собой имитатор. Ведь надо же понять, кто тут разгуливает по его подземелью?

Имитатор сделал почти полный круг и остановился, якобы для передышки. Более того, он даже тихий шепот издавал, ведь имитировалась группа из трех человек. В свою очередь, судя по акустике, "гостей" было двое, и это все меньше походило на случайно забредших под землю искателей приключений. Чтобы не рисковать, Иван перешел в полный боевой режим, полностью при этом отключив активное сканирование. Его "вторичная сеть", отслеживающая ситуацию в подземельях, тоже никак себя не проявляла, улавливая информацию в пассивном режиме. Не нужно выдавать наличие "неземных" технологий в этих катакомбах… Иван решил приблизиться и попытаться все-таки получить картинку. Кто эти "визитеры" и зачем они сюда явились? Очень не хотелось думать о самом худшем, но уж больно оснащенные ребята в гости заглянули. Впрочем, звуковые демпферы это уже давно привычная снаряга спецподразделений. Правда, далеко не самых простых… Может, Верховный проверяет защиту бункера таким интересным способом? Если бы так, то это просто гора с плеч, но почему-то совсем не верится…

Иван решил усложнить задачу "гостям" и разделил имитирующие "обманки". Один "фантом" отделился от группы и двинулся вдоль подземного дублера Волхонки в сторону Пречистенки, а оставшиеся два пошли по прежнему маршруту, медленно удаляясь в сторону Нового Арбата. "Гости", почти не сговариваясь, двинулись вслед за "одиночкой". Отлично, значит им запрещено разделяться, что говорит о дисциплине и что перед ним не любители. И еще хорошо, что незваные гости теперь с каждым шагом удаляются от бункера, что можно было считать временным успехом. И когда эти "нелюбители" поймут, что им морочат голову? По идее, если это местные, то и не должны понять, уж больно искусная имитация им противостоит. Но если это кто-то "оттуда"…

Это, конечно, требовало осмысления, но времени на это не было совершенно. Думать о том, что привело сюда этих странных людей (и людей ли?), будем позже. Сейчас все внимание на маневр и дистанцию. "Фантом" условно ускорил шаг, и преследователи решили не отставать. Им, наверно, тоже любопытно, кто здесь бродит. И картинки все еще нет, ни разу "визитеры" так и не приблизились вплотную к его "закладкам".

Пора бы уже ребятам сообразить, что их одурачили. И верно, вот что-то засуетились, чуть прибавив фонового шума. И теперь у них ровно два варианта дальнейших действий. Или идти вперед, чтобы удостовериться, что перед ними фантом, или идти назад, предположив, что это был отвлекающий маневр и их попросту уводят в сторону от охраняемого объекта. В сторону, да не совсем… И как же они поступят?

Резко прибавили скорость и метнулись в сторону. Так значит, их главная задача это не попасться, а остальное вторично? Тоже вариант. За каких-то пять минут "гости" удалились за пределы сенсорной сети и их шаги перестали регистрироваться. Иван следил, подключившись к городским сетям видеонаблюдения, но ничего интересного обнаружить не смог. Судя по всему, маскировка и затирание следов были организованы мастерски. Осталось только убедиться, что в подземелье не оставлена какая-нибудь дистанционно управляемая гадость… И что сам он не приведет к бункеру какой-нибудь хвост, будь то живой или электронный.

Иван решил не усложнять себе жизнь и выбрался на поверхность на ближайшей же станции метро, которой оказался "Парк Культуры". Выйдя на набережную, он перебрался через реку и не спеша направился через парк примерно в направлении Кремля. Он вернулся в бункер спустя еще пару часов и совершенно другим путем, когда точно не убедился, что никакой подозрительной активности не происходит. Его "вторичная сеть", навострившись, вслушивалась в шумы подземелья, но никаких срабатываний больше не было. И таким образом, оставался лишь один вопрос. Что это было?

Ивану удалось получить довольно мутные тепловые портреты, но все, что можно было там разобрать, это две человекоподобные фигуры, причем довольно крупные. Это не давало ни малейшего ответа на вопрос принадлежности странных "гостей". За этими раздумьями его и застали "студенты", только и ожидавшие такой возможности.

— Почему нас повернули обратно? — задал Вадим совершенно резонный вопрос. — Кто-то мог увидеть?

— Скорее, услышать, — отстраненно пробормотал Иван и замолчал. Ему не хотелось устраивать "мозговой штурм" до того, как он сам успел продумать все возможные варианты. Парни неплохо знали эту черту своего "технического директора", но в этот раз решили настоять.

— Если дело такое серьезное, то нам лучше знать, — заявил Михаил с такой твердой убежденностью, что Мельников оторвался от своих экранов и добродушно поддержал молодежь.

— Давай, старик, не темни, — предложил он. — Выкладывай все, мы поддержим. Выпьем чаю и что-нибудь, да придумаем!

Взвесив все факты еще раз, Иван под клекот чайника коротко рассказал коллегам почти все, кроме способа, которым он следил за "визитерами". Публика тут неглупая, сами сообразят, если что…

По бункеру снова поплыл аромат "Букета Грузии", зазвенели чайные ложечки и стало почти уютно.

— То есть, — выслушав историю, нахмурился Вадим. — Мы не исключаем, что это хорошо оснащенная местная спецура?

— Местная в широком смысле, — кивнул Иван. — Если это не люди Орлова, в чем я сильно сомневаюсь, это могут быть и американцы, и немцы, и даже при некоторой натяжке японцы или китайцы. Очень продвинутые технически, качество демпферов исключительное, но ничего невозможного с точки зрения земной техники. Но я не рискнул соваться ближе. Если это наши пришельцы, прямое столкновение могло бы погубить не только меня лично, но и всю затею. Я решил не рисковать.

— Ты все правильно сделал, — успокоил его Борис. — Я сам не верю, что Орлов станет нас так "прощупывать", он человек практичный. Если это местные, то все равно ничего они не узнали, кроме того, что кто-то, может быть, ходил по подземелью, применяя аналогичные демпферы.

— Кстати, аналогичные ли? — подбросил идею Михаил. — Эти гаврики смогут определить, какой именно демпфер применялся?

— У каждого такого прибора есть характерная сигнатура, — кивнул Иван. — Но снять ее и тем более качественно сравнить и распознать не так просто. Но все же возможно, поэтому я эмулировал приборы Сименса, последней Р-серии. Такого подарка, как следы работы имплантов, я им, само собой, не сделаю.

— А "фантомы"? — забеспокоился Вадим. — По ним они смогут что-то распознать?

— Только столкнувшись в упор, а такого я не допущу, — успокоил всех Иван.

— В таком случае, какие у нас еще варианты? — призадумался Борис. — Наблюдатели отпадают?

— Они все у меня под колпаком, — заверил Иван. — Найти двоих свободных и незаметно перебросить в наши подземелья никак не выйдет. Короче, если это американцы или немцы, то не страшно. Я другого опасаюсь.

Он неожиданно снова замолчал, и его мрачный тон передался всем.

— Сарги? — тихим хором произнесли "студенты", и Иван только развел руками.

— Или Рьялхи, — уточнил он. — Но только сами, без посредников. Их мы пока переиграть и отследить не в состоянии. Но почему они сунулись в эти подземелья? Что они здесь ищут?

— Если ваш Вэй Тьяо шпион Саргов, — напомнил Борис, — То они должны быть в курсе его подозрений насчет причастности властей к твоим делам.

— Тогда чего они ждали? — поинтересовался Иван. — Мы еще в прошлом году от Вэя прятались, да и после нашей стычки он стал тише воды и ниже травы. Может, молчал и не делился своими соображениями? Хотя вряд ли его мнение что-то значит…

— Возможно, это профилактика, — предположил Вадим. — Может, они и вправду что-то готовят и хотят убедиться, что тут, под землей, точно никого нет. Из тех, кто их интересует…

— Для этого есть сканеры, которые мы бы давно засекли, — объяснил Иван. Но на такой глубине возможно только очень грубое сканирование, которое легко обмануть. Что мы уже несколько раз делали со сканерами Рьялхи. Хотя, теоретически, это мог быть кто угодно. И мы не позволили "дальнобойным" сканерам видеть больше, чем положено. По идее, если их интересует этот район, они пришли бы сюда со специальной аппаратурой, или с работающими в полную силу имплантами. Ничего подобного не было.

— Значит, Сарги пока не знают ценность поиска, — заключил Михаил. — И решили просто проверить, вдруг что-нибудь попадется. В принципе, встреча с нами может их насторожить.

— Явных следов нет, но успокаиваться рано, — заключил Иван. — На сегодня все, спасибо за идеи, друзья. Буду думать, что делать дальше. Теперь всем спать. Тебя, Борис, это тоже касается. Я послежу за твоими "заливками". Что у нас на очереди? Венера? Со своей "знатною воздушною атмосферой"?

— Точнее старика Ломоносова не скажешь, — усмехнулся Борис. — Ладно, принимай вахту. Что-то я уставать стал… Хоть чувствую себя получше, но что-то такое…

— Не смущай молодежь нашими стариковскими ворчалками, — улыбнулся Иван. — Ты, дружище, сейчас в лучшей форме, чем был двадцать лет назад. Твоя усталость чисто психологическая. И думаю, ты это и сам понимаешь.

— Да ну тебя, — в шутку обиделся академик. — Шибко умный ты, подо все теоретическую основу подводишь. Ладно, пойду…

И академик, все еще усмехаясь, удалился в свою "келью" удивительно бодрой для такого возраста походкой, оставив Ивана наедине со "студентами", которые расселись по своим рабочим станциям.

— Сколько у нас времени до очередной коррекции? — спросил Иван.

— Час пятьдесят, — не глядя на часы, отрапортовал Михаил. Молодец, руководящая хватка есть, недаром Борис уже доверяет ему полноценный контроль над процессом коррекций. Вадим все-таки больше ученый, а не администратор, и главное, он даже рад возможности заниматься исключительно научно-технической стороной. Вот и хорошо, а то не хватало нам тут зависти и интриг…

— И что заливаем? — продолжил расспросы Иван.

— Даем часть информации Хрущеву и Кеннеди, — так же четко объяснил Михаил. — Готовим почву для перехода на ядерную тягу. Политические проблемы нужно решать сильно заранее, чтобы Королев и Браун не спотыкались на всякой рутине типа протестных движений или открытого саботажа.

— Внедряем экологические стандарты, — нетерпеливо встрял Вадим, — Но без того "зеленого" маразма, что был у нас в начале века.

— А что у нас с Венерой? — спросил Иван. — Когда долетят? Есть результаты?

— Пока нет, — покачал головой Михаил, — Завтра с утра все узнаем. Но они там очень быстро учатся. Еще пять-десять "их" лет, и нам просто нечему будет их учить, в плане строительства межпланетных аппаратов. Мы же только подсказываем, вываливаем опыт поколений… А они там все внедряют и уже кое в чем ушли вперед.

— Предки не глупее нас, — вставил свою реплику Вадим с несвойственной ему философской ложкой дегтя. — А если по-честному, то даже умнее.

Повезло нам с ребятами, с облегчением подумал Иван, собираясь просмотреть записи последних сеансов связи с прошлым. В конце концов, даже когда проект закончится, без дела и без работы уж точно не останутся. Уже даже сам Верховный намекал…

Но оторваться от текущих дел и погрузиться в картинки из прошлого Ивану не удалось. Снова перед его мысленным взглядом появились желтые предупреждающие значки. Опять кто-то лезет… Иван со вздохом отодвинул почти допитый чай и поднялся на ноги. День, похоже, предстоит длинный…

КВЦ, Калининград-6, 1963 год

Королев вертел в руках великолепный отпечаток снимка Венеры, полученный напрямую от коллег из Лаборатории реактивного движения. Это был довольно четкий, хоть и черно-белый снимок, сделанный с пролетной траектории одним из американских "Маринеров". Мраморный шар с едва различимыми полосками облаков, и ничего более не разглядеть. Ценность таких снимков, конечно же, чисто популяризаторская. Но есть и другие кадры, снятые через УФ-фильтр, где видна характерная игрек-образная структура облаков с довольно мелкими деталями.

И что же мы знаем о Венере? И много, и мало. Разумеется, нельзя даже сравнить нынешнее знание с тем, что было еще лет пять назад. Да что там, и три года назад не было почти никакой информации, а только начинались попытки поймать отраженный луч локатора. В то время удалось только более-менее точно определить разве что расстояние. Но уже через год удалось повысить чувствительность эксперимента настолько, чтобы "поймать" допплеровский эффект от вращения планеты, и это дало целый поток новых открытий. Стало ясно, что вращается планета крайне медленно, совершая оборот за 243 дня, что в сложении с движением вокруг Солнца приводит к тому, что солнечные сутки на Венере длятся почти 117 земных суток. Такая неторопливость скорее подошла бы Марсу!

Выяснилась еще одна пикантная деталь. Период повторения максимальных сближений Венеры с Землей получился равным 584 суткам. Значит, за это время на планете проходит точно пять солнечных суток! Именно поэтому получается, что в каждом нижнем соединении Венера обращена к Земле одной и той же стороной, и объяснения этому пока не было. Приливные силы между двумя планетами для этого недостаточно сильны…

Узнать что-то большее, к сожалению, не представлялось возможным, но вот уже подоспели и космические средства. Американцы и русские успели запустить по одному довольно простому аппарату к Венере в окно 1961 года, но в отличие от марсианской эпопеи, долететь смог только американец. Утешало лишь то, что состав аппаратуры и экспериментов был практически одинаковым и самое главное, удалось провести наблюдение радио-затмения, когда аппарат был заслонен диском планеты. Именно из этого был извлечен основной массив информации. Ученые не повторили ошибок из другого мира, и интерпретация данных была однозначной. Ох, и многим это не понравилось! Но приборы и эксперименты были разработаны так, чтобы оспорить результаты было трудно. Если и есть в нашей Солнечной системе ад, то он на Венере! Во всяком случае, пока мы не знаем про еще один филиал ада на Ио, спутнике Юпитера…

Температура почти пятьсот градусов и давление почти сто атмосфер. Свыше девяноста процентов углекислоты в атмосфере, кислорода почти нет. И магнитного поля нет. Конец мечтам о влажных джунглях и кишащих жизнью океанах, но в то же время начало методичного исследования. Разумеется, данные предстояло подтвердить прямыми измерениями, и момент для этого приближался. Обе стороны сумели выделить лишь по одному "среднему" носителю, но к счастью, долететь сумели оба аппарата, а водород дал неплохой резерв массы. При схожей массе почти в две с половиной тонны, аппараты были принципиально разными. Американский зонд был сам по себе легче, но нес на себе много топлива, что позволило ему выйти на орбиту вокруг планеты. Всего три дня назад аппарат совершил критически важный маневр, перейдя на высокоэллиптическую орбиту ожидания.

Машина не имела никаких фото- или телекамер, но зато имела нечто другое – радар. Концепция была смелой, даже слишком смелой с точки зрения скептиков, но опять всплыло пресловутое "двойное назначение" и эксперимент был одобрен. К главной параболической антенне добавили боковой лепесток альтиметра и получили идеальный инструмент для того, чтобы пробить плотную и непрозрачную атмосферу и составить первую в истории карту Венеры. Официально, программа называлась "Венерианский Орбитальный Радар",[80] но журналисты, не в силах произнести ужасную даже по меркам английского языка аббревиатуру, предложили НАСА провести конкурс на название. В НАСА почесали в затылке, но конкурсов проводить не стали, а сами придумали название "Магеллан", при этом фон Браун и Джеймс Уэбб упорно не признавали авторство и кивали друг на друга. Аппарат немного не дотягивал до своего прототипа из другого мира, но на годы опережал все сделанное раньше.

В Советском Союзе приготовили собственный прорыв, но совсем в другой области. Советская станция несла не просто комплекс приборов, но посадочный аппарат, у которого были все шансы добраться до поверхности и проработать хотя бы полчаса. Ведь в этот раз проектировщики примерно представляли себе условия на планете, и им не пришлось городить всяческую экзотику вроде "сахарного замка".[81] И по сложившейся традиции, американцев привлекли к обеспечению связи. Именно поэтому их зонд не спешил уходить с начальной орбиты. В такой конфигурации он мог обеспечить резервный канал связи с посадочным аппаратом, а если тот сумеет "прожить" на поверхности более часа, то "пролетная" ступень уже не сможет принять сигнал и вся надежда будет уже на янки. Ну что же, не впервой.

Забавно наблюдать за этими открытиями чуть свысока, усмехнулся про себя Королев. Когда уже знаешь почти все, что смогут отыскать на Венере, то поневоле будешь смотреть несколько дальше, и планы строить соответствующие. Межпланетные зонды это интересно, и этой темой занимаются специализированные коллективы, на радость ученой братии… Но сейчас важнее другое.

Речь, разумеется, про сверхтяжелый носитель, главное средство для реального, настоящего доступа в космос. Любимое детище Валентина Глушко и его, Королева, несбыточная мечта. Но кто теперь будет вспоминать такие мелочи? Валентин исполнил обещание и создал то, к чему так стремился. Совсем без трений, конечно, не обошлось, не те люди собрались. В результате, подвинуться пришлось Мишину, и Королев без колебаний эту рокировку поддержал. Увы, тут ничего не поделаешь, послезнание не оставляет сомнений в том, кто более профпригоден.

К тому же, Валентин был одним из немногих, кто видел путь и знал, что может пойти не так. Потомки дали ему информацию, но не дали главного – выбора принципиальной схемы сверхтяжелого носителя, и это решение пришлось принимать самим. Вот здесь и было сломано больше всего копий. В самом деле, что лучше? Простота и минимализм, то есть традиционная "бочка" с поперечным делением ступеней, или "полутораступенчатая" схема, дающая возможность выводить крупногабаритные грузы на боковой подвеске?

Королев вспомнил совещание, длившееся почти сутки, на котором был окончательно выбран облик огромной ракеты… Как давно это было! А ведь тогда все и решилось. Нужно сказать, что данное совещание, разумеется, не было спонтанным и никаких "неожиданных" идей там не выдвигалось. Все варианты были прорисованы заранее и даже просчитаны. Но были и детали, которые Королев и Глушко пытались донести до всех прочих. Поначалу, Валентин склонялся к "прогрессивной" схеме, а Королев к "традиционной". "Энергия" из другого мира пленяла и манила, была в ее облике какая-то особая мощь… А если по-честному оценить все плюсы и минусы?

Первый плюс в том, что боковые блоки ракеты теоретически можно спасать и использовать повторно для сокращения цены пусков. Эта идея настолько очевидна и заманчива, что очень многие неглупые люди попались на этот блестящий крючок. И в прошлом, и, увы, в будущем. Королев очень убедительно разгромил эту идею, приведя несколько простейших аргументов. Во-первых, чтобы спасать ступень, нужно тащить с собой СРЕДСТВА спасения, а это лишняя масса. И совершенно неважно, какие именно средства мы выберем. Парашюты? Это масса. Складные или надувные крылья, вертолетные роторы? Это масса. Оставить немного топлива, перезапустить двигатель и посадить ступень вертикально, на складные ножки? И это, безусловно, тоже лишняя масса. И сколько полезной нагрузки мы от этого потеряем? Более того, ступень придется делать более прочной, чтобы она могла выдержать такие нагрузки, и это снова лишняя масса!

Аудитория посмурнела, а Королев начал излагать второй аргумент. Чтобы эвакуировать спасенные ступени, нужно держать отдельную службу с кучей транспортных средств, чтобы их вывозить. И потом, даже если посадка была мягкой, просто так допустить машину к повторному полету нельзя. Это не самолет, совсем другой порядок нагрузок. Самолет с трещиной в каком-нибудь лонжероне может еще несколько лет летать, прежде чем развалится и кого-нибудь угробит. А ракета, скорее всего, развалится сразу, потому что все на пределе, запасов прочности почти нет, иначе от земли не оторвемся. То есть, машину надо полностью разобрать, сделать тщательную и недешевую дефектоскопию, потом собрать и заново испытать на стенде. Мы уверены, что этот сложнейший комплекс технических мероприятий обойдется дешевле, чем сделать новую, относительно простую одноразовую ступень? Особенно, с учетом уменьшения полезной нагрузки…

Для очистки совести начали считать, но слишком много было непонятных нюансов. Пожалуй, имело смысл отвлечь немного средств и сделать демонстратор, но это когда-нибудь потом и ни в коем случае не в ущерб основной программе…

Второе преимущество это возможность выведения больших грузов на боковой подвеске. Что это дает? Например, уменьшение высоты ракеты в сборе. Но ведь для нас это не так критично, у нас в отличие от американцев сборка горизонтальная, мы не ограничены высотой потолка МИКа! Что еще такого нам нужно вешать на ракету сбоку, чего нельзя поставить сверху? Ради чего мы готовы принципиально усложнить динамику объекта и соответственно, систему управления?

Нужно сказать, что на этом совещании присутствовали не только Главные конструктора и их замы, но и руководители смежных предприятий, так или иначе имеющих отношение к космосу. В частности, там присутствовал сам Семен Алексеевич Лавочкин и его "правая рука", генеральный конструктор "Бури" Черняков.[82] Всем уже было ясно, что опередившая свое время крылатая ракета Лавочкина доживает последние дни, но распорядиться этим заделом было решено совершенно иначе, чем в ином мире.

И на вопрос о том, что именно имеет смысл таскать на боковой подвеске, Семен Алексеевич, взяв слово, ответил: крылатый корабль! Все это не было неожиданностью. Хоть Королев в свое время сам оттащил группу разработчиков обитаемого корабля во главе с Феоктистовым от крылатой схемы, но сама идея, конечно, никуда не делась, просто первые корабли, естественно, обязаны были быть простыми и надежными капсулами. Но это не значит, что идея ракетоплана не имеет права на жизнь. Другое дело, что мечтая о таком аппарате, очень легко наделать обидных ошибок.

Королев начал с рассуждений о том, что даже если строить крылатый аппарат, то он должен быть небольшим, весить пустым около пятнадцати тонн и влезать на "среднюю" ракету. И разумеется, не сбоку, а сверху. Небольшим он должен быть потому, что браться сразу за крупный крылатый корабль, не доказав жизнеспособность концепции, смысла нет, получим только большие траты и годы напряженного труда с неизвестным результатом. С этим, так или иначе, согласились все, а других аргументов за боковую подвеску, в принципе, и не осталось. Имея сверхтяжелый носитель, поднимающий на орбиту 130, а в перспективе и все 150 тонн, нет никакой нужды в боковой подвеске. Ставить сверху, и все тут!

