Константин Муравьёв

Неизвестный с «Драккара»

Глава 1

Система Сола-4. Станция Зета.

Седьмое подразделение флота Содружества

Лейтенант Рау Стерх была рада переводу в филиал штаба флота Содружества из своего захудалого и опостылевшего сектора, находившегося на самой границе фронтира. Безопасность и спокойствие, гарантировавшие расквартированные здесь две эскадры Седьмого флотского подразделения, а также надежда на будущее, которую давала работа на новом месте, стоили тех мучений и трудов, что она заплатила за возможность оказаться в этой системе и занять свою новую должность.

Три предыдущих года были для неё постоянным кошмаром и каторгой: начальник, который не давал ей прохода и пытался всеми возможными способами затащить её в постель, постоянная опасность нападения пиратов на базу их приписки, невозможность нормально провести время, свободное от служебных обязанностей. Тоска, рутина и однообразие затягивали её всё больше и превращали в невзрачную тень той яркой девушки, что пришла сюда с мечтой вырваться из серости жизни их шахтёрского посёлка на планете. Но ничем лучшим для неё пребывание и работа на станции пока не обернулись.

Рау ещё находила в себе силы жить и стремиться вперёд. Она была очень привлекательной девушкой, чью красоту не смогли замылить текущие будни и жизненные невзгоды. Она надеялась, что возможность вырваться отсюда ей представится.

И вот три недели назад появился шанс. К ним на станцию прибыла отборочная комиссия по формированию нового подразделения для одного из управлений штаба флота.

Такая нереальная возможность у всех служащих флота появилась из-за того, что в верхнем эшелоне власти было принято решение не брать сотрудников со стороны, дабы сэкономить финансовые вливания в новый проект, а поискать их среди собственного персонала.

Рау решила попытать счастья в качестве соискателя на одно из вакантных мест в отделе снабжения и через два дня попала на собеседование к заезжей комиссии чиновников. Её председатель положил свой масленый взгляд на девушку и вечером сделал ей недвусмысленное предложение, суть которого сводилась к простому: она делает хорошо и приятно ему, он помогает ей.

Первоначально девушка была возмущена до глубины души и покинула здание, где состоялась их беседа, в слезах и с горькой обидой в душе.

Но на следующий день, после очередных домогательств своего шефа и его прямой угрозы уволить её, если она не начнёт оказывать ему определённые услуги, Рау решилась поговорить с тем человеком из штаба. Единственное условие, на которое ей хватило смелости при разговоре, – это получить гарантии, что она будет принята на работу до того, как у них всё состоится.

Тип из Содружества, смеясь, извлёк из своего саквояжа электронный документ, подписанный и завизированный всеми инстанциями, о том, что ей следует прибыть на новое место работы в течение двух следующих недель.

– Я знал, что ты согласишься, – сказал тогда он.

Через три часа девушка, изнасилованная и избитая – председатель комиссии оказался ещё тем извращенцем и садистом, – вся в слезах пришла к себе в комнату. Всё то время, что она находилась с ним и подчинялась его изуверским прихотям, девушка сжимала в кулаке полученный от него чип и, только придя домой, с усилием разжала свои стиснутые в кулак пальцы и выронила его на стол.

После этого она пошла в душ и долго стояла под тёплыми струями живительной влаги. С водой уходили сомнения и боль, которые в первые мгновения так сильно душили её чувства, что она оказалась в одном шаге от границы, отделявшей её от безумия.

Следующие два дня, всё то время, пока комиссия была на станции, Рау не выходила из своей комнаты. Ей была противна даже сама мысль, что она может хоть случайно встретиться с тем человеком. Это были самые тяжёлые дни в её жизни. Единственными мыслями, которые бились в её голове, были: «Я выдержу, я смогу, я переживу это».

«Я делаю это ради своего будущего», – твердила она себе постоянно.

А потом решила забыть, стереть из памяти тот вечер и всё произошедшее. И у неё это получилось. Это помогло ей выжить и не сойти с ума.

А через три дня она отправилась к своей новой жизни. Она не знала, но этим шагом действительно круто изменила путь, проложенный судьбой.

Не знала Рау о том, что последний её отчёт и рекомендации по ремилитаризации списанного оборудования так впечатлили высшее руководство флота, что постановление о её привлечении к работе было подготовлено ещё до появления комиссии в их секторе и выдали его руководителю этой самой комиссии для её уведомления. Но он решил воспользоваться ситуацией и немного позабавиться с девчонкой. Для себя он не видел никакого риска в том, чтобы провернуть эту авантюру. Постановление он передал, а о том, как это происходило, он знал, что никто не догадается.

Не подозревал он только об одном: комната, выделенная ему для проживания, прослушивалась и просматривалась ещё одним извращенцем – теперь уже бывшим начальником Рау. И, надеясь выслужиться, он переслал запись о происходившем там действии в штаб флота.

С этого материала и началось служебное расследование в отношении тылового полковника интендантской службы Хнарча Ска. Через полгода судов и разбирательств руководству флота надоела канитель вокруг какого-то маньяка, и его показательно наказали, переведя на вечное поселение на одну из планет-колоний закрытого режима.

Полковник кое-что слышал о месте своего будущего заключения и поэтому на другой день написал письменное прошение о замене вынесенного приговора на смертную казнь, но получил отказ.

Следующим утром, когда за ним прибыла конвойная команда для его переправки в космопорт, полковник был найден мёртвым с разбитой о стену камеры головой. На этом закончилась его бесславная история.

Бывший начальник Рау получил долгожданное назначение. Но так и не добрался на личной яхте до места своего назначения. Его поиски продолжаются и по сей день.

Уже через неделю Рау вступила в новый этап своей жизни. В системе, где ничего не напоминало ей о прошлом.

Но главное, она для себя решила, что больше никто и никогда не сможет использовать её в своих ли целях, играх или забавах. Каждый, кто попытается это сделать, станет её врагом.

И вот сегодня был её третий день в сформированном подразделении, подчиняющемся Управлению финансовыми операциями Главного штаба флота Содружества.

Рау расположилась за своим новым столом, в небольшом кабинете, который она делила с ещё одной девушкой, Нирой Ройф, работавшей в их отделе утилизации и списания. Нира была добрая и улыбчивая, но сильно смущалась при упоминании, что она является сотрудником их управления.

Как Рау случайно узнала ещё при оформлении, её соседка по кабинету является дочерью их начальника Стока Ройфа, и он без конкурса устроил дочь к себе. Именно это Ниру и смущало при разговорах о работе.

Но это нисколько не беспокоило Рау, и девушки быстро сдружились, тем более, как выяснилось практически сразу, Нира, вероятно подготовленная отцом к этой работе, очень хорошо разбиралась во всех основных хитросплетениях деятельности их управления, чем значительно облегчала совместный труд девушек, и действительно была на своём месте.

Сегодняшний день не обещал никаких сюрпризов. Он начался достаточно буднично. Рау получила отчёт о последних финансовых списаниях, которые должны были пройти после их одобрения. Просматривая полученные данные, девушка заинтересовалась одной странной строчкой.

– Нира, подойди, пожалуйста, посмотри, что это за непонятный запрос на согласование сделки по закупке списанного оборудования?

– А что в нём не так?

Было прекрасно видно, что барышне очень не хочется вставать и чем-то заниматься. Нира вчера бурно провела вечер в компании своих знакомых и сейчас усиленно имитировала один из предметов интерьера в их кабинете.

– Тут зафиксирован перевод крупной суммы кредитов на внешний объединённый счёт за покупку какого-то устаревшего оборудования. И приводится также список номенклатур, участвующих в закупке. Но переводимая сумма гораздо больше той максимальной номинальной стоимости указанного, что можно получить, используя прайсовую цену по данным позициям. Я этого не понимаю. Может, ты что-то поймёшь?

Произнесённое заинтересовало Ниру, и она, пересилив себя, поднялась со стула и подошла к монитору визора, на который смотрела Рау. По мере осмысления увиденного более опытная девушка всё больше хмурилась.

– Ты права, тут явно что-то не так. Но я не вижу особого криминала, наоборот, это нам предлагают практически в три раза больше, чем реально стоит эта рухлядь. И именно эта деталь выглядит подозрительно. – Нира вдруг смутилась и, несколько замявшись, сказала: – Видимо, придётся обратить внимание полковника Ройфа на данную транзакцию.

– Да, я тоже считаю, что нужно привлечь начальника к анализу этой проводки, – согласилась Рау. Она заметила неловкость Ниры и, чтобы смягчить её, добавила: – Тем более с его опытом ему не составит особого труда быстро разобраться с этим недоразумением.

– Хорошо, я вызываю его, – с облегчением сказала Нира и, вероятно связавшись с отцом через нейросеть, предупредила: – Он будет здесь через пару минут. Сказал, что у него для нас тоже есть новости.

«Взрослая девушка, – подумала Рау, – а смущается, когда приходится просить отца о помощи или в принципе обращаться к нему. Не может свыкнуться с тем, что попала сюда по протекции отца. Глупенькая, не понимает, как ей повезло!»

Через означенные пару минут в кабинет залетел неугомонный вихрь, которым являлся их начальник. При своей первой встрече с ним Рау дала ему не больше пятидесяти, но на деле оказалось, что полковнику сто двадцать лет. При этом он был бодр, свеж и неуёмен, чем разительно отличался от всех руководителей, с которыми девушке до него приходилось иметь дело. И вот именно этот уже достаточно пожилой, но ещё очень крепкий мужчина, который был воплощением стремительности, чёткости и истинного духа армейского боевого офицера и чей характер и внешний вид не смогла испортить или как-то изменить его уже достаточно мирная профессия чиновника службы снабжения, стоял на пороге их кабинета.

– Здравствуйте, девочки. Как дела? Как устроились? Простите, что не навещал вас с момента вашего принятия на работу, но зато теперь у меня появилась к вам сразу пара дел. Но у вас самих есть какие-то вопросы, так давайте начнём с них.

У полковника был приятный голос, что Рау казалось странным. Она почему-то представляла себе, что у человека, столько лет прослужившего, как она знала, на флоте в десантных войсках, должен быть лужёный глас, валящий врагов только одним своим звуком. Да и речь Стока Ройфа, обращённая к ним, была далека от уставного диалога, предписанного правилами поведения старшего по званию по отношению к младшим. Для Рау всё это было необычно. У них на станции уставных правил придерживались очень строго. Но девушке такая неформальная обстановка пришлась по душе практически мгновенно.

Рау, дождавшись кивка от Ниры, приступила к пересказу дела, требующего помощи их руководителя: его совета, анализа и, возможно, консультации.

Выслушав Рау, обстоятельно изложившую все нюансы дела, полковник немного подумал, а потом начал говорить:

– Поздравляю, девочки, вам в первую же неделю работы выпала возможность узнать, почему на самом деле люди рвутся в наше управление, хотя, как вам известно, мы полностью состоим на гособеспечении и большого достатка и состояния на нашей службе официальными путями не сколотишь, – начал свою речь полковник. Но, внезапно прервавшись, оглядел помещение и направился к креслу у стены за небольшим столиком. – С вашего позволения, девочки, я сяду, а то разговор у нас может получиться долгий. Вдруг у вас появятся вопросы. Так что и вы присаживайтесь. В ногах правды нет, как говаривал наш дед, правда, Нира?

– Да, – подтвердила девушка.

Она и Рау сели на свободные кресла возле столика, у которого устроился их начальник, и полностью обратились в слух. Девушки поняли, что сейчас им приоткроют одну из закулисных тайн большой флотской кухни.

– Ну так вот, дорогие мои, вы никогда не задумывались, почему к нам всё-таки стремятся устроиться на работу? Причём, повторю, получаем мы мало, большого веса во флотских кругах не имеем, продвигают нас редко. Но большинство бывалых военных, интендантов или просто вневойскового персонала, проведшего у нас достаточно долгое время, стараются после выслуги лет устроиться именно к нам. Как раз эти люди и создают достаточно большой конкурс при устройстве на работу в наше управление. Есть какие-то предположения, почему? – И полковник с отеческой улыбкой посмотрел на свою дочь, а потом на вторую девушку.

– Я так понимаю, что это каким-то образом связано с тем переводом по счёту, что обнаружила Рау, – ответила Нира.

– Правильно, – сказал Сток Ройф. – Больше ничего?

Нира подошла к столу Рау, переставила её визор к креслам, ещё раз посмотрела информацию по оплаченному счёту и детализацию полученной транзакции и, так и не заметив ничего нового, отрицательно покачала головой.

Рау было в принципе добавить нечего, она даже примерно не могла предположить, с чем связан такой интерес именно к этой операции. Вероятно, произошла какая-то ошибка при оформлении перевода, и когда плательщик узнает об этом, потребует возмещения и возврата остатка суммы, так предполагала она, но озвучивать этого не стала. Такое в её практике бывало уже не раз. Поэтому девушка промолчала, просто пожав плечами.

– Значит, придётся мне разъяснять. – Полковник уселся поудобнее. – Вас удивила сумма перевода, которую платит неизвестный мусорщик за заведомо более дешёвую поставку оборудования. Я прав?

– Да, – за обеих ответила Нира.

– Тогда давайте разбираться. Начнём с того, что официально за это списанное оборудование должна поступить сумма примерно двести пятьдесят тысяч кредитов. Это ясно из списка номенклатур, указанных в описи, и их прайсовой стоимости, вписанной покупателем, всё это рассчитывается с учётом амортизации и указанного состояния оборудования, в котором оно было найдено. Для достоверной оценки человек приложил на большинство оборудования диагностические данные и диаграммы. По сути, он всё сделал верно и даже настолько профессионально, что только на основании предоставленной информации можно было получить скидку из-за критического состояния найденного оборудования как минимум на пять – десять процентов. Но данный мусорщик переводит сумму на сто тысяч большую, чем нужно. И это ещё не всё. Смотрим детализацию по транзакции и что видим?

Девушки опять устремили свои взоры на экран визора, стараясь понять, что же углядел полковник необычного в том, что там описано.

– Пункт отправки сообщения далеко за линией фронтира, – догадалась Рау, так как сама жила на границе Содружества и знала координаты многих секторов в той области, – он, похоже, находится глубоко в демилитаризованной зоне, даже ближе к владениям архов, чем к нам.

– О, молодец. Хоть одна заметила, – удовлетворённо сказал полковник.

Нира быстро набрала координаты системы источника сообщения и вывела полученную карту на экран, чтобы самой понять, о чём идёт речь, и наглядно увидеть, как далеко находится сектор.

– Теперь мы определились с местоположением. Но как оттуда нам отослали сообщение?

– Честно говоря, не представляем, – посовещавшись, ответили девушки.

– Вы, похоже, не знаете, – оживился Сток, видимо, читать лекции было одним из любимейших его дел, он про себя именовал это «передавать опыт», как потом узнала Рау. И продолжил: – Но во многих системах остались старые, ещё со времён войны с жуками, автоматические станции и установки гиперсвязи. Правда, они поддерживают только шифрованную связь, но если знаешь код, то почему ими не воспользоваться? Вот с одной из них нам и передали сообщение. Но не в этом суть. Вы обратили внимание на сектор происхождения всего того мусора, что приобрёл этот человек? По глазам вижу, что тоже нет. – Увидев недоумение на лице дочери и Рау, полковник нахмурился: – Привыкайте, это наша работа, и от этого очень многое зависит. – Не дав девушкам особо расстраиваться и смущаться из-за своей оплошности, начальник задал вопрос: – Как вы думаете, что значит указание этого сектора для мусорщика, который оформил перевод кредитов? Ведь это не обязательная информация к заполнению.

– Я знаю! – обрадовалась Нира, что смогла хоть чем-то отличиться сегодня. – Чем сложнее операция по демилитаризации или утилизации устаревшего оборудования, тем большие скидки и бонусы получает её участник. Но тогда я вообще ничего не понимаю, – стушевалась девушка и, быстро сверившись с таблицами бонусного премирования, удивлённо добавила: – Нашему плательщику полагается бонус в размере пятидесяти процентов стоимости за риск при проведении операции в зоне повышенного риска нулевой категории. Получается, вместо того, чтобы оплатить нам за собранный хлам сто двадцать пять тысяч, он заплатил почти в три раза больше.

– И это ещё раз указывает на большой опыт этого человека. Да, кстати, если уж мы настолько заинтересовались этим делом, то кто там у нас этот самый плательщик?

Рау быстро нашла нужный файл и прочитала:

– Алексей Скарф, капитан и владелец корабля «Драккар». База приписки не указана.

– Больше ничего? – удивился начальник. – Обычно о человеке приводится гораздо больше информации. Даже мне стало интересно. Пробью-ка я его по своим каналам.

Он замолчал. Вероятно, через нейросеть пытался прошерстить базы, к которым у девушек пока не было доступа.

– Ну, теперь всё понятно, – улыбнувшись, сказал Сток через пару минут. – Так, давайте думать дальше, а то если я вам сразу всё расскажу, даже никакого воспитательно-познавательного эффекта не будет.

– А что вы узнали по этому Алексею? – спросила Рау и подумала: «Какое странное имя».

В этот момент очнулась от раздумий Нира и обратилась, вероятно в размышлениях упустив основную мысль разговора, к своему отцу очень уж не по-уставному:

– Папа, так ведь дед говорил, что его тоже Алексей зовут? Это ведь просто сокращение – Алекс, как его всегда называли остальные, – и тут же смутилась, осознав то, как назвала полковника.

Видя её состояние, Сток развеселился:

– Да успокойся ты, все и так знают, что ты моя дочь. А вообще-то да, его именно так и звали, как это я сам не вспомнил? Похоже, мой отец и этот наш капитан – земляки, ведь он говорил, что это имя было распространено только у них на родине. Но давайте вернёмся к теме нашего разговора. Так вот, резюмирую, этот Алексей находит где-то далеко за линией фронтира, в секторе, куда без поддержки нескольких боевых крейсеров и не сунешься просто так, какой-то хлам, опись которого предоставляет, но переплачивает за всё это практически в три раза. Что из этого следует?

– Только один вывод: среди найденного есть что-то достаточно ценное, что смогло его заинтересовать, – ответила Рау.

– Правильно, лейтенант. И какие официальные действия в соответствии с уставом мы должны предпринять для разрешения этой операции?

– Провести переоценку флотского имущества, подготовленного к продаже, и выяснить возможность его изъятия собственными силами, – оттараторила довольная Нира.

– Всё верно. А теперь давайте просто оценим возможность попасть в систему, указанную в сообщении, или хотя бы в сектор его отправки.

Нира и Рау задумались. Это была нетипичная для них задача. К логистике они имели довольно отдалённое отношение и поэтому не сразу смогли составить план затрат на вывоз оборудования из указанной системы.

– Без сопровождения туда попасть нельзя, по уставу минимальный эскорт для инженерной экспедиции составляют два крейсера прикрытия и защиты, – начала отчитываться Рау. – Дорога туда составит порядка семи – девяти дней, если следовать без промежуточных остановок.

– Хватит, – остановил её начальник, – суть видно уже и сейчас. Какова оценочная стоимость эксплуатации двух полностью укомплектованных общевойсковых крейсерских кораблей, снятых с боевого дежурства?

– Порядка пятисот тысяч кредитов за содержание каждого крейсера, но это не очень точно, – вычислила Нира.

– То есть даже доставка туда инженерной команды Содружеству обойдётся дороже стоимости найденного там оборудования, даже если бы оно было только что вышедшим с конвейера. Плюс работа самой команды и инженерной бригады плюс стоимость используемых расходников. Всё это выливается в достаточно солидную сумму, – разъяснил Сток и добавил: – Но это только доставка. Давайте снова посмотрим список. Что интересного мы можем в нём увидеть? Возможно, новая цена будет более привлекательна? В том, что там указано всё найденное в системе оборудование, я уверен, иначе это открытая статья по фальсификации предоставляемых нам данных. Поэтому необходимо провести его переоценку. – Полковник сам начал просматривать пункты, указанные в счёте оплаты, пригласив и девушек заняться этим же. – Ну что, заинтересовало что-нибудь?

– Да, полковник Ройф, я обратила внимание на пункты, в которых указаны три транспортных корабля и два внутрисистемных истребителя, – ответила Рау.

– Мне они тоже показались подозрительными, – добавила Нира.

– Вы думаете в верном направлении, – кивнул полковник. – Я вам кое-что поясню. Про транспорты можете забыть, они не стоят этих денег, красная цена на все три штуки – пятьдесят – шестьдесят тысяч. А вот истребители как раз и являются основным объектом его внимания. Тут указано состояние обоих. Оно не радует, но основная их беда – большой износ. Вот именно на этот случай наш капитан и набрал достаточное количество комплектующих деталей для самостоятельного ремонта и замены вышедших из строя модулей. Скажу больше: судя по списку, комплектующих у него хватит, чтобы полностью собрать и заправить ещё одно судно, если где-то он достанет обычную корпусно-каркасную раму от истребителя или небольшого транспорта. И если у него получится отремонтировать оба и собрать один или два дополнительных истребителя, то он сможет очень удачно продать их на территории фронтира, особенно в тех секторах, где буйствуют пираты и требуется охрана торговых путей. Истребители времён войны очень ценятся там. Специализированных баз по их управлению много, пилотов подготовить достаточно легко, ремонтная база доступна в большом объёме. И главное – свободная продажа их уже разрешена гражданскому населению. Как минимум Алексей заработает на этой сделке четыреста пятьдесят – пятьсот китов[1] с каждого проданного истребителя. Поэтому этот мусорщик и собрал на найденной им свалке обломков всё оборудование, искины и оружие. В этом человеке чувствуется хватка и явное техническое образование. Это понятно?

– Да, конечно, – ответила Нира.

– Вот именно в этом месте и возникает конфликт интересов нашего штаба флота и свободного мусорщика. По сути, этот Алексей Скарф значительно занизил сумму оплаты и предложил нам триста пятьдесят китов, приложив документацию, по которой эту сумму можно снизить как минимум до ста десяти тысяч. И это будет вполне законный и официальный путь. И есть другой. Мы можем сами провести оценку найденного им оборудования, отказать ему в закупке и аннулировать перевод по счёту. Кредиты вернутся в его карман, также он получит простой бонус в размере пятидесяти процентов от номинальной прайсовой, уже назначенной именно нами стоимости и отправится своей дорогой, а мы силами флота летим в найденный сектор и проводим демонтаж указанного им в списке оборудования. При этом мы потратим порядка тысячи – тысячи пятисот китов только на один путь, что явно уведёт нас в большой минус. И всё это без оценки рисков проведения всей операции. Не учтены возможные боестолкновения как с пиратами, так и с архами. Что может как в значительной степени повысить затраты на всю экспедицию в целом, так и, в крайнем случае, привести к её полному уничтожению. Поэтому руководство флота предоставило нам возможность проводить оценку своего неликвидного, устаревшего и утерянного имущества. Если сказать по-простому, то мы должны решить, готов ли флот продать мусорщику найденное им оборудование за названную им же цену, или мы будем назначать свою, выплачивать мусорщику положенный бонус и сами осуществлять процедуру изъятия.

– Понятно. Но почему этот капитан перевёл нам не сто десять тысяч, а триста пятьдесят? – спросила Нира.

– Здесь как раз и сказывается опыт и знание механизмов работы различных департаментов и управлений штаба флота Содружества. И знают это немногие. Но наш клиент не таков. Этот Алексей Скарф откликается на позывной Сурок и является бывшим лейтенантом Четвёртого объединённого флота Звёздного Содружества Независимых Государств в отставке. Правда, я не понял, почему он всё ещё лейтенант, но это не страшно, во флоте бывает всякое. И он знает о той дилемме, которую мы должны разрешить, а для того, чтобы мы приняли правильное решение, нам переведена эта сумма. Только она несколько больше, чем обычно принятая в этом случае надбавка. Но я думаю, этому есть какое-то объяснение, например время. Ему нужно, чтобы сделка прошла быстрее и он успел подготовить товар к какой-то определённой дате.

– Так это банальная взятка, – удивилась Нира.

– Если к этому относиться формально, то да, – согласился полковник. – Но реально на этой сделке, вместо того чтобы флот потратил порядка полутора миллионов кредитов, из которых отобьётся в лучшем случае только миллион, а пятьсот тысяч останутся висеть на минусовом балансе, мы своей волей и досконально проведенным анализом экономим как минимум полмиллиона кредитов, зарабатываем ещё сотню тысяч, списываем все риски на некоего стороннего субъекта, да ещё и сами остаёмся в небольшом плюсе. Именно в этом и есть наша работа – понять и решить, что выгоднее нашему работодателю: списать и забыть это убыточное оборудование или попытаться его спасти и восстановить.

– Понятно, я никогда не задумывалась о смысле нашей работы именно с такой точки зрения… – протянула Нира.

– И что теперь нам нужно сделать с этим переводом на счёт? – спросила Рау.

– А что тут непонятного? Вы только что заработали двести сорок тысяч кредитов для нашего управления и департамента, половина которых идёт лично вам, а вторая растекается по всем заинтересованным именно такой работой нашего отдела вышестоящим людям, включая и меня самого.

– То есть мы сейчас списываем с этой суммы все финансовые превышения, сделку закрываем официально рассчитанной на основе полученного списка и бонусных таблиц суммой, а остаток переводим на внутренний счёт управления, я правильно поняла? – уточнила Рау.

– Всё верно, но с остатка половину можете сразу забрать себе, а в комментарии к основному переводу указать, что ваша часть из него уже вычтена. Рекомендую так делать и далее во избежание недоразумений, которые иногда пытаются устроить наши бухгалтеры. Схема понятна?

– Да, – ответила Рау.

– Это мы что, заработали за один только день больше, чем я видела за всю свою жизнь? – чуть не присвистнула Нира.

– Именно, – улыбнулся Сток. – Это и является нашим маленьким секретом. В каждом из департаментов флота присутствует своя небольшая особенность, которую они стараются поглубже спрятать и сделать понезаметнее, но которая есть и которую нужно учитывать при работе или взаимодействии с ними, а знать, как и когда ими можно и нужно воспользоваться, сотрудники нашего отдела должны обязательно. Но это задел на будущее, понимание придёт со временем. Сейчас вам требуется досконально разобраться в местной кухне, а потом уже браться за другие службы и управления, – подвёл итог полковник Ройф. – Но наш разговор ещё не окончен. Помните, я вам обещал два задания? – Дождавшись от девушек ответных кивков, их начальник пояснил: – Правда, теперь это уже более сложная и несколько нудная работа, которой занимаются многие сотрудники нашего отдела.

– А что это? – не выдержав, спросила Нира.

– Дослушай сначала, и вопросы отпадут сами собой, – урезонил её отец. – Готовится инспекционная комиссия по форпостам боевого дежурства. Я беру вас с собой для знакомства с нашей зоной ответственности и для того, чтобы ввести в курс дел. Каждое управление вместе с комиссией отправляет несколько человек для оценки эффективности работы своего персонала на местах, удалённых от общего центра. Нас, по сути, это не сильно коснётся, наше основное задание – это списанное оборудование, его учёт, снятие с баланса флота и перевод в неликвидные средства. Под это дело флот выделяет небольшой крейсер. Безопасность его продвижения обеспечивается уже местными силами. Но это никогда не было очень опасным мероприятием. Это первая новость. И вторая: за успешное проведение инспекторской проверки всем её участникам насчитывается повышенная «мотивационная» госпремия.

– Уже известен маршрут следования? – перешла в деловое русло Рау.

– Да. – Полковник перекинул девушкам маршрут следования их корабля и карты секторов и мест базирования боевых станций. – Мы за время перелёта побываем на двенадцати станциях, поэтому вам необходимо ознакомиться со всей документацией с этих объектов, прошедшей через наше ведомство за последние три месяца, то есть после предыдущей проверки.

– Понятно, – кивнула Нира и спросила: – А сколько у нас времени?

– Отправка назначена на конец недели плюс до первой базы два дня полёта, значит, у вас примерно семь дней на изучение материалов и составление сводных таблиц, по которым мы будем проводить сверку, – ответил Сток.

Рау, что-то внимательно разглядывавшая в полученных картах, вдруг удивлённо воскликнула:

– Ой, смотрите! Место отправки сообщения по той сделке, что мы с вами анализировали, располагается не очень далеко от системы Прек-5, где мы должны будем побывать.

– А что там? – заинтересовался полковник.

– В системе расположена небольшая станция вольных торговцев Реса, где расквартировано несколько наших рейдеров-перехватчиков.

– Понятно, – кивнул Сток.

– Дался тебе этот мусорщик, – пожала плечами Нира. – Этот сектор далеко, там мы окажемся только через месяц и вряд ли сможем его встретить.

– А я бы поставил ему бутылочку тархи[2], – неожиданно произнёс полковник, – ведь все мы благодаря ему и его длинному и любопытному носу, а также ухватистым рукам стали богаче на несколько кредитов.

Неделя для девушек пролетела в авральном режиме. Подготовка к отлёту, анализ документации и составление таблиц. Материала оказалось так много, что иногда они задерживались на работе допоздна и ночевали в своём кабинете, благодаря чему интерьер их рабочего помещения обогатился маленьким уютным диванчиком, купленным на совместные деньги.

Но всё когда-то заканчивается. Они даже не ожидали, что справятся с поручением полковника ещё до отлёта корабля. Все материалы, необходимые в дороге, были подготовлены, классифицированы и размещены по отдельным информационным кристаллам, каждый из которых был полным описанием дел на определённой станции. Полковник даже удивился их работоспособности и усердию и похвалил, когда они пришли отчитываться о завершении подготовительного этапа.

Со стартом корабля начался новый этап жизни, для некоторых пассажиров их крейсера он стал последним, но для полковника и двух его сотрудниц это было только началом.

Глава 2

Межзвездное пространство вблизи системы Прек-5

Капитан рейдового крейсера «Коряга» Седьмого подразделения флота Содружества Лерк Стирф стоял на капитанском мостике и раздумывал о том положении, в котором оказался его корабль из-за плохой организации и ужасной работы службы логистики.

«А ведь ничего не предвещало беды, – сокрушался он и восстанавливал в памяти последовательность предшествующих событий. – Как меня уговаривали! Перехватили, как только мы вернулись с боевого дежурства на одной из пограничных баз во фронтире. И практически сразу мне в лоб: выручай, лети, другого свободного корабля сейчас нет, а дело срочное. Ничего страшного, прокатишь комиссию по заранее спланированному маршруту за месяц. Всех проблем-то. А как вернетесь, тебя и команду сразу в отпуск на один из курортов планеты за счёт департамента флота. Это будет обычный, полностью безопасный рейс с инспекторской группой от Управления финансовыми операциями флота. Всё организовано. Маршрут досконально просчитан. Всё просто. Прыжки только по строго заданным координатам охраняемых и защищённых систем. Точки выхода из гиперпространства заранее зачищаются и контролируются местными служаками. Никакого тебе свободного поиска в неподконтрольных флоту Содружества секторах. Хоть это и фронтир, но максимально безопасный, насколько это вообще возможно в данной зоне условно принадлежащего Содружеству пространства. Но ведь грызло какое-то смутное предчувствие. Нужно было отказаться. Что ж теперь поделаешь. Да и флотские мы, от просьбы, считай, прямого приказа начальства не отвертишься. Как чувствовал! И не зря. Всё шло нормально – и на тебе!»

Они прошли уже одиннадцать систем, где комиссия проводила свои инспекторские проверки, когда попали в засаду.

Что же случилось и почему так произошло во время последнего перехода, он не мог объяснить. Но их или кого-то другого явно ждали. И ждали с целью убить. Случилось следующее.

Прыжок к месту встречи с патрулем смежного пограничного отряда флота из последнего сектора был проведён строго по выданным метрическим координатам, которые ошибаются редко, и, значит, прибыли они в систему назначения. Но вместо дружелюбных союзных подразделений флота нарвались на изготовившиеся к бою четыре крейсера пиратов, которые дали слаженный и отрепетированный залп по только что появившемуся в пространстве крейсеру. И ведь как подгадали время залпа! Как чётко отладили работу и взаимодействие кораблей! Даже место выстрела для всех кораблей было определено с расчётом на то, чтобы первым же залпом пробить щит и повредить их крейсер наверняка.

Флотские из Содружества практически ничего не успели сделать, как потеряли энергетический щит полностью. Только боевая слаженность команды дала возможность своевременно отреагировать на неожиданно возникшую угрозу и уйти от второго дружного залпа встреченных кораблей, подставив наиболее защищённый участок крейсера под выстрел. Но не обошлось без ущерба и жертв. Энергетического щита не было, и часть зарядов всё-таки пробили обшивку и корпус корабля, и он произвёл автоматическую герметизацию отсеков, потеряв при этом часть экипажа, которая как раз в этот момент находилась в кают-компании, куда и пришёлся основной удар. После этого корабль бросился наутёк.

Самым обидным в их положении оказалось то, что этот залп каким-то образом повредил многократно продублированный контур управления прыжковым двигателем. И теперь, хотя двигательная установка и была вполне работоспособна, корабль не мог совершить ни одного прыжка. А персонала, способного провести его грамотный и качественный ремонт, на судне не было. Да и времени у них с каждой минутой становилось всё меньше.

«Время и место выбраны очень удачно. Что же это значит? – задал себе вопрос капитан, попутно пытаясь найти хоть какое-то укрытие для корабля в секторе. – А значит это, что, во-первых, пираты знали точные координаты точки выхода из гиперпространства, а во-вторых, им известен тип встречаемого корабля и наиболее уязвимые его точки. Кто-то нас предал, – решил Стирф. – Но для чего? Дело явно не в нас. С нас и взять особо нечего, кроме проблем, которые мы создадим на ровном месте. Им нужна комиссия или кто-то конкретный из её состава. Нужно поговорить с людьми. Посовещаться. А если комиссия и пираты знают, что мы не сможем уйти, то… – Взгляд капитана остекленел на несколько секунд. – Плохо дело, – подумал капитан. – Нужно предупредить оставшихся людей и приготовиться к отражению абордажной атаки».

Капитан почему-то был уверен, что абордажа не миновать.

– Линер, лейтенант, ты где?

– Здесь.

– Передай старшим групп среди пассажиров и среди офицерского состава, чтобы через пять минут подходили сюда, нужно поговорить, – не вдаваясь в подробности, попросил капитан и уселся в кресло в ожидании людей.

«Что-то это всё меньше становится похоже на пиратов. – Рассматривая манёвр, Лерк отметил странные перемещения, которые выполняли встретившие их корабли. – Всё больше походит на коробочку, в которую пытаются захлопнуть наш крейсер. Пока мы можем посоревноваться с пиратами за счёт отрыва и скорости, но неизвестно, каков запас хода кораблей противника. Если они знали о нашем крейсере, то и его ТТХ им известны, а значит, они должны быть готовы перехватить нас, – понял капитан. – Будет абордаж. – Теперь эта мысль воспринималась им уже как данность. – Нужно подготовить десантную команду».

В рубку управления, где он назначил совещание, начали подтягиваться люди. Кадровые военные, ещё состоящие на службе, подошли без задержки, простые же пассажиры пришли кто точно в назначенное время, а кто опоздал на пару минут. Последними вошли трое: какой-то пожилой мужчина и две девушки.

«Теперь понятно, о ком во сне грезят мои солдаты и офицеры», – вспомнил жалобу погибшего своего первого помощника капитан, рассматривая девушек, идущих следом за пожилым, но ещё крепким человеком. Суть её была в том, что на судне появились две сногсшибательные красавицы, которые завладели умами всех холостяков и многих женатых солдат на его крейсере, и теперь он увидел воочию, о ком шла речь в той докладной записке. И был полностью согласен с изложенным в ней: таких куколок нужно держать подальше от одичавших в долгой боевой вахте мужчин.

«Так, я отвлёкся. Нужно сейчас не о молоденьких девочках думать». И капитан перевёл взгляд на человека, идущего перед девушками. Что-то показалось ему знакомым в походке сотрудника интендантской службы. И тут пришло узнавание.

«Так это же Сток Ройф! – вспомнил Лерк одного из своих старых сослуживцев ещё со времен войны с архами. – Именно его совета нам может так не хватать!»

На корабле был свой командир десантного отделения бойцов Майкл Риз, но этот молодой парень, совсем недавно закончивший общевойсковую академию военно-космических сил Содружества, не имел совершенно никакого боевого опыта. Тогда как у этого пожилого человека, сейчас шествующего по палубе капитанского мостика, опыта было больше, чем во всей их академии. И именно он мог им быть сейчас очень полезен.

Когда все расселись вокруг временно установленного стола, Лерк встал, поприветствовал пришедших, представился и познакомил всех с остальными присутствующими здесь членами команды корабля.

Во время его речи Ройф пристально вгляделся в него, а затем, улыбнувшись, кивнул своему старому приятелю.

«Узнал, старый волрак[3]», – почему-то даже с ноткой какой-то надежды в душе подумал Лерк и в ответ сам кивнул своему бывшему сослуживцу.

– Тише, пожалуйста, – обратился он к присутствующим. – Здесь в большинстве своём военные или те, кто давно находится в среде вооружённых сил Содружества, поэтому не буду ходить вокруг да около, скажу сразу: наше положение критическое. Корабль подвергся нападению пиратов, и вы это все прекрасно должны были почувствовать.

После его слов большая часть сидевших за столом людей как-то подобрались и стали несколько угрюмее, даже гражданские насторожились. Только одна из девушек вскинулась, воскликнув:

– Какие пираты, откуда?! Тут же должно быть безопасно!

На что Ройф ей ответил:

– Нира, успокойся, капитан сейчас всё объяснит.

Лерк описал ситуацию, в которой они оказались, и постарался изложить состояние дел на их корабле.

– Результатом удара пиратов стала практически полная утрата боеспособности крейсера, мы потеряли щит и часть кормового вооружения, у нас повреждён механизм управления гипердвигателями, в нескольких местах пробит корпус корабля. Также мы потеряли большую часть экипажа корабля, из четырёх дежурных вахт сейчас дееспособны только две. Но к сожалению, это ещё не всё. – Помолчав несколько мгновений, он сказал: – Я уверен, что нужно ожидать абордажа.

Один из военных, состоявших в комиссии, спросил:

– Почему вы в этом уверены? Насколько верны ваши выводы?

Капитан Лерк ответил:

– Есть несколько предпосылок, которые натолкнули меня на эту мысль.

– Какие? – не выдержала всё та же девушка, но стушевалась под многочисленными взглядами, обращёнными на неё, и замолчала, потупив глаза.

«А девочкам ни в коем случае нельзя попадать в руки пиратов, для них это будет хуже смерти», – пожалел двух сотрудниц своего бывшего сослуживца Лерк. И продолжил объяснять ситуацию:

– Первое: как я теперь уверен, именно нас ждали в точке выхода из гиперпространства. Второе: отсутствовали корабли прикрытия, которые должны были нас здесь встретить. Третье: нападающие знали, какой корабль к ним попадёт, и, исходя из этого, подготовились к встрече. Четвёртое: корабли противника действовали очень согласованно, били наверняка, с прицелом повредить корабль и вывести из строя гипердвигатель. Пятое: выбрано очень удачное время – наш выход из гипера, в результате одно нападение лишило нас сразу половины команды, но при этом из комиссии никто не пострадал. Шестое: пираты знали расписание внутреннего распорядка нашего корабля. Седьмое: сейчас пираты ведут преследование, они знают, что мы не сможем уйти. Рассчитывать на больший запас топлива не стоит, я думаю, они это просчитали. Восьмое: у них было несколько удачных моментов провести прицельный выстрел, но они ими не воспользовались. Девятое: корабли пиратов стараются прижать нас к астероидному поясу одной из планет и при этом совершают какой-то странный манёвр, напоминающий коробочку. Отсюда я делаю вывод, что нужны мы им живыми. А значит, будет абордаж. – Лерк оглядел всех присутствующих. – Вот, по сути, и всё. Добавлю только, что сейчас мы за счёт небольшого отрыва во времени движемся в сторону ближайшей планеты, но мы до неё не успеваем. Топливо может закончиться раньше, или пираты могут ускориться, точных сведений по их кораблям нет. Эта гонка будет продолжаться примерно четыре дня. А потом у нас опустеют баки. Теперь я предлагаю подумать и решить, что мы можем сделать.

Капитан Лерк Стирф сел.

В рубке поднялся гвалт, каждый пытался предложить свой способ спасти положение. Даже девушки высказались, и, как это ни странно, их суждения были вполне здравы. Больше всех разорялся какой-то чиновник в новомодном среди военных зеркально-мимикрирующем костюме. Вот он как раз нёс полнейший бред от «Давайте нападём на них сами, мы кадровые военные, а они местный сброд» до «Давайте улетим в соседний сектор своим ходом», как-то опрометчиво забыв, что топливные баки не безразмерны.

«Что за идиот?» – удивился Лерк и обратил внимание на единственного человека, не принявшего в этом балагане участия. Сток сидел за дальним концом стола и что-то обдумывал, строя какие-то схемы в своём планшете.

Капитан встал и подошёл к старому товарищу.

– Ну, здравствуй, друг, – протянул руку Лерк.

– Здравствуй. – Сток оторвался от планшета и приподнялся для рукопожатия. – Давно не виделись. Что-то ты совсем забыл старика.

Ройф был на полсотни лет старше Стирфа и всегда любил пошутить на эту тему.

– Не очень хороший повод для встречи, – вздохнул Лерк.

– Да, это не в ресторане за бокалом вина посидеть, – согласился Сток.

– Что будем делать? Людей с таким опытом, как у нас с тобой, на корабле больше нет, так что и решение принимать нам. А уж насчёт пресечения попыток абордажа – это полностью к тебе, тут вообще никто не сравнится с тобой.

– Да прям уж, я бы не сбрасывал со счета ещё несколько человек, которых давно знаю, они тоже прошли не одну кампанию. Да и твой малыш, – Сток показал на Риза, – не выглядит простачком.

– Согласен, давай подзывай сюда своих экспертов, я тоже пару человек из команды приглашу, они хоть и рядовой состав, но голова на плечах у них есть, – сказал Лерк.

– Хорошо, сейчас. Ты не против, мои девочки тоже поприсутствуют. – И, подумав, Сток добавил: – Обещаю, мешать не будут.

Поднявшись, он направился к группе спорящих у другого конца стола людей. Там он отозвал в сторону сначала спокойную девушку, потом ту, которую назвал Нирой, и, что-то им сказав, махнул рукой в сторону капитана.

Девушки направились к Лерку, устраивающемуся за столом.

– Добрый день, – поздоровалась более молчаливая из них. – Меня зовут Рау.

– Здравствуйте, а меня – Нира, – представилась вторая.

– Добрый день, Рау, Нира, – ответил капитан.

– Полковник Ройф сказал нам подойти к вам и ждать его здесь, – сказала Нира.

«Смотри-ка, а Сток-то уже полковник, растёт старик! А ведь все думали, что он никогда выше капитана не выслужится. Не тот характер».

– Да, правильно, у нас тут собирается небольшое совещание в узком кругу, и полковник захотел, чтобы вы тоже присутствовали.

Лерк вызвал через нейросеть своих людей, Ризу, уже находившемуся здесь, просто махнул рукой, подзывая.

Девушки заинтересовались молодым подтянутым парнем, подошедшим к ним. Хотя, если быть точнее, заинтересовалась только Нира, Рау просто окинула его оценивающим взглядом и погрузилась в свои раздумья.

– Добрый день, дамы, – поздоровался молодой офицер и представился: – Майкл Риз, командующий местным десантно-абордажным отделением.

– Добрый день, – за обеих ответила более общительная Нира. – Я Нира, а это моя подруга Рау.

– Приятно познакомиться, – заметив интерес к своей персоне, выпятил грудь Майкл.

«Мы тут под угрозой уничтожения, за нами пираты гонятся, а этим двоим как будто ничего не грозит. Эх, молодость, молодость. Хорошо хоть вторая девушка более собранная. А то двух ветрениц этот корабль в дополнение к пиратам может и не выдержать», – поразился Лерк способности молодых людей забывать о нависшей опасности.

Майкл уже травил какие-то байки полуфантастического содержания. Нира слушала их как заворожённая, а Рау отстранённо смотрела на этот спектакль с некоторой долей сарказма и здорового цинизма. Чувствовалась в ней какая-та жёсткая струнка, которая её держит.

Вскоре Сток привёл троих своих людей с явной войсковой выправкой. Следом подошли и два человека, вызванные Стирфом.

В это время спорщики, заметив, что от них отделилась небольшая группа военных, попытались пристроиться к ним, но Риз вежливо попросил их не мешать, и те без возражений отступили за невидимую черту, о которой им втолковывал лейтенант.

«Есть в парне дух убеждения», – улыбнувшись, подумал Сток, наблюдая за этой сценой.

– Так, все в сборе. – Капитан осмотрел рассевшихся за столом людей. – Начнём с того, что я представлю своих людей. Справа от меня – мичман Снеп Ран, у него очень большой боевой опыт, чуть ли не больше, чем у нас всех, вместе взятых, на корабле он исполняет обязанности инструктора для молодого пополнения. За ним – наш главный навигатор, доктор и просто очень умная женщина, которая всегда даст дельный совет, капитан Марина Никольская. Полковник Сток должен быть знаком с ней, так как некоторое время мы служили все вместе.

Лерк увидел, как вскинулся Сток, когда он произнёс последнее имя, до этого полковник что-то объяснял своим подопечным и не обратил внимания на вошедших.

Марина тоже пристально посмотрела в сторону Ройфа.

«Такого обмена взглядами не могло быть просто между старыми знакомыми, – решил Лерк. – Похоже, не лгали слухи о том, что между ними что-то было».

– Слева от меня, – продолжил капитан, – мой молодой командир десантного отделения лейтенант Майкл Риз. Ну и, собственно, я сам, капитан этого крейсера майор Лерк Стирф. По сути, это все люди, которых следует привлечь к решению нашей проблемы. На корабле в основном молодой и только принятый во флот персонал. Крейсер используется как некая мобильная учебная база для прохождения практики студентов военно-космической академии.

Пока он говорил, полковник Ройф взял себя в руки и теперь подхватил церемонию знакомства присутствующих:

– Добрый день. Как уже сказал майор Стирф, мне пришлось служить с этим малышом несколько лет на одном из кораблей во время войны с архами. Зовут меня полковник Сток Ройф. Я пригласил людей, которые в той или иной мере могут помочь в сложившейся ситуации. Это полковник Пер Гешар, бывший капитан разведывательного рейдера. Далее Мавс Мавсок, бывший десантник, он удостаивался большого количества наград Содружества, эксперт по оборонным сооружениям, сейчас работает в управлении строительства. И Им Су, первый аналитик Седьмого подразделения флота Содружества, вступил в свою должность пять лет назад, и до сих пор ни одного нарекания по поводу его работы не прозвучало. – Теперь Сток повернулся в сторону явно чувствующих себя неудобно в столь серьёзной компании девушек. – А эти две красавицы мои новые сотрудницы. Лейтенант Рау Стерх, очень перспективная, рекомендация по её приёму на работу пришла из канцелярии штаба флота. И Нира Ройф. – Замолчав, полковник посмотрел на Марину, а потом произнёс: – Она моя дочь.

Последние слова на Марину произвели какое-то очень странное впечатление, она грустно улыбнулась и, немного помолчав, как бы про себя промолвила:

– Я это вижу.

«А ведь у Марины тоже есть дочь, – вспомнил Лерк. – Неужели… – И, вглядевшись в сидящую напротив неё девушку, подумал: – А ведь и правда они похожи».

Лерк несколько раз видел Марину с дочерью, она была уже взрослой и состоявшейся женщиной, но явное сходство между ними прослеживалось.

«Интересно, Сток знает? Что-то мне подсказывает, что нет, – решил капитан, посмотрев на своего старого друга. – Так, надо перевести разговор в более конструктивное русло», – подтолкнул он себя и произнёс:

– Ну, со знакомством закончили, теперь о нашей проблеме. – Капитан вывел на обзорный визор текущую дислокацию кораблей пиратов, получаемую со средств дальнего обнаружения судна. – Начну с общего: нас преследуют четыре корабля. Как видно из примерно выясненных ТТХ, по классу все они относятся к средним крейсерам, но только с небольшим дополнением. Вероятно, это более устаревшая модель, чем та, что сейчас у нас, поэтому их крейсерская скорость на десять процентов ниже нашей. Но по выводам нашего аналитического отдела, эти корабли прошли ряд модификаций, поэтому запас хода у них превышает наш как минимум на одну треть. Отсюда следует, что на длинной дистанции они нас рано или поздно нагонят. – Подумав и подсветив определённые места на отображаемой модели движения кораблей, капитан продолжил: – При нашем маневрировании зафиксировано, что между этими кораблями выровнена скорость преследования, и при каждом нашем манёвре у них происходит синхронизация направления и ускорения движения. Это значит, что к нашему кораблю они подойдут практически одновременно, с разницей в несколько секунд. О вооружении судить сложно, но при первом контакте их счетверённый залп полностью истощил и разрушил наш энергощит и пробил верхний слой бронелиста, повредив корпус корабля. Это, по сути, всё, что сейчас у нас есть по данным кораблям. – Оглядев слушателей, добавил: – Самой главной новостью, что преподнесли мне мои спецы, было сообщение, что с вероятностью восемьдесят процентов это не пираты, а кадровые военные. Вероятно, наёмники. Я не стал выносить это на общее собрание, чтобы люди не начали паниковать раньше времени, но вы должны знать: мы столкнулись с профессиональными солдатами.

– Это плохо, – глухо отозвался полковник Ройф.

– Да, – угрюмо согласились с ним остальные, только девушки непонимающе переглянулись и вопросительно посмотрели на Стока.

– А почему это так плохо? – спросила Нира.

Но ей ответил Майкл, а не полковник:

– Плохо тем, что это наёмники.

– Я всё равно не понимаю, – мотнула головой девушка.

Ей пояснил уже отец:

– Они не берут в плен и не оставляют следов. Если будет абордаж, а он будет и они захватят корабль и найдут то, что им нужно, команда и пассажиры будут убиты, а корабль уничтожен. Никакой жалости или сочувствия. Только работа. Особенно в нашем случае. Когда кто-то нападает на представителей властей Содружества, он не должен оставлять никаких следов, он должен позаботиться о том, чтобы не было никакого намёка на следы, ведущие к нему. Поэтому всё очень плохо. – И практически без перехода сразу обратился к капитану: – Есть карта пространства, куда они стараются нас прижать?

– Это астероидный пояс. – И Лерк вывел на экран небольшой участок пространства, где располагались поле и планетоид, к которому оно было прижато.

– Так, мы двигаемся в том же направлении, как я посмотрю. Почему? – спросил полковник.

– Да, мы пытались несколько раз уйти с задаваемого нам маршрута. Однажды был особенно удобный момент пройти по эклектике одной из планет сектора в отрыв от преследователей, это бы нам мало что дало, но наёмники не смогли бы нас достать без дополнительной подзаправки. А у нас появилась бы пара лишних дней на подготовку к встрече с ними. Но… – Капитан замолчал, но через пару мгновений продолжил: – При попытке сойти с навязанного ими маршрута с одного из кораблей преследования в нашу сторону направился малый рейдер-перехватчик. И всё бы ничего, его вооружения не хватает даже пробить нашу пассивную броню, но на этом перехватчике вместо такого безопасного для нас оружия был артефакт ментоподавления. Они не позволяют нам даже подумать об изменении маршрута. Марина пыталась прикрыть того, кто в данный момент управлял крейсером, но её хватало не больше чем на десять минут. А потом наше судно восстанавливало своё прежнее направление движения, а рейдер возвращался на свой корабль.

Капитан замолчал.

– Я не знаю, что за артефакт у наёмников, но он точно не нашего производства. Его мощность поражает. Но в нём нет и той филигранной точности, что присутствует в аналогичных предметах Древних. Это явно новодел, но чей – непонятно, – дополнила Лерка Марина и добавила: – Если они его используют при штурме, то никакого абордажа, по сути, не будет. Мы все сдадимся сами. А кто не сдастся, тот свалится без сознания. И уже через десять минут максимум наше судно можно будет брать голыми руками.

Все начали обдумывать дополнительную информацию, а через несколько минут Им Су, прервав затянувшееся молчание, сказал:

– Тут что-то не сходится. Поправьте меня, если я не прав. – И он начал перечислять то, что вызвало его подозрения. – После прыжка из последней системы мы попадаем в сектор, где нас встречают четыре корабля наёмников. И с высокой долей вероятности они знают, кто мы и на чём летим, это не вызывает сомнений? – спросил он, оглядев окружающих его людей. – Убедившись, что ни у кого не возникло возражений, он продолжил: – Далее: как вы сами говорите, там сидят профессиональные наёмники, но они дают нам выполнить какой-то нелепый манёвр и вырваться из-под их же прямого удара. При этом они наносят такие повреждения нашему кораблю, что мы теряем только членов экипажа и возможность пользоваться гипердвигателем. Теперь мы убегаем, но, как я понял, они имеют возможность догнать нас, воспользоваться каким-то странным артефактом и взять весь экипаж или его часть под контроль, но почему-то не делают этого, а гонят нас в строго заданном направлении. Я всё верно излагаю?

– Знаешь, с такой точки зрения всё выглядит немного по-другому, – согласился капитан.

– И какие выводы сделала твоя гениальная голова? – спросил у Им Су Сток.

– Есть несколько догадок, которые сможет подтвердить только время, а его у нас, к сожалению, нет. Первое: наши проблемы связаны с чем-то происходящим на последней базе – Рон-7, вероятность этого составляет семьдесят восемь процентов. Но это наихудший вариант, и поэтому я исхожу именно из него. Второе: ищут они человека.

Не успел Им закончить мысль, как любопытная Нира воскликнула:

– А почему вы решили, что ищут именно человека, а не какую-нибудь информацию, хранящуюся, к примеру, на инфокристалле?!

Посмотрев на девушку, аналитик недовольно поморщился, но пояснил:

– Комиссию стараются, по крайней мере сейчас, пока не найден нужный человек, не убивать. Хотя ранений не боятся. А это значит, что нужен кто-то конкретный из её состава. Третье, – продолжил свои выводы Су, – они знают его в лицо или как его опознать, но он нужен живым. Четвёртое: им известно, что он ещё жив, поэтому пока не штурмуют судно из-за боязни убить или тяжело ранить его, а только запугивают нас. Пятое: на нашем корабле есть шпион, возможно электронный, но может быть и человек. Шестое: гонят нас в специально подготовленное место, что нас там ждёт, я не знаю. Но это однозначно должно помочь в абордаже судна. Седьмое: артефакт, скорее всего, не может воздействовать на всех людей на корабле, иначе нас бы уже захватили, а только на одного или небольшую группу людей. Восьмое: тот, кого ищут, не знает об этом, именно для его захвата и нужен артефакт, а помощь в абордаже судна – это так, побочная подработка. Девятое: там, куда нас гонят, скорее всего, есть ещё несколько кораблей, и встретят они нас на подлёте или уже в точке сбора. И последнее: прямого выхода я не вижу, боя любого уровня мы с ними не выдержим.

– Неутешительные выводы, – констатировала Марина.

– И что мы можем предпринять в этой ситуации? – с испугом и некоторым отчаянием в голосе спросила Нира.

«А до девочки, похоже, стала доходить вся глубина той пропасти, в которую мы падаем», – подумал Лерк.

– Сейчас только одно, – ответил ей полковник. – Необходимо найти человека, который нужен наёмникам, пока он с нами, мы будем в относительной безопасности.

– Но как это сделать? – спросил Снеп.

Тут из задумчивости вышла Рау:

– Его знает шпион.

– Точно, – подтвердил Майкл, – и он как-то должен быть связан с наёмниками, – и мгновенно связался со связистами: – Быстро, пеленг всех доступных частот, идущих с крейсера, а также всех поступающих к нам. Поднять историю. С момента отправки корабля в рейс запись всех зафиксированных разговоров.

Он уже хотел отключиться, когда Рау попросила:

– Не могли бы вы запросить медицинские карты по всем оставшимся в живых членам команды, у которых было увольнение на планету во время нашей последней стоянки.

– Понял, – ответил Майкл и через секунду сказал: – Результат скоро будет.

Пока все ожидали результатов запросов, отосланных различным службам крейсера, Рау обратилась к полковнику:

– Извините, полковник Ройф. Ведь шпионом может быть кто-то из команды корабля или из сопровождающих членов комиссии.

– А почему не сами члены комиссии? – спросил он у девушки.

– Ну, я так понимаю, все они всегда были перед глазами, и их слишком хорошо знают в лицо, а также их привычки.

– Молодец. Как-то мы этот момент упустили.

В это время пришёл ответ на запрос Майкла. Просмотрев его, он сказал:

– Так, наше предположение было верно. Подтверждаются четыре несанкционированные передачи сигнала, начиная с отлёта с базы Рон-7. Частоты взяли под контроль, можем их в любой момент перекрыть или прослушать. Но сообщения, восстановленные из архива, малоинформативны. Это просто какие-то условные сигналы. И они двух типов: три сообщения похожи друг на друга, одно было отправлено сразу после вылета с базы и два уже здесь, в системе, а вот четвёртый сигнал необычный, он не похож на предыдущие, запеленгован только в этом секторе. Их вектор направления определить не удалось, так как во всех четырёх случаях шёл широковещательный сигнал. По людям: на планету сходили всего четыре человека, в этом нам повезло. Но если учесть замечание, высказанное Рау, то это дополняет нас ещё пятью подозреваемыми, правда, я исключил присутствующих девушек. Хорошо хоть не у всех членов комиссии есть помощники.

– Скиньте мне дела этих людей, – попросила Марина и обратилась к аналитику: – Им Су, посмотрите их тоже, пожалуйста, ваши наблюдения и выводы могут быть не менее важны, чем мои.

– Хорошо, конечно, – ответил тот.

– Можно и я просмотрю дела? – попросила Рау.

– Без проблем, – ответил Лерк, и ей тоже переслали список дел на подозреваемых людей.

И женщина-психолог и аналитик погрузились в проверку дел, которые переслал им Майкл.

Практически сразу Им Су сказал:

– Трёх человек можно исключить, у них установлены очень сложные имплантанты, и их извлечение или замена на аналогичные – очень сложная и трудоёмкая процедура.

Рау добавила, что некая Ками Рент сходила на планету, чтобы посетить доктора, она беременна, так что её тоже можно исключить.

– Что у нас получилось? – спросил Лерк у их маленькой аналитической группы.

– Четырёх человек из девяти можно отбросить, среди них нет нашего клиента. Остался один из команды – связист Рав Кеег, но, именно как связист, слишком очевиден, поэтому с вероятностью восемьдесят пять процентов это не он, но всё-таки его не исключаем. И четыре сотрудника комиссии.

– Какие версии? Как можно найти среди этих людей как шпиона, так и объект охоты? – озадачил маленький совет капитан крейсера.

– Сменить или переориентировать специализированную нейросеть на нужный тип – не проблема для профессионального разведчика или шпиона, – сказал Им Су, – как и провести замену оставшихся в списке имплантантов. Или их извлечение и внедрение в нового владельца. А ещё быстрее и удобнее будет провести подмену человека, у которого наименьшее количество имплантированных модулей или они полностью отсутствуют. Есть среди подозреваемых такие?

– Да, – ответила Никольская, – один – как раз наш связист, у него нет ни одного имплантанта, а второй – это помощник многоуважаемого господина Мавсока. Посмотрите, что можете о нём сказать.

И она сбросила досье главному строителю. Просмотрев его, тот пожал плечами:

– Ничего не могу о нём добавить, кроме уже изложенного в документах.

Но тут оживился капитан:

– А вот я про нашего Рава кое-что вспомнил. Когда он прощался с какой-то крошкой с поверхности, то говорил с ней по открытому каналу связи, а я как раз находился в рубке электронно-информационного перехвата. И наши связисты ещё потешались над ним, подружка назвала его каким-то странным прозвищем – Сурок, что ли, или что-то похожее. Я поэтому и запомнил, нетипичное и непонятное слово. А так, это молодой парень, немного неуклюжий, но исполнительный, я ему пару раз давал уже в этом секторе сложные перехваченные шифровки с кораблей для отработки, и он быстро справлялся с поставленной задачей, переводя их в осмысленные послания. Правда, ничего нужного в них не было, простой трёп и угрозы.

Не успел он договорить, как раздался сигнал тревоги.

– Что произошло? – обратился полковник к капитану Лерку.

– Выясняю, – ответил тот.

– И?.. – поторопил Сток.

– И ничего хорошего. Со стороны пояса в нашем направлении идут ещё два крейсера, как две капли воды похожие на наших преследователей. – И, повторно к чему-то прислушавшись, дополнил: – Перед этим с корабля ушёл сигнал, аналогичный первым трём. Но с какими-то небольшими изменениями. И оборвался достаточно резко, как будто его не успели завершить. Вот именно в этот момент в нашу сторону и направилось ещё несколько крейсеров врагов.

Быстрее всех сориентировался Майкл.

– Срочно выдать отчёт по перемещениям и расположению всех членов экипажа и сотрудников комиссии, – отдал он приказ. И через несколько секунд объяснил: – Похоже, кого-то одного мы нашли. Нет вашего помощника, господин Мавсок, я отдал приказ обыскать корабль и временно отключить станцию переработки и утилизации.

– А связист? – поинтересовался полковник.

– Спит в своей каюте, – проверив что-то, ответил Майкл.

– Как спит? – изумлённо спросила Рау, показывая рукой в сторону дверей.

Все, естественно, повернулись посмотреть, что так удивило девушку. И увидели, что к ним направляется молодой военный, старающийся ступать аккуратно, будто боясь ненароком сбить что-нибудь на своём пути. Со стороны это выглядело несколько нелепо, что вызвало улыбки на лицах всех присутствующих, только лицо полковника оставалось угрюмым. Было в его взгляде какое-то узнавание.

Заметив это, майор постарался понять, почему хмурится полковник, и вопросительно посмотрел на него.

«Пятый сектор», – по губам прочитал он.

И эта фраза, всколыхнувшая его воспоминания, заставила уже двух человек задумчиво и с опаской смотреть на приближающуюся к ним фигуру.

– Добрый день, дамы и господа, я так понимаю, у нас проблемы, – сказал этот непонятный связист.

Глава 3

Система Прек-5

Рау удивлённо рассматривала идущего к ним парня и никак не могла понять, чем вызвана настороженность, так и сквозившая в полковнике и капитане.

На первый взгляд перед ними стоял молодой военный, внешне выглядящий как только что закончивший лётное училище. Но всей своей женской натурой и развитой интуицией Рау чувствовала, что это всего лишь внешний слой, тот, который он показывает всем, а то, что запрятано под ним, не узнать, если этот странный молодой парень сам этого не захочет.

– Необычное приветствие для военного, – в ответ на слова молодого человека произнесла Нира.

– Господин полковник, разрешите представиться? – чётко, по-уставному чеканя каждый слог, обратился связист к старшему по званию офицеру. Разительный контраст произошёл в молодом человеке после слов девушки. Вот перед ними стоял хоть и в форме, но обычный парень, а сейчас – кадровый офицер вооружённых сил. После кивка Стока он отрапортовал: – Лейтенант связи крейсера «Коряга» Седьмого подразделения флота Содружества Рав Кеег.

При этом странный лейтенант сделал какой-то непонятный полукивок и одновременно прищёлкнул пятками своих башмаков. Выглядело это довольно элегантно и одновременно архаично. Рау не помнила, чтобы такой способ приветствия был распространён где-то на территории Содружества.

Но вот что странно: ни полковника, ни капитана, ни Марину и, что удивительно, Майкла и Ниру он почему-то нисколько не удивил, было такое впечатление, что они уже что-то подобное видели или знают, откуда это могло прийти.

«Каков орёл! – с невольным восхищением подумал Майкл. – Появился в самый напряжённый момент. Всё внимание к себе привлёк. Вон на него как Нира отреагировала», – с неудовольствием отметил он и поморщился.

Эта пара девушек на корабле появилась давно, но у Майкла как-то не было возможности с ними пересечься, камбуз и кают-компанию они посещали по разному графику, а всё остальное время он проводил со своим подразделением в тренировках.

И вот как только в кабинете появились две эти красавицы, большую часть его внимания поглотили именно они, а не проходившее обсуждение насущной проблемы. Все его мысли стали крутиться только о возможности поближе познакомиться или сойтись с одной из них. Ведь он, будучи наслышан восхищённых рассказов подчинённых и сослуживцев, наконец смог увидеть и рассмотреть этих девушек вживую.

«Нужно поторапливаться», – понял он, заметив, что на предметы его пристального внимания кидают аналогичные плотоядные взгляды такие же, как и он, молодые офицеры, присутствующие в рубке управления.

Какова же была его радость, когда их собрали в одну консультационную группу. Вот тогда он и забыл и о причинах совещания, и о том, что кораблю грозит нешуточная опасность. Перед ним стояли только они.

Майкл постарался познакомиться сначала с более привлекательной, на его взгляд, Рау, но какая-то стена отчуждения не дала ему даже завязать нормального разговора. Поэтому он переключил своё внимание на Ниру, вторую сотрудницу полковника Ройфа, оказавшуюся к тому же его дочерью. И тут его если и не ждал успех, то и явного краха своим начинаниям он не увидел. Девушка оказалась общительной, улыбчивой и легко пошла на контакт, усевшись рядом с новым знакомым. Благодаря этому большую часть совещания заняли их разговоры ни о чём.

Он уже стал рассчитывать на возможность проведения вечеров в приятной компании. Правда, ему практически сразу намекнули, что на быструю победу он может не рассчитывать. Но его и такой расклад вполне устраивал. Всё не так скучно и однообразно.

В это время Майкл как-то не думал, что этих вечеров может в принципе уже и не быть по той простой причине, что кто-то из них или все могут быть банально мертвы.

Так вот в своих мыслях он уже продолжал более близкое знакомство с Нирой, как появился этот непонятный тип. И всё внимание девушки переключилось на него. И не только её, внимание всех окружающих его людей сконцентрировалось на одном человеке. Майкл это сразу увидел, и в нём мгновенно проснулась ревность.

«Гляди-ка, а связист то что-то почувствовал», – заметил десантник взгляд, направленный на него.

Незнакомец посмотрел на Майкла, потом, что-то сопоставив, посмотрел на Ниру, улыбнулся и, снова взглянув на него, медленно помотал головой.

И молодого десантника мгновенно отпустило, он понял, заинтересованность этого человека не распространяется на понравившуюся ему девушку. Поэтому он более спокойно посмотрел на предмет своих дум и увидел, что та, как оказалось, уже потеряла интерес к подошедшему парню и что-то говорила капитану с полковником.

Тут-то он и обратил внимание, что вторая девушка, Рау, всё ещё рассматривает появившегося связиста.

«А эту он, похоже, чем-то зацепил», – равнодушно констатировал Майкл.

В этот момент парень представился.

Всё выглядело бы несколько наигранно и театрально, если бы не сквозило таким духом естества происходящего, что Майкл даже оглянулся проверить: на космическом ли фрегате он находится или во дворце у какого-нибудь монарха?

«И где он смог нахвататься таких манер? – уже неподдельно удивился десантник. – Я такое только в историческом кино или на голорепродукциях видел. Но даже там всё не выглядело настолько натурально и реалистично. Ну а уж тут так точно не делают. У меня на планете кадровые военные века этак девятнадцатого или начала двадцатого именно таким молодцеватым способом и представлялись в обществе. Но откуда он это знает? По виду очень молод. Имя, насколько я могу судить, местное. Хотя кто их знает! Да и на разведчика, мастера перевоплощений тоже не похож, правда, я их и не видел ни разу. Но вычислили его уж больно быстро. Только складывается у меня такое стойкое убеждение, что от нас он и не прятался особо».

И Майкл задумчиво посмотрел на этого странного связиста с обычным именем Рав.

Марина пыталась понять, почему её не покидало такое ощущение, что она знает или была знакома с подошедшим к ним молодым человеком. Друзья и знакомые отпадали. Слишком большая разница в положении и возрасте. На ухажёров дочери он тоже не походил, она терпеть не могла военных.

Но было в нём что-то знакомое, что-то в его глазах, в необычном их цвете.

«И этот его странный оценивающий и какой-то тёплый взгляд… – подумала она. – Я точно его уже когда-то видела».

Она постаралась провести поверхностное ментосканирование стоящего перед ней человека, но у неё ничего не вышло. Парень явно использовал очень мощный артефакт, хотя именно благодаря этому она точно могла сказать, что природный уровень ментоактивности парня был очень низок. Не выше уровня Е.

Проведя такой быстрый экспресс-анализ возможностей вероятного противника, она взяла под контроль его ментополе, дабы в случае агрессии постараться одним из опосредованных способов воздействовать на него.

Женщина-навигатор, доктор и психолог так привыкла жить своей сложной текущей жизнью, что уже давно перестала заглядывать за ту грань, которую переступила пятьдесят лет назад. А ведь именно тогда девочка-подросток приглянулась вошедшему в комнату пареньку, посмотревшему на неё таким долгим тёплым взглядом всё понимающих глаз, который не давал ей спать потом долгих пять лет. Именно эти глаза давали ей силу жить и бороться всё то время, когда она пыталась найти своё место в этой новой для себя жизни. И именно этот взгляд давал ей силы верить в себя и не сдаться в той жестокой войне, куда закинула её судьба.

Пока эти глаза не затёрлись воспоминанием о ещё одном человеке.

На приветствие Марина не отреагировала, глубоко погрузившись в свои мысли, и не обратила внимания на использованный при этом странный для этого места ритуал. Хотя если бы она сосредоточилась и увидела эту маленькую деталь, то многие элементы мозаики сложились бы у неё в цельную картину.

А сейчас она просто сидела и пыталась унять ту необычную волну эмоций в груди, что родилась с неожиданным появлением Стока и всколыхнулась от взгляда этого странного молодого человека, теребя и терзая её душу, не давая успокоиться.

«Кто же ты?» – подумала Марина и вновь взглянула на лейтенанта.

«Ты знаешь», – прошелестела мысль у неё в голове.

И два бездонных океана глаз посмотрели в душу женщины.

Она вспомнила.

Нира подлетела к отцу и очень быстро затараторила: – Папа, папа, ты это видел? Ты видел? Ведь дед, когда с кем-то знакомился или приветствовал, делал всё так же. И небольшой полупоклон головой, и прищёлкнуть каблуками. Всё как у него. Они точно с одной планеты. Я уверена в этом.

– Нира. Спокойнее. Веди себя более сдержанно. Да. Я всё видел.

– И что?

– И ничего, были и другие, у кого была принята такая форма приветствия и знакомства.

– Да, а кто? – заинтересовалась девушка.

– Не важно, сейчас это не имеет значения. Их уже нет, – постарался уйти от темы полковник.

Но Ниру она, похоже, и не очень интересовала, так как девушка быстро вернулась к Майклу.

А вот Рау на его слова подумала: «Недоговаривает что-то полковник» – и стала прислушиваться к разговору Стока и подошедшего к нему Лерка.

– Ты видел? – наклонившись к уху полковника, тихо спросил Лерк.

– Да, он всё делает как мой отец и его воспитанники. Только более изящно. У Алекса был только один ученик, который делал всё с такой же элегантностью.

– Ты думаешь, это Он?

– Нет, этого не может быть, я собственноручно сжёг его голову, чтобы никто не мог воспользоваться его знаниями. За это меня и сняли с командования. Но я не жалею.

– Но ты видел его походку? – уточнил капитан.

– Да. Если знать, куда смотреть, то можно многое понять, – ответил полковник, – и я смотрел. Поэтому могу сказать: в нём что-то другое. Я очень хорошо помню их «незаметный проход», как они называли этот свой способ смены моторики движения. Тут используется нечто более совершенное. Наш связист в самом деле неуклюжий, как пурлук[4]. Создаётся впечатление, что кто-то взял старую технику, разработанную Алексом, и значительно усовершенствовал её. И как результат, эта видимость внешней безопасности и простоты обретает черты, будто созданные природой и родителями. Но это ничего не меняет. Он опасен. Мой отец и хотел добиться чего-то похожего от своих людей.

– Как ты думаешь, он так же опасен, как его ученики? – посмотрев на мирно ожидавшего конца их разговора паренька, спросил капитан.

– Не знаю. Но ты бы полез на крейсер, который вот-вот должны уничтожить. И вероятно, догадываясь об этом?

– Нет. Не полез. Но откуда он мог тут взяться? Их же всех должны были уничтожить?

– Значит, не всех. Или это другие.

– Ты думаешь, где-то есть ещё одна колония таких, как они?

– Ну откуда-то же он взялся.

– Дела… А их проблема? Может, его лучше ликвидировать уже сейчас?

– А ты уверен, что мы сможем его убить?! – вскипел полковник. – Ты помнишь, какой ценой мы тогда взяли их планету? А их элитный батальон? А учебный центр? Мы же так и не смогли их оттуда выкурить и просто разнесли всю ту часть планеты, где они окопались, вдребезги. Мы не смогли взять ни одного пленного. Даже их женщины убивали сначала всех своих детей и стариков, а потом умирали сами.

– Они знали, что в Содружестве их будут использовать как материал для размножения суперсолдат.

– Да, это были сильные духом люди.

– И это всё заслуга твоего отца и Его, – сказал капитан с грустью.

– Ты не знаешь. Алекс дал им только силу, а Он – путь в их жизнь. Дорогу же к смерти преподнесли им большие шишки из Содружества. Они и подписали им смертный приговор, испугавшись той силы, что жила в них. Жаль, что тех идиотов, которые затеяли эту бойню, сняли с постов и похоронили гораздо позже. Я всегда буду сожалеть о тех событиях и своём участии в них.

– Мы все будем сожалеть, – вздохнул капитан. – Но перед нами стоит кто-то явно похожий на них. И я лучше буду доверять ему, чем подвергну людей и корабль опасности.

– Мы будем доверять, – как-то отстранённо отозвался полковник. – Они, несмотря на весь свой гонор и тяжёлый характер, всегда были на нашей стороне. А главное, они всегда побеждали. Даже тогда они победили. Своей смертью они победили всех.

И два старых боевых товарища посмотрели на этот живой укор или новое воплощение надежды когда-то уничтоженной расы.

Молодой человек, который стоял чуть в отдалении от двух старых приятелей, хотя, казалось, прислушивался к каждому их слову, не привлекал к себе внимания.

Интерес же к тихому разговору двух военных одной любопытной особы был очень даже заметен, так что полковник обратился к ней:

– Рау, я вижу, у тебя есть вопросы?

– Извините, господин полковник. Я невольно слышала ваш разговор.

– Так уж и невольно? – поддел её капитан Лерк. – А я всё думал, чьи это любопытные ушки выглядывают из-за спины Стока?

Девушка смутилась и покраснела. Она даже не могла некоторое время сформулировать то, о чём хотела спросить.

– Простите. Но мне действительно было интересно. А о ком вы говорили? Кто такие эти они? И Он? Про вашего отца, который их чему-то учил, я поняла. Но кого вы назвали учениками, так и не догадалась.

– Не вся история Содружества освещается школьной программой, – с грустью сказал полковник. – Были такие страницы, о которых хочется забыть или умолчать. Даже относительно недавние события могут быть искажены или затёрты на благо процветания и спокойствия государства. Но всегда остаются те, кто помнит о них. Участники тех событий.

– Извините, я всё равно не понимаю, о чём вы?

– Я веду к тому, что меня не удивило твоё незнание.

– И вы мне всё расскажете? – с какой-то даже детской надеждой на чудо спросила Рау, так что полковник улыбнулся и ответил:

– Да, но как-нибудь в другой раз. Сейчас не место и не время.

– Хорошо, я буду ждать, – сказала девушка и про себя добавила: «Обязательно дождусь. Я чувствую, что мне это нужно и в скором времени очень понадобится».

И посмотрела долгим изучающим взглядом на молодого военного, ожидающего хоть какой-то реакции на своё появление.

Между тем к компании майора и полковника присоединилась Марина. Тихонько постояв рядом с Ройфом, она задумчиво и как будто пытаясь что-то вспомнить всмотрелась в его лицо.

