Костромина Мария Витальевна

Выход там, где вход

Костромина Марина Витальевна

Выход там, где вход

Глава 1. Первый слёт

Этот год был для нашей семьи особенным. Нашей дочери Ивице исполнилось тринадцать лет. Она должна была вместе с нами впервые отправиться на ежегодный слёт. Никто не знал заранее, каким способом она туда попадёт, поэтому мы с нетерпением ждали этого дня.

Однажды утром -- это было в середине апреля -- мы поняли, что нам пора в путь. Невозможно объяснить, по каким признакам мы это понимаем. Утро было вполне обычное: светило солнце, пели птицы на ветках. Когда они замолкали, было слышно тихое гудение каких-то насекомых. Листья на деревьях еле слышно шелестели. Мы позавтракали, убрали посуду со стола и начали собираться.

Собаку и кошек выпустили во двор, чтобы им не пришлось слишком долго сидеть взаперти, если мы задержимся. Налили воды в миски. Закрыли ставни, заперли дверь и пошли пешком к ближайшей горе. По пути никого не встретили. В деревне было тихо, из-за заборов не доносилось ни звука, даже собаки не лаяли. Вскоре дома кончились, мы свернули с дороги на узкую горную тропинку и начали подниматься к вершине.

Ивица вела себя очень спокойно -- что-то говорила про погоду, про наступление лета, про одуванчики вдоль тропинки. Меня это удивило: я сама в год моего тринадцатилетия, когда родители впервые взяли меня с собой на слёт, нервничала так, что даже говорить не могла. Молчала всю дорогу до леса, на вопросы родителей ничего не отвечала, только судорожно вздыхала. Как хорошо, что моя дочь не такая нервная!

Тропинка становилась всё круче, на ней уже не было козьих катышков, оливковые рощи остались позади, теперь мы шли через колючий кустарник. Ненадолго остановились у родника, умылись, выпили воды. Солнце припекало, мы уже начали жалеть, что оделись так тепло. Но вот мы почувствовали пряный запах тимьяна, тропинка резко повернула за выступ скалы, и мы вышли на просторную поляну. За ней был пологий склон, упиравшийся в скалы, а дальше они отвесно обрывались над долиной, лежавшей далеко внизу.

Там мы и остановились. Мы с мужем сорвали по небольшой веточке тимьяна и смотрели на Ивицу. Она стояла рядом с нами и с интересом оглядывалась по сторонам. Вдруг из-за кустов вышел крупный тёмно-жёлтый лев. Почему-то никто из нас совсем не испугался. Наверное, мы все уже чувствовали, что слёт вот-вот начнётся. Лев подошёл к Ивице и взглядом приказал ей сесть на него верхом. Она легко, как настоящая наездница, запрыгнула к нему на спину, едва взглянула на нас и сразу отвернулась: лев уже мчался к краю поляны, к скалам. Разбежался, запрыгнул на невысокий серый камень, оттолкнулся -- и вот уже он летит над пропастью.

В обычной жизни я боюсь высоты. При виде льва, уносящего мою дочь в пропасть, я бы просто умерла от страха. Но там, на этой поляне, заросшей душистым тимьяном, я ничего не боялась. Мы с мужем быстро растёрли в пальцах листья тимьяна, и через мгновение мы уже были в большом шатре, где собирались участники слёта.

Прямо перед нами стоял большой стеклянный куб, похожий на музейную витрину. Внутри этого куба был макет горной местности, с маленькими игрушечными домиками на равнине в самом низу. Мы сразу увидели там фигурку льва с человечком на спине, летевшую со скалы прямо к стеклянной стене. Мне на миг показалось, что он сейчас ударится о стену, но потом я заметила большое круглое отверстие в стекле. Около него, рядом с нами, стояла женщина в сером плаще и держала небольшую корзинку с подушечкой внутри.

Она быстрым движением подставила корзинку туда, где крошечный лев вылетел из стеклянного куба, и он вместе со своим всадником упал на мягкую подушку. И вот уже корзинка опустилась на пол, покрытый толстым слоем опилок. Лев у нас на глазах превратился в юркую мышку, которая выскочила из корзинки и умчалась за угол, а следом за ней через край корзинки перелезла крошечная девочка, спрыгнула на пол и начала быстро увеличиваться в размерах.

Мы подошли поближе. Я хотела расспросить Ивицу: не страшно ли ей было лететь на спине льва, что она чувствовала во время быстрого уменьшения и увеличения, понравилось ли ей это маленькое приключение. Но она не спешила делиться впечатлениями. Молча смотрела по сторонам. Заметила, что все движутся к выходу из шатра, и тоже пошла в ту сторону.

Мы повернулись, чтобы пойти за Ивицей. Но меня одолевало любопытство. Я потянула мужа за рукав:

-- Давай ещё минутку здесь постоим! Посмотрим, кого ещё принесут львы!

Но он не одобрил мой порыв:

-- Лучше нам этого не знать.

Догнав Ивицу, мы оказались на площади, заполненной народом. За спиной у нас был шатёр, из которого выходили всё новые и новые путешественники. На другой стороне площади стояло большое трёхэтажное здание, широкие двери были открыты, и люди заходили внутрь.

-- Ого! -- только и смогла сказать Ивица при виде этой пёстрой толпы. Но ещё больше она удивилась, заметив в этой толпе знакомые лица:

-- Ой! Они тоже здесь! -- наша дочь не ожидала, что встретит на слёте многих наших соседей по деревне. -- Так вот почему утром в деревне было так тихо! Они все пошли сюда раньше нас!

Вскоре мы оказались в самой гуще толпы, все радостно улыбались, обменивались приветствиями, похлопывали друг друга по плечам. И вместе со всеми мы постепенно приближались к распахнутым дверям дворца.

Глава 2. Устройства связи

Из шатра выходили всё новые и новые участники слёта. На поляне становилось многолюдно. Волшебники небольшими группами продвигались к зданию и скрывались внутри. Мы тоже отправились туда. Двери вели прямо в просторный пустой зал, в конце которого пол был приподнят наподобие сцены, и туда вели широкие ступени.

У задней стены зала, под потолком, проходила тонкая металлическая балка. С неё свисало множество металлических цепочек с прозрачными стеклянными шарами на конце. Почти на всех цепочках висел только один шар, довольно большой. Но на некоторых под большим шаром, на цепочке потоньше, висел ещё один шарик, совсем маленький.

-- Как красиво! Что это за шары, мама? Новогодние украшения?

-- Нет, это совсем другое! Подожди, скоро узнаешь!

-- Ой, я вспомнила, на что они похожи! На кулоны, которые вы с папой носите на шее! Ты говорила, что это ваши талисманы! Вы ведь их здесь получили, да?

Я не успела ничего ответить, потому что в зале становилось всё больше народу, к нам всё подходили и подходили знакомые, мы здоровались, улыбались, что-то спрашивали друг у друга. Ивица заметила, что от наших пальцев, когда мы обнимаем друзей или просто прикасаемся к ним, на их одежде остаются следы голубой сверкающей пыли.

-- Мама, что это? Почему здесь везде эта голубая пыль?

-- Это не пыль. Это наши чувства.

-- Как это?

-- Ну... это сложно объяснить. Когда мы чувствуем радость, у нас внутри появляются эти мелкие голубые искорки. А когда мы прикасаемся к кому-нибудь, кто у нас вызывает такие чувства, искорки выходят наружу и сыплются с наших пальцев.

-- Ты сказала к "кому-нибудь". Почему? Это только к людям относится?

-- Да, верно! Если я обнимаю свою подругу при встрече, у неё на платье остаются голубые искры. А если я радуюсь, что снова попала в этот дом, то... смотри! Видишь, я прикасаюсь к стене, а на ней ничего не остаётся! Хотя я точно так же радуюсь этому дому, как и моим друзьям!

Вдруг мы заметили какое-то движение в толпе. На возвышение в конце зала поднялась наша предводительница, госпожа Амара. Люди подошли ближе, голоса стихли.

-- Приветствую вас всех в нашем мире! Добро пожаловать домой. Чуть позже мы поговорим обо всех новостях, а сейчас давайте познакомимся с нашими новыми участниками! За прошедший год ещё четверым детям исполнилось тринадцать лет, и теперь они уже среди нас. Пожалуйста, подойдите ко мне!

Ивица посмотрела на меня:

-- Мне идти туда, да?

Я молча подтолкнула её вперёд. Толпа расступилась, четверо подростков подошли к госпоже Амаре, поднялись по ступеням на возвышение и встали рядом с ней. Все они казались немного испуганными, но любопытство пересиливало страх. К тому же у каждого из них в зале было немало знакомых, уж не говоря о родителях. Почему-то мы привыкли селиться неподалёку друг от друга, и все мы встречали на слёте своих соседей по земному миру.

Госпожа Амара попросила каждого из новичков назвать своё имя, имена родителей и место, откуда они попали на слёт, а потом немного рассказать о себе. Интересно было наблюдать, как дети вели себя в незнакомой обстановке. Одна девочка очень смутилась, покраснела и с трудом смогла выговорить несколько слов. Другая, наоборот, бойко и весело протараторила всё, что нужно, и ещё много лишнего. Ивица не выказала смущения, но при этом была, как обычно, немногословна. Единственный мальчик среди четверых новеньких держался очень спокойно, хотя голос его немного дрожал. Мне понравилось, что он, хоть и нервничал, старался не показать этого.

Когда все дети представились, госпожа Амара подошла к стене, вдоль которой висели стеклянные шары, и спросила:

-- Кто-нибудь из вас уже знает, что это?

Оказалось, что родители ещё никому ничего не рассказали. Тогда госпожа Амара сама объяснила, что это за шары и зачем они нужны:

-- Каждая пара шаров -- это устройство связи. Вот эти большие шары -- приёмники, а вот те маленькие, под ними -- передатчики. Они всегда связаны друг с другом. Хозяин маленького шарика в любое время может вызвать меня, как по телефону. А я в любой момент могу передать ему важное сообщение. Поэтому у каждого волшебника обязательно должно быть такое устройство. Если на цепочке висит только большой шар, значит, маленький шарик уже кому-то отдали. Посмотрите сюда: на некоторых цепочках пока ещё висят оба шара. Эти устройства связи пока никому не принадлежат, и вы можете выбрать себе одно из них.

Дети к этому времени осмелели и начали задавать госпоже Амаре вопросы про волшебные шары. Она начала рассказывать, как они работают и для чего это нужно. Взрослые волшебники слышат эти рассказы из года в год, на каждом слёте, когда тринадцатилетние подростки выбирают себе шары. Раньше мне казалось, что это совсем не интересно, и я погружалась в свои мысли, пока дети беседовали с госпожой Амарой. Но в этом году я смотрела на всё глазами Ивицы -- мне хотелось представить, что она сейчас чувствует и как она воспринимает такую важную перемену в своей жизни. Поэтому я внимательно прислушивалась ко всему, что происходило на сцене.

Госпожа Амара как раз подошла к самому главному свойству шаров:

-- Иногда я слышу особый звук, сигнал опасности. Тогда я прихожу в этот зал и смотрю на шары. Если какой-то из шаров начинает светиться, то его хозяину сейчас грозит опасность. По цвету этого свечения я могу определить, чего именно нужно опасаться. Некоторые неприятности я могу отвести сама, быстро и незаметно, и хозяин шара даже не узнает об этом. А в других случаях ему придётся справляться самому, и я могу только предупредить его.

-- Госпожа Амара, а если вы не успеете предупредить вовремя? Тогда волшебник может погибнуть? -- спросила одна из девочек.

-- Такое случается очень редко. Если даже я не успею связаться с тем, кого ждёт что-то плохое, он всё равно узнает об этом чуть раньше, чем обычные люди. Как только появляется угроза, маленький шарик у волшебника на груди меняет цвет и температуру. Волшебник чувствует тепло или холод, видит цвет шарика и сразу понимает, что нужно делать.

Дети задумчиво смотрели на шары. Наверное, пытались представить себе это яркое сияние, которое предупреждает об опасности. Госпожа Амара немного помолчала и сказала:

-- А сейчас давайте выберем шар для каждого из вас. Подойдите ко мне!

Четверо новичков подошли к госпоже Амаре и повернулись к шарам, свисающим с балки.

-- Смотрите внимательно. Ищите свой шар.

-- Но как мы это сделаем? Как найти свой шар?

-- Сейчас поймёте.

Одна из девочек, немного повертев головой, вдруг подошла к одному из шаров и протянула к нему руку:

-- Можно мне вот этот?

-- Конечно!

Тогда и другие дети почувствовали себя более уверенно. Каждый из них указал на тот шар, который, казалось, сам притягивал его взгляд. Выбрала себе шар и наша Ивица.

Госпожа Амара сначала подошла к девочке, которая первой поняла, где её шар. Подняла руку и осторожно отцепила нижний маленький шарик от верхнего. Повернулась к девочке и надела цепочку ей на шею.

-- А что теперь? -- тихо спросила девочка.

-- Теперь прикоснись к большому шару. Да, вот так. И теперь он навсегда стал твоим. Я буду наблюдать, не грозит ли тебе опасность. И смогу тебя предупредить или помочь тебе.

Остальные дети внимательно прислушивались к их разговору. Потом госпожа Амара подошла к каждому, надела на них цепочки с шариками и проследила, как они прикасаются к своим будущим устройствам связи.

-- Но это ещё не всё! Теперь вам придётся всегда носить на шее эти цепочки с шариками, чтобы я могла защитить вас.

-- Неужели мы совсем никогда не должны снимать эти цепочки? Даже когда моемся? -- спросила одна из новеньких девочек, самая бойкая.

-- Это было бы хорошо. Вода этим шарам не опасна. Но если вам захочется уединения, вы можете на некоторое время заблокировать своё устройство. Для этого нужно просто снять цепочку с шеи.

-- А если не снимать, а просто чем-нибудь закрыть? Например, обмотать шарик шарфом? Это его заблокирует?

-- Нет. Ткани -- это не помеха. Пока цепочка охватывает шею, устройство работает. Оно получает сигналы вашего тела и передаёт их сюда, во второй шар, который висит в этом зале. Но как только вы снимаете цепочку, сигналы больше не поступают, и связь прерывается. Поэтому я прошу вас: постарайтесь как можно реже снимать цепочку!

-- Почему? Разве нам так часто будут грозить опасности?

-- Нет. Не часто. Но они могут появиться в любой момент. Поэтому лучше не рисковать лишний раз.

-- Теперь понятно, спасибо, госпожа Амара!

-- Ну, раз вы всё поняли, я хочу поздравить вас: с этого момента вы тоже стали волшебниками! Мы все очень рады, что нас стало больше. Надеемся, что вам здесь понравится!

Шары, красивой гирляндой подвешенные вдоль стены, легонько покачивались. Дети, не выпуская из рук только что обретённые шарики, вернулись к родителям. Церемония представления новичков закончилась.

Глава 3. Необычные обстоятельства

Госпожа Амара спустилась с возвышения, её обступили пожилые волшебники. Я издали наблюдала за ними, пока Ивица с восторгом показывала папе свой волшебный шарик. Это не было похоже на обычный обмен впечатлениями после того, как наши ряды пополнились новыми подростками. Все они явно были чем-то взволнованы, то и дело оборачивались к шарам, качали головами, о чём-то спорили. Я проследила за их взглядами: на что они смотрят? Что их так беспокоит?

И вдруг я поняла, в чём дело. Это было настолько необычно, настолько пугающе, что я, кажется, перестала дышать. В это время меня окликнули, я судорожно вздохнула и отвернулась от шаров. Я боялась снова взглянуть на них и снова увидеть то, что меня так напугало. Я ещё немного поговорила с Ивицей, с мужем, с друзьями. Все они заметили мою рассеянность и пытались выяснить, что случилось. Я не отвечала. В это время госпожа Амара снова поднялась на сцену и обратилась к нам с речью.

Она рассказала, что ещё год назад случилось нечто странное. Три стеклянных шара за несколько минут до начала слёта вдруг помутнели и перестали показывать своих хозяев. (Их-то я и увидела, когда смотрела на волшебников) Раньше мы не видели ничего подобного. Шары всегда оставались прозрачными, даже если менялся их цвет. Когда всё в порядке, стекло выглядит бесцветным. Когда волшебник снимает с шеи цепочку с шариком и блокирует устройство связи, большой шар слегка темнеет и становится дымчато-серым, но стекло по-прежнему остаётся прозрачным. Когда хозяину шара грозит опасность, шар начинает светиться, меняет цвет, но не теряет прозрачности. Мы не знаем, из-за чего шары могут стать мутными и непрозрачными. А наших предков, которые изготовили эти шары, давно уже нет с нами. И не сохранилось никаких книг, в которых описывались бы все свойства волшебного стекла, изготовленных из него шаров и самих устройств связи.

Поэтому каждый из нас знает только то, что слышал от своих родителей и друзей, и то, что главный волшебник говорит новичкам, выбирающим себе шары. Но рассказы эти никогда не бывают полными: ведь главный волшебник только отвечает на вопросы детей, а они всегда спрашивают о разном. И в этом году госпожа Амара лишь коротко объяснила, для чего нужны устройства связи, но не успела подробно рассказать, как они работают. А без этого невозможно понять, почему меня так напугали эти непрозрачные шары.

Если кто-то из волшебников хочет заблокировать связь, он должен быть уверен, что ему ничего не грозит. Поэтому он сначала обращается к госпоже Амаре, и она подтверждает, что никакой опасности нет. После этого связь прерывается, большой шар в главном зале темнеет, а потом снова становится бесцветным, когда связь восстанавливается. Если же появляется угроза, шар начинает светиться, госпожа Амара по цвету свечения определяет, что происходит, и сразу предупреждает хозяина шара. А иногда можно обойтись и без этого: многие мелкие неприятности госпожа Амара может устранить даже без нашего ведома, и тогда большой шар перестаёт светиться и теряет цвет. Значит, пока волшебник жив, его шар остаётся прозрачным, даже если с хозяином случаются неприятности или просто прерывается связь. И можно было бы предположить, что помутневшие шары означают, что их хозяев больше нет на свете.

Но это не так. Когда кто-то из волшебников должен умереть, за несколько дней до этого его шар начинает мерцать: то ярко вспыхивает золотым светом, то гаснет. Сначала это происходит с большими интервалами, но с каждым часом частота вспышек увеличивается, и в конце концов они почти сливаются в яркое сияние. При первых же вспышках госпожа Амара предупреждает владельца шара, что его земное время подходит к концу. Тогда же она обращается к волшебникам, живущим неподалёку, и они отправляются к умирающему. Правда, мы не любим это слово. Обычно мы говорим "уходящий".

Он прощается со всеми, кто успел его навестить, даёт им последние поручения, связанные с земным миром, делает подарки. А когда он покидает земное тело, стеклянный шарик у него на груди рассыпается в пыль и исчезает. То же происходит и с большим шаром, который висит в застенном мире: сияние гаснет, и шар исчезает. Уходящий волшебник сначала попадает сюда, к госпоже Амаре, чтобы поговорить с ней обо всём, что его пока ещё волнует. У него могут быть какие-то пожелания к тем, кто остался в земном мире. Он мог заметить там что-то необычное или важное. У него могли появиться новые идеи про устройство нашего мира, про наши правила, про наше будущее. После разговора с госпожой Амарой он окончательно прощается с ней и переходит в тот мир, где он собирается жить дальше. Если, конечно, он не захочет остаться здесь, став Тенью. Но я отвлеклась, так что пора вернуться к рассказу про помутневшие шары.

Перед прошлогодним слётом не было никакого мерцания шаров, и никто из волшебников не собирался покидать земной мир. Но даже если бы они погибли внезапно, и мерцание шаров было бы очень недолгим, шары всё равно исчезли бы сразу после гибели своих хозяев. А они висят на своих цепочках, целые и почти невредимые, если не считать странного тумана, который их наполнил. Значит, хозяева этих необычных шаров не могли умереть.

На прошлогоднем слёте они так и не появились. Их было трое: пожилая волшебница Анна и двое её взрослых сыновей, Якоб и Леон. (Муж Анны погиб много лет назад, при нападении чужестранцев на наш мир. С тех пор Анна и её сыновья жили втроём.) После слёта, когда все гости вернулись в земной мир, госпожа Амара попросила Старейшин задержаться. Они долго беседовали, у них было несколько предположений, но никто не понимал, что происходит, и никто не помнил, чтобы наши предки упоминали о таких случаях.

Было решено ждать. Может быть, всё разрешится само собой: шары снова станут прозрачными, хозяева смогут связаться с госпожой Амарой и расскажут, что с ними случилось. А пока можно было попробовать другие способы связи. Всех волшебников, которые жили не очень далеко от пропавших, попросили добраться до их дома в земном мире и выяснить, что там происходит. И они добрались. Уединённый дом Анны стоял на опушке леса. Окна и двери были закрыты, как будто хозяева куда-то уехали. Всё выглядело так, будто они отправились на слёт. Ничего необычного. Вот только до места встречи они так и не добрались, а их шары помутнели перед самым началом слёта. Все, кто приходил к их дому, оставляли там послания и просили любым способом ответить, что происходит. Все ждали известий, но время шло, а пропавшие волшебники так и не объявились.

И вот сейчас, через год после этого странного события, стало ясно, что сами они не могут вернуться. Скорее всего, им нужна помощь. Есть надежда, что они всё ещё живы, потому что их шары до сих пор не исчезли. Значит, кто-то должен отправиться на поиски. Задача непростая: ведь нам ничего не известно. Куда идти, что там делать, как искать пропавших, какие опасности могут встретиться на пути, как их преодолеть... И всё-таки кому-то придётся решить эту задачу.

Госпожа Амара закончила говорить. Волшебники стояли молча, но на лицах можно было прочитать много разных чувств: от возмущения (как же так, пропали наши товарищи, а мы ничего не можем сделать!) до страха (неужели любой из нас может вот так просто взять и исчезнуть?). Потом все начали тихо переговариваться, обсуждать этот странный случай, придумывать способы поисков. До меня долетали обрывки разговоров: упоминалась давняя битва, другие миры, перпендикуляры, точки выхода, звучали ещё какие-то непонятные мне слова.

У меня же никаких идей не было. Мне просто было страшно думать о пропавшей семье и о тех героях, кому предстоит их искать. В это время госпожа Амара спросила, согласны ли мы отправить группу спасателей на поиски Анны и её сыновей. Все были согласны. Теперь предстояло решить, кто пойдёт.

Глава 4. Сложное решение

Дальняя стена главного зала, сразу за стеклянными шарами, была завешена красивой переливающейся тканью. Во время церемонии знакомства, когда для новичков выбирали устройства связи, дети были слишком взволнованы, чтобы заметить что-то ещё. Но сейчас, когда все молча ждали, Ивица увидела, куда все смотрят, и шёпотом спросила меня, что там спрятано. Я не стала рассказывать:

-- Сейчас сама всё увидишь!

Госпожа Амара потянула за край, и ткань легко соскользнула вниз. Под ней оказалось большое круглое зеркало. Оно было слегка наклонено, и всем, кто стоял в зале, было хорошо видно его поверхность. По зеркалу пробежала лёгкая тень, оно на мгновение затуманилось, и вот уже вместо отражения нашего зала и замерших в ожидании волшебников мы увидели кроны деревьев, солнечные блики на стволах, цветущие кусты вдоль тропинки. Из-за поворота вышли какие-то фигуры, и вскоре мы отчётливо увидели: это трое подростков! Две девочки и мальчик. Они идут в нашу сторону, и нам всё лучше видно их лица. Ещё минута, и мы их узнали.

Впереди шла наша Ивица. За ней шла невысокая девочка примерно того же возраста или чуть постарше.

-- Роза! -- пронеслось по залу. За ними шёл мальчик лет пятнадцати.

-- Эрик! -- сказали в толпе.

-- Не может быть! Это же новенькая девочка! -- раздались голоса.

-- Она не может в первый же день получить такое задание! Это какая-то ошибка! -- повторяли вокруг.

Да, я тоже считала, что это ошибка. Ведь Ивица только сегодня узнала, кто она такая, и она никогда не бывала в нашем мире до этого дня, и она ещё ничего не знает ни про наши правила, ни про свои возможности! Конечно же, это ошибка!

Изображение в зеркале продолжало меняться, подростки всё ещё шли по тропе, но теперь за ними показались ещё какие-то люди. Издали было похоже, что это взрослые. Они приближались. Мы все молча присматривались. Я вдруг почувствовала тяжесть в животе. Две фигуры казались мне удивительно знакомыми. Я не верила своим глазам. Но они были всё ближе и ближе, и мне пришлось признать: да, среди этих взрослых был Симеон, мой муж. А сразу за ним шла и я сама. Странно было смотреть на себя, идущую по незнакомой тропе в незнакомом лесу, где я ещё никогда не бывала. Там, в зеркале, я выглядела так, будто всё происходящее ничуть не удивляет меня.

Узнали себя и остальные. Это были родители Розы и родители Эрика. Я знала только их имена: родителей девочки звали Амалия и Милош, родителей мальчика -- Элиза и Марк. Они жили совсем в других краях в нашем земном мире, поэтому мы с ними встречались только здесь, на слётах. До сих пор у нас не было никаких общих интересов, и мы ничего не знали друг о друге. Но в зеркале мы о чём-то переговаривались и вели себя так, будто давно знакомы.

Госпожа Амара отпустила край ткани, который она всё ещё держала в руке. Покрывало само поднялось вверх, опустилось на зеркало, исчезла лесная тропа, пропали путники. Все молчали.

Прошло несколько минут. Госпожа Амара тяжело вздохнула и сказала:

-- Зеркало показывает то, что может случиться. Но оно не обязательно случится! Любой из вас может отказаться. Подумайте. У нас ещё есть время. А когда вы все примете решение, мы снова посмотрим в зеркало. Может быть, оно покажет нам что-то другое.

Ивица испуганно смотрела на нас, а мы с Симеоном переглянулись и поняли, что думаем об одном и том же: пришло время помочь своим товарищам. Может быть, это и есть наша миссия. Мы уже давно стали волшебниками, повзрослели, многому научились, многое видели. И до сих пор у нас ни разу не было случая совершить что-то важное. Много лет назад, когда наш мир пытались захватить враги, мы ещё были слишком юными, чтобы участвовать в той битве, поэтому нам не суждено было стать героями. И вот теперь нам выпал такой шанс.

Но мы уже давно живём на свете, мы уже пережили много хорошего, у нас было много счастливых лет -- нам уже не страшно потерять всё это и погибнуть. А можем ли мы подвергать риску свою дочь? Ведь она ещё ребёнок! Она только начинает жить. Имеем ли мы право разрешить ей этот риск? Мы с Симеоном смотрели друг на друга и мысленно задавали себе один и тот же вопрос. И вот я поняла по его глазам, что он принял решение. Я тоже.

Мы взяли Ивицу за руки и втроём медленно пошли вперёд, к госпоже Амаре. Толпа молча расступилась, чтобы пропустить нас. Почти одновременно с нами вышли и остальные: Роза с Амалией и Милошем, Эрик с Элизой и Марком. Никто ничего не говорил, мы все выглядели взволнованными и даже испуганными. Девочки были бледными. У Розы дрожал подбородок, как будто она вот-вот заплачет, Ивица изо всех сил сжимала сплетённые пальцы. Эрик казался спокойным, но вряд ли это на самом деле было так.

Госпожа Амара переводила взгляд с одного лица на другое и мысленно спрашивала каждого из нас: "Ты уверен?" -- а получив такой же безмолвный ответ, кивала и переходила к следующему избраннику. Вскоре она убедилась в нашей решимости: все мы были готовы отправиться на поиски Анны и её сыновей.

-- Благодарю вас всех! Это сложное решение. Вас ждут опасности. Вы можете погибнуть. Никто не знает, вернётесь ли вы. Сейчас вы ещё можете отказаться от этой миссии. Подумайте ещё минуту, хорошо?

Через минуту госпожа Амара снова обвела глазами нас всех, удовлетворённо кивнула и объявила:

-- Итак, у нас есть команда спасателей. Давайте ещё раз посмотрим, что покажет зеркало на этот раз, -- и она потянула вниз край покрывала. По зеркалу снова пробежала волна тумана, и мы снова увидели тот же лес, ту же тропу и ту же компанию.

Вот и всё. Решение принято. Нам нужно только дождаться, пока закончится праздничный пир и разойдутся гости. После этого можно будет спокойно обсудить нашу задачу и составить план. Жаль только, что мы теперь не сможем веселиться вместе со всеми: мысли о предстоящем походе будут мешать. А самое обидное -- ведь для Ивицы это первый пир и первый праздник волшебников. Я так надеялась, что ей это понравится!

Госпожа Амара пригласила всех пройти в соседний зал. В боковой стене сами собой открылись широкие двойные двери, и толпа постепенно перетекла туда. Там уже стояли накрытые столы, зал был украшен цветами и лентами, волшебники рассаживались вокруг столов. Начался пир, звучала музыка, сверкали брызги фонтанов на площади, рассыпались огнями фейерверки. Все старались веселиться, как будто это обычный слёт и обычный пир. Но время от времени обменивались такими взглядами, что нетрудно было догадаться: не всё так хорошо в нашем мире, как хотелось бы.

Глава 5. Гостеприимный дом

После пира, после прощальных фейерверков, тут и там можно было заметить, как волшебники пожимают друг другу руки, похлопывают друг друга по плечам, обнимаются на прощание, и над ними взлетают фонтанчики голубых искр -- такие же красивые, как и утром, когда мы радовались встрече. Гости начали расходиться: они пересекали площадь и шли к стене. Издали это выглядело очень странно: фигуры тех, кто подошёл только что, заслоняли собой тех, кто был уже у самой стены, а они тут же скрывались за спинами всё новых и новых волшебников. Поэтому нам казалось, что толпа просто тает на глазах. И только когда осталось совсем немного народу, Ивица смогла разглядеть, что же там происходит на самом деле. Наши собратья подходили к стене и просто прикладывали к ней ладони. Поверхность стены как будто размягчалась от прикосновения и превращалась в плотный туман. И тогда можно было пройти сквозь слой тумана и оказаться там, откуда мы переместились в этот мир.

-- Значит, обратно мы попадаем вот так? Так просто? Без всяких львов и листьев?

-- Да, так просто.

Всё стихло. На площади остались только девять будущих спасателей и госпожа Амара. Роза о чём-то тихо переговаривалась с родителями, Эрик молчал, Ивица смотрела в небо. Наступила ночь. Луна здесь была точно такой же, как и в нашем земном мире. Даже звёзды были расположены так же.

-- Смотри, папа! Здесь тоже есть Большая Медведица! И Полярная звезда! На том же самом месте!

-- Ничего странного: мы ведь почти у себя дома. Только отделены стеной от того мира.

Я не выдержала и громко спросила:

-- И что дальше? Когда отправляемся? А главное, куда?

Все повернулись к госпоже Амаре: только она могла нам что-то сказать. Для остальных наш поход пока оставался загадкой.

-- Утро вечера мудренее, правда же? Давайте отдохнём, а утром всё обсудим, -- ответила она.

-- Да мы же не заснём! Будем всю ночь думать! -- воскликнула Амалия, мама Розы.

Госпоже Амара улыбнулась:

-- Вы просто ещё не видели наши спальни для гостей! Они необычные. Там вы отлично выспитесь! -- и она жестом пригласила нас в дом. Мы прошли через главный зал, перед нами открылась небольшая незаметная дверь в стене, за ней оказалась лестница на второй этаж. Я ещё никогда не была в этой части дворца. Да и никто из нас не был. Во время наших ежегодных слётов мы сначала попадаем в главный зал, где проходят собрания, а потом переходим в соседнюю трапезную. А про остальные помещения мы ничего не знаем.

Мы поднялись по лестнице и оказались в длинном широком коридоре. В начале коридора, у лестницы, и в его противоположном конце были большие окна от пола до потолка, за которыми чернело ночное небо. С обеих сторон было множество высоких дверей из тёмного дерева с массивными бронзовыми ручками. С потолка на бронзовых цепях свисали круглые светильники в кованой оправе. Пол вдоль всего коридора был застлан мягким толстым ковром. Это напоминало уютную старинную гостиницу.

-- Располагайтесь. Занимайте любые комнаты, которые вам понравятся. А утром встретимся в трапезной. Позавтракаем, всё обсудим, соберём вас в дорогу. А пока отдыхайте. Приятных снов! -- и госпожа Амара скрылась на лестнице. А мы начали открывать двери и выбирать себе комнаты. Вскоре все разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи.

Я зашла с Ивицей в её комнату: мне хотелось убедиться, что ей не будет страшно засыпать одной в незнакомом месте. Но не зря госпожа Амара упомянула необычные спальни! Это было понятно уже с порога. И дело не только в том, что в комнатах было очень уютно. В них всё было волшебным: свет, запахи, звуки, материалы. В комнате Ивицы отчётливо пахло весенним лесом, ночными цветами, душистыми травами. Где-то пели невидимые птицы, а вдалеке позвякивал овечий колокольчик. Всё это успокаивало, убаюкивало и манило скорее погрузиться в сон.

В каждой спальне была красивая ванная комната, с разноцветными кусочками ароматного мыла, множеством душистых флаконов всех форм и размеров, яркими мягкими полотенцами. Ивица уверила меня, что бессонница ей точно не грозит, и пошла умываться, а я отправилась в свою комнату.

Когда я вышла из ванной, Симеон уже заснул. Я опустилась на удобную кровать и с удивлением почувствовала, что она покачивается подо мной. Как будто я плыву на лодке. Я подняла глаза к потолку, но вместо потолка надо мной чернело звёздное небо. Звучала очень тихая музыка, её заглушал плеск волн, пахло морем и водорослями. Я вспомнила, что мне ещё надо обдумать наши завтрашние дела, но мысли мои спутались, в голове не осталось ничего, кроме моря и звёзд, и я провалилась в сон.

Глава 6. План, которого нет

Когда я проснулась, за окном уже светило солнце. Было тихо, издалека доносилось весёлое чириканье воробьёв. В комнате никого не было, Симеон уже ушёл: решил, что мне лучше как следует выспаться. Я умылась, оделась, постучала в соседнюю комнату. Ивица не ответила -- значит, она тоже уже ушла. В коридоре было очень тихо. Я никого не встретила, пока шла к лестнице и спускалась вниз. Прошла через главный зал. Двери в трапезную были открыты, оттуда доносились голоса и звон посуды. Все уже сидели за столом.

Госпожа Амара завтракала вместе со всеми. Я подумала, что она специально молчит: не хочет портить нам настроение, пока мы не закончим трапезу. Через несколько минут, когда все наелись, она заговорила:

-- Вы уже догадались, почему именно вас показало зеркало?

Мы лишь молча пожали плечами, никто не высказал никаких предположений.

-- У каждого из вас, как и у любого волшебника, есть своя уникальная особенность. В какой-то момент она окажется очень важной и поможет вам всем спастись. И только сочетание всех ваших умений может привести вас к цели. Без любого из вас план не может осуществиться. Если бы кто-то из вас вчера отказался от этой миссии, то пришлось бы ждать другого подходящего момента и действовать по другому плану. И тогда группа спасателей была бы совсем другой. А такая компания, как сейчас, идеально подходит именно для того плана, который вам предстоит выполнить.

-- А как мы узнаем, что это за план? Вы нам расскажете? -- спросила Элиза, мать Эрика.

-- К сожалению, я знаю не больше, чем вы. Мне известно только то, что именно ваши способности помогут вам всё сделать правильно!

-- Но как же мы тогда будем действовать, если мы не знаем, что от нас требуется?

-- Интуитивно. Каждый раз вы будете догадываться, что надо делать и куда идти.

-- А если мы ошибёмся?

Госпожа Амара помолчала. Если бы в нашу группу входили только взрослые, ей было бы проще сказать нам всю правду. Мы уже поняли, что путешествие будет опасным, что мы можем не вернуться. Но говорить об этом при детях было очень тяжело. Она вздохнула и тихо сказала:

-- Да, это большой риск. Но я надеюсь, что вы справитесь. У вас есть все нужные умения. А я постоянно буду с вами.

-- Как это? -- удивилась Роза.

-- Будем поддерживать связь через шары. Я смогу говорить с вами. Мне будет видно, где вы находитесь. Может быть, я распознаю какие-то опасности раньше, чем вы.

-- Но вы же будете далеко? И нам никто не сможет помочь, если мы сами не справимся?

Мы с Симеоном посмотрели друг на друга: одновременно мы подумали об одном и том же. Ведь у госпожи Амары здесь есть помощники! Тени! Они могут очень быстро перемещаться по всему застенному миру, и она может отправить их к нам, если что-то пойдёт не так!

-- Госпожа Амара, а Тени? -- спросила я.

-- Нет. Обычно они не участвуют ни в каких действиях, где есть хоть небольшое присутствие Зла. Они его не выносят и сразу исчезают, как только чувствуют его приближение.

-- А мы встретимся со Злом?

-- Мне это неизвестно. Но если вас ждут опасности, то кто-то же их вам пошлёт! И этим кем-то наверняка будет управлять Зло.

Мы все задумались. Дома, в земном мире, жизнь волшебников обычно текла очень спокойно и размеренно. Они просто радовались каждому дню, учились чему-то новому, общались друг с другом и со всеми остальными, делали что-то полезное и хорошее. Невзгоды и опасности обходили нас стороной. Не случайно, а благодаря нашей постоянной связи с застенным миром и главным волшебником. Он всегда успевает предупредить нас о грозящей опасности или даже отвести её так, что мы ничего не замечаем. У нас совсем не было опыта в преодолении опасностей. Слишком спокойной была наша земная жизнь.

Но и здесь, в застенном мире, за последние сотни лет был всего один случай нападения извне. После жестокой битвы многие волшебники погибли, но и нападавшие не смогли добиться того, что они хотели получить. Они ушли, и у нас снова всё было спокойно. Правда, мы ещё не восстановили утраченное и не вернулись к прежнему порядку. Но со Злом большинство из нас никогда не встречалось. Мы знали, что это такое, только из земных книг. Да и то не очень хорошо, потому что книги писали о том, чего мы никогда не видели.

Мы даже представить себе не могли, что нас ждёт в путешествии. И как это вообще может быть: кто-то неизвестный, кому мы не сделали ничего плохого, желает нам зла и даже, возможно, попытается нас убить? Так не бывает. Это казалось нам невероятным. Мы сидели молча и пытались осознать, на что мы согласились. Я даже не знаю, кому было труднее в эти минуты: детям, которые ещё не готовы были взять на себя ответственность за всё, что мы будем делать, или взрослым, которые вынуждены были подвергать своих детей риску.

Глава 7. Сборы в дорогу

-- Пора собираться, -- нарушила наше молчание госпожа Амара. -- У меня для вас кое-что есть!

Она поставила на стол небольшой сундучок, достала оттуда тонкие золотистые сеточки и раздала каждому по одной, а последнюю оставила себе.

-- Смотрите: эту сеточку нужно надеть на свой шарик.

-- Для чего? -- не удержалась Ивица.

-- Это поможет вам общаться друг с другом. И я тоже смогу в любой момент поговорить с вами, не подходя к шарам в главном зале.

Потом из сундучка стали появляться и другие волшебные предметы. Каждый получил узкий металлический браслет с кнопкой. Если мы потеряем связь с реальностью, если нас обступят галлюцинации и видения, то нужно будет просто нажать на эту кнопку, чтобы они исчезли. А если браслет не подействует, если вокруг ничего не изменится -- значит, это и есть реальность. Так мы сможем проверить, есть ли рядом с нами кто-то материальный, или это только призраки. Ещё госпожа Амара выдала каждому тонкое невзрачное кольцо: если снять его и надеть на другую руку, станешь невидимым. Но только для тех, у кого нет такого же кольца. Значит, мы все сможем видеть друг друга, если нам понадобится от кого-то спрятаться.

И браслеты, и кольца были сделаны из какого-то неизвестного нам материала. Мы с Симеоном никогда раньше не видели ничего похожего и были уверены, что в земном мире таких материалов нет. Он выглядел, как металл. Казался прохладным и очень твёрдым. Но когда браслеты и кольца оказывались на чьей-то руке, они мягко и плавно меняли размеры и плотно облегали запястье и палец, как будто были сделаны специально для этого человека.

Потом мы все получили небольшие сумки с регулируемыми ремешками. Их можно было надеть на спину, как рюкзак, или прикрепить к поясу, или повесить через плечо.

-- Кому как удобнее, -- пояснила госпожа Амара. -- А теперь откройте сумки. Я расскажу, что в них лежит.

В каждой сумке было всего шесть предметов: фляжка, банка, коробка, свёрток, чашка и блокнот. У всех одно и то же.

Маленькая фляжка сделана из того же материала, что кольца и браслеты. В ней обычная питьевая вода. Но из-за волшебных свойств материала эта фляжка постоянно пополняет запасы воды. Снаружи она покрыта особым веществом, которое впитывает воду из воздуха. И через микроскопические поры в материале вода поступает внутрь до тех пор, пока фляжка снова не наполнится. Если вдруг мы попадём в безводную пустыню, то нам не придётся погибнуть от обезвоживания.

В банках, когда мы их открыли, оказалось что-то вроде таблеток разного цвета. Это обычная еда, высушенная и сжатая особым способом. Если нам нужно будет очень быстро утолить голод, то достаточно разжевать и проглотить любую из этих таблеток. А если у нас будет время, можно сначала залить таблетку водой, и получится настоящая вкусная пища.

Коробки были наполнены волшебными умывальными принадлежностями. Там были салфетки для мытья рук, которые растворялись вскоре после использования. Бумажные полотенца и туалетная бумага из такого же материала. Порошки и жидкости для мытья, сделанные из трав и кореньев: их нужно развести водой, а потом можно смело смывать в ручье или озере, не опасаясь загрязнить воду и причинить вред обитателям водоёма. Одноразовые пастилки для чистки зубов понравились нам больше всего: они сами движутся вдоль челюстей, пока не почистят все зубы, а потом нужно просто выплюнуть их на землю, и они смешаются с почвой.

Свёрток можно было превратить в удобную постель. При разворачивании он быстро разрастался, наполняясь воздухом, и через несколько секунд вместо узкого листа плотной ткани появлялся удобный толстый матрас с тёплым одеялом и мягкой подушкой. В такой постели можно будет спать на холодной земле и под открытым небом, не боясь замёрзнуть. А когда эту волшебную постель начинали сворачивать, она мгновенно сжималась, снова становилась небольшим куском ткани и сама сворачивалась в трубочку.

Чашка тоже была необычной: если её потянуть за края, она становилась низкой и широкой, как тарелка. А если ухватить пальцами край чашки, он отделялся и превращался в вилку или ложку: мы сами могли придать ему нужную форму. Несколько минут мы развлекались, создавая из кусочков волшебного материала кривые вилки и ложки разной формы. После еды достаточно будет приложить использованный прибор к краю тарелки или чашки, и он снова станет их частью. А широкая и глубокая тарелка, если надавить на края, снова станет маленькой чашкой. К тому же эти волшебные чашки сами очищаются, и нам не нужно будет тратить время на мытьё посуды.

Последняя вещь в наших сумках показалась мне самой интересной. Это был небольшой блокнот. Госпожа Амара показала, что под обложкой прикреплён маленький тонкий карандашик. Если нарисовать им какой-нибудь предмет, он появится в реальности, как только мы вырвем из блокнота страницу с рисунком. Например, если нам понадобятся ножницы, мы легко сможем получить их с помощью блокнота. Правда, ненадолго. Через пять минут все эти волшебные предметы исчезают без следа. Важно не забывать об этом, если мы будем рисовать что-то для нашего спасения: верёвки, шлемы, крючки.

-- Только вы должны помнить, что нельзя пользоваться всеми этими волшебными вещами слишком часто. Они на некоторое время теряют свою силу после каждого использования. Им нужно отдохнуть, прежде чем они снова смогут действовать. А если не делать паузы, они могут испортиться, и тогда у вас больше не будет помощи.

-- А как узнать, отдохнули они уже или нет? -- спросил Милош, отец Розы.

-- Почувствуете, если прикоснётесь к ним. Если вы достанете из сумки фляжку, которая уже готова напоить вас водой, к ней будет приятно прикасаться. А если слишком скоро захотите снова напиться из неё, она покажется вам совсем другой. Шершавой, слишком холодной, слишком горячей, липкой. Её будет неприятно держать в руке. Вы сами скоро это заметите.

Мы ещё раз внимательно рассмотрели наши новые сокровища, подержали их в руках. Попробовали представить, как они могут показаться неприятными. Сейчас это казалось совершенно невозможным.

Потом госпожа Амара предложила нам добавить к содержимому сумок и те земные вещи, которые мы хотим взять с собой. Все начали доставать из карманов разные важные мелочи. Ивица положила в свою сумку обычный блокнот в клетку, несколько цветных ручек, пакетик с пластилином, маленькие ножницы, липкую ленту. Роза -- тонкую деревянную флейту и пакет с орехами и семечками. Эрик -- толстую потрёпанную книжку карманного формата. У взрослых тоже нашлись ценные вещи: солнечные очки, носовые платки, зажигалки, мятные конфеты и прочее.

Марк, отец Эрика, спросил госпожу Амару:

-- А как мы будем разводить костры, если у нас нет с собой ни топоров, ни ножей?

-- Да, ты прав. Сейчас принесу! -- и она вышла из комнаты, а через пару минут вернулась с большим ящиком в руках. -- Выбирайте!

Марк встал из-за стола, к нему подошли Милош и Симеон, Эрик с Ивицей тоже взяли себе небольшие складные ножи.

-- Но куда мы их положим? В эти сумки они не поместятся! -- сказал Марк.

-- А вы попробуйте, -- улыбнулась госпожа Амара.

Марк поднёс свой топор к сумке, и вдруг вместо обычного топора у него в кулаке оказался крошечный игрушечный топорик, чуть больше спички. От неожиданности все рассмеялись, и вскоре все топоры с ножами уже были уложены на место.

-- А теперь -- самое важное, -- сказала госпожа Амара, когда мы, наконец, застегнули сумки. -- Вот карта.

Она расстелила на столе лист бумаги, покрытый цветными рисунками и надписями. Левая половина карты соответствовала земному миру. В верхней части было отмечено место, где стоит дом пропавшей семьи. Посередине, через весь лист, сверху вниз, проходила широкая извилистая полоса: стена, отделяющая земной мир от застенного. Справа был показан застенный мир. В нижнем правом углу было нарисовано наше пристанище: дворец главного волшебника, площадь с фонтанами, шатёр для прибывающих из-за стены. Отсюда нам предстояло добраться вдоль стены до той точки, за которой находится нужный нам дом. А там мы должны будем разобраться, что произошло и куда делись волшебники из этого дома.

Возможно, ничего страшного с ними не случилось. Может быть, они уже вернулись домой оттуда, где провели последний год, и теперь по какому-то странному недоразумению не могут установить связь с госпожой Амарой. Тогда мы просто отыщем их, и наша миссия будет выполнена. Но если это не так, нам придётся самим думать, что делать дальше. Мы обследуем их дом и примем решение. А сначала просто доберёмся до нужного места.

Пока мы рассматривали карту, дети о чём-то шептались, а потом Ивица громко спросила:

-- А почему мы пойдём туда по застенному миру, а не по обычному? Ведь в обычном мире есть машины, поезда, самолёты! Мы же могли бы за несколько часов добраться до дома Анны! А здесь мы должны идти много дней, да и то ещё неизвестно, дойдём ли!