Оставался последний неприятный момент, касающийся габаритов. Если ракета получится длинной, и потребуется вывести на орбиту тоже что-то длинное… Необязательно прототип космической лазерной платформы, как у потомков.[83] Пусть это будет секция будущего марсианского корабля, например, или сегмент большой орбитальной станции. Но слишком длинная конструкция будет испытывать большие поперечные нагрузки. Пожалуй, этот аргумент отмести не получится, так что компромисс возможен. Предположим, сказал тогда Королев, мы принимаем поперечную схему. В том виде, как у нас это нарисовано, с четырьмя "боковушками", мы получим меньше ста тонн на орбите. Этого решительно недостаточно! Поэтому, блоков первой ступени должно быть не четыре, а шесть. И зачем, в таком случае, вообще делать "боковушки"? Чтобы больше металла извести? Чтобы жечь водород на уровне моря, теряя в импульсе сотню секунд?

— Надо делать поперечное деление, — поддержал Глушко. — Первая ступень будет огромная, но цельная и относительно простая.

— Можно еще упростить, — добавил идею Королев. — Если шесть групп двигателей поставить симметрично по кругу, по для управления по трем осям достаточно качать только три из них, через один. Сэкономим несколько тонн на приводах и БИМах.[84]

— Любите вы симметрию, Сергей Павлович, — усмехнулся тогда Келдыш, немного разрядив напряжение и заставив ученых улыбнуться.

— Машина у нас и так огромная, — спокойно заметил Бармин. — Теперь выйдет еще больше, шире в основании.

— Габариты не проблема, — напомнил Глушко. — У нас новый полигон у моря, ступени можно на заводе собирать и по Волге сплавлять. Никаких ограничений, как на железной дороге.

— Старт тоже увеличится, — добавил Бармин. — И простым "подвесом", как на "семерке", мы не отделаемся. Такую тяжесть придется держать "за хвост".

— И газоотводные лотки будут больше, — кивнул Глушко.

— Это все не смертельно, — заметил Королев. — А насчет захватов, даже полезно. Если старт сможет крепко держать нашу "птицу" за хвост…

— Мы сможем прожигать все изделие в сборе прямо на старте, — весело ухватил мысль Воскресенский. — И ни одного пуска наобум. Мне нравится, скажите, где подписаться.

Немного посмеявшись, собрание продолжили в весьма конструктивном ключе. Представители министерства подняли резонный вопрос о цене. Во сколько это обойдется нашей стране, потянем ли такое грандиозное сооружение? И снова Королев взял слово.

— Еще пару лет назад, проектируя что-то подобное, не потянули бы, — честно сказал он. — Но теперь мы собираемся применить новые подходы и за счет этого можем очень сильно сэкономить. Разумеется, все относительно, особенно в таком деле. Но перейду к конкретике. Во-первых, строить такое в Тюра-Таме действительно влетит в копеечку, но на Каспии, просто за счет близости к морю, мы сэкономим огромные средства. Все материалы можно завозить простыми баржами, а водный транспорт, как известно, самый дешевый. Плюс климат, не сравнить с нашей любимой степью, до сих пор песок на зубах скрипит. Все это сильно удешевит работы. Теперь, стартовое сооружение. В него придется хорошо вложиться, тут ничего не сделаешь. Но опять же, на новом полигоне много проще вести и земляные работы, и укладку бетона, и вообще любое строительство. И если у нас будет старт и стенд, два в одном, то мы можем почти гарантировать сохранность старта при летных испытаниях, потому что изделия будут проверены в максимально близких к полету условиях. Для сравнения представьте, сколько мы потеряем, если наши четыре с лишним тысячи тонн рванут на старте. И конечно, с новыми системами управления нам не понадобится вертеть стартовый стол, чтобы изменить азимут пуска. Это, товарищи, каменный век.

— А стоимость самой ракеты? — спросил Келдыш. — Нас обязательно упрекнут, что наука слишком дорого обходится.

— Самая дорогая часть это двигатели, — заявил в ответ Глушко. — Мы наладим поточное производство, и чем больше их сделаем, тем дешевле выйдет каждый в отдельности.

— Ступени будут максимально простыми, — добавил информации Королев. — Это исполнительные механизмы, не более того. Никакой системы спасения или даже места под нее "на будущее". Никакой отдельной системы управления, у ракеты будет только один "мозг". Следовательно, можно упростить башню обслуживания, управление и контроль будут сильно автоматизированы. И людей, кстати, тоже будет минимум, в идеале всего несколько человек.

— Это не такая уж и фантастика, — поддержал Главного Бармин. — С новой техникой, что у нас появилась, это вполне возможно.

Так и родилась сверхтяжелая ракета, которая только начинала летные испытания. И начинала не очень гладко. Внешняя схожесть с невезучей Н-1 из другого мира была, разумеется, обманчивой. Совсем другое топливо, прогрессивная конструкция с несущими баками, да и размеры побольше. Но вот двигатели…

Двадцать четыре штуки на первой ступени, это много. Пусть сгруппированные по четыре и более отработанные, чем в "тот" раз, они оставались ахиллесовой пятой. Все-таки, не так просто освоить технологии следующего десятилетия, даже обладая полным послезнанием. Слишком много нюансов. Валентин Глушко лучше всех понимал все сложности, поэтому не стал распылять силы и сосредоточился на стендовой доводке. Более того, первый же прожиг первой ступени в сборе на "стенд-старте" выявил такое количество "бобиков", что становилось не по себе. Более того, получили взрыв одного из "горшков" и пожар, но сооружение выдержало и испытания продолжились.

Первая летная машина, несмотря на удачный прожиг на стенде, далеко улететь не смогла. На пятнадцатой секунде полета снова разорвало турбонасос, и хоть бронированное арамидной тканью днище и не было пробито осколками, но удар для ракеты был смертельным. Все, что сумела сделать система управления, это форсировать оставшиеся двигатели и увести едва живую ракету подальше от старта, "разложив" ее по пустому побережью. Огня и грохота было много, но резко вспотевшие ракетчики быстро успокоились и принялись искать выход. Три месяца потеряли, но проблему исправили.

Второй пуск прошел менее драматично, и хотя ракета опять "ушла за бугор", но ушла деликатно, словив АВД[85] в конце работы первой ступени, так что старт снова не пострадал и основной объем испытаний оказался выполнен. Благо, вторая ступень была ненастоящая. Дефект оказался производственным, силовой набор хвостового отсека просто треснул от огромной нагрузки, вся конструкция начала страшно вибрировать и автоматика честно отключила двигатели. По результатам работы комиссии во главе с дотошным Борисом Чертоком заводчане получили свой заслуженный набор фитилей, а все прочие почти не расстроились. Старт сработал, ракета ушла, полет был управляемый, и после первой аварии это был несомненный успех. Теперь уже никто не сомневался в том, что машина будет летать! Поэтому, начали строить второй такой же старт, который войдет в строй еще года через два, а пока придется беречь тот, что есть. Маховик большого орбитального грузопотока пока не сделал даже четверти оборота, но будущий темп закладывался уже сейчас.

Сколько всего интересного происходит! Сергей Павлович довольно улыбнулся, мысленно возвращаясь к Венере. Он представлял, как отделившийся несколько часов назад от пролетной ступени посадочный аппарат стремительно приближается к границе атмосферы. А то, что садимся невидимую с Земли сторону, так это, увы, баллистика, иначе сейчас на дневную сторону не сесть, а чтобы делать снимки, нужно адекватное освещение.

И опять эта задержка связи! На самом деле, спуск в атмосфере уже вовсю идет. Горит и уносится прочь набегающим потоком теплозащита, чуть поскрипывает от огромной перегрузки вся конструкция, а внутри плюс десять градусов… И пока дойдет сигнал, уже многое изменится.

— Есть касание атмосферы, — доложил диктор.

Это значит, что сменилась частота всенаправленного сигнала спускаемого аппарата, когда его акселерометры уловили первое небольшое ускорение от прикосновения к краю атмосферы, а сигнал пойман перелетным модулем и ретранслирован на Землю. Венеру сейчас слушают и Крым, и Мадрид, одновременно. Хорошо, когда есть подстраховка, и ни бита ценнейшей информации не пропадет.

Королев задумался о другой ценнейшей информации, которую потомки передавали теперь даже не во сне, а вполне наяву, когда он мог ответить, четко проговаривая про себя слова. Было странно слышать в голове этот синтезированный, как он точно теперь знал, голос, да и ответы из будущего приходили с приличной задержкой, так что на первый взгляд могло показаться, что на той стороне сидит робот-тугодум. Впрочем, разницу в скорости течения времени потомки разъяснили почти сразу. И вообще, многое стало более понятно…

— Потеря сигнала, — прозвучало объявление.

Это тоже было ожидаемо, плазменное облако блокирует сигналы, да и небольшая незащищенная антенна, скорее всего, попросту сгорела. И теперь сигнал вернется только после раскрытия парашюта и будет намного мощнее и информативнее. Это, конечно, если аппарат выдержит аэродинамическую фазу, триста пятьдесят "же" это вам не шутки! Но выдержит, куда он денется! Бабакин, судя по всему, что-то получал от потомков, но сам вряд ли знал о сути источника. Зато машина у него получилась выдающаяся, далеко опередившая свое время. Как он теперь точно знал, это был примерный аналог "Венер" с номерами девять и десять из другого мира. И камеры, а точнее, телефотометры, почти такие же, и состав оборудования вышел даже лучше, если учесть, что в создании приборов участвовали французы и немцы, не считая прочих. И связь через два аппарата должна быть более устойчивой.

— Слабый сигнал, неустойчивый, — сообщил диктор. — Парашют введен, полет в норме. Скорость двести метров в секунду, высота пятьдесят пять.

Конечно, сигнал слабый, ведь аппарат, наверно, сильно раскачивается. Вот когда все успокоится, тогда…

— Четкий сигнал, — быстро проговорил диктор, не скрывая радости. — Телеметрия устойчивая, полет в норме!

Посадка на планету, причем, на любую планету, задача не из легких. И каждый раз что-то новое. Проектировщикам аппарата для Венеры пришлось совмещать несовместимое. Верхние, более-менее холодные слои атмосферы следовало пройти как можно медленнее, чтобы успеть сделать как можно больше измерений. А нижние, раскаленные слои нужно пройти максимально быстро, иначе ресурса аппарата просто не хватит, чтобы "дожить" до поверхности. Как быть? Неизвестно, приложили ли здесь руку потомки, или инженеры Бабакина придумали все сами, но так или иначе выход был найден. Верхние слои проходим на парашюте в течение двадцати минут, причем парашюта хватит относительно небольшого. Когда давление и температура начинают вырастать до опасных пределов, то просто отстреливаем парашют и… камнем падаем вниз! Точнее будет сказать, что не падаем, а тонем. Когда атмосфера почти в сто раз плотнее, чем на Земле, стремительного падения все равно не получится, поэтому достаточно небольшого аэродинамического щитка. А удар при посадке поглотит амортизирующая опора.

Королев уже не сомневался, что аппарат благополучно доберется до поверхности. Этот этап можно уже считать пройденным и двигаться дальше, Марс и Венера будут теперь исследоваться на регулярной основе, а планку "дальнего космоса" следует поднять еще выше. Американцы, вроде бы, нацелились на Юпитер, а Келдыш уже почти пробил проект полета к крупным астероидам. У обеих сторон, как положено, предполагалось использование электрореактивной тяги, новое поколение солнечных батарей было вполне способно обеспечить энергетику. Во всех этих планах было одно слабое место, а именно, они просто могли не успеть осуществиться. Лететь к Юпитеру или астероидам даже с гравитационными маневрами нужно не меньше пяти-семи лет, плюс пару лет на разработку, и выходило, что эти зонды долетят до цели уже на рубеже 70-х годов. А там уже будут совсем другие возможности, учитывая громадье планов по ядерным двигателям, и стоит ли сейчас городить огород?

Разумеется, стоит! Просто, планы придется подкорректировать и не растягивать программы на десятки лет. Электротягу обязательно испытаем в качестве основного двигателя, это даст большой задел для следующего шага к ядерной фазе, которая теперь наступит даже быстрее, чем еще недавно казалось. Испытания отдельных узлов будущего мотора под чутким руководством выдвиженцев Валентина Глушко и вполне живого до сей поры Курчатова шли на стендах под Семипалатинском с конца 50-х годов. Результаты были, мягко говоря, интересными. Но пришлось строить огромный вычислительный центр и новую испытательную базу, без которых "подарки" из будущего применить все равно не вышло бы. Твердофазный двигатель все же решили строить, чтобы отработать технологии и подготовиться к главной задаче, и только что закончилась "холодная" отработка изделия, в иной истории случившаяся лишь в конце 70-х годов. Еще через месяц реактор двигателя пустят, и начнутся испытания сначала на стенде, а потом и там, наверху! Если, конечно, начнутся… Уже зарезервирована "средняя" ракета, на которую поместится и двигатель, и система аварийного спасения для него, но окончательное решение о целесообразности такого полета еще не принято. В конце концов, вернуть машину обратно пока не получится, а оставлять на орбите даже заглушенный реактор не очень хочется.

И такой темп не может не радовать, потому что даже за синтезированным голосом из будущего Королев различал беспокойство потомков. Беспокойство о том, что можем не успеть, если враг нанесет опережающий удар. Здесь, в прошлом, приличная фора по времени останется, а вот потомкам придется несладко…

Куба, Варадеро, август 2058 года

Не зря, все-таки, сюда вернулись! Поселились в той же самой мини-гостинице, что и в ноябре. Пришлось слегка переплатить за маленький каприз Лины, которая почему-то очень просилась именно сюда, но так и не объяснила, почему. Это было странно, ибо Лина прежде не была замечена в особых сентиментальных привязанностях. Как прежде, сняли весь верхний этаж, куда вела отдельная, вся в лианах, каменная лестница. Наверху, на их этаже, устроена уютная веранда, наполовину крытая на случай дождя, но сейчас небо такое ясное, что аж дух захватывает.

Южное небо, конечно, трудно сравнить с привычным блеклым летним небом средней полосы! Знакомые Медведицы с Цефеями и Кассипеями остались на севере и сейчас висят низко над морем, словно собрались искупаться. На юге, где домики и пальмы, сияет желтоватый Ахернар с белым Фомальгаутом, в наших краях их вообще никогда не видать! Как раз для такого случая импланты очень полезны, этакий маленький двадцатикратный телескоп, который всегда с тобой. И огромное поле зрения получается, когда ты мысленным усилием словно погружаешься в картинку, увеличивая ее в легком наплыве "смазанного движения". Поначалу, от такого кружится голова, но наблюдатели – люди привычные. Всюду тучи и тучи звезд… Если знать, куда смотреть, можно и небесные достопримечательности увидеть. Например, Крабовидную туманность, что запуталась где-то меж рогов небесного Тельца и висит над восточным горизонтом! И неподалеку, высоко в небе висят рассеянные скопления и галактики, пылевые "мешки" и планетарные туманности, кратные звезды и плотные шаровые скопления… Для "марафона Мессье" время не очень подходящее, но десятки объектов из каталога можно увидеть прямо сейчас, не сходя с места! Опять же, если знать, куда смотреть. А еще, огромный Юпитер висит почти над головой! И Сатурн чуть восточнее примостился!

Альбина Барсова не спеша и в совершенном одиночестве возвращалась к гостинице, стуча каблучками по асфальтовой дорожке. Аллея тянется вдоль набережной, с одной стороны домики, а с другой, совсем близко, океан. Легкое волнение создает приятный шумовой фон… Красиво и спокойно. А до гостиницы еще далеко, метров пятьсот, и ее пока даже не видно за легким изгибом песчаной косы. Спешить некуда, вся ночь впереди… Вчера неплохо погуляли, отмечая первое самостоятельное задание Лины, которое она выполнила виртуозно. Даже неважно, что задание не очень сложное, найти пропавшего человека, но человек этот был в списке кандидатов, не хотелось его терять. Зная, кто такая Лина на самом деле, Альбина не очень удивилась ее успеху, а вот Джина Лаваль была на седьмом небе от счастья за свою подопечную, считая это и своей заслугой. Бедная, милая, наивная Джина…

Альбина решила не спешить с возвращением в гостиницу и еще немного побродить по окрестностям. Она свернула с дорожки, перемахнула через низкое ограждение пляжа, густо обвитое петлями лиан, полными ночных запахов, и зашагала по песку к воде. Скинув туфли метрах в десяти от еле шевелящейся ряби, она забрела по колено в парную воду и замерла, снова уставившись на небо. Легкого ветерка никак не хватало на то, чтобы раскачать прибой, и поэтому плеск воды был едва слышен. Где-то очень далеко играла музыка, но людей поблизости не было. Идиллия.

Она оглянулась и посмотрела на уходящий вдаль берег. С этой точки гостиницу хорошо видно в "телескоп", и на фоне почти неосвещенного здания импланты показывают два золотистых маркера. Один где-то в районе спальни, это Джина дрыхнет, жаворонок несчастный! Как можно спать в такие ночи? Хочется дышать соленым воздухом, бродить, смотреть на звезды… А второй маркер на веранде, наверху. Лина ведь тоже наверняка не спит, а лежит тихонько в шезлонге и смотрит на звезды. Часто она прямо там и засыпает…

Альбина резко оглянулась, услышав рядом плеск воды. Кто-то не спеша приближался, темный силуэт отчетливо просматривался на фоне ярко освещенного берега. И кто это может быть? Альбина присмотрелась, и не поверила. Переключила "зрение" на тепловой канал и присмотрелась еще раз, с тем же результатом. Будь она лет на сто помоложе, то непременно попробовала бы себя ущипнуть или шлепнуть по лбу несколько раз, но сейчас она подавила в себе все эти взбрыки и принялась соображать.

Давно и на множестве примеров доказано, что Варвара Нартова непредсказуема и непостижима. И ничего не делает просто так. А если делает, то это значит, что ты чего-то не знаешь. И если она вдруг появляется практически "из пены морской", в три часа ночи, да в таком месте. И в таком виде! Хотя, в каком-таком виде? Это же Варвара, она не может выглядеть неприлично, даже если на ней совершенно нетипичный для ее образа тропический топик и короткая пляжная юбка сильно выше колен. Ее волосы скручены в хвост и спрятаны под небольшую бандану, что совершенно не выглядит легкомысленно. Да и вообще, хватит разглядывать!

— Не спишь, хулиганка? — почти ласково спросила Нартова, остановившись рядом.

— Как тут уснешь, — вздохнула Альбина, стараясь не горячиться. — Сюрприз на сюрпризе. Я рада тебя видеть, но что случилось?

— Пойдем, отойдем подальше от вашего "гнездышка"! — Варвара решительно направилась куда-то вдоль пляжа.

— Туфли, — попыталась возразить Альбина, но Варвара только чуть шевельнула рукой, а на пляже, там, где Альбина оставила обувь, взлетел кверху фонтанчик песка.

— Я их прикопала, потом заберешь, — как-то слишком задумчиво объяснила Нартова, продолжая тащить за собой ничего не понимающую Альбину.

Они молча прошли метров сто, пока гостиница вновь не скрылась за береговым выступом. Альбина все еще ничего не могла понять, и как маленькая девочка за воспитательницей, тащилась за Нартовой "на буксире". Что поделать, такой эффект "живой богини"…

— Нас пасут, — вдруг сообщила Варвара совершенно спокойным голосом. — Не здесь и сейчас, а вообще. Сканирующая сеть, которая происходит не от имплантов. Спектры и плотность отличаются. Похоже на экзо-устройства, вроде автономных малоразмерных зондов, но у нас таких нет.

Альбина резко остановилась, и Варвара, выпустив ее ладонь, застыла рядом.

— Начни с самого начала, — попросила Барсова. — Если уж решила мне рассказать. Я же теперь неблагонадежная…

— Не для меня, — улыбнулась Нартова. — Хорошо, с начала так с начала. Я почти три месяца "мариновалась" то в одной дыре, то в другой. Параллельно слежу за своими подопечными…

— То есть, за всеми нами? — предположила Альбина, не в силах даже злиться на Варвару.

— В меру сил, — скромно кивнула Нартова. — Но тут ничего личного, просто я давно замечаю то тут, то там обрывки чужой сканирующей сети, а потом…

— Откуда ты знаешь, что чужой? — поразилась Альбина. — Разве можно сравнивать спектр сигнала сети? Я впервые про это слышу.

— Мала еще, — совершенно необидно прокомментировала Варвара. — Но суть в том, что кто-то и меня, и тебя пас, а кто, я так и не смогла определить. Но это точно не импланты. Я немного выждала, пришлось целое расследование провести, они долго не появлялись. Потом передо мной появился Саша, и за ним такой же "хвост". Я буквально за ручку затащила Сашу в самолет и отправила домой, на базу. Ну, а сама тут же помчалась к вам. Сейчас же, срочно собирайтесь и ближайшим рейсом домой.

— А ты не с нами? — удивилась Альбина, несколько ошарашенная такой переменой планов.

— Я еще нескольких хочу навестить, — объяснила Варвара. — Нужно собрать доказательства и представить их Рьялхи, чтобы те приняли меры. Кто-то интересуется наблюдателями, и мне от этого не по себе.

— Но кто это может быть? — пробормотала Альбина, хоть сама прекрасно знала, что впору паниковать…

— У меня нет информации, чтобы делать выводы, — холодновато ответила Варвара. — И у тебя ее тоже нет, поэтому помалкивай. Приказ на возвращение под мою ответственность, подругам ни слова про причину.

— Понятно, — кивнула Альбина. — На базе будет безопаснее, пока не разберемся, откуда угроза. Может быть, я девчонок отправлю, а сама с тобой? Мало ли, что случится…

— Нет, — мягко отвергла предложение Варвара. — Поверь, так будет лучше. Вокруг вас я никаких зондов не чувствую, поэтому сматывайтесь поскорее. Прямо сейчас.

— Но… — попыталась возразить Альбина, но тут же замолчала. Варвара уже все решила, просить ее изменить свои планы бесполезно.

— Пойдем, провожу, — снова взяв ее за ручку, заботливо сказала Нартова и потащила обратно. — Поверь, дело серьезное. Еще раз говорю, никаких задержек.

— Не волнуйся, — пообещала Альбина. — Я с такой мерой согласна, осторожность не помешает.

— И еще, — добавила Нартова, глядя куда-то вверх, — Если вам с Джиной хоть немного жизнь дорога, ни на шаг не отходите от Лины.

— Но почему? — тихо спросила Альбина, изображая непонимание.

— Никаких вопросов, — тихо и как-то особо убедительно отрезала Варвара. — Я повторять не буду. Просто сделай, как я говорю. Все поняла, хулиганка?

— Поняла, — обреченно вздохнула Альбина, понимая, что вариантов больше нет. — Будем ее беречь, доставим в целости.

Не говоря больше ни слова, Варвара махнула ей рукой и исчезла, скрылась в темноте, и только тихий плеск воды доносился еще с минуту. Проводив Нартову взглядом, Альбина в задумчивости выбралась из воды и включила "сушилку". Быстро откопала и надела туфли, снова перебралась через заграждение и оказалась на знакомой асфальтовой дорожке. Теперь, можно прибавить шагу. Вот уже гостиница совсем рядом, остается всего ничего. Альбина решила войти без шума и изменила настройки программы "переодевания". Теперь, ее каблучки прилипают к дорожке совершенно беззвучно. Альбина поднялась по лестнице и оглядела веранду своим "ночным зрением". Шезлонг выставлен на открытой части, под самыми звездами. Уютно устроившаяся в нем крепкая и стройная фигурка совершенно расслаблена, глаза закрыты. Но кто-то поверит, что она спит?

