Михаил Парфенов

Грешница. Связанные паутиной

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

* * *

Путешественник между мирами никогда не должен вмешиваться в ход событий чужого мира. Нам отводится роль наблюдателей.

Второе правило карманника

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

А. С. Пушкин

Глава 1

Путешествие начинается с первого шага

Пронзительный свет. Подавляющий. Сантера крепко зажмурилась, но на внутренней стороне век все равно продолжали играть алые пятна.

Длинный коридор с одинокой скамьей, где ее оставили, больше походил на декорации к фантастическому фильму. Гладкие белые стены без единого зазора, уходящие в чернеющую бесконечность. И ведь не догадаешься, что за ними, возможно, спрятаны уютные кабинеты, живые люди и бесконечное количество ступеней.

Сантера сидела так очень долго, и прямой, как одноименная кишка у млекопитающих, коридор успел порядком ей надоесть. Яркое свечение, испускаемое каждой частичкой окружающего интерьера, вызывало резь в глазах.

Когда ее только втащили в ту захламленную кладовую, она ожидала любой развязки. Что ее попытаются оглушить, связать или, может, прикончить, но уж точно не готова была услышать слова:

– Мы «Гатос». И ты должна работать с нами.

В тот миг ведьме захотелось рассмеяться. От этой нелепой лжи, от такой забавной шутки. Они охотились за ней столько миров, столько месяцев, чтобы просто предложить работу? Ничего не скажешь – настойчивая попытка трудоустройства.

– И поэтому меня ловили, словно нагадившую на ковер кошку, по всей треклятой Спирали? Ребята, вы не умеете вовремя останавливаться.

– Я думаю, что здесь не самое подходящее место для дискуссий. Предлагаю переместиться. Урфико сейчас откроет карман, – терпеливо ответил Крыса, продолжая оглядываться на дверь у нее за спиной.

– Сначала ответь на пару вопросов.

– Я думаю…

– Да плевать мне, о чем ты думаешь, – тихо сказала Сантера. – Я никуда не пойду, пока не скажете, как вы меня отслеживали и почему так долго продолжались эти игры. Ждали, пока я выдохнусь? Хотели взять тепленькой?

Внезапно раздался надрывный вой сирены. Он прокатился по всему зданию, оповещая о побеге заключенного. Заключенной.

– Видишь? Тебя уже ищут. – Крыса явно хотел побыстрее сбежать из этого мира, но почему-то не торопился применять силу.

И Сантеру это немного смущало.

– Тем лучше. Быстрее отвечай.

Он все еще колебался, но топот пары дюжин ног над головой пересилил осторожность.

– Помнишь владельца Тайной библиотеки из мира Асмэ? Такой ветхий старикашка с глубоко посаженными глазами – он еще собирал разные жутковатые реликвии? Совсем не боялся последствий.

– Помню. Ближе к делу, – холодно процедила ведьма, скрещивая руки на груди.

– У него был защитный амулет, который с его смертью поставил на тебе метку. Так мы его нашли и быстро сообразили, как это можно использовать. Метка срабатывала, точно маячок, указывая нам дорогу и место твоего проникновения в мир. Честное слово.

Пустые картонные коробки полетели в разные стороны, направленные твердой женской ногой.

– Вот же мразь! Я знала, знала, что с ним не стоило связываться! И как сумел только… Для подобного фокуса нужен физический контакт, а я старика из его же арбалета… – Сантера осеклась. Перевела взгляд на рюкзак в своих руках, тихо свистнула. Когда голем, топорща перышки, сел ей на плечо, строго сказала: – А ну выплюнь.

По скользкой поверхности его зрачка побежала трещина. Она росла, пока не превратилась в маленький беззубый ротик. Голем открывал его все шире, словно собираясь вывернуться наизнанку.

На пол с безобразным хлюпающим звуком, вырвавшись из недр магической игрушки, упала густая кашица темного цвета.

– Бездонная прорва, – ошарашенно отвесила ему щелбан Сантера. – Стащил-таки кусок амулета!

Крыса моргнул. Перевел взгляд с нее на голема и обратно. Мотнул головой, будто отгоняя муху, натянуто улыбнулся:

– Вот во всем и разобрались. Остальное ты узнаешь не от меня. Урфико, давай!

Молчун неторопливо поднял руки. Жест был полон скрытого величия и властности – немой приказ подчиненным склонить головы. Крыса нетерпеливо постукивал ногой.

– Здесь нет карманов. И я не чувствую зов… – заметила ведьма, пытаясь образумить этих чудаков. Однако, ощутив призывные вибрации материи, изумленно замолкла.

Глаз на лбу Урфико внезапно раскалился, внутри зажглась искра, и грань между мирами болезненно содрогнулась. В тот же миг Сантера поняла, что собирались сделать эти двое. Они не искали трещин. Они тупо, с безжалостным равнодушием рвали здоровую материю, не думая о наносимом ими вреде!

А затем ее перенесли в это странное место и оставили в одиночестве. Последние пару минут ведьма строила догадки о том, где же она сейчас находится. Из-за противоестественного перехода не сохранилась незримая для других дорожка, позволяющая возвращаться в желанный мир. Место, куда ее привели, не имело выхода, это Сантера уже успела выведать. Нет карманов, даже нормальной двери нет. Одни сияющие холодным огнем стены.

– Ноги подыми.

От неожиданности девушка чуть не рухнула со скамьи.

Рядом стояла невысокая полная женщина с седыми волосами, собранными в узел, одетая в темный замызганный халат. У ног ее стояло ведро. Обыкновенное такое, с плавающей внутри тряпкой. Красные потрескавшиеся руки сжимали швабру.

Уборщица цепко прошлась взглядом по рваному тряпью, в которое была одета Сантера, по ее босым ногам, покрытым слоем грязи, и остановилась на изможденном лице.

– Я говорю – ноги подыми.

Сантера послушно подтянула колени к лицу. Мастерство, с которым к ней подкралась эта тетка, вызывало восхищение. Вот что значит опыт! Его, как известно…

Тряпка смачно шлепнулась на белоснежный пол, истекая мутной водой, врезалась в одну ножку скамьи, в другую. Ситуация выходила донельзя неловкой. Голем, устроивший в черных волосах себе уютненькое гнездышко, очнулся от ленивой дремы, тяжело взлетел и, пролетев всего ничего, изящно ухнул в ведро.

Во все стороны полетели брызги, жестяные стенки возмущенно загудели.

– Ой! – воскликнула Сантера. Кинувшись спасать глиняного болванчика, она спрыгнула с насиженного места и, закатав рукав, погрузила руку в воду. В это же время часть стены напротив выдвинулась и ушла в сторону. Из глубины красиво обставленного кабинета прозвучало:

– Прошу, заходите.

Чертыхнувшись, Сантера выпрямилась и, отряхиваясь на ходу, переступила порог, словно в один шаг переместившись из одной реальности в другую.

Здесь пахло табаком и дорогим алкоголем. В углу высилась статуэтка могучего змея с мудрыми глазами, чье тело свернулось в форме спирали. Каждая чешуйка на теле была выполнена с поразительной кропотливостью и отсвечивала, как кошачий зрачок. У стен стояли книжные шкафы.

Продолжая сжимать мокрого голема в руке, в рванье, испачканном чужой кровью, Сантера подошла к длинному захламленному столу:

– Суровые у вас уборщицы.

– Других не держим, – ответили скучным голосом.

Высокое кожаное кресло, больше похожее на трон какого-нибудь захудалого правителя, развернулось, и она увидела человечка в очках с толстыми стеклами.

– Прошу, Джелосс, садитесь.

В руках его оказалась стопка папок, бережно перевязанных синей лентой. Вытащив одну, он похлопал по ней ладонью:

– Вот. Несколько крупных краж в мире Аклас. Махинации с артефактами, убийство политика Эттобана. Участие в нескольких военных кампаниях, разграбление кладбища Героев в мире Вааго, мародерство плюс разрушение главного храма Столикого в Самп. И это лишь малая часть списка. Наследили вы порядочно.

– А я смотрю, вы пользуетесь системой опознавания миров Первого.

– Художник был великим карманником. Недаром же за его трудами многие охотятся, Джелосс, – кивнул он.

– Просто Сантера.

– О да! А так же Гэли Сонато, Дочь Хаоса, Лилин рок’Вальнес, Силли Черный Хвост. У вас очень много имен.

Сантера задумчиво одернула рубашку Адера, мысленно отмечая миры, в которых она носила эти имена. В ближайшие годы туда лучше не соваться.

– Работа такая. Приходится держать свое настоящее имя в секрете. Говорят, узнав истинное имя любого существа, можно получить над ним власть. Я не суеверная, но осторожность не помешает. Кстати, позвольте узнать ваше.

– Мое? Имя? – Мужчина задумался. – Пусть будет Нуар. Я глава «Гатос», если можно так выразиться. Вы, наверно, задаетесь вопросом, почему вас сюда привели?

– Нет. Мне интересно, почему вы нанимали людей, которые пытались меня убить.

– Не убить. Проверить ваши силы и возможности. – Он укоризненно нахмурился. – Видите ли, Сантера, вы очень сильно нам помешали. Сначала я подумывал от вас избавиться. Такая дерзость заслуживала наказания. Но когда мне в шестой раз доложили, что вам чудесным образом удалось избежать гибели и, более того, все мои люди либо убиты, либо покалечены, – передумал. Мы стали следить, анализировать и посылать разных наемников с целью захвата.

– К чему пришли? – хмуро поинтересовалась Сантера.

– Я решил, что вы подходите.

– Подхожу для чего? А впрочем, не отвечайте – я сама угадаю! Вы очередной вершитель судеб и самопровозглашенный властелин Спирали! И хотите, чтобы я вам помогла в этом трудном, но безусловно праведном деле?

– Ваша злость оправданна. – Нуар поправил свои нелепые очки, сдвинув их с кончика носа. Глаза за толстыми стеклами выглядели совсем беззащитными. Глаза ученого, но никак не человека, возглавляющего шайку преступников. – Однако моя основная цель не власть. Пускай этим тешатся Гончие Зари [1].

Одно название заставило Сантеру брезгливо поежиться.

– Так вы о них знаете. И не боитесь? Я слышала, что с Красными псами лучше не связываться. Они пресекают любые попытки карманниковвнедрять технологии и магию других миров, а также рассказывать непосвященным правду.

– У них сейчас хватает проблем. Пытаются проглотить кусок больше своей пасти. Я же, Сантера, стремлюсь к более высокой цели. – Папка зашуршала страницами. – Вы слышали про Эдем? Про место, где нет войн, жадности, лицемерия и вражды. Нет больных, голодных…

– Это сказка.

Она почувствовала усталость, смешанную с разочарованием. Об Эдеме мечтали многие. Идеальный мир для тех, кто утратил свой дом.

Находились смельчаки, что организовывали целые походы, собирая простых людей и ведя их за собой по Спирали, от мира к миру. Например, Уруса Художник – первый и самый великий из карманников, автор сотен заметок и дневников, придумавший для своих братьев отдельный язык.

Что ждало тех наивных глупцов, догадаться несложно.

– Нет. Не сказка. Не миф. Не бредни отчаявшихся путешественников. Это реальность. И не говорите мне, что не верите в Эдем. Я знаю причину, по которой вы грабите библиотеки и выискиваете древние манускрипты, написанные еще До Жизни. Сантера… вы ведь тоже его ищете! Мир, сокрытый от посторонних глаз, в котором никто не был!

– Безликий мир. – Она отрешенно следила, как Нуар возбужденно, сам того не замечая, трет ногти подушечкой большого пальца. Указательный палец, средний, безымянный, мизинец, безымянный, средний…

– Да! Именно он! И я знаю, как помочь вам, но и вы должны помочь мне. Подумайте: вместе у нас больше шансов. Вы сможете совершенно безопасно открывать для себя новые места, получите любую доступную «Гатос» информацию, материалы. Только делайте то, что скажу вам я.

– Понятно. У меня остался последний вопрос.

– Какой же?

– Убийство Государя ваших рук дело?

Вопрос прозвучал дерзко и даже с вызовом, но Сантера ничего не могла с собой поделать.

– Он мог стать причиной серьезных конфликтов между людьми и носителями Искры, – пожал плечами руководитель «Гатос».

– Но зачем вы вмешиваетесь в историю чужих миров? Ведь ваша цель не в этом.

– Потому что могу. Достаточно правдивый для вас ответ, Сантера?

Она отвела взгляд и вгляделась в фигурку шат-А-хемма. Такие мудрые, такие равнодушные очи древнего змея, казалось, пронизывали насквозь.

Он знал все: и их мелкие трусливые надежды, и тайны тысячелетий, – но не собирался вмешиваться. Что для него горстка людей с их ничтожными амбициями и планами? Так, пылинка на кончике хвоста.

– Я согласна.

– Не сомневался в вашей разумности.

Нуар постарался выдать дружелюбную улыбку. Протянул руку для рукопожатия. С сомнением Сантера прикоснулась к вялой ладони и вскрикнула от неожиданной боли. На кончике указательного пальца набухала капля крови.

От места укола к предплечью под кожей рванула маленькая темная точка. Скользнула на плечо, по ключице и скрылась меж грудей.

– Простая формальность. Чтобы я знал, где вы находитесь, и мог отдать приказ.

– Это именно что было? – спросила ведьма, нехорошо прищуриваясь. – Советую ответить.

– Фантомная игла. Я должен быть уверен, что наш договор будет выполнен. В случае неподчинения она войдет в сердце. И вы умрете. – Говоря это, он продолжал как ни в чем не бывало улыбаться.

– Оригинальный у вас подход. «И смерть не оправданье за опоздание твое…»

– Это сказал кто-то из расы линкетти [2], если не ошибаюсь? – Глава «Гатос» напустил на себя важный вид и нараспев произнес: – «И ты пройдешь все семь дорог, пока не станут вдвое меньше твои ноги…»

– Вы поняли, о чем я. Такой расклад меня не устраивает.

– Сантера, вам нечего бояться. Это просто мера предосторожности. Следуйте моим указаниям, и все будет в порядке.

Он засуетился. Палец его скользил туда-сюда по ногтям, глаза блестели.

– Я думаю, вам надо отдохнуть и переодеться. Все нужное принесут в вашу комнату. Детали обсудим завтра. В коридоре вас уже ждут.

– Надеюсь, соседей не будет? – Сантера нехотя пожала плечами. – Я с трудом терплю незнакомцев в собственной постели.

– Разумеется. Мы заботимся о комфорте своих служащих.

Нет, он определенно над ней издевается!

Вся Астаферрона гудела, как улей плотоядных пчел, уроненный на ногу деревенскому дурачку. Наконец поймали проклятую ведовку, что таскала детей из близлежащих деревень. Люди не уставали радоваться и дружно поносить мерзкую нелюдь, которую на закате ждал суд и последующий за ним костер.

– Ужо погреет черные кости на очищающем священном огне. Увидишь, как верещать будет, чудовище лохматое.

– А ежели сбежит, паскуда? Бабы говорят – крылья у нее есть нетопырьи, а зубы острые, словно у нашего псчшека. Перегрызет оковы – и в небо. Лови ее потом, ворону энту зубоскальную.

Двое невзрачных, бедно одетых людей стояли у дороги, по которой собирались провести ведовку на казнь. Один из них с клочковатой грязной бородой, сжимающий в руках холщовый мешок, поучал более молодого, глуповатого лицом мужичка:

– Врут все бабы твои, Вощка! Лицо хоть красиво, да ума мало! Я тебе говорю – сам великий квизитор будет нелюдь поганую судить! При евойной светлости любая жуть присмиреет. Как глянет взором, праведно горящим, и всю суть ее узрит.

– А чего ж квизитору-то дома не сидится, дядька Миро? – изумился Вощка, музыкально шмыгнув носом. – Он же вродь как неместный. Из Сиркета.

– Потому что святой человек. Не погнушался приехать, очистить город от козней нелюди.

– И правильно! Уж столько курей перетаскала, а потом еще и за детишек взялась. Курей, говорят, сожрала вместе с перьями, а сыновей Борковых песням срамным учила! Сам слышал, как спасенные орали: «Полюбила козлиха портного, а потом он ее полюбил…»

– Тьфу, срамота! – Дядька Миро смачно сплюнул на мостовую, тем самым ставя точку в разговоре.

Ведовку поймали еще вчера, но придержали до приезда святейшества Иростана Строгого, с тем чтобы он самолично расправился с ней. Квизитор не пожалел времени и сделал крюк, чтобы присутствовать на процессе очищения, хотя его уже давно ждали в столице. Все знали, с какой нетерпимостью он относился к проделкам темных сил. В Астаферроне верили, что уж с его-то и божьей помощью Тьма будет изгнана.

Нелюдь же пока держали в центральной ратуше, в подвале. Народу там собралось изрядно. Всем хотелось поглядеть на ужас деревенских куриц. С каждым часом история ее поимки обрастала подробностями, у ведовки росли рога и количество жертв, деяния ее множились, пока не обнаружилось, что городская гвардия поймала самого Люциэра, когда тот, обожравший всю округу, танцевал на костях невинно убиенных девственниц.

Иростан приехал за полчаса до заката. Черная карета о четырех белых сицивийских скакунах влетела в главные ворота, едва не задавив случайного зеваку. Остановилась на центральной площади, где заранее соорудили помост со столбом, к которому будут привязывать чудище, и натаскали хворосту.

Дверь с серебряным гербом, изображавшим пятиглавого медведя, распахнулась, и народ восхищенно, а кто и испуганно притих. В этой почти гробовой тишине раздалось сухое клацанье.

Сначала вышли двое широкоплечих молодцев. На бедре у каждого висела хороших размеров палица с шипами. Кто-то тут же не постеснялся громким шепотом спросить, а не врезается ли такая красота в причинное место, когда в карете трясет. Затем на землю плавно ступил сам квизитор – высокий, худощавый, с завалившимися вглубь черепа глазами и длинными сальными волосами, стянутыми темной лентой. По толпе зевак волной прошелся вздох священного трепета.

Говорят, что Иростану Строгому было дано великое знание, как обращать бездушный металл в живую плоть. Но ранее в Астаферроне никто не видел это величественное, пугающее маленьких детей и некоторых взрослых чудо. Часть лица его блестела в последних лучах закатного солнца, как начищенный пятак.

Иростан в окружении местных гвардейцев спокойно прошествовал к центру площади, поднялся на помост, где звучным голосом оповестил всех горожан:

– Не бойтесь. Страх питает ихничуть не хуже нашей плоти. Не дайте шанса Тьме проникнуть в ваше сердце и пустить там ростки. Я здесь, чтобы свершить правосудие. Сейчас на ваших глазах будет исполнена воля божия! Узрите!

Сквозь толпу повели ведовку. Люди расступились, разглядывая чудовище и перешептываясь меж собой. Стройная девушка в белой рубашке до колен, босая, со спутанными длинными черными волосами, закрывающими лицо, исцарапанными в кровь коленями, дрожащая от холода и ужаса, спотыкаясь, шла на место казни. К грубо скованному ошейнику на шее прицепили жерди, с помощью которых ее, как дикое животное, вели на убой.

Квизитор криво усмехнулся. Ведовка подняла голову, случайно встретилась с ним взглядом, да так и замерла, точно наткнувшись на незримую преграду. В глазах плескался страх острый и звенящий, как натянутая струна. Мольба… Люди шептались все громче.

– Тихо! – крикнул Иростан, и серебристая часть его лица щелкнула челюстью. – Не верьте обманчиво-прекрасному лицу этой девки. Ониумеют лгать! О да, они, придумавшие саму ложь, знают, чем смутить честных людей и затмить их разум! Ваши глаза обманывают вас! Она обманывает вас!

Ведовку втолкнули на помост и там сняли ошейник. Она тут же стала растирать шею. Квизитор строго посмотрел на нее:

– Ты признаешься в своих злодеяниях? Подтверждаешь связь с нечистыми силами?

– Отпустите. Я не знаю, о чем вы. Я ничего дурного не делала, вела честную и праведную жизнь. Прошу, дайте мне уйти.

Девушка сжалась, надеясь стать еще меньше, а то и вовсе исчезнуть из поля зрения равнодушно-жестоких глаз квизитора.

– Ты лжешь! Тебя видели горожане, похищенные дети подтвердили, что ты увела их в лес, где всячески отравляла их душу лживыми рассказами!

– Нет… я…

– Ты отравила свое тело и душу! Ты отдалась Люциэру!

– Я лишь хотела помочь! Просто помочь!!!

Почти птичий, гортанный крик вырвался наружу из слабого тела. Иростан презрительно сморщился, вытащил кинжал и лениво махнул кистью, разрубая воздух перед ее лицом крест-накрест:

– Ты упрямишься, но я вижу на тебе зловонную печать всех проклятых. Виновна.

Вот и весь суд.

Несколько крепких мужчин, собравшись с духом, схватили ведовку за плечи и толкнули в сторону обструганного столба. Гибкую фигурку обвила пеньковая веревка. А девушка все кричала и рвалась, как ворона, попавшая в силки.

– Люди Астаферроны, внемлите мне! Я квизитор Холодных земель в очередной раз раскрыл козни Тьмы! Вы видите… – Факел упал на специально собранную солому. Первые струйки дыма поднялись в алое небо, огонь стремительно заскользил к ногам осужденной. – Видите?! Она кричит от того, что сотни бесов терзают ее изнутри! Она очищается! Ваши души очищаются!

Но крик резко оборвался.

Повисла тишина. Квизитор обернулся и посмотрел на девушку. Она висела на веревках, уронив голову на грудь. Волосы спутанными кольцами спускались вниз, где их радостно лизало пламя. Все, кто еще не ослеп от старости или болезни, видели, что они не горели. Очищающий огонь щадил их!

– Ты глуп, человек. Мы всего лишь хотели тебе помочь.

Ведовка шумно втянула воздух со свистящим, почти змеиным звуком. Выгнулась томно и сладострастно, как продажная блудница, искушающая случайного прохожего, обожгла взглядом побледневшего Иростана и расхохоталась.

Сначала тихо, потом все громче и громче, пока смех ее стаей черных птиц не разлетелся по всей площади. Она смеялась так пленительно, так надменно, непристойно и жестоко, что у квизитора помутнело перед глазами.

Мужчина коснулся век. Как во сне, медленно провел рукой по лицу, а когда убрал, осужденная уже была рядом.

Прекрасное лицо ведовки было искажено гримасой ярости. Она стояла величественная и пугающая, незримо возвышаясь над всеми, и квизитор мог поклясться, что от ее кожи веяло могильным холодом.

– Мы не прощаем предателей! Ты нарушил договор, Иростан! – Двоящийся голос раскаленным прутом проникал в головы слушающих. – Получив от нас плату, ты не выполнил приказ! Пора вернуть дарованное тебе… Вернуть с лихвой!

– Я не хотел! Я… я… я не знал, что вы потребуете от меня взамен! Тысячи людей… это же бессмысленно! – Он упал на колени.

Она скосила глаза на застывших горожан, столпившихся внизу, на вооруженных гвардейцев и наемников квизитора, безмолвно следящих за происходящим на помосте. Пламя позади них выло, извивалось, принимая самые чудовищные очертания.

– Это не важно. «Гатос» решил твою судьбу. Прощай.

Молниеносное движение – и в горле худощавого квизитора, обретя новые ножны, торчала рукоятка его же кинжала. Кто-то из женщин закричал. Ее вопль подхватили другие, и этот невероятный нарастающий шум послужил спусковым крючком для действий. Общее оцепенение развеялось.

К девушке, заходя с двух сторон, кинулись наемники, на ходу занося над головой палицы. Она ловко проскочила между ними, столкнув молодцев лбами, театрально поклонилась горожанам, что-то крикнула, занесла над головой ладонь, сжатую в кулак, развернулась и сдунула с нее какой-то порошок в костер.

До небес взвилось пламя костра, во все стороны потек густой сизый дым. Когда люди пришли в себя, на помосте уже никого не было, кроме хохочущей навзрыд квизиторской охраны.

Люди причитали, покрывали свое тело знаками защиты, кто-то вещал о бесовских кознях. Загадочный дурманный дым рассеялся не скоро.

Сантера нырнула в открывшийся кармани едва не врезалась в Крысу, сердобольно распахнувшего объятия.

– Не лови меня больше. Я просто обожаю свободное падение, – проворчала она, натягивая край рубашки на колени. – И, клянусь Тьмой, я бы чувствовала себя увереннее, если бы в этот комплект одежды входило нижнее белье!

– Ну что поделать, порядки у них такие. Зверские, – подметил юноша, отворачиваясь к стене, чтобы ведьма спокойно переоделась.

– И антисанитария. Я проторчала в этой глуши целый месяц! Питалась ворованными курами. А у деревенских, между прочим, вместо собак псчшеки. Это, знаешь ли, такие милые черви длиной в полметра с зубами наружу!

– Бедняжка.

– А еще меня заставили таскать немытых толстощеких карапузов… Ненавижу детей! Они плачут и писаются, жрут и шумят, а когда ты даешь слабину, садятся тебе на шею, воображая себя погонщиками скота!

– По-моему, ты преувеличиваешь. Честное слово.

– Ты просто этих не видел. Пришлось общипывать малину, когда им вдруг вздумалось поесть сладкого… Меня чуть не задрал медведь! И все для того, чтобы квизитор изменил свой маршрут и заглянул в наш дремучий городишко. Почему нельзя было нанять убийц и убрать его по-тихому? Зачем устраивать такое шоу? Мне, кстати, пришлось ржать, как замученной до смерти кобыле.

Сантера защелкнула последнюю застежку на груди и потянулась. Комбинезон из темного мягкого материала приятно ласкал кожу.

– Думаю, так легче всего. – Крыса развел руками, словно говоря, что он и сам не знает, к чему такие сложности. – Квизитор всегда находился под надежной охраной. Наши люди просто высчитали самый удачный момент для атаки.

– Опять ты чего-то не договариваешь.

– Не важно. Ты все правильно сказала и сделала.

– А ты видел?

– Нет. Просто знаю. Ты еще ни разу не подводила «Гатос».

– Мне это пока не выгодно, – сухо, лишь краешками губ, улыбнулась Сантера.

– Всем не выгодно, – напомнил он. – Ты же видела, что случается с нашими посредниками в мирах Спирали. Смерть еще не самое страшное из наказаний.

– Ну да, ну да… Знаешь, Крыс, Иростан перед смертью болтал что-то о тысяче людей и о слишком большой цене. Что ему приказали сделать?

Он стрельнул в ее сторону глазами:

– Не знаю. Ты уверена, что ничего не перепутала?

– Уверена. Он стоял рядом, а я пока не жалуюсь на слух. За какую услугу он получил свое лицо?

– Иростан должен был очернить старшего сына местного правителя – приписать ему связь с темными силами. Но в последний момент струсил и предал «Гатос». Возможно, опасаясь мести, он спутался с опасными людьми, которые потребовали еще более высокую плату… Кто знает? В любом случае нас это не касается. Есть вещи, которые лучше не знать.

– Честное слово? – зло передразнила она.

– Именно так. Идем, Сантера, тебе нужно отдохнуть. Потом навестить шефа. – Крыса почему-то всегда называл Нуара этим пафосным словом.

– Появилось что-то интересное?

– Сходишь – узнаешь.

Едва добравшись до кровати, девушка схватила потрепанную брошюрку, обещавшую научить любого укреплять мышцы силой мысли, и упала на сложенные горой подушки. Пару часов спокойного чтения она могла себе позволить.

С тех пор как началось сотрудничество с «Гатос», а если уж совсем честно, то исключительно с Нуаром, жить стало проще. Проще, но противнее от мысли, что тобой пытаются манипулировать, как фигуркой из древней стратегической игры.

Прошел почти год. Она так и не достигла успеха в намеченной цели. И пускай впереди долгая, гораздо дольше, чем у обычных людей, жизнь, растрачивать ее на пустяки не хотелось.

Все попытки выяснить, что Нуару известно о колониях ведьм и антиподах карманников– Продавшихся, кончались провалом. Словно в его планах не было места таким несущественным вещам. Он о них попросту не знал, а может, не считал нужным выдавать информацию, как это было со способностями Урфико. Праздное любопытство вообще не поощрялось в «Гатос».

Плюс у ее нынешнего положения был только один, но довольно существенный. Ее начинали готовить к каждому миру заранее. Давали всю нужную информацию, рассказывали об особенностях того или иного места, при этом не мешая ее собственным поискам.

За последние три месяца она посетила около пяти ранее неоткрытых миров. Завела в обход правилам собственные полезные связи и собрала достаточно информации про родную организацию.

Нуар, конечно, лукавил, говоря о том, что его единственной целью являлся Безликий мир. Для этого не нужно внедрять своих людей в различные сферы влияния в каждом из попадающихся на пути миров. Но то, что он искал свой Эдем, страстно и отчаянно, как это делают только фанатики своего дела, давало надежду. Что он найдет в конечном итоге – неизвестно. Но шанс велик.

И Эдем – величественный и безумный, как бесконечный водоворот, засасывающий любопытных глупцов, посмевших приблизиться к святыне, откроется пред их взорами. И Нуару придется потесниться. Не он один стремился познать Истину.

В «Гатос» Сантера почти не пересекалась с остальными членами организации, вероятно, потому что держать их в неведении было гораздо выгоднее, и сразу исключало возможность сговора. Миссии тянулись одна за другой без перерыва, чаще всего связанные с поиском нужных людей, которых требовалось настойчиво склонять к сотрудничеству. Порой приходилось пачкать руки. Иной раз подставлять мешающих ее начальнику субъектов.

Хитросплетения интриг Нуара она понимала не до конца, но чувствовалось, что вся Спираль для скромного мужчины в очках стала чем-то вроде усовершенствованной шахматной доски. Каждый мир, каждая страна играла какую-то свою, определенную роль. И лучшим решением было оставаться по эту сторону баррикад, как можно ближе к вероятному и крайне опасному противнику.

Иглы же в собственном теле бояться не стоило – и не такое за время путешествий с ней случалось. Справится. Переживет.

Заскучавший голем сунулся под руку, требуя к себе внимания. Ведьма рассеянно провела кончиками указательного и среднего пальцев по куцым крылышкам:

– А есть ли в этом смысл, дружище? Хотя… что ты можешь ответить. Ты же тварь бессловесная, иной я бы рядом с собой не потерпела.

Вскоре после отдыха она стояла перед заваленным кипами бумаг столом. Нуар, не отрывая взгляда от толстого блокнота, указал пальцем на кресло.

– Сантера, вы замечали, сколько разных информационных носителей было придумано, но ни один из них не может конкурировать с самым древнейшим и простым – бумагой?

– А разве самым древним являются не стены в пещерах? Ну или камни? Или собственная кожа, как у сквонгов?

Он удивленно приподнял брови и произнес:

– Наверно.

– К тому же бумага легко рвется, чернила могут размазаться, а сам способ записи неудобен, – с серьезным лицом принялась рассуждать Сантера.

– Кхм-кхм, я останусь при своем мнении. Итак, хочу вас порадовать. Новое задание вплотную связано с магами. Уверен – там найдутся и ведьмы и… отдавшиеся?

В словах послышалась насмешка, но она и ухом не повела. Нуар продолжил:

– Вот, мы дали ему имя Матаче.

Он протянул ей карту мира и небольшой доклад исследователя «Гатос». Сантера пробежалась по раскрашенной бумаге глазами. В центре огромный материк, названный Дайон, похожий на чью-то клешню, который почти делила на две половины то расширяющаяся, то сужающаяся река Клер, да куча маленьких островов, разбросанных по всем четырем океанам. Больше ничего.

– М.-т.-че. Магический, тиран у власти, человеческая раса доминирует над остальными. – Она расшифровала название мира, задумчиво покусывая нижнюю губу. – Вы меня заинтриговали. Что на этот раз?

– Все началось примерно сто лет назад. Будучи наделенными сверхъестественными силами, инкантаторы, а именно так себя называют местные носители Искры, властвовали над всеми расами, живущими на материке. Они создали себе город – несокрушимый Арлет, куда пускались лишь счастливчики, наделенные даром. И каждый правитель Дайона, будь то человек или Иной, так или иначе, должен был просить их совета в государственных делах.

– Всемогущие и бесконечно мудрые маги, от которых не было житья.

– Именно так. Инкантаторов было немного – пара тысяч на Западе в Арлете да двое защитников на Востоке и Севере, охранявших границы. Однако они жили гораздо дольше людей, их способности заставляли трепетать, их авторитет был непререкаем. Почти боги. Маги, конечно, старались не злоупотреблять властью, предпочитая отсиживаться в уединении в своей прекрасной твердыне, но… – Нуар сделал театральную паузу, – и жить толком никому не давали. Все находилось под неусыпным контролем.

– Ничто так сильно не угнетает, как осознание собственного рабства, – кивнула Сантера.

– Ты знаешь, что миры, где превалируют атрибуты колдовства, сильно отстают в развитии остальных отраслей?

– Мир, в котором меня поймали, не был таким. – Она невольно подумала о Геберте и поняла, что не прочь увидеть его конопатую физию вновь. Но это подождет.

– Исключение, лишь подтверждающее правило. Рынок Дайона захватили мелкие магические безделицы, которые слабые инкантаторы создавали у себя в городе. Экономика материка стала зависима от одного небольшого города. Люди теряли работу: ведь волшебные ботинки не стаптываются, а значит и сапожник не нужен; зачарованный плуг и сам прекрасно вспашет поле, а амулет исцелит недуг. Что уж говорить про зелья разного предназначения. И в такое сложное время родился человек по имени Матис.

– Дайте угадаю – он был избранным?

– Он стал им, бросив вызов магам. Никто не знает, как ему это удалось, но простой деревенский парень в одиночку разрушил Солнечную башню мага Востока. Потом освободил Север. И, объединив раздробленные людские поселения, обрушил Арлет. В народе его прозвали Срыватель Оков. Придя к власти, Матис стал активно избавляться от всех, кто мог бы помешать его расе развиваться и расти. Иные оказались вне закона и были изгнаны со своих земель.

– Представляю их недовольство, – тихо буркнула ведьма.

– Оставшиеся же инкантаторы скрылись от чужих глаз и затаили злобу, – продолжил Нуар. – В силу того что их «творение» – магические способности, развивалось больше в сторону постижения всего сущего и природы вещей, носители Искры долгие десятилетия не могли дать отпор людям и отомстить за предательство.

– Что требуется от меня?

– Есть несколько целей. Одна из них – влиться в общество инкантаторов и помогать им по мере сил. Следите, подмечайте и докладывайте мне обо всем, что покажется любопытным. Другая цель должна сохраняться в секрете и быть известна только вам. Узнайте, что они от меня скрывают. Эти хитрые бестии умалчивают о чем-то весьма значительном.

– О чем-то, что могло бы пригодиться вам, – подсказала Сантера.

– Мне нравится ваша смекалка, – равнодушно похвалил Нуар. – Надеюсь, она поможет в деле. Инкантаторы изредка принимают в свои ряды предателей и преступников из людского общества, притворитесь одной из них.

– Как их найти и, что более важно, примут ли они меня?

– Насчет этого не волнуйтесь. Все уже обговорено с самими магами. Просто играйте свою роль, не выходите за ее рамки и соблюдайте осторожность. А то в прошлый раз…

Нуар быстро умолк и посмотрел на ведьму.

– В какой такой прошлый раз? – заинтересовалась она, приподнимаясь в кресле.

– Тот, кто пробовал разобраться в этом деле до вас, погиб. Влез куда не надо, – досадливо всплеснул руками Нуар, отчего его большие очки вновь сползли на кончик носа. – Но теперь мы пойдем иным путем и вновь завоюем расположение инкантаторов. Не говорите ничего лишнего, особенно про другие миры. Для них мы всего лишь загадочные союзники со стороны.

– Сколько еще людей, кроме меня, будут в этом участвовать?

– Нисколько. Думаю, вы справитесь в одиночку. Помните: наблюдайте, подслушивайте, докладывайте. Все.

Сантера встала, свернула досье, спрятала его за пазухой, поклонилась и вышла.

В последний момент перед отправкой она захватила свой рюкзак. Чувство было такое, что он может понадобиться, и очень скоро. Переодевшись в свободную теплую юбку из шерсти, белую рубашку и вязаную накидку, Сантера спрятала за сапожок острый тонкий стилет и поправила шляпку. Как всегда послышалась болезненная вибрация материи, словно ее упрямо натягивали изнутри, и появилась трещина. Ведьма уверенно шагнула вперед.

И оказалась посреди пустыря.

В лицо ударил промозглый ветер, несущий в себе толику сырости и запахов плесени и протухшей рыбы. Под ногами шуршали опавшие мокрые листья, накрапывал мелкий дождик. Сантера зябко повела плечами, отгоняя сонливость, и тихо ругнулась. Осень. Сырая, холодная осень.

Ориентируясь с помощью указателей, прибитых к столбам, она двинулась вниз по узкой улочке, упирающейся в рыбный рынок. Мимо Сантеры, перебирая длинными лапами, пронесся худой облезлый пес.

Дойдя до конца, остановилась и стала крутить головой. Дом, адрес которого ей указали в последнюю минуту, находился в тени большого дерева. Осторожно переступив ветхий порог, она негромко сказала:

– Я пришла за собственной тенью. Есть здесь те, кто укажет мне путь?

Фраза была абсолютно бессмысленной и звучала глупо, но того требовали правила. Сантере все четко объяснили, и любое отступление от плана могло привести к нежелательным последствиям.

От стены за спиной незаметно отделилась горбатая фигура:

– Ты та, о ком говорил Вечный Странник?

Молодой юноша с сильно деформированным телом обошел ее и посмотрел прямо в глаза. На мгновение Сантере показалось, что под черепную коробку ей запустили муравьев. Этот странный тип внаглую пытался прочесть ее мысли!

Она напряглась, пытаясь изгнать горбуна из собственной головы, а когда получила серьезный отпор, почти интуитивно в мельчайших деталях представила искаженные от болезни лица, чудовищное пение серенаид, вызывающее кораблекрушения, ужасные убийства, к которым прикладывала руку. Заполнила ими свое сознание и впитала, как губка, эмоции паники и безумного торжества.

Потом мысленно бросила зловонный комок мыслеобразов телепату-горбуну в лицо. И он закричал, схватился за голову. Из короткого плоского носа, так похожего на кошачий, потекла густая кровь.

«Кажется, переборщила. Как бы он на меня не разозлился», – заволновалась Сантера, засовывая руку в рюкзак, доставая платок и протягивая его юноше:

– Да, это я. Что это с тобой? Ты в порядке?

Он прижал платок к носу и пробормотал, старательно отводя глаза:

– Д-да. Я просто был не готов, совсем не готов. Как тебя зовут?

– Лиз.

– Идем, Лиз. Тебя давно ждут.

Горбун поковылял к лестнице, ведущей в подвал, спустился вниз – там было темно и очень пыльно, подошел к шкафу, стоящему в углу. С поразительной легкостью сдвинув его в сторону, открыл спрятанное за ним зеркало.

– Зачем нам эта рухлядь? – спросила Сантера, напустив на себя недовольный и мрачный вид. В конце концов, она преступница, а их представляют именно такими: надменными, хладнокровными и самодовольными.

– Увидишь.

Он быстро нарисовал на пыльной поверхности странный знак, напоминающий раздавленного паука. Затем сделал шаг назад, поднял ногу, собираясь с духом, и попытался пройти сквозь зеркало. Отражающая поверхность натянулась, как пленка, и с чавкающим звуком пропустила его внутрь.

Ведьма осталась одна, и у нее невольно дернулась щека. Лезть через подобный портал не очень-то хотелось, учитывая то, что ее могли переместить по частям или в подстроенную кем-то ловушку. Стараясь об этом не думать, собралась с духом и боднула лбом свое отражение.

И оказалась посреди озера. Она стояла на каменном мостике, за спиной возвышалось точно такое же зеркало, как и в подвале. Впереди виднелся большой предмет в форме куба. Кроме мостика, где стояли горбун и девушка, к кубу вело еще с десяток таких же дорожек, оканчивающихся различными зеркалами в старинных рамах.

Дорожки напоминали лучи солнца, как их обычно изображают дети. Такое ощущение усиливало ослепительное сверкание спокойной водной глади. Вокруг ни души, даже птицы не пели. Лишь вдалеке, постаравшись, можно было разглядеть горы да кромку темного леса.

– Не бойся, – почему-то сказал ей горбун.

Сантера фыркнула и проронила сквозь зубы:

– Аж вся дрожу!

Тот неуклюже пожал плечами, стараясь больше не встречаться с ней взглядами, и направился к кубу. Подойдя ближе, она поняла, что это лифт, у которого каждая из четырех стенок имела створки. Зайдя внутрь, юноша нажал на нижний рисунок на панели, и кабина, вздрогнув, рванула вниз. Сантере пришлось вцепиться в мягкую обивку, чтобы не утратить опору под ногами. А с потолка полилась расслабляющая музыка.

Лифт загудел, ускорился и резко остановился. Они вывалились наружу, лишь только разошлись металлические створки. Их кабинка стояла посреди круглого пустого зала. Из мрака вышел старик в грязной мантии, пятна на которой явно остались со времен изгнания инкантаторов. Горбун засуетился, согнул кривую спину в поклоне, Сантера механически повторила за ним, стрельнув глазами на высокий сводчатый потолок. Шахты для лифта не было. Сплошная магия…

– Я рад, что вы пришли к нам, – церемонно и невнятно произнес старый инкантатор, глядя куда-то сквозь них. Ведьма даже отшагнула в сторону, дабы убедиться, что он продолжит смотреть в одну точку. – Перед тем как вас увидит Совет, я должен провести проверку. Убедиться, что ваши помыслы чисты.

Маг указал на уродливую статую хищной рыбины с широко распахнутой глубокой пастью, полной кинжалоподобных зубов.

– Погрузите правую руку в тотемчик Правдивости.

– Для чего? – Сантера прекрасно понимала, куда он клонит, но до конца надеялась, что ошибается.

– Я буду задавать вопросы, вы – отвечать. Если солжете, лишитесь руки.

И после такого он будет просить ее сунуть туда руку?!

Ведьма прошептала одними губами проклятие и нехотя выполнила приказ. Ладонь тут же что-то мягко обхватило, намекая, что лучше не дергаться.

– Вы обладаете каким-либо видом творения?

Голос мага напоминал старую затертую пластинку. Наверно, так бывает, если очень часто повторять одни и те же слова.

– Нет.

Секундная пауза.

– Вы испытываете ненависть к тем, кто обладает таким даром?

– Нет.

– Вы пришли из-за желания вернуть былое величие инкантаторам?

– Да, – уверенно ответила Сантера. Если отбросить все лишнее, можно утверждать, что отчасти это так.

– Вы симпатизируете Матису Срывателю Оков?

– Нет.

– Вы убивали инкантаторов?

В этот раз она замешкалась. Инкантаторов – нет, а вот магов убивала. И отличие лишь в названии. Можно ли считать, что есть хоть какая-то разница?

– Нет.

Руку ощутимо сдавило, но больше ничего не произошло. Ведьма почувствовала, как по спине катится пот. В зале неожиданно похолодало.

– Вы будете честно исполнять приказы Совета, взамен на покровительство и убежище?

– Да.

Да. Да! Будет честно исполнять чужие приказы, пока этого требует ситуация. Сделает все, что скажут. Только пускай нелепый допрос прекратится!

– Вы помышляете о предательстве?

Она почувствовала, как немеет во рту язык. Болван Нуар четко объяснил, что работа на инкантаторов лишь прикрытие, чтобы выяснить их секреты. Узнать о планах в отношении материка – не желают ли маги, опьяненные жаждой мести, развязать войну? И если да, то каким способом и какое оружие будут использовать?

«Спокойствие. Надо лишь понять, как действует капкан на лицемеров. Он не читает мысли, для этого есть горбун. Возможно ли, что рыбий тотем просто улавливает ускорение сердцебиения, потение ладоней?.. О небо, я брежу! Какие ладони! Все гораздо глубже! Не мысли, нет, они слишком сумбурны… Эмоции? Подсознательное отторжение искажения действительности?»

Эти фразы молниеносно пробежали перед глазами Сантеры неоновой бегущей строкой.

Если вывернуть ложь мясом наружу, она станет правдой? На данный момент ведьма не думала предавать их. И кто говорил про магов? Более того, что есть предательство, если не нарушение договоренности между близкими людьми? Инкантаторы точно не близки ей, и договор пока никто не заключал. А значит, она не соврет, сказав…

– Нет!

Зубы тотемчика удлинились, горбун отступил назад, закрывая глаза ладонями. Сантера слегка побледнела. Потом чувство давления исчезло, и она с трудом сумела вытащить руку из оскаленной пасти.

– Поздравляю. Можете пройти дальше, – сонно произнес старик, указывая на дверь за своей спиной.

«Меня спасло лишь то, что я из другого мира, а их формулировки вопросов весьма расплывчаты», – поняла ведьма, ощущая всем телом адреналиновую дрожь. А затем с внезапной яростью подумала: «Ненавижу магов!»

Глава 2

Пьета

Полюбоваться на Сантеру собрались весьма интересные личности. Если они являлись тем самым великим Советом инкантаторов, то остальных магов можно было только пожалеть.

Уютную комнату освещали сотни восковых свечей. Вокруг круглого низкого столика в высоких креслах сидели двое магов. Нет, трое. Последнего трудно заметить из-за его небольших размеров.

На руках у роскошной шатенки, облаченной в богато расшитое платье с глубоким декольте, полулежал бородатый младенец с сигарой во рту. Подле них, покачивая золотистую жидкость в бокале, расположился немолодой мужчина с родимым пятном на правой щеке. Они тихо переговаривались между собой.

Еще двое инкантаторов стояли у стены. Когда Сантера вошла, одинаковые лопоухие физиономии с выпученными жабьими глазками повернулись в ее сторону. Эти маги были идентичны, словно два волоска с одной головы: худые, невысокие, с плохой кожей, облаченные в одинаковые яркие балахоны.

Складывалось впечатление, что они всячески подчеркивали свою схожесть, чтобы никто не мог их различить.

– Вот и новая зверюшка. Как и говорил наш добрый друг, Вечный Странник, – негромко сказал мужчина с пятном, отпив из бокала и довольно чмокнув губами. Шатенка чуть наклонила голову, укоризненно поглядывая на собеседника:

– Как невежливо, Леджер. Девушка может подумать, что мы ей не рады.

Сантеру наградили заботливой улыбкой.

– Твое имя, милая?

– Лиз, – уже во второй раз буркнула ведьма, глядя в пол, всем видом показывая, что ей неловко здесь находиться.

– Меня зовут Розмари Коум. Этот грубый тип – Леджер Дезире. Близнецы – Юлали и Юнали Еуген.

– Про меня не забудь, карга старая, – возмутился младенец, выпуская ноздрями струю багрового дыма.

Розмари вздохнула, сетуя на невоспитанность своей «ноши», и терпеливо закончила:

– А это Жиральд.

– Для крошек с такой сладкой задницей просто Жиль. – И крохотный инкантатор двусмысленно подмигнул Сантере. Она выдавила слабую улыбку, надеясь лишь на то, что в этот момент никто не станет читать ее мысли.

– У Жиральда странное чувство юмора. Не обижайся на него, – попросила шатенка, щипнув младенца за заросшую длинным седым волосом щеку. – Он стал так шутить после неудачного опыта омоложения.

– А что мне еще остается?! – возмутился Жиль. – С этим телом я способен заинтересовать прекрасных дам лишь длиной моей курительной трубки!

Ведьма внезапно поняла, что ее так смущало. Едва уловимый запах старости и пыли, витавший в воздухе. Такой же, как и у ветхих книг, пролежавших многие годы в гробницах. Собравшиеся здесь люди, похоже, давно отпраздновали свое столетие.

– Мы – нынешний Совет Власти. – Леджер наконец поднял на нее тяжелый взгляд. – И нам требуются люди или те, кто похож на них внешне, чтобы держать связь с наружным миром. Мы ведь не выходим в большие города, поскольку там развешана сеть Магх. Нет-а. Да ты и сама знаешь о ней.

Магх. Нет-ом называли прибор, якобы способный вычислять среди обычных людей обладателей Искры. Как человеческим ученым удалось собрать эту штуку полвека назад, никто так и не понял, но за подобную предосторожность жителям Дайона приходилось платить дополнительные налоги. Понятное дело, особой радости ни у кого это не вызывало. Ни у магов, ни у людей.

– У нас сейчас освободилось место хранителя пути. Ты видела озеро?

– Да, благородный господин.

Леджер едва заметно улыбнулся. Такое обращение пришлось ему по нраву.

– Будешь жить в Пьете, в квартире, связанной с нашим убежищем. Следить за тем, кто выходит и приходит обратно. Чистить зеркало и охранять его от повреждений. Но главное, чтобы про него не узнали чистопородные. Это понятно?

Сантера кивнула. Про чистопородных в докладе ничего не было сказано, но она разузнает о них позже.

– В свободное время занимайся чем хочешь. Людей к себе водить нельзя, особенно мужчин, даже если они поклянутся в вечной любви. Денег тебе дадут ровно столько, сколько нужно, чтобы не падать в обморок от голода. Если потребуешься кому-нибудь из нас, за тобой пошлют. Ступай.

– Постойте! – Розмари вскочила на ноги, чуть не сбросив бородатого карлика с колен. – Леджер, ты как всегда торопишься избавиться от бедной человечки! Девочка, может, расскажешь, что ты умеешь и как здесь оказалась? А то наш загадочный Странник не слишком разговорчив.

– Я… – Она сделала вид, что собирается с мыслями. – Я родилась у истока реки Клер, в деревушке под названием Эфет. В шестнадцать лет первый раз ограбила проезжающий мимо обоз. С тех пор преуспела в воровском деле, а также в мошенничестве. Меня давно разыскивают несколько влиятельных людей, и поэтому, когда Странник предложил перейти на сторону победителей, я не раздумывая согласилась.

– Сторону победителей? – Господин Дезире иронично выгнул бровь.

– Он считает, что вы можете вернуть себе власть над материком. А значит выгоднее быть за инкантаторов.

Все, кто находился в комнате, громогласно расхохотались. Леджер демонстративно смахнул слезу из уголка глаз:

– Вот за что люблю простолюдинов, так это за честность. Твоя откровенность заслуживает похвалы. Но пока старый козел Матис у власти, мы не будем ничего предпринимать. Можешь так и сказать Вечному Страннику.

Услышав слово «козел», близнецы вновь визгливо рассмеялись. Сантере начало казаться, что они слегка не в себе.

– А как он тебя нашел? – снова полюбопытствовала Розмари.

– Не знаю. Просто нашел, и я стала ему служить.

Самое смешное, что почти так и было. Но Совету инкантаторов этого знать не обязательно.

Ленджер задумчиво кивнул, будто соглашаясь с каким-то внутренним монологом, и указал на дверь.

– Было занятно. Теперь уходи. Тебе все покажут и объяснят.

– Пока-пока, сладкая попка! – гаркнул ей вслед Жиральд, дергая свою сиделку за роскошные блестящие локоны.

Снаружи Сантеру уже ждали. Вновь пришлось заходить в скоростной магический лифт, подниматься к озеру и проходить через широкое простое зеркало, оказавшееся единственным без рамы.

Один шаг, и она очутилась в просторной, плохо освещенной ванной комнате. Вдоль желтоватой меловой стены тянулись трубы – десяток гудящих медных цилиндров, являющихся венами и артериями жилого дома. Сейчас их покрывал слой пыли и паутины, где обосновалось семейство пауков, пугливо разбежавшихся при звуке шагов.

В углу, занимая почти половину комнаты, расположилась роскошная ванна на когтистых лапах. При желании в ней могли поместиться человека четыре. Правда, одна из опор-лап потеряла палец и треснула, а по краям цвет сменился на болотно-зеленый, но Сантера все равно была очарована.

С остальными комнатами все было по-другому. Везде грязь и запустение, минимум мебели, крохотная спальня с прогнившим матрасом, кухонька, по которой без страха передвигались армии тараканов. Последним осмотру подвергся зал. На стене картина, изображающая аиста, у стены раскладное кресло, в углу нечто, покрытое кружевами паутины. Вроде телевизора, только конусообразной формы.

Ведьма смахнула с сиденья кресла белесые крошки побелки и присела, прикидывая масштаб работы. Этой квартире требовалась генеральная уборка, и как можно скорее. Затем следует сходить в ближайший книжный магазин и купить учебник истории и несколько газет. Ей выдали пару сотен лонгов – местной валюты, на еду и книги должно хватить.

А дальше…

Сантера откинулась, прикрыла глаза. В последнее время она стала слишком серьезно относиться к работе на Нуара. Главная цель – убедиться, что в этом мире тоже есть ведьмы, и, возможно, найти Продавшуюся, создавшую их. Разговор в Коста-Мор доказывал, что они могут оставаться в полюбившихся мирах. А значит, есть шанс поймать такую тварь и вынудить ее показать дорогу в Безликий мир.

Но если тут не будет и намека на присутствие пешек Тьмы? Что тогда делать? Когда Продавшуюся убивают, все клейменные ею освобождаются. И то, с какой легкостью Сантера убила Короля ведьм, вполне могло оказаться случайностью. Недооценишь врага, а потом собирай выбитые зубы сломанными руками.

За окном раздался звон разбитого стекла и звучный мужской голос тотчас помянул всех известных богов, которые умудрились создать столь криворуких работников. Вырвавшись из плена размышлений, заинтересованная Сантера встала, вышла на балкон и чуть не утратила дар речи.

Прямо под окнами плескалась вода. На другом берегу теснились такие же трехэтажные домишки, частично разукрашенные у кромки воды мохнатыми водорослями. Высунувшись по пояс, разглядела выгнутый дугой мост, соединявший два берега. Мимо неторопливо проплыла баржа, груженная товаром и морепродуктами.

– Занятный вид. Ради такого можно и бардак простить, – прошептала она, забыв о холоде.

Хмурое небо гоняло тяжелые облака, скоро должен был начаться дождь. Сантера уже собиралась уйти в уютное тепло квартиры, как в лицо ей ударило порывом ветра с каплями дождя и на перила спикировала крупная птица с длинным заостренным клювом.

Сантера посмотрела на птицу, птица посмотрела на Сантеру. Борьба взглядов длилась недолго. Решив рискнуть, ведьма потянулась к нежданной гостье, желая ненадолго ее приручить. Но та глухо вскрикнула и снова взмыла в холодную серую высь.

– Вот задница, – огорченно пробормотала Сантера, провожая птицу взглядом.

В последнее время способность влиять на братьев наших меньших стала сходить на нет. И сколько бы девушка ни тренировалась на крупных зубастых особях, повторить свой цирковой подвиг ей так и не удалось.

И как в тот раз получилось сломить волю такого большого хищника? Может, решающим фактором являлась временная потеря памяти? Хотя все это выглядело весьма заманчивым, повторять эксперимент не особо хотелось. Даже если взамен получится обрести власть над примитивнейшими созданиями Спирали.

Остаток дня ведьма провела за уборкой, отчаянно сражаясь с тараканьими полчищами. Скинув тяжелую юбку и накидку, оставшись в одной рубашке и черных шелковых чулках, сгребала мусор в кучки, мыла пол, окна, потом драила ванну. Вопреки всем приметам сняла с медных труб паутину, выгнав хранителей углов с их законной территории.

Лишь когда с работой было закончено, смогла облегченно вздохнуть. За окном стемнело, дул сильный ветер, от которого дребезжали стекла. Пора было ложиться спать.

За последний год Сантера сумела-таки выработать у себя привычку таскать в рюкзаке запасную одежду и теперь быстро переоделась в ночную сорочку, купленную в другом мире. Конечно, это являлось серьезным нарушением правил, но кто здесь станет к ней присматриваться?

Воткнув в спинку кровати стилет, она повернулась на другой бок и положила под щеку ладони. Где-то рядом громко хлопнула дверь. Почти задремавшая девушка не сразу поняла, что это в соседней квартире.

Стены в доме оказались картонными.

– Где ты шлялся, пьянь?! – прокричал визгливый женский голос.

– Замолкни! Твое дело жрать готовить. И уйди уже с дороги, я харю твою видеть не могу… тошнит меня, – невнятно заключил только что пришедший, глухо врезавшись в смежную со спальней Сантеры стену. Кровать слегка подпрыгнула, и девушка боднула затылком изголовье.

– Да тебя от всего тошнит! Может, прибавления ждать?! А кто тогда отец…

– Ах ты скотина! Не пачкай ковер! Хочешь ссать – иди на улицу!

– Пошла ты…

Больше вытерпеть Сантера не смогла. Встав в полный рост и набрав полную грудь воздуха, она разразилась страстной тирадой, которой позавидовали бы иные портовые грузчики, опытные мореплаватели и не менее опытные дешевые кабацкие шлюхи.

К окончанию речи про недалеких людишек, которым не следовало рождаться на белый свет, дабы окружающих не выворачивало от восторга и умиления на дорогой паркет, притих весь дом. На соседнем берегу даже замолкли бродячие коты.

– Вот так вот, – хрипло, но гордо окончила ведьма, воздев к потрескавшемуся потолку палец, а после упав без сил на жалобно скрипнувшую кровать.

Неприятно, когда тебя будят среди ночи. А когда это делает высокий незнакомец в длинном плаще, скрывающий лицо под капюшоном, – неприятно вдвойне.

Сантера, разбуженная чьим-то шарканьем, недолго лежала с закрытыми глазами, раздумывая, успеет ли она вытащить из спинки крепко вбитый туда стилет. Затем послышался удивленный шепот:

– Что за дела?.. Мы так не договаривались… Хм, а ножки-то ничего.

Последняя фраза заставила ведьму недовольно поморщиться и приподняться над подушкой.

Пришлось сощуриться, чтобы разглядеть незваного гостя. Он – устрашающая высокая фигура, едва различимый в темной комнате сгусток мрака, стоял в дверном проеме, скрестив на груди руки.

– Заорешь – сверну шею, – прошипел незнакомец, заметив, что она проснулась.

Его слова, как ни странно, принесли облегчение.

– Если ты грабитель, то сегодня не твой день. Ничего ценного у меня нет, – сказала Сантера, делая задумчивое лицо. – А если насильник – могу только посочувствовать. Видишь пятна на стене? Еще совсем недавно там висела коллекция мужских достоинств. Каждое я срезала лично.

– Какая жалкая ложь… Еще вчера эта квартира пустовала.

Он быстро сунул руку под плащ и приблизился к кровати. В ту же секунду рукоять стилета оказалась в ладони Сантеры.

Лезвие же так и осталось торчать из резной деревянной спинки.

– Стой где стоишь, – приказала ведьма, не сразу заметив случившуюся оплошность. Лишь разглядев широкую ухмылку незнакомца, даже в темноте сверкающую частоколом острых зубов, она додумалась скосить глаза на свое оружие: – Вот же халтура! Нормальный нож дать пожадничали!

– Нехорошо, – издевательское цоканье языком. – Холодное оружие, как искусство. Оно требует тщательного ухода, заботы и внимания. Иначе когда-нибудь твой клинок может подвести тебя. Например, как сейчас.

Пола плаща сдвинулась в сторону, в лунном свете холодным огнем блеснула сталь. Сантера почти ощутила, как широкий мясницкий нож с тихим свистом врезается ей в горло.

– Жаль, конечно. Такая молодая и такая аппетитная…

Не позволив ему договорить, ведьма подскочила и хорошенько врезала врагу подушкой по уху. Он отступил на шаг, потрясенно тряся головой, а Сантера тем временем уже переместилась на пол. Теперь их разделяла кровать.

Мужчина посмотрел ей в глаза и молча погрозил указательным пальцем:

– Нехорошо.

– Нехорошо убивать красивых девушек. Нехорошо и заезженно.

Он едва заметно переместился вбок, стараясь обойти преграду и не наделать при этом много шума:

– Что поделать, работа такая… Ты только не кричи.

– Моя квартира – что хочу, то и делаю! – Сантера прикинула, можно ли использовать свои способности в тесном помещении, но почти сразу отмела эту идею. Легче пожар устроить, чем успокоить этого ненормального.

И как он сюда проник – дверь ведь оставалась закрыта?

И тут ее осенило:

– Меня сюда послал Совет Власти!

Незнакомец замер. Поднял ладонь, прося дать ему время на раздумья:

– Совет?

– Именно так, – бойко ответила она.

Он с досадой хлопнул себя по колену, уселся на жалобно скрипнувшую кровать и громко хмыкнул:

– Совет! Ну надо же! Вот же забывчивая мерзавка! Лицемерная дря… А этого ты не слышала. Забудь вообще все, что я говорил, – меня просто не снабдили нужной информацией.

– Какой информацией? Можно поподробнее?

– Значит, это тебя старые пердуны из Совета назначили хранительницей пути? – Ее вопрос внаглую проигнорировали. – В смысле, ты теперь проход сторожишь?

– Ага. Гав-гав!

– Одобряю их выбор – нам всегда требуется свежая кровь.

– А ты, значит, из Убежища. – Сантера посмотрела на нахала, вольготно развалившегося на ее постели. Тот ей подмигнул. – И что же потребовалось инкантаторам в столь поздний час в этом городе?

– Это не твое дело, песик. И постарайся больше никогда не задавать жителям нашей клоаки подобные вопросы. Иначе твое миленькое тельце обнаружат где-нибудь на дне Ецкого канала.

Отвечал он без гнева, даже с некоторой симпатией, разглядывая слегка светящимися глазами кружевные узоры на ее сорочке. Однако понятно, что один из цепных чудовищ Совета совершенно серьезен. И если потребуется, он собственноручно осуществит угрозу. С большим удовольствием.

– Какая забота. Я польщена!

– Можешь отплатить прямо сейчас. – Ухмылка стала еще шире и наглее. – Уверяю, все останутся довольны.

– По-моему, ты куда-то спешил? – напомнила Сантера, соображая, чем его еще можно стукнуть.

– И то верно. Ты меня не видела, усекла, Зеленоглазка?

– Кто? – хмуро переспросила она.

– Ты, ты. Целую. Еще поболтаем.

Он поднялся, пряча нож в складках плаща, и неспешно направился обратно в ванную.

– Эй, а приходил-то чего?

– Говорю же, голову оторву. Что за женщины пошли! Любопытство стирает последние остатки благоразумия, – сокрушенно проворчал таинственный гость, потирая капюшон в том месте, где должен был располагаться затылок. – Меня называют Призраком. Запомнишь, Зеленоглазка?

– Я – Лиз. И в следующий раз, дорогое паранормальное явление, оповещай заранее о своем приходе. Желательно за неделю!

– Обязательно, госпожа. – Он шутливо поклонился и исчез во мраке. Раздалось тихое чмоканье, означающее, что Призрак прошел сквозь зеркало.