– Нет, не ты, – тихо произнесла она.

– Марина, в чём дело? Что случилось? – также тихо отозвался полковник.

Но женщина, не замечая ничего вокруг, развернулась в сторону странного незнакомца и, словно поняв что-то, сказала:

– Сток, наш гость – маг.

– Как маг? – удивился капитан. – Он не может быть менталистом.

– Так. Я проверила. Он закрыт сильным щитом. Это меня смутило и запутало. Но он владеет зачатками эмпатии или телепатии. А значит, он маг.

– Ты уверена? – спросил полковник.

– Да.

Марина опять погрузилась в свои мысли. Она, казалось, выпала из реальности, всем своим сознанием уйдя в воспоминания и невиданные дали.

А полковник и капитан продолжили разговор, получив новые сведения со стороны, от которой в общем-то их не ждали.

– Но среди тех, о ком мы думали, никогда не было магов, – сказал Лерк.

– Один мог быть. И его так и не смогли найти. Ни живого, ни мёртвого, – с какой-то странной надеждой ответил Сток.

– Он?

– Нет. Я же сказал, что Он точно мёртв.

– Тогда кто?

– Мой младший брат.

– Гретое?

– Да.

– Но я не знал, что он был один из них.

– Да, и он был первым.

– А я всегда думал, что первым был Он… – протянул Лерк.

– Это всеобщее заблуждение, так думали многие, но Он был вторым. Первым воспитанником моего отца был Гретое. И, как говорил отец, возможно, именно брат был наилучшим его творением. А главное, никто не мог сказать о пределах его возможностей, даже Алекс.

– Гретое был сильнее Его?

– Не знаю, – пожал плечами полковник. – Они никогда не сражались между собой.

– Но – маг? В это не верится. В этом же и была одна из их уникальных черт. Они полностью не подвержены магическому воздействию. Вот за это они и должны были платить полной потерей способностей к менталу.

– Да, так оно и есть. В моём брате была нужная отцу необычная способность, и именно на нём он отрабатывал свои методики по преобразованию и формированию ментально-активного поля из нейтрального. А попыток сделать из них магов он не прекращал никогда.

– Думаешь, у него могло получиться?

– Не знаю, и никто теперь не узнает. Но времени те обряды, что совершал отец, требовали очень много, а сами преобразования длились годами. Этот парень слишком уж молод для этого.

– Тогда я не знаю, что и думать. – Со вздохом капитан повернулся в сторону Кеега, так и стоявшего недалеко от стола.

– И я тоже. Марина разбила такую красивую версию.

В этот момент женщина, о которой забыли два беседовавших между собой человека, неожиданно встрепенулась и чётко произнесла, будто точно знала, о чём шёл их разговор:

– Ему больше шестидесяти лет.

– Откуда ты знаешь? – удивился Сток.

– Я встречала его раньше, – ответила Марина.

– Когда?

– Давно. – Марина явно не хотела вдаваться в подробности, но добавила: – Я думала, что его нет в живых. А он вот стоит – живой, здоровый и улыбается.

– Тогда всё сходится, – кивнул Лерк.

И все трое уже в который раз посмотрели на Рава.

А тот, казалось почувствовав их взгляд, повернулся в их сторону, посмотрел на них и, слегка улыбнувшись уголками губ, подмигнул.

– Он что, нас слышал? – удивлённо спросил Лерк.

– Всё может быть, – задумчиво ответил ему полковник.

Он знал, что теперь есть шанс выпутаться из той передряги, в которую оказался волею случая втянут весь их корабль.

Так прошло несколько минут. Вечностью они не казались. Но напряжение и закручивающийся узел страстей, витающих в воздухе, ощутимо давили на психику людей.

Молодой человек после того, как объявил о своём существовании, замер каким-то расслабленным изваянием. Он стоял и дожидался того момента, когда присутствующие осмыслят полученную информацию и примут какое-то решение. Казалось, за свою дальнейшую судьбу этот парень был абсолютно спокоен и в своём будущем был совершенно уверен.

Эта атмосфера спокойствия и уверенности стала распространяться на окружающих его людей.

Затянувшееся молчание, возникшее после такого странного приветствия их нового гостя, прервал вопрос капитана Лерка:

– Лейтенант, вы не хотите нам рассказать, к чему вы устроили весь этот спектакль?

– Никак нет, господин майор.

– Что? – Казалось, возмущению Лерка не было предела, такое выражение приняло его лицо, но он быстро взял себя в руки. – Что, даже никак не прокомментируете свои действия?

– Единственное, что я могу вам сейчас доложить, – это то, что я имею сведения государственной важности, их необходимо передать в штаб флота сектора и в Управление внутренней безопасности флота.

– А не много ли вы на себя берёте, молодой человек? – удивлённо спросил капитан.

– Никак нет. Все мои действия санкционированы и заранее одобрены.

Рау знала, что такими полномочиями могут обладать только агенты или сотрудники комитета разведывательного управления, находящиеся при исполнении. Но это относилось к департаменту разведки флота. Какие полномочия выдавались сотрудникам управления безопасности, она не знала, но могла предположить, что не меньшие, если не гораздо большие.

– Лейтенант Рав, вы ведь прекрасно понимаете, что доверять вам без неопровержимых доказательств проблематично, – сказал полковник Ройф.

– Да, это естественно. Я бы сам на вашем месте не доверял стороннему человеку, – согласился лейтенант. – Но прямого подтверждения уровня своего доступа у меня нет.

– Тогда я буду вынужден до выяснения вашей личности задержать вас и посадить под арест, – высказал своё отношение к дальнейшей судьбе связиста Лерк.

– Да. Но тогда ваш корабль загонят в ловушку и уничтожат, а выяснение подробнейшей информации обо мне затянется на достаточно продолжительное время, которого у вас к тому времени может и не быть.

– И что же вы предлагаете – слепо поверить вам на слово?! – не сдержавшись, возмущенно воскликнул Майкл.

А вот Ройф после своего последнего вопроса что-то сосредоточенно пытался углядеть в молодом парне, стоявшем перед ним.

– Нет, но я могу пройти проверку подлинности документов у вас на считывателе, только информацию с них ваша система не сможет получить, а все логи я затру по окончании процедуры проверки.

– Это каким же образом? – удивился капитан.

– У меня есть такая возможность, – сказал Рав.

– Странными возможностями вы обладаете для простого лейтенанта связи, – прокомментировал последнее высказывание Кеега полковник Гешар.

– Ну, давайте тогда посмотрим, что вы там хотите, а главное, можете нам показать. – И Лерк направился к консоли управления кораблём. Подойдя к приборной доске, он указал лейтенанту на считыватель: – Удивите нас.

На что его молодой собеседник ответил:

– С превеликим удовольствием, – и вставил в приёмник считывателя свою биометрическую карточку, которая и правда внешне оказалась абсолютно пустой, что было необычно.

Рау не знала, что такое вообще возможно, когда на карточке нет никаких опознавательных индикаций и идентификационной информации.

– Вы никогда не встречали таких карт? – обратилась она к сидящему рядом полковнику Ройфу.

– Сам я ничего подобного не видел, но слышал об универсальных карточках. Правда, они не должны быть абсолютно чистыми, как у нашего гостя. Но чего только нет у нас в Содружестве! – усмехнулся Сток.

– А вы не знаете, что он собирается делать? – решилась спросить Рау.

– Есть у меня одно предположение, но оно настолько безумное, что я его даже высказывать не буду. Хотя, возможно, тогда и его безличная карточка впишется во всю картину. Но подождём.

В это время связист колдовал над приборной панелью и что-то делал с управляющим контуром считывателя.

«Что там можно править? Там же всего одна операция возможна», – подумала девушка.

Неожиданно через несколько секунд на индикации проверки подлинности карточки загорелся зелёный огонёк.

– И это всё?! – возмутился Майкл. – Ваша карточка всего лишь опознана как приписанная к кораблю!

Однако слова десантника совершенно не смутили связиста, и он, отойдя от приборной панели, предложил:

– Майор Лерк, попробуйте отдать любое распоряжение кораблю.

– В смысле?.. – не понял капитан крейсера.

– В прямом. Отдайте, к примеру, приказ на ускорение, – пояснил свою просьбу Рав.

Лерк оглянулся на Стока. Увидел, что тот с каким-то напряжённым лицом смотрит в сторону молодого офицера, и скомандовал:

– Крейсер, ускорение по линии движения на десять процентов!

Все затаив дыхание целую вечность, состоящую из долгих десяти секунд, ждали характерной вибрации, которую приобретает корабль при ускорении, но ничего подобного не произошло.

Парень же спокойно стоял и смотрел на эту безмолвную картину.

Первым не выдержал капитан:

– Это какой-то фокус?

– Нет.

– Мичман, – обратился Лерк к одному из своих офицеров в рубке, – на сколько изменилась скорость движения крейсера?

Из рубки управления кораблём сразу же доложили:

– Приказа на ускорение не подавалось.

Капитан направился ко входу в рубку управления, чтобы разобраться в причинах происходящего, но дверь перед ним никак не прореагировала на его приближение.

– Что происходит? – обратился он к незнакомцу.

– А вы всё ещё не поняли? – ответил тот вопросом на вопрос.

На слова Кеега с усмешкой ответил полковник:

– Он отстранил тебя от командования кораблём.

– Как?! – опешил майор.

Такое же удивление читалось и на лицах других людей, находящихся в этом небольшом помещении.

– Спроси у него, но я думаю, он не ответит, – сказал полковник и подошёл к Раву. – Итак, молодой человек, что вы хотели нам предложить?

– Во-первых, давайте я верну всё на свои места, я простой связист, а майор Лерк капитан корабля.

– Да, было бы неплохо, так как-то привычнее, – отшутился полковник.

Глаза парня остекленели на несколько мгновений, потом он встрепенулся:

– Всё готово.

Лерк в ту же секунду затребовал отчёт по состоянию дел крейсера, чтобы убедиться в возвращении своих полномочий. Было заметно, что временная утеря контроля над кораблём выбила его из колеи.

«Ничего, зато теперь мы знаем об этом человеке гораздо больше, чем могут сказать просто слова, – решил полковник, обратив внимание, в каком состоянии пребывает Лерк, и оглядел присутствующих. – Смотри-ка, а девочка-то не растерялась, тоже рассматривает окружающих и пытается сделать свои выводы», – подумал он, глядя на Рау.

Между тем парень, стоящий теперь в окружении слушающих его людей, начал свой рассказ:

– Начну с того, что причиной нападения на крейсер послужил курьер, который попытался скрыться на нём с вашей последней стоянки. Единственное, он не знал, что то, что было украдено, снабжено маячком. По нему, собственно, корабль так быстро и вычислили. А подготовить встречу для нас заинтересованным в той информации людям не составило абсолютно никакого труда.

– Что же это за люди такие, которые не побоялись напасть на крейсер Содружества? – удивился Мавс Мавсок.

– Да вот есть такие. И, как оказалось, их здесь немало, – ответил необычный связист.

– А что было у курьера? – спросила Нира.

– Именно этого я не могу вам сказать. Всё остальное не является государственной тайной. Да вы и так о большинстве деталей, как я понял, догадались, – добавил Кеег.

– Что дальше? – спросил самый деятельный и нетерпеливый десантник Майкл.

– А дальше вслед за сигналом маячка на вашем корабле появился новый служащий. Я постарался обеспечить себя вахтами в безлюдных и малопосещаемых отсеках корабля и поэтому не встретил ни одного военнослужащего, который мог заинтересоваться мной. При переходе в этот сектор я занял место в резервной рубке управления, так как у меня было плохое предчувствие. Когда корабль атаковали и ваши люди не смогли удержать корабль на нужной траектории для оптимального ухода из-под обстрела, я перевёл управление на себя и, ожидая повторного удара, вывел крейсер на касательную к нему плоскость. Полностью уйти от выстрелов я не успевал и, чтобы не рисковать дополнительными жизнями, подставил под удар уже повреждённый бок корабля. Броня должна была выдержать ещё одно попадание, поэтому это был оправданный шаг. А потом мы ушли в отрыв.

– Так это ты управлял кораблём во время боя?! – посмотрел на говорившего Лерк и увидел подтверждающий кивок. – А я-то думал, как это мои растерявшиеся бойцы, вчерашние курсанты, смогли совершить такой точный и хорошо выполненный манёвр!..

– А дальше при повторном сигнале маячка я запеленговал источник и вычислил курьера. Затем я изъял у него то, что он украл, и отключил маячок. После того как в определённое время не прошёл сигнал маячка, вам навстречу выдвинулись два дополнительных корабля. И, как я понимаю, у нас теперь нет тех четырёх дней, на которые рассчитывал майор. С кораблями мы встретимся гораздо раньше.

– С твоим появлением всё стало только хуже, – с ожесточением сказал Майкл.

– Да? А я вам как раз хотел выход из сложившегося положения предложить, – с какой-то долей печали в голосе сказал парень.

«Каков актёр! – подумал полковник. – Я, наверное, ему даже поверил бы при других обстоятельствах. Но, думаю, то, что вылезли эти две дополнительные проблемы, его рук дело. Не удивлюсь, если и курьера он нашёл гораздо раньше, а убрал его именно сейчас, с какой-то своей целью. Они все так поступали».

– Что у вас за предложение к нам? – спросил капитан, ему как-то достаточно легко удавалось говорить с этим человеком.

– Как я понимаю, наша проблема сейчас – в отсутствии возможности совершить гиперпрыжок. И не по причине неисправности двигателя, а из-за повреждённого контура управления.

– Откуда ты это знаешь?

– Ну не просто же так я сидел в резервном командном пункте. Я просмотрел все отчёты по состоянию крейсера и кое-что придумал. Но мне не обойтись без вашей помощи, – улыбнувшись, ответил лейтенант.

– Я не спрашиваю, как ты всё это смог выудить и проанализировать, ведь там нет даже нужного для этого оборудования. Я не буду задавать вопрос, почему никто не заметил твоих действий. Ответь только на один: какова вероятность успеха твоего плана?

– Процентов двадцать, ну… или тридцать, – спокойно ответил парень.

– Понятно, рассказывай дальше, что ты придумал, – попросил Лерк.

– Наша проблема не в том, что мы не можем разбить корабли противника, а в том, что не можем от них удрать. Этому препятствует, как я уже сказал, нарушенный управляющий контур для пространственного двигателя. Я смог диагностировать проблему и нашёл вышедший из строя модуль.

– Ты техник? – удивлённо спросил Лерк.

– Есть немного, – кивнул парень. – Мне продолжать?

– Да, конечно.

– Возник вопрос: где взять замену? И вот тут нам на помощь приходят те два корабля на встречном курсе. Нужный модуль наверняка есть на любом из них.

«А кораблики-то, похоже, не случайно сорвались в нашу сторону, парень их выманил из укрытия, где они нас поджидали. Откуда он про них знал? Хотя можно было догадаться – неспроста же нас гнали именно в ту сторону. Вот поэтому и связь образовалась. Пропал сигнал с маячка, они всполошились и пошли нам навстречу», – подумал полковник.

Лейтенант между тем продолжал:

– Я уверен, что массовый артобстрел нам не грозит.

– Почему? – удивился десантник.

Ему ответил Им Су:

– Чтобы не потерять то, зачем они гнались. А это может находиться у любого на корабле. Видимо, они теперь не знают, кто именно им нужен. И постараются взять нас живыми. Правда, наше состояние для них не очень важным будет, как я понимаю. Но мы точно нужны им способными отвечать на вопросы.

– Да, всё верно. Поэтому, пока корабли не сблизятся на расстояние полёта абордажного челнока, мы в относительной безопасности, – подтвердил его слова Кеег.

– И что нам это даст? – всё ещё не понял ситуацию Майкл.

Рау тоже пока не могла разобраться в том, что дают эти выводы. Но, посмотрев в напряжённое лицо полковника, подумала: «А Ройф и мичман Снеп, похоже, догадываются, что хочет предложить этот странный парень. Вон как нахмурился полковник, а у мичмана, наоборот, загорелись глаза. Непонятно. Что, интересно, на уме у этого связиста? Да и какой он, к руху, связист, больше на спецагента похож. Правда, в головидео или по визору их совершенно другими представляли. Красивыми, рослыми, элегантными. Все девушки от одного их взгляда в обморок падают. Но там игра, а тут жизнь. Может, именно такими незаметными, непонятными, нелепыми они и должны быть? Люди, на которых не обратят внимания. Ведь правильно говорят, что они бойцы невидимого фронта».

Рав же рассказывал дальше, одновременно своей речью ответив на вопрос Майкла:

– Поэтому ситуацию с абордажем нужно ускорить. Но на два корабля у нас не хватит людей. И для одного я не уверен, что достаточно, но мы должны справиться. От этого зависит такая мелочь, как наша жизнь. И в связи с этим я всё это время восстанавливал орудия, расположенные с повреждённой стороны корабля.

– Зачем? – испуганно спросила Нира. – Нам придётся вступить в бой?

Лейтенант долгим взглядом посмотрел на девушку, немного помолчал и продолжил:

– Я смог реанимировать четыре из восьми. Со стопроцентной вероятностью они смогут дать два полных залпа. Дальше уже как повезёт. Но нам и этого должно хватить, чтобы вывести из строя один из кораблей противника. Сейчас мы должны ускориться и войти в клинч с тем кораблем, что находится со стороны повреждённого борта. При минимальной дистанции у нас будет несколько секунд, когда их поле будет отключено. Вот тогда мы и должны сделать все восемь выстрелов. Если повезёт, мы разрушим корабль, но из-за нашей туши результаты обстрела со второго не увидят ещё несколько минут.

– А почему именно с этой стороны? – спросил Лерк. – Ведь целесообразнее воспользоваться всеми целыми орудиями второго борта, тогда вероятность уничтожения вражеского крейсера значительно возрастёт.

– Нет, это бесполезный манёвр, – помотал головой мичман.

– Почему? – удивился капитан.

– Кажется, я догадываюсь почему, – присоединился к беседе полковник. – Нам нужен причальный отсек, а рабочий – только с неповреждённой стороны корпуса. Правильно?

– Верно, – ответил Рав. – И именно с этой стороны во время атаки на первый крейсер мы должны совершить абордажно-стыковочный прыжок на второй оставшийся корабль противника. Кроме всего прочего, это сторона важна и тем, что на ней сохранились практически целыми все орудия. При контрабордаже они смогут создать плотный заградительный огонь. Это задержит или полностью уничтожит все абордажные команды, которые спустят на наше судно. А уже от успеха нашего абордажа будет зависеть успех всей нашей дальнейшей миссии. Задача упрощается ещё и тем, что нам не нужно захватывать весь корабль. Только проникнуть на вражеский крейсер и пройти до одного из инженерных помещений, а оно находится недалеко от борта корабля. Как только мы найдём нужный отсек, я демонтирую необходимый нам модуль, устанавлю взрывчатку, и мы покинем крейсер наёмников. А потом подорвём его со своего судна, удалённо. Дальше уже только моя работа. На установку модуля и восстановление работоспособности управляющего контура гипердвигателя мне понадобится порядка двух часов. Я не уверен, что тип модуля, снятого с корабля противника, полностью подойдёт нам, но на сто процентов могу гарантировать один прыжок по строго заданным координатам. После этого уходим из системы и окапываемся. Потому что наверняка нас будут преследовать. Ближайшая наиболее безопасная станция Реса находится на окраине системы Прек-5. По дальности прыжка мы как раз укладываемся в запас топлива, которым обладаем. На этой станции должно находиться несколько рейдеров Содружества, несущих вахту на подконтрольной территории фронтира и демилитаризованной зоны. Они смогут оказать нам необходимую помощь. Дальнейший план придётся корректировать уже в зависимости от обстоятельств. До встречи с кораблями противника при максимальном разгоне у нас будет порядка сорока часов. Ещё около часа займут бой и абордаж. Плюс дополнительные два с половиной часа на изъятие и установку нового оборудования. Отставание противника сейчас составляет шесть часов. То есть у нас остаётся запас в два с половиной часа, которые нам позволят вывести корабль на нужный диапазон скорости для гиперпрыжка. По сути это всё.

Парень замолчал.

– И вы называете это планом?! – возмутился полковник Пер Гешар. – С толпой только что выучившихся юнцов мы должны уничтожить один корабль, захватить другой, найти нужную деталь, потом отремонтировать своё оборудование и удрать из системы. При этом мы всё должны успеть провернуть до того, как к нам подойдут оставшиеся корабли противника! И вы думаете, мы сможем выполнить этот бредовый план?

– А почему бы и нет, – спокойно ответил лейтенант и оглядел всех долгим изучающим взглядом. – Решать вам. Но я буду с вами, что будет некоторой гарантией правдивости моих слов.

Он ещё раз осмотрел всех присутствующих за столом людей, улыбнулся и, снова совершив свой странный полупоклон, прищёлкнул каблуками. Затем отошёл в сторону, тем самым дав оставшимся военным посовещаться без своего постороннего присутствия.

– Вы ему верите? – сразу взял слово Майкл Риз. – Уж очень он подозрителен. Откуда он столько обо всём знает? Он просто физически не может столько знать! Вы ведь видите, насколько он молод! И вообще, кто он такой, чтобы тут распоряжаться? Я половины из того, что он говорил, не понял!

«И не ты один», – прокомментировала про себя его слова Рау.

Но более опытные офицеры, собравшись в плотный кружок, не обратили на слова молодого десантника внимания. Между ними разгорелся свой спор. И Рау предпочла послушать именно их беседу.

– Ну, какие соображения? – спросил полковник Ройф.

Хотя официально старшим на корабле был майор Лерк, но сейчас распоряжался именно полковник.

– План грамотный, хоть и очень рискованный, – сказал Мавс Мавсок. – Однако если нам будет сопутствовать хоть доля того везения, что была у нас до сего момента, то мы выберемся.

– Да, вы заметили, что он сказал о неисправности корабля? – взял слово мичман. – Я разговаривал со штатными техниками на крейсере, а они практически все имеют как минимум ранг техника четвёртого уровня, и никто из них не смог определить точного места поломки контура. А он это сделал с ходу. А о манёвре вспомните, ведь это именно он нас тогда спас. Или план, что он разработал быстро и чётко, ничего лишнего. Он явно не простой связист и уж точно не рядовой лейтенант флота. Он как минимум из флотской разведки. Только там готовят таких универсалов.

– А абордаж? А управление кораблём? – спросил старый десантник. – Ведь для полноценного захвата у нас очень мало людей, только отряд молодых оболтусов нашего горячего друга. А с управлением нашего крейсера в такой ситуации жёсткого прессинга справится только очень опытный капитан. Правда, у нас их двое.

– Нет, я отпадаю, – сразу отказался полковник Пер Гешар. – Я уже давно не у дел, а не работал с новыми типами кораблей ещё больше. А в такие моменты может быть важна каждая мелочь, которую я просто могу не знать. Поэтому у нас только один явный кандидат – капитан Лерк.

– Да, – покивал Им Су. – Однако вы забыли о ещё одном человеке, который в аналогичном положении, как оказалось, справился если и не лучше, то никак не хуже.

– Верно, – подтвердил полковник Ройф и посмотрел в сторону терпеливо стоящего в сторонке молодого офицера.

– Всё равно непонятны цели, которые он преследует. И что он так упорно скрывает? Что интересует наших преследователей настолько, что они, возможно, будут, со слов нашего необычного знакомого, преследовать нас за пределами этой системы? – усомнилась Марина.

Череду сомнений продолжил аналитик:

– И кроме того, наш десантник всё-таки в чём-то прав, мы можем доверять этому человеку?

– Про цели и его миссию я сказать ничего не могу, – начал полковник, – но доверять мы ему можем. Есть у нас с Лерком одно предположение, кто он. Думаю, у нашего неизвестного всё просчитано и подготовлено. Не удивлюсь, если все орудийные расчёты уже получили новые тактические управляющие алгоритмы.

– Почему вы в нём так уверены? – удивлённо спросила Рау. – Да и в успехе его идеи, похоже, совершенно не сомневаетесь.

– Как я уже говорил, есть у нас одна версия насчёт его, именно она и вселяет в меня такую уверенность, – ответил Сток. – И подтверждений этому было уже несколько.

– Поделитесь, – попросила девушка.

Было видно, что ей очень интересна эта тема.

– Всего рассказывать я вам не буду. Это не наша тайна. Поведаю только одну историю, участниками которой мы с майором Лерком когда-то были.

Система 1256-ЕР. База разведки флота сектора. Штаб операции

– Капитан Ройф, доложите обстановку, – отдал приказ тучный майор с жёсткими чертами лица.

– По донесениям разведгрупп, обследовавших сектор, нападение на корабль императора Аторана осуществили именно в этой системе. Найдены опознанные обломки обшивки их крейсера. Никаких органических следов не обнаружено. Предположительно весь экипаж и свиту принцессы Реоран перевели на другое судно, а корабль отогнали сюда и уничтожили.

– И что нам это даёт?! – вспылил майор. – У нас под носом крадут принцессу одного из крупнейших союзных членов Содружества, а мы об этом ни сном ни духом! Даже доложить ничего не можем, кроме того, что найдены какие-то обломки.

В этот момент на нейросеть капитану поступило какое-то сообщение, его взгляд остекленел. Майор, заметив, что капитан не реагирует на его слова, примолк и стал ждать новостей, почувствовав нюхом бывалой ищейки имперской безопасности, что сейчас будут какие-то нежданные вести.

Наконец капитан встрепенулся и жёстко сказал:

– Есть след.

Два дня спустя

– База пиратов обнаружена. Это какие-то военизированные наёмники, а не пираты. Слишком хорошая организация и подготовка. Защитный периметр нашпигован автоматическими орудиями и минными полями. Только с одной стороны к станции примыкает небольшое астероидное поле. Но мы им воспользоваться не сможем. Нас ограничивают маленькие проходы между осколками и большой размер крейсера. А подойти к базе нужно незаметно. Если использовать точечное проникновение на малых кораблях, то нет никакой гарантии, что автоматика базы не сработает. Защитную линию и электронно-охранный периметр у них создавал профессионал своего дела. Со стопроцентной вероятностью, по прогнозу аналитиков, без потерь среди заложников мы к ней подобраться не сможем. И это не учтена возможность зачистки и освобождения нужного нам лица, – докладывал капитан.

– Плохо дело. – Майор перевёл взгляд на ещё одного присутствующего в рубке корабля военного: – Леитенант Лерк, твои асы что-то могут добавить в этот расклад?

– Мы проверили все подступы к базе. Как и сказал капитан, наилучшим способом проникновения на неё может послужить только одиночный перелёт малого, максимально облегчённого челнока через поле астероидов. Безопасный коридор уже рассчитан. Но забросить на станцию мы сможем только одного человека.

– Вы что, шутите?! Что будет делать там этот одиночка?! Он даже периметр отключить не сможет, – удивился капитан. – Как минимум нужна группа из семи – двенадцати человек.

– Всё, что можем, капитан. Большего не сможет сделать никто, – ответил лейтенант.

Майор задумался.

– Говорите, всего одного человека?..

– Да.

– Вы что-то задумали? – спросил у майора капитан Ройф.

– Не знаю, помогут ли нам там. Но есть у меня выход на определённых людей, у которых имеются кое-какие возможности, и они мне очень обязаны за участие в одном деле. Думаю, они мне не откажут.

– О ком вы говорите? – спросил лейтенант.

– Догадайтесь, кто нам ещё сможет помочь?

Несколько секунд в кабинете стояла тишина, но вот на лице Лерка проступило выражение понимания, и он в ужасе воскликнул:

– Нельзя привлекать этих бездушных монстров!

– Сток, ты понял, о ком идёт речь? – уточнил майор у капитана.

– Да, – ответил тот.

– И ты тоже так считаешь? – спросил у него майор. – Ведь это воспитанники твоего отца.

– Я не уверен. Нужно всё обдумать.

– У нас нет на это времени, срок ультиматума истекает через два дня. Я даю вам два часа, чтобы обсудить и разработать альтернативный план действий, иначе мы привлечём одного из них.

Майор отпустил двух младших офицеров и стал с напряжением рассматривать номер контакта гиперсвязи, который ему давно оставил один человек.

Через двадцать часов в кабинете майора присутствовало, кроме него самого, уже три человека. Капитан, лейтенант и стройная худенькая девушка, которая никак не вписывалась в атмосферу, царившую в кабинете. Казалось, вокруг неё образовался купол, отделявший её от всего остального мира.

– Вам понятна задача, поставленная перед вами? – спросил её майор.

– Да.

– Есть какие-то вопросы?

– Да. Если не будет возможности отключить периметр, продолжать миссию по освобождению заложников?

– Да. Мы в любом случае начнём штурм через десять часов. Это время отводится тебе на выполнение поставленной перед тобой задачи.

– Понятно, – равнодушно ответила девушка. – Меня ограничивают в средствах и мерах противодействия?

– Нет, главное условие – максимально возможная степень обеспечения безопасности заложников.

– Принято.

– Ещё что-то?

– Кто-то из пиратов нужен живым?

– Насколько я знаю, нет.

– Тогда разрешите приступить к подготовке операции?

– Выполняйте.

И девушка, развернувшись и как-то неуклюже вписавшись в проём двери, чуть не задев косяк, вышла в коридор.

– И вы хотите сказать, что она может нам помочь? – усомнился лейтенант.

– Я в этом уверен, – ответил майор.

Присутствующие за столом офицеры с интересом слушали рассказ полковника Ройфа. Когда он прервался, все с непониманием посмотрели на него.

– А что было дальше?! – встрепенулся Майкл от того, как неожиданно закончилось повествование.

Все в недоумении посмотрели на полковника. И он закончил:

– Ни один из заложников не пострадал, их спасли через десять часов сорок минут. На этом операция была завершена.

– И это всё?! – удивлённо спросила Нира.

А Сток, будто забавляясь, сказал:

– Разве спасти всех – это мало?

– Но при чём тут та девушка? Какую роль она сыграла в спасении? Она всё-таки смогла, как я понимаю, отключить периметр? – не сдавалась Нира.

– Да, Сток, не темни, рассказывай полностью, – поддержала дочь полковника Марина.

– А рассказывать нечего. Да, Лерк?

– Да.

– Операции не было. Когда мы прибыли на станцию, на ней не осталось ни одного живого наёмника. Только заложники в одном из отсеков. Девушку, которую отвёз туда Лерк, на станции мы так и не нашли, но нам известно, что за несколько минут до нашего прибытия оттуда стартовал челнок.

– Вы хотите сказать, что какая-то непонятная девчонка одна сделала то, с чем не мог справиться целый подготовленный отряд специального назначения имперской разведки? – усомнился Майкл.

– Да, именно об этом и говорит полковник Ройф, – подтвердил рассказ полковника майор Лерк.

– Это связано с пятым сектором? – вдруг спросил Им Су.

Ройф посмотрел на него долгим изучающим взглядом:

– Да.

После слов аналитика все старшие и более опытные офицеры обратили внимание на полковника. Их общую мысль выразил Пер Гешар:

– Но их уже не осталось. Вам ли этого не знать!

– Мы тоже так думали, однако всё сходится, – ответил за полковника Лерк.

– Всё, кроме одного, – сказала Марина. – Он маг.

– Нет, Марина, – возразил Сток. – И среди них был маг.

– Я не знала.

– Об этом вообще мало кто знал.

– О ком вообще тут идёт речь?! – вспылил Майкл.

– О людях, которые сейчас нам действительно смогли бы помочь.

– Да? И кто они?

– Можешь спросить у их представителя, – ответил ему полковник и кивнул в сторону молодого офицера, замершего в стороне.

Все примолкли, пытаясь для себя решить, нужна ли им помощь этого человека и смогут ли они принять её.

Все эти такие разные и умные люди ещё не поняли, что за них всё решено. И их плавно подвели к тому ответу, который ещё несколько часов назад знал их новый знакомый.

– Мы согласны действовать по вашему плану, лейтенант Рав, – сказал полковник через несколько секунд.

Глава 4

Демилитаризованная зона. Система Крон-12.

Станция армейского узла связи 47Х89РТ. Фронтир

"Ну вот я и на корабле», – подумал я, располагаясь в своей новой каюте.

Пробраться на рейдовый крейсер «Коряга» Седьмого подразделения флота Содружества и обосноваться там оказалось даже легче, чем я думал. Всё доверяется и основано на полной автоматизации процесса контроля и аутентификации. Одна половина людей не сможет узнать в лицо другую. Зато искин корабля знает досконально все биометрические показатели служащих и пассажиров корабля.

В этой ситуации самым сложным было создать новое имя в записях искина, ввести в штатное расписание одну дополнительную учётную единицу связиста третьего ранга систем дальнего обнаружения в несуществующий отдел электронной разведки, который я подчинил напрямую капитану корабля, некоему майору Лерку Стирфу. Ну и соотнести себя с этим новым человеком, которого теперь звали Рав Кеег.

Сеть рекомендовала выбрать именно это имя, так как при знакомстве оно, произнесённое с определёнными интонацией, тембром и частотой, вызывает чувство доверия и расположенности к назвавшемуся им человеку. Связано это с тем, что многие неосознанно начинают принимать этого человека за своего соотечественника или дальнего родственника.

Меня этот лингвистическо-звуковой обман вполне устраивал, и поэтому теперь я зовусь этим необычным именем. Хотя многие при встрече принимали его за распространённое. Почувствовал я это уже в первый день, когда пришлось им воспользоваться.

Выбор на майора же пал из-за того, что у капитана Стирфа должно и своих дел хватать, чтобы он ещё и на сторонние проблемы внимание обращал, тем более если подчинённые работают без нареканий и не вызывают дополнительных забот. Тут главным было, чтобы информация о каких-либо не выполненных мной поручениях не ушла наверх. Поэтому я исправно нёс свои вахты, не давая, таким образом, отчётности о моей деятельности уйти к вышестоящему руководству, то есть капитану.

Каюту мне пришлось также выбирать обходными путями, чтобы местный карго не вычислил неучтённого жильца. Пришлось изрядно попотеть, стараясь найти не используемое сейчас помещение, предназначенное для жилья. Но с этим мне повезло: просматривая план судна, найденный в сети, и перечень помещений, который в нём должен быть, я соотнёс его с тем, что раздобыл уже здесь, и увидел несоответствие в четыре каюты. После этого я, пройдя по всему судну, составил уже новый план корабля. Как оказалось, этот крейсер претерпел ряд небольших внутренних модификаций, в результате которых почему-то осталась перекрыта часть кают в одном небольшом жилом отсеке у левого борта, предназначенном для вахты техников экстренного реагирования, которые должны были там проводить профилактику и вести ремонтные работы. Каковы были причины такого инженерного решения, для меня так и осталось непонятным. Но в тот же день я смог разобрать одну из стенных панелей, расположенную за непонятно зачем здесь стоящим аппаратом по контролю воздушно-дыхательной смеси, и получил в своё распоряжение четыре совершенно пустые каюты. Правда, только в одной из них не было демонтировано сантехническое и электрооборудование. Потому именно в ней я и поселился. Кроме всего прочего, пришлось изрядно попотеть, отключая помещение от различных датчиков и счётчиков, могущих выдать моё здесь присутствие. Но и с этим я справился. И уже в тот же вечер обосновался в отдельной каюте.

Теперь нужно было позаботиться о том, чтобы и дальше о моём присутствии узнали только тогда, когда мне это понадобится. Поэтому я решил заняться своей непосредственной новой работой. Благо по перечню обязанностей она мне полностью подходила.

Так как прямого и непосредственного начальника я себе не прописал, то всё расписание работ и дежурств на корабле составил таким образом, чтобы встречаться с местными обитателями по минимуму. Большую часть времени я проводил в резервном командном центре, это было одно из самых непосещаемых мест на корабле, и оно мне пришлось по душе. Здесь я мог вполне спокойно обдумать план своих дальнейших действий и размотать эту странную цепочку событий, что привела меня на крейсер с названием «Коряга».

Шёл второй месяц нашего полёта из сектора со станцией к сектору Содружества, оттуда мы собирались направиться в секторы империи Аграф.

– Леита, в этом секторе по показаниям карт, обнаруженных ещё на станции, должен быть замаскированный передающий узел гиперсвязи. Давай повнимательнее просканируем пространство вокруг, – обратился я к красавице, расположившейся в кресле справа от меня.

– Да, хорошо, я запустила все сканеры. Данные уже поступают для обработки Ньютону.

– А зачем нам на этот старый узел связи? – спросила вторая девушка из моего экипажа.

Такая же невероятно красивая, неземная.

«Я везучий человек, – подумал я. – Меня окружают две самые прекрасные, очаровательные принцессы. Свет и ночь, звезда и тьма. – И, посмотрев сначала на одну, потом на другую, закончил мысль: – И они обе мои». В этом я был уверен. Хоть между нами ничего серьёзного ещё не было по каким-то неизвестным мне причинам, но то, что они мои, я знал, чувствовал это.

У меня вообще было такое ощущение, что Леита и Рахута – это две половинки одного человека. Не тёмная и светлая стороны, как можно подумать, посмотрев на них. Нет. Именно две части одной большой души.

Через неделю знакомства они уже спокойно мысленно общались, разговаривали без слов. Такого родства я никогда не ощущал.

И совершенно никогда не ревновали.

Я знал, что хоть немного, но нравлюсь Леите. Но когда аналогичное повторилось и с Рахутой, я был в шоке.

И обе мучили меня. Как будто смыслом их жизни после нашей встречи стало расколоть меня на кучу маленьких осколков, то делая шаг на сближение, то отталкивая так, что я отлетал от них, словно становясь совершенно чужим.

Как-то раз я не выдержал и, вспылив после очередного отката и разбитых вдребезги надежд, решил прояснить, чего же они добиваются, и запер обеих в их кубрике, который они, не сговариваясь, стали делить друг с другом после появления Рахуты на корабле.

– Вы мне расскажете, чего добиваетесь?! Что с вами происходит?! И что вообще вы делаете?!

Хотя я, если честно, уже давно понял, что, пока они не решат, что время уже пришло, ничего не будет. Но как говорил один персонаж, если не догоню, то разогреюсь.

На эту мою такую страстную эскападу девушки ответили-пропели необычным речитативом.

– Когда ты с одной из нас… – заговорила-запела Леита, начав убаюкивать и расслаблять меня своим голосом.

– …вторая ощущает все её чувства как свои, – продолжила тянуть эту странную песнь Рахута.

– Поэтому, когда ты с любой… – пропела Леита.

– …то всегда даришь радость близости нам обеим, – подхватила Рахута.

– И мы ещё не знаем и не решили, что делать и как с этим быть, – подошла к окончанию их общего напева Леита.

– Но мы знаем одно… – подстегнула Рахута.

– …что любую из нас ты можешь любить, – закружила меня своим музыкальным голоском Леита.

– Но и любой из нас зачем же делить тебя с самой собою? – стала заканчивать Рахута.

– Это глупо, – просто ответив на вопрос подруги, прекратила песнь Леита.

А потом, будто и не было столь странного разговора-песни, девушки словно очнулись. И Леита сказала:

– И вообще не приставай по пустякам. Видишь, мы заняты?

– Да, ты видел, что мы тут наряды меряем, к вечернему ужину готовимся. Девушки серьёзным делом заняты, а он их отвлекает, – продолжила Рахута.

Не дав мне ничего ответить, они вытолкали меня в коридор, закрыв перед самым моим носом дверь.

– И это на моём корабле! – буркнул я и пошёл к себе в рубку.

С тех пор я не приставал к ним с бестолковыми вопросами, не маленькие, сами разберутся. Да и не понять мне девушек, похоже, никогда, особенно этих двух. Моих девушек.

А они продолжали как ни в чём не бывало дразнить и привлекать меня. Так продолжалось и по сей день.

И вот сейчас вторая моя красавица интересуется, а для чего нам эта станция. Вроде всё абсолютно невинно, но какое-то мягкое мурлыканье в голосе присутствует. Или это у меня уже разыгралась бурная фантазия, или, что более верно, паранойя.

– Помимо того, – начал отвечать я, – что это даст мне возможность зарегистрировать своё новое имущество, проверить наличность, ознакомиться с ценами на рынке и прочее (я не стал говорить о том, что и зарегистрироваться как минимум в сети Содружества и на той же бирже для знакомства с рынком товаров и услуг). Это прекрасная возможность Леите связаться с домом. Ты не считаешь? – спросил я с усмешкой.

Похоже, так считала не только Рахута, так как мою шею сзади обвили тонкие нежные руки и прямо в уши раздался радостный визг (не пишу про музыкальность, хотя и она присутствовала, но я при этом чуть не оглох).

– Спасибо, Алёшенька!

И моё лицо в дополнение осыпали поцелуями.

– Не за что, всё равно ведь нужно сообщить твоей семье, что ты жива. – Немного подождав, пока остынет этот вал благодарной страсти со стороны одной девушки, обратился к другой: – Рахута, жаль, что ты всё ещё не вспомнила, где твоя семья.

– И мне жаль, но у меня теперь есть вы, и я искренне рада за Леиту. А поэтому…

Неожиданно в моём ухе взорвался ещё один звуковой снаряд, после чего моё лицо снова покрылось поцелуями.

На мгновение замерев, девушки дружно фыркнули, встали, оправили свои и без того идеально сидящие на них костюмы и пошли к своим местам.

Мне кажется, или я действительно услышал промелькнувшую между ними мысль: «А ему ведь понравилось, когда мы были вместе».

Правда, кто её отправил, я не уловил.

«Сеть, Магик, это так?»

«На фоне повышенного эмоционально-гормонального состояния и подходящего срока адаптации возможностей оператора произошёл очередной виток развития способностей в рамках базы „Эспер”», – ответил Магик.

«Зарегистрирована новая способность: считывание поверхностных пластов ментоинформационного поля объекта».

«Я так понимаю, это не чистая телепатия?»

«Да, к прямому телепатическому общению это имеет опосредованное отношение. Возможно выполнить только чтение и перехват чётко направленных и сформулированных мыслей и образов. Доступна более полная информация по состоянию и эмоциональному фону объекта. Возможно определение более точных свойств и возможностей объекта. Вся информация поступает с поверхности ментоинформационного поля».

«Понятно, появилась в арсенале способность малого опознания», – решил я.

«Нет, малое опознание возможно применять только для неживых предметов с относительно стабильным ментоинформационным полем. Приобретённая способность аналогична по действию, но её применение не ограничивается только неодушевлённой природой».

«Понятно, спасибо».

На этом я успокоился и погрузился в очередной этап своего обучения. С появлением у меня на борту небольшого экипажа из двух шикарных бортпроводниц я не забросил своей учебы, только изменил немного график.

Из-за возросшей численности обучаемых и тренируемых людей на корабле, вернее, человека, девушки-аграфа и её зеркальной копии, пришлось из остатков всех найденных войсковых тренировочных комплексов собрать ещё несколько. Получилось всего четыре. Два из них я установил в том же помещении, где располагался и первый тренажёр, а два оставшихся подготовил для продажи и оставил в трюме.

Кроме этого я снёс разделяющую перегородку между лабораторным комплексом и соседней с ним каютой, увеличив тем самым размеры всего лабораторного помещения, и установил, вытянув из своей «сумки путешественника», мобильный комплекс проведения ментоскопирования «Мемос» и миниатюрный комплекс по созданию имплантантов «Ваятель».

Поэтому первыми моими действиями после окончания выполнения этих монтажно-строительных работ, установки и запуска комплексов было снятие всех ментосоставляющих с девушек и создание на их основе баз знаний. После этого тренировки пошли по индивидуальной для каждого члена экипажа программе.

Анализом и вычленением более точных и глубоких знаний по различным областям жизни и деятельности до сих пор и занимается Ньютон со своими подчинёнными искинами.

Первой удивительной новостью для меня стала практически полная идентичность Леиты и Рахуты в плане их профессиональных навыков. У них даже нейросеть была установлена одинаковая. Благодаря такой схожести моих попутчиц наши головастые искины достаточно быстро смогли вычленить несколько основ различных пластов из всей области знаний девушек для составления новых баз.

Чем я и воспользовался.

Основа их навыков и умений легла в создание нескольких уникальных баз знаний направления «Пилот», «Навигатор», «Бой» и небольшого куска базы «Эспер». В моём распоряжении также появилась совсем крохотная база «Дипломатия», курсы которой слушались и изучались Леитой в университете.

И самое главное – база «Аграф», как я её назвал, составленная на основе жизненных наблюдений и воспоминаний девушки.

Рахута в этом плане была несколько уникальна: все пласты ментоинформационного поля, отвечающие за жизненный опыт девушки, были девственно чисты. Что казалось странным. Будто кто-то специально зачистил её память, оставив только профессиональные знания пилота и бортинженера.

Но, несмотря на это, благодаря Рахуте добавились более специализированные базы «Ремонт» и «Инженер». Кроме этого я получил довольно необычную базу, описывающую странный и жёсткий, но до невероятного эффективный стиль боя, вылившийся в базу «Рукопашка». В сравнении со всем ранее изученным мной в этом направлении данная база на несколько ступеней опередила все те знания, что вбивались мне в голову во время изучения. Я для эксперимента построил виртуальный тренажёр для отработки изучаемых мной боевых техник с противниками, использующими различные стили боя, специализированные базы знаний и уровни их подготовки. Так вот, я с трудом справился с адептом первого уровня, изучающего найденный в голове Рахуты стиль боя. Поэтому, во избежание неприятных встреч с людьми, знакомыми с этим видом единоборства, я в первоочередные планы поставил начать изучение именно с этой базы знаний.

По своей наполненности эта база не уступала всем вновь созданным базам, вместе взятым, и даже превышала их, её плотность поражала меня. Создавалось впечатление, что она может по своему объёму соперничать с базой «Эспер», уже инсталлированной мне. И именно поэтому мы смогли определить её ранговость не ниже пятнадцатого, а возможно и шестнадцатого уровня.

Для остальных баз ранговость я не выставлял, так как мне были не очень хорошо понятны их внутренние объёмы. Но они не превышали по своей плотности базы пятого уровня.

Сняв копии баз, мы постарались создать их копии. У нас это получилось для всех случаев, кроме базы «Рукопашка».

Именно с этой базой были и некоторые странности в восприятии и инсталляции её у девушек.

Рахута совершенно не могла пользоваться знаниями из боевой базы, найденной у неё же. Она была как будто закрыта от девушки. Рахута даже не могла обнаружить присутствие этого пласта знаний в своей голове, пока не прошла полного ментосканирования. Ощущение, что знания были помещены в неё извне уже в готовом виде. Ситуация напоминала случай с совершенно пустыми пластами жизненного опыта.

При повторном внедрении копии базы она вновь не смогла её обнаружить. Поэтому мы перестали мучить девушку.

Я не раз задавал себе вопрос, кто же она. Но так и не находил ответа. Я думал, это клон какого-то аграфа. Но медкомплекс однозначно определял её как естественно рождённое существо. Постепенно я перестал задумываться над этим вопросом, только отложив его в дальний уголок на будущее.

Мы попытались внедрить базу Леите. Здесь нас ждал прямо противоположный результат, залить базу второй девушке совершенно не получалось.

Зато мне база подошла идеально. Установка её прошла без неожиданностей, которые, как я думал, могут возникнуть, исходя из опыта внедрения её моим попутчицам. Создавалось впечатление, что её готовили по индивидуальному заказу, и этот заказ сделал я сам.

После установки и настройки базы я решил поделиться частью информации, хранящейся и в моей голове. Поэтому сам лёг в комплекс ментосканирования.

Попробовав проделать всю аналогичную операцию по снятию ментообразов на себе, я испытал второе потрясение. Оказалось, что при ментосканировании происходит поверхностное чтение информации из ментоинформационного поля человека. Но это было известно и ранее. Суть же в том, что со мной эта технология не работала, так как моё поле оказалось плотно закрыто, а его поверхность окутана некоторой суррогатной видимостью реального поля. Эта искусственно наведённая среда не позволяла увидеть закрытость моего поля на фоне других схожих ментоинформационных полей и выделить его как отдельный фрагмент из общего фона.

Эта суррогатная составляющая сама по себе была довольно странной субстанцией, она копировала все доступные открытые фрагменты ментоинформационных полей окружающих меня людей и помещала их на поверхность моего. И, судя по всему, стремилась разместить фрагменты как можно большего числа различных ментоинформационных полей совершенно разных людей.

Что мне это даёт, я не очень хорошо понимал, но Магик утверждал, что это одна из неявных особенностей технологии скрыта. И чем более разнородное по структуре у меня ментоинформационное поле, тем мне легче затеряться в любом месте и тем труднее меня найти по слепку ментообраза.

Получив и разобравшись с новым для меня багажом знаний, я попытался закачать эти вновь созданные базы себе и девушкам. Технические и лётные базы они усвоили достаточно неплохо, а вот боевые и, как ни странно, базу по дипломатии не смогли воспринять. Поэтому с этими базами занимался только я.

И мы начали изучение ещё и вновь полученной информации, той, которой не обладали до этого сами.

Для ускорения процесса изучения и вообще развития моих девушек я решил распределить между ними имплантанты на интеллект. Их у меня было четыре. Но и здесь меня ждала загвоздка – такой нужный имплантант, как «Интеллект + 205», оставался не у дел. Он одинаково отторгался обеими девушками. Но и здесь пригодился как лабораторный комплекс, так и мой новый мобильный агрегат по созданию имплантантов.

Мы совместно с Ньютоном смогли разработать на основе найденных в куче инфокристаллов, записей профессора Ракену, методологию переработки существующих имплантантов в нужные нам. Из ничего создать необходимые имплантанты с заранее заданными свойствами у нас не получалось, не хватало необходимых комплектующих и компонентов для составления биомассы, с которой проводились работы. Однако мы смогли нащупать именно ту технологию по переработке имплантантов, когда ресурсы на создание нужного нам объекта равномерно распределялись между всеми вновь создаваемыми экземплярами. Отсюда проистекало три вывода, хороших или плохих – непонятно, но они существовали. Первый – создавать я мог только одинаковые имплантанты, второй – это достаточно длительный процесс и третий – ресурсов на создание тратилось несколько больше, чем появлялось после разбора имплантанта. Но в нашем случае из четырёх имплантантов общей суммой в плюс четыреста пятьдесят пять единиц к интеллекту я получил четыре имплантанта по сто десять единиц каждый.

Вот именно эти имплантанты мы и установили девушкам. Парадокс в том, что единый имплантант в двести пять единиц не прижился ни у одной из них, а вот два, общей суммой в двести двадцать единиц, были установлены совершенно спокойно и не вызывали никаких проблем.

Начав работать в этом направлении, я установил девушкам по комплекту имплантантов армейского образца на увеличение силы (+20 %), выносливости (+15 %), ловкости (+10 %), координации (+10 %) и точности стрельбы (+30 %), найденных в моей сумке, суммарно составивших систему «Тяжпех» («Тяжелый пехотинец»).

И теперь они были у меня вполне самостоятельными боевыми единицами. Для большего обеспечения их боеготовности и безопасности я подобрал каждой индивидуальный набор вооружения, состоящий пока из одного обычного армейского бластера и второго бластера скрытого ношения, найденного также среди арсенала в моей сумке.

Кроме того, на основе знаний Леиты мы скомпоновали для Рахуты базу по боевой стрелково-рукопашной подготовке и залили ей для дальнейшего изучения.

Поэтому у нас всегда было чем занять себя в периоды временного затишья. Учёба и тренировки, тренировки и учёба…

Через полтора часа мы засекли слабый сигнал с орбиты одной из планет сектора.

– Ника, что у нас тут?

– По каталогу, в данном секторе ничего не должно быть, по информации одной из карт со станции, здесь располагается гиперретранслятор. Сканер же засёк стандартный малый стационарный узел гиперсвязи военного образца. Периметр окружён защитным кольцом из нескольких орудийных платформ, дрейфующих на его орбите, и восемнадцать объёмов полей минного заграждения.

– Хорошо защищён телефончик, – усмехнулся я. – С чего бы это? У вас нет вариантов? – адресовал я вопрос слушающим меня девушкам и искинам.

И сам задумался над этим же непонятным и слишком хорошо укреплённым объектом военного назначения.

«А может, там не узел гиперсвязи?» – спросил я себя. Вполне закономерный вывод при условии, что объекты подобного рода хоть и ценились, но никогда так тщательно и хорошо не защищались.

– Ника, а на той карте, где нанесена правдивая информация о состоянии дел в секторе, больше ничего интересного нет? – спросил я искина через пару мгновений. – И выведи на экран её и карту, составленную нами при прохождении и сканировании сектора.

Посмотрев на получившееся отображение, мы убрали мусор из различных мелких объектов и получили наличие гиперретранслятора и обнаруженного нами армейского узла связи в одном и том же месте. Этот же узел связи на старой карте был помечен дополнительным маркером. Правда, его расшифровки там не было.

«Вот где пригодилась бы база по чтению карт что-то типа „Картограф”, ведь в любом случае такая должна быть», – решил я.

– Моё предположение, что это нечто большее, чем простой гиперретранслятор, подтверждается. Поэтому нужно быть крайне осторожными, – предупредил я девушек.

– Моя интуиция молчит, – откликнулась Леита.

– Я тоже ничего не чувствую, – подтвердила Рахута.

Я как-то даже не удивился на одинаковую реакцию девушек – ментооператор и уровень подготовки у них примерно одинаковы.

Через двадцать минут мы были в зоне досягаемости системы перехвата контроля над управляющими контурами платформ и ближайшего минного поля. И я снова погрузился в так понравившуюся мне работу взломщика. Оказывается, это одна из тёмных сторон моей души – только дай что-нибудь сломать или куда-нибудь проникнуть. А потом что-нибудь там тихонько наделать и незаметно свалить.

Вот и сейчас я приступил к перехвату каналов управления сначала оружейной платформой, расположенной напротив входного шлюза на станцию узла связи. Платформа и мины пока никак не реагировали на наше появление. Вероятно, сейчас мы были вне зоны их подконтрольного пространства. Меня такое положение вещей вполне устраивало, и я мог спокойно поработать.

Правда, работать пришлось недолго. В систему я смог попасть как неавторизованный гостевой пользователь – кто-то не заблокировал эту учётную запись, чем я и воспользовался. На завершающую функцию одного из запросов авторизации я повесил свой эксплоит, который перехватил ответ, что подконтрольная точка выдала отрицательный результат, и я вместо него подставил инвертированный код подтверждения. Формально полного контроля над платформой я в этом случае не получил, но доступ к управляющим функциям появился. Я внёс в список имеющих право на подлёт к станции сигнал, подаваемый с моего корабля, и временно на этом закончил, решив полный контроль над всеми платформами получить с самого узла связи, откуда они и управлялись.

С минами было проще. Их проверка сигнала свой-чужой осуществлялась по базе списков доступа ближайшей функционирующей платформы, и поэтому мне осталось проложить свой дальнейший маршрут таким образом, чтобы на моём пути попадались только мины, подконтрольные взломанной мной платформе.

Через несколько минут у меня был полностью рассчитанный маршрут подлёта к станции.

Пролетев положенное расстояние до станции, я приступил к получению доступа к самому узлу связи. По идее, мне не нужно было даже попадать на станцию, оборудование, установленное на «Драккаре», позволяло подключаться к локальной сети станции. Но мне было интересно, зачем здесь такое серьёзное охранение и что за странный маркер, которым отмечен этот узел связи на карте и о котором не знают даже искины. Поэтому я снова с головой погрузился в работу.

Здесь не все оказалось так просто, как с оружейной платформой. Но я вспомнил один свой старый приём. Правда, не такой уж он и старый, придуман не больше двух месяцев назад, применён всего несколько раз, но кажется, что использовался мной уже для сотни попыток взлома, хотя, по сути, так оно и было, когда я при помощи него ломал коды доступа к армейским инфокристаллам с базами знаний. Так вот, именно этот способ подбора образа символов и знаков по их остаточному ментоследу я и подключил к прямому перебору паролей. Я составил несложный сравнительный алгоритм для анализа полученного перед этим набора эталонных слепков ментообразов, попробовав ввести каждый символ и зафиксировав его остаточный след. Потом, просто проводя сравнение и подбирая наиболее подходящие по структуре символы, я по ходу проведения сканирования и перебора составлял некие массивы наиболее вероятностно располагающихся в данном слоте для ввода символов, знаков. Для ускорения операции я, как обычно, даже уже не задумываясь над этим, перенёс выполнение части задач в фоновые слои сознания. Через некоторое время у меня появился ограниченный набор знаковых массивов, вводимых в определённый слот при аутентификации введённых кодов доступа. Чтобы ещё больше ограничить заданный набор символов, я смог слить ментоинформацию, полученную из слепка образа, к условной градации времени. Тем самым я нашёл дополнительные массивы символов, вводимых в разные слоты примерно в один и тот же промежуток времени.

Составив из полученных массивов знаков и символов матрицу, я получил всего несколько рядов соответствий, которые мне и нужно было проверить. Этот финт дал нам возможность безболезненно заниматься перебором различных вариантов, не особо обращая внимание на ограничение попыток ввода неправильного пароля и блокировки учётных записей для доступа к ресурсам станции. Осталось только организовать перебор с подстановкой массива знаков в нужный, определённый именно для него слот. Благодаря подключённым мощностям всех моих искинов перебор не составил много времени.

Параллельно, по мере получения всё большего уровня доступа к станции, мы проводили постепенное внедрение в систему контроля узлом связи своих настроек. Это дало нам значительный прирост скорости захвата всей системы в целом и управления узлом гиперсвязи в частности. Также это позволило мне постепенно включиться в контроль противодействия станции внешнему вторжению, перехватывая и максимально минимизируя те алгоритмы подавления атак, что пытался использовать искин станции. Несколько из них были весьма необычны и могли причинить немало хлопот своей возможностью перекрыть захваченный нами канал доступа и сменить владельца для ресурсной базы станции. Но этого не произошло. Мы вовремя обнаружили и перехватили эти попытки противодействия и не дали пройти сигналу о закрытии порта нашего подключения. Эти необычные алгоритмы я взял себе на вооружение, так как никакой информации в базах, изученных мной, о чём-либо подобном я не встречал.

Через двадцать минут база была полностью под нашим контролем. Я удалённо подключился к её системе управления и внёс «Драккар» в список приписанных к станции кораблей. Удивившись при этом, что в списке доступа к станции состояло ещё три неизвестных корабля, и, судя по записи лога авторизации, один из них присутствовал здесь уже чуть более трёх месяцев. Информацию о судах я сохранил у себя в базе и поменял все пароли и коды доступа к узлу связи и оружейным платформам. После этого принудительно обновил списки авторизации всего охранного периметра и спокойно проследовал к шлюзу станции.

Дверь дока открывалась довольно медленно, но когда она полностью раскрылась, мы залетели в абсолютно пустое помещение.

– Здесь точно нет людей уже очень долгое время, – сказал я, оглядываясь.

Я стоял у трапа корабля в своём неизменном защитном костюме, к которому давно уже будто прирос телом, с обязательным бластером на бедре и в малой армейской броне, найденной случайно в одном из секторов на разбитом корабле. Был у меня ещё и дополнительный арсенал, но он не выделялся своим внешним видом, поэтому оставался незаметен стороннему наблюдателю, если такой здесь окажется. За спиной я неизменно нёс «сумку путешественника», доставшуюся мне в наследство от профессора со станции, где я жил, и позволяющую вместить в её пространственный карман огромнейшую кучу предметов, значительно превышающую как её внутренние, так и внешние размеры.

Ещё раз оглядевшись, я произнёс:

– Мёртвая тут тишина.

Хотя системы очистки и несли свою службу исправно, а зал не выглядел грязным или захламлённым, не было здесь даже пыли и мусора на полу, но в воздухе чувствовалось какое-то запустение.

«Этот объект не имеет ментоинформационного поля. Оно уничтожено. Остаточные следы поля присутствуют, и они уже начали постепенное его восстановление, но до цельной картины ещё очень далеко».

«Интересно, что здесь произошло?» – подумал я в надежде на ответ Магика.

Но, как это случалось и ранее, мой умный магический помощник промолчал.

«Ладно, захожу», – решил я и на нейросеть девочкам через ретранслятор «Драккара» передал: «Я внутрь станции, контролируйте помещение причального дока. Если что, сообщайте мне. Хотя она сейчас и полностью под моим контролем, но какое-то странное у меня от неё впечатление. Будьте настороже».

«Хорошо, что на автомате план станции скопировал», – подумал я, осторожно бредя по коридору в сторону поста управления узлом связи и станцией. Правда, заблудиться тут было сложно: станция была построена по типовому проекту малых стационарных объектов, чьи особенности построения и размещения отсеков я изучал в рамках материала, изложенного в нескольких базах знаний.

Хоть обстановка и атмосфера на станции держала меня в напряжении, но пока я шёл до командного отсека, со мной абсолютно ничего не произошло.

«Что же меня здесь так настораживает?» Эта мысль не покидала меня с тех пор, как я сошёл с трапа «Драккара».

«Я дошёл до комнаты управления, вхожу в неё», – передал я по нейросети.

«Принято», – ответила Рахута.

«Осторожнее», – обеспокоилась Леита.

Я разблокировал дверь и заглянул в образовавшуюся щель.

Большое полупустое помещение. Индикация аппаратуры. Несколько кресел. Обзорный экран. Вот всё, что мне удалось рассмотреть.

Не заметив ничего подозрительного, я ещё немного приоткрыл дверь и проскользнул внутрь.

Именно в этот момент моё чувство опасности взвыло на сотни голосов и на меня напали. Я резко рванул вперёд и в сторону, сделал несколько перебежек и укрылся под каким-то небольшим навесом, немного не добежав до пульта.

«Ника, Ньютон, на меня напали. Заблокируйте корабль. Контролируйте шлюз. Никто не должен покидать корабль и никого не подпускать к нему», – отдал я распоряжения искинам на корабль.

Через нейросеть со мной постарались связаться девочки, но я отклонил вызовы и заблокировал поступление всех внешних сигналов. Сейчас нельзя было отвлекаться ни в коем случае. Я сосредоточился на том, чтобы выжить.

Тактический режим боя и режим вероятностного прогнозирования подключились мгновенно. Всё окружающее пространство сразу же окрасилось в красный цвет зон повышенного риска нахождения, зон же с зелёным диапазоном безопасности не наблюдалось в принципе, недалеко маячило несколько жёлтых и оранжевых, но до них ещё нужно было добраться.

«Это плохо, очень плохо», – подумал я, так как находился в одной из красных зон, а значит, был в непосредственной опасности.

Постепенно я стал перемещаться в сторону ближайшей зоны с наименьшим в текущей ситуации индексом опасности.

Только я, немного успокоившись, насколько это было возможно в этой ситуации, попытался рассмотреть и понять, что же вызвало такой резкий всплеск эмоций страха и угрозы, овладевших мной, как чувство опасности снова резануло по моим натянутым нервам. Я выхватил бластер и открыл веерный огонь в направлении наибольшей плотности красного цвета, ориентируясь по степени давления и влияния, которое ощущал.

Странные тени возникли словно ниоткуда. Шесть неуловимых молниеносных противников. Они атаковали сверху, снизу, один раз даже из-за спины, хотя я и стоял и перемещался, прижавшись к одной из стен.

Первую и самую неожиданную атаку я или отбил, или просто смог сбить её ритм, тем самым избежав ран, которые мне могли нанести эти непонятные и странные враги. Я остался жив, но неизвестно, как долго будет сопутствовать мне удача, так как все мои чувства вопили, что всё только начинается.

Через пару мгновений моя тактико-вероятностная система прогнозирования немного адаптировалась к постоянно меняющимся условиям, и я смог увидеть наиболее вероятные векторы нападения моих неизвестных противников. Правда, степень достоверности не превышала шестидесяти процентов, что было очень плохо, так как не гарантировало уверенности в правильности предпринимаемых контрмер, но и это было уже лучше, чем ничего. Я даже начал замечать перемещение этих неизвестных противников и их возможные уязвимые точки.

Не понимал я только одного: почему я сам их совершенно не чувствую? Ощущать окружающее пространство и всех находящихся вокруг я стал уже на подсознательном уровне, и утеря этой своей способности принесла мне чувство сильного дискомфорта.

Мой магический компьютер смог внести некоторую ясность в этом вопросе.

«Применена техника ментального кокона, когда ментоинформационное поле существа помещается в непроницаемый кокон и становится совершенно неотличимо на окружающем фоне. Но эта техника требует высокого умения работать с ментальной структурой».

На основе пояснения Магика нейросеть смогла сделать и мной самим вполне очевидный вывод.

«С вероятностью, превышающей девяносто процентов, противники – ментоактивные существа высокого уровня подготовки. Нужно быть готовым к применению атак ментального плана».

«Принять во внимание новые данные», – отдал распоряжение я нейросети и Магику.

«Принято», – ответила Сеть.

Я же озадачился другой проблемой: «Но почему я не вижу их ни в каких других режимах? Мы можем с этим что-то сделать?» Было очень неприятно осознавать, что в такой экстремальной ситуации одна из моих способностей дала сбой. Тем более такая, которая может спасти мне жизнь.

«Свойство кокона и заключается в том, что он обеспечивает полное сокрытие помещённого в него объекта или существа для окружающего мира. Неизвестно, каким образом оператор их регистрирует сейчас. Уровень умений и знаний оператора не достиг ещё нужной степени развития его способностей».

Весь этот разговор длился доли секунды, да ещё и проходил на одном из фоновых слоёв сознания, тогда как основные события анализировались и обрабатывались всеми остальными потоками разума.

В ситуации цейтнота как единый механизм стали работать все мои способности: обработка и анализ событий, реагирование и прогнозирование, возможные действия противника и ответная реакция на них. Всё просчитывалось и укладывалось в единую модель ситуации. Разные слои сознания выполняли различные функции. Основной занимался анализом окружающего пространства и составлением текущей динамической модели ситуации, второй заведовал мерами противодействия нападению, третий отслеживал все изменения в окружающем пространстве, четвёртый производил вероятностное прогнозирование, последний регистрировал все оттенки моих эмоций, – как оказалось, они лучше всего реагируют на перемещения противника, отслеживая тем самым движение источников угрозы.

Такой подход к поведению и реагированию на угрозу и опасность пока давал мне возможность избегать нападений и хоть как-то реагировать на них. Но никакого эффекта растяжения времени, как это описывалось во многих книгах, которые до этого я читал, и, как я думал, у меня будет происходить в таком режиме существования сознания, у меня не возникало. Всё ощущалось с той скоростью, с которой это явление происходило на самом деле, просто мои реакции на эти события ускорились – я стал реагировать на них относительно внутреннего осознания события своевременно и действовать на вполне адекватном уровне.

Также я ощутил, что моей предыдущей подготовки ощутимо не хватает для противостояния такому типу противника. Я привык работать, когда знаю и понимаю, откуда точно придёт удар, откуда ждать нападения. Всё изученное мной ранее на них не действовало. Я не мог предугадать их следующий шаг. Замечал только в последний момент. Несколько раз буквально пройдясь по краю пропасти.

«Что-то нужно делать. Но что? Магик, у тебя есть какие-нибудь предложения? Мне нужно их видеть или чувствовать? Как это сделать?» – спросил я у своего эксперта по магии, но его ответ меня не сильно порадовал.

«Первый вариант – силами самого оператора. Но текущий уровень подготовки оператора недостаточен. Второй способ – ментальная структура-ловушка. В этом случае для их обнаружения нужна долгая предварительная подготовка. После этого существ, помещённых в кокон, нужно заманить в подготовленное для размещения ловушки место. Но и тогда их обнаружение возможно только при перемещении объектов. На подготовительные мероприятия построения ментоструктуры, нанесения её на необходимую поверхность требуется длительное время. Его у нас нет».

«Но если я не могу их найти, то, возможно, я смогу от них спрятаться? Я могу воспользоваться этой же техникой кокона? Тогда я несколько повысил бы мои шансы выжить», – предложил я новый план.

«Уровень подготовки ментооператора достаточен для освоения данной техники. Но на её освоение необходимо определённое время».

«У нас его нет, а если я могу, то сделаю это с первого раза. Иначе мне не выжить».

«Принято».

Мне в голову полилась цепочка ментоструктур, которые необходимо воссоздать в сознании и напитать ментоэнергией. Она была самой длинной цельной ментоструктурой, которую я до сегодняшнего дня видел. Но выхода не было. Запомнить эту последовательность микроструктур мне помог установленный имплантант на память и моя нейросеть. Но при выстраивании их в сознании в единую последовательность, которая закручивалась в сложную и многослойную фигуру, и при планомерном напитывании их энергией они постоянно срывались и разрывали структуры, разбивая фигуру. Не способствовали этому и постоянные перемещения с отвлечением на противостояние моим непонятным врагам выстрелами в пустоту и постоянное напряжение.

«Так не пойдёт, по смыслу эта структура для оперативного использования, но почему у меня ничего не получается? Почему?» – задал себе вопрос и постарался рассмотреть одну из структур внимательнее.

За одну из рун, минимальных единиц, составляющих структуру, у меня зацепился взгляд. Она располагалась именно на точке входа энергии в ментоэлемент. Не слишком понимая, что это значит, я лихорадочно посмотрел следующую структуру, найдя в ней ту же руну.

«Это уже интереснее», – подумал я.

И в этот момент меня что-то очень сильно приложило в грудь. Бронежилет меня спас, но я отлетел на несколько метров и оказался в направлении атак нескольких существ. Отстреливаясь от ближайшего противника, я нырнул под стол, в столешницу которого мгновенно последовал удар, и его отнесло в сторону. Я, не целясь, выстрелил прямо в направлении звука удара и увидел, как выстрел бластера задел какое-то существо, которое непонятной кучей свалилось в двух метрах от меня. Когда я его ранил, структура кокона прекратила своё действие, и я наконец ощутил присутствие противника. Я понял, он ранен, но уже скоро умрёт. Мой выстрел оказался на редкость удачен, я попал в один из уязвимых и критических органов. Это была моя первая, хоть и маленькая победа.

Но повторная атака, последовавшая через мгновение, показала, что расслабляться очень и очень рано.

Со смертью одного из противников количество безопасных зон немного увеличилось. Особенно меня порадовало, что в районе пульта управления появился даже один зелёный клочок пространства. В эту относительно безопасную зону то перебежками, то перекатами я и постарался пробраться.

Примостившись за пульт, в этот клочок временного спокойствия, я спешно начал додумывать идею, проскользнувшую у меня до нападения. Разобрав ещё несколько микроструктур, я нашёл ту же самую руну поступления энергии.

«Она есть во всех проверенных магеммах ментоструктуры кокона. Нужно это проверить. Так. Сеть, необходимо построить виртуальную модель структуры кокона. Помимо этого я дам тебе образец руны, проверь её наличие во всех микроструктурах, при нахождении отмечай место её пребывания относительно каждого элемента общей структуры кокона», – отдал я приказ своей нейросети, а сам тем временем, постоянно анализируя меняющуюся обстановку, старался не пропустить момента следующего нападения.

«Принято. На выполнение понадобится сорок секунд», – отозвалась Сеть.

«В данный момент они равняются вечности, но что поделаешь», – подумал я.

В этот момент я обратил внимание, что происходит смещение зон индекса опасности и моя зелёная зона постепенно уменьшается, перетекая в оранжевую.

«Ко мне кто-то подбирается, – понял я. – Так, время ещё есть, эта тень (как я стал про себя называть противника) будет здесь через полминуты. Смотри-ка, стали опасаться меня после того, как я ранил одного или одну из них. Нужно менять диспозицию, – решил я и, оглядевшись, заметил образовавшуюся за отброшенным столом относительно безопасную жёлтую зону. – Туда просто так не попасть, – понял я, оглядывая пустое пространство перед собой. – Нужно как-то их отвлечь, желательно перенести их внимание на пару мгновений в сторону двери».

Я начал осматриваться в поисках того, что можно было бы бросить, дёрнуть или пихнуть в нужную сторону, создав отвлекающий фактор на необходимые мне доли мгновений, но ничего не находил. В отчаянии я посмотрел на пульт управления и наткнулся на кнопку, открывающую дверь в это помещение, собственно приоткрыв которую я проник сюда.

«Вот оно, решение», – осознал я и нажал на кнопку.

Практически в ту же секунду по направлению к двери ринулись две стремительные тени, но главное, у меня появился относительно безопасный проход к нужному мне участку комнаты, куда я и заскользил быстрым, но плавным, стелющимся шагом, стараясь как можно меньше привлекать внимания и не нарушить тот неустойчивый баланс, что пока установился на поле, хоть и моего личного, локального боя.

Уже на последнем шаге, когда я должен был скрыться за условно безопасной столешницей, лежащей ножками по направлению к выходу из помещения, я чётко ощутил такую волну злобы и опасности, резанувшую мне в спину, что не раздумывая прыгнул вперёд, разворачиваясь в воздухе и стреляя в приближающуюся ко мне тень.

Такой скорости её реакции я не мог даже представить. На лету, вопреки всем законам инерции, уходя от выстрела, тень скользнула в сторону и скрылась где-то в районе дальней стены. То, как она дёрнулась за мгновение до того, как скрыться из поля зрения, чётко показало, что какой-то из моих выстрелов достиг цели, ранив противника. Правда, кокон моё попадание сбить не смогло, а это значит, что ранение было не таким уж и критичным, как мне хотелось бы.

Пока я занимался этой небольшой сменой позиций, пришло сообщение от Сети:

«Виртуальная модель всей структуры кокона построена. Элементы ментоструктуры кокона проанализированы. Искомая руна присутствует во всех микроструктурах, составляющих основу общей фигуры. Местоположение рун относительно каждого элемента в структуре выделено и помечено маркером».

«Понятно. Хорошо, – обрадовался я новости и начал анализировать получившуюся модель. – Так, по сути ничего сложного. – Рассмотрев всю конструкцию в целом, я обнаружил восемьсот четырнадцать точек входа. – Это много, здесь что-то не то, – понял я. – Что-то я упустил, но что? – И тут до меня дошло: – Я слишком укрупнил модель, слишком большая детализация. За частностями я не вижу картину в целом! – Осознав это, я стал постепенно укрупнять модель. – Не то, не то», – приговаривал я, наблюдая хоть и меньшее, но всё ещё огромное количество точек входа ментоэнергии в структуру.

И вдруг на одном из шагов все линии точек слились в некую единую сеть и приобрели вид разветвлённой паутины передачи энергии в более мелкие структуры всей конструкции кокона. Первоначально пропустив этот шаг, на следующем картинка снова получилась какой-то разрозненной.

Так, я вернулся на предыдущий вариант видения модели и понял: если подать энергию в эти узловые точки одномоментно, то она равномерно распределится по всей структуре, и от этого не должна распасться, как было до сего момента.

«Хм, а ведь конструкция кокона после этого должна приобрести не только объём, но и некую надёжную составляющую константу, которая ещё больше укрепит всю структуру в целом. – Я обдумал свою мысль и ещё раз рассмотрел всю структуру. – Нужно пробовать. Делать нечего».

Чтобы не забивать голову сомнениями и не рефлексировать по поводу и без, я повторно выстроил в своём сознании структуру заклинания и совместил её с виртуальной моделью, построенной сетью. Затем перевёл структуру и модель до нужного уровня детализации, практически сразу увидев необходимую мне сеть распределения энергии, отображаемую виртуальной моделью. Построив каналы передачи энергии от своего источника к узловым точкам конструкции кокона, я, мысленно перекрестившись и пожелав себе удачи, направил поток ментоэнергии в канал.

Сначала ничего не происходило, ментоструктура поглощала огромное количество энергии, я уже начал думать, что ничего не происходит, когда сперва еле видимо, потом всё более чётко структура начала просматриваться в моём сознании, а чуть позже и в окружающем меня пространстве.

Когда структура приобрела явно выраженную законченность и целостность, поступление ментоэнергии в неё прекратилось, и меня окружила еле видимая, практически прозрачная виртуальная стена – плёнка кокона, и я не раздумывая сделал несколько шагов влево до одной из перегородок в помещении. Пока я шёл, чётко ощущал все перемещения моих противников. Я думал, пелена кокона отрежет все внешние сигналы, но окружающее пространство я стал ощущать даже лучше, чем до этого. Как будто чувствительность всех моих органов и центров восприятия возросла в несколько раз.