— Альбина, — не шевелясь, тихо позвала Лина. — Ты вернулась. А я уже беспокоюсь.

Очень интересно. Ни увидеть, ни услышать Альбину Лина никак не могла.

— От тебя не спрячешься, — как можно спокойнее ответила Барсова, присаживаясь на парапет прямо перед Линой и подложив на прохладный камень теплую силовую "подкладку". — У тебя что, глаза на затылке?

Лина даже век не раскрыла, но Альбине показалось, что та усмехнулась.

— От тебя всегда пахнет чем-то приятным, — тихо промурлыкала "ученица". — Не знаю, чем… Но здесь таких запахов нет.

Да, это верно. Ветерок с моря снова чуть усилился, и дует как раз в нужном направлении. И не придерешься, ведь обоняние это очень индивидуальная штука. С другой стороны, может быть, Лина и не выкрутилась на ходу, а заранее все предусмотрела и продумала ответ. С нее станется! Наконец, "новенькая" чуть пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и буквально сверкнула в темноте глазищами.

— Что-то случилось? — серьезно спросила она.

— Пока ничего, — добродушно ответила Альбина, скрестив по-деловому руки на груди. — Пришел приказ на эвакуацию. Срочно собираемся и летим домой.

Лина сориентировалась мгновенно и навострила ушки, а Альбина не жалеючи распахнула дверь, ведущую в спальню, и бесцеремонно стянула с Джины тонкое одеяло.

— Ты с ума сошла, мать, — недовольно проворчала Джина, почти мгновенно проснувшись. — Что за ночные бдения?

— Летим домой, — четко скомандовала Барсова, удивляясь, куда ее авторитет и командирский голос начисто испаряются в присутствии Варвары. — Пять минут на сборы. Вопросы потом, желательно сильно потом.

Спорить никто не стал, и распоряжение было моментально исполнено, хотя Альбина формально и не была начальником этой "экспедиции". Нужно сказать, что отношение к Альбине после ее "понижения" со стороны не входящих в новую Четверку наблюдателей ничуть не изменилось, а авторитет, скорее, укрепился. Во многом, благодаря ее достойному поведению и столетней репутации.

Со сборами управились даже быстрее, чем за пять минут. Личных вещей у них почти не было, а все, что нужно было взять с собой, уместилось в одну на троих небольшую сумку. В самом деле, обладателям имплантов нет смысла обременять себя лишними вещами. Джина метнулась в цокольный этаж и быстро объяснила ситуацию поднятым с постели хозяевам гостиницы. Ругаться никто не стал, потому что странные постоялицы даже не попытались вернуть заранее заплаченные деньги. Закончив формальности, все погрузились в первую же попутку и рванули в аэропорт, на ходу бронируя билеты на ближайший рейс. Московского рейса пришлось бы ждать почти два часа, поэтому взяли три билета в Лондон. Черт с ней, с пересадкой, если приказано убраться подальше и поскорее.

Уже распластавшись в кресле, Альбина позволила себе крепко задуматься об изменившемся раскладе. Нервы ее не беспокоили, просто не сразу получилось сосредоточиться. В голову лезла разная несуразица. Вот почему, например, смуглые парни ей совсем не нравятся, а смуглые девушки очень даже? Это стюардесса попалась на глаза, иначе ей бы такое и в голову не пришло.

Усилием воли она отмела все посторонние мысли и стала соображать. Для начала, оценила поведение спутниц. Джина в центральном кресле уже спит и ее, похоже, ничего не беспокоит. Идеальный исполнитель, никаких лишних вопросов. А вот Лина, пристроившаяся у окошка, внутренне напряжена, несмотря на расслабленную позу. Глаза закрыты, руки на подлокотниках, но она, конечно, не спит. Чуть играют скулы, дыхание недостаточно редкое, ноги чуть подвернуты, будто она готова в любую секунду взвиться, подобно пружине. Опасная, очень опасная особа. И Варвара, конечно, знает, кого именно она привела за ручку почти год назад, вот и скомандовала держаться к ней поближе. Разумеется, рядом с Рьялхи, в случае чего, у них будет шанс. Но станет ли она их защищать? Возможно, предостережение Варвары означало, что на нее можно положиться, и она настроена дружелюбно.

Альбина немного успокоилась и закрыла глаза. Иван наверняка уже знает, что они улетели, если следит за покупкой билетов. Но вот чего он пока не знает, так это про встречу с Варварой. Или знает? Ведь она тоже покупала билет, чтобы оказаться на Кубе? Хотя, это совсем не факт, у Нартовой огромные и давние связи в Латинской Америке, а особенно среди боливарианских военных. Она может, если захочет, незамеченной оказаться в любой стране региона, и вовсе не факт, что Иван даже знает об этом. Что же, надо отправить ему весточку…

Она подключилась к клиентской сети лайнера и некоторое время изображала типичную сетевую деятельность. Почитала новости, посмотрела несколько трейлеров к новым фильмам и заполнила несколько опросников на тему "кто вы на самом деле". Примерно через час она перескочила на сайт одной небольшой фирмы, выпускавшей косметику, где на краю полосы прокрутки каталога, чуть смазанные объемной картинкой, посверкивали рекламные баннеры. Среди них была простенькая игра наподобие пятнашек, за которой Альбина провела минут десять. Естественно, поставила новый рекорд, после чего в поле ввода имени игрока ввела казавшуюся бессвязной серию цифр и закрыла страницу. Разумеется, цифры были не бессвязными, это был один из каналов связи с Иваном, и после расшифровки он должен был прочитать следующее:

"НАРТОВА ЗНАЕТ ПРО ЛИНУ БЫЛА ВСТРЕЧА СРОЧНЫЙ ВОЗВРАТ НА БАЗУ"

Сначала, вместо фамилии Альбина чуть было не написала "Мурена", это был позывной Варвары, который она заслужила не просто так. Как же давно это было! Неважно, главное, что Иван все поймет правильно. Остается только добраться до базы и там, как велено, "лечь на дно".

Альбина слегка потянулась и открыла глаза. Лететь долго, можно поспать, но все равно не спится. Вот Иван сейчас наверняка не спит, умилительно чешет в затылке, размышляя над ее посланием. И Варвара не спит, носится по всему миру, собирает своих подопечных, отводя от них опасность. Стовер, Клатт и Вэй тоже вряд ли спят, плетут свои интриги и придумывают, как бы им Нартову совсем отодвинуть. Ну, с этими давно все ясно. И Лина не спит, конечно же! Интересно, она все так же напряжена и чего-то ждет?

Альбина повернула голову к окну и поймала себя на том, что улыбается до ушей. Нет, это надо видеть! Джина все так же спит, неподвижно, спокойно и беззвучно. А Лина все-таки уснула, и не просто уснула, но и расслабилась. И совсем непроизвольно повернулась чуть боком, положив голову на мощное плечо Джины и поджав ноги в коленях. Совсем как ребенок!

Опасная особа, это да, это верно. Но ее занесло в такую даль, что страшно представить. Есть ли у нее семья, родители? Откуда это томительное одиночество, которое только во сне овладело ею? С другой стороны, это хорошо. Будем знать, что есть в ней тоска и боль, эмоции, которых она так стесняется наяву. Альбина же не постеснялась и пересняла эту "картину маслом". Если нас всех не убьют, подумала она, эта фотография будет напоминать о том, что всем нам ничто человеческое не чуждо.

Луна 1965 (1/2)

Оранжевый свет приборов был повсюду, если только не смотреть в иллюминатор… Но как можно туда не смотреть? То, что плывет сейчас за большими иллюминаторами спускаемого аппарата, до сих пор почти никто из людей не видел. Хотя, предыдущий экипаж снижался почти до 10 километров над поверхностью, и это до сих пор рекорд. С другой стороны, их данные позволили очень точно откалибровать навигационные системы, чтобы сесть с промахом не более километра. Для современников такая точность в новинку, но кое-кто знал, что в другом мире прецизионную посадку исполнили всего на четыре года позже.[86]

Задача амбициозная и сложная, но вполне по плечу при нынешнем развитии техники. Слабым местом по-прежнему была доводка носителя, две аварии сильно сдвинули сроки. Из-за этого, пришлось отрабатывать лунный комплекс по частям, пуская на "средней" ракете. Эта импровизация стоила приличных денег, но позволила сэкономить время и подготовиться. Как радовались все причастные, когда огромный носитель наконец-то отработал полную программу и вывел на опорную орбиту макет лунного комплекса, состоящего из разгонного блока и экспедиционного корабля, всего сто двадцать пять тонн массы.

Потом был пуск с полноценным разгонным блоком и облегченным лунным "Восходом" с мелкой живностью, который прекрасно облетел вокруг Луны и вернулся на Землю. Искушение отправить на следующей машине экипаж было велико, но Королев помнил грустную историю первых облетов и очередной корабль отправился к Луне с собаками Чернушкой и Звездочкой. Поскольку предполагалось вернуть хвостатых космонавтов домой, криков от "зеленых" почти не было. Потрясающие кадры с Чернушкой, радостно воющей на Луну, плывущую совсем рядом в большом иллюминаторе, обошли весь мир. Рядом, гагаринской крестнице[87] подлаивала Чернушка. Для непосвященных, конечно, могло показаться странным то, что собаки отправились к Луне уже после людей, но тут даже пресса старалась объяснить разницу. Восход-7 хоть и не имел пока возможности сесть на поверхность Луны, но в отличие от предыдущих полетов в течение трех дней оставался на окололунной орбите. Таким образом, на собачках испытали несколько критически важных элементов лунного комплекса, и только после этого в полет отправился первый экипаж, в данном случае опытные Владимир Комаров и Иван Аникеев. Восход-8 благополучно добрался до лунной орбиты и снизился до тех самых 10 километров, убедившись в корректной работе посадочного радара. В конце полета они провели сброс посадочной ступени, чтобы имитировать старт с Луны. Злые языки утверждали, что корабль не был полностью заправлен во избежание самовольной попытки сесть и таким образом войти в историю. Однако, по факту, это было не так. На Земле никто даже подумать не мог, что Комаров способен не выполнить приказ ради какой-то призрачной славы. Он что, без этого недостаточно известен?

Другое дело, что на корабле не было такой малости, как лунные скафандры, вместо которых полетели макеты. Испытать их успели в более ранних полетах, а везти с собой и не использовать, не было никакого смысла. Поэтому, даже если сесть, выйти погулять не получится… Но Комаров и Аникеев не подвели и вернулись, привезя с собой целый ворох дельных замечаний. Настолько дельных, что сам Королев засомневался, уж не снятся ли странные сны этой парочке?

Но дальше откладывать посадку никто не собирался, американские коллеги наступали на пятки, несмотря на собственные аварии, в том числе и с Сатурном-5. Но, к огромному удовольствию всех инстанций, весной 1965 года Королев мог объявить, что к первому полету на Луну все готово.

Что касается места посадки, то выбор был непростым. Центральный Залив был лишь одним из вариантов, но в итоге выбрали именно его. Изначально, ориентиром должна была стать Луна-6, удачно севшая там целых шесть лет назад, но не сумевшая передать панораму. Собственно, станция и должна была разведать этот район перед будущей высадкой людей, но позже выяснилось, что она немного промахнулась и села северо-восточнее, почти вплотную к 7-километровому кратеру Брюс. Местность там была не такая ровная, но все же, решили садиться именно там. Если получится добраться до кратера, то это станет огромным подарком науке.

Более того, на гладкую и почти пустую равнину точно в центре видимого с Земли полушария обратили внимание и американцы,[88] но когда точно установили точку посадки советского аппарата, они перенесли область своего интереса юго-западнее и благополучно посадили свой Сурвейор-6 на залитое древней лавой дно кратера Фламмарион. Пешком туда идти далековато. Споры о рисках, как всегда, были нешуточными, но Королеву с Келдышем удалось продавить перестраховщиков.

— Нам нужна не просто посадка! — горячо разъяснял Главный. — Наши ребята справятся, посадят машину. Нам нужна цель! Конкретная цель! Зачем мы туда летим? Уж точно не затем, чтобы доказать, что это в принципе возможно. Кто-то в этом сомневается? У нас уже летное "железо" на стапелях, слишком поздно сомневаться! А так, мы получим не одну, а две цели! Найти Луну-6 и добраться до кратера Брюс.[89] Нам еще рано соваться в настоящие горы, или в кратер Тихо, будь он неладен! Но неужели мы в плоский залив не сможем сесть?!

С этим, в принципе, согласились все, как и с тем, что огромная доля успеха будет зависеть от экипажа. У нас, конечно, все экипажи хороши, но для такого случая нужен особенный!

— Отклонения по МФИ-3 в пределах, — доложил бортинженер. — Можно не корректировать.

— "Кедры", все верно, коррекция не нужна, — подтвердила Земля. — Отсчет продолжаем, пять минут до включения.

— Принято, пять минут до включения, — бодро ответил Гагарин и ехидно кивнул напарнику. — Молодец, Блондин! Уважил!

Кто тут спрашивал про лучший экипаж? Вот он, пожалуйста! Гагарин уже опытный космонавт, три полета, из них два в качестве командира. И то, что он сам выбрал вторым номером Леонова, никого не удивляло. Каманин даже как-то обмолвился, что если бы Юрка выбрал кого-то еще, то он бы Гагарина уважать перестал. А так, действительно, лучшие из лучших. Самые опытные, при этом очень молодые, и что важно, самые здоровые. Мало ли что им встретится там, внизу…

Через пять минут, как и планировалось, легли "на спину", заработали двигатели, и тридцатитонная машина стала замедляться. Пилоты не видели, как серая поверхность стала постепенно наплывать на космонавтов, ускоряя свой бег, но в этом не было необходимости. На десяти километрах радар благополучно зацепился за поверхность, наполнив оба БЦВК цифрами, а ЦУП долгожданным облегчением. Нужно сказать, что пилоты тоже почувствовали облегчение, поняв, что совершать подвигов не потребуется. Дело в том, что попытка сесть без радара на первый взгляд была чистым самоубийством. В самом деле, как выдержать профиль снижения, если точно неизвестна высота и скорость? Первоначально, инструкция предписывала выполнить аварийное прекращение спуска и вернуться на орбиту. Понятно, это означало бы провал полета и возвращение на Землю несолоно хлебавши, но решение должен принять только командир, и понятно, что ни один командир не стал бы упускать шанс и все-таки спасти полет.

Техника была более совершенной, чем имели первопроходцы в другом мире, и позволяла как более гибкое использование, так и лучшую защиту от дурака. На всякий случай, вариант без радара тоже отработали на тренажере. На корабле не было стыковочных механизмов, но лазерный дальномер остался, и по нему можно было получить представление если не о скорости, то хотя бы о высоте, и инерциальные системы имели приличную точность, и солнце светило сзади, позволяя ориентироваться по тени. Короче говоря, шансы были, но тут все зависело от мастерства и здравого смысла командира. Космонавты это смелые люди, но не самоубийцы.

— Минимальное обновление по радару, — прокомментировал Леонов. — Платформы совмещены, идем точно.[90]

Корабль легонько дрожал от работы всех четырех тормозных двигателей на полной мощности, и траектория постепенно заваливалась вниз. Было слышно, как срабатывают двигатели ориентации, слегка покачивая машину, но в целом полет был очень плавным.

— Полтора километра, — донеслось из ЦУПа. — Готовьтесь к перевороту, 10 секунд. И камеру включите.

— Камера включена, — отозвался Леонов. — Переворот начали.

— Есть переворот, — подтвердил Гагарин, когда в назначенное время звезды в его поле зрения поплыли вверх, а из-за нижнего края иллюминатора вынырнула яркая полоска лунного горизонта. Корабль, гася горизонтальную скорость, постепенно переворачивался с положения "на спине" в положение "днищем вниз", и командир пытался визуально подтвердить место посадки. Бортинженер был лишен возможности "смотреть в окошко", он не имел права отрываться от приборов.

— Брюс как на ладони, — уверенно определил Гагарин. — Очень яркий и резкий край. И вся мелочь тоже на месте. Как в кино! Только проверим ТП.

— ТП шестьдесят один, — подсказал Леонов.

— Возьму чуть правее, — моментально сориентировался командир. — А то впритирку к Брюсу идем. А по дальности, кажется, все отлично.

Аббревиатура ТП, несмотря на обидный вариант из будущего, означала всего лишь точку посадки, которую командир мог легко определить по градуированной шкале на стекле иллюминатора. Теперь ему показалось, что машина ведет корабль слишком близко к краю большого кратера, и легким движением ручки управления он эту точку подкорректировал, отодвинув от опасного края. Корабль чутко подвернул на едва уловимую пару градусов, выполняя пожелание командира.

— Топливо тридцать пять, — подсказал бортинженер. — Высота тысяча триста, скорость сто на пятьдесят, высоковато идем.

— Сейчас поправим, — Командир ввел несколько цифр. — "Заря", я "Кедр", проверьте нам арифметику.

— Все нормально, "Кедры", принимаем, — быстро ответил ЦУП. — Будьте начеку.

— "Заря", не беспокойтесь, мы идем точно, — утешил Землю Гагарин. — После коррекции ТП лежит прямо перед Лайкой, промах меньше километра.

Когда экипажам показали фотографии местности, на которой им предстояло работать, они первым делом взяли фломастеры и не жалеючи расписали названия самых ярких кратеров и деталей рельефа. Так на карте появились Лайка,[91] Картошка, Клумба, Русалка и другие. Были попытки запретить такую самодеятельность, недостойную советских людей, да и названия не всегда были идеологически выдержанными. Но космонавтов поддержал не только Королев, но и Каманин, прекрасно понимающий, каково было бы запоминать все эти "прыщики" по номерам. С этой точки зрения простые и запоминающиеся названия намного удобнее.

Тогда, при невозможности предотвратить, начались попытки возглавить процесс и придать названиям верный идеологический лоск. Почему на ваших картах, спрашивали ответственные лица, нет комсомола, Маркса или Октября?

— "Заря", я космонавт, — мгновенно схохмил Королев, — Мы в комсомол не попали, придется лезть на Маркса.

— "Заря", я космонавт, — поддакнул Каманин. — А Октября отсюда вообще не видать!

После немой сцены вопрос быстро замяли, а придуманные космонавтами и учеными (в основном, геологами) неофициальные названия утвердили со всей полнотой бюрократических формальностей.

— Дистанция пять, — доложил Леонов. — Высота две четыреста, платформы согласованы. Последняя поправка с радара введена. Юра, ты хотел поправку ТП ввести, угол семьдесят.

— Так точно, — подтвердил Гагарин. — Мы идем с перелетом Клумбы почти в километр, даю поправку ТП. Все равно потом вручную довернем. Ориентиры очень яркие, Пуля будто светится, видно издалека. Клумбу тоже вижу, но она пока далеко, не разглядеть подробности. Хотя Тюльпан я вижу рядом!

В ЦУПе в это время благодарили судьбу за то, что "самопальные" названия прижились, и теперь с одного взгляда можно было понять, где летит корабль.

— Проходим над Землянкой, — продолжал докладывать Гагарин. — Она совсем неглубокая, оказывается!

— Дистанция три, высота семьсот, — доложил бортинженер. — Остаток топлива десять процентов. Радар отключился, у нас сигнал горит.

— У нас тоже горит, — забеспокоилась Земля, глядя на телеметрию. — Что по дальномеру?

— Платформы в согласовании, на дальномере шестьсот, очень близко, — ответил Леонов. — Вертикальная скорость двадцать, постепенно гасится. Горизонтальная скорость двадцать пять.

"Восход" скользил уже совсем близко от поверхности, но тут Гагарин чуть оторвал взгляд от точки посадки и посмотрел немного выше.

— "Заря", я "Кедр", вижу нашу тень! Теперь точно сядем!

— Четыреста метров, — подсказал напарник. — Вертикальная пятнадцать. Радар мигает, захвата нет.

— Ну и ладно, — спокойно ответил командир. — Дай-ка мне ТП еще разок.

— Угол ТП сорок семь.

— А теперь мы в Клумбу летим, — вздохнул Гагарин. — Ждем до высоты двести и переходим на ручное управление.

— Вас поняли, "Кедр", — доверительно отозвалась Земля голосом Двадцатого. — Теперь все сами, мы помолчим.

Что сейчас творится в ЦУПе, лучше даже не думать, никаких нервов не хватит. Но нервы пилотов, в отличие от своих собственных, там пытаются беречь. И за это им большое спасибо!

— Высота двести, дальность триста, топливо восемь, — подсказал Леонов. — Есть радар, сигнал не горит. Готов, Юра?

— Тридцать три, — кивнул командир. — Поехали, перелетаем Клумбу.

Взяв на себя управление, он первым делом немного уменьшил угол по тангажу, погасив скорость снижения, которая показалась ему чрезмерной. Через несколько секунд он снова наклонил аппарат назад, быстро гася горизонтальную скорость почти до нуля и переходя в зависание на ста пятидесяти метрах.

— Вижу пыль, — успел заметить командир. — Летит не клубами, а словно завеса у поверхности. Мы над Клумбой, над северным краем. Вижу Иглу точно впереди.

— Высота сто десять, топливо семь, — снова подсказал бортинженер. — Надо садиться, Юра.

— Знаю, — ответил командир. — Ну и пылища!

Гагарин решил еще немного потянуть, чтобы постараться сесть как можно ближе к Луне-6, но для этого нужно ее увидеть! Но в предполагаемом месте посадки не было ярких, выделяющихся деталей, да и пылевая завеса портила вид. Но вот, кажется, слева что-то блеснуло на ярком солнце!

— "Заря", я "Кедр", вижу цель, садимся! — резко отрапортовал командир и заставил аппарат скользить с небольшим снижением в сторону восточного края кратера. Хорошо, что вал совсем не выражен, и подходящих ровных площадок много, даже выбор есть.

— Гаси горизонтальную, — подсказал бортинженер, с опаской глядя на свои приборы. — Высота пятьдесят, топливо пять.

— Все, почти прилетели, — еле слышно ответил Гагарин и машина снова качнулась и зависла, дрейфуя чуть вперед. Пилот нарочно оставил небольшую горизонтальную скорость, чтобы точно видеть то, что впереди. Не хотелось бы провалиться в какую-нибудь яму, пятясь вслепую посреди пылевой завесы…

— Высота тридцать, три вниз и полтора вперед, топливо четыре.

В отличие от другого мира, двигатели этого корабля располагались выше, поэтому проектировщики не боялись повредить их при посадке и не стали добавлять на опоры длинные щупы с датчиками. Поэтому контакт с лунной поверхностью означал бы свершившуюся посадку.