Госпожа Амара вздохнула, помолчала немного и терпеливо сказала:

-- Да, я понимаю, что вам кажется странным такой план. Но в земном мире вас легче обнаружить и легче помешать вам. Там у вас не будет никаких волшебных предметов -- они там просто не работают. И если кто-то захочет вас убить, я не смогу спасти вас всех. Даже если я успею вас предупредить, это может оказаться бесполезным. Против земного оружия мы бессильны. К тому же мы вообще не знаем, кто похитил Анну и её сыновей. Если, конечно, их похитили. Мы не знаем их возможностей и даже не знаем, как они выглядят. Вот поэтому-то я и предлагаю вам идти по застенному миру. Сюда труднее проникнуть чужим, здесь у вас есть волшебные вещи, здесь у меня больше возможностей вам помогать.

Дети внимательно выслушали это объяснение, кивая головами, а Ивица сказала:

-- Спасибо, госпожа Амара! Теперь понятно.

Глава 8. Переодевание

Когда мы закончили рассматривать карту, госпожа Амара предложила нам подумать о подходящей одежде и обуви: ведь нам придётся идти по лесу и пробираться через горы! Все, как по команде, опустили головы и посмотрели на свою одежду. И тут до нас дошло: вчера, собираясь на слёт, мы хоть и оделись в удобные для прогулок вещи, но всё же старались выглядеть нарядно -- ведь мы шли на праздник! И уж точно мы не готовились к трудному походу через леса и горы.

-- Ой! -- сказала Ивица. -- В такой пышной юбке по лесу не пройти.

-- А у меня сандалии слишком открытые для леса и гор, -- добавила я.

-- Это не страшно, -- улыбнулась госпожа Амара. -- Я для того и спросила, чтобы вы могли переодеться. В ваших спальнях есть шкафы с одеждой и обувью. Выберите всё, что вам понадобится в лесу. И учтите: дорога будет долгой, а стирать свои вещи вам будет некогда и негде. Возьмите с собой побольше запасной одежды.

-- А размеры? -- спросила Амалия. -- Вдруг нам не подойдёт то, что лежит в шкафу?

-- Подойдёт, -- уверенно ответила госпожа Амара. -- Это волшебные вещи! Они сами примут нужную форму, когда вы будете их примерять.

-- А как же мы возьмём с собой столько одежды, если у нас такие маленькие сумки? -- поинтересовалась Ивица.

-- Очень просто: сумки ведь тоже волшебные. Одежда и обувь будут уменьшаться, как только вы поднесёте их к сумке. Так что смело берите всё, что вам может понадобиться в дороге.

Мы разошлись по спальням, чтобы переодеться. Я проводила Ивицу, и мы вместе открыли шкаф в её комнате. Чего там только не было! И тёплые свитера, и непромокаемые куртки, и удобные плотные брюки, и высокие ботинки с рифлёной подошвой. Мы обсудили, что лучше надеть сейчас, а что взять с собой, и я пошла к себе в комнату. Симеон уже начал собирать вещи: на кровати перед ним лежала целая гора одежды. Он недоверчиво рассматривал её, явно не веря, что можно засунуть все эти вещи в маленькую сумку.

-- Подожди, -- сказала я. -- Сейчас я тоже выберу себе вещи, а потом вместе попробуем это всё упаковать.

И я начала доставать из шкафа походную одежду. На вид она казалась какой-то слишком широкой и бесформенной. Но как только я решила примерить красивые зелёные брюки, которые мне больше всего понравились, они неожиданно размягчились и начали двигаться прямо у меня в руках, как живые. Удобно окружили меня и приняли нужную форму. Я подошла к большому зеркалу и решила, что никогда ещё ни одни брюки не сидели на мне так хорошо. Симеон тоже начал одеваться и тоже удивился, насколько удобной оказалась эта волшебная одежда.

В дверь постучали. Это Ивица, уже собрав свои вещи, пришла поторопить нас. Она уселась на кровать между двумя грудами вещей и с интересом наблюдала за нами. Мы к этому времени тоже успели одеться и обуться, и теперь нас ждала самая интересная часть задачи: сложить все выбранные вещи в сумки. Я решила подать пример Симеону. Решительно вынула из кучи высокие ботинки и поднесла их к открытой сумке. Ботинки внезапно начали съёживаться, становились всё меньше и меньше и скоро стали похожи на кукольные.

Ивица хмыкнула:

-- Ты же любишь кукольную обувь, да? Смогла бы такие сшить?

Я с восторгом рассматривала миниатюрные ботиночки с тонкими шнурками, продетыми через крошечные люверсы. Потом взяла с кровати тёплую куртку, аккуратно свернула, поднесла к сумке. В руках у меня оказался маленький свёрточек, тоже напоминающий изящную кукольную вещицу. Так, не переставая восхищаться, я сложила в сумку все приготовленные вещи. Симеон, вдохновлённый моим примером, тоже быстро убрал всю свою одежду.

-- Ну, всё. Можно идти, -- сказала я и закрыла дверцы шкафа. Мы вышли в коридор, спустились по лестнице, вышли в центральный зал, где стояла госпожа Амара. Когда все собрались, она вышла с нами на улицу, проводила нас до фонтана и пожелала нам удачи. Мы попрощалась с ней, пересекли площадь и углубились в лес. Путешествие началось.

Глава 9. Команда спасателей

Сначала мы шли довольно быстро. Растянулись цепочкой на узкой тропе, петлявшей между деревьями. Каждый думал о чём-то своём, разговаривать не хотелось. Мне казалось, что мы все пытаемся привыкнуть к одной и той же мысли: всё это происходит с нами на самом деле. Это не сон. Это не сказка. Это не история из книги про каких-то незнакомых людей. Через полчаса я заметила, что наша цепочка растянулась: самые выносливые ушли вперёд, самые слабые уже устали и медленно брели последними. Симеон шёл одним из первых. Он вдруг остановился, оглянулся и понял, что пора устроить короткий привал. Окликнул тех, кто был рядом, и они небольшой группой стояли под деревьями, ожидая остальных.

Мы расселись около тропы: кто на поваленном дереве, кто на камнях, кто прямо на траве. Я решила, что такая беспорядочная быстрая ходьба -- не лучший способ успешно справиться с нашей задачей. Пожалуй, нам нужно составить какой-то план. Не просто "идти к отмеченной на карте точке", но и договориться, как именно идти. Чтобы никто не переутомился, чтобы никому не нужно было в нетерпении ждать более слабых спутников, чтобы мы не забывали вовремя отдохнуть и вовремя поесть. И чтобы один из нас замыкал шествие и был уверен, что никто не отстал и не потерялся.

Я уже чуть было не начала говорить о плане, но вдруг поняла: мы ведь почти не знаем друг друга! Как же мы распределим обязанности и решим, кто за что отвечает? И вместо этого я сказала:

-- А давайте сначала познакомимся получше! Пусть каждый расскажет, что он умеет делать лучше всего. Чем он может быть полезен всем остальным.

-- Ой! Мама, но я же не знаю, чем я могу быть полезна! -- воскликнула Ивица.

-- Да, ты права. Я тоже не знаю! -- согласилась я. -- Тогда как же нам узнать друг друга?

-- Ничего страшного! Мы все пока ещё не поняли, за что нас выбрали! -- успокоила меня Амалия, мама Розы. -- Давайте просто скажем о себе несколько слов, а потом, во время путешествия, постепенно станет понятно, у кого какие способности.

Все согласились, что для начала нам хватит и этого. Каждый из нас ещё раз представился остальным и попытался коротко рассказать про свои умения. Мы слушали, наблюдали, пытались угадать характеры друг друга. Меня больше всего интересовали дети: если именно они были выбраны для этой миссии, то в них должно быть что-то особенное!

Про нашу Ивицу я и так знала многое: она спокойная и уравновешенная, редко выходит из себя, не боится трудностей. Рассудительная и практичная. Любую задачу пытается решить простым и удобным способом. Если ничего не получается, не унывает и не отчаивается, а спокойно обращается за помощью. Если и другие не могут помочь, просто на время бросает это занятие, пока решение не появится само.

Роза почти всё время молчит, не вступает в общие разговоры, а если задать ей вопрос, смущается и даже может покраснеть. Наверняка любит музыку: не зря же она взяла с собой в дорогу именно флейту. Она на два года старше Ивицы, но выглядит её ровесницей: они одного роста, но Роза кажется более миниатюрной и хрупкой.

Эрик, наоборот, выглядит старше своих лет. Высокий крепкий подросток. Я бы решила, что ему уже лет семнадцать, если бы не знала, что по возрасту он как раз посередине между Розой и Ивицей. Он, как и Ивица, кажется очень спокойным. Даже, пожалуй, самоуверенным. Как будто он знает о себе что-то такое, что делает его неуязвимым. Может быть, сама мысль о том, что он -- из народа волшебников, придаёт ему уверенности? Но ведь и все остальные тоже волшебники, однако держатся совсем по-другому.

Потом я начала присматриваться к женщинам. Какими способностями они обладают? Что нам пригодится во время путешествия? Как я найду с ними общий язык? Пока я знала про них совсем мало.

Мама Розы, Амалия, невысокая и пухленькая, голубоглазая, с пышными светлыми волосами, казалась мне очень эмоциональной: она всегда бурно выражала свои чувства, не могла сдержать удивлённых или испуганных возгласов, явно принимала всё близко к сердцу. Её лицо всё время менялось. Брови то взлетали в изумлении, то ползли к переносице, когда Амалия пыталась что-то понять. Губы то растягивались в улыбке, то собирались в трубочку для потрясённого "ух ты!". Лоб морщился и сразу разглаживался, когда менялись эмоции. Я не успевала толком рассмотреть её лицо: оно не оставалось неподвижным, кажется, ни на секунду.

Мама Эрика, Элиза, была полной противоположностью Амалии: высокая, худая, бесстрастная, с неподвижным лицом, с длинными прямыми волосами и тёмными глазами. Со вчерашнего дня она всего несколько раз вступала в наши разговоры, и все её замечания и вопросы были очень чёткими и уместными. Уважаю таких людей. У них всё разложено по полочкам, они всё знают. А если чего-то не знают, то, во всяком случае, точно знают, чего именно не знают. Хотела бы и я быть такой.

Мужчин тоже надо было внимательно рассмотреть, но это было труднее: они не так явно выражают себя в словах и поведении, они более сдержанны, мне не удаётся представить себе их характер по внешности, мимике, коротким репликам. Про Симеона говорить проще: всё же я прожила с ним уже много лет. Я думаю, что его выбрали для этой миссии из-за его наблюдательности -- он всегда замечает больше, чем другие. К тому же он умеет читать следы зверей и людей, а в опасном путешествии это может пригодиться. А что представляют собой другие двое?

Отец Розы и муж Амалии, Милош, внешне чем-то похож на свою жену: тоже невысокий, тоже не худой. Но если она выражает эмоции бурно, за двоих, то он, наоборот, выглядит очень спокойным, даже медлительным. И почти всегда молчит. Видимо, в этом они прекрасно дополняют друг друга. Я вспомнила, как внимательно он разглядывал волшебные предметы, которые нам раздала госпожа Амара. И не только разглядывал: проводил пальцами по поверхности, нажимал, растягивал, чуть ли не на зуб пробовал. Ему это явно доставляло удовольствие. Видно было, что он привык определять свойства разных материалов по их виду и состоянию. Знает, на что они способны и что из них можно сделать. Что ж, такие знания нам тоже наверняка пригодятся.

Совсем другое впечатление производил Марк, отец Эрика и муж холодной и сдержанной Элизы. Я его немного боялась. Он казался очень строгим и суровым. В нём было даже что-то отталкивающее. Если бы я не знала, что он один из нас, из нашего народа, я бы могла принять его за врага. Наверное, он постоянно ожидает опасности. И его готовность к обороне производит такое тяжёлое впечатление. Интересно, откуда это могло взяться в одном из нас? Жизнь волшебников в земном мире всегда была спокойной и безмятежной, нам ничего не угрожало среди людей. Единственное нападение на наш мир случилось больше двадцати лет назад -- Марк тогда ещё был слишком юным, чтобы участвовать в той битве. Может быть, там погиб кто-то из его семьи? Попробую потом расспросить его, если мне удастся наладить с ним отношения. Правда, будь моя воля, я бы никогда не выбрала своим собеседником такого человека. Но в опасном путешествии это именно то, что нам нужно.

Когда все высказались, пришлось выступить и мне. Я честно призналась, что у меня никогда нет чёткого окончательного мнения, что я всегда рассматриваю десятки вариантов, что среди этих вариантов могут быть и очень ценные, и совсем глупые. Не знаю, как это поможет нам в нашем общем деле, но других особенностей, кроме привычки очень обстоятельно всё обдумывать, у меня, кажется, нет.

Тем временем все успели отдохнуть, и пора было двигаться дальше. Мы всё же смогли составить небольшой план: Симеон пойдёт впереди и будет внимательно осматривать местность, по которой мы идём, чтобы при первых признаках чего-то необычного предупредить всех остальных. Марк будет идти последним, чтобы охранять всю процессию. За Симеоном пойдёт Милош, за ним Эрик. В случае опасности они смогут помочь Симеону. А девочки и женщины пойдут в середине и будут стараться идти не слишком быстро, но и не слишком медленно. Каждый час или даже чаще мы будем устраивать короткий привал, чтобы все могли немного отдохнуть, а после трёх часовых переходов будем останавливаться надолго, чтобы пообедать и набраться сил перед второй частью дневного пути.

Я почувствовала себя более уверенно: по крайней мере, стало ясно, что делать в ближайшее время. Просто идти, вот в таком порядке, вот с такой скоростью, вот в этом направлении. До тех пор, пока мы не встретим первую опасность.

Глава 10. Дети волшебников

Через некоторое время лесная тропинка вывела нас на широкую грунтовую дорогу, деревья давали густую тень, идти было легко. Никаких опасностей пока не предвиделось, поэтому не было необходимости держаться слишком близко друг к другу. Кто-то ушел вперёд, кто-то отстал. Мы с Ивицей шли вдвоём, рядом никого не было, нас никто не слышал. Как я и думала, она начала расспрашивать меня про наш мир.

-- Мама, а где мы сейчас находимся?

-- За стеной.

-- Как это?

-- Ну... это сложно объяснить. Но я попробую. Здешний мир отделён от обычного земного мира невидимой стеной. Когда мы находимся в обычном мире, мы эту стену не видим и не чувствуем. Чтобы попасть сюда, за стену, нужно прийти в определённое место и совершить одно определённое действие.

-- Какое?

-- У каждого своё. Ты уже знаешь: тебе для этого нужен лев. Только у него на спине ты можешь перелететь через стену. Никаких других способов у тебя не будет.

-- А у вас с папой?

-- У нас всё намного проще: мы должны сорвать веточку тимьяна и растереть в пальцах несколько листьев.

-- У обоих одинаковый способ?

-- Да.

-- А почему же у меня не такой, как у вас? Мы же из одной семьи!

-- Потому что так устроен наш мир. Каждому ребёнку даётся его собственный путь за стену. Не такой, как у родителей.

-- Но у родителей-то способ одинаковый! Почему?

Я помолчала, не зная, стоит ли сейчас говорить об этом. Потом всё-таки ответила:

-- Потому что мы выбираем себе пару именно по этому способу. Нас влечёт только к тем, у кого такой же путь, как у нас.

Ивица даже остановилась от неожиданности. Внимательно посмотрела вперёд: где-то вдалеке виднелась серая куртка Симеона. Потом снова повернулась ко мне:

-- Значит, ты выбрала папу только из-за тимьяна? А всё остальное тебя не интересовало?

-- Ну, что ты! Конечно, интересовало! Если бы он мне не понравился, никакой тимьян не помог бы!

-- А тимьян -- это только ваш с папой способ?

-- Нет, конечно! Не только наш!

-- Вот как... А много вас таких?

-- Не очень. Но, может быть, я не всех знаю. Когда мы с папой познакомились, я уже знала нескольких человек с таким же способом. Но это были просто мои друзья.

-- Значит, ты могла выбирать только из тех, кто переносится за стену тимьяном.

-- Да.

-- А если бы тебе вообще никто из них не понравился? Что тогда?

-- Просто жила бы одна. Так тоже бывает, ничего страшного.

-- Но тогда меня бы не было!

-- Не было бы. Но ты уже есть! Что толку об этом говорить?

Немного подумав, Ивица спросила:

-- А может кому-то понравиться неподходящий волшебник, с другим способом перехода через стену?

-- Наверное, может. Обычно такого не бывает, но я слышала от моих родителей про несколько таких случаев.

-- И что тогда? Они могут пожениться?

-- Да, могут.

-- Тогда какая разница, одинаковый у них способ перехода или нет?

-- Разница-то как раз есть! При одинаковом способе получается такое сочетание генов, что ребёнок у этой пары тоже становится волшебником. А во всех остальных случаях рождается обычный человек. Это бывает, если второй родитель или вообще не волшебник, или просто не подходит по способу перехода.

-- Ничего себе! Как всё сложно устроено!

После короткой паузы она задала мне следующий вопрос:

-- А если мне не понравится никто из тех, кого переносит лев? Кстати, ты таких знаешь? Видела кого-нибудь?

-- Нет, пока не видела. Я вообще не знала до вчерашнего дня, что и такой способ бывает! У всех моих знакомых простые способы: листья, напитки, какие-то особые жесты или даже слова. А чтобы настоящий лев пришёл и перенёс кого-то -- я даже представить такого не могла!

-- Значит, у меня особенный способ? А вдруг больше никого лев не переносит? Тогда мне придётся жить одной?

-- Ну, если и придётся, то очень нескоро! Ты же пока живёшь с нами. И нас это вполне устраивает!

Несколько минут мы шли молча. Ивица обдумывала всё, что я ей успела рассказать. А потом попросила меня начать с самого начала: что это за мир, кто в нём живёт, чем волшебники отличаются от людей. Я вздохнула: про что-то привычное и знакомое трудно рассказывать тому, кто ничего об этом не знает. Сложно не упустить самое главное, сложно не погрязнуть в ненужных подробностях. Непонятно, с чего начать. Я попыталась рассказывать коротко и просто. Ивица внимательно слушала, почти не перебивая, и я решила, что на первый раз этого будет достаточно. Вот что я ей рассказала.

В обычном земном мире, среди обычных людей, живут волшебники, которые внешне ничем не отличаются от других. И ничего волшебного в обычном мире не делают. Разница только в том, что у них есть доступ в другой мир. (Тот самый, в котором мы сейчас находимся.) Этот волшебный мир отделён от обычного невидимой стеной. О ней никто не знает, кроме самих волшебников. Обычно в этом застенном мире никого нет. Постоянно здесь живёт только главный волшебник. В последние восемь лет это госпожа Амара, а до неё были другие правители.

Все остальные волшебники обычно появляются здесь только раз в год, когда приходит время собраться на весенний слёт. В этот день все взрослые волшебники и все дети старше тринадцати лет покидают свои дома в земном мире, отправляются в уединённое место недалеко от дома, и там с помощью особого действия переносятся за стену, на эту сторону, в здешний мир. Здесь они проводят несколько часов, обмениваются новостями, пируют, веселятся, а вечером снова проходят сквозь стену, попадают в земной мир и возвращаются домой.

Про детей я уже упоминала. Волшебник может родиться только у двух волшебников, но у них обязательно должен быть одинаковый способ перехода через стену. Если кто-то из волшебников захочет создать семью с обычным человеком, то их дети будут обычными людьми. Тогда волшебник из этой семьи раз в год будет уходить за стену, на слёт, а остальные его родственники даже не будут знать об этом: его отсутствие будет выглядеть как обычная одинокая прогулка по лесу или по горам. Если же у родителей-волшебников родится обычный ребёнок, им просто придётся каждую весну оставлять его дома, когда сами они будут уходить на слёт.

По правде говоря, у волшебников может быть и несколько детей, но чаще бывает только один. Поэтому нас становится всё меньше и меньше. Мы все понимаем, что через несколько поколений может случиться катастрофа: нас останется совсем мало. И всё же немногие решаются родить второго ребёнка, уж не говоря о третьем. Родителям кажется, что их волшебные дети слишком сильно отличаются от сверстников. Пока первый ребёнок подрастает, его родители часто замечают, что ему трудно играть с обычными детьми, он предпочитает одиночество, ему редко удаётся подружиться с кем-то. Им грустно это наблюдать, и они не хотят повторения.

Это кажется нелогичным: ведь если бы у этого одинокого волшебного ребёнка был брат или сестра, то им было бы интересно проводить время вместе. Но сначала, пока ребёнок совсем маленький, родителям не хочется отвлекаться ещё на кого-то. А потом, когда он уже подрос, они понимают, что с новым младенцем подросшему ребёнку уже не будет интересно. Так и получается, что братья и сёстры -- это очень редкое явление в нашем мире.

Пока ребёнок маленький, он ничего не знает о том, что он волшебник. Раз в год, отправляясь на слёт, родители оставляют его с няней или с кем-то из знакомых. И так тринадцать раз подряд (в год его рождения и в следующие двенадцать лет). И только когда ему исполняется тринадцать, родители впервые берут его с собой на ежегодный слёт волшебников. Это означает, что они приходят в особое место, где можно пройти за стену, в волшебный мир.

Таких мест много, поэтому они находят ближайшее к дому. Находят интуитивно. Просто в определённое утро в середине апреля (точное число никогда заранее не известно) они понимают, что пора идти. Даже если они куда-то переехали, они всё равно понимают, куда именно нужно идти в этом новом месте. Обычно это лес. Если лесов рядом нет, то любое укромное место, в стороне от жилья и обычных людей. Там родители ждут, пока кто-то или что-то подскажет их тринадцатилетнему ребёнку способ прохождения за стену. И когда он туда проходит, они своим собственным способом следуют за ним.

Глава 11. Долгая спокойная жизнь

Когда я рассказала Ивице про детей из семей волшебников, мы всё ещё шли по хорошей грунтовой дороге, в тени деревьев, было не жарко, никто ещё не устал и не проголодался, поэтому мы могли продолжать разговор.

Есть ещё одно очень важное отличие волшебников от обычных людей, о котором я обязательно должна была рассказать Ивице -- наша волшебная защита от опасностей. Волшебникам не грозит случайная гибель в мире людей. Они всегда опаздывают на самолёты, которые должны разбиться. Никогда не едут на машине по той дороге, где их может ждать авария. Не оказываются в горящем доме, не падают с высоты, не заболевают смертельными болезнями. За ними всегда следят из волшебного мира. Наши устройства связи, стеклянные шары в главном зале -- это и есть наша защита.

Как только появляется угроза для кого-то из нас, его шар меняет цвет и начинает ярко светиться. Главный волшебник тут же подходит к этому шару, чтобы проверить, в чём дело. Но даже если госпожа Амара куда-то отлучится и не увидит этой перемены, её собственное устройство связи (тот шарик, который она носит на груди), начнёт дрожать и звенеть, и она сразу отправится в главный зал. Когда главный волшебник прикасается к светящемуся шару, он видит всё, что происходит в мире людей. И может влиять на поведение волшебника. Сам волшебник при этом не ощущает, что им управляют. Он просто совершает какие-то неожиданные поступки, не понимая причин. А потом оказывается, что это спасло его от гибели.

От болезней нас защищают немного иначе: когда телу волшебника грозит болезнь, цвет шара тоже меняется, но свечения нет. Это значит, что угроза не слишком серьёзная, и она исходит не от каких-то внешних обстоятельств или людей, а вызвана всего лишь слабостью самого волшебника. По изменению цвета главный волшебник определяет тип опасности, а потом через устройство связи посылает заряд энергии, которая помогает волшебнику справиться с источником болезни. Поэтому мы почти никогда не болеем, и все наши собратья живут очень долго. Однако не вечно. В конце концов приходит время умереть. Хотя мы обычно не используем это слово: мы говорим "уйти". Мы знаем, что после так называемой "смерти" волшебники просто покидают земное тело и переходят в другой мир.

В последние годы жизни каждый из нас уже знает, куда именно он отправится потом, и у него уже есть связь со своим будущим местом жительства. Есть несколько миров, которые нам доступны, и мы попадаем в один из этих миров. Но у нас не принято заранее рассказывать об этом. На самом деле нет никаких законов, которые бы запрещали это. Просто каждый волшебник сам хочет держать в секрете свой дальнейший путь. Это считается запретной темой, которая никогда не обсуждается. Можно разговаривать со старшими о том, какие миры существуют и чем они отличаются, но неприлично спрашивать их, куда они попадут потом, когда закончится их земная жизнь.

Иногда бывает так, что супруги очень хотят после смерти попасть в один и тот же мир и там снова быть вместе. Тогда они могут обсудить друг с другом, кто куда попадёт. И если их ждут в разных мирах, то один из них может обратиться к обитателям своего будущего мира с просьбой не забирать его к себе. Если ему ответят согласием (а это бывает почти всегда: кроме редких случаев, когда выбранный мир нуждается в особых способностях именно этого волшебника), то вскоре просьба будет выполнена, и просивший почувствует связь с новым миром: с тем, куда отправится его супруг. Однако многие супруги считают, что они уже достаточно времени провели друг с другом на Земле, чтобы и дальше оставаться вместе. И просто не сообщают друг другу о своём назначении.

-- Мама, а вы с папой уже говорили об этом?

-- Нет, что ты! Ещё слишком рано. Лет через тридцать, может быть.

-- Но как ты думаешь? Вы в разные миры отправитесь или в один?

-- Ох, ну откуда же мне знать! За эти годы ещё столько всего может случиться!

И я вернулась к своему рассказу.

Обычно муж и жена проживают вместе долгую жизнь, а потом почти одновременно умирают (с разницей в несколько дней). День ухода из земного мира известен заранее: меняется состояние шара в главном зале, и наш правитель сообщает волшебнику, что у него осталось несколько дней. За это время можно успеть со всеми попрощаться и доделать все важные дела. Но за многие годы, когда пара волшебников жила вместе, их шары оказываются связаны так сильно, что после исчезновения одного шара второй может продержаться всего несколько дней.

Главный волшебник может своей силой остановить разрушение второго шара, если его попросят об этом. Обычно такое случается, если у кого-то есть важные незавершённые дела в земном мире. Например, волшебник писал книгу и не успел закончить её к тому моменту, когда его жена покинула земной мир. Тогда он просит сохранить его шар и остаётся на земле без неё. Там, где я живу, был другой случай: у нас в деревне был только один врач, старая волшебница. Когда её муж покинул земной мир, она собиралась уйти вслед за ним, но тогда мы остались бы без врача. Для волшебников это не так уж важно, но в деревне живёт много обычных людей: у них болеют дети, они сами простужаются, ломают ноги. И пришлось нашему доктору остаться в земном мире ещё на несколько лет -- до тех пор, пока её не заменил новый молодой врач.

Бывают и особые случаи, когда одному из супругов приходится раньше времени уйти из земного мира. В каком-то из миров может возникнуть потребность в определённом редком умении, которое есть только у одного из наших волшебников. Обитатели того мира могут прислать своих гонцов и попросить этого волшебника покинуть Землю раньше, чем он предполагал. Он имеет право отказаться и вести прежнюю жизнь. Но если он готов пожертвовать земным телом и оставить земные дела ради высокой цели, то он советуется с семьёй и друзьями, и, получив их согласие, уходит в другой мир.

Тогда в семье остаётся только один из родителей, и такая семья пользуется почётом и уважением нашего народа. Но есть и другая причина, по которой семья могла остаться без второго родителя: это нападение на наш мир, случившееся больше двадцати лет назад. Тогда погибло много волшебников, и некоторые дети потеряли даже не одного родителя, а обоих.

-- Мама, а куда попали все эти погибшие волшебники? Они же не были готовы уйти! Они ещё не выбрали мир, в который попадут после ухода!

-- Про это я точно не знаю, Ивица. Но наши Старейшины думают, что все мастера попали в одно и то же место. И там продолжают делать то, что они лучше всего умели в нашем мире.

И я продолжила рассказ про катастрофу. Если дети погибших мастеров были уже достаточно взрослыми, то после этого они жили одни, а соседи им помогали, как могли. А всех маленьких детей, оставшихся без родителей, разобрали другие волшебники, и они стали братьями и сёстрами тем детям, которые уже были в этих семьях. Тогда же погиб и муж Анны, отец Якоба и Леона. Может быть, если бы он был жив, они бы сейчас не попали в беду. А так им не от кого ждать помощи, кроме нас.

Пока мы разговаривали, дорога вывела нас на поляну, и все решили, что пришло время первого походного обеда. Поэтому мне пришлось прервать свой рассказ.

Глава 12. Первая опасность

Посовещавшись, мы решили не тратить время на обычный обед, который можно было бы устроить в лесу -- набрать дров, развести костёр, вскипятить в котелке воду, раздобыть какую-нибудь еду. Можно было бы, например, наловить рыбы, набрать кореньев и листьев и сварить из этого суп. Но пока мы даже не знали, есть ли в этой местности съедобные растения. Правда, вскоре Элиза, мама Эрика, показала нам какой-то невзрачный кустарник у края поляны, сочную траву вдоль опушки леса и высокие тонкие деревья с бледными листьями.

-- Еды здесь полным-полно. И для супа, и для каши, и для рагу, -- уверенно сказала она. -- Но на это нужно время. Давайте отложим это до завтра.

Никто не возражал. А дети едва скрывали восторг: впервые в жизни мы будем питаться волшебными продуктами! Все достали из сумок коробки с разноцветными таблетками, фляжки и чашки. Рассматривали таблетки, нюхали их, пытались угадать, что это за еда. Ивица была первой, кто решился попробовать:

-- Начну с оранжевой! -- и она разжевала первую таблетку. -- Ого. Похоже на апельсин. У меня такое чувство, что это не просто таблетка, а целый большой апельсин! Вот это да!

Остальные тоже принялись пробовать таблетки разных цветов и громко обмениваться впечатлениями. Некоторые сделали себе тарелки из волшебных чашек и залили таблетки водой из фляжек. От воды таблетки быстро росли и превращались в обычную еду: супы, каши, овощное пюре и даже жаркое.

Элиза не стала экспериментировать, наскоро прожевала несколько таблеток и отошла к деревьям. Я заметила, что она срывает листья, отламывает тонкие веточки, складывает всё это в сумку.

-- Элиза, подожди меня! -- я сделала несколько шагов в её сторону. -- А зачем ты собираешь листья и ветки?

-- Они нам ещё пригодятся. Это очень вкусно. А там, куда мы идём, лес может быть совсем другим. Этих растений там может и не быть. Возьмём их с собой на всякий случай.

Вскоре все наелись, выпили воды и убрали вещи в сумки. Ещё немного полежали на траве, отдохнули и решили двигаться дальше. Мужчины сверились с картой, выбрали подходящую тропинку, и вся компания тронулась в путь. Лес, по которому мы шли с самого утра, не менялся, солнце всё ещё ярко светило, разговаривать после плотного обеда не хотелось, мы упорно шли вперёд. Один раз мы уже сделали небольшую остановку, отдохнули минут пятнадцать, но после этого мы шли уже целый час, и теперь нам нужен был настоящий отдых. Где-то впереди был слышен шум воды, и мы решили сначала дойти до реки и посидеть на берегу, а потом уже думать, идти ли нам дальше или остановиться на ночлег. Судя по звуку, река была совсем близко.

Мы пошли быстрее: всем уже хотелось присесть, вытянуть ноги, отдохнуть. Но шум почему-то не усиливался. Наоборот, он почти смолк! Внезапно подул приятный тёплый ветер и принёс запах незнакомых душистых цветов. Деревья кончились, мы вышли из леса и увидели перед собой красивый белый дом с просторной террасой. На поляне перед домом росли крупные белые цветы. "Это они так приятно пахнут, -- подумала я. -- Как хорошо, что ветер дует в нашу сторону!"

Мы вышли на поляну и, обходя клумбы, пошли к террасе. Оттуда прямо в траву спускались широкие ступени. Вдоль стены дома стояли плетёные диваны и кресла с мягкими подушками, низкие столики с угощением, вазы с цветами. Из широких стеклянных дверей вышла красивая молодая женщина в белом платье. Она приветственно помахала нам рукой, как будто давно ждала нас. Мы подходили всё ближе к ступеням.

Вдруг сзади раздался громкий крик:

-- Браслеты! Жмите на кнопки! Срочно!

Мы остановились, начали оглядываться: нас догонял Эрик, махал руками и повторял:

-- Браслеты! Скорее!

Мы, один за другим, начали нажимать на кнопки наших браслетов. Нажала и я. В то же мгновение дом с уютной террасой исчез, тишина сменилась рёвом воды, и я увидела, что мы стоим над крутым обрывом, а внизу течёт бурная горная река. Ещё несколько шагов -- и все мы оказались бы там, внизу, на острых камнях, в воде. Вряд ли кто-то выжил бы после такого падения.

Девочки в ужасе закричали, Амалия разрыдалась, мы с Элизой онемели от страха. Мужчины рассматривали обрыв, реку, лес, пытаясь понять, что произошло. Эрик, наконец, догнал нас и пытался отдышаться. Кажется, он один что-то знал про эту зловещую поляну.

-- Сейчас-сейчас... минутку... -- мальчик быстро вытащил из сумки толстую потрёпанную книгу, торопливо полистал её, что-то внимательно прочитал, нахмурился и мрачно произнёс: -- Ну да, так и я думал.

-- Да расскажи нам, наконец, что случилось! -- воскликнула Амалия.

-- Да. Конечно. Слушайте.

И Эрик рассказал. Тёплый ветер, подувший на нас у края леса, был ядовитым. Он принёс споры ядовитых грибов, и как только мы их вдохнули, у нас начались галлюцинации. Такое могло случиться и в обычном земном мире: там тоже есть ядовитые растения, и они тоже могут вызывать галлюцинации. Но там этот яд действовал бы на всех по-разному: на кого-то сильнее, на кого-то слабее, на кого-то сразу, на кого-то только через несколько минут. Да и видения у всех были бы разные. А здесь, в застенном мире, ядовитый ветер отравил нас всех одновременно и вызвал у нас одно и то же видение.

-- А ты? Почему на тебя он не подействовал? -- не утерпела Ивица.

-- А на меня вообще никаких яды не действуют. Это моя особенность.

-- Тогда как ты узнал, что мы все отравлены?

Я подумала, что это было нетрудно понять: ведь мы все шли прямо к обрыву, не останавливаясь! Можно было догадаться, что в нормальном состоянии мы бы не стали добровольно падать в реку. Но, оказывается, Эрик не только не поддаётся действию ядов, но ещё и чувствует их присутствие! Он сказал, что из-за близости яда в воздухе появляется лёгкий неприятный запах. "Запах опасности", как он его назвал. И тогда Эрик понимает, что яд есть или в воздухе, или в воде, или ещё где-то.

-- Тебе бы цены не было при дворе какого-нибудь средневекового короля! -- с одобрением сказала Роза, и дети дружно рассмеялись.

Амалия уже перестала рыдать и сердито спросила:

-- Почему же ты так поздно закричал? Ещё бы минута, и мы все погибли бы!

Эрик смущённо опустил глаза:

-- Извините. Я просто захотел в туалет, поэтому отстал от всех. А когда выбежал из леса, чтобы вас догнать, вы уже были у края обрыва. Но я уже знал, что вы отравились, поэтому сразу закричал!

Тут в нашу беседу вмешался отец Эрика, Марк:

-- Всё, давайте закончим обсуждение. Опасность миновала, а мы получили урок. Эрик, спасибо! Ты всех нас спас от гибели. Давайте всё-таки спустимся к реке и отдохнём, как мы и собирались.

И мы стали осторожно спускаться с крутого обрыва.

Глава 13. Много лет назад

Пока мы отдыхали на берегу, дети о чём-то громко спорили, пытаясь перекричать шум воды. Я сидела неподалёку, и до меня долетали обрывки их разговора. Они хотели разобраться, кто мог желать нашей гибели. Им хотелось понять, откуда здесь могли взяться наши враги и кто они такие. Прошло много лет после первого и единственного нападения на наш застенный мир, и сейчас уже мало кто понимал, что именно тогда произошло и с кем сражался наш народ.

-- Мама! Ты можешь нам рассказать, что ты знаешь про наших врагов? -- спросила Ивица.

-- Могу. Только здесь очень шумно. Давайте отойдём подальше, вон туда, -- я махнула рукой в сторону больших валунов, отделявших русло реки от ровного песчаного берега. -- Мне кажется, там потише.

Мы дошли до валунов, удобно уселись на тёплом песке, и я рассказала всё, что когда-то давно узнала от родителей. Когда случилось нападение, мне ещё не было тринадцати лет, и я ещё ничего не знала о существовании застенного мира, поэтому впервые услышала этот рассказ уже после того, как всё закончилось.

Хоть в это и трудно поверить, но таких стен, как наша, на самом деле много. Просто мы их не видим. А жители других миров не видят нашу стену. Мы не знаем, как там у них всё устроено, а они не знают, как всё устроено у нас. Мы даже не знаем, кто из земных жителей может перемещаться за другие стены. И может ли. Правда, друг друга мы узнаём по каким-то неуловимым признакам. Иногда мы даже не осознаём этого, а просто начинаем испытывать симпатию к встреченным незнакомцам. А потом оказывается, что они тоже волшебники из нашего застенного мира.

Так было много веков подряд. Никто уже не помнил, когда и как появился наш мир. Может быть, наши предки отгородили часть земного мира и устроили здесь своё убежище. Может быть, наоборот: людям стало тесно в нашем мире, они вышли за его пределы, а наши предки не захотели уйти с ними и остались здесь. Никаких записей и древних книг у нас не сохранилось. И мы никогда не встречались с жителями других миров. Просто знали об их существовании от наших родителей, а те -- от своих.

И оказалось, что в одном из этих миров жили воины. Они постоянно бились друг с другом за новые территории, но земли на всех не хватало, и в конце концов они решили захватить соседние миры. Обычный земной мир, где всё устроено по естественным законам физики, их не интересовал. Они хотели завладеть одним из волшебных миров и пользоваться его сокровищами. Но чтобы туда попасть, нужно было сначала найти обитателей такого мира. Иначе им не удалось бы обнаружить невидимые стены между мирами.

К несчастью, у воинов было особое чутьё на "переходящих". Так они называли всех, кто способен пересекать одну из невидимых стен и оказываться в другом мире. Они чувствовали особый запах, который есть только у таких людей. Одинаковый для всех, независимо от того, в какой именно мир они переходят.

Вот как они догадались об этом: в земном мире, среди обычных людей, они легко узнавали друг друга по тонкому запаху, напоминающему какое-то растение. Но однажды они заметили, что почти такой же запах иногда исходит и от посторонних. Воинов это удивило, и они начали следить за такими людьми. Может быть, это шпионы, которые научились пробираться в мир воинов. А через несколько месяцев выяснилось, что обладатели такого запаха могут проходить сквозь стены в другие миры.

Для нас это стало катастрофой: те, за кем следили воины, были нашими соплеменниками. Чужакам удалось выследить наших волшебников в тот день, когда они отправлялись на слёт. Со стороны было видно, что люди приходят в уединённое место и выполняют какие-то странные действия: например, накрывают лицо платком, или растирают листья какого-то растения, или отпивают глоток какого-то напитка. Если двое взрослых одновременно это делают, а потом на несколько секунд замирают, как окаменевшие, то обычный человек ничего не заподозрит. Но тот, кто и сам бывает за стеной, легко догадается, что за несколько секунд полной неподвижности эти люди ушли на перпендикуляр времени, провели долгие часы или даже дни в другом мире, а потом снова вернулись сюда.

Так воины узнали, где и как можно попасть в наш мир. Теперь им нужно было добиться, чтобы наши волшебники провели их за стену. Воины напали на тех, кого выследили, и начали их пытать. Всё это произошло очень быстро, и устройства связи не помогли волшебникам спастись: никто не успел понять, что за опасность им грозит и как её избежать.

Некоторые волшебники отказались помогать воинам и погибли. Некоторые были сломлены и согласились во время следующего слёта провести врагов за стену. Для этого нужно было, чтобы воины прикасались к телу волшебника в момент перехода. Вместе с каждым из волшебников могло пройти человек десять, а то и пятнадцать. Воинов было меньше сотни, но они были хорошо вооружены и обладали теми умениями, которых не было у нас. В том числе умением воевать и жестокостью, которая позволяла им убивать.

Когда на наш слёт проникла целая армия врагов, прямо на площади перед главным зданием началась страшная битва. Воины убивали всех, кто оказался рядом с ними, а волшебники даже не успевали понять, что происходит. Главный волшебник, который правил нашим миром до госпожи Амары, вспомнил легенды о древних сражениях и передал мысленное сообщение всем присутствующим. Он попросил их защищать наш мир так, как это делали наши предки. Но этого было недостаточно. У наших волшебников совсем не было опыта в таких делах. Многие погибли, многое было уничтожено и разрушено, прежде чем нам удалось изгнать пришельцев за пределы нашего мира.

С тех пор нападений больше не было, хотя прошло уже больше двадцати лет. Мы привыкли думать, что все пришельцы покинули наш мир, здесь никого не осталось и нам ничего не грозит. Но иногда происходит что-то странное. Вот, например, сегодняшний ядовитый ветер. Если в нашем мире нет никого, кто мог бы желать нам гибели, то кто же мог наслать на нас этот ветер? Приходится думать, что это устроили наши враги. Только непонятно, как им это удалось. И где они скрывались все эти двадцать лет.

Я замолчала. А в это время из-за камней вышел мой муж Симеон:

-- Мария, вот ты где! Мы тебя ищем. Хотим поговорить о ядовитом ветре. Пойдём к остальным!

-- Лучше позови их сюда! Здесь тише. Шума реки почти не слышно.

-- Да, ты права, -- и Симеон пошёл звать родителей Розы и Эрика.

Когда все собрались, я упомянула, что уже рассказала детям про нападение на наш мир много лет назад.

-- А что ты думаешь про сегодняшнее? Кто мог такое сделать? Это ведь не случайность, да? -- спросила Амалия.

-- Думаю, что не случайность. Значит, нужно быть готовыми ко всему. Не верить своим глазам и ушам.

Никаких толковых идей пока ни у кого не было. Могли ли участники той давней битвы вернуться в наш мир и наслать на нас ядовитый ветер? Или они все эти годы прятались где-то в глубине лесов, но мы об этом не знали? Такое невозможно: Тени, которые живут здесь вместе с госпожой Амарой, очень чувствительны. Они бы заметили присутствие незнакомцев, даже если бы те находились далеко от главной площади. Значит, их здесь не было. Могли ли они проникнуть сюда вчера, в день слёта, в общей суматохе? Это возможно, но кто-то из наших должен быть провести их с собой. Это маловероятно. Тени сразу почувствовали бы это. Тогда получается, что событиями в нашем мире кто-то управляет снаружи, из-за стены?

Глава 14. Первый ночлег

Видя, что от обсуждения нет никакого проку, Марк предложил пройти ещё несколько километров, пока солнце не село, а потом остановиться на ночлег. Они с Симеоном снова сверились с картой, выбрали направление (до ближайшего моста через реку и снова через лес), и мы пошли вдоль берега реки. До самого привала все молчали. Каждый пытался придумать какое-то правдоподобное объяснение тому, что с нами произошло, и всем было не по себе.

Для ужина и ночлега выбрали небольшую полянку. Снова перекусили волшебными таблетками с волшебной водой, расстелили рядом с кустами волшебные постели и с наслаждением растянулись на мягких матрасах. Ещё бы: за день мы прошли почти двадцать километров, и для многих из нас это было настоящим подвигом! Но засыпать было рано. Сначала нужно было принять меры предосторожности. Решили выставить часовых, которые будут меняться каждые два часа. После сегодняшнего приключения с фальшивой террасой такая мера никому не показалась излишней.

Обсудили, в каком порядке будем дежурить. Нас девять человек, дежурить решили по двое, сменами по два часа. Получилось четыре пары, а кто-то один оказывается лишним. Марк сказал, что он готов взять на себя проверку окрестностей в начале и в конце каждого дежурства. Никто не возражал. Мне показалось, что он неспроста вызвался делать обходы: наверное, про защиту от опасностей ему известно больше, чем нам.

Я тихо спросила его жену Элизу:

-- Это связано с его способностями, да?

Она кивнула и пояснила:

-- Стеклянный шар. Он начинает менять цвет и вибрировать перед приближением опасности, а Марк замечает это намного раньше, чем остальные.

Это меня почти успокоило. С таким часовым совсем не страшно спать в диком незнакомом лесу. И всё-таки что-то меня тревожило, хотя я никак не могла сформулировать причину. Только на следующее утро я поняла, в чём дело. Но не буду забегать вперёд.

В восемь часов вечера все улеглись спать, Марк прошёл по лесу вокруг нашей поляны и внимательно осмотрел землю, кусты, тропинку, стволы деревьев, траву. Не заметил ничего подозрительного и тоже лёг спать до конца первого дежурства. Моя семья вызвалась дежурить в первую смену: Ивица с Симеоном, как завзятые "совы", всё равно не уснули бы в такую рань. Ивица должна была всё время сидеть в центре поляны и следить, не появится ли что-нибудь странное. А Симеон каждые несколько минут будет обходить поляну по периметру и осматривать край леса. И ещё время от времени им нужно было проверять, не изменился ли цвет их стеклянных шариков.

В десять часов их смена закончилась, они разбудили Марка и вторую пару дежурных: Розу и её папу, Милоша. Марк снова тщательно всё осмотрел, снова остался доволен увиденным и снова лёг спать. Милош и Роза остались дежурить до полуночи. В их часы тоже ничего не случилось, в полночь Марк снова всё проверил, а дежурство приняли мамы девочек: я и Амалия. Я боялась, что она будет отвлекать меня разговорами, но напрасно: спросонья ей совсем не хотелось болтать. Так что Амалия молча просидела на поляне до двух часов ночи, пока я осторожно бродила по лесу в поисках чего-нибудь подозрительного. Потом Марк опять отправился на проверку, а нас сменила четвёртая и последняя пара дежурных: семья Марка.

Когда закончилась смена Элизы и Эрика, было лишь четыре часа утра. Дежурных больше не осталось, а вставать было ещё рано. В это время проснулся Симеон -- он успел выспаться за шесть часов после своего дежурства. Марк вызвался подежурить вместе с ним: ему тоже хватило тех отрезков сна, которые у него были от обхода до обхода. К концу их смены уже совсем рассвело, все начали понемногу просыпаться, потягиваться, по очереди скрываться в кустах.

Я обнаружила, что после вчерашней ходьбы у меня болит всё тело. Особенно ноги. Оказалось, что не только у меня. И Амалия, и Роза, и Ивица всем своим видом показывали, что им не под силу ещё куда-то идти, и лучше уж остаться здесь навеки. Милош не демонстрировал свои страдания так откровенно, но по его деревянной походке я поняла, что и ему не легче. Элиза, судя по её обычному выражению лица, чувствовала себя отлично. Марк, Эрик и Симеон тоже не ощущали никаких печальных последствий вчерашней прогулки.

В любом случае, сначала нам нужно было позавтракать. Элиза напомнила, что вчера мы уже дважды воспользовались нашими волшебными вещами, поэтому сегодня лучше дать им отдохнуть. Госпожа Амара предупреждала нас, что не стоит злоупотреблять их волшебными свойствами.