– Ходят тут всякие, – устало проворчала Сантера, приглаживая волосы и вновь опуская голову на подушки. Сил не осталось. Этот холодный, промозглый и неуютный мир высосал их до последней капли.

Беззубый капкан сна снова распахнул душные объятия. Последней связной мыслью было: «И как он в темноте разглядел, какого цвета у меня глаза?»

Разбудили девушку звуки ожившей утренней Пьеты. Ощутив легкий голод, ведьма переоделась, захватила мешочек с деньгами, выданными Советом, и вышла из дома. Город, где ей предстояло жить, оказался портовым и стоял практически на воде. Большая его часть – так называемые старые кварталы – постепенно погружалась в океан.

Улицы старой Пьеты были узкими и неуютными, люди больше передвигались по мутным водам каналов, которых насчитывалось около полусотни. Воздух тут пах солью и плесенью; жили в этом районе по большей части бедняки и разный темный люд, с которым не стоило встречаться ночью при полном кошельке.

Выйдя на берег, Сантера недолго разглядывала хмурый горизонт. К ногам скользнула волна, неся с собой обрывки водорослей и пробку от чьей-то бутылки. Вдалеке утробно гудел остроносый корабль, из труб которого, сливаясь с серым небом, валил тяжелый густой дым.

На соседнем берегу уместилась покосившаяся от старости фабрика, и можно было лишь порадоваться тому факту, что жилье досталось не в одной из промышленных зон города. Вонь стояла ужасная.

А всего век назад ничего этого не существовало. Освободившись от магии, люди действительно стремительно и неустанно развивались. Желания жить хорошо, даже если другим будет плохо, у них не отнять.

Осмотрев пустынный пляж, спугнув пару красноносых мужчин в потертой одежде рабочих, копавшихся в серо-желтом песке, она повернула назад. Стоило найти бакалейную лавку или то, что ее заменяло в этом мире, чтобы купить еды. А затем найти хоть одну лавку, торговавшую книгами.

За проезд на лодке пришлось отдать целый лонг (жуликоватого вида парень пообещал доставить ее к центральному рынку за пару минут) и терпеть соседство сильно пахнущего старика с бородавкой на носу. Над головой изредка проносились уже знакомые крупные белые птицы, одна из них даже успела осчастливить соседа ведьмы. Хотя он, похоже, не заметил неприятного сюрприза – из-под дырявой шляпы доносился могучий храп.

И все же, за вычетом холода и сырости, Сантере понравился этот кусочек нового мира. Все вокруг выглядело загадочным и предельно мрачным, как в сказочных историях про забытые богом города и древних морских чудищ.

Тут еще сохранилась часть памятников и фресок тех времен, когда люди жили бок о бок с Иными. Мосты, бывало, подпирали рогатые существа с недовольными натуженными лицами, кое-где на стенах домов виднелись потрескавшиеся изображения нечеловечески прекрасных женщин, выложенные из потемневшей мозаики.

В центре города оказалось попросторнее и гораздо чище. Повсюду шумели торговцы, зазывавшие покупателей, надрывался толстяк, предлагавший детям посмотреть кукольное представление. Купив продукты, жуя на ходу ароматную свежую булочку с корицей, Сантера стала искать глазами вывеску, изображающую книгу.

Денег могло не хватить, поэтому девушка как будто бы случайно врезалась в богато одетого человека, только что вылезшего из странного автомобиля, похожего на железную карету. Он крепко выругался, раздувая щеки и морща узкий лоб. Низко опустив голову, она пролепетала извинения и скрылась с глаз, пряча под накидкой туго набитый кошель.

К деньгам ведьма относилась воистину с философской простотой. Они – страшное зло, зарождающее в сердцах алчность, в душе зависть, а в почках камни. Значит, облегчить карман ближнего своего не только жизненная необходимость, но еще и благое дело. И никто не смог бы ее в этом переубедить.

Увидев стайку плохо одетых детишек, играющих с разноцветными камушками, Сантера милостиво позволила себя обжулить на пару лонгов, после чего поинтересовалась, где можно купить редкие книги.

Жилистый чумазый пацаненок со щелью в зубах громко шмыгнул носом и ткнул коротким пальцем в сторону особняков, стоящих на возвышении:

– Тама, может, чего найдете, госпожа. На холме одно богатье живет: всякое бесполезное у них всегда водится.

Где-то рядом неожиданно раздался пронзительный свист и возмущенные вопли. Дети испуганно переглянулись.

– Чистопородные, чтоб они утопли!

– Чего им надоть?

– Похоже, очередная кража. Вона как орет.

– Вы, детишки, лучше по домам идите. – Сантера дружелюбно подмигнула им и незаметно выбросила пустой кошель в воду.

А ограбленный продолжал громко и навязчиво сокрушаться о неожиданной утрате потом и кровью заработанных капиталов. Рядом с ним стоял человек в форме, в блестящей черной каске и почему-то со шпагой. Он внимательно выслушивал пострадавшего, пока тот тыкал пальцем в бледную девушку в таком же платке, как и у Сантеры.

Ведьма внимательно следила за троицей из-за угла, ожидая развязки. Тот, кого дети назвали чистопородным, захлопнул тонкую книжицу, в которую записывал слова богача, повернулся к девушке, поклонился ей и что-то сказал. Та утерла слезы и попятилась, кланяясь и шепча слова признательности.

Сантера зевнула и отошла, радуясь удачному окончанию этой неприятной сцены. Свой платок она быстренько передарила какой-то нищенке с потрескавшимися руками и еще долго слышала благодарности, на которые та не скупилась.

Значит, здесь представителей закона называют чистопородными…

В новой Пьете, построенной уже после прихода к власти Матиса, все выглядело несколько иначе. Череда роскошных усадеб, фонтаны, памятники, изображавшие нагих дев и мускулистых мужчин, не обремененных одеждой. Аккуратные магазинчики. Ухоженные деревца порой самых причудливых форм: косматые звери, люди, птицы.

Книжная лавка оказалась спрятана между огромным рестораном, нынче пустовавшим, и чайной. Зайдя в просторное, освещенное лампами-подсвечниками помещение, ведьма кашлянула. Над горой книг показалась лысая голова.

– Чем могу помочь? – спросила голова, добродушно улыбаясь.

– Я интересуюсь историческими произведениями. Желательно что-нибудь провокационное и вызывающее, – сказала Сантера, попутно пытаясь отыскать тело владельца магазина.

– Что вы! Что вы! – испугался он. – Как можно! Всю возмутительную и лгущую людям литературу держать запрещено! Это же бросает тень на нашего светлейшего Кнеза! Нельзя, дорогая, нельзя, нельзя!

От волнения продавец даже поперхнулся. Сантера сочувственно смотрела, как он давится, перебирая тонкими пальцами переплеты старых книг. Действительно, названия говорили сами за себя: «Спаситель. История жизни», «Девяносто пять лет свободы», «Честь и отвага Срывателя Оков» и даже лаконичное «Кнез» большими красными буквами на черном кожаном переплете.

– А есть книги для детей? Учебники? Записи тех времен?

Чуть подуспокоившись, лысый продавец нашел ей пару книг не столь хвалебного содержания, карту и, совсем уж раздобрившись, сунул потрепанный томик «Противники рода человеческого. Как с ними бороться». Расплатившись, она вернулась домой.

Разложив продукты по шкафам, приступила к чтению. Пролистала биографию правителя Дайона и с удивлением узнала, что в этом году старикану стукануло аж сто четырнадцать лет! Он оказался невероятным долгожителем, да еще и потрясающим везунчиком, пережившим с десяток покушений.

За время правления Матис успел истребить практически все иные расы, избавиться от их произведений искусства, изобретений и всего того, что успели создать нелюди. Он ввел новую агрессивную религию, основой которой был антропоцентризм, поднял естественные науки, отстроил красивые большие города.

Создал мир, комфортный для людей. Только для них.

Одно лишь огорчало жителей материка – их правитель за столь долгую жизнь так и не обзавелся потомком. Сантера задумчиво укусила карандаш и поставила на странице вопросик.

Странно как-то. Кнез казался большим затворником, абсолютно не публичным человеком, вместо которого частенько выступали его доверенные люди. При этом в стране все работало слаженно, как в часах.

Отложив биографию, ведьма углубилась в перечень различных существ, стараясь отличить правду от вымысла выслуживающихся писак. За этим занятием прошло полдня. А вечером в ее скромную квартирку пришел первый посетитель – высокая женщина в вязаной накидке. Она тихо спросила, до скольки нужно вернуться, и ушла. Вернулась поздно ночью, разбудив Сантеру, которую тут же задобрили яблоком в карамели.

– Извините. Я давно не была в этом городе, очень давно! Надо сказать, в Убежище мало людей и тех, кто хоть немного на них походит. Я рада, что вы с нами. Теперь можно закупать свежие морепродукты. А то хозяева совсем раскапризничались… Ой! Вы ведь не думаете, что я жалуюсь?! Я не жалуюсь, ведь благодаря им я могу спокойно жить, не боясь, что мою голову повесят над камином!

Пытаясь вставить слово, девушка щелкнула пальцами перед вытянутым лицом дамы.

– Я никому не скажу. Успокойся. – И Сантера мягко улыбнулась, пытаясь удержать зевок. – Расскажи мне про Убежище.

– Я ничего не знаю. Его создали инкантаторы, чтобы скрыться от чистопородных и Кнеза. Это наш дом.

– Но если будете возмущаться и противиться воле Совета, вас выгонят?

– Да, – растерянно ответила гостья. – Они дают нам защиту, мы делаем всю остальную работу. Убираем, готовим, ходим за покупками в небольшие города. Это же нормально? Ведь так?

– Вполне нормально, – заверила ее ведьма. – Позволь нескромный вопрос – кто ты? Уж очень похожа на человека.

– Я йорнапулс.

Впервые за разговор женщина приосанилась и гордо улыбнулась. Стянув перчатки, продемонстрировала маленькие хитрые глазки без ресниц на ладонях.

– А еще у меня гребень из шипов на спине.

– Красиво, – оценила Сантера. – Заходи еще – поболтаем.

– Конечно! Ах, госпожа хранительница, я так рада! Так рада!

– А как я рада. Только тише, тут стены тонкие.

Радостно щебеча, йорнапулс, подгоняемая ведьмой, проскользнула сквозь зеркало, унося тяжелые сумки, набитые едой.

А Сантеру вскоре осчастливил посещением Нуар. Она услышала его усталый тихий голос, когда ложилась спать.

– Как продвигается дело? – прошелестело в голове.

Этот фокус в первый раз разозлил и напугал ее до чертиков. Виной тому, вероятно, была фантомная игла, сокрытая в груди. Она-то и позволяла общаться на огромном расстоянии, связывая двух людей незримой нитью.

– Я на месте. Инкантаторы что-то подозревают, но всерьез нас с вами не воспринимают. Я уже принялась за дело. Кстати, вы случайно не знаете, почему Кнез Матис такой странный? Он еще жив? А то мне начало казаться, что у власти другие люди, а сам ваш Кнез давно в могиле.

– Я знаю лишь то, что мне докладывали. Сантера, будьте осторожнее, выясняя про личность Кнеза. У него целая сеть шпионов. Если вас поймают, – будут пытать, пока не выяснят все, что им нужно.

– Ну на этот случай вы и вживляете иглы в живых людей, – буркнула Сантера, закатывая глаза.

– Так надо. Глупо испытывать ко мне неприязнь – я делаю то, что должен. Это необходимость, благодаря которой мы можем не волноваться насчет конфиденциальности нашего общего дела. Более того, я считаю, что ваша прямая обязанность принять тот факт…

Неожиданно она задремала. Нуар что-то успокаивающе бубнил, в квартире было холодно, а под одеялом, наоборот, тепло и уютно…

– Вы помните, когда путешествия между мирами стали для вас скучной обыденностью?

Этот вопрос заставил ведьму ненадолго вынырнуть из цепких лапок сна.

– Просто они все чем-то похожи. В конце концов, это приедается: одни и те же люди, названия, события. Кто-то кого-то хочет уничтожить, кто-то что-то заполучить или изменить, а кто-то и вовсе ничего не делает, а только жалуется… Скуко-а-а… – Она шумно зевнула и перевернулась на другой бок.

– Я много думал. Живущие сейчас расы различаются не столь сильно, но это можно объяснить естественным отбором – в процессе эволюции выживали сильнейшие. И почти везде люди опережают в развитии остальных.

– Вы слышали про теорию зеркальности?

Сонливость окончательно пропала. Руководитель «Гатос» методом тыка умудрился найти интересную для нее тему.

– Зеркальность? – казалось, Нуар задумался. – Да, похоже на правду. Цепь миров, каждый из которых является отражением предыдущего. И лишь один оригинал.

– Безликий мир.

– Эдем.

– Как скажете. – Сантера нехотя встала и пошла на тесную кухоньку, чтобы налить себе стакан воды.

– Но эта теория имеет изъян. Как объяснить резкие переходы между двумя мирами? Закон зеркальности включает зависимость событий. Каждое изменение, – например, кровопролитная война, – так или иначе влияло бы и на другие миры. Цепные реакции тревожили б Спираль постоянно.

– Может, они и тревожат. Мы же не можем проследить за ходом истории каждого мира и все проанализировать.

Нуар замолчал, раздумывая над ее словами. Сантере иногда казалось, что данные вопросы волнуют его почти так же сильно, как ее саму – Продавшиеся и ведьмы.

– Эффект Бабочки, – наконец вымолвил он.

– Что?

– Это когда незначительное влияние на систему влечет за собой большие последствия. – Рассеянный голос Нуара эхом отозвался в черепной коробке. – Проще говоря, каждое наше слово, каждая мысль и решение влияют на будущее. Так и появляются колоссальные различия.

За окном тоскливо закричала какая-то птица. Ей тут же басом ответили из соседнего окна. Речь получилась емкая, но богатая по содержанию.

У ведьмы заметно шевельнулись уши:

– А в этом что-то есть! Допустим, все миры происходят из одного истока. Эдема, если желаете. Но в одном – люди победили в войне с драконами, в другом проиграли, в третьем – их истребили еще на заре времен. И жизнь развивается в ином направлении и делает новый виток…

– И ведь вы лично можете лицезреть, как вершится история Спирали. У карманниковпоразительная и чудесная способность.

«Как интересно. Получается, Нуар не карманник?» – с удивлением поняла Сантера. Это стоило запомнить.

– Вы с такой легкостью ориентируетесь в скоплении миров, выстраиваете дороги, оставляете нити, по которым возвращаетесь назад. А язык!

– А что язык? Обычный, розовый, с пупырышками.

– Почему вам удается адаптироваться на месте, не затрачивая сил на изучение языков?! Это же невероятно! – Главный кукловод «Гатос» распалялся все больше. – Сколько теорий приводил Первый! Связь с Хрониками Акаши [3]; происхождение всех языков от самого первого – Изначального, утраченного еще до рождения человечества…

– Ой, уже глубокая ночь, а я невыспавшаяся! – прервала его ведьма, демонстративно зевая. Интуиция подсказывала, что ее начальник мог еще долго разглагольствовать на эту тему.

– Но ведь это важно! Неужели вас никогда не волновало происхождение вашего дара? Смысл вашей жизни, как путешественника вселенского масштаба?

– Не особо. Я знаю, что карманникипонимают языки только разумных существ. Животные общаются несколько иначе. Мы же улавливаем саму суть, проще говоря – истину слов. Языковой барьер – самое сложное и опасное, что есть в путешествиях. Вероятно, наши предки выработали способность к восприятию чистой информации, дабы без труда понимать, о чем говорят в иномирье.

От столь длинных заумных разговоров спать захотелось с прежней силой. В последнее время сны утратили свою реалистичность и больше напоминали бесформенные кошмары.

– Занятное объяснение, но меня больше интересует сам способ обработки информации.

– Как мне объясняли в детстве, у каждой вещи могут быть тысячи имен. Но она неизменно остается собой. Если перед тобой ложка, как бы ты ее ни назвал, она не перестанет быть ложкой; не изменит свою суть. Поэтому большинство слов просто автоматически воспринимаются и познаются так, как нам удобнее. При этом те слова, значение которых уникально, звучат необычно и вызывают удивление: как из уст карманников, так и их собеседников.

– Кто вам это объяснил? Вы знаете и других карманников? – Голос незримого начальства сулил неприятности. И надо же было так проболтаться!

– Пару раз встречала. Ничего особенного, обычные люди.

Не рассказывать же ему про наставницу. Тем более она была не карманницей, а чем-то более опасным и древним.

– Что ж… жду результатов. Работайте.

Ощущение присутствия Нуара исчезло. Девушка в раздумьях побродила по квартире в темноте, изредка натыкаясь на углы, потом легла спать.

Луна сегодня светила особенно ярко.

Из дома увеселений мадам дю Пэрэ доносилась веселая музыка, смех и девичьи визги. Джоси, более известная, как Малютка Мэрион, стояла на веранде и курила дешевые сигареты, одолженные из запасов мамочки.

Вчера Большая мама мягко и чрезвычайно вежливо дала ей понять, что не намерена больше терпеть ее присутствие у себя в заведении. После той некрасивой истории с одним из клиентов Джоси и сама мечтала поскорее убраться из этой дыры. Тем более что после прихода новенькой девочки заработки упали вдвое.

Была лишь одна малюсенькая проблема – убираться ей в общем-то было некуда. Родня лет эдак пять не вспоминала о Джоси и, похоже, вспоминать не собиралась, даже если легкомысленная родственница предстала бы пред их укоризненными очами во всей красе. Хорошо хоть из дома мадам дю Пэрэ не гнали взашей – дали время собраться с мыслями и силами.

Лучшая танцовщица дома увеселений гордо сплюнула в высокие заросли колючки. Она прямо видела полные удивления, круглые, как циферблат часов, глаза собственной мамаши, слышала ее презрительный заикающийся голос:

– К-кто это к нам пришел?! Разбогатела, ка-ак хотелось? Но г-где же тогда т-толпы поклонников? Нету? Ах, домой обратно хо-хо-хочешь?! – Последнее слово прозвучало как чей-то зловещий смех.

Джоси поморщилась и зареклась возвращаться в родной город к своей бездушной, погрязшей в рутине и серости матери. Уж лучше в сточной канаве сгинуть или под поезд броситься!

От последней идеи у Малютки Мэрион даже приподнялось настроение. А что? Стоять на перроне, на пронизывающем каждую клеточку кожи ветру, такая хрупкая, потерянная, волосы развеваются, в глазах отчаянная решимость и покорность судьбе. А поезд – неумолимый, грозный – мчится к ней с ужасающим ревом, все ближе, и ближе, и ближе…

– Позволите составить вам компанию?

Джоси с такой скоростью вырвалась из своих грез, что у нее закружилась голова. У задней двери стоял мужчина в белом дорогом костюме. Девушка вдруг вспомнила, что на голове у нее творится совсем немаленький беспредел.

– Конечно-конечно, – заволновалась она, быстро поправляя прическу и раздумывая, что такой человек мог забыть в подобном дешевом заведении.

– Курите? Плохая привычка, но даже она не лишает вас очарования. – Незнакомец улыбнулся одними уголками губ, приблизился, и Джоси наконец смогла разглядеть его лицо.

Он был настолько ослепительно красив, что дух захватывало. Словно перед ней стоял не человек, а прекрасный лесной дух. Идеальное, в меру мужественное лицо, легкомысленные золотые кудри, широкие плечи, белоснежная кожа истинного аристократа. Но больше всего впечатляла властность, проглядывавшая в каждом жесте.

Девушка поняла, что с минуту разглядывает его в упор, и смутилась. Неуклюже бросила сигарету через металлические перила – красная искра прощально мигнула и погасла. Повисла тишина, лишь из дома за их спинами доносилась музыка и шум людей, предающихся разврату.

– А почему вы не со всеми вместе? – Она осмелилась вновь посмотреть на него. Незнакомец стоял, опершись на перила, довольно глядел на луну, и та отражалась в его зеленых глазах.

– Не люблю шум.

– Тогда зачем же вы сюда пришли, добрый господин?

Джоси позволила себе рассмеяться, благо ее собеседник продолжал беспечно улыбаться, не разжимая губ.

– Возможно, это судьба. В яркие лунные ночи во мне просыпается любопытство. И благодаря ему сегодня я встретил вас.

От его слов сердце смутившейся танцовщицы сделало паузу и забилось быстрее.

– Вы льстите мне. Вряд ли знакомство с такой, как я, можно назвать хорошим времяпрепровождением.

– Это вы неоправданно строги к себе. – Он тряхнул головой, откидывая с лица волосы. – Одного не могу понять, – почему такая красивая девушка работает в подобном месте? И отчего ваши глаза полны печали?

– Уже не работаю! Не подумайте, что мне здесь нравилось! Это все не мое…

– Я верю, – твердо сказал незнакомец.

– Просто… ну мне же нужно было где-то работать. Я с детства любила танцевать. Денег в моей семье никогда не водилось, вот я и ушла от них в вольное плавание. Приехала в столицу. В театр меня почему-то не взяли…

Неожиданно для себя Джоси впала в долгий нудный монолог, словно богатого посетителя могли волновать ее проблемы.

Но остановить себя девушка уже не могла, ей страстно хотелось выговориться. Облегчить душу. И что самое странное – он слушал! Внимательно, серьезно – и в прекрасных глазах блестело что-то похожее на понимание.

– А теперь мне некуда пойти. Я чувствую себя бесполезной, совершенно никчемной! Ох, господин, я болтаю без перерыва, а ведь вы пришли сюда веселиться…

Договорить не успела. Он окинул ее странным взглядом, аккуратно взял за подбородок, и весь мир поблек.

– Забудь.

Не приказ, не просьба, лишь отражение ее собственных желаний.

Джоси кивнула, чувствуя, как сильные руки сжимают ее тонкую талию. Все вдруг стало не важно.

Его губы на ее скуле. Шершавая ладонь на бедре, ласкающая так сладко и бесстыдно. Слова, что всю жизнь мечтала услышать, частое горячее дыхание. Сила – подавляющая, но которой хотелось подчиняться…

Не помня себя, она шептала о том, как было тяжело, как она одинока, сколько лет ждала его, ЕГО одного, что все остальные были лишь ошибкой, мимолетным дурманом. Только Он, только с Ним…

– Стань моей, – сказал он, обжигая своим желанием.

И Джоси, умная, расчетливая Джоси, беспрекословно последовала за человеком, которого видела впервые и даже имени не успела узнать.

Они шли в полной темноте, но танцовщица не волновалась. Так и должно быть. Он отведет ее в свой огромный дворец, спасет от бедности и куриных глаз вечно заикающейся матери. Оградит от презрения остальных.

И все-таки как красив ее незнакомец!

Молодая танцовщица, которую все называли Малютка Мэрион за ее небольшой рост и нахальство, влюбленно посмотрела на своего спасителя, на дар небес. Он одарил ее очередным поцелуем, от которого подгибались колени и приятно ныло внизу живота, схватил за локоть и втолкнул в какое-то помещение.

– Где мы, дорогой? Это твой дом? – Она растерянно огляделась. – Неужели мы будем здесь жить?

– Нет, конечно, любовь моя. – Его загадочная улыбка мгновенно стерла малейшие сомнения. – Жить не будем.

– Я так хочу увидеть твой дом! Он наверняка большой и красивый! Когда мы туда пойдем? Меня ничто не держит, я ведь теперь свободна…

– Помолчи, пожалуйста. Мне надо подготовиться.

– К чему? – Джоси с надеждой посмотрела в безмятежные синие глаза.

Что-то шло не так. Она чувствовала это нутром, но никак не могла ухватиться за ускользающую из сознания мысль. Незнакомец ласково провел по щеке, убирая прилипшие волоски.

– Боюсь, тебе не понравится мой ответ, дорогая. Но такова судьба. Живи или отдай свою жизнь другим.

Его руки мягко обхватили шею девушки и начали давить.

Она открыла рот, отказываясь верить в то, что видела и чувствовала. Под ресницами зарождались слезы. Протянув слабеющие ладони к его радостно ухмыляющемуся лицу, обрамленному растрепавшимися кольцами светлых волос, всхлипнула:

– Стой… не…

Последнее, что она услышала перед тем, как погрузиться в абсолютную глухую темноту, были слова ее матери:

«Вот бесталк-ковая! Даже умереть н-нормально н-не можешь!»

Глава 3

Сплетни, сплетни, сплетни

– А я говорю, что нельзя проносить в Убежище животных! Нельзя! И не спорьте со мной, господин Саэлтов!

– Вздорная девчонка! Да ты хоть знаешь, кто я такой?!

Маленький пузатый человечек возмущенно топнул ногой. Коза за его спиной поддержала разговор громким блеянием.

– Конечно знаю. Это ведь вы давеча взорвали нижний сектор, выявляя реакцию осадочных отложений кольца нурита на селитру? – Сантера спокойно взирала на помощника мага, который на ее памяти раз шесть пытался протащить через портал запрещенные предметы.

В их список входили: и литература, и не работающие в Убежище технические устройства, различные приборы и микросхемы, а также живые организмы, не прошедшие проверку или не обладающие каким-либо видом творения. Что странно, господин Саэлтов за две недели успел пройтись по всем пунктам списка.

От гнева человечка начало раздувать.

– Да как ты… Ах вот как… я… тебя… – Слов не хватило, он начал задыхаться. Коза сочувственно боднула несчастного в поясницу, после чего была выдворена ведьмой в другую комнату.

– Успокойтесь. Выпейте водички. И идите к господину Коэлису. Он наверняка вас заждался.

Стараясь не показаться неучтивой, девушка легонько подтолкнула помощника инкантатора к запотевшему зеркалу. Тот нервно дернул плечом, отстраняясь.

– Мы с вами еще поговорим. Я это так не спущу! Помяните мое слово, милочка, вам осталось совсем немного… – С этими словами Саэлтов боднул лбом запертый портал, взвизгнул, гневно посмотрел на Сантеру, тотчас изобразившую на лице покорность и смирение, и, нарисовав знак, наконец ретировался.

Дверь в ванную комнату скрипнула и вновь показалась бородатая мордочка козы. Горизонтальные широкие зрачки с укором смотрели прямо в душу.

– Ой, да ладно тебе! – возмутилась ведьма. – Не так уж сильно я над ним поиздевалась!

Сначала она удивлялась тому, с какой легкостью доверенные лица магов могут выходить во внешний мир. Потом поняла.

Никто не станет предавать Убежище – это попросту бесполезно. Нетерпимость к нелюдям здесь была столь сильна, что предателя все равно ждала бы мучительная смерть, даже раскрой он местоположение портала. Одни круглосуточные передачи об ужасах, совершаемых Иными, чего стоили!

Началось все примерно через пару дней после того, как Сантера заступила на службу. Прознав о новой хранительнице портала и открытии города Пьеты, многие жадные, хитрые и попросту наивные жители Убежища попытались подзаработать. Потянулись дельцы.

Взятки она брала с особой охотой. Правда, действовала все равно по инструкциям Совета Власти, попросту игнорируя данные ей поручения. Деньги не возвращала. Особо настойчивые предприниматели, смеющие заикнуться о возврате, сразу получали по шее. И поток желающих легкой наживы потихоньку иссякал, пока не прекратился вовсе. Чем несказанно огорчил ведьму. Ей нравились легкие деньги.

Но не только мелкие маги и работающая на них нежить пытались извлечь пользу из присутствия Сантеры. Не так уж много времени прошло, как ее вызвал к себе инкантатор шестого уровня, Играющий с Врагом Леджер Дезире.

Оказавшись в просторном и неуютном помещении, ведьма по привычке стала искать малейшие намеки на ловушку или спрятанное оружие. Вместо этого она обнаружила на полках загадочное оборудование, приборы из серебра и латуни, огромный атлас звездного неба и спрятанный в самом углу под письменным столом сборник стихов одного из известных человеческих поэтов.

Сантера никогда не могла устоять перед книгами. А потому быстро и ловко, пока не явился хозяин, выудила сборник из тайного места. Пробежавшись взглядом по переплету, заметила на нем множество потертостей и царапин. Страницы кое-где оказались с завернутыми уголками. Складывалось впечатление, что книгу не раз брали и перечитывали.

Ведьма остановилась на понравившейся странице и прочла заголовок:

«Ода человеку.

«Не для того рожден я был, чтобы в пыли возиться! Я человек, я жив, я смел! И тем могу гордиться…»

Она несколько раз повторила про себя эти строчки и улыбнулась. Смешно гордиться тем, что от тебя не зависит: например, полом или расой. Но кто бы мог подумать, что грубый колдун, возглавляющий нынешний Совет, станет читать стихи, написанные человечишкой, прославляющие победу разума над магией.

– Я вижу, вы раскрыли мой секрет. Женщины, конечно, любопытные существа, но кто мог подумать, что настолько, – прозвучал равнодушно-презрительный голос Леджера Дезире, затем сверкнула ненатуральная молния зеленого цвета, и под потолком появился сам Дезире.

Сантера виновато опустила голову:

– Она лежала на самом видном месте. Должна заметить, очень интересная книга, благородный господин. У вас есть вкус.

– Оставь свою нелепую лесть, у меня на нее нет времени. – Он раздраженно сделал круг по комнате. – Никого не волнует, чем занимаются члены Совета в свободное от великих дум и гениальных открытий время. Я могу себе это позволить, тем более что среди простолюдинов попадаются… довольно забавные.

– Вы хотели сказать талантливые?

– Что? Нет, конечно. Вы кучка насекомых, далеких от настоящей красоты отточенного таланта. Я лишь сказал, что некоторые из ваших попыток нельзя назвать полным провалом. Вот и все. – Леджер Дезире плавно опустился с потолка в кресло и поманил к себе Сантеру. – Приступим к делу. Ты знаешь, зачем я тебя пригласил?

– Нет, господин.

– Так вот не для того, чтобы ты копалась в моих вещах. Скажем, я хочу предложить сотрудничество.

Девушка изобразила удивление. Что могло понадобиться одному из сильнейших магов мира от простой воровки и мошенницы?

Ответ прозвучал почти сразу.

– Мне нужна информация о Вечном Страннике.

– Могу я узнать, зачем она вам?

Дезире скривился:

– Когда появляется хитрый ублюдок, с легкостью находящий наше убежище и предлагающий свою безвозмездную помощь, я хочу знать, кто он, откуда пришел, о чем думает и даже, задери его танцующий баргуль, что ест на завтрак! И тебе лучше рассказать мне все.

– Простите, господин, – погрустнела Сантера, присаживаясь напротив мага. – В этом я бессильна. Я не могу удовлетворить ваше любопытство.

– А ты попробуй. Твой хозяин далеко и он ничем не сможет тебе помочь, когда на Левом и Правом побережье станет жарко. Разумнее дружить со мной.

О да. В его словах был резон. Но играть надо в обе стороны.

Сейчас главное не переборщить с раболепием и простодушием (хотя что взять с деревенщины, до этого ни разу не говорившей с великими магами?).

– Еще раз простите за дерзость. Я могу просить о помощи с вашей стороны? Может, вы расскажете, что уже известно? И тогда, возможно, я смогу дополнить ваши знания.

Из дальнего угла раздались дребезг и звяканье. Пузатый комод по мановению коротких волосатых пальцев сорвался с места и опустился между двумя креслами. Открыв дверцу, инкантатор вытащил неимоверно изогнутую бутыль зеленого стекла.

– Чую, разговор будет долгий, – буркнул он, наполняя свой бокал. – Ненавижу эти бесовские зелья. Попробовал один раз и без них уже никак: влип по самые ноздри. Почти как с женщинами.

Сантера разумно промолчала. Не предлагая ей выпить, Леджер Дезире отослал комод и хмуро уставился на содержимое бутыли.

– Значит, хочешь узнать, как нас подцепили на крючок? Так и быть: правда за правду. Он появился не так давно, может с год назад. Пришел и сразу поспешил заверить нас в своих благих намерениях. Пообещал поддержку, если мы надумаем воевать с людьми. Наивный глупец! Только не с Матисом! Каждый умеющий творить знает – связываться с этим монстром, значит, гарантированно вернуться к праотцам.

– Вы считаете его монстром?

– Тебя это удивляет? – грубовато ответили вопросом на вопрос.

Но так даже лучше. Инкантатор сам направил тему в нужное русло.

– Я много слышала о том дне… Прошу прощения, если перехожу границы, – но что на самом деле произошло в прошлом между вами и людьми?

Было видно, что члена Совета Власти терзают сомнения: отвечать или нет. Ведьма, удерживая на лице благоговейное выражение, терпеливо ждала. После недолгих раздумий Леджер решил, что вреда от сказанного не будет. Что может им сделать одно жалкое насекомое?

– Меня, тогда еще сопливого подмастерья второго уровня, не было в Арлете, – нас отправили на другой конец Дайона изучать повадки диких дахутов [4]. Верховный магистрат во главе с Нерисом Большой Рукой долгое время считали слухи о падении башен Сторон выдумкой. Мы были не готовы к такому предательству со стороны людей. Я не знаю как, но этому мерзкому трусу удалось проникнуть в город, где он начал вырезать сонных жителей. Считалось, что защита Птичьего города абсолютна.

– Может, его кто-то впустил?

– Исключено, – отрезал Леджер, отставляя бокал. – Разве что сам ныне покойный магистр Нерис решил пригласить на аудиенцию разъяренную толпу… Матис – старое дряхлое чудовище, живущее за счет чужих жизней. И пока он дышит, мы не станем рисковать. Инкантаторов слишком мало. Слишком… – Поняв, что отвлекся, он продолжил сухим голосом: – Я говорю все это для того, чтобы твой хозяин знал наши намерения. Совет не будет плясать под его дудку.

– А в чем заключалась помощь Странника? Меня-то он спас от преследователей. Но что мог предложить вам?

– Иногда он находил нужных людей вроде тебя. Пять или шесть – любопытные такие, шустрые детишки. Мы пытались использовать их для слежки, но тайная полиция быстро раскрывала и избавлялась от них.

«Пять или шесть?! Мне же сказал об одном!» – скрипнула зубами Сантера, едва сохраняя на лице маску вежливого внимания.

– Бывало, выполнял мелкие просьбы и поручения. Доставал информацию. На этом все. Однако Странник, похоже, решил, что мы его вечные должники, и пытается нагреть руки на конфликте двух сторон. Я этого не допущу!

Колдун стукнул кулаком по деревянному подлокотнику, отчего густая ароматная жидкость плеснулась за край бокала.

– Я поняла, чего вы хотите. Мне жаль, – тихо сказала Сантера. – Я ровным счетом ничего не знаю об этом человеке. Если его вообще можно так назвать. Он умнее, сильнее и знает много того, что неподвластно моему разуму. У Вечного Странника множество сторонников как среди людей, так и среди иных существ. Но точно могу сказать, что действует он в одиночку.

– Ты разочаровываешь, девочка. Я надеялся на большее.

– Могу изложить подробности моей встречи с Вечным Странником, все, что смогу вспомнить…

– Не нужно. Стоило ожидать такого исхода. Можешь быть свободна, но не забывай о расстановке сил. Теперь ты работаешь на нас. На меня.

Ведьма кивнула, и к ней сразу потеряли интерес. Господин Дезире жестом погнал прочь, отвернулся к бутыли зеленого стекла и вплотную занялся исследованием ее глубин. Сантера неохотно, скорее для соблюдения приличий поклонилась, сделала пару шагов к выходу, где уже томились слуги мага, прежде чем ее негромко окликнули:

– Как думаешь, у него есть слабые стороны?

– Я и сама не отказалась бы их узнать… господин.

После памятного разговора с Играющим с Врагом прошел лишь день, как ее к себе вызвал Жиральд – инкантатор пятого уровня, носящий гордое имя Ищущий Ответы. Все прошло в том же русле. Сантера повторила заученные фразы, ответила на многочисленные вопросы, пообещала верой и правдой служить Убежищу и с большим трудом сумела отвязаться от настырного любвеобильного карлика.

С Юлали и Юнали – Нарушающими Законы и Творящими Новую Жизнь – все прошло еще страннее. Ей всучили мешочек со слипшимися медовыми пряниками, синхронно похлопали по плечам, ущипнули за обе щеки и заверили в вечной дружбе. Вернувшись от них, ведьма набрала полную ванну горячей воды, прикрыла глаза и поняла, что теперь Совет Власти у нее практически в когтях.

Коза тоскливо блеяла и категорически не хотела учиться летать.

– Попробуй взять ее за ноги, – предложила Ывгадэя.

Сантера отвлеклась от своего занятия – выпихивания домашней скотины с балкона в канал – и с удивлением оглянулась на смутившуюся йорнапулс.

Словоохотливая нежить повадилась наведываться к ведьме в гости, видимо проникшись к ней глубокой симпатией. От нее-то Сантера и узнавала последние свежие сплетни как об остальных жителях Убежища, так и о Совете Власти. Порой сплетни имели довольно интимный характер, за что Ывгадэя могла поплатиться головой.

Верно в народе говорят – болтливый язык сам себе могилу роет.

– Я вижу, общение со мной уже принесло свои плоды. Может, еще и поможешь, добрая душа?

– Помочь я, конечно, могу. Только животину жалко. Зачем ты с ней так?

– За дело! Эта зараза мне весь ковер загадила! Вот куда ее теперь девать? Нет уж, пускай улетает на юг вместе с птицами или срочно учится плавать!

Ывгадэя с неповторимой смесью изящества и печали поникла разноцветным гребешком, похожим на хвост жуткой птицы. Гибкие кости, соединенные тонкой яркой кожей, торчали сейчас из обнаженной спины йорнапулс, укрывая полкомнаты.

Коза протестующе уперлась лбом в пол, лягаясь и задирая куцый хвост.

Устав бороться с упрямой скотиной, Сантера села на пол и захлопнула балконную дверь. В спину дуло. Коза довольно глядела на нее сверху вниз, подчеркивая свое превосходство над остальными углеродными формами жизни. Мол, сдавайтесь, голубушка, я ваша навеки!

– Шашлык. Вот что ждет тебя в будущем, – лениво предсказала ведьма, почесывая ее за ухом.

– Жаль, что нельзя проносить в Убежище животных, – поддержала разговор Ывгадэя.

– Я еще понимаю, почему инкантаторы остерегаются людей. Но чем могут навредить звери?

– Никому сейчас нельзя доверять. То, что выглядит как обычная коза, может ею не являться, – высказала удивительно «глубокую» мысль йорнапулс, вставая с предоставленной ей табуретки. Роскошный гребень расправился, образуя полукруг вокруг грузной фигуры. – Думаю, мне пора возвращаться. Если заметят, что я вышла во внеурочный час, будет худо. В последние месяцы все такие нервные. Бегают, ругаются, у инкантаторов кто-то тайком серебро ворует, в открытых для нас городах смута, люди исчезать начали. Опасно стало.

– Иди уже. Провожать не буду, где выход – знаешь.

Ывгадэя слабо улыбнулась, поблагодарила за потраченное на нее время и, накинув на плечи вязаную шаль, спрятала под нее свой дивный гребень.

– Будь настороже, хранительница дорог Лиз.

– Обещаю.

Скучая, Сантера снова взялась за собранные материалы: газетные вырезки прошлых лет да старинные книги, повествующие о делах столетней давности. Подобной ерунды за полмесяца у нее накопилось с излишком, только пользы особой это вроде не принесло. В прошлом Кнеза присутствовало слишком много белых пятен. Правды почти не писали, лишь приторно-сладкую лесть в угоду дряхлому диктатору.

Интересно, он хотя бы представляет, что о нем пишут? Или уже не рискует здоровьем, на старости-то лет? Сердце может и не выдержать. Да и гадать: было такое с ним взаправду иль все пригрезилось, – довольно затруднительно…

Об Арлете известно и того меньше – везде его старались выставить обителью ужасных бездушных тварей, чудовищных экспериментов и всяческих издевательств над бедными людьми.

И даже сами инкантаторы не желали упрощать ей работу.

Трое пережили гибель Птичьего города – Жиральд, господин Дезире и Розмари Коум (для Сантеры стало открытием, что последняя такой же долгожитель, хотя и не член Совета). Секрет долгой жизни магов оказался прост – постоянные эксперименты с молодильными зельями и чарами «Обманной красоты».

Дела продвигались туго, с неохотой отъявленного толстобокого лентяя. Нуара, который периодически дергал с расспросами, порадовать было нечем. Казалось, что ее дело могло затянуться на долгие годы.

– Где мне искать ответы? А, Нуар? – Ведьма равнодушным взглядом сверлила потолок. – Здесь холодно и сыро. Мне постоянно хочется спать, но я вынуждена работать. Заниматься совершенно бесполезным делом вместо того, чтобы искать Продавшихся… Тоска-печаль. А ты что думаешь? – Она повернулась к козе и обняла ее за шею. Та сразу же воспротивилась такому проявлению любви и подалась назад. Противное животное.

Но все-таки что делать, если не знаешь, что делать?

Где-то за стенкой звучали уже приевшиеся крики и брань соседей. Сантера без интереса пролистала записи какого-то путешественника, зевнула так, что хрустнула челюсть, и отложила в сторону постылую тетрадь. В голове спелым яблоком уже созревал новый интересный план. Она предвкушала веселье и общую панику, которую вызовет следующий ее поступок.

Встав во весь рост посреди комнаты, девушка закрыла глаза и сосредоточилась. Тонкая, как ледяная корочка на луже, дорожка тянула ее за пределы душной квартиры. Туда, наружу, где поет ветер и разбиваются капли дождя.

Вперед, в неуютный чужой мир, вперед, карманник, человек, у которого никогда не будет дома!

Рывком распахнув дверь, впустив в квартиру слякоть и дыхание приближающейся зимы, Сантера вышла на узенький балкон. Внизу билась о сваи мутная загрязненная вода канала СенРекко.

– Да вы шутите!

Склонилась вниз, чувствуя, как кружится голова и сворачиваются в спираль внутренности, уходя к самой глади воды. Ведьма- карманницанедовольно нахмурилась, топнула босой ногой и зябко потерла плечи – холодно, до чего же промозглый ветер. Вспомнив о своей «маленькой» проблемке, забежала обратно в дом.

Послышались крики, возня, звон падающей посуды.

Назад она вернулась растрепанной, счастливой, с козой на руках и сонным големом на плече. Коза отчаянно дрыгала ногами, окончательно утвердившись во мнении, что ее решили утопить. Сантера проказливо хихикала, и только глиняная болванка каталась на волнах душевной гармонии и умиротворения.

– Давай, малыш. Сейчас!

Росчерк маленьких крыльев. Шелест ветвей. Карман бесстыдно раскрылся, как губы сладострастной нимфетки.

Затем вода поглотила черноволосую девушку с белой маленькой козой на руках.

Как давно она не пользовалась карманом! Способ Урфико был вульгарен и никогда не нравился Сантере, – разрывая тонкие материи, разделяющие цепь миров друг от друга, они наносили непоправимый вред Спирали. Опасность слияния.

При проходе через карманыглазам путешествующих открывалась совершенно особенная картина. Не короткий прыжок в неизвестность, нет. Каждый видел в ней что-то свое, возможно, отражение собственной души либо тайных страхов. А Сантера просто плыла в тишине и пустоте, разрезанной сотнями алых дорожек.

Ее путеводные нити.

Главное, найти нужную и не отпускать.

Мимо проносились хрустальные шары тысяч и тысяч миров, каждый уникальный и прекрасный в своем неземном блеске. Спиной чувствовалось круговое течение вселенской энергии, создающей одну единую великую Ось Жизни. Игривое парнокопытное ошалело притихло.

Освободив одну руку, Сантера взмахнула ею, словно пробегаясь пальцами по клавишам пианино, напряглась, зрачки расширились, как у дикой кошки. Хвать! – и нужная нить влечет за собой в желанный мир.

Он открывается перед тобой внезапно. Сейчас еще далек, и вот уже перед глазами. Такой странный аквариум с людьми внутри. Ведьма потянулась всем естеством, соприкоснулась с робкой податливой материей.

Нужна лазейка, место, через которое становится возможным проникнуть в чужое пространство. Мелькают в голове пестрые образы городов и полей, тысяч домов, миллиардов разных живых существ. Все это подвластно странной, закономерной и немного безумной системе, где каждый поступок и каждое слово взаимосвязано. Огромный шумный механизм, не зависящий от времени.

Прорыв находится легко. Она проникает пальцами сквозь грань, чувства самые приятные. Захлестывает возбуждение. Еще чуть-чуть, совсем немного…

Элисенти дышал негой и уходящим прощальным теплом, ласковым, как ладони любящей матери.

Земля после дождя скорее напоминала позавчерашний суп, который так любила приносить заботливая колдунья из Гидры.

Геберт тяжело отдувался, поправляя на спине мешок со свежими раками-свистунами, необходимыми для одного крайне щекотливого зелья. Эти серебристо-синие твари, каждая с руку длиной, вяло шевелились и щелкали острыми, точно лезвия ножниц, клешнями, пытаясь обрести свободу.

Рыжий маг уже пару раз ощутимо получал укол пониже поясницы, но терпеливо и упрямо нес распоясавшиеся ингредиенты самолично, хотя мог попросить слуг. Однако он так и не привык к высокому положению, которым его наградил новый Государь – Лакарий Третий, последний из правящей династии Ральеха.

После смерти предыдущего Государя в стране начались беспорядки. Магов конечно же тотчас начали переманивать на свою сторону различные политические силы страны, и Геберт не избежал подобной участи. Он сразу же приглянулся младшему брату умершего, известного своей любовью к разным выдающимся личностям.

В окружении Лакария уже находились многие члены Высшего Круга, пара влиятельных людей теневого мира, актеры и даже представители благородных домов темных магов из Тифона. Долго думать было попросту опасно, и Геберт дал свое согласие. И ведь не прогадал! Когда посредством интриг, обещаний и угроз младший брат Государя взошел на трон, он не забыл о своих последователях.

Теперь молодой маг гильдии «Золотой лист» обитал в огромном даже по меркам Элисенти особняке в элитном районе города. Жизнь потихоньку налаживалась. Всех несогласных с нынешней властью запугивали или переманивали на свою сторону. Молодой Государь активно принялся решать государственные проблемы и налаживать отношения с соседними странами. Наступил мир.

Хотя всего полгода назад на улицах нельзя было спокойно ходить: раскол между простым и магическим сообществом вылился в полновесную холодную войну. Еще бы, сын Грегори Ешеса убил правителя! Такой скандал нелегко было замять.

Но люди, находящиеся у власти, и дома аристократов понимали важность магов в государственном плане. Позволить избавиться от владельцев Дара означало оставить страну без главного оружия, показать себя беззащитными перед любой атакой.

В дело вступили гильдии. Они принялись собирать всех, кто обладал мало-мальским талантом, дабы уберечь от рук скорых на расправу. Получив в свое распоряжение полноценную армию волшебников, гильдии находили богатого покровителя и действовали под его руководством.

Это грозило расколом страны и, если бы не нападение Киорской империи, посчитавшей, что Ральех достаточно ослаб, кончилось бы все крайне худо. Пообещав разрешить все конфликты, заручившись поддержкой большинства гильдий, Лакарий Третий успешно отразил налет, освободил плененные города и, погнав Киорскую армию на восток, отхватил часть Жемчужных гор. В тех битвах Геберт и осознал в полной мере, что такое смерть и как она выглядит.

Расширение владений страны стало основным фактором заключения мира среди недовольных сторон. Маги вновь показали себя как храбрые воины, верные престолу и правящей династии, вернув себе славное имя и симпатии простого народа. О случае на балу постарались забыть. Виновные были казнены, род Ешес опозорен и изгнан из страны. Только Геберт не мог стереть из памяти тот ужасный день.

Все произошло буквально на его глазах. Веселые голоса. Шум оркестра, топот ног десятков танцующих. Улыбающийся мужчина в простом белом мундире, пожимающий руку каждому новому члену гильдии.

Потрясенные маги кланяются, плачут, долго не отпускают его от себя, а он терпеливо сносит такое проявление любви. Так надо. Возможно, ему до сих пор приятно видеть счастливые и восхищенные лица своих подданных. А рядом вспотевший, трясущийся, как от простуды, Игнат, медленно достающий из потайного кармана вытянутый блестящий предмет. Звук выстрела, одним хлопком перекрывший все остальные шумы.

И наступила давящая тишина, словно барабанные перепонки с треском лопнули.

Государь еще недолго стоял на вмиг одеревеневших ногах. Стоял и смотрел, с удивлением таким смотрел на затихших магов, испуганных придворных дам… Затем упал. И начался шторм.

Творящееся во дворце больше всего походило на стихийное бедствие. Крики, брань, людская масса, превратившаяся в одно неуклюжее тупое шумное существо, бесполезные выстрелы в воздух.

А Геберт продолжал полулежать на носилках, не в силах пошевелиться. Сам Государь настоял на его присутствии на балу. Сказал, что не будет хорошего праздника без главного героя. И теперь этот герой, заторможенный от таблеток и лекарств, со свежими швами на ранах, закутанный, что твоя мумия, лежал в эпицентре человеческой бури, не в силах ни на что повлиять.

Рыжий маг почувствовал, как заныли старые раны, и отогнал неприятные воспоминания прочь. Показались остроконечные шпили его вычурного дворца. Сам Геберт на фоне своего дома попросту терялся. Поверить в то, что этот сгорбленный рыжий мальчишка в дешевой одежонке и есть тот самый «представитель магического сообщества и личный маг Государя» мог только умалишенный.

Мальчику подобные высокие титулы претили, хотя в глубине души он не мог не гордиться своим положением и открывшимися возможностями. Даже члены Высшего Круга кланялись теперь при встрече с ним.

Столь необычный выбор Лакария Третьего объяснялся просто – новый Государь был едва ли старше своего придворного колдуна и нуждался в общении со сверстниками.

Пыхтя, Геберт подтащил мешок с раками-свистунами к ограде, потер вспотевшие ладони и осторожно провел ими по защитному кольцу заклинаний. Потоки силы стали ластиться, как верные псы, а после разошлись с тихим шипением. Путь был свободен. Вот только…

Да. В этом он был уверен. Что-то в огромном саду перед домом изменилось. Ощущалось слабое присутствие чужака. Но кто мог проникнуть на запертую силой Искры территорию?

Тут ему в лоб влетела шишка Сметанного дерева.

– О, что я вижу! Ты встал на ноги!

– А ты по-прежнему не изменяешь своим привычкам, – с улыбкой проворчал Геберт, оглядывая периметр. Черноволосая ведьма стояла в тени Эв-дерева, опираясь о морщинистый ствол спиной и прижимая к себе какую-то белую шерстяную сумку.

Она лукаво наклонила прекрасную головку и отсалютовала ему рукой:

– Ты не бедствуешь! Похвально, что ты сумел так возвыситься с нашей последней встречи!

– Мне просто повезло, – ответил он.

Прошел целый год, и девушка заметно изменилась. Волосы отросли почти до талии, руки стали тоньше, а скулы резче выделились на бледном лице. Но не это смутило Геберта. Может, мало спит, с головой уходя в поиски? Или все дело в безнадежной усталости, так хорошо замаскированной под веселье?

– Я уже думала, что мне придется поджечь эту раскормленную избу-переростка, чтобы ты вернулся домой.

– Не все могут позволить себе вечно путешествовать. Некоторым приходится еще и работать.

– Что я слышу? Неужели это упрек в мою сторону? – Ведьма театрально всхлипнула и утерла невидимые слезы рукой. – А я в наивности своей надеялась на теплый прием и мягкую постель. Ах как сильно людей меняет власть!

Последняя фраза была произнесена с большой долей наигранной патетики. Личный маг Государя рассмеялся и заверил:

– Все мое – твое. Пошли же скорее в дом. Ты всегда в нем желанная гостья.

– Другой разговор, – быстро сменила гнев на милость Сантера. – А ведь я не с пустыми руками. Презент из другого мира. Можешь ничего не говорить.

Геберт с удивлением обнаружил, что сумка зашевелилась и превратилась в симпатичную белую козочку с умными глазами. И эту самую козочку ему буквально впихивали.

– Ты только за этим вернулась?

– Обижаешь. Я соскучилась.

Подобное заявление дорогого стоило. Мальчик растерянно кивнул, поставил рогатый подарок наземь и потянулся к мешку:

– Пускай бегает. Ей у меня понравится. А о делах, что привели тебя в мой мир, поговорим позже. Сейчас как раз на стол накрывают.

Ведьма, как ни странно, его опередила. Подхватив раков, небрежно закинула их за спину и, пожав плечами, сказала:

– Ну показывай, ваше благородие.

Вокруг роскошно убранного стола в парадной столовой уже суетилась прислуга. Кто-то сервировал, кто-то нес легкие закуски. В благородном доме Стафи имели честь принимать дорогого гостя – близкого друга хозяина.

Сантера с кислой миной на лице отказалась от вина, приказав нести ей разбавленный аммиак с глазным яблоком мертвеца в золотом кубке. Громко поинтересовалась у отдающего указания мага: «Не боится ли благородный господин беспочвенного и коварного отравления?», до икоты напугав выслуживающихся служаночек в кружевных передниках.

Уставшие и взмыленные, они были рады закончить работу до срока и уйти в свои комнаты. Геберт, привыкший к своеобразному поведению ведьмы, укоризненно качал головой и приговаривал:

– Нехорошо это, неправильно. Люди работают, стараются, а ты… Ну вот скажи, зачем искать в карманах дворецкого отравленные иглы? Никто не станет здесь в тебя стрелять. И отпусти повара – это просто соль, а не ушная сера длиннозубых крокотов, кем бы они ни были.

– Никогда не знаешь, откуда ждать нападения. С твоей нынешней работой пора бы это усвоить. – Сантера заняла оборонительную позицию на диванчике, подмяв под себя сразу все подушки.

– Давно ты… в этом мире? – понизив голос до шепота, спросил рыжий маг. Все слуги ушли, но мало ли. Пример черноволосой ведьмы был заразителен.

– Нет. Можно сказать, что вернуться меня заставил импульс.

– Импульс?.. А как же твои поиски? Ты нашла, что хотела?

– Увы, увы. Возникли непредвиденные трудности на пути к счастью. Но все поправимо.

– Жаль. Твой приход был для меня полной неожиданностью, если бы я знал…

– Нет уж, – довольно твердо оборвала его она. – Пускай о моем визите знает как можно меньше народу. Никому нельзя доверять.

– Никому так никому. Но мне-то ты доверяешь?

– Более или менее. Иначе б не пришла. Странно другое – что ты доверяешь мне! А впрочем, не обращай внимания. Мысли вслух. Просто непривычно как-то…

– Мы ведь друзья. Вроде, – неуверенно напомнил мальчик.

– Вроде, – повторила она, недовольно скривив хорошенькое личико. – Поменьше бы тебе таких друзей, как я. Во-первых, не люблю конкуренции; во-вторых, на большее количество у тебя не хватит нервов.

Уж чего у Сантеры нельзя было отнять, так трезвого взгляда на мир вообще и на себя в частности. Геберт почувствовал прилив благодарности и начал накладывать гостье деликатесов:

– Угощайся. Ты, наверно, не знаешь, что я теперь занимаю очень важный пост. Главное – Блер не может мне этого простить. Говорит, что я слишком увлекся и позабыл о ней…

Весь вечер они провели за разговорами о всякой ерунде. Геберт хвастался новыми приобретениями, последней поездкой в соседнюю страну, где он сопровождал Государя. Сантера слушала, кивала, улыбалась и лишь изредка попивала из стакана сладкий ягодный сок.

Иногда казалось, что ведьма вовсе и не слушает его, находясь мыслями где-то очень далеко, но нить разговора она каким-то чудесным образом не теряла.

Закончив с трапезой, вместе поднялись на второй этаж. Там находилось несколько спален, библиотека и небольшой зимний сад, обустроенный для благородных дум. На Геберта Стафи подобные думы нисходили нечасто, а потому помещение, застекленное дорогущим, обработанным каменной водой стеклом использовалось как кабинет для важных встреч. Засев там, они принялись кормить хищные розы с болот провинции Ба-тице.

– Вот и приходится мне, бедной, вкалывать до седьмой линьки. И все без толку, – дразня зубастый бутон, жаловалась девушка. – С одной стороны, это, конечно, удобно, а с другой – впустую потраченное время.

– А если бежать?

– Рано. Да и куда от них сбежишь? Разве что в лапы к Красным псам, а там и до темниц Беглых Лотосов недалеко…

Ведьма замолкла и с интересом посмотрела на его ноги. Взгляд у нее стал каверзный, как у ребенка, задумавшего пакость.

– И как я могла забы-ыть. Геби!

– Что такое?

– Покажи свои корявенькие ножки тете Сантере, а то она совсем заболталась и забыла об этом попросить.

Рыжий маг без особой охоты задрал штанины и скинул домашние тапочки. Одна нога, волосатая и веснушчатая, ничем не выделялась из сотен других мужских ног, но вот вторая…

Вторая была зеленоватого цвета, гладкая и твердая, с длинными желтоватыми когтями на пальцах. Девушка восхищенно присвистнула, протянула руку и легонько провела вверх по искусственной конечности.

– Протез? – со знанием дела спросила она.

– Специально выращена в лаборатории «Золотого листа». Эта единственная, что смогла прижиться.

– Потрясающе. А когти при ходьбе не мешают?

– Привык, – вздохнул и поправил штанину маг.

На улице уже давно стемнело, когда Сантера заторопилась домой. Геберт пытался уговорить ее остаться хотя бы до утра, но она была неумолима.

– Спасибо за все. Было весело. Будь молодцом, не кашляй и тому подобное…

– Может, все-таки останешься? Тебя поселят в гостевой комнате.

– Дела-дела. Спешу получить нагоняй от дорогого начальства. Не скучай!

– Уж этого точно не будет, – заверил он, нетерпеливо осаживая кольцо защиты, мечтающее замкнуться уже несколько минут. – Ты… ты только приходи в гости почаще. И тогда скучно не будет всему Элисенти. Обещаешь?

Она сложила пальцы за спиной замком, встала на цыпочки, потянулась, загадочно произнесла:

– Полюбите нас грязненькими, а чистенькими нас и так каждый с руками оторвет, да, Геби? Забавно, как иногда распоряжается случай. Прощай.

И с улыбкой растворилась в ночи, оставив рыжего мага недоумевать в одиночестве. Дурная, однако, складывалась тенденция.

А ведь он так и не рассказал о частых кошмарах, что приходят теперь к нему во снах. О взрывах и мертвецах в форме Киорской армии, о чудовищных заклятиях, огненных смерчах и траве, окрашенной красным.

О госпиталях, переполненных стонущими ранеными. О невыразимой атмосфере безнадежности. Не смог показать, что стал лучше понимать ее и тот мир, в котором она жила с рождения. Наверное, это и к лучшему.

Геберт в последний раз посмотрел на небо и захлопнул защиту вокруг дома. Все сказанное Сантерой еще требовалось взвесить и разложить по полочкам. Он точно не сможет сегодня уснуть и будет думать, думать, думать.

Неприятно осознавать, что твоим родным миром могут играться, как клубком ниток. Но осадок уйдет, хотя и не сразу. Завтра придет Блер, молча разожжет черное колдовское пламя под котлом, твердой рукой станет очищать раков от панцирей, и Геберт снова заставит себя забыть о чужих сказочных мирах, об опасных приключениях и мировых заговорах.

Некоторые для этого просто не предназначены.

Оказавшись в Пьете, ведьма поежилась и наконец позволила Нуару по-хозяйски влезть в ее разум.

– Что все это значит?! Как это понимать?! Почему вы самовольно ушли из порученного мира, оставив задание?!

Он даже не был разгневан. Он был взбешен.

– Ах как мне жаль. Я не достойна жизни, – невыразительным голосом произнесла Сантера, выходя из темного переулка. – Я жалкая бородавка на теле общества, мне нет места среди живых. Пойду поем…

– У вас есть разумное объяснение своему недопустимому проступку?!

– Есть.

– Я жду.

– Из-за того, что моя разведывательная миссия последние дни шла неудачно и значительных продвижений не намечалось, я осмелилась взять на себя ответственность и отправиться в незапланированный отпуск. Разумеется, чтобы потом вернуться со свежей головой и новым планом действий.

– И как? У вас получилось? – сухо спросил Нуар. Сантера почти увидела, как он нервно трет ногти подушечкой большого пальца.

– Разумеется. Не хочу вдаваться в подробности, но в случае удачи мне удастся разузнать о той ночи, когда пал Арлет. Мне кажется, маги многое умалчивают…

– Делайте, что считаете нужным. Но помните о главном – мне нужно знать планы инкантаторов, все об их оружии и вероятном противнике. Не увлекайтесь.

В сердце ощутимо кольнуло. Фантомная игла дрогнула и слегка нагрелась, давая понять, что ожидает самоуверенную карманницу, если она перестанет слушаться.

Можно было обойтись и без тонких намеков.

Утром первым делом Сантера спрятала свой рюкзак в специальный тайник под раскладным креслом. Место, честно говоря, так себе, но лучшего она спросонья выдумать не смогла. Перекусив в уютном ресторанчике на другом берегу канала, вернулась в квартиру и заперлась на все замки.

Подойдя к зеркалу, трижды повторила в памяти знак, открывающий портал. Уверенной рукой надавила на запотевшую поверхность, стала выводить хаотичные линии, которые складывались во вполне осмысленную картину. Мерзкий косматый паук, раскрывший липкие объятия.

Поставив последнюю точку в рисунке, почувствовала несильные вибрации. Зеркало отозвалось на призыв. От острого ногтя во все стороны пошли волны – поверхность исказила сильная рябь. Паук собрал лапки и потянул ведьму за собой.

«Вот сейчас коза бы пригодилась», – почему-то подумала Сантера, отгоняя чувство брезгливости.

Теперь портал в стене обхватил ее со всех сторон, будто раздумывая: пускать или нет. Будучи девушкой упрямой и до неприличия сильной, Сантера боднула его лбом, желая если не пройти сквозь, то хотя бы прорвать непреклонную магическую субстанцию.

Но раздался расслабляющий звон падающих на пол осколков, и она оказалась посреди озера.

Все тот же странный пейзаж, все такая же глянцевая вода. Убедившись, что, кроме нее, здесь никого нет, ведьма быстро двинулась дальше, на ходу поправляя спрятанную за чулок украденную из ресторана длинную зубастую посеребренную вилку. Та то и дело норовила вонзиться в ляжку, делая походку дерганой. Но это хоть какое-то оружие. Другое рано утром в Пьете достать затруднительно.

Зайдя в лифт, Сантере пришлось поднапрячь воображение. Ну вот что мог означать рисунок толстого зубастого создания с нездоровой ухмылкой на раскормленной харе? А черный квадрат с отметинами когтей? Или тощая тетка с большой головой и мужскими гениталиями?