— Десять метров, полтора вниз и один вперед! — бортинженер уже не мог скрыть свое волнение, а командир еще уменьшил скорость спуска, добиваясь плавного касания. Не хватало еще и "козла" дать на Луне! Не по-нашему это…

— Касание! — почти крикнул Леонов, и командир спокойно щелкнул тумблером, выключая двигатели. Корабль совсем немного просел и замер.

— Шестьдесят три, автоориентация отключена!

— Отключена!

— Двигатели выключены, остаточное давление в норме.

— Есть норма.

— Взлетная ступень готова, давление гелия в норме.

Проверив еще несколько пунктов из посадочного "чек-листа", командир наконец-то выдал самый главный доклад:

— "Заря", я "Кедр", корабль Восход-10 благополучно прибыл в район станции Луна-6. Техника и экипаж в порядке.

Наверное, можно не рассказывать о нескольких минутах ликования, охвативших ЦУП и всю Землю, смотревшую прямой репортаж. Ликовали, впрочем, не только на Земле, но и в космосе, на орбитальных станциях. И конечно совсем недавно стартовавшие конкуренты Гагарина и Леонова тоже не желали им ничего плохого. Обидно, что опоздали, но что поделаешь! Опять же, разница в пару дней для истории не так важна.

И если честно, то у конкурентов парни тоже не промах. Борман и Андерс, оба сухопутные летчики, вытянули счастливый билет, и тоже вполне заслуженно. А еще, этой парочке и всем прочим астронавтам очень настоятельно посоветовали не брать с собой на Луну почтовых конвертов для последующей продажи.[92]

Протиснувшись в узкий надувной шлюз на "спине" капсулы, в скафандры входили тщательно, но немного быстрее, чем на тренировках. В тесном тамбуре не было собственной системы охлаждения, поэтому космонавты поспешили замкнуть дверцы скафандров, оказавшись в комфортном микроклимате. Пока они находились на внешнем питании, ресурсы самих костюмов не расходовались, но вот проверки подошли к концу, и Земля разрешила стравить воздух из надувной камеры. Мягкие стенки ощутимо обмякли, и Гагарин отсоединил разъемы внешнего питания скафандра и осторожно отстыковался от комингса люка, встав во весь рост на небольшой площадке. Сверяясь со шпаргалкой на рукаве, проверил страховку, ведь упасть с четырехметровой высоты, да еще и под прицелом телекамеры, очень не хотелось.

— Берусь за поручень, — доложил командир, осторожно ставя ногу на верхнюю ступеньку лестницы и отстегивая страховочный карабин. — Меня хоть видно?

— Махмуд доволен, — прокомментировал Двадцатый. — Отличная картинка, хоть и без цвета!

Четырехметровая лестница никак не умещалась в поле зрения телекамеры целиком, а ставить две камеры было бы расточительством даже с учетом успехов электроники. Поэтому, камеру решили сделать поворотной и дистанционно управляемой. Сейчас она пристально следила за спускающимся по лестнице командиром, а управлял ею оператор, находившийся на Земле, в ЦУПе. Звали оператора Махмуд Рафиков.

— Я на середине лестницы, — продолжал докладывать Гагарин. — Лестница очень удобная. Подниматься тоже очень легко.

— Мы видели, ты пробовал, — с усмешкой заметила Земля, следившая за каждым движением.

— Я к тому, — ничуть не обиделся Гагарин, — что две-три ступеньки можно сократить. Вот вам еще килограмм экономии!

— Будут звать на обед, мы и без лестницы запрыгнем! — вставил реплику Леонов, вызвав дружное гоготание в ЦУПе. Кто-то поморщился, ну и черт с ними! Не понять им военно-космического юмора!

— Все, я внизу! — выдохнул Юрий. — Стою на лапе опоры, она почти не вдавлена в грунт. Думаю, Луна меня выдержит.

Именно в этот момент, казалось бы, следовало произнести фразу, которая могла бы войти в историю. Что греха таить, были попытки взять этот вопрос под партийный контроль и подсунуть "правильный" текст, но Королев преодолел давление начальства средней руки, а с самого верха никакого давления, слава КПСС, не было. Захотят ребята что-то сказать, скажут, а нет, так нет! Помнить будут сам факт, и этого достаточно!

— Луна твердая! — сказал Юрий, пробуя ногой реголит, и многие, кто знал историю этой фразы, заулыбались. — Сверху словно серый порошок насыпан, легко сбивается при ходьбе, но ноги почти не проваливаются. Мягко, но крепко. Ходить очень легко, даже приятно. Никаких проблем с равновесием или координацией движений.

— Хорошо тебя слышим, молодец! — подбодрили с Земли. — "Кедр-2", работайте по плану. Юра, нужны аварийные образцы!

— Да, приступаю, — отозвался Гагарин. — Блондин, спускайся уже.

— Есть спускаться! — Леонов был только рад такому приказу и стал отстегиваться от люка. Через пять минут он уже был на поверхности и помогал командиру с пакетами для образцов. Для аварийного набора в основном искали камни, при этом пытаясь сделать интересную выборку. Потратили еще два пакета, совочком зачерпнув грунт прямо под двигателями и метрах в двадцати в стороне. Аккуратно запечатали все в первый ящик для образцов и засунули в шлюз, для чего Леонову вновь пришлось ненадолго подняться по лестнице.

— Даже с одной занятой рукой подниматься легко, — прокомментировал свои действия бортинженер, и Махмуд ловко поймал его в кадр, чтобы все могли в этом убедиться. Командир, тем временем, отстегнул от посадочной ступени первый "чемодан", в котором помимо нескольких памятных табличек с автографами сильных мира сего находился флагшток и сверток с алым полотнищем.

Советские планировщики полета не стали повторять ошибки американцев из другого мира, закупивших "лунные" флаги из нейлона по пять долларов в обычном магазине. Мы же хотим, чтобы наши дела остались в веках, не так ли? Поэтому, флаги заказали особенно стойкие, из стеклонитрона, того самого материала, из которого делали парашюты для автоматических "Венер". Теперь за сохранность можно не беспокоиться, нас с вами они точно переживут.

Учли еще одну ошибку первопроходцев из другого мира. Можно же было потратить 25 миллиардов долларов на лунную программу и не подумать о том, что установленный флаг просто сдует струей двигателя при взлете![93] Поэтому, флагшток сделали двухсекционным, нижняя часть вбивается поглубже в грунт молотком, а при накручивании второго яруса из первой вылезают "якоря", не давая флагу завалиться. Тонкая, однако, механика!

К тому времени, когда Леонов вновь присоединился к командиру, тот уже вовсю махал молотком, вгоняя в грунт флагшток с хорошим запасом. Это Двадцатый им сказал, мол, орелики, забивайте поглубже, чтоб не улетело! И уж сын плотника и выпускник ремесленного училища не оплошал, забил на совесть! Потом вкрутили верхнюю секцию с перекладиной, закрепили флаг, и перед такой картинкой мир на минуту замер. Пусть полотнище кажется на экране серым, а серп и молот светло-серым. Все равно!

А в цвете все это обязательно посмотрим, но только после возвращения. Гагарин пока к своей камере не прикасался, даже не достал ее из укладки, а Леонов уже вовсю "щелкает" исторический момент. И вот еще несколько минут позирования на фоне флага, и официальная часть закончилась. Работать, солнце еще высоко!

Да, про солнце никто не забыл. Вытащили солнечную панель, разложили, установили примерно под прямым углом к светилу, подключили к борту корабля. Аккумуляторы на корабле хорошие, но вокруг мегаватты дармовой энергии, нужно пользоваться. Перед отлетом эту панель придется перенести подальше, для нее будут другие потребители. В следующий час постепенно распаковывали научный груз и складывали под кораблем, в тенечке. Одновременно, осваивали технику перемещений. Довольно быстро стало ясно, что рассказы Двадцатого о лунной пыли не пустые слова, уже через полчаса светлые штанины скафандров превратились в черные. Пыль не просто оседала, она прилипала и въедалась, и просто так отряхнуть ее было очень непросто. К счастью, этот момент учли заранее и взяли с собой несколько жестких щеток.

— Здесь очень грязно, "Заря"! — комментировал командир. — У меня скоро лампасы не будет видно!

Поскольку телекамера была черно-белая, лампасы, помогающие отличать космонавтов, были только у командира. Но от их ярко-красного цвета вскоре мало что осталось… В самую последнюю очередь выгрузили "коляску" и, как и было запланировано, тщательно все отсняли.

— "Кедры", у вас время час пятьдесят, — подвела предварительный итог "Заря". — Как самочувствие?

— Мы только раскочегарились, — высказался Леонов. — Я за продолжение.

— "Кедры" готовы продолжать, — подтвердил Гагарин. — Ждем вашего решения, "Заря".

Нужно сказать, что в этом самом месте циклограмма выхода имела ветвление, то есть, в случае, если космонавты сильно устанут, был вариант прекратить выход и отдохнуть, продолжив во втором выходе ровно с этого же места. Воздуха в скафандрах хватило бы на семь часов, поэтому запас времени был очень приличный. Но, разумеется, окончательное решение было за ЦУПом. Впрочем, больших сомнений в способности двух здоровяков продолжать выход почти не было, поэтому с разрешением долго не тянули.

— "Кедры", я "Заря", вам дается разрешение продолжать выход.

— Вас поняли, "Заря"! — ощутимо радостным голосом отозвался Гагарин. — Действуем по плану, собираем инструменты!

Они собрали в большой мешок пакеты для образцов, электрическую отвертку, молоток, ножницы, совок, запасные магазины для фотоаппаратов, прочие мелочи и пошли на юг, в сторону Луны-6. Они шли параллельно краю кратера, Леонов тащил мешок, а Гагарин успевал снимать то массивный "Восход", то маячивший впереди металлический цветок "лунника". Посадочный аппарат был не таким уж и маленьким, усы его антенн тянулись на уровень человеческого роста. Расстояние в сто метров космонавты преодолели минут за пять, и то лишь потому, что никуда не спешили.

— От нашей Луны до края Клумбы всего метров двадцать! — воскликнул Алексей. — И как она туда не скатилась, ума не приложу!

— Повезло, — коротко заметил командир, заглядывая в шпаргалку. — Близко не подходим, клади мешок и бери камеру. Сначала все отснимем, как есть.

Это тоже было предусмотрено планом и отработано на тренировках. В конце, концов, это были исторические кадры первого аппарата, мягко севшего на Луну. Снимки нужны были обязательно.

— Головка камеры не до конца вышла! — доложил глазастый Леонов. — Я аж отсюда вижу! Зеркало ниже среза торчит!

— Обязательно сфотографируйте! — настойчиво попросила Земля, в то время как группа создателей АМС бурно обсуждала эту новость.

Невыход головки камеры был главной версией, получившей подтверждение. Наконец, все было отснято и космонавты подошли к аппарату вплотную. Гагарин первым коснулся рукой длинной антенны и по-простому сказал:

— Ну здравствуй.

Телекамера с корабля все еще могла их видеть, хоть и на пределе угла поворота штатива. На максимуме увеличения и на самом краю поля зрения с трудом можно было понять, что происходит, но картина все равно была трогательной. После этого, пришлось совершить акт космического вандализма во имя науки. С трудом, но отвернули крепление одной из антенн и вместе с кусками кабеля положили в мешок, предварительно откусив ножницами саму антенну и оставив всего сантиметров десять. Для изучения вполне хватит. Также не без труда, но сумели открутить крышку и вытащить застрявшую головку камеры. Вот это уже очень ценный улов, изучение такого артефакта после шести лет пребывания на Луне сильно продвинет материаловедение. Все находки упаковали в номерные мешки и заново отсняли слегка "облегченный" аппарат.

— Леша, у меня по плану панорама, а у тебя образцы, — подсказал Гагарин, даже не заглядывая в шпаргалку, и напарник, молча подхватив инструменты с пустыми мешками, взялся за дело. Командир в это время сосредоточенно фотографировал окрестности.

— Здесь отличное место для забора образцов, — через пару минут нарушил молчание Леонов. — На краю кратера, то есть Клумбы, много выброшенного материала, но цвет очень ровный. Очень мало камней. Я беру первый образец верхнего слоя, светло-серый материал. Двадцать первый номер.

— Отлично, двадцать первый образец, — продублировала Земля. — Теперь с глубины.

— Да, я снимаю верхний слой, — ответил бортинженер, орудуя совком на длинной ручке. — Снизу грунт темнее и мелких камней еще меньше, почти нет. Это будет номер двадцать два.

— Леша, геологи напоминают, что нужно взять несколько камней, — напомнили с Земли. — Только с внешнего края вала, а не изнутри.

— Помню, — буркнул в ответ Алексей. — В кратер пока не лезем, но вид красивый. Камни пойдут в двадцать третий мешок.

— Я вот что думаю, — вслух рассудил командир, меняя кассету с пленкой. — Оболочка от нашей Луны должна быть где-то рядом. Возможно, совсем рядом. Может, мы ее найдем?

— В программе этого нет, — строго ответила Земля. — Но у вас запас по времени.

Речь шла про амортизирующую оболочку, которую Луна-6 сбросила после посадки и которая не могла находиться слишком далеко от самого аппарата. К сожалению, легко обнаружить черную ткань на фоне серо-коричневой Луны не получалось, но экипаж не терял надежды. И в самом деле, чудес не бывает, не могли же амортизаторы исчезнуть!

— Леша посмотри-ка сюда! — воскликнул командир.

— Куда? — переспросил Леонов, упаковывая образцы. — Я такой камень нашел, похоже на базальт с кристаллическими вкраплениями.

— Ладно, я сам, — не стал отвлекать друга командир. — "Заря", я сейчас подойду поближе. Кажется, я нашел амортизатор. Метрах в двадцати от Луны-6 с обратной стороны от Клумбы есть крошечный кратер, номерной.

— Номер 776,  подсказала "Заря".

— Наверно, да. Оболочка скатилась в него и лежит в тени от края, поэтому ее не видно.

Оболочка и вправду лежала там. Разумеется, газ из нее давно вышел, и сейчас она напоминала съежившуюся черную тряпку.

— Кедр, мы тут посовещались, — вмешались с Земли. — И просим вам отрезать часть оболочки с клапаном. Остальное не нужно.

— Сделаем, — пообещал командир. — Леша, как закончишь со своими камнями, тащи ножницы, а я пока снимки сделаю. Это одна половинка, а вот где вторая?

— Я почти закончил, — доложил Леонов. — Я сделал несколько шагов к краю Клумбы, грунт там очень плотный, так что беспокоиться не о чем. Я увидел булыжник размером сантиметров тридцать с острыми краями и сейчас осматриваю его. На одной стороне вкрапления стекла в виде пузырьков размером примерно сантиметр. С другой стороны длинная трещина. Камень лежит в небольшой яме и мне кажется, что он прилетел откуда-то сверху, и яма получилась при ударе. Возможно, его выбросило из Брюса при его образовании.

— Хорошо, но будь осторожен на краю, — забеспокоилась Земля.

— Склон очень пологий, — прикинул Леонов. — Мы без труда пройдем и вниз, и вверх. Ого, что я вижу! Вторая половинка амортизатора лежит!

— Да ты что? — не поверил командир. — Ты уверен?

— Так точно! — уверенно подтвердил Алексей. — Лежит чуть дальше, чем твоя половинка, вниз по склону. Я даже след вижу в пыли, как она катилась! Склон ярко освещен, отлично видно! Надо же, шесть лет прошло, а будто бы вчера…

— Тут шесть миллионов лет пройдет, ничего не изменится, — проворчал командир. — Что с твоим камнем? Будем брать?

— Великоват, — с сожалением ответил Леонов. — Но образец взять надо. Сейчас попробую молотком постучать.

То ли бортинженер правильно силушку приложил, то ли камень оказался хрупким, но несколько ударов молотком раскололи его на две неравных половинки, меньшую из которых Алексей благополучно упаковал. После чего схватил ножницы и кенгуриными прыжками поскакал на помощь командиру. Вдвоем они, повозившись, отрезали от амортизатора нужный кусок, упаковали и смогли, наконец, перевести дух.

— Мы закончили выполнять план по этой точке, доложил Гагарин. — "Заря", как слышите?

— Вас слышим, "Кедр", отдыхайте.

Вместо предполагаемого отдыха оба космонавта встали на самом краю кратера и отсняли второй амортизатор и дорожку потревоженной пыли, тянущейся вниз по склону. Оба пока не чувствовали усталости и им не терпелось продолжить исследования. Через несколько минут Земля даст им разрешение спуститься в кратер, но двухсотметровая Клумба станет для них лишь легкой разминкой. На следующий день им предстояло развернуть привезенное с собой оборудование и убедиться, что все работает как надо. И только если все работы второго дня будут выполнены в срок, то на третий день им предстояло трудное и довольно рискованное дело, но до последнего момента не было ясности, одобрит ли Земля двухкилометровый марш к самому краю огромного кратера Брюс.

Был и еще один фактор, который учитывали планировщики. В это же самое время, коллеги и вечные соперники из США приближались к цели, и программа исследований, насколько можно было судить, у них тоже была неслабая. Поэтому, отступать перед лицом друзей-соперников очень не хотелось.

Москва, август 2058 года

Отставной адмирал Юджин Дорман не верил в сверхспособности. Неужели наступил именно такой момент, когда придется поверить? Уже больше года прошло с того момента, как его привлекли для расследования, и многого удалось достичь, но все равно, каких-то реальных, весомых результатов, казалось, никогда не будет. И вдруг сразу такое!

Еще полгода назад Ник, то есть, Николас Фаррел, посол Соединенных Штатов в России и куратор проекта, переложил почти все свои посольские дела на плечи помощников и с головой ушел в расследование этой таинственной истории. Они рассмотрели множество тупиковых версий и даже нашли несколько реальных зацепок, но этого было мало. А теперь, Ник вдруг срочно вызвал адмирала на встречу, где вывалил на него огромный массив новых находок.

— И что, все эти люди теперь в Москве? — переспросил Дорман, не отрываясь от экрана.

— Тут все точно, — кивнул Ник. — Зря сомневаешься в наших методах. Это целая толпа, больше сотни человек, Джин! Я тогда еще сказал, что надо надавить на дата-центры, которые мы можем контролировать, и проанализировать самые очевидные вещи. Вот на билетах и бронировании гостиниц мы их и поймали. Выявить смогли только статистически, и ты не представляешь, чего это стоило. И интересная корреляция, у всех этих людей нет прошлого. То есть, вообще никакого. Ни родственников, ни знакомых, ни детей. Там, где они якобы жили, их никто не знает, то есть вообще! Ни одного человека! Ты понимаешь?

— Очень сильно законспирированная организация, — подвел черту Дорман. — А мы можем доказать связь с правительством?

— Никаким образом, — помрачнел посол. — Тут никаких зацепок. Более того, русские власти точно так же не имеют о них сведений. Но сейчас почти все они в Москве или окрестностях, это мы точно выяснили. Помнишь, мы искали бункер? Возможно, они все сейчас там.

— Значит, тут два варианта, — предположил адмирал. — Либо они собираются перед каким-то решительным действием, либо, опасаясь обнаружения, просто прячутся.

Дорман с интересом посмотрел на список, выведенный на огромный проектор. Подошел к терминалу, провел пальцем по экрану, вглядываясь в лица и фамилии. Сплошь молодняк, внешне до тридцати лет или чуть больше.

— Нашего "верзилу" нашли? — не сильно надеясь, спросил адмирал.

— А как же! — довольно загоготал Ник. — Этого парня сложно не заметить, но нашего "спасителя" среди них нет. Мы решили подойти к делу серьезно и взяли данные за прошлый год и за несколько предыдущих. И что удивительно, нашли одного человека.

Картинка сменилась, и на экране возник довольно четкий портрет. Все, кто в теме, безошибочно опознали бы на нем Ивана Родина.

— Вот, что я тебе скажу, — знающим тоном начал посол. — Это и есть Иван Родин. Старушка, которая с ним училась, опознала его на сто процентов. И самое главное, он входит в общую группу, которую мы вскрыли.

— Ты хочешь сказать, входил? — уточнил Дорман. — В прошлом году?

— Именно! — кивнул Ник. — До пятнадцатого апреля прошлого года он входил в группу и перемещался, как все остальные, заказывая билеты на общих основаниях.

— Значит, все-таки сбежал от своих дружков, — определил Дорман. — И теперь действует самостоятельно. Так мы что, теперь всерьез считаем, что эта группа работает под контролем инопланетников?

— Приходится считать, — развел руками посол. — Мы проследили некоторых из этих персонажей на десятки лет назад, в том числе и этого Ивана. Не всегда удалось раздобыть портреты, но они все выглядят точно так же. Не стареют и почти не меняются. Понимаешь, что это значит?

— Это цена, — кивнул адмирал. — Кто откажется сотрудничать на таких условиях? Нам с тобой нужно снова освежить нашу версию.

— Это будет не совсем честно, — улыбнулся Ник. — Я-то уже это все обдумывал, а ты только узнал.

Дорман не поддался на подначку старого друга и огрызнулся:

— Еще посмотрим, кто из нас отстанет от мысли.

— Как знаешь, — чуть сдал назад Ник. — Начинай, даю фору.

Адмирал уселся в кресло и по привычке чуть скрестил пальцы на груди и прикрыл глаза. Так ему всегда лучше думалось.

— Иван оказался в душе Прометеем и сбежал, — начал он, — Прихватив с собой некие технологии, которые решил подарить не всему человечеству, а одной известной нам стране. Президент Орлов оказал поддержку, Мельникова привлекли как надежного человека, а потом и двух студентов. Они и вошли в исследовательскую группу. Я почти уверен, что больше никто не имеет всей информации.

— Почему? — коротко спросил Ник.

— Потому, что этого достаточно, — ответил Дорман. — Иначе привлекли бы и других, но тогда обязательно была бы утечка. Значит, утечка для них смерти подобна. Они опасаются и своих, и иностранцев, то есть нас, и "этих"! Любое нарушение секретности недопустимо, и из этого они и исходят.

— Телешоу? — Ник вбросил очередной вопрос.

— Обманка, — отмахнулся Дорман. — И если они выкатили исходники экспертной системы, значит, дар "Прометея" даст им несравнимо больше. Что именно, я не готов сказать.

— Очень хорошо, Джин, — усмехнулся Ник. — Я тобой по-прежнему горжусь. И теперь, вывалю на твою бедную седую голову еще один сюрприз.

Дорман не любил подобных сюрпризов, но отметил про себя крайне эффективность работы вновь созданного отдела. Хотя, уже почти год прошел, какое там "вновь"! А Ник доставал на свет все новые улики, словно фокусник из цилиндра. Молодцы, хорошо работают. Вот бы еще выводы правильные сделать! Это только на первый взгляд у них есть какие-то сведения, а в реальности это чуть больше, чем ничего. И запросто можно уйти в сторону и сделать совершенно некорректные выводы.