«Что ещё за странный эффект?»

«Нет ответа. Побочное действие, оказываемое на оператора, противоречит известной информации о воздействии данной ментоструктуры на объекты её применения. Если исходить из известных данных, которыми я могу оперировать, то чувствительность оператора должна уменьшиться».

«Странно. Сеть, а ты ничего не наблюдаешь необычного?»

Нейросеть должна была заметить хоть что-то. И я оказался прав.

«Четыре секунды назад пользователь создал резонатор, который производит усиление всех внешних поступающих сигналов. Информацию с поверхности этого усилителя снимает сам пользователь. Интерпретация данных производится имплантированными модулями „Око”, „Ноос” и не идентифицированным биокомпьютером».

«Вот и секрет моего улучшенного восприятия после создания кокона», – дошло до меня.

Теперь я прекрасно мог видеть все перемещения противников и очень точно определял их месторасположение.

Благодаря поступлению новой информации полностью перестроилась виртуальная ситуационная модель с существенным изменением индекса опасности некоторых зон в помещении. Теперь, с появлением возможности обнаружить моих противников, появилось большее количество безопасных зон, более точно стали определяться возможные векторы атаки и наиболее выгодные и удачные направления нападения на моих неизвестных врагов. Моё положение существенно укрепилось. Хотя неимоверная реакция противников оставалась при них, но и я сейчас мог уже не бесцельно палить в пустоту. Поэтому у меня стал вырисовываться достаточно чёткий план действий. Рассчитав путь наиболее безопасного перемещения по комнате, я учёл все вероятностные направления атак моих врагов и мои ответные контрмеры.

Ещё раз, проверив свои намётки, я глубоко вздохнул и в первый раз за весь бой сам пошёл в атаку на противника. Резко выкатившись из-за укрывавшего меня стола, я веерной серией выстрелов прошил одну из непонятных теней, не дав ей даже успеть сдвинуться с места. Вторую тень я прошил из бластера скрытого ношения, который притаился в моей руке. Третьего противника прошил тот непонятный артефакт, который я приручил ещё на станции, материализовав шар этого оружия в месте предполагаемого нахождения моего противника и явно ранив своего врага, притянув шар к себе, разрывая его внутренние органы.

Уйдя в сторону ближайшей безопасной зоны, я снова проанализировал обновлённую ситуационную модель боевой обстановки. Противников осталось всего двое. Они почему-то никак не прореагировали на мою атаку.

«Они что, совершенно меня не замечают?» – удивился я.

Для проверки своей теории я быстро откатился в сторону и выстрелил в ближайшего противника.

При перекате я немного пошумел, поэтому мне пришлось сменить позицию, но при этом я заметил, что последний противник прореагировал на звук и ринулся в ту сторону, где меня уже не было. Я не упустил удачного момента и длинной очередью на встречном движении прошил последнюю тень.

«Похоже, все», – порадовался я, переводя дыхание и выглядывая из-за угла какого-то шкафа. Как тут оказался, я совершенно не понимал, но теперь покинул сей гостеприимный приют, так как, судя по модели, помещение стало полностью безопасным.

«Надо предупредить девочек и передать на корабль, что я пока в безопасности и жив».

Я постарался связаться по нейросети с «Драккаром». То, что сигнал к ним ушёл, я почувствовал. Но ответа от них я не мог получить.

«В чём дело, тут не так далеко. Неужели влияние кокона?» – подумал я и откачал энергию из ментоструктуры.

И практически мгновенно мне в голову полился шквал запросов на соединение как от искинов корабля, так и от девушек.

Создав режим конференции, чтобы не пересказывать произошедшие события несколько раз, я оказался завален множеством вопросов и просьб ответить, пришедших, пока я был отключён от нейросети.

«Алексей, ответь, это Ньютон».

«Капитан, это Ника. На связи. Ответьте».

«Лёша, где ты? Ответь нам», – вторил ей голос Ленты.

«Алексей, почему ты молчишь?» – спрашивала Рахута.

«Всё, всё, успокойтесь, я снова с вами», – ответил я сразу на все запросы.

«Капитан, что произошло? – первой сориентировалась Ника, неизменный искин „Драккара”. – Мы потеряли сначала связь с вами, но регистрировали присутствие вашей нейросети на станции. Только не могли подключиться к ней и выйти с вами на связь. А некоторое время назад вы вообще исчезли со всех систем обнаружения».

«Понятно, что-то ещё?» – спросил я.

«Нет», – ответила Ника.

«Хорошо, – сказал я, – у других есть ещё какие-то дополнения к сообщению Ники?»

«Нет», – за всех ответил 896-й, бывший искин станции, откуда мы прибыли.

Леита и Рахута промолчали, вероятно посчитав, что я и так сейчас всё сам расскажу. Только где-то на периферии сознания чувствовалась небольшая злость оттого, что я заставил их так сильно волноваться и переживать за меня, и огромное облегчение, что со мной всё в порядке и я жив и здоров.

«Смотри-ка, а я чувствую моих девочек, хотя и на периферии сознания, и их эмоции нужно отделять от общего фона и шума, тогда смогу всегда знать, как они себя чувствуют. Это, я надеюсь, хорошее открытие», – решил я и начал свой рассказ, параллельно оглядывая помещение и постепенно пробираясь к ближайшему трупу врага, который лежал от меня в нескольких метрах, прямо у стены.

«Сейчас уже всё нормально. Но, как оказалось, на станции кроме нас есть кто-то ещё. Пока я не знаю, кто это, хоть и уничтожил уже нескольких из них. Но именно поэтому будьте вдвойне бдительны. Пока мне известно вот что. На меня напали какие-то неизвестные существа. Они очень быстрые, с хорошей реакцией и высокой степенью ментоактивности. Умеют маскироваться и быть совершенно незаметными. Ведь на корабле мы, несмотря на все подключённые системы слежения и обнаружения, о них ничего не знали, до тех пор пока я на них не наткнулся, и, как мне кажется, никогда не узнали бы, исходя из показаний аппаратуры, не сунься я на станцию и не наткнись на них. Более детально я их ещё не рассматривал, хотел сначала связаться с вами и успокоить».

«Всё верно, Лёша, – сказала Леита. – Хорошо, что ты сообщил нам о происходящем, а то мы с Рахутой места себе не находили. Ты так резко отключился, а потом совершенно пропал. Нас это напугало. Мы подумали, что ты погиб. А эти упёртые твои искины не выпускали нас с корабля, говоря, что таков приказ капитана. А я понимала, что тебе нужна помощь. Ведь не только сканеры перестали тебя регистрировать, но и я тебя перестала чувствовать. А сейчас я снова ощущаю твоё присутствие где-то на станции».

«Всё, успокаивайтесь, уже часть наших проблем решена. А искины поступили правильно. Я не уверен, что у вас получилось бы мне здесь помочь, а вот пострадать вы вполне могли. Тем самым отвлекая меня от выполнения задачи».

«Не такие уж мы и беспомощные! – вспылила Леита. – Тем более по сравнению с простым мусорщиком. Мы смогли бы за себя постоять. Тем более за последнее время я и Рахуту значительно подтянула. Так что мы были бы вполне подходящей боевой единицей».

«Да, да. Простите, не подумал, что вы, миледи, у нас боевой офицер. Но в той ситуации мне некогда было решать, что и как нужно делать, и тем более правильно делать. Поэтому я отдал такой приказ. Кроме того, я зачистил только эту комнату. Возможно, теней здесь ещё не одна и не две особи. И тем более, как оказалось, моё решение было вполне оправданным. Вы не сможете им противостоять, не имея моей системы маскировки. Так что не обижайтесь, но я снова отправляюсь на обследование станции и рекогносцировку местности. И сейчас повторно пропаду с ваших экранов, поэтому не переживайте. Перед этим попытаюсь рассмотреть наших врагов поближе, может, кто-то из вас о них уже слышал и знает что-нибудь о них. Да, и главное, Ника, приказ в силе, никто не покидает и не проходит на корабль. Полный и усиленный контроль причальных доков, пока я не подам сигнала к отбою».

«Да ты… ты… – возмутилась Леита, даже не закончив предложения, такая детская обида сквозила в её голосе. – Так нельзя, – через некоторое время и уже немного спокойнее сказала она. – Тебе может понадобиться наша помощь».

Но тут, как ни странно, мне помогла Рахута. Я точно знал, что она не произносила этого вслух, но я явственно услышал её мысль, переданную Леите, и дальнейший разговор.

«Нет, Леи, ты что, действительно не видишь, что Лёша из тех немногих, кто со своими проблемами справляется сам и кому и вправду чужая помощь может только помешать и он не особенно нуждается в ней? Ты правда не замечаешь, что он совсем не похож на простого мусорщика, как ты постоянно его называешь?»

«Нет, – удивлённо ответила ей вторая девушка. – Я, честно говоря, давно уже и не задумывалась над тем, что он выбивается за рамки обычного человека. А ведь это действительно так. Помнишь, как я тебе рассказывала о нашей жизни на станции. Как он летал на истребителе или собрал эту странную летающую конструкцию из нескольких кораблей. Ведь действительно, он какой-то другой, не такой, как все. Не подходит ни под один из понятных и известных мне шаблонов людей».

«Вот и я про то же. Я это сразу поняла. Думала, и ты относишься к нему и его действиям так же. А ты всё ещё его недооцениваешь. Хотя всё лежит на поверхности. Ведь видно же, что он далеко не так прост, как кажется на первый взгляд».

«Да, это так», – согласилась Леита.

«Так что давай ему не мешать, я думаю, если ему действительно понадобится наша помощь, он нас позовёт», – сказала, как оказалось, более наблюдательная Рахута.

«Я понимаю, но так хочется быть ему полезной. Чтобы он обратил на меня внимание. Я так люблю ловить на себе его восхищённые взгляды!» – ответила Леита.

«Я тоже люблю, когда он смотрит на меня, но давай ему не мешать».

«Хорошо», – казалось, через силу согласилась Леита.

И уже мне на нейросеть пришли её слова:

«Лёша, только ты будь там как можно осторожнее».

«Конечно, эту просьбу я выполню с большим удовольствием», – ответил я и наконец обратил внимание на труп врага, лежащий у моих ног.

Я уже давно подошёл к нему, но посмотрел на него только сейчас, занятый разговором с девушками и искинами.

Первое, с чем я смог сравнить увиденный труп, – это с большой кучей тряпья или материи, сваленной на полу у моих ног. Но, присмотревшись внимательнее, я понял, что материя – это крылья, которые накрыли существо. Вынув нож из ножен на бедре, я аккуратно раскрыл крылья, чтобы увидеть тех, кто нападал на меня.

Внутри оказались большие, просто огромные, ростом со взрослого и крупного мужчину летучие мыши. Ну, это я сравнил этих существ с летучими мышами, они действительно были очень похожи на них на первый взгляд. Но если присматриваться внимательнее, то становилась понятна разница. Их крылья были единым полотном, а не кожистой перепонкой, натянутой между преобразовавшимися в результате эволюции пальцами рук. Понял я это потому, что руки у существ были отдельно от крыльев, вполне обычные руки, только с очень длинными когтистыми и, вероятно, гибкими пальцами. В остальном же существа ничем не отличались от телосложения стандартных летучих мышей. А то, что они разумны, не вызывало сомнений.

Я обошёл все шесть трупов и на каждом заметил некоторое подобие пояса со множеством кармашков, также на них были надеты какие-то медальоны со штекерами подключения нейросети.

«Это что же получается, им её где-то устанавливают? А их мозг совместим с человеческим, или они используют специально разработанные для них типы нейросетей. Вот дела… Интересно, это какой-то эксперимент или такие же члены Содружества, как, к примеру, аграфы? И вообще, откуда они появились на станции? Хотя, судя по логам, сюда заходило три корабля, и, по-моему, один достаточно недавно, но точно я не помню, так как на дату не обратил внимания, а зря. Подумал, что такие же, как и я, бродяги. А похоже, всё гораздо сложнее».

Когда я немного определился с внешним видом своих противников, то передал их описание на корабль.

«По таким существам в базах нет никакой информации», – отрапортовали Ника и Ньютон.

«Странно, а вот они о Содружестве явно знают не понаслышке», – сказал я и подумал, что, вероятно, многое могло поменяться за прошедшие пятьдесят лет, но не озвучивать же эту мысль вслух.

В это время начала делиться своими воспоминаниями Леита:

«У меня на родине существовали предания, сказки, истории, считайте как хотите, о таинственных „детях ночи”. Они появлялись ниоткуда, исчезали в никуда. Говорят, они могли превращаться в огромную рмуку (аналог летучей мыши, как перевело мне моё подсознание). Они могли принять облик любого аграфа. Они были быстры и безжалостны. Говорят, они были сильными магами. Но главное, они пили кровь аграфов, часто выпивая её полностью, высасывая из своих жертв все живительные соки, превращая их в мумии. Из этого они черпали свою силу. Они охотились на аграфов в ночи и убивали их на месте, но иногда эти твари пленяли своих жертв, превращая их в живые сосуды с едой, часто организуя целые загоны для своей кормёжки, кем они считали аграфов. С тех пор как среди нас появились маги, их научились вычислять, хоть и с большим трудом. А это дало возможность их уничтожать. Как мне известно, последних из них встречали больше тысячи лет назад. Нам это рассказывали на истории видов в университете. Да и родители меня часто в детстве баловали сказками и страшными рассказами».

«Значит, это были не они, – задумался я. – Или, что более вероятно, как я понял из их умения затеряться в толпе, те были не последние, просто они научились гораздо лучше скрываться. Особенно меня смущает тот факт, что мне вся твоя история очень сильно напоминает сказочных персонажей с моей планеты – вампиров. Это тоже были люди, которые пили кровь. Они были сильны, быстры и выносливы, превращались в летучих мышей и боялись солнечного света».

«Про боязнь света мне ничего не известно, но они всегда нападали ночью, как гласят предания», – дополнила свой рассказ Леита.

«Только здесь всё наоборот. У нас есть несколько больших летучих мышей, рмук, как ты сказала, и они что-то не спешат принимать облик человека или аграфа. А ведь, по идее, если они ликантропы, то ментоструктуру изменения внешнего вида уже некому удерживать, и она должна распасться, и эти существа уже приняли бы свой истинный облик. А они до сих пор выглядят как до своей смерти. Так что пока ещё неизвестно, умеют ли эти рмуки превращаться в человека или аграфа. А вот темнота здесь полная, и действовали они тут вполне уверенно. Хотя чему удивляться, ведь этот кто-то очень похож на летучих мышей, а те ведь ночные хищники. И то, что они неимоверно быстрые и сильные, это факт, на себе испытал. Правда, так и остался не до конца закрытым вопрос о их ментоспособности: я реально видел, как действовало только одно их заклинание, некий аналог маскировки или невидимости, о других сказать ничего не могу, и на основании этого делать вывод о том, что они сильные маги, пока рано. Ведь это может быть некоей особенностью их вида, и таким свойством обладают все они».

Я замолчал, обдумывая свои умозаключения.

«А вот интересно, что они вообще тут делали? – задался я вопросом. – Не просто так же они тут сидят и поджидают случайных прохожих, заглянувших на огонёк? Слишком далеко эта станция от жилых секторов. Нужно её потщательнее исследовать. Чувствую, эти существа тут неспроста, и они – только охрана… Так, сейчас я с пульта управления проведу рекогносцировку узла, переключу всё управление им на нас. Расконсервировать его я пока не буду, чтобы не вызывать подозрений у тех, кто ещё есть на станции, а подключу только камеры и датчики слежения системы безопасности станции. Хотя если у них есть связь между собой, то они о нашем визите уже давно в курсе. Но всё же…»

Я подошёл к пульту и провёл активацию всей системы безопасности. Странно, она была полностью деактивирована и частично размонтирована, в частности, в двух отсеках были отключены все системы слежения, и одним из этих помещений являлась рубка управления, где я и находился.

«Так, я нашёл некоторую странность, – сосредоточился я. – Система безопасности станции охватывает не все её отсеки. Есть ещё одно помещение, кроме того, где я нахожусь сейчас, в котором отключена система слежения. Если учесть, что тут на меня напали эти странные существа, то и там меня может ждать сюрприз. По всей остальной станции камеры и датчики я активировал и перевёл их контроль на вас, Ника и Ньютон, чтобы вы с корабля могли отслеживать текущую обстановку и проводить её анализ. Я включать свою систему маскировки пока не буду, чтобы поддерживать с вами оперативную связь, вплоть до того момента, как подберусь к отключённой от систем слежения комнате. Вам же нужно контролировать все входы и выходы из неё, начиная от основного и резервного шлюзов и заканчивая системами вентиляции и очистки воздуха. Приказ понятен?»

«Принято к выполнению», – ответила мне Ника.

«Тогда я пошёл». Я вышел за дверь в коридор.

Мягким, стелющимся шагом, перетекая из одного помещения в другое, я обследовал все технические и жилые отсеки, избегая того, что не просматривалось снаружи системой безопасности станции. Прошло уже больше трёх часов, когда я, проверив всё, куда смог попасть, пролезть или забраться, закончил беглый осмотр станции. Повезло, что она была построена на основе малого жилого модуля и не являлась сплетением сотен и тысяч километров коридоров и комнат. Всё, что я не смог проверить визуально, обследовали с помощью датчиков системы безопасности мои искины с «Драккара».

«Осталось последнее помещение, которое мы ещё не проверили», – передал я на корабль, подойдя к входному шлюзу, ведущему внутрь отсека.

«Искомый отсек отцеплен, все точки доступа в него находятся под контролем», – доложила мне Ника.

«Хорошо. Передайте мне план помещения и описание того, что там должно находиться, – попросил я, – а то я не проверил эту информацию заранее».

Через пару мгновений мне на нейросеть с корабля переслали план помещения, находящегося за стеной.

«Судя по всему, это что-то вроде небольшого парка, места отдыха», – решил я и уточнил это у искинов, но ответ получил не от них.

«Это местный зал релаксации, – подтвердила мои выводы Леита. – Станцию строили по типовому проекту, разработанному нами, а там такое помещение – обязательный атрибут при компоновке отсеков».

«Спасибо за пояснение», – поблагодарил я девушку и подошёл к двери.

Рассмотрев её, я постарался найти датчик открытия двери, передав на корабль:

«Я внутрь. Сейчас включу своё средство маскировки и исчезну с ваших экранов».

«Вы справитесь, капитан», – прилетело от Ники.

«Будь осторожен», – это Рахута.

«Они очень опасны, не геройствуйте», – пожелал мне Ньютон и остальные искины.

«Мы тебя ждём, удачи», – последней напутствовала меня Леита.

Тёплая волна накатила на меня после их слов со стороны оставленного где-то позади корабля.

«Я понял. Буду стараться», – передал я на корабль всем его обитателям и, воссоздав ментальную структуру кокона, протянул руку, чтобы открыть дверь.

С коконом вернулась повышенная чувствительность, и я ощутил, как из помещения, куда я направлялся, дохнуло волной злобы и страха.

«А вас там не так уж и много, – понял я, разделив те эмоции, что ощущал, на две составляющие. – Если точнее, всего двое».

Плюс я чётко чувствовал струящееся из той же комнаты некое нейтральное фоновое ментоизлучение. Это было что-то новенькое, при прошлой встрече с местными обитателями ничего подобного мной не ощущалось.

«Ну, ждать можно годами, а входить нужно», – подбодрил я себя и открыл дверь.

Ничего не напало и не набросилось на меня, хоть я и ожидал нападения именно в этот уязвимый для меня момент. Сейчас у них был реальный шанс как-то ранить меня или вывести из строя. Но ничего не произошло.

Тактико-информационные модули совместно с нейросетью мгновенно выстроили ситуационную модель, разметив маркерами индекса опасности различные зоны.

«Красных не так и много, – решил я, разглядывая помещение, – но очень много укрытий на квадратный метр площади, что нехорошо», – подумал я и спрятался за одно из таких укрытий.

Врагов я пока обнаружить не мог, но предположил, что они обретаются в одной из красных зон. Решив начать с них, я отдал распоряжение тактическому модулю рассчитать наиболее выгодные места в помещении для нанесения неожиданного и максимально эффективного удара, а затем совместить их с уже имеющейся картой зон, посчитав, что место их наложения и будет соответствовать наиболее вероятному размещению противника.

Но это был очевидный шаг. Поэтому я для своей подстраховки параллельно начал просчёт и наиболее безопасных или видимых такими мест в этом отсеке. Как только я начал такой просчёт и анализ данного помещения, как уже через пару секунд модель претерпела значительные изменения. Теперь в комнате появилось значительно больше зон с повышенным уровнем опасности, но одновременно с этим появилось и несколько дополнительных безопасных зон, отмеченных зелёным цветом.

Пока я корректировал ситуационную модель, тактический модуль справился со своей задачей, обозначив наиболее выгодные с его точки зрения для скрытой и внезапной атаки места. Несколько из них располагались точно в центре красных зон повышенного риска.

«Как только они начнут двигаться, я с моей новой чувствительностью смогу их обнаружить, главное, не дать им времени предпринять ещё какие-то действия. А пока мне нужно просто заставить их выдать себя каким-либо способом, чтобы моя система научилась выделять их на общем фоне», – понял я.

Не придумав ничего лучше, просто решил пальнуть в ближайшую ко мне точку предположительного расположения противников.

«А мне сегодня везёт», – удивлённо понял я: слепой выстрел угодил в одного из противников. Правда, я в самый последний момент выстрелил не в ближайшую, а в самую дальнюю от меня зону и, похоже, в кого-то попал. На модели мгновенно отобразилось перемещение не двух, как я думал сначала, а трёх существ, и теперь я мог точно отследить их местоположение.

Плавно откатившись в сторону от того места, где я только что сидел, и, мягко стелясь, я сменил позицию и спрятался за стволом ближайшего дерева.

Кстати, деревья были живые, в них не чувствовалось смерти. Однако непонятно, как они росли и существовали в таких условиях, ведь в помещении царила тьма, да и насчёт воздуха я не уверен, я-то перемещаюсь тут в костюме. А нужен ли он моим противникам и в каком количественном и качественном составе, мне неизвестно.

Но, несмотря на всю эту ситуацию, мне стало интересно, как же выглядели эти странные деревья при нормальном освещении. Идея маленького парка почему-то сразу зацепила мою душу.

Но я как-то отвлёкся от окружающей меня действительности. И из-за этого едва не проморгал движение одного из врагов, чуть не стоившего мне если не головы, то уж нескольких неприятных и очень болезненных минут.

На его нападение моё тело отреагировало по уже не раз оправдавшей себя схеме. Оно, не ожидая приказа от сознания, на автомате ушло за ближайшее препятствие, расположенное в соседней зелёной зоне. Чтобы не терять такой удачный момент и на откате противника ударить ему в спину, я немного выглянул из-за какого-то заграждения, имитирующего поросль кустарника, и, наведя прицел на удаляющийся маркер врага, выстрелил чуть выше середины, чтобы поразить именно тело, а не крылья существа. И попал. Вероятно, враги всё ещё не знали, что для меня они не являются невидимками во время своего движения. А местоположение всех остальных я уже успел срисовать при первой атаке.

«Так, остались подранок в дальнем углу и неизвестный у какого-то люка справа. Кстати, откуда здесь люк, на карте его нет? – удивился я и, прислушавшись к своим ощущениям, понял, что неизвестное мне ментоизлучение идёт строго с того направления. – Похоже, тот последний пытается продвинуться ближе к этому люку, – заметил я небольшое движение одного из своих противников. – Что-то не нравятся мне эти телодвижения, – понял я. – Надо нападать».

Решив свои внутренние сомнения, навёл оба бластера, что у меня были, на расположенные в разных концах помещения врагов, оставив как аргумент последнего убеждения мои волшебные шарики, которые сейчас, пока их не вызвали, пребывали неизвестно где. Я сосчитал до трёх и рванул из-за укрытия в их сторону.

И как знал. Первым поразил дальнего противника, чтобы он не смог ударить в самый неподходящий момент, и перенёс внимание на последнего врага.

А тот избежал очереди из бластера и до сих пор оставался цел и невредим, хоть я и был уверен, что все выстрелы попали в цель. Но вокруг него каждый раз вспыхивало некое поле, которое мои выстрелы не могли пробить.

Враг наконец сориентировался, откуда на него прошла атака, и в ответном ударе понёсся в мою сторону. Я, чтобы не подставляться под столь быстрый ответ, юркнул в своё укрытие и приготовился встретить врага. Но как я ни ожидал и ни готовился, существо показалось неожиданно и устремило удар своей когтистой лапы к моему лицу, я присел, пропуская его над собой, одновременно пытаясь материализовать шары внутри индивидуального ментоэнергетического щита, окружающего врага. Но у меня это никак не получалось, так как они не могли проникнуть за созданную этой мышью-переростком преграду. Этот нападающий двигался хоть и быстро, но не так, как его сородичи, и поэтому я успевал вовремя избегать его атак, уходя с их линии. Отбивать его атаки у меня не было никакого желания, так как я не был уверен в той силе, которой обладает существо. И вот на одном из таких ударов я смог подловить его и попытался пробить ту стену, что защищала его, сосредоточив огонь всего оружия и давления материализации шаров в одной точке. Это усилие принесло свои плоды: щит немного продавился, но я за свой успех расплатился сильнейшим ударом в ногу.

«Правильно, что я не пытаюсь блокировать его удары», – решил я.

Отлетая к стене и продолжая палить в ту же точку, где мы смогли уже пробить небольшую брешь в его индивидуальном щите, я сместился ещё немного влево и смог рассмотреть наконец, что силуэт этого существа имеет отдалённое сходство с человеком. Уже ничему не удивляясь, я сосредоточил весь огонь по противнику, стараясь поразить именно участок с уже истощённым полем.

Противник, не желая сидеть на месте и быть удобной неподвижной мишенью, метался по всей территории помещения, постоянно сбивая прицел и нанося резкие и внезапные удары. То, с какой скоростью он стал перемещаться по сравнению с началом боя, не шло ни в какое сравнение. Его реакция и скорость возросли многократно. Я перестал успевать отслеживать его, нейросеть и тактический модуль не успевали за ним в своих расчётах.

Положение становилось аховым. Я обнаружил себя перед противником, показал, что я здесь есть. Но противник оказался много сильнее меня. Кстати, сходство с человеком у этого существа сейчас пропало.

Решив не давать ему времени ещё больше поднять планку своих возможностей, я выскользнул из-за укрытия и, не позволяя ему скрыться за очередным препятствием, увеличил мощность обоих лазеров до максимума и выстрелил в его сторону. В таком режиме их хватит не больше чем на три залпа, но мне нужно было покончить с моим противником. Первая пара зарядов, только опалив врага, прошла мимо. Но это на некоторое время снизило скорость его перемещений. Поэтому весь огонь я положил в одну точку, зажав существо в угол и не дав ему оттуда выбраться.

Но тут, видимо почувствовав, что у меня может что-то получиться, враг сам ударил по мне. Но на этот раз это не было атакой на физическом плане, голову мне постарались разнести ментальным взрывом.

Мне повезло. Ожидая чего-то подобного ещё с их первого нападения в командной рубке, я приготовился к внезапному переносу сознания на один из параллельных потоков, и сейчас эта закладка в моём подсознании сработала. Но даже тех мгновений, что успела ухватить моя сущность при новой атаке врага, мне хватило, чтобы провалиться в океан боли. Длилось это лишь несколько мгновений, но этого времени хватило существу, чтобы приблизиться ко мне на несколько метров. Я, превозмогая ощущение слабости и из последних сил концентрируясь на удержании от распада кокона, навёл бластеры на врага, необычайно чётко и точно почувствовав, куда должен прийтись выстрел, чтобы разрушить его щит. На мгновение задержал дыхание, а затем спустил курки обоих оружий.

Щит на этом противнике лопнул с каким-то неприятным и сильным скрежетом. По-видимому, это оказалось неожиданностью и для моего врага, так как он сначала застыл, а потом постарался уйти с линии атаки куда-то в сторону.

Но я не дал ему этого шанса. Заряда в бластерах уже не осталось, он весь ушёл на последнюю очередь. Но я ударил по врагу своим необычным оружием. Два маленьких шарика материализовались внутри его тела и разлетелись в разные стороны, разрывая моего противника в районе груди. Мёртвое тело последнего противника упало в нескольких метрах от меня.

«Тяжёлый сегодня выдался день», – решил я, осматривая поле боя. Не обнаружив ничего подозрительного, я подошёл к запертому люку, входу в не отмеченное на карте помещение, откуда чувствовал непонятное ментальное излучение.

«И что у нас тут?» – задал я себе вопрос. Интерес мой к этому месту был вызван тем, что последний мой противник всеми силами старался прорваться к люку. Но я ему не давал этого сделать, хоть это и получалось не специально.

«Ничего не узнать без того, чтобы туда не войти», – понял я.

Обследовав более внимательно люк, я обратил внимание, что он открывался механически. Нужен был или какой-то ключ, или некое устройство, которое подключалось к чему-то, напоминающему замочную скважину, но более тонко и виртуозно укрытую в створках люка.

«Ключик-то должен быть у того, кто пытался прорваться к нему, – решил я. – Не просто же так он стремился в эту комнату, у него, наверное, была какая-то возможность открыть люк». И я подошёл к трупу последнего своего противника.

Создавалось такое впечатление, что он значительно старше всех остальных присутствующих тут существ. Правда, внешне я не мог найти никаких значительных отличий или черт, указывающих на это, но почему-то именно так я и подумал о нём. Он был стар, очень стар. А главное, он снова отдалённо стал напоминать человека, только его очень уродливую, искажённую копию.

«Хм, а ведь в первые мгновения он на человека походил значительно больше, – вспомнил я момент нападения на меня этого существа. – А значит, и вариант того, что они все или некоторые из них могут принять облик человека или аграфа, отбрасывать нельзя, только преобразование это у них, похоже, проходит не мгновенно, а требует какого-то времени». Додумывал я это, уже обшаривая труп своего врага.

У него на шее, так же как и у других, висел странный медальон, но несколько большего размера, чем у остальных. Не удержавшись, я взял его в руки и практически мгновенно получил сообщение от Магика:

«Артефакт ментоструктуры – малый кокон индивидуального пользования. Максимальная насыщенность поля выдерживает нагрузку до трёх тысяч энеронов. Артефакт четвёртого уровня. Внутренняя градация – третья ступень. Свойства: воссоздание пелены, отделяющей объект от текущего слоя реальности путём сдвига внутреннего пространства на несколько мгновений в сторону от основного потока времени. Работает на постоянной основе за счёт залитой в артефакт энергии. Обеспечивает абсолютную внешнюю невидимость для объекта прикрытия до тех пор, пока не будет израсходована вся энергия, залитая в артефакт. Имеется встроенный аккумулятор, ёмкость – три тысячи энеронов. На текущий момент разряжен. При неполном заряде пополнение производится за счёт энергии, поступающей в артефакт от оператора-носителя. Оптимизация работы артефакта невозможна. Производитель неизвестен. Построение внутренней структуры проводилось по нестандартным параметрам. Ограничений в использовании нет».

«Теперь понятно, что помогало им так искусно прятаться и маскироваться. Это не их видовое свойство. Просто ими используется специализированный артефакт. И аналогичные штуковины, только поменьше, по-моему, я видел на всех трупах».

Ещё немного повертев артефакт в руках, я убрал его в свою сумку и приступил к проверке отделений поясного ремня, надетого на труп. Я нашёл несколько банковских карт Объединённого банка Содружества, три инфокристалла, два из них, похоже, содержали какие-то базы знаний и один с неизвестной мне информацией. В одном из отделений хранился ещё один артефакт, который пока никак не смог опознать Магик, сказав только, что он каким-то образом связан с расширением возможностей оператора. Последним оказалось, вероятно, искомое устройство, уж очень специфически подходящим был один из его щупов. Собрав все свои находки в сумку, я взял найденное устройство в руки и повторно направился к люку.

«Угу, теперь всё подходит». Аккуратно вставив найденное устройство в скважину открытия двери, я услышал несколько щелчков и заметил, как люк немного выдвинулся.

«Теперь путь в эту тайную комнату ничто не преграждает», – сказал я себе и потянул стальную дверь на себя. Она плавно подалась чуть вперёд, а потом отошла в сторону.

Открывшееся пространство сложно было назвать полноценной комнатой, это была какая-то небольшая каморка, размерами не превышающая три квадратных метра, и скорее напоминала небольшой шкаф в стене.

«И это всё? – удивился я. – Откуда тогда тут излучение?» – подумал я и пригляделся повнимательнее. И только тогда заметил какой-то расположенный в дальнем углу предмет, напоминающий своим видом крохотную коробку.

«А, вон откуда…» – понял я и залез по пояс в этот шкафчик, чтобы вытащить коробку в основное помещение.

Когда мои руки коснулись маленького ящичка, вернее, даже небольшой шкатулки, мою голову пробил какой-то непонятный шквал эмоций. Будто куча щенков обрадовались мне и начали кружить вокруг и вилять хвостом – именно такая картина почему-то пришла мне в голову. И сразу от Магика пришёл отчёт:

«Фиксирую наличие восьми неинициированных ментальных симбионтов класса „Пиявка”. Рекомендую провести процедуру инициации до того момента, как ментальная структура симбионтов примет стабильную форму и потеряет свою эластичность».

«Что за симбионты? Для чего они предназначены? Что за класс такой? Сколько времени у нас ещё есть?» – зачастил я вопросами.

На что мой магокомп прочёл развёрнутую лекцию, что было не в его стиле:

«Симбионты – ментоэнергетические полуразумные сущности, живущие в ментоэнергетическом поле живых существ. Количество привязанных сущностей зависит от насыщенности ментоэнергетического поля носителя. Основные функции: расширение ментальных возможностей носителя, защитные и разведывательные. Питание сущностей осуществляется как из внутреннего, так и из внешнего источников ментоэнергии. Инициация ментальных сущностей требует их привязки к носителю. Привязка симбионта осуществляется на всю жизнь носителя, с его смертью симбионт погибает. Данный класс симбионтов специализируется на перекачке ментоэнергии от сторонних источников, структур, образований и других сущностей через своё наполнение с постепенной отдачей её носителю. Судя по тому, что они уже проявляют некоторые личностные особенности, которые и формируют их относительно стабильную основу, привязку необходимо проводить сейчас».

«Каковы основные риски проведения процедуры? В чём заключается непосредственно сама процедура привязки? И сколько времени она займёт?» – решил уточнить я.

«Существует два момента, которые могут грозить оператору повышенным уровнем опасности. Первый: если привязку и инициацию не провести вовремя, то симбионты начнут закачивать энергию самостоятельно из ближайшего источника, пока не проведут процедуру инициации самостоятельно или не уничтожат источник, выкачав из него всю ментальную составляющую. Ближайшими источниками ментоэнергии являются живые существа. Второй момент: в этом случае оператор не контролирует направление привязки симбионтов, и они могут провести слияние с любым объектом, обладающим ментоэнергетическим полем».

«Это значит, что они могут подселиться к любому живому существу?» – спросил я.

«Не только, это может быть артефакт, источник ментоэнергии, место образования любой формы эгрегора. Главным условием считается наличие в месте привязки ментоэнергетического и информационного поля. Именно на такой основе и образуются различные живые артефакты, стихийные духи мест или всевозможные виды ментальных аномалий локального свойства наподобие полтергейстов».

«Понятно. Значит, не нужно пускать это дело на самотёк, а то проблем мы можем огрести с ними больше, чем нам кажется. Что там дальше по проведению самой процедуры инициации?»

«Точная схема проведения инициации для этих симбионтов неизвестна. Общая схема для всех аналогичных ментосущностей заключается в создании малого канала передачи ментоэнергетического и информационного поля и наполнении его энергией, через этот канал происходит затягивание ментальной сущности из её временной физической оболочки и наполнение её энергией до окончания процедуры слияния. Слияние завершается в момент, когда сущность равномерно распространится по всей поверхности ментоинформационного поля носителя, после этого она занимает одну из областей в ментоэнергетическом поле носителя. Обращение к ней происходит с построением канала именно в эту область поля носителя, так как сущность с этого момента становится неотъемлемой, но временно отделяемой частью поля носителя».

«В теории не так и сложно», – решил я и открыл наконец вынутую из этого большого стенного шкафа коробку. В ней располагалось восемь равномерно светящихся шаров разного цвета.

«Тут, как я понимаю, носители двух цветов, белого и бирюзового. Есть какие-то идеи, что бы это значило?» – спросил я Магика.

Однако ответила мне нейросеть.

«Недостаточно данных. Но основной фон создаёт двадцать пять процентов расположенных внутри объектов физических носителей. Предположительно в этой части находится диапазон излучений другого вида неизвестных симбионтов» – такие выводы сделала Сеть на основании полученных от Магика данных.

«Значит, эти два симбионта более сильные или, как вариант, неизвестного типа, но руки тянутся начать именно с них», – заметил я за собой такое странное желание. Почему-то я чувствовал, что именно сейчас нужно проводить процедуру инициации, если хочу получить ещё и эти неожиданные бонусы, а не упустить момент и потом не разрешать возникшие из-за этого проблемы.

Чтобы дать себе ещё немного времени на обдумывание, я задал ещё один вопрос нейросети и Магику:

«Значит, они тут хранили этих симбионтов? Они их тоже вполне могли найти где-то?»

«Нет, с вероятностью восемьдесят четыре процента симбионты выращены на станции, общий нейтральный фон образовался в результате их длительного нахождения в этом месте».

«А длительное – это сколько?» – уточнил я.

«Примерно от двадцати до тридцати лет».

«Получается, у нас тут было девять существ и восемь симбионтов. Но, с высокой долей вероятности, симбиотические сущности выращены именно здесь. Видимо, это были восемь претендентов на получение симбионтов и один их хранитель, тот, у которого я взял ключ, – стал рассуждать я. – Нужно проверить, когда они прибыли на станцию. Что-то мне помнится некое упоминание о трёх кораблях, имевших доступ в охраняемый периметр станции».

Проверив записи логирования систем безопасности станции и просмотрев все упоминания о её посещении, я увидел, что по логам доступа в охраняемый периметр узла связи последний корабль прибыл относительно недавно. Прошло с тех пор чуть больше трёх недель. До этого не было ни одного корабля больше пяти лет.

Отмотав логи до следующей записи о проникновении на станцию посторонних, я заметил, что они были здесь чуть больше десяти лет назад, и так ещё три раза с периодичностью в пять лет. И всё время на станцию прилетал один из трёх кораблей. Информацию о порте и планете приписок, а также точные характеристики судов я сохранил у себя. А потом удалил их из списков доступа к станции.

«Длительность пребывания на станции для каждой партии составляет примерно пять лет, потом привозят следующих, а этих забирают, – понял я. – Значит, у нас есть время для безопасного нахождения здесь. Но зачем им так много времени нужно на проживание на станции?»

Видимо, мой второй вопрос был напрямую связан с симбионтами. Если данная периодичность – это время созревания и подготовки очередной партии ментосущностей и оно сейчас как раз наступило, что подтвердил мне и Магик своими косвенными выводами, то зачем им требовалось такое продолжительное время проживания здесь, непонятно.

«Неужели адаптация симбионтов происходит так долго?» – спросил я.

«Не располагаю необходимыми данными, но в целом адаптация завершается с прекращением полного слияния. А эта процедура занимает достаточно ограниченное время – от нескольких минут до нескольких часов».

«Понятно».

Напоследок у нас получилось, что это, вероятно, последняя партия, так как других шкатулок в той комнате не было.

«Это нужно будет тоже учесть, может, за последними прилетят гораздо раньше. Ведь их могли оставлять, как, например молодых адептов ухаживать за симбионтами до прибытия новой партии претендентов. А так как ухаживать уже не за кем, то и за ними могут прилететь в любой момент. Буду исходить из этого, как самого худшего варианта», – решил я.

И именно в этот момент от шкатулки с симбионтами волнами пошли эмоции страха, боли, голода и неимоверного одиночества.

«Я так понимаю, пришло время инициации», – почему-то даже с радостью подумал я.

«Фиксирую начальный этап процесса слияния у шести объектов».

«Странно, не все ещё хотят инициироваться. Шесть, наверное, это шесть белых симбионтов», – подумал я, заглядывая в коробку. Но к моему удивлению, пульсировали и переливались всеми цветами два бывших бирюзовых и четыре белых шара, они то увеличивались в размере, то уменьшались. И увеличение размера с каждой пульсацией шара становилось всё больше. Два оставшихся шара белого цвета горели постоянным и ровным насыщенным светом.

«Эти, похоже, ещё не дошли».

«Так, необходимо построить канал и укрепить их внутренние ментальные структуры», – вспомнил я наставления Магика.

Погрузившись в модель ментальных структур, отрисованную нейросетью и Магиком, я начал протягивать тоненький канал от своего внутреннего источника, бьющегося у меня где-то в глубине груди сразу ко всем начавшим пытаться вырваться за пределы своей физической оболочки ментальным симбионтам. Как только образовался канал, я начал напитывать энергией ментальные сущности, чтобы укрепить их структуру и начать постепенное затягивание в своё ментоэнергетическое поле.

Первые несколько минут всё проходило вполне нормально, я даже успел порадоваться, что запитывание симбионтов энергией не требует её больших объёмов, как неожиданно потребление энергии резко скакнуло в несколько раз. Я увидел, что два канала из шести начали разрастаться и значительно усилили её вытягивание. Я уже почти исчерпал свой внутренний резерв, как закачка автоматически, в соответствии с когда-то сделанными настройками, перекинулась на использование накопленной энергии из имплантированного мне древнего накопителя.

Я видел, как постепенно перестаёт передаваться энергия по каналам, протянутым к сущностям, расположенным в белах шарах, как мои фоновые слои сознания начинают постепенное затягивание этих сущностей в моё поле, как происходит смешение поля симбионта с моим. Виртуально сущности мне предстали в виде маленьких летучих мышей, чьи тела располагались в какой-то определённой точке моего внутреннего сознания, а всю общую ментоструктуру старались укутать или объять своими крыльями. Вот именно на это и потребовалась дополнительная энергия. Я давал её, помогал достраивать новые связи. Вплетал в своё поле новые сегменты. Сращивал наши структуры и объединял их во всех местах, где проходила линия слияния между нами.

Та работа совершенно не вызывала отторжения или неприятия. Да и особых трудностей она не вызывала. После полного слияния симбионты, казалось, впадали в спячку. Они растекались в том месте, где концентрировалась их основная сущность, и замирали. При этом я чувствовал их, понимал, чего они хотят и что могут мне дать.

Правда, сейчас они не хотели ничего, кроме одного. «Спать», – чувствовал я при обращении к ним.

Закончив со всеми четырьмя первыми симбионтами, я назвал их летунами, я обратил внимание на два оставшихся потока энергии. Они всё ещё продолжали её закачивать, хоть и не так интенсивно.

В моём внутреннем источнике остался только неприкосновенный запас да порядка тридцати процентов энергии в накопителе, когда симбионты перестали качать энергию. Что удивительно, мне не пришлось даже затягивать их к себе. По каналу в мою сторону устремились две быстрые молнии, отдалённо напоминающие китайских драконов с длинными телами, маленькими крыльями и большой головой. Они мгновенно окутали моё тело, растянувшись в длину и при этом совершенно не потеряв в объёме, а свои виртуальные головы расположили точно над моей, только с правой и с левой сторон.

«Хорошо», – чётко прочёл я мысль, переданную мне.

«Нам нравится», – пришло второе послание.

«Мы нрулы, – опять появилась мысль в моей голове. – Мы готовы служить тебе». И их виртуальные тала, казалось, вплавились в мою структуру как ментоэнергетического и информационного поля, так и физического тела. Я реально почувствовал, что мои возможности претерпевают какие-то изменения, а тело наливается новой мощью и силой.

«Это что-то новенькое, – подумал я и обратился к Магику: – Так и должно быть?»

«Нет, симбионты не оказывают прямого физического или ментального воздействия на объект привязки».

«И что это тогда за два последних сюрприза?»

«Нет ответа. Нужно провести дополнительное исследование и анализ происходящих в операторе изменений. На текущий момент зафиксировано уплотнение ментоэнергетического поля и его более глубокое внедрение в физическую составляющую оператора».

«Ладно, это пока оставим. Главное, хуже я себя не чувствую. Только лучше. С остальным буду разбираться потом. Надо прекращать уже тут одному сидеть, пора и другими делами заняться. Кстати, сколько я уже в этой комнате?»

«Сорок две минуты», – ответила Сеть.

«Да, а я почему-то думал, что значительно больше».

Ещё раз внимательно оглядев всё помещение, я собрал и закрыл шкатулку с оставшимися последними двумя симбионтами, а затем, не найдя больше ничего интересного вокруг, развеял ментоструктуру кокона и связался с «Драккаром».

«Эй, на корабле! У меня всё нормально. Я всё ещё ваш капитан». Какой-то не очень смешной плоский юмор лез из меня, видимо, всё же стресс до сих пор держал нервы в напряжении.

«Алёшенька, хороший мой, ты в порядке? – с облегчением произнесла где-то на том конце Леита. – В один из моментов мне почему-то показалось, что ты пропал, исчез, растворился, хотя я и до этого тебя не чувствовала. Но в тот раз у меня так сильно что-то сжалось в груди, на мгновение, как мне показалось, у меня даже остановилось сердце, и я поняла, тебя здесь нет. Я никак не могла объяснить этого своего чувства, и ни Рахута, ни Ника с Ньютоном не могли мне в этом помочь и что-то прояснить. Но я чувствовала, что у тебя не всё в порядке, ты в беде. При этом я верила в тебя, я знала, ты справишься. И я надеялась».

«Умничка моя. Я тоже рад, что у меня всё в порядке, хотя, как ты и сказала, был небольшой шанс покинуть эту станцию. Но я постарался его избежать. Сейчас уже всё нормально. Не переживай». Я говорил, а у самого на душе растекалась какая-то тёплая волна от тех чувств, что передались мне вместе со словами Леиты. И они мне сказали гораздо больше. Я ей небезразличен. Далеко не безразличен. Она переживает за меня как за близкого и родного ей человека. Я чувствовал, что все эти эмоции каким-то образом усиливаются одним из симбионтов.

«Провожу подключение и слияние структур симбиотического ментоусилителя», – сказал Магик.

И в следующее мгновение по телу навстречу волне тепла, идущего от девушки, пошла вторая волна, уже моя. Я вложил в неё всю ту нежность и заботу, восхищение и обожание, что испытываю к ней, и направил её по каналу, протянувшемуся между нами. Несколько мгновений я ощущал бурлящий поток чувств, струящийся по кругу туда и обратно, от неё ко мне.

«А симбионты, оказывается, не только занимаются помощью в закачке энергии от источника к носителю, но и выполняют различные другие функции. Вот один выступил как некий усилитель, и Магик каким-то образом вплёл или слил его рецепторные структуры с моими. Эффект от симбионтов уже есть, тем более кроме потраченной энергии их инсталляция и привязка ничего не стоили», – параллельно с ощущениями единения с Леитой раздумывал я на одном из фоновых слоёв сознания.

Но вот в какой-то момент в поток чувств и ощущений, идущий со стороны девушки и корабля, влился сначала робкий, тоненький ручеёк ещё чьих-то эмоций.

«Рахута», – донеслась до меня мысль Леиты.

И как будто с произнесением её имени пришло признание того, что и Рахута является неотъемлемой частью нашей жизни.

После этих слов поток эмоций, идущий уже от второй девушки, стал расширяться, пока не занял ровно половину того канала ощущений, что протянулся между нами. И вот эта бурлящая река чувств сейчас протекала через каждого из нас. Я купался в её стремительном и обжигающем потоке. И единственная мысль сейчас поселилась в моей голове: «Мои. Никому не отдам». И так мне было хорошо и приятно, что я выпал из реальности, погрузившись в эту пучину эмоций.

Неожиданно в мою голову пришло сообщение от Пекина «Драккара»:

«Капитан, слышите нас? Не можем до вас достучаться».

«Слышу, прекрасно слышу», – ответил я Нике, а сам подумал: «Ну вот, прервали в самый приятный кульминационный момент». Но как только я сосредоточился на своих воспоминаниях, сразу же почувствовал два ласковых дуновения эмоциональных и чувственных потоков, идущих от девушек.

«Это мы что, теперь всегда друг друга чувствовать сможем?» – удивился я.

«Между оператором и точками ментоэмоциональной привязки благодаря способности одного из симбионтов к усилению и вычленению определённого несущего сигнала установлен постоянный канал обмена ментоинформационными составляющими».

«Это, видимо, то, что мы сейчас испытываем. А для чего он служит? Каковы его основные функции?» – решил прояснить новый непонятный для себя нюанс в наших взаимоотношениях с девушками.

«Канал служит для доступа к ментоинформационному полю точек привязки, а при близких расстояниях возможно частичное слияние полей оператора и точек привязки».

«А в обратную сторону это возможно? Девушки также получили доступ к моему полю?»

«Нет, доступ к полю оператора возможен только при обеспечении самим оператором нужного направления потока ментоинформации».

«Понятно. Буду знать».

Между тем искин продолжила прерванный разговор.

«Какие будут дальнейшие указания?» – сразу приступила к делу Ника, как только смогла установить со мной устойчивый канал связи.

Как ни приятно ощущать это единение и общность с моими девочками, но нужно работать, поэтому я начал перечислять то, что нужно сделать:

«Выслать дроидов, проверить и взять под контроль все помещения и переходы станции, я, может, что-то пропустил и не проверил. Не хотелось бы, чтобы нам в спину выскользнул и ударил ещё один такой гад, которого я тут уже встречал. Или что-то ещё похуже. Хотя, если судить по записи логов системы безопасности станции, этих существ было всего девять. Дальше. Медицинскому дроиду собрать все трупы моих противников и отправить их в лабораторию на исследование. Опасные враги, мы должны знать о них как можно больше. Особое внимание обратить на одного из нападающих в этом парке, того, что лежит у двери открытого люка. Он доставил наибольшее количество проблем и использовал ментоактивные структуры во время своих атак, одна походила на некий достаточно сильный ментально-физический щит, вторая – что-то типа ментального удара большой мощности с одновременной попыткой выкачать у противника всю ментальную энергию. Далее: обыскать все их тела, на них были надеты какие-то амулеты, нужно разобраться в их свойствах, если они есть, а также проверить их поясные сумки, может, там мы найдём что-то интересующее нас».

«Принято к исполнению», – ответил корабельный искин.

«Девушки, вы что-то примолкли, даже не перебили меня ни разу, пока я общался с Никой», – обратился я к оставшейся на корабле женской части команды, как оказалось, такой желанной и любимой, Леите с Рахутой.

«Мы слушали», – просто ответила, как мне кажется, из нашего не такого уж и долгого, но достаточно плотного и частого общения, более рассудительная и сдержанная Рахута.

«Тогда для вас тоже есть поручение. Когда дроиды возьмут под контроль станцию, выдвигайтесь в рубку управления, будем реанимировать эту огромную передающую антенну. Ну и кроме всего прочего у меня для вас есть по небольшому сюрпризу».

Я почувствовал ниточку любопытства, протянувшуюся от девушек ко мне.

«А что это?» – не вытерпела Леита.

«Вот встретимся в рубке, и вы всё узнаете», – ответил я, с улыбкой представив недовольные личики девушек, по крайней мере одно из них точно будет недовольным. «А вот нечего меня всё время дразнить и держать в напряжении при каждом взгляде на вас», – подумал с ехидством я.

Ещё немного потоптавшись на этом так много давшем мне участке станции, я направился в сторону командного модуля. Но не прошёл я и следующего отсека, как мне поступило сообщение от Ники:

«Капитан, один из дроидов получил доступ к отсеку, вероятно использующемуся как система утилизации отходов. И обнаружил там многочисленные останки. Думаю, вам необходимо взглянуть на это».

«Иду», – ответил я и развернулся в сторону помещения, отмеченного на карте маркером. «И как это я пропустил этот небольшой закуток?» – подумал я, подходя к искомому отсеку.

Войдя внутрь, я очень порадовался лужёной крепости моего желудка, но вот насчёт кошмаров по ночам я теперь не слишком уверен.

«Думаю, вопрос с питанием этих всё-таки вампиров можно снимать», – решил я, разглядывая гору трупов людей и других разумных существ разной степени разложения. Они были беспорядочно разбросаны по всему помещению: уродливые, но неизменно отвратительные фигуры лежали на столах, были подвешены на мясницкие крюки… Но все трупы неизменно объединяла одна общая черта: они все выглядели так, будто из них выжали все соки.

«Ника, все трупы осмотреть. Вещи, если такие найдутся, собрать, продезинфицировать и принести в лабораторию. Помещение после этого очистить и опечатать».

«Принято к исполнению», – ответил искин.

Когда я покинул эту пиршественную залу, то почувствовал огромнейшую волну облегчения. С меня будто спала та тяжесть и горесть, что витали в воздухе соседней комнаты. Оставив за спиной этот небольшой филиал маньяка-вивисектора, я направился в рубку управления. В этот раз добрался до неё без происшествий.

Когда я зашёл в отсек, девушки уже были там и рассматривали приборную панель управления станционным оборудованием.

– Привет, мои красавицы, приступим к работе? Давайте-ка начнём будить это большое устройство для организации линии гиперсвязи, – сказал я, будто не замечая любопытные взгляды девушек, обшаривающие меня с ног до головы.

«Ищите, ищите. Всё равно шкатулка в сумке, и вы ничего не увидите», – подумал с ехидством я, а сам как ни в чём не бывало подошёл к пульту, по дороге приобняв сначала одну, а потом и вторую девушку, и уселся в кресло администратора станции.

«Как-то нет настроения заигрывать с девушками после картины, увиденной несколько минут назад», – понял я и перешёл на серьёзный, деловой лад.

– Леита, Рахута, на станции были вампиры или кто-то очень похожий на них, – начал я.

– Кто? – похоже, не поняла или не поверила Леита.

– Ну, эти твои «дети ночи», – пояснил я.

– Не может быть, их же нет, это всё сказки из детства, – не поверила мне девушка.

Рахута молчала, так как сказать по существу ничего не могла, но было заметно, что она больше склонна верить Леите, чем мне.

– Слишком много совпадений, всё, о чём ты говорила, можно применить к ним. Быстрые, ловкие, ментально-активные, только превращаются не в летучую мышь, а из нее.

– Но они же питались аграфами, – привела свой последний аргумент девушка.

– Про аграфов я ничего сказать не могу, не разбирался, но людей и прочих существ, выпитых ими, здесь лежит целая комната, может, среди них есть и твои соотечественники, – с отвращением сказал я.

И понял, что никакого сочувствия к этим существам никогда испытывать уже не буду. Видимо, слишком сильное впечатление произвела на меня та комната. Даже на станции среди кучи трупов я не чувствовал такого отвращения. Может, потому, что знал: они погибли по своей или относительно своей воле, в отличие от жертв этих вампиров.

«Откуда у них столько пленников? – подумал я. – Надо разобраться с этим вопросом, в будущем это знание может значительно помочь в понимании всей ситуации в целом. Да и жизнь спасти может. А значит, первое: желательно сообщить об этих существах тем, кто заинтересован в их уничтожении, а такие должны обязательно найтись. И второе: понять, где они окопались и откуда к ним поступают люди».

Пока я думал, Леита с Рахутой притихли и ждали продолжения разговора, почувствовав всю серьёзность момента.

– Значит, так, красавицы мои, шутки, похоже, для нас закончились. Мы с вами случайно наткнулись на гнездовье расы, которая если и не являлась врагом Содружества, то к друзьям и союзникам она относиться уж точно не должна и которая, судя по имеющимся сведениям, считалась вымершей или уничтоженной. Отсюда следует, что они очень хорошо прячутся и не очень сильно хотят афишировать своё присутствие. А значит, вполне вероятно, захотят сделать так, чтобы информация об их существовании и дальше оставалась в секрете. Следовательно, есть у меня большое подозрение, что тех больших «везунчиков», которые случайно оказались в курсе их секрета, могут ждать очень большие неприятности. Особенно если учесть их способности к перевоплощению, правда, не выяснены его пределы, но будем считать, что они полные, тем более о чём-то подобном говорила Леита.

– И что нам это даёт? – уточнила Рахута.

– А даёт нам это многое. Первое: нужно быть готовыми к тому, что здесь может оказаться корабль с кучей таких вот приятных личностей. Второе: о передаче информации компетентным органам, я думаю, упоминать не стоит. Третье: важно не наткнуться на изменённых вампиров (в обличье людей). Четвёртое: собственно, то, ради чего мы здесь оказались, – установить канал в империю Аграф и казначейство флота Содружества. Пятое: про сюрприз я не шутил. И давайте начнём с последних двух пунктов. А поэтому нужно запустить активацию станционного оборудования и устройства гиперсвязи.

Дав девушкам возможность обдумать свалившуюся на них информацию, я занялся консолью управления – постепенным реанимированием устройства жизненного цикла станции. Как я знал из изученных баз знаний, это не должно было быть особенно сложной процедурой. Вся сложность в её выполнении заключалась в получении административного доступа к управляющим контурам станции, а его я себе уже обеспечил.

Поэтому я запустил цикл расконсервации оборудования и его последовательной активации. Примерное время, которое мне спрогнозировала система контроля станции, показывало три часа сорок минут. Я почему-то ожидал гораздо большего диапазона, но, вероятно, часть оборудования уже была переведена в рабочий режим и поэтому не требовала затрат времени на свою активацию.

– Ну всё, процесс пошёл. Теперь давайте займёмся вами, мои хорошие. Помните, я говорил про сюрприз?

– Да, – за обеих девушек ответила Рахута.

– Так вот, здесь, на станции, я обнаружил нескольких симбионтов. У них много полезных свойств и качеств, но главное, я знаю, как провести процедуру их привязки и инициации. Поэтому предлагаю вам провести привязку ментальной сущности, по идее, это не должно занять много времени. А оно у нас сейчас есть. Что скажете?

– Я знаю про симбионтов, но мне не приходилось с ними работать и изучать их досконально, – ответила Леита. – Правда, все отзывы, что я слышала об этом направлении в ментоисследованиях и работах, были положительные. Но насколько знаю, это же очень сложная процедура. И не каждый может её выдержать.

– У меня есть один способ провести её более быстро и надёжно, но вам придётся всю процедуру провести в медицинском боксе, – солгал я.

Я всё ещё старался не раскрывать всех своих способностей, не то что я не доверял девушкам, а исходил из принципа «если не знаешь, то не расскажешь».

– Хорошо, давай попробуем. Но это странно, я никогда не слышала, что для внедрения симбионта требуется помещать человека в медицинский комплекс, – усомнилась Леита.

– А ты не думала, что ему просто нравится видеть нас обнажёнными, – пошутила Рахута.

Кстати, она была недалека от истины, моим вторым условием как раз и было то, что в бокс нужно попасть обнажёнными. Хотя реально мне всего лишь нужно было, чтобы девушки уснули.

В общем, обговорив все условия, мы оставили рубку управления и направились на «Драккар». Поместив девушек в различные медицинские комплексы, благо на корабле их было два, я приступил к процедуре инициации симбионтов.

В этот раз весь процесс пошёл ещё проще, так как роль катализатора и исполнителя взял на себя один из драконов. Он служил как проводником ментоэнергии, так и сопровождающим для вновь рождённой ментальной сущности. Мне осталось только проконтролировать слияние симбионта с ментоэнергетическим полем девушек.

Я управился меньше чем за сорок минут. Это было очень быстро, и я не затратил при этом практически ни грамма энергии, дракон тянул её из ближайшего источника, канал к которому проходил недалеко от станции.

Вообще, с тех пор, как я покинул пределы станции и сектора, где очнулся и жил первый месяц своей новой жизни, я понял, что мир переполнен энергиями. Она была повсюду. Перетекала из одного места в другое. И я мог свободно пользоваться ею.

Решив дать девушкам отдохнуть, я направился в лабораторию, чтобы узнать о наших находках и послушать новости, которые мне может сообщить Ньютон. Но, проходя мимо своей каюты, понял, что и сам нуждаюсь в отдыхе, и решил отложить разговор с искином. Поэтому зашёл в свой кубрик и лёг.

«Утро вечера мудренее», – подумал я.

Вероятно, это и послужило тем единственным неверным шагом, который резко поменял нашу судьбу.

Глава 5

Демилитаризованная зона. Система Крон-12. Станция армейского узла связи 47Х89РТ. Фронтир

Проснулся я, как всегда уже в последнее время, отдохнувший и полный сил. Только некоторые странности не давали мне покоя.

С тех пор как мы покинули сектор Тени, я ежедневно вставал после сна или отдыха с чувством переполненного бака. Всё это происходило из-за того, что, как оказалось, избыточность ментоэнергии, окружающей меня теперь, благодаря открывшемуся во мне свойству накапливать и выкачивать её извне, очень быстро заполняла мой внутренний резерв, и при этом мой малый внутренний источник стремился добавить в общий объём свои несколько капель и тем самым его расширить. Но объёмы внутреннего резерва, даже с учётом имплантированного мне накопителя, не желали расти и увеличиваться. Это первое время меня очень напрягало и не давало спокойно высыпаться, да и чувствовал я себя в то время довольно отвратительно. Приходилось постоянно сбрасывать энергию в окружающее пространство.

«Никогда не думал, что буду маяться переизбытком энергии» – такие мысли посещали меня в тот период.

Поэтому при помощи Магика я разработал ментоструктуру, которая при своей работе последовательно строила цепь микроканалов и пересылала часть ментоэнергии на указанные в ней точки потребителей энергии. Так, например, я наполнял ментоэнергией накопители корабля в автоматическом режиме. А ту часть энергии, что не была использована, система каналов просто рассеивала, создавая абстрактные мыльные пузыри, которые разлетались и растворялись в общей массе энергопотоков в пространстве. Это был очень неэффективный и расточительный способ перевода ментоэнергии в ничто. Но другого выхода на первое время в сложившейся ситуации внутреннего взрыва моего накопителя и источника я из-за нехватки элементарных знаний придумать не мог. При этом Магик утверждал, что существует возможность подключения некоего подпространственного кармана хранения ментоэнергии, объёмы которого исчисляются огромнейшими цифрами, и я уже обладаю способностью и возможностью его подключения и использования. Но как к нему подключиться и тем более работать с ним, он рассказать не мог.

Как оказалось на тот момент, это стало актуальной проблемой. И мне пришлось воспользоваться придуманным мной способом, который давал возможность не беспокоиться о том, что меня вдребезги разнесёт изнутри.

И вот сегодня, после трёх часов отдыха, я проснулся с ощущением внутренней гармонии и абсолютной стабильности всех своих ментальных полей.

«Что произошло?» – не понял я.

«Весь избыток ментоэнергии через установленный канал уходит в неизвестный подпространственный карман».

«Что за канал? Когда он успел образоваться? Как можно при необходимости энергию закачать обратно?» – появилась у меня очередная порция вопросов.

«Каналом служит один из симбионтов драконов, как их окрестил оператор. Именно один из этой пары осуществляет регулировку циркуляции ментоэнергии и контроль наполнения внутренних резервов. Эта сущность отвечает за распределение и дозирование энергии по внутренним потребителям ментоэнергетической структуры оператора. Избыток энергии после распределения её по всем потребителям симбионт направляет через канал в некий внутренний накопитель. Его объём уже превышает размер суммарного с имплантированным модулем накопителя пользователя в полтора раза. Кроме того, идёт постоянная балансировка и оптимизация потребления энергии различными внутренними модулями и структурой оператора. Дополнительно зафиксировано, что симбиотическая сущность взяла на себя обязанности по контролю и отслеживанию развития остальных инициированных пользователем симбионтов. Благодаря этому их адаптация сейчас протекает по оптимальному пути развития, и её срок сократится на пятьдесят процентов».

«И сколько времени теперь составит полный срок адаптации симбионтов?» – заинтересовался я.

«Примерно два с половиной года».

«Ну вот, теперь мне понятна и цикличность в пять лет для посещения станции. Это время адаптации симбионтов», – понял я.

Разъяснив для себя эти простые и приятные вещи, которые мне достались с инициацией и привязкой симбионтов, я решил, что пора двигаться дальше и идти будить девушек, тем более с минуты на минуту должна закончиться активация оборудования станции. Но предварительно решил зайти в лабораторный комплекс, благо он был по пути, и узнать результаты вскрытия трупов вампиров, а также осмотреть найденные у них вещи и, если такие будут, предметы, снятые с их жертв. Кроме того, я хотел отдать распоряжение Ньютону изъять все нейросети и имплантанты у людей и вампиров, а те, что будут сняты с этих существ, подвергнуть доскональному исследованию и анализу.

«Ньютон, я иду в лабораторию, хочу посмотреть на наши находки, а пока дай мне краткий отчёт по уже проделанной работе и твои предположения по нападающим», – связался я с 896-м.

«На текущий момент собраны и проверены все вампиры и их жертвы, – начал отчитываться Ньютон. – Найдено восемь тел нападающих, из которых, основываясь на анализе старения клеток, шесть в возрасте сорока пяти – пятидесяти лет, двое – от семисот пятидесяти до восьмисот лет. Возраст последнего трудноопределим, его клеточный возраст не превышает пятисот лет, но при глубоком анализе структуры клеток было обнаружено более сложное строение молекул ДНК именно у этого экземпляра. Создаётся впечатление, что у него периодически происходит омолаживание клеточного ядра, которое неизменным оставляет только заключённый в клетку генетический материал в виде ДНК, позволяя ему тем самым усложняться и развиваться. Сравнив взятые на пробу анализы ДНК у последнего экземпляра и одного из двух экземпляров с возрастом примерно в восемьсот лет, мы выявили усложнение структуры ДНК последнего из них как минимум на триста восемьдесят процентов. А такое возможно только за период не менее двадцати тысяч лет».

«Ты хочешь сказать, что я убил здесь неизвестного нам долгожителя и даже особо не напрягаясь при этом? Как-то не верится в такое везение».

«Именно везение. Если я прав и омолаживание его клеточной структуры проходит с периодичностью в пятьсот лет, а этому свидетельствует ряд косвенных признаков, таких, например, как начальная стадия отделения устаревшей клеточной мембраны, то у него сейчас должен был заканчиваться предыдущий цикл и начинаться новый. И тебе повезло схватиться с ним в этот промежуток времени, когда он оказался особенно уязвим. С вероятностью девяносто процентов последний вампир находился на этой станции с целью переждать этот период своей наибольшей уязвимости. А мы оказались здесь просто в нужное время».

«Это плохо. Не то, что мы его убили, а то, что он оказался здесь. Долгожители такого возраста обычно у любых рас являются большими шишками. А это значит, что его не могли оставить без охраны. Но те, кто был на станции, кроме него, не сильно походили на профессиональных бойцов, они раскатали бы меня на раз. Здесь я действительно склонен доверять версии, что это какой-то молодняк. Правда, двое выделяются из общего списка, но при этом у меня есть два необычных симбионта, чьи свойства тоже выходят очень далеко за границы их обычных возможностей. Значит, эти двое хоть и не рядовые вампиры, но тоже, вероятно, не являются профессиональными телохранителями или специалистами ведения локальных конфликтов, а прибыли сюда именно с целью установки двух этих симбионтов», – выдвинул я ряд версий.

«Да, мы тоже пришли к тем же выводам», – согласился 896-й.

«Получается, что на станцию достаточно скоро должен прибыть почётный эскорт для долгожителя и нам к этому времени нужно убраться отсюда подальше. Я думаю, в этом случае сюда придут уж слишком клыкастые монстры, разобраться с которыми будет не так легко, если вообще возможно».

«С вероятностью семьдесят процентов такое развитие событий является ожидаемым для нас».

«Поэтому нужно заканчивать здесь все дела и уматывать, – подвёл я итог и спросил: – С вампирами разобрались, что там по людям?»

«Обнаружено и идентифицировано девятьсот сорок трупов разумных существ. Большинство – люди, восемьсот тридцать девять человек. Шестьдесят девять аграфов. Тринадцать трупов вампиров. И девятнадцать трупов неизвестных существ различных видов, шесть из которых человекоподобные. Остальные останки не поддаются идентификации, но по общей массе примерно соответствуют ещё семи существам, не учтённым при подсчёте общего количества обнаруженных трупов. Практически у всех трупов изъяты или уничтожены нейросети и имплантированные модули. Найдено и изъято только семнадцать целых нейросетей и девять имплантантов, все они обнаружены в трупах людей с относительно недавним, по отношению к другим, временем смерти. Также в одном из человекоподобных существ найден вживлённый артефакт с неопознанными свойствами. Вероятно, все эти модули просто не успели вытащить. Предметов у жертв вампиров найдено три: две идентификационные карты и один инфокристалл с зашифрованными данными у того же гуманоидного существа. Он, видимо, всё время сжимал его в кулаке, и поэтому его не смогли забрать. Это гуманоидное существо и было последней жертвой вампиров, если судить по времени его смерти. Прошло всего сорок часов».

«Это что-то интересное, поместите последнее тело в холодильник, его я хочу увидеть, и постарайтесь создать его виртуальную модель и восстановить реальный облик в нормальном состоянии».

«Принято к исполнению».

«И организуйте процедуру кремирования людей в местном ритуальном центре. Предметы и имплантанты отнеси ко мне в каюту. Как и артефакт и зашифрованный кристалл, их я тоже хочу посмотреть и по возможности изучить. По вампирам: займись тем же самым, повытаскивай из них все нейросети и модули, которые найдёшь. Кроме того, проанализируй их строение на предмет самых уязвимых точек. Особое внимание обрати на долгожителя и двух восьмисотлетних вампиров, всё, что снимешь и найдёшь у них, доставь мне. Смысла идти к вам в лабораторию мне пока нет. Так что удачи вам там».

Я развернулся было в направлении каюты, где был установлен ближайший медицинский комплекс. Но, подумав, решил сначала выполнить активацию систем узла гиперсвязи. Ведь мне нужно было по-тихому провести процедуру своей регистрации в сетях Содружества. И эту операцию я должен был проделать в секрете от девушек, чтобы не показывать того, что не являюсь его гражданином. И лучшего момента, чем сейчас, я придумать не мог.

Мне хотелось также выяснить состояние счетов с тех кредитных карт, что достались мне в наследство от бывших обитателей станции в секторе Тень-0. Дополнительно я предполагал провести операцию по списанию и закупке всего оборудования, которое нашёл на станции, чтобы уже официально стать хозяином всего своего так активно используемого имущества и особенно «Драккара».

Поэтому, резко сменив направление, я быстро пошёл в направлении командного отсека узла связи.

До отсека я добрался за несколько минут, по дороге заметив, что все узловые точки, выгодные для обороны станции, контролируются боевыми дроидами, и похвалив главный корабельный искин за такое грамотное и быстрое распределение ресурсов.

«Ника, ты молодец, вижу, что станция уже взята под контроль», – сказал я.

«Операция сейчас на стадии завершения, – отрапортовала Ника, но потом, как мне показалось, с некоторой долей смущения, продолжила: – Но за это следует благодарить боевой тандем искинов Щит и Меч, разработкой взятия центров компетенции станции занимались они».

«Хорошо сработано. Я вами доволен», – похвалил я уже всех искинов, а сам подумал: «Ну надо же, как общение со мной действует на биоэлектронные системы, они начинают чувствовать эмоции! Вот уже и смущаться научились».

Я зашёл в кабинет, где располагалось оборудование центра систем связи и капитанский мостик, и, подойдя к консоли управления, обратил внимание, что до окончания процедуры активации центра связи осталось несколько секунд.

«Я вовремя», – понял я и увидел, как постепенно начала оживать индикация подключения дополнительных систем, сегментов и модулей.

Прошло восемь минут, и на основном визоре работы станции загорелась надпись о стопроцентной готовности оборудования.

– Вот теперь мы можем и подключиться куда-нибудь для пробы, – пошутил я, активируя устройство гиперсвязи и подключаясь к нему через нейросеть.

Но ничего у меня не вышло. При подключении к устройству мне в голову стала долбиться какая-то непонятная тарабарщина.

«Линия зашифрована, и, скорее всего, использовался какой-нибудь старый армейский ключ, – понял я. – Можно попытаться сломать этот ключ в лоб. Но это потребует продолжительного времени. Значит, этот вариант пока не подходит, оставлю его на крайний случай. Что-то по поводу ключей шифрования я уже встречал… – Задумавшись, я простоял несколько минут, и потом внезапно до меня дошло: – Ничего я не встречал, но как-то в списке на содержимое банка данных „Драккара” значился какой-то справочник ключей шифрования».

И я сразу связался с корабельным искином:

«Ника, в банке данных есть справочник шифров. Подключись к каналу станции, я нашему кораблю выдал разрешение, и попробуй подобрать ключ к нему».

«Принято, выполняю». И Ника замолчала на три минуты.

За время ожидания я успел изучить панель управления узлом гиперсвязи. Наконец от искина с корабля пришло сообщение.

«Ключ для расшифровки трафика, передаваемого через этот узел в гиперпространственный канал связи, подобран, – доложила Ника. – Им является один из ключей штаба Седьмого подразделения флота Содружества. С вероятностью девяносто пять процентов этот узел связи числится как имущество этого подразделения флота».

«Понятно, спасибо».

«Значит, Седьмое подразделение флота. Видимо, там и окопались агенты наших недавних знакомых, коли они смогли прибрать к рукам эту станцию. Интересно, она вообще ещё числится в имущественных реестрах? – задумался я. – Разберёмся по мере возможности. Если что, мне самому такая укреплённая база может пригодиться в будущем».

Я ещё раз подключился к системе гиперсвязи и послал запрос на соединение. В этот раз всё прошло замечательно. Несколько секунд мне в голову сыпался поток всякой тарабарщины, я даже успел подумать, что ничего не получилось.

Но вот передо мной загорелась полупрозрачная надпись:

«Добро пожаловать в СЕТЬ СОДРУЖЕСТВА.

Нет возможности опознать пользователя. Введите свои идентификационные данные и коды доступа».

«Ну и как тут работать? Где приглашение зарегистрировать нового пользователя?»

Сразу же после того, как я об этом подумал, передо мной замерцала уже другая строчка:

«Провести регистрацию нового пользователя?»

Естественно, я согласился.

Через пару мгновений я уже зарегистрировался в сети под именем Локи (ну нравится мне история викингов, а именно этот бог, как мне кажется, прижился бы сейчас лучше всего). Я внёс свои биометрические параметры для дальнейшего моего опознания.

Немного полазив по интерфейсу, открывшемуся мне, я для теста постарался подключиться к какому-то новостному порталу Содружества.

Как оказалось через несколько секунд, мало зарегистрировать человека в сети, для полноценного пользования ею нужно подумать как минимум об абонентской плате, которую практически сразу же предложили оплатить одним из нескольких способов, начиная от прямого перевода определённой суммы с одного банковского счёта на другой до оплаты по потребительской расчётно-кредитной карточке. Это был как раз мой случай.

«Вот и пришло время проверить кредитки, которые у меня есть. Скопилась их уже достаточно большая коллекция, а я даже не знаю, к каким именно банковским системам принадлежат те или иные карточки и сколько на них лежит кредитов», – подумал я.

Сумели мы опознать только обезличенные карточки, расчёт по которым можно было произвести в любом банковском представительстве, но за небольшой процент, кроме того, было найдено несколько карт Объединённого банка Содружества, основной банковской организации в этом государстве. Остальные карточки мы так и не смогли опознать, вероятно, это были расчётные карты различных планетарных банков, информацию о которых я как раз и мог почерпнуть из сети.

Кроме того, в автономном сейфе корабля, как оказалось после его вскрытия с помощью артефакта универсальной отмычки, которую я обнаружил в одном из потайных карманов сумки профессора, хранился контейнер с двадцатью пятью тысячами обезличенных кредитных карт одного из нейтральных банков по двести тысяч каждая на пять миллиардов кредитов. Сама процедура вскрытия не вызвала никаких трудностей, и, по сути, всю работу выполнила отмычка. Ментальным щупом она проследила все секретные зацепы на механизме, запирающем засовы, и преобразовалась в некий виртуальный ключ.