В какой-то момент Сантере Джелосс, опытной наемнице и просто бесчувственной сволочи, страстно захотелось повернуть обратно. Ну что она в этом цирке уродов забыла? У нее есть дела и поважнее, чем тайны и секреты замшелых столетних магов.

Однако профессионализм все же перевесил врожденное чувство самосохранения. Ткнув в самое понятное и простое изображение: королевская корона, над которой навис предмет, до боли смахивающий на зубную щетку, – стала ждать, чем все закончится.

Кабина тронулась со скоростью пущенной стрелы. Все это время играла расслабляющая музыка. Сцепив зубы, ведьма мечтала только об одном – чтобы на месте приземления вдруг случайно оказался глава «Гатос», великий и ужасный властелин бумажек Нуар.

Торможение превзошло все ожидания – его не было.

Сантере показалось, что ее покатали во рту, тщательно пережевали и, не удовлетворившись вкусовыми качествами, выплюнули на холодный каменный пол. Но хуже всего оказалось осознание того, что вилка во время полета, похоже, погнулась.

Повторив полюбившееся «Ненавижу магов!» сотню раз, если не больше, девушка сделала шаг, вытянув при этом руки, как канатный плясун, убедилась, что конечности слушаются, и облегченно стряхнула невидимые пылинки с подола. Лифта за ее спиной, конечно, уже не было, да он и не требовался. Начиналось самое интересное – сбор информации.

Вокруг вразброс, как веснушки на лице простачка, рассыпались одинаковые деревянные резные двери. Несколько этажей, соединенных хлипкими, истерически скрипящими лесенками. То тут то там выскакивали чудные существа, которых и описать-то было трудно.

Одни бегали с кипами бумаг, другие несли ведра, полные воды, третьи давали указания четвертым, которые бешеными зайцами носились с изысканными кушаньями для инкантаторов. Шум и гам, обычные для рабочей среды.

Ее появление от остальных не укрылось. Нечто больше похожее на лук, научившийся ходить, разговаривать и покрывший себя пирсингом, схватило ее за локоть и прошелестело:

– Не с-с-стой с-с-стобом. Нес-си на кухню. Да пош-шивее!

Сантера послушно подхватила корыто с мыльной водой, в которой плескалась маленькая улыбчивая вырь со стрелой во рту:

– Здрасьте.

Болотная вырь отсалютовала ей перепончатой лапой и с достоинством ушла на дно.

Найти кухню оказалось делом непростым, но увлекательным. Сантере удалось познакомиться и поговорить со многими интересными личностями, почти каждая из которых обладала увесистым аргументом в виде клыков, не помещающихся во рту, или шипов на каменном животе. Контингент, собравшийся в Убежище, смутно напоминал зоопарк, открытый неким богатым, но извращенным безумцем.

Выполнив наконец задание, ведьма уселась вместе с двумя пожилыми кумушками чистить овощи на салат для прислуги. В тесной, заполненной паром комнатушке едва ли мог развернуться один человек.

Коротконогая повариха из племени агисок, с толстым беспокойным хоботом и плотной кожей, ее помощница – лысая дрожащая тварь, чьи уши служили достойной заменой рукам, спокойно умещались вдвоем. Но от помощи не отказались, а когда прознали, что новенькая о последних новостях и слышать не слышала, чуть не расцеловали ее.

Сплетни посыпались, как из сумы Абсолютных Щедрот, случайно продырявленной во время похода сквозь тернии.

– У господина Хорса вчера полстены рассыпалось, когда его помощник неправильно смешал мази из коробочек. Крику было…

– А наш-то, наш! Расфуфырился, значит, и к блеммии [5]под юбку полез, исследователь неведомых глубин хренов! Срамота!

– Да он со всеми так! Точно тебе говорю!

– А про Зирко Босонога слыхала?.. Умер! Вот же ужасный человек!

– Почему же ужасный? – подала голос ведьма. – Он что, убивал детей и насиловал животных?

К счастью, у нелюдок чувство юмора либо отсутствовало, либо было таким же извращенным.

– Да если бы так, мы бы первыми от счастья кричали! Но этот гадкий представитель твоей расы у половины Убежища одолжил денег. И помер!

– Удобно-то как! Я б тоже сдохла, но такую кучу лонгов не отдала, – хихикнула Эстра, ушами соля ворочающуюся на углях рыбину.

– Еще инкантаторы который день чудят. Серебро у них кто-то тащит – так они вой подняли! Мол, мы вас защищаем, кров даем, а вы, значит, руку, которая кормит… И кто еще кого кормит! – Агиска Аххкххоо повела налитым плечом и спихнула порцию моркови в жбан с кипящей водой.

– Вот, вот! – поддержала Сантера. – Кому их серебро нужно? Оно здесь как кобыле пятая нога!

– Да то не секрет, кому серебро нужно. Грызням полоумным. У них от ейнтой пакости уши крутит будь здоров.

– А что сразу уши? – напряглась лысая Эстра.

Агиска недовольно отмахнулась хоботом и повернулась к Сантере:

– Только не они это. Не посмеют. А ты, девка, главное, на рожон не лезь.

– Что так? – сразу насторожилась она.

– Лицо у тебя, что моя кастрюля – загляденье одно. Попадешься на глаза кому-нибудь из хозяев, и поминай как звали. Например, охальнику, старуху нашу любящему.

– Вы про кого говорите? – Сантера невольно вспомнила о Жиральде, и ее пробрал смех.

– Ты не смейся, не смейся. Про него много глупостей болтают, только брехливым ртам мало веры. Того паренька Призраком кличут. Слыхала?

– Слыхала, – осторожно подтвердила она.

– Энта пакость нашей любвеобильной карге служит. Розмари, которая. Верно служит – не Совету, ей одной. Как выглядит, никто не знает, – лица своего у него, говорят, нет. Чудовище это, зверь цепной, которого на врагов травят. До девиц красивых сильно охоч.

– Вон Травка за ним бегала-бегала, и где теперь Травка? – с фальшивой грустью напомнила лысая помощница.

Всплыли в мыслях воспоминания о первой ночи в этом мире, оставляя неприятный осадок. Значит, не все так просто. Возможно, Совет Власти хотел таким образом припугнуть новую прислужницу?

– Так кто же он все-таки такой?

– Ясно кто. Любовник Розмари, – словно удивляясь ее наивности, хмыкнула агиска.

– Один из многих, – поддакнула Эстра. – Она в свою постель изрядное количество успела за свой век перетаскать. С мужиками ведь как? Приголубь и верти, как хочешь. Вот и карлика Жиля на груди, которую даже морщины боятся, пригрела.

– Хозяева – не чета нам. Живут много дольше, – недовольно буркнула повариха. – Вот и развлекаются как могут, чтобы с умом не попрощаться. Кто в своих подвалах сидит, спасение в символах видит, кто жизнь всячески пытается продлить. А мы помогать должны по мере сил.

– Это ведь инкантаторы создали Убежище, да? – уводя разговор в другую сторону, громко поинтересовалась Сантера.

– Нет. Вот ее бабушка с сивым мерином Кровавого Тирана нашего сели и сотворили на дурную голову! – Аххкххоо даже расплескала молоко от басистого хохота.

– Не шуми, носатенькая, – поспешила успокоить подругу лысая Эстра. – А что место это непростое, всем и без того ясно. Здесь можно всю жизнь ходить и каждый раз новое видеть. Убежище… оно будто… живое! Какие тайны захочет тебе открыть, то и узришь на свою голову. Так еще моя мать говорила.

– Истинно. Помнишь нашу пташку, что постель господину Фарло все согревала? И дернул ее за хвост Зелено-Красный [6]полезть вниз, в запретные комнаты…

– Запретные? Это ж где такие находятся? Не зайти бы случайно, – вновь спросила девушка, утирая ладонью вспотевший лоб.

– Дык… за спальнями хозяев, комнатами их помощников, внизу. Там инкантаторы и работают, – ответили ей растерянно.

Вот оно!

– Интересно над чем? Ртуть в золото обращают или эликсир вечной жизни варят? Я ведь то, как они свои силы используют, ни разу и не видела. Творения эти. Жутко выглядит, наверно. Хоть бы одним глазком подсмотреть, а?

– Это ты брось! – У агиски аж хобот спиралью свернулся. – Дело дурное! Нам нельзя соваться в дела хозяев. Запрещено. И творение ихнее ничем хорошим для нас не оканчивается. Лучше сходи через портал к берегу моря, там лесок есть, девки там издавна красоту наводят…

Дальше болтовня плавно перетекла в воспоминания о разных, неизвестных ведьме личностях, каждый из которых, по рассказам нелюдок, был достоин награды за героическую глупость. Изредка Сантера вмешивалась в поток несвязанных сведений и дат, направляя его в нужное русло.

К сожалению, больше ничего толкового узнано не было. Закончив с работой и быстренько распрощавшись с кумушками, она поспешила из душной кухни на свежий воздух.

Из услышанного уяснилось одно – внизу, в лабораториях, инкантаторы проводили очень много времени.

Глава 4

Расставить сети

Как, не привлекая внимания, попасть на закрытую от посторонних территорию? Было время, когда ведьма всласть порассуждала бы на эту тему.

В запретные комнаты дорога шла через сектор, обустроенный специально для колдунов. Задачка не из легких, учитывая, что туда не пускают никого, кроме обладателей Искры. Значит, надо либо самой быстро переквалифицироваться в мага, либо отыскать безумца, что ее туда проведет.

Есть ли тут авантюристы, наслаждающиеся легкой формой шизофрении, с суицидальными наклонностями (желательно, но необязательно) и заранее написанным завещанием (всегда держать при себе)? Подходите, спешите, а не то успеете! Ась? Нет никого… Наверно, стесняются. А действовать надо.

То, что там находятся именно лаборатории, где инкантаторы работают над чем-то важным, ведьма не сомневалась. Сейчас они боялись Матиса Срывателя Оков, но он уже давно одной ногой стоит в могиле. Сдерживающий фактор с его смертью исчезнет, и настанет хаос. Люди будут растеряны, беспомощны. Чем не прекрасная возможность?

У Совета Власти, в отличие от простых смертных, было много времени продумать план мести и начать его исполнять. Возможно, именно в запретных комнатах происходила подготовка к перевороту. А значит, следовало как можно скорее проникнуть в замыслы магов, дабы Нуар перестал третировать ее бедненький мозг нотациями.

Из двери, ведущей как раз во владения хозяев Убежища, вышел невысокий мужчина с затравленным взглядом и недельной щетиной на впалых щеках. Выглядел он невыспавшимся, злым. Прищурившись, Сантера разглядела то, что окончательно ее убедило, – это не инкантатор.

На человеческом лице, словно сквозь восковую маску, сверкали злые звериные глаза. Ранее упомянутый добродушной поварихой грызень. Их еще частенько называли перекидышами и полуночниками. Премилые твари, обреченные каждую ночь обращаться в зверя, что ближе им по духу.

Полуночники, знакомые всем чудовища из детства: «Спи, иначе придет серый волк и тебя скушает!» Но все не так уж просто, как казалось на первый взгляд.

В фольклоре многих миров насчитывалось неимоверное количество ошибок.

Грызней принято считать кровожадными существами, охотно списывая на серые шкуры все грешки других нелюдей, даже не догадываясь, сколь мучительна подобная участь. Каждую ночь забывать себя, становиться хищником, одержимым одними лишь инстинктами. И каждый раз утром просыпаться с мыслью: «Убил или обошлось?»

Было ли это проклятием, как говорили легенды, или чем-то другим, более научно обоснованным – никто не знал. Но одни жертвы грызней погибали сразу, а другие становились им подобными. И в глазах толпы это выглядело равнозначным предательству своего вида.

Таких оборотней легко вычислить. Странные глаза яркого цвета или с неправильной формой зрачка, когда они в человеческой форме, и обычные человечьи – на свирепой звериной морде.

Вторым признаком являлась нездоровая патологическая страсть к серебру. В любой своей форме перекидыши не могли удержаться от искушения украсть или подобрать серебряную вещицу. Чем частенько пользовались охотники, разбрасывая в лесу драгоценные приманки.

И вот удача – дешевая безделица, посеребренная вилка прямо под рукой! Сантера, конечно, не охотница, но рискнуть стоило.

Грузный, мрачный, как туча, мужчина спустился по шаткой лестнице, пересек шумный зал и зашел в коридор, ведущий к столовой для простых жителей Убежища.

– Эй, красавчик, куда торопишься? Давай развлечемся! – Она ловко преградила ему дорогу, одаривая самой обольстительной из своих улыбок. Грызень замер, моргнул, словно только что ее заметил, и невнятно произнес:

– Проваливай. Не до тебя сейчас.

– Ах, не злись! Поверь, у меня есть что показать… Тебе понравится.

Сантера отступила назад, так чтобы никто не видел, и легким движением руки задрала подол платья, демонстрируя стройную ногу.

Он хотел толкнуть навязчивую незнакомку и пройти дальше, но невольно зацепился взглядом за манящий блеск драгоценного металла, засунутого за резинку чулка. И застыл, мигом вспотев, часто и взволнованно задышал. Потешное зрелище.

– Будем друзьями, хорошо? – скорее для себя сказала ведьма. Ее собеседник уже ничего не слышал, – он превратился в жалкую дворовую псину, перед которой помахали куском сочного мяса. Того гляди слюна на подбородок закапает.

– Идем, нам нужно поговорить. Но не здесь.

Сантера взяла вилку в руку, взмахнула ею и толкнула дверь одного из рабочих помещений. На счастье, совершенно пустого. Грызень зашел следом – осторожно, медленно и, пожалуй, даже неохотно.

Наверняка гадает, что с ним сейчас сделают, но убежать при всем желании не может – серебро крепче любого капкана его за яйца держит.

Усевшись на стол, нога на ногу, она недолго разглядывала его, томила ожиданием, догадываясь, какое впечатление производит. Дразнясь, поигрывала столовым прибором, выводя острыми зубцами различные узоры в воздухе.

– Ты не инкантатор.

Скорее утверждение, а не вопрос. Мужчина силой воли оторвался от «дирижерской палочки» и посмотрел на ведьму:

– Пра-авильно. Еще вопросы?

– Ты не одна из господ. Тогда откуда у тебя серебро? Кто тебе его дал?

– А вот это мимо. Ты бы мог спросить, кто я или что мне от тебя надо? Но нет, так нет. – Пожав плечами, она тихо добавила: – Есть предложение. Сделаешь все правильно, получишь награду.

Грызень закусил губу, отвернулся, дернулся и вновь впился взглядом в желанное сокровище.

Серебро – металл мертвецов. Проклятый металл. Еще древние сравнивали его с луной, как золото – с солнцем. Но если солнце светило для живых, то луна дарила свое холодное свечение всякой нечисти. Поэтому Сантера не сомневалась – он не откажет. Не сможет, не захочет, как не захочет человек перестать жить под ярким огненным светилом. Это будет равноценно отречению от своей истинной сущности.

– Что ты от меня хочешь? – наконец выдавил он, с каждой секундой выглядя все болезненней и хуже.

– Для начала скажи, кому ты служишь?

– Господину Гюставу.

– Чем занимается твой господин?

– Сейчас он занят разработкой особого зелья, позволяющего залечивать любые раны. Пока безуспешно.

– Ты знаешь, что инкантаторы делают в так называемых запретных комнатах? Твой господин водил тебя туда?

Грызень насторожился, верхняя губа его сморщилась, обнажая желтоватые зубы, но один короткий взмах волшебной вилочки – и все прошло. Видимый лишь одному оборотню поводок воли держал крепко.

– Никому не дозволено туда входить. Там инкантаторы занимаются наиболее опасными видами «творений».

– Это я уже слышала. Если ты знаешь, что там делают, то и подробности должны быть! Вспоминай, может, твой хозяин случайно упоминал что-нибудь. Любую мелочь. – Сантера понимала, что сильно рискует, расспрашивая одного из прихвостней мага. И готова была пойти на этот самый риск, только бы появились результаты.

Все ради Безликого мира.

– Хозяева молчат. Нас их дела не касаются.

– Ты огорчаешь меня. Напрасно.

Нежное звучание чуть опечаленного голоса ненадолго вывело его из плена мертвого серебряного сияния.

– Кто ты? И почему спрашиваешь… Нет. Не хочу знать. Отдай мне эту вещьи уходи. Никто не узнает о твоих вопросах. Прошу, – тоскливо, тихо, безвольно. Казалось, он сам не верил в подобный исход.

– Уйду. Конечно же уйду, у меня ведь тоже есть дела. Но, может, ты хотя бы постараешься мне помочь? Я не так терпелива, как кажется.

– Внизу много людей. Я уверен. – Грызень облизал пересохшие губы. – Об этом не говорят; никто не знает, зачем и почему их там держат. Однажды я слышал, как поздно ночью они стонут и плачут, и их голоса сливаются в один ужасный звук отчаяния. Даже будучи зверем, я понял – в тех комнатах заперто зло.

– Вижу, ты в душе поэт.

– Я не лгу! Не знаю, зачем тебе знать тайны наших хозяев, но ты погибнешь, как и остальные любопытные! Инкантаторы не прощают предателей!

– Это мы еще посмотрим, – безмятежно заметила Сантера. – Последний вопрос, и ты свободен. Как мне проскользнуть незаметной в запретные комнаты?

– Никак.

– Тc-с. Ладно, перефразирую для недогадливых: там есть ловушки или охранная магия?

– Без Знака тебя растерзают тени, когда попытаешься пройти по коридору, ведущему вниз. Он служит защитой и одновременно ключом к запретным комнатам. Ты и шагу не сможешь пройти без него.

Этого следовало ожидать. Всего лишь частично заколдованная территория, через которую можно пройти с защитным артефактом. Ничего нового, в Улксине, городе смерти, было так же.

– Молодец – заслужил, – довольно похвалила Сантера, кидая грызню вилку. Он рухнул на колени, у самого пола подхватил и прижал ее к губам, как величайшее сокровище в своей жизни.

Его неуклюжие действия не могли не вызвать пренебрежительную усмешку. Но ведьма сдержалась, – следует прощать другим мелкие слабости, чтобы тебе прощали крупные.

– Меня зовут Лиз. Я охраняю портал в Пьете. Захочешь получить еще серебра, много-много больше, – принеси мне Знак своего господина. Эй, ты слышишь меня?

Грызень продолжал разглядывать лихорадочным радостным взором безыскусную гравировку по краю вилки, баюкал ее в ладонях, едва слышно бормотал слова нежности. Когда Сантера приблизилась вплотную, мужчина оскалился и зарычал. Потом, разом поникнув, выдавил:

– Меня называют Клодом. И я запомню твои слова. Слова безумицы.

Он быстро встал и поспешил к выходу, пряча награду за пазухой. Наверняка отнесет к себе в берлогу и будет днями и ночами любоваться, как ненормальная гигантская сорока.

– Ты ведь не будешь столь глуп, чтобы рассказывать кому-нибудь о нашем разговоре? Предателей здесь не прощают. – Ведьма повторила его собственные слова.

Грызень не ответил, лишь сильнее помрачнел, прижимая руку к груди.

Когда дверь за его спиной захлопнулась, Сантера устало улыбнулась. Неудивительно, что инкантаторы строго-настрого запретили остальным жителям Убежища держать при себе безделицы из серебра.

Первая часть плана частично выполнена. Если этот Клод не дурак, он смолчит, а страсть к проклятому металлу заставит его и дальше плясать под ведьмину дудку. Оставалось лишь добыть еще подачек.

Все выходило слишком уж легко. Словно не грызень, а она сама совала голову в запретный капкан. Возможно, так оно и было.

Как ранее упоминалось, старая Пьета была беспокойным местечком. За несколько недель осторожность при прогулке вдоль нежилых кварталов, избегание темных подворотен и больших шумных компаний входили в привычку.

К великому сожалению многих горожан, в эту часть города редко заходили законники. Зато всякая шваль охотно стягивалась со всех концов побережья, обживаясь в дешевых и грязных общагах, которыми был полон промышленный район.

С центрального порта Пьеты, носившего гордое название «Ro’ckazis», что значит – победа людей, частенько прибывали моряки, изголодавшиеся по дешевой любви и горькому хшану [7].

Кое-кто из морских волков даже приносил с собой запрещенные или облагаемые пошлиной товары, желая сбыть их по дешевке. Нужные люди конечно же тут же находились; начинались торги, плавно перетекающие в разборки; шум, крики, пока кто-нибудь не уходил к себе с прилично пополневшим кошельком, а остальные с дырой в брюхе.

Хотя уйти – это уже роскошь. В старой Пьете виновные обычно пропадали. К чему королям подпольного мира трупы и шумиха?

И вот сейчас особенности этого города как никогда подходили для решения проблем с Нуаром. Он хотел знать о планах обеих сторон? Он их получит.

Сантера изящным движением поправила шляпку-кокетку и направилась по слабо освещенной фонарями улице к памятнику Кнеза Матиса, Срывателя Оков – единственной сохранившейся здесь достопримечательности.

Негусто нынче с романтиками большой дороги – два часа она изображала из себя невинную жертву, ожидающую своего грабителя, но безрезультатно. Холодно, аж зубы стучат. Да что там стучат, дерзко выстукивают барабанную дробь военного марша. Из-за ненавистной погоды Сантера постоянно чувствовала себя вялой, сонной и злой. И только последнее придавало ей сил для борьбы.

Остановившись у бронзового великана, задрав голову, сощурилась, стараясь разглядеть в полумраке черты Кнеза.

Кнез… а ведь она уже слышала это где-то в другом мире. Может, Нуар и прав в своих запутанных теориях.

Памятник изображал высокого, широкоплечего молодца с густыми усами и угнетающим взглядом. Одет по-военному: в шипницу [8]и тяжелый длинный плащ. В руках меч-бастард, под тяжелыми сапогами крохотные извивающиеся существа – все Иные их мира.

Неизвестный искусник проделал кропотливую работу, передавая бездушной материи суровость мужественных черт. Он вырезал на безымянном пальце правителя аккуратный перстень – орлиные крылья на печатке, казалось, ловили воздушные потоки, ожидая своего часа, чтобы воспарить в мрачную высь. Даже если образ Кнеза был сильно преувеличен, – а в этом не стоило сомневаться, – впечатление производил сильное.

Сейчас же он, наверное, больше походил на рассыпающуюся развалину, чем на отважного героя. Время неумолимо над всеми, кто ищет его милости, и – вот странно! – обходит стороной лишь дураков. Воистину они излюбленные творения шат-А-хемма.

– Не хочет ли милая девушка развлечься в обществе достойных… ик… господ?

Прозвучавшие слова сладчайшим медом проникли в уши. Сантера шустро развернулась на каблуках, одернула бархатный черный жакет, вышитый бисером, и ненароком коснулась рукава, – там притаился изящный стилет, найденный среди остальных вещей.

В руках умеющего и карандаш станет серьезным оружием, тревожиться было не о чем.

Тем более что стоящие перед ней «достойные» господа никак не могли похвастаться трезвым взглядом на мир. Один напился до того, что глаза его стали смотреть в разные стороны, как бы пытаясь охватить всю картину в целом, включая то, что находится у него за спиной. Оставшиеся двое весело хрюкали, опираясь плечами.

Нет, не то. Не подходят. Сантера досадливо наморщила нос, приосанилась и цыкнула на пьяниц:

– Пш-шли прочь, псы смердящие. Прочь, пока ребра целы!

– У-у, грубиянка! Мы со всей душой, а она… – Тот, что говорил без запинки, потряс кулаком в другую от ведьмы сторону. – Тоже мне, фря сыскалась! Мы себе… ик… лучше найдем!

После чего последовал меткий плевок в колено правителя двух берегов и защитника всех людей.

Проводив компанию собутыльников взглядом, девушка отправилась к домам увеселений, уютно устроившимся в стороне от остального города. Вокруг них всегда собирались разные темные личности.

Тут как на охоте – главное, выследить добычу послабее, отбить от стада и… а там уже зависит от фантазии хищника и уровня симпатичности жертвы. Сантере требовалась наводка.

Все чаще мелькали заливисто хохочущие девицы, тискающие их небритые мужчины в неопрятной одежде фабричных рабочих. В мусорных кучах кто-то безмятежно почивал. Звучала музыка, стук кружек, пошлые песни, исполняемые дублеными глотками представителей местной фауны…

Из темной ниши на дорогу выполз ароматный пожилой субъект с маслеными узкими глазками. И заговорщицким тоном предложил, прижимая ладонь к губам:

– Госпожа хочет увидеть цветные картинки? Всего три лонга, и вы ощутите непередаваемое счастье.

– Госпожа хочет, – молвила Сантера, склоняя голову. Подходил, определенно подходил.

– Идемте. Я покажу вам свой товар. Мне его доставляет один знакомый капитан торгового судна с необжитых островов. Местные дикари меняют чудесный порошок на ткани и бусины. Прибыльное дельце.

– Да как скажешь.

Она зашла сквозь пролом, отодвинув дырявый занавес. Кроме них никого – вдвойне удача! И вдвойне глупость с его стороны.

Ну кто в здравом уме станет предлагать подобную дрянь богато одетой девушке, в одиночестве гуляющей по опасному кварталу? Разве что жадность в очередной раз задушила зачатки разума.

– Вот она – смешная пыль. – Из кучи тряпок появилась деревянная шкатулка. – Не сочтите за неучтивость, но могу я увидеть деньги?

Сохраняя безучастное выражение на лице, Сантера встряхнула кистью. Острый, как бритва опытного карманника клинок выпорхнул под его волосатый кадык.

– Этого достаточно или добавить?

Среагировал он моментально, правда, на свой манер:

– Что вы хотите? Вас послал чудак Ву? Я ничего не знаю, я простой продавец чая, меня нельзя…

– Помолчи, – посоветовала ведьма. – Я говорю – ты слушаешь. Мне нужен опытный человек, способный сделать качественные поддельные бумаги в короткий срок. Ты знаешь такого?

– Да что вы такое говорите, добрая госпожа?! Как можно, я лишь торгую…

– Я знаю, чем ты торгуешь. Так или иначе, ты отдаешь кому-то часть выручки, чтобы тебя прикрывали от чистопородных и не дергали местные. Кто в этом городе греет руки? Мне нужно имя и место, где я смогу с ним встретиться!

– Эй, старик, помощь нужна? – В проеме мелькнула кучерявая рябая рожа.

Торговец Смешной пылью неистово замотал головой.

Сантера удивленно хмыкнула.

Рябой детина, такой же грязный, как и окружающая обстановка, втиснулся в помещение с низким потолком и демонстративно хрустнул кулаками:

– Нехорошо обижать беззащитных прохожих. Беги, пока цела, кура.

– Приходят, обзываются, мешают. А ведь я только и хочу, чтобы все всегда было по-моему, – пробормотала черноволосая авантюристка, отталкивая от себя торговца на тюки с тканями.

Недовольный неучтивым поведением защитник вознамерился выгнать ее силой. Скорчил страшную морду, сжал пудовый кулак, но, не успев сделать и шага, запнулся о выбоину в дощатом полу. Чем она тут же не преминула воспользоваться.

Подскочив, быстро ударила развернутой стопой под колено, а раскрытыми ладонями хлестанула парня по ушам, да так, что у него закатились глаза и кровь закапала из носа.

– Так на чем мы остановились? – спросила Сантера, не успело еще тело пострадавшего рухнуть, унося за собой часть непроданного товара.

– Вам нужен старина Половинчатый Хуп. Да-да! Точно! Именно он поможет в вашей щекотливой ситуации!.. Я буду защищаться, не подходите!

Стоило ей приблизиться, как этот тип с сальными глазками начал размахивать ногой и истошно вопить.

– Не буду я тебя трогать. Лучше скажи, где мне его найти?

– О, это очень просто! Для этого всего лишь следует прийти к богу!

Старая полуразвалившаяся храмина Матха-бога, высокими шпилями двух своих башен пронзала белесый смог, пригнанный ветром с промышленных зон. Небо здесь частенько раскрашивалось в два цвета: темно-синий и желтовато-белый. Просто некоторые фабрики работали круглосуточно.

Обитель довольно молодой, но уже оставшейся в полном одиночестве религии выглядела неважно. Все, кто хотел пройти очищение благовонной водой, ездили в новую Пьету – там по указу Матиса для этих дел отстроили роскошный дворец.

Сюда же ходили бедняки, чей вид недопустим на пороге новой дорогой храмины. За невысокой проржавевшей оградкой располагалось место для Прощания. Глубокая яма, куда люди бросали ненужные, но дорогие вещи, чтобы немного облегчить свой путь в бренном мире. Даже сейчас, когда над головой виднелся огрызок слабой луны, там толпились несколько темных фигур. Хотя Сантера не могла поручиться, что они пришли искупать свои грехи.

Потрескавшаяся дверь храмины была приоткрыта, изнутри доносились тихие, полные грусти голоса поющих. Но ей не сюда.

Обойдя мрачное здание, девушка уверенным шагом направилась к пустующему двору. Здесь обычно собирались скорбящие по умершим, когда тело следовало предать огню. Перед десятком скамей возвышалась покрытая сажей, черная, как ее волосы, печь. Неплотно прикрытая решетчатая дверца заунывно скрипела; ветер проникал внутрь могучей конструкции, гулял там, врезаясь в пропитанные жиром стены, и казалось, что печь тяжело вздыхает.

Приметив небольшую дверцу с обратной стороны храмины, Сантера решительно постучалась. Ей ответили не сразу.

– Чего надо? Поздно уже, проваливай домой!

– Я пришла к богу.

– Бога нет дома, – хмыкнули из-за двери. Но все же что-то клацнуло и появился просвет, в котором удобно расположился бугристый нос, кусок щеки и выпуклый карий глаз. – А если и есть, какой прок тебя пускать? Покажи денежку.

Сантера послушно кинула мелкую монету в щель.

– Жадина. Дай больше!

– Боюсь, Хупу не понравится, что к его гостям так неучтиво относятся. Он может обидеться, и всерьез.

– Сразу надо говорить, госпожа. Сразу! А то ведь и отравленную иглу под ребро заработать можно. Кто ж его знает, какие люди тут по округе шастают. А если чистопородные нагрянут?

Дверь распахнулась, и паренек с жирной блестящей кожей пропустил ее внутрь.

Снизу доносился шум. Спускаясь по крутой винтовой лестнице, ведьма все четче ощущала запах спирта и разврата, поднимавшегося со дна веселого местечка под названием «Босая рыба» – логова, созданного для мошенников и воров самим Хупом Ферго. Иначе – Половинчатым Хупом.

В большом зале играл оркестр. Нагие танцовщицы с медной кожей и пепельными волосами отплясывали замысловатый страстный танец на украшенной цветами сцене. Браслеты на их ногах мелодично позвякивали в такт тяжелым ударам об пол. Вокруг беспорядочно стояли столики, сновали гости Хупа и прислуживающий персонал.

За большим прямоугольным столом играли в «силки» [9]. Несколько человек, азартно прикрикивая, гоняли несчастного круглого зверька-квори двумя лопатками, пытаясь выгнать его за пределы вражеского поля и удержать в своем. Когда в очередной раз зверек нырял в специальную лузу, все огорченно стонали и начинали заново.

Сам хозяин удобно расположился в дальнем углу, за перегородкой, среди красивых девушек, облачение которых состояло из прозрачной кисеи и большого количества косметики. Пол вокруг роскошного ложа был заставлен полупустыми бутылками и конфетными фантиками.

– Неужели нам необходим закон? Сами подумайте, мои милые девочки! Зачем раз за разом усмирять свои страсти, поддаваясь этой моде на законопослушный образ жизни? Кто может утверждать, что дурно, а что угодно нашему грозному божеству? Словно все те скучные правила не придумали сами люди, дабы возвыситься над глупцами и научиться ими управлять!

Говорил, разумеется, сам Хуп Ферго. Этот некогда красивый человек, чей возраст еще не переступил грань, отделяющую молодость от зрелости, лежал на горе подушек, сжимая испачканными шоколадом пальцами волосы одной из своих полураздетых фавориток. Остальные веером расположились в ногах, преданно ловя каждое его слово и изредка бросаемые лонги.

Половинчатым его прозвали недаром, – часть лица юноши украшал бугристый шрам, от носа осталась изуродованная половинка с узкой, плохо сросшейся ноздрей. Поговаривали, что, будучи подростком, Хуп за какое-то прегрешение попал в лапы тайной полиции Кнеза, и они над ним славно потрудились.

Сантера остановилась в паре шагов, заинтересованно прислушалась. Хозяин «Босой рыбы» закинул очередную сласть в рот и продолжил:

– Быть может, Матх и сам не прочь утолить жажду добрым вином, а зуд в чреслах – упругой женской плотью? Вы думали о том, куда попадете после смерти, а, девочки? Вам обещают вечную агонию, море пыток… Забвение! Но разве суть женщины не в том, чтобы удовлетворять потребности мужчины?

Фаворитки подобострастно кивали, алчно разглядывая драгоценные перстни на его грязных пальцах. Сейчас каждая из них мечтала лишь о том, когда Хуп наконец замолкнет и займется ими вплотную. Иначе подарков им не видать.

Но Хуп не замолкал.

– А если так, то в чем же грех? Подумаешь, осчастливила не одного, а многих! И в этом я вижу паскудную фальшь нашего больного общества! Вы, мои труженицы, так стараетесь, работаете не покладая рук, – а в ответ презрение. И нам не легче, верите? Каждый толстосум, чья филейная часть не влезает в карету, считает своим долгом орать: «Воровство – самый страшный грех!» А деньги, деньги-то, тьфу! – ерундовина! Жалеть о них не стоит. И Матх говорит о том же. А это значит, девочки, что мы с вами к нему ближе всех.

– Истинно сказывают: «Кто есть красноречив, тот род ведет от ядовитых гадов». Язык твой острее моего клинка, благородный Хуп, – негромко сказала Сантера, отодвигая невесомый полог.

Хозяин заведения лениво посмотрел в ее сторону. Ведьма улыбнулась и слегка склонила голову в поклоне.

– А ты вообще кто? – Он недовольно сполз с подушек, благоухающих духами, расталкивая фавориток. – Хочешь присоединиться? Мои девочки освободят тебе место. А если нет, – то прочь с глаз! Я не намерен тратить время на бесполезное знакомство.

– Если ты выслушаешь меня, оно таковым не будет. И ты, и я останемся довольны. В ином случае, уверяю, ты пожалеешь, что не сдох тогда во время пыток.

Прозвучало вызывающе, но с такими, как Половинчатый, по-другому нельзя. Они уважают лишь грубую силу, чтобы там ни говорили.

Хозяин «Босой рыбы» помрачнел, оттолкнул лезущую успокаивать его девицу и щелкнул перстнями. Тотчас за спиной Сантеры возникли трое крайне мрачных субъектов с бычьими шеями. Похоже, таких где-то активно штампуют и распродают. Куда ни плюнь, везде одни и те же красные рожи!

– Убрать мерзавку с глаз моих, – процедил Хуп. – И чтобы я ее здесь больше не видел, ясно?

– А можно мы с ней… – обрадовались охранники.

– Можно!

– Только осторожно, – вставила Сантера. Ее начало забавлять отношение к собственной персоне. Недооценивают, что ли?

– Да откуда ты такая невоспитанная взялась? – возмутился Половинчатый, поворачиваясь к ней.

– Из мамы. Наверно. Утверждать не стану, а то мало ли…

– Э, малявка, пошли на выход. Там о манерах поговоришь, – вызвался первый доброволец на экзекуцию, кладя мощную лапу ведьме на плечо.

Уголки ее полных губ тут же гадливо опустились вниз.

– Не смей меня трогать, грязная свинья, – прошипела она, напрягаясь всем телом.

– Что ты сказала?! Ах ты б… – не успев досказать крепкое словцо, охранник подавился воздухом. Нечеловечески твердый локоть врезался ему в солнечное сплетение.

Двое других тотчас, не раздумывая, кинулись в бой, стараясь взять юркую девушку в клещи. Здоровенный бугай, отличавшийся от собрата лишь наличием сережки в виде клыка, украшавшей потное ухо, схватил ее за локоть.

К его величайшему удивлению, бесовка странно изогнулась в спине, стала падать, а вот нога ее, одетая в изящный сапожок, наоборот, взвилась вверх, устремляясь к лицу третьего охранника.

Но Хупа Ферго не зря уважали все, включая бывалых воров, – он прекрасно разбирался в людях и не скупился, когда дело касалось защиты его особы. Нанятые молодцы знали свое дело.

Удар ведьмы ушел в пустоту, а она сама, сделав колесо, упала в лапы другого противника – того, которому врезала под дых.

– Вот мы и встретились снова, – глухо просипел прислужник Половинчатого: мышцы на плечах вздулись от натуги, желая раздавить виновницу переполоха. Сантера почувствовала, как трещат ее ребра.

«Только бы одежду не порвал», – мелькнуло в панике.

Похоже, требовалось кончать этот спектакль.

Она нанесла несколько точных и быстрых ударов ему по голени. Когда хватка несколько ослабла, змеей скользнула по мускулистому торсу, умостившись на плечах громилы. Ноги ее стали кольцом, сдавившим толстую шею, тело устремилось вниз. И несчастный охранник, потеряв опору, полетел в зал, сбив по дороге с ног товарища и снеся вместе с ним расписанную пышнохвостыми птицами перегородку.

Девицы, стайкой пугливых грызунов окружив Хупа, визжали. Разномастная публика повернулась на шум; чья-то скрипка взяла пронзительно высокую ноту, и оркестр пугливо замолк. Сам же хозяин «Босоногой рыбы» с острым молчаливым интересом наблюдал за развернувшейся дракой.

Тем временем Сантера вооружилась стулом, который тотчас в мелкие щепки разбила о голову последнего противника. С ближайших столов стали вставать гости заведения. Схватив бутылку с высоким горлышком и залпом отпив, ведьма сунула руку в карман. Пальцы нащупали гладкую холодную поверхность коробочки Шаткуна [10]. Выудив ее наружу, надавила на углубление на блестящем корпусе. С тихим щелчком откинулась крышечка.

– Не стоит… – крикнул кто-то, но так и не успел сказать, чего не стоило делать. Сантера поднесла коробочку к губам и выпустила мощную струю огня в сторону зрителей. Толпа ахнула и испуганно отхлынула.

В полной тишине раздались жидкие хлопки. То аплодировал Хуп Ферго, владелец увеселительного заведения «Босая рыба»:

– Превосходно, воистину превосходно.

Сантера театрально поклонилась.

А он развел руками и обратился к притихшим гостям:

– Прошу прощения за это маленькое недоразумение. Всем вина за мой счет! Продолжайте веселиться, пить, играть и любить моих девочек! А вы двое, – Хуп повернулся к своим подчиненным, – приберитесь здесь, и прочь с глаз. Вы опозорились!

Двое более-менее стоящих на ногах подхватили третьего, получившего удар стулом, и, едва сдерживая гнев, коротко поклонились.

– Прошу следовать за мной. – Хуп развернулся на носках и направился к комнатам уединения, находящимся за овальной сценой.

Что ж, спектакль удался! Теперь ведьму воспринимали всерьез.

Со всех сторон доносились стоны и крики наслаждения. Один раз в коридор выбежала нагая девица, за ней последовал хохочущий нетрезвый мужчина со шрамами на лице. Увидев молодого хозяина, парочка едва не протрезвела. Пробормотав слова уважения, они скрылись в соседней комнате, откуда сразу донесся шум и треск разрываемой ткани.

Хуп привел Сантеру в тесную комнату и запер за собой дверь. Усевшись на роскошный ковер из шкуры неизвестного карманницеживотного, первым начал разговор:

– Что привело прекрасную леди в обитель изощренных удовольствий и заставило столь нагло оскорбить ее хозяина? Я уж не говорю про испорченную мебель, разбитые вазы и растревоженных посетителей, которые приходят сюда за усладой после тяжелых трудовых будней.

– Не сомневаюсь, что и из этого ты извлечешь выгоду. Ведь я не причинила вреда твоим псам – хотя могла. А привела меня сюда крайняя нужда.

Галантно опустившись на пол перед низким столиком, Сантера скинула примявшуюся шляпку, позволяя растрепавшимся волосам тяжелой блестящей волной рассыпаться по плечам.

– Я знаю, что ты самый ловкий и хитрый мошенник в этом городе. Мне же нужны бумаги, удостоверяющие мою личность. Мы можем помочь друг другу.

– К какому сроку требуются фальшивки?

– К завтрашнему утру.

– Ты смеешься надо мной, незнакомка?! – подскочил Хуп. – Это невозможно! Не важно, какие требуются бумаги, – подделка займет как минимум неделю! Надо ведь достать образец, сверяясь по нему, подделать подписи, сделать дубликат печатей и…

– Уверена, что у тебя в помощниках найдутся и не такие ловкачи. – Она склонилась над столом, приблизив к нему лицо. Перешла на интимный полушепот: – И ты, и они не останутся внакладе, обещаю.

– Возможно, что и найдутся. Но чем ты сможешь меня порадовать? Поверь, я не куплюсь на твое хорошенькое личико, незнакомка. В моей постели бывали и графини и грот-баронессы, я пресытился вашей недолговечной красотой.

– А как насчет красоты вечной и неизменной? – Меж тонких пальцев ведьмы, сверкая гранями, возник крупный рубин. Возник и тут же исчез.

– Этого мало.

Конечно, он врал. Денег, полученных с продажи драгоценного камня, хватило бы на восстановление десятка таких заведений с нуля. Но у ведьмы не было никакого желания торговаться из-за безвкусных камушков, которые люди почему-то стали считать ценными.

Жестом фокусника высыпала на лакированную поверхность стола горсть бриллиантов размером с горошину. Холодными искрами они разлетелись во все стороны, разбрасывая цветные блики.

– Хватит? – вежливо поинтересовалась Сантера. В зелени глаз плескалась надменная издевка.

Половинчатый нервно провел рукой по изуродованному лицу:

– Очень хочется спросить твое имя, незнакомка, но это будет прямым нарушением главного правила всех воров. А я чту кодекс Тени и Ножа [11]. Говори, что тебе нужно, и, клянусь своей репутацией, ты получишь желаемое в срок.

– Для начала мне необходимо…

Глава 5

Чистопородные

Неохотно отступала тьма, передавая эстафету новому дню. Просыпалась застуженная Пьета, овеваемая двенадцатью вихрями, приходящими с океана, открывала глаза-окна, разевала беззубый рот в зевоте.

Под ногами прохожих хлюпала привычная осенняя слякоть. Все готовились к зиме, что собиралась нагрянуть совсем скоро, принося за собой жидкий снег, простуды, румянец на щеках и покрасневшие шмыгающие носы.

Здание пантенариума [12], сохранившееся с тех давних времен, когда город еще звался столицей Правого побережья, имело три корпуса внушительных размеров. Многоэтажные постройки, выложенные плиткой черных и белых цветов, занимали полквартала, возвышаясь над остальными домами, как могучий великан-воин над окружившими его детьми. Украшением центрального корпуса являлась четырехсторонняя часовая башня с колоколами, которые отмечали каждый новый день мощным перезвоном.

На высокие белые ступени, ведущие прямо к широким дверям с изображением ладони, сжимающей шпагу, робко ступила девушка – высокая блондинка с короткими торчащими волосами, в мешковатой одежде и очках с толстой оправой. В руке – потертый портфель. Напряженно щурясь, она потянула за уголки глаз, стараясь разглядеть изображение мирового Правосудия в мраморе.

Двое мужчин, зеркальное отражение друг друга, стояли спина к спине у дверей пантенариума с суровыми до жесткости лицами. У каждого в одной руке раскрытая книга, в другой странное оружие – вытянутая трубка с рычажком и кольцом для указательного пальца.

– Вроде нашла, – неуверенно произнесла девушка, засовывая портфель под мышку.

В прохладном холле ее остановил один из представителей системы городского Надзора и Принуждения, требуя пропуск.

– Простите. У меня… вот… доверительная грамота из Коррсума. Меня сюда послали на стажировку, – пролепетала несчастная. – С кем я могу об этом поговорить?

Скользнув тусклым невыразительным взглядом по протянутой бумаге с гербом учебного заведения, он сразу потерял интерес и неопределенно махнул рукой.

– Ага, спасибо.

Вытирая линзы нелепых громоздких очков, постоянно расспрашивая снующих без дела работников, заглядывая во все кабинеты, девушка направилась на поиски зала регистрации сотрудников. Найдя желанную дверь, долго мялась на пороге, не решаясь постучать. Когда набралась смелости и вошла, почти сразу была послана в другой кабинет этажом выше.

И начался круговорот бюрократии в природе.

Ее отправляли за справками, печатями, подтверждениями в устной и письменной форме, заставляли заполнять бланки и анкеты, отвечать на вопросы, высовывать язык, доставать пальцем до кончика носа и даже разок двигать стол какого-то важного начальника.

Одни работники ничего не знали и знать не желали, другие знали, но были заняты работой, третьи – завтраком, четвертые… Когда, обессилевшая и запыхавшаяся, она вернулась к началу своего пути, у двери в зал регистрации толпилась очередь. Застонав от отчаяния, бедняга опустилась на подоконник и потерла лицо ладонями.

– Жан-Карло Косимо к вашим услугам! Говорят, к нам специалиста из Коррсума прислали. Ты будешь?

Рядом стоял коренастый мужчина в форме серого сектора – сектора Борьбы с нечеловеческой деятельностью, с нашивками шутеннанта и дружелюбно улыбался.

– Я. Вот направление в ваш сектор, хвалебная грамота, перечень оценок и заслуг… А откуда вы узнали о моем приезде? – опомнилась девушка и удивленно нахмурила лоб.

– Мне доложили, что по коридорам бродит девчонка с бумагами из Замкнутого университета. Вот уж не ждали такого подарка к приходу ледяных ветров. Как звать тебя, специалист?

– Лиз Брукс, факультет Опасных явлений, кафедра «Изучения слабых сторон у Иных с последующим уничтожением…»

Последнее прозвучало довольно насмешливо, но не обидно. Так старшие обычно дружески подтрунивают над младшими.

– Хватит, хватит. Я университетов не кончал, меня такие названия пугают больше всех ваших гъяков [13]вместе взятых… Лучше скажи, почему к нам, а не в столицу к тамошним ученым господам?

– Я родилась в этом городе и хочу принести ему пользу! – четко, словно долго репетировала, ответила белокурая Лиз, машинально поправляя сползающие очки. – Какая польза от моих знаний, если их нельзя проверить на практике?.. К тому же в столице жизнь дорогая. – Это она сказала смущенным шепотом, ближе наклоняясь к удивленному шутеннанту.

Он потер подбородок и крякнул:

– Ну дык все с тобой ясно. Давай дуй на третий этаж, правый коридор, последняя дверь без номера. Жди там. А я пока все здесь улажу, иначе ты приступишь к работе лишь на следующий праздник Святейшего Джустино. Давай, девочка, шевелись! Здесь тебе не гранит науки – грызть нечего!

– Как прикажете! Будет сделано! – тонко выкрикнула Лиз, вытягиваясь в струнку. И, развернувшись на каблуках, едва не выронив при этом портфель, побежала исполнять приказ. Косимо лишь почесал затылок:

– Чудная какая!

Успев по дороге заблудиться, специалистка из Коррсума достигла заветной цели. Ввалившись в комнату без номера, застыла, наткнувшись сразу на несколько внимательных, изучающих взглядов. Кроме нее здесь оказалось пятеро человек разного возраста. Каждый занимался своим делом.

– Нас что, опять хотят согнать на учения? Если так – я не пойду, – лениво отозвался коренастый крепыш, с довольной миной хлопая об стол картой. Стакан, стоящий между играющими, громко звякнул.

– Или кто-то опять затеял драку с занудами из Судебного сектора, а Верховный пантенар дознался, – негромко сказал тощий бледный юноша, не отрываясь от своего занятия: сидя на подоконнике, он рассеянно колупал ногтем стекло. – Какая жалость, если один из вас попадет под трибунал.

– Уж кто бы говорил! Сам в прошлый раз ко-лификуму законников чуть глотку не вскрыл… А мы вот так! – Крепыш вновь отвлекся на игру, с силой шлепая картой «Зависти», изображавшей девицу легкого поведения, обнимающую карлу.

Второй игрок, мужичок со щеками как у бульдога и высокими залысинами, недовольно поморщился и парировал «Конницей».

– Эй, не жульничай! Я видел, ты ее из сапога достал! – возмутился крепыш.

– Ты назвал меня жуликом? Левобережная рожа! Не нравится проигрывать – езжай домой!

– Как ты меня назвал?!

– Простите… извините, я хотела бы… – подала голос Лиз, переводя беспомощный взгляд с одного чистопородного на другого. Как оказалось, шутеннант Косимо отправил ее прямо в комнату отдыха для членов серого сектора.

– Тихо, замолчали все! Спрячь карты, Блез, иначе они полетят в окно! Еще раз начнешь свой расистский бред, и я лично подам прошение на твое отстранение от службы, Луис!

Ругающиеся притихли, сидящий на подоконнике юноша поежился, и даже спящий на диване в углу недовольно зашевелился.

Оторвавшись от изучения огромной, во всю стену карты мира, к болтунам повернулся плечистый молодой мужчина с золотистой шапкой волос. На сером мундире красовались нашивки лейб-мастера. Он внимательно посмотрел на только что вошедшую девушку и вежливо спросил:

– Нас вызывает шутеннант Косимо?

– Нет. – Лиз чуть не проглотила язык от волнения. – Он меня сюда послал… вот.

– Я слышал, как старик хвастался тем, что нам переводят специалиста аж из самого Коррсума, – названный Блезом нехотя встал из-за стола и потянулся. – Который типа поможет нам увеличить эффективность деятельности нашего отдела. Хотя о нем еще вчера никто и слышать не слыхивал. Вот как!

– Небось письмо из магистрата затерялось. В этой канцелярии все не так как у людей.

– Тебя послали, чтобы ты представила нам новенького? – подсказал лейб-мастер, косясь на своих подчиненных.

– Нет. Меня послали сюда, чтобы я здесь… ну вместе с вами… тут… работала, в общем.

Волнуясь еще сильнее, специалистка по изучению Иных торопливо подала ему смятые бумаги. Он взял их осторожно, внимательно осмотрел на свету печать и кивнул головой:

– Все верно. Обмана нет.

– А я надеялся, что мужик будет. Было б хоть с кем выпить после службы, – разочарованно пробубнил Блез. – Люси, как нам быть?

– Не. Называй. Меня. Люси! – процедил лейб-мастер. – Меня зовут Люциан Нил Оберрон Максмилан! Я ведь просил обойтись без этих вульгарных кличек! Просил?!

Луис почесал свои бульдожьи щеки, толкнул соратника в бок и шепотом спросил:

– Ну кто тебя за язык тянул, а? Наша неженка благородная теперь не заткнется.

– Меня зовут Лиз Брукс. Буду рада с вами работать! – громко, стараясь напомнить о своем присутствии, произнесла девушка.

– Спешу обрадовать: работают на фабриках, а здесь ты будешь жить, – меланхолично заметил бледный юноша, поднимая на нее опасный взгляд темных хитрых глаз. – Но это только до тех пор, пока не убьют. Так что поводов для волнения нет, совершенно нет.

Лиз невольно поперхнулась. Люциан Нил Оберрон Максмилан галантно похлопал ее по спине:

– Где твои манеры, Рок? Совсем спятил, такое девушке говорить? Простите его, госпожа, мы все немного огрубели без женского общества.

– А правда, что в Коррсум идут только те девицы, которых замуж никто и даром не возьмет? – вновь подал голос Блез. Ему явно хотелось поболтать. – Просто я не вижу иного смысла забивать голову бесполезными знаниями.

– Ты еще спроси, чего она сюда приперлась, – хмыкнул Луис и тотчас стал серьезным: – Специалистка, а ты откуда родом будешь?

– Из Пьеты, – растерянно ответила она.

– О, наша, Правобережная будет, – обрадовался чистопородный, словно ему денег взаймы дали. – Не то что некоторые шпионы!

– Да оставь ты, – устало огрызнулся Блез. – Надоел, ей право, надоел!

Непосвященному человеку трудно вникнуть, о чем велся разговор.

Дело было в извечных конфликтах Правой и Левой стороны материка, разделенного почти на равные части. Уж откуда пошла эта вражда, не могли сказать даже самые мудрые историки мира, но пика своего она достигла с приходом к власти Матиса Срывателя Оков.

Родившись на окраине северных земель, он еще в детстве перешел границу у истока реки Клер и долгое время жил в Пьете, находящейся на правом берегу. С уничтожением Солнечной башни Востока он объединил разрозненные города и сообщил, что сокрушит Арлет. Жители Левого берега до конца не верили в успех Матиса и оставались в стороне, терпеливо ожидая развязки войны.

Каково же было их удивление, когда Кнез победил, отбросил титул героя и взошел на трон, решив раз и навсегда сплотить человечество против Иных существ. Он построил пограничный город Форксобри – неприступный, на части разделявший небесный свод, который сделал своей столицей, и запретил любые конфликты между берегами.

Но даже сейчас, когда очаги восстания Иных вспыхивали лишь на Северо-Западе страны, где с ними успешно боролись армии Левого берега, доказывая свою преданность Кнезу, продолжались бесконечные споры. Уроженцем какой стороны можно было считать Срывателя Оков? Кому он больше благоволит и у кого больше заслуг перед страной в целом?

– Лучше расскажи, правда ли, что у вас на занятиях настоящих баламутов [14]вскрывают? – раздался чей-то густой сильный голос, словно кто-то подул в горн.

На продавленной софе потирал глаза настоящий великан. Он единственный, кто был не облачен в серую форму. Помятое лицо, густая борода, умные маленькие глаза, широкий рот с мясистыми губами, в котором не хватало пары зубов. Волосы всклочены, словно у чудовища лесного.

– Ого! Родольф проснулся, – монотонно произнес Рок, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ну так как? Правда или врут бабы? – повторил вопрос Родольф, шумно почесываясь.

– Не-нет, конечно. Баламута еще добыть надо, да чтобы без сильных повреждений, – выпалила Лиз. – Мы стараемся изучать их по материалам, сохранившимся после вынужденного уничтожения зачатков культуры Иных.

– И как – получается? Нашли ответ, почему эти уроды так похожи на нас?

В воздухе повисла тягостная тишина. Даже ругающиеся Блез с Луисом замолкли. Все посмотрели на специалистку. Она одернула воротник, будто ей стало жарко, и, прокашлявшись, официальным тоном произнесла:

– Существа, обладающие аномальными способностями, иначе баламуты, считаются ответвлением человеческой расы. Мы находимся с ними в дальнем родстве. Их способности к видоизменению материи пока не изучены, но вполне объяснимы с научной точки зрения.

– Именно поэтому у моей бабки такая тварь родилась? И ее вместе с младенцем, который взглядом мог предметы двигать, казнили только из-за каких-то ответвлений? – спокойно переспросил мужчина, заглядывая ей в глаза.

Лиз сглотнула липкий ком, образовавшийся в горле. Кивнула:

– К сожалению, науке еще не дано выяснить причину рождения подобных существ в человеческих семьях, но мы упорно трудимся над разрешением этого вопроса.

– Ясно, – просто сказал великан и снова лег на жалобно скрипнувшую софу.

– Еще раз прошу прощения, госпожа Лиз. – Лейб-мастер с нежным прозвищем Люси сдержанно улыбнулся. – Наша работа оставляет определенный отпечаток на поведении и суждениях. Некоторым кажется большой глупостью изучать тех, кого нужно уничтожать.

– Ничего страшного. Но вы должны знать, что Иных изучают для всеобщего блага человечества. Нам необходимо знать слабые и сильные стороны врага. Иначе, уверяю, никто не сможет дать отпор взрослому баламуту, осознавшему свои силы. – Впервые за разговор в глазах робкой девушки сверкнул стальной стержень убеждений. Окружающие ощутили ее безграничную веру в собственную правоту.

– Что ж… осваивайся. Надеюсь, сработаемся. – Луис первым подошел пожать ей руку. Люциан Нил Оберрон Максмилан следом за ним чопорно поздравил с переводом в их сектор и поцеловал ладонь. Молодая специалистка краснела, раскланивалась и слабо улыбалась.

Когда вошел Жан-Карло Косимо, все, даже молчаливый Рок вытянулись по струнке и гаркнули, ребром подняв правую ладонь на уровень лица:

– За людей! За Кнеза! За свободу!

– Отставить балаган. Лиз Брукс, доложите, вас не обижали?

– Нет, мой шуттенант! Внедрение в коллектив прошло успешно! – тонким голоском выкрикнула специалистка.

– Молодец. Хвалю, – одобрил Косимо, присаживаясь в свободное кресло. – Завтра тебе выдадут форму, и ты станешь полноценным членом сектора Борьбы. Поздравляю, и перейдем сразу к делу: пока твои услуги не потребуются, будешь помогать девочкам из архива с бумагами.

– Но, мой шуттенант, а как же стажировка…

– Никаких споров! Я все понимаю. Нам, безусловно, необходим человек, обладающий глубокими познаниями в различных сферах. Мы ценим твой выбор, но работы в последнее время мало. Я ничего не могу поделать. Обещаю, когда будет вызов, ты первой узнаешь.

Лиз вытолкнули наружу, вежливо объяснили, куда идти, и последнее, что она услышала, это слова Блеза:

– Могли бы прислать посимпатичнее.

Остаток дня она провела в пыльном помещении среди беспрестанно болтающих девиц.

– …слышала, что в столице снова произошло убийство. Девушка, молодая. Говорят, очередная жертва Бархатного кровососа.

– Снова обескровлена?

– …Я так ей и сказала, а она начала орать, обвиняла меня…

– Да. И все тело в жутких ранах. Голову так и не нашли…

– А на Севере война продолжается. Иные стойко держат оборону. Кнез подумывает туда гвардию послать…

– Видела? Это же из того странного университета! Из Коррсума!

– Мне кажется, я ему нравлюсь. Как думаешь, я ему нравлюсь?.. Не молчи, ответь – нравлюсь?! Ну что же ты молчишь!

– Не кричи так! Я просто чаем подавилась.

С гудящей от усталости головой неуклюжая девушка в нелепых очках и дешевой одежде вышла из пантенариума. Посмотрела на садящееся солнце, плавно исчезающее в холодных водах океана, зябко потерла плечи, зевнула, стараясь не заснуть на ходу. Мимо спешили не обращавшие на нее никакого внимания люди.

Пройдя несколько кварталов пешком, выйдя за пределы новой Пьеты, она зашла в подворотню и с облегчением сняла парик.

Желание вступить в ряды чистопородных пришло к Сантере еще в доме рыжего мага. Тогда ей эта идея показалась донельзя привлекательной. Иметь доступ к закрытым архивам, общаться с людьми, имеющими власть… И Нуар оставил бы ее в покое, позволив искать следы пребывания Продавшихся.

Образ, который она для себя выбрала, также казался идеальным. Неуклюжая, усердная и добрая девушка вызывала скорее сочувствие и симпатию, а не желание.

Жалость к не очень красивой, но трудолюбивой специалистке затмила бы любые подозрения. Людям, искренне считающим себя хорошими, она требовалась как наркотик. Они упивались жалостью, возможностью с облегчением подумать: «Бедняжка, как же ей тяжело!» – ненамеренно помогая ведьме в ее нелегком деле.

Хвала Спирали, Хуп не обманул и достал-таки за ночь грамоты и доверительное письмо (не исключено, что вор умудрился украсть оригиналы). Никто не заподозрил обмана.

Но вот чистопородные попались…

Сантера скрипнула зубами. Работать с подобными шутами особый риск – поведение паяцев просчитать гораздо сложнее из-за отсутствия в чугунных головах большинства извилин.

Закинув уродливую одежку, купленную на ближайшем рынке, в шкаф – какими глазами на нее смотрели продавцы! – нагая, вприпрыжку прошла в ванную комнату. Пол в квартире по температуре мог соревноваться с могильной крышкой.

Запрыгнув в роскошную ванну на когтистых лапах, Сантера включила воду. По телу разлилось неземное блаженство. Нигде так хорошо не думается, как дома, в горячей воде. А ведьме срочно требовалось разложить все по полочкам.

Она лежала очень долго, наслаждаясь жидким огнем, окутывавшим ее усталое тело. За стеной безраздельно царствовал холод и пустота, но здесь они не могли достать Сантеру. Здесь, в защитном коконе тепла, она могла ненадолго побыть собой.

Зверь не просыпался. В этом он был с ней солидарен, – холод отвратителен. Холод – враг. А врага, которого нельзя убить, нужно терпеть и всячески избегать. И он избегал. Единственный плюс мира, затерянного в бесконечных чешуйках шат-А-хемма. Мира, которому дали нелепое имя Матаче.

Ма-та-че.

Словно тремя буквами можно охарактеризовать тысячи лет истории варварства и глупости. Словно это даст другим карманникамполноценную картину уникального и по-своему прекрасного места.

Врут те, кто говорит, что имена важны. Врут.

Они нужны лишь тем, кто боится правды, тем, кому необходимо придать всему форму и цвет, причесать, уравнять, чтобы неизвестность не пугала. Дай имя, и монстр больше не будет страшен.

Сантера не помнила своего первого, данного матерью имени. И была этому рада.

Раздался неприятный чмокающий звук. Гладь запотевшего зеркала натянулась, выступили контуры человеческого тела, и в комнату вывалился полноватый мужчина из тех, которых нельзя назвать красавцами или уродами. Они всегда вне всех табелей и рангов.

– Приветствую, господин Фабис. – Сантера запомнила его по легкому заиканию, проявляющемуся в момент волнения. – За чем вас выгнали на этот раз? Ему нужны кисти или, возможно, свежая икра? Ах, дайте угадаю! Потребовалась новая совесть – ведь старая давно истерлась!

– П-п-простите. – Он прикрыл глаза пухлыми ухоженными руками и вслепую направился к выходу. – Но вы не правы! Многоуважаемый инкантатор Ивис должен получать все самое наилучшее… Да где же она… Мне очень неловко, прелестная госпожа хранительница… Ах, мерзавка… это я не вам…

– Успокойтесь, господин Фабис. Я уже привыкла, – с ленцой ответила Сантера. Местоположение портала само собой подразумевало некоторые казусы. – Да откройте же вы глаза и выйдите наконец!

Пухленький помощник мага, красный, как кумач, нащупал ручку и с величайшим облегчением выскочил наружу. И почему в подобной ситуации смущается мужчина? Это ей надо бы кричать, что никто теперь не возьмет замуж и честь навеки опорочена. Или все зависит от моральных качеств каждого отдельного индивида?

Ведьма давно разучилась относиться к своему телу как к неописуемой ценности. Оно ведь не самоцель – лишь инструмент. Хоть и чертовски соблазнительный.