-- А что же мы тогда будем есть? -- озабоченно спросила Амалия.

-- Приготовим что-нибудь настоящее, не волшебное, -- спокойно ответила Элиза.

-- Из чего?

-- Сейчас посмотрим! -- Элиза достала из сумки те листья и ветки, которые она сорвала вчера, во время нашего первого привала, а потом пошла вдоль края поляны, присматриваясь и принюхиваясь.

-- Есть! -- крикнула она через пару минут. -- Съедобный лишайник!

Котелок решили сделать из волшебной чашки. Если мы будем использовать их по очереди, то с ними ничего не случится: каждая чашка будет несколько дней отдыхать, пока снова не подойдёт её очередь. Марк сказал, что неподалёку есть ручей, и воду для каши можно принести оттуда, чтобы лишний раз не пользоваться нашими волшебными фляжками. Так и сделали. Набрали сухих веток, развели костёр, и когда вода закипела, Элиза бросила туда всё, что успела сорвать в лесу. Над поляной поплыл приятный запах каши. Я пыталась понять, на что это похоже, но никак не могла вспомнить. Запах орехов смешивался с запахом корицы, потом их заглушил запах варёной кукурузы, а потом мне показалось, что это омлет с сухариками. Через несколько минут каша была готова.

-- А что с посудой? -- спросила Ивица. -- Волшебные чашки решили не трогать, да?

-- Да. Смотри! -- Элиза сорвала несколько крупных листьев, похожих на лопухи. -- Это съедобные листья. К тому же из них получаются отличные тарелки. Держи вот тут, чтобы каша не выливалась! -- она подала Ивице лист, сложенный конусом, и прямо из котелка вылила туда немного каши.

-- Но ложки-то всё равно нет, -- недоверчиво хмыкнула Ивица. -- Как же я буду это есть?

-- А вот так, -- Элиза сорвала ветку ближайшего дерева. -- Смотри: эти листья очень твёрдые, а край у них закруглённый. Отличные ложки, правда? Держи, -- и она подала Ивице удобную зелёную ложку.

Ивица с интересом выслушала этот короткий урок походной жизни, зачерпнула кашу лиственной ложкой, положила в рот, на мгновение замерла, оценивая вкус. И через пару минут каша была съедена.

Остальные не отставали. Скоро котелок опустел, Элиза снова придала ему форму чашки и убрала в сумку. Все восхищались необычной кашей и благодарили Элизу, а она сохраняла обычное безразличное выражение лица. Мы собрали постели, посмотрели на карту и собрались идти дальше. Начинался второй день нашего путешествия.

Мужчины и Эрик двинулись вперёд обычным шагом, как вчера, Элиза тоже. Но девочки и мы с Амалией еле-еле ковыляли: у нас так болели все мышцы, что мы не могли идти быстрее. Симеон оглянулся, увидел наши мучения, хмыкнул, что-то сказал Эрику, и они пошли помедленнее. Через некоторое время мы заметили, что идти стало чуть легче: как будто тело уже смирилось с тем, что отдохнуть ему всё равно не дадут, поэтому придётся шевелить ногами и руками.

Я немного отстала от своих спутниц, чтобы поговорить с Марком: он, как мы решили вчера, шёл последним.

-- Марк, можно у тебя кое-что спросить? Про вчерашнюю историю с видениями?

-- Спроси.

-- До того, как Эрик закричал про браслеты, ты чувствовал, что мы в опасности?

Марк ненадолго задумался, как будто не был уверен: стоит ли говорить мне всю правду? Потом спокойно сказал:

-- Нет.

-- Но почему? Если ты заранее чувствуешь приближение любой опасности, то как же ты мог не заметить, что мы все сейчас погибнем?

-- Я и сам сначала не понял, как это могло получиться. Ночью долго думал про это. Я шёл последним, не считая Эрика. Все уже были на поляне, а я ещё только подошёл к опушке леса. Поэтому мой шар не успел отреагировать на опасность. А когда я тоже вышел из-под деревьев и должен был сразу ощутить что-то странное, Эрик уже догнал меня и закричал. Он меня чуть-чуть опередил. Вот потому-то я и не успел вас предупредить.

Я внимательно выслушала Марка. Звучало это вполне логично, мои подозрения развеялись. Я окончательно успокоилась, ускорила шаг и догнала Амалию, которая что-то оживлённо рассказывала девочкам.

Глава 15. Перпендикуляры времени

В середине дня мы снова вышли к реке, уже другой: она спокойно текла по песчаному руслу, не было ни грохота воды, ни острых камней. Пообедать решили прямо здесь, у реки. Эрик заявил, что он отлично ловит рыбу, и все охотно согласились на уху. Роза вызвалась помочь, хотя на самом деле она просто стояла на берегу и с интересом наблюдала. Мужчины разводили костёр, женщины рассматривали карту и тихо переговаривались. Мы с Ивицей сидели на гладком тёплом камне и смотрели, как река несёт мимо нас ветки и листья.

-- Мама, а что будет с нашими кошками и собакой? Мы же уже третий день здесь! И ещё неизвестно, когда вернёмся домой!

-- Ничего страшного, они этого даже не заметят. Когда мы вернёмся, у них будет всё тот же день.

-- Как это? У них там время остановилось?

-- Нет, не остановилось. Просто мы сейчас движемся не по той оси времени, которая проходит через наш земной мир.

-- Не по той оси? Как это? Я не понимаю!

-- Ну... я тоже не совсем понимаю, но попробую объяснить, -- я взяла сухую ветку и провела длинную прямую линию на песке. -- Ты же знаешь, как течёт время в земном мире? Давай считать, что вот это -- ось времени. Здесь можно отметить дни, месяцы, годы. Вот так, -- я нарисовала несколько коротких чёрточек на прямой. -- И мы как будто бы движемся вдоль этой оси от понедельника к субботе, от января к декабрю, от одного года к другому. Представила?

-- Угу. И что дальше?

-- А теперь давай проведём перпендикуляр. Вот здесь. Как ты думаешь, его могут заметить те, кто движется во времени вдоль этой оси?

-- Нет. Думаю, не могут.

-- Верно. Для них это обычная точка на оси, они пройдут через неё и отправятся дальше. А теперь представь, что мы перешли с этой общей оси сюда, на перпендикуляр. И здесь у нас тоже точно такие же дни, недели, месяцы. У нас проходит неделя, и мы продвигаемся по нашей новой оси вот сюда. А там, на общей оси, всё ещё тот самый момент, в который мы свернули с той оси. Тебе понятно?

-- Да, понятно. А как мы вернёмся на общую ось?

-- Хороший вопрос. Я и сама точно не знаю. Некоторые думают, что наша перпендикулярная ось на самом деле не прямая. Она искривляется, скручивается и возвращается в ту точку, из которой вышла. Поэтому мы и попадаем в тот же самый момент. Переходим с перпендикуляра на обычную ось времени, и время у нас снова идёт, как обычно.

-- А от чего зависит размер этого круга? Если перпендикуляр слишком быстро вернётся в ту же точку, а мы ещё не успеем выполнить нашу Миссию, что тогда будет? Мы вернёмся обратно в земной мир? Или второй раз начнём двигаться по тому же самому кругу?

-- Ох, Ивица, я не знаю. Я никогда не оставалась в застенном мире после слёта. Я всегда проводила здесь столько же времени, сколько и все остальные. И для всех этот перпендикуляр заканчивался одновременно: вечером, после праздничного пира и фейерверков, мы все в один и тот же момент возвращались в земной мир. Значит, обычно мы попадаем на короткий перпендикуляр времени, и примерно через двенадцать часов он снова подходит к общей оси, чтобы мы все могли вернуться в начальную точку. А сейчас всё по-другому: все остальные волшебники вернулись домой, как обычно, а мы остались здесь. Наверное, теперь мы оказались на другом перпендикуляре. Он намного длиннее того, на который мы обычно попадаем: мы здесь уже третий день, и неизвестно, сколько времени мы ещё здесь пробудем и когда сможем вернуться.

Ивица нашла на песке три сухие ветки и начала строить модель временных осей. Прочная прямая ветка стала осью обычного земного времени, из ветки покороче она сделала маленькое кольцо и связала концы травинкой, из ветки подлиннее сделала большое кольцо, обмотав концы обрывком бечёвки (на такой случай у Ивицы в кармане всегда был запас всего самого необходимого). Потом, немного подумав, она соединила оба кольца в одной точке так, что меньшее кольцо оказалось внутри большего. И привязала длинную ветку к этой же точке, поперёк колец, перпендикулярно, чтобы оба кольца были перпендикулярны прямой оси.

-- Вот так? Да, мама? -- я начала рассматривать её модель, а Ивица пояснила: -- Вот в этой точке, где сходятся все три ветки, мы сошли с обычной оси земного времени, когда перенеслись в застенный мир. Вот тут мы вместе со всеми остальными перешли с прямой ветки на согнутую и начали двигаться по перпендикулярной оси времени, по малому кольцу. Вот тут малое кольцо вернулось в начальную точку, все перешли с него на прямую ветку и опять стали жить по земному времени. А мы не повернули с кольца на прямую, а перешли с малого кольца на большое. Сейчас мы, наверное, где-то здесь. А к начальной точке мы теперь вернёмся ещё нескоро!

-- Да, всё правильно! Ты молодец, с этой моделью всё стало намного понятнее! А самое интересное, -- добавила я, -- что никто не знает длину этого нашего кольца! Может быть, осталось уже не так много? А может, на самом деле оно в несколько раз больше, чем на твоей модели?

-- Может, и больше, -- вздохнула Ивица.

К нам подошли Роза и Эрик. Они уже поймали несколько рыбин и отнесли их к костру, где Амалия с Элизой собрались варить уху. А дети увидели у Ивицы в руках странное сооружение из прутьев и начали расспрашивать, что это такое.

-- А вы знаете, как течёт время в этом мире? -- спросила их Ивица.

-- Ну... приблизительно. Точно никто не знает.

-- Зато можно представить, как это устроено, если есть модель. Смотрите! -- и она начала объяснять им, что означают эти кольца и почему они соединены именно так.

Дети с интересом слушали Ивицу, высказывали идеи про устройство времени в нашем застенном мире, о чём-то спорили. Я отошла к реке и начала рассматривать горы на другом берегу. Как они далеко! Сколько дней мы будем до них добираться?

Вдруг кто-то потянул меня за рукав. Я обернулась.

-- Мама, мы ещё хотим спросить про точку.

-- Какую точку?

-- Из которой проводится перпендикуляр. Вот смотри: допустим, я перешла с прямой оси на малое кольцо вот тут. Когда села на льва и полетела. А вы с папой в это время ещё оставались на прямой оси. Значит, вы не могли попасть на тот же перпендикуляр, что и я. Как же мы тогда оказались вместе на слёте? И все остальные? Разве они все в одну и ту же секунду перешли за стену?

-- Да, Ивица, ты права. Мы все в разное время сюда попали. Но здесь время для всех нас течёт одинаково, как будто мы на одном и том же перпендикуляре.

-- Как же это может быть?

-- А ты сама как думаешь?

-- Хм, дай подумать... А, поняла! На самом деле эти кольца не такие тонкие! Их нужно было сделать не из прутьев, а из ленты! Они должны быть не окружностями, а цилиндрами! Тогда в какой-то момент появляется возможность перейти с обычной прямой оси на эту ленту. И по всей ширине ленты лежат точки, в которых такой переход ещё возможен. А когда прямая ось доходит до другого края ленты, возможность перехода исчезает. И тогда на одном и том же перпендикуляре оказываются только те, кто успел на этом отрезке перескочить с прямой оси на ленту. Да?

-- Да, похоже, что так. Я никогда не пыталась представить это в виде модели. Но звучит очень правдоподобно. Роза, Эрик! А вы что думаете?

-- Отличная модель! Я тоже про это много думал. Хотел что-то похожее сделать, но никак не мог собраться! -- ответил Эрик.

-- А я просто знала, что здесь какое-то особенное время. И думала, что на Земле время останавливается, когда мы здесь. Мне даже не приходило в голову, что всё может быть вот так устроено, -- задумчиво сказала Роза.

-- Папа, папа! Смотри, что у меня есть! -- закричала Ивица и побежала показывать модель осей времени Симеону и всем остальным, кто был у костра.

Глава 16. Бестелесные строители

Эрик и правда оказался хорошим рыболовом: у нас получилась отличная уха. Особенно с теми приправами, которые Элиза достала из сумки. По пути она успела нарвать каких-то чудесных ароматных трав и листьев, и всё это Амалия добавила к рыбе. Все наелись, отдохнули, потушили костёр и с новыми силами пошли дальше. Теперь нужная нам тропа шла по берегу реки, по открытому пространству, где нам не грозили внезапные опасности. Идти было легко, погода была отличной, вдалеке синели горы, до которых мы дойдём ещё нескоро. Дети некоторое время шли вместе и о чём-то болтали, потом Ивица оглянулась, замедлила шаг и подождала меня. Я вздохнула: опять придётся отвечать на вопросы.

-- Так, значит, в этом мире никто не живёт, кроме госпожи Амары? Все волшебники попадают сюда только на время слёта? Всего на несколько часов в году?

-- Да, всё верно.

-- А как же госпожа Амара здесь живёт совсем одна? Ей не страшно?

-- Думаю, что не страшно. Потому что врагов в этом мире сейчас точно нет. А если кто-то чужой попытается сюда проникнуть, она сразу узнает об этом.

-- Как?

-- Очень просто: у неё же есть волшебное зеркало! Оно показывает всё самое важное.

-- А если она в это время куда-то отойдёт и не заметит?

-- Это не страшно: у главного волшебника есть связь не только со своим стеклянным шаром, но и с зеркалом. Шарик, который висит на груди, сразу нагреется, засверкает и зазвенит, как только в зеркале появится что-то важное.

-- А когда зеркало показывало нас, как мы собираемся в путешествие и идём по лесу, шарик госпожи Амары тоже так отреагировал?

-- Конечно! Это ведь тоже важное событие в жизни нашего мира!

Ивица несколько минут шла молча, а потом снова заговорила:

-- Ну, ладно. Про врагов я поняла. Их сейчас здесь нет. А всё остальное? Если вдруг с госпожой Амарой что-то случится, а рядом совсем никого нет? Да она же может просто споткнуться, упасть и удариться головой! И ей никто не поможет? Ведь это она наблюдает за всеми шарами. А за её шаром никто не наблюдает?

-- Ох, сколько вопросов. Попробую рассказать, что знаю. Только давай начнём с самого начала. Я тебе расскажу, кто и почему становится главным волшебником, и тебе будет понятнее, как они живут.

И я рассказала Ивице всё, что помнила. Когда-то давным-давно моя мама рассказывала мне про устройство нашего мира, а ей рассказывала её мама, и так эти знания веками передавались от поколения к поколению. Наверное, стоило бы кому-нибудь из нас описать всё это в книге. И тогда все подростки, впервые попадая в застенный мир, могли бы не задавать родителям сотню вопросов, а просто прочитать книгу и ясно представить себе, что это за мир и как он устроен. К тому же в этой книге мы могли бы собрать все знания об истории нашего мира, которые хранятся в памяти у представителей разных семей. Ведь каждый помнит только то, что знали его собственные предки. Но все мы помним и знаем разное. И как интересно было бы собрать наши знания в одной книге!

А пока мне придётся записать только то, что знала я сама и рассказала дочери.

Сейчас, в наши дни, миром волшебников правит госпожа Амара. Она самая старая из нас, ей сейчас сто семь лет. Именно по возрасту и выбирается следующий главный волшебник, когда его предшественник готовится покинуть наш мир. Перед уходом он выбирает себе замену: самого старого из живущих в нашем мире волшебников. И вот, когда Амаре было девяносто девять лет, предыдущий главный волшебник собрался уходить, а она оказалась самой старой из нас.

Когда Амара узнала о своей новой задаче, ей пришлось попрощаться с земной жизнью. Если бы её предшественник оставался в нашем мире дольше, или если бы нашёлся бы кто-то старше Амары, то она бы ещё много лет могла оставаться в своём земном жилище, рядом с друзьями и родственниками. Но теперь она должна была навсегда уйти за стену. С тех пор прошло уже восемь лет, и ни разу госпожа Амара не покидала застенный мир.

Но на самом деле она здесь не одна. Хотя никто из волшебников и не живёт здесь постоянно, есть ещё кое-кто, кроме нас. Это Тени. Мы мало знаем про них. Говорят, что некоторые волшебники после смерти не хотят переходить в другие миры, а просто покидают земное тело и остаются прямо здесь. Они немного похожи на то, что люди называют "привидениями": мы их видим, когда они рядом с нами, но они кажутся нам бестелесными, почти прозрачными. Они могут проходить сквозь нас, сквозь стены, сквозь любые препятствия. Но у них есть важное отличие от привидений: они способны управлять предметами. Те бесплотные духи, про которых в земном мире написано много сказок, обычно не могут переносить вещи с места на место и участвовать в жизни людей. А наши здешние Тени легко справляются с этим.

Поэтому они во всём помогают главному волшебнику, выполняют его просьбы, ухаживают за ним и следят, чтобы он всегда был в безопасности. А когда раз в год здесь устраиваются пиры для всех волшебников, Тени должны поработать как следует. Ведь главный волшебник не может сделать всё сам: приготовить угощение для сотен своих собратьев, накрыть десятки больших столов, а потом привести всё в порядок. Тени могут быть и поварами, и официантами, и уборщиками, и вообще кем угодно. Они способны на любую работу.

А если вдруг наши правила изменятся, или изменится земной мир, и волшебники захотят навсегда переселиться за стену, именно Тени смогут построить для них дома, сделать мебель, соткать постельное бельё, вылепить из глины посуду. Правда, быт таких переселенцев будет простым и незамысловатым: Тени не смогут изготовить сложные технические устройства. Они умеют управлять только простыми природными материалами: строить из камня, вырезать из дерева, ткать из растительных волокон, лепить из глины. А чтобы накормить гостей здешнего мира во время пиров, они используют съедобные растения, которых здесь очень много. Это и фрукты, и орехи, и овощи, и зёрна, из которых Тени умеют делать муку, чтобы печь хлеб.

Но если кому-то не захочется расставаться с любимыми и удобными вещами, то можно принести их сюда из земного мира. Поэтому и в застенном мире жизнь может быть прекрасной и лёгкой.

-- Вот теперь я всё поняла. Хотя... нет, ещё не всё. Мама, это всё так просто... так обыкновенно! Но почему же тогда мы называемся волшебниками? Ведь нет никакого волшебства в том, чтобы строить дома из камня и делать деревянную мебель! Это любой крестьянин может делать!

-- Но ведь здесь всё это делают вовсе не крестьяне, и вообще не люди, а Тени. Волшебные существа без тела. Разве это не волшебство?

-- Ну да, они не люди. Но ведь раньше-то они тоже были людьми? Значит, всё наше волшебство заключается только в том, что мы умеем переходить в другой мир, а после смерти можем остаться здесь? Но ведь многие обычные люди тоже верят, что после смерти они попадают в другие миры. Просто они точно не знают, куда именно, а мы знаем. Потому что уже бывали здесь при жизни. Вот и вся разница!

-- Ох, Ивица... Я, наверное, как-то слишком просто рассказываю про наш мир. Но на самом деле здесь намного интереснее, чем ты думаешь! Вспомни, например, как госпожа Амара собирала нас в дорогу! Вспомни вещи, которые мы взяли с собой! Разве могло бы такое существовать в обычном мире?

-- Да, правда. Про волшебные вещи я не подумала. Но откуда же они взялись? Ведь если мы волшебники, и если мы пользуемся волшебными вещами, то кто-то же должен был их сделать? А кто? В земном мире никто из нас не смог бы сделать ничего волшебного, потому что там всё устроено по другим законам. А здесь, кажется, нет никаких волшебных мастерских и никаких мастеров, которые делают стеклянные шары, волшебные браслеты и всё остальное, что тут у нас есть. Так откуда же это всё?

-- Это грустная история. Раньше у нас здесь действительно были и мастерские, и мастера. Они приходили в застенный мир не раз в год, как все остальные, а намного чаще. И могли оставаться здесь на несколько дней, потому что двигались по перпендикуляру времени, и в земном мире никто не замечал, что их нет. Они-то и сделали всё то, чем мы до сих пор пользуемся. А потом на наш мир напали -- про это я тебе уже рассказывала. Враги хотели остаться здесь, захватить наши мастерские, узнать наши волшебные техники и методы, получить наши волшебные материалы. Воины хотели взять в плен наших мастеров и заставить работать на себя. Но волшебники не хотели такой участи, а к защите они были не готовы -- они не ждали нападения, они не умели защищаться от воинов. Поэтому им пришлось уничтожить и мастерские, и все инструменты, и все волшебные материалы. И сами они погибли. А у нас больше не осталось волшебных мастеров.

-- И больше никто не умеет делать стеклянные шары для связи?

-- Никто.

-- Ой, мама... А что же будет, когда закончатся все шары, которые ещё никому не отданы? Как тогда устанавливать связь с новыми волшебниками?

-- Если такое случится, то никак. Возможно, придётся самым старым волшебникам отдавать свои шары подрастающему поколению. Но мы пока не знаем, получится ли это: каждый шар, как только от него отделили маленький шарик, настраивается на своего хозяина, и мы не умеем их перенастраивать на другого владельца.

-- А когда владелец умирает? Что происходит с его шаром?

-- Мне говорили, что шар просто рассыпается и превращается в сверкающую пыль. Но я сама никогда этого не видела. Даже не представляю, как это выглядит.

-- А твои родители? Они ведь уже умерли. Тебя не было с ними?-- Нет. Они позвали меня попрощаться за несколько дней до своего ухода. Я приехала, мы долго разговаривали, а потом они отправили меня домой. Им хотелось побыть одним в последний день.

Ивица помолчала, а потом задумчиво спросила:

-- Ну, вот... значит, впереди у нас трудные времена?

-- Да, трудные. Если мы не придумаем, как обучить новых мастеров и построить им новые мастерские.

-- А кто-нибудь пытается это придумать?

-- Конечно! У нас есть Совет Старейшин, это несколько самых старых и мудрых волшебников. Они были знакомы с нашими мастерами ещё до того, как на наш мир напали. Они помнят, как выглядели наши мастерские, какие инструменты там использовались, откуда привозили материалы и что с ними делали. Поэтому они обязательно что-нибудь придумают!

-- Ох, тогда всё не так плохо! Пойду теперь папу поспрашиваю -- может, он ещё что-нибудь интересное вспомнит! -- и, махнув мне рукой, Ивица побежала вперёд, догонять Симеона.

Глава 17. Первая травма

Второй день пути оказался спокойным, без неприятностей и приключений. Мы уже почти на сорок километров отошли от дворца госпожи Амары. Нам нужно было добраться до гор, перейти через них, спуститься в долину, а там уже и до нужного места будет недалеко. Мы понемногу начали привыкать к новому образу жизни: у нас появились неписаные правила и традиции. Мы уже могли оценить, глядя на карту, сколько времени у нас займёт следующий отрезок пути. Могли планировать привалы, нужное для отдыха время, способы приготовления обедов и ужинов.

Второй ночлег в лесу уже не пугал нас неизвестностью и неведомыми опасностями. Мы знали, кто с кем дежурит и в какие часы. Решили пока не менять график, составленный в первый вечер. Только дежурства сдвинулись на один час. Вчера мы были такими уставшими после долгого перехода, что уже в восемь часов вечера все спали, как убитые. А сегодня мы посидели до девяти, обсуждая планы на завтра и просто болтая обо всём подряд. В девять все легли спать, а Симеон с Ивицей остались дежурить. Утром, как и накануне, с пяти часов дежурили те, кто раньше всех проснулся, а за их смену постепенно проснулись и все остальные.

Я с радостью отметила, что мышцы у меня уже почти не болят. Спросила девочек, как они себя чувствуют: им тоже сегодня было намного лучше, чем вчера. На завтрак Элиза снова нарвала каких-то необычных зёрен и стеблей, и Амалия снова сварила вкусную кашу. Мы уложили вещи и уже собрались уходить с поляны, как вдруг раздался резкий вскрик.

Все бросились к кустам, из-за которых в этот миг появилась Роза, припадая на одну ногу. Увидев наши испуганные лица, она поспешно крикнула, что всё в порядке. Но осталась стоять на месте. Когда мы подошли ближе, она объяснила, что просто споткнулась о камень и подвернула ногу. Вскрикнула от боли, но вовсе не хотела нас так пугать. Амалия велела ей сесть на траву и начала осматривать ногу дочери, а сама в это время рассказывала нам, что в земном мире она работает врачом. При этом она успевала упрекать Розу, что та вечно смотрит наверх, а не под ноги, и ещё вставляла в этот монолог описание всех возможных видов вывихов и переломов, а мы все молчали, пытаясь уследить за ходом её мыслей.

Вскоре Амалия с облегчением сказала, что нет ни перелома, ни вывиха: это просто ушиб. Хорошо бы приложить лёд, но где его взять?

-- Как где? -- воскликнула Ивица. -- А как же наши волшебные блокноты?

-- И правда, -- сказала Амалия. -- Я про них совсем забыла!

Ивица сбегала за сумкой и достала волшебный блокнот. Присела на траву, начала рисовать, но вдруг подняла глаза:

-- А как нарисовать лёд? Я сначала хотела просто такие прозрачные кубики нарисовать, но они же могут быть из какого-то другого материала!

-- А ты напиши рядом слово "лёд", -- предложила я. -- Вдруг сработает?

-- О, хорошая идея, сейчас попробую! -- и она крупными буквами подписала рисунок.

Мы напряжённо смотрели на страничку блокнота. Она начала двигаться, меняться, распухать -- и вот уже из неё выдвинулось что-то большое и плотное, а потом рассыпалось на несколько прозрачных кубиков льда. А лист бумаги, на котором это было нарисовано, медленно растворился в воздухе.

Ивица с Амалией схватили лёд, пока он не растаял, и быстро приложили к ноге Розы. Мы помнили, что у нас всего пять минут, а потом нарисованные предметы исчезают. Впрочем, в такую погоду любой лёд, даже самый настоящий, а не волшебный, успел бы растаять за пару минут. Когда льда не стало, Ивица снова нарисовала то же самое на следующей странице, и снова мы приложили лёд к ушибленной лодыжке. И ещё раз. Потом Амалия сказала, что пятнадцати минут для такого ушиба вполне достаточно, поэтому можно больше не тратить волшебные страницы.

Она достала из сумки небольшую коробочку. Не волшебную, а принесённую с собой из земного мира. Это была обычная аптечка. Там нашлась нужная мазь, бинт у Амалии тоже был, так что через пару минут повязка была готова.

-- Попробуй встать, -- сказала Амалия. -- Не очень больно? Идти сможешь?

Роза осторожно попробовала наступить на больную ногу, поморщилась, но промолчала. Амалия повернулась к остальным:

-- Нужно найти прочную палку, иначе нам придётся тут сидеть до завтра.

Марк молча скрылся в лесу, и через несколько минут вернулся с подходящей палкой, на ходу срезая последние ветки:

-- Держи. Удобно? -- и он помог Розе опереться на палку. -- Пройди пару шагов. Получается?

-- Да! Спасибо! -- и Роза поковыляла к центру поляны, где были брошены наши вещи.

Мы немного поспорили: стоит ли нам прямо сейчас идти дальше или лучше остаться здесь на некоторое время? Амалия считала, что можно попробовать, потому что ушиб не такой уж сильный. Роза была расстроена тем, что из-за неё мы не сможем идти с обычной скоростью. Я предлагала подождать хотя бы несколько часов и посмотреть, не станет ли хуже. В конце концов Роза пообещала, что она будет очень внимательно следить за своими ощущениями и сразу скажет нам, если ей будет слишком больно идти. Мы собрали вещи и медленно пошли вперёд. Оказалось, что всё не так страшно: Роза старательно опиралась на палку и не выглядела больной и замученной.

Глава 18. Королева птиц

Останавливаться этим утром нам приходилось чаще, чем раньше. Амалия на каждом привале разматывала бинт и проверяла, нет ли отёка. Наверное, мамина чудодейственная мазь подействовала: Роза уверяла, что нога уже почти не болит.

После очередной перевязки мы сидели на поляне и ждали, пока все отдохнут и будут готовы идти дальше. Роза достала из кармана маленькую флейту и тихо наигрывала какую-то грустную мелодию. Ивица что-то рисовала в тетради, Эрик читал книгу. Марк с Симеоном, как обычно, рассматривали карту и обсуждали, куда идти дальше. Элиза разбирала груду листьев, сорванных по дороге. Амалия рассказывала мне, сколько вывихов и переломов ей довелось вылечить в её родном городке, а я с интересом слушала, рассеянно глядя по сторонам.

Вдруг я заметила кое-что необычное: на деревьях вдоль края поляны было слишком много птиц. И с каждой минутой их становилось всё больше. Они прилетали из глубины леса, садились на ветки, перебирались всё ниже и ниже, спускались на траву и вприпрыжку подбирались к Розе. А она, как ни в чём не бывало, продолжала играть на флейте.

-- Амалия, что это? -- не удержалась я.

-- А, ты про птиц? Да ничего особенного! Так всегда бывает, когда Роза играет. Мы уже привыкли.

И Амалия рассказала, что ещё в раннем детстве Роза нашла в шкафу старую бабушкину флейту и попробовала на ней играть. Звук флейты ей так понравился, что она не соглашалась ни на минуту расстаться с новой игрушкой. Даже спать ложилась с ней: прятала флейту под подушку, чтобы она не потерялась. И через некоторое время научилась не просто дуть и свистеть, а извлекать из флейты разные мелодии. И чем дальше, тем сложнее они становились.

А потом родители стали замечать, что у них в саду очень много птиц. Присмотрелись и поняли, что птицы прилетают только тогда, когда Роза играет на флейте. Садятся на ветки, подлетают всё ближе, окружают Розу и даже садятся к ней на плечи и на колени. А ей это нравится. Она смеётся, перестаёт играть, птицы громко возмущаются, как будто требуют музыки. Роза им что-то отвечает, тихо насвистывая, и со стороны кажется, что она беседует с птицами на их языке.

-- А на самом деле? -- спросила я. -- Она понимает птичий язык?

-- В земном мире -- нет, -- ответила Амалия. -- Скорее, догадывается, что они хотят ей сказать. Но точно не знает. А вот когда Роза впервые попала на слёт, тут вдруг выяснилось, что со здешними птицами она может разговаривать по-настоящему. Только у неё пока мало опыта: на слёте ведь некогда с птицами беседовать.

Пока мы разговаривали, все остальные тоже заметили птиц. Мы осторожно подобрались поближе к Розе, сели на траву и молча наблюдали. Птицы порхали над Розой, садились к ней на плечи, прыгали вокруг неё по траве, смешно наклоняли головы то вправо, то влево. И непрерывно чирикали.

Роза перестала играть, опустила флейту и прислушалась к птичьему гомону. А потом сама начала посвистывать и щёлкать языком. Мы, затаив дыхание, следили за их беседой. Роза, после нескольких мелодичных звуков, замолкала и слушала, что отвечают птицы. Потом снова как будто бы спрашивала их о чём-то, а они отвечали. Это продолжалось несколько минут. Потом птицы, одна за другой, начали взлетать и исчезать среди деревьев. Вскоре поляна опустела, и трудно было поверить, что мы только что наблюдали разговор девочки с птицами.

Роза задумчиво помолчала, а потом подняла глаза на нас:

-- Вы слышали, да?

-- Слышали.

-- Поняли что-нибудь?

-- Роза, ну кто же, кроме тебя, может это понять? -- с упрёком сказала Амалия. -- Не томи, рассказывай!

И Роза рассказала, что птицы с самого первого дня нашего путешествия наблюдали за нами. Им показалось очень необычным, что по старым тропам идут люди. Здесь уже очень много лет никто не ходил. Сначала птицы волновались: не причиним ли мы им зло? Не собираемся ли мы уничтожить лес? Но скоро они поняли, что наша компания им не опасна, и мы им даже понравились. Вот только они не понимали, куда и зачем мы идём.

А когда птицы услышали звук флейты, они сразу догадались: издавать такие звуки может только тот, кто говорит на одном языке с ними. Ведь каждая мелодия -- это целая история на птичьем языке. И сначала они слушали истории, которые играла Роза, а потом решились поговорить с ней. Роза рассказала птицам, что мы ищем наших пропавших товарищей, а для этого нам нужно дойти до гор, перейти на другую сторону и пересечь долину. Птицы сказали, что про те края ходит много нехороших слухов. Там опасно, но они никогда туда не летали, поэтому толком ничего не знают. Только орлы там бывали, но в этом лесу орлы не живут.

Зато здешние лесные птицы знают каждое дерево по эту сторону горного хребта. И хотят проводить нас до самых гор, потому что и в этом лесу не так безопасно, как нам кажется. Птицы всё время будут рядом с нами, и Роза в любой момент сможет позвать их -- ей нужно только достать флейту и начать играть. Значит, мы теперь не одни: у нас появились маленькие вездесущие помощники, которые не только придут на помощь, но и смогут нас предупредить, если появится угроза.

Глава 19. Странности пространства

Когда птицы улетели, мы пошли дальше. Роза уже почти не хромала, они с Ивицей шли рядом и разговаривали про дом Анны: девочкам не нравилось, что нам придётся пробираться через опасные горы и через неведомые земли по ту сторону гор. Им казалось, что было бы намного безопаснее сразу выйти в земной мир и доехать до нужного места на машине или на поезде. Ивица уже спрашивала госпожу Амару, почему нужно обязательно передвигаться по застенному миру, а не по земному. И девочки были согласны с тем, что дальнее путешествие по земному миру могло бы оказаться опасным.

Но теперь у Ивицы возникла новая идея. Она замедлила шаг и, как только я поравнялась с девочками, Ивица спросила:

-- Мама, а почему мы не могли пройти сквозь стену с главной площади прямо к дому Анны?

-- Но тогда бы мы попали не к её дому, а к нашему -- на ту поляну, с которой мы прошли через стену!

-- Почему? Я не понимаю. Ведь когда Анна с сыновьями уходили с наших слётов, с главной площади они всегда попадали прямо к своему дому. Значит, это возможно. Почему же мы так не можем?

-- Ивица, стена так устроена, что через неё можно выйти только в ту же самую точку земного мира, через которую ты вошёл в застенный мир. Анна попадала за стену от своего дома, поэтому и возвращалась туда же. А мы все пришли из разных мест, поэтому не смогли бы даже остаться вместе после выхода, уж не говоря про то, чтобы попасть совсем в другое место! Мы бы попали на нашу поляну, Роза с родителями -- к своему дому, Марк с родителями -- к своему. И нам бы ещё пришлось искать друг друга в земном мире, чтобы вместе идти к дому Анны!

-- А как же тогда мы выйдем к её дому все вместе, когда дойдём до конца пути?

-- Хороший вопрос. Мы сами не смогли бы туда выйти. Только госпожа Амара может провести нас через стену в одну и ту же точку земного мира.

-- Но если она это может, то почему только там, в конце пути, за горами? Почему не прямо с главной площади?

И снова мне пришлось напрячь память и рассказать Ивице всё, что я знала про устройство стены. А это было непросто, потому что мне самой про это рассказывали мои родители давным-давно, когда я была ребёнком. В то время я решила, что знаю вполне достаточно, а потом почему-то больше никогда не обсуждала это -- ни с родителями, ни с Симеоном, ни со знакомыми волшебниками.

А сейчас, начав говорить, я обнаружила, что и сама толком не понимаю, как устроена стена между мирами. Точно известно только одно: каждый из нас легко находит определённое место недалеко от дома, откуда в один из дней года можно попасть за стену. Как мы находим это место -- я не знаю. Мы просто идём в лес, в горы, в поле, а потом вдруг понимаем, что уже пришли. Если несколько волшебников живут вместе (например, родители и дети, а иногда ещё и бабушки с дедушками), то и за стену они попадают из одной точки.

Если семья волшебников переезжает в другую местность, то в день первого слёта после переезда они без всяких колебаний отправляются в путь и находят новую точку перехода недалеко от своего нового дома. Обычно это бывает в уединённых местах, где трудно встретить случайного прохожего. Хотя, даже если кто-то окажется рядом, он вряд ли догадается, что тут происходит: он увидит, что путники выполнили какие-то действия, а потом замерли на несколько секунд. И всё же мы стараемся не попадаться никому на глаза, когда отправляемся на слёт. Это просто мера предосторожности. И мы стали серьёзнее относиться к этому после того, как на нас напали обитатели другого мира. Ведь они нашли дорогу за стену именно так: выследили наших волшебников, когда те переходили в застенный мир.

И вот тут начинается непонятное: каждый волшебник входит в стену там, где он живёт. Но в то мгновение, когда мы пересекаем стену, мы все перемещаемся в одну и ту же точку застенного мира. И выходим из стены в одном и том же месте: на главной площади застенного мира. Мы с Ивицей попытались представить, как это может быть. Как устроено внутреннее пространство стены? Почему из любой точки на земной стороне мы всегда попадаем в одну и ту же точку на волшебной стороне? Как это возможно?

На привале, пока мы готовили еду, обедали и отдыхали, Ивица продолжала что-то чертить в тетради, зачёркивала, проводила длинные прямые. Потом вырвала листок с чертежом, попробовала по-разному складывать его, но всё равно с её лица не сходило недовольное выражение. Встала, подошла к Симеону:

-- Папа, ну хоть ты-то можешь мне объяснить, как устроена стена?

-- А что тебе непонятно?

-- Всё! Вот смотри, -- Ивица расправила смятый листок с картинками и начала рассказывать, что именно она пыталась нарисовать.

Я сидела на траве неподалёку и прислушивалась к их разговору. Мне казалось, что Симеон не сказал ничего нового.

В этот момент кто-то отчётливо произнёс:

-- Масштаб!

-- Что-что? -- не поняла Ивица.

-- Я сказал "масштаб", -- повторил Марк.

-- Как это?

И он поделился своими мыслями про устройство стены. Марк считает, что в земном и в волшебном мире всё имеет разные размеры. В земном мире мы как будто бы уменьшены во много раз, и нам самим расстояния между нашими точками входа в стену кажутся огромными. Как если бы мы все были ростом с небольшого муравья, а стена проходила вдоль ствола большого поваленного дерева. Муравьям, подползающим к одному концу этого бревна, показалось бы, что до их соседей у другого конца бревна очень далеко. А когда мы попадаем внутрь стены, мы мгновенно увеличиваемся до нашего обычного размера. И выходим в застенный мир совсем близко друг от друга, хотя вошли в стену в разных местах. Те муравьи, которые были далеко друг от друга по ту сторону бревна, тоже оказались бы совсем рядом, если бы они так сильно выросли, проползая сквозь бревно.

-- Симеон, -- шепнула я, -- помнишь, как Ивица верхом на льве летела?

-- Конечно, помню. Похоже, что мы и правда увеличиваемся, когда попадаем за стену.

А ведь если бы мы не увидели, как крошечная всадница на наших глазах превращается в крупную девочку, мы бы не согласились с гипотезой Марка так легко и так быстро!

Ивица задумалась, и пока мы шли до следующего привала, она больше не подходила ко мне с новыми вопросами. Но разговор про стену был не закончен: мы успели обсудить только переход из земного мира в волшебный, а про возвращение ещё не говорили.

Глава 20. Мост через реку

Когда мы в следующий раз решили передохнуть, перед нами была широкая бурная река с высокими берегами. Марк с Симеоном посовещались и сказали, что впереди должен быть мост, по которому мы сможем перейти на другой берег. Привал был недолгим: Амалия проверила ногу Розы, осталась довольна её состоянием, и через несколько минут все уже были готовы идти к мосту.

Он действительно оказался совсем рядом. После привала мы пошли вдоль берега, вверх по течению, и за первым же поворотом реки все остановились от неожиданности. Над водой висело необычное сооружение, мало похожее на мост. Со скалистого берега вверх, с небольшим наклоном, поднимались тонкие стойки с решётками, по которым можно было подняться на мост, как по ступенькам. Дальше они переходили в сложную ажурную конструкцию, больше напоминающую кружево, чем путь на другой берег. Это кружево становилось совсем тонким и невесомым как раз над серединой реки, потом опять расширялось вверх и в стороны, а над берегом заканчивалось такими же стойками, как и на нашей стороне.

Все молча переглядывались, не зная, что сказать. Первым заговорил Марк:

-- Что будем делать?

-- Остановимся и подумаем, -- хором ответили мы с Элизой.

-- Да, согласен, -- поддержал нас Симеон.

Мы уселись на берегу, на некотором расстоянии от странного моста, и внимательно рассматривали его. Ивица, как обычно, не теряла времени даром: она вырвала из тетради листок, сложила его в несколько раз, достала из сумки ножницы и начала что-то вырезать, быстро поворачивая сложенный листок в разные стороны. Я вспомнила, как дети вырезают снежинки: так же вертят в руках бумажный квадратик или треугольник, а когда развернут -- получается красивый узор из дырочек.

-- Ивица, что ты делаешь? -- спросила Роза. Наверное, она тоже подумала про снежинки.

-- Сейчас, подожди, -- буркнула Ивица и продолжала вырезать дырки в бумаге. -- Вот, смотрите! -- и она развернула листок.

Мы увидели маленькую модель ажурного моста.

-- Как?! Как ты это сделала? -- у Розы от восторга перехватило дыхание, и она сказала это почти шёпотом.

-- Потом расскажу, -- нетерпеливо перебила её Ивица.

И она начала объяснять нам, как устроен этот мост и почему нам ни в коем случае нельзя по нему идти. Ивица вертела в руках бумажную модель, указывала на разные части моста, рассказывала про нагрузки и силы, а мы не успевали улавливать ход её мыслей.

-- Подожди! Давай ещё раз, помедленнее! -- попросил Милош.

Ивица замолчала, обвела нас глазами, вздохнула:

-- Хорошо. Смотрите. Вот мост, -- и она растянула его обеими руками за края.

-- Вот мы, -- продолжая держать край моста большим и указательным пальцами, она поставила средний и безымянный палец левой руки на мост.

-- И вот мы по нему идём, -- Ивица постучала пальцами по мосту.

-- Подходим к середине, -- она вытянула пальцы вперёд и ударила по мосту чуть сильнее.

Тонкая средняя часть моста разорвалась, обрывки бумажного кружева повисли у Ивицы в руках, а она снова посмотрела на нас:

-- Вы поняли, что это, да?

-- Что?

-- Ну, это же специально построено так, чтобы никто не мог пройти на ту сторону! Я же показала!

-- А ты уверена? -- спросила Элиза. -- Почему ты думаешь, что настоящий мост такой же непрочный, как твоя модель?

-- А он не может быть прочным! Вы посмотрите на толщину средней части и на длину моста! И на угол подъёма! Такой мост просто не может не сломаться!

Элиза с Марком переглянулись. Посмотрели на нас с Симеоном. Марк достал из-под рубашки цепочку со стеклянным шаром, посмотрел на него и медленно пошёл к мосту. Ивица нахмурилась и отвернулась: ей было обидно, что в её словах кто-то сомневается. Ведь всё так очевидно! Она же всё показала! Марк подходил всё ближе к ажурным решёткам, не спуская глаз со своего шара. За несколько шагов до начала моста он остановился, повернулся к нам и приподнял шар:

-- Смотрите, он изменился! И вибрирует! Здесь опасно!

Марк вернулся к нам, сел на траву.

-- Так что же будем делать?

-- Может, всё-таки попытаемся перейти по мосту? -- спросил Эрик.

-- Тебе что, жить надоело? -- сердито воскликнула Ивица. -- Ты посмотри, что там внизу! Сплошные камни! Если ты свалишься, все кости переломаешь!

-- А если не свалюсь? Если мы напрасно боимся?

-- А как же шар? Ты и своему папе не веришь?

Но Эрику не хотелось сдаваться. Он никак не хотел поверить, что такой красивый мост построен не нашими предшественниками, а неизвестными врагами. Он поднял с земли камень, подошёл к мосту, бросил камень на середину моста. Ничего не произошло.

Оглянулся и радостно крикнул:

-- Вот видите! Всё в порядке! Мост не сломался!

-- Камень был слишком лёгкий, -- ответила Ивица. -- Возьми покрупнее!

Эрик посмотрел по сторонам, нашёл камень побольше, размахнулся, бросил. И снова ничего не изменилось.

-- Ну, всё! Сейчас брошу ещё один, и если мост не рухнет, то по нему можно идти, -- и он поднял крупный камень, размером с очень большое яблоко.

Камень пролетел над мостом и упал почти в центре. Мост начал медленно оседать, кружевные перила разорвались посередине и красивыми спиралями полетели вниз, к воде. И вскоре мы увидели ту картину, которую нам несколько минут назад показывала Ивица: с каждого берега фигурными завитками свисала ажурная половинка моста.

-- Видите? -- не то вопросительно, не то утвердительно сказала Ивица и потянулась к сумке, чтобы убрать тетрадь, ножницы и обрывки бумажной модели.

-- Так вот что ты умеешь, -- восхищённо протянула Роза. -- Здорово! Я такого никогда раньше не видела! А ты обещала рассказать, как ты это сделала!

-- Прямо сейчас? Ну, ладно. Попробую. Смотри: сначала нужно сложить листок вот так...

Глава 21. На другом берегу

Пока девочки вырезали фигурки из бумаги, а Эрик сидел на траве рядом с ними и прислушивался к их разговорам, взрослые отошли в сторону и тихо обсуждали случившееся. Мы всего три дня идём по лесу, и за это время уже два раза нам грозила гибель. В первый день пути ветер откуда-то принёс ядовитые споры, и мы чуть не упали в реку, а сегодня кто-то поставил на нашем пути фальшивый мост, и мы снова должны были упасть в реку с большой высоты. В первый раз нас спасла способность Эрика не поддаваться действию ядов. Сегодня мы спаслись благодаря Ивице и её способности делать точные модели.

Мы вспомнили, что говорила госпожа Амара, когда мы собирались в путешествие: у каждого из нас есть какая-то особая способность, и каждый из нас в нужный момент сможет спасти остальных. Итак, двое уже сыграли свою роль. Осталось семеро. Мы смотрели друг на друга и думали, что нас ждёт впереди. Тем временем солнце зашло, и мы решили остановиться на ночлег прямо здесь, у реки. Искать переправу в сумерках было бы слишком сложно и опасно.

Мы отошли от крутого берега к лесу, выбрали удобное ровное место, приготовили ужин. Амалия проверила ногу Розы, намазала её какой-то другой мазью, забинтовала и спросила, не хочет ли Роза пропустить ночное дежурство из-за ушиба.

Роза удивилась:

-- Мама, я же весь день шла, как все. Почему я теперь должна пропускать дежурство?

-- Ну, ладно, как хочешь. Тогда давай спать.

Ночь прошла спокойно, дежурные не заметили ничего странного, в лесу было тихо. Утро было тёплым и солнечным, на завтрак Элиза с Амалией сварили кашу из зёрен и сухих ягод. Нога у Розы болела намного меньше, чем вчера. Нас ждал прекрасный день. Однако настроение у всех было не таким уж радужным. Нас беспокоили мысли о неведомых врагах, которые устраивают для нас ловушки. А мы даже не можем предположить, что нас ждёт, потому что не имеем никакого представления: кому мы мешаем и кто пытается нас остановить.