Естественно, я переложил несколько таких карточек к себе в сумку, а основной капитал так и оставил в сейфе.

Вспомнив, что, по нашим расчётам, на всех карточках, которые мы смогли опознать, кроме тех, что обнаружили в сейфовой комнате, находилось ещё порядка двух миллионов кредитов, я перестал беспокоиться о том, что в ближайшее время мне могут грозить какие-то денежные проблемы. А после окончательного подсчёта всей суммы и осознания величины богатства, хранящегося у меня под боком, я вообще как-то перестал задумываться о своём финансовом благополучии.

Поэтому сейчас, спокойно открыв сумку, я стал выкладывать на стол все кредитки, которые были у меня в наличии. В сторону отложил те, что мы не смогли самостоятельно идентифицировать, и кредитки, взятые из сейфа.

«Ну вот, в наличии у меня есть шесть карт на предъявителя, найденных ещё на станции у полковника, и начну я с них».

Вставив одну из карточек в считыватель, который был встроен в консоль управления узлом связи, я снова обратился к окну запроса оплаты по услугам пользования галактической гиперсетью. У меня перед глазами появилась надпись, предлагающая выбрать длительность оплачиваемого периода:

«Выберите вариант оплаты: за месяц, за год, за пять лет, за десять лет, за сто лет, бессрочный, настраиваемый».

Я подумал: «Смотри-ка, а тут даже в способе оплаты добавлено упоминание о возможности прожить сто лет или больше, иначе зачем бы его сюда вставили. Вот оно, наглядное подтверждение того, о чём мне когда-то говорил Ньютон. Продолжительность жизни людей увеличилась, она, конечно, не такая, как у аграфов, но уже больше тех средних шестидесяти лет, что были у нас на планете».

Ради интереса я выбрал пункт «бессрочно», мне стала любопытна стоимость пользования сетью Содружества неизвестное количество лет.

Полученная сумма, если честно, меня удивила. Она составила всего двадцать китов. Я почему-то думал, она должна быть значительно больше. С учётом же того, что оплата пользования гиперсетью за год составляла один кит, на мой взгляд, это было очень выгодное вложение денег. Один раз оплатить услуги пользования и забыть об этой проблеме навсегда.

Поэтому я не задумываясь вставил карточку и перевёл деньги. Когда же на экран вышло сообщение по остатку кредитов на карточке, я не сказать что несколько удивился, оно меня огорошило.

«Остаток суммы: сорок тысяч девятьсот пятьдесят кредитов.

Продолжить выполнение по операциям?»

Но я точно помнил, что именно на этой карте должно быть триста двадцать китов.

Заподозрив неладное, я экстренно начал проверять все опознанные ранее карточки. Так и есть. Сумма наличности, зафиксированная на расчётно-кредитных картах, уменьшилась в неизвестно сколько раз.

«Ньютон, у нас проблемы, – передал я аналитику нашего корабля. – Вероятно, за те пятьдесят лет, пока мы прохлаждались в закрытом секторе, денежную систему Содружества неплохо тряхнуло».

«Алексей, что ты имеешь в виду?» – уточнил 896-й.

«Наши финансовые активы значительно подешевели. Нужно выяснить причины. И пришли мне сюда все кредитки, найденные у вампиров, видимо, нам может понадобиться вся наличность».

«Принято, сейчас же займусь анализом ситуации на рынке. Только мне нужен доступ к гиперсети», – спросил разрешение на выход в сеть Содружества искин.

«Можешь пользоваться, абонентскую плату я уже внёс», – ответил я и начал просматривать все карты. Найденные у последнего вампира я пока отложил в сторону, чтобы они не нарушали всей картины в целом.

Самым грустным оказалось то, что карты, взятые в сейфе и принадлежащие некоему нейтральному банку, расположенному где-то в центральных областях Содружества, не опознавались, а потому не принимались к оплате. И так со всеми.

«Видимо, и те, что остались в контейнере, тоже не будут работать», – подумал я, если уж не смогла определиться ни одна из тех двадцати карт, что были у меня с собой и которые я несколько дней назад взял из сейфовой комнаты.

Получилась большая куча денег, которые есть, но которыми нельзя воспользоваться, пока я не выясню, к какому конкретно банку относились эти обезличенные карты, что с ним случилось и каким образом мне можно их обналичить, если это вообще возможно.

С грустью потеребив эту небольшую стопку, я убрал её обратно в сумку.

«Жаль, а я на них так рассчитывал», – промелькнуло у меня в мыслях, когда я смотрел на оставшиеся пластинки, лежащие передо мной.

Принявшись подсчитывать наш оставшийся суммарный капитал, я несколько взбодрился: «Легко ушло, легко пришло. Тем более неизвестно, может, я этими деньгами ещё смогу воспользоваться», – подначивал я себя.

Параллельно с опознанием и подсчётом наличности я стал разбираться в механизмах различных банковских переводов, депозитов и процентно-кредитной политики банков. В итоге, с обналичиванием кредитов со всех карт, включая выданные в различных планетарных банках и кредитных сообществах, я получил сумму в триста девяносто пять китов.

Консолидировав все свои деньги на одну из карт, я открыл новый счёт в Объединённом банке Содружества и перевёл на него все средства, оставив себе по паре китов на трёх карточках.

«Отдам по одной девочкам», – решил я.

Теперь мне не нужно было носить с собой кипу различных карточек, но выбрасывать я их не стал, в будущем они могли пригодиться, особенно обезличенные, поэтому я убрал пустышки обратно в сумку.

Далее я решил было поразбираться в этой странной и непонятной ситуации с кредитными картами, но в помещение вошёл дроид, отправленный 896-м. Он принёс мне ещё четыре карточки, найденные у вампиров. Вспомнив об отложенных карточках долгожителя, я занялся взломов кодов доступа к этим носителям денежного благополучия.

Это занятие у меня не заняло много времени, так как я работал по уже не раз опробованной схеме соотнесения ментального следа с перебором получившихся вариантов. Через пять минут я перевёл на свой счёт ещё двести китов.

«Уже не так плохо. Главное, чтобы на оплату хватило, а то мои триста пятьдесят тысяч за оборудование тоже могли преобразоваться в каких-нибудь полмиллиона за ценнейший антиквариат или что-то иное», – подумал я об оплате по счёту за устаревшее оборудование для штаба флота. Правда, не вникнув полностью в экономическую обстановку в Содружестве, я решил пока воздержаться от дальнейших плановых и неплановых переводов.

Практически сразу я наткнулся на то, что все наши счета были переведены в ранг до востребования, с наименьшей процентной ставкой семь десятых процента. Вызвано это было большой длительностью вкладов и стандартизацией банковских операций. По сути, сейчас все банки являлись огромной системой с единым центром управления, и поэтому предлагаемые в них услуги и условия практически везде были одинаковы, за исключением некоторых специфик, присущих каждому сектору Содружества.

«Вот почему не опознаются мои карточки из неизвестного банка, его может уже просто не быть. А от его обязательств преемники могли и отказаться. Нужно будет разбираться на месте», – для себя разъяснил я эту ситуацию и продолжил свои изыскания, решив, что даже такая низкая процентная ставка в долгосрочном периоде дала достаточно ощутимый прирост к основной сумме.

Произведя несложный расчёт, я понял, что первоначально обладал на тех карточках, которые опознались системой, суммой в двести семьдесят девять китов. Получалось, что текущих кредитов у меня было в десять и три десятых раза меньше, чем тот, что выходил у нас с искином первоначально при расчётах, сделанных ещё на станции.

«Похоже, в прошлом была проведена какая-то банковская централизация или монополизация, возможно также, прошли деноминация и дефолт. Иначе чем можно объяснить десятикратное падение стоимости кредита?» – подумал я.

И в этот момент со мной связался Ньютон.

«Какие новости?» – спросил я.

«Проведён анализ послевоенной истории Содружества и выявлено несколько неучтённых ранее факторов. Первое: последние годы войны с архами выявили ряд проблем в управленческом аппарате. Точных причин найти так и не удалось, но известно, что за пять лет до окончания войны, а произошло это около тридцати пяти лет назад, была снята вся правящая верхушка Содружества. Затем проведена национализация основных финансовых и производственных линий. Как результат, обанкротились или присоединились к единой банковской системе более восьмидесяти процентов свободных или независимых предприятий и банков. Второе: в этот же период был резкий скачок инфляции и, как её пик, объявлен дефолт основной денежной единицы. После ряда мер государство в жёстком режиме взяло управление в свои руки. Третье: из-за большого объёма наличного и безналичного денежного фонда, находившегося в руках граждан, было принято решение о постепенной деноминации валютного фонда на кредиты нового образца и стоимости. Период замещения длился десять лет. Наличные кредиты были упразднены, безналичные переоценены. Наши карты – это безналичный кредитный фонд, нам повезло, что он хранится в электронном виде, поэтому мы сейчас обладаем суммой примерно в десять раз меньше той, что должна была быть у нас изначально. Кроме того, уровень инфляции сохранился на прежнем уровне, ранее его не удалось сбить, только сейчас заметен тренд на его снижение, именно поэтому наш капитал не является сильно большой величиной, а соответствует примерно своему денежному эквиваленту в пятьсот девяносто пять китов».

«Понятно, по сути, я так и подумал, ты раскопал несколько интересных деталей, но они пока малозначительны. Следовательно, у нас есть пятьсот девяносто китов. Перепроверь счёт и разыщи номер банковской квитанции, чтобы понять, куда нужно переправить деньги за наше оборудование. Проверим, существует ли этот общий для всех операций флота счёт».

Через несколько секунд Ньютон нашёл все необходимые бланки, мы повторно пересчитали сумму. Набросили для надёжности десять процентов, чтобы у людей с той стороны возникало меньше вопросов. Даже не стали заморачиваться поиском всяких понижающих стоимость оборудования коэффициентов. Скачали прайс по закупке устаревшего оборудования, нашли в нём наши пункты. Отметили их и отправили счёт на оплату. Получить ответ мы должны были через четыре часа.

«Ну вот и всё, ждём, что скажут наши флотские бюрократы», – прокомментировал я.

«Да, думаю, проблем возникнуть не должно, – сказал 896-й. – Мы дали денег столько, сколько они запросили, даже немного больше, так что всё должно пройти нормально».

«Я и не переживаю, просто размышляю над тем, что пора будить девушек и начать заниматься их проблемой», – ответил я.

«Тогда я дальше займусь изучением вампиров», – сказал Ньютон и отключился.

Кое-что вспомнив, я вызвал искин корабля.

«Ника, я, когда лазил по сети, видел подписку на постоянно обновляемые карты различных секторов Содружества и фронтира. Она совершенно копеечная. Всего пятьсот кредитов за бессрочное использование. Поэтому я и зарегистрировался на их портале. Зайди туда, логин и пароль я тебе скинул, и закачай все последние карты на корабль. Только старые не затирай, а сохраняй копии, а лучше проведи их совмещение», – отдал я распоряжение.

«Будет выполнено».

Разобравшись с насущной проблемой, я вспомнил ещё об одном интересном предложении, которое мне встретилось. Правда, на него могло не хватить денег, но поинтересоваться стоило. Это объявление.

«В связи с расформированием негосударственного Института мозга имени профессора Арлока Кровка (сектор Прек-4) службой судебных приставов распродаются остатки конфиската нейросетей, имплантантов, баз знаний.

По вопросам приобретения обращаться в отдел продаж.

Спросить менеджера Киру Сноук».

Ниже приводился адрес контакта в нейросети, по которому можно было связаться с продавцом. Вот именно с ним, вернее, с ней я хотел сейчас поговорить и узнать, что могут там предложить.

Набрав нужную последовательность цифр и символов, я стал ожидать ответа. Только потом сообразив, что на станции, где может находиться эта девушка, возможно, наступило нерабочее время или вообще ночь. Но мне повезло, на том конце линии отозвались.

– Добрый день, чем могу помочь? – ответила приветливая девушка, ослепив меня профессиональной улыбкой внимания и вежливости.

– Добрый день, Кира, – поздоровался я и перешёл к сути вопроса: – Я хотел поговорить насчёт вашего объявления о продаже конфиската.

– О, как приятно. Что вас интересует? – Стало сразу заметно, что девушку действительно обрадовало моё сообщение. Видимо, не очень люди интересуются их предложением.

Из собственного проснувшегося любопытства, подстёгнутого интуицией, почуявшей запах возможной прибыли, я просмотрел лог обращений по этому адресу в гиперсети, немного слукавив при авторизации и представившись технической учётной записью для очистки логов записи, хвосты которой обнаружил практически мгновенно. В результате получил, что звонили сюда последний раз больше двух месяцев назад.

«Смотри-ка, и объявление подано примерно тогда же, – заметил я дату размещения объявления о продаже в сети. – Получается, интерес к нему проявили только единожды и практически сразу в момент создания».

Быстренько проверив упоминания, встречающиеся по этому институту, я нашёл, что закрыт он был примерно три месяца назад.

«Значит, почти сразу после расформирования имущество описали и теперь пытаются его распродать. Но как уже замечено, не очень удачно, так как им по объявлению практически никто не звонит, – понял я. – Хотя так, возможно, и лучше. Они не избалованы вниманием, и у меня есть больше шансов приобрести залежалый для них товар, не пользующийся спросом. Ну да ладно, посмотрим, что они скажут, но мне кажется, мы сможем договориться, главное – найти подход».

– В объявлении не было ссылки на прайс выставленных к продаже лотов, поэтому я и хотел узнать о некоторых из упомянутых позиций.

– Да, я вас слушаю.

– Меня интересуют базы знаний, – сказал я.

После моих слов лицо Киры значительно погрустнело. Заметив это, я спросил:

– Что-то не так?

Вздохнув, девушка принялась объяснять:

– Понимаете, по договору с государственной корпорацией «Нейросеть» реализация поставляемых ею баз знаний отдельно от нейромодулей возможна только в их прямых дилерских центрах или в головном офисе компании и по значительно завышенным ценам. Мы же можем заниматься их продажей только в комплекте с нейромодулями, но на сумму, не превышающую их трёхкратную стоимость. Мы, конечно, не являемся прямым поставщиком, но как судебно-исполнительная организация можем гарантировать актуальность и работоспособность поставляемых товаров, а кроме того, мы имеем некоторые льготы и можем значительно снизить стоимость нейрооборудования, но вам всё равно придётся уплатить стоимость какого-либо из нейромодулей.

– Жаль. Мне не нужны ни нейросеть, ни имплантанты.

– Мне тоже очень жаль, – ещё больше расстроившись, ответила девушка.

Я же задумался: нейрооборудование мне не нужно, но ведь можно как бы его купить, но реально вместо него взять только базы. Я даже готов был переплатить четверть цены за официальное подтверждение обладания некоторого перечня баз знаний. Но всё это необходимо обсудить, так сказать, с менеджером, с этой девушкой, возможно, ещё с кем-то, и делать это нужно явно не по официальному контакту.

Начав говорить, я постарался донести до Киры свою мысль пообщаться с ней неофициально и желательно без прослушки, если будет такая необходимость, то есть без протоколов, которые ведутся моей и её нейросетями.

– Знаете, Кира, у меня наклёвывается один вариант, – сказал я, постаравшись выделить слово «вариант», – но мне хотелось бы его обдумать, вы не против поговорить со мной через несколько минут?

Видимо, девушка всё-таки уловила какие-то интонации в моём голосе, потому что предложила:

– Вам немного не повезло. Уже через пять минут у меня заканчивается рабочий день, и я хотела зайти поужинать в ресторанчик недалеко от нашего офиса. Если у вас есть желание, мы могли бы встретиться там и поговорить.

Я постарался сделать расстроенное лицо и сказал:

– Извините, Кира, но я сейчас нахожусь за пределами системы. И поэтому вряд ли смогу с вами встретиться лично.

– Так давайте я вам дам номер своего личного контакта, и мы обсудим все варианты, которые сможем вам предложить позже.

– Это бы меня полностью устроило, – ответил я, ещё раз порадовавшись догадливости девушки.

– Тогда до связи? – спросила она.

– Да, – ответил я, – до свидания.

– До свидания и вам, кстати, вы так и не представились, – на прощание сказала она.

– Простите, меня зовут Алексей Скарф.

– Приятно познакомиться, Алексей. До связи. Буду ждать.

– До связи, – ответил я и разорвал соединение.

Осталось подождать минут десять и перезвонить ей.

Дождавшись окончания назначенного мной срока, я набрал выданный девушкой номер и через несколько секунд вновь увидел её.

– Снова здравствуйте, Алексей. Я правильно произнесла ваше имя? Слишком уж оно необычное.

– Добрый день, Кира. Да, правильно.

– Вечер, Алексей. Вечер, – поправила она меня.

– Понимаю. Тогда приятного вечера.

– Ну, насколько приятным он будет, полностью зависит от нас с вами.

– Да, согласен.

– Значит, зачем откладывать, давайте приступим: что вы хотели мне предложить?

– Кира, я как-то сразу не спросил, вы не против, что я обращаюсь к вам по имени?

– Да, конечно, Алексей.

– Хорошо. Первый вопрос: Кира, для понимания процесса расскажите мне, пожалуйста, о процедуре продажи нейромодулей, к примеру, нейросетей. И каким образом вы подвязываете к ним базы знаний?

– Здесь всё просто. Покупатель обращается к нам за возможностью приобрести и установить нейросеть, да и эту услугу мы предоставляем в нашем медицинском центре. С этим всё понятно? Но так как эти нейромодули поставляются компанией «Нейросеть», то в силу вступает несколько их маркетинговых условий. Первое: в комплекте с любым нейромодулем идёт бесплатная специализированная база знаний. Второе: на покупку следующих баз знаний даётся значительная скидка, но на сумму, не превышающую трёхкратной стоимости приобретённого модуля. И третье: если цена покупки превышает сто тысяч кредитов, то позволяется бесплатно добрать ещё баз на треть стоимости. Это официальные условия для центров продаж и дилерских центров. Кроме того, есть уже дополнительные условия, предоставляемые нами… – Здесь девушка приостановилась и отвлеклась на несколько секунд. – Простите, – сказала она, – к этой сделке, если она состоится, придётся привлечь ещё несколько человек, их представитель сейчас со мной связался. Интересуется, как идут переговоры.

– Передайте, что пока хорошо. Но мы не закончили и обсуждаем условия.

Было заметно, что для Киры это первое дело подобного рода, она хоть и держалась довольно уверенно, но периодически несколько смущалась и сбивалась с нити разговора. Как, например, сейчас, когда с ней связались её напарники, которые, вероятно, сидят и ждут нашего решения. И этот звонок смутил её, и она сболтнула лишнего. Про то, что к делу подключено ещё несколько личностей, но мне-то этого знать было не нужно.

Закончив говорить с людьми, связавшимися с ней, она ещё раз со смущением посмотрела на меня и сказала:

– Простите.

– Да ничего, я всё понимаю. Давайте лучше продолжим, Кира. Вы хотели мне рассказать о том, что есть какие-то условия, которые может выставить мне ваша контора.

– Конечно. Мы, как судебно-исполнительный орган, не имеем права распродавать конфискованное имущество до погашения задолженности. Но если такой возможности нет и это подтверждено независимой экспертной комиссией, то мы обязаны его распродать, чтобы как минимум покрыть свои издержки по этому делу, а в наилучшем варианте, чтобы погасить по минимуму все финансово-денежные долги с арестованного предприятия. Но это не наш случай, в данном деле финансовые дыры уже прикрыты. Нам для погашения издержек был выделен этот конфискат, который мы и стараемся сейчас реализовать. И как результат – наше объявление в сети и разговор с вами.

– Но я так и не услышал ваших условий, – немного подтолкнул я девушку в нужную сторону.

– Ах да, простите. По сути, нам нет необходимости продавать полученное имущество по себестоимости. Единственное, что от нас требуется, – это покрыть наши затраты и придерживаться общей схемы продаж, выстроенной поставщиком продукта.

– Спасибо, общая схема мне понятна. – И я задумался на несколько мгновений.

Видя мои колебания, девушка спросила:

– Вас что-то не устраивает?

– Хм. Кира, есть определённые моменты или нюансы, которые я хотел бы прояснить. То, что вы рассказали, – стандартные условия для распродажи конфиската, они неизменны: какими были пятьдесят лет назад, такие и сейчас. Но это несколько не то, что я хотел от вас услышать. Ведь у вас определённо должны быть какие-то другие условия для особых случаев. – При этом я постарался выделить слово «особый» и продолжил: – Тем более что вы явно стараетесь сбыть залежалый или не пользующийся спросом товар. Я по своим каналам проверил, когда к вам последний раз, возможно, обращались относительно этого объявления, и, как оказалось, это произошло чуть позже того, как к вам попал конфискат. А было это примерно два месяца назад. Отсюда я делаю вывод, что у вас не может не быть какого-то особого отношения к покупателям, заинтересовавшимся этим предложением.

Девушка совсем уже грустно посмотрела на меня, совершенно не веря в возможность как-то повлиять на моё решение, и начала рассказывать:

– Понимаете, на текущий момент наши издержки по этому делу достигли уже суммы в сто двенадцать китов, вот в пределах её мы и должны оперировать, чтобы закрыть свою задолженность перед управлением. И поверьте мне, названная цифра значительно меньше реальной стоимости всего объёма выставленных к продаже вещей. Но даже она является большими деньгами здесь, на периферии. Те, кто может её оплатить, уже не нуждаются в нашем товаре, а те, кому он нужен, не могут себе этого позволить. Мы даже готовы пойти на неимоверные уступки по дополнительной комплектации базами, но клиентов нет. Обязательное условие приобретения нейромодулей, чью минимальную цену мы не можем снизить больше чем на тридцать процентов, отталкивает всех покупателей. Вы правы, первое время было большое количество звонков, но они прекратились, и сейчас этот товар лежит на складе мёртвым грузом. А списать его наше управление не может, так как он проходит в реестре материальных ценностей. И с каждым днём его хранения цена на товар падает, а стоимость обеспечения его целостности и сохранности растёт. И рано или поздно ценовой максимум на конфискат превысит стоимостный минимум по его хранению, и тогда все убытки лягут штрафными санкциями на нашу небольшую контору. Чего мы всеми силами готовы были бы избежать. Ну вот, теперь вы знаете весь расклад. А я в свою очередь готова рассмотреть любое ваше разумное предложение.

Кира замолчала и ожидающе посмотрела на меня.

– Спасибо за доверие. Кира, вы знаете, до меня только что дошло, что я до сих пор не знаю, о чём мы говорим. Я так и не видел вашего прайса на выставленные товары, – сказал я, чтобы обдумать свой ответ и немного отвлечь девушку.

Прайс мне, по сути, был не нужен. Я бы приобрёл у них любые базы, которые бы они согласились продать.

– Ой, простите, – встрепенулась Кира, – забыла. Вот ссылка, закачивайте. А я пока расскажу, с чего всё началось, и дам небольшие пояснения, – сказала она. И пока я просматривал открывшийся прайс выставленных на продажу лотов, Кира начала: – Вы знаете, на чём специализировался Институт мозга имени профессора Арлока Кровка?

– Нет, – просто ответил я.

– Странно, – удивилась Кира. – А я почему-то подумала, что вы именно поэтому и связались с нами. Ну да ладно. В общем, слушайте. Основной деятельностью института являлась разработка универсальных баз знаний под определённые направления, заказы на которые им поступали от госорганов. Основные направления, по которым проводились работы, – это: из крупных – «Техника», «Транспорт», «Медицина», «Наука», «Экономика», «Военное дело», «Строительство», из более узких – «Полёт», «Астронавигация» и «Колонизация». Работали они совместно с компанией «Нейросеть», которая предоставляла им в пользование различные нейромодули и последние версии узкоспециализированных баз. Кроме того, на базе института была развёрнута местная кампания по имплантации более простых и доступных нейромодулей, а также по разработке оптимального курса для изучения баз знаний. Как видно, вторая ипостась института как местного центра нейроимплантации вполне понятна. А вот с первой… Базы успели разработать её только до шестого уровня, кроме базы «Полёт», её уровень – седьмой. Исследования по этим направлениям длились уже четвёртый год, когда по каким-то неведомым причинам финансирование института прекратили, а компания «Нейросеть» разорвала с ними все контакты. Поговаривают, что директор института отказался выполнять какой-то не очень хорошо пахнущий заказ, и после этого в наказание институту перекрыли кислород. Практически сразу им припомнили все их промахи, затягивание сроков, из всех углов повылазили кредиторы. Заказчики отозвали предоставленные на исследования средства. И как следствие – институт объявили обанкротившейся организацией, а потом выставили на торги. У них был шанс откупиться, расплатившись по всем кредитам, но главный бухгалтер института бесследно исчез, а директора через несколько дней нашли мёртвым. Это и послужило поводом к его расформированию, описи и конфискации имущества и последующей его распродажи. Нашей компании достались нейромодули и разработанные базы знаний. Вот, по сути, и вся предыстория этого дела.

– Интересная история, – сказал я девушке и задал вопрос, который возник у меня в ходе её рассказа: – Кира, а в чём особенность этих баз? Я так понимаю, если они универсальные, то должны раскрывать более широкий спектр тем в своём содержании, но из этого следует, что они должны быть значительно больше. Я прав?

– И да и нет, – уклончиво ответила девушка. – Содержание предоставляемых баз знаний действительно более полное. Например, в базу «Техника» входят такие, как «Кибернетика», «Ремонт», «Инженер», «Разработка полезных ископаемых», «Комплексы» и другие различные более мелкие темы. Но одновременно некоторые из-под баз общей темы могут частично или полностью входить в какую-то другую. К примеру, база «Ремонт малотоннажных кораблей» полностью входит в состав таких глобальных баз, как «Техника», «Транспорт», «Полёт», и частично в базы «Военное дело» и «Колонизация». При этом в базу «Колонизация» входит такая база, как «Выживание» или «Ксенобиология», которые можно встретить в базах других направлений. Такое плотное наполнение баз информацией первоначально значительно увеличило их размеры, но постепенно были разработаны специальные алгоритмы удаления дублирующейся информации и абсолютно новые методы сжатия информации. Поэтому теперь размер баз превышает стандартный всего в девять – пятнадцать раз. Но это не меняет того, что времени на их изучение и освоение уйдёт на один-два порядка больше. Это ещё одна из причин, которая отпугнула многих. Длительность их изучения. Это ещё не всё. Для столь усложнившихся баз знаний необходимо приобретать специализированные нейросети и дополнительные имплантанты, а они очень редки, сложны в исполнении и, как следствие, дороги. Но в институте было несколько экземпляров, вероятно, те, на которых проводились эксперименты. Вот теперь вроде всё. Это и есть то, что мы выставили на продажу, чтобы покрыть наши издержки по этому делу.

Когда Кира закончила рассказывать, я понял, что это золотая жила, и даже получить базу по одному из направлений будет для меня большой удачей. Ведь то, что имелось в наличии у меня, как я понимаю, устарело как минимум на пятьдесят лет. Это если развитие шло линейно, а если в этот период произошёл бум и был огромный скачок в развитии многих направлений, то для меня данные базы бесценны.

Перед тем как высказать своё предложение, я решил уточнить последнее:

– Кира, вы не в курсе, насколько актуальны эти базы?

– По имеющейся у нас документации, они были обновлены четыре месяца назад, – ответила девушка.

– Понятно, – сказал я, стараясь не выдать своей радости. Немного помолчав, собираясь с мыслями, я начал излагать своё предложение: – Я не буду интересоваться стоимостью отдельных пунктов в вашем прайсе, я их уже видел, и они достаточно адекватны, но по этим ценам тут во фронтире у вас пока ничего не получается продать. Я прав?

– Да, – согласилась девушка.

– Продажа этого имущества института для вас не является приоритетной целью, как я понял, для вас необходимо покрыть свои издержки. Но розничная распродажа может растянуться на неопределённый срок, и тогда у вас есть шанс вообще остаться в минусе. Всё верно?

– Да, – повторно подтвердила мои слова Кира.

– А что вы будете готовы предложить тому человеку, который покроет всю вашу задолженность? – спросил я.

– Вы готовы сделать заказ на сто двенадцать китов? – не поверила мне девушка.

– Нет, – огорошил я, но, заметив, как начало хмуриться её лицо, постарался успокоить: – Как вы знаете, нейромодули мне абсолютно не нужны, да и такие сложные, как оказалось, базы вызывают у меня сомнения, но именно за них я готов предложить вам эти деньги. Но это ещё не всё, я готов предложить вам, скажем, сверху небольшую премию, если вы продадите мне полностью всё имеющееся у вас в наличии нейрооборудование и базы. Это будет выгодно для вас и для меня. Продать по розничной цене вы его всё равно не сможете, а я готов приобрести его у вас единовременно, покрыв при этом вашу задолженность и прибавив свою благодарность и моё искреннее «спасибо» для принятия правильного решения. Вас это устроит?

Девушка явно растерялась, вероятно, решать такие достаточно серьёзные вопросы ей ещё не приходилось.

– Алексей, позволите ли взять небольшой перерыв? Я должна посоветоваться со своими напарниками.

– Конечно. Но не затягивайте. Я скоро не смогу с вами связаться.

– Хорошо. Перезвоню через тридцать минут, максимум через час.

– Буду ждать, – сказал я и отключился.

Кира Сноук сидела в приватном кабинете одного из ресторанов, который предоставлял посетителям платную услугу межпланетной гиперсвязи. Предложение этого Алексея сбило её с толку. Они с Крафтом и мистером Ройфом, её напарниками в этом деле, думали, что человек, который не может позволить купить себе даже нейросеть, как они предположили первоначально, постарается убедить продать её одну из небольших специализированных баз в обход конторы, и она бы на это пошла. Такая продажа была практически законна, так как в их конторе на это смотрели сквозь пальцы. Она бы вписала эту базу в список проданных с какой-нибудь нейросетью или имплантантом, благо простые и стандартные продукты всегда пользовались спросом и расходились влёт, и всё было бы нормально. Так делали многие из них. Доход от такой сделки шёл всем. Прайсовую стоимость они вносили в реестр и переводили деньги на счёт компании. Всё, что получалось выторговать выше её, расходилось по всем заинтересованным лицам. Ей, как продавцу, посреднику и человеку, нашедшему клиента, уходило сорок процентов, и это было честно. Крафт, их штатный компьютерщик, который осуществлял упаковку, пересылку и производил контроль поступления средств, как на общий счёт, так и каждому из них лично, получал двадцать процентов. И мистеру Ройфу, её непосредственному начальнику, который выполнял административное прикрытие и занимался оформлением бумаг на продажу, тоже доставалось сорок процентов.

Но сейчас всё пошло не так с самого начала. В первый раз она не обратила на это внимания, но при повторном сеансе её нейросеть проинформировала, что абонент связался с ней по шифрованному каналу связи. А это было дорого уже само по себе. Дальше больше. Вместо того чтобы сразу перейти к своему предложению, этот странный Алексей принялся расспрашивать её о том, как вообще происходит их работа. Несмотря на то что был достаточно далеко, он смог вытянуть из неё все подробности, особенно её поразило то, что ещё до начала разговора с ней он уже примерно представлял их трудности с этим конфискатом, выставленным к продаже, даже не догадываясь о том, что же на самом деле скрывается за их объявлением.

И вместо того чтобы самой каким-то образом постараться разрекламировать и продать все эти вещи доверчивому покупателю, она выболтала все сильные и слабые стороны их товара. Но Алексея это не смутило, хотя ей и показалось, что после её рассказа он потерял интерес к их предложению. Потому что он выдвинул своё, да какое!

И вот теперь ей необходимо посоветоваться с напарниками. В этом деле они именно напарники. Поэтому, связавшись с ними через нейросеть, она попросила их прийти в ресторан, и побыстрее. Времени у них не так и много.

Первым подошёл Крафт. Это был молодой, высокий, немного сутулый юноша, с вечно невыспавшимся лицом. Ей он не очень нравился как ухажёр, слишком был прилипчив и падок на девушек, но как человек оказался очень хорошим. Её это поначалу даже поражало, такого отзывчивого и доброго товарища у неё не было никогда.

Но Ройф разъяснил ей такой контраст в его поведении, оказалось, что Крафт практически всё детство и юношество провёл в какой-то шахтёрской артели, где из женщин была только его мать – врач, повариха и общественная проститутка. И поэтому как только он выбрался из своей норы в большой город, то обилие женского пола вскружило ему голову, и он сорвался с цепи. Ну а может, одна из профессий его матери сыграла свою роль. К тем же, кто рано или поздно попадал в круг его знакомых и друзей, он относился совершенно по-другому. В этом и заключался контраст в поведении этого молодого человека.

А как специалист, он был замечательный, их начальник даже ради него выбил точку и повышенный оклад. Лишь бы заманить этого юношу к себе. И теперь он работал с ними. А они полностью перестали беспокоиться за своё компьютерное и программное обеспечение.

Как только Крафт вошёл в кабинку, где она сидела и неторопливо ела местный деликатес – мороженое, рецепт которого нашли на одном из отсталых миров, – молодой человек сразу засыпал её кучей вопросов, на что Кира отмахнулась простым ответом:

– Когда подойдёт мистер Ройф, я всё расскажу вам обоим.

Через несколько минут подошёл их начальник. По контрасту с её первым неугомонным напарником, это был уже вполне зрелый, немного лысеющий мужчина. Как говорили о нём, с незапоминающейся внешностью. Он был достаточно строг. Но никто никогда не мог пожаловаться на то, что он необъективен или беспричинно кого-то обидел. И награды, и наказания он всегда выдавал именно тем, кто их заслуживали, и в той мере, которую заслуживали.

– Здравствуй, Кира, в чём дело? – с порога спросил он. – Что-то не выходит? Он не согласен с нашей ценой?

– Нет, – ответила Кира, – мы даже не обсуждали эту тему.

Девушка почему-то, даже сама не зная почему, улыбнулась.

– Как так? – удивился Крафт. – Мы же рассчитывали, что он спросит про одну или несколько небольших баз.

– Да, – согласилась Кира, – рассчитывали. А он взял и не спросил. Он вообще про цены выставленных лотов говорил постольку-поскольку.

И девушка подумала: «Интересное сравнение. Ройф и Алексей, видимо, ровесники. Но какие разные. Алексей серьёзный и какой-то непонятный. Кажется одно, а на самом деле совершенно другое. Мы ведь его так и не смогли раскусить. И вот Крафт: у этого что на лице, то и в мыслях».

– И о чём же шёл разговор? – спросил начальник.

– Сначала о том, как мы вообще занимаемся реализацией конфиската. Потом он рассказал мне, какие у нас проблемы с нашим предложением и почему оно не реализуемо. А затем предложил свой вариант.

– И что же это за вариант? – заинтересовался Ройф.

– Он предложил выкупить всё наше оборудование за сумму, перекрывающую нашу задолженность управлению…

Не успела Кира закончить, как её перебил Крафт.

– Это невозможно, там баз и нейромодулей по стоимости в десять раз больше! – вскричал он.

– Тише, не шуми. Это, я так понимаю, ещё не всё? – остановил его начальник.

– Да. Этот человек знает, что наш конфискат в розницу здесь не реализовать, а по себестоимости всё разом его тем более никто не заберёт, – продолжила девушка, – и скоро мы будем должны за наш товар больше, чем он стоит.

– И он сделал эти выводы самостоятельно? – уточнил Ройф.

– Да. Я только обрисовала основные моменты, но уже после того, как он мне всё это сказал.

– И что дальше? – поинтересовался Крафт.

Девушка улыбнулась:

– А дальше он предложил нам подумать над его предложением, а чтобы мы смогли принять правильное решение, он готов сказать нам «спасибо». И это «спасибо» мы должны ему озвучить уже… – Кира посмотрела на часы, – через пятнадцать минут.

– Это что, он хочет нам дать денег для того, чтобы мы продали ему весь конфискат, оставшийся от института, за какие-то сто тысяч. Он с ума сошёл? – удивлённо спросил Крафт, даже его обычная буйная натура притормозила на пару секунд.

– Ты не прав, – ответил ему начальник, – он не хочет купить этот конфискат, он хочет снять с нас груз финансовой ответственности за него. В тех условиях, в каких мы оказались, когда стало ясно, что он никому не нужен или слишком дорог и мы не сможем его реализовать и, как следствие, в результате долг по этому конфискату ляжет на нашу компанию и его придётся выплачивать, предложение этого Алексея как нельзя к месту.

– Значит, мы соглашаемся? – спросила Кира.

– Да, – ответил Ройф.

– Но нам нужно обсудить размер того «спасибо», которое он нам скажет.

– А что тут думать, пусть даёт пятьсот китов – и весь конфискат его, – в порядке мечтательного бреда высказался Крафт.

На что Ройф ответил:

– И он пошлёт нас с нашими запросами далеко и надолго. Ведь острой надобности, видимо, у него в базах и тем более в нейромодулях нет. Как думаешь, Кира?

– У меня тоже такое мнение сложилось, когда я ему описала базы, имеющиеся у нас в наличии, – ответила девушка. – Просто потом он о чём-то подумал и предложил этот вариант.

– Вот и я о том же, этот парень вовсе не так прост, каким он нам показался и как мы подумали о нём первоначально. А значит, и сумму нужно запрашивать адекватную.

– И какую же? – не выдержал Крафт.

– Думаю, больше ста тысяч он нам не даст. Но и меньше чем на семьдесят соглашаться, я полагаю, не стоит, – сказал начальник.

– Так много? – удивилась Кира. – Я рассчитывала на гораздо меньшую сумму. Я не думала, что на этом вообще можно сколько-нибудь заработать.

– Ну и зря, – отреагировал Ройф. – Это хоть и убыточная сделка в плане прямых продаж, но она не главная наша цель, торговля в нашей конторе вторична. Для нас главным является закрыть долг, и мы эту цель выполняем. А каким способом, никого не касается, это только наше личное дело. Хоть бы мы сами купили эти базы, а потом их распродавали втихаря, что, по сути, мелкими партиями мы и делали с обычными стандартными базами.

– Но вы не считаете, что это большая сумма? Я столько и за три года не заработаю, – всё ещё сомневалась Кира.

– Уверен, что нет. Но кроме того, я не сомневаюсь, что нам придётся за неё поторговаться, и неплохо. А ещё и докинуть, скорее всего, нужно будет что-либо к институтскому барахлу. И вот здесь нужно подумать, что мы можем ему предложить. Насколько я понял, ему нужны были только базы знаний, а это значит, что, скорее всего, у него есть проблемы с физической доставкой и получением товара, – сказал Ройф.

– Ой, простите, – спохватилась Кира, – я вам не сказала. Через нейросеть я с ним общаюсь, потому что он находится за пределами системы. Правда, это только с его же слов. Но канал подключения до него шифрованный, и у меня не получилось определить точку его нахождения.

– Сути это не меняет, только подтверждает мои слова. Так вот, предложить ему можно только виртуальные знания и информацию. А поэтому вспоминайте, что у нас есть в разработке по этому направлению.

Вся троица призадумалась. Кире в принципе нечего было предложить, это было её первое самостоятельное дело в этом отделе их конторы, и она ещё не видела описания других лотов, выставленных к продаже.

Как это ни странно, но с предложением выступил Крафт, хотя Кира ожидала это от шефа.

– Недавно нам на хранение попали базы знаний, перехваченные на корабле контрабандистов. Предположительно их привезли из империи Аграф, а может, даже из-за пределов империи и Содружества. Там их восемь штук. И пока их не смогли расшифровать. Да и шансов на это практически нет. Но у меня почему-то такое чувство, что ими мы сможем заинтересовать покупателя. Коли он приобретает такие необычные вещи.

– Это даёт нам неплохой шанс, – согласился Ройф. – Кроме того, чтобы заинтересовать этого Алексея окончательно, я прихвачу пакет баз, который попросил реализовать меня один знакомый из военного ведомства. Слишком уж они специфические. Но, как заметил наш молодой компьютерный гений, этого человека интересуют необычные базы. Кстати. Возможно, с ним можно будет договориться о реализации и будущих наших находок по этому направлению, ведь нам обычно и перепадает именно такой тип товара.

– А что, это неплохая мысль. Только как воспримет её наш покупатель? – постаралась несколько остудить их боевой пыл и рвение Кира. – Давайте всё-таки с ним сначала закончим наше текущее дело.

– Верно, пора, – сказал Ройф и сел рядом с Кирой. – Думаю, будет лучше, если переговоры мы будем вести вместе, только тебе нужно предупредить Алексея. Он, скорее всего, возражать не будет, только поймёт, что ты позвала себе кого-то на помощь. Ну а ты, Крафт, дуй на свой пост, приготовься к передаче баз и контролю поступления средств на все наши счета.

– Хорошо. – Парень поднялся и направился к выходу. Уже у самой двери из ВИП-кабинета, где обосновалась Кира, он остановился и спросил: – Но я так и не понял главного: почему он пользуется шифрованным каналом? Ведь это жутко дорого.

– А ты не подумал, что его могут искать и это простая мера предосторожности от пеленгации его местонахождения, – ответил ему Ройф.

– Так он что, пират? – набычился Крафт. Этих рыцарей космических трасс он не сильно жаловал.

– Я в этом сомневаюсь, тогда бы он предпочёл вообще не светиться.

– Но тогда кто?

– Не имею ни малейшего понятия. Но в этом случае, думаю, мы лезем не в своё дело. Лучше заниматься тем, о чём мы уже знаем. – Ройф посмотрел на молодого человека и указал ему глазами на дверь.

– Всё, я уже ушёл, – встрепенулся Крафт и скрылся за дверью.

– Звони, – отдал распоряжение Кире её начальник.

Через двадцать девять минут со мной на связь попыталась выйти Кира, и я снова увидел эту улыбчивую и приветливую девушку.

– Ещё раз здравствуйте.

– Добрый вечер, – ответил я.

– Мы с моими партнёрами обсудили ваше предложение, и один из них просит разрешения присутствовать при дальнейших переговорах. Можно? – спросила Кира.

– Пожалуйста, у меня нет возражений.

Пару мгновений спустя к нашему разговору подключился ещё один человек. Мужчина средних лет с незапоминающимся лицом, но очень умным взглядом прищуренных глаз.

Задний план, что у Киры, что у подключившегося мужчины, был очень похож, поэтому я решил, что они говорят из одного помещения.

– Добрый день, Алексей. Меня зовут Ларк Ройф. Я являюсь одним из советников Киры в этом деле.

– Добрый день. Я это понял. – И подумал: «А ещё я понял, что ты не просто ей даёшь советы, а играешь там одну из главных ролей. А это значит, что моё предложение вы приняли, но с суммой до конца определиться не смогли и будете предлагать мне что-то ещё». Вслух же произнёс: – Не будем откладывать решение нашего дела, есть у меня такое подозрение, что мой вариант вас вполне устроил, но у вас возникли некоторые пожелания?

– Вы правы, – взял в свои руки ведение переговоров этот Ларк, тем самым подтвердив версию о своём главенстве, – у нас есть к вам несколько контрпредложений, которые могут помочь нам договориться. – Немного помолчав, он продолжил: – Мы готовы продать вам за названную сумму весь конфискат, полученный при расформировании института, за дополнительную премию в сто китов.

Хоть это была вполне приемлемая сумма, особенно в моём случае, но я понимал, что если её назвали первой, то это явно завышенная цифра, которую они хотят получить.

– Не думаю, что помощь в этом деле стоит таких затрат, – ответил я, – но я готов согласиться на половину названной суммы.

– Этого слишком мало, чтобы мы смогли принять ваши условия. Но у меня к вам есть предложение на этот случай. Мы поняли, что вас интересуют в основном базы знаний и у вас, вероятно, есть возможность работать с достаточно сложными или уникальными базами. Поэтому если вы добавите к названной вами сумме тысяч тридцать пять, то мы готовы в счёт этих денег предложить вам ряд дополнительных баз.

– Что за базы?

– Пять специализированных армейских баз. Курс подготовки для бойца диверсионного подразделения. Редкие и, самое главное, свежие базы, они нам не принадлежат, но их хозяин попросил их реализовать. Часть из тех денег, что мы у вас просим, уйдёт ему. Ну и, собственно, наш личный бонус. Восемь баз предположительно происхождением из империи Аграф. Они зашифрованные, у нас нет ресурсов заниматься их расшифровкой, но, как я понял, возможно, вы проявите к ним интерес. Думаю, это вполне достойное предложение. – Ларк в ожидании моей реакции посмотрел на меня.

– Хм, я бы так не сказал, – ответил я. – Вы согласны отдать мне базы, которые не сможете реализовать в принципе. Армейские – из-за их специфики, а с зашифрованных вообще неизвестно, что можно получить, то ли кулинарную книгу, то ли какой-то закрытый спецкурс. Вдохновляет только одно: секретные данные шифруют чаще, чем книги по кулинарии. Поэтому вот моё последнее слово: лично вам я даю семьдесят пять тысяч кредитов и ещё пять за армейские базы. В итоге это будет восемьдесят китов. Вас это устраивает?

– Да, – ответил Ларк.

– Тогда давайте заключать сделку.

– Тут всё просто, вы можете уже сейчас начать закачивать базы, вот ссылка. – И мне на нейросеть пришло сообщение.

Пройдя по ссылке, я увидел архив. Заглянув в него и проглядев список баз, я сверился с тем, что был у меня ранее, и убедился, что в нём присутствуют все базы из их прайса плюс добавлены новые. И я отдал распоряжение Ньютону начать закачку.

– Спасибо, закачивать базы я уже начал.

– Хорошо, – ответил Ройф. – Далее: мы сейчас запишем под протокол условия передачи, и вы переводите нам деньги. Как только они поступают на наш счёт в банке, вам автоматически уйдут коды для расшифровки баз знаний. Это лёгкая часть, связанная с тем, что мы можем передать вам уже сейчас, а как быть с нейромодулями? Нужно договориться о месте хранения модулей до того момента, как вы сможете их забрать.

– А их много?

– Четыре нейросети и пять различных имплантантов.

– То есть они спокойно войдут в банковскую ячейку.

– Конечно.

– Хорошо, – ответил я и задумался.

Про банк я спросил не просто так. Ближайшее отделение Объединённого банка Содружества находилось достаточно близко от меня, всего в нескольких днях пути, на станции вольных торговцев Реса.

– Вы сможете переправить их на станцию Реса? – уточнил я.

– Без проблем, туда практически каждые два часа уходят рейсовые корабли.

– Замечательно, тогда там зарезервируйте ячейку в Объединённом банке Содружества и перешлите мне коды доступа к ней. И как только они будут у меня, я пересылаю лично вам остаток суммы в восемьдесят тысяч. Только постарайтесь туда попасть в течение ближайших пяти часов. Первую же часть я перешлю вам на указанный выше счёт для погашения части оплаты и получения кодов доступа к базам.

– Хорошо, пусть будет так. Я почему-то уверен, что вы выполните свои обязательства.

– Благодарю. – Я действительно был признателен этому человеку за то хоть и небольшое, но оказанное доверие.

Следующие несколько минут мы под протокол надиктовали условия договора и последовательность выполнения его пунктов. А уже через пять минут я перевёл сто двенадцать тысяч кредитов на счёт, указанный Кирой.

– Первый платёж я вам отправил, – уведомил я Киру и Ройфа.

– Да, мы получили, – ответил Ларк, видимо связавшись с кем-то за пределами помещения. – Мне передали, что коды должны были уйти к вам.

– Вижу, – сказал я и проверил на нескольких закачавшихся уже базах, что они подходят. – Всё, теперь жду вашего второго сообщения и перевожу остаток суммы на второй счёт, указанный Кирой. Рад был с вами пообщаться.

– И нам было приятно с вами работать… – начал было Ройф, но Кира что-то буркнула ему, и он сказал: – Однако у нас к вам есть ещё одно предложение, на будущее, так сказать.

– Какое? – заинтересовался я, вроде бы мы всё уже обсудили.

– Нам хоть и не часто, но в оборот от различных фискальных агентств для реализации попадают конфискованные базы знаний. Стандартные наборы мы распродаём достаточно быстро, а вот всякие необычные или уникальные базы, требующие к себе особого отношения, нередко, когда стоимость их хранения превышает рыночную, списываются в утиль, чтобы и дальше не нести убытков. Мы можем в будущем по достаточно низкой цене, скажем одна десятая рыночной стоимости или даже ниже, в зависимости от вашего «спасибо», предлагать эти базы вам. Как вы смотрите на это предложение? К примеру, только вчера было получено распоряжение на уничтожение базы архов, хранящейся ещё со времён войны с ними. Её так никто и не приобрёл с момента поступления на склад двадцать лет назад.

– Это может быть интересно. Сообщайте мне о таких вариантах, и если у меня будут свободные средства, а базы меня заинтересуют, то мы с вами обязательно договоримся. И ещё, говорите, хотят уничтожить базу архов? Значит, сейчас она не стоит ничего?

– Нет, по реестру её цена тридцать тысяч. И продать её за другую сумму мы не можем. Но если у вас возникнет желание отблагодарить нас за, скажем, подарок к вашему дню рождения, то она может присовокупиться к тому набору, что вы уже почти закачали, а официально мы отметим, что она утилизирована.

– И насколько велика должна быть моя благодарность?

– Скажем, две пятьсот нас бы вполне устроили.

– Давайте просто две – и по рукам. База мне интересна лишь академически. Не думаю, что я умнее многих и смогу её вскрыть, но попробовать стоит.

– Договорились, – быстро согласился Ройф, – тем более мне кажется, что именно у вас и получится в ней разобраться.

– Договорились, – быстро сказал мистер Ройф, – тем более, мне кажется, что именно у вас и получится в ней разобраться.

После этого они под протокол с Алексеем заключили вторую сделку и, уже расслабившись, просто стали общаться ни о чём. На очередной фразе разговора, к которому Кира уже давно не прислушивалась, Алексей и её начальник стали прощаться.

Отключившись, Ройф пару секунд молча сидел в кресле, а потом обратился к подчинённой:

– Сделка прошла удачно. Тебе придётся, правда, быстренько слетать на Ресу и выполнить вторую часть договора. Этот Алексей не создаёт впечатления человека, чьему слову нельзя верить. И даже сверх прибыли немного заработали, правда, пять тысяч придётся отдать моему другу, но это не страшно. На этой сделке мы с тобой заработаем по тридцать одной тысяче, Крафту уйдёт пятнадцать. Кроме того, я напишу руководству о том, что мы закрыли долг по делу института, и, думаю, нам в дополнение выпишут по небольшой премии. Она, конечно, не будет идти ни в какое сравнение с тем подарком, что мы получили от нашего необычного покупателя.

– А чем он так необычен, этот парень? Вроде типичный молодой человек. Разве что слишком уж молод для того, кто совершает такие сделки. Но чего не бывает в жизни!

– Пока мы с ним общались, я через своего друга, чьи базы мы продали, постарался вычислить его местонахождение. И как ты думаешь, что у нас получилось?

– Думаю, ничего, – сказала Кира, – я тоже пыталась это сделать, только своими силами, и ничего у меня не вышло.

– И неудивительно. Мой друг работает в военной разведке. И даже он смог отследить его только до фронтира. Как сказал он мне, наш знакомый сидит где-то значительно дальше. На территории демилитаризованной зоны. Не удивлюсь, если это какой-нибудь свободный охотник или мусорщик. И те и те безбашенные, но вторые хотя бы к знаниям тянутся побольше. И это очень сильно похоже на нашего друга.

– Думаете, он обычный мусорщик?

– Я думаю, что он именно необычный, а кто, точно сказать не могу. Но мы отвлеклись. Давай быстренько дуй в космопорт, бери билет на Ресу, оформляй ячейку и пересылай ему данные.

– Хорошо, уже лечу. – И девушка сорвалась с места, но у двери остановилась и повернулась к своему начальнику: – Мистер Ройф, а можно я на недельку там задержусь? Давно родителей не видела. А свою работу я могу спокойно выполнять и удалённо это время.

– Это вообще-то не поощряется, – покачал он головой, но, видя, как понурилась Кира, вздохнул: – Но ты сегодня хорошо поработала, и поэтому я тебя отпускаю. Но не болтай об этом на работе, а мы с Крафтом тебя прикроем.

– Спасибо, Ларк, – радостно взвизгнула Кира и метнулась за дверь. Только и слышен был стук её каблучков.

Через три часа сорок минут деньги пришли на счёт Ройфа, и он понял, что Кира уже выполнила своё поручение.

А у девушки начался недельный отпуск, который кардинально изменил течение её жизни.

Закончив с текущими делами, я подумал, что сидеть здесь и ждать коды доступа и подтверждение на собственность, долженствующее прийти от чиновников штаба флота, не имеет смысла, и решил, что пора идти будить девушек.

«Хватит отдыхать, нужно ещё многое успеть».

Я направился из рубки управления к своему кораблю. Добрался до него достаточно быстро, ничто не мешало по пути, не старалось на меня напасть и убить, поэтому на «Драккаре» я оказался в прекрасном расположении духа, целый и невредимый.

Пройдя в коридор, я сориентировался по расположению ближайшего медицинского комплекса и направился к нужному отсеку. В нём располагался бокс с Леитой. Я полюбовался девушкой, лежащей внутри. Она напоминала сейчас спящую принцессу, которую так и хочется поцеловать. Но, переборов себя, я встряхнулся, запустил процедуру пробуждения пациентки комплекса и привёл её в сознание. Через пару минут девушка, отдохнувшая и невероятно соблазнительная, просила меня помочь ей выбраться из бокса.

– Всё прошло успешно? – спросила она, когда, изгибаясь, как кошечка, и явно стараясь подразнить меня, надевала комбинезон.

– Да, я всё сделал как нужно, и теперь у каждой из вас, у тебя и у Рахуты, есть по своему симбионту, – ответил я, стараясь сбить то состояние околдованности, которое испытываю всегда, глядя на неё, и которое зачастую мешает мне адекватно соображать. Но, несмотря на это, я продолжил ей отвечать, правда несколько больше, чем она спросила: – Только вот с их свойствами вам придётся разбираться самим. Но и действовать в полную силу он сразу не будет, а только по прошествии периода адаптации.

– И сколько длится эта адаптация? – решила уточнить Леита.

«Ну, если для вампиров она составляла пять лет, а для меня половину этого срока, то, думаю, и для аграфа она не должна составить сильно больше», – подумал я и поэтому ответил:

– Не дольше пяти лет, – и увидел почему-то так порадовавшие меня чувства удивления и изумления, вспыхнувшие в девушке. – А ты чего хотела? Всё требует своей цены. И удобство использования возможностей симбионта нужно оплатить временем на их изучение и обучение работать с ними. А также не нужно забывать о развитии самого симбионта, – сказал я.

– Да я всё это понимаю, но у аграфов используются, вероятно, более простые симбионты, так как время их адаптации составляет от трёх до шести месяцев, – ответила девушка, – но чтобы где-то этот процесс проходил такое долгое время, я не слышала.

– Понятно, может, у вас привязка симбионта к носителю происходит гораздо быстрее, чем у других рас, я этого не знаю, и никаких упоминаний об этом в базах мне не попадалось, – предположил я. – Ну да ладно, со временем увидим, а сейчас пошли за Рахутой, будем будить и её.

– Хорошо, пошли, – согласилась Леита, и мы отправились ко второму медицинскому боксу.

Процедура пробуждения Рахуты прошла аналогично предыдущей. Всё было в норме. Когда девушка проснулась, повторилась история с очень соблазнительным и возбуждающим выскальзыванием из медицинского комплекса и надеванием одежды.

«Как будто сёстры-близнецы или вообще одна личность, даже поступки у них одинаковые», – подумал я, глядя на них.

Объяснив и Рахуте всё только что рассказанное Леите, я убедился в понимании сути вопроса и спросил, не осталось или не возникло ли у девушек новых вопросов.

– Всё понятно, а если что-то и не ясно, то со временем разберёмся, – за обеих ответила Рахута.

Ещё раз посмотрев на этих волшебных красавиц, которые, сидя рядом на крышке медицинского комплекса, почему-то именно сейчас напомнили мне очень близких родственниц, я подумал: «Почему же вы так абсолютно походите друг на друга? И почему меня тянет к вам обеим одинаково сильно? Ведь должно же быть этому хоть какое-то разумное объяснение?» Такие мысли давно посещали меня, особенно в такие моменты, когда я имел возможность видеть девушек вот так, рядом, и сравнивать. Вернее, я не мог найти в них ни одного отличия, кроме цвета кожи, особенно если они замирали на мгновение, и тогда казалось, что это две абсолютно одинаковые скульптуры, сделанные одним гениальным мастером, но из разного материала. И это было совершенно нереальным чувством раздвоения. Тогда я, чтобы хоть как-то привести себя в норму, просил их произнести моё имя, и это помогало сбросить с себя околдовывающее ощущение нереальности увиденного.

Вот и сейчас я впал в состояние любования этими прекрасными скульптурами неизвестного гения, когда мне в голову как будто ударила волна освежающего тока энергии и где-то в глубине сознания прозвучали слова:

«Вкусно, но нельзя. Сейчас ты находишься на вероятностном пике опасности и поэтому тебе нельзя терять голову».

«Что это?» – всполошился я.

«Предположительно один из драконов каким-то образом повлиял на гормонально-эмоциональный настрой и сбил то состояние блаженства, в которое впал оператор. Это действие было произведено своевременно».

«Но вы слышали про некий вероятностный пик опасности?»

«С вероятностью семьдесят процентов симбионт регистрирует фоновые излучения ментоинформационного поля этого сектора галактики и на основании коррелированного анализа составляет некое прогнозо-предсказание».

«И много у нас времени?» Я постарался направить вопрос внутрь себя, адресовав его этому непонятному голосу.

«Я не вижу дальше одного сарха», – ответил симбионт.

«Сеть, Магик? Кто-то из вас знает такую меру отсчёта времени?»

«Нет. Нужно провести соотнесение неизвестной величины с известным промежутком времени», – рекомендовала Сеть.

«С известным промежутком, говоришь. Дракон, ты слышишь меня? Как мне тебя, кстати, называть? У тебя есть имя? А у второго?»

«Нет, у нас нет имён, но мы будем рады их получить. Это персонализирует наши сущности. И с получением имени мы приобретём большую стабильность».

«Хорошо, дракон. Скажи: это ты создал канал ментоэнергии и осуществляешь поддержку всей структуры ментоэнергетического поля во мне?»

«Нет, это второй, энергии слушаются его, он любит ими играть. Он говорит, что у тебя очень плохо организован внутренний ток и обмен энергиями. Ему трудно говорить с ней, но со временем он исправит это. И ещё, хозяин, почему ты называешь нас драконами, мы нрулы».

«Прости, я просто не знал, как вас назвать».

«Не в этом дело. Второму нравится это имя, и он просит отдать ему его».

«Он хочет, чтобы я назвал его Дракон?»

«Да, он просит об этом».

«Хорошо, нарекаю нрула, который может управлять энергиями, Дракон».

Когда я произнёс внутри себя эти слова, меня окатила горячая волна лавы, она прокатилась по моему телу, выжигая всю мою ментоструктуру изнутри, но позади неё рождалась новая, обновлённая и несколько другая. Теперь нрул с именем Дракон не был отдельным симбионтом, он был мной, а я был им, и я почувствовал, что именно это и есть настоящая инициация для этих необычных существ. Я не узнал все его возможности, не понял, кто они, но твёрдо знал, что теперь именно этот нрул всегда будет моей способностью к управлению энергиями и ещё многим, что пока скрывается в глубине его ментальной сущности.

Все эти действия не заняли и доли секунды, но казалось, что прошло не меньше часа.

«Это я постарался сжать внутреннее восприятие до нескольких мгновений», – сказал первый.

«Понятно. Ты знал, что присвоение вам имени и есть процедура инициации?» – спросил я.

«Конечно, мы всегда это знаем».

«Да, а почему со мной не говорит Дракон? – В момент упоминания имени во мне действительно проснулся маленький дракон, который поднял голову и посмотрел на меня огненно-красными глазами, но, поняв, что приказов или просьб не будет, опять растворился в моём сознании, я же продолжил общение с первым голосом: – Только ты? Когда проходила та, первая привязка, я отчётливо различал два голоса?» – поинтересовался я.

«Ему трудно даётся общение с тобой. А младшие вообще не могут передать тебе свою мысль. Твоё сознание закрыто от мира. Я говорю с тобой только потому, что ты впустил меня внутрь своего ментоэмоционального поля, и потому, что я это могу».

«Не очень понятно. Уяснил только три момента. Оставшиеся шесть симбионтов – это какие-то младшие, судя по всему. Моё сознание закрыто от мира. И ты можешь общаться со мной достаточно свободно. Это уже хорошо. Давай с остальным разберёмся позже. Сейчас есть два важных момента. Первый: у тебя нет какой-то идеи насчёт твоего имени, может, что-то понравилось? И второй: можешь сказать, сколько сархов прошло с момента вашей первой инициации?»

«С момента инициации прошла четверть сарха».

«Сеть, слышала? Соотнеси с зафиксированным временем, что прошло после привязки симбионтов».

«С момента инициации симбионтов прошло три часа сорок две минуты. Один сарх равняется четырнадцати часам сорока восьми минутам».

А симбионт между тем продолжил:

«Мне понравился смысл слова „Колдун”. Он очень чётко отражает спектр моих возможностей».

«Колдун неплохое имя, почему бы и нет. Мне тоже будет удобно. Дракон и Колдун. – И я провозгласил: – Нарекаю первого нрула именем Колдун».

В этот раз никакой волны жара или холода не было. Но у меня создалось впечатление, будто я – молодой саженец деревца, а живительные соки, которые мне помогают расти и развиваться, – это нрул по имени Колдун.

«Колдун, а откуда ты узнал об опасности?»

«Это одна из моих способностей – чувствовать, а откуда она рождается, я сказать не могу».

«Спасибо. Тогда пока всё, я займусь другими делами. Единственное, остался непонятен вопрос с младшими. Колдун, ты говорил, что они тоже хотят что-то мне сказать».

«Младшие со временем были бы рады тоже получить имена, они готовы заслужить это», – ответил симбионт.

«Я подумаю над этим ритуалом в отношении их», – пообещал я обдумать возможность настоящей инициации. Она, видимо, обеспечивает большую степень слияния носителя и симбионта, а кроме того, открывает новые возможности или значительно усиливает уже известные. Значит, это вполне перспективная и выгодная для меня идея. Не требующая особых вложений, кроме затрат ментоэнергии, которые я зафиксировал на подсознательном уровне.

Немного освоившись с новыми ощущениями, которые давало более полное слияние с симбионтами, я попросил Колдуна:

«Если у младших будет что-то важное, передавай их слова мне».

«Хорошо, хозяин», – ответил Колдун.

Я вернулся к прерванному разговору с нейросетью и Магиком.

«Сеть, Магик, симбионт так точно и не сообщил, откуда у него информация об опасности, но ей лучше довериться. А это значит, что времени у нас не так много, как нам хотелось бы, всего четырнадцать часов», – подвёл я не слишком утешительный итог и, встряхнувшись, обратился к девушкам, так и сидевший в медицинском комплексе и ожидавшим от меня распоряжений.

– Девочки, тут поступило предложение поторапливаться, так как могут произойти не очень приятные события, участником которых мне не хотелось бы быть, – сказал я им. – Поэтому пойдёмте-ка в центр управления.

– Хорошо, – согласились они, почему-то даже не спросив, почему возникла такая спешка.

Через несколько минут мы дошли до капитанского мостика, одновременно являющегося центром управления и узлом гиперсвязи станции. Зайдя туда, я уже привычно активировал узел связи и попросил Леиту продиктовать номер, с которым её нужно соединить. Но вместо этого девушка несколько заторможенно подошла к пульту и сама ввела набор цифр и знаков, а после этого отошла на несколько шагов назад. Я продолжил процедуру установки канала связи и усиления и дешифровки поступающего сигнала, добившись стабильного соединения. И, отойдя от пульта, сказал:

– Давай, солнышко, ты этого давно хотела. Там твои родные и дом. Поговори с ними.

Глава 6

Империя Аграф. Имперская планета Таор.

Демилитаризованная зона. Система Крон-12.

Станция армейского узла связи 47Х89РТ. Фронтир

Адриана Трекурат в очередной раз с грустью гуляла по их семейной гологалерее. Здесь были выставлены портреты всех близких родственников их небольшого рода.

Она остановилась перед голограммой своего мужа. На неё смотрел сильный волевой мужчина, с жёсткими чертами лица и волшебными голубыми глазами, чью красоту она смогла рассмотреть не сразу, а только через год после их женитьбы. Но до сих пор не может налюбоваться такими знакомыми, привлёкшими её однажды, но раз и навсегда чертами лица. За несколько столетий их знакомства Конуэл совершенно не изменился. Её муж на протяжении последних трёх столетий занимал пост главы службы внутренней безопасности империи Аграф и в последнее время как-то незаметно для многих стал очень значимой фигурой. А в табели о рангах занял одно из лидирующих мест в очереди на престол империи, хоть и не первое, но в десятку входил. Но он этого не желал. Конуэл до сих пор оставался простым, но смертельно опасным воином. Однако пост вырастил в этом умном аграфе очень хитрого и осторожного политика, преданного клану и империи. А поэтому он не устраивал многих. Он оставался таким же непримиримым и жёстким, но справедливым аграфом, каким был и до свадьбы. Аграфом, который был готов отдать жизнь ради спасения другого. Правда, в последние шестьдесят лет он стал более суров, а улыбка совершенно перестала появляться на его лице. И связано это с рядом трагедий, постигших их семью.

Постояв ещё немного напротив голограммы мужа, Адриана прошла мимо своего портрета, только мельком взглянув на него. Она знала, что последние пятьдесят лет состарили её, а несчастье, постигшее их род три месяца назад, окончательно выбило из колеи. И теперь на её портрет смотрела совершенно другая женщина, с усталым и печальным лицом, но всё ещё пленительно-прекрасными фиалковыми глазами.

Дальше располагались портреты двоих её сыновей, их жён и детей. Первым шёл Лекарт. Он занимал пост начальника полка быстрого реагирования космодесанта флота. Был он резким и неугомонным аграфом, всегда стремившимся вперёд и не способным усидеть на месте и нескольких секунд. И слыл одним из лучших боевых офицеров империи, даже не так, он был единственным генералом, который руководил своими операциями и участвовал в них, хотя и не часто. Правда, это не поощрялось даже Конуэлом. «Еенерал должен управлять битвой, а не участвовать в ней», – часто говорил он. Хотя сам Лекарт признавался, что до отца он ещё не дотягивает. Смотря на него, Адриана явно прослеживала сходство между мужем и старшим сыном, они даже свой путь выбрали в сходных сферах, только Лекарт относился к управлению внешней разведки империи. Конуэл особо никого не выделял из своих сыновей, но, когда проводил спарринг с Лекартом, было заметно, какая в нём просыпается гордость после каждой победы сына над ним.

Рядом с Лекартом была помещена голография его молодой жены Гелии и их маленьких сыновей Трава и Нока, пяти и шести лет. Сошлись Лекарт и Гелия неожиданно и достаточно бурно около десяти лет назад. Гелия, несмотря на свой неприметный внешний вид, была главой небольшого клана местных девушек-воительниц. И вероятно, именно это привлекло их неугомонного сына в этой внешне мягкой и податливой, но на самом деле очень волевой и крепкой девушке.

Вторым шёл Ставис. Это был молодой аграф интеллигентного спокойного вида. Последние несколько десятилетий он занимался наукой, если точнее, насколько знала Адриана, участвовал в различных проектах, связанных с нейроисследованиями. А в этом году, в дополнение к исследовательским работам, он принял должность ректора Высшего военного Таорского университета, хотя это и странно, ведь Ставис абсолютно никакого отношения непосредственно к вооружённым силам не имел. Таорский университет был элитным военным заведением, где в руководстве в основном сидели различные армейские и флотские чины. Но его на эту должность выдвинул совет университета, и он её принял. Все говорили, что это её сын, он во многом унаследовал её черты лица, цепкий ум, мягкий и добрый характер. Поэтому она не представляла, как он может руководить самым большим и престижным военным учебным заведением в империи. Но у него это получалось, и, судя по слухам, довольно неплохо.

Следом шла голограмма его жены Инолы. Молодая красивая девушка, с которой её сын сошёлся ещё будучи простым научным работником в одном из институтов. Она была дочерью его научного руководителя. Тихая, спокойная и очень застенчивая девочка. Она стала второй дочерью Адрианы. И сорок лет назад подарила их семье маленькую внучку.

Необычную, но от этого не менее любимую. А для Конуэла и Адрианы эта маленькая девочка стала ещё и вторым шансом. Необычным в девочке было абсолютно всё, от её не по годам рассудительного характера до внешности. На внешность девочки, а потом и молодой девушки невозможно было не обратить внимания. Во-первых, её кожа имела антрацитово-чёрный цвет, которой ей достался, со слов различных научных мужей, к которым водили девочку, как атавизм от их далёких предков. Оказывается, у многих из них изначально был именно такой цвет кожи. И второе: эта девочка была как две капли воды похожа на их дочь, пропавшую без вести пятьдесят лет назад.

Конуэл и Адриана не могли нарадоваться на внучку, несмотря на такую необычность, их девочка была безумно красива. И это признавали многие, особенно молодые аграфы, которые ходили за ней толпами. Девушка обладала неким врождённым магнетизмом, покорявшим и привлекавшим к ней.

Посмотрев на портрет Инолы и её дочери, Адриана всё больше погружалась в грустные воспоминания, которые были её спутниками последние полвека. Женщине очень хотелось увидеть девушку, изображённую на следующей голограмме, но, смахнув внезапно набежавшую слезу, она переборола себя и не стала переключаться на следующий портрет.

Вместо этого она повернулась к голограмме молодого аграфа и девушки. Никто бы никогда не смог подумать, что это мать и сын.

«Тара, девочка моя», – подумала Адриана, рассматривая молодую женщину. Она была женой их старшего сына, Лаэрта, также исчезнувшего бесследно около пятидесяти лет назад. Молодой человек был их сыном и её внуком, Лаэртом-третьим. Названным в честь своего отца.

Дальше всплыли только грустные воспоминания. Пятьдесят лет назад сначала пропал их старший сын Лаэрт, потом отправившаяся на его поиски дочь. Потеря ещё и дочери после пропажи сына очень больно ударила по их семье, они держались только благодаря врождённой силе воли. Конуэл ещё больше погрузился в свою работу, иногда неделями не появляясь дома. Она с каждым днём все сильнее ощущала сдавливающее грудь одиночество и тоску. Но рождение маленькой внучки сплотило их семью и возродило огонь семейного очага. Её муж вновь вспомнил, что он не один на этом свете, а она сама оттаяла и вытравила из своего сердца то гнетущее чувство песчинки, летящей по воле ветра. Правда, временами она замечала отблески горя и печали в глазах своего мужа, когда он глядел на маленькую дочурку их сына и невестки.

«Он так и не смог простить себе потери детей», – понимала она.

С годами грусть потери ослабла, но не ушла полностью. Единственное, что не давало скатиться в бездну отчаяния, это другие дети и внуки. Сейчас последних стало четверо.

Старший, сын Тары, в этом году заканчивает Таорский университет с хорошей рекомендацией, полученной из армейского лётного училища, куда ему дали возможность поступить ещё до начала учёбы в университете Конуэл и Лекарт и которое он закончил с отличием.

Два младших, Трав и Нок, маленькие бесенята, точные копии своего отца Лекарта. Неугомонные и вечно работающие генераторы проказ и забав, которые останавливаются, только когда ложатся спать или идут есть, и то не всегда.

И средняя внучка, их радость и отрада. Их надежда. Рахута.

Адриана не выдержала, её глаза затопили слёзы. Адриана обессиленно села на кресло у стены, расплакавшись.

Никто не мог сказать, что произошло с кораблём, перевозившим три месяца назад студентов среднего курса, среди которых была и она, их девочка. Но когда Конуэл и Лекарт прибыли на место аварии или нападения, там были одни трупы. Среди мёртвых не смогли опознать четверых аграфов. Но не было найдено ещё как минимум пять тел. В том числе и Рахуты. Это был удар, который они уже не смогут выдержать. Адриана понимала, что ещё месяц – и в их семье наступит разлад.

Отец девочки сказал, что это рок. Рок платы за то, что кто-то из них что-то совершил. Но она не понимала, почему платят их дети, а не они сами. А главное, она не понимала за что.

Но сегодня с утра в ней проснулось какое-то неведомое, давно забытое чувство. Какая-то безумная надежда на чудо поселилась в ней. И она вдруг поверила. Просто поверила в них. В мужа, детей, внуков.

И в её девочек.

А на следующее утро к ней приехала Гелия с детьми, чтобы оставить мальчиков у них на пару дней. Лекарт был на очередном задании, а Гелии нужно было по каким-то делам клана съездить к своим родителям, и поэтому сыновей они договорились оставить у Адрианы и Конуэла.

Когда дверь открылась и в дом ворвались два этих неугомонных смерча с криками: «Бабушка, привет! Как дела?!», по лестнице в противоположном конце холла к завтраку начали спускаться Конуэл с Лаэртом, который с матерью жил в их доме последние тридцать лет, с тех пор как Лаэрт пошёл учиться сначала в училище, а потом и в университет.

Вслед за мальчиками в раскрытую дверь вошла Гелия, о чём-то разговаривая с Тарой, которая, оказывается, тоже была на улице и сейчас входила в дом вместе со всеми.

Именно в эту секунду в непрерывном гаме и радостном возбуждении, которое привнесли в их дом два маленьких аграфа, в Адриане проснулся её малый дар предвидения, и она поняла, всё у них будет хорошо. И она мгновенно преобразилась, как будто не висело над ней того гнёта печали и грусти, что она ощущала последнее время.

Этот расцвет Адрианы стал так заметен, что все окружающие мгновенно замерли. Даже дети угомонились, ощутив на себе важность момента и ту силу, что сейчас ощутимым и буйным потоком шла от женщины и раскатывалась волнами, пронизывающими всё кругом.

Конуэл очнулся первым, сделал шаг по направлению к ней и с какой-то надеждой в голосе спросил:

– Ари, ты что-то почувствовала? – Он так и не дошёл до женщины, остановившись на полпути.

Она повернулась к мужу, и он увидел сияющий блеск её фиолетовых глаз и счастливое лицо. А главное, на него смотрела та сияющая и блистательная красавица, что будоражила умы и мысли многих аграфов в самый первый миг их первого знакомства.

– Наши девочки живы, – сказала Адриана и тихо добавила, смотря прямо в глаза мужу: – Конуэл, обе девочки.

И как только она произнесла эти слова, раздался вызов по устройству гиперсвязи. Этот звонок заставил всех вздрогнуть.

Лаэрт, как ближе всех стоящий к устройству связи, подошёл и ответил на вызов, включив громкую связь, явно почувствовав, что этот звонок может быть важен.

– Здравствуйте, – услышали все приятный певучий голос девушки, – я не ошиблась, это дом Конуэла и Адрианы Трекурат?

– Да, – ответил Лаэрт, приглядываясь к кому-то на том конце канала связи. – Мы знакомы? – спросил он.

– Простите, нет. Я вас не знаю, – ответил всё тот же голос, навевающий какие-то родные и давно забытые воспоминания.

Адриана с болью в глазах пыталась вспомнить, где же она могла слышать этот голос. Это же пытался сделать и Конуэл. Но, как всегда, дети оказались наиболее прозорливыми. Самый младший, несколько коверкая слова, произнёс:

– Бабушка, а почему тётенька говорит твоим голосом?

Между тем Лаэрт продолжал разговор с незнакомкой:

– Чем я могу вам помочь?

– Можно ли позвать Адриану или Конуэла?

– Как вас представить?