Когда Сантера заворачивалась в полотенце, вновь послышался шум проводимого перемещения. А через секунду, прорвавшись сквозь призрачную хрустальную грань, на пол свалился ее недавний знакомый – потрепанный грызень.

– Я ждала тебя, – спокойно, ровным голосом произнесла Сантера, не подавая виду, что удивлена.

– Где? – тупо спросил он, поднимая налитые кровью глаза.

– Что именно?

– Где они? Куда ты их спрятала?! Они мои! Верни!

Ничего не объяснив, с воем кинулся на нее. Сантера увернулась и выскользнула в прихожую, где было больше места для маневров. Всклоченный грызень последовал за ней:

– Я зна-а-аю-ю… они у тебя-я-а-а… Отда-ай! Верни-и!

– Я ничего не брала. Остынь.

Он тряхнул головой и хрипло хрюкнул. Правая нога будто рыла землю, глаза лишены всякой мыслительной деятельности, тупые и упрямые. Уверений в том, что она ничего не брала, безумец не слышал.

Выставив голову вперед, пошел на таран, с каждой секундой ускоряясь все больше.

Один короткий шажок в сторону, и он пролетает мимо, всем телом впечатываясь в стену. Вставал с трудом – ноги держали плохо.

– Я сказала, хватит. Успокойся. Иначе я саматебя успокою, – мрачно пообещала ведьма. Соседи, конечно, существа отвратительные во всех отношениях, но проснуться от обрушившейся стены – небольшое удовольствие.

Грызень с шумом выпустил воздух из ноздрей, лицо его изменилось. Сквозь человеческую личину, ставшую фальшивой и неестественной, выглянуло вытянутое кабанье рыло, покрытое жесткой клочковатой щетиной бурого цвета.

Близилась ночь, а значит, его вторая ипостась выходила из-под контроля.

Он снова готовился к атаке. Вот чего для счастья не хватало – обезумевшей свиньи в доме! Уже не беспокоясь о сохранности своего сообщника, ведьма примерилась. Слегка согнула колени, перенесла вес на одну ногу, а второй со всех сил ударила бегущего на нее оборотня по зубам.

Ощущения были, словно по крепкому дереву врезала. Он едва не утянул ее за собой, по инерции проскользнув по полу, и плавно врезался боком в стол. В навесном шкафчике задребезжали тарелки.

– Как ты, хрюша? Пришел в себя? Умирать больше не хочется? – сочувственно спросила ведьма, склоняясь над поверженным противником.

Он сконцентрировал на ней разбегающиеся в разные стороны зрачки и выдавил:

– Ну где же они? Ты… нет, не ты… не ты… но кто? Кто-о-о?! Кто их забрал? Мои сокровища… мои… за что-о?!

– У тебя украли твои серебряные безделицы! – догадалась Сантера, с восторгом прижимая ладонь ко лбу. – И ты пришел сюда! Ой, как замечательно! Просто гениально!

Ай да загадочный вор, ай да умелец! Выкрасть проклятый металл у самого оборотня! Такое не каждому под силу.

– Я не знал, что делать. Кто? Ну кто их забрал… Убью, – внезапно тихо сказал грызень, садясь. Безумное помешательство уходило с его лица. – Найду и сожру.

– Рада, что ты возвращаешься к позитивному мышлению. Так держать.

– К чему возвра..? А, не важно. Ты обещала, что дашь мне еще серебра. Ты обещала, помнишь?

– Я сдержу обещание. Проходи на кухню, там и поговорим. А я пока надену что-нибудь поприличнее. – Она внезапно вспомнила, что облачена в пушистое полотенце. Ноги ощутимо мерзли. И не только они.

– Да. Конечно. И прости, что я так… без объяснений.

– Чего уж там, – беспечно отмахнулась Сантера. – Я привыкла разъяснять окружающим их неправоту.

– Ногой в челюсть… весомый довод, – оценил грызень, шаркая на кухню.

Быстро накинув одежду, она присоединилась к нему. Мужчина с искренним восторгом глядел в окно:

– Завораживающее место. Жаль, мне нельзя здесь долго находиться. Я невыпускной.

– Ты даже не утренник. Это шутка, не смотри так. Есть новости помимо того, что тебя ограбили?

– Что ты желаешь знать?

– Я уже говорила, – с нажимом сказала девушка. – Знак. Мне нужен Знак твоего хозяина.

– Это невозможно.

– Опять по новой. – Сантера с досадой всплеснула руками. – Меня не интересует вероятность провала, мне нужен результат. Он же не носит его постоянно при себе? Дождись момента и выкради!

– Не могу. Это предательство. – Грызень сжал губы в тонкую ниточку и нахмурился. – Ты хочешь нас всех погубить.

– Нет. Матх-бог защити, конечно же нет! Поверь, я это делаю не из корыстных целей… Не могу сказать правду. – Голос неожиданно предательски дрогнул. Мужчина посмотрел на нее иным взглядом.

Уже лучше. Сантера быстро прикрыла глаза ладонью, скрывая отсутствие слез. Закусила до боли нижнюю губу.

– Ты говорил о людях. Людях, которые заточены в запретных комнатах. Это правда? Я должна знать!

– Да, это правда.

– Я обязана туда попасть. Там может быть… я давно ищу одного дорогого для меня человека. Он мог оказаться там. Я должна лично удостовериться…

Главное, чтобы он сейчас не стал уточнять детали истории. Объяснить, как ее «дорогой человек» оказался в лабораториях магов и как она сама сумела об этом разузнать, Сантера не сможет.

Но грызень не спрашивал. Он думал. Сомнение отражалось на мрачном худом лице.

– Ты правда хочешь спасти друга? – неуверенно спросил оборотень через какое-то время.

– А зачем еще мне туда идти? – Беспроигрышный вариант: отвечать вопросом на вопрос.

– И что ты намерена делать дальше? Куда пойдешь?

– Это уже будут не твои заботы, – резко ответила Сантера, словно стыдясь своей минутной слабости. – Я могу пообещать, что не расскажу ни одной живой душе о вашем логове. Ответь, ты поможешь мне?

Загнанный в угол, он был вынужден согласиться:

– Дашь мне обещанное. Много серебра, столько, сколько я смогу унести. Взамен я что-нибудь придумаю. Мой хозяин редко спускается вниз, но отсутствие своего Знака заметит сразу. Я дождусь, когда он уснет, – господин Гюстав стар и рано ложится спать. Ты пойдешь ночью и вызволишь своего друга.

– Хорошо. Я согласна.

– Жди. Потребуется время. – Грызень снова с тоской посмотрел в окно. – Мне пора. Когда землю накроет тьма, я стану опасен. Нужно возвращаться в клетку.

– Спасибо. Ты даже не представляешь, как ты мне помогаешь.

И ведь она ни капли не лукавила, говоря это.

– Да чтобы их гъяки съели!

Вот что ведьма услышала первым делом, входя сквозь гостеприимно распахнутые двери кабинета шуттенанта Косимо.

Он сидел за столом, прижимая к уху местную вариацию телефона. Изредка взмахивал свободной рукой, кривил лицо и ругался. Сантера тихо встала у двери, ожидая конца разговора. Сейчас она как никогда понимала своего временного начальника. Сама успела утром выслушать много нового и интересного про себя.

Кто-то успел прознать про устройство на работу к чистопородным и мило доложил Совету Власти.

Ее разбудили очень рано. Трое Иных, двое из которых были неотличимы от людей, ввалились в квартиру и вежливо попросили следовать за ними на внеурочную аудиенцию с инкантаторами.

С Сантерой особо не церемонились. Одеться прилично не позволили. Пришлось идти как была – в ночной рубашке, непричесанной и очень злой. Видимо, великие маги не обладали долготерпением и сочувствием к скромным бедным девушкам.

Стоя в центре пустого необогреваемого помещения, под пристальными взглядами с балконов, она не раз помянула всех известных богов. Наконец из тьмы ложи на свет вышла знакомая четверка и раздался голос Дезире:

– Нам доложили, что ты входила в двери городского пантенариума. Это правда?

– Да, благородный господин, это так, – произнесла ведьма взволнованным голосом.

Сверху послышалось гневное перешептывание.

– Чем ты можешь объяснить свой поступок? Что заставило тебя войти в ряды убийц и душегубов?

– Ежели господин позволит, я напомню, что сама недалека от им подобных. Мне разрешили работать, как и где я захочу. Подумав, я подделала бумаги и внедрилась в стан врага. Это может принести пользу, уверяю.

В разговор неожиданно вмешался Жиральд:

– Дай-ка я на тебя посмотрю, девочка.

С резных перил на пол что-то грузно упало. Странное то было существо: с множеством длинных тонких многосуставчатых ножек, плоским телом и двумя треугольными головами по обоим его концам. Младенец восседал на нем верхом.

Подойдя поближе – походка у существа была стремительная, беспокойная, немного рваная, – инкантатор задрал крохотную голову и вперился в лицо Сантере неожиданно тяжелым взглядом.

– Правду говоришь?

– Да.

– Ничего им о нас не рассказывала?

– Ничего, господин.

Непохоже, чтобы ее мысли читали. Не было ни легкой щекотки, ни грубого ворошения памяти, когда кто-то хватает книги твоих мыслей и торопливо их пролистывает потными ладошками. Ничего. Может, старый распутник лишь делал вид, старался запугать ее… А может, сама ведьма еще чего-то не понимала. В любом случае Жиральд довольно кивнул:

– Она не лжет, – и направил своего нелицеприятного скакуна обратно к партеру.

– Значит, хотела помочь, – задумчиво протянул Играющий с Врагом. – Похвально. Но дерзко. Ты посмела сделать такой опрометчивый шаг без нашего приказа. Вы, люди, слишком свободолюбивы и быстро забываете своего хозяина.

– Простите, – прошептала Сантера, склоняя голову, тем самым пряча довольное лицо от чужих взглядов. – Я готова понести любое заслуженное наказание!

– Над этим мы подумаем позже. И раз уж так сложились звезды, продолжай начатое. Обо всех операциях будешь докладывать лично мне.

– Позвольте! – воскликнул незнакомый инкантатор. – Я считаю, что требуется более тщательная проверка ее слов! Мы рискуем всем!

– Это лишь будет затратой ограниченных ресурсов, старый осел! Тебе лишь бы покрасоваться с твоими недействующими зельями правды! – воспротивились с другой стороны ложи.

– А я считаю, что женщина не может участвовать в столь сложном деле! Она не справится!

– Люди должны знать свое место! Мы обязаны управлять всеми…

– С другой стороны, братья, это просто необходимо. Мы теряем соплеменников из-за этой службы…

– А если правда раскроется…

– Тишина! – проорали в два голоса Юлали и Юнали Еуген.

Дезире жестом поблагодарил их и повернулся вновь к терпеливо топчущейся девушке:

– Ты свободна. Можешь возвращаться к себе. Но если тебя раскроют – лучше молчи.

Последние слова прозвучали чрезвычайно мягко.

Сантера вновь поклонилась. Уходя, лопатками чувствовала ненавидящие взгляды магов и слышала возобновившиеся споры.

Случившееся вновь подтолкнуло к мысли, что в Убежище на Нуара могла работать не она одна. Тихий человечек с внешностью офисного клерка вполне мог послать еще карманника, чтобы следил за ней. И если это правда – следует узнать, кого именно.

Уснуть больше не удалось. Она быстро привела себя в порядок и с первыми петухами отправилась на работу. Успела до ежедневного сбора на плацу, где проводилась строевая подготовка. Взяла под роспись новенькую серую форму: теплые штаны из плотного скользкого материала, сапоги и китель с нашивкой, указывающей положение в отделе.

Худая высушенная женщина средних лет хлопотала перед ней, охала, восторгалась. Достала из-за шкафа грязное мутноватое зеркало со словами:

– Мы ж не мужики, нам красивыми надо быть. Гляди, как к глазам подходит.

Сантера и сама порадовалась униформе. Она любила серый цвет. Не такой бессмысленный и стерильный, как белый, не такой пафосный и пустой, как черный. На его фоне другие цвета раскрывались: мелочи становились заметны, недостатки растушевывались, неровности сглаживались. И он действительно подчеркивал ядовитую зелень ее глаз.

Теперь же она стояла у дальней стены, выслушивая недовольное ворчание немолодого шуттенанта.

– Сколько-сколько человек… Да вы шутите! И как, восстановили? Ну хотя бы наглецов поймали? Только Иного?.. Ущерб возместят?.. Ага. Ага. Нет. Конечно, поможем, о чем речь! До свидания!

И он с шумом положил трубку.

– Вот ведь мерзавцы! Сторонники Парита, чтоб их любимые гъяки их же и съели! Дом приближенного к Кнезу вицорга Фернаского сгорел до тла! Чертовы повстанцы!

– От нас что-нибудь требуется? – осторожно поинтересовалась Сантера, поправляя указательным пальцем очки.

– Ничего особенного. Усилить контроль на улицах, вылавливать подозрительных личностей. Словно это возможно! Да в старой Пьете половина под это определение подходит! Определить мерзавца, снюхавшегося с поганой нелюдью, по лицу ведь нельзя. На лбу же не написано, что он предатель!

– А тех, сжегших дом, поймали?

– Да если бы, – с досадой плюнул Косимо. – Они в дом существо запустили, видом обычный петух. Ну слуги его, конечно, увидели, попытались изловить, чтоб под ногами не мешался. А он как вспыхни желтым пламенем да и побеги по всем этажам.

Сантера сделала вид, что задумалась:

– По описанию похоже на Огненный шар – инфернальное существо вида Solemis Drago, третьего подуровня опасности по классификации Гано. В спокойном состоянии стабилен. Но лишь почувствует малейшую опасность, из его желез выпрыскивается особая самовоспламеняющаяся жидкость.

– Вот не надо этого, не надо! Вицоргу Фернаскому твои знания явно не помогли бы. Он человек действия.

– Как скажете, – покорно согласилась она, присаживаясь напротив. – Так зачем меня вызывали?

– Слухи ходят, будто Город-который-исчез может вернуться. Кнез собирает людей. Мы можем понадобиться в столице. И если что, я хочу, чтобы мои ребята знали, с чем им предстоит сражаться.

Сантера слышала, что люди именно так называют Арлет. Городом-который-исчез. Ведь вскоре после гибели всех магов, что поддерживали его, волшебная твердыня и впрямь пропала.

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах.

– Вот и хорошо, вот и ладушки! Надеюсь на тебя… Ах вот еще что! Не знаю, захочешь ли… но, может, вместе с остальными в еженедельном обходе поучаствуешь? К нам постоянно с жалобами и кляузами на соседей ходят – мол, баламуты все до единого. Ты-то ученая, глаз наметан.

– Это обязательно, мой шуттенант? – разочарованно спросила ведьма. Она хотела сегодня добраться до старых записей, хранившихся в архиве.

– Желательно, – с нажимом ответил Жан-Карло Косимо.

– Тогда спешу исполнять.

Спускаясь по лестнице, – внизу ждала машина, – она задумалась и чуть не столкнулась с нечесаным мужчиной в тонкой грязной одежонке. Руки его были связаны за спиной. На лбу – клеймо насильника, выжженное в форме креста. Он посмотрел на нее голодным волком, хрипло пообещал:

– Я тебя найду, слепая уродина. И мы с тобой повеселимся. Да! Да! Ты у меня свиньей визжать будешь! Вы все станете моими свинками!!

– Буду ждать, – очень тихо произнесла Сантера, прежде чем его толкнули в спину конвоиры:

– Иди давай, гнида.

Они не слышали ее слов, зато преступник расслышал все отчетливо. Он хотел что-то добавить, но проглотил язык. Сантера дружелюбно улыбалась. А твари, преступавшие закон, всегда оказывались чувствительней остальных.

Они чуют, когда на пути оказывается хищник страшнее их.

Выйдя на пронизывающий ледяной ветер, явно пришедший с океана, девушка подбежала к сигналящему угловатому широкому автомобилю с натяжной крышей. Влезла между ворчащим заспанным Луисом и незнакомым кашляющим мужчиной.

Хорошо, что зараза к заразе не липнет. Она и не помнила, чтобы болела чем-то кроме перелома конечностей. Внутри оказалось чуть теплее за счет тесно сидящих мужчин.

Ее поприветствовал Люси, единственный, кто оказался рад ее появлению. Сантера знала, что это пока лишь дань вежливости и капля сочувствия к неуклюжей девчушке, но в любой момент эти чувства можно было изменить. Он из тех несложных честных мужчин, которых легко направлять в нужную сторону: хоть к любви, хоть к ненависти.

По дороге Луис принялся рассказывать про свое дальнее родство с героем многих битв Алексисом Многожильным.

– Великий был человек! Слышали, что во время сражения на Безлюдном поле он забил вожака зубаскалов собственной отрубленной рукой? Если кто не знает – это шустрая жуть с ртами по всему телу. Один укус, и все! Вы мертвы! А Алексис не испугался. Он не знал страха, не знал жалости…

– Он вообще хоть что-нибудь знал? – шутили над рассказчиком. Слушали его неохотно, видимо не в первый раз.

Внезапно водитель резко развернул машину и прибавил скорость.

– Что-то случилось? Чего коней гонишь? – спросил сидящий напротив ведьмы чистопородный со сломанным носом.

Водитель резко постучал пальцем по пищащей коробочке:

– Нам поступила наводка. У побережья фабричного квартала что-то случилось. Едем туда. Код 78.33 – нападение крупного морского объекта первой категории.

– Вот ты, специалистка, везучая, – помрачнел Луис, доставая оружие. – В первый же день и нападение морской гадины.

– Баба на корабле, – ехидно пошутил другой чистопородный.

– Кто это может быть? – заволновался лейб-мастер.

– Ящер-ядозуб, детеныш кракена или змееголов. Не больше. Иначе код был бы выше.

– И что им не сидится в своей соленой луже!

Переживания в отряде были чисто деловыми, профессиональными. Все быстро проверяли плеваки – то самое оружие в виде трубочки, заряжавшееся толстыми вытянутыми иглами. Кто-то быстро осенял себя знаком защиты Матха-бога и шептал тайные слова, остальные доставали снаряжение из-под сидений.

– Как думаешь, премия в этом месяце будет? Если гадину завалим?

– Ага! И пантенар лично расцелует!.. Все, что от тебя останется!

Залп хохота.

– О, поверь, я буду жить долго! Ну или все остальные мало!

Вот так с острыми шуточками и натянутой болтовней они доехали до песчаного берега. Рядом дымил тремя вытянутыми трубами крепкий, как бочка, потемневший от старости завод. У его входа караулил взволнованный владелец и несколько служащих с испачканными лицами.

– Мне доложили, что оно выползло из воды не более чем полчаса назад. Мои рабочие все видели! Вы ведь его поймаете?! Правда, поймаете?!

– Так, по порядку, – вперед выдвинулся усатый ко-лифицер. – Что и где конкретно вы видели?

– Да там же на берегу! Оно нам весь рабочий процесс сбило – люди в панике! Я терплю убытки! Теряю деньги, понимаете?! – взвыл директор завода, хватаясь за голову.

– Конкретней и по делу.

Никого из присутствующих в патруле не волновали его причитания. Допросив свидетелей, к месту происшествия отправились пятеро человек. Сантера увязалась за ними. Остальные остались вместе с ко-лифицером и владельцем завода.

– Запомните: героями не рождаются – ими хоронят, – донеслись напутственные слова.

Когда они вышли к песчаной косе, первой в глаза бросилась длинная борозда, идущая из накатывающих волн к ржавому ограждению.

– Большая змейка, – подметил Люси.

На грязно-сером песке вперемешку с водорослями и мелким мусором след выделялся особенно четко. Тварь выползла на берег и целеустремленно направилась к городу, обогнув дурно пахнущее, огороженное здание. Влажная дорожка слизи тянулась в сторону жилых районов.

– Здесь нам ловить нечего, – сказал Луис. – Оно уже уползло. Надо возвращаться к машине и постараться его перехватить.

Когда они доложили обо всем остальным патрульным, ко-лифицер приказал ехать за дорожкой слизи. Не могло такое чудовище спокойно перемещаться по людным улицам, чтобы его никто не заметил.

– Ты догадываешься, кто это может быть? – спросили Сантеру.

– Судя по слизи характерного цвета и запаха, думаю, это молодняк морского змея. Самка, если быть точной. Что-то заставило ее выйти на сушу. Это странно, так как морские змеи обычно сторонятся людей.

– Заставило, говоришь? Интересно, что именно? – с сарказмом спросил Луис, одергивая воротник кителя.

– Кровь. Очень много крови, – невинно ответила ведьма, с удовлетворением наблюдая, как чистопородный бледнеет.

– Хочешь сказать, на том заводе кого-то убили и это привлекло морскую гадину?

– Я говорю ровным счетом то, что хочу сказать. Возможны и иные варианты.

След вильнул и исчез. Но он больше и не требовался. Впереди слышались крики напуганных горожан.

Черная влажная шкура огромной змеи лоснилась под лучами осеннего солнца. Тупоносая голова, круглые оранжевые глаза с точкой зрачка, мощное тело, постоянно находящееся в движении. Она уверенно двигалась, будто ее вело нечто, не видимое другими существами. Люди, оказывавшиеся на ее пути, разбегались с громкими воплями.

Сантера высунулась из окна, чтобы разглядеть получше. Машина вильнула, объезжая замешкавшуюся девицу в кружевной шляпке, набрала скорость.

– Не забывайте, что этот вид очень ядовит. Старайтесь избегать зубов, – напомнила ведьма.

– Поднажми! Ну, родной, давай! – закричал усатый ко-лифицер. В руке у него был зажат заряженный плевак.

Когда они подошли ближе, он разрядил в зверя всю обойму. Змея взвилась, оторвала голову от мощеной мостовой и на миг с шипением обернулась. Белые зубы стремительно ужалили капот, всех ощутимо тряхнуло, а она, теряя кровь, поспешила дальше к неведомой цели.

– За ней! Давай-давай, за ней!

Змея торопилась. Неведомое жгучее чувство подстегивало не хуже кнута. Главное, успеть. Мощное молодое тело теряло силы, но она, казалось, совсем не чувствовала боли. Нечто манило ее, звало, и это затмевало остальное.

Кровь капала с лоснящихся боков на отполированные тысячами подошв камни.

А сзади на хвост наступала смерть.

Чистопородные высыпались из машины и пешком продолжили преследовать морскую тварь. Сантера ощутила отчаяние большого зверя, вытащенного из родного мира, загнанного в угол, умирающего.

Впереди замаячило красное пятно. Люди в красных саванах стояли полукругом и хором пели неприятными голосами заунывную мелодию.

– Матхалы! А что они тут делают?! – разъярился некий парнишка по имени Хевр.

Последователи Матха-бога стояли у стены городского музея Славы. На шум они никак не реагировали, продолжая странный ритуал.

Самка морского змея взметнулась вновь, – на черную голову ловко накинули сеть. По мощному телу прошла судорога, кольца сжались в предсмертной агонии, – очередной выстрел выбил ей глаз. Случайный прохожий, оказавшийся слишком близко, попал в смертельные объятия.

Раздался мерзкий хруст, будто о колено сломали палку.

– Обходи ее справа! Справа, я сказал!

Еще один выстрел, и морское чудовище сдохло. Почти сразу от мертвой туши пошли зловонные миазмы. Луис придержал Сантеру за локоть: «Не суйся». Ткнув змее в изуродованную голову, один из чистопородных стал писать отчет о проделанной работе.

– А с телом как? – раздался вопрос.

– Оставим здесь. ИсАС [15]своих людей пришлют и заберут на опыты то, что осталось.

– Простите, мой ко-лифицер, – рядом в струнку вытянулся молоденький паренек. – Вы должны это видеть.

Растолкав людей в саванах, чистопородные прошли к зданию музея. На белой стене очень хорошо читались слова:

«ЭТО ЛИШЬ НАЧАЛО! ГОТОВЬТЕСЬ ОЧИЩАТЬСЯ, УБЛЮДКИ!»

Только написаны они были отнюдь не краской.

– По-моему, тут легче закрасить, чем отскрести, – тихо заметил Луис, облизывая пересохшие губы.

Кусочки внутренностей, кровь, обрывки плоти и костей волей сумасшедшего ума были живописно разбросаны во все стороны. Булькающий звук оповестил о том, что кого-то тошнило.

Глава 6

Ex ungue leonem

[16]

Сантера удивленно, с долей восхищения разглядывала надпись и едва различимый рисунок под ней. Остальные бы точно не заметили, но только не она – брезгливость не входила в число ведьминских недостатков.

Кусочки костей неизвестного мужчины (в силу некоторых причин в поле разорванного можно было не сомневаться) складывались в неоконченный круг.

– Могло ли подобное зверство вытащить морского змея на сушу? – спросил ее ко-лифицер, после чего рявкнул в сторону поющих матхалов: – Да заткнутся они уже, наконец?!

– Проклятые отступники истинной веры, – процедили у Сантеры за спиной. Это был Люси. – Больные ублюдки, это ими надо стены разукрашивать.

– Может, одним и украсили. Тут уж не разобрать.

– Я думаю, здесь замешаны баламуты, – отозвалась девушка, делая вид, что ей так же поплохело, как и остальным. – Видите символ в углу?.. Это обозначение незаконченного дела. Похоже, мы наткнулись на чей-то кровавый ритуал.

– Но что значит «готовьтесь к очищению»? И почему именно на стене музея? Ничего не понимаю.

– Все просто. Близок день Конца и Начала. Все сущее подвергнется божественной каре и будет уничтожено. Так сказано в истинных писаниях, братья мои.

К ним подошел блаженно улыбающийся матхал. Он был тощ, лыс и болезненно бледен. Его слегка трясло от холода, – на верующем не было обуви и другой одежды, кроме савана. Он указал на месиво, благоговея, произнес:

– Это первый знак. Матх-бог хочет, чтобы мы все умерли, дабы земля наша познала свободу очищения. Мы все ждем того дня. Присоединяйтесь к нашим песням.

– Пошел прочь, ненормальный! – рявкнул Луис.

– Нет, – остановил его ко-лифицер. – Вы давно здесь стоите? Видели, кто совершил убийство?

– Наш создатель конечно же, – изумленно ответил матхал, поражаясь его недогадливости.

– Тьфу! Только время тратить. Громель, Фернан, проверьте, есть ли еще свидетели. И разгоните этих певцов – они людей пугают!

– Нет, брат, не нужно. Мы уйдем сами. Нам пора готовиться к смерти. Но помните, – тощий фанатик воздел худые руки к небу – конец людского ига близок! Мы должны исчезнуть!

– Вот и исчезните наконец! Иначе вам помогут!

– Мы не боимся смерти, брат. Мы, матхалы. Мы рады избавлению от жизни.

Проследив за ним взглядом, Луис тихо заметил:

– Как все-таки легко творить зло.

Одетые в саваны ушли, следуя за поющим проповедником. Взамен них стали стягиваться почувствовавшие себя увереннее уличные зеваки.

Устав обязывал чистопородных дожидаться членов черного сектора – Надзора и Принуждения. Это входило в их полномочия. Когда прибудут на место, им все перескажут, подпишут нужные бумаги, и только тогда дозорным можно будет возвращаться в свой корпус.

Ожидая приезда служебной машины, Сантера обошла место преступления. Ничего интересного не обнаружила, кроме того, что Магх. Нет не сработал. Может, в рисунке из кишок не было никакой магии…

Крохотная железная коробочка, размером со спичечный коробок, была припаяна к фонарному столбу. Ведьма из любопытства хотела ее сковырнуть, чтобы на досуге выяснить, в чем заключалась хитрость изобретения, но не смогла. Выявитель магов оказался закреплен на совесть.

Вернувшись домой усталая и раздраженная, она рано легла спать. Голем, заскучавший в рюкзаке, нырнул вместе с ней под шерстяное одеяло и улегся на живот. Следовало доложить о произошедшем Совету Власти, но ей было лень. Она уснула, если бы не Нуар.

– Есть продвижения? – эхом прозвучало в голове. Все же какое противное ощущение!

– Не совсем…

Сантера пересказала все свои достижения за последние дни и терпеливо стала ждать похвалы.

– Почему вы тратите время на бесполезные игры с окружающими? Разве я не давал четких указаний? – Его голос оставался бесстрастен и сух.

Неужели не понимает?!

– Я уверена, что, выяснив правду относительно побед Матиса, вы получите в свои руки более важную информацию и власть над инкантаторами. Здесь все и каждый что-то скрывают! Кнезу явно помогали, юные маги, жившие в Арлете, спустя время сумели создать Убежище – как? Надо покопаться в прошлом, втереться в доверие к Совету Власти. У каждого из них за душой есть грешки.

– Убедили. Я хочу о них знать. Действуйте.

Его слова означали зеленый свет любым поступкам. И если повезет, она не только узнает секреты инкантаторов, но и себе поможет.

Следующим утром она доложила, как и обещала, господину Дезире о чудовищной находке и странном поведении морского змея.

– Возможно, его привлекла не сама кровь, а способ убийства, из-за которого мог случиться мощный выброс энергии в пространство. – Инкантатор говорил, задумчиво листая свежую газету. – Люди не знают, что в таких случаях, – когда жертва испытывает чувство, схожее с агонией, – приоткрывается дверь в потусторонний мир. Совсем чуть-чуть, но и этого достаточно для больших неприятностей. Никогда не знаешь, что может прийти в наш мир с той стороны.

Выходило, что убийство было как-то связано с Изнанкой. Хотели притянуть некую астральную сущность?

– Он точно не один из нас. Никто из инкантаторов не выходит во внешний мир. И если убийца догадывается, как можно использовать подобные ритуалы, – он опасен. Для всех.

– Значит, в городе орудует безумец. Может ли он быть инкантатором, рожденным среди людей? – Сантера внимательно посмотрела на сосредоточенно читающего мужчину.

– Сомневаюсь. Для грамотного ритуала нужны знания, которые просто так не получить. К тому же твои чистопородные вырезают всех заподозренных в силе творения еще в младенчестве, – под конец в его голосе прозвучала жестокая насмешка. – В любом случае, Совет постарается разузнать, в чем дело.

Чистопородные имели на этот счет свое мнение. Кто-то увидел в надписи знак протеста против власти Матиса, другие считали надпись угрозой, обращенной к богачам, третьи твердили, что ужасное месиво дело рук Бархатного кровососа – серийного убийцы, отметившегося сразу в нескольких городах.

Правда, последняя версия не выдерживала малейшей критики, – его жертвами становились лишь женщины, у которых зачем-то выкачивали из тел кровь до последней капли.

– Но ты, специалистка, можешь не бояться. Он только симпатичных трогает, – обнадежил ее Луис.

Сантера же начала тайком разбирать военные записи из закрытого архива – в ветхих папках хранилось немало интересного. Связалась с Жиральдом, большим любителем окружать себя красивыми девушками и вещами. Периодически стала забегать к нему по вечерам, помогая с опытами.

Любвеобильный карлик был единственным, кто не презирал людей и не боялся за тайны Убежища. Он спокойно пускал ее в свои покои, позволял читать ценные книги, спасенные от ревнителей Матиса во времена зачисток. Постоянно пытался отечески похлопать ее ниже поясницы, но дотягивался лишь до колена. Рассказывал смешные истории из жизни.

– А тогда, сладенькая, везде мир царил. Магистрат за всем следил, никому не позволял развязывать войны, уничтожать исторические ценности. Сколько книг уничтожили, изверги, сколько знаний! А каким завораживающе красивым был наш город!

– И все же не пойму, господин. Вы великие, могущественные… и проиграли такому сброду, – удрученно произнесла Сантера, расставляя на полках склянки.

Жиральд сморщил лукавую мордочку. Он, конечно, не верил в искренность ее слов, но скорее забавлялся, чем негодовал.

– Потому что были слишком милосердны. Слишком добры к недостойным. Тогдашние творящие – не чета нам! – верили в благодарность людей. Расплата за веру оказалась страшна. Но все циклично: придет время и твое племя, Лиз, пожалеет о содеянном.

– О чем вы, господин? Я не понимаю.

– О-хо-хо, забудь, сладенькая. – Жиль всплеснул крохотными ручками, раскачиваясь на столе. – Я не должен был забивать твою красивую головку ерундой. Ты в безопасности. Тех, кто останется нам предан, ждет спасение. Тебя-то уж точно. Я подсуечусь.

Сальная ухмылка ясно показывала, какое место ей будет уготовано в новом мире.

– Вы хотите отомстить? – рассеянно спросила ведьма, спуская мага на пол.

– Очевидно же. Однако давай лучше не будем расспрашивать об этом остальных. Много знать – вредно. Особенно таким милашкам, как ты.

Он отчетливо давал ей понять, что стоило прекращать весь этот разговор. Ее любопытство вызывало подозрения.

Сантера постаралась перевести тему:

– Как так получилось, что вы помолодели… больше необходимого?

– Ошибка в формуле. Право, какая ерунда. Я уверен, что смогу вновь вернуться в исходную форму, мне лишь надо разгадать секрет Большой Руки.

Она помнила из разговора с господином Дезире, что так называли инкантатора, возглавлявшего магистрат Арлета.

– В чем он заключается? Может, я смогу помочь? – с готовностью отозвалась ведьма.

– Как-нибудь сам, сладкая. Настоящему мужчине, не важно, умеет он творить или нет, не пристало пользоваться женской мягкостью. – Маленькие глазки смеялись. Он наверняка решил, что Сантера хочет украсть рецепт вечной молодости. Наивный.

После долгих аккуратных расспросов оказалось, что Нерис Большая Рука получил власть после создания омолаживающего эликсира, позволяющего избранным продлевать свою жизнь.

Верховный магистр был не дурак, – он никому не раскрыл точной формулы. С его смертью инкантаторы утратили нечто большее, чем веру в собственные силы, – свое мифическое бессмертие.

Уходя, Сантера вспомнила еще об одной долго смущавшей ее детали. Обернулась. Дряхлый младенец верхом на двуглавом существе карабкался на широкий застекленный шкаф.

– Господин.

Жиральд схватился за банку, наполненную неприятного вида жижей, хлопнул скакуна по спине, и тот чудовищной блохой прыгнул через всю комнату.

– Ты еще не ушла, сладенькая? Что-то забыла?

– Я вот тут думала: на Севере была башня, на Востоке была, на Западе – Арлет. А на Юге – кто?

Он захохотал неприятным каркающим смехом:

– Никого. Абсолютно! Властелин Юга – это сказки!

Спустя время Сантере улыбнулась удача. Возвращаясь с очередного вызова, она обнаружила у себя в квартире взволнованного грызня.

– Где ты была?.. А-а, не важно. Время уходит! – Он буквально выскочил ей навстречу.

– Ты достал? – жадно спросила девушка, хватая его плечи.

Грызень зачарованно обмяк, моргнул, и на изможденном лице появилась досада:

– Конечно. Я всегда держу слово. Но должен предупредить – твоя задумка граничит с абсурдом.

– Словно я могла этого не знать! Не держи меня за пустоголовую курицу, перевертыш. Я понимаю, сколь велик риск.

– Ты правда его любишь? – тихо осведомился мужчина. – Того человека?

Сантера едва не переспросила, о ком идет речь. Облизала пересохшие от волнения губы, кивнула.

– Везунчик, кем бы он ни был. Завидую.

В жилистой руке появилась деревянная игральная кость с выжженными на гранях орлиными крыльями. Брови ведьмы удивленно поползли вверх. Знакомый рисунок.

– Это то, о чем я думаю?

– Это Знак. Мой хозяин сильно пострадал во время последних опытов. Он не сможет ходить несколько дней, а значит, не заметит пропажи. Но ты должна поторопиться: к господину Гюставу приходили члены Совета Власти.

– Кто именно? – быстро спросила Сантера.

– Близнецы Еуген и Леджер Дезире. Я слышал, о чем они говорили. Что-то плохое случится в полночь. Им требовалась помощь моего хозяина, и они высказали свое соболезнование о его положении. Обещали помочь. Ты должна поторопиться. Успей найти своего друга до полуночи.

Клод протянул ей Знак. Девушка спрятала его в карман жакета и с чувством произнесла:

– Ты просто моя крестная фея.

Вряд ли грызень что-то понял. Он продолжал глядеть на нее своими звериными глазами сквозь человеческую маску. Тоскливо и ненасытно.

В общем-то правильно. Он – сохранивший даже после проклятия остатки чести, верный слову человек; уставший, отчаявшийся. Но живой. А она как была, так и осталась чертовски обольстительной тварью.

Все правильно.

– Если у тебя получится, оставь Знак в той комнате, где мы с тобою в первый раз говорили. А нет, – так храни молчание о нашей встрече… Я не хочу погибнуть, – признался грызень.

После его ухода Сантера начала подготовку. Надела неяркую удобную одежду, рюкзак закрепила снаружи, в нише под балконом, спрятала на теле пару метательных ножей. Поймают – так они, конечно, не спасут. Но выиграть время помогут. А там… пламя в помощь.

За час до конца дня прошла сквозь портал. Зеркальное озеро погрузилось во тьму. Лишь на горизонте слабо проглядывали очертания гор да в воде отражались немногочисленные звезды.

Кабина лифта была приветливо раскрыта. Ведьма отогнала навязчивые ассоциации с плотоядными растениями, заманивающими своим дружелюбным видом наивных мух. С тихим шумом лифт тронулся. В который раз на панели управления поменялись все картинки, и ей пришлось тыкать в изображение крыльев. Доехав до места назначения, с облегчением поняла, что оказалась в коридоре, ведущем в покои инкантаторов. Торопливо достав Знак, толкнула богато украшенную дверь.

Кто бы мог подумать! А ведь маги тоже скучали по небу.

Сквозь иллюзорные окна лился тусклый лунный свет, разбавлявший мрак помещения.

Шаг. Еще шаг. Случайный шорох, и она замерла, вжимаясь в стену. Ничего. Снова вперед, быстро и легко, едва касаясь ногами пола. Она не человек, не живое существо. Она тень во Тьме, незаметное колебание воздуха. Избегать пятен света, разбросанных на полу, уворачиваться от лунных лучей. Не дышать – теням не нужен воздух. Не бояться – им неведом страх. Спешить!

Зал, еще один, запутанный коридор, лаз, уходящий вниз. Сантера больше не думала и ничего не ощущала. Все ненужное разом ушло, оставались лишь рефлексы зверя. Один раз она чуть не попалась на глаза торопящемуся инкантатору. Хвала Тьме, ее он не заметил: был слишком занят ворчанием.

Аккуратно следуя за ним, ведьма прошла сквозь странное место – в нем не различались цвета, не слышались звуки. Только тени, другие тени – алчные, игривые, острые. Они терзали пространство, как свора бродячих псов, сливались воедино, дробились. Символы на костях вспыхивали в ее руке каждый раз, когда тени хотели подступить.

– Мерзкие сущности. Будет время, я вас развею! – проскрипел инкантатор, грозя набухшему сгустку черноты кулаком.

А впереди четкая граница света. Арка, открывающая проход в запретные комнаты.

Сантера не торопилась вслед за магом. Лишь досчитав до ста, вышла из комнаты теней. Скользнула через открытую дверь, прочь от тихих голосов, звучащих впереди. Оглядевшись, заметила за роскошной портьерой винтовую лестницу. Высокие ступени под ногами вибрировали. За стеной творилось неладное.

Место, куда она вышла, нельзя было назвать смотровой комнатой. Просто помещение, у которого нет одной стены. За его пределами необъятная пустота. На дне копошились колдуны, горел тусклый свет, слышался треск и женский плач.

Сантера легла на живот и подползла к краю. Первым в глаза бросился куб света, внутри которого жмутся друг к другу обнаженные люди. Грязные, напуганные. В двух противоположных углах куба стояли Юлали и Юнали Еуген.

Инкантаторы, прозванные Нарушающими Законы и Творящими Новую Жизнь. Кто им только прозвища придумывает…

В темноте шевелятся остальные. Близнецы восторженно хихикают, и она предчувствует их извращенную радость от происходящего.

– Начинайте.

А вот и великолепный Леджер Дезире, инкантатор Играющий с Врагом. Интересно, с каким именно, если он уже лет сто наружу не выходит?

Мощный надменный голос разносится по залу. Близнецы начинают делать резкие дерганые пассы руками, зеркально повторяя движения друг друга.

На светящихся стенах куба вспыхивают символы. Люди внутри принялись стонать. Необъяснимая сила подняла их в воздух, ударила о стенки магического барьера, – начинался процесс творения.

С каждым новым символом плоть несчастных теряла очертания, таяла, стягивалась в единое целое. Материя раскладывалась на составляющие, видоизменялась и переплеталась. Принимала новый, инойвид. Все это шло вместе с жуткой вонью и воем.

Резкая вспышка. Тишина.

Внутри барьера стояло нечто, даже отдаленно не напоминающее человека. Покрытое хитиновым панцирем, острым на сколах, что топорщились при каждом движении. Нет ног, нет рук. Одно тело, источающее мощь и отчаяние.

Среди валунов плоти можно разглядеть ясный лик – единственное напоминание о прежнем виде. Белое, как маска из форфора, совершенное и пугающее – в пустых глазницах гуляет мгла. Рот с тонкими длинными губами строго сжат.

Существо беспрерывно двигалось, било мощным хвостом по кубу изнутри, скреблось. Оно жаждало освободиться.

– Получилось! У нас получилось! – закричал кто-то.

Инкантаторы восхищенно обступили отделенное барьером создание. Сантера прищурилась, напрягла слух. Творящаяся здесь чертовщина ей крайне не нравилась. Зачем создавать такое чудовище? Как его хотят использовать?

Одно хорошо – Нуар будет доволен.

А через мгновение по спине вниз скользнула чужая теплая рука, и ягодицы обожгло огнем удара. Она едва не вскрикнула от неожиданности. Резко развернулась, пнула под дых подкравшегося мерзавца, уселась сверху, сдавила ему горло.

– Люблю инициативных женщин, – обрадовался человек.

– Призрак, – догадалась Сантера. И продолжила сжимать пальцы.

Но вместо предсмертных хрипов слуга Розмари ее сбросил. Властно подмял под себя, зафиксировал кисти рук и быстро поцеловал. От подобной наглости девушка перестала вырываться.

– И что это мы здесь делаем? – с издевкой спросил Призрак. Голос доносился из темноты капюшона. – Выведываем тайны бедных старикашек, предаем спасителей своих? Нехорошо.

Что именно, на его взгляд, было нехорошо, Сантера не стала уточнять. Лишь заерзала, чувствуя, что вляпалась по самый хвост:

– Призрак, твое лицо слишком близко. Так бы поцеловала… пощечиной!

– Хамка… мне нравится!

Он все же слез. Посмотрел насмешливо, кивнул в сторону зала:

– Понравилось представление?

– Можно и так выразиться. Что ты со мной сделаешь?

– Я… мм, не надо таких вопросов. Я забываю, о чем хотел сказать. Тебя желает видеть моя грымз… моя госпожа. Вставай!

Когда она нехотя выполнила приказ, Призрак приобнял ее за талию, да так, что ребра весело хрустнули. Ведьма решила не отставать и вонзила отросшие ногти ему в предплечье. Вместе они дошли до лифта, – пришлось идти в обход комнаты теней, какими-то потайными ходами.

Призрак посмотрел на панель, гневно пнул обитую бархатом стену:

– К Розмари! И без фокусов!

Кабина с реактивной скоростью тронулась с места.

– А я и не знала, что так можно, – искренне удивилась Сантера.

– По-всякому можно. Главное, чтоб к месту было.

– Призрак, ты ведь видел ту тварь? Можешь объяснить, чего инкантаторы хотят добиться? – Она решила взять быка за рога. Хотя, в ее положении, кто еще кого берет? Хуже уже не будет.

– Не твое дело. И советую закрыть ротик, пока я его тебе не зашил, – скучным голосом ответил он, не поворачиваясь.

– Зачем я понадобилась Розмари?

Призрак сильнее сжал пальцы на талии, вызывая сильную тупую боль.

– Тебе лучше молчать. Не в том ты положении, Зеленоглазка, чтобы болтать со мной, как со своими дружками.

Она шумно выдохнула через нос, пытаясь одновременно блокировать боль и ярость. Даже если она сейчас убьет наглеца – ничего хорошего из этого не выйдет. Нуару не понравится ее провал. А значит, стоит притвориться на время хорошей терпеливой девочкой и заткнуться.

Лифт остановился. Они вышли прямо перед двустворчатой дверью, обитой бархатом и украшенной бантами. У Розмари оказался ужасный вкус.

Призрак ласково похлопал ее по бедру:

– Жди меня тут. Я должен предупредить госпожу.

И без стука вошел в ее опочивальню. Сантера осталась снаружи хладнокровно просчитывать дальнейшие действия и гадать, что ее ждет. Ждать пришлось долго. Она уже подумывала вызвать Нуара – вдруг ответит, как внезапно из стены выскочил юркий сухой человечек с лысой, будто коленка, головой. За ним понуро плелся мальчишка с кожаным ошейником на тощей шее. В руках – поднос с коробочками. Лысый инкантатор живо жестикулировал, кривлялся и бормотал себе под нос.

В этот миг у Сантеры возникла безумная идея, которая могла сработать. Она воскликнула:

– Господин! Подождите!

Человечек, собиравшийся пройти сквозь очередную стену, резко затормозил. Мальчишка-раб, не успев среагировать, по инерции врезался ему в спину. Коробочки посыпались с подноса на пол. Одна из них открылась, запорошив инкантатору тощие ноги.

Тот взвыл. Часть длиннополого одеяния и ботинки вдруг обрели жизнь: зашевелились, покрылись короткой блестящей шерстью, а на подошве пооткрывались с десяток любопытных глазок.

– Неуклюжая ты жаба, криволапый змееныш! – накинулся он на слугу. – Я что говорил про аккуратность?! Кто заплатит за бесценные травы, что ты сейчас извел?! Молчать! Гадина!

Все знали, что инкантаторы, родившиеся после падения Арлета, росшие среди людей и только потом попадавшие в Убежище, отличались особой гнусностью нрава. И всю ненависть и страх перед людьми они охотно вымещали на своем окружении. Этот же тип, вероятно, бил все рекорды.

Визжа от гнева, он принялся пинать мальчонку:

– Жаба! Жаба! Жаба!

Раб и вправду чем-то ее напоминал. Худой до истощения, угловатый, с длинными руками и большими ступнями. Выпуклые глаза, бледная плохая кожа и редкие светлые волосы, не знавшие расчески. Большой рот, упрямо сжавшийся, когда хозяин накинулся на него с обвинениями.

Сантера наблюдала за ними с холодным равнодушием. Кого удивишь тем, что сильный издевается над слабым? Но взгляд мальчика ей определенно нравился. Дерзкий такой взгляд. Свирепый.

– Кровь гнилая, вот ты кто! Мерзкий полукровка! Подобных гадин давить надобно! – продолжал бушевать инкантатор, нависая над сжавшимся рабом. А он лежал, прикрыв затылок руками. – За каждую пылинку мне ответишь. Языком тебя заставлю мои покои вылизывать, ясно?.. А ты еще кто такая?

Его внимание наконец перетекло на новый объект насмешек.

– Подошла сюда, живо! – рявкнул человечек.

Сантера без страха приблизилась, глядя на него сверху вниз:

– Вы с разворота бейте – так больнее.

– Ка-ак?! А ну нагнись!

Она нагнулась. Дохлой рыбиной по щеке скользнула вялая ладонь колдуна.

– Дрянь! Ты к кому смеешь обращаться?! Ты хоть понимаешь, кто я такой?! Я твой хозяин – а ты вещь!

– Господин, не надо. Это моя вина, – пискнул мальчишка.

– Молчать!! Бесполезный полукровка!

Последнее было выплюнуто прямо в лицо молчащей ведьмы. Длинные полы за спиной лысого инкантатора поднимались и опадали, словно он собирался взлететь.

«– Несите масло и факелы! Не уйдешь, богомерзкое создание… Не уйдешь!..

– Полукровка! – Тычок крестом в губы. – Именем защитника нашего и благодетеля – Кайся!..

Море боли. Много, слишком много для одной… Вонь горелой плоти, раскаленного металла. Крики:

– Заливайте в рот, да побольше! Пусть прочувствует своим поганым нутром силу веры…»

Тьма.

Калейдоскоп ничего не значащих картинок из прошлого. За секунду. Сантера ощутила, как горло предательски сдавило.

Следующее, что она видела, – то, как ее длань с пугающей простотой впечатывается в лицо удивленного крикуна. Гладкая голова врезается в шероховатую стену и уползает из-под ладони вниз, вслед за телом.

Раб коротко вскрикнул. Глаза болотного цвета выражали единственную отчетливую мысль – перед ним сумасшедшая. Настоящая. Посмевшая поднять руку на одного из хозяев, на настоящего полубога их затерянного пристанища.

– Один совет. Челюсть за зуб, за око – голову. И без всяких сомнений, – сказала Сантера, жмурясь. – Полукровки не бесполезны.

Он испуганно, с некой ошалелой радостью кивнул, не отводя от нее сияющего взгляда.

Пусть соблаговолит удача и ее слова дадут нужный эффект. Брошенные в благую почву семена прорастут. Из мальчишки выйдет толк.

– Тебя и на минуту оставить нельзя, Зеленоглазка. – Рядом возник недовольный Призрак. Оценил мага, находящегося в состоянии нестояния. – Слуга, удостоверься, что твой хозяин дышит. Прощупай там шею, в глаз ткни. А тебя, моя сладкая девочка, заждались. Шевелись, пока еще есть чем.

Он подтолкнул ее к двери, и прежде чем распахнуть створки, шепнул на ухо:

– Неплохо. Так эту самовлюбленную плесень.

Внутри сильно пахло дорогими духами и благовониями. Розмари обнаженная лежала посреди комнаты на широком простом ложе, и несколько мускулистых мужчин смягчали ее кожу маслами. Лицо – породистое, полное неги – было обращено в сторону Сантеры. Заметив, что гостья вошла, она грациозно поманила ее к себе.

Девушка неохотно подчинилась. Вблизи запахи становились совсем уж невыносимыми. Но даже сквозь шлейф изысканнейших ароматов все равно пробивался гниловатый душок. Пахло старостью и разложением. Пахло обманом.

– Давно хотела с тобой поговорить, милая. Надеюсь, мой вид тебя не смущает? – спросила женщина, томно улыбаясь.

– Нагота так же естественна, как и восход солнца, – отозвалась Сантера.

– Как ты права! Мне претят скованные предрассудками люди и их нелепые правила. Те, кто отчаянно боятся жить, всячески мешают это делать остальным. Рада, что ты не из таких.

Розмари спрыгнула с ложа, ослепительная в своем бесстыдстве, отослала слуг, прошла к дальней стене и накинула на плечи вышитый золотой нитью пеньюар.

– Наверно, гадаешь, зачем я тебя позвала? Призрак рассказал, в каком месте он отыскал тебя.

– Госпожа, мне очень жаль, я…

– Не извиняйся. Я понимаю. Ты жаждешь власти, как и все остальные. Только она дает нам уверенность в завтрашнем дне. Уж мне этого можешь не объяснять. – Она достала из потайной выемки две чашки и пузырек. – Позволь угостить тебя. Редкость – заваренные листья мандрагоры. Мои помощники привезли из внешнего мира.

– Не стоит.

После памятного чаепития у некромага Сантера зареклась принимать что-либо из чужих рук. Розмари легкомысленно пожала плечами и налила напиток лишь себе.

– Пожалуйста, не волнуйся. Я пригласила тебя лишь за тем, чтобы сказать, что хочу стать твоей подругой и покровительницей.

– Простите, как-как? – вежливо изумилась карманница.

– Среди нас чрезвычайно мало женщин, и те давно постарели душой. Они не видят дальше носа и не хотят перемен. Их устраивает положение мышей, загнанных в подпол. Я же хочу большего. Я закрою глаза на твой проступок, если пообещаешь больше так не делать.

Сильно напоминало выговор воспитательницы неугомонному постреленку. Сантере оставалось лишь кивать да ждать, чем все кончится. Розмари окончила монолог и ласково погладила ее по руке:

– Мы поняли друг друга?

– Разумеется, госпожа. Что от меня требуется?

– Такая малость! Сущий пустяк! За городом, где ты остановилась, живет богатая эксцентричная дама, собирательница всяких редкостей. Мне нашептали, что у нее может храниться чудо-диковинка – Птица Мебиуса. Ты говорила, что хороша в подобных делах. Так вот – укради ее!

– Совет Власти не знает о существовании этой вещи, не так ли?

– Конечно. Им и не следует знать, как не следует знать о твоем проникновении в запретные комнаты. Ах, если они прознают, тебя тоже отправят на трансгрессию. Или поставят парочку опытов. – Розмари мечтательно закрыла глаза.

– Но почему именно я?

В смежной комнате отчетливо раздался звон разбивающейся посуды. Будто кто-то захотел привлечь к себе внимание. Столетняя колдунья с лицом привлекательной женщины обернулась через плечо и хищно втянула воздух:

– Не люблю правила. И ты, кажется, тоже?

– Отнюдь. Самоограничение возвышает нас над примитивной толпой, которой правит инстинкт и ничто больше. Но… вы правы. Без правил все же гораздо проще. – Сантера ответила на улыбку, чувствуя, что клубок событий затягивается туже, впутывая в себя все новых и новых игроков.

Обратно ее провожал притихший Призрак. Она шла чуть позади, недовольная собой и своим положением. Желая отвлечься от насущих проблем, попыталась подсмотреть, что у того под капюшоном. Наткнулась на взгляд горящих, как у кота, глаз.

– Нравлюсь? – спросил он, скаля зубы.

– Нет. Просто любопытно.

Слуга Розмари понимающе усмехнулся и открыл лицо. Сантера почувствовала разочарование. Обычный мужчина, светлые с искрой глаза, щетина, волевой подбородок. Таинственность образа развеялась.

– Что, не в твоем вкусе получился? – снисходительно поинтересовался он, почесывая щеку. – Может, так будет лучше?

Прямо на ее глазах лицо Призрака стало менять свои очертания, молодеть. Удлинился нос, побелела кожа, волосы, стремительно светлея, потянулись к плечам. Глаза сверкнули задором, меняя цвет: золотистые, черные, зеленые…

Так вот о чем ее предупреждали кумушки. Призрак был доппельгангером.

Они вместе прошли через портал. Напоследок он снова попытался ее шутливо прижать к себе, но ведьма весьма недвусмысленно намекнула, что с ним после этого станет.

Доппельгангеры – второсортные, дети неудачливых колдунов, а также обладатели весьма редкого дара копирования. Они не только крали чужой облик, но так же и манеры владельца, характер и даже частично желания.

Их способности могли развиваться в геометрической прогрессии: от изменения цвета волос вплоть до создания собственных, ничем не ограниченных, уникальных личин. А так же доппельгангеры были весьма похотливы.

Сантера выпроводила Призрака за дверь и уткнулась в нее лбом. Терпеливый пройдет там, где оступится талантливый. Так говорил он. А старик редко ошибался. Нужно выжидать, смотреть, не закрывая глаз, и бить точно в цель.

На вечерних сумерках она отправилась за Птицей Мебиуса.

Что собой представлял загадочный артефакт, она не знала. Да это было и не нужно. Вместе с ней к роскошному поместью мадам Беатрици де Роми ехал еще один слуга Розмари.

У дома уже ждал неопрятный экипаж без украшений, запряженный двумя понурыми черными кобылицами. На козлах сидело нечто неопределенное, но весьма чумазое и жуткое. Ведьма скользнула по нему взглядом, и оно враждебно харкнуло в кусты.

Внутри оказалось темно. Напротив сидел мужчина в простом наряде с честным открытым лицом.

– Ты задержалась, – констатировал он. – Переодевайся.

Сантере протянули вульгарное цветастое платье, покрытое стеклярусом и бессмысленными узорами, а также золотистую полумаску.

– Старуха обожает гадалок. Собирает их со всего света. Ты – скрывающаяся от чистопородных великая госпожа Сапфир, повелительница времени и судеб. Так что поторопись.

Карета тем временем тронулась, постепенно набирая ход. Снаружи слышалось рычание возницы и цокот подкованных копыт.

– Отвернись, – приказала карманница. Она не стеснялась, но доставлять удовольствия этому типу тоже не собиралась. Он неохотно послушался.

– Не знаю, что в тебе особенного, но запомни. От тебя требуется одно – хорошо вешать лапшу на уши. Остальное сделаю я.

– Это я умею.

– Не позволь уличить себя во вранье. Наша дамочка богата, а значит, не так глупа, как хотелось бы. Я твой помощник. Таланта видеть будущее не имею. Нужен для того, чтобы отгонять эфемерных демонов, способных помешать сеансу.

Сантера одернула подол и надела маску, прикрывавшую волосы специальной сеточкой.

– Как мне называть тебя, помощник?

– Валтасар, госпожа, – кривляясь, ответил «подельник». – И не смей все испортить. Хозяйка Розмари надеется на нас.

Сантера хмыкнула и промолчала, отстраненно глядя, как за окном меняется пейзаж, Валтасар сохранял бесстрастное выражение. Они выехали за город, карету обступил пустующий мрачный лес. На ветке каркала одинокая ворона.

Краем глаза ведьма заметила грубые шрамы на запястьях спутника, которые он старался прикрыть. Следы от оков – такие ни с чем не спутаешь. Похоже, перед ней сидел беглый каторжник.

– Ты тоже хочешь стать инкантатором? – внезапно спросил он, открывая глаза.

– Мм?

– Они и тебе это пообещали? Изменение. Маленькая операция – и оп! – ты стал высшим существом. – Валтасар нервно рассмеялся, сминая ткань штанов на коленях. – Нам повезло. Хозяйка поразительна!

– Розмари пообещала сделать тебя инкантатором? – ошеломленно переспросила Сантера.

– Да. Я буду спасен.

– От чего именно?

Валтасар не ответил, лишь помрачнел еще сильнее:

– Думаешь, как возможно поддерживать такое огромное пространство в форме? Убежище имеет огромный источник энергии. Она обещала мне ее часть в награду за службу. Осталось добыть вещицу.

– Я не подведу. Клянусь, – ответила ведьма, искренне надеясь на обратное.

Вскоре они въехали через кованые ворота во двор богатого особняка. Перед парадным крыльцом находился фонтан с золотыми карпами. На ступенях гостей поджидала мощная дородная женщина, одетая как на маскарад. Золотые перстни, бархатный наряд, роскошный лисий воротник. На лице полумаска с длинным носом. На плече – вертлявое существо с белым мехом, круглыми мягкими ушами и розовой мордочкой новорожденного.

Валтасар помог Сантере выйти из кареты. Они неторопливо подошли к владелице поместья. Из окон за ее спиной бил свет, слышались голоса других гостей.

– Я ждала вас. Надеюсь, проблем с дорогой не было? – почтительно поинтересовалась Беатрици де Роми, и существо громко закекало.

– Нет. Если госпожа Сапфир желает кого-нибудь увидеть, ей ничто не может помещать. Вам выпала великая честь, – процедил Валтасар.

– Конечно, я понимаю, – торопливо сказала хозяйка, кланяясь. – Прошу быть моими гостями.

В освещенном зале находилось с полсотни взволнованных людей, сразу сосредоточивших свое внимание на вновь прибывших. Сантера величественно прошла сквозь толпу, села на приготовленное для нее место на возвышении, милостиво кивнула, разрешая начинать.

– Друзья мои, сегодня на нашем вечере мы можем лицезреть госпожу Сапфир. Она великая провидица обоих побережий, ее услугами пользовался сам светоч трона! – воскликнула хозяйка, привлекая к себе внимание. Мощные телеса колыхнулись под тонкой тканью.

– Пусть потушат свет, – тихо попросила Валтасара ведьма, склоняясь к нему.

– Потушите свет! – гаркнул помощник.

– Потушите свет! – подхватила Беатрици.

Слуги поспешили погасить факелы, чтобы помещение погрузилось в приятный полумрак, разбавленный лишь единичными точками свечей.

– Моя госпожа знает о вас все! Она жила на дальних островах, учась читать судьбы по звездам и крови, она лечила от недугов многих влиятельных людей, ее преследовали и пытались убить бессчетное количество раз, но госпожа Сапфир давно одолела смерть!

Толпа притихла и обступила Сантеру полукругом.

– Сейчас она войдет в транс и свяжется с потусторонним миром. Это опасно! Не отвлекайте ее и не шумите! Если оборвать сеанс на полпути, в наш мир прорвутся призраки! – продолжал надрываться Валтасар. – Я буду рядом, дабы охранять свою госпожу от злых сил! Но я не обещаю безопасность всем вам. Решайте сами.

– Пусть покажет свое лицо, – вдруг недовольно потребовал кто-то.

– Глупец! Лицо госпожи Сапфир всегда сокрыто от любопытных глаз! У нее слишком много врагов и в этом мире, и в том!

– А как мы поймем, что она говорит правду? Пускай докажет, что она не мошенница! – послышалось с другой стороны.

– Господа, господа, – натянуто улыбаясь, проворковала мадам де Роми. – Я вас уверяю, в этом нет необходимости.

– Но предсказания прошлой шарлатанки так и не сбылось! А мы отдали ей все свои драгоценности!

– Вот именно! Я все еще не замужем!

– Случилась нелепая ошибка. Обещаю – в этот раз все по-настоящему. – Хозяйка повысила голос, стараясь перекричать недовольных. – Я наслышана о госпоже Сапфир. Она…

– От порошка того лекаря я весь покрылся сыпью. А мужской силы не прибавилось! Беатрици, ты обещала, как тогда…

– А со мной он переспал, но заклятие не спало! Я по-прежнему одна!

– И со мной!

– А меня просто обокрал… Вот мерзавец!

Недовольные выкрики звучали со всех стороны.

– Угомонитесь, – начал злится Валтасар. – Вы смеете не доверять великой предсказательнице? На вас падет кара!

– Пускай!

– Покажи, что умеешь!

– Да не гадалка она, а пугало!

В этот момент Сантера резко встала. С вытянутой руки к потолку взвилось оранжевое пламя и с утробным гудением осветило испуганные лица людей. Все инстинктивно отшатнулись. Какая-то женщина с визгом упала в обморок.

– Тихо!!! – закричала Сантера, обводя присутствующих взглядом широко распахнутых глаз. – Он идет. Он уже близко. Бойтесь.

Пламя опало, съежилось, теряя яркость. Беатрици, стоявшая ближе всех, протянула дрожащие пальцы:

– Оно холодное! Клянусь могилой матери, огонь ее не греет!

– Кто идет, госпожа Сапфир?

– Прости дураков неверящих!

– Будет ли у меня достаток, если я сбегу с тем молоденьким чистопородным? Или остаться и выйти за друга отца?