Но размышлять об этом было некогда: нам нужно было как-то перебраться через реку и идти дальше. Пока мы завтракали и собирали вещи, Марк с Симеоном пошли вдоль берега в разные стороны, чтобы найти место для переправы, а нам велели ждать их на поляне. Марк пошёл налево, вверх по течению. Обрывистые берега становились всё выше, река текла по дну ущелья, оно становилось всё глубже. Впереди был густой лес. Там вполне могли найтись поваленные деревья, по которым можно будет перейти на другой берег, как по мосту. Марк заходил всё глубже в лес, неприветливый и мрачный. Тишину нарушал только шум воды далеко внизу. Стеклянный шарик у Марка на цепочке внезапно стал горячим и задрожал. Марк достал его из-под рубахи, заметил синеватое сияние, остановился, прислушался. Из леса доносилось пение птиц, стрекотали кузнечики, гудели жуки. Шарик перестал светиться и остыл. Марк посмотрел вперёд -- непохоже, что там будет легко перебраться через реку: ущелье не сужалось, перекинутых через него стволов нигде не было. Решил вернуться на поляну.

Симеону повезло больше: он пошёл направо, вниз по течению. Берег постепенно опускался, становился не таким крутым, как у бывшего моста, и чем дальше Симеон отходил от нашей поляны, тем проще было спуститься к воде. Русло было каменистым, кое-где виднелись крупные валуны, река в этом месте была шире и не казалась глубокой. На обратном пути он увидел, что Марк тоже возвращается. Они встретились на берегу, остановились, о чём-то поговорили. Мы наблюдали издали. Мне показалось, что Марк чем-то встревожен, и я поняла, что он пока не хочет рассказывать об этом никому, кроме Симеона.

Я решила не показывать, что мне страшно. Мне совсем не хотелось заразить своим настроением Амалию, восприимчивую к чужим эмоциям, и Ивицу, которая пока ещё считает родителей надёжной защитой от внешнего мира. Меня снова охватили сомнения: правильно ли мы поступили, согласившись пойти на поиски Анны. Шестеро взрослых -- не такая уж сильная армия, чтобы уберечь от опасностей наших троих детей. К тому же мы даже не знаем, от чего их придётся спасать. Уж не говоря о том, что за первые три дня пути именно дети дважды спасли взрослых и себя.

Симеон с Марком подошли к остальным и рассказали, что переправиться на другой берег можно ниже по течению. Мы взяли вещи, пошли вслед за Симеоном. И скоро нашли удобное место: с низкого берега можно было перейти на крупный плоский камень, с него на другой, потом на третий, и после нескольких таких прыжков мы уже были на другом берегу.

Сверились с картой. Перед нами снова лежал лес, а за ним нас ждали горы. Мы надеялись, что в следующий раз мы остановимся на ночлег уже у подножия гор. Дорога была широкой и удобной, идти было легко, Роза сегодня шла быстрее. И к середине дня, с несколькими остановками, мы прошли больше десяти километров. Четвёртый день пути пока не принёс никаких опасностей, если забыть про утренний случай с Марком, когда он явно что-то скрыл от остальных.

Глава 22. Кому мешала Анна

Пока мы обедали, я незаметно посматривала на Марка и размышляла, что же он мог увидеть в лесу и почему рассказал об этом только Симеону. Может быть, это какой-то пустяк, и мне вообще не стоит беспокоиться. А может, и нет. Я перевела глаза на Симеона: он, как ни в чём не бывало, жевал жареные коренья и улыбался Эрику, который рассказывал что-то смешное. Меня это успокоило: вряд ли он стал бы так веселиться, если бы знал о серьёзной опасности.

С другой стороны, мы ведь не всегда всё рассказываем друг другу. У меня тоже есть тайны. Даже такие, которые касаются не только меня и нашей семьи, но и всей нашей группы спасателей. Несколько раз я ловила себя на остром желании с кем-нибудь поделиться этими тайнами, но каждый раз вовремя останавливалась. Особенно сложно молчать, когда Ивица расспрашивает меня про историю нашего народа, про нападение на застенный мир, про исчезнувших волшебников.

В день слёта, когда все вышли на площадь и любовались фейерверками, я задержалась в главном зале. Мне хотелось ещё раз посмотреть на помутневшие стеклянные шары Анны и её сыновей. Наверное, я надеялась что-то понять или о чём-то догадаться, глядя на неработающие устройства связи, теперь совершенно бесполезные и оттого пугающие. И пока я так стояла, ко мне подошла госпожа Амара.

-- Пытаешься понять, что с ними? -- спросила она.

-- Пытаюсь. Но мне от этого ещё страшнее. Не могу представить, что случилось. Почему? Кто мог это сделать?

-- Хочешь узнать больше?

И госпожа Амара рассказала мне, о чём она беседовала со Старейшинами утром, в тот момент, когда я издали заметила что-то странное в их поведении.

Просто так волшебники не пропадают -- связь с главной волшебницей и с застенным миром защищает их от случайностей. Никогда за последние сотни лет никто из наших предков не исчезал бесследно, и никогда стеклянные шары не становились мутными. Значит, исчезновение Анны не могло быть обычным несчастным случаем, из-за которого могли бы погибнуть или пропасть обычные земные жители. Остаётся похищение. Но пойти на такое могли только обитатели какого-то недружественного нам мира. И при этом у них должны быть какие-то личные счёты именно с Анной.

За многие годы мы сталкивались с такими существами только один раз, когда те напали на наш мир и пытались захватить его. Это случилось больше двадцати лет назад. В той битве мы победили, чужаки покинули наш мир, но отказались ли они от намерения изгнать нас и поселиться здесь? Если они по-прежнему хотят нас победить, то были ли у них причины избавиться от Анны? Чем она могла им помешать?

Среди наших Старейшин есть те, кто участвовал в войне с чужаками. Они знали мужа Анны, Юлиуса, погибшего вместе с другими волшебниками, которые защищали наши мастерские и наши тайны. Юлиус работал в одной из мастерских, где делали волшебные кольца и браслеты, поэтому ему приходилось подолгу оставаться в застенном мире. Один из Старейшин, с детства друживший с Юлиусом, вспомнил, что у того был ручной почтовый голубь, а на лапке у него было говорящее колечко. Оно заменяло волшебникам обычные письма. Голубь мог пересекать стену, отделяющую наш мир от земного, и находить там свой дом. Анна снимала колечко с голубиной лапки, и оно голосом мужа рассказывало ей последние новости.

Для неё это было просто забавой, потому что Юлиус уходил из дома всего на пару часов в день -- время на дорогу до точки перехода через стену и на обратную дорогу, а долгие часы, которые он проводил за работой в мастерской, были для Анны одним мгновением: ведь Юлиус после перехода за стену оказывался на перпендикуляре времени. Поэтому Анна не успевала соскучиться и с улыбкой слушала говорящие письма, в которых муж сетовал, что уже много часов её не видел. Она отвечала, рассказывала про свои дела, про маленьких сыновей, которым к моменту нападения было всего два и три года, снова надевала колечко на голубя, и он уносил её ответы за стену, к хозяину.

Никто не знал, что стало с этим голубем после гибели Юлиуса. Но Старейшины предположили, что в последние минуты жизни Юлиус успел сказать что-то важное и отправить говорящее кольцо Анне. Если бы она сразу догадалась, что эта предсмертная весть от мужа содержит важную тайну, она бы обязательно рассказала об этом главному волшебнику (это было ещё до того, как у нас появилась госпожа Амара). Но вряд ли молодая женщина, только что потерявшая мужа и одна воспитывающая маленьких детей, задумывалась о сокровенном смысле этого последнего послания.

Возможно, она о чём-то догадалась только в прошлом году. В очередной раз достав говорящее колечко, чтобы послушать любимый голос, она могла обратить внимание на какие-то странности в словах Юлиуса. И догадаться о чём-то таком, что важно для всего нашего народа. Может быть, до слёта оставалось всего несколько дней, и Анна решила не торопить события, а рассказать про свои догадки госпоже Амаре после слёта, когда все гости разойдутся по домам и можно будет спокойно поговорить о важных вещах.

Если это действительно так, и если враги как-то узнали о планах Анны, они захотели бы помешать ей. Для этого нужно было устранить Анну, а заодно и её сыновей, Якоба и Леона: вдруг Анна и с ними поделилась своими планами? Тогда становится понятно, почему эта семья пропала. Хотя в этой гипотезе, даже если считать её правильной, всё равно остаётся много неясностей.

Госпожа Амара предложила мне пока остановиться на этом варианте и действовать так, будто мы уверены в нём. Но попросила меня никому не рассказывать о нашем разговоре. В тот момент я не придала этому значения, мне просто очень льстила наша тайная беседа с главной волшебницей о чём-то таком, что известно только ей и Старейшинам. Но сейчас, когда мы всё ближе подходили к дому Анны, я всё чаще и чаще думала об этом. Особенно после вчерашнего случая с мостом, когда мы все ещё раз задумались о роли каждого из участников путешествия.

Почему госпожа Амара рассказала об этом именно мне? Ведь не потому, что я случайно оказалась в главном зале, когда все остальные вышли на площадь? Значит, это как-то связано с тем, что я должна буду сделать для всех остальных? Я была готова на многое, но боялась не угадать, когда мне нужно будет начать действовать и как именно. Впрочем, это моё обычное свойство -- неуверенность в себе. Оставалось надеяться, что в нужный момент сработает моя интуиция, как это всегда случалось раньше.

Глава 23. Волшебный лес

Пока я думала об Анне, мои спутники закончили обедать, и мы двинулись в путь. Тропинка, как и утром, вела нас через небольшие светлые рощи, мимо пышных кустарников и цветущих полян. Никаких опасностей сегодня мы ещё не встретили, настроение у всех улучшилось, мы переговаривались о каких-то пустяках и бодро шли в сторону гор.

После очередного короткого привала местность начала меняться: деревья становились выше и росли гуще, появлялось всё больше сосен и елей, тропинка постепенно сужалась, всё меньше солнечного света проникало сверху. Вскоре мы заметили, что к нам отовсюду слетаются птицы. Роза попросила нас остановиться: птицы пытались о чём-то поговорить с ней, а на ходу она не могла сосредоточиться. Мы уселись прямо на тропинку и смотрели, что будет дальше. Роза опустилась на корточки, птицы сидели у неё на плечах, на руках, даже на голове. А те, кому не хватило места, кружились рядом или опускались на траву.

Роза, прислушавшись к нестройному чириканью, кивнула, достала из кармана флейту и начала играть ту же мелодию, что и в прошлый раз, когда мы впервые увидели её разговор с птицами. При звуках музыки птиц стало ещё больше: казалось, они летят к нам со всей равнины. На этот раз среди них были не только мелкие птички, вроде воробьёв и синиц, но и более крупные: голуби, дрозды, сороки, дятлы. Некоторых я видела впервые. Некоторые выглядели очень необычно. Элиза, как всегда, без всяких справочников и книг называла всех, на кого ей показывали Ивица и Эрик: зимородок, юрок, крачка и ещё какие-то странные имена, которых я никогда не слышала.

Опустив флейту, Роза начала что-то тихо насвистывать и напевать. Птицы отвечали, перебивали её, галдели, ненадолго замолкали. Роза как будто задавала вопросы, а птицы как будто рассказывали ей что-то важное. Через несколько минут они взвились в воздух и скрылись в лесу. И только несколько небольших птиц остались с Розой. Они порхали у неё над головой и явно собирались сопровождать нас, а красивая светло-серая горлица устроилась у девочки на плече.

Мы подошли к Розе:

-- Что случилось? Что они тебе сказали?

-- Ничего хорошего. Предупредили, что в лесу опасно. Хотят, чтобы мы вернулись к реке.

-- Но почему?

-- Они не смогли объяснить. Говорят, что вдоль реки можно пройти до гор по другой дороге.

Марк развернул карту:

-- Да, вот эта дорога. Но она на двадцать километров длиннее! Да ещё и возвращаться придётся! А я пока не чувствую никакой опасности. Может, всё не так плохо?

Роза смотрела на птиц, хмурилась, вздыхала -- пыталась облечь в понятные слова всё, что она узнала от птиц:

-- Они что-то говорили про деревья. Что под них нельзя заходить.

-- А как же нам не заходить под деревья? Ведь тропинка-то под деревьями идёт!

Горлица что-то проворковала Розе на ухо. Роза перевела:

-- По тропинке можно пройти. Важно никуда не сворачивать.

Марк с облегчением вздохнул:

-- Ну, тогда всё в порядке! Пойдёмте!

Я увидела, что он, стараясь не привлекать внимания, проверил свой стеклянный шарик. По его лицу я поняла, что никакой опасности пока нет. Мы, растянувшись цепочкой, вошли в лес и медленно двинулись вперёд, глядя по сторонам. Вокруг не было ничего такого, что могло бы нас напугать. Тропа петляла между высокими деревьями, вдоль неё кое-где густели заросли ежевики, край тропы был усыпан белыми звёздочками цветов. Элиза, перехватив мой взгляд, улыбнулась:

-- Это седмичник. Видишь, у него по семь лепестков на каждом цветке.

Мы шли уже довольно долго, ничего не менялось, разве что стало немного темнее, потому что тропа теперь вилась среди высоких мрачных елей. Я подумала, что неплохо бы перекусить, но мы договорились не останавливаться в этом лесу, поэтому я не предлагала устроить привал. Вдруг я заметила в траве что-то красное. Присмотревшись, узнала землянику. Удивилась: ведь ещё весна! Откуда здесь земляника?

Остальные тоже заметили ягоды. Как видно, не я одна проголодалась! Ивица воскликнула:

-- Мама, смотри! Разве земляника в апреле бывает?

-- Не бывает. Но это в земном мире её не бывает. Может, здесь всё по-другому?

-- А можно мне её сорвать?

Я не сразу ответила: казалось бы, почему нет? Вряд ли земляника отравлена! Хотя лучше проверить. Я позвала:

--Эрик! Иди сюда! Можешь попробовать ягоду? Не опасно?

Эрик протянул руку, сорвал пару ягод, положил в рот. С довольным видом сказал, что земляника очень вкусная и совсем не опасная. Все обрадовались и набросились на ягоды. Я тоже съела несколько штук, но меня по-прежнему что-то смущало, и я никак не могла понять, что именно.

Посмотрела на Розу с горлицей на плече. Спросила:

-- А что птицы говорят? Можно нам есть эти ягоды?

Девочка и птица тихо пошептались, и Роза ответила:

-- Можно. Но не забывайте, что с тропинки сворачивать нельзя!

Я успокоилась -- сворачивать никто и не собирался, мы просто обрываем ягоды вдоль тропинки. Ещё, и ещё, и ещё. А через несколько минут я заметила, что земляники в траве почти не осталось, а я стою под высокой елью, в сумрачном лесу, и не вижу рядом никого из моих спутников. Я обернулась, но и там никого не увидела. Сделала несколько шагов назад, но тропинки нигде не было.

У меня мелькнула мысль, что это как-то странно, но я не смогла сосредоточиться. Почему-то меня сейчас беспокоило только то, что я больше не могу собирать землянику. Я захотела вернуться на прежнее место в надежде, что там есть ягоды. Но мне это не удалось: ёлка, под которой я только что стояла, придвинулась ко мне совсем близко. Справа и слева от меня раздался шорох, и мне показалось, что меня обступают деревья.

-- Ро-о-о-за-а-а! -- громко позвала я, но никто не ответил. Я крикнула ещё пару раз, потом замолчала. Попробовала пробраться между ёлками в одну сторону, потом в другую, но ничего не получилось. Ёлки уже царапали мне щёки колючими ветками. Расстояние между соседними деревьями всё уменьшалось. Ещё немного, и они меня раздавят. Я закрыла лицо руками и стала ждать неминуемой смерти.

Глава 24. Крылатое войско

Внезапно я услышала стук. Открыла глаза, посмотрела сквозь пальцы туда, откуда раздавался звук. Увидела красивых пёстрых дятлов прямо передо мной. Они дружно стучали клювами по стволу, а по веткам скакали другие птицы. Под их напором ель как будто отодвинулась назад, ветки слегка согнулись и больше не кололи меня. Я почувствовала, как что-то мягкое и лёгкое коснулось моего запястья. Маленькая тёмная птичка с оранжевой грудкой села ко мне на руку, прицелилась и клюнула кнопку на моём волшебном браслете.

Я как будто очнулась от странного сна -- как я сюда попала? Почему я стою в узком просвете между деревьями? Почему здесь столько птиц? С трудом вспомнила, что мне очень хотелось собирать землянику, поэтому я сошла с тропинки и углубилась в лес. Но лес оказался волшебным, и я чуть не погибла. Если бы не птицы, я осталась бы тут совсем одна, в плену колючих елей. Мои спасители окружили меня со всех сторон. Действовали они очень слаженно: дятлы энергично стучали по стволам, отгоняя от меня злобные деревья, а мелкие птички боролись с ветками и отодвигали их от того места, где я всё ещё стояла.

Вскоре слева от меня образовался проход между елями, в который я кое-как смогла протиснуться. Птицы не покидали меня: они перелетали с дерева на дерево, расчищая мне дорогу, и деревья отступали. Так мы прошли несколько метров, и вот уже в просвете между последними двумя елями показалась наша тропа. Ивица бросилась мне на шею, остальные тоже так бурно приветствовали меня, словно уже и не надеялись увидеть меня снова.

Когда я отдышалась и успокоилась, мне рассказали, что произошло. В полной безопасности, как оказалось, была только Роза, потому что горлица, сидевшая у неё на плече, не давала ей забыться. Как только девочка пыталась шагнуть с тропы на траву, горлица вскрикивала и останавливала её. Поэтому Роза рвала только те ягоды, до которых могла дотянуться с тропы. Правда, она так сосредоточилась на этом занятии, что совсем не следила за остальными.

А они так увлеклись сбором земляники, что никак не могли остановиться. И когда на нескольких кустиках, растущих рядом с тропой, уже не осталось ни одной ягоды, никто не сомневался, что теперь нужно протянуть руку чуть дальше. А когда ягоды кончились и там, нужно было сделать всего один шаг вперёд и сорвать ещё несколько ягод. За первым шагом следовал второй, потом третий. И через несколько минут собиратели вкусной земляники оказывались в лесу, среди волшебных елей, откуда выбраться самим было уже невозможно.

Однако ягоды не на всех подействовали одинаково. Эрик сначала вместе со всеми собирал ягоды вдоль края тропы, но при этом он ни на секунду не забывал, о чём предупреждали птицы. Ему даже в голову не пришло сойти с тропы на траву: он же знал, что это может быть опасно! Но вскоре он заметил, что все остальные уже не думают об опасности, а думают только о ягодах: отходят всё дальше от безопасного места. Эрик попробовал окликнуть Ивицу, которая собирала ягоды рядом с ним, но она не обратила на него никакого внимания, как будто не слышала его. С другой стороны от Эрика стояла его мама, он звал её по имени, но и она не отвечала. Тогда Эрик посмотрел на других и заметил, что все, кроме Розы, уже сошли с тропы и один за другим исчезают за деревьями.

Он заподозрил, что ягоды были не простыми. Сначала Эрик был совершенно уверен, что они не опасны: ведь если бы земляника была ядовитой, он сразу ощутил бы наличие яда и успел всех предупредить. Но яда не было, это он знал точно! Почему же тогда все, кроме него, забыли про опасность и уходят в лес? Наверное, эти ягоды как-то затуманили всем память?

-- Роза! Смотри, мы с тобой одни тут остались! Скажи, почему ты не пошла в лес, как все?

-- Я хотела! Но меня горлица не пускает! Всё время повторяет, что туда нельзя заходить! А ты почему не пошёл?

-- Я? А вот это интересно. Тебя не пустила горлица, все остальные ушли, а я почему-то не пошёл за ними. Что это значит?

-- Не знаю! А что это значит?

-- Отрава! Их всех что-то отравило! Если бы это был обычный яд, я бы почувствовал. Но яда там нет. Тогда что есть?

-- Отрава, но не яд? Как это?

-- Надо подумать... Я, кажется, понял! Ягоды чем-то одурманивают -- они кажутся такими привлекательными, что никто уже не может остановиться! Поэтому все забыли про опасность и пошли в лес за земляникой!

-- А на тебя это тоже не действует, как и обычные яды, да?

-- Похоже на то. Я с таким ещё не сталкивался!

В это время из-за ближайшей ёлки с шумом выбрался Марк, исцарапанный и злой. Когда он сошёл с тропы и начал приближаться к деревьям, его стеклянный шарик нагрелся и начал вибрировать. Марк сначала не понял, что происходит: он тоже, как и все остальные, был одурманен волшебной земляникой и не мог думать ни о чём другом. Но когда он оказался за первой елью, и она начала медленно приближаться к нему, его шарик громко зазвенел, задрожал и раскалился так сильно, что Марк обжёгся и пришёл в себя. К счастью, деревья ещё не успели окружить его со всех сторон, поэтому ему удалось обойти это первое дерево.

Но остальные шестеро уже углубились в лес, и надо было срочно спасать их. Роза в отчаянии повернулась к горлице:

-- Что нам делать? Помоги!

Горлица громко вскрикнула, взлетела и оказалась в стайке мелких птиц, которые всё это время вились над Розой. Птицы взволнованно защебетали и быстро разлетелись в разные стороны. Не прошло и минуты, как над тропинкой уже кружилась огромная стая птиц. Они выслушали горлицу, ответили резкими короткими звуками и бросились в лес.

Ивица и Амалия не успели зайти далеко, поэтому птицы легко вернули их к реальности: достаточно было клювом нажать кнопку на браслете, чтобы хозяйка браслета очнулась. И после этого птицы просто показали им ближайший проход между деревьями, которые ещё не успели сомкнуться.

Элиза пришла в себя чуть раньше, ещё до того, как птицы нашли её среди елей. Она сама почувствовала, что её сознание затуманено, и сама нажала кнопку на браслете. После этого к ней вернулась ясность ума, и Элиза сразу догадалась, что ягоды заманивали нас в лес, откуда нет выхода. Она успела сообразить, что густые еловые ветки начинаются не от самой земли, а чуть выше. А между стволами соседних елей должно оставаться место, даже если их ветки плотно примыкают друг к другу. Поэтому можно попробовать проползти между стволами внизу, по земле. Так она и сделала. Ей удалось выползти из кольца елей, которые начали её окружать, и тут её нашли птицы. Они окружили Элизу живым щитом, чтобы ветки не дотянулись до неё, и проводили её до тропы.

Симеон и Милош были немного дальше, и птицам пришлось сражаться с елями, расталкивать их, давить на стволы, отодвигать колючие ветки. Но и сами спасаемые, как только птицы нажимали кнопки на их браслетах, сразу понимали, что происходит, и вместе с птицами расчищали себе путь к тропе.

Я же, как выяснилось, зашла дальше всех вглубь чащи. Перед началом этого приключения я была самой голодной, и земляника подействовала на меня сильнее, чем на других. Когда птицы добрались до меня, я уже была в плотном кольце елей, и оттуда было уже не выйти, даже если раздвинуть ветки. Пришлось собирать дятлов: они долбили ёлки мощными клювами, ёлкам это не нравилось, они отмахивались ветками и отступали. Так птицам удалось вытащить из леса и меня, когда все остальные уже были спасены.

Мы собрались на тропе, и птицы, окружив нас плотным облаком и не давая нам смотреть по сторонам, чтобы нас ещё что-нибудь не околдовало, провели нас к выходу из этого живого леса. Совсем скоро мы вышли на широкую болотистую равнину, а прямо за ней начинались горы.

Глава 25. Встреча с призраками

У края леса мы устроили привал, долго отдыхали, потом двинулись вглубь равнины, в сторону гор. Сначала дорога была однообразной, но после мрачного волшебного леса нам это даже нравилось: мы видели, что вокруг никого нет, поэтому не ждали никаких новых опасностей. Через некоторое время, когда солнце уже почти село, а мы подумывали о ночлеге, тропинка, по которой мы шли, изменилась: она то поднималась на невысокие пригорки, то опускалась в широкие неглубокие ямы. Вскоре мы заметили, что земля изрезана трещинами и небольшими оврагами, на дне которых поблёскивают лужицы или даже текут узкие ручейки.

Пригорки становились всё выше, а ямы всё глубже. И вот уже тропа завела нас в длинный овраг и пошла по дну, вдоль ручья. Склоны оврага постепенно превратились в отвесные стены, и мне стало не по себе. Украдкой обернувшись к Марку, я заметила, что он проверил свой стеклянный шарик и остался недоволен его видом. Это напугало меня ещё больше. Я не выдержала и спросила:

-- В чём дело? Ты что-то заметил?

Но он только нахмурился и велел мне не терять время на разговоры. Мы прошли ещё несколько шагов, а потом Симеон, который шёл первым, внезапно остановился, и все остальные тоже. Мы подошли к нему и начали спрашивать, что случилось, но он поднёс палец к губам и попросил нас замолчать. Вокруг было очень тихо. Так тихо, что слышно было только наше дыхание.

-- Смотрите! -- прошептал Симеон и показал куда-то вперёд.

Мы присмотрелись. Там мелькали какие-то тени, похожие на клочья тумана.

-- Это туман? -- шёпотом спросил Эрик.

-- Нет, -- ответил Симеон. -- Смотрите, как они движутся!

Мне показалось, что тени очень похожи на силуэты людей. Длинные, вытянутые снизу вверх. Наверху плотный овальный сгусток тумана, напоминающий голову, вниз опускается широкая полоса, расширяясь и извиваясь, а по бокам две узкие ленты, которые колышутся, поднимаются вверх, вытягиваются в стороны, как руки. Но дело даже не в форме этих теней, а в том, как они меняют положение и перелетают с места на место. Если бы люди умели летать, то они двигались бы именно так!

Несколько минут мы молча смотрели на мелькание теней, потом Марк сказал:

-- Это призраки. Госпожа Амара предупреждала меня, что они могут напасть на нас. Она знала, что призраки иногда появляются на болотах.

-- А как с ними справиться? -- спросил Симеон.

-- Есть только один способ. Я знаю несколько заклинаний, но мне одному не хватит сил. Призраков слишком много. Вы должны мне помочь.

Марк вышел вперёд, поставил справа от себя Симеона с Элизой, слева Эрика с Милошем. Рассказал им, что нужно делать, когда он начнёт произносить заклинания. Нам с Амалией велел встать позади и следить, не подлетает ли кто-нибудь с той стороны. Если увидим призраков, нужно будет громко кричать, чтобы Марк успел прогнать их. Роза с Ивицей оказались в середине, никакого задания они не получили. Роза опиралась на палку: от страха ей показалось, что нога болит сильнее, чем раньше. А Ивица просто стояла рядом с ней и держала Розу за плечо. Или, может, сама держалась за неё, чтобы было не так страшно. Ещё Марк предупредил всех, что если будет совсем плохо, нужно будет достать из-под одежды стеклянный шарик и взять его в правую руку. Тогда госпожа Амара сможет нам помочь.

Мне очень хотелось расспросить, что нам могут сделать призраки и как узнать, когда доставать шарик. Но Марку было не до разговоров. Он уже стоял на тропе спиной к нам, лицом к призракам, и выжидательно смотрел на мелькание белых теней. Остальные тоже не спускали глаз с призраков, и только мы с Амалией вертели головами, чтобы и назад смотреть, и толпу призраков не выпускать из поля зрения.

Вдруг всё изменилось: призраки на мгновение замерли, потом отклонились назад, как будто им в лицо подул сильный ветер. Потом они задрожали и начали медленно надвигаться на нас. Я ощутила прикосновение ледяного воздуха, и в этот же момент почувствовала резкую боль в ушах, как будто призраки издавали высокий нечеловеческий звук. Марк прокричал какие-то непонятные слова, пятно тумана немного отодвинулось назад, но тут же снова бросилось в атаку. Марк выкрикивал заклинание, а остальные по его знаку хором повторяли одно и то же слово и резко взмахивали руками. Это на секунду останавливало призраков, но их атаки повторялись снова и снова.

Ивица с Розой опустились на корточки, зажали уши руками, закрыли глаза. Мы с Амалией тоже закрывали уши, хотя это совсем не облегчало боль, и изо всех сил старались не упустить момент, когда призраки зайдут сзади. Но, к счастью, они пока не проявляли таких намерений. Я видела, что помощникам Марка становится всё труднее продолжать эту бесконечную битву: они то и дело хватались за уши и едва стояли на ногах. Холод тоже становился всё более мучительным, мы тряслись в ознобе, у нас стучали зубы.

Казалось, это никогда не кончится: призраки нападали, на мгновение отходили и снова нападали. Как будто они не верили, что мы выстоим. Марк раз за разом выкрикивал слова заклинания, и это продолжалось уже целую вечность. Вдруг я заметила, что боль в ушах слабеет, а телу становится чуть теплее. Наверное, устали не только мы, но и наши враги. Марк приободрился, заклинание зазвучало громче, и вскоре толпа призраков отодвинулась назад, медленно разлетелась в разные стороны и превратилась в отдельные бледные клочки тумана, которые растаяли без следа.

Марк, обессиленный, опустился прямо на тропу. Те, кто ему помогали, сели рядом с ним и пытались отдышаться. Я поняла, что мы с Амалией и девочками легко отделались: ничего, кроме боли и холода, мы не почувствовали. А все остальные, кому приходилось произносить волшебное слово, чтобы помочь Марку удерживать призраков на расстоянии, потратили очень много энергии. И теперь им придётся долго приходить в себя.

Через несколько минут Марк слабым голосом сказал, что оставаться в этом овраге не стоит. Предложил выйти на открытое место и расположиться на ночлег. Все кое-как встали, тяжело вздыхая и держась за отвесный склон оврага. Медленно побрели вперёд. Тропа вскоре начала подниматься вверх, и мы вышли на широкую ровную поляну. Было уже темно, но светила луна, и можно было рассмотреть, что впереди нет ни деревьев, ни кустов.

Готовить ужин мы не стали: решили, что сегодня можно не экономить волшебные таблетки, и каждый выбрал себе на ужин свою любимую еду. Ночные дежурства пришлось распределить по-другому: Марку нужно было как следует отдохнуть после такого испытания, поэтому мы решили вообще не будить его до утра. А всем остальным, кто ему помогал, нужно было хотя бы несколько часов поспать, прежде чем дежурить. Поэтому все, кроме нас с Розой, легли спать, а мы с ней внимательно всматривались в темноту и прислушивались к каждому шороху. Но вокруг всё было спокойно.

В одиннадцать часов мы разбудили Ивицу и Амалию, и они остались дежурить вместо нас. С часу ночи должны были дежурить Милош и Элиза, с трёх часов -- Симеон и Эрик. В пять часов их сменит Марк, который к этому времени проспит уже восемь часов, и вместе с ним подежурит тот, кто уже выспится к этому времени. Так закончился четвёртый день пути, самый тяжёлый из тех, что уже миновали.

Глава 26. Опасный туман

Под утро, когда дежурили Марк с Симеоном, равнину окутал густой туман. Стало холодно, все проснулись. До этого все ночи были тёплыми, и такая перемена погоды нас удивила. Увидев туман, мы сразу вспомнили про вчерашних призраков: не прячутся ли они за этой плотной густой пеленой? Не подбираются ли незаметно к нашему лагерю, маскируясь среди клочьев тумана? Но Марк нас успокоил: его стеклянный шарик не показывает никакой опасности, так что это просто перемена погоды.

-- Тут недалеко болота. В такой местности часто бывают туманы по ночам, -- добавил Симеон. -- Бояться нечего.

Собирать съедобные растения в такую погоду совсем не хотелось. Мы снова достали волшебные таблетки и позавтракали быстрее, чем обычно. Собрали вещи и двинулись в сторону гор. В первые полчаса шли быстро -- хотелось поскорее миновать этот неприветливый болотистый край. Потом мы немного отдохнули и пошли дальше, но вскоре заметили, что идём всё медленнее и медленнее.

Эрик первым понял, что происходит что-то странное: они с Симеоном, как обычно, шли впереди, и Симеон вдруг начал отставать. Раньше такого не бывало, Симеон всегда был очень выносливым, и Эрик очень удивился:

-- Что случилось, Симеон? Мы же только что отдохнули!

-- Не знаю, почему-то мне кажется, что я уже опять устал.

Эрик с Симеоном остановились, подождали, пока все соберутся. Оказалось, что и остальные тоже ощущают сильную усталость. Элиза сказала, что у неё очень болит голова, ей нужно посидеть или даже прилечь. Ивица добавила, что у неё ещё и глаза слезятся, поэтому идти очень трудно. А Роза уточнила, что глаза не просто слезятся: кажется, что в них попал песок. Из-за боли в глазах приходится всё время моргать, поэтому не удаётся смотреть на дорогу. Идти дальше в таком состоянии нельзя. В это время мы все начали мёрзнуть, хотя уже давно светило солнце, и вокруг было ничуть не холоднее, чем обычно. И только Эрик отлично себя чувствовал.

Мы сели на траву рядом с тропой и начали обсуждать, что с нами могло случиться. Ключом к разгадке снова стал Эрик: на него одного не действуют ни яды, ни инфекции. Если он один не чувствует усталости и недомогания, значит, можно предположить, что мы все чем-то заразились. Осталось понять, чем именно и что же нам теперь делать. Среди нас был только один человек, знакомый с медициной -- Амалия. Она, пересиливая головную боль, начала думать. Перебрала в уме все земные болезни, которые могут сопровождаться такими симптомами, но ни одна из этих болезней не подходила для нашего случая.

Значит, нужно было искать ответ в застенном мире. Это сильно усложняло задачу. Как я уже упоминала, у нас здесь нет ни учебников, ни учителей. Всё, что мы знаем о нашем мире -- это всего лишь воспоминания наших родителей, бабушек и дедушек о том, что они сами услышали от своих предков. Даже если когда-то существовало собрание всех важных фактов и законов, оно давно потеряно, а отдельные сведения, пока они передавались от поколения к поколению, могли сильно искажаться и терять первоначальный смысл.

Поэтому поиск информации, такой простой и удобный в земном мире, превращается в непосильную задачу у нас за стеной. И сейчас, в критический момент, вполне могло оказаться так, что Амалия ничего не знает о нашей болезни -- ведь она изучала обычную медицину в земном мире, где всё устроено по-другому.

Но нам повезло. Бабушка Амалии тоже была врачом -- и здесь, и в земном мире. В годы её молодости за стеной ещё были нужны врачи, потому что у нас были мастерские и лаборатории, и волшебники проводили здесь много времени. Конечно же, иногда они переутомлялись, падали, обжигались во время работы, ломали ноги и руки, и без врача им было не обойтись. А здешние болезни сильно отличались от того, чем болеют люди в земном мире. Поэтому наши врачи знали много такого, что было важно только здесь, за стеной.

Амалия же с детства интересовалась бабушкиной работой. Они жили в небольшом городке, где все друг друга знали, а у бабушки была частная практика: небольшой врачебный кабинет располагался прямо в доме, где жила вся семья. Поэтому никто не удивлялся, что Амалия часто приходит в приёмную поболтать с пациентами, ждущими своей очереди. Незаметно для себя девочка научилась определять, чем они больны, по их жалобам и по внешнему виду. По вечерам, когда приём заканчивался, бабушка с внучкой садились пить чай на балконе, и Амалия, уже и тогда слишком разговорчивая, рассказывала бабушке о своих наблюдениях. Бабушка стала замечать, что девочка очень точно угадывает диагнозы. Никто не сомневался, что она тоже станет врачом.

А когда Амалии исполнилось тринадцать лет и она впервые побывала на слёте, она с изумлением обнаружила, что живёт в семье волшебников. И что теперь ей доступен другой мир, в котором действуют совсем другие законы. Конечно же, она начала расспрашивать бабушку и о медицине застенного мира. А бабушка, как и прежде, с удовольствием делилась с ней знаниями. Окончив школу, Амалия поступила на медицинский факультет, и ей пришлось уехать в другой город. Но по выходным она приезжала к родителям и продолжала обсуждать с бабушкой всё, что интересовало их обеих.

Она рассказывала бабушке, что они проходят в университете, а бабушка проводила аналогии с болезнями застенного мира и объясняла, почему за стеной не используются обычные земные методы лечения даже для простых случаев, вроде ожогов и переломов. К счастью для нас, застенный мир устроен очень разумно: для каждого недомогания, для каждой болезни, для каждого отравления здесь существуют особые растения, обладающие нужными целебными свойствами. Поэтому главная задача здешнего целителя -- знать, какие болезни здесь случаются и какие растения их излечивают. Амалия же, благодаря долгим беседам с бабушкой-целительницей, это знала.

Немного подумав, она вспомнила, что рассказывала ей бабушка про эту болезнь. Это "туманная слепота". Оказывается, утром нас разбудил не простой туман, а ядовитый. Но в этом есть и хорошее: по крайней мере, в его появлении не были замешаны те, кто желает нам зла -- неведомый враг, который развеял по ветру ядовитые споры, построил мост-ловушку, наслал на нас злобных призраков. Этот туман -- обычное природное явление застенного мира. В этой болотистой местности между рекой и горами почва насыщена ядовитым веществом, и по ночам его испарения смешиваются с туманом, а потом, после восхода солнца, оседают на землю, и до следующего утра они не опасны.

Если бы мы знали, что место нашей ночёвки совпало с опасной зоной, нам достаточно было бы сделать себе маски из ткани и утром, когда над землёй ненадолго появился ядовитый туман, нужно было дышать профильтрованным воздухом. Но Амалия вспомнила про это только сейчас, а остальные вообще никогда не слышали о таком тумане. Поэтому мы всё утро вдыхали ядовитые испарения и заболели "туманной слепотой": у всех поднялась температура, мы все страдаем от головной боли и озноба, но хуже всего то, что мы почти ничего не видим.

Амалия сказала, что эта болезнь не опасна и проходит бесследно: зрение полностью восстанавливается. Без лечения эта болезнь длится примерно неделю, но все эти дни мы будем чувствовать себя так же плохо, как сейчас.

-- А с лечением? Оно вообще есть? -- с надеждой спросила Роза.

-- Есть, -- слабым голосом ответила Амалия: она тоже, как и остальные, едва удерживала себя в сидячем положении.

-- Какое?

-- Нужно найти одно растение. Я помню только название -- болотный сумеречник. Но не знаю, как оно выглядит. Бабушка мне не рассказывала.

Элиза из последних сил поднялась на ноги, протянула руку Амалии:

-- Зато я знаю. Пойдём, поищем.

Эрик подбежал к ним и подхватил обеих:

-- Держитесь за меня, а то упадёте!

Втроём они кое-как добрели до ближайшей рощицы, думая об одном и том же: только бы там нашёлся этот сумеречник! Элиза внимательно осматривала всё, что росло вокруг. Наконец, ей попалось то, что они искали. Это были невысокие кустики, очень похожие на чернику, но с листьями покрупнее и с небольшими зелёными шишками вместо ягод.

-- Что нам нужно? Листья, ветки или шишки? -- спросил Эрик.

-- Листья и шишки, -- ответила Амалия.

Все трое набили карманы целебными листьями и шишками, а потом так же медленно, крепко держась друг за друга, вернулись к остальным. Эрик развёл костёр, вскипятил воду в котелке. Амалия бросила в кипяток листья и шишки, потом добавила в это зелье ещё какие-то порошки из своей аптечки, велела всем достать чашки. Эрик обошёл всех, разливая питьё из котелка. Я осторожно сделала маленький глоток, чтобы не обжечься. Как ни странно, на вкус это питьё оказалось очень приятным. Как травяной чай из лесных ягод и листьев. Все допили лекарство, расстелили постели прямо рядом с тропой и заснули. Эрик остался дежурить.

Амалия предупредила его, что мы проспим часов шесть, а потом нужно будет подогреть остатки лечебного питья и дать всем ещё по одной чашке. Потом все снова заснут ещё на шесть часов. Когда проснутся, в третий раз напоить всех подогретым питьём. К этому моменту все уже будут здоровы, так что можно будет поужинать и расположиться на ночной сон, назначив дежурных.

Эрик весь день скучал в полном одиночестве, пока больные отсыпались. Он подолгу читал свою единственную книгу, которую взял с собой в поход. Солнце припекало всё сильнее, Эрика разморило на жаре, и в конце концов он заснул, уткнувшись лицом в книгу. Сквозь сон ему казалось, что рядом кто-то бродит, шуршит бумагой, что-то тихо бормочет. Он приоткрывал глаза, обводил сонным взглядом своих спящих спутников, не замечал ничего подозрительного и снова засыпал.

В середине дня Эрик окончательно проснулся, подогрел лекарство, разбудил больных, дал каждому по чашке горячего питья. Спать ему больше не хотелось, он легко дождался вечера, когда все проснулись бодрыми и здоровыми. Эрик снова развёл огонь, подогрел котелок и разлил по чашкам последнюю порцию целебного чая. Наскоро поужинали, Эрик сразу заснул после долгого мучительного дня, а Милош и Роза вызвались подежурить первыми. Остальные снова легли спать, чтобы набраться сил после болезни, а дежурные каждые два часа будили следующую смену. К утру все отлично выспались и чувствовали себя совершенно здоровыми, как и ожидала Амалия. Мы позавтракали и пошли в сторону гор. Из-за того, что вчера мы почти не продвинулись, было решено сегодня идти быстро, без долгих остановок.

Глава 27. Заброшенные рудники

До обеда мы успели пройти двенадцать километров. Наскоро перекусили волшебными таблетками, отдохнули и пошли дальше. В глубине души каждый надеялся, что сегодня мы уже не встретим никаких опасностей: горы были всё ближе, никаких подозрительных лесов и болот впереди больше не было.

Мы прошли уже немалый путь, остановились на привал, полежали на траве. Солнце клонилось к закату, пора было искать место для ночлега. Тропа вышла на широкое ровное поле, поросшее невысокой травой. Когда мы были на середине этой ровной площадки, земля вдруг ушла у нас из-под ног, и мы провалились в глубокую яму. Всё произошло так быстро, что наши стеклянные шары не успели нас предупредить. И даже Марк, который обычно первым чувствует вибрацию шарика, ничего не заметил. Только что мы спокойно шли по тропе, а в следующую секунду уже были под землёй.

В первый момент нам показалось, что мы просто упали в подземную пещеру, потому что случайно зашли на тонкое перекрытие, отделявшее её от поверхности, и земля провалилась под нашим весом. Это было бы не слишком опасно, из такой ямы мы вполне могли бы выбраться. Но всё было намного хуже! Как только мы оказались внизу, каждого из нас плотно обхватил какой-то мягкий материал, и мы почувствовали, что не можем пошевелиться. Все застыли в тех позах, которые мы приняли сразу после падения: кто-то стоял, согнув колени и пытаясь удержать равновесие, кто-то склонился набок, не удержавшись в вертикальном положении. Сначала мы пытались размахивать ногами и руками, но это только увеличивало поверхность соприкосновения с нашими оковами.

Милош велел всем замереть и не шевелиться, пока мы не догадаемся, что происходит. В самых неестественных позах, плотно охваченные тисками неизвестного происхождения, мы стояли на дне глубокой ямы в слабом свете, который проникал сверху. Все сосредоточенно думали.

Милош осторожно прикоснулся к броне, покрывшей его живот, легонько постучал по ней кончиками пальцев, потом тихо сказал:

-- Это вещество прохладное, как металл. Очень твёрдое, но очень пластичное. Смотрите: оно идеально повторяет форму наших тел. И очень быстро перемещается. Как будто разрастается.

Впрочем, это не сам материал увеличивался в размерах. Он как будто вытекал из-под земли. Если, конечно, вещество может вытекать вверх, а не вниз. Мы, глядя друг на друга, заметили, что каждый из нас стоит рядом со сгустком серебристого вещества, похожего на металл. Этот сгусток выходит из-под земли, окружает наши ноги, поднимается вверх и охватывает наши тела до самых плеч.

Милош медленно приподнял ту часть ступни, которая ещё не была зажата таинственным материалом, и внимательно смотрел, что будет дальше. Из толщи вещества быстро выдвинулись тонкие щупальца, окружили его ступню и крепко зажали её. Милош улыбнулся и сказал:

-- Я знаю, что это! Это тот волшебный материал, из которого сделаны наши браслеты и кольца! Он охватывает хозяина и принимает форму его тела.

Я вспомнила, как всего несколько дней назад госпожа Амара раздала нам волшебные браслеты и показала, как ими пользоваться. В тот момент, когда браслет обхватывает запястье и застывает, приняв нужную форму, мы испытали необычные ощущения. Тогда мне показалось очень приятным лёгкое прикосновение прохладного материала. Но сейчас, когда мы оказались в плену у залежей волшебного металла, это ощущение уже не казалось приятным. Я вдруг подумала, что госпожа Амара ничего не сказала нам про то, как снимать браслеты и кольца. Но ведь должен же быть какой-то способ! Вряд ли предполагалось, что мы будем носить волшебные браслеты всю оставшуюся жизнь!

Пока я мучительно придумывала, как справиться с браслетом и с оковами, державшими нас в этой ловушке, Милош начал размышлять вслух. Он уже догадался, что мы случайно набрели на старые рудники, где наши предки добывали волшебный металл много веков подряд. Пока в застенном мире существовали мастерские и лаборатории, где делали разные волшебные предметы, туда постоянно привозили целые подводы волшебной руды. (Вот почему здесь до сих пор сохранились широкие грунтовые дороги, которые отмечены на нашей карте и по которым нам было так удобно идти.)

Если бы не было никаких способов ослабить хватку волшебного материала и освободиться, то рабочие, грузившие материал на подводы, попадали бы в ловушку точно так же, как мы сейчас. И перевозка руды вообще стала бы невозможной. Но мы же знаем, что его грузили, перевозили, а потом делали из него разные волшебные вещи. Значит, с ним можно справиться. Остаётся догадаться, как именно. И лучше бы догадаться поскорее, потому что скоро стемнеет, а ночевать в таком стеснённом положении не хотелось бы.

Если есть какие-то сложные способы, со специальными приспособлениями или заклинаниями, то наше положение безнадёжно. Мы не сможем спастись сами, и придётся звать на помощь госпожу Амару. Но, может быть, всё не так плохо? Может быть, рабочие, имевшие дело с этим материалом, умели быстро и легко высвобождаться из его крепких объятий?

Пока Милош пытался разгадать секрет волшебного металла, ничего не менялось, и мы с тоской ждали, что будет дальше. Но потом Милошу надоело размышлять, и он сердито воскликнул:

-- Да отпусти же!

И тут произошло чудо. Отростки серебристого вещества, обвившие ноги и руки Милоша, раскрылись и отодвинулись от него. Нижняя часть ловушки быстро уползла обратно в землю, верхняя часть развалилась на несколько кусков. Милош оказался на свободе.

-- Вот это да! Попробуйте и вы это сделать!

Первым отреагировал Эрик:

-- Ну-ка отпусти!

Через минуту он тоже освободился и начал потягиваться, разминая затёкшие мышцы. Остальные тоже попросили волшебный материал отпустить их, и вот уже мы были спасены. Все, кроме Амалии. Она уже несколько раз повторила заветное слово "отпусти", но ничего не менялось. Её оковы не раскрывались, Амалия по-прежнему была окружена волшебной бронёй. Она в ужасе смотрела на нас и спрашивала, что ей делать. А мы с недоумением пожимали плечами и не понимали, в чём дело.