И тут с того конца связи донёсся тихий мужской голос, в большинстве перекрывающийся помехами, но вполне понятный:

– Леита, солнышко, просто скажи, что ты по личному вопросу. А то могут не поверить и решить, что ты какая-нибудь мошенница. А родители, я думаю, всё поймут, когда тебя узнают.

И девушка послушно произнесла, не став спорить с вполне справедливым, но уже неуместным советом. Говоривший мужчина, вероятно, не знал о такой большой чувствительности микрофонов на своем конце линии связи.

– По личному вопросу.

Но не успела она подойти, как к передатчику сигнала уже подлетел Конуэл. Адриана даже не успела отреагировать, вот муж стоит на полпути к ней, как он уже на переговорной площадке. И тут до всех донёсся небольшой всхлип и только одно слово:

– Папа.

Адриана сорвалась с места и в мгновение ока оказалась на площадке рядом с мужем, схватив его за руку и сжав её.

Несколько секунд она молча смотрела на визор, а потом тихо выдохнула:

– Леита… – Вглядевшись в свою такую далёкую, но одновременно близкую дочь, произнесла: – Доченька, живая. Я надеялась и всегда верила. Всегда!

Конуэл смотрел на дочь и молчал, будто пытаясь поверить, что перед ним стоит не призрак, а живой человек. Девушка же только тихонько всхлипывала и счастливыми глазами смотрела на родителей. Было хорошо заметно, что она не может оторвать глаз от них и переводит их с одного на другого, постоянно повторяя:

– Мама, папа, – и так до бесконечности.

Но тут на заднем плане за девушкой промелькнуло ещё одно лицо, с интересом попытавшееся заглянуть через плечо Леиты. А всё тот же невидимый мужской голос произнёс:

– Рахута, дай ей поговорить, не мешай. Не видишь, они давно не виделись и собираются с силами, чтобы излить друг на друга шквал новостей и эмоций.

Адриана удивлённо переглянулась с мужем и воскликнула:

– Рахута?!

И услышала другой, ещё более знакомый девичий голос на том конце линии:

– Так я только одним глазочком взглянуть хотела. Меня и не увидят. Интересно же увидеть её родителей.

И тут в кадре чётко проявилось лицо второй девушки. Несколько секунд длилось бесконечное мгновение молчания и мёртвой тишины, прерываемое только тихими вздохами да биением сердец.

– Дедушка, бабушка, братик? – рассмотрев стоящих не переговорной площадке аграфов, произнесла вновь появившаяся девушка так, будто воспоминания давались ей через силу.

На что, обращаясь к Леите на том конце канала связи, Конуэл произнёс тихим и очень мягким голосом, стараясь не спугнуть того мимолётного мгновения счастья, что поселилось в них.

– Доченька. Попроси, пожалуйста, вторую девушку подойти поближе.

Когда рядом с Леитой села ещё и Рахута, то все удивлённо посмотрели на сидевших рядом девушек. Лаэрт давно догадался, что трансляцию можно дублировать на центр холла и поэтому все могли наблюдать эту странную парочку и необычную картину.

– Леита, познакомься, это твоя племянница Рахута, – с некоторой заторможенностью сказал Конуэл.

Было забавно наблюдать, как удивлённо на том конце линии уставились девушки друг на друга, а всё тот же неизвестный мужской голос прокомментировал:

– Ну, теперь многое становится понятным. Чудес-то в жизни не бывает. Вы, значит, близкие родственницы. – И сам у себя с огромной долей недоумения голос спросил: – И что же теперь мне с вами делать, спрашивается? Как быть? Как себя вести?

Адриана всё никак не могла отделаться от чувства нереальности происходящего, она пыталась понять, что за чувство бьётся в её груди. Что-то в этой ситуации было не так. Было за гранью её понимания. Но разобраться со своими внутренними проблемами у неё пока не получалось.

Между тем разговор продолжался.

– Ну, вы не молчите всё время, общайтесь. Время-то идёт, мы не можем находиться тут бесконечно, – опять вклинился в разговор настойчивый мужской голос.

Адриана всё никак не могла оторваться от изображения девушек. Переводила взгляд с одной на другую. И практически мгновенно этот же голос произнёс вновь:

– Хотя нет, сейчас не время для воспоминаний. Рахута, быстро пойдём-ка со мной. А ты, Леита, пока введи своих родителей и родственников в курс дела.

И с того конца линии послышалось какое-то шебуршение.

– Но я не хочу, – возразила Рахута, – я хочу побыть здесь. Я начала вспоминать.

– Вот именно, – ответил ей голос, – что вспоминать. Откуда в тебе могут быть эти воспоминания, ведь только вчера их не было в твоей голове. Это нужно проверить. Надо понять, что с тобой происходит.

– Но можно не сейчас.

– Рахута, сейчас. Потом может быть поздно, от этого зависит твоя жизнь. Хватит спорить, пошли.

И столько власти и уверенности сейчас было в этом голосе, что девушка без пререканий поднялась из-за стола и ушла вслед за неизвестным, так и не появившимся в кадре.

Конуэл, удивлённо переглянувшись с женой и немного успокоившись от увиденного и услышанного, стал расспрашивать оставшуюся на связи дочь о событиях, с ней произошедших. Начал он с непонятной сцены, свидетелями которой они только что были.

– Я так понимаю, Рахута сейчас временно вне досягаемости. Но хотелось бы верить, что она в безопасности. Это правда? Мы можем положиться на этого мужчину? – спросил он Леиту.

– Папа, я на него полагаюсь уже больше месяца. А за последнее время в большей безопасности, чем с ним, я ещё не была. Я ответила на твой вопрос?

– Вполне. Просто я переживаю за вас обеих и боюсь потерять вас вновь. И не только я. Мы все боимся. Её родителям мы уже сообщили, чтобы они мчались сюда, и они обещали прибыть в течение часа.

– Все нормально. Я понимаю. Папа, мама, не переживайте, пока всё хорошо. Мы с Рахутой в относительно надёжных руках, – постаралась успокоить их Леита.

Немного помолчав, Конуэл смущённо сказал:

– Я так переживаю и волнуюсь за вас, – и снова замолчал. Но, подумав несколько минут, начал с давно мучившего: – Леита, доченька, расскажи, что же с тобой случилось? Где ты была всё это время? Почему не подала о себе ни единой весточки? Этому были какие-то веские причины, как я понимаю. Но какие? Как рядом с тобой оказалась Рахута? Что это за мужской голос?

– Хорошо, папа. Я расскажу всё, что знаю, и начну с того времени, как пропал Лаэрт. Хотя, по сути, и рассказывать мне нечего. После того как я подслушала ваш разговор, с дедом и дядей Лаэртом-старшим, о том, что вы не можете организовать поисковый отряд в сектор, где нашли последний след моего брата и вашего сына Лаэрта Рекассо, я выкрала экспериментальный рейдер-истребитель, в испытаниях которого участвовала, и отправилась в найденную вами систему. Я хотела раздобыть хоть какие-то сведения о нём и предоставить их вам, как прямые доказательства того, что он был в том злосчастном секторе. Ведь сами вы не могли ничего этого сделать из-за своей политики.

В этих словах достаточно ярко проскользнули нотки обиды и грусти.

– Прости, девочка моя. Но это действительно было невозможно, – с печалью в глазах и болью в голосе сказал Конуэл. – Мы не могли отправиться в тот сектор самовольно, без одобрения императора, ведь это привело бы к обострению отношений с правительством Содружества, а мы не могли себе этого позволить, особенно в самый разгар войны с архами.

– Я понимаю, – несколько сухо и отстранённо ответила девушка.

Адриана же подумала о том, как сильно изменилась их девочка. Сейчас перед ней был рассудительный и взрослый аграф, а не тот нежный и трепетный цветок, которым она помнила её.

Леита между тем продолжила:

– После того как я различными задворками добралась до искомой системы, я провела в ней три дня. Но так и не обнаружила никаких следов пребывания там Рекассо. Уже отчаявшись что-то найти, я собиралась покинуть её, как мой радар засёк какой-то неопознанный транспорт, летевший через систему в пустоту. Мне это показалось странным, и я, подключив систему маскировки, проследила за ним. Через день пути неизвестное судно в одной из точек исчезло с радаров. Я подумала, что оно незаметно ушло в гипер, а я пропустила этот момент. Но, подлетев к нужной области пространства, я провалилась в соседний сектор. Сектор, где давно уже царила тьма, а его светило потухло. Там я потеряла транспортник, который преследовала, но по остаточному следу смогла определить его направление и устремилась туда. На моём пути находилась одна из планет, которую мне нужно было обогнуть, что я и сделала. Но когда я вылетела из-за её кроны, мой истребитель напоролся на слепую атаку, устроенную удирающими от преследователей бывшими обитателями системы. Атака повредила прыжковые двигатели корабля и разрушила маскирующее поле. В этот момент меня и заметили отступающие. Это было несколько истребителей Содружества. Обнаружив меня, внезапно появившуюся на их пути, они приняли мой корабль за вражеский истребитель и атаковали его. После этого был скоротечный бой. И я вышла из него победителем. Но чего стоила мне эта победа! Мой корабль был полностью разбит. Повреждены все ходовые и маршевые двигатели. Орудие функционировало только с одного борта. Жить мне оставалось ровно столько, сколько понадобится времени напавшим на систему добраться до места боестолкновения. Когда я смогла опознать корабли нападающих, а это оказались архи, надежда полностью покинула меня. Но они не тронули мой корабль. Архи ещё несколько дней провели в системе, а потом ушли. Я же осталась там одна. Система жизнеобеспечения, как ни странно, не пострадала и готова была продержаться ещё чуть больше месяца. Я ждала почти весь этот срок, что кто-то прибудет в систему, что её обитателей примутся искать. Но никаких спасателей не было. О системе и её мертвых хозяевах забыли или вообще не знали о них. Не было и вас, – с грустью сказала девушка. – Поэтому за день до отключения системы жизнеобеспечения я воспользовалась своим последним шансом остаться в живых и погрузила себя в стазис-поле. На этом закончился первый этап моих приключений. Свою основную цель я так и не смогла выяснить, у меня не получилось найти никаких следов пропавшего брата. Зато сама я из-за этого выпала из жизни на долгие пятьдесят лет. Но я не жалею об этом. Единственное, о чём я думала в последние свои дни, до того как уснула, это о вас, что не могу передать вам никакой информации о себе. Я даже записала инфокристалл, данные с которого залила в свой истребитель, в надежде, что когда-нибудь он попадёт к вам. Сообщение было зашифровано нашим личным семейным кодом, и поэтому я верила, что вы сможете его прочитать, попади оно к вам. – На несколько секунд Леита прервалась, чтобы перевести дыхание, и продолжила: – В стазисе я пробыла полвека. Что происходило в системе всё это время, я не знаю, системы корабля были законсервированы и отключены, восстановить же прошедшие события мне не представляется возможным. А потом меня спасли, вернее, спас. Странный, непонятный молодой мужчина нашёл мой корабль и вывел меня из состояния стазиса. Простой мусорщик, не спасатели, не члены поискового отряда, даже не враги, а простой космический бродяга-старатель, который в той системе, вероятно, оказался случайно, спас вашу дочь. – Девушка снова замолчала, видимо, не знала, что сказать в дополнение. – Вот и вся история. Есть несколько моментов, о которых я не рассказала, но должна спросить разрешения, чтобы поведать о них, – закончила Леита свой долгий рассказ.

«Да, сильно изменилась девочка, если уж даже нам не может рассказать всего и должна спрашивать для этого у кого-то разрешения, – подумала Адриана. – Неужели кому-то она доверяет больше, чем нам?» – с удивлением посмотрела она на свою дочь.

Заподозрив неладное, что беспокоило её с самого начала, она спросила, сильно сжав руку мужа:

– Леита, доченька, скажи, пожалуйста, как тебя зовут?

Все присутствующие в комнате родственники посмотрели на Адриану с недоумением, даже муж не понял, что она подразумевала. Ведь уже стало понятно, что это действительно их дочь. И только Тара от двери дома с каким-то озорным блеском в глазах оглядела всех присутствующих, вероятно догадавшись своим тонким женским чутьём, в чём дело и что сейчас могут услышать здесь присутствующие.

А девушка на том конце линии, с некоторым вызовом посмотрев в визор, ответила:

– Леита Скарф Ах Маар.

Но бума не произошло. Тара и так догадалась обо всём. Отец как-то даже с облегчением воспринял эту новость, только и сказав, что такое сокровище всё время в руках не удастся удерживать и рано или поздно его все равно бы кто-нибудь утянул. Остальные просто ещё не так хорошо знали Леиту, чтобы как-то по-иному отреагировать на эту её фразу.

И только Адриана не смогла спокойно воспринять этой новости.

– Но, девочка, выходить замуж за кого-то только потому, что он тебя спас, это не тот вид благодарности, который доставит радость вам обоим в будущем.

– Мама, неужели ты считаешь меня настолько недалёкой? Нет, конечно, это не главная причина. О главной ты знаешь. Для нас она всегда только одна.

– Неужели? – спросила Адриана.

– Да, мама. Для меня так получилось, это он.

– Я рада за вас, – как-то сразу успокоившись, сказала Адриана и с ехидством в голосе продолжила: – Но ты хоть предупредила этого своего смелого аграфа, что его ждёт здесь, на родине? Ведь твой отец и брат от него мокрого места не оставят, если он не сможет доказать, что достоин тебя. Ты ведь знаешь, ритуал вхождения в клан для мужчин очень жесток и труден, особенно если кто-то пристрастен. А так и будет, они будут очень пристрастны.

– В этом есть ещё пара загвоздок, – со смущением и немного потупившись ответила девушка.

– Ты ему ещё не сказала? – строго спросил уже Конуэл. – Он должен был об этом узнать до того, как ты приняла его имя. Если он откажется проходить ритуал, вы оба станете изгоями.

– Я знаю, но проблема не в этом. Хотя я ему и не говорила, но, побыв рядом с ним некоторое время, я поняла, что он не будет для него слишком большой проблемой.

– Ты так в нём уверена? – спросила Адриана.

– Да, – просто ответила девушка.

– Так в чём же твоя загвоздка? – с непониманием посмотрел на неё отец, как-то упустив из внимания, что их пара.

– Рахута Скарф Ах Маар, – тихо произнесла Леита.

– Что?! – вскричал Конуэл, а Адриана сделала шаг назад, но, вернувшись на место, взяла своего мужа за руку, чтобы поддержать.

Немного помолчав, он попытался успокоиться, но эмоции переполняли его, и он, жёстко посмотрев на дочь, потребовал:

– Рассказывай.

Правда, по мере рассказа дочери у него получилось немного взять себя в руки, но сталь, мелькавшая в его взгляде, так и не исчезла. Леита тоже почувствовала, что сейчас решается судьба близкого и дорогого ей человека, и не важно, что судьёй выступает другой близкий ей человек.

А причины этому были. Последняя её фраза была оскорблением для всего их рода, и только веские доводы могли послужить им оправданием. И именно эти доводы в своём рассказе и старалась сейчас выделить Леита.

– Когда я очнулась, то оказалось, что я нахожусь на неизвестном мне корабле. Кто-то и каким-то неведомым мне образом смог извлечь меня из моего истребителя, отключив при этом стазис-поле. Проделать всё это смог молодой мужчина, который, вероятно, прибыл в ту систему для сбора и вывоза оттуда различного металлолома или ещё работающего хлама, который во множестве можно было найти там. Как я и говорила, он мусорщик. В системе мы прожили чуть больше недели, когда у него произошли какие-то проблемы с топливом, и он вынужден был спуститься за ними на одну из планет в секторе. На старый топливный склад. Тогда, заправив наш корабль и конструкцию, сооружённую из найденных в системе судов, мы и покинули этот сектор. А через несколько дней в одной совершенно пустой системе мы наткнулись на спасательную капсулу, на всех каналах, в том числе и через ментал, передающую сигнал о помощи. Когда мы подобрали капсулу и смогли распечатать её, в ней обнаружили девушку. Но она не помнила совершенно ничего, кроме своего имени – Рахута. Здесь, на корабле, установлено достаточно хорошее медицинское оборудование, и оно подтвердило диагноз тяжёлой амнезии. Так эта найденная девушка и осталась жить у нас на корабле, пока мы можем ей как-то помочь. Она и была и не была похожа на обычного аграфа, и поэтому мы затруднялись определить её расовую принадлежность, кроме одного. Мне всё время говорили, да я и сама это прекрасно видела, что она является моей точной копией. Полной копией, абсолютной. У нас даже нейросети одинаковые установлены. – Леита посмотрела в визор, но не увидела особого отклика с той стороны. И чтобы окончательно они могли войти в их ситуацию и поняли то положение, в котором они оказались, Леита продолжила: – Но это ещё не всё. Кроме нашей идентичности во всём, мы оказались эмоционально-ментальными близнецами. Все мои мысли и чувства передаются ей, а все её – мне. Мы чувствуем, переживаем и осязаем одни и те же эмоции. Мы делим радости и печали. Ну и главное, мы уже давно можем делить мысли. Вот сейчас я говорю с вами, но я говорю словами Рахуты. И ничего удивительного не случилось в том, что и она почувствовала к нему то же, что и я. Это был лишь вопрос времени. И поэтому три дня назад Рахута попросила у меня разрешения войти в нашу семью и принять наше имя. Вот и вся наша история.

– Стоп, а почему Рахута попросила разрешения у тебя? – удивился Конуэл.

Было заметно, что он уже не хотел при первой же встрече убить этого злосчастного аграфа, но потрепать его посильнее во время испытания он в удовольствии себе не откажет.

– Ну, тут такое дело… – опять смутилась девушка. – Делать, конечно, выводы вам, но он здесь ни при чём. Он даже до сих пор не в курсе, что в этом своем рейсе женился и тем более дважды.

– Как так не в курсе? Что это за аграф, который не знает основ межклановых взаимоотношений? – спросил отец.

– Так, видимо, при его обучении забыли уделить должное внимание некоторым вопросам, – ответила девушка, явно начав юлить.

Конуэл нахмурился и о чём-то задумался. Ему старались не мешать. После нескольких секунд молчания, видимо сделав какие-то выводы, он заговорил:

– Дочка, ты считаешь меня не очень умным аграфом и хочешь так тонко намекнуть на это или, ещё хуже, обидеть меня?

– Нет, конечно, папочка. Почему ты так решил? В чём дело? – удивилась Леита.

– Понимаешь, я до безумия рад тому, что вы обе остались живы. И мы постараемся как можно скорее встретиться с вами. Но все эти чувства не заставляют меня не мыслить. А поэтому мне очень сложно поверить в простого «мусорщика», в одиночку шастающего по задворкам освоенного космоса под носом у архов. Сложно поверить в то, что этот простой мусорщик каким-то немыслимым для меня образом вскрывает твой корабль, который создан именно для того, чтобы снаружи его никоим образом открыть не смогли бы. В дополнение ко всему он без особого труда выводит тебя из состояния стазиса, чего не может половина работающих у меня спецов-медиков широкого профиля, и проводит полный цикл восстанавливающих мероприятий, в чём я могу убедиться, общаясь сейчас с тобой. Видимо, то же самое он проделал и с капсулой Рахуты. Хотя чему удивляться: где одно, там и другое. И после этого ты продолжаешь говорить о каком-то простом аграфе мусорщике. Но и этого мало. Я чувствую, есть ещё что-то, о чём ты нам не рассказала. Ты упомянула какую-то конструкцию, которую он собрал. А это ведь тоже не просто сделать, да так, чтобы она к тому же ещё и летала. Кроме этого, я стараюсь поймать пеленг нашего разговора, и у меня это не получается. Значит, вы говорите из места, где установлено мощное шифровальное оборудование. Что это за место? Как вы там оказались? И у меня есть подозрение, что заслугой организации нашей виртуальной встречи мы обязаны вашему спасителю. Всё это никак не вяжется с образом того простачка и рубахи-парня, к которому ты всё время стараешься нас подвести.

Эти слова отца сказали многим о том, что первая часть истории их девочек не очень-то порадовала старшее поколение, из неё Конуэл и Адриана сделали выводы, породившие ещё большее количество подозрений и вопросов. Особенно в отношении мужа Леиты и Рахуты. Их избранник оставался непонятен родителям Леиты, поэтому они не могли ему доверять, и тем самым он вызывал у них сильные подозрения и опасения.

Уже собравшись ответить отцу на это достаточно логичное рассуждение, Леита набрала в грудь воздуха, но вдруг услышала какой-то неясный шум. Она обернулась, чтобы понять, что происходит. И в этот момент в том помещении, где находилась девушка, раздались голоса, и на экране визора вновь появилось счастливое личико Рахуты.

– Привет. О чём говорите? – спросила она, но, обратив внимание на хмурые лица родителей Леиты и самой девушки, встревожилась: – Что-то случилось?

– Да так, расследуем небольшой инцидент.

– Какой? – всё ещё не поняла Рахута.

– Оказывается, вы обе замужем, – высказала им обеим Адриана.

А неизменный закадровый мужской голос проявился вновь и произнёс:

– О как? Интересно, за кем же? Что-то мучают меня смутные подозрения.

– Бабушка, не нужно, – как-то разом всполошилась Рахута.

Было заметно, что её антрацитовый цвет щёк потемнел ещё больше. Леита же, наоборот, побледнела и посмотрела куда-то в сторону.

«Смотри-ка, смутились», – подумала Адриана и, рассматривая дочку и внучку, поняла, что такое их поведение почему-то её обрадовало, что эти такие взрослые и самостоятельные девушки где-то в глубине души остались всё теми же маленькими девочками. Её девочками.

Это даже как-то примирило её с мыслью, что они умудрились полюбить одного и того же не слишком разумного аграфа и каким-то немыслимым способом женить на себе этого незнайку, который даже не подозревает о свалившемся на него счастье.

– Ладно, с этим разберёмся, когда вы будете в полной безопасности. – Конуэл, вероятно, решил покончить со всеми делами разом, а не заостряться на одной проблеме.

Как поняла Адриана, возможность пообщаться с неизвестным мужем девочек ему ещё представится, и, вероятно, после этого мужа у них уже не будет.

– Теперь твоя очередь, Рахута, мы ещё не слышали твоей истории, – услышала она слова Конуэла.

Но не успела девушка начать рассказ, как в зал ворвался вихрь из двух аграфов. Родители Рахуты побили все рекорды и добрались до их дома меньше чем за двадцать минут.

– Доченька! – воскликнула Инола, увидев свою дочь на визоре экрана гиперсвязи, и взбежала на переговорную площадку.

Туда же взлетел Ставис, встал позади жены, обняв её и молча рассматривая свою дочь.

– Мамочка, – прошептала Рахута и расплакалась.

Было видно, что девушку старается успокоить её старшая подруга.

Леита встречу с родителями пережила как-то менее эмоционально. Может, её долгое сонное одиночество умерило её чувства, может, с расставанием и отрывом от семьи помогло справиться вновь возникшее чувство близости со своим избранником, но факт оставался фактом: Леита была менее эмоциональна при встрече. Хотя Рахута, как помнила Адриана характеры девочек, как раз всегда была более спокойна и рассудительна.

«Похоже, многое меняется. Вот и поведение девочек изменилось. Та, что была всегда весела и легка, стала спокойной и рассудительной, а другая точно наоборот, не может удержать бури эмоций в себе», – решила она.

Между тем девушка немного успокоилась, было слышно, что ей какие-то мягкие и добрые слова говорит не только Леита, но так и оставшийся пока за кадром мужской голос.

Девушка наконец обратила внимание, что все смотрят на неё, и произнесла:

– Мама, папа, я очень, очень рада вас видеть! А главное, я рада вас вспомнить! Вы не представляете, как тяжело быть аграфом без воспоминаний. И как я рада тому, что они вернулись!

– Я что-то не понимаю, о чём ты говоришь, – спросил отец Рахуты, Ставис.

– Я потеряла память и не помнила ничего, кроме своего имени. А они меня спасли. Просветление наступило только в момент, когда я увидела бабушку и деда, – сбивчиво ответила Рахута.

– Кто они? – опять не понял Ставис.

– Давайте теперь Рахута расскажет свою историю, а всё остальное я покажу вам в записи и расскажу своими словами, – предложил Конуэл.

– Хорошо, – синхронно кивнули Ставис и Инола.

Рахута посмотрела на родителей, перевела взгляд на деда и бабушку, собралась с мыслями и начала говорить, стараясь не вдаваться в подробности:

– У меня не такая насыщенная на события история, как у Леиты. Как вы знаете, нас несколько месяцев назад должны были переводить на лётный полигон, где мы с остальными курсантами осваивали бы мастерство пилотирования транспортных кораблей среднего класса. При перелёте через одну из систем на лайнере прозвучал сигнал тревоги. Мы попытались добраться до спасательных капсул, у некоторых это получилось. Я была одним из таких счастливчиков. Уже находясь в капсуле, я ощутила ряд вибраций корабля, похожих на серию взрывов. Потом капсулу отстрелило от судна, и я увидела, что на наш лайнер напало два каких-то малых крейсера неизвестной модификации и марки. Кроме того, я заметила, как от лайнера отделилось ещё несколько спасательных капсул. Между тем я направила свою капсулу в сторону ближайшей планеты в обход основного боя, когда из-за туш больших кораблей появилось несколько маленьких истребителей, которые стали охотиться на тех, кто успел отделиться от лайнера. Мне показалось, что, прежде чем уничтожить объект, они проводили какое-то его исследование и только потом стреляли по нему. Пока я летела, один из нападающих кораблей выпустил абордажный бот, и тот пристыковался к нашему лайнеру. После этого спасательные капсулы перестали отделяться от перевозившего нас судна. Пока я наблюдала за абордажем, один из истребителей обратил внимание на меня и полетел в мою сторону. Я видела, что случилось со всеми другими капсулами, и не хотела попасть в руки этому истребителю. Поэтому я направила капсулу к странной аномалии, которую обнаружила, направляясь к планете. Я не собиралась в неё залетать, а просто думала укрыться за ней. Но когда пролетала недалеко от неё, что-то произошло, и я потеряла сознание. Следующим моим воспоминанием было, как мне помогают выбраться из капсулы уже на этом корабле. Вот в общем-то и всё. Больше мне рассказать нечего. Ни кто напал на наш лайнер, ни что случилось в том секторе потом, я не знаю. Остальное вам, видимо, уже рассказала Леита. – Немного помолчав, Рахута добавила, вложив особый смысл в свои слова: – Я хоть сейчас внезапно и восстановила свою память, но от принятого решения не отказываюсь, – и замолчала.

– Ну, в общем, другого я от вас и не ожидал, – прокомментировал её рассказ Конуэл.

– А я что-то совсем запуталась, – произнесла Инола.

– И не ты одна, – ответил он ей. – Сейчас вам кое-что расскажет Адриана, и, я думаю, многие вопросы по ситуации у вас отпадут. Ну а с вами, молодые дамы, мы все вопросы будем решать при встрече. – И, осмотрев всех по очереди, Конуэл сказал: – А сейчас я хотел бы поговорить с вашим капитаном, – намеренно выделив слово «вашим».

– Зачем? – сразу спросила Леита.

Отец с недоумением посмотрел на неё.

– Вообще-то мне с ним нужно обсудить много всяких вопросов, от переговоров о месте встречи до его отношений с вами. И многое другое. Например, о его награде за ваше спасение, – опять с какой-то подоплёкой сказал Конуэл.

Девушки на том конце линии переглянулись и как-то синхронно посмотрели в сторону кого-то, вероятно сидящего за пределами видимости камеры.

«А ведь они и правда практически не общаются между собой, но понимают друг друга прекрасно», – заметила Адриана.

– Тарка[5] в мешке не утаишь, – вздохнула Леита и, с какой-то обречённостью посмотрев сначала на Рахуту, потом на их неизвестного избранника, как-то уж слишком тихо начала: – Папа, ты помнишь, я говорила о паре затруднений?

– Ну да, но мы ведь решили, что вернёмся к этому вопросу несколько позже.

– Правильно, но ведь я говорила о паре, а вы пока услышали только об одном из них.

Видимо что-то почувствовав, Конуэл кивнул:

– Ну-ну, я тебя слушаю.

– Так вот это – второе.

Девушки не сговариваясь одновременно поднялись из кресла, где до этого сидели бок о бок, и отошли за его спинку.

– Алексей, подойди, пожалуйста. Мой папа хочет поговорить с тобой.

Послышалось шуршание. Потом прозвучал вопрос:

– Я правильно понял, Леита, твоего отца зовут Конуэл, а маму – Адриана?

– Да, – ответила Леита.

– А твоих родителей, Рахута, я так и не знаю.

– Ставис и Инола, – подсказала девушка.

– Хорошо, я запомнил.

И тут в кресло сел человек, и в экране визора появилось молодое лицо. Девушки положили свои руки на его плечи, а Рахута ещё и облокотилась на него. И этот молодой человек, смотрящий на всех сразу, произнёс:

– Добрый день, дамы и господа. Приятно с вами познакомиться.

Шок – это то слово, каким можно описать вызванную им реакцию.

Подождав немного хоть какого-нибудь отклика и не дождавшись, человек проговорил:

– Мне казалось, что Леита первым делом должна была пожаловаться на меня. С её слов, хуже меня только какие-то ленивые тарки.

Наконец кто-то смог обрести дар речи, правда, это был один из детей:

– Мама, это же человек.

– Сынок, мы видим, – ответила Гелия.

– Мама, а он придёт к нам в гости? А то я никогда так близко человеков не видел.

На его слова, с явно слышимыми нотками ехидства в голосе, отреагировала Тара, сразу разобравшаяся в ситуации:

– А куда он теперь денется.

– Простите, – сразу подобрался молодой человек, – я чего-то не понимаю.

– Да не за что извиняться, это мы повели себя несколько некорректно, – пришла на помощь всё ещё находящемуся в ступоре мужу Адриана.

– Позвольте представиться – Адриана Трекурат Ах Маар, я мама девушки, что стоит справа от вас, и бабушка той, что расположилась слева. Рядом со мной находится мой муж Конуэл Трекурат Ах Маар, за ним – наш старший внук Лаэрт. Справа от меня – родители Рахуты, Ставис и Инола Трекурат Ах Маар. Внизу в зале находятся две наши невестки и два маленьких внука, но вам их не видно.

– Приятно познакомиться со всеми вами.

– Да, и нам очень приятно. А теперь не откажите в любезности, нам очень хочется узнать, как же зовут мужа наших девочек.

– Извините, кого? – не поверил произнесённому человек.

– Мужа.

– А я подумал, что ослышался. Меня зовут Алексей Сурок Скарф.

– Скарф, значит. – Отец Леиты переглянулся со своим сыном, который был, видимо, уже в курсе всей истории.

И исчезнувшее ранее желание убить наглеца, посягнувшего на его девочек, сейчас явно читалось на его лице вновь.

Между тем молодой человек поинтересовался:

– Но для меня остался неясным вопрос о замужестве ваших дочерей, а самое главное, почему я ничего не знаю об этом. – Алексей, закинув назад руки, ухватил упирающихся девушек и притянул так, чтобы их было видно и ему, и на другом конце канала, и попросил: – Дайте мне несколько минут поговорить с Леитой и Рахутой. А то, судя по бешеному блеску глаз мужчин, стоящих напротив меня, я не знаю, вероятно, самого главного.

Притянув упирающихся девушек перед собой, я начал сверлить их тяжёлым взглядом.

– Ну и кто из вас мне объяснит, в чём всё-таки дело и почему чьи-то папы готовы убить меня на месте?

И что произошло сейчас с теми двумя вечно пытающимися поддразнить меня девушками? Сейчас передо мной стояли две нашкодившие школьницы.

– Ты наш муж, – тихо, даже с какой-то долей страха произнесла Леита.

– Это я уже понял. Хотя, на мой взгляд, это невероятно. И как давно я ваш муж? – спросил я. – И почему такое вообще произошло? Без меня меня женили, так говорили на моей родине. И почему столько страха в голосе?

Леита посмотрела на меня и, собравшись с мыслями, а скорее, поднакопив решимости, начала объяснять:

– Первое: ты видел нас обнажёнными.

– Вроде как ты сама утверждала, что такое и раньше случалось, и ничего страшного в этом нет. Никакого урона чести и всё такое. Помнится, я у тебя это уточнял, чтобы ненароком не обидеть ни тебя, ни потом Рахуту, – возразил я.

– Ну да, никакого урона нам это не несло, ведь такие прецеденты, если они случались, чаще всего для мужчины заканчивалось ритуалом вхождения в семью.

– И что это за ритуал?

– Это в большей мере даже не ритуал, а испытание. Хоть мы сейчас замужние, но твоими жёнами окончательно можем стать только после него.

– И что в этом испытании такого страшного?

– По сути, ничего. Претендент должен показать, что он достоин вхождения в любой род или семью. По большей части это формальность. Например, если ты хороший боец, то тебе дадут возможность показать это, если учёный, то позволят продемонстрировать свои достижения, если ментант, то оценят твои способности и возможности. Всё это направлено на укрепление рода или семьи.

– С этим понятно, и я не вижу ничего страшного, – кивнул я, хотя и догадался, что все прелести мне только собираются описать.

– Да, ничего страшного, если это испытание идёт по взаимной договорённости, а не как оно проходило тысячелетия назад.

– А вот с этого момента поподробнее.

– Помнишь, я говорила, что мало глупцов, способных пойти на нарушение каких-то общественных норм, и что мы спокойны за свою честь и достоинство в любом случае.

– Да.

– А теперь представь, что это становится настоящим испытанием, где тебе запрещается наносить вред роду или семье, к которым ты хочешь присоединиться, а они, например, поставили себе цель примерно наказать тебя или вообще убить. И здесь речь идёт не о том, чтобы просто оценить твоё мастерство, а чаще всего о том, чтобы тебе выжить и унести ноги. Род может выставить всех своих лучших бойцов, магов, технарей только для того, чтобы похоронить неугодного претендента. И тебе придётся столкнуться именно с этим вариантом испытания. Только когда глава рода или семьи признает тебя достойным, они подтвердят твоё право на нас и благословят наш союз. Иначе мы вынуждены будем стать изгоями и покинуть территорию империи. Или мы можем отказаться от тебя и остаться на территории империи, но тогда на нас на всю жизнь ляжет пятно позора. Нас начнут игнорировать в обществе, у нас не будет никакого будущего на территории империи. А за её границы нам не будет хода, или опять же только в качестве изгоев. Ну вот вкратце и всё.

Леита, придвинувшись ко мне поближе, постаралась заглянуть в глаза. Практически синхронно с ней это же попыталась сделать и Рахута. Как следствие, они столкнулись прямо передо мной, чем вызвали невольную улыбку.

Посмотрев на смутившихся девушек, я притянул обеих к себе.

– Ради вас можно совершить всё что угодно, а не только пройти какое-то испытание. Так что прорвёмся, – приободрил я несколько погрустневших жён и прижал их к себе.

И тут со стороны визора донеслось:

– Вы там поскромнее себя ведите, мы всё-таки ещё на связи. Ну, вы посмотрите, каков наглец. – Это высказался отец Леиты.

Мы с девушками посмотрели на экран визора и застали забавную картину того, как на нас улыбаясь смотрят две женщины и хмуро рассматривают мужчины. Но вот стального блеска, обещающего мне долгую и мучительную смерть, я уже не заметил.

– Эта проблема мне не грозит расправой сразу же при первой встрече с вашими родственниками? – уточнил на всякий случай я у девушек.

– Не особо, – ответила Рахута. – Тебя должны наказать на родовом полигоне, так что время осмыслить всю глубину твоей ошибки у тебя будет.

– Да и папе, похоже, понравились твои последние слова о том, что ради нас ты готов на свершения, вон он даже убить тебя готов не сразу, а помучает немного, – усмехнулась Леита.

– Шутить изволите. Ну ладно, ладно. Посмотрим, как вы запоёте, когда меня там будут ваши любимые папочки ухайдакивать. – Я посмотрел на своих красавиц. – Пора возвращаться к прерванному разговору с твоим отцом. – Я немного отстранил девушек, но так и не отпустил их.

«А что, мне нравится их обнимать, а сейчас они, похоже, немного не в себе и не отталкивают меня сразу же. Так почему не совместить приятное с полезным, пока они не опомнились и я не схлопотал по своим шаловливым ручкам, – подумал я. – А ведь действительно приятно, и это они ещё в одежде».

Но надо собраться с мыслями, экзамен ещё не пройден. Сейчас будет очередной его этап.

– Сэр, я готов вас выслушать, – обратился я к отцу Леиты.

Тот ответил мне уже довольно спокойным деловым тоном, в котором не чувствовалось никаких эмоций.

– Нам нужно обсудить место встречи и дату, когда вы сможете туда прибыть, – сказал он.

– Знаете, я предположил, что именно это вы и захотите обсудить в первую очередь, и поэтому подготовил несколько вариантов, но наиболее рациональным и приемлемым считаю этот. – Я вывел на карту один вызвавший мой интерес сектор. – Я закачал обновлённые карты ближайших к фронтиру секторов Содружества. Просмотрев все подходящие системы, я обнаружил, что в секторе Кер недавно сформирована военно-патрульная база Рон-7, где размещено одно из отделений Седьмого флотского подразделения. Кроме того, на этой станции есть несколько перевалочных баз различных крупных торговых компаний. А самое главное, там расположен один из малых филиалов вашего посольства на территории Содружества. Поэтому, прибыв туда, за его стенами в случае чего можно будет укрыть девушек.

– Неплохое место. Подождите минутку, я проверю, что это за сектор и база. Рон-7… – Через несколько секунд Конуэл откликнулся: – Да, нашёл. Удобное место встречи. Туда мы сможем достаточно быстро и просто попасть. Прикрывшись тем, что нам нужно в одно из торговых представительств. В какой срок вы доберётесь туда? – спросил он.

– Быстро, порядка четырёх-пяти дней. Вам, как я понимаю, может понадобиться больше времени?

– Да, порядка двух недель, и то если вылетим сегодня.

– Тогда мы постараемся подгадать и прилететь к вашему прибытию туда, через две недели, – предложил я.

– Да, нечего лишнего светить Леиту с Рахутой на территории Содружества, – согласился Конуэл. – Люди питают повышенный интерес к нашим женщинам.

– Я это прекрасно понимаю, – улыбнулся я. – Ещё что-то?

– Нет, – помотал он головой, но потом, как-то странно на меня посмотрев, попросил: – Берегите наших девочек.

На что я ответил ему:

– Вы, наверное, просто забыли: теперь они и мои.

– Простите. Забыл. – Он немного помолчал. – Мы обсудили все основные вопросы. Можно нам немного поговорить с девочками наедине? – попросил уже вполне вежливо и спокойно глава рода.

– Да, конечно, – ответил я. – Только, думаю, вам стоит знать ещё кое-что как руководителю имперской службы безопасности.

– И что же это? – нахмурился Конуэл, вероятно почувствовав какие-то не очень приятные новости.

Я посмотрел на девушек, потом на отца Леиты и продолжил:

– На этом узле связи, с которого сейчас идёт передача, нами было обнаружено девять странных существ. Они атаковали меня при встрече. После того как я рассказал девушкам о тех, кто на меня напал, Леита сказала, что по описанию они очень похожи на каких-то монстров из ваших легенд и сказаний. Этих существ у вас в империи называли «дети ночи».

– Что?! – вскричал Конуэл. – Быстро убирайтесь с этой станции! Эти существа не легенда, они очень опасны!

– Да, я знаю, но все они уже уничтожены, – постарался успокоить я отца Леиты. – На станции в настоящее время кроме нас троих нет никого. Это проверено.

– «Дети ночи» обладают возможностями опытных убийц и диверсантов. Кроме того, они умеют очень хорошо прятаться. Вы могли их просто не заметить! – всё ещё взволнованно проговорил Конуэл.

– Всё это я знаю, мне представился случай оценить все их «достоинства». Но у меня есть один способ для их обнаружения. И он работает. Поэтому я уверен, что на станции кроме нас никого нет.

– Хорошо, буду надеяться на ваше благоразумие, а не пустую браваду, – не очень мне поверив, проговорил опытный аграф и замолчал, выжидающе посмотрев на меня, будто чувствуя, что это ещё не всё.

Так оно и было.

– Есть ещё кое-что. На этой станции мы обнаружили множество трупов, среди которых было шестьдесят девять аграфов. Я сохранил образцы тканей, взятые у каждого разумного, найденного здесь, и при встрече смогу передать их вам для дальнейшего опознания.

– Хорошо, – одобрил мои действия Конуэл.

– В дополнение ко всему сейчас я перешлю весь уже полученный и накопленный материал по моему столкновению с ними и экспресс-исследованию, проведённому мной. Особенно прошу уделить внимание одному из нападающих. По нему у меня получились странные результаты. Отчёт об этом субъекте стоит первым в списке.

– Да, пересылайте, это не будет лишним. – Подтвердив начало передачи, он посмотрел на свою жену: – И Леита говорит о простом мусорщике! Да он действует лучше многих моих агентов! Хотя я, по-моему, повторяюсь, – проворчал Конуэл и снова повернулся к визору, потребовав: – Быстрее покиньте станцию. Ваша идея с базой, где есть силы Содружества, приобретает ещё больше плюсов. Постарайтесь уничтожить все следы пребывания на станции. Иначе они смогут найти вас.

– Да, я думал уже об этом и поэтому отдал приказ на размонтирование всех устройств памяти и станционных искинов. Также я сниму отсюда гиперпередатчик, а саму станцию заминирую, – отчитался я.

– Правильные шаги. Ещё я бы прикрыл отход какими-нибудь беспилотниками, чтобы они создали ложные инверсионные следы, но у вас, как я понимаю, нет такой возможности.

– Нет, но здесь кругом минные поля и несколько оружейных платформ. Я настрою их так, что они будут считать врагами всех, кроме нас. Кроме того, я уйду из системы окольными путями, чтобы оставить ложные следы и указать неверное направление. Так что максимально безопасный отход из системы и сокрытие следов постараюсь обеспечить.

– Хорошо. Тогда до встречи, не отвлекаю вас. Готовьтесь к отлёту, и потщательнее. От этого зависит жизнь наших девочек.

– Буду стараться, так как жизнь моих девочек от этого зависит не меньше, – ответил я и встал с кресла. – Ну что, я пошёл проводить подготовительные мероприятия, – обратился я уже к Леите и Рахуте. – А вы пока общайтесь с родственниками. Заодно следите за входящими сообщениями. Приблизительно через три часа должен прийти ответ от штаба флота о подтверждении на сделку. После его получения я приступлю к демонтажу оборудования. Когда у меня всё будет готово к размонтированию, я вас предупрежу, и вам придётся попрощаться. А потом мы покинем станцию.

Уже собираясь выходить из рубки управления, я услышал в спину:

– Спасибо тебе, человек.

Глава 7

Демилитаризованная зона. Система Крон-12.

Станция армейского узла связи 47Х89РТ. Фронтир.

Империя Аграф. Имперская планета Таор

Я не стал оборачиваться. Незачем мне смотреть на смущённого Конуэла, перешагнувшего через себя и поблагодарившего какого-то непонятного человека. Я только ответил:

– Сэр, вы всё время забываете: я всё это делаю для себя.

Не стал я объяснять этому высокопоставленному аграфу, что девочки теперь часть меня и моей семьи. Хоть и стали ими не совсем преднамеренно с моей стороны. Но это ничего не меняет. Здесь и сейчас в ответе за них именно я.

Правда, объяснять, похоже, и не было надобности, так как Леита и Рахута посмотрели на меня с какой-то внутренней теплотой, что ещё больше укрепило меня в правильности моих действий. А мнение Конуэла мне, если честно, интересно только как мнение близкого родственника моих жён (непривычно, однако), я его с удовольствием выслушаю, но сделаю всё равно по-своему.

Примерно с такими рассуждениями, оставив девушек общаться с родителями, я вышел из комнаты, чтобы заняться более насущными делами.

«Так, у меня есть три часа», – оценил я время, которое оставалось на подготовку к отлёту со станции.

По плану, который я вкратце обрисовал Конуэлу, передо мной стояли две главные задачи, которые я должен выполнить за этот срок, и ещё по мелочи.

Первая. Нужно решить, каким образом можно подготовить встречу всем следующим гостям узла связи. Как его заминировать таким образом, чтобы даже комар спокойно не мог пролететь без большого и красивого взрыва, и как организовать ложные инверсионные следы, уходящие из системы хотя бы в двух направлениях.

Вторая. Необходимо снять всё возможное из оборудования станции, чтобы оставить минимальное количество следов. Полностью их удалить наверняка не удастся, но что можно сделать для максимального снижения вероятности нашего нахождения по ним, подумать стоит.

Третья задача, не сильно обязательная, но живущая в каждом человеке под названием жирный, толстый и всё подгребающий под себя хомяк. Он во мне верещит от радости, когда я представляю, сколько полезного и нужного можно тут раздобыть. Всё равно, по моей идее, этот узел связи должен стать большой ловушкой для вампиров, и потому можно не ограничивать себя в аппетитах. На этой мысли этот толстый хомяк нервно начал почёсываться и его глазки лихорадочно заблестели. Что смогу, перетащу на корабль и, может, часть даже установлю. У меня уже проклюнулось несколько идей, что и куда впихнуть и как это заставить работать, не особо нагружая основную систему.

Ну и некоторую часть найденного оборудования придётся поместить в «сумку путешественника», а значит, нужно ещё и ментоэнергии подкопить.

Вроде всё.

«Для начала свяжусь-ка я с искинами на корабле и выдам им задание на разработку плана действий, а потом послушаю, что скажут Ньютон и Ника по этому вопросу», – решил я, вызывая искины корабля.

Я хотя уже капитально подкован в теории, но реальной практики таких крупных строительно-монтажных работ у меня не было, да и сделают эту работу они быстрее и тщательнее, не упустят ни единой мелочи. Мне же нужно будет сначала вникнуть в суть проблем, на что пока нет времени. А по уже сделанным выводам, составленным компьютерами, я смогу гораздо быстрее сориентироваться. И потому, чтобы не нарваться на очередной подводный камень, воспользуемся проведённым исследованием станции нашими дроидами и уже готовыми и скомпонованными решениями, которые смогут предложить мне искины. А то, что ряд предложений уже подготовлен, я не сомневался. Как минимум, Ньютон с его хозяйским подходом, скорее всего, уже всё давно и досконально продумал. Мне же останется только оценить его идеи и предложения, а затем подкорректировать их, если это потребуется.

– Ньютон, Ника. Есть два задания.

– Слушаем, – ответила Ника.

– На связи, – откликнулся Ньютон.

– Необходимо подготовить ловушку гостям, которые сюда прибудут вслед за нами, – начал рассказывать я о наших дальнейших действиях и давать необходимые вводные. – То, что они придут, сомнений не вызывает. Поэтому необходимо настроить систему обнаружения внешнего вторжения на станцию. Это один из самых важных пунктов, так как на основании полученных данных настроенная нами минно-заградительная сеть и оружейный рубеж должны переключиться с одного списка доступа на второй. Первый список дублирует всё то, что было до нашего появления тут, плюс дополнительную запись о нас. Во втором списке никого кроме нас быть не должно.

Не успел я договорить, как Ника уже отчиталась:

– Выполнено. Раздельные списки подготовлены.

– Замечательно, – похвалил я расторопность искина, – алгоритм действий в этом случае должен быть примерно таким. Радарная система обнаруживает один корабль или несколько судов предполагаемого противника. И переключается на первый список. Суда без проблем проходят авторизацию и пролетают в зону гарантированного поражения. После того как все суда оказываются в зоне поражения оружейных платформ и минных полей, производим смену списков доступа на вторую таблицу авторизации и запускаем повторную проверку на право находиться в охраняемом секторе.

– Алгоритм действий понятен. Провожу перенастройку охранного периметра станции, – отрапортовал искин по имени Щит.

Именно он взял на себя обязанности работы с оружейной платформой и минными заграждениями, так как защита и контрмеры при нападении – это прямые обязанности оборонного типа искинов, к которым он и относился.

Пока он отчитывался о проделанной работе и запланированных этапах выполнения поставленной задачи, мне в голову пришло несколько дополнений, коими я и поспешил поделиться:

– Есть пара нюансов, на которые стоит обратить внимание. Этот план хорош для одиночного проникновения в систему, очень глупый и невероятно наглый вариант, особенно если учесть специфику бывших хозяев данной станции и того, кого мы здесь похоронили. Есть и другой вариант. Если подойдёт группа кораблей, тогда последовательность действий придётся немного видоизменить. Во-первых, группа всегда пустит вперёд разведчика и, возможно, не одного, поэтому нужно учесть, что на станцию и тем более в охраняемый периметр они проникнут первыми. Во-вторых, наличие авангарда автоматически переводит группу преследования в разряд профессионалов, а в этом случае нельзя гарантировать того, что не будет одного или нескольких кораблей прикрытия, которым приказано держаться заведомо вне пределов досягаемости оружейных платформ и основной задачей которых будет в зависимости от целей поездки или организовать отход основной группе, или, бросив всё, уходить домой и докладывать о случившемся. Лично я бы отдал второй приказ, в этом случае информация важнее.

– Зачем такое усложнение? – удивился Ньютон.

– Есть у меня предчувствие, что действовать придётся по более сложному плану, – объяснил я. – В связи с этим необходимо собрать глушилку сигнала на станции, благо из местных комплектующих это сделать достаточно просто. На некоторое время этот шаг оставит проникших на базу разведчиков без связи с основной группой. Контролем проникшей группы через систему безопасности станции будет заниматься специально настроенный и перепрограммированный искин, снятый с одной из мин. В его обязанности будет входить отслеживание группы или групп разведчиков и фиксация момента планового или экстренного возвращения их на корабль, а также попытка подачи любого сигнала, кроме разрешающего подлёт к станции. В этом случае будет произведена принудительная детонация мин, расположенных на узле связи, и смена таблиц авторизации, если к тому моменту её не инициируют оружейные платформы. Кроме этого, необходимо модернизировать систему отклика оружейных платформ и реплицировать её на все минные объёмы и проделать это таким образом, чтобы после переключения на второй список таблиц авторизации связь с управляющим контуром станции прекращалась и оружейные платформы начинали управлять минами и действовать сами автономно от неё. Для этого необходимо перепрограммировать оружейные платформы и минные поля на определение сигнала «свой-чужой», но не просто как контроль наличия на корабле закодированного сигнала. Нужно приготовить нечто вроде котла, куда все попадают и варятся в нём, а выйти не могут. То есть реализовать двойную систему проверки на вход и выход. В результате всю проверку и таблицы соответствия мы разместим на оружейных платформах, тем самым завязав на них всё управление и контроль над ситуацией. Всё это нужно проделать, чтобы заманить в ловушку как можно большее количество кораблей, если они придут, конечно, и значительно снизить их шансы на преследование нас. В дополнение ко всему необходимо разработать оптимальный план минирования станции с максимальным разрушающим и поражающим эффектом. И всё это должно быть распланировано и реализовано за три часа. Вопросы, комментарии есть? – в завершение спросил я искинов.

– Нет. Приступаем, – беспрекословно за всех ответила Ника.

Вот за что я люблю компьютеры: к работе приступают моментально и не рассуждая, как и когда начать делать. Пришёл приказ – приступили к выполнению.

– Так, это был только первый пункт, он основной. Приоритет его выполнения максимальный, – добавил я к уже сказанному.

И, немного подумав, обратился к 896-му:

– Ньютон, лично для тебя тоже есть пара поручений.

– Слушаю, – ответил тот.

– Первое. На тебе перепрограммирование и настройка искина для контроля над ситуацией, когда мы уйдем со станции. Искина можно извлечь из разобранной мины, которую я видел в ремонтном цехе около причала. Его ресурса хватит на пару месяцев работы в качестве управляющего центра, а большего нам и не требуется, так как максимальный срок детонации мы установим на это же время – два месяца. Всё нужное я думаю с этой станции снять, оставлять такой лакомый кусочек в виде удобного форпоста вампирам я не собираюсь. Отсюда плавно вытекает второе. Необходимо зачистить все следы нашего пребывания на станции. Найти и демонтировать все запоминающие устройства и банки данных. Обнаружить все системы резервного протоколирования и извлечь их. После этого заняться подготовкой к демонтажу станционного основного и резервных искинов. Благо эта база строилась по стандартному проекту и их здесь всего четыре. Это основное. Дальше уже необязательная часть, но на которую всё равно стоит обратить внимание.

– Нет проблем, привлеку к данным работам Лаборанта и Карго, – сказал 896-й о подключении к работам ещё двух искинов.

– Хорошо. Ну так вот, коль скоро мы собрались разносить станцию в пух и прах, то подумай над тем, что нам нужно с неё снять и перетащить на корабль. Повторно просмотрите вместе с искинами спецификацию станции и уточните, что лично для нас интересно и необходимо из имеющегося здесь оборудования. Особое внимание, думаю, стоит уделить узлу гиперсвязи, передатчику, ретранслятору и генератору энергии. Искины и хранилища данных уже находятся в разработке. Кроме того, проведите повторную проверку помещений, не верю, что здесь не осталось оружейного склада, его содержимое должно также находиться у нас. Вот, по сути, и всё.

– Принято, – ответил Ньютон.

– Единственное общее дополнение. Всё это должно быть подготовлено за три часа. Работы по демонтированию основного и критичного оборудования, от которого зависит целостность функционирования узла связи, пока не выполнять. Некритичные модули, если будет решено, что они нам пригодятся, можно извлекать в ходе выполнения основного цикла работ. Работы будем продолжать до тех пор, пока мне не придёт ответный сигнал из штаба флота. После того как я его получу, можно будет приступить к полному демонтажу оборудования и подготовке к вылету.

– Понятно. Приступаем, – ответил Ньютон и отключился.

Практически в ту же секунду я заметил одного из инженерных дроидов, заспешившего в какое-то только ему одному известное и необходимое место.

«Работа началась», – понял я и решил не отставать от своих искинов и тоже заняться полезным делом.

Из необходимого осталось реализовать способ обмануть преследователей и не дать им возможности прочитать точное направление нашего дальнейшего полёта по инверсионным следам, оставляемым кораблём. Это необходимо проделать на тот случай, если преследователей не остановит наша ловушка и они пойдут за нами дальше этой станции.

Как только я сформулировал проблему, то понял, что мне просто нечего использовать для создания ложного следа. Из тех кораблей, что были у меня в наличии, всего два судна приспособлены к гиперпрыжку – моё и одно из тех двух, что я нашёл в системе Тени. Моё судно в свободное плавание я отправить не могу по понятным причинам. Самим на нём лететь. А второй корабль не даёт никакого шанса запутать преследователей. Слишком малое количество ложных направлений можно создать всего одним судном, а второе, которое у меня есть в наличии, не имеет гипердвигателя, и подготовить его мы не сможем, просто не успеем физически.

Ничего путного с наскока в голову не приходило, и я решил воспользоваться одной из ментальных практик, о которой узнал из баз, созданных с помощью Леиты, и изучил совсем недавно. Для себя я соотнёс эту практику с неким состоянием кристальной ясности мысли и сопоставил его с «Саттори», хотя к состоянию озарения и просветления, которое вкладывают в это понятие, данная методика имела очень отдалённое отношение. На самом деле методика больше относилась к расширению возможностей мозга, преобразуя человека, вернее, аграфа на непродолжительное время в некий мыслящий компьютер, который работал по принципу ассоциативных цепочек, рассматривая проблему одновременно с разных углов зрения и подключая для этого весь жизненный опыт и багаж знаний, наработанный человеком или аграфом. В результате этого часто выстраивались совершенно сторонние, нелогичные или нетипичные ассоциации, тем не менее они идеально подходили для решения поставленной задачи. Аграфы, владеющие этой методикой, очень ценились в различных исследовательских институтах и креативных группах по развитию разных типов направлений жизнедеятельности аграфского общества, включая и военное ведомство.

Вообще-то эта методика, как оказалось, не сильно распространена и среди аграфской интеллектуальной элиты, но люди, насколько мне стало потом известно, в принципе её не использовали, так как наши структуры мозга несколько отличались, и неизвестно, как подействует и к каким результатам для человека приведёт вхождение в этот тип транса.

Но я, как обычно, только узнал о нём и сразу решил попробовать его на себе. Вроде и не дурак, но иногда сам себе поражаюсь. В этот раз мне повезло, что у меня такая замечательная и, в отличие от меня, умная нейросеть и я находился в медицинском боксе. Именно это и спасло меня при попытке вогнать себя в этот тип состояния, «Саттори».

Когда несколько позже я решил разобраться, что же произошло, и более подробно узнать об этой ментальной практике у Леиты, выяснилось несколько любопытных фактов, о которых не было упомянуто в базе «Эспер», созданной на основании знаний девушки. Оказывается, Леита, как и каждый аграф, знала только теоретическую основу для работы с этой практикой медитации, а на самом деле ею ни разу не пользовалась. И этому было несколько причин. Во-первых, для её использования даже среди аграфов требовалось найти индивида, имеющего нестандартное строение структуры мозга. А уникумы с таким отклонением от нормы рождались не часто, примерно один на тысячу. Во-вторых, для того, чтобы инициировать эту физическую особенность головного мозга, требовалось внедрение специализированной нейросети, установкой которой занималось только государство, и цена от этого монополиста была непомерной, как вариант в качестве оплаты принималась очень долгая работа в государственных учреждениях. Чаще всего именно по второму пути развития своих способностей и шло большинство таких аграфов. Именно поэтому львиная доля прогрессивно мыслящего слоя общества аграфов была сосредоточена на различных уровнях управляющего и научно-технического аппарата империи.

Эти две причины меня чуть и не сгубили. Как я просмотрел эту столь важную информацию о необходимых условиях для вхождения и управления этим состоянием «Саттори», я не понимаю. Но когда, следуя изученной методике, я переключил своё сознание на виртуально созданный и смоделированный мне в разум некий образ, на котором следовало сосредоточиться и который выполнял функции моего «я» при работе в этом режиме, то произошло следующее. Резкий скачок смены осознания меня как личностного целого вызвал неимоверную перегрузку и активацию нейронов, что привело к многократному ускорению и распараллеливанию потоков мыслительного процесса, с которым просто не смогло справиться моё сознание и физически не смог выдержать мой мозг.

И я погиб бы от кровоизлияния в мозг, а голова взорвалась бы, как перезрелый арбуз (я, конечно, утрирую, но на тот момент ощущения были именно такими), если бы меня не спас медицинский бокс, который моментально погрузил моё бесчувственное к тому времени тело в состояние стазиса. Мне ещё повезло, что установку для генерации этого поля я только день назад скрутил со спасательной капсулы Рахуты и приспособил её для работы в паре с медицинским комплексом. Ещё всё думал, как бы испытать это моё самодельное устройство в работе, а тут и случай представился.

Нейросеть на основе данных, получаемых из уже запущенных процессов инициации самостоятельно, пока я находился в стазисе (а ещё говорят, что мозг отдыхает, когда спишь, поверьте, это не так), начала перестраивать свою структуру и наращивать дополнительные нейронные связи в мозге для оптимального прохождения сигнала, нужного для вхождения в транс, и более точного управления процессом медитации.

Всё это заняло порядка трёх часов.

Когда всё закончилось, я услышал много ласковых и тёплых слов о безмозглых обезьянах (было названо другое животное, но я почему-то подумал именно о них), только подражающих людям. Правда, потом меня всего окатили такой чувственной волной тепла, заботы и нежности, что про обезьян я решил ненадолго забыть и показать им за ужином, что настоящих гарилойдов они ещё не видели. Только вот к вечеру о своих планах мести, увидев своих двух обворожительных чертовок в облегающих нарядах, я забыл. Вернее, мстить им мне захотелось совершенно другим способом.

Куда-то не туда меня клонить начало.

В общем, тот случай свалился на мою бедную голову ещё одним камешком драгоценного опыта и приобретением новой способности.

При настройке нейросеть смогла произвести такие изменения в моём разуме и головном мозге, что этот вид транса стал независимым потоком обработки данных и постоянно крутился у меня в сознании. Он выдавал свои результаты, стоило только обратиться к нему. И этот странный виртуальный поток не размещался в одном из дублирующих слоёв сознания, как мне казалось бы логичным и как я подумал первоначально. Однако Сеть убедила меня, что под эту дополнительную способность нетривиального подхода к анализу данных и разбору различных ситуаций был создан, или выделен (как мне больше нравится, но точнее – создан), некий дополнительный физический сегмент в моём разуме, который был загружен только выполнением этой задачи. И именно такая физическая особенность и нужна была для наличия способности к работе в трансе.

Помимо этого Леита утверждала, что в этом состоянии аграфы могут находиться максимум две-три минуты. Правда, я решил не говорить девочкам, что это условие не является для меня ограничением. Ведь у меня подобный анализ всей поступающей информации проходил постоянно в фоновом режиме, и стоило только обратиться к нему, как я получал порой несколько совершенно нелогичных решений или обоснований, которыми периодически пользовался.

Удивительным для меня стало то, что я вообще не ощущал какой-то деятельности внутреннего обработчика событий и обратиться к нему и мгновенно получить ответ мог, только войдя в транс. И об этом я тоже не стал рассказывать девушкам.

Вообще я продолжал хранить тайну своего истинного происхождения и реальных способностей, где-то в глубине души понимая, что эти знания ничего хорошего Леите с Рахутой не дадут, а вот втравить в дополнительные неприятности вполне могут.

Поэтому сейчас, войдя в так нужный мне и хорошо зарекомендовавший себя транс, я начал обсасывать проблему увести преследователей от нас в другую сторону. И тут как озарение пришло: а зачем мне вообще их отправлять по какому-то ложному следу, мы и так находимся у чёрта на куличках, и направлений дальнейшего полёта из этой точки великое множество. Для меня сейчас главное, чтобы они просто не смогли точно определить, куда я отправился дальше. Вроде задачи и похожие, но их решение совершенно различное. И для второго случая я как-то встречал упоминание, что такое возможно.

«Угу, вот оно», – обрадовался я, покопавшись в своей памяти.

В базе «Навигация», созданной на основании воспоминаний Леиты, я как-то изучал одну историю, где рассказывалось о контрабандистах, которых никак не могли поймать. В итоге всё решил слепой случай, упорство таможенной службы и флота империи. Контрабандисты прыгнули в систему, где для них была заблаговременно подготовлена ловушка. В системе была установлена мощная «глушилка», и, попав в неё, они просто не смогли уйти в гипер. А дальше один из технических специалистов корабля контрабандистов в обмен на прощение раскрыл секрет их умения заметать следы. Оказалось, одним из их доморощенных гениев с техническими наклонностями была разработана технология специальной настройки гипердвигателя таким образом, что инверсионный след в месте прыжка уже полностью исчезал через полтора часа. Для уверенности нужно было совершить шесть или семь слепых прыжков для того, чтобы их дальнейший путь отследить становилось полностью невозможно.

К сожалению, в базе была только сама история задержания и то, что этот самый гений за своё помилование передал технологию в руки правительства империи Аграф. Ну и ещё один любопытный факт: этого гения звали Павел Попов. Очень уж показательные имя и фамилия.

«Смотри-ка, а во вселенной плюнуть некуда, чтобы не напороться на какого-нибудь земляка, даже среди контрабандистов отметились, – пошутил я этому стечению обстоятельств. – Но зацепка у меня появилась, – подумал я. – Осталось только найти, что же это была за разработка. И вариантов поиска у меня пока всего два: перешерстить ещё не изученные базы на предмет именно этой технологии или поискать ответ в гиперсети. И эти задачи можно выполнять параллельно», – понял я.

Решение нагрузить поиском нужной информации в сети одного из искинов возникло как неотъемлемая часть самой проблемы «искин – информация». С недавнего времени на моём корабле обосновался один такой товарищ, в представлении которого я не мог разделить понятия информации и искина и у которого работа с обработкой и анализом информации происходила намного лучше и быстрее, чем у любого другого аналога на корабле. Этого товарища я называл Декстер. Был он родом из империи Аграф и одновременно являлся искином, снятым с истребителя Леиты. Вот к этому умельцу я и хотел обратиться.

– Декстер, на связи капитан, для тебя есть задание.

– Слушаю, капитан.

– Нужно заняться поиском необходимой мне информации в гиперсети. – И я скинул ему всё, что мне было известно по этой истории. А в пояснение добавил: – Мне нужна сама технология, которую использовали контрабандисты. В известных мне фактах, которые я переслал тебе, ничего об этом не сказано, только имя человека, который её придумал. Кроме этого, ищи все интересные и необычные случаи и технологии, аналогичные или похожие на тот, что мы разыскиваем. Данные точно должны быть в сети департамента флота империи Аграф, так как наши сведения первоначально получены оттуда.

– Принято, вводные получены. Приступаю к выполнению.

– Да, и ещё, коли мы зарегистрированы сейчас в сети, то я даю тебе постоянный доступ туда. В твои обязанности будет входить поиск полезной и необходимой нам информации. Мне нужны также все встреченные тобой сведения о планете с самоназванием Земля и о Солнечной системе, собирай все, что попадётся, и о людях с этой планеты.

– Принято.

– Возможно, ты найдёшь сведения о системе Тень-0, станции Тень-1. Особенно мне интересны все факты, касающиеся этой системы, и её связь с планетой Земля пятидесятилетней давности.

– Дополнительные сведения приняты к разработке.

– Нужно ещё разыскать любую информацию о существах, встреченных здесь. Когда и где последний раз их встречали. Их слабые и сильные стороны. Также о людях, аграфах и других разумных, замеченных в связях с ними. Возможно, получится вычислить их ареал обитания в галактике, способы их обнаружения и распознавания. В общем, мне нужны все сведения, что сможешь найти о них.

– Принято.

– Ну и последнее. Собирай все сведения, данные и информацию, которые могут принести нам выгоду на текущий момент или в будущем и на основании которых мы сможем как улучшить наше благосостояние, так и провести различные аналитические выкладки, дающие ответы на интересующие нас вопросы.

– Внесено в постоянный список поручений.

– По всем вопросам тебе придётся работать в тесном сотрудничестве с Ньютоном и его бригадой. Все основные сведения ты также можешь почерпнуть у них.

– Понял.

– Тогда удачи, жду основных результатов по первому вопросу в течение ближайших двух часов.

– Выполняю, – ответил Декстер и отключился.

После этого я для интереса подключился к системе управления своим «Драккаром» и заметил, что между кораблём и местным узлом гиперсвязи образовался ещё один канал передачи данных, по которому шёл активный обмен информацией с неизвестными мне источниками.

«Уже работает маленький взломщик», – подумал я.

Ещё пару секунд проконтролировав ситуацию, я даже смог выделить несколько раздельных нитей в общем потоке информации, которые постарался расшифровать. Но потом понял, что это пока бесполезная трата времени, хотя мне и было интересно попробовать себя в качестве дешифратора данных, так как я чувствовал, что если захочу, то у меня всё получится.

Но нужно было работать дальше. Пока Декстер разыскивает информацию в сети через созданный гиперканал, мне необходимо провести тот же поиск пока в неизученных базах знаний. В принципе большие надежды я возлагал на вновь приобретённые базы из института. Там должна находиться огромнейшая куча структурированной информации, предназначенной для ускоренного освоения и понимания. Но изучать её всю у меня пока времени нет. А вот заняться поиском нужных мне данных вполне по силам, особенно если к нему я подключу все доступные мне способности.

Вообще дело с обучением у меня уже встало на, так сказать, финишную прямую. Вернее, так было до того момента, как я приобрёл новые базы. Благодаря способности ускорения, полученной из постоянных составляющих, моих личных и внешних, я имел возможность для обеспечения большей скорости обработки всей поступающей ко мне информации. К моим личным способностям я относил такие опции, как изменение субъективного времени, обеспечение работой, которой занимается Магик, и сверхактивное восприятие, поддерживаемое Сетью и работающей некоторое время уже в постоянном режиме, так как она уже полностью прошла период адаптации и вошла в рабочий режим. Кроме того, при работе со слоями сознания я мог объединить их общую производительность для обеспечения решения одной поставленной задачи, тем самым добиваясь распараллеливания выполнения работ на фоновых слоях сознания и получая общий для них коэффициент ускорения.

Таким образом, Магик мне обеспечивал ускорение обработки и анализа информации в две целых четыре десятых раза, текущие три слоя сознания из доступных мне четырёх при работе из пятого, основного, давали коэффициент в три целых девять десятых раза, и оставался коэффициент ускорения, предоставленный Сетью. С ним после завершения периода адаптации, запущенной искусственно перед отлётом из системы Тень-0, и более тонкой настройки внедрённых имплантантов произошли большие изменения. В первую очередь неизвестный биокомпьютер, найденный в сумке профессора Раке ну, при проведении операции по завершению адаптационного периода для режима сверхактивного восприятия самостоятельно произвёл свою активацию и через некоторое время создал укрупнённый аналог нейросети только на основе инсталлированных в меня имплантантов. Поэтому сейчас я обладал дублирующей системой для обработки и анализа информации. Биокомпьютер, а назвал я его просто – Центр, объединил в единую сеть тактический модуль «Полкан-100», «Вычислитель» – модуль для ускорения проведения нелинейных операций, «Ноос» – имплантант по обработке и хранению информации в искусственно созданном пространственном кармане со своим собственным встроенным вычислителем, обеспечивающим более быстрый и оптимальный поиск и доступ к необходимой информации. Ну и последним он добавил обычный модуль на память, доставшийся мне от полковника, летевшего на моём корабле.

Центр также подключил уже к модулю «Ноос» имплантанты «Малый алхимик» и «Око», которые производили анализ и распознание как физических, так и ментальных структур и объектов с предоставлением о них и их свойствах полной разносторонней информации. И заставил эту троицу работать как единый механизм, осуществляя управление получившимся строенным модулем через модуль «Ноос», подключённый к общей сети.

И самое странное, что сделал биокомпьютер, это то, что он смог присоединить к работе своей локальной биосети имплантированную оружейную систему БС-9000[6]. Этот полусимбионт обладал некими зачатками разума, и, как это ни странно, очень хорошо мог просчитывать линейные уравнения и цепочки, для чего его в основном и привлекал Центр.

В общем, все эти изменения, внесённые инсталлированным биокомпьютером и наложенные на способность сверхактивного восприятия, давали возможность варьировать, не особо напрягаясь, коэффициент ускорения в пределах от трёх до пяти целых двух десятых единиц. Повышение коэффициента ускорения выше этого значения уже требовало очень большого потребления внутренней энергии. Так, ускорение восприятия с коэффициентом в пять и две я могу поддерживать сколь угодно долго, что и осуществляется постоянно, а вот последующее ускорение за каждую десятую требует в геометрической прогрессии уменьшения времени, и так до максимального значения в двадцать единиц, вычисленного опытным путём. Продержаться в этом состоянии я могу не больше трёх секунд, при этом испытываю огромнейшее утомление и усталость, совмещённые с неимоверной апатией. Этот режим оставлен на крайний случай, и я просто сделал виртуальную закладку об автоматическом переходе в это состояние при максимальной опасности для моей жизни.

Как итог, всё это давало мне три дополнительных коэффициента ускорения, которые я мог использовать постоянно в любых условиях, начиная от простой учёбы и заканчивая ведением боевых действий. Эти три способности навсегда останутся при мне, и ими я могу воспользоваться в любое время.

Кроме вышеназванных способностей, я мог пользоваться ещё и внешним ускорителем. Правда, в этом случае накладывались некоторые ограничения. Специально настроенный медицинский комплекс корабля был стационарным устройством, и использовать его я мог, только находясь в медицинском отсеке «Драккара». Этот медбокс предоставлял коэффициент ускорения только при обучении, но зато в шесть целых три десятых единицы. В связи со всем этим у меня несколько поменялся график обучения.

Всё это было вызвано в первую очередь инициацией биокомпьютера и возросшим коэффициентом сверхактивного восприятия. Как итог развития моих способностей, моё обучение делилось на три этапа.

Первый. Это ежедневные шесть часов, которые я проводил в медицинском комплексе и во время которых все коэффициенты перемножались и общая постоянная для режима ускорения достигала немыслимой цифры в двести девяносто три целых и восемь десятых единицы.

Второй. Незадействованные в обычное время, между сном и учёбой в медицинском комплексе, три слоя сознания из доступных мне четырёх, на которых происходило обучение в фоновом режиме постоянно. Там коэффициент варьировался в зависимости от слоя и составлял одну целую три сотых единицы на самом быстром, ноль целых девяносто шесть сотых единицы на втором слое и ноль целых девяносто одна сотая на предпоследнем по производительности параллельном слое сознания. Последний слой сознания я использовал всё время только для различных фоновых работ, которыми нагружал свой разум. Такими работами были, например, постоянно задействованный режим замещения личности или постоянно проводимое объёмное сканирование пространства для его контроля и построения виртуальной карты. Также в этом слое шла мгновенная и постоянная оценка уровня опасности, после чего проходило составление и построение на основе её анализа ситуационной модели. Туда же был отнесён контроль модуля эмпатического мониторинга и анализ строения и состояния окружающих предметов. В общем, этот слой забили всеми работами, которые смогли оптимально разместить в нём, оставив незадействованными только десять процентов его ресурсов на непредвиденный случай. В результате всё, что автономно крутилось на этом четвёртом слое, анализировалось Сетью, Магиком, но основные работы с данными, поступающими из него, взял на себя биокомпьютер Центр.

Третьим этапом являлось обучение во сне, на который я также ежедневно отводил в среднем по шесть часов. В этом случае происходило слияние только моих внутренних ускорителей, полученных от перемножения коэффициентов, выдаваемых Сетью, Магиком и тремя незадействованными в это время слоями. Общий суммарный множитель получался равным сорока шести целым шестьсот сорока четырём тысячным единицам.

Благодаря такому распределению процесса учёбы на текущий момент я прекратил изучение пятидесяти шести инсталлированных мне ранее баз знаний из всего доступного списка, достигнув максимально доступного уровня, имеющегося у меня для каждой из них. Из старого списка недоученной осталась только база «Эспер», с ней я так и застопорился на шестом уровне в связи с дальнейшим ростом моих ментальных возможностей.

Помимо всего этого я изучил все базы, полученные от девушек, правда, их наполнение не превышало пятого уровня, и очень многое уже перекликалось с материалом, изученным ранее.

Теперь моё обучение приостановилось на базе, названной мной «Рукопашка» и найденной у Рахуты. Сейчас я остановился на десятом уровне этой базы и пока решил не приступать к следующему уровню, а немного отдохнуть. Но видимо, я отложу дальнейшее её изучение до тех пор, пока не перенесу к себе и хотя бы поверхностно не ознакомлюсь с конфискованными институтскими базами знаний, купленными мной у судебных приставов.

Исходя из этих размышлений, я решил пройти в медицинский комплекс на своём «Драккаре». Дойдя до корабля, я обратился к 896-му:

– Ньютон, ты проверил приобретённые мной базы? Возможно инсталлировать их мне?

– Те базы, что не были зашифрованы, я смог протестировать. По своей структуре это обычные базы знаний, единственное их отличие – повышенная плотность размещения в них информации. Так, семь баз имеют плотность размещения данных, превышающую стандартную в пятнадцать раз, три базы – в десять и пять баз стандартной наполненности, но, судя по структуре последних, это одна база, разделённая на пять частей, поэтому их изучение должно проходить последовательно от первой части к пятой.

– Понятно, хорошо. А как с их размещением у меня в голове, проблем не будет? – уточнил я.

– Нет, даже использование обычного имплантанта на память может послужить решением этой задачи. Имплантант же вам уже установлен. Тем более инсталлировано несколько имплантантов на память, второй из которых является более продвинутой и сложной моделью.

– Ясно. Что-то есть по зашифрованным базам аграфов и базе архов?

– По базам аграфов пока нет никаких сведений. Единственное, к их расшифровке рекомендую подключиться и вам, так как косвенно их способ шифрования похож на тот, что был применён военными к закрытию доступа баз, найденных на станции в секторе Тень-0. И с их расшифровкой вы справились удачно.

– Хорошо, я попробую. Нужно будет проделать это в ближайшее свободное время.