— Ладно, не темни, — упрекнул друга адмирал. — К чему эти театральные паузы?

Ник подошел к терминалу, чуть поколдовал над каталогами и вывел на огромный экран еще один список, гораздо более компактный.

— Мы нашли еще одну группу, и это уже на грани возможного.

Дорман всмотрелся в строчки. Только имена, фамилии и антропометрические данные. По ним, конечно, ничего не скажешь, а портретов он не увидел.

— Настолько небольшая группа? — вслух удивился адмирал.

— Много меньше первой, — кивнул Ник. — Их всего восемнадцать, но это сейчас. Два года назад их было всего пять, а четыре года назад уже никаких следов нет.

— Конкуренты?

— Или параллельная группа на подстраховке. И ведут себя крайне осторожно. Ни одного портрета, все зачищено. Очень ловкие ребята. Мы смогли сделать несколько словесных портретов, опросив свидетелей, но там ничего особенного. Молодые и здоровые, больше ничего не скажешь. И почти все они отметились в Москве и области, а сейчас тоже, судя по всему, залегли на дно. Мне кажется, это "контролеры", или группа зачистки. Поэтому, лучше сейчас держаться подальше и от тех, и от других.

— Тебе тоже кажется, что скоро будет драка? — невесело пошутил Дорман. — Как бы нас не зацепило.

— Будем надеяться, что они будут слишком заняты друг другом, — устало предположил Ник. — Мне очень хочется все это пережить самому и узнать, что это было. И что-то мне подсказывает, что наш Иван окажется в самой гуще этой заварушке и есть шанс, что засветится по-настоящему.

— Если его не убьют, — проворчал адмирал. — Не знаю, почему, но я этому парню не завидую. А ваши ребята выяснили, как эта вторая группа сюда попала? Все так же через точку перехода за Луной?

В ответ, Ник выкатил еще насколько таблиц.

— Корреляцию с увеличением численности второй группы мы проследить не можем, — посетовал Ник. — Слишком поздно взялись. Но вспышки за Луной у нас далеко не каждый раз бывают, начиная с мая месяца ни одного не было. Как думаешь, что это значит?

— Скорее всего, ничего, — пожал плечами адмирал. — А "контролеры" могут совсем другим путем прибывать.

— Мы искали, — кивнул посол. — Установили сеть малых телескопов для полного и непрерывного обзора неба. Открыли кучу новых комет и астероидов, но ничего похожего на наши вспышки не видели. Так что, ничего конкретного не могу сказать.

— А что мы еще знаем про эту вторую группу? — вернулся к вопросу Дорман. — Вы же смогли их отследить, до какой-то степени? Что они делали, где бывали? Пересекались с первой группой?

— Есть несколько интерпретаций, — задумчиво изложил Ник. — Это может быть и негласной охраной, и слежкой, и подготовкой к ликвидации. Вторые однозначно следовали за первыми, хотя корреляция не стопроцентная. А вот первые, похоже, наверняка об этом не знают. Или подозревают, и поэтому решили упрятать всех своих в бункер, на всякий случай. Сейчас мы уже бессильны, все следы теряются.

Оба замолчали, но Дорман чувствовал, что какая-то важная деталь была упущена. Где-то был явный логический косяк. Он отмахнулся от телешоу как от обманки, но эта мысль вновь и вновь возвращается к нему и не дает покоя. Что же там такое, что они упустили?

— Дружище, давай-ка проговорим вот что, — не спеша начал он раскручивать мысль, пристально глядя на коллегу. — Какие у нас моменты остаются невыясненными? Что мы с тобой не можем никак объяснить и обосновать?

— Мнемо-проекторы, — мгновенно подсказал Ник. — Это полная загадка и не вписывается в любые версии. Единственное, для чего они могли применяться, это стирать воспоминания участников проекта. Но это очень ненадежный метод.

— Отвезти субъекта в лесополосу в багажнике куда проще, — мрачно усмехнулся адмирал.

— Дело даже не в этом, — серьезно возразил Ник. — А в том, что несколько кубиков стимулятора и хороший гипнотизер легко перекроют этот эффект. На такой риск никто не пойдет.

— Ладно, что у нас еще? — спросил Дорман.

— Телешоу, — неожиданно признался Ник. — Извини, но я не верю ни на минуту, что это обманка. Слишком нелепое нагромождение абсурдных допущений.

— Я тоже не верю, — кивнул Дорман. — Но это на уровне инстинкта, обосновать не получается.

— Рад, что наши инстинкты с этим согласны! — устало кивнул посол и, не стесняясь, зевнул во всю свою сухопутную пасть. — Ничего, Джин. Есть у меня чувство, что скоро эти загадки покажутся нам смешными.

Дорман ничего не ответил, только снова закрыл глаза и погрузился в размышления. Ник не стал ему мешать и отправился к кофе-машине за порцией допинга, попутно сунув в микроволновку сэндвич. В отличие от своего флотского коллеги, ему лучше думалось в движении.

Дорман вновь взялся за терминал и вывел на него первую, большую группу. Вгляделся в портреты, отсортировал по величине выборки, снова вгляделся. В самом верху списка он обратил внимание на черноволосую девицу редкой и волевой красоты и открыл ее досье. Вчитавшись, присвистнул, и было отчего! Ее следы тянулись далеко в двадцатый век, почти в самое начало. Он теперь знал, что по выявленным корреляциям проводились целые операции по изъятию материальных доказательств, которые и позволили хоть как-то проследить судьбу этих таинственных людей. Увидев прикрепленные изображения, он открыл самую старую картинку, оказавшуюся старинной цирковой афишей. На фоне обычной мишуры и барабанщиц-мажореток на широченной трапеции изящно парила… она! Несмотря на забавную стрижку той эпохи и совершенно непрактичный с сегодняшней точки зрения костюм, сомнений быть не могло, на цирковой афише красовалась та самая девица. Архаичная надпись гласила, что "сегодня и ежедневно" с нами акробатка на трапеции некая Альбина, и больше никаких подробностей. Афиша датирована 1925 годом и добыта в городе-герое Одессе в архиве какого-то древнего старца вместе с двумя фотографиями, на которых уже более крупным планом позировала та самая Альбина. Видимо, предок старичка был без ума от этой черноволосой фурии и даже, возможно, на что-то рассчитывал! Какая ирония! Сто тридцать лет спустя от этого человека уже и костей не осталось, а Альбина не просто жива, но и выглядит почти так же! Пояснение гласило, что на одной из фотографий с обратной стороны карандашом были нацарапаны едва видимые цифры:

1907–1927

Дорман снова вгляделся в фотографии, отсканированные с избыточным разрешением. Карточки оказались весьма качественными для того времени, и сохранились неплохо. Видимо, неизвестный поклонник очень бережно их хранил. Здесь эта Альбина выглядела немного моложе, чем на более поздних снимках, и выражение ее лица было несколько иным, словно эта двадцатилетняя девушка еще не знала, что ей предстоит в будущем. Если принять 1927-й как официальный год ее смерти, то можно предположить, что именно в этом году ее судьба переменилась, и она вошла в группу избранных.

Адмирал пролистал редкие свидетельства более поздних времен, пока не добрался до 30-х годов текущего, XXI века. Здесь его внимание привлек список корреляций, где одна из перекрестных ссылок вела на страничку с досье Ивана Родина. Бесстрастный статистический анализ показывал, что в течение нескольких лет эта парочка проводила вместе намного больше времени, чем вычисленная усредненная величина.

— Думаешь, мы можем как-то это использовать? — неожиданно спросил бесшумно подкравшийся с чашкой кофе Ник. — Между ними явно что-то было, но потом они, скорее всего, расстались. Как ни глупо это звучит, но этот недолгий роман может быть одной из причин, по которым Иван покинул теплую компанию и начал действовать в одиночку.

— Ревность? — предположил Дорман. — Желание завоевать ее снова, произвести впечатление?

— Скорее, желание оградить от какой-то опасности, — не согласился Ник. — Хоть он вдвое моложе этой Альбины, но ему же 85 лет, не забывай! Он вряд ли станет действовать, руководствуясь гормональными позывами. Короче, мы все равно ни черта не знаем.

Дорман кивнул, признавая правоту коллеги. Подумав, он без спроса скачал оба досье на свой планшет, чтобы просмотреть их еще раз и все хорошенько обдумать. Возможно, это парочка играет ключевую роль во всей этой истории. Ник, конечно, совершенно прав, прав во всем! И самая главная мысль, которая не дает покоя, это ожидание чего-то грандиозного и опасного. Того, что изменит правила игры и даст, наконец, шанс представителям второй в мире державы перейти от созерцания к активным действиям…

Луна 1965 (2/2)

Четырехколесная тележка была загружена уже на треть, но при этом все равно оставалась довольно легкой. Пустая, она весила на Земле всего двадцать пять кило, и это при размере с крышку письменного стола, а на Луне это вообще несерьезный вес. Но "коляска", называли ее космонавты, устроена чуть сложнее, чем может показаться. У нее нет двигателя, но зато есть простые механические тормоза на всех четырех колесах. Когда конструкция стоит неподвижно, тормоза всегда зажаты. Если же взяться за ручку и толкать "коляску" перед собой, тормоза сами собой отпускаются. Никакой электрики или пневматики, только пружинки и тросики, просто и гениально. Куда-нибудь укатиться такая телега сама по себе не в состоянии, что в условиях лунного ландшафта архиважно. На крайний случай, предусмотрена ручная разблокировка каждого колеса в отдельности.

Но приборный отсек на "коляске" все же есть, хоть и небольшой. Из приборов там всего лишь аккумулятор с радиатором, миниатюрный гирокомпас и одометр, и этого примитивного набора должно хватить для примерной ориентации на местности. Также, в качестве "попутного" груза имелись два небольших аварийных баллона на 10 минут жизни и двухметровая "пуповина", позволяющая соединить системы охлаждения двух скафандров на случай неполадок в одном из них. Оставшееся место разделено на вместительные ячейки, закрывающиеся сетчатыми крышками.

— Леша, клади мешок в дальнюю ячейку, — подсказал Гагарин. — Будем равномерно загружать.

— Ну и как вам Русалка? — почти всерьез спросили с Земли.

— Очень симпатичная самка кратера, — со смешком отозвался Леонов. — Очень напоминает нашу любимую Клумбу, только совсем юная. Края ровные и четкие, дно глубже и почти коническое. На дне много кратеров и что-то вроде поперечной борозды, но она почти вся в тени, плохо видно. Юра все отснял.

— "Заря", образцы упакованы, — взял слово командир. — Готовы двигаться на юг.

— "Кедры", вам дается разрешение, — после небольшого размышления скомандовали с Земли. Будьте очень осторожны и не упустите ЛКП.

ЛКП, или Лунная Колесная Платформа, как она официально называлась, позволяла космонавтам передвигаться почти налегке, если не считать камер, с которыми Гагарин и Леонов не расставались. Это сильно облегчало передвижение, а толкать перед собой легкую "коляску" было довольно просто. Они прошли уже почти два километра, но даже не думали останавливаться и "отдыхали" только во время сбора образцов и фотосъемки. Двигаясь по компасу строго на юг, они вскоре вплотную подошли к верхней точке вала, где до внутреннего склона оставалось не более пятидесяти метров.

— Стоп, дальше не едем, — решил командир и аккуратно "припарковал" тележку. — "Заря", мы оставляем ЛКП и дальше пойдем сами. На одометре 486 метров от предыдущей точки.

Они навьючили на себя мешки с инструментами и с предельной осторожностью двинулись к краю кратера Брюс.

— Интересно, — заметил бортинженер. — Ведь края как такового и нет. Словно взбираешься на сопку, а потом плавно идешь вниз. А дальше идет просто очень длинный и пологий спуск.

— Но все равно, красотища! — эмоционально воскликнул Гагарин. — Спуск идет небольшими уступами, или террасами, но там нет никаких крутых склонов.

— У Русалки и то бока круче, — двусмысленно оценил Леонов, но сам не заметил, что сказал. — Мы без проблем сможем пройти по склону, если захотим.

— Пожалуйста, не пробуйте, — всерьез предостерегла "Заря". — Вы видите оттуда Кучу-малу?

— Отлично видим, до нее меньше ста метров, если идти вправо по вершине вала, — доложил глазастый бортинженер.

— Но пока мы не отснимем здесь панораму, как написано в программе, с места не сдвинемся, — усмехнулся Гагарин.

—"Кедр", вы правы, делайте панораму, — быстро согласилась "Заря". — И снимайте все, что видите. Пленки у вас должно быть еще по три магазина на каждого. Нет, у Алексея два!

Разумеется, молодые летчики не могли не воспользоваться моментом и не сфотографировать друг друга на фоне впечатляющей панорамы большого кратера. Разумеется, снимались с поднятым светофильтром шлема, чтобы лица были узнаваемыми. Именно эти снимки потом стали "лицом" советской лунной программы, и неудивительно! Кадр разделен пополам горизонтом, сверху чернота, а снизу дно и устланная ступенчатыми зубцами террас противоположная стена кратера Брюс, ярко сияющая под солнцем. И на фоне всего этого мертвого великолепия чуть сутулая фигура в желтоватом скафандре! Точнее, желтоватым остался только верх, а штанины почти сплошь черны, словно от угольной пыли. Пронзительно алый советский флаг на рукаве, а рука космонавта приставлена к неуклюжему шлему в приветствии, понятном и военным, и гражданским.

Позже, случился и курьез, связанный с тем, что на отдающей честь правой руке обнаружились часы одной очень известной швейцарской фирмы. Но это уже совсем иная история, не имеющая никакого отношения к смелому полету Гагарина и Леонова.

Куча-мала оказалась двадцатиметровой ямой, восточный край которой пришелся на мощный выход коренной породы и разбросанной каменными россыпями после удара, образовавшего сам кратер. Космонавты быстро все отсняли, после чего собрали самые интересные образцы камней и грунта вокруг самого кратера и из его середины. Упакованные образцы никуда не потащили, а оставили на видном месте, чтобы забрать на обратном пути, ведь возвращаться планировалось по собственным следам. Теперь космонавты были совсем близки к конечной точке маршрута, и хотя они уже начали чувствовать усталость, но никогда бы в этом не признались. Еще двести метров вниз по очень пологому склону, и они оказались возле Обелиска, одиночной каменной глыбы около трех метров в поперечнике. Едва упаковав отколотые образцы, они собирались приступить к съемке местности, когда Земля грубо нарушила все планы.

— "Кедры", я "Заря", срочно продиктуйте остатки по скафандрам, — пришла команда.

Обсуждать приказ никто не стал, и космонавты провели быструю внеочередную инвентаризацию ресурсов. Леонов истратил чуть больше кислорода и охлаждающей воды, потому что больше и энергичнее двигался, но в целом запасы были еще очень приличными. Скафандр "Кречет" получился более технологичным, чем его аналог из другого мира, и при этом вполне обеспечивал до восьми часов автономной работы. Именно поэтому интерес "Зари" к остаткам ресурсов, которые они и так, по идее, получали вместе с телеметрией, воспринимался необычно.

— Сворачивайтесь, у вас пять минут и начинаем срочное возвращение к кораблю, — такого продолжения никто не ждал, но опять же, приказ был принят к сведению и исполнен.

— Вас поняли, "Заря", сворачиваемся, — четко отрапортовал Гагарин и обратился уже к напарнику. — Леша, давай-ка мухой к Дробинке, собери пару камней и грунт, а я здесь все закончу снимать, через пять минут бежим обратно.

— Есть мухой! — с неизменным энтузиазмом отозвался Алексей и помчался по склону дальше, взбивая полупрозрачные пылевые параболы.

— "Кедры", мы рекомендуем вам включить максимальное охлаждение, — добавила Земля. — Экономить теперь смысла нет, а идти придется быстро.

— Вас понял, — согласился Гагарин. — Отличная идея, Леша пусть перейдет на максимум сейчас, а я после начала движения.

— Хорошо, мы напомним, — согласились на Земле.

Командир успел "щелкнуть" пару кадров с Леоновым на фоне яркой лунной пустыни, а потом быстро отснял панораму. "Дробинка", к которой сейчас стремился бортинженер, была очень свежим десятиметровым кратером, выбившим из вала огромное количество светлого вещества, и напоминал Тихо с его лучами в миниатюре. Собрать из него образцы было крайне необходимо, поэтому Земля и не возражала против такой суеты.

Чуть дальше к центру кратера Брюс был еще один совсем маленький и явно очень свежий кратер, и Гагарин никак не мог понять, что его так настораживало при виде этой крошечной оспины на ярком склоне. Он успел пожалеть, что у них не было телеобъектива, но еще через несколько секунд он понял, на что смотрит.

— "Заря", это перелетная ступень Луны-6! — воскликнул Юрий. — Я вижу место падения и постараюсь сделать снимки. Похоже, был взрыв, обломки четко видно, сильно разбросаны. С первого взгляда их на фоне светлой породы почти не видно.

Пять минут спустя Алексей вернулся с мешками наспех собранных образцов, и они с Юрием отправились в обратный путь. Шли вверх по пологому склону, но силы уже не берегли, двигались быстро, поставив охлаждение на максимум. Как и раньше, успевали делать снимки, но Земле об этом не сообщали. Возле ЛКП сделали пятиминутную остановку на погрузку собранных образцов и инструмента и двинулись по собственным следам к оставленному кораблю, вершина которого даже отсюда была прекрасно видна.

Гагарин уже собирался сам спросить о причине такого изменения в планах, но Земля их опередила.

— "Кедры", по поводу ситуации. У американцев проблемы.

— Что за проблемы? — забеспокоился командир. — Он хоть живы?

— Живы, — успокоила "Заря", — но сели криво, крен почти сорок градусов. Борман рано выключил двигатель из-за пыли, и провалился в яму. Теперь они не смогут взлететь. По крайней мере, штатно. Но наверно, будут пытаться, сейчас их коллеги на Земле на тренажере отрабатывают.

— Я бы, наверно, взлетел, — прикинул Гагарин. — Но только вручную и на максимальной тяге, а дальше на орбиту подниматься придется по приборам. Не знаю, сколько топлива при этом потратил бы…

— "Кедры", не теряйте время и возвращайтесь к кораблю, — строго одернули с Земли. — Сразу работайте с 18-й страницы плана и до конца. Вам придется сидеть в корабле и ждать, что у американцев получится.

— Вас поняли, "Заря", — ответил командир, и они с Леоновым поспешили дальше.

ЛКП подогнали к самому "Восходу" и тщательно погрузили в шлюз все, что собрали. Оба космонавта понимали, есть шанс на то, что частью образцов придется пожертвовать ради помощи коллегам. Все будет зависеть от мастерства пилотов и немного от удачи…

Еще через 15 минут оба уже пристыковались к шлюзу и начали наполнять переходной отсек воздухом. Еще полчаса, и они открыли дверцы скафандров и перешли в корабль, захватив с собой контейнеры с образцами и бесценной пленкой. И принялись ждать.

Земля гудела и бурлила от новостей, которые руководители НАСА без утайки сообщили на пресс-конференции. Журналисты, конечно, надеялись на жертвы, предсмертные послания и громкий поиск виновных, но официоз был непреклонен. Непосредственной опасности для астронавтов нет, корабль цел и исправен, провизии, кислорода и воды хватит минимум на две недели, а с учетом отмены выходов и операций на поверхности можно рассчитывать и вовсе на три. Впрочем, один короткий выход все же пришлось совершить, чтобы развернуть солнечную панель и подключить к кораблю. Все-таки, заряд аккумуляторов следовало беречь. Кроме того, развернули и установили флаг и памятную табличку, что сильно улучшило мораль и воодушевило публику. Учитывая, что камера у американцев была цветная, картинка радовала глаз. После этого символического жеста Борман и Андерс вернулись в корабль и принялись ждать решения из Хьюстона.

Хьюстон, тем временем, пытался найти выход из положения. Действительно, в отличие от Аполлона-13 из другого мира фактор времени не был критичен. Ничего не взорвалось, не было утечки кислорода и аккумуляторы были почти полностью заряжены. Проблема в том, что при таком сильном крене автоматический взлет по программе невозможен, а ручной становился опасной лотереей. Требовалось взлетать на максимальной тяге, и при этом корабль, едва оторвавшись, неизбежно просядет вниз и вбок. Зацепит ли он при этом посадочную ступень или даже поверхность Луны? Это и пытались выяснить аварийные группы, организованные в Хьюстоне. Первым делом сели за тренажер и попробовали взлететь, но и Армстронг, и Конрад, и Мэттингли не удержали машину, потеряли управление и "разбились". Один только Сернан сумел взлететь, но и то, едва не зацепив соплом поверхность. Проанализировав его действия, остальные пилоты сумели повторить и улучшить его результат, раз за разом увеличивая зазор, отделявший жизнь от смерти. В принципе, трех-четырех метров было достаточно, но это только в том случае, если не дрогнет рука пилота. Все прекрасно помнили, что у Бормана она уже однажды дрогнула. Неожиданно светлая мысль пришла в голову одному из молодых инженеров по имени Джон Арон. Если не хватает тяги основного двигателя, то нужно эту тягу добавить. На "Аполлоне" есть довольно мощные двигатели малой тяги, в первые секунды полета нужно запретить работать им всем, кроме тех четырех, что смотрят вниз. И работать они должны постоянно, пока высота не превысит безопасные двадцать-тридцать метров. При этом управление ориентацией в первые секунды целиком ложилось на карданный подвес основного двигателя, и пилоту придется чуть энергичнее парировать отклонения. Попробовали проделать такой трюк на тренажере, и после нескольких попыток стало получаться, а зазор увеличился почти вдвое. Теперь можно жить!

Другой проблемой было топливо. Ручное управление неизбежно приводило к его повышенному расходу. Кто-то возразит, что при ручной стыковке опытный пилот тратит раза в полтора меньше топлива, чем автомат, и будет прав. Разница лишь в том, что астронавты годами тренируются выполнять ручные стыковки, а к подобному взлету с Луны их никто не готовил. Возможно, зря.

Коллеги Бормана и Андерса выполнили на тренажере десятки взлетов, и выяснилось, что расход топлива вполне можно сохранить в разумных пределах. Единственное, чего не хватало экипажу, это тренировок. Превратить на время компьютер "Аполлона" в тренажер в другом мире было бы невозможно, но здесь и сейчас это была более гибкая машина, и все получилось. Очень важна была взаимная страховка командира и второго пилота, плюс чисто психологические вопросы. В этой ситуации Андерс повел себя благородно и сразу заявил, что полностью доверяет Фрэнку управление, а сам будет только страховать. На том и порешили, перейдя к тренировкам, продлившимся еще три дня.

Наконец, настал момент истины. Астронавты оставили в шлюзе все, без чего могли обойтись на пути домой, включая камеры, запасную одежду, воду и даже часть провизии. Один магазин с пленкой и примерно килограмм грунта все же пожалели и оставили, после чего отстрелили шлюзовую камеру и еще раз все отрепетировали. Теперь уже никто не мог помочь Борману и Андерсу, кроме них самих.