Вдруг Милоша осенило:

-- Ты неубедительно это говоришь! Ты не уверена, что тебя действительно должны отпустить! И не веришь, что сможешь освободиться!

-- Конечно, не верю! -- сквозь слёзы прошептала Амалия. -- Я уже пять раз повторила, а оно меня не отпускает!

-- Стоп. Успокойся. Не спеши. Посмотри на нас: мы ведь тоже сначала не знали, что это за вещество и как им управлять. Но когда Эрик случайно угадал, мы просто сделали то же, что и он: мы поверили, что достаточно одного слова. Понимаешь? Мы просто поверили. Поверь и ты.

Амалия немного помолчала, собралась с силами и решительно сказала:

-- Отпусти!

Мы с облегчением увидели, как волшебное вещество стекает вниз и распадается на части. Наконец, все были свободны. Милош с интересом рассматривал то, что осталось от наших оков. Марк, заметив это, сказал:

-- Только не вздумай тащить с собой образцы! Нам нужно идти налегке!

-- Но один маленький кусочек ничего не изменит!

Марк махнул рукой, и довольный Милош положил в сумку кусок волшебного вещества. Теперь нам ещё нужно было как-то выбраться из ямы, но с этой задачей справиться было намного проще. Мы нарисовали в волшебных блокнотах ножи и за пять минут, пока ножи не рассыпались, быстро выкопали небольшие углубления в отвесной стенке ямы. Симеон выбрался наверх, нарисовал верёвку, крепко ухватился за один конец, а другой спустил в яму. Верёвка тоже могла прослужить нам всего пять минут. Роза, как самая лёгкая, выбралась первой, и они вдвоём с Симеоном вытащили Ивицу. Потом, удерживая верёвку втроём, вытащили меня, и вчетвером мы быстро подняли Элизу. Верёвка растаяла в воздухе, и я нарисовала ещё одну. За следующие пять минут мы успели вытащить всех остальных.

Потом, осторожно постукивая ногой по тропе, чтобы ещё раз не провалиться в подземелье, Симеон провёл нас через эту опасную поляну к небольшой рощице. Там мы немного отдохнули и прошли ещё несколько километров, прежде чем остановиться на ночлег. Горные вершины были уже совсем близко.

Глава 28. У подножия гор

Равнина, покрытая редкими островками деревьев, сменилась настоящим густым лесом. Дорога начала постепенно подниматься вверх, мы пошли медленнее. И на первом же ровном участке решили переночевать. После нескольких трапез без костра, с размоченными в воде волшебными таблетками вместо привычной еды, нам захотелось устроить настоящий ужин. Эрик с Симеоном набрали веток и развели костёр, Элиза с девочками нарвали листьев и зёрен, Амалия сварила густой суп с ореховым вкусом. После ужина мы не стали сразу тушить костёр. Сидели у огня, неторопливо переговаривались о чём-то неважном.

По краю поляны протекала узкая горная речка, на другом берегу росли высокие сосны. Мы с Ивицей подошли к воде, сели на камни, нагревшиеся за день. Вдруг мы увидели, что из-под соседнего камня на нас внимательно смотрит необычное создание. Оно было похоже на ящерицу, но раньше мы таких не встречали. Его чёрная кожа была покрыта ярко-жёлтыми пятнами. Мы молча наблюдали за неизвестным животным.

К нам подошла Элиза. Заметила, куда мы смотрим, и тихо сказала:

-- Это огненная саламандра. В земном мире такие тоже есть. Ей нравится запах дыма.

Я вспомнила легенды из моих детских книг: саламандры там всегда выскакивали из огня, поэтому само их существование казалось невозможным. Я всегда считала, что это сказочные существа, и встретить их наяву невозможно. Элиза, словно угадав мои мысли, добавила:

-- Их действительно очень трудно увидеть. Они не появляются там, где много народу. Так что нам повезло.

Саламандра, не мигая, смотрела на нас, как будто хотела что-то сказать. В тишине мы отчётливо услышали, как она приоткрывает рот, поскрипывает и тонко свистит. Мы замерли, чтобы не спугнуть это чудесное существо. Ивица обернулась, нашла глазами Розу, помахала рукой. К счастью, Роза догадалась подойти к нам. Она с изумлением смотрела на саламандру и вдруг что-то просвистела в ответ. Саламандра ещё несколько секунд смотрела на нас, потом махнула хвостом и внезапно исчезла под камнем.

Мы повернулись к Розе:

-- Что это было?

Роза помолчала, собираясь с мыслями, а потом сказала:

-- Получается, что я не только с птицами могу разговаривать? С животными тоже?

Когда Роза подошла к нам и услышала звуки, которые издавала саламандра, она вдруг обнаружила, что ей всё понятно. Саламандра сказала, что никогда раньше не видела в этом лесу таких существ, как мы. Что она надеется на наши добрые намерения и приветствует нас на своей земле. А если нам понадобится помощь, мы можем позвать её. Роза сама не поняла, как это случилось, но она начала высвистывать какую-то мелодию, и при этом она отлично понимала, что благодарит саламандру от нашего имени. Потом Роза пообещала, что мы не причиним никакого вреда ни лесу, ни его обитателям. И вежливо попрощалась.

Мы вернулись к костру и рассказали остальным про этот чудесный случай. Значит, теперь, благодаря Розе, мы сможем общаться не только с птицами, но и с другими живыми существами, обитающими в застенном мире.

Потом Симеон развернул карту, и мы стали обсуждать, куда идти дальше. Большую часть пути мы уже прошли: из нижнего правого угла поднялись почти до самого верха карты. Оставалось только пересечь горы, спуститься в долину, а там уже совсем недалеко до того места, где жила Анна с сыновьями.

Завтра нам предстоит найти тропу в скалах, по которой мы сможем подняться до самого верха, а потом спуститься с другой стороны горного хребта. Мы с Амалией переглянулись -- нам казалось почти невероятным, что мы сможем подняться на эти горы. Я робко спросила:

-- Может, лучше обойти?

Но моё предложение никто не поддержал: это заняло бы много недель, а всем хотелось поскорее выполнить нашу миссию и вернуться домой. К тому же горы не станут менее крутыми ни на востоке, ни на западе, поэтому всё равно рано или поздно придётся лезть на скалы. Значит, выбора у нас нет. Придётся подниматься наверх.

С мыслью о завтрашнем восхождении я отправилась спать, а ночью мне снились огненные саламандры, плясавшие на углях нашего вечернего костра.

Глава 29. Выбор маршрута

Утром мы быстро собрались и двинулись в путь. Сначала мы шли по сосновому лесу. Пахло хвоей, она толстым слоем устилала тропу, идти было легко и приятно. Потом лес кончился, но подъём всё ещё оставался пологим. Можно было идти с обычной скоростью, как по равнине, изредка останавливаясь для короткого отдыха.

Мы шли вдоль русла узкой горной речки, вверх по течению. Берега были усыпаны цветами, пели птицы, тропинка шла в тени деревьев, солнце было не слишком жарким. Вскоре послышался какой-то шум, и мы увидели небольшой водопад. Скалы здесь подступали к самой воде, сухие полоски земли вдоль берегов сужались и исчезали перед водопадом. На нашей стороне реки тропинка упиралась в отвесную скалу, и нам пришлось перейти на другой берег по валунам, торчавшим над водой. Там, перебираясь с камня на камень, можно было подняться к истоку водопада, а оттуда открывался вид на небольшую тихую долину среди скал.

Река перед водопадом текла медленно и спокойно, а чуть выше по течению была глубокая заводь, похожая на озеро. Все разулись, зашли в прохладную воду, а дети даже решили искупаться, пока мы отдыхаем. Была уже середина дня, и мы решили пообедать в этой долине. Тем более, что никто из нас пока не представлял, куда идти дальше.

Эрик заметил, что среди камней плещется рыба, и ловко поймал несколько штук. Пока мы с Амалией и Милошем варили рыбный суп, Симеон решил пройти вдоль реки и посмотреть, откуда она попадает в эту долину. Вскоре он вернулся и рассказал, что дальше начинаются крутые скалы, река течёт по узкому ущелью, по берегу пройти не удастся. Слева от нас за широкой полосой колючих кустарников поднималась отвесная стена, идти в ту сторону тоже было бессмысленно.

Зато справа от реки, как раз в нужном направлении, склон был пологим и казался удобным для восхождения. К тому же почти до самого верха он был покрыт густой травой и кустами, и при подъёме можно будет держаться за ветки и стебли растений. Правда, снизу было невозможно угадать, что нас ждёт выше, за этим склоном. Куда мы попадём, если поднимемся по нему? Но других вариантов у нас не было -- идти назад и искать другой путь через горы никому не хотелось. Решили подняться и сориентироваться на месте. В самом худшем случае, если наверху мы увидим непроходимые скалы, мы сможем вернуться в эту долину и пойти назад.

После обеда, собираясь с силами, мы сидели у реки и смотрели вверх, на горы. Отсюда перевал казался неприступным. Высоко в небе кружились крупные птицы.

-- Это орлы, -- сказала Элиза, заметив мой взгляд.

Я повернулась к Розе:

-- Роза, а с орлами ты можешь разговаривать? Они не опасны?

-- Сейчас проверим! -- ответила девочка, достала флейту и сыграла знакомую мелодию. Со всех сторон тут же слетелись птицы, в том числе и серая горлица, которая была с нами в заколдованном еловом лесу. Роза о чём-то пошепталась с ними на их языке, и птицы улетели.

-- Они говорят, что орлы очень высокомерные, поэтому не стремятся к общению с нами. Но они не жестокие. И если мы попадём в беду, то орлы наверняка нам помогут. Так что бояться нечего!

Пока мы разговаривали, я увидела, что Ивица достала из сумки кусок пластилина и сосредоточенно лепит миниатюрный горный хребет, покрывая его выступами и впадинами. Средняя часть её макета была очень похожа на гору, возвышавшуюся прямо перед нами. В это время Марк сказал, что пора начинать восхождение. Ивица убрала в сумку недоделанный макет, и мы тронулись в путь.

Сначала нам даже показалось, что это намного легче, чем мы ожидали. Какое-то подобие тропинки вилось среди колючих кустов, и мы упорно двигались вверх, стараясь не оглядываться. Через некоторое время мы остановились, передохнули, пошли дальше. Но вскоре, впервые за все дни нашего путешествия, небо быстро затянулось облаками, полил дождь. Камни сразу намокли и стали скользкими. Удержаться на мокрых наклонных камнях было очень сложно. Мы падали, хватались за колючки, вскрикивали от боли, но торопились добраться до вершины, пока дождь не усилился. А иначе нас просто смыло бы ливнем с такого крутого склона.

К счастью, скоро дождь прекратился, облака разошлись, снова выглянуло солнце, как будто ничего и не было. Долина, откуда мы начали подъём, уже осталась далеко внизу, а вершина почти не приблизилась. Я знала, что с горами такое часто бывает: если снизу подъём кажется пологим и удобным, то на полпути оказывается, что всё совсем не так. Дома, в земном мире, мы с Симеоном и Ивицей часто ходили гулять в горы, несколько раз попадали в похожие ситуации, и я хорошо представляла себе, чем это опасно.

Через некоторое время кусты стали не такими густыми, как в начале пути, а камни -- более крупными и плоскими. Теперь вместо того, чтобы карабкаться вверх по крутой тропе, мы шли зигзагами, переходя с одного плоского камня на другой. И вершина постепенно приближалась. Когда мы добрались до неё, всё оказалось хуже, чем мы надеялись. Склон, по которому мы только что поднялись, заканчивался большой плоской площадкой. Слева она упиралась в отвесную скалу, справа была пропасть. Идти назад мы не хотели, да и спуститься по такой тропе было бы нелегко. Оставалось только одно направление: вперёд. Но там мы увидели пугающее нагромождение огромных валунов. Перепрыгивать с одного на другой? По камням, ещё не просохшим после дождя? Это казалось невозможным.

Во всяком случае, на площадке можно было удобно устроиться и как следует отдохнуть, прежде чем решиться на рискованный путь по мокрым скалам.

Глава 30. Камнепад в горах

Мы расселись на низких плоских камнях, как на креслах, упираясь спинами в крупные куски скал. Выпили воды, пожевали волшебные таблетки, подремали. Мужчины стояли у дальнего края площадки, заглядывали вниз, осматривали скалы, что-то бурно обсуждали. Марк настаивал на том, что мы легко сможем пробраться вверх по камням, найдём тропу, пройдём вдоль пропасти и спустимся в долину с другой стороны гор. Остальные сомневались.

Ивица вместе с ними постояла над пропастью, вернулась ко мне, достала из сумки пластилиновый макет и начала быстро переделывать его. Я увидела, как она выдавила узкую канавку на почти отвесном склоне, выровняла её и сделала уступ, по которому могла бы пройти тропа. Потом она ещё что-то подправила дальше, за поворотом тропы. И в это время Марк позвал нас.

Симеон с Милошем считали, что пробираться через валуны слишком опасно: мы не видим отсюда, что нас ждёт впереди. Если окажется, что там нет прохода, то вернуться на эту площадку по таким острым и неудобным камням будет очень трудно. Тем более, что скоро уже стемнеет, а в темноте мы даже не будем видеть, куда идём. А если ещё и дождь снова начнётся, мы оттуда точно не выберемся. Может быть, лучше не рисковать, а просто спуститься в долину, откуда мы пришли, и искать другой путь? Или хотя бы переночевать прямо здесь, на вершине горы, а утром, когда будет светло и сухо, всё-таки попытаться пройти вперёд?

Но Марк не соглашался с ними и упрямо уговаривал нас идти именно этой дорогой и именно сейчас. Меня удивила его настойчивость. Я вопросительно посмотрела на Элизу. Она пожала плечами и ничего не сказала. А Ивица стояла с мрачным лицом и продолжала смотреть на макет, который она так и не убрала в сумку.

Мы ещё немного поспорили, но всё-таки послушались Марка: ведь до сих пор его интуиция нас не подводила. Решили, что хорошо было бы обвязаться верёвкой, прежде чем перелезать через валуны. Но нарисованные верёвки через пять минут исчезают, а настоящих у нас не было. Решили сделать их из подручных материалов. У нас было несколько ремней, и мы попробовали сцепить их друг с другом. Но это была плохая идея: если кто-то один соскользнёт вниз, то остальные всё равно не успеют ничего сделать, потому что верёвка слишком короткая. И в конце концов в пропасть улетят все, а не только тот, кто не смог удержаться. Поэтому нужно просто идти очень осторожно. И тогда можно обойтись без верёвок.

Мы сосредоточились, настроились на тяжёлый переход, приготовились изо всех сил стараться, чтобы не оступиться, не поскользнуться и не упасть. Перелезли через нагромождение валунов у самого края площадки и действительно увидели тропу. Правда, тропой это можно было назвать лишь с большой натяжкой: на самом деле это был всего лишь узкий уступ скалы. Да и откуда бы могла взяться настоящая удобная тропа на такой высоте, в таком безлюдном краю? Нам оставалось только надеяться, что этот уступ не оборвётся в самый неподходящий момент, чтобы нам не пришлось возвращаться по нему же. Мы медленно пошли вперёд, стараясь держаться как можно ближе к стене.

К счастью, наша тропа оказалась достаточно широкой, чтобы по ней можно было передвигаться без риска в любой момент сорваться в пропасть, и нам уже было видно, что она уходит далеко вперёд, постепенно спускаясь всё ниже и ниже по склону. Это обнадёживало. Мы уже поверили, что в конце концов нам удастся спуститься со скалы.

В это время мимо нас пролетел небольшой камень. За ним ещё один, и ещё. Мы прижались к стене и растерянно смотрели друг на друга: мы не ожидали, что нам грозит ещё и камнепад! Вдруг Ивица закричала:

-- Идите все сюда! Скорее! Нужно зайти вот за тот выступ!

Мы не поняли, почему она это сказала, но в её голосе была такая уверенность, что все, даже Марк, пошли вперёд. Осторожно обходя выступ скалы, прикрывая головы руками и сумками, мы зашли за поворот и увидели в стене пещеру. Когда все уже были внутри, Элиза спросила Ивицу:

-- Откуда ты узнала, что здесь пещера?

Ивица молча протянула ей свой макет. Мы узнали скалу, по склону которой мы только что шли, тропу со всеми её поворотами и эту пещеру.

-- Но как? Откуда ты могла знать заранее, что она здесь будет?

-- Не знаю, -- пожала плечами Ивица. -- У меня это как-то само получается. С мостом тоже так было. Я просто чувствую, как всё устроено. Даже если это далеко от меня.

Все замолчали, пытаясь справиться со страхом. Мимо нашего убежища в пропасть с грохотом летели огромные куски скал. Тем временем солнце зашло, начало темнеть, и мы решили переночевать прямо в пещере. Кажется, все думали об одном и том же: если бы не Ивица с её макетом, мы бы сейчас так и стояли на уступе отвесной скалы, над пропастью, под градом летящих сверху камней. И ночь застала бы нас в таком плачевном положении. А спать на такой тропе слишком опасно: во сне можно так неудачно повернуться на другой бок, что улетишь прямо в пропасть.

И ещё мы думали, почему же Марк, такой рассудительный и опытный, так хотел, чтобы ночь застала нас здесь, на тропе? Почему-то мы не решались спросить его об этом. Наверное, чувствовали, что он не скажет нам правду.

Мы быстро поужинали волшебными таблетками, выпили воды, кое-как разместили на полу семь постелей: для девяти человек в этой пещере места не было, да и дежурства отменять не стоит. Почему-то нам казалось, что этот внезапный камнепад начался не случайно. И это могло означать, что за нами кто-то наблюдает. И этот кто-то может попытаться напасть на нас, когда мы заснём.

Дежурные молча сидели у входа и смотрели на звёздное небо, остальные уже спали, а я никак не могла заснуть: перед глазами у меня прокручивались картины сегодняшних приключений. Я видела скользкие камни на склоне, по которому мы поднимались из долины, ровную площадку на вершине горы, узкую тропу вдоль отвесной скалы, летящие сверху камни. Потом я всё-таки заснула.

Глава 31. Тропа над пропастью

На следующее утро мы проснулись раньше обычного: спать в пещере было непривычно. К утру там стало душно и жарко, а мы уже привыкли за время нашего путешествия спать под открытым небом, на свежем воздухе. Во сне я всё время пыталась открыть окно, просыпалась, вспоминала, где я нахожусь, снова засыпала. Когда я окончательно поняла, что пора вставать, я увидела хмурые лица своих спутников, невыспавшихся и опечаленных неудачным началом нашего перехода через горы.

Марк наверняка заметил, что мы все украдкой посматриваем на него, но ничего не говорил. Позавтракав таблетками, мы стали собираться в путь. Солнце уже поднялось, но было ещё не жарко. Хорошее время для спуска. Но что нас ждёт дальше? А что, если эта тропа обрывается? Тогда нам придётся возвращаться по ней же на вершину горы, снова спускаться в долину на другой стороне и снова искать путь через горы. Как бы нам узнать, куда мы выйдем?

Элиза посмотрела на меня, как будто читая мои мысли, потом на Ивицу. Спросила:

-- Ивица, а ты можешь показать нам свой макет?

-- Конечно! -- и она достала из сумки маленькие пластилиновые горы.

-- Вот здесь наша пещера, да?

-- Да, правильно.

-- А дальше? Куда ведёт этот уступ? Ты можешь показать?

Ивица закрыла глаза, немного подумала. Потом быстрыми движениями пальцев подправила форму склона, в одном месте вылепила крошечные выступы, в другом выдавила углубление.

-- Вот, смотрите. Здесь наша тропа закончится и упрётся в нагромождение валунов. Я думаю, что мы сможем через них перебраться. Дальше будет несколько уступов, и по одному из них мы сможем пройти. А вот здесь есть площадка. Можно будет отдохнуть, когда доберёмся до неё.

Элиза спросила:

-- Ты уверена? Ты точно знаешь, что всё именно так?

-- Да. Не знаю, почему. Но я очень ясно вижу, как там всё выглядит. Давайте проверим.

Марк ничего не сказал, молча собрал вещи, молча вышел из пещеры и отошёл назад, направо, чтобы выпустить остальных и идти последним, как обычно. Мы осторожно выстроились в обычном порядке -- Симеон впереди, за ним Милош, потом Эрик, Элиза, Амалия, Роза, Ивица и я. За мной шёл Марк. Каждые полчаса мы садились прямо на тропу, чтобы отдохнуть несколько минут, потом шли дальше. Прошло почти три часа, прежде чем мы увидели нагромождение валунов, про которое говорила Ивица.

Я вздохнула с облегчением: значит, она действительно видит этим своим волшебным "внутренним взором" места, которые нас ждут впереди. А значит, и плоская площадка уже недалеко, и в долину мы спустимся без новых трудностей.

Мы немного посидели на плоских камнях: приятно было после пугающей пропасти, в которую мы всю дорогу старались не заглядывать, оказаться на такой уютной и безопасной площадке. Гряда камней полого уходила далеко вниз, и по ней даже можно было бы спуститься, если бы мы не нашли другой дороги.

Потом мы забрались на самый верх этой площадки и осмотрелись. Слева действительно было несколько узких уступов, каждый из которых вполне можно было считать тропой. Я повернулась к Ивице:

-- А по которому из них лучше идти? Чтобы выйти на ту площадку, которую ты показывала?

Ивица подошла ко мне, внимательно посмотрела вниз, подумала:

-- По-моему, это неважно. С любого уступа можно будет перебраться на площадку. Давайте пойдём по верхнему. С него, если понадобится, мы сможем спуститься на следующий уступ, а потом на другие. Это намного проще, чем подниматься вверх, если вдруг площадка окажется выше.

Так мы и сделали. Идти стало легче, потому что справа от нас вместо отвесной пропасти теперь были узкие уступы, ступенями спускавшиеся со скал к лесу. Конечно, упасть и переломать все кости можно было бы и на такой тропе, но теперь хотя бы не страшно было смотреть вниз, и это придавало бодрости.

Часа через полтора мы, наконец, добрались до обещанной Ивицей плоской площадки. На самом деле она была не совсем плоской -- там было несколько просторных каменных террас с пологими спусками с одной на другую. Ивица не ошиблась: туда действительно можно было попасть с каждого из уступов, так что мы могли бы пойти по любому из них.

На плоских участках этих террас даже была земля, а не только камни, и там росла трава и невысокие колючие кусты, усыпанные сухими прошлогодними ягодами.

-- Элиза, смотри! -- я показала на ягоды. -- Они съедобные?

-- Сейчас проверю, -- она сорвала листок, растёрла в пальцах, понюхала. -- Да, и не просто съедобные! Они нам очень пригодятся! Давайте-ка сварим из них суп!

И пока Симеон с Марком разводили костёр, насобирав на всех соседних площадках охапку сухих веток, Элиза нарвала ягод и достала из сумки орехи и коренья, припасённые раньше. Суп действительно получился очень вкусным, и мы с удовольствием пообедали, удобно устроившись на траве и с интересом рассматривая равнину, раскинувшуюся далеко внизу.

Глава 32. Двойник

После обеда Симеон, как обычно, развернул карту. Водил по ней пальцем, что-то бормотал. Марк сидел рядом, молчаливый и мрачный. К ним подошёл Эрик. Спросил, доберёмся ли мы сегодня до леса. Симеон привстал, окинул взглядом склон горы. Уверенно сказал, что доберёмся. Эрику явно хотелось пообщаться, но никаких важных вопросов у него не было, поэтому он пустился в воспоминания о первых днях нашего путешествия.

-- А помните, как мы чуть не зашли на мост? Если бы не Ивица, мы бы все уже давно утонули в той реке.

Ивица как раз проходила мимо, услышала своё имя, присела на траву рядом с Эриком:

-- Тут про меня говорят, да?

-- Да, я про твой макет моста вспомнил! Здорово у тебя это получилось!

Они поговорили про мост, про ядовитый ветер и про все остальные опасности, которые мы уже преодолели. Немного помолчали, потом Ивица задумчиво сказала:

-- Я вот думаю про стену... Про выход в земной мир. Про вход-то я уже всё поняла...

-- А что ты поняла про вход?

-- Ну, почему мы все входим в стену в разных местах, а попадаем всегда на главную площадь. Я сначала не понимала, как это может быть, а потом всё-таки поняла.

-- А как ты это поняла?

Ивица повернулась к Марку:

-- Помните, что вы мне сказали про вход из земного мира?

-- Что?

-- Ну, про масштаб!

-- А, ну да. Помню.

-- А можете рассказать Эрику? А то я сама не смогу объяснить толком!

Марк с недоумением посмотрел на Ивицу, потом на Эрика:

-- Я не понял, что именно надо рассказать?

-- Ну, как же! Про масштаб! Вы тогда мне подсказали, почему всё так получается!

Ивица, широко раскрыв глаза, смотрела на Марка. Она удивилась: как он мог забыть такую прекрасную теорию про масштаб? И как он мог забыть, что рассказывал нам про неё несколько дней назад? Она посмотрела на Эрика, который переводил глаза с неё на отца и обратно. И вдруг их обоих одновременно осенила одна и та же догадка.

-- Мама! -- крикнул Эрик. -- Иди сюда!

Элиза от неожиданности вздрогнула. Подбежала к Эрику, испуганно спросила:

-- Что такое?

-- Мама, это не папа! -- с ужасом прошептал Эрик.

Элиза посмотрела на Марка, который сидел в метре от детей. И вдруг его фигура начала таять в воздухе, как сгусток тумана. Через минуту от него ничего не осталось.

У Ивицы и Эрика стучали зубы от страха, Элиза побелела и опустилась на траву, Симеон выронил карту и сидел неподвижно. Прибежали все остальные, услышав крик Эрика.

-- Что случилось? Где Марк? -- сразу спросила я, потому что сидела неподалёку и совсем недавно видела его рядом с Симеоном. Потом я ненадолго отошла в сторону, а когда вернулась, Марка уже не было на прежнем месте.

-- Он... исчез... -- заикаясь, пробормотала Ивица.

-- Как исчез? Что значит исчез?

Ивица заплакала и больше ничего не сказала. Вмешался Симеон:

-- Мария, он действительно исчез! Прямо у нас на глазах! Растаял!

Пока мы пытались осознать услышанное, Эрик взял себя в руки, попытался унять дрожь и проговорил:

-- Только это был не он! Это был не мой отец!

-- Как это? А кто это был?

-- Не знаю, кто, но точно не он.

Я окончательно перестала понимать, что происходит. Остальные тоже были растеряны и не знали, что делать. В конце концов Ивица достала из кармана бумажную салфетку, высморкалась и решительно сказала:

-- Это всё из-за меня. Мы с Эриком разговаривали про наши приключения, а потом я перевела разговор на другое. На стену. Я сказала, что про вход в застенный мир я всё поняла только из-за теории Марка. Эрик спросил, что это за теория, а я попросила Марка, чтобы он сам рассказал.

-- И что? Как это связано с его исчезновением?

-- Да подождите же, это ещё не всё. Я стала настаивать, а Марк растерялся. Он не мог вспомнить, что это за теория. Но если он так подробно об этом говорил несколько дней назад, а теперь не помнит, это же очень странно, да?

-- Да. Странно.

В это время заговорил Эрик:

-- А я, когда Ивица на меня посмотрела, сразу догадался, о чём она думает. И посмотрел прямо ему в глаза. И это был не мой отец, совершенно точно! У него глаза были даже не просто злые, а какие-то странные! Не такие, как у обычных людей.

-- А какие? -- спросил Симеон. Он был так увлечён картой, когда Ивица обратилась к Марку, что не успел заметить их обмен взглядами.

-- Ну... это сложно объяснить... Какие-то ненастоящие. Как будто стеклянные.

Элиза всё это время молчала, а потом тихо сказала:

-- Я знала, что с ним что-то не в порядке. Он не мог со мной нормально разговаривать, когда я к нему обращалась. Отвечал коротко и невпопад. Но я думала, что он просто очень устал после той битвы с призраками. Он же потратил много сил, пока защищал нас. Я думала, что он отдохнёт, придёт в себя и станет прежним.

У меня появились какие-то смутные догадки. Я спросила:

-- А кто-нибудь помнит, когда мы последний раз видели стеклянный шар Марка?

Все задумались. Я вспомнила, что он смотрел на шар перед сражением с призраками. Следующую ночь мы провели на болоте, а утром проснулись в густом тумане. И тогда Марк снова проверил свой шар и сказал нам, что никакой опасности нет. В то утро мы все заболели и вынуждены были выпить лекарство и лечь спать в самом начале дня. Все, кроме Эрика, которому не страшны никакие яды и инфекции. Поэтому Эрик в полном одиночестве до самого вечера дежурил и охранял наш сон.

После этого мы больше не видели, чтобы Марк смотрел на шар. Даже когда нам явно грозила опасность. А его поведение на перевале вообще никак не вписывалось в наши представления о герое и защитнике: он настаивал на том, чтобы мы на ночь глядя пошли по опасной тропе над пропастью, где нас поджидал камнепад. И никак не объяснил свои действия, хотя было очевидно, что все расстроены и удивлены его странной настойчивостью.

Теперь стало понятно, почему он вёл себя так необычно. Это был кто-то другой, а не Марк. Но первый ответ, до которого мы додумались, вызвал новые вопросы. Если это был его двойник, то где тогда сам Марк? Жив ли он? Может быть, ему нужна наша помощь?

Если его подменили, то когда? На этот вопрос было проще всего ответить. Для такой подмены нужно было застать его врасплох, а это было возможно только в тот день, когда мы все заболели. Марк и так был ослаблен после боя с призраками, а на следующий день, вместо того, чтобы восстанавливать силы и отдыхать, он лежал с высокой температурой и ничего не видел вокруг. Прекрасный момент для похищения!

Мы стали расспрашивать Эрика, не видел ли он чего-нибудь подозрительного в тот день, когда мы все спали. Эрик долго думал, но ничего определённого не вспомнил. Пару раз он ненадолго отходил в сторону, пару раз задремал, и во сне ему даже мерещились какие-то шаги и голоса, но он сразу открывал глаза и не видел ничего странного рядом с нами. Но разве он мог предположить, чем это грозит!

Итак, теперь мы уже знали, где и когда это было сделано. Оставалось понять, кому это было нужно. И выяснить, как нам найти Марка, если это вообще ещё возможно. Наступил момент, когда нам впервые за восемь дней пришлось обратиться к госпоже Амаре. Мы впервые потеряли одного из товарищей. Нам впервые не удалось самим найти выход.

Мы сели в круг, достали из-под одежды цепочки с волшебными шарами, и каждый взял в правую руку свой шарик. Мы все одновременно услышали голос госпожи Амары:

-- Я здесь. Я знаю, почему вы меня вызвали. Пусть кто-нибудь один расскажет, что вам известно.

Неожиданно заговорила Элиза -- быстро и взволнованно, срывающимся голосом:

-- Госпожа Амара, Марк исчез! Сначала его подменили двойником, который чуть не погубил нас, а потом дети его разоблачили, и он растаял. Что нам делать? Где Марк? Он жив?

Госпожа Амара помолчала, потом тихо сказала:

-- Я точно не знаю, где он. Могу только догадываться. Надеюсь, что он жив. Как и Анна с сыновьями. Я думаю, что его похитили те же существа и держат там же. Потому что его шар тоже потускнел, и теперь у меня здесь четыре шара, с которыми я не могу связаться. Значит, если вы найдёте Анну, то найдёте и Марка.

-- А если мы не найдём Анну? -- воскликнула Элиза.

-- Вы её найдёте. Вы сможете. Даже без Марка. Это единственное, что я знаю точно. Не теряйте надежды. Просто делайте всё, что нужно. Удачи вам!

Шарики у нас в руках вспыхнули яркими огоньками на прощание и погасли. Мы смотрели друг на друга. Я встала, подошла к Элизе, обняла её за плечи:

-- Мы его найдём. Всё будет хорошо.

Элиза, всегда такая сдержанная, разрыдалась. Ивица протянула ей пачку бумажных платков, Амалия принесла воды, мы обнимали и утешали её, хотя сами тоже утирали слёзы. В конце концов Элиза перестала плакать, выпила воды, вытерла глаза, встала:

-- Надо идти дальше. Нет смысла здесь сидеть. Скоро вечер.

Мы быстро собрали вещи. Эрик взял сумку Марка, перекинул её через плечо вместе со своей сумкой. Мы подошли к краю каменной террасы. Симеон шепнул Милошу:

-- Ты пойдёшь последним, вместо Марка.

Ивица посмотрела на уступы, отходящие от нашей террасы, уверенно показала на средний:

-- Вот по этому удобнее всего спускаться.

Через полтора часа каменный склон закончился, гора стала более пологой, сначала появились первые кустарники, потом деревья. И скоро мы уже шли по красивому лесу, среди высоких елей и сосен. День кончился, мы выбрали удобное место для ночлега, молча поужинали, назначили дежурных и легли спать.

Глава 33. Стая хищников

Под утро, ещё до рассвета, нас разбудили крики дежурных -- Амалии и Эрика. Они услышали шорох в лесу, Эрик подошёл к краю поляны проверить, что там происходит, и увидел сквозь кусты крупных хищников, похожих не то на приземистых тигров, не то на длинных кабанов. Они сидели под деревьями вокруг своего предводителя и как будто чего-то ждали. Эрик тут же вернулся к Амалии, велел ей разжигать костры вокруг нашего лагеря, а сам начал будить остальных.

Симеон сразу согласился с планом Эрика: окружить нас стеной огня, чтобы хищники не смогли к нам подойти. Вечером мы успели набрать огромную кучу хвороста, чтобы дежурные могли понемногу подбрасывать ветки в костёр до самого утра. И теперь мы растащили остатки хвороста на несколько кучек, подожгли, и у нас получилось несколько костров, между которыми остались проходы в центр поляны. Симеон сказал, что нужно срочно чем-то закрыть их.

Ивица крикнула:

-- Рисуйте ветки! Не жалейте бумаги! -- и быстро начала рисовать в волшебном блокноте ветку за веткой, вырывая страницы и бросая нам готовые ветки.

Хоть их и хватает всего на пять минут, но нам больше и не надо: тонкие ветки сгорят быстрее, чем закончится волшебство. Мы быстро разожгли ещё несколько небольших костров в промежутках между основными, Симеон с Милошем поддерживали огонь, Ивица с Розой и мы с Амалией торопливо рисовали ветки, а Элиза подошла к Эрику и попросила подробно описать зверей, которых он видел.

-- Мама, зачем тебе это сейчас? Какая разница? Нам нужно просто поддерживать огонь! -- возмутился её расспросами Эрик.

-- Разница есть. Если я буду знать, кто это, я найду способ спасти нас.

Эрик вздохнул и начал подробно рассказывать, какие у них зубы и уши, какие у них полоски на шкуре и какой хвост.

-- Всё ясно, -- сказала Элиза. -- Могло быть и хуже. Этих зверей я знаю. В земном мире таких нет, но они похожи на волков. Они сейчас ждут удобного момента, чтобы напасть на нас. Огонь их отпугивает, но они не уйдут. Будут ждать, пока у нас кончится хворост. Как только огонь погаснет, они сразу нападут.

-- Куда уж хуже-то, -- пробормотал Эрик.

-- Я ещё не всё сказала, -- спокойно ответила Элиза. -- У нас есть шанс уйти. Сейчас всё зависит от этой поляны.

Она опустилась на корточки и начала перебирать руками траву и листья. Эрик пошёл помогать Симеону и Милошу. Через несколько минут мы услышали голос Элизы:

-- Всё хорошо, мы спасены!

Увидев, что девочки отложили блокноты и выжидательно смотрят на неё, Элиза крикнула:

-- Продолжайте рисовать, а я пока всё приготовлю!

Она нарвала целую охапку каких-то бледных листьев, измельчила их ножом, бросила в котелок, залила водой из волшебной фляжки, добавила туда щепотку серого порошка из своей аптечки, перемешала. Сначала подошла к тем, кто рисовал ветки, и пока рассказывала нам про свой план, быстро натирала наши щёки, лбы, запястья и одежду пахучим зельем.

А план был такой: оказывается, эти хищники отличаются не слишком острым слухом и весьма посредственным обонянием. Всё это компенсируется отличным зрением. Поэтому мы легко можем скрыться от них с помощью наших колец-невидимок. И если мы будем очень тихо ступать по тропе, они нас не услышат (а сами они на тропу не выйдут, потому что предпочитают ходить по лесу, среди деревьев). Остаётся только одна проблема: обоняние, хоть и слабое, поможет им почувствовать запах человеческого тела. Значит, наша задача -- скрыть запах и заменить его каким-то другим, менее интересным для хищников. Для этого обычно используются растения, перебивающие запахи. Если бы нам не повезло, на нашей поляне могло бы не оказаться ни одного такого растения. Но, к счастью, они растут повсюду, и здесь тоже нашёлся подходящий вид.

Когда все мы были намазаны отваром травы, Элиза велела нам быстро собирать вещи, а сама пошла к остальным. Через пару минут они тоже были готовы к бегству. Каждый из нас повернул на пальце кольцо-невидимку, и мы стали невидимыми. Мне было не по себе: я-то прекрасно видела своих спутников! Трудно было поверить, что звери нас не увидят. Но выбора не было, нужно было спасаться. Мы осторожно пробрались между кострами за пределы защищённого круга и оказались рядом с тропой, которая шла вниз, в долину. Стараясь ступать бесшумно, мы крались по тропе вдоль края леса, мимо хищников, чьи силуэты смутно виднелись за деревьями.

Через несколько минут мы решили, что можно идти быстрее: всем хотелось как можно скорее отойти подальше от злобной стаи. Роза, у которой всё ещё болела нога, споткнулась о камень и чуть не упала. Из леса внезапно показалась огромная морда с острыми клыками и горящими глазами. Мы замерли и старались не дышать. Звериная пасть выглядывала из кустов в метре от Симеона. В тишине раздавалось тяжёлое дыхание хищника. Видно было, как из пасти капает слюна.

Он исчез в кустах так же внезапно, как появился. Элиза жестами показала, что надо уходить, только очень тихо. Мы снова двинулись на цыпочках, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться. Когда мы отошли уже довольно далеко, впереди появилась развилка: одна тропа уходила направо и вниз, в густой лес, а вторая шла налево, по голым скалам. Мы остановились в нерешительности. Элиза показала налево. Никто не возражал: мы были уверены, что у неё есть веские причины предложить именно этот путь.

Пока мы шли, уже рассвело, взошло солнце, стало тепло, и стая хищников стала казаться дурным сном. Мы сели на камни, чтобы отдохнуть после долгой дороги, и Элиза тихо сказала:

-- Кажется, мы выбрались. Здесь они нас уже не услышат.

И она рассказала, что эти животные живут только в лесу, на открытые места выходят только ночью, когда охотятся. Сюда, на скалы, они за нами не пойдут, потому что здесь они чувствовали бы себя неуверенно. Поэтому она и выбрала верхнюю тропу: здесь, во всяком случае, нет хищных зверей. Хотя, может быть, эта дорога чуть длиннее.

-- Мама, а что эти звери делали потом, когда мы ушли? -- спросил Эрик.

-- Дождались, пока все костры погаснут, а потом подошли ближе. И увидели, что на поляне никого нет. А идти по следу они не могут: у них не такой острый нюх, как у собак.

-- А как же тогда тот зверь, который из леса на нас выскочил? -- спросила Ивица.

-- А он и не шёл по следу. Он просто отбился от стаи и бродил по лесу. Может, отстал и шёл к остальным. И в этот момент услышал шум на тропе. Вот и решил посмотреть, кто это там шумит. Может, кто-то съедобный.

-- Ой, какое счастье, что мы вовремя от них сбежали! А то стали бы мы их завтраком...

-- Кстати! Завтрак! -- воскликнула Амалия. -- Нам уже давно пора завтракать!

И мы достали разноцветные волшебные таблетки, чтобы, наконец, подкрепиться после такого долгого и тяжёлого утра.

Глава 34. Гигантские следы

После завтрака мы нашли другую тропу, ведущую со скал вниз, чтобы не возвращаться к голодным хищникам. Хоть Элиза и уверяла нас, что они охотятся только по ночам, нам всё равно не хотелось проходить через их владения. Мы спустились по камням и оказались в тихом смешанном лесу. Деревья росли не очень густо, дорогу освещало солнце, пели птицы. У меня возникло ощущение, что все опасности уже позади -- таким спокойным казался этот лес.

Через несколько часов мы вышли на опушку. Перед нами лежало просторное поле, на котором почему-то не было травы. У нас дома, в земном мире, я бы подумала, что поле недавно распахали, чтобы посеять там что-нибудь. Но про застенный мир нам всегда говорили, что здесь никто не живёт. Наши собратья, которые раньше подолгу оставались здесь в мастерских и лабораториях, давно покинули эти края. Про других обитателей, кроме зверей и птиц, мы никогда не слышали. Правда, сейчас мы были по другую сторону гор, в неведомых краях, куда, возможно, не ступала нога волшебника. Может быть, здесь всё устроено иначе? Уж не живут ли здесь племена волшебников, о которых нам ничего не известно?

Пока мы разводили костёр и варили суп из кореньев, которые Элиза нашла у края леса, я думала про это странное голое поле. Остальные тоже казались задумчивыми и даже грустными. Мы никак не могли привыкнуть к тому, что Марка больше нет с нами. Казалось, он вот-вот выйдет из леса с охапкой дров, бросит их у костра и сядет рассматривать карту. Труднее всего, конечно, было Элизе. Но она не подавала виду. Её лицо, как всегда, оставалось спокойным. Только когда она разговаривала с Эриком, у неё слегка подрагивало правое веко. Но вряд ли кто-то, кроме меня, это заметил: я специально присматривалась к Элизе, потому что беспокоилась за неё и пыталась представить, что она чувствует.

Когда суп был съеден, мы решили немного поспать -- из-за хищников мы встали раньше обычного, а потом довольно долго шли без отдыха. Я прилегла на траву и задремала. Через некоторое время меня разбудили встревоженные голоса. Не открывая глаз, я начала прислушиваться.

Оказывается, пока я спала, Симеон решил пройти вдоль этого странного поля и посмотреть, куда ведёт дорога. Сначала она шла вдоль опушки леса, между широкой полосой травы и голой чёрной землёй. Судя по слою пыли, по этой дороге уже давно никто не ходил. Потом дорога свернула направо, прямо в поле, и тут Симеон увидел кое-что странное. Земля была покрыта свежими следами. Не было никакого сомнения в том, что по этой дороге постоянно кто-то ходит. Но самым удивительным было даже не присутствие неизвестных поселенцев, а их размер! Следы босых ступней были во много раз больше человеческих. Судя по отпечаткам ног, эти существа должны быть раз в пять выше человека.

В это время Симеон услышал какой-то гул вдали и едва успел спрятаться: зарылся в ямку между двумя бугорками земли, набросал земли себе на спину и на голову и осторожно выглядывал из укрытия. На дороге показались великаны. Да, именно так: как в сказке, самые настоящие великаны. Ростом с трёхэтажный дом. Издали можно было принять их за обычных людей, но это выглядело очень странно: если они такого же роста, как мы, то почему они так далеко? Казалось, что это просто обман зрения. Очень трудно было поверить в реальность происходящего.

Они прошли мимо Симеона, но не заметили его. Да и не удивительно: для них он был слишком мелким, чтобы обратить на него внимание. Звуки, которые он сначала принял за непонятный гул, на самом деле были речью великанов. Они говорили такими низкими голосами, что Симеон не смог ничего разобрать. Они были одеты в рубахи и штаны из грубой толстой ткани, похожей на мешковину, обуви у них не было, шляп тоже. Лохматые длинные волосы и бороды завершали их облик.

Когда они отошли довольно далеко, Симеон осторожно прокрался к повороту дороги, спрятался в траве и продолжал наблюдать. Великаны сошли с дороги прямо на распаханную землю, достали из карманов небольшие свёртки и начали что-то бросать в землю. Выглядело это так, будто они сажают какие-то семена. Наверное, так оно и было. Значит, эти поля действительно обработаны местными жителями, и жители эти, к несчастью, могут представлять опасность для нас.

Пока Симеон рассказывал, я окончательно проснулась, села на траве и внимательно слушала. Было решено на всякий случай отойти назад, в лес, и понаблюдать оттуда за великанскими угодьями. Мы потушили костёр на опушке, расположились под деревьями и развернули карту. Чтобы попасть в нужную точку, до которой осталось уже совсем немного, нам нужно как-то обойти это поле. Симеон велел нам сидеть в лесу, а сам пошёл на разведку. Эрик и Милош хотели пойти с ним, но он отказался: сказал, что кто-то должен охранять нашу стоянку. Однако отпускать его одного бродить по владениям великанов было слишком опасно: если с ним что-то случится, то мы даже не узнаем, где он и как ему помочь. После долгих споров решено было, что Милош пойдёт с Симеоном, а Эрик останется с нами.

Они ушли, а мы молча сидели на траве и смотрели на поле.

Глава 35. Вниз по реке

-- Смотрите! -- вдруг громко прошептала Роза и махнула рукой. -- Вон они!

Мы посмотрели налево и увидели, как по дороге идут трое крестьян в простой деревенской одежде. Как говорил Симеон, они действительно смотрелись очень странно: как будто мы смотрим кино на огромном экране и видим увеличенное изображение актёров. Крестьяне шли в нашу сторону, а мы не могли пошевелиться от страха. Внезапно они остановились у края поля, достали из карманов небольшие пакеты и начали что-то разбрасывать размашистыми движениями. Мы, как зачарованные, наблюдали за их работой. Через некоторое время великаны повернулись и ушли.

Вскоре вернулись Симеон с Милошем. Они прошли далеко вперёд вдоль кромки леса. Обнаружили там небольшую речку. Она стекает с гор, проходит через лес и поворачивает к дальнему краю поля. Дальше она течёт вдоль нагромождения валунов, а на другом берегу растут высокие колючие кусты. Если мы пойдём вдоль берега, скрываясь за кустами, то с поля нас никто не увидит. Судя по следам на поле, великаны не подходят к берегу реки. Возможно, им неприятно наступать босыми ногами на колючки. По реке мы сможем обойти поле, а дальше начинается густой лес, где мы снова будем в безопасности.

Мы быстро собрали вещи и пошли вперёд по лесу, без тропинки. К счастью, там не было густых непроходимых зарослей, так что идти по траве было совсем не трудно. Но когда мы дошли до реки, оказалось, что дальше идти придётся прямо по руслу: колючие кусты подступали к самой воде, и пройти по берегу было невозможно. Сначала мы хотели разуться, чтобы обувь оставалась сухой, но потом решили не рисковать: на дне реки могли быть острые камни и коряги с колючими ветками, и можно было поранить ступни. А это помешало бы нам двигаться дальше с обычной скоростью. Поэтому решили пожертвовать ботинками и не разуваться. Тем более, что почти у всех в сумках была запасная обувь. А когда отойдём подальше от великанов, попробуем высушить мокрые ботинки над огнём.

Когда Милош и Амалия сказали, что у них нет другой обуви, Ивица предложила нарисовать в волшебных блокнотах резиновые сапоги. Но тогда нам пришлось бы каждые пять минут останавливаться и ждать, пока они нарисуют себе ещё одни сапоги взамен исчезнувших. Так что её предложение было отвергнуто. Тут я вспомнила, что наша волшебная обувь может менять размер, а у меня как раз есть вторая пара запасных ботинок. Не знаю, почему я взяла с собой ещё одну пару, но сейчас я смогла предложить её Амалии. Оказалось, что не я одна проявила чрезмерную предусмотрительность: вторая пара была и у Элизы. Сначала она подумала, что предлагать Милошу женские ботинки не имеет смысла -- они ему всё равно не подойдут. Но, услышав наш с Амалией разговор, она тоже вспомнила про переменчивые размеры, так что и у Милоша тоже будет сухая обувь, когда мы выйдем из реки.