– По базе архов непонятно. Такое впечатление, что она пустая. Её размер меньше стандартной базы первого уровня в десять раз. Но код или семантический шифр, применённые к этой базе знаний при расшифровке, занимают места в двенадцать раз больше, чем непосредственный размер самой базы. Что является очень странным.

– Действительно странно. Посмотрим, что там можно будет сделать несколько позже, когда займусь и базами аграфов. Ну а общий итог, безопасна ли их инсталляция мне?

– В неинициированном состоянии их установка полностью безопасна. Но перед активацией рекомендую провести повторное исследование, чтобы убедиться, что там нет скрытых ключей и команд.

– Понятно. Приму к сведению, – поблагодарил я. – Тогда я в бокс. Залей мне все новые базы. Пока я буду искать нужную мне информацию, ты проведи контроль моего состояния. Всё-таки информация новая и непонятная, её стоит разобрать.

– Выполняю, – доложил Ньютон, и я с относительно спокойной душой полез в медицинский комплекс.

Процедура закачки данных оказалась неожиданно продолжительной, на неё ушло порядка полутора часов. Но зато за это время в базе «Астронавигация» я практически сразу наткнулся на ссылку того случая, про который читал ранее и описание технологии из которого разыскивал. А уже через связанные с ней записи за несколько минут нашёл упоминание нужной мне технологии сразу в трёх базах: «Техника», «Транспорт» и «Полёт». Меня поразило, что технология, описанная в трёх базах, была одна и та же, но рассматривалась с разных сторон и, по сути, в зависимости от основного направления её применения кардинально менялась. Один из вариантов, оказывается, я даже ранее встречал в уже изученных мной базах, но там он выполнял совершенно другие функции.

Там же, в базах, я нашёл все упоминания аналогов этого случая, полные описания технологий которых при этом использовались, и аналитические выкладки со слабыми и сильными сторонами по каждому разобранному варианту, применённому для решения этой проблемы.

В общем, настолько структурированной и точной информации, помещённой в базы знаний, мне ещё не приходилось наблюдать, но явные выгоды от трудов, затраченных на их создание, я ощутил уже сейчас, буквально за двадцать минут найдя приемлемый вариант.

Решение, как оказалась, было достаточно простым. В гипердвигатель добавлялась определённая дополнительная внешняя турбина, которая отвечала за сильнейшее расфокусирование толчкового импульса. Правда, эта технология несла за собой ряд достаточно негативных последствий, таких, например, как значительное снижение радиуса прыжка и скорости выхода в гипер. Но всё это покрывалось её преимуществами. Первое: она была абсолютно безопасной, за всё время её использования не наблюдалось ни одного несчастного случая. Второе: этот способ давал частичное уничтожение инверсионного следа уже через десять минут, а наименьшее время его полного исчезновения относительно применения всех других технологий – через тридцать минут после прыжка, а это значило, что следовало сделать всего два слепых прыжка для стопроцентной гарантии потери следа корабля. В этом случае его уже не могли найти никакие сверхскоростные крейсеры, какая бы наисовременнейшая аппаратура на них ни была установлена.

Просмотрев всё это, я уже более целенаправленно решил поискать информацию в гиперсети именно по этой технологии и наткнулся на один из форумов, где обсуждали аналогичные вещи. Я уже хотел начать более углублённый поиск, но Декстер, заметив мои старания, скинул мне точную ссылку. Он, как будто прочитав мои мысли, подкинул мне именно то, что нужно. Просмотрев беспорядочный трёп нескольких людей, я нашёл очень грамотные суждения некоего Гури. Им был высказан вариант, когда эта технология может не сработать, и он предлагал своё решение на этот случай. Проблема оказалась в том, что если кто-то, так же как и вы, совершит два слепых прыжка и случайно угадает ваше направление, то у него есть шанс заметить ваш корабль уходящим из последней системы. Поэтому автор настоятельно рекомендовал делать не два, а три прыжка, а двигатель, позволяющий совершать такие прыжки, ставить не основным, а дублирующим, в качестве же главного использовать любой другой гипердвигатель. Этот человек даже предлагал достаточно оригинальную схему их подключений и алгоритм настройки такого парного гипердвижка, управляемого малым искином. В дополнение к тому, что обсуждалось на форуме, он добавил ещё и резервацию, и совмещённый прыжок, который в полтора раза увеличивал дальность радиуса действия основного гипердвигателя, и уменьшенный расход при определённых настройках всей системы, и ещё несколько достоинств. Но, несмотря ни на что, многие в комментариях писали, что такое решение финансово затратное и трудоёмкое. И даже если вы согласитесь на финансовые вливания только в эфемерную возможность ещё более надёжного механизма сокрытия следов вашего корабля, то настроить, создать, а потом и управлять им сможет только хорошо подготовленный компьютерщик-техник-пилот, и это должен быть один человек, что большинство людей, кому мог понадобиться аналогичный девайс, не устраивало.

А вот для меня найденный и описанный способ представлял очень большой интерес. Запасной гипердвигатель, снятый с корабля Леиты, даже лучшего класса, чем тот обычный, что установлен на моём корабле сейчас, у меня был, простой искин с разбитого истребителя, найденный на станции, тоже. Осталось реализовать предложенный этим умельцем Гури вариант его подключения и настройки.

Отозвав себе в помощь двух инженерных дроидов, я зашёл в трюм, забрал двигатель и искин и направился в машинное отделение к двигательным установкам. Внешне работа казалась мне не слишком сложной. Но я забыл особенность своего корабля, вернее, просто не учёл её: второй двигатель уже был установлен и необходимо было разместить третий и произвести синхронизацию их питающих сетей, а управляющий контур завязать на малый искин с истребителя.

Для начала я повторно стал изучать план помещений и магистральную карту этого сектора корабля. Не может быть, чтобы его разработчики не оставили мне никакого выхода для такого красивого и, главное, полезного решения, найденного в базах и сети. Досконально изучив план сектора, я обратил внимание на некий незанятый объём корабля, расположенный немного правее одной из двигательных установок. Совместив план помещения с планом коммуникаций, я с удивлением понял, что через обнаруженное мной небольшое пространство не проходит ни одной линии передачи энергии или сетевого интерфейса.

«Странно, тут всё должно быть испещрено всевозможными сетевыми или энергетическими каналами и не должно остаться ни одного незанятого объёма», – подумал я.

Подойдя к нужному месту, где по плану должна располагаться эта непонятная каверна, я стал исследовать стены и пол. Мой взгляд зацепил едва отличающиеся от других несколько напольных плиток. Разобрав их, я наконец нашёл хорошо герметизированное помещение, в котором царила темнота и пустота.

«И подо что тебя хотели использовать?» – подумал я, рассматривая этот небольшой ящик под ногами и примерно прикидывая его размеры.

Он идеально подходил под размещение гипердвигателя и искина. Отдав распоряжение дроидам приступить к установке оборудования, я занялся подготовкой интерфейсов для подключения гипердвигателей и искина, а также изучением предложенного алгоритма взаимодействия.

Рассмотрев всю предложенную систему взаимодействия целиком, я понял, что этот неизвестный Гури – гений местного пошиба, так как его алгоритм идеально равномерно распределял нагрузки между любым количеством подключённых к системе двигателей. Мне оставалось только соблюсти правильную последовательность при согласованном подключении двигателей к созданному контуру управления на основе внедрённого в него искина и провести новую калибровку всей получившейся системы.

Закончили с дроидами мы практически одновременно.

Ещё раз осмотрев полученную систему, я решил назвать её «Паровоз», тем более, по сути, она сейчас и являлась тяговой силой моего «Драккара».

И задумался над тем, что же за каверну я нашёл. Вообще в отношении моего корабля у меня уже который раз складывалось впечатление, что на оптимальное использование пространства при его построении никогда не обращали внимания, столько скрытых и неиспользуемых объёмов в нём можно найти, и это только в технических помещениях. А ведь это влияет как на динамику судна, так и на его прочность и надёжность. Мне кажется, что для этого корабля взяли уже какой-то готовый корпус и постарались подогнать его под необходимые им параметры, даже не учтя того, что его можно использовать гораздо эффективнее. Решив проверить эту теорию, я связался с искином-поисковиком с корабля Леиты.

– Декстер, как у тебя дела? Кстати, спасибо за ссылку, она очень помогла, – спросил и поблагодарил я его.

– Не за что. Я уже понял, что данная тема не актуальна, и вычеркнул её из списка приоритетных, вынеся на первое место поиск информации по напавшим на вас здесь вампирам. Уже найдены некоторые интересные факты по этому вопросу и любопытные статьи и посты по многим другим интересующим нас направлениям.

– Это замечательно. Ознакомлюсь с ними несколько позже. А сейчас я связался с тобой, чтобы дать ещё одно поручение. Проверь по всем доступным каталогам, какой из уже созданных кораблей имел точно такой же корпус корабля, как у нас. Закачай его спецификацию и технические данные на корабль. Хочу понять, для чего первоначально мог предназначаться такой тип судов.

– Принято.

– Отлично. Не отвлекаю.

Решив проблему по уничтожению следов нашего дальнейшего продвижения, я захотел поинтересоваться результатами работы Ньютона и Ники, тем более срок, выделенный им, подходил к завершению.

Но не успел я с ними связаться, как мне пришло сообщение от Леиты:

«Алексей, тут тебе практически одновременно пришло два сообщения. Подойдёшь посмотреть? Или отклонить вызовы?»

«Нет, я иду».

Не задерживаясь, я отправился в центр управления станцией, где располагался терминал гиперсвязи. Войдя в комнату, увидел, что девушки всё ещё общаются со своими родственниками, и сказал так, чтобы услышали и на том конце канала связи:

– Девочки, это те сообщения, которые держали нас на этой станции, поэтому нас тут больше ничего не удерживает. Значит, мы начинаем подготовку к отлёту и уже достаточно скоро покинем станцию. – И, постаравшись выделить последние слова, распорядился: – Прощайтесь со своими родителями и родственниками и закрывайте соединение. – Заметив, как расстроились девушки, мой решительный настрой немного смягчился, и я, осознав, что им сейчас достаточно тяжело расставаться с родителями, добавил: – Не переживайте, я надеюсь, что вы в скором времени уже сможете с ними встретиться воочию. Так что давайте, мои хорошие, заканчивайте. И говорите им: «До скорого свидания».

Обернувшись к экрану гиперпередатчика, я обратился на тот конец канала связи, склонив голову и прищёлкнув каблуками. Когда-то в детстве видел, как отдавали воинское приветствие офицеры ещё в царской России, до революции у меня на родине, и мне навсегда запомнились те чёткие, выверенные движения. Сейчас этот ритуал у меня вышел как-то сам собой. И был он как нельзя кстати.

– Приятно было познакомиться и пообщаться. До скорой встречи, дамы и господа.

Я отошёл в сторону, освобождая место девушкам для окончания их разговора, и подумал, покосившись на отца Леиты: «Смотри-ка, и кто это повернул уровень чувствительности микрофона на максимум?»

Подойдя к панели управления узлом связи, я просмотрел счёт, полученный из управления финансовых операций флота на покупку всего того оборудования, что нашёл в секторе Тени. Никаких видимых неувязок я не обнаружил. А главное, «Драккар» и Ньютона по этим бумагам передавали в моё полное владение, что меня очень устраивало. Я скинул полученный документ Ньютону на проверку, и через пару мгновений, получив от него одобрение на заключение сделки, перевёл оставшуюся сумму.

Со вторым посланием тоже всё оказалось в норме. В нём указывались отосланные кем-то из группы Киры название планетарного банка станции Реса, время его работы, номер ячейки сейфа и зашифрованный код для круглосуточного доступа к ней. По этой своей сделке я даже не стал досконально проверять её достоверность, только отправил запрос в банк от имени владельца ячейки с подтверждающим кодом, чтобы убедиться, что она существует и занята. Мне, как её владельцу, выдали зарегистрированный список содержимого. Сравнив его с тем, который получил от Киры, я убедился, что, по крайней мере, она не пуста и там имеется некоторая часть доставшихся мне имплантантов. Я успокоился, так как главное я уже получил. Все базы были у меня и даже инсталлированы мне на нейросеть. Поэтому я просто перевёл девушке оставшуюся часть денег.

Пока я проводил проверку пересланной мне финансовой документации и производил регистрацию права собственности на приобретённое оборудование и корабли, Леита с Рахутой уже закончили разговор со своими родственниками и сейчас тихо сидели, каждая задумавшись о своём.

При взгляде на их грустные, задумчивые лица мне самому становилось холодно и одиноко, поэтому я подхватил девушек под руки и спросил:

– Чего грустим, красавицы? Всё хорошо! Родители уже не переживают так, как раньше, не убиваются по ночам, не думают о том, что не смогли, не успели, не сказали, не сделали. Для них вы снова живы и здоровы. Радуйтесь! А вы грустите! У вас сейчас всё хорошо! Вы в относительной безопасности. Ведь с таким защитником, как я, с вами ничего не случится. Тем более скоро вы своих родных увидите, я постараюсь всеми силами это обеспечить. Ну, так что? Печаль и уныние или бодрость духа и смелый взгляд в будущее? – И подумал, что на клоуна и агитатора я не тяну. Поэтому уже более спокойно подбодрил: – Всё будет хорошо, у нас всё получится.

На что Леита мне ответила:

– Мы знаем.

А Рахута добавила:

– Вообще-то у нас уже всё замечательно, – и подарила мне свою волшебную улыбку, которая мгновенно перескочила на вторую девушку, отразившую её зеркально.

А меня окатила волна благодарной и нежной теплоты, идущая от них. Так бы и стоял здесь вечно, а может, и ещё что-нибудь захотелось бы, но неизменный внутренний голос в лице одного из драконов по имени Колдун расстроил все планы.

«Обнаружено нагнетание вероятностно-событийного фактора в данном узле пространства. Примерное время развязки – два часа».

«Можешь поточнее определить, что произойдёт?» – спросил я у него.

То, что это не значит ничего хорошего, я был уверен, а вот насколько, мне бы хотелось узнать.

«Непосредственной опасности самому хозяину я не чувствую», – ответил Колдун.

Я почувствовал, как немного отлегло от сердца, но всё-таки что-то не давало успокоиться, и это правильно, так как за этими словами последовало продолжение: «Но я вижу смерть одной из самок хозяина и потерю второй».

Как обухом по голове.

«Нужно сматывать удочки, – решил я. – Найти нас благодаря усовершенствованию движка не смогут, а следы мы частично, я надеюсь, уничтожим», – рассудил я и обратился к девушкам:

– Леита, Рахута, обстоятельства изменились, и нам необходимо срочно покинуть систему. Поэтому отправляйтесь на корабль и готовьтесь к отлёту. Я сейчас узнаю, на какой стадии выполнение заданий, выданных искинам, если будет необходимо, помогу им по мере сил, но всё равно мы покинем станцию максимум через час.

– Хорошо, но что случилось? – попыталась узнать Леита.

– Думаю, скоро у нас будут гости.

– Но как ты узнал? – удивилась Рахута.

– Есть у меня пара скрытых талантов. Вопросы есть? – И, увидев их зарождающийся порыв спросить ещё что-нибудь, прервал его: – Вопросов нет. Замечательно. Выполнять отданный приказ капитана корабля.

Я посмотрел на удаляющиеся спины оскорблённых в глубине души девушек. Хотя, если честно, посмотрел я несколько ниже, и, вероятно, почувствовав мой далеко не одухотворённый взгляд, эти прекрасные «спинки» заспешили побыстрее убраться с моих глаз.

Оставшись один, я первым делом вызвал 896-го:

– Ньютон, как дела с минированием станции?

– Закончено на девяносто три процента. Полное минирование для создания эффекта максимально разрушающего и поражающего действия будет завершено через двадцать пять минут.

– Понятно. Хорошо. Это укладывается в оставшееся время.

– Какое время? – заинтересовался Ньютон. – Ведь вы говорили о трёх часах.

– Обстоятельства изменились, есть сведения, что кто-то появится в системе в ближайшие два часа. Поэтому нам нужно как можно скорее её покинуть. Но те двадцать пять минут, что ты просишь на завершение первого этапа своих работ, у нас есть.

– Понятно. Продолжаю выполнение.

Подумав, что на демонтаж оборудования времени совсем не остаётся, я было уже пожалел о потерях, как заметил забежавших в помещение узла связи всех инженерных дроидов. Они быстро стали снимать напольное покрытие, разобрали настенные плиты, и уже через минуту был извлечён большой модуль памяти крейсера.

«А работы-то движутся по нескольким направлениям», – понял я и спросил о происходящем Ньютона.

– Да, план работ по демонтажу оборудования разработан. Все неосновные и дублирующие системы разобраны и доставлены на корабль. Сейчас производится демонтаж основных узлов станции. Для полного демонтажа потребуется порядка сорока минут.

– Что ещё не перенесено на корабль?

– Искин, ретранслятор и приёмник уже размещены на складе корабля, генератор и контур сканирования местности демонтированы, но ещё не доставлены.

– Понятно, выполняйте. По завершении жду отчёта уже на корабле.

Я остался доволен. Всё складывалось намного лучше, чем я ожидал. Если удастся разнести станцию, то в дальнейшем о нас не получится узнать абсолютно ничего.

И я обратился к другому искину:

– Ника, как дела у тебя? Платформы и минные поля подготовлены для встречи гостей?

– Да, задание выполнено час назад. Особых трудностей не возникло, так как на всех платформах один источник получения информации, и, имея доступ к системе управления станцией, можно залить любую информацию на платформы и мины. Также произведены незначительные усовершенствования окружающего станцию минного объёма с целью несколько повысить разрушающий и останавливающий эффект от более равномерного и оптимального расположения мин в секторе.

– Понятно, молодцы. Готовь корабль к отбытию со станции и прыжку из системы. Время отсчёта – сорок минут, – отдал я последнее распоряжение, отключился и направился в рубку корабля.

Была у меня одна идея, которую я хотел реализовать ещё до отлёта. Но для этого мне нужно было собрать небольшой гиперпередатчик, который создаст широковещательный сигнал. Я хотел подключить его к искину и дождаться отправленного им сигнала в одном из соседних секторов. Далеко он пробить не сможет, радиус распространения сигнала при таком типе его отправки не превышает двух систем, но прыгать далеко пока я и не собирался. Это давало возможность понять, забрался кто-то на станцию или нет.

За несколько минут дойдя до ремонтного комплекса, я притащил со станции ещё один искин, снятый с разобранной мины, и скрутил антенный модуль, установленный на неё.

«Думаю, это подойдёт», – решил я.

Создание настоящего передатчика сигнала через гиперпространство являлось, конечно, достаточно сложным процессом. Но мне этого и не нужно. Я собирался сделать устройство, которое бы послужило источником сильных помех в гиперпространстве. Именно их я хотел принять за тот сигнал, который ожидал получить. А это можно было реализовать достаточно просто из подручных материалов. Главное – добиться нужной частоты колебаний источника, генерирующего шумовой фон. Для этого идеально подходил любой специально настроенный компьютер, перебирающий список определённого типа частот и отсылающий их на передающую антенну. Цикличность должна отрабатываться очень быстро, чтобы резонирующая волна смогла совершить небольшой пробой в гиперпространстве. Поэтому для генерации сигнала приходилось использовать не просто какую-то железяку, а искин. Единственным минусом этого метода было то, что в момент срабатывания такой гиперпространственной бомбы несколько секунд сбоило всё навигационное оборудование, но в моём случае этот минус опять же приобретал статус положительного эффекта. Ну и радиус распространения этих помех до их окончательного затухания был невелик, всего два-три сектора, что тоже меня вполне устраивало.

Поэтому, не отвлекаясь на второстепенные задачи, я за оставшиеся двадцать минут собрал этот мини-поставщик помех и отправил дроида установить его в комнату управления на место настоящего гиперпередатчика.

Прикинув, всё ли намеченное успел завершить, я направился в капитанскую рубку «Драккара». Здесь уже в своих креслах расположились девушки, которые при моём приближении почему-то соскочили со своих мест.

Кивнув им, я, проходя мимо Леиты, не удержался и погладил её по спине, пронаблюдав, как она, изображая очень большую и стройную кошечку, что-то мурлыкнула себе под нос. Не желая обделять вниманием и вторую девушку, я нежно провёл рукой и по спине Рахуты, с усилием удержавшись и не опуская руку ниже её поясницы. Полюбовавшись на одновременно довольные и хитроватые мордашки этих безумно прекрасных бестий, я понял две вещи: у меня две кошечки, и я ещё с ними намаюсь…

Но я, как обычно, отвлёкся, очень уж пагубно на меня действует близость моих кошечек. Хорошо, меня вернул в реальность 896-й:

– Алексей, работы по минированию узла связи и подготовке искина завершены. Демонтаж оборудования, найденного на станции и признанного полезным для нас, выполнен на сто процентов. Его погрузка в трюм корабля завершена.

– Отлично, – ответил я и услышал доклад Леиты, одновременно продублированный на консоль управления кораблём.

– Предстартовая подготовка завершена. Готовность систем к полёту сто процентов. Работоспособность основных систем в норме. Жду приказа на запуск двигателя и старт.

– Ну, тогда чего ждать, – сказал я. – Поехали!

Я почувствовал, как по кораблю прошла небольшая вибрация, и он заскользил к раскрывающимся створкам шлюза причального дока станции.

Через пару минут мы покинули этот узел связи. Не сказать, что он был слишком гостеприимным к нам, но обогатил нас большим количеством новой информации и знаний. А также подарил Леите и Рахуте возможность пообщаться со своими родными; родственникам же девушек преподнёс радость их воскрешения из небытия.

Неоднозначным у меня было отношение к этому небольшому уголку во вселенной, где мы провели всего несколько часов, но где так много узнали об окружающем нас мире. Я смотрел на удаляющийся силуэт станции и чувствовал, что уже больше никогда не увижу его, так как Ньютон постарался на славу и от неё не останется ни одного целого кусочка.

– Грустишь? – подойдя ко мне сзади и приобняв за плечи, спросила Леита.

– Не особо, – ответил я. – Просто думаю, что пребывание на этом клочке, оставленном человечеством, многое мне и вам дало, но наш визит, вероятно, оказался для него роковым.

– Тебе не за что винить себя. Он уже давно не принадлежит людям.

– Я знаю, но мне почему-то там понравилось. И если бы не его смертельно-опасные хозяева, которые скоро прибудут проведывать свою вотчину, то я хотел бы оставить его некой точкой, куда бы мог периодически возвращаться.

– У тебя будет не один такой дом, – вступила в разговор Рахута.

– Видимо. Мне в последнее время везёт на такие заброшенные и всеми забытые осколки мира людей, а может, и не только людей. Так что у меня есть неплохой шанс найти среди них тот, где я смогу обрести свой дом.

– А как же дом наших родителей? Ты забываешь. Если тебе всё и так уже известно, ты должен понимать, что это теперь и твой дом, – напомнила мне Леита.

– Вот именно, солнышко, это дом твоих родителей и родителей Рахуты, а не мой. У меня должен быть хоть какой-то, но свой, куда бы я мог увезти и вас.

– Зачем? – удивилась Рахута.

– Ну а как может быть по-другому? – удивился я.

– У нас не так, – ответила Леита. – Нет ничего зазорного в том, что ты войдёшь в род своей жены.

– Я ведь не аграф всё-таки и так не могу, не то воспитание, – улыбнулся я, не желая продлевать эту дискуссию.

Но девушки ухватились за одну мою оговорку и мгновенно перевели разговор в совершенно другое русло.

– А какое у тебя воспитание? – поинтересовалась Леита.

– Дедовское, – не задумываясь ответил я и, ещё раз улыбнувшись девушкам, повернулся к пульту управления.

Просмотрев навигационные карты ближайших секторов, я выбрал один из них, находившийся в двух системах от нашего места расположения. Проверив его описание, я понял, что эта система нам идеально подходит. В ней располагалось несколько совершенно безжизненных планет, и через неё не проходило ни одного караванного пути.

– Ну что, девочки, в путь? – спросил я своих необычных жён, девушек, подруг, необходимо подчеркнуть, правда, в перечне не хватает ещё одного пункта.

Увидев их кивки, я ввёл координаты выбранной системы и в последний раз обернулся в сторону одинокой тёмной точки узла связи. И увидел как будто наяву, хотя физически этого не могло быть в принципе, что станция окутывается минными полями, как неким воздушным коконом, они стягиваются вокруг неё в тугой комок и вот уже не занимают и десятой части того объёма, что был первоначально.

– Я, мы готовы, – услышал я.

– Спасибо, – тихо отозвался я, и на мой голос с удивлением обернулась сидевшая рядом Рахута.

Не обращая на неё внимания, я повторил ещё раз, уже про себя: «Спасибо! – и, поняв, что меня слушают, искренне и от всей души пожелал: – Удачи!»

«Я, мы не подведём», – пришло мне в ответ.

Уже перед самым выходом из системы в гипер я услышал странный нейтральный голос:

– Спасибо.

– Не за что, – ответил я, так и не поняв, кто меня поблагодарил.

На этом всё прервалось, мы покинули эту странную и загадочную систему.

За несколько минут до того, как в пространстве сверкнула вспышка от уходящего в гипер корабля, в совершенно другой точке сектора одновременно открылось семь гиперпространственных выходов.

Если бы кто-то мог наблюдать эту картину, то его удивил бы состав мирно летящих рядом судов, три из которых принадлежали Содружеству, два империи Аграф и один консорциуму архов. Их всех сопровождал корабль размером с огромный линкор, неизвестного происхождения и принадлежности.

При подлёте к станции между кораблями прошла серия быстрых неидентифицируемых переговоров, и линкор остановился и замер, неподвижно ожидая дальнейшего развития событий. Слишком необычно выглядели подлёты к станции, куда им нужно было попасть. Всё там настораживало.

Все остальные суда осторожно стали двигаться в сторону одинокого узла связи, непрерывно отправляя туда группы повторяющихся сигналов. От второй линии судов отделился корабль Содружества и полетел к станции.

Вот он прошёл заградительный заслон из тонкого слоя мин.

Вот пристыковался к базе, открыл створки шлюза и исчез в её недрах.

Оставшиеся корабли ещё несколько придвинулись к границе минных полей. Этот же манёвр повторил и линкор, но встал на приличном расстоянии от кораблей второй линии.

А через несколько минут от станции пришёл какой-то нераспознанный сигнал, который не смогли идентифицировать и сами прибывшие.

И в этот же момент станция расцвела яркой вспышкой взрыва, а все мины, как миллиарды звёзд, в едином порыве прыснули в стороны и всесокрушающей волной пронеслись по сектору, сметая и разрушая всё на своём пути, до чего смогли долететь.

Погибли как и приблизившиеся к станции корабли, так и предусмотрительный линкор, остановившийся позади всех.

Только в самый последний момент перед взрывом с линкора стартовал какой-то слишком уж резвый летательный аппарат, который мгновенно покинул пределы системы и ушёл в гипер.

А система и станция обрели долгожданный покой и умиротворение.

– Спасибо, – прокатилось по гиперпространству.

И это послание сейчас мог услышать любой маг, находящийся там. И тот, кому оно предназначалось, услышал его.

«Не за что», – каким-то немыслимым образом прилетело в ответ.

Империя Аграф. Имперская планета Таор.

Дом Адрианы и Конуэла Трекурат

Адриана сидела за столом в большом зале почёта славы их рода, месте гордости за их предков и потомков. Месте, где зачастую решалась судьба их семьи и клана. И где сейчас должен был состояться их семейный совет.

Её муж созвал его сразу же, как только прекратился сеанс гиперсвязи с девочками. Их странное, непонятное, необычное воскрешение будоражило её чувства и не давало успокоиться. Слишком неожиданно это событие ворвалось в жизнь их семьи, и Адриана не знала, как относиться к этому. Естественно, она чувствовала радость и счастье обретения утраченной части своей души, которыми были Леита с Рахутой. То, что они нашлись, кардинально преобразило её, и Адриана прекрасно знала о произошедших в ней изменениях. В её сердце вновь запылал тот огонь, что давали и поддерживали Леита и Рахута. И всё это наполняло её душу теплом и радостью.

Но одновременно с этим в ней поселились страх и беспокойство. Она боялась, до ужаса боялась опять потерять своих девочек. Она знала, что второй раз такого горя не вынесет, так привязана была к ним её душа. Раньше Адриана не замечала этого, но, когда увидела их на визоре устройства гиперсвязи, поняла, что только безумная надежда на чудо, на то, что они живы, не давала ей потерять себя и замкнуться от окружающего мира.

Но её беспокойство было вызвано не только этим. Кроме всего прочего, она понимала, что сейчас судьба её девочек в руках неизвестного человека. ЧЕЛОВЕКА! А все знают, как люди относятся к своим союзникам, особенно союзницам. Ведь именно поэтому после ряда инцидентов, произошедших во время войны с архами и после неё, чуть не приведших к разрыву всех отношений с Содружеством, всем девушкам и женщинам расы аграфов запретили в одиночку покидать территорию империи. И это знание о людях больше всего не давало ей определиться со своим отношением к нему, спасителю девочек, который теперь фактически стал их мужем.

Вызывали сомнение и непонятные обстоятельства как их исчезновения, так и появления, и то, как они смогли связаться с ними, и многое-многое другое.

Всё это и должны были обсудить на совете.

Начало встречи было перенесено на несколько часов, чтобы на неё успел глава их клана и её отец Рашанг Таор Ах Маар, который должен был прибыть вместе с её младшим братом Лаэртом.

Кроме того, время требовалось самому Конуэлу и их сыну Лекарту. Они хотели найти какую-то важную информацию и через свои ведомства узнать всё, что возможно, о спасителе девочек.

Остальные родственники, присутствовавшие при гиперсвязи, отложили свои дела и остались у них. Только детей отправили на попечение их няни.

И вот он, совет.

Началась эта семейно-деловая встреча с недолгих приветствий, удивлённых возгласов и повторного просмотра записи разговора с девочками. После чего последовал подробный, доскональный разбор тех неясных нюансов увиденного материала, которые присутствующие аграфы могли заметить.

– Ну что? У кого появилось какое-либо мнение о только что просмотренном разговоре? И о ситуации в целом? Высказывайтесь, прошу. Медлить некогда. Вопрос, который мы сегодня будем обсуждать, несколько сложнее и глубже, чем может показаться на первый взгляд, – сказал Рашанг и взглянул на мужа Адрианы, который кивнул ему в ответ.

– О чём это вы? – встрепенулся Ставис, заметивший переглядывания отца и деда, но явно не имевший никакого понятия о сути того, что подразумевал глава их рода, как, впрочем, этого не знали и многие присутствующие.

– Я расскажу, но несколько позже. Без этого уже не обойтись, ваше незнание может стоить нам слишком дорого. Но сейчас обсудим то, что мы увидели.

– А чего обсуждать? – вскочил Лаэрт Трекурат, самый молодой и горячий из присутствующих, сын погибшего Лаэрта Рекассо и Тары Коратор. – Необходимо отправить несколько кораблей в точку встречи и забрать девушек. Дядя Лекарт сможет нам подобрать несколько крейсеров с верной и проверенной командой. С ними отправимся и мы. Вот и всё. Я думаю, это самое правильное, быстрое и безопасное решение.

– Корабли мы найдём и соберём экспедицию к месту встречи, это вне обсуждений, скажу даже больше, они уже сформированы и ждут только нашего прибытия, чтобы отправиться в путь, – добавил Лекарт. – Но это несколько не то, как я понимаю, что хотел услышать от нас дед. Слишком уж это прямой и очевидный вывод. И лежит на поверхности. Его явно интересует то, что осталось за кадром.

– И что это? – удивился Лаэрт-младший.

– Например, то, что увидел я. Первое: как девочки оказались вместе и почему? Простое это стечение обстоятельств, слепой случай или планомерный и досконально выверенный гамбит, последовательность чьих-то действий? Второе: кто мог просчитать и продумать такой сложный в реализации план? Третье: мало разработать план, нужно его ещё и воплотить. И мне интересно, кто тогда мог выполнять его на протяжении полусотни лет?

– Да, как-то это отличается от того, о чём подумал я, – согласился со своим дядей молодой аграф.

– И это ещё не всё, – дополнил слова Лекарта Конуэл. – Любопытен и наш новый родственник, и то, что он нам переслал по окончании своего разговора, и сектор, откуда пришёл сигнал. И даже выбранное место встречи с ними.

– Как много вопросов, – тихо сказала Инола сидевшим рядом с ней Таре и своему мужу. – Интересно, Леита ещё помнит нас, не забыла наши вечерние посиделки? Пятьдесят лет даже для нас немаленький срок.

– Конечно помнит! – ответила Тара. – Ведь ты же слышала, как и все мы, что она весь этот период пробыла в стазисе, а значит, всё пропущенное время сложилось для неё всего в один миг.

– Я это понимаю, но всё равно как-то непривычно, – всё ещё удивлённо и задумчиво продолжила Инола. – Раньше мы с ней были ровесницами, а теперь фактически она одного возраста с нашими детьми. И о чём говорить с ней сейчас, я даже не представляю. А ещё непонятная ситуация с ней и Рахутой. И почему Адриана так спокойно ко всему этому относится?

– Поверь, у них есть свои тайны, – постаралась успокоить её Тара, – и они понимают, о чём говорят. Да и девушки, как мне кажется, нам сказали далеко не всё.

– Думаешь? – Инола удивлённо взглянула на Тару.

– Уверена, и узнать больше мы сможем только при встрече, и то если они сами захотят рассказать.

– Видимо, так, – согласился с высказыванием жены своего брата Ставис. – Но давайте послушаем, что говорит отец. Кажется, он начал рассказывать что-то важное.

Между тем Конуэл, поднявшись, стал говорить.

– Думаю, из записи мы большего пока не вытянем, – резюмировал он, прослушав все даже малейшие и невероятные предположения собравшихся за столом родственников. – Частично ваши выводы совпадают с теми, что сделали мы, частично нет, но мы расскажем вам о тех фактах, что стали нам известны совершенно недавно, и они во многом подтверждают и в то же время опровергают наши суждения. Но давайте обо всём по порядку.

Конуэл кивнул своему сыну Лекарту, и тот встал, чтобы объяснить слова отца:

– Несколько недель назад к нам в руки попал один курьерский корабль с корреспонденцией, направленной неизвестному получателю. Из горы нужных и ненужных информационных кристаллов, которые мы там перехватили, нас заинтересовали всего два экземпляра. Один из них содержал любопытный список, вот он, посмотрите.

Лекарт вывел на экран визора семь строчек:

Конуэл Трекурат (??)

Лаэрт Рекассо Трекурат (+—)

Лекарт Трекурат (??)

Ставис Трекурат (—+)

Леита Трекурат (+—)

Лаэрт Трекурат-м. (—+)

Рахута Трекурат (+—)

– Как вы заметили, в списке присутствуют только прямые потомки Конуэла, кроме моих детей. Но тут или они посчитали их слишком молодыми, то ли им нужно нечто, что проявляется в человеке после какого-то определённого события или в определённом возрасте. Вы не ослышались, им нужно. Проанализировав этот список, мы поняли, что кому-то интересны аграфы из этого списка, то есть мы, те, у кого есть плюс или вопрос в первой графе. Второй символ, вероятно, обозначает текущее состояние дел. И минус не должен говорить ни о чём хорошем. У Лаэрта, Леиты и Рахуты стоят плюс и минус. И эти члены нашей семьи пропали при неизвестных обстоятельствах. Поняв это, мы провели повторно своё расследование, сейчас у нас больше связей и больше возможностей, но осложнялось всё тем, что события, которые нам необходимы, происходили пятьдесят лет назад. Однако мы справились и кое-что выяснили, о чём не знали и не предполагали ранее. – Оглядев всех присутствующих, он продолжил: – За некоторыми из членов нашей семьи, входящими в этот список, идёт постоянная слежка. Сейчас остались только я и, собственно, сам Конуэл. Также мы уловили момент, когда проходила слежка и за Лаэртом-младшим. Но сначала мы её отнесли на работу группы контроля, которая сопровождает членов нашей семьи. Однако это было не так. И когда это прояснилось, мы смогли проконтролировать всю процедуру сопровождения подопечного неизвестной группой практически полностью. Они в один из дней провели удалённое сканирование Лаэрта каким-то неизвестным прибором, и после этого слежка за ним прекратилась. А уже через несколько дней мы и перехватили этого курьера. Сопоставив известные факты, мы пришли к соответствующим выводам. Неизвестным интересны только те члены нашей семьи, у кого в первой графе стоит плюс, то есть их ожидает некий неприятный форс-мажор. Стало понятно, что слежка ведётся только за теми, у кого первым стоит знак вопроса, в этом случае проводится некое удалённое сканирование и определение каких-то параметров. При этом аграфов делят на тех, кто интересен и не интересен. У последних в этой графе стоит минус, и никакой слежки за ними обнаружить не удалось. Поэтому мы усилили меры безопасности для нашей семьи и практически через день обнаружили слежку за мной. Она была много более профессиональной, чем устроенная за Лаэртом-младшим. Но за отцом, как нам показалось, никто не наблюдал, правда, это не увязывалось в общую картину, и тогда мы пригласили мага-разведчика из одного специфического отдела, подчинённого ему. Он несколько дней тенью следовал за отцом и благодаря своим талантам мог видеть ауру и ментальные следы и всё-таки засёк двух существ, которые вели за ним наблюдение. Они всё время находились в некой сфере невидимости, и поэтому без определённых способов их было практически нереально обнаружить. Это были не аграфы и не люди. Кто это, мы так и не смогли понять. Когда мы постарались отследить их заказчика, у нас ничего не вышло. Этих существ невозможно было распознать и обнаружить. Они буквально растворялись в людской толпе. Поэтому нами было принято решение провести их задержание при следующем контакте, что и попытались проделать мои бравые орлы при помощи специалиста отца, временно приписанного к ним.

– И что? – Было видно, что глаза Лаэрта-младшего горят от возбуждения и ожидания подвигов, сражений и битв. Он прямо грезит наяву, желая сейчас же оказаться на месте тех бесстрашных бойцов невидимого фронта.

– А ничего, – со злостью ответил Лекарт. – Мы полностью потеряли звезду, которая участвовала в захвате. Выжил только маг, и то только благодаря нашей перестраховке и второй звезде прикрытия, прибывшей на место за пару мгновений. А существа ушли. Правда, после боя одна из камер всё-таки смогла засечь одного раненого при захвате наблюдателя. Так что у нас появился один не очень чёткий кадр.

– И? – не вытерпел уже Ставис.

– А вы верите в сказки? – ответил вопросом на вопрос Лекарт и, видимо не горя желанием говорить дальше, кивнул отцу, и тот продолжил:

– Лекарт прав. Кроме как сказочными персонажами их не назовешь. О них не слышали уже больше двух тысяч лет. Единственным, кто не верил в то, что они ушли и тем более исчезли, был Рекассо. И он носом рыл землю, собирая различные доказательства их существования. И похоже, он что-то нашёл, вернее, встал на верный след. Если бы у него были неопровержимые доказательства, он бы сообщил мне сразу.

– «Дети ночи»? – недоверчиво спросил Ставис, рассматривая снимок на экране визора.

– Я всегда говорил, что ты очень догадлив, – сыронизировал Конуэл.

– Но это невозможно. Их нет.

– Да, этот снимок меня тоже не слишком убедил, – согласился с ним отец. – Чего только не изобразит камера при такой скорости передвижения объекта съёмки. Но главным подтверждением послужил материал, пересланный спасителем девочек.

И он вывел на экран серию кадров.

– Неужели? – ахнула Адриана.

– Да, – ответил Конуэл, – сомнений нет, это они. Мало того. Здесь представлено несколько их поколений. Самому старшему по подсчётам, как нашим, так и отправителя, больше двадцати тысяч лет. Это мы поняли из генетического материала и экспресс-анализов, также пересланных с общим пакетом данных на этих монстров.

– Необходимо предупредить… – начала было Адриана.

– Все, кто должен это знать, уже поставлены в известность. Правда, перед этим они поголовно проходят ряд тестов. Отказавшиеся приравниваются к государственным преступникам.

– Значит, Лаэрт… – вдруг тихо произнесла Тара.

– Да, есть все основания считать, что его исчезновение не случайность. За ним кто-то стоит, – закончил за неё Конуэл.

– И у нас уже есть одна версия – кто, – сказал Лекарт.

– Верно. Как только мы сопоставили все эти факты, мы вышли на того, кто подкинул нам пятьдесят лет назад информацию о месте якобы последнего пребывания корабля Лаэрта. Видимо, рассчитывали, что туда полечу я или Лекарт. А сорвалась Леита. Но каким-то чудом избежала ловушки и попала в совершенно другое место. И это её, так сказать, спасло. Рассказ же Рахуты ещё больше подтверждает, что мы зачем-то нужны «детям ночи». Она точно видела, что перед тем, как уничтожить капсулы, проводилось какое-то сканирование. Они искали что-то или кого-то. Не факт, что на их корабль напали «дети ночи», но кто-то мог действовать по их приказу.

Лекарт, снова переглянувшись с отцом и дедом, переключил второй слайд и продолжил:

– А теперь перейдём к сути. Обнаружив этот непонятный список с нами, мы провели сопоставление исчезновения Рекассо, Леиты и Рахуты. Видимо, никто из них так и не попал в руки «детей ночи», поэтому слежка продолжается и сейчас. А значит, операцию по вывозу девушек с территории Содружества нужно проводить с максимальным уровнем секретности. Они сейчас из нас всех наименее защищены. А кроме того, двое из оставшихся четырёх членов списка, предположительно интересных «детям ночи», находятся в одном месте. Поэтому велика вероятность, что они находятся в зоне повышенной опасности и на них будут совершаться нападения. Но единственное, что мы можем сейчас сделать, это максимально быстро подготовиться к полёту, оказаться на месте встречи и взять их под свой контроль и опеку. Помимо этого, мы с отцом активизируем свою агентурную сеть на случай, если девочки окажутся в зоне внимания кого-либо из наших агентов, для оказания всевозможной помощи и поддержки. Пока это всё по данному направлению. Вылет состоится сразу, как только мы закончим совещание и доберёмся до служебного космопорта. Со мной полетят отец и Ставис. – Увидев возмущённое лицо Лаэрта-младшего и опечаленные лица матери и Инолы, он повернул голову к отцу и молча показал на них глазами. В ответ тот согласно прикрыл их. – Хорошо, вы трое тоже летите с нами, – сказал он, поочерёдно посмотрев на каждого, – но всегда и во всём слушаетесь меня и отца. Вопросы есть?

– Да, у меня, – сказал Рашанг, который всё время просидел молча.

– Какие?

– Первое. Ты говорил о двух кристаллах, что было в другом? И второе. Что интересного в нашем новом родственнике, кроме того, что он человек?

– Как-то вылетело из головы, если честно, – ответил Лекарт.

– Не виляй, никогда не поверю, что мой внук, который славится феноменальной памятью, что-то забыл, – поддел его дед.

Лекарт задумался и вопросительно посмотрел на Конуэла.

– Да говори уже, и так большую часть они знают, – отмахнулся тот.

– Помните, отец сказал о том, что сектор, откуда девочки прислали сообщение, также представляет интерес? Это как раз и связано с тем вторым кристаллом. Когда мы его нашли, это было просто финансовой или ценной информацией на будущее. В нём назывались координаты станции инкубатора симбионтов, которых, возможно, выращивали «дети ночи». Вы ведь знаете, какую ценность представляют симбионты для нас. В нашей семье нет сильных магов, чтобы самим заниматься их выращиванием. А там, судя по всему, их должно было быть гораздо больше одного. И мы хотели через некоторое время наведаться туда с парой кораблей для захвата и изъятия.

– Но ведь это пиратство! – воскликнул Лаэрт.

– Нет, это разведывательная экспедиция по уточнению данных о предполагаемом противнике, – сказал Лекарт.

– Хорошо, допустим. – Было видно, что Лаэрта не удовлетворил ответ его дяди, но он решил удовольствоваться полученным объяснением и продолжить разговор: – Но какое это имеет отношение к девочкам? Я так и не понял.

– Смею предположить, – сказал Ставис, – что Леита и Рахута сейчас находятся в том же секторе, чьи координаты вы нашли среди информации, полученной с кристалла.

– Верно, – кивнул Лекарт.

– Но как они там оказались? И зачем? Откуда там гиперпередатчик? И как получилось, что их не заметили? – зачастили вопросами остальные.

– Вот тут и начинается самое интересное. Ответ на вопрос зачем – очевиден, им нужна была гиперсвязь. И известен также ответ на вопрос: а как это они умудрились туда пробраться незамеченными? Тут тоже всё ясно: не удалось и их, возможно, заметили.

– Но как же тогда?.. – удивилась Инола.

– Именно в этот момент на сцену выходит наш и ваш новый зять, как это ни глупо звучит, дорогая моя, – за Лекарта ответил Конуэл.

– В смысле? – попросил уточнений Лаэрт.

– Всё просто. Он знал, что там находится, и намеренно пошёл к передатчику.

– Всё равно непонятно, – буркнул Лаэрт.

– Не огорчайся, не только тебе одному непонятно, – успокоил его прадед. – Говори толком, – сказал он уже Конуэлу.

– Да, здесь интересного не меньше, чем во всей остальной истории. Но коли Лекарт взял на себя обязанности основного рассказчика, пусть говорит он, я, если что, дополню.

Конуэл сел на стул, передав слово своему сыну. Тот, уже не вставая, включил визор и начал говорить:

– Если смотреть поверхностно, то спаситель Леиты и Рахуты молодой человек семнадцати – восемнадцати лет.

– Сколько? – удивился даже брат Адрианы, до этого вообще не произнёсший ни одного слова.

– Да, на вид он похож на обычного молодого человека, только закончившего школу, колледж или училище и прошедшего процедуру установки нейросети, и даже несколько младше. Скорее всего, он свободный торговец или мусорщик. А может, и то и другое. Чувствуется хорошее воспитание, но не богат. Иначе не стал бы лезть в такие опасные районы. Но там и наткнуться на ценные вещи вероятности гораздо больше. Однако это поверхностное мнение. Видимость. Здесь не всё так просто. То, как он себя ведёт, его манеры, его знания и умения, о которых нам рассказали девочки, когда он оставил нас одних, всё это наводит на мысли об очень хорошей подготовке этого человека. Даже этот, казалось бы, незначительный, но хитрый психологический ход с якобы случайно включённым на полную мощность микрофоном говорит о том, что как минимум он разбирается в психологии. Ведь это он впервые назвал девочек по имени, и только потом они представлялись сами. А это подспудно заставляло нас доверять им и верить их словам. Так часто делают опытные дипломаты: как бы случайно обратившись к тому или иному лицу, они подтверждают тот или иной факт. Что мы и имели возможность пронаблюдать. Но это только цветочки. Материал по «детям ночи», пересланный со станции, говорит о том, что все эти существа умерли не своей смертью. А теперь подумайте. Звезда профессиональных бойцов, специализирующаяся на захвате и уничтожении живой силы противника, не смогла справиться даже с двумя такими существами, а он прислал нам отчёт по девяти пострадавшим.

– Дела, – протянул Рашанг и, причмокнув губами, спросил: – А вы уверены, что это он уничтожил всех?

– Нет, прямых доказательств этому у нас нет. Даже наоборот, мы предполагаем, что тела он просто нашёл на станции. Но даже если он уничтожил или добил только одного из них, это уже много. Кроме всего прочего, он утверждает, что на станции им найдены останки большого числа людей и аграфов. Вероятно, там была битва кого-то из торговых или пиратских кланов. Он переслал анализы ДНК, взятые у наших соотечественников, и мы постараемся это выяснить в скором времени.

– А что ещё? – заинтересовалась Тара, было видно, что история этого человека привлекла её своей необычностью.

«Вон как загорелись её глаза», – подумала Адриана, посмотрев на невестку.

Девушка, раньше улыбчивая и весёлая, после смерти мужа стала печальным и грустным цветком, только временами даря окружающим свою восхитительную открытую улыбку. А блеска в глазах Адриана не могла вспомнить у неё уже очень долгое время.

– Ещё. Откуда он знает, что в этом секторе должна находиться какая-то станция. Мы-то узнали это из инфокристалла. Ну и много других разных мелочей. Мусорщик, который на коленке может отремонтировать боевой истребитель или собрать корабль из разного хлама, вскрыть закодированные и зашифрованные спасательные капсулы, провести медицинские тесты и составить восстанавливающие программы, видимо, очень хороший боец. Возможно, маг, хотя Леита и Рахута утверждают обратное. Да, кстати, а то, что он подсадил девочкам симбионтов. Он что, не знает их цены? Много вопросов. И поэтому мы решили поискать на них ответы. Через все доступные нам каналы мы постарались найти информацию об Алексее Скарфе с позывным Сурок. Кстати, обратите внимание, ему всего семнадцать, а уже есть позывной, и он не стесняется его называть. То есть он официальный. Но это не суть. После того как мы подняли все свои связи и прошерстили тонны разной информации, то, что мы получили в итоге… – Лекарт уже в который раз обвёл взглядом собравшуюся небольшую аудиторию слушателей. – Ни-че-го, – по слогам произнёс он, – абсолютно ничего не смогли найти на этого человека. – Увидев разочарование на лицах присутствующих и хитрый прищур глаз деда, смотрящего на него, он продолжил: – Но мы ведь клан Трекурат и не боимся трудностей, поэтому отец и обратился к одному своему старому другу, генералу управления внутренней безопасности Содружества, с просьбой посмотреть уже по его каналам информацию об Алексее.

Тара от любопытства замерла и так внимательно стала слушать Лекарта, будто от этого зависела её жизнь.

«А может, это и так», – почему-то подумала Адриана, наблюдая за девушкой.

То, что сын с мужем нашли какие-то сведения, она не сомневалась, иначе он не устраивал бы весь этот спектакль с театральными паузами, поняла она.

А Лекарт между тем продолжал:

– И его люди нашли. Но немного, не то, что нам требовалось. Первое: они обнаружили запись о некоем старшем лейтенанте Мааре Скарфе, погибшем в секторе с малоговорящим названием, когда при обычном патрулировании их звено наткнулось на рейдер архов. Лейтенант посмертно был награждён за участие в том бою, когда он своей смертью смог предупредить начальство на базе о присутствии в секторе противника. История несколько тёмная и непонятная, мы сами постарались разыскать о ней хоть какие-то сведения и воспоминания участников. Но смогли обнаружить только объявление в местной прессе о том, что лейтенанту посмертно за тот бой присуждают награду кавалера Ордена Пурпурной Кометы Первой степени и его погребение переносят на родину – планету Серону-13. Ещё был найден приказ на сопровождение медицинской капсулы с телами двух военнослужащих, Мхаватом Сиху и Анитой Цуршер. И всё бы ничего, но, начав отслеживать их путь передвижения, мы обнаружили, что уже через один день Мхават Сиху погиб при перелёте из системы Сура-7. А дальше складывается такое впечатление, что гибнут все сопровождающие. На следующей станции Анита находит корабль и договаривается с его капитаном на перелёт к станции вольных торговцев «Улыбка рока». Добравшись туда, в тихом уголке этого сектора у старой оружейной платформы состоится встреча их кораблей, где судно девушки уничтожает неизвестный противник вместе со всеми его пассажирами. Но что самое странное, медицинской капсулы на месте сражения уже не было.

– Ну и что в этом необычного? – не утерпев, спросил Лаэрт. – Может, это его дальний родственник или просто совпадение. Что дальше-то?

– Хм, а дальше… А дальше пустота на долгие пятьдесят лет, окончившаяся внезапным появлением полковника Четвёртого объединения флота Содружества Алексея Скарфа с позывным Сурок, зарегистрированным совсем недавно. Точную дату нам, правда, не сказали.

– Не может быть? Но как такое возможно? – удивлённо спросила Инола.

– Ничего удивительного в этом нет, если подумать о том, что и у нас именно таким способом происходит приём сотрудников в особо закрытые и секретные группы, когда им отрезают все пути назад, вплоть до инсценировки собственной смерти и похорон. А тот их странный рейс мог быть обычным входным заданием, справится – принят, не справится – значит, мёртв. И тогда вполне объяснима скудость найденных сведений. Их просто затерли. Отсюда могут вытекать и обширность знаний нашего нового родственника, и его умения, и навыки.

– Но почему имя не другое? Ведь логичнее было его полностью сменить? – удивился Лаэрт-младший.

– Верно. Но в Содружестве есть одно интересное правило, вернее, даже действующий устав флота: если человек состоит на действительной службе, то должна быть оставлена как минимум одна составляющая его имени при смене для его однозначной идентификации и поиска. Глупо. Но, как видите, они ему следуют.

– Получается, он всё ещё военнослужащий? – спросила Тара.

– Не факт, это мог быть плановый вывод сотрудника за рамки структуры и его легализация в Содружестве. Но это маловероятно.

– Но возраст… – вдруг уточнила Тара. – Ему тогда должно быть как минимум больше пятидесяти лет.

«А девочка-то и правда заинтересовалась этим человеком, вон как про него всё выспрашивает», – ещё раз обратила внимание Адриана на вопросы Тары.

– Правильно. Если точнее – семьдесят пять. Но вспомните о такой процедуре, как полный цикл омоложения.

– Но это же безумно дорого! – вспыхнула Инола. – Это просто огромные деньги! Полный цикл омоложения стоит не меньше миллиарда кредитов!

– Именно поэтому мы и не верим в то, что этот человек в отставке. Такие деньги не возьмутся ниоткуда и не вкладываются в никуда. А вот благодарность и обязательства нашего клана стоят дешевле? – задал вопрос Лекарт.

Его последние слова заставили присутствующих посмотреть на Конуэла и Рашанга.

– Еораздо больше, – через некоторое время ответил Рашанг и, подумав немного, продолжил: – Сейчас на совете кланов обсуждается вопрос о постоянном военном сотрудничестве империи и Содружества, и мы пока поддерживали нейтралитет.

– Это что получается, нам помогает спецслужба Содружества? – удивлённо спросил Ставис. – Но откуда они узнали о наших трудностях и проблемах?

– Ну, во-первых, там у них работают сотрудники не намного глупее наших, а иногда и гораздо более подготовленные профессионалы встречаются, во-вторых, никто не говорит обо всём Содружестве, там тоже много противников такого соглашения между нашими государствами.

– Но что тогда? – спросила Инола.

На этот вопрос Лекарт просто пожал плечами в извечном жесте – «ну откуда мне знать».

А Конуэл добавил несколько слов от себя:

– Резюмирую. Первое: кто-то в Содружестве хочет нам помочь и для этого выделил хорошо подготовленного человека, который уже не раз доказывал свою состоятельность. Нужно ожидать попыток выйти на контакт с нами этих представителей Содружества. Это второе. На девочек возможны нападения как «детей ночи», так и противников объединения империи и Содружества, как с нашей стороны, так и со стороны государства людей. Это третье. Леита и Рахута сейчас в безопасности, и её обеспечением занимается профессионал. Большего мы сделать не сможем. Это четвёртое. И пятое… – Конуэл замолчал на несколько секунд. А потом заговорил, чеканя каждое слово: – Если этот Алексей приведёт девочек к нам живыми, никакого испытания не будет. Семья примет его. Но если с ними что-то случится, а он каким-то чудом останется жив, я разорву его собственными руками.

«Конуэл, как всегда, в своём репертуаре», – с любовью посмотрев на мужа, подумала Адриана.

– Если девочки выживут, клан будет не против вступления в него нового члена, – сказал Рашанг.

На что Конуэл кивнул. Немного постояв, он сел.

На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Нарушив её, Лекарт, встав и обведя всех присутствующих аграфов взглядом, сказал:

– Думаю, совет можно считать оконченным. – Получив подтверждающие кивки Рашанга и Конуэла, закончил: – Теперь готовимся к вылету. Фаер уже ждёт у выхода. Не задерживайтесь.

Через несколько минут Конуэл, Лекарт, Ставис, Адриана, Инола и Лаэрт, а также в последний момент попросившая разрешения лететь с ними Тара уже расположились на пассажирских сиденьях военного транспорта, вызванного Лекартом.

Через час в сторону сектора Кер, где недавно была сформирована военно-патрульная база Рон-7 и разместилось одно из отделений Седьмого флотского подразделения, отправилось три крейсера империи Аграф под государственным флагом империи и клана Таор Ах Маар.

Империя Аграф. Имперская планета Таор. Дом сенатора Крафа, клан Ленок

– Сенатор, с вами хочет поговорить лэр Догус. Вы просили соединять с ним в любое время, – передала по нейросети миловидная секретарша сенатора.

«Хоть и глупая, но очень старательная девочка», – подумал он, вспомнив только что прошедший обеденный перерыв. Ради таких вот перерывов в трудовом насыщенном дне он её и держал на работе. Другого она просто не умела – делать так хорошо и виртуозно. По работе она даже составить ежедневный график встреч умудрялась с одной или двумя ошибками.

Обрюзгший старый аграф (не верилось, что сидящий в этом кабинете боров был представителем этой красивой расы) поднялся из своего кресла и подошёл к двери. Запер её и включил систему защиты от возможной внешней прослушки. Предстоящий разговор очень напрягал и беспокоил его. Даже больше: он его боялся до смерти, и есть шанс, что не только в переносном смысле. Несколько часов назад он узнал, что его аграфы во время проведения операции по заказу, поступившему от Догуса, совершили непростительную ошибку. И теперь он лихорадочно размышлял, как выкрутиться из сложившегося положения.

Но времени не хватило. Произошло подключение шифрованного канала связи, и с экрана на него посмотрел зрелый аграф с таким смертельным холодом во взгляде бывалого убийцы, что сенатор передёрнулся от страха, прокатившегося от кончиков его пальцев ног к голове.

– Ты меня искал? – прозвучало из визора.

В словах не было ни грамма того почтения и повсеместного лизоблюдства, к которым так привык Краф. Ведь он был председателем партии торговцев в совете кланов и главой имперского сената. Однако сенатор не обратил на это внимания. Страх сковал его, но отвечать этому опасному аграфу следовало уже сейчас.

– Один из моих агентов, работающий в ведомстве имперской разведки, сообщил, что Конуэл Трекурат собрал малый совет клана.

– Это всё? Мне это известно. – Аграф потянулся отключить визор.

Сенатор, видя, что не успевает, выпалил на одном дыхании:

– На совете обсуждалась возможность спасения девчонки. Она жива.

– Что?! – резко взревел Догус, но, мгновенно поменяв тон, очень холодно сказал: – В прошлый раз ты утверждал, что она мертва. Ты ввёл меня в заблуждение или солгал?

– Мы сами не знали, что она жива. Тот пират, что сообщил мне о её смерти, утверждал, что она попала в нестабильную аномалию. А как всем известно, выжить там невозможно.

– Значит, заблуждение, – констатировал Догус.

– Нет, это недоразумение, – засуетился Краф. Он знал, что тот, кто вызывал его неудовольствие, не мог похвастаться долгой жизнью. – Я знаю, откуда им пришла информация и куда они направятся за девчонкой, – сказал сенатор, он хотел выторговать себе жизнь и, возможно, ещё что-нибудь.

Один раз этот аграф уже помогал сенатору, устранив одного из его прямых конкурентов – Лаэрта Рекассо Трекурата, и тогда их интересы совпали. А недавно с подобной просьбой, по устранению ещё одного неугодного, что и было проделано, к нему обратился сенатор. После этого аграф потребовал от него организовать захват внучки Конуэла Трекурата.

Они постарались организовать нападение на транспорт, перевозивший курсантов университета, где должна была находиться девчонка. Но она смогла покинуть корабль на спасательной капсуле и попала на ней в аномалию. После чего её капсула пропала. Поиск в близлежащих окрестностях ничего не дал, капсула и девушка найдены не были.

Особо не раздумывая, сенатор сообщил Догусу, что девушка мертва. И вот теперь выяснилось, что она жива.

– Пересылай мне координаты источника и места встречи, – распорядился аграф с глазами убийцы.

Краф переслал запрошенные данные.

– Что ты можешь мне предложить? – спросил у сенатора Догус.

– Я могу организовать её перехват или вообще захватить её раньше, чем с ней на место встречи прибудет Конуэл, – продолжил сенатор.

Он понимал, что эта семья очень интересует его собеседника, и поэтому сейчас подтверждалось его право на жизнь.

– Каким образом ты сможешь это сделать? – уточнил аграф из визора.

– У меня есть очень быстрый корабль, прототип того, что разработала одна из моих компаний. Он используется и как курьер, и для доставки специфических грузов.

– Контрабанда, – перебил его собеседник.

– Если вы так хотите, то да, – согласился сенатор.

– И что?

– Я буду там раньше их на пару дней. И смогу организовать поиск и захват девушки.

– Выполняй, – отдал прямой приказ собеседник сенатора и добавил: – Если не справишься, то в империи станет на одного сенатора меньше.

И отключил визор. Никакого разговора о дополнительной награде не было, но Краф даже не подумал заикнуться о ней. Через час он вышел на главу пиратского синдиката «Нестор», промышлявшего во фронтире на границе Содружества, и предложил ему сделку на перехват девушки с именем Рахута на станции Рон-7. Сообщил, что она должна прибыть со стороны демилитаризованной зоны. Девушка должна быть жива и невредима, остальное не имеет значения.

Когда он договорился с пиратами, для надёжности тот же заказ сделал бригаде наёмников с Сайруса. Правда, этим он выдал задание отбить её и у пиратов, если те её перехватят раньше.

И уже в полдень отбыл в сторону станции Рон-7 на своём корабле «Рекат», захватив с собой отряд личной охраны и два десятка лучших бойцов, которых смог найти за это время на планете. На деньгах в этот раз он не экономил, ведь от успеха операции зависела его жизнь, и сенатор Краф это прекрасно понимал. Поэтому и поспешил лично заняться этим делом.

На их планете были те, с кем он никак не хотел ссориться. И он давно подозревал, что это не просто аграфы.

Империя Аграф. Имперская планета Таор. Старый город. Неизвестный особняк

Рхат по прозвищу Клык разорвал связь с резиденцией сенатора и, холодно посмотрев на опустевший экран, только и прошипел:

– Тупое мясо.

Захват девчонки позволял ему продвинуться в касте до правой руки князя их клановой ветки. Но прошлая попытка провалилась по вине сенатора. И вести дело по захвату кого-либо из этой семьи отдали другому «стратегу».

Второй «стратег», как знал Рхат, тоже не оправдал надежд князя. Но его неудача была поправима. Аграфы рода Трекурат всего лишь смогли обнаружить слежку и ненадолго сбросили хвост. Даже попытались захватить наблюдателей, но им это не удалось. В качестве шпионов выступали воины-разведчики из касты Теней, и при попытке взять их в плен они смогли вырваться, уничтожив звезду нападавших. Понесли наказание же эти воины только за то, что не уничтожили мага, который обнаружил слежку. Таких врагов в живых оставлять нельзя.

Второй «стратег» продолжал действовать.

Но и у Рхата появился второй шанс. Девчонка выжила. И теперь нужно не упустить его. А чтобы учесть всё, необходимо самому принять участие в поимке шустрой девчонки. И может, у него будет время выяснить, зачем же она так сильно нужна князю.

«Придётся идти и просить разрешения у него», – понял Рхат.

А он очень не любил просить что-то у князя, своего отца. Но делать было нечего, и первый «стратег» направился на аудиенцию к князю.

Через несколько минут его пропустили в залу, где посередине расположился сгусток тьмы.

– Отец, – прохрипел Рхат скрипучим высоким голосом.

Пятно тьмы зашевелилось, вздрогнуло и распалось. Раздвинув чёрные крылья, на небольшим насесте осталась сидеть огромная летучая мышь.

«Что ты хотел?» – раздалось у Рхата в голове.

– Отец, мне стало известно, что Рахута Трекурат жива.

– Я знаю это, – ответил князь.

Только Рхат так и не понял, то ли он знает, что девушка жива, то ли что у Рхата есть какие-то новости.

– Я могу возобновить операцию по её поимке и захвату?

– Что ты хочешь сделать?

– Я хочу взять свою собственную сотню и пойти туда, где у неё назначена встреча с отцом. При этом я постараюсь захватить её. Если не получится во время боя, то ловцы будут ждать команды во всех ближайших секторах.

– Ты уверен, что справишься в этот раз? – усомнился в своём отпрыске князь.

Только как такое может быть: у князя монстров ребёнок аграф? Непонятно.

– Да, полностью и готов понести суровое наказание, если что-то пойдёт не так.

– Я верю тебе и надеюсь, что эта мера не понадобится.

– Спасибо, отец.

– Хорошо, а теперь назови мне координату системы, куда ты направляешься, – потребовал князь у «стратега», – может, я смогу тебе чем-то помочь.

Рхат скинул координаты места встречи, а потом, подумав, что это не будет лишним, и координаты точки отправления информационного пакета.

Как только князь рассмотрел второй набор цифр и знаков, он поднял голову и посмотрел прямо на Рхата.

– Откуда у тебя это? – И столько смерти и власти было в этих словах, что Рхат не на шутку стал переживать за свою жизнь.

– Это место, откуда предположительно девчонка отправила сообщение.

– А ты знаешь, что это за место? – спросил Рхата уже не его отец, а князь.

– Нет, – удивлённо сказал аграф, он действительно видел эти координаты впервые.

– Ты слишком молод и не любопытен, для твоей должности это плохие качества.

– Да, отец, – согласился Рхат, так как понимал, что с отцом сейчас спорить бесполезно.

Тот посмотрел на него и продолжил:

– В этом секторе находится инкубатор для выращивания симбионтов. Но не это главное. Там находилось два последних симбионта, вывезенные ещё с материнской планеты Нрула, и смотрителем поэтому там был старейшина Пракф. Инкубатор же расположен на узле связи того сектора, единственном месте, откуда можно пробить канал сюда, в империю.

– Как там дела? – не удержался сдержанный Рхат.

– Неизвестно. Но это ещё не всё. В инкубатор была отправлена новая партия кандидатов на получение нрулов и остальных симбионтов. И с тех пор с ними не было связи, они уже несколько раз пропустили очередной разговор по гиперсети.

– Нужно срочно послать туда несколько кораблей и всё проверить, – начал продумывать свой план Рхат.

– Нет необходимости, корабли уже в пути, вернее, они уже почти на подходе к сектору. Срок пребывания в этом инкубаторе симбионтов подошёл к концу, и их вместе с нрулами и старейшиной должны перевезти в систему Каорис. Остальные кандидаты должны разлететься по своим секторам.

– Как долго нужно ждать? – спросил Рхат.

– Примерно два часа.

– Понятно, я буду тут через два часа. А пока подготовлюсь к вылету в сектор Фес.

– Хорошо.

Рхат направился к выходу из залы, когда внезапно остановился и спросил:

– Отец, зачем нам агрфы из рода Трекурат? Что мы в них ищем?

Князь долго молчал, замкнувшись в себе, но потом всё-таки ответил:

– Что ты знаешь о нашем Исходе?

– Это когда наши кланы покинули территории архов и наткнулись на людей и аграфов? – спросил Рхат.

– Бестолочь, – выругался князь, – ничему ты так и не научился. – И, подобравшись, будто провалился в своё прошлое: – Когда-то мы были могучей расой, нас боялись, нами пугали и нас уважали. Нам не требовалось прятаться по подвалам, но главное, мы не скрывали своей сути. Мы завоёвывали и подчиняли. Мы миловали и карали. Мы были господами. Правда, было всё это не в этой реальности. Мы в эту галактику попали из параллельного измерения. Мы – жалкие потомки той великой расы, что царила когда-то там. Мы утеряли почти все свои знания и технологии, мы спасали только свои жалкие жизни. И было это почти тридцать тысяч лет назад. Нас, тех, кто видел ещё то, прошлое величие, сейчас осталось всего пятеро. Но мы всё ещё хотим возродить нашу расу. И в этом нам может помочь только кровь низвергшего нас.

– Но как такое возможно, ведь ты же только что сказал о том, что мы из другого измерения?

– Главный наш враг и предводитель тех, кто победил нас и от кого мы бежали сюда, так же как и мы, провалился в этот слой реальности. Я не знаю обстоятельств той битвы, но старшие ценой своей жизни смогли затянуть его в воронку портала, и он попал сюда. Среди многих сотен гуманоидных рас все наши агенты ищут его потомков. Но повезло нам. Мы нашли прямую ветвь с сильной генетической памятью.

– Трекурат.

– Да.

– А что в их крови такого особенного?

– В них течёт кровь драконов.

– Но это сказки, – опять возразил Рхат.

– Сказками это стало здесь, но не там, откуда мы пришли.

– Но в их роду даже нет магов, или они очень слабые.

– Они не прошли инициацию и не пробудили память крови.

– А как же мы, нам-то это зачем?

– Нам, пятёрке князей, известен обряд инициации. И мы хотим и сможем его провести.

– Но что нам даст всего один или несколько аграфов?

– Ничего, кроме того, что мы сможем открыть ещё один портал и уйти туда, где снова станем господами, и мы знаем, куда нам нужно.

– Спасибо, отец.

– Иди и не подведи меня.

И снова, уже собравшись уходить, Рхат задал вопрос, что вертелся у него в голове:

– Отец, а как звали нашего врага?

– Алекс Сурок, – прошипел, прохрипел самый старый вампир в этой галактике и укутался в свои крылья.

Рхат ушёл готовиться к вылету. Он связался с общиной своих соплеменников, живших на станции Рон-7, и согласовал с ними дальнейший план действий. Оказывается, они давно и плотно окопались в этом секторе Содружества и практически консолидировали всю власть в своих руках. Это значительно облегчало поиск и захват девушки, которая скоро должна была прибыть в систему.

Через обещанные два часа Рхат пришёл в залу, чтобы узнать известия от кораблей в секторе расположения инкубатора, но они так и не вышли на связь.

Не дождавшись известий, его корабль вылетел в направлении станции Рон-7.

А ещё через час пришло срочное сообщение, доставленное кораблём-курьером, о том, что в системе Крон-12 уничтожен узел связи и все суда, прибывшие туда.

Глава 8

Демилитаризованная зона. Сектор 45-18КР.

Содружество. Фронтир. Сектор 33-99ХХ

«Спасибо», – прошелестело пространство вокруг.

Когда меня нагнала эта непонятная благодарность, мы совершали очередной последний гиперпрыжок. До этого была пара слепых скачков через гипер, которые закончились в одной безлюдной системе, где я и решил дождаться отклика маячка, оставленного на станции узла гиперсвязи.

Наше ожидание не затянулось. Буквально через двадцать минут был получен сигнал, что на покинутой нами базе произошёл взрыв и «Драккар» совершил последний прыжок без определённых координат.

Вот именно перед ним до меня и дошло неведомое послание.

«Так и начинаются галлюцинации, – подумал я после того, как осознал, что оно мне не померещилось, и постарался подшутить сам над собой, делая вид, что опасаюсь за свою голову: – Тут как, интересно, с психотерапевтами и больничками специфического профиля?»

Но шутка не удалась: во-первых, я из медосмотра знал, что психических отклонений у меня нет, а во-вторых, ну никак не похоже услышанное на галлюцинацию. Я так чётко и явственно ощутил необычный и странный вздох мироздания, влившийся в меня этим единственным словом, что каждая клеточка моего тела прочувствовала его звучание.

И какая-то сила внутри меня как будто проснулась и вытолкнула ответный выдох, который на миг, на мгновение, на мизерную долю секунды в молчаливом порыве сотряс пространство, окружающее нас, и я под влиянием момента вплёл свой ответ в это незримое послание, которое родилось у меня в ответ на услышанное слово благодарности.

– Не за что.

И неожиданно осознал: адресат получил моё маленькое сообщение и принял его к сведению, но, кроме того, я понял, что та волна, влившаяся в меня, навсегда теперь останется со мной, но что это за подарок, я пока не осмыслил.

Постепенно эта сила, пробудившаяся во мне, начала засыпать, но я знал: даже призрак малейшего моего желания или нужды заставит её вновь проснуться.

А в следующую секунду до меня достучался голос Магика:

«Регистрирую неизвестный тип ментоактивного поля, окружившего оператора. Регистрирую его стабилизацию. Регистрирую его затухание и переход в спящий режим или режим ожидания».

«Видимо, Магик так отреагировал на ту непонятную волну, которая окатила меня», – объяснил для себя я это сообщение Магика. И уже непосредственно у него спросил:

«Что-то по его свойствам можешь сообщить?»

«После образования поля зафиксированы помехи ментоинформационного пространства в секторе».

«Больше ничего не было?» – решил уточнить я уже у всех.

«Приборами корабля зарегистрированы нестабильные колебания аморфных частиц виртуального гиперпространственного континуума», – подкинула мне немного сведений нейросеть.

«Дракон заметил расширение и изменение структуры энергетических каналов хозяина», – сообщил мне Колдун слова второго симбионта нрула.

«Прошу разрешения передать биокомпьютеру все данные для получения обобщённого анализа полученной информации, – запросила Сеть и добавила: – Начать передачу?»

«Давай», – отдал я приказ нейросети.

Через пару секунд перекачка данных была завершена, но не успел я запросить хоть какие-то данные, как у меня в сознании загорелся запрос на подключение, отправленный биоментальным искином, найденным в исследовательском комплексе.

Не сказать чтобы я сильно удивился, но я вроде ему никакого задания не давал. Поэтому, решив послушать, что хочет сказать мне Наргон, я откликнулся на его сигнал.

После небольшого приветствия этот странный искин приступил сразу к сути проблемы.

«Основываясь на вашем предыдущем приказе и имея доступ к вновь полученным данным, я составил некоторое описание неизвестного типа поля и его свойств, пока вы находились под его воздействием», – сообщил он.

«И что ты накопал?» – спросил я.

В качестве ответа мне в голову полился тоненький ручеек уже обработанной и структурированной информации. Основа полученного знания заключалась вот в чём.

Из всего найденного и обработанного Наргон выделил, что с вероятностью восемьдесят процентов я получил способность передачи и перехвата любого типа сообщений, проходящих через ментоинформационное поле и гиперпространство, путём вытягивания информации о них из ментального поля окружающего пространства. Также он выдвинул гипотезу, что без дополнительного усиления я принимаю только широковещательные и достаточно сильные сигналы или сообщения, получателем которых являюсь лично я. Какова минимальная граница для пеленгации и перехвата мной любого сигнала, он ответить затруднялся, но не ниже уже поступившего от неизвестного. Её он пока предложил принять за единицу и ориентироваться на такой уровень. Помимо этого он утверждал, что при освоении техники усиления и выделения на общем фоне какой-то определённой волны передачи ментоинформации я смогу выступать неким биолокатором, способным прослушать все проходящие в зоне моей досягаемости каналы передачи информации, как ментальные, так и технические.

Но основ работы для дальнейшего развития в этом направлении он подсказать не мог. Единственное, что рекомендовал, это больше внимания уделить работе с ментоинформационным полем, так как наибольший объём данных по перехвату информации поступает именно оттуда. Про передачу информации Наргон также ничего не посоветовал. Эта технология основывалась на неизвестных ему принципах, и зацепиться для их выяснения ему было не за что.

Оценив доставшийся мне подарок и тот потенциал, который он мне может предоставить, я решил разобраться с ним при первой возможности, ведь независимое подключение к любым информационным каналам и из любой точки вселенной давало неимоверную автономность в работе и огромнейшую мобильность. По сути, если я освою эту технику, меня будет невозможно засечь.

Но, оставив на будущее не слишком приоритетные задачи, я решил заняться делами насущными.

Сейчас же главным является добраться до места встречи с родственниками девочек и передать их с рук на руки.

Но кроме этого у меня была ещё одна не менее архиважная задача.

«Я хочу есть».

Именно поэтому я завернул на камбуз, где стал свидетелем, вернее, слушателем любопытного разговора между моими жёнами (смешно звучит, но до сих пор улыбаюсь и привыкнуть не могу).

– Леита, ты рада? – спросила за тонкой стенкой Рахута у своей тёти.

Хотя какая она для неё тётя! Разница между ними только официальная, а если судить по их внешности и поведению, то эти две прелестные девушки были сверстницами.