Гагарин и Леонов этот момент встретили с большим одобрением. Сидеть на Луне почти неделю и ничем особым не заниматься, кроме как переводить продукты да пачкать гигиенические мешки, было тяжеловато. Будь у них чуть больше запасов воздуха и воды, можно было бы совершить и четвертый выход, но увы, уже нельзя. Сейчас космонавты, развалившись в креслах, слушали прямой репортаж о старте американцев с Луны и искренне болели за своих коллег. Домой, ребята, пора домой!

— Кажется, сейчас начнется, — пробормотал Леонов, немного лучше понимавший английскую речь.

— Engine Arm to Ascent,[94] — донесся голос Бормана.

— Proceed,[95] 5, 4, 3, 2, 1…

Это уже Андерс ведет отсчет, причем совершенно спокойным голосом, будто всю жизнь этим занимался.

— Lift-Off, pitch plus forty five, zero, minus thirty, minus five, four-jets back to RCS. we're clear, Houston![96]

Никто не спешил аплодировать, полная тишина до очередного доклада второго пилота:

— Ten seconds and pichover, right on time.[97]

— Хорошо идут, — прокомментировал Леонов. — Самое сложное позади.

— Thirty seconds, very smooth ride and no wallowing whatsoever.[98]

Еще шесть минут в эфире была полная тишина, прерываемая только докладами экипажа. Пока, наконец, не прозвучала очередная фраза:

— Engine cut-off at 5, 4, 3, 2, 1, engine stop. Ascent Feed, Houston.[99]

— Все, они на орбите, — продублировал Леонов. — Интересно только, на какой?

Через пару минут выяснилось, что Борман довольно точно выдержал профиль подъема и топлива сжег чуть больше, чем его коллеги на тренажере, но куда меньше, чем мог бы. Хорошо, что не нужно ни с кем стыковаться и не потребуются коррекции. Прямо с этой орбиты можно дать импульс и уйти к Земле. Стало ясно, что подстраховка не понадобилась и всем пора домой. Через двенадцать часов Гагарин с Леоновым стартовали с Луны, выйдя на чуть более низкую, чем у коллег, орбиту. Они иногда видели друг друга издалека и довольно часто слышали, но у "Восхода" топлива тоже было в обрез, поэтому никаких маневров никто не предпринимал и сблизиться не пытался.

Советские космонавты первыми отправились к Земле, в то время как их коллеги еще сутки болтались на орбите, уточняя схему перелета. Здесь уже не пришлось ничего трогать руками, автоматика справилась сама. С разницей всего в сутки первые межпланетные путешественники опустились в гостеприимные воды Тихого океана, и лунная эпопея не то, чтобы закончилась, но взяла паузу. Уроки этого полета были приняты к сведению обеими сторонами, и будущие корабли, как и схемы посадки, решили доработать.

Во-первых, американцы убрали щупы с датчиками с посадочных опор и добавили аварийный останов двигателя в случае его контакта с поверхностью. Во-вторых, немного ужесточили требования по рельефу, чтобы не было таких ям, какие попались Борману и Андерсу. Поскольку гарантии эта мера не давала, модифицировали посадочный радар, добавив построение карты высот непосредственно под модулем. Технология двойного назначения опять пошла в дело! Добавили в программу подготовки ручной старт с Луны как штатную процедуру, на всякий случай. Более мелкие доработки шли десятками и сотнями, поэтому следующие полеты к Луне состоялись только через год, но крупных неприятностей еще много лет не возникало.

Таким образом, первый шаг был сделан, и разумеется, он не стал последним. Что же касается неудачно посадившего корабль Бормана, то его и не подумали наказывать, наоборот, всячески напирали на преодоление трудностей и опасностей, пусть и созданных собственноручно. Впрочем, коллеги-пилоты и в Америке, и в Союзе прекрасно понимали, что Фрэнк не сильно виноват и такой казус мог произойти с каждым из них. Борман еще дважды слетал в космос, но на Луне больше не был. По крайней мере, в ближайшие 15 лет, но это уже совсем другая история.

Подмосковье, база наблюдателей, сентябрь 2058 года

Альбина Барсова всегда предпочитала настоящий спарринг с реальным партнером, будь то Джина Лаваль в рукопашке или Саша Кроун, если речь о ножевом бое. Но в этот раз получилось так, что никто из этого короткого списка не смог составить ей компанию, и пришлось довольствоваться виртуальной ареной. Это тоже полезно и развивает реакцию, особенно если хочется кого-нибудь побить, застрелить или порезать, как сейчас.

Альбина впечатала серию быстрых ударов по мелькающим вокруг бестелесным мишеням и ускользнула от нескольких ответных выпадов. Работать на такой скорости почти никто не мог, да и она сама еще полгода назад вряд ли была способна на такое. Но с некоторых пор, она решила, что планку нужно повышать, и через силу заставляла себя периодически не брезговать виртуальными тренировками. Даже если противник нематериален, самой приходится работать по-взрослому. И что еще остается делать, когда все наблюдатели теперь заперты на базе? Есть, спать и бить морды, пусть и понарошку. И ждать, ждать чего-то…

Сообщение пришло в тот момент, когда она все-таки пропустила удар и пыталась, преодолев боль, подняться с пола. Пожалуй, на сегодня хватит, решила она и выключила программу, быстро привела себя в порядок и открыла послание. Это была короткая рассылка новостей с нескольких информационных сайтов, которые она отслеживала в чисто рабочих целях, но сам факт ее прихода мог что-то значить. Она тщательно пролистала все нужные страницы, и снова на полях одного из сайтов среди рекламных баннеров пряталась череда цифр. Хорошо спрятанный от посторонних "демон" быстро все расшифровал, и Альбина смогла прочитать очередной "привет" от неугомонного Ивана Родина. Но всмотревшись в текст, она начисто забыла о своем ироничном настроении и почувствовала нечто вроде внезапного озноба.

Агенты Саргов уже здесь и к чему-то готовятся! Значит, не напрасно Варвара устроила эвакуацию! По большому счету, такие сведения нужно было передать и ей, но Иван особо отметил, чтобы Альбина не рисковала и что он предупредит Варвару сам. Эвакуация наблюдателей была завершена, и как Нартова сумела все это обосновать перед лицом своего начальства, лучше даже не думать. Рьялхи ей и так, видимо, не доверяют, ну и черт с ними! Главное, обезопасить наблюдателей, а на базе это сделать намного проще.

Альбина не знала, что Иван опосредованно передал Нартовой образцовую анонимку про основной расклад с агентами Саргов, не сильно беспокоясь о том, что она сможет легко догадаться, кем сие послание отправлено. Ставки слишком высоки, и плести интриги некогда. Даже если Нартова сообщит Рьялхи свои подозрения, во что верилось с трудом, никаких реальных зацепок для розыска он все равно не оставил. Пусть ловят, если хотят, но наблюдателям лучше не высовываться.

За такими невеселыми размышлениями в раздевалке спорткомплекса ее и застала Джина Лаваль, только что вернувшаяся с какого-то совещания по итогам недавней вылазки. Вид у нее был озадаченный и беспокойный, что было не очень привычно.

— Где Лина, не знаешь? — тревожно и громко спросила она Альбину, едва увидев издали. — Нигде не могу ее найти!

Такой простой и естественный вопрос, но для наблюдателей крайне непривычный. Они всегда на связи, когда не на задании. Можно позвонить или сообщение отправить, или просто маркер увидеть, где человек находится. А сейчас Джина не может связаться со своей подопечной и по-настоящему беспокоится, хоть поводов беспокоиться куда больше, чем она думает.

— Я ее отыщу, — пообещала Альбина, чмокнув подругу в щеку, отчего та в шутку скривилась, но зеленые глаза заиграли смехом.

— Если кто и сможет ее найти, то только ты! — заявила Джина. — Я вообще не понимаю, как она может на базе куда-то исчезнуть?

Если бы только знала, как и что она может, усмехнулась про себя Альбина, а вслух сказала:

— Ни о чем не беспокойся, подружка. Лина у нас талантище, тебе ли не знать? Найдется. Если что, Варвару спрошу.

Джина не очень довольна таким ответом, но потерпит. Она знает, а точнее, догадывается, что Альбина что-то недоговаривает, но допуск у нее скромный, так что, придется подождать. А что талантище, так это мягко сказано.

— Долго нас будут держать взаперти? — на всякий случай спросила Джина. — Если можешь, скажи что-нибудь.

— Так надо, — прохладно улыбнулась Альбина, давая понять, что комментариев не будет. — Пойду, поищу твою потеряшку…

Она оставила недовольную подругу и отправилась к лифту, но по пути свернула в пустой коридор, а потом еще в один, закрытый силовой "мембраной" так, что никто бы не заподозрил наличие прохода. Она почти сразу поняла, где искать "пропавшую" Лину, так зачем откладывать? Ее "пропуск" сработал, и вот она уже в небольшой скоростной кабинке. Мысленный приказ, несколько секунд нереально быстрого взлета с компенсацией ускорений, и вот она уже на поверхности, где сейчас глубокая ночь. Выход замаскирован так, что и с собакой не найдешь, под обыкновенный каменный валун, наследие ледникового периода, какие встречаются в Подмосковье не так уж редко. Рядом небольшая деревенька, а точнее, поселок, но там, похоже, все спят, даже собаки не лают. Над головой ясное и чистое небо, дожди до сих пор не начались, и листья шуршат под ногами сухим ковром.

А вот и маркер, где же ему еще быть? Всего в двадцати метрах, растянувшись на поваленном когда-то давно дереве, Лина, конечно не спала. Думала о чем-то? Вполне возможно. Альбина решила не таиться и спокойно подошла поближе, остановившись совсем рядом, включив свое "ночное зрение".

— Джина тебя не может найти, — тихо сказала она, стараясь приглушить любые эмоции.

— Знаю, — тихо ответила Лина, не открывая глаз. — Как ты меня нашла?

А то ты сама не знаешь, подумала Альбина, но вслух сказала:

— По маркеру. Если нет маркера, то ты вне базы гуляешь, и вряд ли у центральной шахты. Здесь самое место. А доступ тебе могла дать Варвара, как и мне.

— Ты часто здесь гуляешь? — все так же тихо спросила Лина, но было ощущение, что ответ ее не очень интересует.

— Редко, — коротко ответила Барсова, не собираясь толкать длинные речи. Лина, казалось, оценила краткость и даже глаза открыла. Как сверкнуло в темноте! Альбине показалось, что этот золотистый взгляд проходит насквозь, ничего от него не скроешь. Впрочем, возможно, так оно и есть. В такой ситуации настоящий одессит поступает проще!

— Это такой важный вопрос? — добродушно спросила Альбина, скрестив по-деловому руки на груди. — И почему тебя это так интересует?

Лина сориентировалась мгновенно, даже глазом не моргнула. Талант!

— Мне скучно, — доверительно усмехнулась она. — Всех нас заперли на базе. А я не могу так просто… Хочешь, поговорим? Давно собирались.

Альбина почувствовала легкий мандраж. Больше ста лет Рьялхи были для нее чем-то совершенно непостижимым, не имеющим ни силуэта, ни образа, полная загадка. И уже несколько месяцев одна из них живет среди наблюдателей, а в голове все равно что-то не укладывается.

— Альбина, — Теперь ухмылка Лины была видна на инфракрасной картинке совершенно четко. — Ты опять задумалась? Что с тобой?

— Ничего, — почти успокоившись, ответила Барсова, и чтобы немного потянуть время, улеглась прямо на ковер из листьев, подстелив лишь тонкий силовой "коврик". — Поболтаем, конечно…

Давно уже понятно, почему Лина ведет себя с наблюдателями так спокойно и уверенно. И понятны ее мелкие проколы с незнанием простейших реалий, вроде тайского бокса или географических названий. Но такое может происходить только в том случае, если ее готовили к "заброске" спешно и просто не успели обучить всем тонкостям. Бросили девчонку в воду, надеясь, что сама поплывет? А если так, почему спешка?

Лина молча наблюдала за ней, чуть прикрыв глаза и сохраняя все такую же безмятежную неподвижность. Альбина, наконец, улеглась и пару раз глубоко вздохнула, зрительно погружаясь в глубину звездного неба. Спокойствие, только спокойствие! Инопланетное вторжение пока не началось…

— Проблемы? — сочувствующим тоном предположила Лина, поворачиваясь на бок, лицом к Альбине, сохраняя идеальный баланс на не слишком толстом бревне. — Хороший повод поговорить.

Сама Альбина продолжала смотреть на звезды, которые странным образом помогали не суетиться и не пороть горячку. С такой собеседницей, как на минном поле. И возникает вопрос, сколько этой девчонке лет, на самом-то деле? Понятно, что вряд ли "чуть за двадцать", здесь бери выше! Но насколько выше?

— Я сама не знаю, — Барсова попыталась выдать правдоподобную версию, не слишком откровенничая. — Это еще до твоего прихода началось. Неспокойно как-то, и не знаю, отчего. А сегодня просто захотелось пройтись. Да и Джина попросила тебя отыскать.

— А почему неспокойно? — совершенно серьезно спросила Лина. — Можешь сказать?

— Не могу, — улыбнулась Альбина, мысленно приближая картинку Плеяд и включая максимальное усиление. — У тебя никогда не было ощущения опасности прежде, чем что-то случится? Иногда задолго до того?

— Понимаю, — согласилась Лина. — Бывает. Но сейчас… все еще много нового вокруг… Не знаю, на что реагировать. Хотя что-то чувствую…

Альбина и раньше обращала внимание на эту ее склонность говорить короткими фразами и максимально простыми словами. Во всяком случае, произношение поставлено почти идеально. Возможно, это какой-то "ускоренный" способ обучения языку, имеющий свои ограничения. Возможно, быстро научиться строить длинные витиеватые выражения не так просто…

— По крайней мере, с интерфейсами у тебя никаких проблем, — похвалила Альбина, осторожно "съезжая" с опасной темы. — И с пониманием работы устройств тоже. Сейчас, в двадцать первом веке, это каждый умеет с детства. А представь, каково было еще лет сто назад? В наше время ничего сложнее телефона в обычной жизни не попадалось. Да и телефоны были совсем другие.

— А связь на расстоянии? — заинтересованно спросила Лина. — Ведь уже было такое?

— Радио, ты хочешь сказать, — подсказала Альбина. — Эта технология как раз в это время начала выходить из детского возраста, но в каждом доме радио появилось не сразу. Вся эта техника была в виде тяжелых ящиков во-о-от такого размера. И представляешь, каково после этого узнать про импланты? Понять и принять тот факт, что сложнейшая техника может быть не просто компактной, не просто миниатюрной, а наноразмерной и жить внутри тебя! И общаться с этой техникой ты можешь только мысленно…

— Но ты смогла! — чуть снисходительно улыбнулась Лина. — Я слышала… к вам берут самых способных.

— Разумеется, смогла, — Альбина даже хихикнула от воспоминаний. — Только не сразу. Слишком был велик разрыв в мировоззрении. Я долго не могла сосредоточить внимание и "поймать узор"…

— Что за узор? — не поняла Лина.

— То, что позже стали называть словом "интерфейс", — пояснила Альбина. — Но в мое время этого термина еще не было, мы говорили "узор" и всегда понимали, о чем речь. А мне эта штука никак не давалась, я все время как бы скользила по поверхности, но погрузиться полностью не могла. Там такое приятное щекочущее ощущение получалось, когда контакт не полностью устанавливается и импланты постоянно "мерцают", пытаясь зацепиться. Но Варвара меня все-таки смогла настроить на нужный лад.

— И сколько времени ты на это потратила? — Лине, похоже, было по-настоящему интересно.

— С перерывами, где-то года два, — припомнила Альбина. — Но это начальный этап, своих "демонов" я еще не умела собирать. И не представляла, на что импланты реально способны…

— Возможно, ты и сейчас не представляешь, — совершенно небрежно заметила Лина, а Барсова буквально кожей чувствовала ее снисходительный взгляд. — Варвара сказала, что Рьялхи вам не доверяют. Не выдают всех секретов.

Альбина снова слегка напряглась. Нельзя отвечать сразу на столь коварную реплику. Она прибавила контраст картинки, и вокруг ярких точек "Семи Сестер" проступили голубоватые кружева отражательной туманности. Иван когда-то рассказывал ей, что туманность, в которую погружены Плеяды, это не остатки от формирования скопления, а просто сгусток пыли, случайно оказавшийся на пути и подсвеченный роем молодых звезд… Так, а теперь попробуем поддержать разговор…

— У меня нет иллюзий насчет секретов, — медленно сказала Альбина. — Мы ничего не знаем о Рьялхи, а они про нас знают все. Возможно, они сейчас слушают наш разговор и делают какие-то выводы.

— Тебя это смущает? — последовал риторический вопрос.

Альбина на несколько секунд повернулась к Лине и постаралась выдать реалистично-добродушную ухмылку.

— Главное, чтобы тебя это не смущало, — ответила она. — Мы уже давно привыкшие. Все равно, поделать с этим ничего нельзя.

— Мне Варвара сказала, — все таким же, чуть снисходительным тоном сообщила Лина, — что личные покои не имеют… систем наблюдения. Ты в это веришь?

— Хочется верить, — со смешком призналась Альбина. — Но как знать? Среди нас есть скромные люди, но стеснительных нет. Живем и надеемся, что за нами не все время подглядывают.

— Это не очень хорошо, — вдруг сказала Лина каким-то совершенно другим тоном. — Но от нас с тобой ничего не зависит.

Это просто показалось, или девчонке такое положение тоже не очень нравится? И она сказала это совершенно искренне? Если так, то есть шанс на установление хороших отношений. Расслабляться нельзя ни в коем случае, но небольшую ответную откровенность можно выдать…

— Знаешь, — осторожно призналась Альбина. — Я уже сто двадцать с лишним лет об этом думаю. Смотрю на небо, вот как сейчас… Как же мне хочется, наконец, встретиться с ними, поговорить… Узнать их не как безликих хозяев или "небожителей", а как друзей. Если это вообще возможно…

— Может быть еще не время, — удивительно спокойно высказалась Лина. — Ты уверена, что планета готова? Для контакта?

Э, нет! Вряд ли это реальная причина, тут что-то еще. Просто девочка "вбрасывает" варианты, чтобы узнать мнение собеседницы. Умно и совершенно безопасно.

— Да причем тут вся планета, — вздохнула Альбина. — Наблюдатели уже почти двести лет функционируют. Им-то, избранным, можно доверять, после стольких лет? Или Рьялхи даже сами себе не доверяют?..

— Или они не хотят… привязаться к вам, — Лина подбросила очередной вариант. — Может быть, им не хочется… лишних эмоций?

Это уже более вероятно, но и в этой теории есть пробелы. Главное, не увлекаться и не опровергать слишком настойчиво.

— Привязанность как новый фактор грозит только нам, — отмахнулась Альбина. — А мы, наблюдатели, люди закаленные и психически устойчивые. Иногда даже слишком устойчивые, на грани цинизма. А Рьялхи и так про нас все знают со всеми интимными подробностями! Я не говорю про то, чтобы брататься и пить на брудершафт. Но хотя бы, поговорить не с "демоном-переводчиком", а с живыми существами! Если, конечно, сами Рьялхи не машины какие-нибудь…

Вот теперь Альбина подбросила свою версию. Не все же время игра должна идти в одни ворота? Интересно будет узнать, что "там" про это думают…

— Цивилизация машин, — усмехнулась Лина. — Им бы не понадобились наблюдатели. Чтобы просто собирать информацию… достаточно местных сетей. Вся Земля ими опутана. C развитием техники связи… наблюдателей сокращали бы. А получилось наоборот.

И не поспоришь. В 1925 году наблюдателей было четверо. К концу XX века их уже стало 64. И в следующие полвека численность дошла до 128, и объяснений этому не было. Нелогично, непонятно, но факт.

— Интересный вывод, — признала Альбина и снова встретилась взглядом с собеседницей. — Но мы не знаем, для чего наблюдатели вообще нужны. А без этого, мы не можем делать никаких выводов.

— Мне нравится разговор, — мило улыбнулась Лина, но ее тон был абсолютно серьезен. — Если бы "там" слушали… Может быть, поняли бы… Пора что-то менять.

— А мне нравится твой оптимизм, — Альбина постаралась придать голосу авторитетные нотки. — Ты не представляешь, сколько таких разговоров уже было за сотни лет. Я и сама об этом спрашивала, на что-то надеялась. Сто двадцать лет прошло!

— У них другое чувство времени, — Лина продолжала пристально глядеть в глаза, словно проверяя реакцию. — Если Рьялхи живут долго… для них это не срок…

Она даже не потрудилась вставить "наверное" или "должно быть", словно знала, о чем говорила. И опять эта расслабленная поза и совершенно недетский взгляд, в котором будто чувствуется спящая до поры сила. Привлекательная и страшная одновременно.

— Я тоже надеюсь, что наше терпение будет вознаграждено, вздохнула Альбина. — Когда-нибудь, дождемся.

— Если ничего не менять, — все так же авторитетно заявила Лина, — Будут новые… неприятности. Как с тем, кто… был до меня.

Неслабый намек на Ивана Родина, но что это значит? Неужели Рьялхи понимают, что наблюдатели в большинстве своем устали ждать? Устали быть игрушками в чужих руках? Устали от недоверия и высокомерия? Хотя, чтобы это понять, не нужно обладать особым интеллектом. Может быть, обычная спесь мешает признать очевидное?..

— Ты знаешь эту историю? — нейтрально спросила Альбина.

— Варвара успела рассказать, — невнятно отговорилась Лина. — И это не секрет. Все наблюдатели говорили про Ивана Родина. Кроме тебя.

Несмотря на щекочущий холодок в спине, Альбина заставила себя смотреть, не отрываясь, в золотистые глаза Рьялхи. Поди, разберись, это просто констатация факта или попытка заставить сболтнуть лишнее?

— Если ты слышала эту историю, — чуть недовольным голосом ответила Альбина. — То должна понимать, что мне не очень хочется про это говорить.

— Я все понимаю, — спокойно и серьезно заверила Лина, и почему-то очень хотелось ей верить. — Дело не в этом. Мне нужно было поговорить… Почувствовать самой. Опасность, про которую мы говорили… Она настоящая.

Альбине показалось, что некоторые вещи начали проясняться. Похоже, что появление Лины может быть вызвано не только желанием Рьялхи более пристально следить за наблюдателями, но и подстраховаться на случай активных действий Саргов. Однако, лежать и хлопать глазами было бы не очень реалистично. Поэтому, Альбина решилась на легкую конфронтацию.

— Ты только не злись, — скептически выдала она, пододвигаясь чуть ближе. — Но ты мне, рыба моя, зубки не заговаривай. Никакая ты не "новенькая". Кто ты на самом деле?

— Альбина, — вяло попыталась отбиться Лина, но Барсова решила еще слегка надавить.