Закончив поиски обуви, мы храбро вошли в воду. Река была неглубокой, примерно по колено. Идти было неудобно, потому что дно было покрыто крупными острыми камнями, и мы постоянно спотыкались. Пришлось вернуться назад, к лесу, и срезать восемь толстых сучьев, чтобы сделать каждому удобный посох. После этого идти по воде стало намного легче.

Иногда, услышав гул, мы замирали. Симеон поднимался на камни на другом берегу речки, осматривал окрестности и сообщал нам, сколько великанов он видит на поле и достаточно ли они далеко. Один раз после такого осмотра он быстро спустился к нам и приложил палец к губам. Мы остановились и молча ждали, что будет дальше. Симеон осторожно пробрался через кусты и наблюдал за великаном, сажавшим семена у самого края поля. Минут через двадцать великан закончил работу и ушёл, Симеон вернулся к нам, и мы пошли дальше.

Пока мы пробирались по реке, солнце уже почти скрылось за скалами, мы начали мёрзнуть в мокрой одежде, у некоторых уже стучали зубы от холода. Я догнала Элизу, спросила:

-- А можно что-нибудь сделать, чтобы мы не заболели?

-- Конечно. Здесь наверняка есть травы, которые можно заварить. Я их поищу, когда мы остановимся.

Амалия услышала наш разговор, тоже подошла к нам:

-- А у меня даже есть специальный порошок как раз для таких случаев! Мы его добавим в чай. Так что всё будет хорошо, не волнуйся!

Тем временем поле осталось позади. Справа от нас, на нашем берегу речки, начался густой лес, за которым в ясном закатном небе виднелось несколько столбиков дыма. Наверное, там стояли дома великанов. А слева вместо валунов и скал теперь был плоский берег, поросший деревьями. Мы отошли подальше от берега и обогнули высокий холм, чтобы спрятаться за ним от великанов. Теперь, даже если мы разведём костёр, они вряд ли смогут его заметить.

Пока разгорался огонь, Элиза действительно нашла неподалёку нужную целебную траву, и они с Амалией приготовили согревающий чай. Все переоделись в сухие вещи, обувь и одежду положили сушиться у огня, наскоро поужинали, поставили часовых и легли спать.

Глава 36. Конечный пункт

На следующее утро мы вышли из леса. Перед нами раскинулись луга, покрытые цветами. Дорога провела нас мимо красивого спокойного озера, несколько раз мы проходили через небольшие рощи и заросли кустов. Никаких препятствий и опасностей на пути не было. Я шла одна, ни с кем не разговаривала, думала о нашем путешествии. Вспоминала все неприятности, из которых нам удавалось выпутаться благодаря нашим способностям.

Каждый из детей уже проявил себя. Эрик не поддаётся действию ядов, поэтому только он один не отравился ядовитыми спорами. Поэтому он успел крикнуть нам про волшебные браслеты, мы вовремя очнулись и не упали в реку. Роза умеет разговаривать с птицами, поэтому она смогла позвать их на помощь, когда мы оказались в плену у волшебных елей. Птицы смело сражались с деревьями и помогли нам выбраться на свободу. Ивица делает из подручных материалов очень точные макеты, поэтому она сразу обнаружила подвох в устройстве моста и отговорила нас идти по нему. Так мы ещё раз спаслись от падения в бурную реку. А потом Ивица угадала, что рядом с горной тропой есть пещера в скале, и мы смогли спрятаться там от камнепада. Так мы преодолели четыре опасности.

Мужчины тоже внесли свою лепту в наше спасение: Марк сражался с призраками, потому что среди нас только он один имел представление о битвах и мог считаться воином. К тому же он знал волшебные заклинания, умел ими пользоваться и не боялся мучений и боли, которые ему пришлось испытать во время сражения. Милош освободил нас из плена волшебного металла, когда мы провалились в старую шахту на заброшенном руднике. Только он знает всё о разных веществах и разбирается в их свойствах. Симеон заметил следы великанов, понаблюдал за ними и нашёл безопасный обходной путь, чтобы мы могли отойти подальше от места их обитания. Только он умеет читать следы и отлично ориентируется на местности. Это ещё три опасности, от которых мы уже спаслись. Всего семь.

Остаются женщины. Амалия смогла поставить правильный диагноз, когда мы все заболели, а потом приготовила нам лекарство и вылечила нас. Потому что только она одна разбирается в медицине. Элиза придумала способ, как спастись от стаи хищников, которые напали на нас среди ночи. Она изучала повадки животных, и никто, кроме неё, не смог бы найти такое простое решение и увести нас из опасного леса. Уж не говоря про её уникальное умение находить съедобные и лечебные растения. И это ещё две опасности, которые мы преодолели. Всего девять. Как раз по числу участников нашего похода.

Госпожа Амара говорила, когда мы ещё только собирались в путь, что каждый из нас обладает каким-то особым умением, и каждый из нас должен будет проявить это умение, чтобы спасти всех остальных. Сначала я думала, что нас ждёт девять опасностей, и все мы по одному разу проявим свой героизм. Но всё пошло не по плану, когда неизвестные существа подменили Марка, и его двойник пытался заманить нас в ловушку. Он выбрал опасное место над пропастью, где его сообщники смогут устроить камнепад. И мы бы наверняка погибли на этой тропе, если бы Ивица не почувствовала подвох, не слепила макет горного перевала и не обнаружила на нём пещеру.

А теперь оказалось, что вместе с этой незапланированной "лишней" опасностью мы преодолели уже девять препятствий, и этого уже могло бы быть достаточно. Но как же я? Получается, что только я одна ещё ничего не сделала? Значит, на самом последнем участке пути именно мне придётся в последний раз спасать всю нашу компанию? И как я это сделаю?

Я даже представить не могла, что за способности разглядела во мне госпожа Амара. Я тешила себя надеждой, что мне отведена другая роль: я всего лишь скромный летописец нашего похода. Я ведь на самом деле каждый день делала заметки в маленьком блокноте. И потом, когда мы уже вернулись домой, только благодаря этим заметкам я смогла так подробно описать это путешествие.

А иногда мне становилось страшно: я понимала, что надежды мои напрасны, и уже совсем скоро мне предстоит что-то очень трудное. Если бы у меня, как у всех остальных, были какие-то ярко выраженные способности, вроде невосприимчивости к ядам или умения разговаривать с птицами, как легко было бы ими воспользоваться в нужный момент! Нужно было бы просто дождаться подходящей ситуации и привычно применить свой волшебный навык. А что делать мне, такой обыкновенной и совсем не храброй?

Пока я предавалась этим невесёлым мыслям, день кончился. Мы прошли уже почти весь путь, оставалось совсем немного. Нашли удобную ровную площадку на берегу речки, приготовили ужин, посидели у костра.

-- Завтра днём доберёмся до места, -- сказал Симеон и развернул карту. -- Сейчас мы вот тут, осталось всего километров десять.

Эрик с Элизой подошли к карте, начали что-то обсуждать. Я подумала, что для них, как и для меня, завтрашний день будет особенным. У них есть шанс найти Марка, если мы сможем выполнить нашу миссию. А если не сможем? Думать об этом мне не хотелось. Я отошла от костра, расстелила на траве постель и быстро заснула.

Глава 37. Муравьи и люди

Утром, когда мы шли по широкой лесной тропе, Ивица замедлила шаг и дождалась меня. По её лицу я поняла, что меня опять ждут расспросы.

-- Мы сейчас окажемся напротив дома Анны, да, мама?

-- Да.

-- И пройдём через стену на другую сторону?

-- Да.

-- А потом?

-- А потом зайдём в дом и проверим, не вернулись ли они домой. Или, может быть, найдём какое-то послание.

-- Это-то понятно. Я про другое: мы же там не останемся, да? Мы вернёмся сюда, за стену?

-- Наверное. Если планы не изменятся.

-- Но куда именно мы вернёмся? На главную площадь?

-- Нет, прямо в этот лес, где мы сейчас.

-- Но почему, мама? Ведь с земной стороны можно попасть только на главную площадь! Ты сама мне это говорила. И Марк потом рассказывал про масштаб! И я всё поняла. Как же можно оттуда попасть в какое-то другое место?

Я задумалась. А ведь и правда: когда я рассказывала Ивице про переход с земной стороны сюда, в застенный мир, я ей объясняла, что из любого места любой волшебник всегда попадает только на главную площадь. А Марк упомянул про изменение масштаба и сравнил муравьёв и людей: если с одной стороны толстого бревна ползают муравьи, то бревно кажется им бесконечно длинным. А людям, которые стоят с другой стороны того же бревна, оно кажется коротким. Внутри стены, за те несколько мгновений, которые отделяют вход в стену от выхода на главную площадь, мы стремительно увеличиваемся в размерах, как если бы муравей вдруг вырос до человеческого роста. И оказываемся рядом с теми, кто в земном мире живёт в нескольких днях езды от нашего дома.

Если нарисовать это на бумаге, то слева, на стороне земного мира, всё будет выглядеть точно так же, как на нашей карте, которой мы пользуемся во время нашего путешествия: дома, поселения, города, реки. Но справа, за стеной, всё пространство карты займёт огромная схема нашей главной площади, с центральным зданием, фонтаном и шатром. Но как же так? Если бы сейчас мы были в несколько сот раз выше, чем обитатели земного мира, то нам не пришлось бы много дней пробираться через дикие места, полные опасностей, чтобы дойти до дома Анны: ведь её дом был бы прямо напротив главной площади!

Мне казалось, что я вот-вот догадаюсь, как тут всё устроено на самом деле. Жаль, что Марка нет рядом: ведь это он подсказал нам идею изменения масштаба. Ивица молча выслушивала мои рассуждения, иногда коротко переспрашивала о чём-то. Так мы шли до первой остановки, а когда сели на траву отдохнуть, мы с Ивицей одновременно достали блокноты (не волшебные, а обычные) и начали рисовать полосы, линии со стрелочками, человечков.

-- Мама, время!

-- Что-что? Какое время? -- не поняла я.

-- Мы время не учитываем!

-- Как это?

-- Ну смотри: когда мы прошли сквозь стену на слёт, у нас начался другой отсчёт времени. Мы перешли на перпендикулярное время. Ты же сама мне рассказывала!

-- Да, перешли. И что?

-- А вот что: эта твоя картинка, где слева маленькие человечки, а справа огромные люди на площади, относится только к одному моменту: когда мы перешли из одного мира в другой. А дальше мы двигались по перпендикуляру времени, и там у нас не было вообще никакого земного мира. В этом времени есть только это пространство.

-- Подожди-подожди. Я не могу так быстро сообразить.

Я чувствовала, что в этих словах есть смысл, но не могла связать воедино всё, что знала о времени и пространстве. Если в нашем перпендикулярном времени земной мир вообще не существует, то почему же в нём есть стена? Что за ней, если земной мир остался на основной оси и не перенёсся вместе с нами на перпендикуляр? Что будет, если кто-то захочет вернуться в земной мир раньше, чем закончится слёт? Куда он попадёт? Чем больше я об этом думала, тем больше вопросов у меня возникало.

В это время к нам подошла Элиза и сказала, что пора идти дальше. Я встала, убрала блокнот в карман и пошла за ней, продолжая думать о стене.

Глава 38. Граница между мирами

В середине дня мы дошли до конечной точки нашего путешествия. Это был одиннадцатый день пути. И двенадцатый день после того, как мы покинули наши дома и отправились в застенный мир на слёт волшебников.

Мы сели на траву, чтобы отдохнуть после долгого утреннего перехода, собраться с мыслями и понять, что нам делать теперь, когда мы уже почти достигли цели. Передо мной лежала карта, и я с интересом рассматривала два мира, разделённых широкой светло-серой полосой. Она проходила через весь лист, сверху донизу, огибала горы и озёра, пересекала леса и долины. Это была стена, скрывающая мир волшебников от мира людей.

Справа от стены раскинулась огромная территория, по которой мы так долго шли: из нижней точки, от главной площади, через бесконечные леса, вдоль широких рек и узких ручьёв, по болотам и оврагам, через горы. И дальше, почти до самого верхнего края карты. Нам нужно было добраться до того участка стены, за которым находится дом Анны. И вот мы здесь. Сейчас нас отделяет от её дома только невидимая толща стены, через которую мы должны пройти.

В левой половине карты -- земной мир. Вдоль серой полосы простирались безлюдные места, где нет ни городов, ни деревень, чтобы никто из посторонних не мог случайно наткнуться на стену и почувствовать наличие чего-то необычного. Нам это ничем не угрожает: человек не может просто так пересечь стену и попасть в наш мир. Но сам он после столкновения со стеной ещё долго ощущал бы прикосновение какого-то непонятного вещества, видел бы странные сны и пытался найти разгадку. Мы не хотели причинять неудобства людям, поэтому в давние времена, при создании нашего мира, стену проложили там, где её никто не найдёт.

Правда, меня всегда очень интересовало, сколько веков стена уже находится на этом месте и почему за это время ничего не изменилось. Везде быстро разрастались города, появлялись новые поселения, вся страна покрывалась сетью дорог, а наши леса по-прежнему оставались дикими и неприкосновенными. Моя бабушка говорила, что люди чувствуют смутное беспокойство задолго до того, как подойдут близко к стене. Может быть, именно это беспокойство и вынуждало их разворачиваться и уходить из наших лесов.

Как бы то ни было, стена уже давным-давно стоит на месте, целая и невредимая, и мы знаем всего одну историю про то, как через неё в наш мир проникли враги. После долгого сражения они бежали в земной мир, но мы так и не узнали: все ли покинули наш мир? Остался ли там кто-то? Если вспомнить все странные происшествия, с которыми мы столкнулись за последние одиннадцать дней, то становится ясно: с нашей стороны стены кто-то желает нам зла. И это не животные и не птицы, не Тени и даже не великаны, которых мы встретили за горами.

А теперь нам предстоит найти пропавших товарищей, хотя мы даже не представляем, кто их похитил и где они могут быть. Все эти мысли мелькали у меня в голове, пока я смотрела на карту. Я снова перевела взгляд с правой половины карты на левую, где был изображён земной мир.

От любого поселения, где живут волшебники, всего за пару часов можно дойти пешком до ближайшего участка стены. А если там есть хорошие тропы и нет крутых склонов, то на велосипеде можно добраться до стены ещё быстрее. В нижней части карты стена проходит через высокие скалистые горы, рядом с которыми живёт моя семья. Нам, чтобы подойти к стене, нужно всего лишь подняться на соседнюю гору. Если двигаться по карте вверх, то горы постепенно становятся ниже, потом совсем исчезают, а дальше начинаются густые леса. Там есть ещё несколько городов и деревень, в которых живут наши собратья. И на самом верху карты, совсем близко к стене, нарисован одинокий домик с большим садом вокруг. Это и есть дом Анны. Тонкая линия ведёт от домика в сторону стены: это тропинка, по которой её семья подходит к самой стене. Другая линия, чуть потолще, идёт к ближайшей деревне: это дорога, по которой к дому Анны приходят гости.

-- Мария, вставай! -- окликнула меня Элиза. -- Пора идти.

Я сложила карту вчетверо, отдала Симеону. Мы подошли к стене, которая пока ещё оставалась невидимой, но с такого расстояния уже ощущалась как уплотнение воздуха. Ивица ещё ни разу не выходила из застенного мира в земной -- для неё это был новый интересный опыт.

-- Мама, а что нужно делать?

-- Ничего, просто выходишь, и всё.

-- Правда? И никакого волшебства? Никаких заклинаний и предметов?

-- Смотря где ты находишься. Ты же видела, как волшебники уходили домой с главной площади? Помнишь, что они делали? Там можно просто подойти к стене, положить на неё ладони и посмотреть вперёд. И ты пройдёшь сквозь стену, как будто это обычный густой туман. Точнее, ты будешь стоять на месте, а стена как будто бы сама пройдёт сквозь тебя. И ты сразу окажешься на другой стороне.

-- А здесь? По-другому?

-- Можно и здесь выйти таким же простым способом. Только мы тогда окажемся не у дома Анны, а в разных местах -- каждый из нас попадёт туда, откуда пришёл на слёт. Поэтому здесь нам понадобится помощь госпожи Амары -- она выведет нас прямо на другую сторону стены.

Пока мы с Ивицей разговаривали, Амалия подошла к самой стене и что-то рассматривала, а потом крикнула:

-- Эй, смотрите!

Мы подошли ближе. Там, куда она показывала, туманная поверхность стены была покрыта мутными непрозрачными пятнами.

-- Такие же помутнения, как на устройствах связи, -- сказал Симеон.

-- Что это значит? -- испуганно спросила Амалия. -- Почему стена помутнела?

-- Не знаю, -- ответил Симеон, -- но начинаю догадываться. Наверное, всё произошло в тот момент, когда Анна, Якоб и Леон собирались попасть на слёт. Они вошли в стену, как обычно. Но не вышли на главной площади, как ожидали.

-- А где вышли? -- спросила я, уже зная ответ.

-- Нигде не вышли. Вот видишь -- тут шесть помутнений. Два пониже, четыре повыше. Примерно на равных расстояниях. Это отпечатки ладоней.

-- Да, ты прав, -- я пыталась рассуждать спокойно и здраво, -- но что бы они сделали, если бы им не удалось пройти сквозь стену, как обычно?

-- Попытались бы ещё раз? -- спросила Ивица.

-- Именно! -- согласился Симеон. -- Они и попытались: они были внутри стены и хотели выйти наружу. Положили ладони на стену и думали, что сейчас попадут на главную площадь. Но стена сгустилась и не выпустила их. А там, где они к ней прикасались, вещество так и осталось плотным и мутным. А их стеклянные шары пытались передать в главный зал информацию: они тоже помутнели, чтобы госпожа Амара увидела это и поняла, что связь прервана. Правда, она не могла догадаться, что именно случилось.

-- Но давайте всё-таки перейдём на ту сторону! -- сказала Элиза. -- А вдруг в доме Анны есть какие-то подсказки?

-- Вот прямо здесь пройдём через стену? -- спросила Амалия. -- А если мы тоже застрянем в стене?

Элиза посмотрела на Симеона, потом на меня:

-- Как вы думаете? Это возможно?

После недолгих размышлений мы решили, что нам ничего не грозит. Когда Анна с сыновьями остались в стене, это было вызвано не свойствами стены, а вмешательством посторонних сил. Кто-то намеренно пытался причинить им зло и помешал обычному переходу сквозь стену. А нас здесь никто не ждёт, и мы можем смело идти вперёд. Правда, на всякий случай мы решили отойти подальше от помутневших участков -- а вдруг там нарушена внутренняя структура вещества стены?

Я вытащила из-под свитера стеклянный шарик: он выглядел как обычно, никаких признаков опасности не было. Пора было вызывать госпожу Амару. Мы все одновременно прикоснулись к шарикам и услышали её голос:

-- Чтобы попасть на другую сторону стены, нужно сжать свой шарик зубами. Так вы установите неразрывную связь со мной. И как только вы прикоснётесь к стене, я открою для вас выход к дому Анны. Готовы?

Мы положили ладони на невидимую поверхность, и почти в тот же миг она оказалась у нас за спиной. Перед нами была небольшая поляна, с которой уходила в лес узкая тропинка, заросшая травой. Похоже было, что здесь давно никто не ходил. Впрочем, во время нашего путешествия мы уже привыкли к заросшим тропам.

Лес, темневший впереди, ничем не отличался от того, который остался за стеной. Трудно было поверить, что мы уже не в волшебном мире, а в обыкновенном.

Глава 39. Дом Анны

Мы уже начали уставать и думать об отдыхе, когда за деревьями показалась красная черепичная крыша. Перед нами появилось просторное зелёное поле, посреди которого стоял дом Анны. Красивая кованая калитка была закрыта на щеколду. Мы вошли во двор. У дорожки, вымощенной серыми камнями, лежал велосипед. Между спицами росли цветы. Можно было подумать, что это такая оригинальная клумба, но мы-то знали, почему никто не трогал этот велосипед с прошлой весны. Несколько ступенек вели с дорожки на широкую террасу под навесом. Там стоял уютный диван с выцветшими клетчатыми подушками. Подушки были усыпаны прошлогодними виноградными листьями.

На столике, прижатые камнями, лежали пожелтевшие от солнца и разбухшие от зимних дождей конверты. Я вытащила из-под камня одно из писем: "Анне от Бенедикта, 15 декабря". На других конвертах тоже стояло имя Анны, а после него -- имена волшебников, живших неподалёку и приходивших проверить, не вернулись ли Анна, Якоб и Леон.

У стеклянной двери, ведущей с террасы в дом, стояли два больших глиняных горшка, в которых росли тонкие невысокие кипарисы. Рядом, в горшках поменьше, росли какие-то кустики и цветы. Они почему-то не пожелтели и не засохли. Неужели кто-то поливал их, когда Анна пропала? Предположить, что она уже вернулась, я побоялась -- не хотела напрасных надежд. Я посмотрела наверх: решётчатый навес, по которому летом вьётся виноград, не мешал дождям свободно литься на террасу. Так вот почему растения не засохли...

Я повернула ручку двери:

-- Закрыто... -- проговорила я. Как будто могло быть иначе.

-- Ну-ка, посмотрим, -- Эрик подошёл к горшку с кипарисом, пошарил рукой по поддону. -- А вот и ключ!

-- Как ты узнал? -- удивилась Роза.

-- Ну... мы тоже прячем ключ за горшком, -- признался Эрик.

Он открыл дверь, и мы вошли в дом. Странное ощущение он производил: вещи лежали где попало, как будто хозяева ими только что пользовались, но на минутку вышли. На столике у дивана лежала груда толстых книг, многие были раскрыты на середине, из некоторых во все стороны торчали бумажные закладки. Рядом с книгами стояла большая кружка, в которой, наверное, когда-то был недопитый чай. Сейчас он уже высох, но на стенках остался густой коричневый налёт. На одной из книг лежала недоеденная шоколадка в серебряной фольге.

С подлокотника кресла свисала толстая шерстяная кофта, явно брошенная второпях. На столе рядом с плитой лежала деревянная доска, на которой резали лимон. Нож и лимонные косточки выглядели так же, как и год назад, а вот лимон высох и затвердел.

Воздух в комнате был затхлым, пахло пылью, поэтому дом казался заброшенным и нежилым. Когда мы вошли с террасы, дверь осталась открытой, и оттуда веяло свежестью. Мы решили проветрить дом. Симеон начал открывать двери в спальни, чтобы открыть там окна и устроить сквозняк. В одной из комнат окно было приоткрыто. Когда Симеон вошёл туда, со шкафа вспорхнула птица и вылетела в окно.

-- Эй, идите сюда, только тихо! -- позвал нас Симеон. -- Смотрите, тут на шкафу гнездо!

Элиза встала на стул на середине комнаты, чтобы не оказаться слишком близко к гнезду, и заглянула на шкаф.

-- Да, правда, гнездо. Из тряпок и веток. Там два яйца. Кажется, голубиные. Мы, наверное, спугнули их мать, и она улетела.

-- А разве они не летом выводят птенцов? -- удивилась Ивица.

-- Не только летом. Сейчас как раз подходящее время для первой кладки. Но давайте выйдем из комнаты -- тогда мать сможет вернуться.

Все вышли, Элиза тихо закрыла дверь, а мы пошли открывать окна в других комнатах. Воздух во всём доме посвежел, стало легче дышать. Мы стояли в гостиной и думали, с чего начать поиск посланий.

-- Сто лет не сидела на диванах! -- вдруг сказала Роза.

-- Ага, и я тоже! -- поддержала её Ивица, и девочки с шумом плюхнулись на большой удобный диван. Остальные тоже вспомнили, что думать можно и сидя, и скоро все диваны и кресла были заняты.

-- Ну, что будем делать дальше? -- спросил Милош.

-- Есть у меня одна мысль, -- сказала я. -- Но я не уверена, что это сработает. Придётся мне побеспокоить птичку. Подождите меня здесь.

-- Постойте! -- сказала Роза и встала с дивана. -- Давайте сначала я поговорю с птичкой!

Она достала из сумки флейту и пошла за мной. Сделав мне знак ждать у двери, Роза вошла в комнату и тихо заиграла. Через открытую дверь я увидела, как на подоконник села пара голубей. Начался тихий мелодичный диалог: игру Розы прерывало птичье воркование, которое опять сменялось звуками флейты. Потом один из голубей взлетел на шкаф и уселся в гнездо, второй перелетел на ветку дерева за окном, а Роза подошла ко мне и сказала, что теперь всё в порядке -- птицы меня больше не боятся. Правда, в земном мире Роза не могла так же легко беседовать с птицами, как за стеной, но теперь у неё был опыт. Поэтому она просто положилась на интуицию и выбирала нужные мелодии, а ответы голубей были похожи на уже знакомые ей звуки, и Розе казалось, что она всё понимает.

Девочка вернулась в гостиную, и я осталась одна. Судя по мебели и вещам, это была спальня Анны. Неудивительно, что мы нашли гнездо именно в этой комнате. С голубями, как я уже знала от госпожи Амары, была связана одна давняя история, с которой всё и началось. У мужа Анны давным-давно был почтовый голубь, который вместо писем носил говорящее колечко. И после гибели Юлиуса это колечко с его последним посланием должно было остаться у Анны. Возможно, она захотела показать его госпоже Амаре -- и тогда Анне пришлось бы взять его с собой на прошлогодний слёт, до которого она так и не добралась. Но если бы она решила просто рассказать содержание последнего письма на словах, то оставила бы колечко дома. И вряд ли она стала бы прятать его в надёжное место: она не думала, что в такие глухие безлюдные места кто-то может прийти за те два часа, что её не будет дома.

Значит, у меня есть шанс найти это звуковое письмо и узнать тайну Анны. Может быть, именно это и стало причиной её похищения и других неприятностей: ведь вместе с ней пострадали и её сыновья. Уж не говоря про Марка, который даже не был знаком с ними, но тоже исчез, пытаясь их спасти.

Я присела на край высокой кровати и начала рассматривать комнату. У окна расположился приземистый старинный комод из тёмного дерева. На комоде стояла ваза с сухими цветами. Интересно, это они за год так красиво засохли? Или там с самого начала был сухой букет? Я подошла к комоду, чтобы заглянуть в вазу: есть ли там следы высохшей воды. Следов не было, цветы были высушены специально. Рядом с вазой лежала маленькая деревянная шкатулка, похожая на футляр для кольца. Я открыла шкатулку, но там ничего не было. Что же это значит? Здесь кто-то уже побывал до нас и украл колечко? Или Анна забрала его с собой, когда уходила из дома? Или она всё-таки спрятала его?

Мне пришлось снова позвать Розу с её волшебной флейтой. Когда она вошла в комнату, я попросила:

-- Попробуй спросить голубей, не видели ли они почтовое колечко Анны.

-- Ох, ну и задачка. Я же здесь не говорю на птичьем языке. Ладно, сейчас попробую... -- и Роза начала играть что-то медленное и грустное. Оба голубя сели на подоконник. Потом девочка подошла к кровати Анны и показала рукой на подушку. ("Это она им объясняет, что речь идёт об Анне", -- подумала я.) Потом Роза взяла с комода шкатулку, открыла и показала птицам, что внутри ничего нет. И снова заиграла на флейте.

Голуби внимательно слушали, смотрели на Розу, склоняли головы то вправо, то влево, переминались с лапки на лапку. Потом один из них вылетел за окно, а через минуту вернулся и с тихим стуком выронил из клюва на подоконник что-то небольшое. Мы с Розой подошли ближе. Там лежало узкое голубиное колечко!

Когда мы вернулись в гостиную, все с любопытством смотрели на нас и ждали, что мы скажем.

-- Вот оно. Мы его нашли, -- и я показала найденное колечко.

-- Что это? -- не поняла Амалия. -- На человеческое кольцо не похоже! Слишком узкое.

-- Голубиное кольцо. На лапку надевается, -- пояснила Элиза.

-- Да, -- подтвердила я, -- это говорящее колечко для почтового голубя.

-- Ой! Оно само говорит? -- воскликнула Роза.

-- Да. Только... -- и я смущённо замолчала.

-- Что?

-- Я не знаю, как сделать, чтобы оно говорило!

Все задумались. Начали высказывать идеи, одна другой фантастичнее. Я вертела колечко в руках, тёрла его пальцем, постукивала по нему, дула на него, но оно молчало.

-- Придётся просить госпожу Амару нам помочь, -- огорчённо сказала я. Мне не хотелось показывать свою несообразительность ни ей, ни моим спутникам, но выбора у меня не было. Я достала из-под свитера стеклянный шарик, слегка надавила на него пальцами правой руки и стала ждать, что будет дальше. Честно говоря, никогда раньше мне не приходилось пользоваться устройством связи в одиночку. Да и в компании-то это было всего один раз: когда исчез Марк, мы все вместе вызвали госпожу Амару. А сейчас я должна была пообщаться с ней одна. Я почему-то думала, что мне придётся говорить вслух, как по телефону. И ответы будут раздаваться из шара, как из телефонной трубки.

Но на самом деле всё оказалось намного проще и удобнее. Голос госпожи Амары зазвучал прямо у меня в голове. "Телепатия, что ли?" -- успела подумать я, прежде чем началась наша мысленная беседа. Я отчётливо понимала, что она мне говорит. А она слышала мои вопросы, которые я формулировала мысленно. Я рассказала, что в доме Анны пусто, но я нашла говорящее колечко. К счастью, Анна не взяла его с собой, когда отправилась на слёт. И теперь мы можем узнать, что было в последнем послании Юлиуса, которое он отправил из мастерской перед смертью. Но я не знаю, как услышать само это послание. Госпожа Амара сказала, что ничего сложного в этом нет: нужно просто положить его на левую ладонь, поднести к губам и сказать одно слово: "Расскажи". И оно расскажет. И будет повторять это послание столько раз, сколько нам понадобится. До тех пор, пока кто-нибудь не запишет на колечко новое послание. Я поблагодарила госпожу Амару за подсказку и отпустила шарик.

-- Сейчас мы всё услышим. Внимание! -- сказала я. Поднесла к губам колечко, сказала нужное слово, и в комнате зазвучал голос Юлиуса, записанный больше двадцати лет назад.

Глава 40. Разгадка становится загадкой

Своё последнее письмо Юлиус начал записывать ещё до того, как на их мастерскую напали: мастера уже знали от главного волшебника, что в наш мир проникли воины, что на главной площади идёт битва, что враги наверняка хотят захватить мастерские вместе со всеми волшебными материалами и инструментами. Поэтому мастера успели запереть все двери и готовились к обороне. У Юлиуса было несколько минут, чтобы попрощаться с женой. Сначала он говорил о сыновьях и напоминал Анне, чему она обязательно должна их научить, если он не вернётся. Потом давал ей советы по ведению хозяйства. Потом признался, что вокруг мастерских собралось целое войско, и вряд ли кому-то удастся выйти оттуда живым. Разве что если случится чудо. Но мы уже знали, что чуда в тот день не случилось: мастерские были разрушены, а все мастера погибли.

С каждой минутой Юлиус говорил всё быстрее, его голос иногда прерывался, в запись то и дело врывались какие-то посторонние звуки: грохот, крики, выстрелы. В самом конце письма Юлиус вдруг вскрикнул, как будто внезапно увидел что-то страшное. Через секунду он растерянно сказал: "Неужели это Захария?" Но объяснить ничего не успел. Торопливо сказал "прощай", попросил Анну беречь сыновей и выпустил голубя в окно.

Когда письмо закончилось, мы никак не могли собраться с мыслями. Даже взрослые испытывали ужас, представив себе последние минуты мастеров. А что уж говорить о детях. Они вообще родились через много лет после той битвы, и для них это было просто страшной легендой из прошлого. Но голос Юлиуса как будто вернул нас в то время, и легенда ожила.

Роза шмыгнула носом, достала из кармана носовой платок и высморкалась. Это разрядило обстановку. Эрик встал и отошёл к окну, Ивица налила себе воды из крана, Амалия мотала головой, как будто не соглашалась с тем, что всё это могло произойти на самом деле, и всё время повторяла: "Какой ужас! Бедная Анна!"

Элиза, как обычно, сохраняла хладнокровие. Она спросила:

-- Имя "Захария" кому-нибудь знакомо?

-- Нет, никогда не слышала, -- сказала я. Остальные закивали.

-- Получается, что так звали предателя, который привёл врагов?

-- Похоже на то, -- согласилась я. -- Хотя уверенности нет.

-- Наверное, стоит рассказать о нём госпоже Амаре?

-- Да, ты права!

И мы опять, как после исчезновения Марка, все вместе обратились к главной волшебнице: каждый из нас достал из-под одежды шарик на цепочке и взял в правую руку. Через секунду мы услышали голос госпожи Амары:

-- Узнали что-то важное?

-- Да, госпожа Амара, -- произнесла я вслух. Я подумала, что мысленные разговоры возможны только один на один. А когда меня окружают такие же простые волшебники, как я, им нужно слышать мой голос, чтобы воспринимать мои слова.

И я пересказала письмо Юлиуса, упомянув и Захарию. Госпожа Амара задумалась. Она тоже не знала ни одного волшебника с таким именем. Оставалась надежда, что его могут знать Тени -- ведь они долго жили среди волшебников, прежде чем покинули земные тела.

Нам повезло: одна из Теней вспомнила и Юлиуса, и его лучшего друга Захарию. Эта Тень когда-то очень давно была волшебником по имени Герман и работала в той самой мастерской, куда сначала пришёл Захария, а через десять лет и Юлиус. Герман учил их обращаться с волшебными металлами, придавать материалам нужную форму, делать их прочными. Всё это требовало не просто ловкости и навыков, но и знания сложных правил. Малейшее их нарушение приводило к потере волшебных свойств, и у неумелого мастера вместо магических предметов получались обыкновенные, хоть и очень красивые, металлические браслеты, кольца, шкатулки. Поэтому пожилые наставники проводили с учениками много времени, передавая им свои секреты, и успевали по-настоящему подружиться с ними.

Сначала Герман обучал только Захарию, потом Юлиус стал его вторым учеником. Оба ученика целыми днями беседовали, выполняя одни и те же задания мастера, и вскоре стали лучшими друзьями. Ещё через десять лет Герман почувствовал, что ему пора отдохнуть. Покидая мастерскую, он поручил Захарии заботиться о Юлиусе, который к этому времени тоже стал отличным мастером. С тех пор Герман приходил в застенный мир только на весенние слёты, а в остальное время занимался земными делами. А незадолго до разрушения мастерских он распрощался с земным телом и решил не уходить в другой мир, а остаться Тенью и служить нашему главному волшебнику.

Значит, он ничего не слышал о Юлиусе и Захарии уже больше тридцати лет. Но теперь мы хотя бы знали, кем был Захария, и могли поискать его ровесников, которые были с ним знакомы. Госпожа Амара попросила нас подождать несколько часов: она попробует что-нибудь узнать, а потом сама свяжется с нами.

Наши шары сверкнули и погасли. У меня возникло странное чувство: как будто я ребёнок, заблудившийся в лесу. Вот только что рядом со мной был взрослый, который действует уверенно и ничего не боится, но внезапно он исчез, и теперь некому меня защитить. Я решила не поддаваться мрачным мыслям и, чтобы отвлечься, громко спросила:

-- А обедать нам не пора?

Все радостно оживились. Амалия воскликнула:

-- А ведь тут есть плита! И кастрюли! И сковородки!

Эрик начал открывать дверцы кухонных шкафчиков и смотреть, что там есть:

-- О, смотрите-ка! Спагетти! Умираю от голода!

-- А ничего, что мы в чужом доме так хозяйничаем? -- спросила Ивица.

-- Ничего, -- успокоила её Элиза. -- Анна не обидится. Мы же пришли сюда, чтобы спасти её.

Амалия нашла оливковое масло, несколько банок с консервированными овощами, разные приправы и даже кусок засохшего пармезана. Первый настоящий обед за много дней! Это скрасило нам часы ожидания. Мы с Ивицей, радостно улыбаясь, расставили на обеденном столе обычную керамическую посуду, а потом все с удовольствием смаковали простую домашнюю еду, от которой мы успели отвыкнуть за две недели.

Глава 41. Поиски бывшего Захарии

После обеда мы расположились на креслах и на диване, дремали и ждали вестей от госпожи Амары. Я успела провалиться в сон, видела какие-то мрачные серые коридоры без окон и дверей, пыталась найти выход. Внезапно я проснулась из-за того, что мой шарик вибрирует и звенит. Все остальные тоже открыли глаза, достали шарики из-под одежды, сели поудобнее, затихли и прислушались. Госпожа Амара начала рассказ.

За это время она успела поговорить с несколькими волшебниками, которым сейчас примерно по шестьдесят лет. Они ровесники Захарии и могли его знать в молодости, до разрушения мастерских. У одного из них был старший брат, который тоже был мастером и погиб в тот же день, что и Юлиус. Он вспомнил, что когда-то слышал от брата имя "Захария", но больше ничего не смог сказать. Госпожа Амара предположила, что в то время они могли жить неподалёку друг от друга, поэтому начала расспрашивать всех волшебников, живущих по соседству.

Ей повезло: одна из волшебниц, Агния, вспомнила, что в юности ей очень нравился сосед по имени Захария, который был лет на десять старше Агнии. К тому же у них был один и тот же способ перехода в застенный мир: они оба должны были повязать на шею красный шёлковый шарф, чтобы попасть за стену. Это означало, что они могут создать семью. И Агния мечтала, что когда она вырастет, сможет выйти замуж за своего красивого соседа. Но однажды она узнала, что он уже выбрал себе жену. Это была Милица, девушка из соседнего городка. Агния была с ней знакома: у Милицы был точно такой же красный шарф для перехода за стену, и девушки относились друг к другу с симпатией. Милица жила с родителями в очень большом доме, построенным её дедушкой. А у Захарии дом был совсем маленький, и Милица уговорила его переехать к ней. Там они отпраздновали свадьбу, и с тех пор Агния встречала Захарию только на слётах, а после нападения врагов ей сказали, что он вместе с другими мастерами погиб.

После разговора с Агнией госпожа Амара разыскала Милицу. Та была совершенно уверена, что её муж погиб в день уничтожения мастерских. Она больше никогда его не видела. Детей у них не было, выйти замуж ещё раз Милица не пыталась, и с тех пор она так и жила с родителями, которые за это время уже состарились. Госпожа Амара попробовала выяснить, как он выглядел -- это помогло бы представить, как он может выглядеть теперь, если он жив. Милица рассказала, что Захария был красивым, высоким, худощавым, с прямыми чёрными волосами и тёмно-карими глазами. Под это описание подходила примерно половина всех мужчин в наших краях, но теперь мы хотя бы знаем его рост и цвет глаз -- это больше, чем ничего.

Теперь предстояло самое сложное: выяснить, жив ли он на самом деле. Когда все мастера погибли, их шары просто исчезли. Если бы Захария не погиб в тот день, то его шар остался бы на прежнем месте. А если бы главный волшебник, который в то время правил нашим миром, после окончания битвы проверил все шары и убедился, что число исчезнувших шаров не совпадает с числом мастеров, то он бы узнал, что кто-то остался в живых. Но в суматохе, когда погибло столько народу, когда много часов подряд волшебники пытались изгнать пришельцев за пределы нашего мира, когда никто не знал, удастся ли нам победить, главному волшебнику было не до того.

Значит, если Захария до сих пор жив, то его шар висит на прежнем месте. Если бы госпоже Амаре удалось его обнаружить, она бы точно знала, где сейчас Захария и какое имя он теперь носит. Она решила поискать ровесников Захарии, которым исполнилось тринадцать лет в тот же год, что и ему. Вместе с ними он выбирал себе устройство связи, и они могли помнить, который из шаров он выбрал. Госпожа Амара выяснила у Милицы точную дату рождения её мужа, а потом попросила Старейшин вспомнить весенний день того года, когда Захария впервые попал на слёт.

В конце концов ей удалось найти троих волшебников, выбиравших шары в тот же день. Все они хорошо помнили свой первый слёт и выбор шаров. И все помнили Захарию: это был высокий темноволосый мальчик, уверенный в себе и весёлый. Одна из волшебниц вспомнила, что Захария выбирал себе шар сразу после неё. В этот момент она ещё не отошла от шаров и стояла спиной к залу, а Захария встал слева от неё, не очень близко, и протянул руку к своему будущему устройству связи. Другой волшебник вспомнил, что его очередь подошла сразу после Захарии, и он выбрал себе шар, стоя слева от шара Захарии. Значит, теперь мы знаем место, где может висеть его шар: в промежутке между шарами этих двоих его сверстников.

Но под это описание подходило двадцать восемь шаров! Поиски осложнялись тем, что по шарам было невозможно узнать точный год рождения их хозяев. Если же госпожа Амара будет по очереди вызывать каждого из них и спрашивать про год рождения, Захария может что-то заподозрить и скрыться. Оставался единственный способ сузить круг поисков: волшебное зеркало. Госпожа Амара прикасалась к одному из шаров, и в зеркале появлялось изображение его хозяина. Среди них оказалось много подростков и совсем молодых людей, которые никак не могли быть шестидесятилетними стариками. Женщин Амара тоже сразу исключила: среди волшебников было не принято менять пол. Осталось восемь пожилых мужчин, любой из которых мог оказаться бывшим Захарией.

Тогда Амара опять обратилась к Милице и попросила её прямо сейчас прийти в застенный мир по важному делу. Милица очень удивилась, но сразу согласилась помочь, отправилась к точке перехода и через полчаса уже была в шатре на главной площади. Амара ждала её у входа. По дороге к главному залу она рассказала Милице, что Захария, может быть, до сих пор жив, но изменил имя. Милица не могла поверить, что он способен на такое: за двадцать лет ни разу не прийти к ней и ничего не сообщить о себе!

Они поднялись на возвышение в глубине главного зала, подошли к шарам, висевшим в ряд, и госпожа Амара стянула покрывало с волшебного зеркала. Потом она прикоснулась к первому из тех восьми шаров, один из которых мог принадлежать Захарии, и его хозяин появился в волшебном зеркале. Он сидел на скамейке под яблоней около дома, курил трубку и о чём-то размышлял. Амара попросила Милицу внимательно присмотреться к чертам его лица: мог бы Захария сейчас так выглядеть, если представить его постаревшим на двадцать лет? Милица долго вглядывалась в его лицо, потом решительно сказала, что это не он. Так они проверили все восемь шаров, и ни одного из этих мужчин Милица не смогла признать похожим на Захарию.

Госпожа Амара предложила ей отвлечься на некоторое время и пригласила её пообедать. Они перешли в трапезную, Тени накрыли на стол, и волшебницы неторопливо поели, беседуя о пустяках. Госпожа Амара надеялась, что во время обеда воспоминания Милицы будут постепенно восстанавливаться в её памяти, и через некоторое время она сможет более точно представить своего исчезнувшего мужа постаревшим. После обеда они вернулись к зеркалу и попробовали ещё раз. Но перерыв не помог Милице вспомнить что-нибудь новое. Она по-прежнему не узнавала Захарию ни в одном из восьми волшебников. Госпожа Амара поблагодарила её, распрощалась с ней, и Милица отправилась домой.

Перед госпожой Амарой встала новая трудная задача: ей нужно было проверить всех восьмерых и самой выяснить, кто из них может быть Захарией. Расспрашивать их соседей она не рискнула: кто-то мог бы рассказать предполагаемому Захарии, что главная волшебница им интересовалась, а это спугнуло бы его. Поэтому она решила совершить нечто неслыханное: попросить помощи в этом сложном деле у Теней.

Глава 42. Выход там, где вход?

После разговора с госпожой Амарой мы решили переночевать в доме Анны, потому что день уже кончался, чёткого плана у нас всё ещё не было, к тому же оставалась надежда, что госпожа Амара найдёт Захарию и сможет узнать что-то полезное для нас.

Мы были рады этой передышке. Наши запасы вещей, которые мы взяли с собой из шкафов в гостевых спальнях, уже подошли к концу, а стирать в путешествии было негде. Да и мыться по-настоящему мы не могли, пока шли по лесу и по горам. Милош разобрался, как устроена старая стиральная машина Анны, Амалия нашла запасы стирального порошка, и мы занялись стиркой. Тем временем все по очереди уходили в душ и подолгу наслаждались потоками горячей воды. Потом мы долго пили настоящий чай с настоящими сухариками, которые целый год пролежали в шкафу у Анны, и с настоящим апельсиновым джемом. Можно было бы назвать это вечер праздником, если бы его не омрачали мысли о Марке и об Анне с Якобом и Леоном.

Приятная домашняя обстановка так на нас подействовала, что мы даже не стали оставлять дежурных. Мы с Симеоном расположились в спальне Анны, Элиза устроилась в комнате одного из её сыновей, Амалия с Милошем -- в комнате другого. Роза с Ивицей выбрали себе небольшую комнатку в мансарде с двумя узкими кроватями -- наверное, это комната для гостей. А Эрику пришлось устроиться на диване в гостиной, потому что кроватей больше не было. Вскоре все крепко спали, ничуть не беспокоясь о том, что нас никто не охраняет. К счастью, ночь прошла тихо, никто не попытался на нас напасть. Правда, голубь на шкафу всю ночь что-то тихо бормотал, но я лишь изредка просыпалась на секунду и снова проваливалась в сон.

Рано утром меня разбудило весёлое пение птиц под окном и яркое солнце, светившее мне прямо в глаза. Симеон что-то пробормотал во сне, когда я встала с кровати. Я тихо выскользнула за дверь и пошла в гостиную. Эрик на диване с шумом перевернулся на другой бок, но не проснулся. В доме было тихо. Похоже, все ещё спали. Я села в кресло в углу комнаты, стала рассматривать полки невысокого шкафа прямо передо мной. Увидела на одной из полок начатое вязание, большой клубок красной шерсти и тонкие длинные спицы. Наклонилась, вытащила свободную спицу и стала вертеть её в руках.

Вдруг меня осенило. Я принесла сумку, достала блокнот и карандаш, начала рисовать. Как всегда в последние несколько дней, я рисовала два мира и разделяющую их широкую полосу стены. Потом вырвала из блокнота листок с этим рисунком и проткнула его вязальной спицей. В самом центре листка, в самой середине стены. И начала медленно двигать листок вверх. Спица у меня теперь означала обычную ось времени, по которой движется земной мир. Вверх -- в будущее, вниз -- в прошлое. Хоть мы и не знаем способов сдвинуться в прошлое, но почему бы мне не поиграть со своей моделью?

Я посмотрела на полку, где осталось лежать вязание, нанизанное на одну спицу. Рядом с клубком лежали маленькие ножницы. Тогда мне пришла в голову ещё одна мысль. Я взяла ножницы, вырезала узкую полоску бумаги, приложила один её конец к спице рядом с дыркой в бумажном листе: полоска отходила от нарисованной стены, как ножка буквы "Т". Это у меня был перпендикуляр времени, по которому движется застенный мир. Где-то дальше этот перпендикуляр заворачивается в кольцо, чтобы вернуться к начальной точке. Но пока я двигала палец по перпендикуляру, я догадалась, что имела в виду Ивица!