– Не то слово! Даже как-то не верится: родители, братья, Инола и Тара. Все вместе. Рядом. Столько лет прошло! А никто из них нисколечко не изменился! Только у мамы глаза стали гораздо печальнее.

– Ты не видела её до этого. Были моменты, когда она думала, что её никто не замечает, и я знаю, что это было не раз, об этом говорили мама с папой. Я случайно застала её такой, она сидела в кресле и смотрела на твою голограмму. Никогда не забуду тогда её глаз. Мёртвые озёра, полные печали и тоски. Сейчас они другие. В них просто застыла капелька грусти. Но и её мы растопим, когда будем дома, – возразила Рахута своим маленьким повествованием.

– Да, ты права. Я, вернее, уже мы, сестричка… – Через стену послышался звонкий и ласковый смех двух моих девочек. – Мы всё для этого сделаем.

– А что ты скажешь об остальных? Ведь никого из них ты раньше не знала?

– Да, верно. Новые родственники. Сын Лаэрта, я видела его совсем малюткой, так сильно похож на своего отца, что я даже вначале перепутала. А мальчишки Декарта были милы и непоседливы, когда так и норовили заглянуть в визор, и им это даже пару раз удалось. А главное – ты. Хотя, наоборот, в то, что ты моя близкая родственница, я поверила сразу. Как только увидела, какими глазами на тебя посмотрела мама, сразу и поняла, что здесь что-то не так. Ну а когда она назвала тебя моей племянницей, то всё встало на свои места. И наша зеркальная схожесть, и то, как мы чувствуем друг друга, и даже то, что я сейчас знаю, о чём ты думаешь, и могу догадаться о тех мыслях, которые тебя больше всего интересует, хоть начала ты издалека. Ведь эти же мысли крутятся и у меня в голове. Ты моя самая главная и близкая сейчас родственница. Ведь мы теперь с тобой жёны одного мужчины. А таких называют сёстрами. Насколько я помню, в истории кланов было несколько таких случаев. Ты знаешь, я ведь очень рада, что ты у меня появилась. Всегда мечтала, чтобы у меня была сестра, младшая или старшая, не важно, просто сестра. Правда, я никогда и предположить не могла, что появится она у меня таким необычным способом, а не непосредственным старанием моих родителей.

– Знаешь, а ведь и я с детства мечтала о чём-то подобном. Я часами сидела в галерее и разговаривала с твоим портретом. Думала, что мы с тобой подруги, рассказывала тебе о тех обидах, что сыпались на меня первое время из-за моей непохожести на всех остальных. Потом хвалилась своими победами и жаловалась на поражения, в жизни и в учёбе. Рассказывала тебе о своей первой любви, увлечении и скором разочаровании. Твой портрет знал обо мне гораздо больше любого в нашей семье. С мамой у меня просто дружеские отношения. Она моя мамочка, и за это я её люблю. Бабушка – бабушка и есть. Я для неё всегда оставалась маленьким и милым цветочком, как она говорила. Они не могли понять, что у их маленького цветка могут быть уже какие-то свои небольшие проблемы. Близких подруг у меня не было. Особенно когда я немного подросла и за мной начали увиваться различные молодые аграфы. Многие сверстницы почему-то стали относиться ко мне с агрессией и пренебрежением. Я замкнулась и начала прятаться от них. И одна ты всегда выслушивала меня, а ночами, во сне даже давала какие-то советы. Поэтому с самого детства ты моя лучшая подруга.

– Знаешь, я так рада этому! Я безумно счастлива! – воскликнула Леита.

Послышалось какое-то шуршание, и мне показалось, что девушки обнялись и сели рядом друг с другом. Когда через пару секунд Леита заговорила вновь, её голос уже доносился из другого места.

«Ну точно, пересела», – подумал я.

А девушка между тем продолжила:

– И знаешь, я очень благодарна Алексею. Ведь без него меня не было бы здесь и сейчас, и я не сидела бы рядом с тобой и никогда не узнала бы, что у меня есть такая красивая и прелестная сестрёнка. Я благодарна ему за то, что он познакомил нас, за то, что он позволил нам поговорить с родителями, за то, что он с нами, что любуется нами, когда думает, что мы этого не видим, – задумчивым и певучим голосом сказала-пропела в соседней комнате Леита.

– Я тоже ему очень благодарна. Тому, что он нас спас. Тому, что взял с собой, что после того, как узнал о том, как мы с ним поступили, не оттолкнул нас, – согласилась с ней Рахута.

– Прости, я думала, нельзя ему говорить, – огорчённо вздохнула Леита, будто дёрнувшись от последней реплики подруги.

– Не огорчайся, ты же старалась сделать как лучше. Хотела помочь нам. Думала таким образом облегчить нашу встречу и не вносить напряжение в отношения как наши с Алексеем, так и его с нашими родителями.

– Да, думала. Но не очень хорошо у меня это получилось. Особенно после того, как им я рассказала сразу практически обо всём. Просто растерялась от встречи с ними, не смогла удержать себя, когда начала говорить. А потом, я так боялась, что он не поймёт, не воспримет всё это всерьёз, что постарается как-то повлиять на наше решение. И нам бы пришлось рассказать ему всё. А ты ведь знаешь этот его взгляд, когда от него не утаишь даже маленькой детальки, если он сам того не захочет. Поэтому я не знала, не предполагала, как он станет относиться к нам после всего этого. И боялась, что он уйдёт.

– Да, верно. Но он не ушёл. Знаешь, есть у меня какая-то внутренняя уверенность, что теперь от нас он не уйдёт никогда и никуда, – со смешком сказала ей Рахута. – Не знаю, бытовала ли эта байка в ваше время, – поддела она сестру, – но как говорили у нас: влюбившийся в аграфку человек пропадёт. А здесь нас таких двое. А значит, и пропал он уже дважды.

Но Леита услышала совсем другое:

– Ты думаешь, он нас любит?

– Уверена, – ответила собеседница, а затем продолжила: – И что ты думаешь делать дальше, как мы будем жить? – Но, видимо поняв, что Леите ответить нечего, Рахута начала говорить сама: – Понимаешь, у меня в отношениях с мужчинами был один-единственный опыт, и тот оказался не очень хорошим. Аграфу, с которым я познакомилась, нужна была экзотическая игрушка, которой он мог бы хвастаться перед друзьями.

Было хорошо слышно, с какой злостью и негодованием говорит об этом аграфе Рахута.

«Встречу, поговорим мы с ним по душам», – подумал я.

А Рахута продолжала:

– И благо, мне удалось всё это случайно узнать до того, как моё отношение к нему успело перерасти во что-то серьёзное. Поэтому мне здесь советовать особо нечего. А вот ты ведь более старшая теоретически, чем я. Возможно, что-то в твоей жизни уже происходило, что может нам помочь как-то разобраться в сложившемся положении.

– Я даже не знаю, что тебе ответить, – честно призналась Леита. – За всю мою жизнь у меня дальше обычных поцелуев не заходило, и получается, по-настоящему мужчины у меня не было. Да и простого опыта в отношениях с ними у меня немного. Конечно, было несколько хороших знакомых, но не больше. До университета я была под опекой отца и братьев, которые ко мне и на выстрел бластера никого не подпускали. А в университете я, как уже сказала, встречалась с несколькими молодыми аграфами, но они не вызывали во мне больших чувств, чем дружеские. И в конце концов, как я знаю, меня все начали считать недотрогой и перестали лезть со своими ухаживаниями. Так что и я не могу похвастаться особым опытом.

– Ну и что будем делать, сестричка? – спросила Рахута.

– А что тут поделаешь, будем жить. А там увидим. Тем более мне кажется, что после нашего сегодняшнего заявления Алексею терять уже нечего, и когда до него это дойдёт, то… – И Леита замолчала.

– Ты знаешь, а я боюсь этого момента, – вдруг сказала Рахута.

– Не поверишь, но и я тоже. Ведь как я понимаю, ни у одной из нас ещё ничего подобного ни разу не было, – ответила ей вторая девушка.

– Да, – подтвердила Рахута.

– А он? Он такой же, как мы? – спросила Рахута. – Ты же с ним дольше моего находишься.

– Нет, он другой. Физически он, конечно, мало чем отличается от остальных мужчин, не так красив, к примеру, как папа или братья, но он лучше всех. И ему не нужно быть ими, чтобы стать лучшим для меня, он уже такой и есть.

– Да, это, конечно, всё так, – согласилась Рахута, – но я вообще-то спрашивала о том, были ли у него девушки до нас.

– Не знаю, – ответила Леита и, немного подумав, произнесла: – Но лучше бы не было, иначе я ему устрою сладкую жизнь!

– А я тебе помогу, – смеясь, поддержала племянница.

Девушки зашебуршились.

«Так, делаем вид, что только пришёл и хочу есть. – Мне было как-то стыдно за подслушанный разговор. – Хотя… эта многозначительная недоговорённость в конце может означать только одно: девочки готовы к чему-то большему, чем просто измывательство над моими расшатанными нервами. А ради этого стоило послушать этот разговор. Тем более, как сказала Леита, терять мне уже, похоже, нечего. Родственники девочек так и так захотят поговорить со мной в ласковой и дружеской обстановке».

Решив больше не заморачиваться на эту тему, а уделить больше внимания девочкам, я зашёл в нашу маленькую кают-компанию.

– Добрый день. Как дела? – спросил я у замерших девушек.

– Ты зачем здесь? – не очень вежливо поприветствовала меня Леита.

– Ну, насколько я знаю, тут наша кухня.

– Что? – всё ещё не перестроившись на моё появление, не поняла Рахута.

– Я есть хочу, вот и пришёл, – как маленьким, разъяснил я своё появление в этой комнате девушкам.

– Понятно, – успокоились они, и одна из них поинтересовалась: – И давно ты сюда пришёл?

– В комнату только что, – ни капельки не солгав, ответил я.

– Хорошо, – обрадовались они, как-то не очень обратив внимание на мою маленькую хитрость.

– Сейчас я тебе что-нибудь приготовлю, – сказала Леита.

– Я помогу, – решила не отставать от неё Рахута.

В четыре руки девочки быстренько приготовили из наличествующих сухпайков вполне приличное блюдо, которое я с удовольствием съел.

– Ну что, красавицы, какие у нас дальнейшие планы? Нужно подумать на эту тему, – сказал я, а сам как-то ни о каких планах думать не мог, рассматривая двух ослепительных красавиц.

«Ну, что я тебе говорила», – прозвучало в моей голове, и я непроизвольно посмотрел на Рахуту.

«Ой, он, похоже, нас слышит». И в комнате наступила мёртвая тишина, даже отблеска мысли не пролетало в окружающем меня пространстве.

– Видимо, я вас всё-таки слышу, – сказал я и тем самым прорвал плотину молчаливого вакуума, что окружил меня.

– И давно? А что ты слышишь? А это всегда происходит? А ты слышишь, о чём мы сейчас думаем? – В таком ключе ещё несколько минут меня засыпали кучей вопросов, а я стоял и молча улыбался: ну нравится мне просто любоваться моими девочками.

А потом встал из-за стола и сказал:

– Как с вами ни хорошо, но нужно заняться нашими делами, так что я в рубку. Если у вас есть желание, то пойдёмте со мной. Мы так и не договорили о наших планах на будущее, вернее, даже не начали говорить.

Я вышел в коридор, услышав последние слова Леиты.

– Он что, просто проигнорировал наши вопросы? – возмущённо спросила она.

– Нет, мне кажется, он всё слышал, просто не стал отвечать.

– Но как же так?!

– А вот так. И думается мне, что мучиться придётся не ему с нами, а совсем наоборот. – Благоразумию Рахуты можно позавидовать.

Усмехнувшись разговору, долетевшему до меня, я направился в рубку, а в каюте девушки ещё несколько минут обсуждали неотёсанного болвана, который так вызывающе проигнорировал их.

Успокоившись, они вслед за мной пришли в рубку управления кораблём.

– О чём ты хотел с нами поговорить? – спокойно спросила Леита, устроившись в кресле навигатора таким образом, чтобы мне было с наилучшего ракурса видно все изгибы её великолепного тела.

«Так, похоже, гормоны во мне бурлят убийственным коктейлем», – подумал я и, чтобы не мучить себя, отвёл взгляд в сторону.

Ага, дали мне отдохнуть!

Во втором кресле расположилась не менее соблазнительная конфетка, которую так и хочется съесть.

«Ну же, давайте делайте что-нибудь», – взмолился я, упрашивая нейросеть и прочую кучу имплантантов внутри себя, чтобы хоть на мгновение унять ту бурю, что бушует и пытается разорвать меня на части.

«Рекомендую пользователю уменьшить уровень тестостерона в крови и провести усложнённую тренировку. Гормональный баланс стабилизирован. Но повторный всплеск произойдёт менее чем через двадцать минут».

«Понятно. Значит, у меня есть гарантированные пятнадцать минут. Тогда быстро составляем планы на будущее, а потом в тренажёр. Ну а вечером надо всё-таки зайти и совершить зловещий акт мести, примерно их наказав. – Я обвёл девушек таким жаждущим мести взглядом, что, почувствовав его, они несколько стушевались и даже постарались отсесть от меня подальше. – Гляди-ка, действует». Но от этого мне почему-то захотелось быть с ними только ещё больше.

«Наблюдаю дестабилизацию гормонального фона. Рекомендую войти в полутрансовое состояние».

«Хорошая идея. Как я сам о ней не подумал?» Был у меня один из способов, чтобы не отвлекаться на посторонние вещи.

Это я обозвал его полутрансовым состоянием, так как на транс в прямом смысле этого слова данное состояние не походило. Просто при определённом переключении восприятия происходило отсечение всех отвлекающих факторов, и всё. Я оставался в сознании, адекватно реагировал на все вещи, но эмоциональный накал и отклики нервной системы как будто проходили через определённый фильтр, который отсекал все внешние раздражители. В общем, как оказалось, нужная вещь. Не требовала с моей стороны никаких усилий на своё поддержание, но позволяла из-за отсутствия разнообразных помех примерно на четыре процента ускорить выполнение любой проводимой мной операции. От простого изучения до боя.

Вот и сейчас, войдя в него, я стал воспринимать девушек как ещё двух представителей своего смежного гуманоидного вида, расположившихся в креслах рядом со мной.

Моей первоочередной задачей было в целости и сохранности доставить этих представительниц смежного вида на место встречи с их родственниками и соплеменниками. Конечно, как-то необычно было воспринимать моих девочек именно так, но в такие моменты меня это волновало в самую последнюю очередь. И поэтому, устроившись в кресле с максимально возможным, с оптимально эргономичной стороны, удобством, я приступил к разговору:

– Сейчас перед нами стоят две задачи. Первая – это добраться до места встречи. Вторая – дождаться там ваших родственников.

– И какие могут быть с этим трудности? – спросила одна из девушек, они тоже перешли на деловой тон, заметив мой отчуждённый вид.

– Пираты, вампиры, те, кто, вероятно, пытался захватить Рахуту, а в том, что искали именно её, у меня почему-то нет никакого сомнения. Своих врагов лично у меня, я уверен, нет, у Леиты они если и были, то должны были потерять её за давностью лет. Так что вариантов немного. Отсюда следует, что в противниках у нас могут быть как организованные группы вампиров, людей и, возможно, аграфов, так и различные теневые и пиратские образования, нанятые ими или преследующие нас самостоятельно. Перехватить в пути нас могут попытаться только пираты или вампиры, а также те, кто с ними связан. На месте встречи и в окрестностях сектора, где она запланирована, нас могут ждать как те, так и другие. Особенно вероятна встреча с теми, кто пытался перехватить Рахуту ранее. То, что ваша семья находится под постоянным контролем со стороны похитителей, не вызывает сомнений, иначе бы не было такой точно запланированной акции по нападению на ваш транспорт. Именно это возьмём за основу.

– И что мы со всем этим будем делать? Куда ни посмотри, одни враги, оказывается, – сокрушённо проговорила Леита.

– Будем действовать по плану. Во-первых, рассчитаем маршрут таким образом, чтобы прилететь в сектор, где назначено место встречи, точно к сроку. Мы не будем отсвечиваться ни на каких промежуточных станциях, постараемся максимальное количество времени проводить в космосе, секторы пролетать по окраине или через астероидные поля. Во время прохода через системы, пока мы не ушли в гипер, будем находиться под действием маскировочного поля. Пользоваться будем прыжковым двигателем, который оставляет наименьший инверсионный след и который я недавно подключил. Он хоть и более медленный, но направление нашего движения отследить станет гораздо сложнее. Во-вторых. Один раз на какую-либо промежуточную станцию нам залететь всё же придётся, чтобы узнать новости, разведать обстановку. Я уже нашёл одну такую, она находится несколько в стороне от нужной нам системы, но это даже и хорошо. Будет всё выглядеть так, будто мы пришли туда со стороны Содружества. База, которую я присмотрел, это станция вольных торговцев Реса. Она хороша ещё и тем, что является зоной свободной торговли, если судить по закачанным навигационным картам. И значит, мы там не вызовем никаких подозрений, прилетев на неё, как продавцы транспортных судов. Кроме того, у меня на ней есть ещё одно незаконченное дело. Ну и как главный аргумент для остальных: цены на станции из-за её торговой специфики гораздо выше на транспортники любого типа, чем в других секторах, и наше появление там никого не удивит. И третье. Вас никто не должен видеть. Что-то есть у меня не очень хорошее предчувствие, что две симпатичные аграфки должны вызвать жгучий интерес. И информация об их появлении мигом разлетится по окрестностям. У меня всё. Приступаем к реализации.

Сказав всё это на одном дыхании достаточно монотонным и равнодушным голосом, я ещё раз про себя повторил, что нам нужно делать в первую очередь, понял, что ничего не упустил, и подошёл к навигационному пульту. Вбив новые координаты прыжка, я проверил время подготовки к старту и решил, что оставшихся трёх часов мне с избытком хватит на тренировку и успокоение моих расшалившихся гормонов. Поэтому, чтобы не затягивать, я объявил:

– Я в тренажёр. Ника, при малейшей опасности выводи меня из транса. Леита, Рахута, смею откланяться. У нас есть немного времени. Можете провести его с пользой и тоже заняться учёбой или тренировками. Через три часа десять минут мы будем в пяти системах отсюда. После этого нам понадобится сделать ещё три прыжка, чтобы добраться до станции торговцев.

Увидев, что девушки всё ещё стоят с ошарашенным видом, равнодушно пожал плечами и вышел в коридор.

После того как Алексей вышел из рубки управления, девушки ещё некоторое время простояли с ошарашенным видом.

Наконец Леита спросила у сестры:

– Рахута, ты понимаешь, что это сейчас тут было?

– Если честно, то нет.

– Я тоже. Сначала всё шло, как и задумывалось. Он обратил на нас внимание, да что там внимание, у него чуть пар из ушей не пошёл от переизбытка гормонов и от накала страстей внутри его. Но через мгновение он успокоился, а чуть позже вообще отгородился какой-то непроницаемой стеной. Я это чётко почувствовала. А ты это заметила?

– Да. Я однажды видела нового биоандроида, экспериментальную модель, разработанную в институте отца. Копию аграфа, только с биологически выращенным мозгом, в который был помещён искусственный интеллект. Так вот сейчас Алексей был точно такой же.

– А ведь верно, – согласилась Леита, – наш диалог был похож на разговор с искином.

– Вот и я о том же. Я не знала, что люди или аграфы умеют проделывать такое, – подумав, сказала Рахута.

– Знаешь, есть у меня подозрение, что если и могут, то не многие. А то, что Алексей относится к очень немногим, и так видно. Это я по старой привычке называю его мусорщиком, но то, что он к ним не имеет прямого отношения, я давно поняла. Просто кто он на самом деле, я разгадать не могу и, видимо, не смогу, может, он сам расскажет. Но кем-то же его считать нужно, а мусорщик ничем не хуже всех остальных, тем более и ведёт он себя порой очень соответствующе. А главное, он не возражает против этого прозвища и моего отношения к нему. Такие вот дела. – И, вставая, Леита вздохнула. – Ну, достаточно отдыхать. Пойдём займёмся чем-нибудь полезным, как и предложил Алексей. А то, думается, грядёт наша расплата.

– Ты говоришь о том, что он нам постарается отомстить? – уточнила Рахута.

– Я уверена в этом, – спокойно ответила подруга. – И знаешь, я, кажется, к этому уже вполне готова.

– Ну, тогда, конечно, нужно прислушаться к мудрому совету нашего мужа, – шутя добавила племянница и уже вполне серьёзно добавила: – А ведь я тоже к этому готова, и даже больше, хочу этого.

Наступила небольшая пауза, девушки не ожидали, что смогут признаться себе, что хотят быть с Алексеем, а тут это произошло как-то естественно, будто помимо их воли.

Осознав это, Леита спросила:

– Думаешь, он догадается?

– Ну не глупец же он, к тому же больший намёк, чем мы ему сделали в данной ситуации, это сказать о наших желаниях напрямую, так что, я думаю, он уже обо всём догадался, а если нет, то скоро до него всё дойдёт. – И чтобы не будоражить эту щекотливую тему, Рахута развернулась к двери. – Ну что, пойдём заниматься?

– Да-да, – заторопилась Леита, тоже почувствовав себя не в своей тарелке.

Ей было необычно говорить с кем-то на эту тему, тем более с тем, кто, возможно, будет свидетелем её первого раза.

И две красавицы отправились грызть гранит науки, лишь бы на некоторое время освободиться от так возбуждающих и будоражащих мыслей.

Та маленькая месть, которую они хотели устроить Алексею, обернулась против них самих, им не удалось своей женственностью и красотой показательно наказать так любимого ими человека, всё произошло наоборот, тем самым они несколько ускорили ход и так уже мчащихся галопом событий их личной жизни и отношений между ними.

Тренировка прошла несколько не так, как я ожидал. Моя команда вывести нагрузку на максимальный уровень привела к тому, что уже через час я был полностью измучен, избит, а фантомные боли от полученных переломов и растяжений сопровождали меня ещё как минимум часа два. Реальное сотрясение мозга, которое я получил неизвестно каким образом, дополнило набор полученных на этой тренировке травм. Ещё порядка часа мне пришлось вылечиваться в медицинском комплексе, куда я перебрался сразу после тренировки для нормализации своего состояния и приведения себя в порядок.

«Ну, зато я теперь знаю, что до реального максимального уровня нагрузок тренажёра, которые он способен сгенерировать для меня, мой организм ещё не дорос, и доберусь до своего предела я ещё явно очень не скоро» – такие мысли посетили меня, когда я выходил из медицинского отсека.

Проходя мимо медицинских комплексов, я заметил, что девочки находились в них, вероятно решив заняться обучением.

Они всё ещё верили в мою байку о том, что для полноценной работы медицинского комплекса в нём необходимо находиться полностью обнажённым. Нет, это, конечно, нужно, но только для определённого типа действий, проводимых им. Ускорение при обучении к этому виду операций не относилось ну никаким образом.

А поэтому я несколько задержался с выходом из медицинского отсека, любуясь этими волшебными нимфами. Моими девочками, жёнами.

«Гляди, какой я, оказывается, собственник», – подумал я, наконец отрывая взгляд от находящихся в боксах девушек (а смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к их неземной красоте, надеюсь, что никогда, лучше пусть они будоражат моё воображение всю нашу жизнь), и отправился в рубку управления.

Коли у меня появилось немного времени, разберусь с тем, что нарыл в сети Декстер, искин с корабля Леиты, кроме того, нужно поговорить с Ньютоном, может, у него есть какие-то новости по проводимым исследованиям.

Начну, пожалуй, с Ньютона, у него не должно быть никаких особенно важных открытий, кроме тех, о которых он уже сообщил.

Но я оказался не прав, нашему научному работнику было чем меня удивить.

– Ньютон, у тебя есть что сообщить по исследованию собранных на узле связи образцов?

– Алексей, зайдите, пожалуйста, в лабораторию, – сразу отозвался тот. – Есть нечто необычное, что мы смогли обнаружить, разбираясь с вампирами, как вы их называете.

Несколько заинтригованный, я прошёл в лабораторный комплекс, развёрнутый на моём корабле. Правда, сейчас больше напоминающий лабораторию безумца вивисектора или патологоанатома.

– Алексей, подойдите к столу с образцами, – попросил Ньютон.

Туда я и направился.

На столе, как ни странно, находился ряд флакончиков с какими-то жидкостями разного цвета и консистенции, хотя я ожидал почему-то совершенно иных образцов, в виде вынутых органов и прочих частей тел, рядками разложенных на столе.

«Это моя больная фантазия, похоже, шалит», – вздохнул я.

– И что у нас тут? – обратился я к искину.

Правда, разные ответы дали мне гораздо большее количество моих напарников.

Первой, как всегда, успела Сеть.

«Начинаю сканирование и анализ представленных образцов».

Вторым был Магик.

«Регистрирую наличие ментоактивного вещества в трёх флаконах».

На видимом мной схематичном изображении под светились три бутылочки, расположенные несколько в стороне от основной группы.

«Провожу анализ и определение свойств вещества».

Третьим был нрул по имени Дракон, говоривший голосом второго нрула.

– Дракон и ещё один симбионт говорят, что в пределах поля хозяина находится ускоритель развития и уплотнения энергоструктуры, который можно использовать.

– Можешь подсказать, какой из них? – спросил я.

– Нужен непосредственный контакт энергощупа с веществом для определения нужного контейнера его хранения.

– Какого ещё щупа? – удивился я.

– Я не смогу его долго поддерживать, необходима помощь хозяина, хотя показать процесс его создания и в дальнейшем перевести этот процесс в обязанности вспомогательного симбионта в моих силах. Но навык должен быть закреплён самим хозяином, симбионт не может выполнять того, что хозяин не в силах выполнить самостоятельно.

– Ты хочешь сказать, что я и сам смог бы определить этот ускоритель развития энергоструктуры?

– Верно, хозяин и так выделил излучение вещества, но не смог его опознать и интерпретировать. Это выполнил Дракон и тот симбионт, чьи способности и заключаются в распознавании, выделении и определении различных излучений.

– Понятно. Тогда давай показывай, как создать этот щуп, – сказал я нрулу.

Сначала ничего не происходило, я старался увидеть этот так называемый щуп, но для этого, как я понимаю, нужно было увидеть некое поле, которое меня окружает и из которого этот щуп формируется. Но ничего подобного я пока не видел. Моя способность видения ментоструктур не помогала, нужно было увидеть нечто другое, как я подозревал, мне нужно было ощутить не просто ментальное поле, а совокупность всех возможных комбинаций полей, окружающих любой предмет. Эту совокупность Магик, как мне кажется, и называл ментоинформационное поле, где хранится вся информация об объекте. Получается, раньше я обладал возможностью только поверхностного видения, а сейчас мне требовалось освоить это новое для меня умение – видеть ментоинформационное поле.

Я спросил Магика, как это делать, но он отговорился тем, что способ, известный ему, пока не подходит мне для использования из-за низкого уровня развития моих способностей, что я просто не выдержу процесс его активации и поддержания.

Решив ему поверить, я стал искать другую возможность увидеть ментоинформационное поле. Я постарался войти в полутранс, но он не помог, в нём я видел всё то же самое, что и раньше, но только более чётко.

Войдя в состояние «Саттори», я постарался обдумать возникшую проблему. И решение пришло, но несколько необычное. Если этим полем обладают все объекты и оно представляет собой некую смесь всех типов полей, то для меня это сплошная мешанина и пока я просто не могу охватить всю её единым взглядом. Увидеть же его, вероятно, должна быть возможность из места, где этого поля не должно быть. То есть, стоя у дерева, я могу просто не понимать, что это лес или роща, я вижу только одно дерево, которое находится передо мной, а вот отойдя подальше, я могу уже различить очертания других деревьев и заметить границу леса. В моём понимании, как мне кажется, просто нужен взгляд со стороны. А вот обеспечить его я могу, лишь перейдя в любой из фоновых слоёв. Большего взгляда со стороны, чем получится в этом случае, я, при моих нынешних возможностях, произвести не смогу.

Попытка не пытка, тем более она от меня ничего особо выдающегося не требует.

Перейдя на слой, где у меня крутятся обычно различные работы, проводимые в автоматическом режиме, такие как построение ментокарты пространства, мониторинги различных уровней и прочее, я представил себя со стороны и постарался увидеть то «одеяло» из различных полей, в которое укутана моя многострадальная тушка.

Но у меня опять ничего не получалось. Даже больше, я вообще ничего не видел, хотя, по идее, просто ментополе увидеть был должен, как мне кажется.

Что-то я делаю не так, я чувствовал, что направление поиска задано верное, но нужна какая-то другая техника для обнаружения поля.

Я на автомате, забыв, что нахожусь в одном из фоновых слоёв сознания, для повторного штурма по решению проблемы вошёл в состояние «Саттори». И мир расцвёл такой палитрой красок, какую я не наблюдал даже в реальной жизни. Поля, потоки, какие-то вкрапления, частицы, плоские, объёмные, движущиеся и застывшие на месте, всё это переплелось в таком водовороте цветов, что я поначалу даже запутался и не смог определить, где же я всё-таки нахожусь.

Но уже через мгновение я смог выделить отдельные образования и предметы, хотя как всё это соотнести с реальным миром, не знал. То, что я вижу нужное мне, я уже понял, но вот как определиться с тем, что я вижу, для меня оставалось вопросом.

А потом подумал: если из слоя я вижу то, что находится в реальном мире, то почему бы не совместить одно с другим путём перехода в основной слой прямо из фонового слоя «Саттори»? Но не возвращаться обратно, как я делал ранее, а именно перейти в основной слой сознания, как будто я переношусь в один из фоновых слоёв.

Сказано, вернее, подумано – сделано.

И вот я опять вижу всё как будто нормально, но уже привычную палитру мира раскрашивает буйство красок, пришедшее со мной из параллельного потока сознания, смежного слоя реальности.

«Так вот как ты выглядишь со стороны…» – обратился я к миру, который окружал меня.

И то, что я видел, мне нравилось гораздо больше прежнего. Такое ощущение, будто я до этого хоть и не был слеп, но на мир смотрел сквозь грязное, матовое, ребристое, местами замалёванное и заляпанное окно и только теперь взглянул вокруг по-настоящему.

Моё решение для поставленной задачи не казалось мне идеальным или сделанным правильно, я понимал, что должен быть некий более простой в исполнении способ, но, к сожалению, я его не знал. Главное же, даже то, что у меня получилось, давало нужный мне результат, и на поддержание такого способа видения мира мне не требовалось прикладывать совершенно никаких усилий.

Единственным ограничением стала полная недоступность последнего фонового слоя, большего я туда уже взгромоздить не мог. Постоянно крутящийся там режим «Саттори» и режим совмещения различных слоев реальности заняли все оставшиеся там ресурсы. Вернее, заняли большую часть неиспользуемых возможностей этого фонового потока, оставив меньше пяти процентов его резерва. Этот остаток я решил не трогать, сделав его неприкосновенным запасом, на всякий случай, вдруг одной из задач, которые крутились там, потребуется срочное увеличение потребляемой мощности.

Немного освоившись со своей новой способностью видения окружающего мира, я осмотрелся. И понял, что мне уже не требовалось создавать щуп, чтобы найти тот флакон с ускоряющей развитие энергоструктуры жидкостью, я его и так видел прекрасно. Он единственный переливался определённой, только ему присущей гаммой цветов. А при взгляде на него мне в голову полился поток информации.

«Эссенция Силита. Названа по имени создавшего и первым описавшего её свойства шамана племени ракатов Силита Мудрого. Получают из выжимки желез особой секреции раанов».

На этом месте мне было передано изображение этого так называемого раана. В общем, это или самоназвание вампиров, или их так называли «шаманы племени ракатов».

«Смотри-ка, получается, что мои враги – это „не только мех, кожа и кости, но и один-два килограмма деликатесного мяса”», – с усмешкой подумал я.

Далее мне было пересказано, как правильно провести обработку и выжимку нужного ингредиента. Не скажу, что этот шаман шёл простым путём, но, если отсечь всё лишнее, процедура сводилась к простому: «поймать, изъять, нарезать, измельчить, настоять, желательно на воде с примесью серебра, выпить и надеяться, что выживешь».

А вот потом шли описания свойств полученной настойки:

«Эссенция развития энергополя и энергоструктуры. Проводит укрепление и стабилизацию энергоканалов организма. При помощи специальных методик или использования фамильяра производит расширение пропускной способности каналов энергоструктуры, тем самым позволяя прокачивать через себя большие объёмы энергии, что необходимо для проведения обрядов высокого уровня, например призыва духа-хранителя.

Противопоказания: нельзя использовать при недостаточной гибкости строения энергополя».

По сути, это всё, что я получил, посмотрев на этот флакон.

– Дракон, твоих рук дело? – спросил я.

Так, на всякий случай уточнил, непонятно мне было, откуда у него могла взяться информация по истории возникновения и открытия эссенции, к примеру, но спросить я должен был.

– Нет. Мне известно только, что с помощью этой жидкости можно провести ускорение развития и перестроения структуры энергополей и каналов организма и каким образом это всё должно происходить. Как её приготовить и откуда её можно получить, я не могу сказать, так как не знаю.

«Значит, это я выудил информацию о настойке из поля, хотя, конечно, её мне мог подсказать и какой-нибудь из установленных мне имплантантов, или, возможно, какие-то зацепки были в одной из изученных баз», – решил я.

А поняв то, что могу теперь пользоваться этим источником полезной информации постоянно, решил изучить и другие флакончики, выстроившиеся на столе.

Но вспомнив, зачем я залез в «Саттори» – старался увидеть ментоинформационное поле, – захотел освоить эту способность ментального щупа. Вдруг она мне пригодится.

– Колдун, покажи, как формируется ментальный щуп, – попросил я нрула.

Через мгновение я увидел, как из тонкой плёнки поля, окружающей моё тело, отделился небольшой отросток, который стал постепенно увеличиваться. Но никаких особых действий я почему-то не заметил. Было такое ощущение, что щуп находился в этом месте всегда и сейчас проявился только потому, что его попросил это сделать нрул.

Решив проверить своё предположение, я просто захотел протянуть некую нить между собой и флаконом с ускорителем, и она практически мгновенно начала создаваться и удлиняться. Как только нить коснулась поверхности сосуда, у меня родилось ощущение, что я держу его в руках, одновременно трясу возле уха, рассматриваю и пробую на вкус – такой разносторонней предстало моё понимание самой сути предмета. Я знал о флаконе и содержимом практически всё. Нет, не так. Историю создания этой субстанции, к примеру, я выудить из доступной мне информации не смог, но зато получил полное описание физических и частично ментальных свойств жидкости. Я смог определить точный её состав и пропорции компонентов, в неё входящих. И всё это было практически мгновенно.

«Регистрирую активацию имплантанта „Малый алхимик” и артефактов „Око” и „Ноос”», – доложила нейросеть.

«Так вот откуда у меня такие развёрнутые данные по этой жидкости…» – разрешил для себя я большинство возникших вопросов этим сообщением, переданным Сетью.

А в следующую секунду ожили и симбионты, вернее, один из них.

– Фиксирую построение ментоэнергетического щупа, – сказал Колдун и сразу дал свою рекомендацию: – Предлагаю задачу по его поддержанию перенести в обязанности одного из симбионтов. Как показал эксперимент, пользователь создаёт щуп гораздо быстрее меня или упомянутого симбионта.

– Я не против, – ответил я, понимая, что создание щупа не потребовало от меня каких-то особых действий, а вот на его удержание я затрачивал определённые и довольно немаленькие усилия, поэтому идея свалить эту обязанность на кого-то другого мне определённо понравилась. Так что пусть этим и занимается симбионт.

Зафиксировав эту обязанность за одним из симбионтов, для краткости назвав его Щуп, я получил возможность при его активации не задумываться о дальнейшей его судьбе и просто действовать им на своё усмотрение, все процедуры непосредственного управления и стабильной его работы легли на плечи симбионта.

Немного потренировавшись в создании и удержании щупа, я постарался совместить информацию, получаемую им при его непосредственном контакте с объектом и мной через ментоинформационное поле. В результате я получил более полную и объёмную картину, будто мне дали возможность с двухмерного чертежа перейти на трёхмерные модели. Вроде вижу одно и то же, но понимание при этом гораздо большее.

Уже на основании этой полученной из разных источников информации биокомпьютер Центр и Сеть смогли составить прогноз воздействия на меня данной жидкости. Оказалось, что объём жидкости, полученный Ньютоном, слишком велик для меня, и при его использовании полностью с большой долей вероятности я могу погибнуть. Но вот восемьдесят процентов являлись для меня совершенно безопасным объёмом эссенции, и при этом мой организм получит его оптимальную дозировку для стабильного и равномерного развития моей энергоструктуры.

Зафиксировав понимание этого процесса и отложив его реализацию на несколько минут, я решил посмотреть на другие флаконы, сперва обратив внимание на те три, что были наполнены ментоактивной субстанцией. Но и между собой они делились на два флакончика и один.

По двум из трёх я получил такие вот сведения.

«Нейтральное ментовещество. Готово к использованию. Способно поглотить и удерживать ментоструктуры не выше третьего уровня».

Ну и стандартные сведения, из чего состоят и как можно получить. Особенно мне понравилась фраза: «Наиболее качественная и концентрированная смесь создаётся из специально обработанной печени руорка (если судить по изображению, это какое-то существо, отдалённо напоминающее прямоходящего крокодила) и молодого скьята (типичного человека разумного)». А описал это всё тот же Силит Мудрый.

«А шаман-то везде прославиться умудрился, не зря слыл Мудрым, и до наших дальних или не очень родственников добраться успел, – подумал я, обнаружив упоминание одного и того же существа при описании свойств двух первых попавшихся мне предметов. – Опыты на людях ведь ставил мудрый ракат!» – возмутился пониманию этой ситуации я.

Но потом до меня дошло, что, похоже, наши предки, или кто они были, успели где-то там засветиться на пару с вампирами и ещё одной неизвестной расой, представитель которой на них ставил опыты.

«Как запутана история», – подвёл я итог, но вот что это за ракаты такие, мне стало интересно.

Не став больше заморачиваться вопросами, на которые сейчас не мог ответить, я посмотрел на третий флакон с ментовеществом.

Он меня не особо и удивил.

«Живая вода», – лаконично, просто и скучно.

Правда, больше ничего не сообщалось.

Ну, живая вода так живая вода, я и так почти в сказке живу. Эльфы, вампиры, маги, почему бы не быть живой воде. Видимо, её свойства должен знать любой уважающий себя маг, раз не получается о ней больше ничего выяснить. Или другое предположение: о ней никто ничего не знает, что неудивительно, если учесть тех, из кого я смог эту бодрящую жидкость получить.

Я уже было хотел заняться другими флаконами, как со мной связалась Сеть.

«Поставленная задача выполнена. Сканирование и анализ вещества в лабораторных пробирках завершены».

«И что у нас есть?» – спросил я у нейросети.

«Проведено сканирование девяти пробирок с разным составом. Восемь из них содержат биологические производные, основанные на клеточной структуре органов и кровеносно содержащих тканей, таких как сердце, печень, лёгкие, почки, поджелудочная железа, мозговые клетки и прочее. В состав смесей также входят кровеносные клетки и костная ткань. Содержимое девятой пробирки соответствует основной группе отсканированного материала, но в его состав входит неизвестная группа примесей биологическо-минерального происхождения. Таблица состава и пропорций прилагается».

При этих словах я увидел переданную мне таблицу, указывающую процентное соотношение примесей в каждом из отсканированных Сетью образцов.

Нейросеть продолжила свой доклад:

«На основе анализа, проведённого Магиком, выявлено три ментоактивных вещества. Точные свойства неизвестны, но, опираясь на нейтральный фон, излучаемый двумя пробирками, в них находится заготовка под размещение ментальной структуры. Излучение третьего источника ментального сигнала не поддаётся точной идентификации, но оно отдалённо напоминает универсальную лечебную мазь, имеющуюся на корабле».

«Точно, вот где я видел что-то похожее, это когда заправлял медицинский комплекс комплектующими и препаратами», – вспомнил я.

«Пять следующих отсканированных объектов являются стандартной смесью для проведения процедуры омоложения, но с различной степенью концентрации».

Я взглянул на поставленные общей кучкой пузырьки. Про саму процедуру я знал, и про то, что проводится она всего несколькими фирмами, тоже. И как это ни удивительно звучит, проводится фирмами негосударственными и за неприлично большие деньги. Но похоже, вот и проясняется почему.

«Ой, как всё не просто, прикрытие для таких контор должно быть очень не слабое, – подумал я. – А если туда замешаны ещё и вампиры, то тем более. А они замешаны, ведь этот „эликсир молодости” готовят из них самих».

Сеть между тем подошла к завершению доклада.

«Последний отсканированный объект не поддаётся анализу, так как содержит неизвестную форму биолого-минерального соединения».

Неопознанным, как я и ожидал, остался флакон с ускорителем роста энергоструктуры.

Убедившись, что в основном я при помощи ментального щупа получаю информации по объекту сканирования несколько больше, чем предоставила мне нейросеть, решил проверить последние пять пузырьков.

Быстро просканировав их и не узнав ничего принципиально нового, кроме того, как эту жидкость более хорошо приготовить, я заметил, что они обладают качественно разной палитрой, отображаемой в информационном поле. Поэтому я смог разделить эти пять флакончиков на три группы, хотя по внешнему виду они совершенно ничем не отличались.

– Ньютон, ну так что ты узнал? – наконец поинтересовался я у него.

Но, вместо ответа, он задал мне вопрос явно удивлённым голосом, хотя как это может быть у искина, я не представляю.

– Алексей, как у вас получилось разделить пять последних флаконов на правильные группы? Нам для этого пришлось разрабатывать и проводить ряд тестовых прогонов, чтобы понять, что жидкость в них обладает разными свойствами, хоть и абсолютно идентична по своему составу и основным параметрам. Разница в мелочах, которые не определимы на глаз, но которые вносят огромный вклад в свойства жидкостей.

– Да вот, проверял одну из появившихся у меня возможностей, но без установленных имплантантов не справился бы, – не стал я вдаваться в подробности.

– Ну, если проверяли, – прямо как старый дед проворчал Ньютон, – тогда конечно. – И уже вполне деловым тоном начал докладывать: – А если серьёзно, то из собранного на узле связи биологического материала можно выделить, используя стандартные процедуры приготовления выжимки, применяемые на колониальных планетах, несколько типов веществ, обладающих полезными или неизвестными свойствами.

– И что же это? – спросил я, хотя знал, о чём примерно пойдёт речь, но мне была интересна точка зрения искина с сугубо научным подходом, довольствующегося доступным лабораторным оборудованием.

– Первое. Это ментально-активное вещество, выделенное из печени и сердца вампиров. Датчик определения ментоактивных свойств указывает на нейтральность полученного концентрата. С вероятностью семьдесят пять процентов его можно использовать как основу для хранения ментоактивных структур. Подготовлено две пробирки одинаковой концентрации вещества.

– Понятно, дальше.

– Второе. Я приказал перенести на корабль тело гуманоидоподобного существа, найденного среди жертв на станции узла связи. На основе его крови получен её плазмозаменитель, обладающий небольшим ментоизлучением и невероятными регенеративными свойствами. Концентрация препарата неизвестна, но, используя сохранённые анализы полковника Алексея Скарфа, проведены тесты на совместимость плазмы и имеющихся в наличии кровеносных телец капитана. Как результат, выяснено: её всю можно ввести в тело реципиента, никаких негативных реакций при этом не возникнет, а самовосстановление и регенерация повысятся на тридцать – сорок процентов.

«Это, я так понимаю, и есть та живая вода», – решил я и поэтому спросил:

– Любопытная информация. Что мне это даст, понятно, а вот какова процедура введения и как долго она продлится?

– Плазма вводится напрямую в кровь пациента. Период адаптации неизвестен. Ограничений на период адаптации быть не должно.

– Больше никаких свойств нет? – уточнил я.

– Нет, – ответил искин.

«Или не нашёл, или действительно ничего другого нет, – решил я, – но в это как-то слабо верится. Будем разбираться сами».

– Понятно. Давай дальше.

– Из желёз внутренней секреции вампиров получена выжимка, которая обладает неизвестными свойствами. Но процедура была начата ввиду сильного ментального излучения, производимого этими органами.

«Это, кажется, речь идёт об ускорителе», – прокомментировал я про себя полученные сведения.

А искин продолжил:

– Ну и самое интересное, на мой взгляд: меня удивила сама возможность получения этого препарата, но последние пять флаконов – это концентрированный раствор средства омоложения, применяемый в процедуре полного физического омоложения человека или аграфа. У нас есть две пробирки с тридцатипроцентным раствором, две с шестидесятипроцентным и последний – восьмидесятипроцентный (нереальная концентрация). Общая стоимость этих пяти флаконов составляет примерно по старым ценам тридцать миллиардов кредитов, но мы его не сможем никуда продать, не имея выходов на специальных закупщиков.

– Мы его не сможем продать и по другой причине, – огорчил я Ньютона.

– Сможем, я всё рассчитал, нужно только найти необходимые каналы сбыта, – возразил искин. – Для поиска необходимых каналов нужно привлечь Декстера.

– Ты забыл о самой малости, – остановил его я.

– Какой? – с удивлением спросил этот искусственный разум.

– Постараюсь объяснить. Наш концентрат идентичен средству для омоложения клеточных структур? – спросил я у 896-го.

– На сто процентов, только у нашего большая концентрация.

– Замечательно, а откуда мы его добыли?

– Как откуда? Из биоматериала, захваченного на станции.

Как же иногда трудно с искусственным разумом, ведь простая же логическая цепочка, а он всё ещё не догадался.

– И что это за материал?

– Вампиры.

– И что из этого следует?

– Препарат создают из органов вампиров.

– Правильно. Но если его создают из органов вампиров, то как он попадает в Содружество? – спросил я и сам же ответил: – Только от вампиров, добровольно, в рамках партнёрства или договора, а может, как военный трофей, это не важно. Важно другое: это эксклюзивная технология, в которую раньше не могло влезть даже государство, что ещё больше говорит о том, что она контролируется вампирами. А значит, за этими технологиями, как прикрытие, стоят какие-то чины из Содружества, которые греются у этой кормушки и имеют очень неплохой куш. И как, ты думаешь, они отнесутся к тому, кто прямо укажет на их связь с вампирами?

– Постараются ликвидировать, – ответил искин.

– Верно, поэтому оставим этот эликсир вечной молодости у себя, так сказать, во избежание, – сказал я и спросил: – Это всё?

– Пока да, исследование ещё не завершено, – отчитался Ньютон.

– Ну ладно, с этим всё. Тогда давай вводи мне полученную плазму, и ещё я использую часть не опознанного тобой вещества, так как знаю, что оно собой представляет.

– Да? Что это? – спросил Ньютон.

– Это ускоритель развития энергоструктуры тела. И у меня есть персональная живая инструкция по его применению. Дракон, верно?

– Да, хозяин, – ответил тот через Колдуна.

– Кстати, сколько времени это займёт? – уточнил я у нрула.

– Эликсир нужно выпить, а перестройкой структуры организма займётся сам Дракон. После приёма процесс изменения начнётся практически мгновенно, как только вещество попадёт в организм, а потом будет проходить самостоятельно. Для оптимального изменения структуры потребуется лишь внешний контроль, который и будет осуществлять Дракон. Основная процедура усвоения вещества и перестроения энергоструктуры займёт несколько часов, но полностью процесс адаптации под новую систему передачи и контроля энергии завершится через три-четыре недели, – ретранслировал мне Колдун ответ Дракона, автоматом переведя внутреннее времяисчисление симбионтов в понятные мне величины.

– Хорошо, – сказал я и, уже почти решившись выпить эликсир, спросил: – Ты верен?

– Да, хозяин, – ответили мне оба симбионта.

Чтобы не передумать, я резко схватил флакон и хотел уже отпить, когда мне в голову ударило.

«Выпить без последствий для организма можно только четыре пятых от общего объёма эликсира».

И на виртуальном изображении склянки обозначился уровень, до которого мне можно отхлебнуть.

Мысленно усмехнувшись своей спешке, я отмерил нужный объём жидкости, перелив её в другую ёмкость, а затем осторожно сделал небольшой глоток.

«По вкусу обычный бульон, только холодный», – понял я.

И, уже не особо опасаясь, выпил положенную мне дозу.

Первые мгновения ничего не происходило.

И несколько последующих тоже. Я, уже расслабившись, хотел отдать распоряжение искину, чтобы мне в кровь ввели плазму, когда по моему организму потекла тёплая волна. Я посмотрел на ментоинформационное поле, окружающее мои руки, а затем на те части тела, где получилось его рассмотреть, и заметил, как быстро оно меняется, как появляются в нём новые каналы, вкрапления и как они постепенно наливаются бордовым цветом.

– Процедура преобразования начата, – сообщил мне Дракон уже напрямую, что меня несколько удивило. Вероятно уловив это моё чувство, нрул ответил: – С преобразованием связь с материнской структурой усилилась, и у меня появилась возможность общаться с хозяином напрямую.

– Понятно. Хорошо. Ответь. Я не подумал: это преобразование как-то затронет мои биологические параметры?

– Нет.

– Дракон, у нас осталось ещё немного жидкости, можно ли её будет дать другим?

– Оставшийся объём слишком мал для целостного развития энергоструктуры, – ответил он.

«Жаль», – подумал я, мне хотелось остаток разделить между девочками.

Однако Дракон продолжил:

– Но для небольшого её укрепления доступного объёма препарата вполне достаточно.

«Отлично, значит, и девочкам смогу небольшой подарок, так сказать, сделать. А сейчас дело за плазмой, и пойду я отсюда, а то что-то задержался я здесь», – решил я и отдал приказ 896-му:

– Ньютон, давай вводи мне плазму, и я пойду.

– Процесс займёт порядка десяти минут, но вы должны находиться в медбоксе.

– Нет проблем. Если у тебя всё, то я пошёл? Да, и ещё. Я заберу все подготовленные образцы с собой. – И я сложил их в свою уже постоянно носимую сумку.

– Хорошо. Только оставьте мне немного каждого образца жидкостей на проведение опытов, – попросил искин.

По капле каждого препарата я отлил в поданные мне пробирки и поставил их в лабораторный сейф-хранилище.

896-й тем временем доложил:

– Медицинский дроид уже отправлен подготовить комплекс к процедуре введения плазмы.

– О’кей. Я туда.

Как проходила процедура, мне неизвестно, так как я был без сознания, но по выходе из неё я не чувствовал никаких неприятных ощущений. Осмотрев себя ещё и ментально, я заметил, что стал светиться, как небольшой артефакт.

«А вот это плохо», – подумал я, это очень сильный демаскирующий фактор.

Я не учёл, что и жидкость обладала своим хоть и небольшим, но природным ментальным фоном.

«Магик, есть способ поглощать ментоизлучение, генерируемое мной самим?» Задав этот вопрос, я уже и сам догадался об ответе.

Правильно, видимо, говорят, что верно сформулированный вопрос уже содержит часть ответа.

«Это я что, весь теперь выступаю как небольшой источник ментоэнергии?» – уточнил я у своего маго-компа.

«Да».

«Значит, я могу всё это излучение собирать с поверхности тела и перенаправлять в свой внутренний резерв ментоэнергии, тот, связь с которым поддерживает Дракон», – решил я и спросил у нрула:

– Ты сможешь это выполнить?

– Да, хозяин, сбор энергии является одной из основных моих обязанностей.

– Хорошо. Тогда приступай.

И сразу я стал замечать, как сначала исчез только что появившийся небольшой фон, а потом и вообще пропал весь ментальный след, оставляемый мной.

«Ответственно нрул отнёсся к моему поручению, – подумал я. – И это хорошо. Ментально меня стало вообще невозможно обнаружить. Для всех я теперь абсолютно нейтральная поверхность без грамма ментоэнергии».

Порадовавшись ещё паре новых особенностей моего организма, я отправился в рубку. Обратив внимание на время, я понял, что потратил на все эти разговоры и преобразования практически час. Однако, если судить по полученному результату, я приобрёл очень много за этот небольшой промежуток времени.

Зайдя в рубку и усевшись в капитанское кресло, я проверил, что выход из гипера в нужной нам системе произойдёт через двадцать три минуты.

Решив не тратить времени даром, я вызвал своего нового информационного поисковика.

– Декстер, как у тебя дела? Есть что-то интересное для нас?

– Есть несколько новостей. Главное: посовещавшись с Никой и Ньютоном, мы провели замену штатного узла гиперсвязи на более мощный, снятый со станции. Если быть более точным, основу мы оставили от уже имеющегося узла связи, так как его реализация оказалась более современной, но усиливающий контур мы совместили с тем, что сняли на станции. Теперь, благодаря в несколько раз увеличенной дальности приёма, у нас есть постоянная связь с сетями Содружества, империи Аграф и ближайшими планетарными информационными сетями.

– Молодцы, сам я как-то об этом не подумал, – похвалил я искинов, исправивших моё досадное упущение.

И тут мне в голову пришла одна неплохая идея, как подгадить вампирам с помощью доступа к сети – если и не достаточно сильно, то, по крайней мере, на уровне слухов это может дать ощутимый резонанс.

– Декстер, коли у нас есть теперь постоянный доступ к сети Содружества и империи Аграф, какой уровень анонимности ты сможешь обеспечить для выложенного нами матерьяльчика?

– Для обезличенного и зачищенного материала я смогу организовать стопроцентную анонимность. В противном случае необходимо оценить его объём и провести предварительные этапы по подготовке материала к такого рода публикации в сети.

– Но в принципе у тебя такая возможность есть?

– Да.

– И сколько времени тебе понадобится на это?

– Зависит от объёма материала.

– Понятно, – сказал я, – с объёмами сейчас определимся. – И обратился к 896-му: – Ньютон, ты наверняка вёл все протоколы и видеоматериалы по вскрытию и исследованию вампиров, верно?

– Естественно.

– Подготовь их и передай Декстеру. По результатам оставь только те процессы, которые позволяют получить средство для омоложения и нейтральную ментоактивную жидкость.

– Выполнено, переслал, – доложил тот.

– Тогда давай ещё и список жертв дополнительно скинь, ты же взял их генетические анализы, поэтому те, кому нужно, смогут их опознать, – пополнил я список данных, которые необходимо переслать нашему информационному взломщику.

– Готово, – сказал Ньютон.

– Ну, тогда больше не отвлекаю, – отпустил я искина и снова обратился к Декстеру: – Получил материалы? Оцени объём, именно этот материал необходимо разместить во всех доступных сетях и желательно подкинуть различным спецслужбам и спецструктурам.

– Для его подготовки потребуется порядка пяти с половиной часов, – оценив размер переданных ему данных, ответил искин.

– Тогда после доклада можешь приступать, а потом мы выложим его в сети.

– Но это же выдаст нас с головой, – возразил Декстер, вероятно бегло просмотрев доступные данные, – и вампиры по материалу и списку жертв смогут определить, что мы посещали этот узел связи.

– Они и так уже знают, что мы его посещали. Хотя наиболее вероятно, что не именно мы, а кто-то, распространивший этот материал. Правда, если им станет известно место отправки сообщения, то они смогут в конце концов выйти на нас, но это они сделают и без выложенного в сети материала. Не глупее нас, поди. А вот наша утка достаточно крови им попортить сможет, даже если они сляпают суперправдоподобное опровержение, наш материал уже успеет кого-то зацепить. А главное, наверняка появятся те, кто в него поверит безоговорочно. И уж эти начнут на вампиров серьёзную охоту, и если хоть одному из охотников повезёт и они подтвердят наш материал своим, то тогда никакие опровержения уже не смогут спасти этих кровососов. Их будут искать уже многие. А уж разные спецслужбы и власти предержащие зацепятся за такой куш обеими руками, особенно если догадаются, что смогут оттянуть на себя отрасль покупного омоложения. Эти, скорее всего, нашу информационную бомбу проверят в первую очередь, особенно те, у кого уже сейчас есть хоть какие-то малейшие подозрения. Так что теперь дело только за тобой. Нужно хорошо подготовить материал, чтобы комар носа не подточил, и выложить его в сеть.

– Выполню, – заверил Декстер.

– Ну и замечательно, а теперь давай вернёмся к тому, что ты успел найти по нашим текущим делам, – сказал я и стал ожидать доклада искина.

– По информации, представляющей для нас непосредственный интерес, – начал отчитываться Декстер, – как я понял, первой нашей точкой остановки служит станция Реса?

– Да, – подтвердил я.

– Исходя из полученного задания, я провёл анализ предложений, выставленных на торговой бирже, и сводку объявлений на бирже труда. Опираясь на обозначенные приоритеты и поставленные задачи, я заинтересовался несколькими из них.

– Давай, что ты там нашёл интересного? – подначил я его.

А сам подумал, что это, возможно, как раз те занятия, которыми можно будет обосновать наше пребывание в системе торговцев.

Начав слушать его, я понял, что не ошибся в оценке полученной Декстером информации.

Искин между тем стал докладывать:

– Тогда сразу перейдём к делу. Первое. Найдено несколько покупателей на наш транспорт и на выставленное к продаже оборудование, список которого мне выдал Ньютон. Наиболее предпочтительными я считаю торговую компанию «Сваак». Они хоть и не выставили на торги свои предложения по закупке оборудования и техники, но явно нуждаются в транспортных кораблях, как внутрисистемных, так и дальнего следования. К тому же они могут приобрести и остальные комплектующие, которые у нас есть в наличии. Причиной такого интереса должен послужить недавний взрыв, произошедший на одной из космических швартовочных верфей, принадлежащих этой компании. Именно поэтому они сейчас ощущают острую нехватку в каботажных судах. Но общаться придётся с одним из их представителей напрямую.

– Это справедливое условие. Хороший вариант. Что ещё ты нашёл?

– Не войдут в общий список только два пункта: искины и семь стационарных башенных плазмомётов. На плазмомёты найден особый покупатель, это один из шахтёрских посёлков, расположенный в соседнем секторе. О встрече и сделке с ними надо договориться заранее, чтобы они смогли прилететь и посмотреть на предлагаемый товар (это упоминалось в их объявлении).

– Думаю, целесообразно договориться о встрече с ними перед последним прыжком, и тогда мы будем на месте примерно одновременно.

– Будет выполнено.

– Хорошо. Что дальше? – спросил я.

– Последнее. По оборудованию. Из всего списка невостребованным останется только самое высокотехнологичное и дорогостоящее – это шесть найденных искинов: четыре средних и малых и два, составляющих нашу будущую основную вычислительную мощь – станционных, снятых с узла связи. Кроме того, есть ещё генератор энергии. Поэтому вношу предложение не продавать их, а создать вычислительный кластер и устроить на его основе небольшой аналитический центр. Я просмотрел рынок услуг, предлагаемых на станции Реса, и обратил внимание, что предложения по данному профилю работ полностью отсутствуют. И это будет очень выгодным вложением капитала. От нас требуется только приобрести или взять в аренду хорошо охраняемое и подготовленное для размещения оборудования техническое помещение.

– А ты уверен, что мы вытянем? – решил я уточнить.

На что Декстер мне ответил:

– Самым дорогим в нашей затее является покупка искинов, но этот пункт затрат для нас неактуален. Помещение я уже нашёл, бывший правительственный вычислительный бункер, возможна долговременная аренда, но для агентства по продаже недвижимости желательно приобретение его покупателем в собственность. Недорогой, укреплённый, с автономным энергообеспечением, системой вентилирования и системой отвода влаги. В дополнение есть возможность для подключения нашего генератора, в перспективе на дальнейшее развитие центра. Контроль центра и подключение к нему искинов корабля для проведения массированного анализа мы, благодаря новому узлу гиперсвязи, теперь сможем осуществлять из любой точки Содружества и даже из-за его пределов.

– И надолго затянутся работы по подготовке и открытию этого центра? – заинтересовался я.

Предложение искина действительно было необычным. И оно могло выгореть.

– До трёх дней, – ответил тот. – Необходимо пройти обязательную регистрацию нового вида деятельности на станции. Кстати, это является неплохим способом легализации. Как я понимаю, это тоже немаловажный для нас факт.

– Всё-то ты знаешь, – пошутил я над словами Декстера.

И задумался: три дня на станции – это не так страшно. Тем более нам нужно провернуть столько дел и можно не спешить с ними.

– Решено, приступай к реализации и заключению необходимых договоров. Во сколько нам обойдётся покупка этого бункера? – решил я узнать заранее.

– Очень недорого, всего двадцать китов.

– Ничего себе недорого. Это половина всех денег, что у нас сейчас есть, – проворчал я.

Но Декстер, как будто не заметив, продолжил:

– Дополнительно на ремонт и оборудование придётся потратить ещё порядка двух китов.

– Ладно, это действительно не так и дорого, правда, мне непонятно, почему такие цены.

– Есть такое предположение: с бункером есть одна загвоздка, и с ней лучше разобраться уже на месте. Я, когда проверял информацию по нему, обнаружил, что вокруг бункера крутится очень много слухов отрицательной направленности. Проведя их смысловой анализ, я сделал выводы, что кто-то очень не хочет покупки этого помещения. Отсюда и низкая цена на него. Нет спроса. Но я думаю разобраться в причинах этой ситуации и уже к вечеру предоставлю развернутый отчёт. Если ничего не получится, у меня на примете есть ещё несколько строительных объектов, но они менее подходящие под наши цели.

– Понятно. Занимайся тогда и этим вопросом. Ну как, у тебя уже всё?

– Нет, есть ещё несколько сообщений. Первое: рекомендую по прибытии на станцию Реса пройти регистрацию в картографическом навигационном обществе. Они платят за разведку и уточнение сведений по неизвестным, известным и малоизвестным секторам. Нам необходимо только слить информацию по посещаемым системам в их базу данных. За каждый исследованный сектор платится по тысяче кредитов. Второе: программа демилитаризации и конверсии. Если мы станем её участниками, нам выдадут все старые карты с нанесёнными на них местами сражений и военными станциями, также мы сможем получить коды доступа к устаревшему оборудованию. Благодаря этому у нас будет возможность проводить официальную конверсию военного оборудования в гражданское и осуществлять дальнейшую его перепродажу. Кроме этого, мы сможем заниматься разведкой и уточнением полученных данных. За это производится начисление различных бонусов. Третье: программа «Спасатель». Оказание помощи пострадавшим награждается за каждое участие в спасательной операции в зависимости от её сложности. И последнее: программа «Наёмник». По своей сути это специальность охотника за головами, только заказы здесь более длительные, чем в планетарных условиях, и часто не имеют срока давности, особенно при охоте на пиратов и розыске их баз. В обязанности не входит обязательное следование всем директивам общества наёмников, единственное неукоснительное условие – это помощь своим сослуживцам, находящимся в беде. При этом гонорар пострадавшего полностью переходит человеку, оказавшему помощь, сделано это, чтобы исключить любые злоупотребления.

– Хорошо, пусть будет, авось пригодится всё это когда-нибудь, – согласился я.

– Тогда я провожу нашу регистрацию в этих сообществах, – отрапортовал Декстер. – Личное присутствие необходимо только у навигаторов.

– Выполняй, – распорядился я.

– После регистрации нам станут доступны их внутренние ресурсы, форумы и доски объявлений, – добавил он.

– Понятно. Изучай. Будет что интересное, сообщай.

Я уже хотел переключиться на другую задачу, но Декстер приостановил меня:

– Капитан, это ещё не всё, – и замолк, выдерживая театральную паузу.

– Давай не тяни кота за хвост, делись, что ты там нашёл, – поторопил я.

– Интересное выражение, я уже встречал аналогичное ранее, как раз у одного из могущих заинтересовать нас торговых представителей на станции Реса при его общении в форуме с кем-то из клиентов.

«Так, это уже любопытно, нужно будет обязательно заглянуть к этому человеку, возможно, это мой соплеменник», – сделал я заметку себе на память и обратился к искину.

– Ты просто кладезь информации, так что у тебя там ещё? – спросил я.

– Я случайно обнаружил переписку представителя одного из местных торговых семейств с предположительно пиратским кланом Носур. В ней говорится об импорте редкого природного минерала – иллидия, добываемого небольшой шахтёрской общиной, обосновавшейся в трёх секторах от системы нашего следующего прыжка. Эта община готовила и его концентрированную стандартную смесь – иллидинит, продаваемую торговому представителю. И вот недавно они запросили помощи у этого торгового семейства в организации безопасного периметра посёлка и шахты, а также обеспечения спокойной линии трансфера из той системы на станцию Реса. В сообщении говорилось, что, вероятно, шахтёры скопили достаточно средств на все эти мероприятия и что клану имеет смысл пощипать их немного. Сообщение передано по планетарному времени сегодня утром.

– Я так понимаю, ты вместо всех наших торговых сделок предлагаешь возложить на себя организацию безопасности посёлка и транспортной линии до станции Реса?

– Да. Это очень дорогой минерал, его используют в высокотехнологичных производствах. И он очень компактный и тяжёлый. Его стоимость колеблется в пределах двух миллиардов кредитов за тонну концентрата стандартной смеси. Я не думаю, что полугодовая его выработка превышает объём нашего корабля. А следовательно, те два транспорта, что мы можем им предложить, покроют их потребности с огромнейшим запасом. Единственное, нам нужно доработать второй транспорт, установив на него простейший гипердвижок. Это транспорт. Охранный периметр можно построить из имеющегося у нас в наличии вооружения, особенно если в центр посёлка установить один оборонно-защитный комплекс подавления огня и к нему присовокупить несколько боевых дронов.

– А это-то ты откуда знаешь? – удивлённо спросил я, так как последние названные пункты представляли собой не что иное, как гостинцы, найденные мной в сумке профессора.

– Данные позиции были внесены в список наличного вооружения, но не были обнаружены мной на нашем складе, – ответил мне дотошный искин.

– Понятно. – И я стал размышлять над идеей Декстера. – То есть получается, мы сможем организовать как минимум хорошее охранение посёлка и шахты, а также наладить перевозку минерала на станцию Реса, первое время одним кораблём, а по мере готовности добавится ещё один. Но обеспечить безопасность в полёте мы не в состоянии. Хотя нет, мы можем подготовить упрощённые пилотские базы для обучения личного состава, но нам нужна как минимум одна оригинальная копия до четвёртого уровня, а уж продублировать её мы сможем и сами, правда, это будет несколько незаконно, но, думаю, здесь, на периферии, не так сильна политика авторских прав. Это пилоты. Но необходимы корабли, нужно как минимум четыре боевых рейдера. Два остаются в посёлке и совершают его охранение и воздушное прикрытие, а два тем временем сопровождают караван, курсирующий между посёлком и станцией.

Последнее предложение Декстера так и сквозило авантюризмом, но мне оно почему-то приглянулось больше всего. Во-первых, пощиплем пиратов, если получится, во-вторых, поможем хорошим людям и, в-третьих, накажем нечистоплотного торгового представителя. Ну и главное, Декстер – машина, и без наибольшей выгоды для нас он этот вариант не предложил бы, наверное.

– Так, Декстер, а что ты говорил насчёт карт, полученных по программе демилитаризации? Их можно закачать уже сейчас? – спросил я у искина.

– Можно, – ответил он, – но необходим единовременный взнос в виде пятисот кредитов за вступление в программу демилитаризации.

– Что-то подобное я и ожидал. Плати, и если другие конторы за своё членство требуют входной взнос, тоже выплачивай.

– Выполняю.

– Сколько мы потратили?

– Суммарно четыре кита.

– Дороговато, но что поделаешь. Прошерсти их форумы в поисках карт окрестных секторов. Нам необходима система, где проходили боевые действия, и она ещё не посещалась или посещалась, но не часто.

– Принято к исполнению.

– Да, а картографы нам что-то предоставили?

– Нет, доступ к их базам возможен только после личной регистрации в планетарном филиале.

– Жаль. Ищи тогда среди того, что есть.

Только я отдал этот приказ, как в рубку по очереди вошли мои девочки. Их учёба должна была закончиться несколько минут назад, но, судя по бутерброду, который они принесли мне, девушки успели заскочить на нашу кухню. Меня тоже после интенсивной учёбы тянет что-нибудь пожевать, а уж после тренировки тем более.

С удовольствием взяв протянутый Леитой бутерброд и запив минеральным освежающим напитком, переданным Рахутой, который она умудрялась составлять из доступных концентратов, я подумал: «Что-то нравится мне быть султаном», – и усмехнулся, посмотрев на своих красавиц.

Сейчас того всплеска гормонов, что наблюдался при прошлой нашей встрече, не было, и это меня немного успокоило. Не хотелось бы сейчас снова запираться в тренировочном комплексе, чтобы унять возбуждение.

Посмотрев на девушек оценивающе-собственническим взглядом, я решил, что мысли о ночной мести откладывать в долгий ящик не стоит, и так задумался на эту тему, что почувствовал опять волну обжигающей страсти, бурлящей во мне.

Резко напомнив себе о том, что необходимо продолжить задуманное дело, я решил для начала поделиться с девочками нашими планами на будущее:

– Леита, Рухута, мы тут с искинами подумали, вернее, думал-то в основном Декстер, но решали мы вместе. Так вот, на Ресу мы не полетим. Есть предложение заняться одним щекотливым дельцем. Если мы не успеем провернуть всё вовремя, то влезем между молотом и наковальней, а нам надо успеть как минимум до того, как последует удар. Суть вот в чём. Одному шахтёрскому посёлку потребовалось организовать охранный периметр и безопасную транспортную артерию до точки сбыта ресурса, добываемого у них, но нечистый на руку партнёр этих шахтёров в наглую сдал их пиратам. Однако я перехватил копию письма, отправленного пиратскому клану, и теперь хочу предложить свои услуги по созданию того, что они запросили у своего партнёра. Вот в принципе и всё. Сейчас мы летим в сектор, где обитают эти шахтёры, разведаем там обстановку, и нужны ли вообще наши услуги кому-то или нет? Если да, то я выйду с ними на контакт и постараюсь обговорить сделку.

– Это достаточно тяжёлый проект, мы сможем его реализовать? – перешла к сути вопроса Рахута.

– Со временем – гарантированно да. Сейчас же мы со стопроцентной вероятностью сможем предоставить им план построения охранного периметра, для этого у нас есть все необходимые модули и компоненты. Далее: нам нужен один межсистемник, достаточный, по нашим прикидкам, грузоподъёмности и объёма трюма. После этого нам необходимо будет отлучиться на некоторое время, максимум на неделю, но, если повезёт, надеюсь управиться гораздо быстрее, в посёлке временно на этот период придётся оставить два наших истребителя, работающих в автоматическом режиме, чтобы осуществлять его воздушное патрулирование и охранение. Мы в зависимости от обстоятельств или отправимся в один из находящихся поблизости секторов, или всё-таки полетим на станцию Реса. На всю операцию я планирую отвести порядка десяти дней. Это как раз необходимое время до встречи с вашими родственниками.

– Алексей, или я что-то упустила, или мы не сможем обеспечить безопасную доставку их товаров на точку сбыта? – спросила Леита.

– Всё верно, у нас пока нет точного решения этой проблемы, но, думаю, в ближайшее время оно появится. Этим как раз сейчас и занимается Декстер, он ищет все возможные места сражений в ближайших секторах, именно там я и собираюсь найти суда для организации космической службы охраны шахтёров, – ответил я.

– С этим понятно, но ведь кораблям нужны пилоты? А их, скорее всего, нет у шахтёров, или их недостаточно, – усомнилась в правильности моего решения Леита.

– Верно, но у нас есть универсальные комплекты имплантантов пехотного назначения, один такой частично перекрывает стартовый полётный комплект имплантантов. Об этом мы предупредим шахтёров. И уведомим их, что им как минимум нужны будут специальные нейросети. Их мы не сможем им дать, правда, у меня есть одна, «Летун-5МДК», её мы им продадим и даже установим лучшему пилоту. Кроме того, я по своим каналам сейчас постараюсь пробить стандартную базу «Пилот» до четвёртого уровня, кстати, нейросети тоже можно будет поискать через этого человека, но забирать их всё равно придётся уже после того, как мы определимся с экипажами и типами кораблей.

– Всё понятно, – сказала Леита.

– Да, всё может получиться, – согласилась Рахута.

В этот момент по системе оповещения поступил сигнал об окончании гиперпрыжка и выходе в очередной системе.

Ну, что я могу сказать: мне опять повезло. Видать, не судьба мне сегодня отдохнуть.

Не успели мы тут появиться, как пропел зуммер тревоги. А в приёмник стали поступать сигналы бедствия и просьбы о помощи, передаваемые почему-то каким-то очень уж юным голосом.

«Так, про месть девочкам лучше не вспоминать, не к месту это», – одёрнул я себя, посмотрев, как подобрались мои красавицы и в них проступила некая хищная грация. Но мысли мои помимо воли дорисовывали то, что сейчас я хотел увидеть гораздо больше, чем картинку на визоре.

«Подключить эмоциональный фильтр», – отдал я приказ нейросети.

«Выполнено».

Сразу стало полегче, и соображать я стал более адекватно, а не только критериями «а какая у неё…» и «что у неё интересно там…». Хотя я всё уже прекрасно видел, и не один раз. Но нравится мне на них смотреть, нравится. Думаю, касаться их будет ещё приятнее.

«Эй, там! Фильтр-то ещё работает?»

«Работа эмоционально-гормонального фильтра в норме».

«Значит, надо сосредоточиться», – решил я и обратил наконец внимание на изображение, транслируемое на визор передо мной, которое прокомментировала Ника:

– В пределах видимости сканера дальнего обнаружения запеленговано три корабля. Первый – обычный торговый каботажник с повреждённым маршевым двигателем. Два других – однотипные боевые рейдеры, переделанные из типовых одноклассных транспортных судов. Бронирование минимальное, вооружение облегчённое, стандартное, один тяжёлый и три малых боевых лазера. С вероятностью восемьдесят девять процентов система активного нападения кораблей не представляет для нас опасности уже с подключённым на сорок процентов мощности щитом. В расчёты принято защитное поле «Каракас», растянутое на всю связку кораблей. Опознавательных знаков и сигналов на нападающих судах нет. Это пираты.

Прослушав отчёт, я понял, что торговец пока держится за счёт своей более мощной брони и пока ещё хоть и с перебоями, но работающих манёвровых двигателей.

Снова посмотрев на изображение, я прокомментировал увиденное:

– А вы беспокоились, что у нас нет боевых кораблей, вот только как их не слишком повредить и не дать уйти, жаль, конечно, что у нас нет глушилки. Так, Декстер, какое там наказание полагается за пиратство, ну, кроме смерти, если что?

– Доставить и сдать их в ближайшее отделение службы безопасности. Но для этого необходимо представить твёрдые доказательства их деятельности, если, конечно, задержанные уже не объявлены в розыск, – ответил искин.

– То есть проще их всех здесь и оставить. Понятно, с этим разобрались. Дальше. Ника, по твоим расчётам, как долго они не смогут нас заметить?

– Основная проблема в нашем увеличенном размере, по сравнению с первоначальными параметрами корабля, он значительно понижает действие маскировочного поля. Поэтому раньше, даже если бы у них были очень хорошие сканеры, мы смогли бы подобраться к ним практически вплотную. Сейчас же, даже в том случае, если у них слабые сканеры, мы сможем подойти к ним как минимум на расстояние выстрела из тяжёлого лазера, иначе придётся принять на щит несколько попаданий из их орудий, – ответила она.

– Понятно, тогда курс на сражение с максимальной степенью защиты, но близко пока не подлетай, – отдал я приказ Нике.

– Выполняю, – ответил искин.

– Меч, с какого расстояния ты сможешь гарантированно повредить указанные мной точки на кораблях? – спросил я у нашего главного боевика.

– Зависит от размера цели и используемого орудия.

– Тяжёлый лазер – это орудие, а повредить нужно… – И я задумался.