Валтасар быстрее всех пришел в себя и оповестил окруживших гомонящих богачей:

– Прошу тишины! Не мешайте ей уходить в царство видений!

– Я не вижу его, но чувствую, – прошептала Сантера, сломанной куклой падая на место. – Он стоит там! В том углу, и зловонная пасть кривится в усмешке! А с мерзостных губ стекает гной! Матх-бог, защити, в его глазницах копошатся черви!!!

Бледные лики, сокрытые за масками, повернулись в указанную сторону.

– Я ничего не вижу!

– Кто он? Госпожа Сапфир, ответьте! Кто?!

– Он есть владыка тени. Он есть злой рок. Adversa fortuna. Черен дух его, зловонно дыхание. Валтасар, плохо мне! Тяжко! Он хочет задушить меня! Пальцы холодные на груди! Пальцы!

– Где он?! Госпожа, укажите своим перстом – где?!

– Там! – на выдохе воскликнула ведьма, сжимая ладонь у выреза платья.

– Разойдитесь! Если вам дороги ваши жизни, заклинаю!

Помощник Розмари галопом пронесся через весь зал. Ударил в пустоту, и та ему будто бы ответила. Он кубарем отлетел назад, вскочил и бойко завопил:

– А сейчас где?! Где же он?!

– Крадется к лестнице! Abiens, abi! Abiens, abi! Уходя, уходи, злой дух! Abiens, abi!

Мало кто знал, что латынью раньше пользовались карманники, еще до того, как Урусой Художником был изобретен особый зашифрованный язык. Оттого она имела большое распространение в разных мирах.

Напуганные звучанием голоса, безумными глазами, таинственными фразами на неизвестном языке, люди жались друг к дружке. Были и те, что едва слышно молились.

– Я вижу! Вижу! – Сантера заорала в лицо хозяйки дома. Все внимание обратилось на нее, и бывший каторжник смог незаметно исчезнуть. – Один из вас совершил ужасное преступление! Кровь на руках! Деньги! Они стоили того, скажи? Дай ответ!

Один из мужчин, одетый во фрак и маску быка, упал на усыпанный блестками пол:

– Он обокрал меня, спал с моей женой! Я лишь хотел припугнуть… а он… Я же не знал, что так получится! Прости, больше никогда не повторится… Я все искуплю!

– Он прощает тебя. Но ты должен бросить прежнюю жизнь и уехать в маленькую деревню на севере. Там найдешь поле, заросшее высокой колючей травой. В поле камень с ликом человечьим… Сгложи его до последней крошки!

– Меня не любит мачеха! – ломающимся голоском выкрикнула девица в откровенном наряде.

– На утренней росе собери конский помет, что у конюшни. Но только голыми руками. Помажь им все двери и лицо спящей. Не разбуди при этом, а то беда будет! – грозно гаркнула Сантера. Она сидела прямая, как палка, побелевшие от напряжения ладони вцепились в ручки кресла.

– Что делать, если я хочу избавиться от своей тещи? Эта мегера мне всю кровь попортила.

– В лунную ночь возлюби ее на сеновале. И поутру она покинет вас, обещаю.

– Что ждет меня в будущем, госпожа Сапфир?

– Твой сын заколет тебя в твоем кабинете, предварительно напоив дешевым пойлом!

– Ах он паршивец! Ну я его!..

– Ответь, как я умру? Или еще замуж сходить напоследок?

– Сходи. Но не больше трех раз! Третий будет последним – муж в порыве страсти сломает тебе ногу, и ты умрешь. От шока болевого.

Сантера развлекалась как могла. Получившие ответ кривились, дрожали, хватались за головы… и слезно благодарили.

Неожиданно перед ней робко встала Беатрици – белый зверь на шее сходил с ума – и тихо спросила:

– Мне целую вечность снится один и тот же сон. Я стою у океана, а волны бьют меня по ногам. Они становятся все выше, выше. И я вижу там, под водой, мою дочь. Я кидаюсь к ней, пытаюсь коснуться хоть одним пальцем, но она отдаляется. Что значит мой сон?

– Она не вернется, – безрадостно произнесла Сантера. – Мне жаль.

– Но ты ведь можешь с ней связаться! Скажи, что я была неправа, что была дура и что я люблю ее! Она ведь так и не услышала этого от меня! Госпожа Сапфир!

– Мертвых не вернуть. Живи настоящим, храни в сердце прошлое, думай о будущем. Finis vitae, sed non amoris.

Дородная хозяйка поместья рухнула перед ней на колени, схватила за руку:

– Я сделаю все. Прошу лишь об одном – скажи ей, как мамочка любит свою маленькую девочку. Что ей жаль и она во всем виновата!

– Не стоит. Она и так это знает. И всегда знала.

На щеках Беатрици де Роми блестели слезы. Пухлая рука судорожно мяла тонкую.

– Правда? Правда…

– Дом горит! Бегите!!! – разнесся на весь зал душераздирающий крик.

Сантера узнала голос Валтасара, разгневанно обернулась к нему и поняла, что тот не шутит. Лицо мошенника было белее мела, а сквозь распахнутые в спешке створки в зал проникал дым.

Наряженная толпа хлынула к выходу, ища спасения. Ведьма последовала за остальными, но ее перехватил сообщник.

– Там снаружи люди! Много! Они проникают в дом, – прошипел он. – Местное сборище раскрыли!

– Ты достал то, что нужно?

– Конечно! Вот она. – Он оттянул ворот рубашки и показал аккуратный сверток. – Идем через окно. Наша карета все равно ушла.

Сквозь нарастающий гомон прорвался хриплый крик, резко оборвавшийся на середине.

Сильный порыв ветра затушил оставшиеся свечи. На пороге зала стояли странно одетые люди. Один из них держал за шею пожилую женщину в маске свиньи. Горло у несчастной было распорото от уха до уха, и из тела на пол толчками выходила кровь.

– Многоуважаемые господа и дамы! – высокопарно произнес убийца, отпуская бездыханное тело и переступая через него. – Позвольте прервать ваше веселое мероприятие. Мы – орден Чистоты. И мы вас убьем. Оставайтесь на местах.

Вопреки вежливой просьбе любители предсказаний бросились обратно. Врагов было мало, одеты они были нелепо, – в мешковатые плащи и бумажные маски с вырезами для глаз и рта – но толпа бездумна. И легко впадает в панику.

Сантера бежала плечо к плечу с Валтасаром, за ними с улюлюканьем и смехом мчались представившиеся орденом Чистоты.

– Стойте! Мы убиваем вас для вашего же блага! Ха-ха-ха, да стойте же!

– Ага, так мы вас и послушались, – пробормотала ведьма.

– Примите очищение от грязи вашего противоестественного существования! Исцелитесь и отриньте зло!

Рядом бежал рыхлый мужчина в богатом кафтане. Он споткнулся и закричал, понимая, что это конец. Люди в бумажных масках нагнали его. Изогнутые кинжалы принялись собирать теплую соленую жатву.

– Вы сошлись здесь, дабы присосаться к чужеродной силе. Но простым людям не дано знать будущее. Это большой грех! – укоризненно произнес из-под маски совсем молодой парень, чуть задыхаясь на ходу. – Нас призвали, и мы очистим мир от вас, уродливые сукины дети!

Валтасар резко повернул за угол, Сантера юркнула за ним. Преследователи пронеслись мимо, дико хохоча. На некоторых из одежды остались только маски.

– Ты слышал когда-нибудь про такой орден? Оттуда эти сумасшедшие? – спросила девушка у дрожащего напарника. Он с ненавистью посмотрел на нее:

– Заткнись! Заткнись! Заткнись! Я ничего не знаю, так не должно было произойти! Они повсюду! Куда нам бежать?!

– Обратно в город. Вряд ли нас станут преследовать. – Она подошла к окну. Внизу метались огни факелов, расчерчивая темноту полосами. Вдали над лесом мерцали бродячие огоньки. – У многих здесь есть транспорт. Можем его одолжить.

– Ты забыла, что снаружи полно сумасшедших?!

– Ку-ку! – В дверном проеме появилось счастливое лицо в бумажной маске. – Заскучали?

Он затек в комнату, голый, взбудораженный, с широкой улыбкой. Валтасар попятился.

– Вам дана честь пасть от моей руки. Счастливчики! Как я вам завидую! Почему вы не смеетесь? – спросил человек. – Смейтесь!

Воздух наэлектризовался, и на стене рядом с бывшим каторжником с глухим треском появилось оплавленное пятно.

– Он инкантатор, – с ужасом выдохнул помощник Розмари.

– Мы очищаем человеческие ряды. Только настоящиелюди имеют право жить. Остальные должны уйти. Но ты, смазливая, еще можешь спастись, если сейчас скинешь одежды и примешь меня, – возбужденно указывая на Сантеру, приказал член ордена Чистоты, удовлетворяя себя рукой. – Снимай платье! Сейчас же! Здесь! А ты смотри, грешник!

– Хорошо, хорошо, только не убивайте, – пробормотала она, приближаясь к обнаженному магу.

Он не успел почувствовать опасность перед тем, как ноги девушки сильным ударом в грудь проломили ему ребра. Из полуоткрытого рта вытекла струйка крови. Он еще пытался колдовать, когда изящная дамская туфелька острым каблуком прорвала ему щеку, выбила зубы и смяла нос.

Валтасар вздрагивал каждый раз, когда под кулаками девушки раздавался хруст. Вскоре все было кончено. Обнаженное тело рассыпалось на части. А за тонкими стенами продолжалось безумство кровавой оргии. Один за другим умирали люди.

Потом Сантера с Валтасаром вылезли через балконную дверь, спрыгнули в колючие кусты, добежали до ближайшей кареты – дорогостоящей и роскошной, как и все остальные. Девушка вскочила на козлы первой, взялась за поводья и стеганула коней. Им вслед кричали, один раз по правой стороне образовался вихрь, но, не успев сформироваться, остался далеко позади.

Кони скакали без передышки, пока не показался город, а небо не налилось лихорадочным румянцем. Валтасар трясущейся рукой указал вперед:

– Вот мы почти приехали.

– Да.

– Как думаешь, кто это был? Они кричали о грехе, о чужеродной силе, но сами использовали творение… Ничего не понимаю. Это ведь были не наши хозяева. Тогда кто?

– Надеюсь никогда этого не узнать. – Сантера зябко поежилась, дыша на одеревеневшие пальцы.

– А тот трюк с огнем… – Она едва уловимо напряглась, сохраняя отстраненную мину, – это какой-то фокус, надеюсь? – Мужчина нервно усмехнулся. – Ты не можешь быть инкантатором.

– Разумеется.

Валтасар облегченно выдохнул и, расстегнув рубашку, достал сверток с птицей Мебиуса. Нежно погладил.

– Госпожа будет довольна. Очень довольна… – Он закрыл глаза. Почти извиняющимся тоном произнес: – Жаль, но выходит, что ты больше не нужна. Я не собираюсь делиться силой с другими. Я один стану инкантатором.

После чего приставил к шее девушки изогнутый нож того ненормального.

– Ты и не собирался сохранять мне жизнь, – угадала ведьма, продолжая подстегивать лошадей.

– Так и есть. Прости, подруга.

– Не извиняйся. Мы похожи. Я тоже заранее знала твою судьбу. – Она беспечно повернулась и поделилась: – Ведь я – госпожа Сапфир.

В город она въехала одна.

Глава 7

Я дам тебе имя

Розмари осталась довольна. Забрав у Сантеры сверток, она развернула его, разглядывая темно-зеленую каменную поверхность птицы, потом рассмеялась и убрала статуэтку в тайник.

– А где второй? – без всякого интереса спросила она.

– Проиграл, госпожа, – хладнокровно ответила девушка.

– Ты славно потрудилась. Можешь быть свободна.

На этом вопросы кончились.

Вернувшись в свою квартиру, Сантера залезла под одеяло и моментально заснула под крики ругающихся соседей. Снов не было. Только пустота.

Проснулась совершенно разбитой. И сразу поняла, что впервые в своей жизни проспала. За окном проплывали лодки, груженные мелким ненужным товаром и снедью, гребцы распевали серенады. А на кухне кто-то звенел тарелками.

Здраво рассудив, что подосланный убийца не станет мыть ее позавчерашнюю грязную посуду, ведьма упала обратно на подушки. Прозвучал топот босых ног, и в коридоре замаячила нелепая мальчишечья фигура. Недавний знакомый. Жаба.

– Вы уже проснулись, госпожа? – осторожно спросил он, не решаясь переступить порог.

– А по мне не видно? Ты что тут делаешь и кто тебя послал? Отвечай, живо!

– Не злитесь, я сам! Сам! – Жабеныш скукожился и начал озираться по сторонам. – Я лишь хотел поблагодарить вас. Но вы спали, и вот…

– …ты помыл мою посуду. Молодец. Можешь идти обратно.

– Не гоните меня, госпожа! Я могу вам пригодиться, я много чего умею… Позвольте мне вам служить!

Он испуганно уставился на Сантеру. Заметив на тощих руках свежие отметины, ведьма поняла, кто его послал и с какой целью. Лысый маг не прощал обид. Подослал ребенка, чтобы тот проследил за тем, как она справляется со своими обязанностями. Искал повод для доноса.

Причинение телесного вреда одному из хозяев еще могло сойти ей с рук – Сантера была важной фигурой в комбинациях Совета Власти. Но возникни реальная угроза их безопасности, и песенка ее будет спета.

– А как же твой прежний хозяин?

Первым желанием было прогнать маленького шпиона. Затем стало ясно, что в следующий раз его лысый хозяин может придумать более изощренный план, на разгадывание которого могло не хватить умственных ресурсов.

– Он не хочет меня видеть. Так я могу остаться? – Мальчик с мольбой сцепил тощие руки.

– Мне не нужен раб. – Некрасивое личико поникло. – Но я вечно забываю прибраться и приготовить ужин.

«Хоть какая-то польза от него будет»

– Я буду стараться, госпожа!

– Тише ты… как, кстати, тебя зовут?

– Рабы не имеют право носить имя. Они – вещи, – посмурнел полукровка. – Можете просто приказывать. Или звать жабой, как прежний хозяин.

– Ладно. Над этим еще подумаем. А пока принеси мне мои вещи.

Она выбежала в спешке. Села в лодку, доплыла до центра, забежала в укромный уголок, скрытый от любопытных глаз прохожих, и начала переодеваться. Не хватало еще, чтобы соседи узнали, кем она работает.

Поменяв жакет на мундир, припудрившись и с большим трудом спрятав волосы под парик, она поспешила в пантенариум. Работы там накопилось много. Сантера просидела до самого вечера, разбирая документы и отчеты, ставя в нужных штампы и поддерживая разговоры на тему: «Я получала образование не для того, чтобы бумажки перебирать!»

Одновременно она читала украденные из архива военные записи времен, когда на всех локациях велась война с Иными. Среди бесчисленных вычислений и описаний сурового солдатского быта попадались крохи полезной информации.

До того как пал Арлет, в записях фигурировало имя некоего Леона Филиса, генерала армии Кнеза. Сразу после победы оно исчезает из протоколов. Нет упоминаний о его смерти или ранении, не говорилось, куда он пропал или почему не был посмертно награжден, как поступили с остальными.

Закончив со своими обязанностями, Сантера улучила момент, чтобы поговорить с Люцианом, сыном человека, особо приближенного к Матису. Молодой чистопородный читал очередной донос.

– Как думаешь, мать жены всегда оказывается баламуткой? Или есть исключения? – спросил он, не отрываясь от мятого листа.

– Интересно хоть пишет? – рассеянно улыбаясь, поинтересовалась девушка.

– Да вот не очень. Фантазии маловато, так каждый второй говорит. А ты… Лиз, – он с трудом назвал ее по имени, – уже освободилась?

– Еще нет. Можешь сказать честно, быстро и не задумываясь: слышал о Леоне Филисе?

– О ком? – непонимающе нахмурился Люциан. – Он как-то связан с историей материка? Поверь, если бы я хорошо знал сей предмет, я бы здесь не сидел и кляузы на чужих жен и мужей не читал!

– Значит – нет. А можешь разузнать, где жил человек с таким именем и куда делся?

– Теоретически я могу все. Но тебе зачем?

– Невежливо о таком спрашивать у девушки, – надула губы Сантера, укоризненно смотря на него.

– Ну, если надо… просто странно как-то.

– Я буду тебе очень, очень благодарна, – прошептала она, добавляя в голос нежности и преданности. Люциан Нил Оберрон Максмилан часто заморгал, не понимая, почему смущен. Ведьма продолжала давить на него полным надежды взглядом.

– Сделаю все, что в моих силах.

Обратно возвращалась пешком. На пустеющих улицах зажигались фонари. Бакалейщики спешно закрывали свои лавки, чумазая детвора бедняков разбегалась по домам. Визгливо, как женщина, пропел клаксон, – мимо, фырча, ехал автомобиль.

На стыке старой и пристроенной Пьеты собрались матхалы. Босые люди в красных саванах, дрожа от холода, пели у стен храмины. Изредка из узкого окошка, ведущего в молельню, появлялась голова Верховного храмовника. Последователь истинной веры начинал ругаться, утверждая, что шумящие бездельники мешают ему проводить вечернюю службу.

Матхалы огорчались и просили не отвлекать их от пения. Две трактовки святых писаний сталкивались лбом, и ни одна не желала отступать от своего. Из любопытства Сантера постояла рядышком, ожидая развития событий.

Верховный храмовник ненадолго исчез, чтобы появиться с целой бадьей Слез Матха в руках. В следующую секунду матхалы оказались мокры до нитки. Один, самый молодой, зашелся тяжелым грудным кашлем.

– Вижу, плохо вам, братья, – с холодной усмешкой заметила ведьма.

– Нам хорошо, сестра. Мы скоро умрем. Определенно, – хором ответило ей несколько в красных саванах.

– Не вижу в такой смерти ничего хорошего. Почему бы не прыгнуть с крыш домов или, там, не отравиться ядом? Это же легче.

– Такой путь идет вразрез с нашей верой, – пояснил синеносый мужчина, сморкаясь в рукав. – Мы должны принять смерть, а не создать ее. Она должна наступить извне, сестра.

– То есть мы все обязаны умирать долго и в мучениях? Тоже мне новость!

– Не обязательно. На брата Флиберта наехала машина. А в Сирс ударила молния. Ты хочешь присоединиться к нам, сестра? – с надеждой спросил матхал.

– Это вряд ли, – покачала головой Сантера. – Я не могу уйти, не достигнув своей цели.

– Зря. Когда все три знака проявятся, мы окажемся ближе остальных к нашему богу. Уже начали умирать люди. Много пропадает бесследно. Когда придет дитя порока, обладающее особой силой, запустится процесс. Наказы предков будут выполнены, начнется новая эра… Так велел Матх-бог! Цепь замкнется! Новый оборот… И белое станет черным, брат пойдет на брата, правда станет ложью, а любовь сгниет под вашими ногами! И люди истребят себя! И придут новые существа! Совершенные! Достойные нашей вселенной!

Остальные матхалы с недоумением смотрели на кричащего собрата. Он запрокинул голову и захохотал, а потом упал на землю бездыханный.

– Видишь, сестра, все идет как надо, – сказали ей, обступая умершего. – Жди начала конца. Оно близко.

Уходила Сантера в смятении. Фанатик словно не сам говорил, а кто-то вещал через него. Домой она вернулась с плохим настроением.

Там ее терпеливо ожидал усталый безымянный раб. За день он успел прибраться в комнатах, приготовить из остатков еды ужин и даже набрать полную ванну горячей воды.

«Слишком старается, – неодобрительно отметила девушка, позволяя забрать пальто. – Сам не видит, как сильно переигрывает».

– Надеюсь, ничего плохого не произошло? Вы ведь никому не рассказывали о своей квартире? Не жаловались на одиночество? – торопливо расспрашивал мальчик, убирая ее вещи. – У такой красивой госпожи точно должен быть страстный поклонник.

– Где ты только таких слов нахватался? Твой хозяин книжки про любовь почитывает на досуге? Страстный поклонник… тоже мне выдумал!

Жабеныш разочарованно поник.

Сантера беззаботно потрепала его по жидким волосикам, ущипнула за впалую щеку и пораженно потерла подушечками пальцев друг о дружку.

– А ну-ка посмотри на меня! – приказала она, хватая мальчика за подбородок.

Так и есть. Шероховатость и шелушение кожи, которые она сначала списала на плохое питание и недостаток сна, оказались не чем иным, как крохотными чешуйками белесого цвета, украшавшими лоб, виски, скулы и подбородок. То же самое на запястьях и ступнях.

Мальчишка оказался настоящим змеиным сыном!

– И кем же были твои родители, чтобы ты такой получился? – озадаченно спросила девушка, отпуская раба.

– Никем. Я не знал их. Меня нашли в обители староверов, которые прятали меня от чистопородных, – буркнул змееныш, угрюмо насупясь.

Похоже на правду. Никто из инкантаторов не стал разбираться в его происхождении, а просто спихнул лишний рот на ворчливого старика. А ведь само появление на свет полукровок являлось аномалией. И случалось это не так часто.

– Госпожа, когда вы мне сказали, что полукровки не бесполезны… Откуда вы знаете? – с детской прямотой внезапно спросил мальчик. Чешуйчатая мордочка сохраняла серьезное выражение. – Неужели вы…

– Все может быть, – легкомысленно ответила Сантера. – Пойдем ужинать. Я зверски голодна!

– Вместе?

– Не вижу никаких преград. Ты же свободен – ты больше не раб.

Если нельзя избавиться от докучливого шпика, надо сделать его своим другом.

Люциан Нил Оберрон Максмилан был человеком строгих правил. Он не бил слабых, не называл дураков дураками и заправлял рубашку в штаны. Когда его о чем-то просила девушка, отказать он не мог. Это считалось простой вежливостью. По крайней мере, он сам пытался себя в этом убедить.

Его почтенный отец, владелец нескольких ткацких фабрик и лесных угодий, человек, приближенный ко двору, был несколько другим. Вульгарный солдафон, любитель легких денег и красивых женщин, он желал, чтобы потомки прошли все тяжкие испытания, что выпали когда-то на долю ему самому.

Люциану еще повезло отправиться в бывшую столицу к чистопородным. А вот его старшего брата послали за Стену – воевать с Иными. На границе людских земель до сих пор бушевала война. Ветхий лес не сдавал позиций, скрывая на огромных территориях всех выживших после зачистки нелюдей. Более того, сколько бы его ни пытались вырубить, лес захватывал новые и новые земли, вплотную подступая к людскому жилью.

Благородного воспитанного юношу, которым Люциан прибыл в Пьету, сразу невзлюбили. Большинство желающих вступить в серые ряды являлись простолюдинами, с крепкими нервами и кулаками, мечтали послужить стране или отомстить за бессмысленно погибших предков. Дабы влиться в коллектив, пришлось выучиться трем вещам: пить не пьянея, играть в Монету простака [17]и терпеть обидную кличку Люси.

Работа оказалась непыльной. Неразумные Иные редко заползали в город. Самой большой опасностью была возможность нарваться на свист крикуна где-нибудь в окрестностях. Приносили много доносов – больше написанных из зависти или мести. Но один раз на пути молодого лорда таки попался баламут. Тот день навсегда впечатался ему в память.

Простая дешевенькая квартирка на окраине. До смерти напуганная семейная пара, встречавшая их на лестнице. У обоих трясутся губы. А внутри ребенок, кроха года от роду, играющийся разноцветными шариками, которые, как утверждали родители, он достал из воздуха.

Матовые радужные шарики летали под потолком, а баламут смеялся чистым детским смехом существа, не познавшего горечь и отчаяние.

Он еще не знал, что по закону его следовало отдать ученым из Форксобри, которые будут проводить на нем эксперименты, пытаясь выявить закономерность и причину появления ему подобных. И не понимал, что продали его собственные родители, на чьих лицах сейчас читалось лишь отвращение и испуг. «Он не наш… Уберите. Сотрите… чужой… Только пусть никто не узнает… не наш!» – безмолвно говорили они.

Чистопородные выполнили свой долг, хотя потом Люциану долго снились кошмары. И когда в их коллективе появилась девушка, он долго не мог понять, чем могло привлечь хрупкое создание подобное дело.

Лиз была немного нескладной, молчаливой и строгой. Волосы в вечном беспорядке, короткие и сухие, как солома. Большие очки. Но за простоватой неухоженной внешностью скрывалась сталь. Каждый раз, когда Люциан разговаривал со специалисткой, в нем невольно просыпалась робость. И вот сейчас он спешил в канцелярию рассказать о результатах поиска, хотя следовало бы подождать конца рабочего дня.

Девочки, сидящие в полумраке за печатными машинками, приободрились, увидев его. Люциан гордо расправил плечи. Она сидела в дальнем углу, склонившись над тетрадью, и настольная лампа бросала на худое лицо гибкие тени.

– Надеюсь, не помешал? – окликнул девушку молодой чистопородный.

Лиз вздрогнула и закрыла документ ворохом папок.

– Люциан, это ты… Нет, конечно, нет. Не ожидала тебя здесь увидеть. Есть хорошие новости?

– Относительно. По твоему запросу ничего не вышло. Словно все следы потерли. Но есть ниточка, ведущая к некоему Чарльзу Филису. Живет в глуши, на побережье Тирса. Одинок, детей и супруги не имеет. Пару раз привлекался черным сектором за пьянство и дебош.

– А вот с этого момента поподробнее, – попросила Лиз, снимая очки. Ее большие внимательные глаза выделялись на бесцветном лице особой, неженской красотой. Люциану почему-то вспомнилась картина, висевшая над камином в их замке. Она изображала госпожу в шелковом платье, стоящую на стене и державшуюся для равновесия за каменный зубец, а ветер терзал подол, оголяя тонкие щиколотки. Шел дождь. Лицо у незнакомки было отчаянно смелое, божественно красивое и радостное, глаза жгли желающих ее рассмотреть внутренней нестерпимой силой.

Еще мальчиком он любил садиться у матушкиного кресла, опускать голову ей на колени и подолгу разглядывать эту картину, гадая, кем была эта госпожа и чего она ждала под проливным дождем.

«Мало кто из мужчин знает, как горячо и отважно женское сердце и как стремится оно к открытиям и страстям», – однажды тихо сказала матушка и тяжко вздохнула, щелкая спицами.

– Так что же с дебошами? – напомнила Лиз, устало щуря кошачьи глаза.

– Пытался доказать, что его дед был героем, прилюдно оскорблял Кнеза, – опомнился Люциан. – Вот его адрес, если надо.

Она задумчиво кивнула и улыбнулась:

– Ты очень мне помог. Не знаю, как и благодарить.

– Глупости, я только рад! Могу быть еще чем-нибудь полезен?

– Нет. Ничем… разве тебе что-то известно об ордене Чистоты? Недавно слышала это название и вспомнила про надпись на стене музея… Синий отдел выяснил, чье это было тело?

– Теперь правду знает один Матх-бог, – сказал чистопородный. – Но он не станет делиться с нами своими божественными планами. И где ты умудрилась услышать это название? Клянусь, я думал, что данная легенда давно истлела и покрылась паутиной.

– У меня свои источники, – усмехнулась девушка.

– Орденом Чистоты называли благородных лордов, что превыше всего ценили чистоту людской крови. Эти богатые мужи помогли Кнезу взойти на трон и стали для него опорой. Но методы ордена вскоре устарели и его расформировали. Не думаю, что чудовищное убийство как-то с ними связано.

– Чистота крови… Да, возможно. Но что, если кто-то решил воскресить орден Чистоты и начал убивать простых прохожих? Мы так долго жили бок о бок с другими существами… Если этот кто-то считает, что мир погряз в противоестественных связях с Иными, что он избран для высшей цели?

– Нет, такого быть не может! – воскликнул Люциан. – Кому это нужно?!

– Тише, – умоляюще прошептала Лиз, пригибаясь к столу. – Не привлекай внимания.

На них смотрел весь отдел.

– Прости. Но все знают, что детей проверяют сразу в родильных домах. Кровосмешения с гъяками не допустят! Никому не нужно выходить на улицы и проводить зачистку населения.

– Тем не менее у нас все равно пропадают люди – это раз. По улицам гуляет психопат, прозванный Бархатным кровососом, – это два. Активизировались сторонники Парита – это три. Мне продолжать?.. У людей талант создавать проблемы из ничего и стряпать войну на пустом месте. За это их стоит ненавидеть, – невольно произнесла девушка. Ее зрачки расширились и тотчас сузились до размера спичечной головки.

– Людей людьми делает не происхождение, а поступки. Я так думаю, – с заминкой ответил Люциан Нил Оберрон Максмилан, после чего поспешил откланяться. Были на свете вещи, над которыми жутко не хотелось задумываться.

Например, над тем, почему Лиз Брукс носила очки с простыми стеклами. Или почему на миг она показалась молодому чистопородному чарующе жестокой.

На досуге Сантера развлекалась тем, что обучала мелким хитростям своего безымянного шпика. В ней говорила проказливость, – она-то уедет, а вот инкантаторам из Убежища от надоумленного раба деваться явно некуда.

Мальчонка оказался смышленым и жадным до знаний, чем сильно напоминал ведьме ее саму. Стремление учиться и искать ответы она ценила едва ли не превыше всего. Одно плохо. Имени у змееныша так и не появилось.

Самой дать – все равно что взять ответственность за его жизнь. Сантера на себе уяснила, какую власть получает человек, дарующий имя. Такую лишь мать над ребенком может иметь.

– Рецепт идеальной лжи примерно такой: всегда верь в то, что говоришь, и разбавляй ложь крупицами правды, – неторопливо говорила она, не отрывая взгляда от книги. – Следи за мимикой, тембром голоса, языком тела. Постарайся, чтобы с тобой было комфортно. Говори всегда то, чего от тебя хотят услышать.

– А если кричат? – жадно переспросил змееныш, сидящий у ее ног.

– Смотря кто. Если сильнее тебя – молчи, делай виноватый вид. Если слабее – негромким голосом повторяй его имя, – собеседнику хочешь не хочешь, а придется понизить тон, чтобы расслышать.

– Ну не знаю. Выглядит как-то…

– Трусливо? Пускай! Запомни, гордость крайне бесполезная вещь. Она будет тебя подстегивать и втравливать в неприятности… Однако в чем-то ты прав – я говорю с женской позиции, а ты все же мужчина и должен решать сам. Для вас порой честь дороже жизни.

– Сила важнее всего, – вдруг сказал мальчик, сжимая кулаки. Он казался не по-детски серьезным и решительным.

– Ты и так силен, – заметила Сантера. – Я своими глазами видела, как ты одной рукой поднимал стол. В тебе говорит кровь чужой расы.

– Этого недостаточно! Вы, вы, госпожа, с легкостью ударили одного из хозяев! Все знают, сколь они сильны, но вы даже не дрогнули. В чем секрет?

«В том, что я дура», – чуть не ответила правду Сантера.

– Я жила снаружи, среди хищников, как простых, так и в человеческих обличьях. Мне пришлось соответствовать.

– Вы сильная, – с тихим восторгом прошептал змееныш. – Самая сильная из всех, что я видел. Даже Совет Власти опасается вас наказывать. Научите меня так же бить!

– Нет.

– Но почему? – взвыл он расстроенно. – Почему нет? Мы же похожи! Вы такая же, как и я!

– Э нет, братец. Попридержи язык. – Девушка легко подняла его в воздух за рубаху. – Ты понятия не имеешь, от кого я веду свой род. Хочешь стать сильным и всем отомстить, – мешать не буду. Но только без моей помощи. У меня на свете хватает врагов.

Мальчишка смотрел отчаявшимся взглядом – глаза зеленые, но не такие, как у нее, а блеклые, цвета мха на освещенном солнцем валуне. За столько лет и не свыкся с мыслью о собственной неволе…

Сантера поняла, какое имя ему можно было дать. Дурное имя, тяжеловесное, с такой же тяжелой и несчастливой судьбой, зарождалось на кончике языка.

– Решено. Я дам тебе имя, мальчик. Принимать его или нет – выбор за тобой.

Он замер, как мышонок. Недоверчиво и удивленно притих в ожидании.

– Так издавна звали существо, что наводило ужас на все живое. Дыхание его было ядовито, кровь растворяла сталь. Славные герои погибали целыми армиями, пытаясь истребить его. Выношенный жабой змеиный царь – Василиск.

Мальчик повторил имя по слогам, пробуя его на вкус. Скользкие трудные слоги – шипение клубка ядовитых змей – давили на нёбо, оставляли послевкусие горечи и боли.

– Василиск? Таково будет мое имя? – спросил он, разом утратив спесь.

– Да. Имя, обязывающее стать великим, – усмехнулась ведьма и потрепала его за шероховатую щеку. – Учти, я не стану учить тебя убивать. Но отнюдь не из лени. Зачем обучать того, кто может стать в будущем твоим врагом?

– Я никогда… – крикнул и тотчас поник мальчик. Он помнил о своем задании.

– То-то же. Ты больше не раб, раз у тебя есть имя. Постарайся изменить судьбу, не запачкав рук. Это проще… И, кстати, предупреждаю: завтра меня не будет целый день. Уезжаю по делам. Не смей выходить наружу или сильно шуметь. Понял?

– Да, госпожа. Василиск все понял.

Если и значили имена хоть что-то, то этого ребенка ждала судьба великого героя или столь же великого чудовища.

Оставив мальчишку корпеть над книжкой детских сказок, она ушла в спальню. Поутру ее ждал поезд. Следовало пообщаться с Чарльзом Филисом поближе.

Долгая дорога – это всегда утомительно. А если к ней добавляется мысль, что завтра возвращаться обратно на нелюбимую работу, то совсем хоть плачь. До бухты Сорино было шесть часов пути.

Сантера сидела напротив окна и слушала мерный стук колес. Погода окончательно испортилась и грозила из дождя перерасти в полноценный град размером с куриное яйцо. За соседним столиком две пожилые дамы жарко обсуждали последние убийства Бархатного кровососа.

Имя такое тот получил за странное поведение его жертв. Все добровольно, с превеликим удовольствием шли в раскинутые сети.

– Говорят, что он красивее лучших актеров театра!

– А толку, что говорят? Никто так и не смог описать его внешность. У свидетелей показания не сходятся. Видать, безвинных людей порочат.

– Что странно – зачем он бедняжек в каждом городке захудалом ловит и переезжает? Почему не обоснуется в одном?

– Дурость вы говорите, голубушка! Чтобы кровопийца на месте осел, где-то в одном месте охотился… Он же от следователей сбегает!

– И подумай-ка, к местным фифам не суется!

Когда поезд стал замедляться, Сантера выскочила в предварительно распахнутое окно. Огляделась. Справа возвышалась Медвежья гора, вдали серела океанская гладь. Маленький городок был как на ладони.

Она пешком шла по размытой от дождя дороге, под ногами чавкала густая грязь. Местечко, где теоретически проживал потомок великого генерала, казалось пустынным и крайне негостеприимным. Люди хмурыми.

Она, одетая в неброскую, но дорогую по здешним меркам одежду, вызывала излишний интерес. Чумазая свора детишек, ровесников Василиска, подбежали, клянча денежку.

Опережая мелких воришек, Сантера сама выдала всю мелочь. Пускай так, чем будут шарить по карманам.

Дети подсказали, куда идти дальше. Указали на маленький домик, ветхий, с ветром, гуляющим в многочисленных трещинах. Вокруг копошился желто-белый ковер из сотен птиц, – их привлекала не совсем свежая рыба, пучками вывешенная на бельевых веревках. Вероятно, чтоб запах отгонял незваных гостей.

Крылатые создания изрядно усложняли передвижение по двору. Ведьма слегка ослабила волю, позволяя желаниям зверя возобладать. Разум затопил голод и беспричинный темный гнев.

В ту же секунду птицы заполошно, не ведая причин своего испуга, разом поднялись с насиженных мест, ненадолго закрыв крыльями небо. Вместе с дождем на землю плавно падали перья.

На крыльцо выбрался неухоженный седой мужчина. Они с Сантерой встретились взглядами.

– Убирайтесь с моей территории! – закричал мужчина, потрясая клюкой. – Поганые жулики!

Затем повернулся и пошел обратно в дом.

– Постойте! Я просто хочу поговорить. – Сантера кинулась за ним, едва успев вставить ногу в проем прежде, чем дверь закрылась.

– Все вы хотите только поговорить, а потом называете меня лжецом! Проваливай, пока цела!

– Генерал Леон Филис был вашим дедом?!

Дверь замерла на полпути. За ней послышался глухой кашель, затем мрачный голос переспросил:

– Откуда вам известно? Кто сказал?

– Я отыскала записи в закрытом архиве пантенариума Пьеты, – торопливо начала рассказывать девушка. Ее слушали внимательно, не перебивая. Створки распахнулись, и Чарльз Филис нехотя буркнул, отступая вглубь сеней:

– Не знаю, зачем вы приперлись, но толку с этого не будет. Все, что я говорю, – ложь и клевета на святейшего Кнеза.

– Мы оба знаем, что это не так. Я пришла за правдой. Помогите мне, Чарльз.

Он пожевал мясистые губы. Посмотрел оценивающе – с волос Сантеры, убранных в изящную прическу, стекали капли воды – и грубовато ответил, переходя на ты:

– Заходи уж, мышь мокрая. Зря, что ль, ехала.

– Благодарю, – церемонно поклонилась ведьма, переступая порог.

В доме царил бардак. Электричества в таком захолустье не было; свет давал масляный светильник. Хромая, мужчина дошел до скамьи, на которой горой высились шкуры, и уселся.

– Видишь, девочка, как ему отплатили. Герою, человеку, радевшему за своих… свои же в спину и ударили. Хе-хе-хе. – Он хрипло засмеялся, и смех перешел в новый приступ кашля. – Клянусь, я бы и сам поверил, что он был сумасшедшим стариком. Никаких доказательств его подвигов. Да вот только наш Срыватель Оков почему-то сильно не хотел, чтобы дед продолжал рассказывать всем свои выдумки.

– К вам приходили с угрозами?

– А то нет! Злыдни! По виду людишки простые, одежда дрянная. А лица стертые, мертвецки спокойные. Полиция его тайная. Тьфу! Плевал я и на него, и на них!

Сантера села напротив, всем видом демонстрируя согласие. Сейчас от нее не требовались какие-либо слова, только интерес и сочувствие на лице.

Чарльз швырнул в печку дровишки и продолжил:

– Когда я был маленьким, он еще верил, что все будет исправлено. Отцу моему, матери обещал лучшую жизнь. Но время шло и ничего не менялось. После уничтожения инкантаторов – баламутов по-нашему, Кнезом заинтересовались в том проклятом ордене. Они дали ему деньги, дали власть, промыли мозги. Он стал символом их воли. Люди рождаются и умирают, не зная правды, веря в выдуманные богатыми лжецами истории победы.

– Людям не нужна правда – она их только расстраивает, – соглашаясь, грустно усмехнулась ведьма.

– Мой дед отдал все силы и здоровье ради мира на людских землях, веришь?

– Да.

– Веришь, – довольно повторил мужчина, смакуя слово. – Так вот, правда, девочка, в том, что Матис никогда не убивал Нериса Большую Руку.

– Хозяина Арлета?

– Его самого. Деталей не знаю. Мне это в детстве тайком дед нашептывал. Про башни тоже не стану говорить – может, и было место подвигу. Прошлое – штука ненадежная, точности в ней нету.

– Тогда что же он сделал? – Ведьма терпеливо напомнила о сути разговора.

– Собрав небольшую армию, отправился к стенам Птичьего города. Никто не мог пройти, а они прошли! Защита спала! Нечистое дело, но спрашивать никто не стал. Солдаты жгли ядовитые да сонные травы, а сами головы тряпками мокрыми кутали и убивали задыхающихся баламутов. Это сейчас их малюют рогатыми и с хвостами, а на деле не отличишь – совсем как люди.

– Я знаю, знаю.

Он не заметил ее оговорки, продолжил, нахмурив кустистые брови и сгорбив спину.

– Кнез почему-то помчался прочь от логова Большой Руки. Моего деда тогда это сильно поразило, но времени разбираться не было. Ворвавшись в покои магистра, толпа увидела пожилого баламута с проломленным черепом. Затылок ему книгой пробили, представляешь? Стало быть, предатель среди них затесался!

Тем временем запылала соседняя башня, та самая, куда бежал Матис. Все решили, что он погиб. Однако, когда город начал таять прямо на наших глазах, Кнез стоял снаружи целый и здоровый.

– Что же он делал все это время?

– Никому не известно. Может, искал чего?.. Он ведь рассказывал всем, что баламуты хранят ужасные секреты. Мол, людей в животных обращают. Ему поверили, – иначе бы не осмелились напасть! – но не нашли обещанных зверств. Были там какие-то мерзкие существа, их подожгли, и дело с концом. А все, кто выжил в ту ночь, стали пропадать или гибнуть. Вот дед и сбежал, покуда мог. Он видел, что происходит со страной, хотел раскрыть всем глаза, но его не слышали. Леон Филис погиб в одиночестве с клеймом сумасшедшего. Он был лучшим другом Матиса!

– Это очень печально. Я не догадывалась, что правда настолько горька…

– Теперь знаешь. Расскажи тем, кто станет слушать. Пускай знают, что их Кнез лишь пешка, что он всегда был вялым робким пареньком и никудышным полководцем.

Сантера встала. Подошла к Чарльзу и сжала его морщинистую ладонь:

– Я давно чувствовала что-то неладное во всей этой истории. Ваша помощь бесценна. Спасибо, Чарльз. Я ваша должница.

– Брось. Мне хватит того, что хоть кто-то выслушал бредни свихнувшегося старика. Ты только не забывай, что я сказал. Нами всеми пытаются вертеть. Думай своей головой, а не чужой. И тогда точно не сойдешь с верного пути.

Внук генерала проводил ее до обочины и, когда она собиралась бежать к станции, где останавливался беспрерывно сигналящий поезд, внезапно хлопнул себя по лбу.

– Не знаю, важная эта деталь или нет, но дед рассказывал, что Матис в ту ночь был не один. Рядом с ним стоял ребенок в шапероне. Кнез объяснил, что спас его из плена баламутов.

– Вы правы. Это очень важно, – сглотнув, сказала Сантера.

Вокруг лежал свежий снег.

Брен крепче прижал сестренку к себе. Маленькая Эветт громко шмыгнула носом, утирая ладошкой сопли, – хотя здесь было очень холодно, они стояли в тонких рубашонках, ожидая, когда подойдет их очередь.

Люди радостно гомонили. Конечно! Им всем выпала великая честь – увидеть Парита. И затем, возможно, он позволит некоторым – лучшим из лучших, уйти. Там не будет холода. В этом Брен был уверен. Так говорила мама, пока была жива. Ее расстреляли чистопородные, когда она хотела пронести иглошита во дворец Кнеза. Но Парит слишком добр, он простил ей неудачу, а Брену с сестрой отвел место на следующей церемонии Приобщения.

Ногам стало слишком холодно. Эветт стоически топталась на месте, прижимаясь худым плечиком к животу брата.

– Потерпи. Скоро все закончится, – пообещал Брен, растирая кулаки.

Кто-то подбежал и похлопал его по голове, радостно выкрикивая имя лидера.

Каждый Иной друг и брат. В стране должен воцариться мир. Среди людей многие этого не понимали. Вероятно, они просто сброд, которому промыли мозги. И не стоит жалеть им подобных. Есть только мы – познавшие истину. И они – тупое кровожадное стадо.

Брен еще помнил слова матери, которые она произносила каждый раз, когда отец возвращался с завода и начинал ломать вещи и кричать нехорошие слова. Она говорила, что скоро все изменится и что их заберут в… Брен не помнил названия того прекрасного места. Но там будет царить любовь, там Иные, люди и баламуты будут жить под одной крышей в мире и согласии.

А потом отец умер. Случайность – сказала мама. Не плачь – сказала она. И Брен не плакал, даже когда ее друзья пришли, чтобы рассказать о мамином большом провале. Только маленькая несмышленая Эветт горевала об утрате. Но ей быстро объяснили, что все делалось ради высшей цели и ее боль не имеет оснований.

Правда важнее жизни.

Из-за колючих высоких деревьев появились двое. Один из них старательно прятал лицо за бинтами, на них сохранялись несвежие следы крови. Второй – мускулистый, с бритой шишковатой головой, поддерживал первого. В толпе смутно знакомый мужчина разразился громким криком счастья, но его тотчас утихомирили. Парит не любил шум.

Их лидер не мог показывать своего лица, поскольку даже среди преданных сторонников мог затесаться враг. Многим невыгодно, чтобы пал прежний порядок. Один из врагов даже вырезал Париту язык. Но тот узрел спасителей – тех, кого вероломно называют врагами человечества, – и они подарили ему новую жизнь. И цель в подаренной жизни.

– Подойдите ближе, друзья. Ближе! – развел руки и зычно произнес силач. Парит за его спиной шевельнулся. – Мы близки к нашей цели как никогда! Вы славно постарались! Каждый из вас сделал этот мир немного лучше: спас Иного, открыл глаза слепцу, показал серьезность наших намерений жестокому тирану!

Одобрительный гул в ответ.

– Любой не похожий на нас достоин жизни!

– Да-а…

– Мы изменим мировой порядок! Остановим войны!

– Да! – охрипшим голоском выкрикнула Эветт. Люди вокруг нее заулыбались. Брен смущенно отвернулся.

– Голосом ребенка говорит бог, – добродушно усмехнулся лысый помощник Парита. – Вы, наконец, достойны Приобщения! Наши спасители откроют для вас проход в место Единства, Любви и Гармонии! Идемте!

Парит первым заковылял прочь, спеша в тайное место, где находилась Дверь в сказочное царство.

Брен волоком тащил слабую сестренку, – та едва могла шевелиться из-за мороза и голода. Но это ничего, ничего. Скоро они наедятся вдоволь, как никогда раньше!

Там будут феи, чудесные добрые существа с прозрачными фиолетовыми крылышками! Водяные духи – лукавые шутники с прозрачными лицами, что прячутся в водоемах! И конечно же великие мудрые баламуты, чья сила безгранична – они могут все! Даже вернуть маму и папу и сделать их счастливыми!

Папа больше не будет пить! Мама не будет делать себе больно, запираясь в ванной!

– Брен, я ног не чувствую, – прошептала девочка.

– Потерпи. Идем, ну идем же, Эветт! Поспеши, или нас забудут!

–  Сказочное царство… ждет нас…

– Да, Эветт!

– Феи… я их увижу…

– Конечно! Они там обязательно будут! Бежим!

– Помогут нам… защитят… станет хорошо.

Их отталкивали другие, более сильные, взрослые, но мальчик упрямо тащил сестру к месту, куда не падал снег.

Еще чуть-чуть. Надо идти.

Парит делал странные манипуляции с высоким деревом, на котором нет ни иголок, ни листьев, ни даже коры. Полностью обнаженное, кривое, гладкое, будто росчерк чернил на белой бумаге. Будто трещина мира.

Над деревьями поднималась волна света. Она проглатывала людей, забирая холод и одиночество. Стало хорошо. Брен отпустил вялую ручку сестры и шагнул к сиянию.

– Братик, мне это не нравится! – вдруг воскликнула Эветт, пятясь назад. – Хочу домой!

Ему пришлось перехватить ее за талию и толкнуть прямо к Двери в сказочное царство. Затем шагнуть самому.

За светом была тьма.

Феи оскалили острые зубки-бритвы, превращаясь в голодных нетопырей. Их тонкие крылышки пахли перегаром. Сестра безумно кричала. А великие и мудрые спасители смеялись.

Сказочное царство захлопнуло беззубую пасть и сыто рыгнуло.

Василиск разбудил ее поздно ночью, прокравшись в спальню. Сантера уловила скрип половиц, узкая ладонь скользнула под подушку, и стальное перо для письма замерло у самого зрачка мальчика.

Он с шумом осел на пол, задыхаясь от восторга и испуга.

– Это… невероятно! Вы меня почувствовали? Но как?

– Я что говорила на счет проникновения в мою комнату? А, Василиск?

– Даже во время пожара, даже если будет одиноко – этого делать нельзя, – заученно ответил он, ничуть не смутившись.

– В следующий раз я не стану останавливаться. И с одним глазом проживешь. Зачем пришел?

Раб отвел взгляд. Стал мять рубаху, дергать ошейник. Наконец набравшись уверенности, тихо сказал:

– Я должен признаться в очень подлом поступке.

– Слушаю, – узкие черные брови поползли вверх.

– Вы обязаны знать – меня не прогонял хозяин. Он сам приказал прийти сюда и… и поймать вас на ошибке. Мне очень жаль.

– Что же заставило тебя рассказать правду? – Сантера уперлась щекой в кулак.

– Я не хотел врать. Вы были добры ко мне, к такому… Я ошибался. Вы простите меня?

– Мне не за что тебя прощать: ты делал то, что мог. В твоем положении было бы большой глупостью противиться воле хозяев, ведь ты не выживешь во внешнем мире. Я знаю, я работаю на чистопородных.

– Не понимаю… Вы знали?!

– Знала о чем? Что твой хозяин, когда в тот день я вступилась за тебя, послал тебя шпионить, решив сыграть на свойственном каждой нормальной женщине материнском инстинкте? Не самый гениальный план на моей памяти.

– Вы все знали… А я, как я жалок! Думал, что смогу перехитрить кого-то, – с ужасом прошептал Василиск, опускаясь на пол и сжимая голову худыми руками. – Что мне делать?.. Не хочу вредить вам, не хочу лгать, не хочу умирать!

– Делай, что хочешь. Ты свободен. Никто не рождается рабом, – им позволяют себя сделать.

– Я жить хочу. Без страха. Без хозяев!

Он ударил в пол кулаком, и с потолка посыпалась штукатурка. Опасаясь внимания соседей, Сантера разъяренно схватила его за предплечье, хотела встряхнуть, но мальчик неожиданно прижался к ней всем телом.

Притих.

Невольно успокаиваясь, она заметила:

– Прелесть моя клыкастая, я ведь объясняла, как можно обернуть все в свою пользу. Ты ребенок. Тебе не нужна сила, чтобы получать желаемое.

– Я не маленький! И я не буду больше лгать. Пускай делает со мной, что хочет.

– Инстинкт самосохранения, ау! А дальше что? Как будешь выкручиваться, если инкантаторы решат тебя выбросить на людские улицы?

– Тут останусь. Рядом с вами, госпожа, – буркнул он, крепче сжимая руки на ее талии. – Я многое умею. Быстро учусь. Буду послушен. Только не гоните.

– Мне не нужен раб.

– Я буду учеником!

– И ученик не нужен. Я предпочитаю одиночество.

Василиск всхлипнул. Девушка поморщилась.

– Клянусь Тьмой, малыш, ты просишь не того человека! Лишь случайность свела наши пути вместе! Не строй воздушных замков – я не люблю детей и не вступалась за тебя. Это все одна большая нелепая ошибка! – с этими словами Сантера отстранила мальчишку от себя.

Он порывисто вытер чешуйчатое личико рукавом:

– Ну и плевать!

– Нельзя ежесекундно рассчитывать на жалость других. Вот тебе еще один урок: есть женщины, мечтающие опекать и защищать. Я не из таких. Я пользуюсь своим положением, давлю на инстинкты и приличия, и наслаждаюсь, когда меня недооценивают. Я плохая женщина.

– Неправда! За все время, что я провел с вами, вы ни разу меня не ударили, не унизили! Да вы первая, кто ко мне так хорошо относился!

– Удивил. Непричинение вреда не есть добро. Вот вырастешь, станешь мужчиной и поймешь, сколь коварны подобные мне. Игнорируй красавиц, что лезут в постель. Беги от тех, что лезут в душу. Впустив туда единожды, уже не сможешь изгнать.

Василиск упрямо мотнул головой, показывая, что не желает слушать. Он был еще слишком мал, он не понимал и всячески отталкивал правду, цепляясь в сладкие иллюзии, как птенец за скорлупу, чтобы продлить ощущение защищенности.

Сантера настойчиво продолжала:

– Да, я могла показаться хорошей заменой твоему прежнему господину. Но это отнюдь не так.

– Зачем вы все это мне говорите? Хотите, чтобы я пожалел о своих словах?! Чтобы ушел?!

– Хочу научить своего маленького собрата разбираться в людях. Вдобавок избавиться от лишних проблем, что ты так заботливо стремился взвалить мне на плечи. Я не желаю тебе вреда, но и…

Кто-то со всей силы постучал, даже скорее ударил в дверь ногой. Сантера замолчала, настороженно сжала губы и взглядом указала мальчику «Оставайся здесь!». Затем направилась в коридор. Хлипкая дверь снова затряслась от ударов, снаружи раздавался сдавленный рык.

Ведьма хрустнула пальцами. Быстро повернула ключ и отступила назад, занимая боевую стойку.

Через порог с хрипом перевалилось массивное темное нечто.

– Призрак, – охнула девушка, угадывая в бесформенной фигуре слугу Розмари.

– Отнеси… быстрее… она ждет, – мучительным усилием он разлепил посиневшие губы.

– Черт! Василиск! Сюда, живо! Помоги мне!

Сантера подхватила второсортного, не давая ему упасть. От Призрака пахло гноем и свежей землей. По лицу тек пот. Его лихорадило.

Подбежал мальчишка. Выглянул наружу, захлопнул дверь. Помог донести раненого до постели. Мимоходом ведьма отметила, что потом придется менять постельное белье, – доппельгангер был грязен, словно подвальная крыса.

– Детка… неси… Розмари требовалось…

Ей протянули холщовую сумку, такую же мокрую и запачканную, как и он сам.

– Хорошо, хорошо. Как скажешь, только не шевелись.

Внутри лежал запечатанный кувшин – холодный и невероятно тяжелый. Прикосновение к шероховатому боку вызвало неприятное чувство голода.

– Василиск… Силь, малыш, принеси воды и влажное полотенце.

– Нет. Ты должна… сейчас же! – рыкнул Призрак, с силой сжимая ее запястье. Кожа от хватки пачкалась буро-черными подтеками.

Появился змееныш с кастрюлей воды из-под крана. Сантера дала ему указания, что и как делать, после чего прошла через портал. До Розмари добралась относительно быстро, – только лифт пришлось уговаривать, чтобы он перенес ее прямо к опочивальне великовозрастной красотки.

На стук никто не открыл. Решительно толкнув дверь, она вошла в пустующие покои. Прошла мимо роскошной ванны, стоявшей прямо посреди комнаты. Из золотых голов уродливых рогатых существ стекала вода.

В соседней комнате слышалась возня и томные вздохи. С огромной неохотой Сантера направилась туда, вытянув вперед руки с кувшином, – словно предупреждая всяческие расспросы.

Воздух полнился негой и пороком. На широком ложе под балдахином пребывал в постоянном движении клубок из переплетенных потных тел.

– Госпожа Розмари, вы можете отвлечься? – нейтральным тоном произнесла Сантера, приближаясь к участникам оргии. – Призрак просил вам передать кое-что.

Услышав ее, женщина повернулась и со смехом оттолкнула одного из своих любовников. Сладострастно простонала, протягивая тонкие руки в золотых браслетах:

– Иди к нам!

Карие глаза застилала лишенная всякой мысли мутная пелена. В них читались похоть и пустота – ничего более. Кричащая пустота.

Ведьма отрицательно покачала головой, ставя кувшин на хрустальный столик возле кровати:

– Ваш помощник ворвался ко мне домой. Он умирает. Вы должны ему помочь.

– Забудь о нем. Забудь о своих проблемах. Отбрось ложный стыд и страх. Давай станем едины, – пьянея от удовольствия, шептала Розмари, извиваясь на мускулистом теле своего раба. – Погрузимся в воды плотских ощущений вместе-е…

– Видимо, я не вовремя. Простите, что помешала, госпожа, продолжайте.

Поклонившись, Сантера выскользнула из покоев, стирая из памяти неприятную сцену. Подобное давно перестало ее удивлять. Каждый старался забыться по-своему.

Хуже всего то, что стало ясно – колдунья и пальцем не пошевелит ради своего помощника. А значит, следовало предпринять что-нибудь самой.

Дома все оставалось по-прежнему: Василиск сидел в кресле напротив стонущего Призрака. Доппельгангер бредил, кожа его источала зловонный пот, окрашивающий простыни болезненным желтым цветом. На лбу покоилось смоченное в воде полотенце, наброшенное с явной небрежностью.

– Что сказала немолодая госпожа? – первым делом осведомился мальчик, бросаясь к ней навстречу.

– Ничего. Она… немного занята. И вспомнит о Призраке не скоро. Боюсь, что сейчас он полностью зависит от нашего ухода.

– Но безлицый же может умереть в любой момент!

– Вполне вероятный исход. Не пойму – что с ним произошло? Неделю назад уходил от меня здоровым, а сейчас на куски разваливается… Не похоже на обычную болезнь.

– А если она заразная? – испуганно спросил Василиск.

– Да какая теперь разница? Мы его уже трогали! – с раздражением фыркнула Сантера. – С какой стороны ни посмотри, ситуация конфетой не становится. И где только подцепил такую дрянь?

Она подошла, раздумывая, стоит ли оттащить слугу Розмари в Убежище, прямо ей под двери, чтобы не смела сваливать на карманницууход за одним из своих многочисленных любовников.

Машинально проверила целостность кожных покровов, температуру, реакцию зрачков. Ран и других возможных повреждений не наблюдалось.

– А ну-ка постой. Я ведь и раньше подобное видела. – Она задумчиво закусила губу. Кинувшись к тайнику, достала рюкзак и торопливо вытащила наружу потрепанную тетрадь.

– Вы что-то вспомнили, госпожа Лиз? – робко поинтересовался Василиск, глядя, как Сантера увлеченно читает, сидя прямо на ковре, поджав под себя ноги.

– Не отвлекай… Внезапная потеря сознания, гнойные выделения из кожи, отсутствие повреждений и реакции зрачков, малый инкубационный период… Я ведь знала, что дело здесь нечисто! Знала! Все сходится!

– Вы поняли причину болезни? Призрак будет жить?

Зря он это сказал. Карманницастиснула его в объятиях, принялась восторженно тормошить и дергать:

– О-о, я не позволю ему умереть! Только не ему, нет. Сли-ишком большая роскошь. Этот поганец все расскажет: куда и зачем он ходил.

Загадочной болезнью вполне могло оказаться проклятие ведьм. А значит, она не зря торчала в этом мире.

Тем временем за шкафом неожиданно шевельнулась горстка пыли. Пылинки подтянулись друг к дружке, формируясь в клубок. На поверхности блеснули точечки крохотных глазок. Пылевое существо, чьи размеры не превышали ноготь на большом пальце, перекатилось в угол, уставилось на шумящих жильцов и затихло.

Глава 8

Город-который-исчез

Никто не пришел за доппельгангером и на следующий день, что, впрочем, не расстроило Сантеру. Она готова была стирать пеленки и кормить второсортного с рук, лишь бы он разъяснил, каким образом заработал ведьминское проклятие и, конечно, показал то злополучное место.

К сожалению, Призрак не приходил в сознание. Лишь изредка менял обличия: мужчина с простой, не выделяющейся в толпе внешностью, немощный старик, уродливая девица с заячьей губой. Целый калейдоскоп лиц.

Ведьминское проклятие медленно, но верно пожирало его изнутри, а точнее, доппельгангер сам старался умереть. Особенностью такого проклятия являлась полная зависимость от воли и желаний проклятого. Словно цикличная программа оно набирало обороты с каждым днем, с каждой новой победой.

Проклятие терзало дух. Клещами вытягивало из памяти самые неприятные омерзительные воспоминания, причиняло боль, пытало ими. Единственное, что могло принести избавление от мук, – смерть. И сейчас он ее жаждал более страстно, чем искусную блудницу.

Любой другой давно бы умер. Но Призрак родился второсортным – более выносливым и крепким, чем простые люди или даже маги. И целебные настои, которые варила Сантера, помогали бороться с недугом.

Комната давно пропиталась зловонными выделениями из его кожи, простыни приходилось стирать каждый день, а работа превратилась в пытку. Сама девушка теперь ютилась на раскладном кресле, а Василиск стал спать в кухне на составленных вместе стульях.

С памятного разговора прошло совсем немного времени, но он изменился. Замкнулся в себе, стал молчалив и задумчив. Говорил, лишь когда к нему обращались. Возможно, он просто таил обиду или ревновал к больному, которому уделяли больше внимания. Сантере оставалось лишь недоумевать. Иногда ей казалось, что она совсем не понимает разумных существ, окружавших ее.

В пантенариуме тоже не было покоя. Опасения многих оправдались – мрачные башни Птичьего города видели на юге, у горного хребта Цук-цироч. Потом он исчез, и будущее местоположение его вычислялось. Кнез собирал верных людей, желая раз и навсегда уничтожить сей зловредный город.

Обнаружились следы бойни в особняке богатой дамы. Велось расследование, но преступников так и не нашли.

Целыми днями серый сектор чистопородных готовился к неведомым опасностям. Сантера гоняла их по теории Иных, которую прочла на досуге, а потом приходила домой и сразу вставала за плиту – варить настои для Призрака. Плохой сон, муторная работа и возня с больным делали свое дело – ее терпение постепенно истончалось.

Неожиданно на горизонте возник Нуар. Она пересказала увиденное: о тайных опытах инкантаторов по созданию чудовищных химер (благодаря Розмари никто из хозяев так и не узнал про осведомленность Сантеры), о странностях Матиса и большом заговоре ордена Чистоты. Спросила, когда она получит свободу и сможет приступить к собственным поискам? На что Нуар посоветовал ей выбросить эту чушь из головы и лучше вникнуть в планы Совета Власти.

– Выясните детали. Когда запланировано начало атаки, кто будет первой целью…

– Не нужно многократно повторять одно и то же! Я не настолько глупа, чтобы не понять все со второго, третьего и тем более четвертого раза!

Он не желал вникать в тонкости. Сантера давно перестала понимать, чего он добивался. Нужна ли ему власть или Нуар просто был могущественным безумцем? Ясно одно – всему приходит конец. В том числе он мог прийти и их сотрудничеству. Был лишь нужен веский повод…

Спустя две недели после ночи, когда Призрак переступил порог ее квартиры, за карманницейснова прислали Иных. Совет Власти желал говорить со своей слугой.

Их было двое: Жиральд и Леджер Дезире. Когда Сантера вошла в уютную комнату для переговоров, они о чем-то тихо спорили.

– Чем могу служить Совету Власти? – громко отчеканила девушка, обрывая их разговор. Господин Дезире презрительно изогнул губы:

– С каждым годом слуги становятся все нахальнее и громогласнее.