Вчера мы с ней обсуждали, как определить расстояние от главной площади до разных точек входа в стену. Каждая из нас пыталась нарисовать схемы входов в стену и выходов из стены, чтобы понять, как это устроено. И вдруг Ивица упомянула "время", которое я не учитываю. В тот момент я её не поняла. А ведь она хотела сказать, что пока мы отодвигаемся по перпендикуляру времени от его начальной точки, мы всё дальше отходим от того участка стены, который замер на оси обычного времени и остаётся на прежнем месте. Поэтому меняются расстояния до разных точек стены. Правда, я так и не смогла до конца в этом разобраться: как именно они меняются? Но, по крайней мере, теперь мне уже не казалось странным то, что мы не могли попасть к дому Анны прямо с главной площади, а вынуждены были так долго пробираться сюда по безлюдному краю.

Теперь оставалось понять, как можно использовать мои новые догадки для поисков Анны и Марка. Я задумчиво двигала листок по спице туда-сюда и размышляла о стене, точках входа, о времени, о слётах, о своём детстве. Мне вдруг вспомнился один случай, о котором рассказывала бабушка.

В молодости её однажды подвела интуиция. Она тогда ещё жила с родителями, а они уехали на несколько дней в другой город и предупредили дочь, что не вернутся до слёта, поэтому им придётся искать точку входа там, куда они едут. А ей придётся идти на слёт одной. И вот однажды утром моя бабушка проснулась и решила, что слёт будет именно сегодня. Раньше ей не приходилось самой определять день слёта: об этом всегда говорили родители. Она собралась, поднялась на гору, прошла сквозь стену и попала на пустую площадь. Сначала она подумала, что пришла первой. Но через пару часов стало ясно: она неправильно угадала день. И теперь она не знала, что делать дальше.

Из здания ей навстречу вышел главный волшебник. С улыбкой спросил, что случилось. Бабушка, краснея и запинаясь, объяснила, что она ошиблась. Он сказал, что ничего страшного в этом нет: она всего лишь попала не на тот перпендикуляр времени. И что перейти на нужный перпендикуляр очень просто: нужно вернуться домой, подождать семь дней и снова пройти сквозь стену. И тогда она попадёт именно в то время, в котором будет наш слёт.

Ничего непонятного в этой истории не было. Но она ясно показывала, что из разных моментов земного времени мы попадаем на разные перпендикуляры. И для того, чтобы попасть на перпендикуляр в будущем, нужно просто дождаться в земном времени нужного момента. А есть ли способы попасть на перпендикуляр в прошлом?

Ведь если Анна с сыновьями пропала год назад, перед самым слётом, то из стены они могли попасть на тот перпендикуляр времени, который отходил от земной оси времени в той самой точке примерно год назад. Конечно, сидя здесь, в земном мире, мы никак не можем перенестись на год назад. А где можем?

Я ещё раз внимательно посмотрела на свою конструкцию из листка на спице. Ещё раз передвинула листок вниз по спице. Увидела, что спица проходит точно через центр стены. А стена -- это не только граница между двумя пространствами, но и граница между двумя временами. Именно там от оси времени отходят ответвления, по которым течёт время в застенном мире. А значит... неужели это правда?! Неужели я нашла способ переместиться в прошлое? Я отчётливо поняла, что если мы войдём внутрь стены и сумеем задержаться в ней, не выходя в застенный мир, то там, в стене, мы сможем провалиться вниз по оси времени, в прошлое. И найти тот перпендикуляр, на котором осталась Анна.

Глава 43. Пойди туда, не знаю куда?

-- Мария, доброе утро! -- раздался в глубине комнаты голос Амалии. -- Давно не спишь?

-- Да, давно. Думала об Анне. Кажется, кое-что придумала.

-- Расскажешь?

-- Потом. Когда все встанут.

-- Тогда, может, пока выпьем кофе?

-- Да, отличная идея!

Мы пошли варить кофе, и вскоре на кофейный аромат из комнат потянулись все остальные. В шкафу нашлась банка с овсянкой, и Амалия сварила кашу. Получился неплохой домашний завтрак.

-- Ну, что будем делать дальше? -- спросила Элиза. Ей не терпелось начать поиски Марка. -- Подождём, пока госпожа Амара нам что-нибудь новое расскажет?

-- Нет, у меня другое предложение, -- ответила я. -- Кажется, я поняла, как нам найти Анну. Вот, смотрите! -- и я принесла своё сооружение из листка бумаги и вязальной спицы.

Пока я рассказывала остальным про точку перехода в прошлое, которая может быть только внутри стены, я сама начала более отчётливо понимать, как происходит этот переход. Я почувствовала уверенность и вспомнила, что говорила нам госпожа Амара перед нашим путешествием: каждый раз, собравшись совершить что-то важное, мы будем ощущать уверенность. Значит, это правильный план.

-- Мария, а вещи с собой возьмём? Или пока тут оставим? -- спросила Амалия.

-- Давайте возьмём. На всякий случай. Вдруг мы сюда больше не вернёмся.

Мы быстро собрались, закрыли все окна, кроме одного, через которое в дом прилетают голуби. Заперли дверь, положили ключ за горшок с кипарисом, вышли за калитку, закрыли её за собой и пошли по тропинке в лес, к стене. Я обернулась, взглянула на дом: "Хоть бы мы нашли Анну и её сыновей там, где я думаю!"

Через полчаса мы были уже у стены.

-- Мама, а как же мы войдём в стену? Ведь у каждого свой способ. А что, если мой лев не появится? А если он появится, он же перенесёт меня сразу на главную площадь!

-- Подожди, Ивица! Не всё сразу. На главную площадь мы попадаем только в день слёта и только из той точки, которая ближе всего к нашему дому. Сейчас мы туда не должны попасть.

-- Ну, хорошо. А способ? Как же мой лев?

Я задумалась. До этого момента мне не приходило в голову, что некоторые из нас могут не найти здесь тех предметов или веществ, которые нужны им для прохода сквозь стену. Похоже, и здесь нам не обойтись без помощи госпожи Амары. Мы привычно встали в круг и достали цепочки с шариками. Через секунду мы услышали голос госпожи Амары. Она уже знала, какой вопрос мы хотим ей задать, и сразу начала отвечать на него.

Оказывается, пройти через стену можно не только своим обычным способом и в своём обычном месте, но есть ещё один "аварийный" способ, который можно применять только в особых ситуациях. Таких, как сейчас. Обычно волшебники ничего не знают об этом способе, пока у них не появится острая необходимость срочно попасть за стену там, где их застали эти особые обстоятельства. И в этот момент они обращаются к главному волшебнику, а он рассказывает им, что нужно сделать.

Но нам этот способ был уже знаком: именно так мы смогли выйти к дому Анны в конце нашего путешествия по застенному миру. И сейчас нужно было сделать то же самое: держать наши стеклянные шарики зубами, чтобы госпожа Амара открыла нам проход через стену.

Правда, это выведет нас на противоположную сторону стены. Но ведь нам-то туда не нужно! Мы должны каким-то образом остаться внутри стены! Я спросила госпожу Амару, как нам это сделать. Она меня успокоила: ей известен наш план, и она просто откроет нам вход в стену, но не будет открывать выход из неё. Главное, чтобы мы продолжали сжимать шарики зубами во время перехода -- иначе связь с госпожой Амарой прервётся, и она не сможет сделать то, что нам нужно. А потом, пока мы будем оставаться внутри стены, мы больше не сможем с ней связаться. Поэтому нам придётся рассчитывать только на себя. На этом сеанс связи закончился.

-- Мария... Ты точно знаешь, что нам делать? -- спросил Симеон.

-- Да. Я уверена.

Мне вдруг пришло в голову, что мы как будто готовимся к спортивному матчу или даже к прыжку с парашютом: поправили одежду, поудобнее перекинули сумки через плечо, покрепче зашнуровали ботинки. Выстроились вдоль стены, взяли в зубы шарики. Переглянулись. Я ненадолго вынула шарик изо рта, чтобы договориться с остальными:

-- Смотрите все на меня! Как только я кивну, сразу входим в стену!

Глава 44. Связь времён

Мы совсем ничего не почувствовали, оказавшись в стене. Все просто остались стоять на прежнем месте, и нас внезапно окутал туман. Сначала он был почти бесцветным и прозрачным, потом стал напоминать плотные белые облака, а через мгновение стал густым, серым, мрачным. Мы по-прежнему стояли, вытянувшись цепью.

-- А двигаться можно? -- громким шёпотом спросила Ивица.

-- Да, идите все сюда! -- таким же шёпотом ответила я.

Все столпились вокруг меня. Внутри стены было просторно. Казалось, что этот плотный серый туман тянется во все стороны, и ему нет конца. Правда, впереди он казался чуть менее плотным, как будто мы стояли в самом начале длинного коридора. Мы попробовали пройти вперёд. Примерно через каждые два метра туман уплотнялся, образуя над нами серую арку, мы проходили под ней и попадали в следующий сектор. Как будто шли по сводчатой галерее вдоль стен старинного дворца.

Через несколько минут я сообразила, что мы идём по перпендикуляру времени, который отходит от основной оси в том месте и в том моменте, где и когда мы покинули земной мир. А тот перпендикуляр, на котором могли остаться Анна и её сыновья, должен быть совсем в другом времени: ведь они вошли в стену на год раньше нас. Я остановилась.

-- В чём дело? Мы не туда идём? -- неуверенно спросил Эрик.

-- Дайте подумать, -- я нахмурилась, пытаясь сообразить, как мы можем пройти по оси времени назад, в прошлое.

-- Ой! -- вскрикнула Роза и схватила Эрика за куртку. -- Я поскользнулась! Тут пол наклонный! Чуть не укатилась вниз!

-- Вниз? -- переспросила я. -- Так ведь нам и нужно вниз! Только если мы туда покатимся, как с горки, то можем укатиться слишком далеко. К динозаврам, -- я попыталась пошутить, но никто даже не улыбнулся.

Мы стояли между двумя арками, галерея уходила далеко вперёд, сзади была плотная стена тумана, а справа и слева от нас туман был не таким густым. Роза стояла у левой стены нашей галереи, и мы теперь знали, что там можно спуститься вниз, в прошлое.

Симеон осторожно проверял носком ботинка, под каким углом опускается пол. Хотя слово "пол" вряд ли подходило. Правильнее было бы сказать "нижняя поверхность внутреннего пространства стены", но нам было не до того, чтобы называть вещи правильными именами.

-- Тут не такой уж сильный уклон! -- сказал Симеон. -- Подошвы у всех рифлёные? Давайте возьмёмся за руки, чтобы никто не укатился вниз. А ноги ставьте боком, вот так! -- и Симеон ладонями показал в воздухе, как лучше шагать, чтобы не поскользнуться.

Мы осторожно двинулись вперёд. Это было сложнее, чем идти по галерее: туман окружал нас со всех сторон, и мы не видели, куда идём. Двигаться внутри плотного серого облака было неприятно и страшно: перед каждым шагом приходилось осторожно нащупывать ногой пол. Мы медленно спускались куда-то вниз. С каждой минутой нарастало ощущение тяжести. Казалось, что вот-вот случится что-то мучительное и невыносимое. Я считала, что так мы перемещаемся в прошлое, но у меня не было никаких способов проверить эту гипотезу. Оставалось только верить. И я верила.

Через некоторое время Симеон спросил:

-- А это только мне кажется, что мы идём по спирали?

-- Нет, не только тебе! -- поспешно воскликнула Ивица. -- Я уже давно это заметила! Хотела сказать, но ещё не была уверена!

Значит, спуск в прошлое похож на широкую винтовую лестницу, которая идёт вокруг оси времени вниз. Эта картина показалась мне очень понятной и логичной, и я решила, что мы на верном пути. Мы продолжали идти, но ничего не менялось. У нас начали уставать ноги от этой неестественной походки по гладкому наклонному полу, но присесть и отдохнуть на этом склоне было невозможно.

Я слышала, как тяжело дышит кое-кто из моих спутников. Мы двигались всё медленнее и медленнее. В конце концов Амалия не выдержала и жалобно спросила:

-- Долго нам ещё так идти? Я уже просто падаю от усталости!

-- Я не знаю. Я думаю, что мы ещё не опустились на год назад.

-- Почему ты так думаешь?

-- Потому что мы пока не увидели ничего необычного!

-- А что мы должны увидеть? Ты знаешь?

-- Знаю. С того момента, когда пропали Анна и её сыновья, внутри стены никого не было и ничего не происходило. Поэтому мы ничего и не видели до сих пор. А когда мы дойдём до того дня, в который они пропали, мы их увидим.

Вдруг нас перебил Милош:

-- Эй, смотрите-ка! Что это там мелькнуло?

Мы замерли и повернулись в ту сторону, куда он показывал. Справа от нас действительно мелькали какие-то тени. Я сделала шаг назад. Тени исчезли. Вернулась -- тени появились. Сделала шаг вперёд -- опять исчезли. Вернулась -- снова появились.

-- Всё ясно, -- уверенно сказала я. -- Это именно то мгновение, которое нам нужно. Вот здесь они и вошли в стену.

-- А дальше что? Куда теперь? -- спросила Элиза.

-- А теперь нам нужно задержаться в этом мгновении и перейти с оси времени на перпендикуляр, который отходит от этой точки.

-- Но как?! -- воскликнули все мои спутники почти одновременно.

Я на секунду задумалась, продолжая наблюдать за лёгким покачиванием трёх теней где-то вдалеке, а потом сказала:

-- Ну, если нам нужен перпендикуляр, то он должен быть перпендикулярен тому направлению, по которому мы шли в прошлое. Согласны?

-- Да, пожалуй, ты права!

-- Значит, нам нужно сойти с этого склона и попасть в такую же галерею, из которой мы начали спускаться. Давайте попробуем.

Мы начали осторожно продвигаться вправо, пытаясь не спускаться ниже, а оставаться на одной и той же высоте. Элиза, стоявшая справа от меня, сказала:

-- Кажется, я нашла! Вот тут пол становится горизонтальным! Идите сюда!

Глава 45. Переход в пустоту

Через несколько шагов мы оказались в новой галерее. Именно на этом месте мы видели тени. Но сейчас они маячили где-то далеко впереди. Мы попробовали пойти за ними, но нам никак не удавалось их догнать. Правда, идти стало намного легче: под ногами теперь был не наклонный пол, а обычная горизонтальная поверхность. Туман здесь был не таким плотным, как при спуске в прошлое. Гнетущее ощущение страха исчезло, мы снова почувствовали себя обычными путешественниками, идущими к цели. Я подумала, что теперь можно и отдохнуть.

Мы растянулись на полу, немного полежали, выпили воды, перекусили. Несмотря на серый полумрак вокруг, мы были бодры и почти веселы: теперь, когда мы увидели впереди тени пропавших волшебников, нам стало казаться, что мы вот-вот их догоним, и главная задача нашего путешествия будет выполнена. После отдыха мы пошли дальше, но через некоторое время заметили, что ничего не меняется: тени всё так же остаются впереди, а мы всё так же идём по унылому серому коридору.

Симеон предложил остановиться и ещё раз подумать, правильно ли мы действуем. Мы уселись на пол, я закрыла глаза и начала усиленно размышлять: почему мы не можем догнать Анну, Якоба и Леона? Почему они всё время впереди? Я ещё раз представила себе соотношение действий и времён. Вот наступает весенний день прошлого года. Вот трое волшебников подходят к стене и одновременно входят в неё, чтобы выйти на главной площади. Вот внезапно они сталкиваются с препятствием: выход из стены закрыт, и они остаются внутри. Вот они оказываются на перпендикуляре времени, но из-за того, что они находятся не снаружи, а внутри стены, этот перпендикуляр тоже проходит внутри стены, в этом сером коридоре.

Это произошло больше года назад. Значит, даже если бы они просто остались сидеть на том же самом месте, где вошли в стену, за год они продвинулись бы по этому перпендикуляру очень далеко отсюда. А мы сейчас находимся в самом начале этого перпендикуляра. И нас отделяет от них целый год!

В этот момент я вдруг сообразила, что они могли не выжить. Ведь они вряд ли взяли с собой запасы пищи и воды, отправляясь на слёт! Да ещё на целый год! Но думать об этом мне сейчас совсем не хотелось. К тому же моя интуиция мне подсказывала, что у этой загадки есть какое-то простое решение, и оно хорошее. Поэтому я снова задумалась о времени. Итак, теперь нам нужно переместиться по оси, через которую проходит этот перпендикуляр, на год вперёд, чтобы догнать во времени тех, за кем мы гонимся.

Почему-то я была совершенно уверена, что попасть туда легко. Ведь если мы смогли спуститься по винтовому склону на год назад, то теперь нам нужно всего лишь подняться по такому же склону вверх, на год вперёд. Если в прошлое можно попасть через левую стену галереи, то в будущее, наверное, мы попадём через правую стену. И будем подниматься до тех пор, пока не увидим Анну и её сыновей. Я рассказала про свой новый план остальным, Симеон подошёл к правой стене и подтвердил, что пол за ней действительно поднимается и уходит вверх. Взявшись за руки и стараясь не поскользнуться, мы снова вошли в туман и двинулись по другой спирали вперёд, в будущее.

Подъём оказался труднее, чем спуск. Вернулось тоскливое ожидание неотвратимой беды, ноги устали от долгой ходьбы по гладкому склону. Мы шли уже целую вечность, но вокруг было пусто. Ни тени, ни шороха, ни мимолётного движения воздуха. Вокруг нас висел мрачный серый туман, и нам казалось, что мы здесь совершенно одни. Возможно, мы никогда отсюда не выберемся.

-- Мама! Мне страшно! -- жалобно сказала Ивица. -- Я больше не могу!

-- Потерпи ещё немного, милая, -- пробормотала я, -- мы сейчас не можем остановиться.

Мне было слышно, как Роза всхлипывает и шмыгает носом, Амалия пытается сказать ей что-то ободряющее, но не может найти подходящие слова, а Эрик снова и снова тихо повторяет одну и ту же фразу:

-- Ничего-ничего, уже скоро придём. Ничего-ничего, уже скоро придём.

Остальные шли молча. У всех были такие мрачные лица, как будто никто уже не верил в успех нашего предприятия. Вдруг мне показалось, что справа от нас что-то изменилось. Стена тумана как будто бы пошевелилась, стала не такой плотной, немного посветлела.

-- Смотрите, -- крикнула я. -- Кажется, мы пришли!

Мы с облегчением вошли в узкий просвет в густом сером тумане и оказались в длинной сводчатой галерее, уже третьей за этот долгий день. Справа от нас была плотная стена, налево уходил бесконечный сводчатый коридор. Никого, кроме нас, здесь не было. Думать и разговаривать мы уже не могли, поэтому просто улеглись на горизонтальный пол и задремали.

Глава 46. Анна и её сыновья

Не знаю, долго ли я спала, но через некоторое время меня разбудили громкие голоса. Несколько минут я лежала с закрытыми глазами и пыталась понять, что происходит. В первый момент мне показалось, что я у себя дома, только кровать почему-то очень жёсткая и неудобная. А голоса раздаются из соседней комнаты, как будто к нам неожиданно пришла целая толпа гостей, и все они громко здороваются с моей семьёй. Через минуту я вспомнила, что уже очень давно не была дома, а на самом деле мы сейчас идём по застенному миру спасать Анну. Ещё через минуту я поняла, что мы не в застенном мире, а внутри стены. Вот тогда-то я и открыла глаза. Мои спутники уже проснулись, некоторые ещё сидели на полу, некоторые уже встали. Перед ними стояла невысокая худая женщина в длинном малиновом платье с вышивкой, а рядом с ней -- двое мужчин.

Я вскочила и подбежала к остальным:

-- Анна?! Это вы?! Якоб? Леон?

Анна улыбнулась и обняла меня, как старую знакомую:

-- Я так и знала, что госпожа Амара кого-нибудь пришлёт за нами! Спасибо! Но как вы нас нашли?

-- Ой, это такая долгая история! Мы вам потом всё расскажем! Сначала вы скажите: как вы тут выжили? Целый год, одни, без еды и воды?

-- Да нет, всё не так плохо! Без еды и воды мы бы, конечно, не выжили! Но у нас с собой были кое-какие припасы!

-- Ааа... припасы? Мама, а ведь мы сегодня не обедали и не ужинали! -- воскликнула Ивица.

-- И правда! -- удивлённо сказала Амалия. -- Вот это да! Обычно я не забываю про обед! Эти винтовые лестницы так утомляют, что даже аппетит пропадает!

-- А у вас-то есть с собой еда? -- спросила Анна.

-- Конечно, есть! Не волнуйтесь!

Мы расположились на полу, расстелив несколько матрасов, достали волшебные таблетки, миски и фляги с водой. Плотно пообедали, наперебой задавая вопросы Анне, Якобу и Леону, а они пытались отвечать всем одновременно. Но не успевали они ответить на один вопрос, как уже звучал другой. В конце концов Симеон сказал:

-- Давайте оставим на потом эту историю! Нам ещё нужно как-то выбраться отсюда! Мария, ты знаешь, как это сделать?

-- Пока нет, -- смущённо ответила я.

Анна смотрела на меня с надеждой. Наверное, ей казалось, что самое сложное мы уже сделали -- нашли их в этом странном месте и времени, где можно провести долгие века, никого не встретив. Но в этот момент я вовсе не была уверена, что мы справимся со следующей частью нашей задачи. Теперь мы должны как-то попасть наружу. Для этого нужно всего лишь подойти к поверхности стены, положить на неё ладони, пройти сквозь пелену тумана и выйти во внешний мир.

Но если бы выйти отсюда было так же просто, как пройти через стену из одного мира в другой, то Анна с сыновьями уже давно сделали бы это. Так в чём же дело? Почему они не смогли? Я осмотрелась. Справа и слева от нас, в просветах между арками галереи, находятся проходы на ось времени. Вперёд уходит длинный коридор перпендикуляра времени. Сзади -- плотная стена серого тумана. Но именно там, у нас за спиной, и находится та самая поверхность стены, через которую можно выйти отсюда.

Как же нам к ней подобраться? Я с грустью подумала: "Прежде чем куда-то войти, подумай, как оттуда выйти". Меня охватило чувство вины. Я ведь знала, что Анна с сыновьями уже давно не может выйти из стены. Могла бы догадаться, что и перед нами встанет та же проблема. И почему я заранее не спросила госпожу Амару, как нам вернуться обратно?

В этот момент меня осенило: госпожа Амара! Ведь это именно она закрыла нам выход из внутреннего пространства стены в тот миг, когда мы оказались в стене! Для этого нам пришлось всего лишь взять в зубы наши стеклянные шары, когда мы положили ладони на стену и прошли через первую поверхность стены. Значит, если мы сможем попасть в тот самый миг, когда мы это сделали, но разожмём зубы и отпустим шары, то прервётся связь с госпожой Амарой, она не закроет выход, и мы пересечём вторую поверхность стены!

Оставалось только придумать, как нам попасть в нужную точку на оси времени. Это было совсем не просто. Я должна была очень точно рассчитать: в каком времени мы находимся прямо сейчас? Сначала мы опустились на год в прошлое, до нужного нам перпендикуляра времени. Потом мы поднялись на год в будущее, чтобы дойти до настоящего времени и встретить там Анну с сыновьями, которые провели на своём перпендикуляре уже целый год. Получается, что мы сейчас в настоящем. Но насколько точно? Это чуть раньше, чем момент нашего входа в стену? Или чуть позже? Как это узнать?

Я отвернулась от своих спутников, обхватила голову руками, надолго задумалась. Потом достала из сумки блокнот и ручку, начала рисовать схемы. Точка входа в стену, год в одну сторону, год в другую сторону...

-- Анна, а вы помните, какого числа вы пошли на слёт?

-- Конечно, помню. Это было одиннадцатого апреля.

-- Тааак... А в этом году слёт был двенадцатого. И потом мы ещё двенадцать дней шли...

Я долго складывала дни и часы, вычитала, зачёркивала, рисовала снова. В конце концов у меня получилось, что нам нужно пройти ещё немного вперёд, в будущее. Я рассказала всем про мой план: сейчас мы начнём подниматься по винтовому склону вверх, и как только мы увидим справа наши тени, нам нужно будет взять шары в зубы, очень быстро сойти со склона вправо, совместиться со своими фигурами, только что прошедшими сквозь стену, и сразу отпустить шары. Если всё получится, то в этот момент мы выйдем из стены и окажемся в застенном мире: в той самой точке, куда мы должны были попасть сегодня днём, если бы госпожа Амара не закрыла нам выход.

-- А если не получится? -- спросила Элиза.

-- А если не получится, то мы вернёмся на несколько минут в прошлое и попробуем ещё раз, -- решительно сказала я.

-- А как же мы? -- спросил Леон. -- Мы ведь не входили в стену вместе с вами в тот самый момент.

-- Ничего страшного! Вы просто должны очень крепко держаться за нас. Тогда сможете выйти вместе с нами.

Леон взял за локоть Симеона, Якоб обхватил за плечи Милоша, Анна держалась за меня. Мы вошли в туман. Через несколько шагов, как я и ожидала, справа от нас что-то шевельнулось.

-- Внимание! -- крикнула я. -- Вперёд!

Мы взяли в зубы наши стеклянные шарики, бросились в галерею, увидели там самих себя. Совмещение с собственным телом ощущалось, как резкий толчок: как будто мы были кусками железа, которые с силой притянуло к магниту. В то же мгновение мы выплюнули шарики и сразу оказались на прекрасной зелёной поляне, под яркими лучами послеполуденного солнца. Здесь по-прежнему была середина дня, как будто и не было этих долгих мучительных часов в серой пустоте.

-- Получилось... -- прошептала я, ещё до конца не веря, что мы на свободе.

Глава 47. Снова дома

-- Мария! -- Элиза потянула меня за рукав. -- Надо сказать госпоже Амаре, что мы их нашли.

-- Да, точно. Давайте.

Все сели в круг, достали шарики. Только сейчас я вспомнила, что шары Анны, Якоба и Леона в главном зале оставались мутными больше года, со дня их исчезновения. Я повернулась к Анне и посмотрела на её шарик. Он ничем не отличался от наших: выглядел, как чистое прозрачное стекло.

Раздался голос госпожи Амары:

-- Поздравляю! Я уже знаю, что Анна, Якоб и Леон спасены!

-- Хотите, мы расскажем, как всё прошло? -- спросила я.

-- Нет, не сейчас. Вам нужно отдохнуть. Поговорим завтра утром. У меня тоже есть для вас новости.

-- Про Марка? -- быстро спросила Элиза.

-- Не совсем. Но это вам поможет его найти. А теперь отдыхайте. До завтра! -- и связь прервалась. Наши шарики загорелись яркими огнями и погасли.

-- Анна, можно, мы все переночуем у тебя? -- спросил Милош.

-- И вы ещё спрашиваете! Конечно! Просто я так устала, что не догадалась сама вас пригласить!

Мы подошли к стене. Якоб и Леон переглянулись, потом посмотрели на Анну. Я поняла, что им страшно снова входить в стену. Мне нужно было их успокоить.

-- Анна, сейчас здесь нет никого, кто мог бы задержать нас в стене. К тому же госпожа Амара знает, где мы. Она сразу заметит, если что-то случится, и пошлёт кого-нибудь за нами. Всё будет хорошо. К тому же вы сейчас пойдёте через стену не одни: каждому из вас нужно провести с собой троих "пассажиров"!

-- Как это?! -- закричали Ивица и Роза. -- Каких ещё пассажиров?!

-- А вы подумайте, -- терпеливо продолжала я. -- Если мы сейчас пройдём через стену без помощи госпожи Амары, то куда мы попадём?

-- Каждый к себе домой! -- догадалась Ивица.

-- Вот именно! А нам куда надо?

-- К Анне в гости!

-- Значит... что нам нужно сделать?

-- А, понятно! Мы должны ухватиться за тех, кто живёт рядом с этой частью стены! И тогда мы вместе с ними выйдем из стены прямо здесь!

Анна не выглядела уверенной, но делать было нечего -- не оставаться же здесь! Мы обступили спасённых волшебников, крепко ухватились за них, а они положили ладони на стену. И через несколько секунд все уже стояли на другой стороне. После этого Анна повеселела, Якоб радостно хлопнул Леона по плечу, а тот легонько ткнул брата кулаком в спину.

Несмотря на усталость, мы быстро пошли вперёд и скоро увидели дом Анны. Она первой подошла к калитке, открыла засов, подошла к входной двери, достала из-за цветочного горшка ключ. Эрик с Розой и Ивицей улыбнулись. Анна отперла дверь и вошла в дом.

-- Извини, Анна, мы тут немного похозяйничали. Нам пришлось тут провести почти целые сутки. Немного истощили твои припасы.

-- Ничего страшного! Я сейчас позвоню в деревню и закажу еды!

Анна подошла к телефону, набрала номер, долго отвечала на приветствия и расспросы. Сказала, что она с сыновьями уезжала по делам на целый год, а сейчас вернулась вместе с друзьями, и ей нужны продукты. Разные и много.

Братья прошлись по дому, вышли во двор, рассматривали каждое дерево и каждый куст, как будто здоровались со своей обычной жизнью. Анна села на диван и со счастливой улыбкой смотрела по сторонам, брала со стола какие-то книги, снова клала их на место.

Амалия сварила для всех кофе, принесла Анне чашку, села рядом с ней. Пока мы пили кофе, послышался шум мотора. Это приехал посыльный из магазина. Симеон открыл дверь, и в комнату вошёл весёлый молодой человек с огромной плетёной корзиной, которую он прижимал к животу. Поставил корзину на стол, подошёл к Анне поздороваться. В этот момент вошли Якоб и Леон, бросились к нему с радостными возгласами. Посыльный сказал Анне, что расплатиться можно потом, попрощался и вместе с братьями вышел из дома.

Через стеклянную дверь видно было, что они втроём стоят у его машины и оживлённо болтают. А мы тем временем начали разбирать продукты. В корзине было несколько бутылок молока, сливки, йогурт, пакеты с овощами и фруктами, пакет кофейных зёрен, шоколад, три куска сыра разных сортов, свежие грибы, копчёное мясо, две пачки спагетти, длинные багеты с хрустящей корочкой, печенье.

-- Давайте я приготовлю обед! -- сказала Амалия Анне. -- Только мне нужны помощники.

Анна, конечно же, не возражала. Помогать Амалии вызвались Симеон и Милош. Дети ушли в сад и разговаривали там с сыновьями Анны, а мы с Элизой сидели в креслах напротив Анны и обменивались репликами о неважных вещах. Я знала, что мы обе думаем о Марке: завтра мы попытаемся его найти, хотя сейчас ни у кого из нас нет ни малейших догадок о том, где он может быть. Но обсуждать это нам не хотелось. Именно потому, что обсуждать пока было нечего.

Амалия позвала Розу с Ивицей и попросила их накрыть на стол, Якоб принёс откуда-то ещё несколько стульев, Леон включил тихую музыку.

-- Ой, я уже сто лет не слышала музыки! -- воскликнула Роза.

-- А как же твоя флейта? -- с улыбкой спросила Ивица.

-- Это не считается, -- ответила Роза. -- Я же её не слушаю, а играю на ней!

Обед был готов, все сели за стол. Это была наша первая настоящая праздничная трапеза после того, как мы попали на слёт. Прежде чем мы начали есть, Анна встала и поблагодарила нас за то, что мы преодолели столько опасностей и спасли её и сыновей. Правда, мы ещё не рассказывали ни про какие опасности, да и вообще не успели толком поговорить, но она не сомневалась, что наш путь был трудным.

После обеда решили сразу лечь спать: ведь на самом деле для нас уже прошёл долгий и мучительный день, прежде чем мы вышли из стены и вернулись в здешнее время. Правда, расположиться нужно было как-то по-другому: теперь хозяева вернулись домой и должны были занять свои комнаты. Но Анна сказала, что в мансарде есть ещё две маленьких спальни, поэтому хозяева с удовольствием уступят место гостям, а сами переночуют наверху. Мы попытались возразить: ведь они целый год провели в таком страшном месте! Однако Анна с улыбкой ответила, что сейчас её интересует только горячий душ, мягкий матрас и чистое постельное бельё, а это всё у неё будет и в гостевой комнате.

Глава 48. Рассказ Анны

Утром мы дождались, пока все проснутся, не спеша позавтракали и вызвали госпожу Амару. Она попросила меня коротко описать, как нам удалось найти пропавших волшебников, прежде чем Анна начнёт говорить. Я рассказала про длинную сводчатую галерею, за боковыми стенами которой начинались винтовые склоны. Упомянула, что мы сначала спустились в прошлое на год и нашли нужный перпендикуляр времени, а потом с него поднялись в будущее на год, чтобы догнать Анну и её сыновей, остававшихся на этом перпендикуляре уже целый год. И напоследок объяснила, как я догадалась перейти в точку нашего входа в стену: нужно было найти то самое мгновение, когда госпожа Амара закрыла нам выход из стены. Так мы смогли выбраться наружу.

После этого заговорила Анна. Она предупредила, что начнёт свою историю с самого начала, поэтому рассказ будет долгим. А началось всё через два года после гибели Юлиуса. Однажды к ней пришёл незнакомый человек, назвался другом её мужа и сказал, что хочет поговорить с ней о последних днях жизни Юлиуса. Незнакомца звали Лазарь. Анна никогда не слышала от мужа этого имени, поэтому очень удивилась. Но Лазарь очень подробно рассказывал о работе мастерских, об изделиях Юлиуса, об учителях, которые показывали им свои секреты. Анна подумала, что её муж мог не упоминать про Лазаря просто потому, что они не были близкими друзьями, хотя и работали рядом.

Тогда она спросила, как Лазарю удалось остаться в живых, если погибли все мастера. Он вполне убедительно рассказал, что за несколько дней до нападения врагов серьёзно обжёг руку раскалённым металлом, поэтому не мог работать и оставался дома. А когда он получил известие о нападении и сражении, было уже поздно идти на помощь: мастерские уже были разрушены. В доказательство он приподнял широкий рукав рубахи и показал Анне длинный уродливый шрам от локтя до запястья.

Потом они долго пили кофе и беседовали о прошлом и о настоящем. Анна пыталась расспрашивать гостя: что он думает про это роковое нападение, какие у него есть гипотезы, можно ли было предотвратить гибель людей. Он не сказал ей ничего такого, чего она не слышала бы от других волшебников. И уже перед уходом, встав из-за стола, Лазарь спросил

-- Анна, а нет ли у тебя каких-нибудь писем от Юлиуса? Может, перед смертью он успел сообщить тебе что-то важное? Может, это поможет найти врагов?

В первый момент Анна чуть не сказала правду: Юлиус действительно успел отправить ей письмо Но последние слова мужа были для Анны настолько личными и настолько ценными, что говорить об этом с незнакомцем ей совсем не хотелось. Поэтому она решительно помотала головой и сказала, что Юлиус ничего ей не прислал.

-- А как же его почтовый голубь? Он же мог прилететь к тебе уже после смерти Юлиуса?

-- Да, он и прилетел. Но без колечка. Наверное, Юлиус хотел что-то записать, но не успел.

-- Что ж, очень жаль. Ну, всего доброго! Мне пора.

Лазарь ушёл, а Анна решила на следующем слёте рассказать об этом главному волшебнику. Но текущие заботы вытеснили мысли о прошлом. У Анны было двое маленьких детей, и ей трудно было справляться со всеми заботами одной, без поддержки и помощи мужа. Поэтому она забыла и про Лазаря, и про его чудесное спасение от гибели, и про его интерес к почтовому голубю Юлиуса.

Прошло много лет. Сыновья выросли и помогали Анне вести хозяйство и зарабатывать на жизнь. У неё стало больше свободного времени. И вот однажды, сидя в кресле на террасе и любуясь на облака, она увидела на краю крыши голубя, который смотрел прямо на неё. Конечно, это был уже не тот почтовый голубь, который летал сквозь стену до мастерских и обратно. Может, это был кто-то из его потомков, потому что под крышей их дома всегда жили птицы.

Но расцветка этого голубя, наклон его головы, его поза вызвали у Анны воспоминания о почтовом колечке, о расспросах Лазаря, о последнем сообщении Юлиуса. И чем дольше она об этом думала, тем больше странностей замечала в рассказе Лазаря. Когда он говорил про работу в мастерских, он упоминал такие подробности, о которых знали только Юлиус и Захария. Муж просил Анну никому не рассказывать об экспериментах с новым материалом: он сам придумал состав этого сплава и поделился своим открытием только с Захарией. Да и то только потому, что они вместе заказывали металлы для мастерской. А Лазарь говорил об этом так, будто все уже знали о новом материале: "Как жаль, что Юлиус не закончил свои опыты! Это бы всё изменило!"

А потом Анна вспомнила историю про шрам от ожога. Незадолго до гибели Юлиус вернулся домой грустный и рассказал, что у них в мастерской случилось странное происшествие: прямо на чашу с расплавленным металлом упали щипцы, кем-то оставленные у верхнего края печи, а потом они отскочили от края чаши и ударили по руке Захарию, который стоял рядом. И теперь Захария будет долго лечить этот страшный ожог, а Юлиусу придётся работать за двоих.

Ещё раз прослушав последнее письмо Юлиуса, где он назвал имя Захарии, Анна всё поняла. Врагов привёл в мастерские именно Захария. Он сам подстроил удар раскалёнными щипцами по руке, чтобы на несколько дней покинуть мастерские и подготовить пришельцев к атаке. Они пытались захватить мастерские вместе со всем нашим оборудованием, волшебными материалами, готовыми волшебными вещами. А когда потерпели неудачу, Захарии пришлось сменить имя и облик, чтобы его никто не узнал, и жить среди тех, кого он предал.

Однако он боялся, что Юлиус мог увидеть его в последние минуты жизни, когда армия пришельцев приближалась к мастерским, а Захария шёл впереди. И если это случилось, то он мог успеть передать сообщение своей жене. Именно ей, потому что его почтовый голубь знал только одну дорогу: от мастерской к дому Анны и обратно. Захария обязательно должен был проверить, получила ли Анна письмо от мужа в день нападения. Она одна могла что-то знать про его предательство. Только её боялся Захария, пока не поговорил с ней. Но Анне удалось убедить его, что никакого последнего письма не было, а почтовое колечко погибло в мастерской вместе с Юлиусом.

И теперь Анна знала, что после своего предательства Захария под новым именем спокойно живёт в земном мире, смотрит в глаза тем, у кого погибли мужья и родители, приходит на наши ежегодные слёты. А ведь если он сохранил связи с пришельцами из другого мира, которые напали на нас в тот день, то они в любой момент могут повторить свою попытку. Тем более, что у них было много времени, чтобы подготовиться к новому нападению.

И тут Анна совершила роковую ошибку. Вместо того, чтобы сразу связаться с госпожой Амарой и всё ей рассказать, она нашла в телефонном справочнике номер Лазаря и позвонила ему. Сначала она хотела назвать его Захарией и послушать, что он ответит на это. Но в последний момент она взяла себя в руки и просто спросила, придёт ли он на очередной слёт. Лазарь очень удивился этому вопросу: обычно все волшебники приходят на слёт, и никто не спрашивает друг друга об этом заранее. Анна сказала, что хочет рассказать ему кое-что про Юлиуса, и распрощалась.

После этого разговора ей вдруг стало страшно. Лазарь может заподозрить, что Анна раскрыла его тайну. Ещё не поздно было вызвать госпожу Амару и попросить у неё совета. Скорее всего, она предложила бы Анне и её сыновьям прийти за стену прямо сейчас, не дожидаясь слёта. Но Анна не хотела тревожить главную волшебницу по пустякам, как ей в тот момент казалось. Единственная мера предосторожности, которую она всё-таки решила предпринять -- спрятала говорящее почтовое колечко с последним сообщением. На случай, если Лазарь придёт к ней в дом искать его. Самым надёжным местом Анне показался старый голубиный домик под крышей: никто, кроме голубей, туда не проберётся, а она еле-еле смогла дотянуться до деревянного бортика голубятни с высокой приставной лестницы.

Через несколько дней Анна, Якоб и Леон отправились на слёт. Они, как обычно, вошли в стену, но выйти из неё на другую сторону уже не смогли. Когда они оказались внутри и должны были через секунду попасть на главную площадь, стена внезапно раскалилась, они отдёрнули руки от горячей поверхности и остались внутри. Сначала они снова и снова пытались пройти сквозь стену, переходя то вправо, то влево от обожжённого участка. Но туман, из которого состоит стена, был таким плотным, что им не удавалось пробиться через него наружу. Потом они попытались вернуться в земной мир, но и вторая поверхность стены была слишком плотной. Тогда они просто побрели по серой галерее вперёд -- в надежде, что куда-нибудь придут.

-- Анна, но как же вы там провели целый год? Где вы брали воду и еду? -- не выдержала я.

Всё оказалось очень просто, как я и предполагала. Когда Юлиус работал в мастерских, у его семьи было много разных волшебных предметов -- все мастера имели право брать себе те изделия, которые они изготавливают для всех. Правда, в земном мире волшебство не работало, но и без этого походная сумка не раз выручала своих владельцев: там была фляжка с чистой вкусной водой, которая умела пополняться сама только за стеной, там была еда в виде таблеток, которые отлично утоляли голод, и много других интересных вещей. Анна привыкла всегда носить с собой эту волшебную сумку: никогда не знаешь, что может понадобиться в пути. К этому она приучила и сыновей. Тем более, что Юлиус в своём последнем письме попросил её об этом.

Вот и в этот раз, собираясь на слёт, они взяли с собой сумки. Оказавшись внутри стены, волшебники не знали, будут ли пополняться водой их фляги и будут ли появляться новые таблетки в баночках с едой. К счастью, от волшебного мира их отделяла лишь тонкая невидимая перегородка, и все вещи в их сумках вели себя так, как будто уже попали в застенный мир. Поэтому еды и питья пленникам стены могло хватить на многие годы. Они знали, что нельзя использовать волшебные предметы слишком часто (иначе они надолго потеряли бы волшебную силу), поэтому решили использовать каждую вещь только один раз в день. Трижды в день они пили воду из одной волшебной фляги и ели таблетки из одной баночки -- так им удавалось сохранять волшебную силу своих вещей. Правда, у них не было таких удобных постелей, как у нас, потому что Юлиус работал только с металлами, и в его мастерской не делали ничего из волшебных тканей. Так что спали они весь этот год на жёстком полу.

-- Спасибо, Анна, -- сказала госпожа Амара. -- Сейчас вы немного отдохните, а через час я вам расскажу мои новости. И связь с главным залом прервалась.

Глава 49. Признание Захарии

Мы уже знали, что госпожа Амара собиралась искать бывшего Захарию среди тех восьми волшебников, которые подходили под полученное описание. И когда ей не смогла помочь Милица, знавшая Захарию до его исчезновения, пришлось обращаться за помощью к Теням. Это была очень необычная просьба, и госпожа Амара не знала, согласятся ли они помочь.

После ухода из земного мира Тени больше никогда туда не возвращаются. Никто из волшебников не знает точно, почему. Могут ли Тени существовать в земном мире? Или они погибают при попытке пройти сквозь стену? А если могут, то что их останавливает? Испытывают ли они какие-то сильные чувства при пересечении стены? Госпожа Амара, как и остальные волшебники, ничего не знала про это, хотя только она проводила время с Тенями и постоянно пользовалась их услугами. Они прекрасно читали мысли и умело выполняли любые задания, но никогда не вступали в разговоры с волшебниками, поэтому Тени оставались для нас загадкой.

Но сейчас у госпожи Амары не было выбора: больше никто не мог ей помочь. Тени пришли в главный зал, услышав её зов, и внимательно выслушали рассказ о Захарии, не выражая никаких эмоций. Госпожа Амара, не дождавшись их реакции, спросила:

-- Вы можете отправиться в земной мир?

-- Да, -- раздался уверенный ответ прямо у неё голове.

-- Это нарушит какие-то ваши правила или привычки?

-- Да.

-- Вы можете сказать, почему вам не следует пересекать стену?

-- Да. В земном мире мы будем ощущать сильную боль, как будто у нас снова есть тела, и что-то сдавливает их.

-- Но вы всё равно готовы мне помочь?

-- Да.

Госпожа Амара растроганно поблагодарила Теней, немного помолчала в знак уважения к их мужеству, а потом спросила:

-- Вы сможете узнать Захарию в одном из этих восьми волшебников?

Одна из Теней приблизилась к госпоже Амаре. Когда-то эта Тень была учителем Юлиуса и Захарии. В то время её звали Германом. Госпожа Амара услышала:

-- Да. Если я загляну в глаза каждому из них, я увижу там их прошлое. Мне будет легко узнать Захарию.

-- Вы сможете доставить его сюда, ко мне?

Тени молчали. Госпожа Амара поняла, что их способность обращаться с материальными предметами исчезает в земном мире. Там они становятся обычными призраками, которые легко проходят сквозь людей и предметы, не в силах перемещать их.

-- Так что же нам делать? -- спросила она.

-- Мы сделаем так, что он сам дойдёт до стены и пересечёт её.

-- Но как?

-- Мы вызовем у него Ужас. Захария не сможет сопротивляться и будет бежать от этого Ужаса.

Тени растворились в воздухе, а госпожа Амара осталась ждать их возвращения, не отходя от волшебного зеркала. Она по очереди прикасалась к каждому из восьми шаров и смотрела на отражения их хозяев. Никто из них не делал ничего необычного. Иногда в воздухе рядом с ними происходило едва заметное движение каких-то мутных сгустков, похожих на клочья тумана, и тогда госпожа Амара догадывалась, что в этот момент Тени приблизились к волшебнику и заглядывают ему в глаза.

Наконец, остался только один волшебник, которого они ещё не проверили. Зеркало показывало, что он спокойно сидит в кресле у себя дома, пьёт кофе из большой глиняной кружки и задумчиво смотрит в окно. И вот перед ним появились Тени. Прошло несколько мучительных для госпожи Амары секунд. Вдруг волшебник выронил кружку, горячий кофе пролился ему на колени, он вскочил с перекошенным от боли и страха лицом, начал озираться. Подбежал к шкафу, вынул ружьё. Бросил его на пол, потому что стрелять было не в кого, и выбежал во двор. В панике, постоянно оглядываясь, он быстро бежал к лесу. На ходу достал из кармана красный шёлковый шарф, обернул его вокруг шеи. Добежав до стены, с размаху положил ладони на дрожащую поверхность, и через секунду уже был в шатре на главной площади.

Оглядевшись по сторонам, он увидел, что его окружают Тени. В этот момент Захария догадался, кто вызвал у него этот смертельный ужас, заставивший его бежать в застенный мир, под защиту главной волшебницы. Он начал перебирать в уме все варианты: мог ли он просто остаться дома и не обращать на них внимания? Мог ли он убежать не сюда, а в другое место? Но в какое? Остаться внутри стены и бродить там в одиночестве? Но он не знал способов остаться в стене! К тому же Тени и там настигли бы его.

Навстречу ему вышла госпожа Амара:

-- Здравствуй, Захария.

-- Вы ошиблись, меня зовут Лазарь!

-- Не все так считают. Стоит ли отрицать, что ты Захария?

После долгого молчания он спросил:

-- Как вы узнали? Я изменил внешность. Я не общался с теми, кто меня знал раньше.