— Не надо врать! Пожалуйста! Мы только что с тобой про это говорили! Столько вранья, зачем плодить еще больше? Хоть я уже не в Четверке, но знать о таких вещах должна. Наблюдателям что-то угрожает?

Так, кажется, не переборщила… А по внешнему виду Лины вовсе не скажешь, будто она сейчас судорожно соображает, что ответить. Вполне может быть, что такое развитие событий у нее заранее продумано. И именно к этому она и вела разговор изначально.

— Ладно, — как-то подозрительно мягко ответила Лина и одним быстрым движением переместилась с "бревнышка" на ковер из листьев, совсем рядом с Альбиной. — Я сама начала этот разговор.

Их теперь разделяло всего сантиметров тридцать. Удивительно, но Альбина в такой близи не чувствовала угрозы. А вот странное беспокойство в глазах Лины было видно совершенно отчетливо, даже когда "ночное" зрение выключено.

— Ты права, — призналась Рьялхи. — У меня своя задача.

— Но кто ты? — почти прошептала Альбина. — Неужели все-таки есть параллельная группа наблюдателей?

— Очень параллельная, — ровным тоном ответила Лина, но ее глаза сверкнули от каких-то сильных эмоций, рвущихся наружу, и она тут же снова переключилась на серьезный лад. — Постарайся понять. У Рьялхи есть враги. Серьезные и опасные. Они как-то узнали про наблюдателей. Теперь, может случиться что угодно. Понимаешь?

— Не очень, — нахмурилась Альбина, продолжая пристально и в упор смотреть ей в глаза. — Что за враги и что они могут нам сделать?

— Их возможности не уступают Рьялхи, — нехотя ответила Лина. — Почти. И сделать могут все, что захотят. Почти.

Альбина про себя призналась, что до сих пор надеялась, что Иван переоценил опасность, но теперь нужно ковать железо, пока девчонка в настроении.

— Значит там, — она наугад ткнула пальцем в небо и попала, кажется, куда-то в район Арктура… — Есть не только Рьялхи? Есть кто-то еще?

— Есть, — тихо, но слегка злобно ответила Лина. — И это очень серьезно. Четверка теперь пустое место. А остальные занимаются интригами. Которые "наверху" решили поддержать. Это полная деградация проекта. Всего смысла!

— И откуда ты знаешь про смысл проекта? — Альбина решила не сдерживать себя и изобразить естественную реакцию. — Кто ты? Можешь, наконец, ответить?

— Я и так много сказала, — напомнила Лина, но при этом совершенно не выглядела обеспокоенной.

— А если нас слушают? — задала Альбина совершенно логичный вопрос. — Да что там, нас наверняка слушают! И это еще один дурацкий тест, проверка!..

— Не слушают, — уверенно заверила Лина. — Поверь и успокойся.

— Нет уж, — упрямо встряхнулась Альбина. — Извини, я в эти игры не буду играть, слишком серьезное дело. Они всегда слушают и всегда смотрят.

— Они вас в этом убедили, — Рьялхи неожиданно положила ей руку на плечо и легонько, почти ласково, сжала. — Этого они и добивались. Они не вездесущи. Их очень мало. И они не создавали импланты.

— Это уже слишком, — попыталась возразить Альбина, но замерла, не шевелясь. В глазах Лины ярко горели пульсирующие фиолетовые ободки.

— Альбина, — почти шепотом произнесла Рьялхи, и ее рука чуть сильнее сжала плечо собеседницы. — Это серьезно. Послушай меня!..

Отступать поздно, и это шанс добиться хоть какого-то взаимопонимания. Иначе, разговор превратится в очередное пускание тумана с "той" стороны и бесплодные попытки хоть что-то понять с "этой". Альбина выдержала паузу и изобразила мини-пантомиму "просветление", стараясь не переиграть.

— Знаешь, я ведь не врала, — медленно проговорила она, не отводя глаз. — Когда говорила, что очень хочу познакомиться с Рьялхи. Просто тогда я еще не понимала, с кем говорю. Не так представляла эту встречу.

Вдруг, Лина тихонько рассмеялась и слегка потянулась, словно просыпаясь. Полностью расслабленная поза, никакого намека на неприятности. Но взгляд! Эти золотистые звездочки в обрамлении нереальных фиолетовых кругов оказывали почти гипнотический эффект.

— Испортила первое впечатление, — наконец, тихо сказала она, и эффекты в ее глазах погасли. — Хорошо, что ты меня нашла. Очень вовремя. И держись ко мне поближе. Только так у тебя будет шанс… Если что-то случится.

Так же внезапно, Рьялхи прервала контакт и снова расслабленно повернулась на спину, всматриваясь в звезды. Словно ничего не случилось! А Барсова глядела на красивый профиль "новенькой" и пыталась унять вдруг проснувшуюся злобу. Вдох и выдох… Нужно вернуть разговор в правильное русло, и вытянуть больше информации.

— Какое щедрое предложение, — грубовато процедила Альбина. — Вернуться домой, запереться и спрятаться за твоей спиной. В то время как остальные наблюдатели ни сном, ни духом. И если их начнут убивать ваши "друзья", я должна думать только о своей шкуре?

— А что ты сделаешь? — не поворачиваясь, на удивление добродушно отозвалась Лина. — Защита не поможет. Оружие у них совсем другое.

— И поэтому нужно сидеть и не высовываться? — искренне возмутилась Альбина. — А "наверху" знают и всем на это наплевать?

— "Наверху", — как-то странно усмехнулась Лина, — не очень верят в прямое нападение на наблюдателей. Они больше боятся за себя. Разве не логично?

— Логично, — призналась Альбина и решилась идти до конца. — Но зачем ты мне все это рассказываешь? Чего добиваешься?

— Я пока не знаю, — устало вздохнула Лина. — Я еще не разобралась. Меня позвали, когда пропал Иван Родин. Попросили помочь. Ваше начальство было в панике. Никто ничего не понимал.

— Погоди, — прервала ее Альбина, — Что, у Рьялхи нехватка ресурсов? Зачем потребовалось привлекать еще кого-то?

— У Рьялхи ресурсов достаточно, — усмехнулась в ответ Лина. — Но никто про ваш проект не знает. И лишних людей нет. А организаторы не имеют нужной подготовки. Понимаешь?

— Не очень, — призналась Альбина, пытаясь переварить услышанные откровения. — Хочешь сказать, что мы имеем дело не с какой-то серьезной силой, а с маленьким проектом?

— Не нужно их недооценивать, — посоветовала Лина. — Но сил и возможностей у них мало. Поэтому, они привлекают специалистов. В случае необходимости.

Альбина беззвучно расхохоталась и вскочила на ноги. Сделала пару кругов, присела на бревно и тут же опять вскочила. Лина с минуту наблюдала за ней, а потом тоже поднялась на ноги все с тем же непостижимым изяществом.

— Потрясающе! — наконец, проговорила Альбина, успокаиваясь. — Сколько лет мы думали, что имеем дело с цивилизацией! А теперь… И скольких "специалистов" привлекли помимо тебя?

— Больше никого, — пожала плечами Лина. — Выбора не было, и времени тоже. Меня просили помочь с розыском. А потом я поговорила с Иваном. Они с трудом смогли просчитать… Его координаты.

Альбина поняла, что пора изобразить эмоции. Все-таки, речь пошла о личном.

— Значит, это ты помогла его найти и уничтожить? — набычилась Барсова, мрачно глядя на нее исподлобья. — Значит, из-за тебя погиб один из лучших наблюдателей?

— Глупо обвинять в этом… Только меня, — мгновенно и очень спокойно ответила Лина. — Иван сам выбрал свой путь. К тому же…

Лина переместилась к напрягшейся Альбине чуть поближе, и снова выдала свою фирменную снисходительную улыбку.

— Ты сама веришь, — спросила она, — Что Иван мог так подставиться?

Альбина постаралась вызвать в себе ту бурю чувств, которую испытала в тот момент, когда синтезированный голос Рьялхи откуда-то издалека объявил, что Иван Родин ликвидирован. Как ни странно, ей это удалось, со всеми положенными атрибутами вроде неровного дыхания и дрожащих ресниц. Старик Станиславский, которого она никогда лично не встречала, но застала среди живых, был бы вполне доволен. В прошлый раз, она сумела почти целый день держать эти чувства в себе. В этот раз, такие подвиги ни к чему…

— Я не знаю, — чуть дрожащим голосом ответила Альбина. — Я очень хочу надеяться на чудо… Но я не знаю, что на самом деле произошло, и был ли у него шанс спастись.

— Может быть и был, — улыбнулась Лина. Я пересматривала запись разговора. Сто раз, наверно. И не просто пересмотрела. Создала такую же обстановку. Ходила вокруг его проекции. Все это фальшивое, понимаешь? И его спокойствие, и его испуг! Я это чувствую!

— Как ты можешь это чувствовать, когда ваши кураторы поверили в эту историю? — немного жалобно спросила Альбина.

— Инстинкт, — резко оскалилась Лина, и ее глаза хищно прищурились. — Не совсем отупела от старости. Чувствую, понимаешь? Иван всех обманул!

— И ты никому не сказала? — искренне удивилась Альбина. — Почему?

— Потому что умная, — буквально щелкнув зубами, прорычала Лина. — Кто мне поверит? Скажут, спасибо, деточка! Ты нам очень помогла! Иди, играй в свои игрушки…

— Сколько тебе лет? — на автомате спросила Барсова, спохватившись слишком поздно, но Рьялхи и не подумала обижаться.

— Мало, по сравнению с этими, — Лина одними глазами указала куда-то вверх. — Но я кое-что умею. Чего "этим" не снилось. Когда мне показали послания от Ивана… Я сначала не поверила. Он использовал ключи имплантов. В том числе и твоих. И сообщения, сброс статистики. Так понимать работу комплекта… Могут только инженеры. Которых среди нас не было.

— Ты хочешь сказать, что… — робко начала Альбина, но Рьялхи не дала ей закончить.

— Хочу сказать, но не могу, — честно ответила Лина, чуть обняв Барсову за плечи. — Точно не знаю. Если он уцелел, то вряд ли… Появится, пока знает, что его ищут.

— Ну хоть за это спасибо, "небожительница", — проворчала Альбина и пустила изумительную крокодиловую слезу. — Что же ты так долго тянула?..

— Хотела убедиться, — усмехнулась Лина, дружески поглаживая ее плечи, — что стоит тебе про это говорить. От твоей реакции многое зависело. И я теперь даже могу… Сформулировать цель.

Альбина будто встряхнулась и аккуратно выскользнула из ее "объятий", подавив желание снова повалиться в листья. Голова уже слегка кружилась, но пока соображала. Нужно дать отпор, пусть девочка еще что-нибудь расскажет.

— Твоя цель, — язвительно заявила Альбина. — Следить за нами, лезть в душу, рассказывать сказки, а потом помогать наводить на нас бомбы. Тут все понятно. Что еще формулировать?

— Я не знала про бомбы, — спокойно ответила Лина. — Сама узнала только в конце разговора. Когда они посчитали координаты. И я не знала, что у них есть "большой тоннель"! Ну, чтобы перебросить… Неважно. Это оружие вообще запрещено.

— Что значит, запрещено? — недоверчиво спросила Альбина.

— У нас дома запрещено, — объяснила Рьялхи. — Даже наши враги не применяют! У нас с ними договор. Слишком мощная вещь. Как ваши бомбы, но меньше и не такие "грязные".

— И откуда у кураторов нашего проекта бомбы? — Альбина снова ткнула пальцем вверх, в небо.

— Их не так трудно сделать, — объяснила Лина. — Они дают энергию. Нужен хороший инженер и молекулярная фабрика. Но такое оборудование под контролем.

— Любой контроль можно обойти, — вздохнула Альбина. — Если очень хочется. И получается, что "ваши" больше всего боятся утечки технологии? Или вообще не хотят огласки?

— Они всего боятся, — хмыкнула Лина. — Они привыкли, что все под контролем. Но мне все равно, если ваши люди… получат технологию. Это будут ваши проблемы, а не наши. У вас такое оружие давно есть… А вы живы до сих пор.

— Больше ста лет, — напомнила Альбина. — До сих пор это оружие почти не применяли. По крайней мере, серьезные страны.

— Вот видишь, — усмехнулась Лина. — Проблема совсем не в этом.

— А в чем?

— Сарги, — Лина впервые произнесла это слово, и Альбина поразилась, насколько ее голос изменился, наполнившись злобой и презрением. — Так их зовут. Вот про кого надо думать! Я не хочу, чтобы они убили… Кого-то из вас. Или начали как-то влиять. Добиваясь своих целей.

Лина вздохнула и замолчала. Альбине захотелось расспросить про Саргов, узнать больше, но она сдержалась. Нужно немного подождать. Может, спросить о чем-то еще. Понятно, что Лина не просто так решила раскрыть карты. Будет еще время. А сейчас ночь еще в разгаре, и если выключить "ночное зрение", то совсем ничего не видно. А звуки вокруг почти летние, и довольно тепло для сентября…

— Идем обратно, — вдруг резко сказала Лина, встрепенувшись. — Возвращаемся на базу, быстро!

Альбина подумала, что нужно бы удивиться и спросить в чем дело, но тело само среагировало на командные нотки и метнулось к замаскированной горловине шахты. И тут оно пришло, это яркое чувство опасности, та самая "чуйка" проснулась и заорала страшным голосом, не давая ни секунды на раздумья. Мощный всплеск адреналина подстегнул организм и заставил еще больше ускориться.

— Быстрее! — почти крикнула сзади Лина, хоть торчащий из земли камень был уже совсем рядом.

Ничего спросить Альбина не успела, почувствовав, как Лина буквально прыжком прижалась к ней сзади, словно закрывая собой. Чудовищный удар, сопровождающийся неестественным звоном и скрежетом, добавил импульс к движению и они обе просто сходу влетели в черный провал колодца. Чувствуя, что сознание начинает размываться, Альбина успела делать то, к чему готовилась уже несколько месяцев. Она мгновенно открыла свой каталог и мысленно разорвала в клочья "конверт", подаренный когда-то Иваном Родиным. Освобожденному "демону" для старта понадобилось всего несколько наносекунд, а потом он полностью взял под контроль ее комплект имплантов.

Но хозяйка вышеупомянутого комплекта уже не могла ни на что повлиять. Последнее, что пришло ей в голову перед полным провалом в черноту, это цитата из какой-то старой книжки, о которой она когда-то узнала от Ивана. И теперь она с удивлением вспомнила эту цитату, воскликнув про себя:

"Боже мой – он полон звезд!"

Май 1971 года

Только что отгремел короткий, почти летний шторм, попортивший немало нервов и морякам, и ракетчикам. Под вечер выглянуло солнце, и тут же ухнуло обратно под горизонт, оставив вверху лишь багровые струи облаков, которые почти сразу растворились в прозрачном небе. А пленка воды стала совсем ровной и гладкой, будто серебряное зеркало, и даже отражение звезд можно было увидеть, если присмотреться. И даже воздух стал спокоен и неподвижен, будто не было всего несколько часов назад грохочущих волн и воя ветра, выгнавших часть судов в открытое море, а другую их часть наоборот, к берегу, под защиту портовых молов.

И тут, на горизонте полыхнуло так, словно вулкан проснулся. Тишина длилась еще пару десятков секунд, а потом и звук долетел, и какой звук! В полусотне километров от стартового стола, в штурманской рубке переоборудованного под учебное судно десантного корабля, задребезжали стекла. Курсанты-второкурсники во все глаза смотрели на огромную "люстру", поднимавшуюся к небесам. Сколько этих мальчишек в ту самую минуту оказались хотя бы временно потеряны для морского дела? Пожалуй, что все… Потому что если и есть что-то более бескрайнее, опасное и манящее, чем море, то это, конечно же, небо! Как ближнее, синее, с облаками и воздушными ямами, так и дальнее, черное, бесконечное и беспощадное.

Огненная колесница резво пересекла небо и, набирая скорость, умчалась вдаль, к горизонту. По большому счету, местных этим зрелищем не особо удивишь, сколько лет уже летают эти огромные орбитальные извозчики, а сейчас на подходе новая версия, с другими двигателями и совсем другими возможностями. Но эта, только что улетевшая машина была все той же старой и проверенной временем и несколькими настоящими триумфами конструкцией. И корабль на ее вершине почти такой же, как тот, что в далеком 1965-м году доставил Гагарина и Леонова на Луну и обратно. Но сегодня летит совсем другой экипаж, да и груза у них с собой гораздо больше. Летят почти на две недели, чтобы сменить предыдущий экипаж на южном полюсе, где уже образовалось нечто вроде временной базы, к слову, интернациональной. Постоянно там жить пока нельзя, но "пик вечного дня" это очень удачное место. Есть где зарыться в грунт от солнечного ветра и космических лучей. А совсем рядом бесплатная энергия в любых количествах, только панели поставить.

Это был редкий ночной пуск, и Сергей Королев очень хотел увидеть его своими глазами, но такой возможности у него не было. Почти все время он проводил в подмосковном координационно-вычислительном центре (КВЦ), контролируя важнейший на данный момент эксперимент. Перед самым штормом был еще один пуск обычной форсированной "семерки" десятитонного класса, и вот там груз был совсем непривычный. То есть, отправка аппарата в Дальний Космос это давно не новость, но способ разгона! Твердофазные прототипы ядерных моторов так и остались на Земле. Понятно, что как-то будут работать, но температура активной зоны реактора не может быть выше трех тысяч градусов, а больше ни один материал не выдержит. Поэтому, удельный импульс больше тысячи секунд никак не получить. Это, конечно, тоже неплохо, но зачем заранее ограничивать себя?

Здесь земляне, конечно, обманули законы прогресса. Еще минимум два десятка лет придумать и рассчитать такую совершенную конструкцию вряд ли получилось бы без помощи из будущего. Хотя, в том мире тему забросили еще в 70-е годы, а теперь это уже адаптированная технология середины 21-го столетия. Но и при помощи из будущего понадобилось больше десяти лет, чтобы получить первый летный прототип. Причем, первые пять лет шли почти вслепую, базируясь на наработках по твердофазным моторам. Это было необходимо, чтобы создать профильные коллективы, производства и испытательную базу, и только потом "вбрасывать" идеи из другого времени. То, что получилось, не дотягивало до своего дальнего родственника из будущего, но на несколько голов превосходило все, что удавалось сделать до сих пор. Импульс в две тысячи секунд уже не казался чем-то сказочным, но на Земле изделие пока не испытывали на максимальной мощности. Это можно было проверить только в космосе, для чего решили отправить машину в пробный полет почти налегке.

Создавая полезную нагрузку, вспоминали ласковым словом "пээсик", но теперь все делалось без спешки и не "на коленке", а на профильном предприятии, в Химках. Еще год назад, когда стало ясно, что скоро состоится этот полет, Королев хотел создать, по сути, радиофицированный вымпел, который просто будет передавать достаточно мощный сигнал, чтобы его можно было принять на больших, невиданных ранее расстояниях. Бабакин сотоварищи спросили Королева, на какой лимит массы можно рассчитывать? Как килограммов двести?! В такую массу они пообещали запихнуть не просто передатчик и антенну, но и радиоизотопный источник энергии и несколько научных приборов. Ведь лететь придется далеко, и реактор на разгонной ступени будет давно заглушен, так что, энергия понадобится.

Так и родилась "Стрела", которую разработчики, начиная с Королева, почти с самого начала ласково звали "Болтом". При этом сама разгонная ступень с ядерным двигателем осталась безымянной, о ней просто не упоминали. Секретность секретностью, но за океаном и так все прекрасно понимали, и при этом готовили свой ответ. Первые дни "Стрела" болталась на низкой орбите, постепенно разгоняя реактор и пытаясь маневрировать. В баках только водород, а он не хранится вечно, нормальной теплоизоляции и термостатирования пока нет. Поэтому, нужно было спешить, пока все не выкипело. Наконец, ненадолго вывели мощность реактора на 50 процентов, как и на Земле при испытаниях. Утечка из активной зоны в вакууме оказалась на порядок меньше, нежели в атмосфере, а тяга, естественно, выше. Больше всего вызывала вопросы схема сепарации урановой плазмы и рабочего тела. Управляла всем этим процессом система, до определенной степени напоминавшая электронным впрыск на двигателях внутреннего сгорания, которые только начали появляться на рынке. И в отличие от бензиновых моторов, реализовать это на электромеханике не представлялось возможным, и весь принцип оставался недостижимым до того момента, когда появились быстродействующие микроконтроллеры, способные переварить огромный поток данных от датчиков. В случае "Стрелы", управлял всем не просто микроконтроллер, а полновесная ЭВМ, еще недавно заслуживающая приставки "супер". Но теперь, с ростом производительности электронных систем, эффективность двигателя тоже будет повышаться.

Убедившись, что все нормально, стали увеличивать мощность и перешли на высокий эллипс с апогеем всего лишь вдвое ближе Луны. В перигее следующего витка разогнали реактор до максимума и не останавливали до полной выработки рабочего тела. Теперь, ничто в Солнечной системе не могло остановить "Стрелу". Тридцать пять километров в секунду относительно Земли! Два миллиарда километров пройденного пути в год! Отделившись от разгонной ступени, "Стрела" неслась к звездам и сигналы с нее продолжали поступать еще много лет.

Когда стало ясно, что "Стрела" летит как надо, Королев покинул КВЦ и вернулся домой, где наверстал несколько часов сна и общения с семьей. Как мало нужно по-настоящему счастливому человеку, чтобы восстановить силы и снова кинуться в омут работы! И как хорошо, что и эту часть своей жизни ему удалось изменить к лучшему. Чаще бывать дома и ничего не рассказывать о работе! Казалось бы, что может быть проще? Но попробуй сделать, когда такой крест несешь на плечах. Но ему удалось! В этот раз…

Но дома он пробыл недолго, вернулся в кабинет и первым делом включил "бандуру", что становилось уже хорошо закрепленной привычкой. Несмотря на грандиозное развитие микроэлектроники, проникать в каждый дом компьютеры не сильно спешили, за исключением разве что первых примитивных игровых приставок. Играли на ЭВМ уже десятки миллионов людей, но работали на них пока только тысячи. Но их число постоянно росло, и рано или поздно был неизбежен переход этой технологии в массы. А пока, эти устройства пробивали себе путь в ведомственных организациях, и конечно, в учебных заведениях. Королев давно установил у себя в кабинете одну из новых компактных машин, которые в ином мире должны были появиться лишь на десять лет позже. Это детище коллектива Староса не было создано в гараже патлатыми энтузиастами, но изначально нацеливалось в ближайшее время на серийный выпуск. Потомки оценили этот прибор по-своему, и пришли в полный восторг. Четверть мегабайта оперативной памяти! Подключается к простому телевизору, но и ладно! Привод магнитного диска на семь мегабайт! И самое главное, блок подключения к сети!