– Главное, мой дорогой друг, что они по-прежнему есть, – хмыкнул карлик и подозвал Сантеру к себе: – Сладкая, ты ведь работаешь на псов Матиса, так? Что стало известно о нашей твердыне, о прекрасном Арлете?

– Его видели на юге. Кнез собирает армию. Многие считают, что город скоро появится на границе берегов и тогда его попытаются уничтожить.

– Вот значит как, – задумчиво произнес Дезире. – Наши люди не солгали: старая гнида решила закончить начатое.

– Видишь ли, Лиззи, когда Большая Рука умирал, он невольно утащил Арлет за собой, – пояснил карлик, впадая в то же задумчиво-хмурое состояние. – Никто не знает, где блуждала наша твердыня все это время. Глупо будет упустить возможность вернуться и все там перепроверить. Могли уцелеть ценные рукописи, заметки и созданные магистрами приборы. Каждая крупица растерзанных знаний должна быть спасена.

– Короче, вы хотите, чтобы я выкрала ваши безделушки из рук чистопородных? – нарочито грубо спросила Сантера.

– Безделушки! Это знания и умения предков, невежественная! – неожиданно вспылил Жиральд. – Они бесценны!

Второй инкантатор успокаивающе похлопал его по спине:

– Спокойнее, Жиль… Это еще не все. Наши предсказатели увидели событие, которое, возможно, произойдет в будущем. Есть девочка, рожденная в стоге сена. И она обладает даром творения, превышающим все мыслимые и немыслимые нормы. Ты должна спасти ее от серого сектора.

– Наша страна огромна. Как я ее найду? – нахмурилась девушка. – Есть хоть малейшее представление, где она живет?

– Не беспокойся. – Играющий с Врагом поджег пальцем сигару и выпустил кольцо ароматного дыма. – Тебя предсказатели тоже видели. Ты будешь там, и от тебя будет зависеть ее жизнь. Не смей упустить этот шанс.

– Она нужна нам, – подтвердил карлик, кивая куцей маленькой головкой.

Сантера терпеливо поклонилась.

На выходе Иные, что привели ее на аудиенцию с инкантаторами, остановили девушку и прошептали:

– Госпожа желает видеть это дитя первой. Не забудь.

Несложно догадаться, что Розмари взяла ее в оборот. Становилось все чудесатее и чудесатее.

Она поспешила обратно, надеясь выйти к лифту. Но дверь, через которую совсем недавно проходила, куда-то исчезла! Пришлось возвращаться. Коридоры раздваивались. На пути то и дело возникали препятствия, ведьма чувствовала, что уходит все дальше и дальше вглубь магического здания.

И каждый раз, когда казалось, что выход совсем рядом, дорога обрывалась тупиком. В какой-то момент она пожалела о том, что ее не стали, как обычно, провожать до портала. Доверие, чтоб его грызни пожрали!

Устав от бесконечных дверей, проемов и лестниц, девушка села на пол, опершись спиной о прохладную стену. Говорили – Убежище живое. Но тогда чего оно хотело?

– Сомнения исчерпали себя, я скоро пойду напролом! – с вызовом произнесла она, обращаясь к потолку. – Мне всегда говорили, что лоб у меня крепче камня! Это значит, больно будет отнюдь не мне!

Неожиданно Убежище завибрировало, разлился сладкий звон, и Сантера потеряла опору. За ее спиной открылась ниша, куда она собственно и провалилась. Перевернувшись на живот, девушка ошарашенно пригляделась. От неимоверного блеска щипало в глазах.

Вокруг горами высились золотые монеты, слитки, украшения, в воздухе витали частички золотого песка, словно в пещере алчного дракона!

Ведьма осторожно подобрала одну монетку, надкусила. Настоящее. Но зачем колдунам, что почти целый век сидят взаперти, какая-то сокровищница? Сколько же сил ушло на создание всего этого, сколько времени…

– Что именно я должна здесь сделать? – осторожно осведомилась она, краем глаза следя за путем отступления.

Нехорошо получится, если дверца захлопнется и ей придется остаток дней глодать золотые слитки. Так и несварение желудка заработать можно.

За несметными сокровищами ощущалось некое шевеление. Там, за горой из золота, скрывалась маленькая комнатка. Внутри искрило и шелестело нечто удивительное и невообразимо прекрасное. Шар, зависший над полом, полный теплого пульсирующего света.

Сердце Убежища.

«А ведь точно! Служка Розмари говорил именно о нем, о неиссякаемом источнике энергии. О могущественном артефакте силы!»

Шар дрогнул, когда Сантера переступила порог и, подчиняясь интуиции, коснулась его. Что-то с силой дернуло ее, и комната вокруг исчезла. Ее тащило вниз, вокруг мелькали обрывочные события прошлого.

Старик с неприятным и даже порочным лицом, склоняющийся над ним. Руки жадно черпают силу, но не могут удержать, – она просачивается сквозь пальцы, возвращаясь обратно к источнику. Из темноты возникает маленькая фигура. Она тоже пытается одолжить силу. Ревет, кричит, но ничего не получает. Ведь внутри фигуры живет Тьма.

Красивый юноша со знакомыми чертами. Жиральд, в своей прежней форме, до того, как стал младенцем. Ходит вокруг, бережно расставляет охранные символы, смеется и шутит. А сам поглядывает украдкой – правильно? Старик за его спиной одобрительно кивает.

Затем Сердце Убежища показало даже не город – огромную крепость с мостами и жилыми домами, башнями, рвами, укрытую от посторонних глаз за высокими стенами. Вокруг – защитный барьер. Арлет!

Затем боль, отчаяние.

Люди, идущие напролом. Артефакт вырывают из груди города, набрасывают мешок, волокут куда-то. Сантеру затопляет чувство вины. Там умирают те, кого нужно было защищать любой ценой! Там осталась смерть!

Она очнулась, словно всплыла на поверхность из водных глубин, по лицу невольно текли слезы. Сердце Убежища не могло плакать само.

Увиденное потрясало. В Арлете действительно был предатель. И он оставил город без защиты. Но что самое интересное: теперь он жил среди уцелевших инкантаторов.

– …То была прекрасная дочь небес и воды, королева снегов и холода. Когда она плакала, с мрачных небес падал колючий снег, когда злилась – начиналась метель, жестокий буран.

Ее сердце такое холодное, что слезы становились алмазами и, падая, разбивали хрустальный пол дворца. Она была желанней самой прекрасной девы: кожа подобна ледяной глади замерзшего озера, а очи и волосы чернее самой ночи. Ее посланником являлся волк с алыми, как заря, глазами, и мехом темным, словно бездонная пропасть… хм-м…

– Госпожа, почему вы замолчали?

– Бред какой-то! Кто придумывает эти сказки? Слезы, пробивающие пол! Даже я не настолько сурова! – Сантера с чувством захлопнула книгу. – Никогда больше не буду читать художественную литературу.

Василиск расстроенно убрал голову с ее колен и встал с пола:

– Вы слишком серьезно подходите к выдуманным историям. Смотрите: вот Хромой Иро, вот солнечный бык, приносящий удачу, а вот и легендарный фонтан Вечной юности, который искали многие храбрецы… Разве эти сказки не чудесны? Не важно, что в них нет смысла, главное, что они делают всех чуточку счастливей и дают надежду на хороший конец!

– Когда ничего нет – остается лишь мечтать. Люди сами усложняют себе жизнь подобными… – Она презрительно нахмурилась, подбирая правильное слово. – …наивными выдумками. Положи на место.

Мальчишка покорно отнес потрепанный сборник сказаний Правого берега, который они одолжили у одного из инкантаторов, в зал. Сборник должен был отвлечь от напряженных будней, помочь расслабиться, но ведьма чувствовала лишь раздражение.

– Помните, Айюлин поймала людей, посмевших осквернить ее источник и забрать ее дочерей?

Василиск вернулся и вновь уселся у ее ног. Редкость – он сам желал продолжить разговор.

– Допустим, помню. И что с того?

– Она их всех уничтожила, обратив в камень. Всех, кто обижал слабых. Всех, кто смел ей перечить…

Он разбирал пальцами спутавшуюся бахрому на пледе, в который кутался. Как и многие змеи, Василиск не любил холод. Распутает несколько, пригладит. Продвинется дальше.

Жест, кричащий о крайней неуверенности. Монотонные движения успокаивали и давали ощущение стабильности. Ищет в себе силы… для чего?

– Госпожа, вы когда-нибудь убивали? – наконец спросил он нейтральным голосом, не поднимая головы.

– Да.

– Это… страшно?

– Кому как. Есть те, кому это приносит удовольствие.

– А вам?

Сантера вгляделась в до боли привычный образ. До чего щуплый и маленький для своих лет. Заморыш с повадками приблудного щенка. И уже жаждет мести. Впору задумываться, что не так с нашей вселенной?

– Когда-то я думала, что приносит. Теперь нет, – ответила она, одним движением разрезая большой матовый фрукт на две половинки.

– Не приносит?

– Не думаю.

Он тихонько фыркнул. Пускай думает, что она пошутила. Ему же будет проще.

– Что изменилось с того времени, госпожа?

– Я изменилась. Оказалось, что с гибелью человека проблемы никуда не исчезают, а только скапливаются. Агрессия всегда порождает агрессию. Хотя веревка и нож до сих пор остаются самыми вескими аргументами во всех спорах. А для чего ты спрашиваешь, Силь?

– Просто так.

– Ничего не бывает просто так.

Мальчишка насупился и пробубнил себе под нос:

– Вы говорили, что у вас есть враги. Я захотел узнать, как с ними справляться.

– Убивать по мере поступления. Шутка. – Она взмахнула ножом и во все стороны полетели капли. – Постарайся их не заводить. Поверь, так будет легче. Гораздо, гораздо легче. Жаль, мне это сказали слишком поздно.

«И жаль, что я так и не последовала егословам».

Василиск поскреб острыми коготками мордашку, надулся. Упрямый и твердолобый. Может, они и вправду родня? В детстве Сантера тоже никого не слушала. Не желала слышать.

Онотчаянно пытался усмирить ее гордый нрав, вбить в куриные мозги зачатки интеллекта и смирения. Может, именно по этой причине девушка и сбежала. Не смогла слушать нравоучения, не вытерпела заботу и ласку. Онбыл слишком добр.

А Сантера с трудом понимала такое отношение.

Когда зелье было готово, она перелила его в кружку. Ноздри щекотал приятный запах, над кружкой витал густой пар. Подойдя к доппельгангеру, вылила укрепляющий целебный настой ему в рот, предварительно зажав пальцами нос.

Призрак плевался и кашлял. Глаза оставались открыты, и в них отражалась комната. Сантера упрямо залила лекарство до последней капли ему в глотку и заставила сглотнуть. Он булькнул, после чего надолго затих.

Чудо случилось в первый день зимы, когда Пьету накрыло снежной пеленой.

В тот день ведьма получила подтверждение своим опасениям, – их сектор отправляли в столицу для военной операции против Арлета. Требовалось разнести город по камушку. В столице еще решали, каким именно образом, зато среди чистопородных давно гуляли всевозможные варианты разрешения ситуации. Грандиозные, глупые, а иногда даже благородные.

Когда она вернулась в квартиру, первым делом заглянула в спальню. К тому времени жар у Призрака спал, пот перестал пахнуть гноем. Все указывало на возможное улучшение. Дав ему лекарство, Сантера села в кресло напротив и начала читать.

Он лежал смирно до самого вечера. Лишь когда за стенкой начала ругаться семейная пара, доппельгангер вдруг принялся ворочаться. Повернулся на бок, застонал:

– Не-е-е…

Подбежав к кровати, девушка убрала волосы с его лица и аккуратно коснулась губами холодного лба.

– Выбирайся. Ты мне нужен, ублюдок, – прошептала, глядя на исхудавшее лицо.

В следующую секунду кто-то весьма недвусмысленно погладил ее по бедру. Преодолев сиюминутное желание отправить Призрака обратно в вечный сон, Сантера улыбнулась:

– С пробуждением, спящая красавица! Добро пожаловать обратно в наш дерьмовый мир!

Он чуть приподнял веки и поморщился:

– Я жив. Чертовски приятно это осознавать.

– Как самочувствие? Подожди, я принесу воды.

Пока Сантера бегала на кухню, внешность второсортного претерпевала изменения. Он становился моложе, краше и свежее. Болезнь отступала прямо на глазах.

– Мое изувеченное тело должны были сразу передать старухе на опыты. Почему же я оказался в этой дыре? – грубо осведомился он, хрустя шеей.

– У нее появились неотложные дела, и опыты пришлось ставить мне. Можешь, кстати, поблагодарить – они прошли весьма удачно.

– Розмари получила, что хотела? – проигнорировал предложение Призрак, резко став серьезным.

– Разумеется, – закатила глаза ведьма. – Когда она чего не получала?

– Это хорошо. Хорошо.

Он глубоко вздохнул, лег, подложив под голову руки. Довольно осклабился:

– Я голоден.

– Иди кушай, – милостиво разрешила Сантера.

– Не-ет. Так не пойдет. Я все еще болен – за мной надо ухаживать. Покорми меня.

Вот уж наглость!

– Уверена, ты и сам справишься с этой нелегкой задачей. – Стараясь сдержать гнев, она хищно склонилась над Призраком, опираясь руками о спинку кровати. – А теперь закрой ротик и будь благодарен. Это приказ.

В комнату забежал взволнованный Василиск:

– Госпожа, на улице шум! Люди кричат, раздаются хлопки и музыка! Нас атакуют?!

– Какое сегодня число? – недовольно проронил второсортный, заваливая отвлекшуюся Сантеру на себя.

Девушка с силой его щипнула, показала язык, но все же назвала дату.

– Дремучие вы! – недовольно поразился Призрак. – Сегодня праздник Искупления. Куча разношерстного дурачья бросают на дно центрального канала деньги, а другая куча за ними ныряет весь день… и все же, сколько я спал.

Он потер виски. Замолчал. Сантера и Василиск переглянулись.

– Отпразднуем? – спросила она.

– Правда?! А чем?! – обрадовался мальчик.

– Обычно добрым алкоголем, – заметил Призрак, косясь на своих спасителей.

– А у тебя постельный режим, – весело огрызнулась девушка. – Будешь горячую похлебку чаем запивать. Ты же больной!

Но сбегать в ближайшую лавку за бутылочкой крепкой медовой наливки все-таки пришлось. Потратив последние сбережения на пряники и кусок мяса со специями, она вернулась и накрыла на стол. Призрак плохо стоял на ногах, поэтому тарелки расставили перед ним на кровати.

Не верящий своему счастью Василиск очень скоро заснул, объевшись сладостями, и девушке пришлось перенести его в кресло. Оставшись наедине с доппельгангером, начала старательно подливать ему наливки.

– Почему сама не пьешь? – с подозрением спросил он, что, впрочем, не помешало ему опустошить свою кружку.

– Не люблю вкус алкоголя. И когда затупляется острота реакции.

– Занятно… Говоришь, старая карга меня бросила?

– Так я поняла с ее слов. Правда могу ошибаться – Розмари была слегка не в себе.

Уловив издевку в голосе ведьмы, Призрак раздраженно шикнул:

– Тсс, можно догадаться почему… А я ведь чуть не помер ради нее! И почему ты меня спасла? – Он оценивающе прищурился. У доппельгангера были весьма странные глаза. Радужки пульсировали, неторопливо меняя цвет, словно дешевые талисманы, определяющие настроение владельца.

– Захотелось, – пространно ответила Сантера, дергая плечиком. – Ты умирал, мне в общем-то деваться было некуда.

– Какая добродетель!

– Не ерничай, когда лежишь в чужой постели! Я спасла тебе жизнь, и это правда. Будь благодарен. И все же я раньше не встречала столь странной болезни. В каком месте ты ее подцепил? И что это был за кувшин, который ты принес сюда?

Он расхохотался:

– Милашка! Определенно ты самое милое создание, что я встречал. Но когда-нибудь тебя убьют за длинный язык, и это печально. Не спрашивай о том, чего не хочешь знать. Поверь моему опыту: так полезней для здоровья. – Призрак похлопал себя по обнаженному животу.

В груди вспыхнула и тут же потухла ярость. С ней смели фамильярничать! И даже алкоголь и показное радушие не помогли!

Но это было только начало.

Она улыбнулась. Приблизила лицо к лицу Призрака и страстно прошептала:

– А может, я хочу? Ты плохо меня знаешь.

Он осторожно взял ее за подбородок, балансируя на грани поцелуя:

– Удиви меня – разъясни, что может предложить обычная человеческая девчонка?

Их дыхания смешивались. Изучающий насмешливый взгляд против зеленого обжигающего.

– Я могу дать тебе свободу.

– Свобода – это мираж.

– Мираж тоже может стать реальностью. Истина в глазах зрячего. Подумай над этим, дорогой.

Сантера клацнула острыми зубами, оставляя на губах Призрака полупоцелуй-полуукус. Он шумно выдохнул носом, как бешеный бык, и упал на подушки.

– Дрянь, – с чувством произнес второсортный, смакуя слово.

На улицах танцевали и смеялись люди, дно каналов устилали золотые предметы, мелкие монетки, и жадные простаки, те, что не из брезгливых, ныряли в мутные сточные воды за богатой добычей. Город зажег тысячи огней.

На следующее утро Призрак исчез, не попрощавшись и не оставив записки.

В пантенариуме все стояли на ушах. Шутеннант Косимо отдавал приказы, ругался на подчиненных, нервничал и потел. Парни из его отдела перекидывались шуточками, пока их не заставили маршировать до посинения. Морозы стояли лютые.

То и дело в воздухе вместе с облачками пара повисали звонкие выкрики «За людей. За Кнеза. За свободу».

Сантера сидела в комнате отдыха и следила за тем, как Блез, Родольф и Люси чинили старенький прибор, который в другом мире мог бы называться телевизором.

– Давай, давай! Быстрее, а то пропустим! – покрикивал более опытный в подобных делах Блез, пихая молодого лорда в живот локтем.

– Сам знаю!

– Ты лучше, коротышка, провода держи, – гудел могучий Родольф, пыхтя от напряжения. – А то шибанет живая молния, копыта свои не соберешь.

Рок, опять сидящий на подоконнике, задумчиво играл с ножом. Его пронзительный пристальный взгляд то и дело останавливался на «специалистке», и появлялось в нем нечто задумчивое. Будто прицеливался.

– Люциан! – капризно воскликнула девушка, поправляя очки. Юноша обернулся и многозначительно показал стрелку кулак. Тот удивленно поднял брови: «А при чем тут я?»

Резкий щелчок, и на матовой поверхности конуса проступила рябь. Затем появилась черно-белая картинка. Из динамиков с треском пошел звук.

Показывали людей, собравшихся на узкой длинной площади. Каменное сооружение, состоящее из цепей и балок, уходящее под землю. Из глубокой ямы, которую закрывала железная решетка с толстыми прутьями, раздавались хрипы.

– А что сейчас должно произойти? – спросила Сантера, присаживаясь рядом с остальными.

Мужчины синхронно отмахнулись и что-то промычали в ответ.

– Казнь, – отозвался наконец Люциан Нил Оберрон Максмилан. – Поймали одного из сторонников Парита.

– Сейчас его осудят, – подтвердил Блез.

– И казнят, – мечтательно добавил Рок.

– Весело, – глубокомысленно подытожила Сантера, прибавляя звук.

В центр вышел крупный мужчина в желтых одеждах сектора Закона и Правосудия.

– Мировой судья, возглавляющий желтый сектор, – Константин Ламмерт. Он должен решить судьбу преступника. А вон тот, рядом с ним Правая Зеница Кнеза Но Самель. Та еще гнида.

Блез указал на статного, богато и вычурно одетого человека. Хитрые глаза, острый нос и подбородок, седина на висках. В ухе можно разглядеть серьгу в виде виноградной кисти.

– Я вот чего не пойму – как наш Кнез терпит этого лизоблюда? – пробасил Родольф, сжимая пудовые кулаки. – У него же на роже все написано! Как только не боится вслух высказывать свои антивоенные идеи!

– Мир с жителями Ветхого леса. Звучит забавно. – Лезвие опасно крутанулось в руках Рока. – Поговорить бы с Самелем наедине.

– Помяните мое слово, – заворчал Блез. – У каждого есть скелеты в шкафу, но у этого мужичка там персональное кладбище. Живодер он с ласковой улыбочкой. Изувер. Так и к власти пришел.

Но Самель выступал в роли защитника осужденного. Он говорил о важной роли каждого из людей, о прекрасном желании прекратить затянувшуюся войну… Его слушали, пока кто-то не метнул в сторону трибуны бутылку. Смельчака тут же скрутили, однако сам факт неуважения имел место быть.

– Мне кажется, что он пытается сыграть на расколе общественных мнений. Многие подустали от войны. Им кажется, что Кнез впал в паранойю, ведь Иные давно не нападают на людей. Они измождены. А значит – неопасны, – сказала Сантера, потирая озябшие бока.

– Что ты хочешь сказать? – нахмурились все.

– Это хитрая стратегия. Век Срывателя Оков подходит к концу. Народ в смятении – «Что будет дальше?» Нужна другая политика, новое мнение. Возможно, диаметрально противоположное.

– Бред! Я лично вырежу язык любому, кто посмеет брататься с нелюдью, – прошипел Рок, делая неуловимое движение кистью. Девушка почувствовала, как щеку обдало порывом воздуха. В изголовье торчал нож, едва разминувшись с ее ушной раковиной.

Чистопородный порывисто выскочил в коридор, не дожидаясь выговора.

– Не обижайся на него, – попросил Блез, глядя вслед юноше. – Он вырос в семье профессиональных ищеек. Тех самых, что за деньги убивали баламутов. Детство у него, скажем честно, было не сахар. Ходить по деревням, выискивать уродцев, рождающихся у простых крестьян.

– Но я тут при чем? – поинтересовалась девушка, шатая пальцем рукоятку.

– Ну трудновато ему принять тот факт, что подобный человек сядет на трон опосля Кнеза. Ты уж пойми.

Она не нашлась что ответить.

Затем свое слово вставил Верховный судья. Перечислил все содеянные преступником злодеяния против власти и страны и огласил приговор.

Заслуживает смерти.

На свет вывели безусого юнца с отчаянно-смелым выражением на лице. Под носом запеклась кровь, один глаз опух – не откроешь, второй обрамлен синевой. К нему подбежал наместник средней ступени и отпустил грехи, начертив на щеке знак Матха-бога.

Под улюлюканье и свист несчастного повели к устрашающей конструкции. Закрепили его руки на деревянной перекладине. Сторонник Парита плюнул в сторону палачей – играя в героя, но тотчас получил под ребра кулаком и затих.

– Да свершится справедливость! Кровь вернется к крови, гниль уйдет к гнили! – проревел Верховный судья, вскидывая руки.

– Гниль к гнили! – прокатилось по толпе.

– Гниль к гнили, – с ненавистью сплюнул Люциан.

Заработали невидимые механизмы, поднимающие юнца в воздух. Он висел на запястьях, болтаясь, как мокрое белье на веревке.

– Открыть клетку!

С холодящим кровь скрежетом решетка поползла в сторону. Все притихли. Из недр зловонной ямы, пугая горожан, вырвался истошный визгливый крик. Цепи медленно и неумолимо стали опускать осужденного вниз.

Самообладание покинуло его. Он дергался, плакал, умолял.

Сотни глаз следили за тем, как измученная побоями плоть погружалась в странное подземное сооружение. Наконец он ушел с головой, и решетка захлопнулась, точно крышка. Повисла тишина: все вслушивались, что происходило в яме.

Цепи мелко дрожали. Частое дыхание, усиленное эхом. Скрежет по камню чего-то знакомого. Ногтей?

Тихое скуление сторонника Парита. Он молился, то и дело сбиваясь. Шелест. Приглушенный кашляющий звук, точно у кого-то запершило в горле. Голос юнца истерически обрывается.

Из-за темноты не видно, что творится в каменном мешке.

Шлепки босых ног. А затем крик, крик безумия и паники, отчаянный звук на пределе напряженных связок. Цепи натягиваются и мотаются из стороны в сторону, дерево трещит и гнется – точно под немыслимым весом. Хруст, шумное чавканье, причмокивание мокрыми губами.

Правосудие свершилось.

Но Самель печально закрыл глаза платочком. Верховный судья махнул палачам. Медленно и осторожно осужденного стали поднимать. Сначала из колодца показались изгвазданные багровым месивом цепи, затем перекладина с оковами, а в них…

Сантера ахнула и спрятала лицо в ладонях.

Старательно обгрызенное лицо, кишечник свободно треплет ветер. Нижняя часть туловища отсутствует. Задняя часть черепа тоже, позволяя голове болтаться по ветру, как у дохлой птицы.

– Закрывайте! Ну же! – крикнул стоящий на трибуне.

Дергано, крайне неохотно решетка поползла на свое законное место. Вновь прозвучал оглушительный визг.

Камеры уловили в темноте колодца мельтешение. Влажный шлепок. Из щели вырывается белая трехпалая клешня. Судорожно скребет по полу, пытаясь удержаться.

Один из операторов выхватил существо – оно было голым, сморщенным и гадким, с пустыми мешками грудей, болтающимися на вздутом животе. Прядь волос на лысом черепе, вдавленные темные глаза, безгубый рот с острыми редкими зубами, запачканный кровью. Тощее, даже субтильное, но одновременно чудовищно сильное тело.

Личико кривилось от напряжения, из пасти вырывалось бульканье и свистящий хрип. Раздутое от недавнего пира существо судорожно вжималось в решетку.

– Чего вы ждете?! – завопил Верховный судья, замечая, что та поддается натиску омерзительной твари.

Смотрители и присутствующие на казни чистопородные крутили ручки, дергали веревки и грузила, помогая конструкции своими силами.

Незаметно для всех к яме вышел Правая Зеница Кнеза.

– Тебе здесь не место, – мягко заметил он. – Возвращайся домой.

Сапог с роскошной пряжкой из сапфиров поднимается на уровень лица и тут же опускается на лысый деформированный череп. Существо проваливается внутрь с чмокающим звуком, царапая когтями своды своего логова. Все слышат удар о каменный пол.

– Слипнись мои веки, – пробормотал ошарашенно Родольф. – Он же сейчас…

– Ага, – согласился Блез. – Прямо в рожу.

Сантера молчала. Ее поразила не смелость преемника Матиса и даже не жестокая ироничность казни: дать человеку, защищавшему права нежити, умереть от ее лап. Вовсе нет.

В столице держали Оборвавшую Дыхание. Мертвую ведьму, которую не предали огню.

Она не почувствовала, как губы сами собой расползлись в сытой мрачной улыбке.

Расчеты столичных ученых и аналитиков оказались верны. Чистопородным предстояла поездка на Левое побережье, к перевалу Пепирин. Но они смогли отправиться в путь только в середине зимы.

Отдел, где работала Сантера, еще несколько, а также чистопородные из соседних городов поехали в грузовом поезде, который во время поездки не прекращал наполняться. В вагонах царил ад. Холод, теснота и темнота делали свое дело. Командующие запретили согреваться выпивкой, отчего простые чистопородные просто на стены лезли. Приходилось прижиматься к соседям, дабы сохранить тепло.

Сантера почти всю дорогу спала, укутавшись в чужую шубу. Ей пришлось несладко, особенно от осознания того, что во время военной операции ей придется отколоться от основного состава и лазить по руинам Птичьего города в гордом одиночестве, разыскивая волшебные безделушки. Полный перечень оных лежал у девушки за пазухой.

Из-за усталости она пропустила все. Даже длительную тряску по легендарному мосту Лерон-Да’Берлам, соединяющему два берега материка. Вид, открывавшийся на Клер, как рассказывали, был великолепен.

По приезде их разместили в небольшой деревушке у подножия горы. Жителям пришлось потесниться, в каждом доме ютилось по десятку солдат. Ко-лификум из шести командующих поселили у старосты. К Арлету направились под вечер.

Люциан возглавил отряд. Всего насчитывалось пятнадцать отрядов по десять человек.

– А если мы сюда зря поперлись? – По правое плечо недовольно шмыгал носом Луис. – Если не появится?

– Появится, господин, появится, – пролепетал староста, вышагивая впереди. Мужичка слегка трясло. – Она, энта страхолюдина, уже пятую ночь у Пепирина возникает. Пугает до дрожи. – Он судорожно сглотнул. – Оттого мы вам так рады. Вы ведь разберетесь с нею?

– Конечно разберемся, – лениво отозвался Рок. – Нам столичные ученые чудесную машину дали. Мы ее поместим внутрь, и будет большой бум.

Люциан с перепугу дал ему подзатыльник:

– Ты откуда все это знаешь, паршивец? Опять подслушивал?

– Да что вы! Когда командиры совещались, он совершенно случайно под окнами ползал. Цветы небось собирал, – с удовольствием наябедничал ко-финант со сломанным носом.

– Ага, – заржали сзади. – Подснежники!

– Дык это ж и один человек может сделать. Чего ж тогда нас так много? – снова влез Луис.

– Потому что всех съесть труднее, – натянуто пошутили в ответ.

Дорога резко оборвалась. На фоне горного массива выделялась черная, точно выжженная крепость. Город-который-исчез. Вокруг стоял гвалт.

Тысячи и тысячи птиц недовольно хохлились на шпилях и крышах, в проемах и бойницах. Вот уж действительно птичий город!

– Это нереально. Я хочу домой, – охнул молодой парень, стоящий рядом с Сантерой. Как бы по-детски это ни звучало, девушка вполне понимала его переживания. Арлет производил гнетущее впечатление.

Он вернулся оттуда, откуда не возвращаются.

– Господа! Мужеству не учатся – оно приходит само как необходимое условие успеха! Увековечим же свои имена в истории! – Главнокомандующий поднял шпагу. – Вперед!

– Ага, как же, – прошептал Блез на ухо «специалистке», – его-то запомнят. А нас шиш!

Нестройными рядами они продвинулись в сторону крепости. Прошли через ворота, как ни странно, дружелюбно распахнутые, точно гостей здесь давно ждали.

Их командование направило в разные части города обследовать улицы и здания на наличие любых форм жизни. Все, что шевелилось, требовалось незамедлительно уничтожать. Сантера осторожно гладила полированный корпус плеваки и гадала, как сбежать из-под присмотра собственных коллег. Когда установят бомбу, времени на поиски не будет. Тут даже на побег останется совсем немного.

Ее отряд окружали потрескавшиеся темные дома. Птицы следили за каждым шагом.

– Кыш, проклятые! Кыш! – периодически звучало в разных уголках твердыни.

И каждый раз говоривший натыкался на пустой безжизненный взгляд черных бусинок. В них не было жизни. Они давно стали частью мертвого города.

Сантера постепенно замедляла шаг, стараясь оказаться в последних рядах. К ней относились с особым вниманием, как к единственной девушке в отряде. Старшие старались приободрить, младшие рвались защищать. Ведьме же оставалось через силу улыбаться и благодарить этих недоумков.

После тщательного осмотра (живых в Арлете не обнаружили) все собрались перед центральным сооружением – изогнутым, частично оплавившимся замком. Оставив часть людей у входа, члены ко-лификума вошли внутрь. Сантере повезло, ее взяли с собой для возможной консультации.

– Вполне возможно, что смерть такого могущественного существа, как Нерис Большая Рука, могло вызвать последствия. Энергическое поле некрозиса могло охватить так горячо любимую магистром крепость и увлечь за собой в Изнанку – реальность, где обитают духи.

Многие уже жалели о заданном вопросе. Но Сантеру было не остановить.

– Итак, пробыв там длительное время, претерпевая многочисленные изменения, Город-который-исчез вернулся в мир живых. Нам нечего бояться, уверяю… Кроме, пожалуй, оживших мертвецов и активных аномальных феноменов типа полтергейста.

Ближе всего к ней стоявшие начали молится Матху. Один пожилой лейб-мастер непрерывно икал.

– И вовсе не страшно, господа, – неуверенно возмутилась девушка. – Даже познавательно… Только не позволяйте себя жевать. И рот при беге открывайте. И не забывайте о первом правиле контакта с нематериальными Иными – все отверстия должны быть плотно закрыты.

– Откуда такие подробности? – спросил шуттенант Косимо, вытирая платком вспотевший лоб.

– Сомнение – путь к познанию мира. Так нас учат в Коррсуме. Врага нужно знать в лицо, а для этого необходимо все подвергать сомнению и строгому анализу.

– Ни за что бы не пошел к вам учиться, – честно признался он.

Наконец было выбрано место для установки широкого затейливого прибора, который должен уничтожить змеиное гнездо. Расставив дежурных, мастера под присмотром командиров приступили к работе – установке и приведению в действие бомбы.

Сантера вместе с небольшой группой чистопородных отправилась посмотреть на легендарное место гибели хозяина Арлета. Пока юнцы, открыв рты, хлопали ресницами и подбадривали друг дружку выкриками, девушка спешила вперед. В покоях магистра хранилось большинство ценностей.

Если они так хороши, как обещал Совет, можно будет не возвращать артефакты владельцам. У Сантеры наверняка им будет комфортнее, чем в немытых лапах жадных колдунишек.

Наконец остальные отстали. В лицо бил пронизывающий поток воздуха. За стеной едва слышно скрипели половицы. Почувствовав опасность, карманницазамедлила шаг, когда грубые властные ладони накрыли ее лицо и утянули в открывшийся потайной лаз.

– Тише, тише, Зелено… ах-х ты… – успел сказать Призрак, прежде чем получил сапогом в пах. Но, надо отдать ему должное, Сантеру из рук не выпустил.

– Ой, извини, милый, сразу не узнала, – покаялась она. – Я же просила заранее предупреждать меня о твоем появлении.

Озверевший от гнева юноша стиснул ее горло и вжал в стену:

– Да ты хоть знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?!

– Мм, интрига? – обрадовалась девушка. – Продолжай!

Затем пальцы неохотно разжались, скользнули по гладкой фарфоровой щеке, коснулись искусственных коротких волос.

– Отвратительный цвет. Твой натуральный гораздо лучше.

– Работа требует жертв. Зачем ты здесь?

– Тебе короткий ответ или правду?

Сантера игриво щелкнула Призрака по носу, – и он фыркнул, как лошадь.

– Мне, милый, нужна правда. И желательно вся. Тебя послала Розмари? Что ей нужно на этот раз?

– Ей-то ничего. Нас послали, поскольку старикам показалось, что ты можешь не справиться. – Статный юноша, облик которого принял доппельгангер, пожал плечами. Золотые локоны обрамляли порочное надменное лицо.

– Вас? Так ты не один?

– Мм, для тебя, малышка, я всегда один-одинешенек. – Призрак недвусмысленно улыбнулся, и взгляд его стал масленым. Бежать поздно: ее начали медленно вжимать в стену. Но тут из-за истлевшей шторы показалась зеленая рожа, покрытая водянистыми волдырями:

– Хозяин Призрак, мы нашли.

– Падаль, ты не видишь, что я занят!

Нелюдь поник. Сантера вывернулась из цепкой хватки и тихонько рассмеялась:

– Как я люблю мужчин с фантазией… но у нас нет времени, дорогой. Мое отсутствие могут заметить. Показывайте, что нашли, – приказала она зеленому. Доппельгангер за ее спиной недовольно хрустнул кулаками.

В галерее собрались еще четверо. Среди разношерстной компании только она и Призрак напоминали людей. Хвосты, шерсть, слизь и когти служили украшением остальных помощников.

На полу перед ними лежала стопка картин, кубок из потемневшего хрусталя, символика инкантаторов из золота, медный рог, различные пергаменты и свитки. Взяв портрет серокожего человека, Сантера прочла:

– Защитник Севера, Бартевус Ночь.

Другая изображала уже знакомого ей старика с резкими угловатыми чертами, придающими ему зловещий вид. Нерис Большая Рука. Подле него смазливый паренек.

– Магистр и Жиральд. Его ученик, – пояснил «хозяин» Призрак, заглядывая через плечо. – Говорят, они были очень дружны.

Последней оказалось групповое изображение – молодые девушки и старые мужчины в старинных одеждах стояли будто в ожидании чего-то. Они смотрели на Сантеру с брезгливым любопытством. Что будешь делать, глупенькая мартышка?

Одна из колдуний выделялась как насильно вложенный в мозаику кусочек. Тяжелая челюсть, влажные глаза под набрякшими веками, гордая осанка королевы. Платье из блестящих шелков с острым воротничком, обрамлявшим начинающую дрябнуть шею.

– А это кто?

– Владыка Востока, хозяйка Солнечной башни, – без удовольствия ответил Призрак.

Сантера ощутила его напряжение и страх, испытываемый к мертвой волшебнице.

– Странно. Здесь, сбоку кто-то держит ее за руку. Видишь? Ладошка маленькая. А самого инкантатора незаметно.

– Забудь. Какое тебе дело до странностей художника? У нас много дел.

Он почти силой заставил ее бросить картину. Иные принялись быстро собирать ценности в мешки.

– Их было так много. А выжили единицы… – Девушка пыталась уловить призрачный хвост догадки, но он все время ускользал. Павший Арлет, лгун Кнез, ведьмы, поддельный орден Чистоты, Розмари, сладко стонущая среди потных тел, перстень, раб-змееныш, химеры, война. Нуар.

Слишком много составляющих.

– Не будь наивной. Спаслось много – выжили единицы. Помню, как Леджер Дезире расправлялся с ровесниками, стоявшими на его пути к власти над Убежищем. Это потом он принял дурачков Еуген – чего их бояться, если они даже имен своих толком не помнят? Подохли, если б с даром не повезло…

– Инкантаторы убивали своих? – отвлеклась от сумрачных мыслей Сантера.

– А чем они хуже? – лениво отмахнулся Призрак. – По молодости да благодаря амбициям многое хозяева натворили. Теперь дружно каются.

– Хозяин, а хозяин, – к ним робко подкатил двугорбый безносый уродец. – Внизу беда.

– Говори яснее, падаль!

– Люди стреляют. Лошади кусают: ам-ам.

– Какие еще лошади?! – Переглянувшись с ведьмой, Призрак выскочил наружу.

Чем ближе они были к месту установки бомбы, тем четче слышались крики и цокот сотен копыт.

Внизу развернулась нешуточная битва. Вытянутые твари на тонких ногах кидались на чистопородных. Последние отбивались из последних сил.

– Держать строй! Сомкнуть ряды!

– Отставить панику!

Среди воплей раненых и истерического хихиканья врагов Сантера расслышала голос своего командира. Жан-Карло Косимо отважно отстреливался сразу от трех «лошадей». Рукав его пропитался кровью, по вискам ручейками тек пот.

– Что за… Откуда взялись эти кобылы?! – прорычал доппельгангер, ударяя ладонями о перильца.

Словно издевка за спиной прозвучал вкрадчивый цокот. Плавно выплывая из темноты, чудовище довольно кивало. Вместо носа зияла дыра, морда напоминала человеческое лицо, только искаженное, гротескное. Но страшнее всего была улыбка. Безумная улыбка мертвого клоуна. Вязкий ручеек слюны беспрерывно тек на пол.

Ногу, там, где была татуировка, стянул железный обруч. Карманницапочувствовала боль, под кожей пробежался выводок муравьев. Они поднимались все выше и выше…

– Бывшие жители Арлета, – севшим голосом сказала Сантера. – Все они заражены Изнанкой.

В ответ претерпевший изменения маг с любопытством наклонил раздутую башку и захохотал. Он продолжал смеяться, даже когда сверкающая дуга с тихим свистом отделила его голову от туловища.

Призрак одним движением с отвращением вытер клинок меча.

– Мы собрали все, что смогли. Я не собираюсь больше здесь оставаться. Идешь с нами или нет? – напрямую спросил он.

– Нет.

– Твое дело. – Он с раздражением пнул гнусно смердящее тело мутанта и, не оборачиваясь, прошел сквозь лаз.

Сантера провела по шее рукой, одетой в перчатку. Повернулась к треснувшему зеркалу. Острый хвост Безымянного выглядывал из-под воротника. Вспомнив про список, быстро порвала его на мелкие кусочки и побежала вниз.

Следующую вставшую на пути тварь поглотил огонь. Попытки внушить им страх или любовь кончались провалом – мертвая плоть, захваченная духами, не испытывала эмоций. Добираясь до своих, пришлось отстреливаться плевакой. Отсутствия «специалистки» никто не заметил.

Сантера отступила в центр полукруга и стала перезаряжать свое оружие. Особо крупная особь одним прыжком преодолела преграду из нескольких бойцов и оказалась рядом. Грубые черты, морщины. И главное: дыра в черепе, за которой проглядывалось сизое составляющее. При каждом шаге оттуда выплескивалась мутная жидкость.

– Здравствуй, Нерис.

– Дитя… мое дитя, – запричитало оно, вскидывая морду. – Дитя, дитя, дитя… предало! Мразь! Предало! Отродье грязного зверья! Меня… за что-о-о… Убили-убили-убили, не хочу! Убили!

И вой его подхватили остальные. Нечеловечески ужасное зрелище.

В одну секунду, разделявшую жертву и чудовище, смутно вспомнился разговор с внуком генерала. Уж не о том ли ребенке, спасенном при штурме Арлета, говорил он? Времени на раздумья не было.

В широкую костистую спину разрядили сразу несколько обойм. Магистр Нерис умер вновь, лелея ненависть к загадочному предателю.

Улучив момент, ловким ударом Сантера сломала шейные позвонки «лошади», пытавшейся напасть на шутеннанта сзади. Рядом возник молодой лорд. Люциан размахивал подобранной где-то шпагой:

– Держись сзади! Я тебя защищу!

Игла пролетела мимо его уха и вонзилась в оскаленную пасть. Мутант споткнулся и рухнул к ногам мужчины.

– Обязательно, – крикнула девушка, взводя курок.

Полчища чудовищ продолжали пир, по одному заваливая людей.

Пол под ногами внезапно стал дрожать.

– Город исчезает! – Панический крик пролетел по закоулкам замка.

Они побежали к воротам. Изменившиеся после пребывания в Изнанке маги преследовали их, то и дело догоняя какого-нибудь несчастливца.

На востоке алела заря. Начинался новый день. Крепость таяла на глазах.

Из Арлета успело выбраться не больше полусотни солдат. Затем он, с оставшимися внутри людьми и мутировавшими магами, стал рассыпаться на куски. Мощные трещины бороздили каменное тело города, рушились смотровые башни. В небо ринулись стаи птиц, которые, чуть отлетев, падали замертво – и все в абсолютной тишине.

Затем очертания Арлета начали блекнуть. И в этот миг, должно быть, сработала бомба. Пространство исказилось, точно город пытался спастись, утопая в другом измерении, но не успел. Казалось, горы сотряслись от мучительной боли.

Ударная волна отбросила выживших.

Когда они пришли в себя, вокруг было пусто. Город-который-исчез сделал это во второй раз. В людях жила надежда, что теперь навсегда.

В закоулках пустых помещений не живет ничего, кроме уныния и замерзшего времени. Некогда красивые гобелены покрыты толстым слоем пыли. Под полом шуршат мыши. На костяном троне в середине зала, в тишине, которую прерывает лишь тиканье часов-великанов, сидит человек – такой же мрачный, как и все остальное.

На руках его нет больше драгоценностей. Нет ни золотых браслетов, ни колец с жемчугами и изумрудами, только скромный перстень на мизинце как напоминание о давнем договоре.

Человек этот очень стар. Морщины и пятна покрывают все его лицо, а руки трясутся, за что ни возьмись, точно боятся чего-то.

Но он уже давно не испытывал это мерзкое чувство. Он хозяин всего и вся. Повелитель. Бог для некоторых. Монстр для остальных. А нужно ли монстру бояться? Смешно.

Подчиненные думают, что он ослаб. Впал в стариковскую немощь, утратил остроту разума… сдался. Он чувствовал, как окружающие считают секунды до его кончины. Тысячи голодных взоров пронзают его мертвеющую плоть. Алчные ничтожества. Трусливые подхалимы и прочие преданные слуги. Друзья.

Хотелось смеяться, но он не мог. Они ошибались. Люди часто ошибаются. Гораздо чаще, чем думают.

Человек, не шевелясь, глядел желтым немигающим взглядом сквозь время и пространство. Там он еще был молод. Отчаян. Глуп. И сколько низких подлых поступков пришлось совершить ради чужого счастья! А стало ли вокруг хоть на каплю лучше?.. Но поздно думать о правильности тех решений. Прошлое не вернется. Жаль…

Торопливые шаги. Нарушая дремотный покой этого места, в дверях возникает советник в ярком камзоле. С шумом падает на зеркальный пол:

– Позволь потревожить тебя, о величайший из великих!

До чего нелепый у него вид. Того и гляди, как жаба, весь раздуется от важности. Да и одежда под стать дворцовым чудо-птицам – тем самым, что с дурными голосами и куриными мозгами.

Вызывает желание закрыть глаза. Что человек и сделал.

Не дождавшись ответа, советник продолжил заговорщицким шепотом, подползая поближе:

– Донесение пришло. Арлет уничтожен. Ваши люди справились.

– И лишь для этого ты осмелился меня тревожить? Прочь, – скучающе ответил человек. Его клонило в сон.

– О будь снисходителен и терпелив, повелитель. Ты сам приказывал докладывать тебе обо всем, что творится у тебя в стране… Тайная полиция донесла: розовые туманы развеялись.

На троне зашевелились. Неужели это правда? Человек задумался. Такой шанс выпадал один раз в вечность. Добравшись до…

Ах нет! Даже мысли бывают опасны!

Но в случае успеха он получит свободу. И проклятие, клятва, сковывавшая его долгие годы, падет. Какую цену бы ни потребовали, он сумеет заплатить.

– Надеюсь на тебя, мой друг… Ты знаешь, что нужно делать?

Глава 9

Fecit

[18]

Василиск был рабом. Хотя если подумать, то все вокруг являлись такими же невольниками, хотя и предпочитали тешить себя сладкой ложью. Да, на них не надевали постыдные ошейники и, может, даже не били тростью. Но суть от этого не менялась: все Иные жители Убежища были простыми рабами.

Еще рядом с ними жили хозяева. Бессмертные, жестокие, с дряхлыми тельцами. Хозяева внушали страх. Причиняли боль. И при всем при этом снисходительно смотрели сверху вниз глазами, полными сочувствия.

Ах вы, бедные букашечки! Как же вы по земле-то ползаете, в грязи и собственных отходах, наверно, неприятственно? Ах-ах, беда-беда! Но вы же привычные, терпите, милые, терпите. Такова ваша роль. Вы зависите от нас, вы наша мимолетная прихоть – захотим и выбросим на растерзание другим… Дрожите, почитайте нас! Вы в нашей власти!

Они любили думать, что умнее всех. А еще что сила их безмерна. Хотя сами предпочитали прятаться внутри секретного места, словно стая крыс в подвалах домов.

Но самым мерзким был хозяин, который получил Василиска, когда тот совсем маленьким был. Это сейчас он взрослый да умный, а тогда боялся до дрожи.

Его забрали из старого заброшенного святилища, где прятались инаковерцы. Странного ребенка со змеиным ликом опекали служительницы Соно – доброго божества. Они не разглядели в нем зачатков зла, когда соломенную корзинку с новорожденным подкинули к ступеням святого места.

И Василиск узнал, что женщины во многом добрее мужчин. Но также слабее. Его забрали.

Без имени и прав он прожил на свете еще долгие пять лет, не зная, что он за существо и зачем живет. Бессмысленно всех обжирая, как любил добавлять хозяин. Других, похожих на себя, мальчик не встречал. Иные сторонились его, инкантаторы презирали.

Но чего еще ждать от существ столь холодных? Сам же Василиск тянулся к теплу. Хозяин долго не верил в то, что все вокруг источают тепло: кто-то меньше, кто-то больше. Хозяин даже ставил на мальчике опыты – болезненные, долгие, что иногда казалось лучше умереть.

Однако Василиск жил и вместе с тем искал спасения от участи раба.

Его надежды осуществились в одночасье. Сначала он увидел руки. Тонкие изящные руки, с легкостью прихлопнувшие могущественного хозяина. Тот лишь смешно квакнул, сползая по стене.

Эти руки принадлежали высшему существу. Тому, кто не глядит вниз, так как ему нет дела до слабых.

От красивой надменной женщины исходил жар. Внутри ее тела скрывалась Сила. Именно так, с большой буквы. Она манила и подчиняла.

Василиск замер в восхищении. Если бы тогда сказали, что она его настоящий хозяин, он поверил и принял бы эту участь с радостью.

Но женщина ушла, бросив напоследок: «Полукровки не бесполезны». Он запомнил. И начал повторять эти слова на ночь, как чудодейственное заклинание, как молитву. А вскоре мальчика послали свергнуть высшее существо с сияющего пьедестала, дабы шакалам легче было растерзать его на мелкие куски. Какая несправедливость! Василиск надеялся, что его прогонят. Зачем ЕЙ такой бесполезный слуга?

Его не прогнали. Ему улыбались. Говорили с ним на равных. И даже дали имя, которое никто не желал дать! А он побоялся рассказать о своей цели. Когда же наконец переборол страх, столкнулся с непониманием. Зеленоокая госпожа отказывалась принимать его чаяния.

Мальчик был подавлен. Может, он не так хорош, как думал? Или госпоже Лиз нужны доказательства его преданности?

Тогда на свет появился нехитрый план. Гнусный трусливый хозяин, который обливал его холодной водой и заставлял стоять коленями на горохе, который больно стегал деревянной тростью, таскал за волосы и иногда жадно мял его голое тело дрожащими потными ладонями…

У Василиска защипало в носу – того и гляди слезы выступят. А он ведь не девчонка какая-то, чтобы реветь. Он сильный. Он отомстит за унижение и покажет свою преданность.

Инкантатор не вставал с постели. Говорили, что у него повредился мозг – так сильно его Лиз ударила. Все необходимое приносила старая Фоча, маразматичная старуха, настолько древняя, что помнила времена, когда Иные жили свободно.

Сейчас Фоча отсутствовала. Василиск бесшумно проскользнул в приоткрытую дверь. Хозяин лежал на роскошной постели, среди подушек. У изголовья стояли лекарственные мази и кубок с питьем.

Заметив его, старик приподнял голову и сразу упал обратно, ругаясь самыми грязными словами. Мальчик чувствовал, как в нем крепнет решимость.

– Удалось, скажи мне, паршивец, удалось? – визгливо спросил хозяин.

– Удалось, господин.

Недовольство исчезло с лица инкантатора. Изюмины глазок заблестели снисходительностью и благодушием.

– Вот как? Что же ты сразу не сказал, мальчик мой. Иди сюда, я хочу на тебя посмотреть.

С внутренней дрожью Василиск подчинился. Его погладили по макушке, ущипнули за щеку. Втащили под роскошный балдахин.

– Рассказывай же. И тогда я наконец смогу уничтожить эту чудовищную девку.

«Никого ты больше не уничтожишь. Слышишь, никого!»

Инкантатор с недоумением умолк. Он не понимал отстраненности поведения своего раба.

– Ты что, спишь на ходу?! Или оглох?! Я приказал тебе говорить…

Полновесная пощечина заставила его крохотную голову мотнуться в сторону. Старик замер, как испуганная мышь.

Змеи ведь едят мышей? Правда, хозяин?

Он пытался отползти. Звал Фочу на помощь, но, кроме них двоих, в палатах больше никого не было. Похотливый козел терпеть не мог чужаков на своей территории.

Это оказалось легко. Василиск недоумевал, почему он не сделал так раньше? Одно нажатие, перекрывающее воздух в носоглотке, и тощие ручонки молотят простыни, а тельце, прижатое к ложу коленями, бьется в конвульсиях. Финальный рывок – и с одеревеневших губ слетает последний хрип.

Но почему стало так пусто и страшно?

Он привел подушки и одеяла в порядок, удостоверился, что его никто не видел, и побежал обратно. Теперь-то готов! Достоин! Ведь так?.. Ошибки быть не может? Ну же… улыбнитесь, госпожа.

Но она просто выслушала его пламенную речь, едва повернув корпус от стола с разложенными записями. Лишь закончен был рассказ, когда что-то сбило его с ног. Тяжело дыша, разметав черные волосы по лицу, она стояла над ним, казалось, отказываясь верить услышанному.

– Повтори! – прозвучал приказ, схожий с рыком разъяренной волчицы.

– Вы все слышали, госпожа.

Новая оплеуха превратила голову в медный гудящий колокол.

– Глупец! Заносчивый сопляк! Кто тебя просил?..

Сколько же горечи было в ее словах.

Василиск еще не до конца понимал, что натворил, но чувствовал, как из-под ног уходит опора. Его жизнь разваливалась подобно игрушечному домику из кубиков.

Он зарыдал от навалившегося тяжелого предчувствия. Вокруг него образовывалась пустота.

– Довольно, – услышал он сквозь рыдания. Теплые пальцы невесомо коснулись раскалывающейся головы. Она присела рядом.

– Не хочу остаться один… не хочу… мне больно и гадко!

– Это пройдет. С каждым разом будет все легче, и легче, и легче… Пока не останется даже сомнений.

– П-правда? – Василиск заставил себя посмотреть на Лиз.

От нее исходил ровный холод.

– Но ты больше не будешь таким, как прежде. Простые мелочи перестанут тебя радовать, любовь – греть. – Грудной бархатный голос звучал прямо в голове. – Ты забудешь об эмоциях – в них отпадет необходимость. Станет проще и легче жить. Люди и другие существа покажутся жалкими, примитивными. Ты перестанешь их понимать.

– Не хочу!

– Поздно. Дорога, по которой пойдешь, выбрана. Могу лишь пожалеть тебя, наивного…

Мальчик неуклюже вскочил, шестым чувством понимая, что, если не сделает сейчас что-нибудь – что угодно, – она уйдет. Не уедет в другой город, не исчезнет с лица земли, просто закроет свое сердце с безжалостностью капкана. Забудет о существовании мальчика, носящего имя отца всех змей.

И тогда он закричал в отчаянии:

– Прости меня, пожалуйста, прости! Я ведь только и хотел, что стать к тебе ближе! Быть полезным! Я думал, что смогу понять… что стану сильнее… Не отказывайся от меня, я изменюсь!

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я буду делать все, что скажешь, я отдам за тебя жизнь, умру, только не уходи.

– Уверен? – прохладно спросила она.

– Я твоя тень. Твоя воля – мой закон!

Она все еще сомневалась.

– Возня с ребенком… Это не то, чем бы хотелось заняться. Ты неопытен и глуп. Не знаешь правил, боишься окружающего мира. Но я согласна. Будешь моей пешкой, пушечным мясом. И если повезет, я умру скорее, чем тебе придется возвращать долг.

– Согласен, госпожа.

Лиз наклонилась над ним. Полные губы хищно разошлись:

– Единственное условие – не вставай у меня на пути. Иначе я перестану тебя жалеть. – Она выразительно провела ногтем по горлу, а затем сделала неуловимое движение. Истрепанный ошейник упал к босым ногам змееныша, разорванный на несколько частей. – Иди спать. Завтра будет трудный день… И добро пожаловать в мир чудовищ, Силь. Располагайся поудобнее – ты в нем надолго.

Она взлохматила ничего не понимающему Василиску волосы.

На рассвете они прошли через портал.

– Разве можно сейчас уходить? Ведь проход останется открыт.

– В квартиру никто не попадет: она надежно заперта, и воровать у меня нечего, – успокоила змееныша Сантера, закидывая за спину загадочный длинный сверток, перевязанный веревкой. – А для особо настойчивых и дотошных обитателей Убежища я сделала табличку.

На листке бумаги кривым неразборчивым почерком было выведено загадочное слово: «Техосмотр». Девушка закрепила ее на зеркале с обратной стороны. Теперь никто не осмелится не то что использовать, а даже подойти к порталу, защищенному таким могучим заклятием.

– Куда мы направляемся? – вновь разнервничался Василиск. Он плохо спал всю ночь, но признаваться в этом не хотел.

– Увидишь.

Сантера уверенным шагом направилась, как ни странно, не к лифту, а к другой дорожке, что также оканчивалась зеркалом. Начертав символ в виде паука, они вместе переместились с зеркального озера в неизвестность.

В лицо ударило морозом. Везде росли толстые бело-голубоватые деревья с острыми листьями и сладковатым запахом. Над мрачным лесом нерушимой преградой возвышалась Стена.

За ней начинались людские поселения и города, а тут снаружи на сотни километров тянулся Ветхий лес или, как его называли Иные, – Протагор’Локк. Он был древним, как сам мир, и таил в себе немало тайн, ожидая достойного смельчака, осмелившегося бы бросить ему вызов.

Сейчас лес спал, погруженный в белоснежный кокон, но спал чутко, в любой момент готовый пробудиться и смять врага.

Сантера хлопнула себя по щекам, пытаясь взбодриться. В пантенариуме всех выживших приставили к награде и дали две недели отдыха. Она хотела провести их с толком.

– Ты знаешь, что у каждого живого существа есть слабость. Цель охотника распознать ее и ударить. Например, глаза. Если есть, значит, нужны. Значит, можно бить. Еще рот. Там много нервных окончаний. Пускай у врага гора мышц или железная шкура, но пасть все равно останется уязвима. Запомнил?

– Да. Мы идем охотиться? – Василиск напуганно глазел по сторонам. Он так давно не выходил наружу, что огромные пространства его страшили.

– Нет. Я веду тебя учиться убивать. Такой вот экспресс-курс. Покажет на практике, на что ты способен и способен ли… Ты чем-то встревожен? Говори сейчас – потом будет поздно.

– Мы останемся в Убежище, ведь так? А что, если меня раскроют? Хозяева мстительны.

– Да, останемся. Нет, не раскроют. Говори, что весь вчерашний день провел со мной. Я подтвержу. Это алиби. – Сантера уверенно шагала в самую чащу. – К тому же сомневаюсь, что у Совета Власти есть возможность определить причину смерти. Со стороны никаких следов удушения не должно быть видно. Вдобавок ранее была нанесена травма головы.

Мальчишка отрицательно качнул головой:

– Вы правы. Но они могут использовать тотем правды.

– Воткнешь под мышку иглу. Ни о чем другом думать не будешь.

Его голос дрогнул:

– Почему вы мне помогаете, госпожа?

– Это не помощь – это вложение в будущее. Ты можешь принести пользу. Это и есть основа всех взаимоотношений, – невнимательно ответила ведьма, прислушиваясь к мерному дыханию всего живого в округе.

За деревьями мелькнули огромные худощавые совы с фиолетово-синим оперением и светящимися золотыми плошками глаз. Шеи их были длинными и гибкими, как у змей. Они тихо шипели и царапали землю острыми когтями, топорща короткие обрубки крыльев.

Сантера почувствовала, как зверь алчно прильнул к зрачкам, окутывая сознание вязкой пеленой голода. Учуяв исходящую от нее ауру, совы бесследно растворились в лесной глуши.

Василиск послушно плелся рядом, не замечая происходящего у него под носом. На нем был новый теплый полушубок, ноги, обутые в сапоги, утопали в сугробах.

Они вышли к проталине. Вдоль деревьев тек ручей, а впереди, среди ослепительной белизны высилось темное лохматое пятно. Оно дышало, ворочалось, и оттого с ближайших веток падал снег.

– Подойдет, – мурлыкнула Сантера, поднимая с земли увесистый камень. – Как говорится: мысли шире, бери больше!

Прежде чем мальчик успел сообразить, в чем дело, она метнула снаряд прямо в гору меха. От негодующего рева затрепетали деревья. Из ближайшего куста в пасмурное небо рванула стайка крылатых зверьков.

Девушка исчезла. А в руках у Василиска оказалась короткая – в его рост – боевая рогатина с широким плоским пером. Он успел посмотреть на неведомо откуда взявшееся оружие, прежде чем небо потемнело.

Огромная туша уже стояла рядом, встав на задние лапы. Мальчик заорал. Когти вспороли воздух в миллиметрах от лица. Василиск упал на пятую точку и отполз.

– Соберись, не дай загнать себя в угол! – прозвучал сверху голос Сантеры. Она болтала ногами в густой снежно-синей кроне.

В голову косматому зверю влетела ветка, пущенная на манер копья. Он почувствовал – а кто бы не почувствовал, когда в тебя с такой силой запускают полновесную дубину? Отвлекся на миг, стал озираться в поисках нового обидчика.

Да, госпожа заботилась о своем приемыше.

Василиск немного пришел в себя. Вскочив на ноги, выставил рогатину вперед. Оружие приятно оттягивало руки. Хищник опустился на четыре конечности, оскалил острую тонкую морду, нервно мотая куцым хвостом. Густой свалявшийся мех торчал шипами.

– Помнишь, что я тебе говорила? Глаза, нос… В башку бей, если жить хочешь!!

Василиск не ответил. Он кружил в паре со здоровенным лесным чудовищем, чьи клыки не помещались в пасти. Стоило зверю сделать рывок в его сторону, и лезвие очерчивало сверкающую дугу. Из приоткрытого рта мальчика вырывался пар.

Сантера тем временем скучала. Подперев щеку ладонью, следила за ходом боя. Ее протеже был смекалист и резв, противник еще окончательно не проснулся. Исход битвы казался предрешен. Но все шло не по плану. Отсутствовал какой-то важный элемент…

Как у нее самой, когда наставница запирала Сантеру во мраке, полном оживших мертвецов. Непрерывная битва, где более слабый духом умрет, адреналин, разгоняющий по жилам кровь, биение собственного сердца… Яростное желание жить.

Здесь этого не было.

Они продолжали кружить по поляне, присматриваясь друг к другу. Лохматый и вовсе сейчас уснет!

На кончике пальца заплясала оранжевая искра. Сантера задумчиво посмотрела на нее, точно впервые увидев. Поднесла ближе, внимательно изучая то ее, то лесное чудище.

Тень догадки мелькнула на лице. Она легонько подула на ладонь, и искра разгорелась, превращаясь в столб пламени. Изящно щелкнув пальцами, создавая огненную нить, ведьма взмахнула ею на манер кнута и прицельно стеганула злобно ворчащего зверя по спине.

Запахло паленой шерстью. Зверь взвился от боли. Мальчик охнул, – удар мощной лапы отбросил его в сторону морщинистых стволов, об которые он больно ударился затылком. Зверь метался по проталине, круша все на своем пути.

– Не понял еще?! Ты здесь погибнешь! Действуй!

Мальчик должен забыть о прошлой жизни. Понять простую истину: убивай, чтобы не убили тебя.

Никакой жалости.

Никакого сострадания.

Пусть сломает все кости и разорвет все мышцы, но научится бороться. Поймет, что равновесия нет – своя жизнь ценнее сотен, тысяч чужих. И возродится новым существом.

Василиск пошатываясь встал. Лохматый зверь крутился волчком – в густом мехе танцевали костерки. Рогатина, утопая в жидкой грязи, валялась неподалеку. Но мальчик забыл про нее – и двинулся прямо на хищника.