Раздался глухой низкий голос. Заговорила одна из Теней, бывший Герман. Госпожа Амара с изумлением смотрела на Тень: за долгие годы общения с ними она ни разу не слышала, как они говорят. Даже не предполагала, что они могут говорить вслух, а не только передавать мысли. Герман спросил Захарию, помнит ли тот своего учителя.

Лицо Захарии исказилось: он нахмурил брови, сморщил лоб, приоткрыл рот. Несколько минут он пытался совладать с собой, судорожно втягивал ртом воздух, но в конце концов разрыдался. Тени безмолвно колыхались в стороне, госпожа Амара терпеливо ждала. Захария громко всхлипнул, вытер лицо скомканным красным шарфом, потом сказал с отчаянием:

-- Я так больше не могу. Уже двадцать лет прошло, а я места себе не нахожу. Лучше бы я тогда погиб вместе со всеми.

-- Не находишь себе места? -- переспросила госпожа Амара. -- И поэтому готов был убить вдову Юлиуса? И его сыновей? Ведь это ты отправил их в пустоту?

-- Я должен был это сделать! Мне нужно было защитить себя! Она догадалась, кто я!

-- Но ты же мог уже тогда признаться во всём, чтобы не причинять вреда Анне и её сыновьям.

-- Я не мог! Вы бы меня казнили!

-- Ты мог бы скрыться в земном мире, выбросить устройство связи и спрятаться среди обычных людей. Мы бы тебя никогда не нашли.

-- Среди обычных людей?! Да разве это жизнь? Ведь мне же тогда пришлось бы исчезнуть после смерти!

-- А ты хотел жить вечно? И встретиться в другом мире с теми, кого ты предал? Они ведь никогда не забудут про это!

-- Я бы попал в какой-нибудь другой мир. Туда, где их нет.

-- Вряд ли тебе это удалось бы. Я думаю, Юлиус постарался бы призвать тебя туда, где он сейчас.

Захария снова скривил рот и нахмурился, снова помолчал несколько минут, потом нехотя сказал:

-- Да, вы правы, -- и добавил: -- Каким же я был дураком, когда ввязался в это!

Госпожа Амара, задавая вопросы, постепенно добилась от него подробного рассказа. За несколько месяцев до нападения на наши мастерские чужеземцы начали приходить к Захарии и уговаривать его провести их в застенный мир. Сначала Захария не соглашался и ничего не отвечал на их расспросы. Но они приходили снова и снова, рассказывали ему про свой мир, похожий на наш и при этом совсем иной: у обитателей их мира всегда была возможность возвыситься над другими, завоевать себе новые земли, получить подчинённых.

Захарии нравились их порядки. У нас царило равенство: он был просто мастером, и все его достижения сводились к числу его учеников и умению изготавливать волшебные предметы. А в мире с чёткой иерархией он мог стать правителем огромной территории, держать в страхе мирных жителей, командовать ими. Пришельцы убедили его, что такие же правила можно ввести и в его родном мире: нужно всего лишь воспользоваться их помощью. Он проведёт их армию за стену и поможет захватить волшебные мастерские. И после этого станет правителем всех мастеров. А в качестве платы за помощь передаст пришельцам секреты мастеров и запасы волшебных предметов. Они будут править соседними участками застенного мира, переселят туда своих людей, и воцарится справедливое управление: сильные будут командовать слабыми.

Нападение было спланировано, воины должны были пересечь стену, подкарауливая у стены мирных волшебников и хватая их за руки, за ноги, за одежду в момент перехода. Вместе с Захарией должны были пройти сквозь стену несколько военачальников. Перед назначенным днём он устроил себе ожог, чтобы больше не появляться в мастерской. И вот настал день сражения. Захария до этого момента не задумывался о том, что война -- это неминуемая смерть десятков невинных людей. Он вообще не представлял себе, что такое война. Историю он не изучал, книг о войнах не читал, думать об этом ему тоже никогда не приходилось.

И когда у него на глазах мастера начали уничтожать мастерские, не боясь гибели и не желая сдаваться пришельцам, Захария был потрясён и понял, что его обманули. Он всего лишь хотел стать самым главным и получить всеобщий почёт и уважение, пусть и за счёт иноземных помощников. А вместо этого он стал причиной гибели всех волшебных мастерских, десятков талантливых мастеров, огромных запасов волшебных предметов и материалов.

После этого он сбежал с поля боя, прятался в лесу до конца сражения, потом выбрался в земной мир, поселился на удалённом хуторе, изменил внешность и имя. В земном мире он не встречался с прежними знакомыми, а отправиться на слёт он решился только через два года. Все уже давно привыкли считать его погибшим вместе с остальными мастерами, к тому же в новом облике непросто было его узнать. На слёте он ни с кем не заговаривал, к нему тоже никто не проявил интереса. Одинокий волшебник бродил в толпе и прислушивался к разговорам. Никто не упоминал имя "Захария", когда речь заходила о сражении и погибших мастерах. После этого он убедился, что незнакомый волшебник, назвавшийся Лазарем, не вызывает ни у кого подозрений.

Оставался только одна-единственная возможность, что его разоблачат. Если Юлиус успел отправить к жене почтового голубя с письмом, она может что-то знать о Захарии. Нужно обязательно это проверить. И вскоре после своего первого слёта под новым именем, окончательно привыкнув считать себя Лазарем, он навестил Анну и узнал, что никакого предсмертного письма от Юлиуса она не получила. В следующие восемнадцать лет Лазарь вёл уединённую жизнь, стараясь не вспоминать о своём прошлом и о пришельцах из другого мира.

Так продолжалось до того дня, когда у него дома раздался телефонный звонок Анны.

Глава 50. Лазарь и его сообщники

Хоть Анна и не сказала ничего определённого, а только поинтересовалась, придёт ли Лазарь на слёт, он перепугался, что теперь его разоблачат и заставят отвечать за гибель мастеров. В панике он метался по дому, выглядывал в окно, суетливо открывал ящики письменного стола, вываливал оттуда груды старых бумаг, писем, тетрадей с записями -- хотел убедиться, что его прежнее имя нигде не упоминается. И вдруг заметил в глубине одного из ящиков небольшую металлическую коробочку, про которую давно забыл.

Это было устройство связи -- совсем не такое, как у нас, но тоже позволявшее связаться с другим миром. С тем самым миром, откуда много лет назад пришли воинственные захватчики, убедившие Захарию перейти на их сторону. Именно тогда они оставили своему новому стороннику это устройство, и он в любой момент мог вызвать их, если у него были важные новости. Перед сражением и сразу после него он часто пользовался этим устройством. Сменив имя и место обитания, Лазарь спрятал волшебную коробочку в дальний угол ящика, под ненужные бумаги, а потом и совсем забыл про неё.

Сейчас, оказавшись под угрозой разоблачения, Лазарь с надеждой схватил устройство, торопливо открыл крышку и мучительно пытался вспомнить, что делать дальше. Под крышкой была совершенно гладкая металлическая поверхность. Лазарю казалось, что нужно прикоснуться к ней указательным пальцем и что-то сказать, но он долго не мог вспомнить, что именно. Через несколько томительных минут в памяти всплыло имя его напарника из мира воинов: Арбоагх. Лазарь положил палец на прохладный голубоватый прямоугольник и неуверенно выговорил странное слово.

Внезапно в воздухе появился небольшой светящийся шар, в центре которого Лазарь увидел постаревшее лицо бывшего товарища.

-- Что случилось? -- и не подумав поздороваться, спросил чужеземец.

-- У меня неприятности, -- робко проговорил Лазарь.

-- А при чём здесь я?

-- Вас это тоже касается. Кажется, одна женщина узнала, что я был с вами заодно. Если меня разоблачат, про вас тоже могут узнать больше, чем вы бы хотели.

-- Тогда почему бы нам не убить тебя?

Лазарь растерянно молчал. Потом вспомнил, что после той давней неудачи захватчики не отказались от намерения завладеть застенным миром. Они хотели собраться с силами, подготовиться к новому наступлению и напасть снова. И тогда им опять понадобятся тайные сторонники.

-- Я вам всё ещё нужен! -- поспешно сказал Лазарь. -- Вы же не откажетесь от моей помощи, когда начнёте новое сражение.

-- Да, ты прав, -- согласился его собеседник. -- Значит, тебе самому нужно убить ту женщину.

-- Но как? -- испуганно спросил Лазарь.

Погубить целую армию мастеров во время сражения -- это одно, а убийство мирной волшебницы -- совсем другое. Лазарь давно смирился с мыслью, что когда-то он попытался стать воином и потерпел неудачу, но стать обычным убийцей -- к такому он был не готов. Но и отказываться было нельзя! Иначе его самого могут убить. Все эти мысли быстро пронеслись в его голове, пока он ждал ответа на свой вопрос.

-- Мы тебе поможем.

-- Вы придёте ко мне? Когда?

-- Скоро.

Светящийся шар исчез, Лазарь остался один. Сначала он сидел неподвижно, пытаясь обдумать своё положение и найти более безобидный выход. Единственное, в чём он был уверен -- убивать Анну ему совсем не хочется. Но как этого избежать, он пока не знал.

Чтобы скоротать время, Лазарь начал разбирать бумаги, рассыпанные по столу и по полу. Каждый листок, хоть как-то связанный с его прежней жизнью под именем Захарии, он бросал в камин. Каждый блокнот, где попадались наброски волшебных предметов или инструментов для работы с металлом, летел туда же.

За этим занятием его и застали чужеземцы. Лазарь к этому времени уже успокоился и придумал хороший план: вместо того, чтобы убить Анну, её можно отправить на пустой перпендикуляр времени. Он знал, что у его сообщников есть специальные устройства, которые могут открывать и закрывать проход через стены между мирами. И он был уверен, что в нужный момент (когда Анна войдёт в стену) этим устройством можно будет закрыть ей выход из стены, чтобы Анна навсегда осталась внутри. Конечно же, она никогда не сможет выбраться оттуда: ведь у неё нет такого устройства, а найти её внутри стены никто никогда не сможет.

Лазарь рассказал гостям про свою идею, и они с удивлением спросили, почему бы просто не убить эту волшебницу. Но Лазарь заранее придумал ответ: а вдруг она знает что-то важное, и перед следующим нападением нам понадобится это узнать? Если мы сейчас убьём её, то потом можем пожалеть об этом. Поэтому пока нужно на всякий случай спрятать Анну в надёжном месте, а убить её можно будет и потом. Правда, Лазарь не знал, носит ли Анна с собой волшебную флягу и волшебные таблетки, поэтому он допускал, что она может умереть от голода и жажды на пустом перпендикуляре. Но малодушно успокаивал себя: ведь это не он будет убийцей Анны.

Гости решили, что это разумный план, и согласились помочь. До весеннего слёта волшебников оставалось всего несколько дней, и это было удачным временем для похищения Анны. В день слёта Лазарь вызвал своих сообщников, они отправились в лес рядом с домом Анны, дождались её у стены, и как только она вместе с сыновьями подошла к стене, выход был закрыт. Так Анна, Якоб и Леон оказались внутри стены, на пустом перпендикуляре. А Лазарь, как ни в чём не бывало, отправился на слёт.

Глава 51. Слуги Тумана

На прошлогоднем слёте, когда трое волшебников так и не появились, а их шары помутнели, госпожа Амара никому ничего не сказала, поэтому Лазарь вернулся домой успокоенный: никто ничего не заподозрил, и о его прошлом никто никогда не узнает. Весь год он старался не думать об Анне и том, что с ней стало. Но вот снова настал апрель, и Лазарь снова отправился на весенний слёт волшебников. На этот раз всё складывалось очень неудачно: госпожа Амара уже знала, что Анна с сыновьями попала в беду, и волшебное зеркало выбрало команду спасателей. На следующее утро они должны были покинуть дворец и начать поиски пропавших.

Лазарь с трудом дождался, пока закончится пир, и сразу поспешил домой. Сначала он хотел, несмотря на поздний час, вызвать Арбоагха и попросить помощи. Но страх перед народом воинов оказался сильнее страха перед своими сородичами. Про волшебников Лазарь всё знал: они не агрессивны, у них нет привычки убивать. Воины же, наоборот, славятся злобностью, коварством, привычкой жестоко расправляться с ненужными свидетелями. Поэтому Лазарь решил сначала как следует всё обдумать, и лишь потом заводить разговор с воинами.

Всю ночь он мучительно вспоминал всё, что успел узнать про мир воинов от Арбоагха и его солдат во время долгой подготовки к войне. У обитателей этого мира есть несколько волшебных умений, которые отличают их от обычных людей. Самое простое и очевидное -- все они отлично умеют сражаться. Не только потому, что у них есть особые волшебные свойства, но и благодаря усердным ежедневным занятиям воинским искусством с самого раннего детства. Лазарь вспомнил, как легко и уверенно они вошли в застенный мир, пока удивлённые волшебники пытались понять, что происходит. И если бы мастера не пожертвовали собой, взорвав мастерские вместе во всеми материалами и инструментами, то захватчики без труда завладели бы нашим миром. Их заставило уйти лишь то, что после уничтожения мастерских наш мир лишился для них главной ценности -- того, ради чего велась эта битва.

Вторая особенность воинов, позволившая им узнать о существовании других миров -- необычайная чувствительность к запахам. Никому из обычных людей даже в голову не приходит, что тончайший аромат, исходящий от какого-нибудь ничем не примечательного прохожего, может быть принесён из другого мира. Воины же издалека узнают эти особые "неземные" запахи и по ним легко распознают всех, кто способен переходить через стены между мирами. Именно так они находили волшебников среди обычных людей, чтобы пытаться переманить их на свою сторону. Именно так они нашли Захарию.

Третьим важным свойством воинов можно было считать их владение волшебными технологиями. Но Лазарь почти ничего не знал про их магическое оружие, про быстрое перемещение в пространстве целых армий, про обычную жизнь в мире воинов. Единственным волшебным предметом, полученным от Арбоагха за долгие недели почти ежедневного общения, было устройство связи.

Однако у воинов было нечто такое, что делало их почти всемогущими: покорные бестелесные Слуги Тумана. Слово "туман" в их имени означало лишь материю, которой они могли пользоваться по своему усмотрению. Но своими хозяевами они считали воинов. Слуги Тумана точно исполняли любые приказы хозяев и проникали для этого в любые миры и любые пространства. Двадцать лет назад, когда воины напали на мастерские, они ещё не умели использовать Слуг Тумана в чужих мирах, за чужими стенами. Поэтому в той войне Слуги Тумана не участвовали, хотя Лазарь слышал о них от воинов.

Когда наступило утро, Лазарь всё ещё размышлял про своих бывших союзников, ему было страшно снова встречаться с ними, но и молчать было нельзя. Пришлось ему связаться с Арбоагхом и признаться: волшебники пытаются найти и спасти похищенных собратьев. А если у них это получится, это будет плохо и для Лазаря, и для воинов. Увидев, что Арбоагх спокоен и добродушен, Лазарь вздохнул с облегчением: стоило ли всю ночь трястись от страха и пытаться найти выход, если могучие воины так легко согласились помочь?

Арбоагх презрительно хмыкнул:

-- Тоже мне, спасатели! Женщины и дети! Да мы сегодня же их остановим. До дома Анны им не дойти.

-- А что вы сделаете? -- спросил повеселевший Лазарь. -- Как вы переместите воинов в застенный мир?

-- Воины нам не понадобятся! С таким отрядом легко справятся наши Слуги Тумана!

-- Слуги Тумана? А разве они могут проходить в чужие миры?

-- Могут. Мы давно уже нашли способ. Но тебе незачем об этом знать, -- и Арбоагх отключил связь.

Лазарь успокоился и вернулся к обычным занятиям. Была середина апреля, у него было много дел в саду. Целыми днями он старательно обрезал сухие ветки, выдёргивал сорняки, пересаживал цветы. Иногда у него перед глазами вставали картины, которые он видел в волшебном зеркале во дворце госпожи Амары: трое подростков, мальчик и две девочки, идут по лесной тропинке, весело переговариваясь. После этого он представлял себе жестоких и беспощадных Слуг из мира воинов, которые, может быть, уже давно убили этого мальчика и этих девочек. В этот момент Лазарю становилось страшно, он бросал на землю садовые ножницы или тяпку, заходил в дом, варил себе крепкий горький кофе, закуривал трубку и садился к окну. Смотрел на далёкие горы и думал, что никто не вечен, но и смерти нет. И эти подростки не исчезнут, а просто попадут в какие-то другие миры. Неважно, что там они будут совсем другими существами. Неважно, что они больше никогда не встретятся с родителями. Не всем же суждено жить долго и счастливо в земном мире.

Так прошло несколько дней. А потом вдруг что-то громко зажужжало в ящике стола. "Это Арбоагх!" -- со страхом подумал Лазарь. Подбежал к столу, достал устройство, открыл крышку. В центре комнаты появился светящийся шар, в шаре -- злое лицо воина.

-- Собирайся, сейчас мы за тобой придём! -- раздражённо крикнул Арбоагх.

-- Что случилось? -- похолодев от страха, пробормотал Лазарь.

-- Расскажу, когда приду, -- и связь прервалась.

Через несколько минут прямо посреди комнаты появились воины. Лазарь, пытаясь справиться с паникой, изобразил рукой что-то вроде гостеприимного жеста, махнув в сторону дивана. Гости молча уселись, Лазарь устроился на стуле напротив, вцепился руками в колени, чтобы унять нервную дрожь. Арбоагх заговорил.

Он рассказал, что Слуги Тумана переправились через стену, отыскали команду спасателей и начали устраивать смертельные ловушки. Сначала они просто развеяли по ветру ядовитые споры и заставили ветер дуть в сторону спасателей. Следуя за волшебными видениями, спасатели должны были подойти к высокому обрыву и упасть в реку. Но среди них оказался мальчик, не восприимчивый к ядам. Он-то и спас всех остальных.

За ночь Слуги Тумана уничтожили мост через реку и выстроили вместо него ловушку: когда спасатели дойдут до середины реки, новый мост рассыплется, и все упадут с большой высоты на острые камни. Но среди них оказалась девочка, умевшая делать модели строительных конструкций. Она сразу поняла, что мост рухнет, и убедила в этом остальных.

Тогда Слуги Тумана воспользовались самым сложным из своих умений: войти в неживые предметы и сделать их своими телами. Для этого они выбрали мрачные вековые ели в густом лесу, а приманкой сделали обычные ягоды, опрыскав их волшебным зельем. Спасатели поддались на обман, забрели в лес, и Слуги Тумана попытались задушить их руками-ветками. Но в команде спасателей оказалась девочка, умевшая разговаривать с птицами. И когда птицы бросились на помощь волшебникам, Слуги Тумана не смогли терпеть боль: они так редко пользовались телами, что все телесные ощущения с непривычки казались им нестерпимо мучительными.

После трёх неудач решено было пойти на крайнюю меру: воплотиться в той материи, которая и породила эти существа. Они умели становиться сгустками тумана; в таком виде они казались стаей полупрозрачных призраков. Слуги Тумана собирались оглушить путников невыносимым жутким воем, причинить им боль, напугать до смерти и не пустить туда, куда они направляются. Но и это не помогло: среди спасателей оказался волшебник, знавший редкие старинные заклинания. После долгого противостояния он смог лишить Слуг Тумана их волшебной силы, полупрозрачные сгустки растаяли, стая призраков растворилась во тьме, и Слуги Тумана вернулись к Арбоагху ни с чем.

Воины не ожидали, что такая слабая на вид группа волшебников сможет противостоять Слугам Тумана. Они были растеряны и озлоблены. Теперь Арбоагх хотел расправиться с самым сильным из этой группы -- с тем, кто знает заклинания и способен одолеть Слуг Тумана. Но убить его -- это было бы слишком просто и не помогло бы остановить остальных. Поэтому Арбоагх придумал более сложный план. Так Лазарь впервые услышал про оборотней.

Глава 52. Подготовка оборотня

Бесплотные Слуги Тумана, как выяснилось, умеют не только входить в неживые предметы или показываться в виде полупрозрачных призраков. Ещё они могут сгустить туман и вылепить из него точную копию любого человека. Правда, для этого нужно сначала раздобыть ногти и волосы жертвы, чтобы копия получилась плотной и могла действовать, как обычный человек. Со стороны никто не заметит подмены, пока обитатель этого фальшивого тела не сделает что-нибудь странное.

И вот теперь Арбоагх приказал одному из Слуг Тумана принять облик Марка, того самого заклинателя, который помешал уничтожить команду спасателей. Остальные волшебники доверяют Марку, поэтому оборотень в его теле сможет заманить всю компанию в новые ловушки, а там, не получая от своего товарища никакой помощи, спасатели наверняка погибнут.

-- А куда денется сам этот волшебник? -- робко поинтересовался Лазарь.

-- Мы его спрячем в таком месте, где его невозможно будет найти.

-- Может, проще его убить?

-- Конечно, проще! Но тело всё равно придётся прятать, иначе не удастся заменить его оборотнем. Тогда уж лучше спрятать его живым -- вдруг он нам ещё пригодится? К тому же там уже неважно будет, жив он или нет.

-- Что же это за место? -- хриплым шёпотом спросил Лазарь.

-- Тебе незачем это знать. Всё равно ты туда никогда не попадёшь.

После такого ответа Лазарю стало ещё страшнее. Сначала он надеялся, что воины хотят о чём-то посоветоваться с ним, но теперь ему стало казаться, что они пришли убить его. Правда, это можно было бы сделать сразу, а не тратить время на долгий рассказ про неудачи Слуг Тумана.

Его тяжкие раздумья были прерваны голосом Арбоагха:

-- Ты должен нам помочь!

-- В чём? Что я могу для вас сделать? -- услужливо улыбнулся Лазарь.

-- Расскажи нам всё, что ты знаешь про этого заклинателя. Нашему оборотню придётся говорить от его имени. Ему нужно знать всё!

В это мгновение над диваном, рядом с Арбоагхом, задрожал воздух, появилась лёгкая белая дымка, и над полом повисла вытянутая фигура призрака. Это был Слуга Тумана, которому предстояло стать оборотнем и принять облик Марка.

Лазарь начал лихорадочно вспоминать всё, что знал про этого волшебника. Общих знакомых у них не было. Жили они далеко друг от друга, поэтому в земном мире никогда не встречались, даже случайно. На слёте, когда госпожа Амара беседовала с будущими спасателями, она не рассказала ничего важного о каждом из них. Положение было безвыходным. Правда, она упомянула, что все выбранные волшебники обладают особыми умениями, поэтому в нужный момент по очереди будут спасать остальных. Значит, можно тянуть время и рассказывать воинам про особое умение Марка.

Они сами уже сказали достаточно: Марк знает заклинания, может противостоять Слугам Тумана, пользуется уважением среди остальных. Опираясь на эти скудные сведения, Лазарь несколько минут вдохновенно рисовал словесный портрет Марка. Предположил, что он молчалив и сосредоточен на своих мыслях, внимателен к мелочам и уверен в своих решениях. Добавил, что у Марка есть сын-подросток. Описал, как умел, отношение отца к сыну -- так, как он помнил это по собственной юности и представлял себе по прочитанным книгам и известным ему житейским примерам.

Арбоагх и его спутники плохо знали людей. Они никогда не беседовали ни с кем, кроме Лазаря. Поэтому его рассказ показался им подробным и полезным. Они даже поблагодарили Лазаря, что в их мире не было принято. Больше ничего не сказав, воины вместе с будущим оборотнем мгновенно исчезли, а Лазарь ещё долго сидел неподвижно и пытался убедить себя, что всё идёт хорошо. Но в глубине души он чувствовал, что ему жаль смелого и умного Марка, которого ждёт страшная участь: не просто погибнуть в бою, лишиться тела и перейти в другой мир, а попасть вместо этого в неведомое место, где нет ни жизни, ни смерти.

Потом Лазарь почувствовал радость: дети-спасатели до сих пор живы! Потом -- уважение: такие юные, а смогли защитить себя и остальных от Слуг Тумана. Потом -- грусть: теперь с ними вместо Марка будет оборотень, который наверняка сумеет их погубить. Потом -- бессилие: Лазарь не знает способов помочь им. Потом -- стыд: сейчас ещё не поздно пойти к госпоже Амаре и всё ей рассказать, и тогда она успеет спасти всю команду, но Лазарь не может решиться на это. Он не готов признаться во всём, что он уже совершил и в чём ему ещё предстоит участвовать.

Все эти чувства привели Лазаря в смятение. Он перебирал в памяти события двадцатилетней давности и спрашивал себя: а мог ли он, уверенный в себе мастер по имени Захария, поступить по-другому? Когда к нему впервые пришли воины, выследившие его у Стены, он вёл себя достойно, не соглашался провести воинов сквозь стену и даже готов был погибнуть, только бы не предавать своих товарищей.

Время шло, Арбоагх изо дня в день приходил к Захарии и подолгу рассказывал ему про справедливость и красоту мира воинов. С каждым днём Захария всё внимательнее слушал эти рассказы и всё больше верил в то, что именно таким и должен быть идеальный мир. И в конце концов он захотел приобщиться к этому миру: стать храбрым и беспощадным солдатом, как Арбоагх и его помощники.

И как только он согласился помогать воинам, его обучили нескольким простым боевым приёмам и велели быть наготове. Через несколько дней армия захватчиков вошла в застенный мир, сразу после перехода убивая всех, кто согласился провести воинов через стену: они уже сыграли свою роль, больше они были не нужны. И только Захария, уже видевший себя будущим правителем застенного мира, вёл войско к мастерским и руководил сражением вместе с Арбоагхом.

Тогда он ещё верил, что научился не жалеть своих сородичей и не переживать за них. А теперь, после двадцати лет тихой одинокой жизни, после потери любимой работы и любимой жены, после долгих мучительных раздумий, вдруг оказалось, что он совсем не похож на того жестокого и беспощадного солдата, которым хотел стать. Он совсем не хочет, чтобы погибли эти храбрые подростки, которые сейчас идут со своими родителями искать Анну. Но и помочь им уже нельзя. С горя Лазарь схватился за лопату и начал яростно окапывать яблони, которые совсем не нуждались в этом.

Глава 53. Похищение Марка

Покинув дом Лазаря, воины вместе с будущим оборотнем сразу отправились в застенный мир. Чтобы попасть туда, им пришлось разделиться. Раньше воины могли проходить сквозь стену только вместе с кем-то из волшебников. Держась за него, воины оказывались там, куда он попадал при обычном переходе: в шатре на главной площади. Сейчас, через двадцать лет, у них уже появился волшебный прибор, позволяющий кому-то одному пересечь стену где угодно и оказаться не в шатре, а прямо напротив той точки, откуда воин вошёл в стену. Правда, был у этого прибора один недостаток: топливом для него была волшебная сила нескольких воинов. Они оставались лежать без чувств у стены со стороны земного мира, а один воин проникал за стену и мог оставаться там несколько дней. И только когда он возвращался к той же точке и выходил на земную сторону, воины приходили в сознание, а прибор отключался. Вот почему Арбоагх пришёл к Лазарю не один, а с целой группой воинов.

Для Слуг Тумана всё было намного проще. Несколько лет назад, обходя свои владения в мире воинов, дежурные солдаты случайно заметили, что их устройства связи иногда вдруг становятся горячими и начинают вибрировать. Это продолжается несколько секунд и сразу прекращается, если отойти всего на несколько шагов. Так удалось найти точки пересечения стен между разными мирами. Воины пытались сами войти в стену в этих точках, но испытывали панический ужас и останавливались. Тогда они призвали на помощь Слуг Тумана и обнаружили, что у бесплотных духов эта точка не вызывает ужаса. А там, внутри стены, Слуги Тумана оказываются на стыке сразу трёх миров: мира воинов, земного мира и чужого волшебного мира. И выйти из этой области можно в любой из миров. Так Слуги Тумана научились переходить в чужие миры.

Вот и сейчас будущий оборотень быстро прошёл через ближайшую точку пересечения прямо в застенный мир, разыскал там Марка и начал следить за ним. Чтобы подменить Марка, нужно было дождаться Арбоагха: бестелесные Слуги Тумана не могут перенести человеческое тело с места на место. Это под силу только живым существам, состоящим из плоти и крови. Для этого Арбоагху и нужно было попасть в застенный мир. Бездыханные тела воинов остались лежать у стены, Арбоагх прошёл через стену, а там с помощью другого волшебного прибора быстро переместился в условленное место, где его ждал Слуга Тумана.

Момент был очень подходящий, им нельзя было терять время: в ночь после битвы с призраками обессиленные спасатели спали рядом с болотом, где по утрам над землёй поднимался туман. А сгустить его до опасной концентрации, чтобы путники отравились ядовитыми испарениями и заболели -- это было пустяковым делом для Слуг Тумана. Поэтому на следующий день больные спасатели крепко спали на придорожной траве, выпив лекарство из трав, а охранял их сон всего один человек: сын Марка. Иногда он ненадолго отходил от спящих, иногда дремал. В одну из таких минут Арбоагх подкрался к Марку, быстро утащил его в кусты, а оборотень, уже заранее принявший облик Марка, в то же мгновение улёгся на матрас и крепко закрыл глаза. Конечно же, мальчик ничего не заметил.

Арбоагх оттащил тело подальше, взвалил его на плечи и перенёсся к месту стыка волшебных стен. Внутри стены, преодолевая ужас, он приблизился к точке пересечения миров, сбросил Марка и изо всех сил толкнул его туда, где зияла пустота. Марк исчез. Арбоагх достал из кармана маленькую круглую коробочку, похожую на часы с крышкой, и посмотрел на неё: поверхность крышки светилась ровным белым светом. Это означало, что внутри пустоты кто-то есть. Арбоагх надавил на едва заметную кнопку, коробочка открылась. Внутри вместо циферблата было маленькое круглое зеркало. Сейчас в нём отражалось бездыханное тело Марка. Арбоагх довольно хмыкнул, убрал прибор в карман и вышел из стены в земной мир.

Судьба Марка его больше не интересовала. Он не знал и знать не хотел, что происходит с попавшим туда человеком. Да ему и не от кого было это узнать. Оттуда ещё никто не возвращался, а если бы кто-то вернулся, то всё равно не смог бы ничего рассказать. Существо, оказавшееся на пересечении волшебных стен, висит в пустоте и безвременье и ничего не чувствует. Там нет света и тьмы, нет верха и низа, нет вчера и завтра. Пленник не жив и не мёртв, он не спит и не бодрствует. Он одновременно существует и не существует. Его больше никогда никто не найдёт.

Глава 54. На своём месте

Прошло всего три дня после похищения Марка, когда мы разоблачили оборотня. Госпожа Амара уже вела своё расследование: она вызвала к себе Старейшин и долго расспрашивала их про воинов. Но это не помогло: никто из волшебников не мог вспомнить ничего важного. Да и вспоминать было нечего: нападение было таким внезапным и недолгим, что собирать сведения о врагах не было времени. Потом, когда всё уже закончилось, волшебники пытались что-нибудь разузнать про мир воинов, но никто не мог им помочь.

Зато теперь, когда Захария так много рассказал про Арбоагха и Слуг Тумана, картина прояснилась. Осталось только найти способ вытащить Марка из пустоты, в которой его спрятали. Захария больше ничего не знал, положение казалось безвыходным. И опять на помощь пришли Тени, и опять оказалось, что волшебники почти ничего про них не знали.

Герман неожиданно обратился к госпоже Амаре:

-- Я могу вселиться в тело Захарии и смотреть изнутри. Если он вызовет Арбоагха с воинами и заговорит с ними про Марка, я увижу мысли его собеседников. Там может быть ответ на наш вопрос.

-- А сможешь ли ты находиться рядом с Арбоагхом? Он воплощает Зло, а Тени не выносят присутствия Зла, -- задумчиво проговорила госпожа Амара.

-- Да. Не выносим. Но сейчас особый случай. Я готов терпеть.

-- Но можно ли доверять Захарии? Не выдаст ли он тебя?

-- Не выдаст, даже если захочет. Я буду управлять его телом и его речью.

-- А как ты узнаешь, что нужно говорить? Ведь Арбоагх может заметить, что Захария как-то странно себя ведёт!

-- У меня будет доступ к разуму Захарии. Я буду знать, что он думает и что он должен делать и говорить.

-- Значит, так и поступим, -- закончила разговор госпожа Амара и вышла в соседнюю комнату, где ждал её решения Захария.

Тень Германа скользнула вслед за ней, вплотную приблизилась к Захарии и растаяла в воздухе. Узник молча встал со стула и направился к выходу. Через минуту он положил ладони на стену и пропал из виду.

Вернувшись домой, Захария вызвал Арбоагха и сказал, что у него есть важные новости: Анна с сыновьями смогла выбраться из стены, поэтому нужно встретиться и решить, что с ней делать. Арбоагх выглядел рассерженным, но на встречу согласился. Вскоре он появился посреди комнаты, посмотрел по сторонам, велел запереть дверь и завесить окна. Сел на диван и раздражённо сказал:

-- Рассказывай! Как они спаслись и откуда ты узнал об этом?

Герман, читая мысли Захарии и слегка подправляя его слова, заговорил голосом Захарии:

-- Это всё те спасатели, которых мы не остановили! Они придумали, как пробраться на пустой перпендикуляр и как выйти оттуда. Нашли там Анну, Якоба и Леона, вывели их наружу и обо всём узнали. А главная волшебница потом вызывала по очереди всех, кто может помнить старое сражение. Меня тоже вызвала, но я ничего не рассказал.

-- Значит, ничего важного не случилось? Я зря пришёл?

-- Нет, не зря! Я хочу тебя предупредить, что нужно как следует охранять Марка! Анна и её дети знали не так уж много, поэтому из-за них можно не беспокоиться. А вот если спасатели и Марка вытащили, это намного хуже для нас!

Герман не сводил глаз с Арбоагха, но до этого мгновения ничего интересного не видел. После упоминания имени Марка картины в голове Арбоагха начали быстро меняться: сначала это было грузное тело Марка, которое Арбоагх нёс по лесу, потом вместо мирного зелёного пейзажа появилась серая мгла без границ, и в этой мгле был растворён нестерпимый ужас. Арбоагх вспомнил, как он с усилием толкнул Марка туда, откуда исходил этот ужас, и тело исчезло без следа.

-- Его не спасли, -- уверенно сказал Арбоагх, -- я всегда могу проверить, на месте ли он. Смотри!

Арбоагх достал из кармана прибор, похожий на часы. Крышка мирно светилась, и это подтверждало: в пустоте кто-то есть.

-- А если Марк всё-таки выберется оттуда? Это возможно? Как ты узнаешь об этом?

-- Это вряд ли возможно, -- сказал Арбоагх вслух, но Герман прочитал в его мыслях настоящий ответ: "Он сможет выбраться, только если его вытеснит оттуда другое тело. Но кто же согласится сменить его там!"

Арбоагх продолжал говорить:

-- Но даже если бы это случилось, я бы сразу узнал: крышка вот этого прибора перестанет светиться.

-- И что бы ты тогда сделал, чтобы его остановить? Отправился бы к тому месту, чтобы догнать Марка?

-- Конечно. Далеко он бы не ушёл.

-- А ты бы успел туда добраться? Где это? Далеко отсюда?

Арбоагх с подозрением посмотрел на Захарию:

-- Зачем тебе это знать? Уж не собираешься ли ты его спасать? -- и Арбоагх зло усмехнулся.

Но Герману и не нужен был его ответ: он уже всё прочитал в мыслях Арбоагха. Те устройства связи, которыми пользуются воины, сильно нагреваются, когда поблизости есть стык двух волшебных стен. Герман не напрасно спросил Арбоагха про место: не пожелав отвечать на этот вопрос, Арбоагх всё же представил себе поляну в лесу, где в невидимом пересечении стен спрятан Марк.

После этого Захария уверил гостя, что теперь он спокоен: Марка освободить невозможно, бояться нечего. Арбоагх кивнул ему на прощание и исчез.

В голове Захарии начался безмолвный диалог: Герман подталкивал Захарию к важному решению, а Захария сначала сопротивлялся, но постепенно начал думать, что Герман прав. Единственный способ искупить свою вину -- спасти Марка. Но это можно сделать только ценой своей жизни. Значит, придётся Захарии покинуть земной мир, отказаться от других миров и навеки остаться в пустоте на стыке волшебных стен.

Теперь, когда он решился на это, сделать всё остальное оказалось не так уж трудно. Герман привёл Захарию к стене, и они вернулись во дворец, к госпоже Амаре. Она прикоснулась к плечу Захарии:

-- Не думала, что смогу тебе такое сказать -- но спасибо тебе. За то, что ты согласился спасти Марка.

Тени подхватили Захарию и понесли его вдоль стены. Через некоторое время он почувствовал, что устройство связи с воинами стало горячим. Тени опустили его на землю, и Захария вошёл в стену. Раздался громкий вскрик, и в то же мгновение из ниоткуда появилось бездыханное тело Марка. Тени перенесли его во дворец, госпожа Амара положила руку ему на лоб, и Марк открыл глаза.

Глава 55. Возвращение домой

-- Где я? Как я сюда попал? -- слабым голосом проговорил Марк.

-- Ты в моём дворце. Помнишь меня?

-- Да. Госпожа Амара... но почему я здесь? Где все остальные? -- Марк попытался встать, но у него закружилась голова, и он упал на подушку.

-- Не волнуйся, с ними всё в порядке, они скоро придут. Я тебе всё расскажу, но сначала отдохни, -- и госпожа Амара протянула Марку чашку с горячим питьём из трав. -- Сейчас ты заснёшь на пару часов, а потом поговорим.

Марк выпил травяной отвар и сразу провалился в глубокий крепкий сон без сновидений. Через два часа, как и говорила госпожа Амара, он проснулся бодрым и полным сил. Осмотрелся, узнал комнату, в которой провёл последнюю ночь перед путешествием. На столике у кровати лежал шёлковый платок Элизы, который она не взяла с собой в лес. Марк протянул руку, прикоснулся к прохладному шёлку, потом обернул платок вокруг шеи. Решительно встал, потянулся, размял одеревеневшие после долгой неподвижности мышцы. Вышел из комнаты, разыскал госпожу Амару и спросил, что же с ним случилось.

Она рассказала, что после битвы с призраками спящего Марка похитили те самые воины, которые много лет назад напали на наш мир. Его заточили в пустоту на стыке двух волшебных стен, где для него перестало существовать время. А вместо него в команде спасателей появился оборотень, которого все принимали за Марка и который чуть не погубил их на горном перевале. Марк, услышав это, содрогнулся: он представил, что должны были чувствовать Элиза и Эрик, когда он начал так странно себя вести.

-- Его разоблачили? Как он себя выдал? -- спросил Марк.

-- Ивица задала ему вопрос про масштаб.

-- Про какой масштаб? -- удивился Марк.

Госпожа Амара улыбнулась:

-- Не помнишь? Тогда они и тебя могли бы принять за оборотня! Когда Ивица разговаривала с мамой про волшебную стену, ты произнёс слово "масштаб" и придумал сравнение: муравьи на одной стороне бревна, люди на другой.

-- А, вот оно что! Теперь вспомнил, -- с облегчением проговорил Марк.

-- А оборотень не вспомнил. Ивица стала его переспрашивать: она хотела, чтобы ты сам рассказал Эрику про свою теорию. И тогда Эрик по его лицу понял, что это не ты!

-- Но он хотя бы не успел им навредить?

-- Нет, не успел! Но все очень переживали за тебя. Мы только вчера поняли, кто тебя похитил. А ещё ведь надо было придумать, как тебя спасти!

-- А сколько дней я был в этой пустоте?

-- Больше недели! И всё это время мы не знали, где ты. И жив ли ты.

-- Бедная Элиза, -- вздохнул Марк. -- Она уже знает, что меня спасли?

-- Ещё нет. Но ты сейчас сам ей это скажешь!

Госпожа Амара подвела Марка к волшебному зеркалу, прикоснулась к своему стеклянному шару, по зеркалу пробежали разноцветные сияющие волны, а потом на его поверхности появилась комната, полная людей.

-- Они нас видят? -- спросил Марк. Но ответ не понадобился: судя по тому, как все вскочили и радостно закричали, всё и так было ясно. Эрик подпрыгивал с воплями "ура!", девочки взялись за руки и начали скакать по комнате, Элиза плакала и смеялась одновременно, а остальные приветственно махали руками и тоже чуть ли не подпрыгивали от радости.

-- Приглашаю всех в гости! -- сказала госпожа Амара. -- Анна, и вы с Леоном и Якобом тоже должны прийти!

-- Спасибо! Конечно! -- ответила Анна.

Я на секунду задумалась:

-- А как же нам попасть на главную площадь? Если даже мы сможем войти в стену прямо здесь, то окажемся в лесу на другой стороне. Что же нам делать?

Госпожа Амара сказала, что легко сможет перенести нас в нужное место -- нам нужно просто связаться с ней, когда подойдём к стене. Анна заперла дом, мы дошли до стены, вызвали госпожу Амару, положили ладони на стену и оказались прямо на главной площади. Марк бросился к Элизе и Эрику, а мы бросились к нему. Несколько минут все наперебой обнимали Марка и хлопали его по спине и по плечам, а он не переставал улыбаться. Таким мы его ещё не видели!

Мы радовались, и над нами в разные стороны разлеталась голубая сверкающая пыль. Это были те самые голубые искры, про которые Ивица спрашивала меня две недели назад, когда мы только что пришли на слёт и здоровались со старыми друзьями.

К этому времени солнце уже давно зашло, на площади быстро стемнело, и госпожа Амара предложила нам разойтись по гостевым спальням, а утром обо всём подробно поговорить. Она сама отвела Анну, Якоба и Леона наверх и показала им свободные комнаты.

Когда я вошла в тихую спальню со звёздным небом вместо потолка, плеском волн и запахом моря, мне показалось, что я дома. Как будто я провела в этой комнате не одну короткую ночь перед путешествием, а прожила здесь долгую жизнь. Я села на край кровати. Меня переполняли эмоции; мне казалось, что я всю ночь буду размышлять о наших приключениях. Но не зря госпожа Амара говорила нам, что в этих комнатах невозможно не заснуть. Через несколько минут все уже крепко спали.

Утром мы собрались в трапезной, где Тени уже накрыли стол на тринадцать человек: трое подростков, шестеро их родителей, трое спасённых, госпожа Амара. Мы все по очереди рассказывали про наше путешествие, и эта история обрастала всё новыми и новыми подробностями: каждый из нас запомнил что-то своё. Особенно внимательно слушал Марк: ведь он был с нами только в первые пять дней. Он даже представить себе не мог, какие приключения нас ждали после его исчезновения.

Мы проговорили почти весь день. Солнце уже клонилось к закату. Мы успели вспомнить все происшествия до мельчайших деталей, обсудили все свои догадки про воинов и их намерения, выразили восхищение способностями друг друга.

А потом госпожа Амара встала и с печальной улыбкой сказала:

-- Сейчас я тринадцатая за этим столом. Это счастливое число, и я очень рада, что провела этот день не одна, а с вами. Но скоро вас здесь останется двенадцать. Мне пора уходить. Моё время кончилось. Прощайте. Заканчивайте пир, проходите сквозь стену, возвращайтесь домой. Через год, на следующем слёте, вас встретит новый главный волшебник.

Мы потрясённо молчали.

-- Кто это будет, госпожа Амара? - спросил Леон.

-- Я пока не могу назвать его имя. Всему своё время.

Она помахала нам рукой, растаяла в воздухе и унеслась в небо вместе с Тенями, которые прислуживали нам за столом. Мы чувствовали грусть и смущение. Нам не хотелось расставаться, но и сидеть за столом после ухода госпожи Амары мы больше не могли. Молча мы начали подниматься из-за стола. Не глядя друг на друга, опустив головы, мы медленно пошли к стене. Один за другим мы подходили к матовой поверхности стены, прикасались к ней ладонями и исчезали.

И вот уже мы с Ивицей и Симеоном стоим на тихой солнечной поляне. Стрекочут цикады, пахнет тимьяном, порхают бабочки. Здесь по-прежнему утро, по-прежнему середина апреля, всё тот же день. Как будто и не было этих двух недель опасных странствий.

-- Мама, папа! Как там наши звери? Они не умерли с голоду?

-- Ивица, здесь прошло чуть больше часа с тех пор, как мы вышли из дома!

-- Ой, я забыла! Не могу поверить, что это правда!

Мы быстро пошли вниз по горной тропе. Миновали оливковую рощу, перешли по мостику через горный ручей, прошли по сонным деревенским улицам и вскоре были у дома. С громким лаем выбежал из калитки наш пёс и бросился нам навстречу. Ему, кажется, всё равно: что два часа, что две недели. Он так набросился на нас, как будто уже и не надеялся нас увидеть. Кошки спокойно сидели на крыльце и делали вид, что совсем не скучали без нас. Наконец-то мы дома! Теперь можно целый год вести обычную деревенскую жизнь, без всяких приключений и опасностей.

К калитке подошла соседка:

-- О, вы уже вернулись! Рада вас видеть! Ну, как дела у Анны?

-- Всё в порядке, она уже дома!

-- А сыновья?

-- И они тоже!

Я села за стол, достала чистую тетрадь и начала записывать всю эту историю, пока я ещё ничего не забыла. И вот она подошла к концу. Когда-нибудь потом, через много лет, я буду перечитывать её и заново переживать все наши приключения. А сейчас мне пора идти.

.

Content

Костромина Мария Витальевна Выход там, где вход

Глава 1. Первый слёт

Глава 2. Устройства связи

Глава 3. Необычные обстоятельства

Глава 4. Сложное решение

Глава 5. Гостеприимный дом

Глава 6. План, которого нет

Глава 7. Сборы в дорогу

Глава 8. Переодевание

Глава 9. Команда спасателей

Глава 10. Дети волшебников

Глава 11. Долгая спокойная жизнь

Глава 12. Первая опасность

Глава 13. Много лет назад

Глава 14. Первый ночлег

Глава 15. Перпендикуляры времени

Глава 16. Бестелесные строители

Глава 17. Первая травма

Глава 18. Королева птиц

Глава 19. Странности пространства

Глава 20. Мост через реку

Глава 21. На другом берегу

Глава 22. Кому мешала Анна

Глава 23. Волшебный лес

Глава 24. Крылатое войско

Глава 25. Встреча с призраками

Глава 26. Опасный туман

Глава 27. Заброшенные рудники

Глава 28. У подножия гор

Глава 29. Выбор маршрута

Глава 30. Камнепад в горах

Глава 31. Тропа над пропастью

Глава 32. Двойник

Глава 33. Стая хищников

Глава 34. Гигантские следы

Глава 35. Вниз по реке

Глава 36. Конечный пункт

Глава 37. Муравьи и люди

Глава 38. Граница между мирами

Глава 39. Дом Анны

Глава 40. Разгадка становится загадкой

Глава 41. Поиски бывшего Захарии

Глава 42. Выход там, где вход?

Глава 43. Пойди туда, не знаю куда?

Глава 44. Связь времён

Глава 45. Переход в пустоту

Глава 46. Анна и её сыновья

Глава 47. Снова дома

Глава 48. Рассказ Анны

Глава 49. Признание Захарии

Глава 50. Лазарь и его сообщники

Глава 51. Слуги Тумана

Глава 52. Подготовка оборотня

Глава 53. Похищение Марка

Глава 54. На своём месте

Глава 55. Возвращение домой