Королев с самого начала прямых контактов чувствовал огромный интерес потомков к электронным сетям. Он совсем не удивился, когда еще в далеком 1964 году Старос в своей вотчине в Ленинграде продемонстрировал принцип обмена данными между двумя узлами, находящимися в одном здании. Вторым шагом стало повторение эксперимента в большем масштабе, через телефонную линию, связывающую Москву и Ленинград. Первым московским узлом новой сети стал КВЦ, чуть позже к нему присоединили вычислительный центры Энергомаша и собственно ОКБ-1, а чтобы не загружать телефонные линии, протянули "выделенку", как выразился Старос. С тех пор, "сеть двух столиц" только разрасталась и уже перекинулась на другие города. Сдерживалось все только тем, что слишком мало было проложено кабелей и написано программ. Но и это вскоре будет преодолено. Сейчас у Староса одних программистов почти двести человек, целый огромный отдел. И благодаря шефу, эти ребята не играют в варианты, а знают, чего хотят добиться! Институты и университеты почти поголовно устанавливают новую технику, а это значит, что отбоя от специалистов скоро не будет.

Просмотрев привычные бумаги, требовавшие его внимания, Главный переключил внимание на "бандуру" и набрал простой запрос, приведший его на узел КВЦ. На экране появился список разделов, помеченных цифрами. Остается набрать нужный индекс и нажать "ввод", и вот раздел перед глазами. Это еще не полноценный гипертекст, но принцип легко узнаваем! И поскольку за океаном происходит то же самое, то уже три года назад состоялась международная учредительная конференция по стандартам, на которой приняли меры для того, чтобы через несколько коротких лет, когда растущие сегменты сетей неизбежно встретятся, не возникло никакой путаницы.

Сейчас Королев попал на узел, посвященный "Стреле". Развернутая страница помещалась в экран целиком, и были там только цифры. Пройденный путь, расстояние от Земли, скорость. Данные обновлялись при каждом сеансе связи, и время обновления тоже высвечивалось, как и время следующего сеанса. Ниже шли усредненные данные с приборов. Магнитное поле, плазма, счетчики излучения и все прочее. По умолчанию, показывались данные на текущий момент, но можно было просмотреть и архив, полностью проследив динамику изменений. Коллеги из КВЦ, настороженно воспринявшие изначальную идею, очень скоро оценили удобство и с удовольствием вбивали в ненасытные недра своих гигантских машин рабочие данные, облегчавшие работу в первую очередь им самим. Приходят, к примеру, ученые мужи получить данные с какого-то прибора, и не надо доставать с полок тяжелые катушки с пленкой и искать нужную! Вот терминал, садитесь и списывайте, что вам потребно! Любой лист можно распечатать вот на этом устройстве. Не умеете? Нет проблем, научим! Так и приучали народ к плодам прогресса. Вашему институту нужны данные? А вы до сих пор не подключены к Сети? А вы подумайте, выделите в своем бюджете средства хотя бы на будущий год! Ваши студенты и практиканты вас на руках носить будут!

Королев набрал еще одну команду и перескочил на узел Энергомаша. Тема про ЯРД у нас закрытая, и страничка доступна только нескольким абонентам. Бегло просмотрел цифры, особо остановившись на невероятной величине достигнутого импульса: 1892 секунды! Немного меньше проектного, но зато проверили самое главное – работает! Небольшой перерасход рабочего тела, отсюда и падение импульса, нужно изменить пропорции присадок. Температура стенок под конец активного участка превысила допуск, но камера прогореть не успела, и здесь тоже, скорее всего, виноваты присадки. А вот МГД-генератор и электронная схема управления отработали отлично. Но едва он успел осмыслить эти данные, снизу появилось сообщение, заставившее остальной текст уехать вверх:

ВП> Посмотрел?

Оригинально, Валентин его уже караулит! Точнее, караулит заход на закрытый узел проекта. Понятно же, кто это может быть! Королев аккуратно отстучал ответ.

СП> Да. Телефон.

Понятно, что говорить в трубку проще, пока ЭВМ стоит на том же самом столе, рядом с аппаратом закрытой связи. А вот когда можно будет носить эту штуку в кармане…

Из телефонных объяснений Валентина он понял, что группа Глиника и Иевлева[100] уже вовсю работает над решением проблемы. Было слышно, как обрадован и взволнован старый друг и соратник. И в самом деле, теперь дорога в дальний космос открыта!

Во втором полете планировалось испытать прототип лунного "парома", который должен был на одной заправке добраться с околоземной орбиты до Луны, сесть на нее, взлететь и вернуться на околоземную орбиту, да еще и с грузом. И все это одним пуском "средней" ракеты! Вернувшийся к Земле аппарат нужно лишь заправить водородом, а реактор выдержит минимум десяток таких рейсов. Для первого раза, машина полетит с грузом воды в баллонах, это сейчас самый ходовой товар на Луне. Могло показаться странным намерение везти воду в район крупнейших залежей льда, но найти ценное вещество, это одно, а вот добыть его и очистить от примесей, это совсем другое. И здесь вся надежда на атомный "паром", который сможет доставлять на Луну более-менее тяжелую технику по приемлемой цене. Вот именно тогда, на полюсе Луны можно будет основать небольшую постоянную базу, которой не будет постоянно грозить эвакуация из-за не долетевшего вовремя "грузовика". И стоимость снабжения этой базы тоже будет разумной, всего четыре-шесть "средних" носителей в год. Плюс, еще две "тяжелых" ракеты для смены экипажей, но атомный "паром" в перспективе сможет доставлять и людей! И это только начало, импульс в две тысячи секунд мы считаем высоким только с непривычки, а такой двигатель способен дать все четыре, а следующие его версии шесть и даже десять тысяч! Но до этого еще нужно дожить.

Может показаться, что данное нововведение в перспективе делает ненужным "тяжелый" носитель, но ничего подобного не должно случиться. Взять, к примеру, топливо для "парома". Сто пятьдесят тонн одним махом, и не чистого водорода, конечно, а воды, которая может храниться сколь угодно долго. На орбите полно энергии, чтобы по мере необходимости разложить водицу на водород и кислород. Маленькие крылатые корабли смогут доставлять экипажи на орбиту и возвращать домой, а первая Спираль, изящная 20-тонная птица, уже вернулась с орбиты и после второго успешного беспилотного возвращения полетит с экипажем. А кто будет командиром, и так ясно! Тот, кто в свое время отказался от Луны "здесь и сейчас" в пользу испытаний крылатого "челнока".[101]

Можно сказать, что все идет по плану и без особых задержек. Разве что, потомки что-то давно на связь не выходят. У них, как он знал, дела шли не очень весело, но резерв времени, кажется, еще есть. Но и запасной план тоже обговорен, и Главный, мысленно ругая себя за любопытство, почти всерьез желал, чтобы этот план когда-нибудь осуществился. Груда запасных дисков в его сейфе давно ждет своего часа.

Главный усмехнулся про себя, и потянулся было к выключателю "бандуры", но замер, взглянув на экран. Его короткая переписка с Валентином почти уползла за верхний край экрана, а снизу появились новые строчки. Прочитав их, Королев так и не понял, радоваться ему или огорчаться.

> ВНИМАНИЕ!

> РЕЗЕРВНЫЙ ПЛАН АКТИВИРОВАН!

> НАЧИНАЕТСЯ ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ!

>

> ВСТАВЬТЕ ЧИСТЫЙ ДИСК И НАЖМИТЕ "ВВОД"…

Главный мгновенно понял, что это не шутка и не розыгрыш. Что-то случилось, что поставило весь проект на грань срыва. С другой стороны, если данные передаются, значит, "тоннель" функционирует, и потомки по-прежнему его контролируют. Значит, есть надежда успеть!

— Накаркал! — вслух рубанул Сергей Павлович, поспешно открывая ключом сейф и доставая из стопки первый диск.

База наблюдателей, сентябрь 2058 года

Всю свою долгую жизнь Варвара Нартова надеялась, что ее особые умения никогда не придется использовать в подобных обстоятельствах. То, что она делала с этим знанием раньше, было воистину детским лепетом. В самом деле, это ведь совершенное баловство, когда ей приписывали какую-то особую интуицию, не имея понятия о разветвлённой системе наблюдения, охватывающей всю базу и даже личные "кельи" ее коллег! Она старалась не особо злоупотреблять своей осведомленностью, чтобы не быть заподозренной в подглядывании, но абсолютным фактом было то, что знала она о событиях на базе и отношениях между наблюдателями куда больше прочих. В том числе, больше самих Рьялхи, среди которых об этой системе не знал никто. А теперь и подавно не узнает.

Почему? Да потому, что в рабочем зале, где всегда собиралась Четверка, и откуда проводились сеансы связи с базой Рьялхи, был круглый куполообразный потолок, украшенный несколькими концентрическими кольцами голубоватых огоньков. Кто обращал на них внимание? Никто и никогда. А теперь, три внутренних кольца не горят, чего за столетия не было ни разу. А это значит, что "несущих" сигналов, связывающих убежище наблюдателей с базой Рьялхи больше нет. А значит, и самой базы больше нет.

А во внешнем кольце было сто двадцать восемь огоньков, и опять никто не подумал спросить – отчего? Когда хитрый Иван Родин покинул компанию наблюдателей, огоньков стало на один меньше, но позже, когда Варвара привела за ручку Лину Эл, все стало по-прежнему. А сейчас…

А сейчас, на эти огни было больно смотреть. Потому что оставалось их ровно четыре. Всего четыре штуки! Сто двадцать четыре огонька погасло, и это уже навсегда!

А еще, в отличие от остальных наблюдателей, Варвара знала, какую опасность представляют Сарги. Что и говорить, остальные даже не знали об их существовании! Впрочем, задним умом можно многое понять. И от кого пришло послание с предупреждением об опасности, тоже понятно. Но все это не помогло. Когда четверть часа назад началась массированная атака на комплекс, Варвара тоже поначалу недооценила опасность, хоть сигнал к тому времени уже пропал. Кто-то очень грамотно отключил несколько больших кусков в системе безопасности и ударил с нескольких сторон по самым уязвимым местам. Только когда десятками начали гаснуть огоньки наблюдателей, Варвара переключилась на резервные системы и с ужасом поняла, что спасать кого-то уже поздно.

Понятно, что была утечка информации, потому что именно по ее инициативе всех до одного наблюдателей собрали здесь, в убежище. Вот так их всех и прихлопнули в одном месте, и даже не очень напрягались. Почти всех. Она видела, как одними из первых погибли непутевые рыцари Стовер и Клатт, которые бросились спасать других и были разорваны в клочья страшным кинетическим оружием нападавших. Силовые барьеры не могли их спасти. Она видела, как такая же участь постигла почти всех остальных, но оставшиеся четыре огонька гаснуть явно не желали. Если учесть, что один из огоньков был ее собственный, то уцелевших осталось всего трое. С каждой минутой все меньше и меньше сенсоров и камер отвечали на ее запросы, но она продолжала следить за выжившими наблюдателями, хоть и не могла уже ничем помочь. Если эти трое спасутся, уже будет неплохо, учитывая невосполнимость потери всех остальных… Если они смогут выбраться, то уже не будут наблюдателями Рьялхи. За ними будет большая охота, но, по крайней мере, они будут свободны.

Варвара удерживала контрольный зал и ведущий к нему коридор уже целых три минуты. Пара бесформенных трупов нападавших с перемолотыми от силовых ударов внутренностями украшала подход к залу. Варвара на мгновение высунулась из-за угла и, зацепив краем силового щупа оружие одного из покойников, дернула на себя, поймала на лету. Но какая-то особо шустрая тварь успела выстрелить, и с адским звоном от ее защиты осталась всего треть. Но ведь осталась! Десять секунд, и энергобаланс восстановился.

Разумеется, никто другой на ее месте не продержался бы эти десять секунд, но тут ее преимущество играло решающую роль. Она давно уже сняла со стены нужную панель, под которой когда-то был спрятан совершенно несвойственный для техники Рьялхи пульт с простыми механическими клавишами. Система ни к чему не подключена, входов и выходов нет, наоборот, она нарочно изолирована от внешних воздействий. А раз так, то и отключить ее или вмешаться в ее работу никак нельзя. Но активировать пока рано. Нужно убедиться, что те трое смогли выбраться и ушли достаточно далеко. А теперь, похоже, шансы на это выросли.

Внутри комплекса появился кто-то еще. Лица не видно, на нем неплохая маскировка, но Варвара была просто уверена, что это Иван Родин, чей огонек погас еще несколько месяцев назад. Он незаметно проник через тоннель, знать о котором могла лишь Четверка, обезвредил зонды, за несколько секунд расправился с охранявшей этот коридор парой, завладел их оружием и пошел дальше. Он, похоже, знал, куда шел. Туда, в единственное место, где могли остаться выжившие и где сейчас находились трое, которым повезло. Варваре осталось продержаться еще пару минут, чтобы слабый шанс на их спасение превратился в твердую уверенность…

Она еще раз осмотрела оружие и проверила магазин. Аппарат знакомый, и хоть стрелять из такого ей не доводилось, но спецификации она помнила, как "Отче наш". Прицельный "демон" из старых запасов у нее тоже имелся. Остальное – чистые рефлексы. Чуть подставиться, дождаться движения на той стороне… Ба-бах! Еще одна бесформенная кучка отлетает к стене.

— Видали, как покойники стреляют? — озорно крикнула она, не надеясь, что цитата кому-то знакома.

Но времени почти не осталось, появились вражеские зонды, и хоть они и не могли разогнаться в таком узком пространстве, упираясь в стенки и цепляясь за защитные поля, Варвару начали "отжимать". Ее защита то и дело вздрагивала и звенела от попаданий менее мощных выстрелов этих вертких маленьких машин, но все равно, она едва успевала перезаряжаться. Все, теперь точно пора, медлить нет смысла. Варвара перебросила всю энергию имплантов на силовой барьер, на несколько секунд "запечатав" коридор. Маленький пульт совсем рядом, под рукой. Комбинация из десяти символов, отпечатавшаяся в мозгу столетия назад, введена. Счет на секунды, и ничего уже не изменить, даже если они сейчас ворвутся сюда. Но нет, не ворвутся, на той стороне явно выжидают, не идут на приступ. Не знают, что время сейчас совсем не на их стороне!

Тяжело дыша, Варвара отбросила в сторону оружие и сорвала с себя легкую спортивную куртку. Не совсем прилично встречать свой момент истины в обтягивающей майке, но теперь уже без разницы. Она торопливо выпростала из грудей свой крестик, поцеловала его и так же быстро спрятала обратно. Настоящая молитва не занимает много времени для того, кто знает в этом толк. Достаточно лишь мысли, а ведь нет ничего более быстрого, чем мысль. Пожалуй, никогда прежде она не молилась так искренне, так истово, с такой отдачей. Пусть они уйдут, думала она. Пусть спасутся! Без меня им будет тяжело, но дай им силы все сделать как надо и победить! Ведь с ними тот, кто уже совершил невозможное!

А потом был яркий свет, огонь и адское давление, и кристаллический фундамент Подмосковья слегка вздрогнул, подпертый снизу вспышкой "чистой энергии" почти в сотню килотонн.

Конец второй книги

Примечания

1

Бортовой цифровой вычислительный комплекс.

2

Режим, отключающий БЦВК от управления ориентацией.

3

Владимир Комаров, первый космонавт в этой версии истории.

4

Пульт особо важных команд.

5

Глушко.

6

Система аварийного спасения.

7

С колесиками!

8

Рязанского.

9

Эпизод реальный, перед приемом сигналов с Луны-3 выяснилось, что магнитной пленки очень мало, Королеву пришлось организовывать срочную доставку.

10

Сотрудники Ф. Г. Староса.

11

Борозда Хэдли.

12

Гора Хэдли-Дельта.

13

Гора Хэдли.

14

Реальное название.

15

Кратер Bridge.

16

Реальное название.

17

Кратер Index.

18

Кратер Last.

19

Подпольная кличка "Пирра"

20

А другим словом не назовешь этих врагов Америки

21

Цанговый карандаш.

22

Управление ориентацией.

23

Ручка управления ориентацией.

24

Здесь и далее ракета семейства Р-7.

25

ДО – двигатели ориентации.

26

Три "основных" строчки на индикаторе БЦВК.

27

Управление движением.

28

Ручка управления движением.

29

Суп из мяса и овощей.

30

Имеется в виду национальный венгерский праздник.

31

НИРФИ

32

В нашей истории на исследования отводилось 3 года.

33

В нашей истории наоборот, Е-6 это посадка, Е-7 это орбитер.

34

"Аджена".

35

В этой истории фирма продолжила заниматься АМС.

36

Координационно-вычислительный центр.

37

Пороховой аккумулятор давления.

38

Амортизаторы были выполнены из авизента, который образует силовую оболочку, в которую была вложена камера, выклеенная из листовой резины.

39

Хорошо известная особенность подобных самолетов.

40

Диагональный удар коленом в тайском боксе.

41

Так в нашей истории сделали после гибели астронавтов "Аполлона-1".

42

Более-менее подобная история создания двигателя F-1 из нашей истории длилась несколько лет.

43

Того самого писателя.

44

Факт, Джон Гленн второй раз в жизни слетал на шаттле в возрасте 77 лет, это рекорд.

45

В реальной истории дублер Бориса Егорова.

46

Экранно-вакуумная теплоизоляция.

47

Стыковочного механизма.

48

Имеется в виду проект создания атомной бомбы.

49

Herbert Scoville

50

Автор схемы полета "Аполлонов" в нашей истории.

51

Так и было в реальной истории.

52

Астрономических единиц, одна а.е. это примерно 150 млн. километров.

53

34-й президент США Д. Эйзенхауэр.

54

Аллен Даллес, директор ЦРУ.

55

Канцлер ФРГ.

56

Здесь и далее списано с Маринера-4, случившегося в РИ 5 лет спустя.

57

В реальности для Маринера-4 скорость была 8 бит в секунду и на передачу одного кадра требовалось 8 часов.

58

В нашем мире ставшее известным десять лет спустя как ПЗС-устройство, а позже ПЗС-матрица.

59

Так садились "Викинги".

60

Реальная причина гибели Mars Climate Orbiter в 1998 году.

61

В нашей истории это произошло в 1969 году.

62

Женой.

63

Средства обеспечения сплошности топлива.

64

Реальный маневр, выполненный аварийным А-13.

65

Мы слышим вас

66

Четко и ясно

67

Говорите просто. Пожалуйста.

68

Нет проблем

69

Deke, а не то, что можно подумать.

70

Вы видеть Луну?

71

Да, мы ее видим

72

Очень близко. И она выглядит серой, бесцветной. Серая! Как пляжный песок. С небольшим коричневатым отливом.

73

Спасибо.

74

Время! Нет времени! Гас и Дик, удачи!

75

Увидимся на той стороне, парни. Конец связи.

76

Командующий ПВО СВ.

77

Радиотехническая разведка.

78

Система автоматического управления перехватом.

79

Союз-Аполлон.

80

Venus Orbiter Imaging Radar, так называлась отмененная в нашей истории станция-прототип АМС "Магеллан".

81

По непроверенным данным, на одной из ранних "Венер" на случай посадки на воду антенны должен был освободить замок, сделанный из сахара.

82

Черняков Наум Семёнович.

83

Речь про первый пуск "Энергии" в 1987 году.

84

БИМ – бортовой источник мощности.

85

Аварийное выключение двигателей.

86

Аполлон-12, ноябрь 1969 года.

87

Как и в нашей истории, Звездочкой собаку назвал перед стартом Гагарин, а вообще-то ее звали Удача.

88

В нашей истории район рассматривался для посадки Аполлона-11.

89

Кратер в центре видимого диска Луны, 6.7 км в диаметре.

90

Историческая справка из реальной истории. На Аполлоне-14 во время спуска радар не сразу захватил поверхность. Его позже удалось включить, но если бы не удалось, это означало бы автоматический "аборт" на высоте около 3 км. Однако, на А-14 был программный "патч", запретивший автоматический "аборт", это мог сделать только экипаж вручную. После полета Шепард говорил, что он бы попытался сесть и без радара, но в ЦУПе были убеждены, что ошибка инерциалки не дала бы сесть прежде, чем кончится топливо. В реальности, когда включился радар, ошибка по дальности оказалась всего лишь около 150 метров и по высоте около 100 метров. То есть, у Шепарда и Митчелла были все шансы сориентироваться и благополучно сесть. Предполагается, что в альтернативной реальности таких шансов намного больше. Прим. авт.

91

Другая собака из АИ, погибшая при испытании САС.

92

В нашей истории экипаж Аполлона-15 за это сделали козлами отпущения, отстранив всех троих от дальнейших полетов. Судя по автобиографии, это личная заслуга Дика Слейтона.

93

Именно это и произошло с флагом Аполлона-11, сдуло!

94

Взлетный режим двигателя.

95

Продолжить.

96

Подъем, тангаж плюс 45, минус 30, минус пять, четыре сопла снова на ориентацию. Мы оторвались, Хьюстон!

97

Десять секунд и переворот, точно вовремя.

98

30 секунд, очень плавный полет и раскачивания нет.

99

Отсечка двигателя через 5, 4, 3, 2, 1, отсечка. Дайте данные по взлету, Хьюстон.

100

Руководители проекта ГФЯРД в нашей истории.

101

И в нашем мире, и в АИ это Герман Титов.

Content

Петров Олег Один из восьми

Полигон Тюра-Там, 2 сентября 1958 года

Московская область, неустановленное место, октябрь 2057 года

Нью-Йорк, 17 сентября 1958 года

Трасса М8 к северу от Ярославля, октябрь 2057 года

Крым, гора Кошка, 4 ноября 1958 года

Московская область, неустановленное место, октябрь 2057 года

Хантсвилль, штат Алабама, 21 ноября 1958 года

Северо-восточнее Ярославля, октябрь 2057 года

Околоземная орбита, 25 марта 1959 года

Будапешт, центр города, ноябрь 2057 года

КВЦ, Калининград-6, 15 мая 1959 года

Будапешт, ноябрь 2057 года

Карелия, Аэродром Луостари, ноябрь 1959 года

Московская область, неустановленное место, ноябрь 2057 года

Мыс Канаверал, 6 января 1960 года

Москва, подземный бункер, ноябрь 2057 года

Околоземная орбита, 23 июля 1960 года

Москва, январь 2058 года

Фрагмент стенограммы совещания, Белый Дом, октябрь 1960 года

Москва, январь 2058 года

9 июня 1961 года

Венгрия, февраль 2058 года

Околоземная орбита, октябрь 1961 года

Москва, март 2058 года

Январь 1962 года

Апрель 2058 года

Сентябрь 1962 года

Москва, май 2058 года

КВЦ, Калининград-6, 1963 год

Куба, Варадеро, август 2058 года

Луна 1965 (1/2)

Москва, август 2058 года

Луна 1965 (2/2)

Подмосковье, база наблюдателей, сентябрь 2058 года

Май 1971 года

База наблюдателей, сентябрь 2058 года

Примечания