Острая морда повернулась в его сторону. Оскалилась. Зубы – острые тонкие иглы, плотно населяющие пасть, гладко блестели.

Шажок. Еще шажок.

Мальчик прыгнул. Зверь тоже. И почти сразу закричал. Острая щепка торчала из глазницы. Сам Василиск, запрыгнув сверху, крепко обхватил толстую шею. Пальцы скользили по шерсти.

Его мотало из стороны в сторону, небо и земля то и дело менялись местами, прыгали, смазывались. Как он хотел сейчас проснуться. Чтобы все случившееся оказалось дурным сном: и искаженное предсмертной гримасой лицо хозяина, и Лиз, глядящая глазами смеющейся бездны, и даже нынешняя смертельная схватка. Зверь ревел.

Было страшно до одури. Мысли ушли, как нечто ненужное и даже мешающее. Есть лишь цель и способы ее достичь. Только как?

Узкомордый упал наземь, начал кататься, пытаясь подмять нахальную букашку под себя. У него получилось. Оглушенный мальчик остался лежать в снегу. Зверь отскочил: загривок сморщился, пошел буграми, из глотки вырвалось довольное урчание. Ослепший глаз с обломком деревянной щепки смотрел в небо; по шерсти, срываясь с сухого черного носа, стекала кровь.

Василиск застонал – болело абсолютно все тело. В руку что-то больно врезалось. Рогатина. Скосив глаза, увидел ее – госпожа стояла недовольная, скрестив на груди руки и нахмурив тонкие брови.

«Давай же», – прочел он по алым губам.

Зверь мотнул головой, будто показывая, что доберется до второй букашки позже. Напружинился. И вновь прыгнул.

Тело действовало само по себе. Мокрое древко выскальзывало из ободранных ладоней.

Время исчезло – при желании можно было рассмотреть узор падающей снежинки. Грузная туша рухнула на него всем весом. Противно хрустнули кости. Пачкая лицо и новую одежду, закапала на темечко горячая липкая жидкость.

Василиск оглох и ослеп. Нутро скрутила жгучая боль, и он чуть не потерял сознание.

Морда хищника висела прямо над ним. Лезвие вошло точно в пасть, пробив черепную коробку. Глаза быстро стекленели; передние лапы все еще скребли землю, пытаясь удержаться на этом свете.

Силь отпустил оружие, часто-часто дыша.

Неожиданно лес застонал. Деревья шелестели листьями, издавая невыносимый шум, от которого наворачивались на глаза слезы. Госпожа, стоящая невдалеке, ощутимо напряглась.

– Не двигайся, – приказала она, выходя вперед.

Василиск видел, как движения зеленоокой Лиз становятся обманчиво вкрадчивыми, плавными. Черные, что вороньи крыла, непокрытые волосы окутывали фигуру, а ветер создавал иллюзию их движения.

Лес обрел жизнь: хрипло крикнул, сомкнул ряды и раздвинулся, пропуская…

Мальчик не знал, как описать вышедшее существо.

Оно было большое. Могучее. Покрытое длинными спутанными блестящими волосками, в которых свили гнезда птицы.

Ему не требовались глаза – оно и так видело. Не требовались уши – оно слышало все. От одного его присутствия хотелось упасть на колени, зарыться лицом в землю и исчезнуть в осознании собственного ничтожества.

– Ты гляди-ка… Лесной отец пришел. Какая честь! – с издевкой произнесла девушка.

Вокруг Лесного отца толпились существа помельче, точно малые дети подле родителя. Иные! Множество Иных, самых разных и живых!

– Госпожа, там же…

– Не сейчас. – Она почти рычала.

Существо выползло целиком и тяжко вздохнуло. Из-под меха появился гибкий отросток и потянулся к мертвому телу узкомордого хищника. Толкнул. Начал теребить – вставай, мол, перестань шутить!

Хищник упал.

– Он мертв! – громко подсказала госпожа.

Василиск в ужасе закрыл глаза. Зачем она провоцировала это?!

Лесной отец заговорил. Его голос звучал горным ручьем, треском множества падающих камней, завыванием ветра. Смысл его слов проникал в голову, минуя уши.

«Зачем вы убили одного из моих детей?»

– Он сам на нас напал, – дерзко ответила госпожа Лиз.

«Вы пришли к нему сами. С оружием. Вы всегда так делаете, а по пятам за вами следует тлен. Даже сейчас гибнут мои дети, неугодные вашим царям. Горят деревья, горит трава, кричит металлическое оружие, придуманное, чтобы облегчить суть вашего предназначения».

– Нашего предназначения?

«Убивать живое. Топтать святыни. Изменять».

Лесной отец был неумолим, и, хотя в голосе его не звучали понятные людям эмоции, становилось жутко. Это древнее существо видело, как впервые на небосводе загорелось солнце и как творился их мир. Его невозможно обмануть.

– Ты прав. Но неужели ты не видишь, что мы не люди?

Иные пугливо затрещали на своих ломаных сложных языках. Василиск их не понимал – он знал лишь человечий язык, на котором говорили все остальные жители Убежища, давно позабывшие свои корни.

«Мальчик позади тебя наш. Но ты другая… ты Тьма. Я видел таких существ, когда все вокруг было молодо и ново.

Они были хуже людей. Они пожирали все на своем пути. Сжигали дотла холодным пламенем своих истлевших сердец. Это пламя заменяло душу и давало власть над остальными, более примитивными… Я помню те времена и боюсь их возврата… Но ведь ваше время вышло. Вы ушли навсегда».

– Ничто не бывает вечно, – чувственно произнесла она, явно понимая, о чем речь.

Василиск хотел к ней обратиться, но не смог открыть рта.

От девушки исходили волны панического страха. Она была его источником. Темная пелена накрыла проталину и ударила в Лесного отца. Тот лишь шевельнулся: зато остальные отхлынули в ужасе, прячась за деревьями.

Перед мальчиком как будто разворачивалась битва двух существ совершенно другого уровня, до которого ему никогда не дотянуться.

«Они боятся. Остановись».

– Зачем? – рассмеялась госпожа, разводя руками. – Разве вы не хотите причинить нам вред? Разве не пришли сюда, дабы наказать?

«Я не могу убивать. Это можете только вы и вам подобные. Ты используешь страх, как бич. Умеешь это, хоть и не осознаешь как. Тебя не учили. Древнее зло в тебе слабо. Есть еще что-то… что… что?»

Вопрос звучал печальным эхом.

Девушка неуловимо изменилась. Холод отступил. На смену ему пришло тепло. Ласковое, пленительное.

– Госпожа, о чем он говорит? Какая тьма? Как она связана с тем, что вы полукровка? – смог наконец заговорить змееныш.

Она промолчала, – следила за гигантом.

«Добро и зло. День и ночь. Вот в чем твой секрет, молодая дочь. Равновесие. Это странно. Любая чаша весов может склониться от невесомого касания. Будь мне интересны нити судеб остальных миров, я бы желал тебе скорейшего конца пути. – Он явно не хотел произносить слово «смерть». – Но все, кроме этого леса, мне безразлично. Пусть остается как есть. Но знай: ты несешь опасность, за тобой тянется нескончаемый алый след. Его рано или поздно почуют другие».

– Скажи, где я смогу их увидеть? Ответь мне! – закричала черноволосая госпожа.

«Мне неизвестно это. Я страшусь того, что до срока сокрыто от нас. Знание таит в себе опасность, оно же налагает ответственность».

– Ты знаешь: кто я, и все равно не желаешь отвечать?!

«Будет так, как разрешит судьба. Не мне давать тебе подсказки. Но я и раньше чувствовал здесь Тьму. Теперь остались лишь остатки; зловонный корень, что никак не обретет покой. Ищи и, может быть, найдешь».

– Многое тебе открыто, Лесной отец. Будь я сильнее, я бы заставила тебя дать ответ.

«Вам дана власть верить в это, – последовал равнодушный ответ. – А теперь уходи. Но перед уходом пусть дитя возьмет себе насильно отнятую жизнь. Мой ребенок не должен умереть напрасно».

– Чего он хочет от меня? – прошептал Василиск, прижимаясь к теплому боку Лиз. Она, утратив разом пыл и гнев, стала прежней. Серьезно посмотрела на него:

– Испей крови убитого. И съешь сердце. Так ты возьмешь себе часть его жизненных сил. Зверь продолжит жить в тебе.

И хотя Василиск не хотел этого делать – его мутило лишь от мысли, – отказаться он не мог. Потому подошел к мертвому телу, в растерянности коснулся насмерть застрявшей рогатины, кое-как острым камнем вспорол брюхо и сунул туда руку. Склизкие органы, в которых пришлось копаться, вызывали рвотные позывы, но он держался из последних сил.

Прошло много времени, прежде чем сердце, сизый комок плоти, из которого сочилась кровь, оказалось у него на ладонях.

Мальчик ощутил, как предательски тускнеет реальность.

…Нет. Нельзя. Он больше не раб. Бояться глупо…

И погрузил зубы в скользкое, теплое нечто.

Когда с мерзким ритуалом было покончено, госпожа одобрительно погладила его по щеке. А Лесной отец подхватил тело узкомордого хищника и вобрал в себя.

«Он станет частью леса. И даст жизнь другим».

– Прости нас за дерзость. – Лиз поклонилась и искренне сказала: – Желаю изгнать людей из своих владений.

«Да-а-а… Люди мешают. Ты можешь помочь, дочь двух. На опушке есть дерево. Чужое – оно не росло вместе с остальными. Иногда вокруг собираются люди, затем они исчезают. Они приходят из-за стены».

– Что от нас требуется?

«Убрать его. Вы лучше всех умеете это делать».

Имей Лесной отец эмоции, Василиск бы поклялся, что тот иронизирует.

Им показали место, откуда пропадали люди. Поляна, в середине которой растет дерево. Высокий, абсолютно лысый, изогнутый ствол; гладкий, точно обтесанный старательным умельцем. Только кора у него черная.

Сантера обошла его несколько раз.

Рядом топтался мальчишка. Ему слегка нездоровилось, и понятное дело почему – не каждому на долю выпадает убить чудовище, отведать его сердце и увидеть Лесного отца за один день.

– Почему здесь столько Иных? – спросил он, в десятый раз утираясь снегом.

– Они живут здесь. Что тебя смущает?

– Их много. И они, они свободны! Я не знал, что есть столько выживших. Почему инкантаторы не объединятся с ними?

– Спроси чего полегче, – устало посоветовала ведьма. – Может, не доверяют?

– Но с ними, вы понимаете, с ними мы могли бы выиграть эту войну!

– Ты жил рядом с инкантатором и мог подслушать что-нибудь… О чем они в основном говорят? Что планируют, над чем работают?

– Не знаю, что вам рассказать, госпожа. Хозяева никого не посвящают в свои планы. Но они обеспокоены чем-то – это точно. Раньше никто бы не позволил нам так свободно пользоваться порталами и расхаживать во внешнем мире.

– Значит, их внимание сосредоточено на чем-то еще, – подытожила Сантера, хрустя замерзшими пальцами. С уходом Лесного отца вновь стало до жути холодно.

– Могу я задать вопрос, госпожа?

– Ты только этим и занимаешься. Но давай.

– Госпожа, вы же посланы к нам Вечным Странником? Откуда вы и кем являетесь? – Слова давались ему с трудом, мальчик явно себя пересиливал.

– А я обязана отвечать?

– Нет. Но вы можете доверять мне! Я никому не расскажу! С какой целью вы здесь? Это как-то связано с Убежищем?

Он без лукавства, совершенно искренне желал помочь. Сантера не могла этим не воспользоваться.

– Значит, могу доверять? Посмотрим! Раз ты пылаешь жаждой деятельности, скажу: я хочу поставить твоих хозяев на их дряхлые коленца! Мне нужно узнать их секрет! И тогда они будут в моей власти!

– Правда?!

– Нет.

– Нет? Тогда зачем сказали? Не смешно, – искренне обиделся Василиск.

– Хочешь, чтобы тебе меньше врали? Задавай меньше вопросов. – Она тихонько хмыкнула. Какой все-таки забавный… – Отойди. Сейчас станет немного ярко.

Ведьма хлопнула в ладоши и медленно их развела. В освободившемся пространстве зарождалось огненное марево. Огонь богов. Еще чуть-чуть, и хватит на небольшой, но очень зрелищный пожар.

Первый пылающий шар разбился о невидимую преграду. Второй лизнул гладкую темную кору синеватыми язычками. После третьего появилась трещина, из которой вырвались разряды молний.

– Оно еще и магическое вдобавок! – в полном восторге воскликнула Сантера и, видя непонимание в глазах подопечного, пояснила: – Его создали инкантаторы. Именно так они получают живой материал для опытов.

– Люди? Но как же… так нельзя, – прошептал Василиск.

– Забудь такое слово, как «нельзя». Для тебя теперь есть только «возможно», «нужно» и мое любимое – «хочу».

От очередной порции огня дерево начало плавиться. Ствол кривился сильней, заворачивался узлом и истончался, пока не лопнула незримая струна и магия не покинула это место.

Они отправились обратно к порталу. Каждый думал о своем. Мальчик о своем неясном пугающем будущем, о многочисленных тайнах мира взрослых. Ему не нравилось открывшееся. Сантера думала о томмире.

Пройдя сквозь вживленное в дерево зеркало, они оказались на озере.

У их дорожки стояли недовольные Иные. Ждали определенно их.

– Ты служил Онки Рувусу? – обратился к мальчику человек-ящерица, одетый в одну лишь набедренную повязку.

– Я, – стремительно бледнея, ответил тот. Сантера ощутила, как детские пальчики с силой сдавливают ее запястье.

– Где ты был в эту ночь?

– Он все время был со мной. И кто, позвольте поинтересоваться, разрешил тебе выйти наружу, нелюдь? – процедила девушка, обжигая Иного презрительным взглядом. Тот не стушевался. Заученно ответил:

– Его призывает Совет Власти. Сопротивление бесполезно.

– Мы придем.

– Нужно идти сейчас. – Он протянул лапу и попытался схватить Сантеру. Она резко отступила, не позволяя себя коснуться:

– Убери свои корявые клешни! Мы пойдем сами!

– Нужен только он. – Человек-ящер указал на Василиска.

– Лишь вместе со мной. Или тебе заново придется отращивать хвост, понял? – угрожающе улыбнулась ведьма.

Он неохотно подчинился. Их повели окольными путями к покоям инкантаторов. Подвели к широкой двери.

– Вас уже ждут.

Сантера подтолкнула мальчика вперед и зашла следом за ним. Внутри находились абсолютно все маги Убежища и рыдающая навзрыд старая женщина с двойным ликом, полулежащая на мраморном полу.

Вошедших приветствовали тягостным молчанием.

– Зачем здесь ты, Лиз Брукс? Тебя мы не звали, – сумрачно произнес Леджер Дезире, оказываясь перед ними.

– Хочу знать, зачем понадобился мой помощник.

– Помощник?.. Что за бред? Этот ребенок служит нам!

– Его хозяин послал его ко мне.

– Я об этом не знал, – признал мужчина, с новым отрешенным интересом разглядывая сжавшегося полукровку. – И ты давно видел своего господина, раб?

– Давно, Играющий с Врагом. Мы встречались еще на прошлой луне. Он желал, чтобы я докладывал о работе нашей хранительницы пути. Наверно, боялся, что она может связаться с людьми.

– О да, Рувус всегда заботился о нашей безопасности, – сухо хохотнул Жиральд.

– Ты знала, смертная?

– Нет. Но догадывалась.

– И что же поведаешь Совету Власти, раб? Лиз Брукс предала нас?

– Нет, блистательный господин. Я не заметил за ней подобных грехов. Она верно служит Убежищу и его интересам, – твердо ответил Василиск, глядя перед собой.

– Раз так, ты можешь быть свободна. – Сантере указали на выход. – А с тобой, маленький раб, мы должны поговорить отдельно. Твой господин умер, и это неправильно. Я бы даже сказал, что так не должно было случиться. В этом есть чья-то вина. Совет Власти узнает чья.

Старуха-Иная зарыдала громче.

– Я могу вам помочь, господин? – порывисто спросила ведьма, всем видом демонстрируя желание облегчить магам работу.

– Нет. С тобой будут говорить позже. Например, о том, почему ты оставила место, порученное тебе лично Советом. А теперь ступай, – твердо сказал господин Дезире.

– Как прикажете.

Она подчинилась. Напоследок насмешливо подмигнула потерянному, напуганному мальчику, непроизвольно тянущему к ней руки. Захлопнувшаяся дверь обрезала рыдания незнакомой служанки и говорок инкантаторов.

Оставалось лишь ждать.

Минуты превратились в вереницу тягучих медовых капель, парящих в невесомости. Ведьма раздраженно ходила из угла в угол, изредка прислушиваясь к происходящему в зале. Ничего не слышно.

Она начинала беспокоиться. Мальчишка многое узнал…

– Ты – здесь. Выходит, у тебя ничего не получилось.

Рядом стоял давний знакомый – грызень-кабан Клод. Сантера удивленно моргнула.

– Я надеялся больше никогда тебя здесь не увидеть. – Он покачал головой и опустил на пол свою ношу – грузную тушу с серо-голубой кожей.

– Жаль разочаровывать. Надеюсь, проблем с хозяином… не было?

– Все в порядке, – немногословно ответил он. – Твои поиски?..

– Не увенчались успехом, как видишь. Но я решила остаться. – Ведьма пристально оглядела тушу, которую перевертыш ранее держал на плечах.

– Понимаю.

– Кто это? – Она указала на синего.

– Да вот… стая пауков с затопленных подвалов на свет выкинула… Непонятно, правда, зачем. Гуль это пещерный, кровосос иначе. Мой господин захотел изучить его тело.

– Кровосос… Вампир, значит?

– Он самый. Их по-разному называют. Опасные Иные, им лучше ночью не попадаться. Хотя и не мне это говорить. – Клод смущенно почесал загривок.

Вампир походил на лысую обезьяну с мощным торсом, тяжелой челюстью и длинными цепкими лапами. Глазные зубы выдавались вперед, торча из-за верхней губы, как карандаши.

– Не похож, – категорически заявила девушка. – Почему не блестит?

– Потому что не должен. Сказки это… Они, может, когда и были соблазнительными опасными существами, да только с тех времен сильно деградировали. Способности завораживать жертву остались, яд, временно парализующий… а остальное утрачено. Зачем красота в пещерах и склепах?

– Не знаю. Просто я столько о них слышала… А затопленные подвалы, в которых водятся такие милые зверьки, где находятся?

– На нижнем уровне. Хозяева обустроили там жилище для самых неприятных и неконтролируемых из нас. Туда лучше не соваться, – предупредил грызень. – И не думай даже.

– Учту, – легко пообещала она.

– Ты кого-то ждешь?

– Можно сказать и так. Жду… приговора.

– Сочувствую. Надеюсь, Матх-бог тебя защитит. – Он подхватил начинающую подванивать тушку вампира и поволок ее дальше. Его господину требовался свежий материал для вскрытия.

Сантера вновь осталась в одиночестве.

О чем маги могли говорить так долго с Василиском? Она терялась в догадках. Только когда прошло не меньше пары часов, его выпустили.

Сантера сидела на корточках, обхватив руками колени, и откровенно клевала носом. Дверь распахнулась, и наружу стали вытекать довольные инкантаторы. Розмари, как отметила для себя девушка, среди них не было. Последним вышел жабенок.

Он выглядел опустошенным. Раздавленным.

– Как самочувствие? – осторожно осведомилась ведьма.

Он заторможенно поднял личико. Тонкие длинные губы дрожали.

– Я сделал все, как вы мне сказали.

– Ты вне подозрений?

– Д-да…

Они медленно двинулись прочь от зала.

И тут его как прорвало:

– Они… они наказали Фочу! Нас долго расспрашивали, ругали, угрожали… Она ничего не понимала! Так плакала! И наконец сломалась. Они наказали ее… Я все видел! – Мальчик глотал слова, захлебывался плачем, а сжатые кулачки то и дело врезались во вспотевший лоб. Он будто сам себя наказывал.

– Успокойся. – Сантера обняла дрожащее тельце. – Тише.

– Я виноват! Это я, я, я, а не она! Лучше бы меня убили, взорвали вместе с этим ужасным местом! Уроды! Хочу, чтобы они все подохли… чтоб эта дыра исчезла! Не могу здесь больше!!!

– Все будет, не плачь. Ты справился. А остальное пройдет.

Она гладила Василиска, целовала лоб, виски, вытирала слезы. А он лишь сильнее прижимался к ней.

– Как так можно?.. Вонючие чудовища, старики с руками по локоть в крови. Без них будет лучше. Пусть исчезнут, – шептал мальчик севшим голосом.

– Ты прав. Абсолютно прав. Они бездушные, они не думают о слабых. Презирают нас, хотя ничего без своего творения не могут… – Сантера успокаивала легкими касаниями, тихим нежным словом, плавно и осторожно подталкивая его к нужной мысли. Давай же, мальчик, пойми…

– Ненавижу инкантаторов. Ненавижу. Ненавижу их!!!

Узкие зрачки гневно расширились, заполняя радужку…

– Я вырасту и всех их уничтожу. Обещаю!

Глава 10

Зверье

Василиск еще долго смотрел в окно, уткнувшись лбом в холодную гладь стекла. Он тяжело переживал произошедшее. Сантера говорила с ним. Долго – до поздней ночи, осторожно и мягко уводя его мысли от чувства вины за гибель невинной женщины. Мальчик ни в коем случае не должен был впасть в отчаяние и самоуничижение. Пускай лучше ненавидит магов. Тогда и терзаться из-за убийства своего хозяина не будет.

Он напоминал разбитый сосуд, из которого вытекло содержимое. Пустой взгляд, полнейшая апатия, прерывающаяся приступами ярости. Слушал неохотно. С трудом уложив его спать, девушка отправилась на ночную прогулку. Всем иногда требуется отдых.

Купив по дороге газету, зашла в шумный паб с яркой вызывающей вывеской.

Визг скрипок, хохот и перегарный дым висели над круглыми столиками паба. Здесь было темно и чуть душно, но это даже плюс. Сев на скрипучий стул, ведьма без разрешения взяла с барной полки пыльную фигуру Кнеза.

«За справедливость» – гласила надпись на подставке. Внимательно ее изучив, Сантера вызывающе хмыкнула. Владелец паба, болтающий с посетителем, удивленно скосил на нее глаза. Девушка улыбнулась, демонстрируя разом все зубы, что были у нее в наличии.

– Чем могу помочь? – Он подошел, поигрывая мышцами на могучих руках.

– Нехорошо получается. – Сантера сделала печальную гримасу. – Очень нехорошо.

Статуэтка бесшумно вернулась на место.

– Простите, не понимаю. Вы хотите сделать заказ?

– Чего хочу я, не важно. Гораздо важнее – чего хочет наш доблестный правитель. А он хочет должного отношения от своих подданных. Вот вы можете с уверенностью сказать, что живете счастливо? Вы всласть едите, вам не угрожают существа иных видов? Ну же, отвечайте!

От ее цепкого взгляда на коже мускулистого владельца непроизвольно проступил пот.

– Д-да. Да, конечно! Мы всем довольны и бесконечно благодарны Кнезу за его справедливое и мудрое правление. Почему вы спрашиваете? Неужели я чем-то мог выразить свое неудовольствие?..

– Здесь вопросы задаю я! – жестко обрезала ведьма, приподнимаясь с места. – Имне понравится ваше отношение. Вы ходите по тонкому льду. Очень тонкому… Перечислите все титулы нашего правителя!

Он замялся, сжимая в огромных ручищах тряпку для полировки столов, нервно облизал губы. Несчастный явно не понимал, что происходит и за какие грехи ему этот допрос. Оставалось лишь добить.

– Не можете, – торжествующе заключила Сантера. – Не думаю, что такой человек имеет право жить в нашей великой стране. Ваша халатность обескураживает.

– Позвольте…

– Хотите, чтобы ваши посетители прознали, что вы диссидент? Скажите – хотите?!

Последние слова она произнесла свистящим шепотом, хватая собеседника за круглые щеки. Владелец неистово закрутил головой, даже не поинтересовавшись, что значит «диссидент». Девушка довольно похлопала его по карману на груди:

– Уверена, что это так. Впредь не допускайте ошибок, уважаемый. Иначе о них прознают там. – Палец с неестественно острым ногтем устремился к потолку. – Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество. Вы ведь понимаете, о чем я?

Он уже ничего не понимал.

– Принесите для начала чистой родниковой воды и лучшее лакомство из ваших погребов. Да побыстрее.

– А как же Кнез? – тупо переспросил мужчина.

– Я все улажу. Но дальнейшее зависит от вашей расторопности, – сухо ответила Сантера, отводя взгляд. Он моргнул. Улыбнулся и, заговорщицки подмигнув, кинулся выполнять заказ.

Девушка расслабилась и оперлась локтем о стойку. Играть на чужих страхах легко. Главное, сразу грубо пресечь малейшее сопротивление, забить субъекта бессмысленным потоком слов, не давая опомниться, или включить логику.

Перед ней возник глиняный кувшин и широкая деревянная доска, на которой дымились аппетитные бараньи ребрышки, политые яблочным соусом.

– Это все за счет заведения? – скорее утверждая, чем спрашивая, сказала она, принимаясь за трапезу. Владелец паба подобострастно поклонился и растворился в воздухе.

В таких шумных заведениях думалось лучше всего. Прикидывая разные варианты действий, Сантера просидела так не один час. За это время к ней подходили знакомиться разнокалиберные завсегдатаи: от моряков до мелкого жулья и подозрительно опрятных джентльменов.

– Я убежден – вы никогда не видели бухту Салли в лучах лунного света. – Особенно настойчивый господин с моноклем и внушительным брюшком не отставал даже после грубого ответа.

Девушка подала знак своему верному союзнику – и владелец заведения вежливо указал ему на дверь. Минута затишья и снова…

– Я убежден – вы никогда не видели бухту Салли в лучах лунного света.

Сантера развернулась.

– Клянусь, если не пойдете ко всем чертям, то и вы никогда не увидите, – почти прорычала она, вглядываясь в лоснящееся лицо господина. Вдруг осеклась. – Ты?

– Я, – довольно ощерился тот. – Ты меня узнала? Соизвольте объясниться!

– Зубы, – хихикнула Сантера. – Они у тебя одинаковой длины и острые. Поэтому ты стараешься улыбаться, не разжимая губ. Этот жест тебя сильно выдает.

– Вот все изменить могу, кроме зубов. С ними одна морока. – Он недовольно взлохматил волосы на затылке. – Позвольте пригласить вас на танец, зеленоглазая недотрога.

Призрак не стал менять обличье, и потому танцевать с ним было вдвойне смешно. Низенький, плотный, из-за чего приходилось наклоняться, так еще и шум, от которого обычный разговор превращался в бесконечные повторяющиеся выкрики.

– Зачем ты здесь?!

Сантера с наслаждением отметила, как болезненно морщится доппельгангер, прижимая ладонь к уху.

– Я хотел сказать «Спасибо»! Все же именно ты выходила меня – я благодарен!

– Все равно будешь должником, Призрак!

– Зови меня Алкан, Лиззи! Мы же друзья!

Темп танца ускорился. Они закружились под хлопанье ладоней и визг фальшивящих скрипок. Табачный дым бил в нос.

– А тот мальчишка, что постоянно крутился возле тебя, как он? Я слышал, вы попали в передрягу. Один из древних хрычей откинул свои тощие копыта, и остальные запереживали, а вдруг это заразно.

– Мне мало что известно. Его вызвали к себе инкантаторы. Без понятия, о чем они там говорили, но Силь сломался. Много ли требуется ребенку?

– Раз живым вышел, значит, не сломался.

– Как они смогли выяснить правду?

– У Совета Власти свои методы. Вызвать галлюцинации, внушить чувство страха или боли… Старуха сломалась первой. И ее казнили.

– Мило, – оценила Сантера.

– Позволь задать вопрос. А что слуга искусного алхимика и толкователя снов делал вне Убежища, живя с хранительницей путей?

Ему не удалось смутить ведьму. Она пожала плечами и просто ответила:

– Шпионил. У старика был на меня зуб. Я позволила мальчику оставаться рядом с собой.

– Добрая душа. – Призрак сильнее сжал руки на ее талии. – Всех обогреешь, всех спасешь, накормишь.

– Ни добрых, ни злых не бывает. У всех есть скрытые мотивы. – Ведьма прижалась сильнее к напряженному телу и прошептала на ухо: – Теперь моя очередь. Ответь, как так получилось, что ты служишь Розмари? Ты же не любишь баламутов.

Разгоряченный танцем и близостью с ней, Алкан позволил себе откровенность:

– Я не выбирал. Во времена зачисток всем, кроме людей, приходилось тяжко. Негде спрятаться, некуда идти… Я хотел выжить. Любой ценой. И когда у меня появилась возможность, я не раздумывал. Розмари спасла меня. – Он будто стал выше ростом. Глаза, оказавшиеся вдруг разного цвета, жадно разглядывали девушку. – Понимаешь, как это происходит? Мы вымирали целыми видами, чтобы слабое человечье племя могло жрать и размножаться всласть. И хорошие добренькие инкантаторы в очередной раз смогли извлечь для себя выгоду. Приходится маневрировать между голодным грызнем и куском сочного мясца.

– Честно, но немного обидно. Если ты ненавидишь людей, почему говоришь об этом мне? Я тоже человек, – напомнила Сантера, кокетливо изгибая бровь.

– Сильно сказано – ненавижу. Такое отношение позволительно глупцам, к коим я себя не причисляю. Нынешние люди виноваты лишь в том, что их все устраивает. Они уже разучились нас бояться, забыли, как защищать свои наодеколоненные телеса, а новому научиться попросту не успели, а может, не захотели.

– Баламуты истребят людей.

Алкан пожал плечами:

– Пускай. Мы все равно не сможем им помешать. Хотя-а… ты ведь пришла благодаря помощи Вечного Странника. Кто он такой? И как сумел прижать Совет Власти к ногтю?

– У него свои методы, мне недоступные. Но одно я знаю точно – ему нельзя верить.

– Как и всем остальным.

– Алкан, знаешь, твоя госпожа однажды проговорилась, что изучает способности других инкантаторов, – осторожно прощупывая почву, произнесла ведьма. – Я всегда думала, как получается, что в человеческой семье рождается баламут. Это заразно? Значит, и другие могут получить силу творения?

– Не в обиду будет сказано, но это фееричный бред, милая! – хохотнул Призрак. – Стать повелителем материи и пространства через простуду! Ха-ха, тогда каждый бы мог им стать. Но все сложнее. Генетические отклонения, предрасположенность, абсолют как первоисточник… Она копается в причинах и следствиях, изучает границы их способностей. И конечно же ищет способ стать бессмертной.

– То есть невозможно простому смертному стать одним из инкантаторов? – переспросила Сантера, внимательно следя за мимикой доппельгангера.

Тот был хорошим лжецом. Гораздо более искусным, чем она сама. Он не поддался.

– Нет. Я уверен.

Танец закончился, и Алкан потянул ее к выходу:

– Идем. Я хочу тебе кое-что показать.

На небе светила полная выпуклая луна, разливая мертвенное сияние на застывший в ожидании мир. На свежем воздухе они столкнулись с недавним ухажером Сантеры, который упорно пытался пройти в паб. Он застыл, открыв рот и уставившись на своего двойника в объятиях надменной черноволосой недотроги.

– Дорогой, я ошибалась! Ты действительно хорош! – восторженно прощебетала ведьма, целуя допеля в лоб.

Мужчина издал скулящий звук, развернулся и побежал прочь.

– Злыдня, – восхитился Алкан, провожая оригинал взглядом.

– Нет, я ведьма. Ведь-ма.

Все ближе слышался шум океанского прибоя. Они вышли к крутому обрыву. Внизу бесновались волны, их брызги долетали до самого неба и разбивались о твердую, как камень, землю.

Сантера сильнее прижалась к второсортному, пытаясь согреться. На губах застыли ледяные соленые капли.

– Красиво, но не настолько, чтобы замерзнуть насмерть.

– Ты тут никогда не была? – Призрак как обычно проигнорировал ее слова. Девушка с мстительным удовольствием представила, будто пинком скидывает его с обрыва, а потому промолчала. – Ну разумеется. Вы, люди, такие любопытные, но стоит оставить что-либо на видном месте, и не заметите! Дай мне руку!

Доппельгангер крепко сжал ее ладонь и потянул к самому краю. Затем, прижав к себе, спрыгнул вниз. Сантера не успела вырваться или хотя бы выругаться, потому что падали они всего секунду.

Прямо в камне были высечены ступени, круто уходящие вниз. Спустившись по ним, они дошли до широкого лаза, который был частью потрясающей красоты архитектурного строения. Пустые залы уходили в глубь скалы.

– Что здесь раньше было? Похоже на храм или дворец, – спросила Сантера, спрыгивая с очередной ступени внутрь.

– Скорее священное место для многих Иных. Название длинное и уж больно глупое – я не запомнил. Но раньше сюда приходили все, кто хотел получить одобрение высших сил. Тут проводили обряды, песнопения всякие. Когда к власти пришел Кнез, многие из них были уничтожены. – Алкан прошелся вдоль длинных скамей, укрытых некогда роскошными тканями. – Только это святилище уцелело. Не смогли подобраться, да и опасно – вдруг пострадают жилые дома. Вскоре о нем забыли, и только проплывающие мимо корабли могли заметить странные узоры и симметричные углубления в скале.

– Из твоих уст это прозвучало печально, но я, к сожалению, абсолютно равнодушна к религиозным памятникам.

– Ты не веришь в бога, Зеленоглазка? – заинтересованно спросил он, дергая изваяние за складку на хитоне.

– Я не верю в многочисленные выдуманные религии. Давать бесчисленное количество имен тому, что нельзя объять, и спорить из-за этого, развязывать войны… Я понимаю, что многим живым существам необходима вера в высшую справедливость и следующую жизнь, которая будет гораздо лучше нынешней. Но не вижу связи с существом, которое волей мимолетной прихоти создало нашу вселенную.

Откинув волосы на спину, Сантера бесцеремонно уселась на постамент в центре и огляделась. Скульптуры неведомых морских существ с шарами и пирамидами в руках. Стержень из неизвестного металла спускался с потолка к самому постаменту, она почти касалась его макушкой. Мелкая вязь узоров на стенах.

– Нравится? – окликнул ее Алкан, уже успевший принять обличье меднокожего юноши с копной длинных пепельных волос. Знакомая внешность. То ли знаменитый актер с дальних островов, то ли муж какой-то благородной дамы.

– Что именно? Святыня или ты?

Сантера игриво сощурилась и чуть прогнулась в спине, позволяя допелю насладиться изгибами ее роскошного тела. Он порывисто двинулся к ней, не отрывая алчных голодных глаз, бликующих в темноте.

– И то, другое.

Голос стал низким и хрипловатым, предвещающим рык дикого зверя.

– Здесь чудесно. И ты чудесен. Я всегда восхищалась способностями доппельгангеров. Они… мм, весьма полезны. Но ведь постоянные перемены не проходят для вас бесследно? Что же, что же… Постой, кажется, я вспомнила! Такая нелепость… Луна. Не так ли?

Услышав насмешку, он остановился, точно споткнувшись.

– Говорят, в полнолуние вы почти теряете контроль над собой, особенно перед потенциальными сексуальными объектами. В такое время вас нельзя провоцировать. И вот что странно – я смотрела досье Бархатного кровососа. Я ведь одна из чистопородных как-никак.

Призрак не реагировал. На смену возбуждению приходила еще не оформившаяся ярость.

– Так вот, все девушки пропадали точно по лунному календарю. Каждая в ночь полнолуния. С чем это может быть связано? – Она прижала палец к нижней губе и озабоченно нахмурилась. – Как думаешь?

– Не знаю, Зеленоглазка. Совпадение? – пугающе спокойно ответили ей.

У него такие странные зубы.

Сантера почему-то задумалась, как люди их не замечают при разговоре. Скорее всего сказывался фактор обаяния, как у фальшивых вампиров из легенд. Глупенькие девушки видели только смазливую оболочку, были ею очарованы и в конце концов попадали в паучьи сети.

Но разве доппельгангеры пьют кровь?

Домыслить ей не дали, как и не дали окончить эту сцену банальным шантажом. Он мог бы рассказать, где находится логово ведьм и продолжить жить дальше, он мог бы все взвесить и понять, мог… но вместо этого стремительно навалился сверху.

Смертоносный частокол клацнул возле самого носа. Девушка попыталась отстраниться, но перевес в силе был не на ее стороне. Простой просчет: зима и полнолуние.

Как банально.

Удар под дых, в живот, ногти бесполезно царапают спину. Он вдавливает ее в постамент, словно желая пробить в нем дыру. Кусает за шею – по телу разливается жгучее тепло с болезненным запахом крови. Одежда сползает клочьями. Сантера огрызается, но слишком вяло. И чего стоит ее хваленая живучесть, если она бесполезна в такой момент.

К зубам неожиданно присоединяется язык. Она чувствовала его на своих ключицах и груди. Боль сплетается с противоестественным удовольствием. Сантера сильнее вдавила пальцы в плоть его спины, отзываясь на эхо чужих эмоций.

Зверь заворочался. Вынырнул из глубин сознания, приник изнутри к лицу, проник в кровь. Разум неумолимо угасал.

Мокрые губы накрыли ее рот. В чем это он… Ее собственная?.. Горячая жидкость дарит знакомый соленый привкус. Нет сил противиться мерзкому акту. Слишком холодно.

Безболезненно она стала зверем. Лишенным собственного сознания, подвластным инстинктам, в котором сейчас жило… любопытство?

Что будет дальше? Кто победит, кто будет побежден? Давай посмотрим?

Сантера сбросила бесполезные лохмотья одежды и сама впилась Призраку в горло. Укусы перетекали в бесчисленные поцелуи. Пальцы дразнили, ласкали, мучили… Пик наслаждения, больше похожий на агонию. Двое, слившиеся воедино в порочной страсти под укоризненными взорами статуй.

Крик, стон из самых недр души. Не один – два обреченных зверя. При встрече, не имея возможности растерзать друг друга, случается любовная игра. До рваных ран и клочков шерсти – дикая, неконтролируемая. Естественная, как дыхание.

Вой. Низкий, хриплый, полный умиротворения. Случилось.

Тени на стене, раньше похожие на сражающихся чудищ, разгладились. В святилище наступила тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием двух разгоряченных тел.

Бухта Салли была прекрасна в лучах лунного света.

Призрак очнулся от непривычного ощущения холода и свободного пространства. Конечности онемели из-за неудобной позы, спину и горло противно саднило. В голове пульсировал сосуд. Доппельгангер пошевелился.

Под ним находилось что-то мягкое, податливое. Тело. Женское. Неужели снова?!

Он открыл глаза и пожалел о собственном рассудке. Девушка. Нижняя часть лица, шея и высокая грудь покрыты неопрятной багровой коркой. Черные волосы окутывают весь постамент шелковой вуалью. Губы опухли и потемнели.

Что произошло вчера, он помнил с трудом. Глупая девчонка виляла перед ним своей задницей, вообразив себя едва ли не элитной ночной госпожой [19]. Потом был разговор. Много болтовни. А затем он разозлился.

Бархатный кровосос! Она знала! Алкан с раздражением и сочувствием посмотрел на Лиз. Лучше бы молчала. Такая молодая была, столького не испытала…

Неожиданно Зеленоглазка тяжело вздохнула. Затрепетали крылья изящного носа, забегали под веками глаза, пытаясь скрыться от очередного неприятного сна.

Доппельгангер пораженно вытаращился на нее. Живая! Даже после всего того, что он с ней сделал, – живая!

Осторожно, чтобы не разбудить, слез с нагретого места. Воссоздал одежду, взглядом прошелся по необжитому святилищу. Девушка за его спиной, потеряв единственный источник тепла, свернулась в клубочек, жалобно дрожа. Он набросил на нее ветхую ткань для скамей.

Раны на спине саднили, как проклятые. Хотя не стоило сравнивать их с той бесконечной пыткой. В тот раз было хуже. Теперь Призрак понимал, что кровь на теле Лиз скорее всего была его собственная. Да и детали прошлой ночи постепенно прояснялись.

С потолка в соседнем помещении бойкой струйкой капала вода. Он набрал полные ладони и разом обрушил на свое лицо. Розмари наверняка размажет его тонким слоем по своему дорогому паркету, если узнает. Ну где он опростоволосился?

Странная девица. С самого начала вызывала подозрения, но теперь Алкан окончательно убедился. Нелюдь? Как и остальные уродливые твари Убежища? Или того хуже – инкантатор, засланный Вечным Странником?

Допель облизнулся. Пускай другие завершают начатое им. Рисковать не в его правилах.

Вернувшись, Призрак застал Лиз бодрствующей. Одной рукой она прижимала ткань к груди, другой потирала плавный изгиб шеи. Хороша. Не так, как Розмари, другой – резкой и незавершенной красотой. Эдакий нераспустившийся цветок.

– Я долго спала? – был ее первый вопрос. Занятно.

– Нет.

Такая сосредоточенная, самоуверенная. Ни капли тревоги.

– Это все, что ты хочешь спросить? – насмешливо осведомился Призрак, усаживаясь рядом.

– Не все. Мне только что пришла в голову одна досадная догадка, и я не знаю, как быть.

Он не сумел себя сдержать – расхохотался на весь храм. Эхо подхватывало его смех и множило, заставляя смеяться сразу с десяток доппельгангеров разом. Утерев пальцем слезинку в углу глаза, сказал:

– Я вообще-то жутко неэтичная тварь, но ты меня покорила! Клянусь, я никогда так не веселился!

– Рада за тебя, – холодно процедила девушка, вызвав новую волну смеха. – Полегчало?

– Почти, – всхлипнул он. – Я почему-то так и думал, что ты особенная.

– Да, я такая. А теперь скажи, где ты держал тела несчастных девушек? Они пропадали в один день, а находили их через неделю или даже месяц на какой-нибудь главной улице посреди мостовой. Так где они находились все это время? И что ты делал в квартире в нашу первую встречу? Ответь, Алкан.

– Не таких разговоров я ждал после столь жаркой ночи… Тебя волнуют чужие жизни? Ты же не человек даже.

Лиз притихла.

– Забудь, Зеленоглазка. Существуют вещи, о которых лучше промолчать. – Призрак коснулся белоснежного плеча. – Я никому не расскажу твой секрет. Обещаю. Но и ты храни мой.

– Мне холодно, – сказала она с возмущением. – Принеси одежду взамен той, что порвал.

– А что потом?

– Мы продолжим в более приемлемом и теплом месте. Например, у меня дома.

В полупустых кабинах на холодных столах лежат тела различных существ. У одних вскрыта грудная клетка, внутри которой судорожно пульсирует жизнь, другие слабо шевелятся, подключенные к утробно рычащей машине.

Они идут по коридору, вдоль кабин: он, Шааст из племени карбункулов, и молчаливый человек. Периодически им навстречу выходят другие люди. Звучат обрывки загадочных фраз:

«…уровень кислоты повышен вдвое… реабилитационный период проходит весьма успешно… у нас есть сдвиги… гипертрофия, провести анализы… показало, что симбиотическая связь несет за собой непредвиденные осложнения…»

Прямо перед ними возникла возбужденная девушка с окровавленными руками:

– Доктор, доктор, вы должны на это посмотреть! Такого результата даже мы не ожидали! Полная синхронизация! У нас получилось!

Шааст сглотнул и скосил глаз на своего провожатого. Тот брезгливо поджал губы:

– Разве не видно? Я сейчас немного занят.

– Да, но мы хотели узнать, что делать с дефектными образцами…

– Не важно. Я проверю все позже. Составьте отчет, Эрика. И, пожалуйста, смойте наконец с себя остатки подопытного № 6781, – последнее доктор произнес с заметным нажимом.

– Будет сделано. А это наш новый?..

– Идите, Эрика.

Затем человек заторопился дальше, не удосужившись оглянуться. Он не сомневался – Шааст последует за ним. Вместе они дошли до запертой двери, которую доктор открыл ключом, висящим у него на шее. Шааст невольно отметил, что это очень красивый ключ – весь в разводах, украшенный крыльями.

Внутри все оказалось более чем скромно. Ничего, что требовалось бы запирать на замок. Мужчина, который привел карбункула сюда, уселся напротив. У самого Шааста это получилось отнюдь не с первого раза, но он все же вскарабкался на свое место, вытягивая шею, чтобы голова возвышалась над поверхностью стола.

– Надеюсь, тебе понравилась наша маленькая экскурсия. Ты ведь догадываешься, зачем тебя привели сюда, Иной?

Шааст плохо понимал людскую речь. Она казалась ему невыразительной и примитивной. Гораздо проще выражать свои эмоции через пение. Но вынужденный жить в непосредственной близости с людским жильем, хочешь не хочешь, а научишься парочке словечек.

– Ны-а, – пугливо выдавил он и привычно закрыл руками драгоценный камень у себя на голове.

– Для того чтобы мы смогли тебя изучить.

– Ны-а, – проскулил Шааст. Это слово ему не понравилось еще больше мертвых охотниковза стеклом.

– Мы просто делаем свою работу. Такой тупой твари, как ты, этого, конечно, не понять. Все ради блага человечества. Ради эволюции… Но любую систему можно сломать. Знаешь как? – сдержанно спросил доктор и сам же ответил: – Ленью. Пассивным миролюбием, когда уже не хочется сражаться с врагом. Многие думают, что мы зря тратим деньги Кнеза. Мол, Иные и так проиграли войну. Их можно больше не бояться. Ненавижу идеалистов!

От порывистого удара столешница так и подпрыгнула.

– Хы?

– Тебя ведь нашли недалеко от дома старосты. И сразу привезли к нам. Что ты там делал, Иной? И главное, как тебе удалось пробраться через стену? Тебе помогали люди?

Карбункул не ответил.

– Молчишь. Не понимаешь. Забавно, что природа распорядилась и одарила одних могучим интеллектом, а других лишила его начисто. Меня всегда интересовало, о чем же вы можете думать? Поесть, поспать, размножиться и так раз за разом?

– Е-еда-а, – повторил Шааст и неуверенно хрюкнул: – Ка-ра-шо. Спать – ка-ра-шо. Жить без с-страха – угу!

– Без страха? – Доктор позволил себе улыбнуться, но получилось у него плохо. Словно он так долго жил в этих стенах, что разучился. – Так ты все-таки меня понимаешь. Замечательно. Только твоим мечтам не суждено сбыться. Вы другие и вы слабее. Наш вид… А, впрочем, не важно. К чему споры, лучше перейдем к основной цели нашей беседы. У тебя есть выбор: стать новым материалом для исследований или новым другом.

– Друух?

– Да. Взаимовыгодное сотрудничество. Ты поможешь мне, и я заступлюсь за тебя перед законом. Видишь ли, я недавно задумался, а что, если где-то произошла ошибка? И вы нам не враги. И мы сможем жить в мире и согласии. Но тогда сотни тысяч людей заблуждаются…

Шааст не поверил. Мало что он понял из длинной тирады, но чутье подсказывало – половина из сказанного наглая ложь.

Как хотелось бы убежать и скрыться в родной норе, из которой его безжалостно выкурили.

Карбункулы не люди. Они воспринимают все несколько иначе. Не знают, что есть смерть. Не задумываются над смыслом жизни. Просто живут. Наверно, им завидовали. Иначе почему, почему во всем лесу, на земле, обагренной кровью обманутых и невинных, не осталось таких, как он?

Сначала Шааст искал. Потом перестал. А зачем, если он единственный?

Единственный… Страшное слово, даже если произносить его мысленно. Этому карбункула тоже научили люди. Не такие, как доктор, – хорошие. Друзья. Они-то и объяснили, что лучше бы ему родиться в другом теле или в другое время.

Потом Шааста нашли. Жутко. Мрачный доктор продолжал говорить, и отрывистые фразы слетали с нешевелящихся губ:

– Все зависит от твоего ответа. Кто покровительствовал тебе? Предатели понесут заслуженное наказание, они обязаны чтить закон, ну а ты получишь шанс принести пользу Кнезу. Жизнь без страха не обещаю, но хуже, чем сейчас, тебе не будет.

Такая глупость! О чем он?

Камень на голове пульсировал болью. Злые существа, обряженные в темно-синие лохмотья, не сдерживались, когда ловили его. Исколотили всего, потом еще долго тащили в вонючем мешке по кочкам.

– Уйти! – хрипло выкрикнул Шааст.

Доктор моргнул. Поправил очки в тонкой оправе.

Прозвучало разочарованное и вместе с тем удовлетворенное, точно он в очередной раз убедился в какой-то своей теории:

– Хочешь уйти? Бесполезное создание. Вижу, ни к чему мы с тобой не придем. Жаль потраченного времени. – Щелкнул по какой-то кнопке, и подошли другие, высокие и в странной закрытой одежде. – Забирайте. Он готов. Подготовьте седьмую палату и раствор сонницы.

Ледяные руки потянулись к Шаасту. Тот не понял, как и когда оказался в воздухе. Прыжок – и странная комната оказывается позади. Он бежит легко, свободно, крылья ловят воздушные потоки, и стены будто раздвигаются. До выхода совсем чуть-чуть…

– Боюсь, такой фокус не пройдет.

Удар. Боль. Темнота.

Последнее, что он помнил, было личико маленькой человечки, улыбающееся, счастливое.

«Мам, гляди какая птичка!»

«Боже, что это? Не трогай его, Лили! Ирвин, сюда! Быстрее!»

«Но ма-а-ам! Она же хорошая, цветная и блестит. Не бойся».

– Интересно. У него кости полые, как у птиц, но при этом пищеварительная система млекопитающих… Вот здесь надрез. Как думаете, для чего нужен этот камень?

– Попытайтесь срезать. Потом изучим состав.

С зеркала исчезла рябь. Сантера озабоченно прикусила губу и посмотрела на Василиска:

– Слышал?

– Я не пойду, – повторил он, упрямо хмурясь.

– Даже если я попрошу тебя об этом?

– Не заставляйте! Я не хочу возвращаться туда и служить им! Моя жизнь принадлежит вам!

– Твоя правда. И я могу сделать с ней все, что захочу. Это твои слова – не мои. Признайся честно, ты просто трусишь. После всех высокопарных слов про месть тебе страшно возвращаться в цепкую хватку Совета. – Девушка неспешно направилась в комнату.

Бывший раб побежал за ней:

– Я не трус.

– Докажи, – последовал равнодушный ответ. – Заодно научись смирять свой буйный нрав.

– Не хочу!! – Он сжал кулачки и с вызовом топнул ногой. Толку ноль, одно ребячество.

Сантера присвистнула:

– Бунт на корабле? Продолжай! Хочу увидеть, чем же закончится этот бессмысленный спор.

– Вы хотите от меня избавиться, чтобы тут остался вонючий урод!

О ком он так нелестно отзывался, сомнений не было. Призрака змееныш невзлюбил с первого взгляда.

– Так ты и о нем знаешь? Прелестно! Не боишься, что он услышит твои слова?

– Я ничего не боюсь, пускай только сунется!

– Святая простота. Не ожидала от тебя подобных высокопарных изречений, – недовольно произнесла ведьма, опускаясь перед ним на корточки. – Очевидно же, что он сильнее. Неспособность оценить свои возможности сгубила множество воинов, учти. К тому же наживать врага из-за пустяка… Не стоит жадничать – вселенная огромна. В будущем она одарит тебя достаточным количеством врагов.

– Я знаю, госпожа. Знаю… Просто это так… так… несправедливо! Почему они от меня не отстанут?! Зачем я им потребовался?!

– Ты житель Убежища. И, находясь во внешнем мире, представляешь для них угрозу.

– Так скажите же, что я больше не принадлежу инкантаторам.

– Не стану. У меня здесь нет власти. Но послушай, все не так плохо. – Она подняла пальцем его лицо за подбородок. – Ты можешь мне помочь. Тебя заберет сам Дезире. Это сыграет нам на руку. Подави свой гнев и постарайся втереться к нему в доверие, стань незаменим.

– А потом?

– Пускай расслабятся. Перестанут воспринимать тебя как живое существо. Стань тенью, как и обещал. И слушай все, что они будут говорить. Запоминай. Услышишь про планирующийся захват власти – живо ко мне.

Василиск хлопнул белесыми ресницами и спросил:

– Госпожа, кто вы все-таки такая?

Сантера улыбнулась:

– Это важно?

– Нет.

– Тогда будь умницей и не спорь. Я полагаюсь на тебя.

– Будет сделано, госпожа Лиз. – Он старался бодриться. – Вы тоже хотите, чтобы хозяева исчезли. Я рад. И не важно, если пострадаю.

– Я не прошу тебя рисковать. И отучись уже называть их хозяевами. Инкантаторы просто очередные пешки в сложной игре, что зовется жизнь.

– А мы кто?

– Если повезет – вольные игроки. Ну или много возомнившие о себе дурни. И то и другое в своем роде неплохо.

– Вы такая странная, госпожа, – опустошенно произнес Василиск, усаживаясь на кровать. Было видно, как он что-то тщательно обдумывает. – Говорите, что глупцом быть хорошо, многое утаиваете, ничего о себе не рассказываете. Но почему-то я вам верю. Возможно, вы мудрее хозя… инкантаторов. Я выполню ваш приказ.

– Просьбу. Обычную просьбу.

– Когда я уйду, постарайтесь не рисковать. Чистопородным сейчас быть опасно.

– Постараюсь, – кивнула Сантера, с облегчением вздыхая.

Мальчик порывисто обнял ее, уткнувшись в живот.

– Знаете, я давно хотел сказать.

– Хм?..

– Вы часто разговариваете сами с собой.

– Не обращай внимания. Старая привычка. – Она не хотела слышать тоску в его голосе.

Василиск не отстал:

– Я слышал, так делают только очень одинокие люди.

– Прекращай запоминать глупости и иди наконец.

Он подчинился. Собрал вещи и прошел сквозь портал. Она осталась одна, вслепую нащупала в бездонном чреве рюкзака курительную трубку того человека. Сунув ее в угол рта, опустила веки.

После того как ушел Василиск ее все чаще стал навещать доппельгангер. У них завязалось подобие дружбы, что было весьма на руку. Ни к чему не обязывающее общение, долгие совместные ночи – делалось все для того, чтобы ослабить его бдительность. Но девушка не могла отрицать, что общее времяпровождение приносило ей удовольствие.

Однажды Алкан даже привел ее к себе в берлогу похвастаться трофейным оружием – его тайной страстью.

Узкая грубоватая постель, вокруг которой стояли доспехи разных времен и для разных существ, стены украшали мечи, секиры, пики, щиты. Большинство из них было проржавевшим хламом, который Призрак бессмысленно пытался привести в порядок. Но находились и приятные исключения.

– Вот мой любимец, – похвастался второсортный, снимая с крепежей изящное оружие с изогнутым, до блеска начищенным лезвием. Сантера осторожно приняла меч из рук в руки. Непривычно тяжелый, особенно после плеваки.

– Хорош, – осторожно заметила она, проверяя балансировку.

– Да, он великолепен! Не представляешь, скольких трудов мне стоило раздобыть этого красавца!

– Тут гравировка, – заметила она, поднимая клинок на уровень глаз. – «Еще один тиран рожден, еще один закончен путь…» Что бы это значило?

– Ты умеешь читать руны Иных? – насторожился Алкан.

– Я мно-огое умею, тебе ли не знать, – успокаивающе мурлыкнула Сантера, прижимаясь к его груди.

– Знаешь, а это возбуждает.

– Что именно?

– Сама подумай. Красивая девушка с опасным оружием, которое она чувственно гладит. Меч как символ мужественности…

– Ты невыносим, допель! – прыснула она и играючи взмахнула клинком, чтобы тот описал между ними сияющий нимб. – Во всем найдешь подтекст. Иногда мне кажется, что ты думаешь совсем не головой.

– Не важно, чем мужчина думает, – важно, что он при этом делает! И не размахивай так сильно – сломаешь!

– Неужели ты мне не доверяешь? Я умею обращаться с мечом.

Она ловко проскользнула между старой шипницей и «черепашьим панцирем» с потрескавшейся поверхностью, уворачиваясь от распалившегося Призрака. Кошки-мышки продолжались долго.

– Настоящее оружие поет. Хочешь услышать? – Он таки успел поймать ее за запястье и перехватить своего любимца. Сантера замерла.

Меч поднялся над головой и резко ушел вниз и в сторону, замерев у самой ее щеки. Каждая клеточка кожи уловила исходящие от клинка слабые вибрации, переходящие в музыкальный звон до боли натянутой струны.

– Теперь понимаешь? Холодное оружие в разы лучше того, чем вы стреляете по воронам. У него есть настоящая живая душа.

– И все равно я выберу огнестрельное. Оно позволяет отстраниться от убийства, точно оно сделано чужими руками. С мечом так нельзя. Он безжалостно правдив.

– То есть мне тебя не переубедить? – хрустнул кулаками Призрак.

– Не переубедить, – отважно кивнула Сантера.

– Ну держись, зеленоглазая! Сама напросилась!

Девушку подхватили на руки, подбросили в воздух и скинули на смятые подушки. Она заразительно рассмеялась, запрокинув голову. Обнажилась беззащитная шея. Доппельгангер ощутил сильное желание. Скрипнув зубами, притянул ее к себе…

Она бесстыдно лежала рядом, воздев над собой руки с зажатыми в них ножнами. На личике сосредоточенность. Алкан, умиротворенный и сытый, в который раз удивлялся броне ее непрошибаемого спокойствия. Знавшие репутацию Призрака старались избежать с ним встреч. А тут сама, наивная, напрашивается. И лезет, лезет с упорством муравья прямо в разлитый яд.

Воровка, мошенница… да еще и помощница Странника. Двуличная, как и все бабы, но хотя бы не скрывает этого. Тело, лишенное обычной женской мягкости, – резкое, точеное, крепко сбитое. Ни грамма косметики на лице. И притом какие все же тонкие запястья! Сожми покрепче и сломаются!

Его забавляла их противоестественная связь. Думать о последствиях не хотелось. Пускай Совет Власти рвет на голове последние волосы, стараясь утаить свои секреты. Он никогда не был ответственным настолько, насколько от него требовали этого другие.

– Откуда у тебя шрам? – Алкан по-хозяйски провел ладонью по впалому животу.

– Аппендицит неудачно вырезали.

– Я серьезно.

– Тогда не спрашивай. – Сантера перевернулась на живот и недовольно отбросила надоевшую игрушку. – Лучше объясни, каково это – менять свою внешность по желанию? Что ты при этом чувствуешь?

– Ну, трансформация сама по себе довольно болезненна. Перестройка организма и все такое. Зато какой простор для фантазии! – И он принял ее обличье. Девушка зачарованно поглядела в нахальные зеленые глаза. Ее лицо, искривленное мимикой Призрака, вызывало двойственные чувства. – Ну как? – хвастливо спросил он. – Нравится собственная мордашка? Еще говорят, все люди тайные нарциссы. Проверим?

– Ни за что! – категорически отказалась Сантера. – Давай обратно. Меня разрывает от одной уже мысли, что меня может быть несколько. Я слишком себя люблю, чтобы лишаться веры в собственную индивидуальность.

– Перестань! Не существует ничего уникального – все вторично. Повторяется раз за разом, меняет название или цвет, добавляет мелкие штрихи, стирает грани… Можно изо всех сил стараться прыгнуть выше своей головы, но это будет лишь очередным повтором того же старого самообмана.

– Я и не догадывалась, какой ты философ. Глубокая мысль. После услышанного хочется одного – побуянить от души.

– Только не в моей постели. Если я захочу посмотреть на бешеную бабу – я схожу к Розмари, – обрезал Алкан.

– Кстати, она продолжает свои эксперименты над людьми? – невинно поинтересовались у него.

Мужчина осекся на полуслове.

– И давно знаешь?

– Да какая разница, – поморщилась Сантера. – Не нужно много ума, чтобы понять, чем она занимается втайне от остальных. Вы ведь использовали портал в Пьету, пока его никто не охранял?

– Постарайся держать язык за зубами. В Убежище полно менее дружелюбных парней, чем я. Никому не понравится, если станут известны секреты инкантаторов. Они таятся даже от слуг.

– Боятся бунта?

– Скорее лишнего шума. Какое им дело до мошкары, суетящейся у них под носом? У нелюдей здесь прав нет.

– Самокритично, – оценила она.

Призрак отмахнулся от колкости:

– Ты лишь молодая девчонка. Не живешь в Убежище и не зависишь от маразматичных существ с комплексом бога. Да, они без нас не смогут дальше работать над своими исследованиями: кто-то должен готовить им пищу и убирать их мусор. Но это неравный союз, союз паразита и носителя.

– Но если слугам не понравятся темные делишки хозяев, они могут доставить немало хлопот.

– Только вот Иные не станут кусать руку, которая кормит. Комфорта ради не станут. Сама посуди, где им лучше: в надежном Убежище под пятой инкантаторов или на свободе, но в лесу и с риском получить пулю промеж ушей?

Сантера пожала плечами. Судьбы иных рас ее не интересовали. А то, что представляло живой интерес, Призрак старательно обходил стороной в разговорах. Прижавшись виском к смуглой груди, она вспомнила старое, полуистершееся из памяти событие…

– Следи за дыханием.

Учитель строго смотрел на неусидчивую молодую ученицу. Та сверлила злым взглядом голый пол. Она не хотела находиться здесь и слушать нравоучения, но почему-то продолжала терпеть.

– Обрати внимание на ноги – по ним можно читать следующие атаки противника. Очень важно их положение. Надо стоять так, чтобы враг не мог сдвинуть тебя с места. Ты слушаешь, Сантера?

Ученица флегматично пошевелила пальцами ног. Немолодой учитель устало опустился на циновку:

– В тебе столько таланта, но ты не хочешь его совершенствовать. Неужели оставаться простым алмазом приятнее, чем превратиться в сверкающий бриллиант?

– Паршивые у тебя метафоры, старик.

Он не обиделся, а лишь сокрушенно произнес:

– Я хочу, чтобы высокое искусство гибкого клинка жило в потомках. Ты должна относиться хотя бы к нему с должным уважением; я уже не говорю про себя. Неужели у тебя нет желания научиться владеть своей силой и обрести контроль над разумом?

– Да, я психичная. Но это не мои проблемы, – легкомысленно отмахнулась ученица.

– Именно твои, моя девочка. Жизнь дарит нам наше отражение. Не будешь задумываться о своих поступках, и скоро наступит точка невозврата. Рядом останутся лишь те, кто будет желать твоей смерти.

Она присмирела, но не от печальных страшных слов, а от страшного кашля, прорвавшегося наружу со стоном. Учитель был простым человеком. Он болел.