«Эти корабли мне нужны целыми – это первое. Придётся брать их на абордаж – это второе. Для этого я смогу использовать боевых дроидов, благо у меня их с избытком. Далее. Необходимо, чтобы пираты не смогли помочь друг другу. Это третье. То есть нанести повреждения их кораблям необходимо на максимальном расстоянии между ними. С этим понятно. Потом надо примерно выяснить, сколько у них людей. Это четвёртое. Задача достаточно легко выполнима через ментал, да и Ника сможет приблизительно сказать, сколько людей способен перевозить этот тип судов. И последнее. Необходимо определить точки атаки, которые не позволят пиратам уйти. Здесь однозначно нужно повредить их двигательные установки. Но тогда они для меня будут бесполезны. Так, а без чего ещё невозможен гиперпрыжок? Дюзы отпадают, без них тоже не сдвинуть корабль с места. Искин и системы управления. До искина не добраться. Системы управления ремонтируется очень быстро, но всё равно это требует определённого времени. А значит, оно у меня будет», – закончил размышлять я и приступил к более детальной проработке плана нападения.

– Ника, держи курс до того места, как они смогут нас заметить, но на тот момент мы должны быть на минимально возможном, а главное, равном расстоянии от каждого из кораблей пиратов.

– Есть, – отрапортовал искин.

– Ньютон, выведи на экран отсканированные схемы кораблей. Декстер, найди их точные строительные макеты.

– Готово, – через несколько минут ответили оба.

Я начал просматривать схему коммуникаций, совмещённую с трёхмерным макетом корабля.

– Не то, – бормотал я, – не то…

И вдруг – вот оно. Точка, где линия проложена почти у самой брони. И она симметричная, с другого борта корабля есть точно такое же место. Отметив его маркером на обоих бортах макета, я сказал Мечу:

– Цель – эти две точки. Выстрел должен пройти практически мгновенно. Он временно повредит контур управления кораблём и двигателем.

– Принято к исполнению, – отрапортовал тот.

– С какого расстояния ты поразишь эти цели?

– Пятьсот километров.

– Близко.

– Ника, мы сможем подойти на это расстояние незамеченными?

– В открытом космосе и при наших текущих размерах – нет.

– Понятно, я так и думал. Когда нас заметят?

– За десять секунд до нужного расстояния.

– Щит, как у нас с готовностью, сможем находиться под массированным обстрелом чуть больше десяти секунд?

– При семидесятипроцентной мощности щита повреждений корпусу всей связки кораблей уже гарантированно не нанести.

– Хорошо. Тогда на тебе защита. Согласуйте свои совместные действия, – отдал я приказ уже всем искинам.

А сам стал размышлять вслух:

– На переключение на резервную линию им понадобится что-то около двух минут. Но если повредить обе эти точки на каждом из кораблей, то ремонт продлится уже порядка тридцати, и то если у них хорошие техники. Захват и прочёсывание одного корабля укладывается в двадцать пять минут, и до второго я успеваю добраться за оставшееся время. – И, обратившись ко всем, сказал: – По времени успеваем. Осталось только реализовать.

– А как же мы? – с детской обидой в голосе спросила Леита. – Я всё-таки боевой пилот, и Рахута не хуже меня.

– Простите, о вас-то я и забыл, – с улыбкой посмотрел я на неё. Обиженная маленькая девочка, конфетку ей не дали, не разрешили полетать на боевом истребителе и немного повоевать. – А как ты думаешь, кому придётся лететь на истребителях и повреждать скрытую от нас уязвимую точку кораблей, чтобы они не смогли переключиться на резервную линию и удрать от нас? У вас будет приблизительно по минуте после того, как Меч поразит ближние к нам точки уязвимостей в их контуре управления. За это время вы на истребителях должны попасть на противоположную от нас сторону кораблей и поразить свои цели. Досконально изучите макет, кроме того, его с маркером пробития я передам в базы искинов на ваших истребителях. Леита, я так понимаю, ты полетишь на своём «Ресе»?

– Да, – ответила девушка.

– Рахута, тогда тебе достанется один из моих истребителей с порядковым номером один.

– Понятно, – кивнула она.

– Ну, давайте дуйте на исходную позицию, осваивайтесь. Проведите предстартовую подготовку. Как только Меч отстреляется, вы вылетаете. Времени на выполнение задания у вас будет в обрез. Поэтому постарайтесь успеть. Третий истребитель в автоматическом режиме будет осуществлять ваше внешнее прикрытие. Потом на вас ляжет задача патрулирования и перехвата спасательных капсул, если такие будут.

Девушки умчались на свои кораблики. За них я был вполне спокоен, я действительно знал, что они неплохие пилоты, а кроме того, я им не сказал, но с повреждением контура управления будет нарушен и контур наведения, а без него не будут работать все оборонные системы кораблей пиратов. Поэтому нагрузка на щит нужна не дольше десяти секунд, видимо, на этот мой вопрос искину они не обратили внимания.

«Кстати, надо мой кораблик проверить на подобную уязвимость, не хотелось бы, чтобы и нас потом так зажали», – решил я.

Тут я вспомнил ещё кое о чём.

«Девочки, на вас также связь с кораблём торговцев, пока я буду на захвате, – передал я им через нейросеть. – Постарайтесь успокоить людей на корабле. Объясните, что мы такие же торговцы и нас нечего опасаться. Также выясните точные повреждения их судна и договоритесь о встрече. Но главное, не пользуйтесь видеосвязью и подключите модулятор голоса. Они не должны вас видеть. Однако помочь им нужно попытаться».

«Хорошо», – уже менее обиженно ответила мне Леита.

А Рахута добавила, вернее, спросила:

«А модулятор-то зачем?»

«Не хочу, чтобы ваши прекрасные голоски звучали ещё для кого-то. А если серьёзно, то голоса у вас очень запоминающиеся, необычные и какие-то певучие, что ли, вас по ним легко опознают».

«Понятно», – ответила она.

«Тогда приступить к выполнению приказа», – полушутливо скомандовал я, но девушки восприняли его вполне серьёзно, и по индикации панелей их корабликов я понял, что они запустили ускоренный вариант тестирования состояния истребителей.

«С этим разобрались, – подумал я, – не хотелось бы подвергать девочек опасности. А так они и при деле, и в относительной безопасности. Кто знает, как обернётся затеянный мной абордаж?»

Дальше по плану у меня – выяснение численности нападающих.

Посмотрев в сторону ближайшего корабля как на объект, окружённый ментоинформационным полем, я выделил девять малых образований, представляющих собой целостную структуру.

– Ника, сколько, по-твоему, людей может поместить один такой корабль? – спросил я.

– От шести до двенадцати.

– Понятно, я вижу девятерых.

Дальний корабль просматривался очень плохо, однако именно там достаточно чётко прослеживалась всего одна структура. Слишком яркая для обычного человека.

«Маг», – понял я.

«Уровень не ниже С5», – подсказал мне Магик.

«Средний по силе маг, но тут таких большинство. Главное, он есть у пиратов. Интересно, откуда? Насколько я понимаю, их учёт и регистрация ведётся очень строго. При встрече нужно будет уточнить, как он попал к ним. А пока понятно, что штурм нужно начать с того корабля, где есть маг, чтобы ему как можно меньше времени дать на подготовку».

«Вероятность успеха пятьдесят пять процентов», – доложила Сеть.

«Знаю, что невысокая, но что поделать», – решил я и начал доставать из сумки помещённых туда боевых дроидов.

Это были восемь дроидов серии «Унисол-7».

Быстренько просмотрев их стандартные настройки, я перевёл всех в режим штурма, наиболее близко подходящий для функции абордажа, с использованием максимальной точности выстрелов и минимальной мощностью оружия. Это всё-таки наземная техника, а в условиях корабельного боя присутствовала своя специфика. Но я постарался учесть и её, ещё более тонко проведя настройку своих новых бойцов.

После этого я приступил к их активации. Проверив зарядные элементы и наличное снаряжение, я перевёл их командные и управляющие контуры на мой тактический модуль, который, оказывается, имел возможность повзводного командования и управления бойцами.

Теперь всё было готово для начала нашей маленькой операции. Осталось просто ждать.

Для Ниина Мака это был последний рейс. И теперь он это прекрасно понимал. Сожалел только, что в этот полёт взял свою жену, старшую дочь и сына.

Зря он поддался на уговоры своего делового партнёра о временной безопасности этих секторов. Но очень уж выгодным было предложение. Он даже команду отпустил, заменив своих сотрудников членами семьи, которых взял с собой в этот рейс. И всё это делалось для того, чтобы не делить с ними полагающиеся проценты от прибыли. А она обещала быть огромной. И так и оказалось.

Шахтёры, к которым они прилетели, торговали концентратом иллидинита. Когда это услышал Ниин, то подумал, что первый раз в жизни ему всё-таки крупно повезло. Такая удача свалилась на него потому, что у колонии ещё не было своих личных каботажников и они были вынуждены нанимать грузовозы со стороны. Но, как сказал глава посёлка, эта лафа для торговцев должна в скором времени прекратиться, так как они готовятся организовать свою транспортировку товара до станции Реса.

Но сейчас удача была на стороне Ниина. За перевозку нескольких тонн концентрата ему предложили один миллион кредитов. Такую баснословную сумму он не скопил бы ещё очень долгое время. Как сопровождающие, с ними должны были отправиться ещё два человека, но Ниин понимал, что такую ценность не доверят никому просто так, и без возражений согласился на это условие.

И вот теперь наступила расплата: уже на следующей промежуточной точке маршрута их поджидала засада из двух кораблей пиратов. Шансов спастись у них практически не было, пираты в первые же мгновения боя вывели из строя электромагнитные контуры маршевого и гипердвигателей их корабля. И хоть все они работали нормально, судно не могло разогнаться и нарастить нужную силу толчковой тяги, чтобы уйти в гиперпространство. Поэтому сейчас им приходилось маневрировать и ловить на броню частые попадания рейдеров пиратов.

– Отец, никто не отвечает. – На узле связи в этом рейсе сидел его сын Парк, дополнительно он, как лучший компьютерщик, пытался руководить противоракетной сетью и одновременно боролся с тем градом помех, что пытались создать пираты.

– Пробуй ещё, жилые системы близко, может, кто-то и появится здесь, – ответил ему отец.

Но сам он не верил в чудо: даже если кто-то и будет проходить сквозь сектор, то не станет им помогать, чтобы не привлечь к себе внимание пиратов.

Его мысли озвучила дочка Прау.

– Никто не поможет, – сказала она. – Как только кто-то услышит, что здесь пираты, сразу удерёт из сектора.

Ниин даже удивился, когда она, отстранив мать от консоли управления их единственной оружейной башней, с ожесточением пыталась огрызаться наступающим пиратам. Правда, безрезультатно. Но они ещё держались.

Ниин знал, что ни жену, ни дочь нельзя отдавать в руки пиратов, так как часто видел на станции отбитых или спасённых женщин и девушек. Это были избитые, потухшие куклы, являющиеся только пустой оболочкой. И он не хотел подобной судьбы для них. Поэтому с молчаливого согласия сына, который как будто чувствовал, о чём думает Ниин, уже отдал приказ подготовить самоуничтожение корабля, как только пираты начнут абордаж.

В этот момент в рубку зашли сопровождающие. Ниин до этого их и не видел, впускала их Прау, а на корабле он с ними не встречался, времени не было, но они должны были пересечься и познакомиться в кают-компании во время обеда, до которого дело так и не дошло. И есть все шансы, что не дойдёт.

Как оказалось, это были пожилые люди, мужчина и женщина. В мужчине чувствовалась старая войсковая закалка. Таких людей Ниин научился отличать на уровне подсознания. И он был вооружён – за спиной у него висел тяжёлый армейский бластер.

– Капитан, готов оказать вам посильную помощь и, если нужно, остаться на корабле, чтобы задержать нападающих, – сказал мужчина. – Моя жена тоже может вам помочь, она неплохо умеет стрелять, только у нас больше нет оружия. В поездке она должна была заниматься учётом и следить за целостностью груза.

Честность мужчины подкупала, но это была временная мера. На корабле было всего две спасательные капсулы, он никогда не был рассчитан даже на экипаж из четырёх человек. Поэтому Ниин решил сразу сказать об этом человеку, предложившему помощь.

– Как вас зовут? – сначала решил узнать Ниин.

– Простите, забыл представиться: Лорк и Дора Сноук. Мы в общем-то не должны были лететь с вами, но на Ресе сейчас гостит наша дочь, и мы полетели на встречу к ней.

– Понятно. Приятно познакомиться, мистер и миссис Сноук. Меня зовут Ниин Мак, это моя жена Сава, у пульта узла связи сидит мой младший сын Парк, а у оружейной консоли – старшая дочь Прау.

– Нам тоже очень приятно, ещё при других бы обстоятельствах и вообще было бы замечательно.

В этот момент по корпусу пробило сразу два выстрела подряд, и Парк сообщил отцу:

– Мы не выдержим ещё больше пяти-шести попаданий.

Ниин задумался, а потом, посмотрев на Лорка, отозвал его в сторону.

– Лорк, должен сказать правду, – начал капитан, – у меня на корабле всего две спасательные капсулы, и они одноместные. Мы в любом случае не сможем спастись все.

Ниин был готов к любой реакции, но не к такому спокойному ответу:

– Знаю, я, когда проходил по кораблю, видел эти капсулы. Мы уже обо всём поговорили с женой. Нужно постараться спасти ваших детей.

– Спасибо, – искренне поблагодарил его Ниин. – Но вряд ли получится их спасти, ведь если абордаж будет совершать одно судно, второе останется в стороне. И они потом просто подберут спасательные капсулы.

– Верно, – согласился Лорк.

– Поэтому, как только начнётся абордаж, я хочу взорвать корабль, – сказал Мак.

– А вот это глупо, нужно сражаться до последнего, никогда не знаешь, как повернётся жизнь в следующий момент. Могу предложить другой вариант.

– Какой? – Безумная надежда спасти детей вдруг проснулась в капитане.

– Он очень бредовый, и мы все погибнем, но у ваших Прау и Парка появится шанс.

– И?

– Мы дожидаемся абордажа. Когда один из пиратских кораблей пришвартуется к нам, мы плавно развернёмся в направлении второго. Я и Дора будем прикрывать коридор, ведущий к каюте и спасательным капсулам, а вы разгоните корабль в сторону второго пирата. За несколько мгновений до столкновения вы вручную отстрелите спасательные капсулы. А мы с пиратами на борту и прицепленным к нам их корветом врежемся во второе судно. Увернуться они не успеют, слишком близкие расстояния между нами. Такой вот у меня план.

После того как Ниин выслушал этот сумасшедший план, он понял, почему Содружество не проиграло войны архам. Если в наших войсках хоть треть таких бойцов, нам нечего бояться.

– Он может сработать, – медленно ответил капитан.

– Неправильно, – поправил его Лорк, – он должен сработать.

Но их плану не суждено было сбыться.

На экране сканера неожиданно проявилось неизвестное и невероятно странное судно, состоящее как будто из нескольких кораблей, которое как оголтелое неслось в сторону пиратских судов.

– Что они делают? – удивлённо спросил Парк.

– Не знаю, – ответил ему отец.

И все заворожённо уставились на безумный корабль, несущийся к собственной гибели.

– А ты говорила, что не найдётся сумасшедшего, – сказал Ниин своей дочери.

Но вот корабль резко сделал два выстрела, и одновременно с ними от него отделилось две точки истребителей, понёсшихся к рейдерам пиратов. Через секунду вылетел третий истребитель, который стал кружить над общей плоскостью движения кораблей пиратов.

– Смотрите, какая точность и слаженность действий, – прокомментировал увиденное Лорк. – Третий – явно прикрытие. Работают профессионалы.

И действительно, пока истребители неслись к рейдерам пиратов, неизвестное судно направилось в сторону одного из пиратских кораблей.

– Почему пираты прекратили обстрел? – удивлённо спросила Прау.

– А ведь и верно, они не стреляли с тех пор, как корабль произвёл свой сдвоенный залп, – согласился Лорк.

– Ну ладно это. Но почему этот-то корабль не стреляет? – уже спросил сам Ниин.

– Он хочет взять эти корабли на абордаж, – догадался Лорк. – Я видел примерно похожие события, но тогда в действии был перехватчик войск специального назначения с отрядом боевиков-профессионалов. Тогда всё происходило по похожему сценарию.

– Он что, сумасшедший, на каждом из кораблей не меньше семи-восьми человек! – поразился Ниин.

– Видимо, да, – ответил Лорк.

– О, смотрите, истребители тоже стали летать вокруг кораблей пиратов! – воскликнул Парк.

– Они перешли в режим патрулирования, значит, со своей задачей уже справились, – прокомментировал увиденное Лорк. – Это явно военные, – сделал он вывод, – уж очень отточенные движения у их истребителей при полёте. Только один управляется, видимо, искином.

– Как вы поняли? – удивился даже Ниин, он не видел абсолютно никакой разницы.

– Несколько дёрганые движения, полёт по чётко очерченным траекториям, нет вихляния при смене курса. Всё точно просчитано и прогнозируемо, – ответил Лорк.

– А где вы служили? – с подозрением спросил Ниин.

– В разведке, – с улыбкой ответил Лорк. – Смотрите, они пошли на абордаж, – указал он рукой на соединившиеся корабли.

– А почему второй пират не стреляет и не летит на помощь первому? – спросил дотошный Парк.

– Наверное, потому, что не может, – ответил самый опытный из присутствующих. – Видимо, не просто так неслись истребители к своим целям.

А дальше наступило затишье. Истребители продолжали курсировать в пределах видимости и контролировали все три судна, включая и транспорт Ниина. В какой-то момент из рейдера пиратов вылетела спасательная капсула, но один из истребителей нагнал её и отстрелил двигатели, и та ушла в инерционный дрейф.

Странный же корабль всё это время был пристыкован к пирату. Но вот мгновение – и это необычное судно направилось ко второму рейдеру. При его приближении с корабля ушли ещё две спасательные капсулы, которых постигла та же участь, что и первую.

– Смотри-ка, как они его боятся, – прокомментировала увиденное Прау.

Через некоторое время к пристыкованному к рейдеру пиратов кораблю направились два истребителя, а третий стал работать тягачом – подтаскивать к его открытому люку спасательные капсулы. Эта деятельность продолжалась примерно пять минут, а с ними так никто и не вышел на связь.

– Они собираются с нами говорить? – спросил Ниин.

– По идее, должны, но могут и уйти. Кто этих старых космических волчар разберёт…

– Ты думаешь, там профессионалы?

– А ты не видел: пришёл и за каких-то сорок минут взял на абордаж два пиратских судна, при этом, судя по всему, было сделано всего четыре выстрела из достаточно крупнокалиберного орудия.

– А почему так? – спросил уже Парк.

– Ну, наверное, корабли ему нужны не слишком повреждённые, – предположил Лорк.

Именно в этот момент ожило переговорное устройство.

– Эй, там, на корабле, есть кто живой? – проговорил явно модулированный голос, но модуляция так и не смогла скрыть приятное женское контральто.

Капитан подошёл к рации:

– Говорит свободный торговец Ниин Мак. Кого нам следует благодарить за своё спасение?

В эфире несколько мгновений стояла тишина, а потом прозвучало:

– Это торговец из клана Скарф Ах Маар.

– Аграфы, – поражённо прошептал Лорк.

Глава 9

Содружество. Фронтир. Сектор 33-99ХХ

– Ну и зачем ты это сделала? – спросил я потупившую глаза Рахуту.

Столько усилий, чтобы замаскировать присутствие аграфов (вернее, двух симпатичных аграфок) на корабле, и такой глупый прокол в конце, который совершает девушка!

А то, что это прокол, не вызывало сомнений. Я ясно услышал в динамике хоть и забитое помехами и достаточно тихое, но чётко прозвучавшее: «Аграфы».

А как всё хорошо прошло! Я даже удивился той точности, скорости и отлаженности действий, с которыми мы совершили захват кораблей.

– Две секунды до нашего обнаружения противником, – доложил корабельный искин.

– Подключаю защитные щиты на семьдесят шесть процентов мощности, – отрапортовал уже другой искин, отвечающий за оборону судна. – Произвожу растяжение объёма защищённого пространства для охвата всей связки кораблей. Падение мощности щита до пятидесяти трёх процентов. Минимальный порог пробития в сорок процентов превышен. Угрозы кораблям нет.

С подключением щитов на полную мощность Ника доложила:

– Мы обнаружены.

Буквально в тот же момент, как были установлены щиты и нас обнаружили, по кораблю был произведён первый залп. О чём и доложил Щит:

– Регистрирую двойное попадание. Защитное поле не пробито, потеря ноль целых две десятых процента мощности щита.

Практически сразу за этим пришло сообщение о ещё одном попадании.

Но это был последний успех пиратов, потому что сразу после него корабельный искин доложил:

– Вывожу корабль на точку нанесения гарантированного повреждения найденных точек уязвимости рейдеров противника. Даю обратный отсчёт.

И с этого момента в действие вступил наш план, который должен быть отработан точно по шагам.

– Три. Два. Один. Ноль.

– Залп, – сообщил Меч.

На экране визора я заметил, как был пробит один из кораблей, данные по второму зарегистрировал искин, но я их пока не получил.

«Меч отстрелялся», – подумал я.

А отсчёт продолжился.

– Минус один.

– Регистрирую точное поражение обоих пиратских рейдеров по маркеру пробития, – сообщил боевой искин.

«Так, этот шаг тоже прошёл удачно, теперь дело за девочками», – комментировал я этапы прохождения нашего плана.

– Минус два.

– Истребители, на старт! – отдал я распоряжение.

И по радару увидел, как два кораблика девочек отделились от «Драккара» и стремительно рванули в сторону рейдеров.

– Минус три.

«Теперь очередь прикрытия», – про себя проговаривал я ступени плана.

И отправил в боевое дежурство истребитель, управляемый автопилотом.

– Минус четыре.

«Теперь моя очередь», – понял я и направил нашу связку кораблей со всей доступной ей скоростью нестись к рейдеру пиратов, на котором я ранее обнаружил мага.

– До стыковки двадцать секунд, – сообщила Ника.

– Тогда я в шлюз, – сообщил я и, проверив своё снаряжение, направился из рубки.

Подойдя к необходимому помещению, я стал ожидать зелёного сигнала индикации о готовности шлюза и безопасного перехода на корабль пиратов.

Стыковка. Рукав присоединяют к люку рейдера пиратов. Хотя это при текущих технологиях и не нужно, но так делается во избежание лишних потерь и так гораздо проще, чем проведение внешнего абордажа при свободном прыжке на обшивку их корабля и уже с неё через созданные множественные проходы и вскрытые люки внутрь захватываемого судна.

Но мы шли по упрощённой модели – через шлюзовой люк пиратского рейдера.

Я подключил все свои чувства и способы восприятия реальности и, пока проходила стыковка и закрепление рукава на обшивке корабля пиратов, заметил, что прямо напротив люка сначала было скопление объектов, испускающих слабое ментальное излучение, но они разделились и отошли в стороны. Маг виделся где-то в глубине корабля.

«Видимо, вход заминировали, а маг, скорее всего, находится в рубке управления», – понял я и отдал распоряжение дроидам:

– Инженер вскрывает входной люк и отходит в сторону. В помещение корабля прорывается первый дроид и активирует заряд, если он будет, за ним проходят следующие двое и прикрывают правый и левый фланги, каждый со своей стороны, там четыре противника справа и три слева, следующая двойка аналогично прорывается и закрепляет позиции. Потом ещё по одному дроиду на каждое направление. После этого начинаете продавливать их оборону по левому флангу, туда же идут последний и первый дроид, – если он останется работоспособным. Когда завершите с левым флангом, один дроид остаётся прикрывать это направление, остальные переключаются на правый фланг и проводят массовое подавление засевшего там противника. Когда с заградительными отрядами будет покончено, начинаете прочёсывание корабля с привлечением инженерных поисковых дроидов на предмет мин и ловушек. Вошедший последним боевой дроид прикрывает шлюз и проход на наш корабль, переместившись на внешнюю сторону входа с нашей стороны, что позволяет контролировать как сам люк, так и пространство вблизи него. Тут же остаются все повреждённые дроиды – если будут способны, помогут в прикрытии люка только со стороны выхода на наш корабль с рейдера противников, если нет, самостоятельно или с помощью инженерного дроида направляются в инженерный комплекс и поступают в распоряжение ремонтной бригады дроидов. После подавления сопротивления заградительного отряда на корабле пиратов останется ещё два человека, вероятно, капитан судна и маг, их необходимо взять живыми. Степень повреждений не очень интересует, главное, не смертельные ранения, остальное сможем вылечить. Приказ ясен? – Получив подтверждение от всех дроидов, включая инженерных, которые маленькой группкой столпились позади нас, я распорядился: – Выполнять.

И дроиды в нужном порядке построились в коридоре перед шлюзом.

– Стыковка, – доложила Ника.

Инженерный дроид выдвинулся вперёд, несколько секунд – и он отъезжает в сторону, подав сигнал, что люк разблокирован.

Первый «Унисол» подходит к люку и, вскрыв его, резко перемещается внутрь корабля пиратов, закрыв за собой створку. Если бы не моё ускоренное восприятие, я бы даже не заметил всей последовательности его действий.

По корпусу корабля передаётся глухой удар, и люк открывается вновь. Дроид с оторванной конечностью отпихивает его в сторону и начинает прикрывать правое направление удара.

Как только появилась возможность прорваться на корабль противника, «Унисолы» волной закатились на рейдер пиратов, и там началась активная перестрелка. Правда, судя по всему, беспорядочный огонь устроили в основном хозяева корабля.

Ждать благополучного исхода штурма у меня не было ни времени, ни желания, тем более и рисковать не хотелось. И на подготовку ответного удара магу времени давать было нельзя. А он его готовил, я ясно почувствовал стягивание ментальной энергии в определённую точку корабля. Поэтому, не особенно отстав от своих солдат и натянув на себя недавно изученный кокон, я вошёл на корабль противников.

Не став вмешиваться в местное сражение, тем более левый фланг оказался уже почти выбит, я направился к рубке управления.

«Это хорошо, когда можно ориентироваться на месте», – подумал я, уверенно идя в направлении центра управления кораблём.

До нужного места я дошёл быстро, потратив на дорогу меньше минуты. У входа мне повезло, из рубки как раз выглядывал какой-то человек и хотел уже заблокировать дверь. Недолго думая я ударил его в одну из болевых точек в надежде, что не убил его на фиг, так как удар был достаточно сильный, чтобы пробить защитный костюм, в котором противник находился.

«Ну вот, а сам говорил, что они нужны живыми, – подумал я, но, посмотрев на него, заметил слабое, но стабильное ментоизлученние. – Без сознания», – резюмировал я и прошёл в помещение.

Посередине, прямо на полу, в такой знакомой мне позе лотоса сидел достаточно пожилой человек. И было заметно, что всю разлитую вокруг нас ментоэнергию он затягивает в какую-то уже созданную им структуру.

«Активация ментоструктуры произойдёт через три секунды», – обрадовал меня Магик.

Я моментально оказался рядом с магом и применил уже испробованный только что приём: саданул этого колдуна с той же силой и в ту же точку. Обмякшее тело человека свалилось к моим ногам.

Но ситуации это не сильно помогло, так как ментоструктура по-прежнему, хотя и гораздо медленнее и уже самостоятельно, продолжала закачивать энергию.

«Что скажешь?» – обратился я к Магику.

«Ментоструктура в стадии активации. До окончания процесса порядка семи минут».

«И что делать?» – спросил я.

«Изучить. Ментоструктура представляет собой слабое парализующее поле массового действия. Очень полезна в прямом боевом столкновении. Если нет защиты от неё или иного рода иммунитетов, например природного, к такому роду ментальных воздействий, то его применение даёт стопроцентную гарантию срабатывания. При определённом навыке ментоструктура создаётся за считаные секунды. Также возможно размещение этого типа структур в различные артефакты. Построение этой ментоструктуры хорошо комбинируется с рядом других структур наступательной направленности. Защитную структуру от воздействия парализующего поля можно разместить в амулете с постоянным набором свойств».

«Это, конечно, интересно, но я так и не понял, как мне её обезопасить?»

«Прекращение поступления энергии приведёт к заморозке процесса активации, обратный отток энергии приведёт к разрушению энергии».

«Ведь и верно, что-то я сглупил, как обычно, всё достаточно легко и просто», – спохватился я.

Перекрыть поступление энергии в ментоструктуру для меня не составляло особого труда, для этого мне необходимо лишь перехватить поток, направленный в неё, и закачать его энергию напрямую к себе в накопитель.

Выделив переливающуюся нить ментоэнергии, я потянулся к ней и хотел уже направить движение потока к себе, как со мной связался один из нрулов.

«Хозяин, вместо того чтобы разрушить ментоструктуру, мы можем направить энергию, скопившуюся в ней, на её заучивание и запоминание», – предложил мне Колдун.

«Не понял, поясни», – попросил я.

«Здесь всё просто: Дракон перехватывает энергию, поступающую в ментоструктуру, но вместо того, чтобы сразу направить её в накопитель, укрепляет канал передачи и за него затягивает эту структуру в наше ментоинформационное поле. А здесь уже я перетягиваю её в один из параллельных слоёв сознания хозяина и как бы вытравливаю за счёт имеющейся в структуре уже накопленной энергии её точную копию в разуме и памяти хозяина. Данная процедура абсолютно безопасна, так как реального срабатывания структуры не произойдёт, ведь вся работа с ней будет происходить в одном из параллельных слоёв сознания, зато мы сможем зафиксировать как точное её строение, так и различную деталировку вплоть до эмуляции её работы».

«Неплохо. Давайте выполняйте», – согласился я.

Тем более нужно пополнять свой багаж знаний и изучать не только различные ментоструктуры, но и умения моих симбионтов и возможности, которые дают как они, так и установленные мне имплантанты.

Процедура продлилась несколько больше времени, чем я думал, что она должна занимать. Но зато через десять минут я уже досконально знал ментоструктуру по созданию парализующего поля. А самое главное, на её создание мне не требовалось и секунды, она навсегда осталась в моём разуме, вот, оказывается, что означает «вытравить» в понимании Колдуна.

«Буду свою книгу заклинаний составлять, – решил я, – тем более она всегда будет со мной. А такой способ активации и создания ментоструктур гораздо проще и во много раз быстрее», – понял я.

«Нужно будет и всё остальное в такой вид перевести, сможем?» – спросил я Колдуна.

«Да, хозяин».

«Хорошо».

Пока я занимался капитаном, магом и ментоструктурой, корабль был полностью захвачен и проверен на предмет подкинутых нам сюрпризов. Как доложил мне «Унисол», оставленный за старшего, один из пиратов ушёл на спасательной капсуле, но его перехватили наши истребители.

«Так, с этим кораблём справились», – удовлетворённо вздохнул я и отдал распоряжение:

– Всех живых и раненых пиратов собрать и запереть в карцере, видел я, у них он есть, даже несколько камер, по-моему. Раненым оказать первую помощь. С «Драккара» вызвать шестерых охранных дроидов, организовать патрулирование и разместить на основных точках корабля. Мага и капитана усыпить и поддерживать в спящем состоянии до тех пор, пока я с ними не разберусь. Составить отчёт и опись имущества на корабле. Передать временное удалённое управление кораблём Ньютону, у него есть подобный опыт.

К этому моменту на корабль уже был закачан воздух и восстановлена система жизнеобеспечения. Поэтому двигаться стало несколько легче и гораздо привычнее. Но скафандр я пока решил не снимать, тем более он мне совершенно не мешал, давно став моей второй кожей.

Проверив, что все, кто должен, приступили к выполнению моих распоряжений, я отправился обратно на свой корабль и по дороге встретил охранников, которые занимались пиратами, им временно помогали боевые дроиды.

Из пиратов погиб всего один, и, судя по картине, что я вижу, пристрелили его товарищи с противоположного конца коридора. Все остальные получили ранения разной степени сложности.

Тут же сновал медицинский дроид и вкалывал им какие-то препараты.

В том, что пираты смогут утаить какое-то оружие, я уже не верил, увидев, что охранники их полностью раздевали и в таком виде конвоировали в глубь корабля.

Как ни странно, и что меня очень сильно удивило, среди пиратов были три женщины и один совсем молодой парнишка. Как-то сугубо по своим стереотипам я рассчитывал здесь встретить закоренелых уголовников со страшными рожами. А вон поди ж ты, одна девчушка оказалась вполне симпатичной, конечно, ей до моих девочек ой как далеко, но всё же.

«Верят люди ещё в романтику большой дороги, – с усмешкой подумал я, смотря вслед конвоируемым пиратам, – но как-то забывают, что за неё потом на столбах развешивают».

Но всё-таки, решив на них сильно не давить, приказал:

– Женщин расположить в отдельной камере. – Ещё раз осмотревшись и поняв, что пока здесь больше делать нечего и надо бы приниматься за второй корабль, я отдал другой приказ: – «Унисолы» и инженер с поисковиками – на «Драккар». Остальным продолжать выполнять отданные распоряжения.

После моих слов с разных сторон рейдера пришли «Унисолы».

«Потерь нет», – осмотрев их, убедился я, даже первый дроид отделался только теми повреждениями, которые получил в момент прорыва на корабль пиратов.

Перейдя на «Драккар», мы задраили оба шлюза – пиратов и наш.

– Ника, курс на второй рейдер, – сразу, как только увидел готовность корабля к отлёту, приказал я и обратился к дроидам. Менять ничего не нужно было, запланированная последовательность захвата была успешной, поэтому можно было воспользоваться ею повторно. – План вторжения тот же.

Меньше минуты понадобилось нашему кораблю, чтобы добраться до второго рейдера пиратов. Пришвартовавшись к нему, мы по уже отработанной схеме стали проникать на корабль.

Меня удивило, что нас совершенно никто не встречал, хотя я точно видел, что семь человек экипажа находятся слева от входа.

«Гляди-ка, а двое улетели с корабля, но их перехватят девочки». – Я заметил, как два слабых ментоимпульса отделились от корабля пиратов.

«Семь единиц противника по левому флангу», – передал я по связи дроидам.

Противник, видимо, укрылся за поворотом, я чётко чувствовал его присутствие впереди. И отдал приказ продвигаться перебежками.

Но не прошли мы и трёх метров, как со стороны пиратов вышел человек с поднятыми руками:

– Мы сдаёмся.

«Ну вот, – почему-то расстроился я, – даже повоевать не получилось».

С этим кораблём прошло всё быстрее. Раненых и убитых здесь у пиратов вообще не было. Даже сбежавшая на спасательных капсулах пара пиратов отделалась лишь лёгким испугом.

Охранные дроиды, ступившие на корабль второй волной абордажа, аналогично предыдущему захвату, сразу приступили к своим обязанностям. Они занялись конвоированием команды в местный карцер. Дроиды в этот раз сразу рассортировали арестованных пиратов на мужскую часть и женскую, так как и здесь присутствовали две женщины, и разместили их по разным камерам.

Кстати, на этом корабле одна из дам оказалась капитаном судна, как раз и вышедшим к нам с капитуляцией. Её, как мага и капитана первого рейдера, я тоже приказал усыпить, во избежание, так сказать.

Также проверив судно на предмет сюрпризов и не найдя ничего опасного, дроиды начали его подготовку к дальнейшему полёту, а я приступил к его ремонту. Ведь нужно было привести корабль в порядок, чтобы иметь возможность увести его из этой системы.

Я занялся восстановлением управляющих контуров корабля и обнаружил интересную вещь. Проверив по датчикам и визору степень повреждений, нанесённых судну, и оценив их критичность, я удивился, что пираты так долго исправляли данный сбой оборудования, так как решение полностью в готовом виде лежало на поверхности.

«Может, у них техник совсем слабый?» – предположил я, но сути это не меняло.

Не знаю, кто проектировал этот тип кораблей, но он был настоящим параноиком, так как, кроме постоянно подключённых нескольких резервных контуров, на этом судне была протянута полностью автономная неактивная закапсулированная дублирующая сеть цепей, линий и дополнительных развязок. И она подключалась достаточно просто – напрямую в рабочий контур, но только вручную. При этом все старые линии автоматически переключались на вновь подключённый ввод, а повреждённый контур полностью исключался из цепочки управления. Правда, этой информации нигде обозначено не было, ни на найденных нами планах, ни на макете судна. Это была явно кустарная, но очень качественная доработка.

«Нужно будет реализовать её на „Драккаре”, – решил я воспользоваться вполне грамотной и хорошо продуманной идеей, – эта маленькая модернизация значительно ускоряет ремонт судна».

И вот этим подарком пираты со второго корабля почему-то совершенно не сумели воспользоваться. Я же достаточно быстро с помощью инженерного дроида произвёл все нужные действия и процедуры, а затем перевёл работу судна на этот автономный контур.

«Полетаем пока так», – подумал я, решив отложить ремонт основной цепи на более спокойное время, скорее всего, в посёлке у шахтёров.

Закончив с ремонтом корабля, я запросил у охранного дроида, назначенного главным, рапорт о текущей обстановке на судне.

– Захват судна завершён на сто процентов. Все узловые и критично опасные точки находятся под нашим постоянным контролем. Захвачено и помещено под арест девять единиц противника. На настоящий момент дроидом, порядковый номер ДС[7]-2, производится инспекция и опись захваченного имущества на корабле противника. Будет завершена через двадцать минут.

– Хорошо. Инвентаризацию продолжить, результаты передать Ньютону. Охранение и патруль корабля продолжать в предыдущем режиме.

Я перевёл управление кораблём в автоматический режим, повторно проверил его состояние и решил, что он уже готов к транспортировке. А потому связался с «Драккаром».

«Ника, на связи капитан».

«Слушаю», – ответил искин.

«Этот рейдер полностью работоспособен. Управление кораблём восстановлено. Сейчас он находится в автоматическом режиме пилотирования. Искин переключён на подчинение новому владельцу, коим я назначил себя. И пока с ним всё. Бери его под свой контроль и выводи на параллельный нам курс».

«Принято».

Я собрал боевых дроидов и направился на «Драккар».

Свой корабль я направил в сторону рейдера пиратов, захваченного первым.

В этот-то момент и произошёл этот эпохальный обмен приветствиями между Рахутой и капитаном с корабля торговцев.

«Мне послышалось», – подумал я.

Но, повторно прокрутив запись разговора, чётко услышал произнесённое «аграфы».

«Вот и конец маскировке, – пронеслось у меня в голове. – Интересно, выпороть аграфку считается международным скандалом или это воспримут как новое педагогическое веяние?»

Немного побурчав себе под нос, я всё-таки успокоился и связался с моими непутёвыми переговорщиками.

– Девочки, прекращайте разговор, передайте только, что сейчас мы закончим с кораблями пиратов и сможем помочь уже им, если, конечно, у них нет критических повреждений, и их раненым, если такие есть. Понятно?

– Да, – отозвалась Леита.

– И обе на корабль. Выполнять!

«Всё-таки немного злюсь на Рахуту, – понял я. – И зачем ей нужно было придумывать и приплетать этот клан, ведь прекрасно должна понимать, что это выдаёт нас с головой!»

Я осуждающе посмотрел в направлении, где теоретически должен был находиться истребитель девушки. И в следующее мгновение будто наяву увидел её серьёзное лицо, уверенное в своих действиях.

«Смотри-ка, а она убеждена, что поступила правильно. Видимо, база, которую я собрал, недостаточно полная, если она что-то сделала, а я не понимаю ни смысла, ни предпосылок, её к этому побудивших. Нужно будет разбираться. Рахута далеко не простушка, чтобы попасться на такой мелочи, а значит, она считает, что поступила верно, – решил я, осмыслив мелькнувшее в моей голове видение и совместив его с моим общим представлением о девушке, которое сложилось у меня о ней за время нашего с ней знакомства. – Нужно будет понять и разобраться», – ещё раз повторил я и, отправив всех «Унисолов» в инженерный комплекс «Драккара» для профилактических и восстановительных работ, направился к шлюзу, так как прошла швартовка к первому рейдеру пиратов и нужно было перебраться на его палубу, чтобы заняться восстановлением и его работы. Он уже полностью был под нашим контролем, была проведена его инвентаризация, и Ньютон самостоятельно перепрограммировал его искин на подчинение только мне.

Ремонт этого судна оказался несколько сложнее. Во-первых, урон ему был нанесён гораздо больший как чёткими попаданиями с истребителя Леиты, вооружённого более мощными бластерами, чем у летательного аппарата Рахуты, так и внутренними повреждениями, полученными в результате небольшого взрыва встретившего нас заряда и беспорядочной стрельбы пиратов, разрушивших обшивку и зацепивших несколько узловых точек вблизи люка. Во-вторых, на этом корабле не было такого подарка, как незадокументированный резервный контур корабля.

Зато здесь не требовался какой-то особый навык по специализированному ремонту, а нужны были только запасные модули, в избытке нашедшиеся на самом корабле. Всё остальное решали обычные знания и не слишком кривые руки.

Провозился я несколько дольше, решив сделать всё качественно и капитально, чтобы не возвращаться к ремонту этого корабля в будущем, и теперь здесь всё было полностью исправно, а главное, в дальнейшем не требовалось текущий контур переподключать на какой-то другой.

Закончив с кораблём, я его также отдал в подчинение Нике, и сейчас за нами следом, на небольшом удалении, двигалось два пиратских рейдера.

«Ну а теперь предстоит тяжёлый разговор», – накручивал себя я, ведь мне нужно было поговорить с девочками и не сорваться, выяснив у Рахуты, зачем она всё-таки выкинула этот фортель.

Поэтому, как только я вернулся к себе на корабль, мы все собрались в рубке управления «Драккаром». Вернее, девочки там уже были, подошёл только я.

Войдя в помещение, я как-то даже не увидел следов раскаяния на симпатичном личике Рахуты, да и Леита почему-то не выглядела расстроенной.

«Они что, действительно не понимают, что их пребывание на корабле нужно было хранить в секрете? – подумал я. – Ведь не глупые же девушки».

– Ну и зачем ты это сделала? – спросил я Рахуту и с удовлетворением увидел, как она потупила глаза.

«Хоть что-то, – отметил я эту реакцию девушки на мои слова, – значит, ещё не всё потеряно».

– А что не так? – в ответ спросила девушка с самым серьёзным видом, явно не понимая, в чём её вина, но чувствуя какую-то напряжённость, исходящую от меня.

– Зачем ты назвала нас «торговец из клана Скарф Ах Маар»? – процитировал я её слова.

– И в чём я не права, или наша фамилия звучит не так? – удивлённо переспросила девушка.

Я подключил все свои чувства и обнаружил, что Рахута действительно не кривит душой и пребывает в полном непонимании ситуации и чего я всё-таки от неё хочу добиться.

Повернувшись к Леите, я заметил, что она хоть что-то знает или догадывается, но пока сдерживает себя и молчит. Но её явно рассмешила моя не слишком интеллектуально одухотворённая физиономия, находящаяся в состоянии полного замешательства.

А ведь я действительно пребывал в таком же ступоре, что и Рахута. Что я сделал не так и почему она себя повела таким не слишком адекватным образом?

Поэтому я обратился именно к Леите:

– Рассказывай давай. Я уже несколько раз просмотрел базу по аграфам. Там нет ни одной зацепки. В чём мой прокол?

Немного помолчав, она сказала:

– Нельзя было поручать Рахуте вести переговоры, где нужно лгать или утаивать правду, – и посмотрела на меня в ожидании какой-то реакции.

– Что? – переспросил я.

Интеллекта на моём лице после её ответа не прибавилось, наоборот, выглядеть оно стало ещё глупее.

«Нет, я действительно ничего не понимаю. Почему?»

Видя моё пустое хлопанье глазами, Леита всмотрелась в моё лицо, покачала головой и продолжила:

– Помнишь, мы не смогли инсталлировать ей базу «Дипломатия»?

– Да, – ответил я, но всё ещё не понимал, о чём в целом идёт речь.

– Хм, судя по всему, у вас это не является распространённым знанием, а я почему-то подумала, что ты догадался, – констатировала Леита, видя мою абсолютно пустую реакцию на её слова.

– Так о чём ты говоришь? – спросил я, устав вытягивать из неё информацию по капле.

– Среди аграфов очень редко встречаются индивидуумы, возможно, и среди людей такие тоже есть, этого я не знаю – судя по твоей физиономии, о них не знаешь и ты, – которые на физическом уровне своего существования не способны солгать. Будет это касаться прямой или частичной, в виде утаивания, информации, лжи, для них не имеет значения. Главное, что для них понимание сего факта полностью неприемлемо. Такие уникумы не способны быть ни дипломатами, ни торговцами, ни юристами, ни заниматься ещё рядом специальностей, требующих специфических способностей, но зато у них очень много своих достоинств, и, например, самые ключевые точки в финансовом госаппарате правительства империи занимают именно такие аграфы. И Рахута одна из них. Я, честно говоря, не подумала, что ты можешь этого не знать. Ты так спокойно тогда отреагировал на то, что мы не смогли установить ей базу знаний, будто ожидал этого. Вот я и восприняла твою реакцию как констатацию подтверждения этого факта.

– Теперь многое становится понятно. Так почему же ты меня не остановила?

– Во-первых, ты муж, и, во-вторых, я думала, ты знаешь, что делаешь.

– Верно. Закон главы клана нерушим. Помню, помню. А у нас хоть и маленький, но клан. Леита, Рахута, девочки, на будущее: если мои распоряжения будут противоречить здравому смыслу, сообщайте мне об этом, возможно, это окажется не частью моего гениального замысла, а банальной ошибкой или элементарным незнанием. Хорошо?

Девушки переглянулись и кивнули, а Рахута спросила:

– Так им не нужно было называть имя нашего клана?

– Верно, солнышко. – Как-то после этого всё моё желание заняться воспитанием девушки незаметно пропало, особенно когда я увидел ту искренность, с которой она расстроилась. Поэтому, решив сменить тему разговора, я вспомнил о делах насущных: – Ну да ладно, что сделано, то сделано. Теперь они подозревают, кто мы, а ваш красивый голос не смог скрыть даже модулятор. Я это сам слышал. Так что их подозрения имеют некое подкрепление. Но это не беда, прорвёмся. А пока давайте вернёмся к нашим корабликам.

– А что с ними не так? – немного оживившись, удивилась Рахута.

– Всё замечательно, корабли полностью работоспособны и готовы к эксплуатации. Но есть единственный минус: их некому транспортировать. – И я со смешинкой посмотрел на девочек.

Сперва ничего не происходило, а потом волна негодования стала разгораться сначала на красивом лице Леиты, а потом и на симпатичном личике Рахуты.

«Какие же они красавицы!» – восхитился я, разглядывая этот вулкан страсти, который сделал моих девочек ещё привлекательнее и желаннее.

Я бессовестно любовался и наслаждался их праведным гневом, не желая его усмирять, параллельно выслушивая пространную и эмоциональную речь о том, что они уже доказали свою нужность и полезность в последнем абордаже, а я всё ещё не верю в их потенциал и возможности.

«Бесконечно слушал бы их голоски, как волшебное пение», – с наслаждением подумал я и так замечтался и заслушался, что, видимо, выдал своё удовольствие от созерцания и любования ими, так как в каюте резко наступила тишина, и несколько зловещий голос Леиты произнёс:

– Мечтаешь?

Я на автомате ответил:

– Да, – и только потом опомнился. – Нет, что вы, – и на одном дыхании выпалил: – Строю планы на будущее. Разрабатываю стратегию. Продумываю тактику. Решаю текущие вопросы. Обдумываю требующие моего вмешательства задачи… – но, видимо, не очень правдоподобно, так как прямо перед своим лицом увидел несколько сузившиеся глаза фиалкового цвета, так и пышущие жаром и огнём.

– Так что ты там решаешь? – пропел волшебный, но несколько злой голосок.

Но я не обратил на это внимания, я уже утонул в её глазах. И когда она наклонилась ко мне ещё ближе, так, что я почувствовал её волшебный, неземной аромат, то непроизвольно потянулся к ней, приобнял и страстно поцеловал.

Долгих десять секунд длилось неземное блаженство.

А потом оно сменилось резкой болью в груди, кашлем, спазмом, прошедшим по лёгким, и звонкой пощёчиной, от которой меня откинуло назад.

А Леита плавным движением дикой кошки сделала небольшой шаг назад, презрительно осмотрела меня с ног до головы и сказала всего одно слово:

– Дикарь.

«Ну вот, опять я чего-то не понимаю. Ведь она же сама не против. Чего опять-то не так? Сегодня день дебильного лица и тупых вопросов», – подумал я.

Рахута с замершим на лице удивлением и, можно сказать, шоком смотрела то на меня, то на Ленту.

«Нет же вроде табу на поцелуи, – запоздало решил обдумать я ситуацию, а потом понял: – Есть. Если я не собираюсь прямо здесь и сейчас накинуться на девушку, её нельзя целовать. Поцелуй в губы означает немедленное приглашение, даже некий приказ, который нужно тотчас же удовлетворить. Обычно целуются, только находясь уже полностью готовыми к продолжению. Есть, конечно, поцелуй юноши руки девушки – это обычное дело, в щёчку – означает более близкие отношения, и прилюдно большего не увидит никто. Я же, можно сказать, в открытую сообщил ей, что хочу её прямо здесь и сейчас. Н-да, положеньице. И что, интересно, теперь делать и как поступить? Ведь любой шаг с моей стороны сейчас может привести к такой глубокой яме между нами, что преодолеть её мы не сможем никогда. – Я посмотрел на отвернувшуюся от меня девушку и подошедшую к ней подругу. – Есть единственно верное решение», – подсказала мне моя интуиция, а может, какой из имплантантов, но я понимал, другого выхода нет.

Словами я не смогу ей объяснить, какие чувства бушуют в глубине моей души. Поможет другое. Она, вернее, они обе должны понять, что я не хотел ни оскорбить, ни обидеть её, они должны увидеть ту страсть, любовь и обожание, что я испытываю к этим неземным красавицам. Должны понять, как я хочу заботиться о них, как переживаю за них. И должны наконец увидеть тот огромный океан любви, который я испытываю к ним обеим.

Поэтому я с помощью Колдуна активировал канал между нами, мной и моими девочками. И раскрылся, вывернул свою душу, запустив все свои чувства по направлению к ним.

Несколько мгновений ничего не происходило. Видимо, девушки не восприняли посланной им информации, но постепенно я начал чувствовать их ответ. Смешение чувств и эмоций, бурлящий котёл, готовый взорваться в любую минуту. Девушки не шелохнулись, только какая-то волна напряжения разлилась между нами.

Я подошёл к девушкам и, протянув руку, несмело коснулся спины Леиты. Потом приобнял её. Точно так же я притянул к себе Рахуту. И только тут почувствовал, как мне хорошо и комфортно, тепло и приятно.

– Мои, – прошептал я.

И девочки сами прижались ко мне.

Вдруг Леита развернулась ко мне лицом и, посмотрев мне прямо в глаза, приподнялась на цыпочках и поцеловала меня в губы долгим и нежным, сладким и до безумия приятным поцелуем. И всё это время она прямым и открытым взглядом смотрела прямо на меня. Ещё несколько мгновений – и эта волшебная нимфа прерывает мою сладостную истому, отстраняясь.

Но не успевает на губах пройти ощущение её нежного прикосновения, как я чувствую другой поцелуй. Он не менее приятен, волшебен и страстен.

Посмотрев в ещё одни глубокие глаза фиалкового цвета на чёрной, как антрацит, коже лица, я понял, что навсегда пропал.

Но вот и этот волшебный момент закончился, и вторая девушка отстранилась, прервав поцелуй. Однако я не дал возможности девочкам вырваться и так и стоял, прижав к себе этих двух волшебных созданий, богинь, чьё неземное совершенство будет привлекать и покорять меня каждое мгновение моей жизни, два нежных и хрупких цветка, которые будут дарить своё сиятельное великолепие только мне. Моих богинь.

«Эгоист», – ясно прозвучало в моей голове.

– И ещё какой, – вслух ответил я.

– Алёша, сейчас совершенно неподходящее время, – тихо прошептала мне на ухо Леита.

– Я знаю, но боюсь, что, если я вас отпущу, вы исчезнете, растворитесь, как утренний туман, а я этого до жути не хочу, – проговорил я, как мог объяснив ту бурю чувств и эмоций, что клокотала во мне.

– Но теперь ты сам от нас никуда не сможешь уйти, мы тебя не отпустим, – сказала Рахута.

– Да, – согласилась Леита.

– Нужно заняться делами, – поёжилась Рахута, видя, что я не собираюсь разжимать объятий. – Отпусти.

– Не хочу, – ответил я.

– А если мы тебя ещё раз поцелуем, отпустишь? – спросила Леита, решив немного подсластить мне пилюлю.

– Постараюсь, – честно признался я, но был уверен, что после этого как бы не получилось, что отпустить их мне будет ещё сложнее.

И вот они – ещё несколько дополнительных мгновений счастья и блаженства.

– Обещайте, что будете целовать меня чаще, – выдохнул я, понимая, что нужно доделывать начатую работу, но если я их не отпущу, то вряд ли что смогу сделать дальше.

– Конечно, – согласилась Леита.

– Хоть каждый час, – добавила Рахута.

– Ловлю вас на слове, – сказал я и наконец разжал объятия.

Поняв, что вряд ли спокойно смогу работать, когда они рядом, приказал нейросети подключить эмоционально-гормональный фильтр. Стало немного легче соображать, и поэтому я мгновенно вспомнил, что мы находимся вообще-то в очень опасном секторе и сюда могут прилететь друзья тех пиратов, что «любезно согласились» предоставить мне свои корабли.

«Так, остановился я на том, что нужно как-то вывезти транспорты из сектора. На этом вроде и закончился наш конструктивный диалог, перешедший в глубоко личный», – подвёл я итог и посмотрел на девушек.

На моём лице от пробежавшей мысли непроизвольно проступила ехидная улыбка, и я сказал:

– Так вот, остановился я на том, что захваченные корабли некому транспортировать.

Произнеся это, я замер в ожидании, наблюдая за девочками. и не обманулся, волна протеста вновь всколыхнула их симпатичные личики, и огонь, недавно бушевавший в них, разгорелся вновь. Ну не мог я ещё раз не полюбоваться той страстью, что рождается в них при этом.

«Какие же они экспрессивные», – удивился я.

Но и на этот раз радость и счастье от их созерцания были недолгими, уже в следующую секунду меня раскусили.

– Рахута, да он издевается над нами, я это чувствую, – с возмущением произнесла Леита.

И та ответила:

– Чтобы это понять, не нужно быть эмпатом, сестричка, ты посмотри на его довольную физиономию.

– А ведь точно, – согласилась Леита и с угрозой посмотрела на меня. – Или ты сейчас нам всё нормально рассказываешь, или… – И она сузила глаза.

– …останешься без сладкого, – закончил я за неё и улыбнулся, такое потешное выражение приобрело лицо девушки.

– Какого сладкого? У нас вроде нет на корабле сладостей? – удивлённо переспросила она.

– Есть, вы просто не знаете, – ответил я, вспомнив, какой сладостный привкус оставляет их поцелуй на губах.

Заметив поволоку, начавшую застилать мой взгляд, Рахута сказала:

– Лёша, не пропадай, мы-то всё ещё тут, – и помахала у меня перед носом своей маленькой прелестной ладошкой.

– Знаю, – согласился я и, решив, что мучить девушек, а ещё больше себя будет уже верхом неприличия и глупости, вернулся к делу: – Как вы понимаете, гиперпереход не совершить без пилота.

Снова волна возмущения покатила от них, но я, уже не отвлекаясь на этих прекрасных фей, продолжил:

– Но с недавнего времени у меня практически всегда есть на примете парочка пилотов, которая вечно бурчит, что некоторые из них всё-таки даже боевые и им следовало бы оказывать гораздо больше доверия. – Взглянув на двух замерших птичек, с ожиданием смотревших на меня, я закончил: – Вот поэтому я и решил предложить им взять на себя обязанности пилотов рейдеров и помочь мне в организации транспортировки судов.

Шквал радости опрокинул меня обратно в кресло.

– Спасибо! – слилось в едином порыве, и девочки наградили меня россыпью того сахарка, за которым я, как послушный ослик, пойду на край света.

Но я всё-таки не смог удержать свою не в меру разбушевавшуюся ехидную натуру и проговорился:

– Главное, вариантов-то у меня больше нет.

Несколько мгновений смысл фразы ещё не доходил до девушек, но потом вместо пары очень приятных поцелуев меня наградили несколькими тычками под рёбра. Но это не спасло их от нескольких лишних мгновений, в которые я продолжал прижимать девушек к себе. Правда, они не очень сильно и вырывались.

«А ведь плотина прорвана, – понял я, посмотрев на них. – Теперь отношения между нами – это уже решённый вопрос, осталось подгадать только место и время».

Видимо что-то почувствовав, девушки синхронно посмотрели на меня и потом плавно разошлись в стороны.

«Не буду их торопить, – решил я. – Как оказалось, в отношении с ними это может быть чревато, и не факт, что я потом смогу эти отношения как-то поправить».

Поэтому я вновь убедился, что гормонально-эмоциональный фильтр активен, и продолжил прерванный разговор:

– Девочки, вы сейчас отправляйтесь-ка на рейдеры, они полностью безопасны. Капитанские функции я делегировал на вас. Осваивайте эти кораблики и готовьте их к старту. Я же поговорю с этим торговцем, познакомлюсь с его экипажем поближе, узнаю, нужна ли им наша помощь, ну и прочее. Может, они расскажут какие-нибудь интересные новости. Хотя, если подумать, интересными новостями сейчас для них являемся мы. В общем, вам всё понятно? Вопросы есть?

– По сути, нет, кроме одного, – сказала Леита.

– Какого?

– А что ты собираешься делать с пиратами? Ведь ты их не убил. – Эта правда из уст моей симпатичной девушки звучала несколько грубовато.

– Да, не убил. А зачем? Пусть живут. Я решил отдать их шахтёрам, и я уверен, те сами с ними прекрасно разберутся. Но просто так их отдавать глупо, поэтому предварительно мы остановимся в следующей системе, и я извлеку из них всё полезное. Нейросети, имплантанты. А главное – информацию. Что-то мне подозрительно их присутствие прямо в одном прыжке от шахтёрского посёлка.

– Понятно. И это всё? – уточнила уже Рахута.

– По сути, да, останется только одна небольшая проблемка, которую я пока не знаю, как придётся решать.

– Какая? – заинтересовались они.

– Это вы. Как поступить с вами? То ли запереть на корабле, то ли заставить везде ходить в скафандре, то ли ещё что-то, но обязательно нужно поговорить с торговцем, чтобы он не афишировал наличие вашего присутствия на корабле, а убирать ещё и его мне не хочется.

– Не нужно, – всполошилась Леита.

– Да я и не собирался, – ответил я.

«Заботливая и, наверное, очень добрая, – с теплотой в душе подумал я о Леите. – И Рахута, видимо, такая же, воспитание-то у них одно и то же».

Закончив разбираться с дальнейшей судьбой как наших спасённых, так и неудавшихся захватчиков, девочки направились в сторону шлюза.

Первой мы должны были доставить Леиту. Её я решил назначить пилотом второго рейдера, так как на практике он оказался несколько сложнее в управлении, чем первый, а что ни говори, она являлась более опытным пилотом, чем Рахута, которая всё же больше техник.

Пришвартовавшись к кораблю, я проводил девушку в рубку, по дороге проверив заключённых и посты охраны.

– Леита, осваивайся, заодно просмотри журнал корабля, выясни, где он бывал и что делал, все карты и данные с него скинь Навигатору на «Драккар». Помимо этого нас интересуют в принципе все данные, что можно вытащить из их искина. Также посмотри, какие программно-аппаратные модернизации можно провести, чтобы улучшить боевые и ходовые характеристики корабля. Для этого можешь привлечь Ньютона и обязательно Рахуту. Её корабль во многом похож на твой, и некоторые решения можно будет использовать на обоих судах. Все ясно?

– Да, – ответила девушка.

– Дальше. К пиратам не суйся, пожалуйста, нечего им тебя видеть, пусть думают, что тут одни роботы. Меньше проблем будет. Это понятно?

– Хорошо, – кивнула девушка.

– Ну, тогда удачи, – сказал я. – И да, главное забыл. – Я притянул Ленту и поцеловал. – Вот теперь действительно всё. – И довольный я отправился обратно на «Драккар».

Через несколько минут, аналогично проинструктировав Рахуту, я высадил её на первый рейдер. Маленькое прощание у меня с ней было таким же, как и с Лентой.

«Интересно, а разрываться между ними будет сложно? – подумал я, а то, что это придётся делать, я уже понял, мне хотелось всё время быть рядом с каждой из них. – Но что-нибудь придумаю», – решил я и направился в рубку управления «Драккара».

Пора было поговорить с командой торгового судна.

Я прошёл к капитанскому креслу и активировал устройство связи.

– Добрый день, – сказал я в эфир, создав узконаправленный сигнал между нами и торговцем, – говорит капитан корабля «Драккар».

Ожидание несколько затянулось. Странная команда, которая присутствовала на этом необычно выглядевшем корабле, как будто собранном из трёх разных, никак не проявляла себя и занималась собственными делами. Последним сообщением от неизвестного спасителя был вопрос, заданный модулированным голосом: нужна ли нам какая-либо медицинская помощь?

– Почему они так долго? – спросила Прау, рассматривая, как корабль, спасший их, маневрирует с пиратскими рейдерами.

– Видимо, занимаются ремонтом пиратов. Ведь мы сами сказали им, что нам срочной помощи не требуется. Поэтому они и переключились на более приоритетные задачи, – ответил Лорк, а Ниин Мак согласно кивнул, подтвердив правильность выводов старого разведчика.

– А как вы думаете, что здесь делают аграфы? – задал, похоже, давно мучивший его вопрос Парк и посмотрел при этом именно на Лорка, явно выделив наиболее опытного и знающего человека из всех присутствующих на судне.

– Не знаю, – честно ответил тот. – Я видел их много раз, но это было давно и только в составе команд союзных кораблей и войск специального назначения. Но никогда не слышал, чтобы по территории фронтира или Содружества передвигались их торговые суда. Про демилитаризованную зону ничего не могу сказать, там у Содружества практически нет возможности производить какого-либо типа контроль территории, поэтому на ней возможно всё.

– Но мы-то почти на границе с Содружеством, – возразил ему Парк.

– Верно, и про их суда, находящиеся здесь, сразу разлетается волна слухов, но ничего подобного не было.

– А ты не мог ошибиться? – спросила Дора.

– Нет, ты не понимаешь: тот, кто хоть раз слышал их голос, не забудет его никогда, тем более если это голос аграфки.

– Но, но, – постаралась осадить мужа женщина, – не забывайся, тут всё-таки я рядом с тобой стою.

– Прости, любимая, но это правда, – ответил мужчина, – я слышал голос их женщины только однажды, но теперь смогу выделить его интонации и звучание в любой толпе. Но это не главное. Девушка назвала имя. По нему я сразу всё понял, так как с разведчиками именно этого клана совместно работала наша рота во время войны, поэтому я буду помнить их всю жизнь. Клан Ах Маар. Их командир не раз спасал мне жизнь, и только благодаря его умениям, знаниям и навыкам я сейчас сижу рядом с вами, а не лежу где-нибудь в сухой траве или заваленный кучей грунта.

– А как звали того аграфа? – спросила Прау.

– Лекарт Трекурат Ах Маар.

– А какие они? Они похожи на нас? – зачастила Прау. – Они красивые? А я смогу познакомиться с кем-нибудь из них?

Лорк улыбнулся:

– Вряд ли, за всё время нашей службы с их парнями пытались сойтись поближе многие наши девушки, и среди них были даже очень симпатичные, но ни у одной ничего не получилось. В связи с этим ходила целая куча слухов. Но аграфы их пропускали мимо ушей. И лишь через некоторое время я понял почему. Был какой-то концерт певицы, которую в качестве благодарности прислал император из столицы империи. Вот после этого случая все слухи и байки об аграфах сошли на нет сами собой.

– Она была так красива? – спросила Прау.

– Возможно, я сидел далеко и даже не мог разглядеть её лица, а на визор её представление почему-то не транслировалось.

– И что тогда было?

– Всех покорил её волшебный голос.

– Странно и как-то необычно, – отозвался Парк.

– Да, – согласился Лорк. – Но может, тебе повезёт, и ты увидишь одну из них. Правда, сейчас, насколько я знаю, аграфки не должны покидать территорию империи, но если такое случится, то они обязаны передвигаться по Содружеству с достаточно большой свитой во избежание неприятностей.

– А… – вновь начал Парк.

Но в этот момент ожило переговорное устройство.

– Добрый день, – раздалось из динамика, – говорит капитан корабля «Драккар».

Прозвучавший голос вполне напоминал обычный мужской.

– А это точно аграфы? – с недоверием спросила Прау.

Ниин посмотрел на Лорка, развернул визор так, чтобы его было видно всем присутствующим, и подключил устройство связи.

– Добрый день. Говорит капитан каботажного судна «Шелестящий» Ниин Мак, – ответил на вызов он.

– Приятно познакомиться, – раздалось из динамика, но визор так и остался неподключенным.

– А почему он не представился? – тихонько спросил Парк у стоявшего рядом с ним Лорка.

– Ему это не нужно, а мы не в том положении, чтобы диктовать условия, – сказал тот и прислушался к дальнейшему разговору.

После недолгого молчания капитан «Драккара» (ну и странное же название у корабля, явно он не из Содружества) сказал:

– Мы закончили свои дела в секторе и готовы отправиться дальше. Вам нужна ещё какая-то наша помощь?

– Да, – подумав, ответил Мак. – У нас повреждён корабль и нет техника, способного провести ремонт судна. У вас, по всей видимости, он должен быть. Не могли бы вы за вознаграждение помочь нам оценить степень повреждений корабля и, если получится, провести экстренный ремонт? Нам необходимо сделать хотя бы один прыжок до безопасного сектора. На месте мы сможем заняться уже более полноценным восстановлением работоспособности судна.

– Хорошо, я пришлю человека. Но он будет не один, а с сопровождением. Вы не возражаете? – донеслось из динамиков визора.

– Нет, – отозвался Ниин.

На этом канал связи был разорван.

– Ну что, ждём гостей, – прокомментировал услышанное Лорк.

И все посмотрели на экран сканера, где к их судну неторопливо приблизился странный корабль с необычным названием «Драккар» и с ещё более интригующей своей необычностью командой.

– Вы думаете, это будет аграф? – с замиранием спросила Прау.

– Вот сейчас и посмотрим, кто это будет, – сказал Ниин, указывая рукой на сообщение, что встречный корабль просит разрешения на швартовку и шлюзование.

Все, не удержавшись, направились к входному люку, у которого сейчас должно было находиться другое судно.

Вот дверь шлюза отъехала в сторону, и за ней показался боевой дроид немного устаревшей конструкции. Он осмотрелся, провёл контроль пространства около входа и отошёл в сторону, взяв под свой надзор направление, где расположились команда и гости «Шелестящего».

– Я видел таких во время войны, – негромко проговорил Лорк за спиной Ниина.

– Понятно, – кивнул тот в ответ.

За первым вошёл второй такой же дроид и взял под контроль вторую половину коридора. Столпившиеся в отдалении люди поостереглись подходить ближе к входу, не зная, как на них отреагируют эти два железных солдата времён войны с архами.

Несколько мгновений ничего не происходило, но вот в дверь ввалилась немного неуклюжая фигура в тёмном защитном костюме. Чертыхнувшись и ухватившись за стену, фигура осмотрелась и, заметив стоящих в дальнем конце коридора людей, направилась к ним.

Было забавно наблюдать, как этот достаточно крупный мужчина (а то, что это был мужчина, не вызывало сомнений) идёт, переваливаясь с ноги на ногу.

– Он точно не был в армии, – улыбнувшись, прокомментировал увиденное Лорк.

– Почему? – удивился Парк.

– В противном случае из него вытрясли бы все его нелепые ужимки, – объяснил бывший разведчик.

Мужчина в защитном костюме подошёл к ним, снял шлем, скрывающий его лицо.

– Человек, – разочарованно протянула Прау.

– Простите, не понял? – отозвался тот.

Перед Ниином стоял очень молодой человек с открытым, добродушным лицом, вероятно только недавно инсталлировавший свою нейросеть.

– Не обращай внимания на неё, парень, – сразу перешёл на ты с молодым человеком Парк. Он был примерно на пару лет младше гостя и поэтому достаточно быстро сориентировался в обстановке и этим смог разрядить её. – Она, видишь ли, аграфа хотела увидеть, – продолжил он, – а тут появляешься ты и рушишь все её мечты о прекрасном принце, – подшутил над своей сестрой Парк.

– Молчи, дурак, – покраснела девушка и спряталась за спину матери.

– Теперь понятно, – улыбнулся парень и сказал: – Извините, мне нужен капитан Ниин Мак.

Мак вышел вперёд и протянул руку, чтобы поздороваться. Парень недоверчиво посмотрел на этот жест извечного мужского приветствия и пожал руку капитана.

– Рад приветствовать тебя на нашем корабле, – сказал Мак. – Как ты уже знаешь, я капитан Ниин Мак, тут также присутствует вся моя команда, которая в то же время является и моей семьёй. – И он обвёл всех пространным жестом. А потом уже перешёл к личностям. – Это моя жена Сава. – Капитан показал на женщину, стоявшую слева и немного позади него. – За ней моя дочь Прау. Этот бойкий парнишка мой сын Парк. А вот эта пара, – и он показал на стоящих справа от него людей, – наши гости, Лорк и Дора Сноук.

– Здравствуйте, – кивнул молодой человек. – Меня зовут Алексей.

И, повернувшись ко всем, он каким-то странным и одновременно аристократически элегантным движением прищёлкнул каблуками своих ботинок, при этом немного склонив голову.

«Такие манеры просто так не привить, – подумал Лорк, рассматривая стоящего напротив них молодого человека. – Обычный, ничем не примечательный парнишка, посмотрим, какой он специалист. Хотя, по идее, должен быть неплохой, но как-то не верится в это из-за его не слишком зрелого возраста».

– Ну что, приступим, – сказал Алексей. – Мне нужен доступ к модулям диагностики корабля, его искину и контуру управления.

– Да, конечно, – согласился Ниин.

– Я так понимаю, капитального ремонта нам не сделать, нет запасных комплектующих? Верно?

– Да, – подтвердил предположение молодого техника капитан корабля.

– Значит, из того, что есть. Судя по инструкции, которую я получил, вам нужно сделать как минимум один прыжок, и именно это, если возможно, мне нужно постараться обеспечить для вас.

– Верно.

– Хорошо, – ответил техник.

Они все подошли к рубке управления, и молодой человек, не особенно стесняясь и можно даже сказать, как-то естественно, прошёл к капитанскому креслу и занял его. Практически сразу он включился в работу.

На несколько минут все замерли в ожидании, пока этот Алексей разбирался с повреждениями, нанесёнными их кораблю.

Наконец он откинулся на спинку кресла.

– Ну как? – спросил Ниин, он боялся самого плохого, что корабль придётся бросить и уходить без него.

Но молодой человек, видимо что-то обдумывая про себя, лишь кивнул ему и опять погрузился в свои мысли.

– Так, – в конце концов сказал он. – Я посмотрел, поломка у вас не очень критическая, повреждён электромагнитный контур судна. Но это не страшно, я смогу его восстановить, даже без замены на резервные модули. Однако у меня для вас есть две новости, как говорится, хорошая и плохая. Хорошая заключается в том, что один прыжок ваш корабль сможет сделать без особых проблем. Но есть и плохая: капитальный ремонт вне верфи вам не произвести, так как один из выстрелов повредил основной контур управления гиперпривода, и прыжок приведёт к сильнейшей перегрузке и полностью его уничтожит, поэтому придётся полностью заменить этот контур. А это можно сделать только на специализированном стенде, который обычно есть только на верфи. Вот, по сути, и всё.

Молодой человек замолчал в ожидании решения команды корабля. Хотя было понятно с самого начала, что у них и особого-то выбора не было.

– Мы согласны, – сказал Ниин.

– Я так и думал, – ответил Алексей и продолжил: – Всё уже исправлено, прыжок настроен на вашу предыдущую точку старта.

«Быстро он всё провернул, видимо, действительно неплохой специалист, – подумал Лорк. – Даже мои бывшие подчинённые не управились бы быстрее».

– Так ты знал всё заранее? – удивился Мак.

– Да у вас и выхода нет, отсюда больше и уходить-то некуда, на расстоянии одного прыжка здесь нет никаких других систем, кроме той, откуда вы пришли.

– Понятно, всё просто и лежит на поверхности, – согласился с ним Ниин и, правда сильно погрустнев, продолжил: – Но нам это мало чем поможет, даже если мы уйдём в ту систему, там мы точно не сможем найти не то что корабельной верфи, но даже простых стапелей.

– Да, это не вариант. А вы не сможете оттуда вызвать тягач или большой грузовоз? – спросил техник.

– Сможем, но это съест всю нашу выгоду от поездки, – возразил Ниин.

– Зато вы остались живы, – несколько жестковато ответил молодой человек.

– Да, это верно, – подтвердил правоту его слов капитан.

– Кстати, а куда вы сейчас полетите? – спросил молодой человек. – А то координаты я видел, но что это за сектор, не знаю.

– Это крупная система, где расположен небольшой шахтёрский посёлок. Наши гости, кстати, оттуда. Вот туда мы сейчас и прыгнем.

– Шахтёрский посёлок, говорите? – переспросил молодой человек.

– Да.

– Это, случаем, не Гряда? – уточнил он.

– Да, – с ещё большим изумлением подтвердил Ниин.

– Почему-то так я и думал с самого начала, уж слишком много совпадений, – пробормотал парень и уже гораздо громче сказал: – Тогда у нас с вами есть очень большой шанс встретиться ещё раз. – Ненадолго задумавшись и что-то прикинув в голове, продолжил: – Я могу предложить вам один вариант.

– Какой? – заинтересовался Ниин.

– Не сейчас, капитан, я расскажу вам всё при следующей встрече. Но могу сказать, что это позволит нам отремонтировать ваш корабль. Договорились?

– Как ты сказал ранее, выбора-то особого у меня нет, так что договорились.

– Правильно, нет. Тогда позвольте откланяться. – И молодой человек, не задерживаясь, встал и направился к выходу из рубки управления. Проходя мимо Лорка и Доры, остановился и спросил: – Извините, я сразу не сообразил, но ваша фамилия Сноук? Верно?

– Да, – ответил ему Лорк, не понимая, к чему может клонить этот немного странноватый парень.

– А Кира Сноук вам, случайно, не родственница?

– Дочь, – коротко ответил Лорк. – А что?

– Просто приходилось иметь с ней дело, очень неглупая девушка, поздравляю, – сказал Алексей. – Увидите её, передавайте привет, я думаю, она меня вспомнит.

И, развернувшись, он пошёл дальше. Уже когда техник дошёл до выходного люка, ведущего в шлюзовую камеру, и что-то сказал дроидам, Лорк вспомнил, о чём хотел спросить парня с самого начала.

– Молодой человек, а как мне представить вас моей дочери? Я ведь даже не знаю вашего полного имени.

Казалось, Алексей не услышал вопроса, так как начал заходить в люк.

Лорк уже хотел его повторить, но тот вдруг приостановился и произнёс:

– Меня зовут Алексей Скарф.

И шлюзовая дверь закрылась за ним.

А Лорк ещё несколько минут стоял и смотрел на неё, пытаясь понять, зачем же капитан «Драккара» разыграл перед ними весь этот спектакль, а то, что это был он, бывший генерал и руководитель отдела специальных операций разведывательного управления Содружества был полностью уверен.

Примечания

1

Один кит равен тысяче кредитов.

2

Т а р х а – спиртной напиток.

3

В о л р а к – очень опасный ночной хищник с одной из окраинных планет.

4

П у р л у к – крупное морское животное с большим количеством конечностей, при попадании в замкнутое пространство начинает вести себя неадекватно и крушить всё вокруг.

5

Т а р к – большое животное.

6

БС – быстрая смерть.

7

ДС – дроид сторожевой.

Content

Константин Муравьёв
Неизвестный с «Драккара»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Примечания