– Меня не страшит такая участь. Все меркнет перед высшей целью. А что может быть возвышенней мести? – Ученица гордо улыбнулась.

– О, глупая! Конечно же жизнь!

– В моих руках будет сталь. Но меч бесполезен против пули. Мне больше нравятся пистолеты, они эффективнее.

– Грязное оружие помоечников. Тебя воспитала улица, и, боюсь, этого не выбить, – произнес он сухо. – Ты задумывалась, что о тебе подумают остальные?

– Льва не интересует мнение блох на его гриве.

– Не обижайся, но твои метафоры ничуть не лучше моих, дитя. Ты не можешь отвергать общество.

– Почему же? – усмехнулась она, разводя руками. – Хищники всегда одиночки.

– Ты не зверь, а обычная девочка. – Учитель ласково коснулся коротких колючих волос. – Может случиться так, что общество отвергнет тебя. И ты будешь горько плакать, сожалея о прошлом.

– Плакать? Я не плакала ни разу в жизни! Или хочешь сказать, что и ты от меня отвернешься?! Думаешь, я чудовище, не способное себя контролировать?! Отвечай!!!

Ученица вскочила, часто дыша. Деревянный тренировочный меч треснул пополам, врезавшись со всей силы в пол.

– Этого не будет никогда. И ты знаешь, что я говорю правду.

– Тогда зачем!..

– Сантера, ответь, почему ты злишься? – Он внимательно вгляделся в ее лицо.

Гнев исчез так же быстро, как и появился.

– Я боюсь.

– Чего же?

– Поверить и обмануться.

Учитель раздраженно отвернулся. Видно было, как он сердит.

– Невоспитанное дитя! Ты сломала реликвию из-за такой глупости? Хотя бы прибери за собой. И запомни – я никогда не обманываю членов своей семьи. Никогда.

– Ты улыбалась во сне.

– Мне приснился старый знакомый.

– На что похожи сны? Я, к сожалению, лишен удовольствия их видеть.

– На жестокую шутку разума. Считай, тебе повезло.

Глава 11

Ответы для лжецов

Предпоследний свободный от работы день был проведен под знаменем искусства.

Алкан провел Сантеру через портал в один крупный город на западе страны, чтобы успеть показать знаменитую постановку «Страдания Элаизы».

– «Сердце и нож», – удивленно прочла ведьма. – Отчего театр носит столь неприглядное название?

Призрак с удовольствием ответил:

– Забавнейшая история – тебе она придется по нраву. Когда-то давно в этом театре играла молоденькая миловидная актриса. Она очаровала всех жителей города своим талантом. Предложения руки и сердца сыпались на нее со всех сторон. Но вот беда! Ни один из поклонников не удостаивался даже снисходительного взгляда.

Так было до тех пор, пока она не встретила загадочного человека, который похитил ее сердце сладкими речами. Актриса полюбила его больше жизни. Однажды перед выходом на сцену она спросила: «Когда мы обвенчаемся и будем едины перед богом? Я так хочу всегда быть с тобой вместе!» На что он безразлично ответил: «Я никогда не любил тебя. Мне лишь было интересно сломить такую гордячку. И теперь та, что была недоступна для других, лежит у моих ног».

В отчаянии она вышла перед жаждущей зрелища толпой. Тысячи безучастных глаз жадно раздевали ее. Актриса играла как никогда раньше. Но вот наступил трагический момент, в котором отчаявшаяся Элаиза должна была пронзить свое сердце кинжалом. Не сумев пережить предательство, очаровательная девушка достала настоящий нож! Его ей подарил он! Рука ее не дрогнула. Под восхищенные рукоплескания зрителей актриса умерла, полностью повторив судьбу своей героини. Сразу никто и не понял, что произошло, – все были под впечатлением от ее игры.

– Не вижу ничего забавного. Разве что в том, каким образом владельцы театра решили нажиться на ее истории, – сказала Сантера.

Допель недоверчиво хмыкнул:

– Как скажете, госпожа. Я всего лишь скромный шут, желающий вас развлечь и в благодарность добиться мимолетной улыбки.

– Правда? – Она сощурилась. – А прозвучало как банальное хвастовство.

Призрак никак не отреагировал на догадку. Впрочем, его прошлое не ее дело.

Спектакль оказался хорош. Красивая музыка, печальный сюжет, талантливые исполнители. После окончания зал долго не умолкал.

В закулисье их пропустили не сразу. Сначала Алкан попытался пройти в облике богато одетого франта, а после того как ему отказали, украл внешность у одного из актеров. Сантера поспешила за ним, мило улыбнувшись охране.

– Куда ты спешишь? – спросила она, дергая доппельгангера за куцую косичку.

– Ты сама должна увидеть.

Прошмыгнув через чью-то необжитую каморку и поднявшись по ступеням на второй этаж, они вышли на лоджию. Среди столиков и декораций стоял громоздкий музыкальный инструмент. Несколько рядов белоснежных клавиш, золоченые педальки, изящная крышка, украшенная искусной резьбой.

Он подошел к нему и взмахнул рукой, задевая глянцевые ряды. Раздался мелодичный густой звук.

– По-прежнему стоит здесь, собирая пыль, – заметил Призрак, плавно сменяя неброскую внешность на привычный смазливый лик меднокожего юноши с пышной шапкой платиновых волос. – Кажется, я становлюсь сентиментальным.

– Умеешь играть?

– Немного.

Он сел на круглый стул, размял кисти и заиграл. Мелодия – вдумчивая, плавная, окутывающая Сантеру, единственного слушателя, незримой нитью кокона бабочки, – поднималась к потолку и кружила там, танцуя сама с собой вальс.

Карманницане могла назвать себя ценителем прекрасного. Слишком мало вещей ее интересовало, слишком поздно она стала учиться жить. Но если и было в ней что-то от человека, то сейчас эта человеческая часть ее натуры находилась в сладком трепете. Никогда Сантера не наслаждалась музыкой и ни один мужчина не вызывал у нее такого интереса.

Да, он действительно знал, что делает.

Но лишь гибкие ловкие пальцы замерли над клавишами, как смятение растворилось без следа. Ведьма моргнула и нетерпеливо перебросила толстую смоляную косу с одного плеча на другую:

– Я в восхищении. Кто бы мог подумать, что ты такая многогранная личность, Призрак.

– У меня было много свободного времени, чтобы научиться, – удовлетворенный похвалой, отозвался он.

– И многих ты сюда водил, чтобы произвести впечатление?

– Обижаешь, малыш. Ты первая.

– Я не малыш. Я ведьма, – улыбнулась она.

– В который раз я слышу, как ты себя называешь. Почему? – с благодушной усмешкой поинтересовался Алкан. – Моя милая Зеленоглазка ворует и ест маленьких непослушных детишек? Или, может, ты раньше жила в домике из костей?

– Ни то и ни другое. Ты знаешь, что у слова «ведьма» есть несколько значений? – Сантера грациозно прошествовала к безымянному инструменту. Опустилась на колени допеля, запуская пальцы ему в волосы, перебирая их. Довольно закусила губу. – Были женщины, не желавшие жить по мужским правилам. Будучи слабее, они овладели тайными умениями, что позволяли им видеть сокрытое от простых глаз. Теперь их не встретить. Зато есть ведьмы, сожженные изнутри Тьмой. Такие похищают сердца, чтобы раздавить их или приготовить блюдо. Эти ведьмы приносят беды и страдания всем, кто с ними свяжется.

– А из каких ты? – промурчал разомлевший Призрак.

– О, милый, я думала, ты знаешь! Конечно же меня нельзя причислить ни к одному типу!

– Тогда зачем себя так звать?

Она прижалась лбом ко лбу, понизила голос и доверительно сказала:

– Иногда, чтобы на тебя обратили внимание, нужно вести себя вызывающе. Тогда-то и начинается веселье. Понимаешь?

Обратная дорога не заняла много времени. Второсортный остался на ночь, объявив о добровольном уходе из рядов любовников Розмари.

– Перебьется без меня, не маленькая.

Сантера терпеливо позволила ему занять половину постели, подмять себя под бочок и храпеть в ухо. Она даже не противилась поутру грубоватому приказу приготовить завтрак. Встала и пошла на кухню.

Алкан подтянулся позже. Пришел прямо из постели в чем мать родила, шумно зевая и хрустя шеей.

– Ты пинаешься во сне, – пожаловался он.

– Допустим, – не стала спорить девушка и с любопытством поинтересовалась: – Алкаша, а Алкаша, ты хоть знаком с таким полезным людским изобретением, как трусы?

– Не-а, не знаком, – пожал плечами тот, опуская голый зад на стул. – У меня вся одежда «самодельная».

В гостиной скрипнули половицы. Они переглянулись.

– Это за тобой, что ли, Призрак?

– Не должны. Посмотри – кто там.

Оказалась йорнапулс с трудно произносимым именем Ывгадэя. Бедняжка прятала глаза и ужасно стеснялась. А разглядев за спиной Сантеры обнаженного статного юношу, и вовсе залилась краской.

– Простите, что я так внезапно, без предупреждения… Я могу зайти позже, – пролепетала Иная, пятясь к ванной комнате.

– Глупости, дорогая. Мы же подруги, – с вызовом сказала ведьма. После чего обернулась к доппельгангеру и прикрикнула: – Для тебя это нормально?

– Ну, знаешь, критерии нормальности весьма размыты. Большинство населения просто туда не попадает.

– Создай. Себе. Одежду. Быстро! А ты проходи, Ывгадэя. Хочешь чаю или, может, поболтаем? Что нового в Убежище?

– Я… ну в общем-то… как сказать…

– Понятно. Совет Власти, верно? И к чему они тебя подговорили?

Йорнапулс наконец справилась с непослушным языком и затараторила, спеша оправдаться:

– Ты неправильно меня поняла! Я беспокоилась, вот и все! Ой, а вас я, кажется, знаю. – Она посмотрела на Призрака. – Вы ведь цепной пес… то есть помощник госпожи Розмари? Но зачем вы… ясно.

– Ты хотела рассказать о причине своего беспокойства, – подсказала девушка, выталкивая скалящегося любовника из комнаты.

– Да. Ты ведь человек. И должна знать, что впала в немилость хозяев. Эта история со смертью одного из них… Они недовольны. Более того – они обеспокоены.

– Мне стоит начать бояться?

– Да. Простые люди долго в Убежище не живут. Об этом все Иные знают. – Бедняжка поникла, на ощупь отыскала стул и опустилась на него с грациозностью танцора.

– Это вполне объяснимо. Инкантаторам есть на что злиться. Моя раса загнала их в подполье.

– Человечьи женщины и впрямь там не задерживаются, – донесся из-за двери веселый голос Алкана. – Но объяснение феномена проще, чем кажется. Влечение.

– Ты что имеешь в виду? – заинтересовалась Сантера, заглядывая в щелку.

– Видишь ли, Зеленоглазка, инкантаторам ничто человеческое не чуждо. В том числе и низменные желания к привлекательным самочкам. Только есть минус – людишки под запретом. Ваш статус равен другим животным, а связь считается порочной. Я-то не столь щепетилен, а вот наши друзья из Совета считают иначе. Так было раньше, что уж говорить про нынешнее время. – Алкан хитро покосился на нее разноцветными глазами: винно-алым и золотисто-коричневым.

– Но удержаться от искушения инкантаторы все равно не могут. Ведь вокруг столько женщин, готовых абсолютно на все, – начала догадываться ведьма.

– В точку. – Он щелкнул пальцами. – А самый простой способ решить проблему – избавиться от нее. От того и не живут долго в нашем Убежище девицы.

– Ужасная жестокость, – прошептала Ывгадэя.

– Постой! Ты забыл упомянуть про детей от таких союзов. А как с ними? – опомнилась Сантера.

– Да никак, – отмахнулся второсортный. – Худшего и представить нельзя. Несмываемый позор. Ладно бы ребенок обладал силой творения, тогда можно смириться. Но если рождается обычный, его непременно ждет смерть. Еще и эксперименты поставят напоследок.

– Я не ребенок инкантатора и даже не его любовница. Мне, значит, бояться нечего, – рассудила Сантера, вновь поворачиваясь к Иной.

– Не важно. Просто будь осторожна. Пока им требуется твоя помощь, хозяева будут терпеть. Не оступись, – предупредила та. Потом шепотом добавила, стараясь, чтобы ее не услышали в другой комнате: – Все-таки зря ты связалась с этим мужчиной. Все знают: госпожа Розмари опасна. Я еще от своей бабки слышала, а она от своей – Розмари Коум имеет власть большую, чем нынешний Совет Власти. Она может приревновать.

– Верю. Но он пока мне нужен.

Йорнапулс неодобрительно поджала губы, попрощалась с ними и немедленно сбежала обратно в Убежище.

– Странные у тебя знакомые, – подметил Призрак, когда портал закрылся.

– Не страннее некоторых.

Ласковые руки обвили его торс, и разговоры отошли на второй план.

Провалявшись в постели остаток дня, доппельгангер внезапно заторопился домой.

– Боюсь, мое время вышло. Не вставай – выход найду сам.

– Ты куда? – осторожно поинтересовалась Сантера.

– Вспомнил, что я кое-что забыл. Не волнуйся, надолго в одиночестве не останешься. – Он потянулся, схватил лежащую ведьму за голую лодыжку и быстро коснулся губами стопы.

Она выдернула ногу и отвернулась, пытаясь скрыть смущение:

– Фу, как негигиенично!

– А я против здорового образа жизни!

За стеной слышалась возня соседей. Те укладывали детей спать, тихо переругиваясь. И чего не хватало двум настолько счастливым людям? Наверно, всем живущим под солнцем суждено разрушать то наиболее ценное, что у них есть.

– Алкан… я могу тебя попросить об одолжении? – И, не давая опомниться, попросила: – Отведи меня к башне Востока.

На искусственно прекрасном лице Призрака отразились всевозможные эмоции: от оцепенения до ненависти. Он сгорбился, напрягся и с силой ударил кулаком по точеным перильцам кровати.

– Если это шутка, то очень дурная. Лучше не упоминай при мне то место.

– Почему нет? – На Сантеру угрозы не произвели никакого впечатления.

– Потому! Проклятая девка, ты меня в могилу загнать хочешь? – Он начал метаться по комнате, позабыв о недавних делах. – Как у тебя это получается? Только ослабил бдительность и сразу получил удар в спину! Скажи, вот скажи, откуда ты прознала про башню?

– Включила логику и поняла.

– Логика! У женщины! Не смеши! – Алкан продолжал злиться. Схватив со стены картину, с чувством выкинул ее в окно.

– Я поняла, что место, куда ты ходил, находится рядом с Пьетой – иначе бы ты прошел сквозь другой портал, – принялась с дотошностью отличницы объяснять она, догадываясь, куда может завести вспыльчивый нрав ее любовника. – Город находится на Востоке страны, а ты очень болезненно реагировал на имя владелицы башни. Покопавшись в библиотеке пантенариума, я обнаружила заметку про первый подвиг Кнеза. Там было сказано, что башню разрушили до основания и место ее ныне потеряно. Все сходится, – ты искал ее очень долго. А когда нашел, получил проклятие.

– Достаточно! Итак, ты все знаешь. Значит, ты поймешь, почему я ни за какую цену не вернусь в то место. С меня достаточно одного раза! Хватит!

– Я спасла твою жизнь. От тебя же требуется лишь указать мне место.

– Никто не просил тебя быть спасительницей. Могла бы просто позволить мне умереть, – гневно выплюнул он и уверенным шагом направился в ванную.

Ах, как было бы замечательно, если бы все решалось одной силой! Можно было заставить любого молчуна разговориться, да все что угодно позволено было, если бы жизнь упростилась до примитивных желаний. Но увы! Не всех страшит боль и смерть, не каждый прогнет спину под железной пятой.

Оставалось лишь ждать.

На следующее утро Сантера вернулась к чистопородным. Дел за время отпуска скопилось немало. Шуттенант Косимо отбыл по делам государственной важности; многие шептались о его возможном повышении и переводе в столицу.

Свободное время она тратила на оттачивание навыков стрельбы, пребывая в тире до поздней ночи. Сейчас все зависело от двух козырей: Василиска и Алкана. Каждый был по-своему важен, на каждого возлагались надежды. Хоть бы старания не оказались напрасны!

В очередной раз возвращаясь домой, укутанная по самые глаза, карманницастолкнулась у подъезда со своей соседкой. Бедно одетая неказистая женщина с тусклыми волосами, собранными в пучок, деловито стряхивала пепел с самодельной папиросы за ограждение в канал. Вокруг переносицы расплывался буйным цветом фиолетово-зеленый фингал.

Сантера остановилась. По ее сугубо личному мнению, рукоприкладству пол безразличен. Каждый получал то, что заслужил, и прятаться за гендерными различиями было бесполезным занятием.

Однако источником безобразия, вероятно, являлся муж. У двух людей, решившихся на столь ответственный шаг, как совместная жизнь, должны были быть и другие аргументы, кроме увесистых кулаков.

– Вы бы тут не стояли, – подсказала ведьма. – Хотя бы снег к лицу приложите. Должно помочь.

– Только шлюховским советам я и не следовала, – прозвучало с непостижимой гордостью. Соседка демонстративно презрительно сплюнула и отошла подальше от подъезда.

«Она видела, как каждый раз Призрак уходил от меня в разных обликах», – быстро пришла догадка. Вот мерзавец, мастерски подставил!

– Вы в чужую постель-то не заглядывайте. В своей сначала разберитесь, а то только ругань слышна! – беззлобно крикнула ей в спину девушка. – Может, если крики приобретут противоположное значение, и жизнь наладится?!

И скорее кинулась к ступеням лестницы, избегая потока встречных предложений. Настроение приподнялось, стало игривым, и ругаться совсем не хотелось.

В бесконечном движении, ослепительном блеске расплавленного металла сокрыта неописуемая тайная прелесть, известная лишь малому количеству избранных.

Одни утверждают, что в нем можно разглядеть свое будущее и чужое прошлое, другие говорят о силе, таящейся в душе серебра – самого неоцененного и невостребованного из металлов. Слезы мертвеца дадут ответ на все вопросы.

Сантера не помнила, как оказалась в этом пугающем месте. Работа, дом, догадки, спальня… Все идет по плану. И вдруг – рывок! Она здесь, изумленная и встревоженная, болезненным ожогом ощущающая свою беспомощность – точно без кожи осталась. В грубом слепке серебряной массы, окружающей со всех сторон.

Отстраненность от собственного, такого привычного и сильного тела. Опустошенность. Легкость.

Ведьма попыталась поднять руку и не смогла. Хотела уйти, но ног почему-то не было. Дернулась, затрепетала, с рыком напрягла все члены… Пустота. Мир вокруг плавно и околдовывающе менялся, стягиваясь в тугой узел. Серебро текло по стенам, принимая различные формы. Некоторые казались знакомы.

Две запятые, идеально подходящие друг другу, а затем и вовсе сливающиеся в одно. Жиральд-карлик и Жиральд-красавец, стоящие спина к спине. Сантера непрерывно двигалась вперед. Вот и вполне узнаваемые очертания озера, того самого, что встречает всех гостей Убежища. А это, кажется, созданная магами химера: щерится и ворчит.

Хихиканье прозвучало внезапно, а от того еще более жутко. Не видя происходящего, ведьма твердо знала – это близнецы Еуген. Они наслаждались ее беспомощностью.

Так вот кто воровал у всех сокровище мертвецов!

Двигаясь, как ниточные марионетки, они скакали между изумительных статуй, изображавших их знакомых и союзников. Юлали, а может, Юнали замер, одурманенно разглядывая стены собственного жилища. Что они видели – неизвестно. Хотя стало ясно, почему близнецы настолько отстранены от реальности.

У любого сгорят мозги так долго читать по серебру судьбы.

Меж тем процесс затягивался. Сантера не могла пошевелиться или сорвать с себя чары навязанного сна, а пространство вокруг становилось теснее и тверже.

На миг время остановилось. Поверхность комнаты стала гладкой, блестящей, как зеркало. Лучше бы не видеть в нем своего отражения. Закрыть глаза, вынырнуть из этого кошмара. В маленькую дырочку утекала окружающая обстановка, образуя воронку. Ее тянуло в кровожадную точку, висящую ровно перед глазами.

Близнецы вновь противно хихикали. Их потные ладошки надавили в поясницу, подставляя эфемерное тело девушки водовороту. Она разомкнула губы и беззвучно закричала.

Сон треснул поперек. Зверь заострил клыки и когти, вцепился в новую добычу, стал рвать… Близнецы-маги визжали ранеными свиньями. Серебро сверкало темным огнем, а затем она ослепла. В легкие ворвался морозный воздух, голова закружилась…

Сантера едва не упала с балкона, успев в последнюю секунду опомниться и замереть. Под ногами клубилась вязкая чернота воды. В ней плавал мусор и нечистоты, смываемые многочисленными гражданами Пьеты.

Ведьма стояла в одной ночной рубашке. Колени в кровь разбиты, кожа в мурашках. Как она здесь оказалась и зачем? Ответ был на поверхности.

Она встревоженно потерла вспотевший лоб, мучительно нахмурилась, пытаясь вспомнить… Но нет. Ничего. Ни малейшей догадки. Оставалось одно: вернуться в дом и снова лечь спать.

Алкан соизволил появиться через неделю усердной работы на чистопородных. Перехватил ее в перерыве, натянув на себя личину малознакомого ко-лифицера. Подошел и, деловито ущипнув за задницу, пробасил:

– Здравствуй, мышь ученая!

Сантеру как раз перевели на контрактную службу и полную ставку, наградив вычурным званием «специалист по работе с опасными существами нечеловеческого происхождения». Луис часто спрашивал, а как тогда выглядят существа человеческого происхождения. Девушка хотела ответить, но каждый раз сдерживалась.

Доппельгангер не отставал. На них стали коситься остальные работники пантенариума.

– Чего тебе нужно, упырь? – тихо прошипела ведьма, утаскивая его в дальний угол комнаты.

– Соскучился.

– По ударам в спину? Я обижена! Проваливай!

– А как же наша любовь, как же дети? Они что же, без мамы останутся? – демонстративно громким голосом поинтересовался Призрак.

– Какие дети? Ты спятил?! Мне здесь еще работать. И парню, у которого ты украл внешность, кстати, тоже!

– Лиз, нужна помощь?

Рядом выросла знакомая фигура. Благородный спаситель Люциан – без плаща, зато со шпагой.

– Нет, Люси. Я просто… разговариваю с другом. Не волнуйся, – успокаивающе пояснила Сантера, ненароком вставая между мужчинами. Алкан, явно раздраженный возникшим защитником, едко поинтересовался:

– Лиззи, это что за чучело? Очередной кандидат на все видимые органы? Неужели я тебе надоел?

– Как вы смеете так нагло разговаривать со старшим по званию? – опешил юноша. – Убирайтесь, пока я вас не научил должным манерам.

– И не подумаю. Мне здесь очень нравится! – с вызовом ответил допель.

– Я могу просить вас не устраивать сцен на рабочем месте? – пришлось встрять ведьме. Строгий тон несколько охладил молодого лорда, и он отступил:

– Прошу меня простить. Я вел себя непозволительно в присутствии дамы. Но на ваш счет, уважаемый, я сделаю выговор.

– Страшный какой, – делано насупился Алкан, обнимая напряженную любовницу свободной рукой. Вид потерянного, сбившегося лейб-мастера, похоже, доставлял ему немало удовольствия.

– Вы… вы… такое отношение к девушке отвратительно! Отпустите госпожу специалиста!

– А ей нравится! Ведь так, милая?

Сантера ответила долгим прохладным взглядом. Сбросила нахально лапающую ее кисть, повернулась к Люциану:

– Спасибо, но я сама в состоянии защитить свою честь. Как сослуживец и боевой товарищ, прошу оставить это дело мне.

Произнесено было твердо и неумолимо. Люси неохотно покорился, процедив напоследок:

– Клянусь родовым именем, ваша дерзость не забудется!

Алкан шутливо поклонился молодому лорду, тем самым оставляя за ним право верить в опасность высокопарных слов.

– Теперь бедолаге точно несдобровать, – сокрушенно вздохнула «специалистка» по всякой нежити.

– Ты про этого надутого франта?

– Нет. Про владельца твоего лица. Удружил так удружил, не боишься столкнуться с ним в коридоре?

Он легкомысленно пожал плечами:

– Да кто ему поверит? Подумают, что заработался твой бедолага, отправят в дом Ласкового Наставления, пролечат, и будет как новенький.

– Приятного до обидного мало. Своим приходом ты портишь мне карму, концентрат кала в эффектной оболочке.

«Концентрат кала» тихо фыркнул:

– Долго выдумывала оскорбление?

– Экспромт, – лаконично ответила Сантера.

– Я на досуге обдумал твою просьбу…

– Противоестественный для тебя процесс.

– …и решил согласиться. – Он внимательно на нее взглянул, легонько боднул лбом. – Но ты должна объяснить – зачем тебе туда нужно? По рукам?

Размышлять долго не пришлось.

Отпросившись с работы пораньше, они поймали рикшу, который согласился довезти их до окраины города. На небе снова собирались густые косматые тучи. За время путешествия девушка успела придумать и рассказать столь необходимую доппельгангеру правду. Тот в свою очередь сделал вид, что поверил.

Ну и зачем, спрашивается, нужно было тратить драгоценное время?

Все-таки жизнь среди людей накладывала свой отпечаток. Нечисть начинала надевать на себя их шкуры и мыслить штампами чуждого общества. Иначе откуда бы появилось столь распространенное терзание в среде полукровок: «Я чудовище».

Не прав оказался сказавший: «Мы то, что мы едим». Вернее было бы: «Мы то, с кем живем».

Когда повозка остановилась, Призрак галантно подал ей руку, помогая сойти на землю. Дальше требовалось идти пешком. Сонливость боролась с азартом и явно проигрывала. Утоптанная в снегу тропка привела их к крупному поселению, где пришлось одолжить пару лохматых коняшек и проводника. Последний трындел без умолку:

– Ой, господа пригожие, зря все это затеяли. По округе волки ходют. Лютые! Намедни моего шурина сожрали, нечисти, не подавились же! А ведь на нем такая рубаха хорошая была, с вышивкой.

Не успев посочувствовать его горю, Сантера поперхнулась. Алкан игнорировал болтуна – его больше беспокоила конечная остановка. Многоликий нервничал, а от того с трудом контролировал свою способность. Один раз часть его лица изменилась и стала похожа на лик ведьмы, другая же осталась неизменна.

Проводник часто-часто заморгал и сотворил указательным и безымянным пальцами знак Охраны.

– Чего не привидится на этой проклятой земле. Мой дед вон грибы с человечьими ликами да баб голых и страшных с хвостами видел. Волки крупнее опять же. А все потому, что нас нелюди невзлюбили. Мы у них это место отобрали, – искренне поделился он. – Теперь пакостничают. Женщины гулящие дуреют, с ножами на мужей кидаются. У Жозьки дите по весне пропало. Так и не нашли.

– Часто у вас люди исчезают? – поинтересовалась девушка, подстегивая понурую кобылу.

– Бывает, что и исчезают. Да только сами или помог кто – не разобрать. Вам самим тут чегось надо? По делам али от молодецкой силы нерастраченной?

– Да вам бы в поэты, – восхитилась она.

Мужичок смутился от похвалы.

– Куда нам убогеньким. Так, сочиняем помаленьку. А вот место-то неприятное. Дальше я не пойду, не обессудьте. Опасно. Ежели живыми вернетесь, я вас чаем напою. Хорошим чаем, столичным.

Они спешились и распрощались. Призрак уверенно двинулся дальше, раздвигая широким охотничьим ножом колючие еловые ветви.

– Ты знаешь, куда идти? – осторожно спросила Сантера, боясь спугнуть его решимость.

– Знаю, помолчи.

За перевалом раздался угрожающий вой. Ему ответили с другой стороны тем же надрывным будоражащим звуком. Не удержавшись, ведьма запрокинула голову и скопировала его.

– Можешь не кривляться? Я пытаюсь сосредоточиться, – раздраженно попросил ее спутник.

– Прости. Не удержалась от искушения.

За тонкой полоской леса замаячили темные пятна. Вблизи стало понятно, что это обломки крупных обтесанных глыб. Башня. Вернее то, что от нее осталось.

Руины, бережно укутанные снегом. Пока она бегала между осколками Солнечной башни, доппельгангер стоял в сторонке, горбясь и нервно покусывая губу. Похоже, он уже жалел о своем благородном порыве. Стоило пообещать ему ночь плотских удовольствий в качестве утешения. Глядишь, и оттаял бы.

Пока ничего интересного не находилось – одни развалины. Однако чем дальше девушка заходила, тем сильнее чесалось под ногтями. Свинцовая тяжесть давила на плечи, сковывала члены.

– Милый, а где именно ты нашел кувшин?

Призрак дернулся, как от удара током, и сжал кулаки:

– Не помню – где-то под снегом. Стал копать, оно и началось. Злость, мысли дурные, забытье.

– Возможно, сама вещь находилась под проклятием. Вот только зачем она понадобилась твоей госпоже?

– Розмари не особо торопилась поделиться со мной своими планами, – буркнул он.

– Даже в постели? – усмехнулась Сантера. – Ой не надо прожигать меня взглядом. Я и так в глубоком ужасе… Но возможно ли, что владыка Востока при жизни была дружна с госпожой Коум?

– Я слышал, что погибшая инкантаторша была весьма кровожадна. Мерзкая дамочка, потому и жила в уединении. Учеников себе не брала. Насчет Розмари ничего не могу сказать, – со мной свое прошлое она не обсуждала. Кто их, долгожителей, разберет? Могла дружить, могла подсмотреть и запомнить.

– И все же она хорошо осведомлена… А это что?

Подозвав Алкана, девушка упросила помочь с подозрительно дорогим монументом. Вместе вернув ему стоячее положение, разглядели часть одной огромной фрески.

Черный круг, а под ним множество человечков, убивающих друг друга. Рядом улыбающиеся фигуры больших женщин – стопы их лижут другие, помельче. Сердце, расколотое на четыре части. Карманницабережно счистила перчаткой последние крупицы грязи и снега. Грязная клякса, в которой тонут остальные, столь пугающе знакомая…

– Долго ты будешь разглядывать примитивные рисунки столетней давности? – одернул ее Призрак.

– Это важно. Как думаешь, что они обозначают? – Она обернулась, жадно разглядывая своего спутника.

– Какую-нибудь поучительную глупость.

– Круг – символ. Черное солнце, кажется, так. Ты знаешь, что солнце означает непременную победу добра, Света над своей противоположностью Тьмой? Синоним тепла, защиты. Но Черное солнце не греет и не светит.

– То есть та же тьма.

– Неправильно. Все не так просто. Скорее новый элемент, несущий определенное послание. Люди под ним не живут. Вечная битва, парадигма смерти?

Задумавшись, она кинулась к другой части башни.

– Вот, гляди, недостающая часть!

Пальцы торопливо переворачивали громоздкие куски, складывая из них мозаику.

Снова нарисованные неуклюжей детской рукой рисунки. Существа с человеческими телами и перевернутыми лицами, чтобы они одновременно улыбались и грустили. Ручки-палочки раскинуты в стороны, с них стекает на землю лава.

– Ха-а… я верила… вот они! Высшие. Боги. Демоны.

– Какие еще демоны? – Призрак отдернул ликующую ведьму от стены и встряхнул. – Откуда ты знаешь, кто тут нарисован?

– О-о, у них множество названий. Но мне нравится наиболее точное – демоны Эшера. Эшеры. Рожденные от Тьмы, но обладающие внешностью неописуемой красоты, подаренной им для совращения смертных. Повелители всех низменных тварей!

– Достаточно. Я тебя привел, выслушал – пора домой.

– Скажи, Алкан, у твоей хозяйки есть книга? В кожаном переплете, с углублением на обложке.

– У нее куча разных мерзких вещей, к которым я и пальцем бы не притронулся. Пойдем, Зеленоглазка. – Он крепко взял ее под руку.

– Я не могу отступить! Здесь должно быть что-то еще!

Сантера вырвалась и понеслась вдоль печальных каменных островков, торчащих из сугробов, как гнилые зубы. Глаза искали зацепку. Возможно, гримория оставалась все время здесь, среди обломков. Или у Продавшейся был тайник.

Однако как же простому человеку удалось убить опытную заразу в полном расцвете сил и возможностей? Она пригласила его, дабы сделать очередную куклу, и не ожидала отпора? Звучит невероятно.

В очередной раз перепрыгнув через трудно классифицируемое препятствие, Сантера приземлилась на нечто гибкое, издавшее гудящий звук пустоты. Проржавевшая от старости дверь в подвал. Ей захотелось скакать от радости:

– Ну же, допель! Помоги мне еще разок!

Он неохотно послушался. Помог откопать, ударом ноги выбил старую железку с петель. Из-под земли дохнуло спертым теплым воздухом и гибелью. Голова закружилась.

Краем глаза уловила движение. Картинки на стенах ожили. Взялись за руки, сошли с каменных холстов и начали танцевать по кругу под морозящую кровь мелодию.

Следующее, что она смогла увидеть и осознать, – перекошенное лицо Алкана, нависшее над ней. Он с неимоверной силой давил в грудь, точно хотел раздавить ребра всмятку. Большой палец правой руки вжался в скулу, царапая кожу.

Удар коленом в живот, хлесткий – по глазам, вопрос:

– Что, черт тебя дери, ты делаешь, ублюдок?

Мужчина откашлялся и лег в снег.

– Правда, хочешь узнать? Без понятия. Без малейшего, сраного понятия! Я и сейчас чувствую слабое желание изнасиловать тебя и убить. А потом, может, еще разок изнасиловать.

Его сотрясали судороги смеха. Призыв убивать несколько ослаб, и танцы нарисованных фигур больше не мерещились. Осознав свою ошибку, Сантера подползла к нему и мягко коснулась кончиками пальцев локтя.

– Я не должна была заставлять тебя повторно ощущать это. Прости, если сможешь. Я надеялась найти здесь ответы, куда мне идти дальше и что делать. Единственная цель существования, оправдывающая мою жизнь, это поиск ответов.

Перемежая ласки с нежным успокаивающим шепотом, она добилась своего – Алкан опомнился.

До боли сдавив ей запястье, прошипел, касаясь губами розового ушка:

– Ты пропащая сумасшедшая, пудрящая всем мозги. Откуда ты столько знаешь про это место, если тебя и на свете в ту пору не было? От-ве-чай!

– Ты не поверишь, даже расскажи я тебе всю правду.

– А ты попробуй. Я очень хочу понять, кто в здравом уме может стремиться сунуть руку в злобный улей!

Карманницавзвесила все «за» и «против» и решительно сказала:

– Я ищу себе подобных.

– Хочешь сказать, что ты родня древней мертвой баламутке? – Он отпустил ее руку и плюхнулся в сугроб. – Нелепость! Да даже будь это правдой – при чем тут я? Спросила бы сразу у Совета Власти!

Сантера не стала разъяснять ошибку, лишь заметила:

– Они бы меня устранили как вероятную опасность.

Шероховатые, но теплые пальцы второсортного заправили ей выбившиеся прядки волос под шапку:

– Значит, весь этот спектакль был затеян с одной целью – найти зацепки. Чувствую себя нагло использованным. И впрямь подлая ведьма.

– Я искуплю. Только сначала давай посмотрим, что там внутри.

В подвале оказался целый склад всевозможных костей, орудия пыток и заспиртованные в банках уродцы. Особенно пугали последние. Стройными рядками вдоль сырых стен стояли цилиндрические сосуды. За стеклом плавали скукоженные человечки, деформированные Иные с признаками вырождения, непонятные комки плоти с выпученными глазищами и приоткрытыми ротиками.

– Все еще хочешь знать о своей родне? – спросил Алкан, бравируя смелостью и вытаскивая одного пучеглазого карлика за голову из раствора. – Хм, мне кажется или вы чем-то похожи?

– Да ладно, и на таких тоже женятся, – отмахнулась ведьма, целиком сосредоточившись на содержимом подвала. Дальше обнаружилось, что пол резко обрывается глубокой ямой – насколько возможно было рассмотреть, по всей поверхности проходили полые ячейки.

– Они готовились к чему-то очень важному. У Продавшихся все же есть цель…

– Что ты там бормочешь? – насторожился Призрак. Приблизившись, не удержался от восторженного свиста: – Ну и дыра! Для чего ее здесь выкопали?

– Вероятно, чтобы потом чем-то наполнить. Я насмотрелась. Возвращаемся.

Он согласился, обрадованный возможностью свалить отсюда поскорее, и даже не заметил резкой перемены в ее настроении. Подвал закрыли и забросали свежим снегом.

Они возвращались к деревушке, а Сантеру все мучили сомнения. Почему Кнез не разрушил оставшееся помещение, когда победил хозяйку Солнечной башни? И как последняя была связана с Розмари?

Лишь в одном можно быть уверенной. Темная лошадка-колдунья точно знала про существование кувшина и его местонахождение. Значит, ответы нужно искать у нее же.

Время для визита она выбрала позднее, когда все слуги расходятся по своим делам, оставляя своих господ в полном одиночестве. Алкана как раз вызвали для очередного разбирательства, так что шансы застать Розмари врасплох увеличивались.

Тайком прокравшись к ее опочивальне, Сантера толкнула бархатные створки, бесшумно проникая внутрь. Почти сразу наткнулась на удивленный взгляд владелицы покоев.

– Лиз Брукс! Чем могу помочь? – обрадованно воскликнула женщина-инкантатор, выходя ей навстречу.

– Я желала вас увидеть, госпожа. – Короткий поклон. Рука будто невзначай касается кармана. Внутри то, что поможет разговорить колдунью. По крайней мере, Сантера на это надеялась.

– Приятно слышать. Жаль, не предупредила заранее, я бы подготовилась. – Розмари добродушно улыбнулась и указала на пузатый золотистый диванчик. – Итак, какая нужда привела тебя ко мне?

– Я была у башни Востока.

Женщина не отреагировала. Либо прекрасно умела себя контролировать, либо ожидания ведьмы оказались слишком преувеличены.

– Так вот, я была у башни, – с нажимом повторила Сантера. – Вы ведь тайком пронесли в Убежище вещь, некогда принадлежавшую вашей давней знакомой?

– И что с того? – со вздохом спросила колдунья. – Где здесь преступление?

– Совету не понравится, что вы ведете тайную игру у них за спиной.

– Они догадываются, им плевать. Пока это не мешает их планам, я могу делать все, что мне вздумается. Но попробуй еще, – подбодрила Розмари, поправляя вычурное платье.

– А будет ли им плевать, если все узнают, что вы с помощью своего любовника воровали с городских улиц женщин для своих нужд? – Почувствовав смятение собеседницы, Сантера продолжила: – Какой скандал! Одна из инкантаторов подвергает всех опасности ради забавы!

– Кто тебе рассказал?

Розмари не паниковала, что изрядно злило. Только приняла задумчивый вид и осведомилась:

– Ведь не Алкан, не так ли? Он мне предан. Более того – он меня любит. Значит, кто-то другой.

– Не он. Я сама поняла. Вы подстроились под его лунный график, чтобы в случае неудачи все свалить на спятившего от крови Иного. Ловко, ничего не скажешь!

– Верно. Но и это еще не все?

– Когда меня привели сюда, в другой комнате находился посторонний. Он попытался привлечь внимание, наверно, сбросил на пол нечто тяжелое. Вы тайком пытаете в этих стенах несчастных девиц. Ради удовольствия? Или вас так научила владелица Солнечной башни?

Сантера прекрасно понимала, как рискует в данный момент. Все было поставлено на кон: и жизнь, и удача, и время, потраченное на выполнение приказов Нуара…

Розмари удивленно прыснула:

– Какой острый ум! Какая смекалка! Дитя, твоя храбрость граничит с абсурдом!

– Я неправа?

– Совсем не важно, права ты или нет! – Она изящно щелкнула тонкими надушенными пальцами. – Тебя ко мне привела не простая жажда справедливости. Чего же ты ищешь, ответь?

Осторожно, пытаясь держать эмоции под контролем, Сантера ответила:

– Хочу знать – вы знаете, кто такие Продавшиеся? Зачем вам потребовался спустя столько лет ветхий кувшин и что в нем было? И есть ли у вас книга, которую некоторые личности зовут гриморией?

Ведьма сжала в кармане артефакт, раздобытый в одной военной кампании. Не хотелось бы использовать такую редкую вещицу в замкнутом помещении, но сейчас цель оправдывала средства. Можно забыть о последствиях.

Но Ромари восхищенно хлопнула в ладоши и вскочила с места:

– Раз так – пошли! Я покажу тебе нечто весьма интересное!

Вставив в скрытую замочную скважину ключ, она отворила потайную комнатку. Зажгла свет, по-хозяйски огляделась и стряхнула пыль с замысловатого пыхтящего аппарата.

Бессчетное количество трубок, искрящиеся проводки, клапаны. В центре всего – лысая женская голова. Не к ночи упомянутая Продавшаяся, она же Владыка Востока. В ушные раковины входят иглы, проникая прямо в сгнивший мозг. Путаная цепь проводков тянется из обрубка шеи к мертвенно-бледной кисти, также находящейся отдельно от туловища.

– Гениальная работа. Жаль, остальные не оценят, – удрученно сказала Розмари, щелкая тумблерочками.

– Для чего вам это нужно? – Сантера с трудом находила подходящие слова. Восторг и трепет крепко переплелись в ее душе.

– Ой, ну неужели непонятно? Ты ведь сама знаешь про книгу.

Колдунья нырнула за стойку и вынесла истертый фолиант. На обложке блестела знакомая выемка. Розмари подложила книгу под мертвую длань и покрутила колесико на ошейнике Продавшейся. И отрубленная голова, только что пребывавшая в полном покое, захлопала ресницами, скривилась, сморщилась и исторгла полный отчаяния вопль. Розмари зажала уши и сокрушенно сказала:

– Вот так всегда. Наверно, ей больно.

– Что за чертовщина? Как она может шевелиться? – в прострации произнесла ведьма, как зачарованная разглядывая чудо-машину.

– Ты верно заметила – мы были друзьями. Даже ближе, Цицерия доверяла только мне. Узнав о ее смерти, я бросилась в путь. И нашла бедняжку в ужасном состоянии: кости сломаны, кожа вся изрезана. Матис оказался настоящим чудовищем. Тогда я вспомнила о ее изобретениях – Цицерия вопреки многим советам увлекалась созданием разных… забав.

– И вы решили спасти подругу таким ужасным способом?

– Спасти ее было делом невозможным. А вот бесценные знания, таящиеся в ее голове, – да. Это моя роль. – Розмари подпрыгнула, легонько стукнула голову по лбу. Аппарат усиленно запыхтел. Чудовищно вытаращенные глаза мертвой еще сильнее вылезли из орбит, а пальцы начали скрести переплет гримории.

– Гляди внимательно.

То, с какой великой нежностью и заботой она вкладывала ссохшийся палец в выемку, вызывало отвращение.

Сначала ничего не происходило. Потом ногти мертвой Продавшейся потемнели и стали сочиться густой жидкостью, заполняя свободное пространство.

– Я думаю, они замена чернилам. Цицерия всегда использовала эту штуку, когда хотела обратиться к книге. Мой агрегат пробуждает основные рефлексы мозга. Однако со временем жидкость стала иссякать, и мне пришлось срочно искать замену. Наудачу, Цицерия всегда была очень расчетливой леди, она оставила немного про запас. Как понимаешь, в том кувшине находились чернила. – Розмари повернулась к Сантере, ожидая восторгов. Их не было.

Та зачарованно глядела на гриморию. Все сходилось – вот почему у нее ничего не вышло! Записи были обманкой, скрытые тексты нельзя прочесть без самой владелицы! В прошлый раз она сглупила. Но не сегодня!

На свет показалась идеально круглая сфера – внутри ворочалось яркое золотисто-алое существо. Подняв ее над головой, Сантера процедила:

– Это темница для дракона. Стоит ее разбить – и здесь окажется три тонны клыков, чешуи и разрушений. Ящерке не нравится теснота, а в заточении она довольно давно. Вы знаете, что мне нужно. Отдайте книгу, и я больше никогда не помешаю вашим оргиям. Соглашайтесь.

Колдунья не шевельнулась. Казалось, за идеальной, отточенной веками маской плещется неудержимое веселье. Этого Сантера не могла потерпеть:

– Не думала, что вы настолько упрямы, госпожа. – Сфера взлетела в воздух, в то же время девушка кинулась к книге. Не важно, что будет дальше. Не важно, как она будет расшифровывать знания гримории. Главное забрать…

В спину нежно врезался некий предмет. Сделав еще шаг, девушка рухнула на пол, сотрясаясь в конвульсиях. Под кожей возникли тысячи тысяч крохотных бритв, которые кровь разносила по всему телу. Глаза заслезились, едва переваренная пища вырвалась наружу.

Громко кашляя, Сантера бессознательно царапала ногтями грудь и живот, пытаясь вырвать источник боли.

– Как я и предполагала – на тебя тоже действует. – Розмари встала над ней, поигрывая пойманной сферой. – Цицерия ненавидела все, что связано с религиозными атрибутами. Святая вода вызывала у нее ожоги, а вот такой вот обыкновенный сандаль, который по легенде носил сам Матх, наверное, мог и убить. Только ты – не она. Полукровка, если не ошибаюсь? Очень больно? – Она поставила босую ногу Сантере на затылок и слегка надавила. – Не стоило меня недооценивать. Я давно прочла о вас. О вас всех. Слуги двух вечно враждующих сил, различающихся лишь на словах. Кстати, благодарю за роскошный подарок. Редкая ценность, оставлю на потом.

Ведьма заскрипела зубами. Тело все еще не слушалось, но она уже могла соображать.

– Я никому не слуга. – Язык едва ворочался.

– Охотно верю, что ты не догадываешься, о чем я говорю. Только ты ошибаешься. Позволь открыть глаза, раз так рвешься воевать.

Розмари беззлобно пнула ее в затылок, вернулась за гриморией и поставила ее прямо перед лицом обессиленной девушки:

– То, что дает книге жизнь, я назвала – Квинтэссенция абсолютного зла. На таких, как ты, она, может, не действует. Вы сами по себе чудовища. А вот смертный, который ее коснется, перестанет быть собой и либо погибнет, либо станет другим. С ее помощью можно создавать инкантаторов.

– Не получится… ничего не выйдет…

– О, мне это и не нужно. Я, знаешь ли, обожаю использовать окружающих, в этом мы схожи, а данная жидкость – идеальный наркотик. Дай понюхать и, будь то человек или Иной, – он твой с потрохами. И, между прочим, – скажи, тебя мучает твое прошлое? Постоянные, четкие сны-воспоминания о прошлом и будущем? Похоже на проклятие, верно?

Сантера закусила губу. Напрягла мышцы и – о чудо! – оторвалась от пола. Комната плыла перед глазами. Сфокусировав взгляд, выбросила тело вперед, целясь в живот разговорчивой стервы. Но та увернулась, и ведьма снова пропахала борозду носом.

– Не трепыхайся ты так, все равно не сможешь ничего сделать, – досадливо сказала Розмари. – Вот что – раз уж хочешь заглянуть в гриморию, я дам тебе такой шанс. Приведи мне особенное дитя из пророчества, и я позволю тебе утолить свое любопытство. Совет не должен знать о нашей сделке. Ясно, чучелко мое?

Глава 12

Охотник или добыча?

Унизительнее всего после проигрыша зализывать раны. Лежа в медной ванне, собрав волосы в высокий хвост, девушка смотрела в потолок. Оракулы (безумные близнецы) увидели, что в скором времени ребенок с особо яркой Искрой проявит себя. А значит, за ним вышлют чистопородных. Скоро, совсем скоро с ней поговорят инкантаторы из Совета Власти и доходчиво объяснят, что нужно делать. А ей придется выбирать: угодить им-Нуару или Розмари-себе.

Стоит ли гримория такого унижения? И оправдан ли будет риск?

Вода имела неприятный ржавый оттенок, но Сантере было наплевать. Ее буквально вышвырнули из Убежища – парочка безмолвных Иных вынесла ее за пределы комнаты Розмари и бросила сквозь портал. Пока она лежала безвольным кулем, ощущая жжение каждой клеточкой тела, было время подумать обо всем. О своих ошибках и о чужом обмане.

Гниющая изнутри колдунья знала Продавшуюся. Была ей единственным другом. И при этом не стала ведьмой. Да что творится в головах у кочующих из мира в мир тварей?!

Перевернувшись на живот, девушка сонно зевнула. Положила подбородок на скрещенные руки.

С чего бы подозрительной затворнице, которая ко всему прочему почти не создавала ведьм, впускать к себе незнакомца погреться? Если он только был незнакомцем…

Сантера подскочила как ужаленная; заживающая на спине рана открылась снова, приветствуя свою обладательницу новой порцией боли. Вода стала алой.

Как можно не заметить неточность в рассказе?

– Эх ты, старая гнилушка, – прошептала она, поднимая вверх руки и тянясь к робкому огоньку света. – Решила, что сломила, решила – испугала. Да ты мне все карты раскрыла, карга сластолюбивая! А я живая! Жи-ва-я!!!

От крика, полного безудержного счастья и смеха, проснулись и стали стучать в стены соседи. Но ведьма не могла остановиться. Ей хотелось прыгать, ломать все, крушить и шуметь. От недавней горечи и следа не осталось.

«Я выживу. Не важно как, но я отыщу Безликий мир».

…Оно сможет перевесить чашу часов. Чудесное дитя. Особый яркий дар. Война будет выиграна, только если вы приведете его к нам.

Властные, подавляющие силой голоса инкантаторов слились в один. Эти дряхлые, годные лишь на создание химер из живого материала существа боялись оторвать свои морщинистые зады и выйти наружу из-за возможности попасть в лапы чистопородным. Обладая могущественным источником чистой энергии, способные изменять мир, они с пугливостью тараканов вещали о важности миссии незрелым юнцам, верящим в правильность их выбора, которые должны были заменить их глаза, уши и руки. Фарс да и только.

При всех неуважительных мыслях лицо ведьмы оставалось подобострастным и внимательным.

Начиналась охота. Боясь, что серый сектор опередит их, инкантаторы бросили в бой все скрытые резервы. Будущее можно изменить, – сказали они. Верьте нам, – приказали, отправляя всех на смерть.

Когда речь была окончена, люди стали расходиться. Сантера задержала взгляд на балконе и увидела, как молодая женщина с роскошными волосами, стоящая среди угрюмых мужей, послала ей воздушный поцелуй.

Розмари помнила об уговоре.

Вернувшись к работе в пантенариуме, ведьма поняла, что во время ее отсутствия многое изменилось. Вернулся их командир – шуттенант Косимо с важной вестью. Когда она подошла поздороваться, тот посмотрел на нее слегка ошарашенно и молча прошел мимо.

Остальные члены их группы пребывали в возбуждении.

– Матушка мной так гордилась, так гордилась… Теперь все в нашей Подлучинке знают, кто ее сын, – хвастался вернувшийся из командировки Блез, хлопая Луиса по спине. Тот набычился, моментально полез давать сдачи.

Великан Родольф с гоготом оторвал их обоих от земли:

– А вот я точно знаю, кем гордятся больше всех. Ну же, Люси, похвастайся!

Люциан побурел от смущения, но нашел в себе силы достойно ответить:

– Я нашел свою суженую, скоро свадьба. Отец разрешил наш брак, заметив, что «настоящие мужчины достойны равноценной награды за труды». Я счастлив и готов принимать поздравления независимо от качества и грубости таковых.

Накал страстей поднялся вместе с градусом дозволенного питья. Чистопородные шумели, лезли обниматься друг с дружкой, шутили…

Всеобщую идиллию прервал вошедший без стука шуттенант. Неодобрительно покосившись на своих подчиненных, он прокашлялся и объявил:

– Пока вы, лентяи, тут веселитесь, у нас в стране творятся безобразия.

– За людей! За Кнеза… – начал кто-то, но его быстро заткнули.

– Пришел донос, подписанный десятком лиц с Широкоречного тракта. Люди требуют защиты. Многие видели, как маленькая девочка, дочь кузнеца, подняла взглядом быка, угрожавшего ее матери. Есть основания полагать, что здесь замешан баламут. Надеюсь, не надо разъяснять, что делать? Оружие в лапы и по машинам! В случае удачи мы захватим живого баламута и сможем его допросить. – Жан-Карло Косимо подошел к притихшей Сантере: – Ты тоже с нами едешь, специалистка. Проверим, на что ты еще годна.

Выехали быстро. В машине трясло, и снег залетал под брезент, атакуя ноздри особо возбужденных индивидов. Сама ведьма продолжала молчать, надеясь, что про нее и вовсе забудут. План, как выкрасть ребенка из-под полусотни внимательных глаз, еще не созрел в голове.

Город плавно кончился. Дальше тянулись укутанные белым пологом бескрайние поля. Солнце взошло высоко над горизонтом, превращая снег в сноп искристых песчинок. Но сидящих в служебных машинах несильно волновали красоты родного края. Все с возбуждением ждали, каким окажется богомерзкий баламут.

Что ей только ни приписывали – рога, копыта, поросячий хвост и лохматые уши. Шутки сыпались со всех сторон. Наверно, потому, что все эти чистопородные, гордость нации и лично Кнеза, до дрожи боялись предстоящего. Сильнее даже, чем поездки в Арлет – там хотя бы когда-то одержал победу Матис. А здесь их ждала жестокая неизвестность с привкусом горечи.

Никто не встречал их у въезда в село. Люди попрятались по домам в ожидании. Шуттенант вышел и скомандовал:

– Окружить дом. Никого не впускать – выпускать. Следовать инструкциям.

С треском, грохотом чистопородные ворвались в крохотную избенку, стоящую на отшибе. Кто-то быстро поймал визжащую женщину, схватил для удобства за волосы и рубящим ударом свалил ее на пол. Туда же полетела посуда и вещи владельцев дома – искали следы черного колдовства и противозаконные талисманы, обереги. В дальней комнатушке раздался плачь. Женщина запричитала, потянулась к источнику звука, но ее снова стукнули, уже грубее – лежи от греха подальше!

В колыбельке лежал крохотный младенчик с раскрасневшейся сморщенной мордашкой. Косимо подхватил его на руки, осмотрел:

– Не тот. Ищите дальше! Мы не должны упустить эту тварь!

Сантера стояла в углу, изображая оцепенение. Ее помощь пока не требовалась.

На улице прозвучали выстрелы. В дом ворвался окровавленный мужчина с перекошенным лицом. Ему прострелили руку и живот. Женщина, мать и жена, перестала скулить. Их взгляды сошлись на долю секунды, но этого хватило, чтобы состоялся немой разговор. Они все для себя поняли. Мужчина взревел и бросился на обидчиков. Люциан первым оказался у него на пути.

Плевака хрипло каркнул, и кузнец резко снизил скорость. Ему хватило сил, чтобы оттолкнуть молодого лорда и рухнуть лицом к лицу со своей женой. Та зашлась криком, тут же подхваченным младшим.

– Чего ждете – последнего пира у Матха? Она не могла далеко уйти! Прочешите подлесок, сучьи дети!

– Не-э-эт! – взвыла мать новоиспеченного баламута.

Раздраженный случившимся, шуттенант нетерпеливо осведомился у вопящей женщины:

– Куда ты ее дела?

– Не-э-э…

– Ты понимаешь, что предала нашего светлейшего защитника Кнеза Матиса, непобедимого Срывателя Оков? Это не твоя дочь, это исчадие нижних порогов [20]. Она затуманила твой разум, понимаешь, женщина?

– За что-о-о?! Проклятые садисты, я вас всех проклина-а-аю-ю!

– Ишь ты, как рот разевает, – усмехнулся молодой чистопородный, стоящий рядом с Сантерой. – Тупая деревенщина.

– Мы нашли их! – радостно проорали с заднего двора. – Сами вернулись, когда выстрелы услышали!

– Их? – удивился Косимо. – Разве девчушек должно быть несколько?

Осторожно, как с диким зверьем обращаясь, ввели двух зареванных сестер-близняшек. Они крепко прижимались друг к дружке боками, сцепив руки.

– И которая – наша?

– Кого брать?

– А пускай наша специалистка ответит, – приказал шуттенант, указывая пальцем на Сантеру.

Она невозмутимо приблизилась к детям, присела на корточки. Все за ней внимательно следили.

Правая девчушка пахла молоком и слезами. Левая едва заметно источала запах гари. Судя по пятнам на потолке и стенах, она частенько теряла над собой контроль. Близкие старались это скрыть от соседей, но безуспешно. Пирокинез – опасная способность, ей ли не знать.

Ведьма подумала и указала на правую:

– Она. Диаметр радужки не соответствует норме, длина уха на полпальца меньше. Явные отклонения указывают на причастность к темным силам.

– Уверена, специалистка? За ошибку придется расплачиваться жизнью.

– Я всегда уверена в своих словах, – сухо напомнила она.

– А давайте проверим. Если одна из вас сейчас не признается – я убью вашу мать. – Косимо приставил плеваку к виску женщины. Та взвизгнула:

– Молчите! Не говорите ничего, девочки!

– Нет, мама, мама! – воскликнула левая и, оттолкнув сестренку, бросилась на чистопородного. – Не трогайте их! Они не виноваты! Это я игралась с огнем, я подожгла сарай, я подбросила быка! Я, я, я!

– Вот как… – Бледный шуттенант улыбнулся, отчего на щеках его вспыхнули болезненные пунцовые пятна. – Правильно, за свои поступки надо отвечать. Будешь послушной девочкой и поедешь с нами. И мы больше не тронем твою семью, лады?

Она сглотнула слезы и через силу кивнула. На нее надели колодки, глаза и рот завязали, чтобы лишить возможности произнести заклинания, связали и натянули поверх всего мешок, скрыв ее лицо.

Пока девочку выносили и располагали на заднем сиденье грузовичка, из дома вновь прозвучали выстрелы. Сантера обернулась и долго вглядывалась в мгновение ока потемневшие окна.

– Живешь вот так, как собака последняя, шкурой рискуешь… И для чего собственно? – Рядом встал Блез. – Чего молчишь, специалистка? Не знаешь? А я думал, в ваших университетах все знают. Или промахом опечалена? Выслужишься еще, не боись. На наш век чудовищ хватит.

– Он обещал оставить им жизнь.

– Пф-ф, мало ли что обещал! Для Кнеза эти люди – преступники. А ему лучше знать.

– Своей головой думать надо.

– И много надумаешь? Не смеши! Оттого-то на свете и есть правители, чтобы простой люд не тратил время на бесполезные размышления. Для гармонии.

– Какие ты умные речи ведешь, старина Блез. Тоже в правители метишь? А за шкуру собачью не боишься? – выпрямилась Сантера, обжигая его поверх очков взглядом.

– Куда мне. – Он дождался, когда подойдут остальные, и запрыгнул в кузов. – Жизнь, она за всех решает заранее. Кому простым пахарем быть, а кому людом править.

– Рад отведенной участи?

Вопрос содержал в себе толику сарказма. Но за ним – дальше и гораздо глубже – скрывалась тоска. Блез подал руку, втянул внутрь и уселся рядом, нахохлившись, как старый бирюк. В зубах сама собой оказалась цигарка. Раскаленная точка на конце светилась маленьким огненным глазком.

– Да как сказать… Все мы в детстве мечтаем стать чистопородными, чтобы потом сражаться с монстрами и спасать жизни. Даже девчонки. А потом взрослеем и будто прозреваем. Там сказки остались, а вот она, реальность, с лицом потасканной портовой шалавы. Мы невинных убиваем, чтобы больше боялись, детей и женщин вырезаем во славу диктатора. Страна давно утонула в крови.

Говорил он тихо, но особо не скрываясь. Девушка слушала не перебивая, – говорил чистопородный занятно.

– Если не нравится здесь работать – уйди, – наконец просто сказала она.

– Нет. Я на своем месте, они на своем.

– Слова труса! Судьбу можно изменить, это только овцы всегда плетутся за пастухом.

– Молодая ты, да больно ершистая. – Блез кашлянул в руку и с интересом уткнулся в содержимое взглядом. – Поживи с мой век и поймешь, что все предрешено – хоть из штанов от обиды выпрыгни! Вот так вот! Любой наш шаг, даже самый неожиданный на твой взгляд, – часть чьего-то великого замысла.

– Никогда так не будет, – неслышно прошептала Сантера, когда Блез замолчал, потеряв интерес к разговору. – Даже будь ты прав – я изменю правила.

Машину ощутимо трясло. Ехали в полной тишине, отчего шум барахлящего мотора становился заметней. Чистопородные по-разному реагировали на поимку баламута: кто светился от счастья, кто мрачно качал головой – не по-людски так. Но больше всего удивляло поведение командира миссии Жан-Карло Косимо. Прежде подобной жестокости за ним не замечалось.

Пока охранники пленной были заняты мечтами о возможной награде, Сантера успела оценить обстановку. Вокруг на многие мили ни души. Половина военных отлично стреляет. Другая – хороша в беге. Она с грузом в виде девочки далеко не убежит, а по приезде в город их будут ждать члены ИсАС. Времени останется совсем немного, но если улучить момент и отвлечь всех…

Машина вновь подпрыгнула на кочке и вдруг остановилась. Из-под капота валил дым. Пока обеспокоенные чистопородные, выскочив на морозный воздух, копались в двигателе, ведьма следила за будущей спасительницей инкантаторов.

Сначала накалились и рассыпались прахом колодки. По кабине прошла волна жара. Хрупкое тельце приподнялось в воздухе и вылетело из грузовика. Малютка сама предоставила отличный шанс. За ней кинулись многие, но Сантера довольно скоро их обогнала.

Скинув ненужный мешок и повязку с головы, девочка неслась напролом сквозь буераки. Какой талант пропадал – самостоятельно освоить левитацию! Невольно Сантера жалела об участи девочки. Но гриморию можно заполучить только так.

Извернувшись, схватила-таки за тощую лодыжку и швырнула беглянку в сугроб. Та ойкнула и чихнула, сжимая ушибленную коленку обеими руками.

– Не убегай. Я твой друг. Я отведу тебя в безопасное место, – скороговоркой произнесла Сантера, оглядываясь назад. Хвоста вроде не было. Оторвались, значит.

– Обманываете! Вы меня хотите разобрать на части!

– Нет-нет, вот, посмотри сюда. Мы похожи.

Девушка стянула зубами перчатку и вызвала пламя. На холоде оно приобрело темно-малиновый цвет. Ее фокус был встречен восторженным вздохом:

– Это правда? Вы настоящая, тетенька? Но тогда зачем вы с нехорошими людьми?.. Они ведь… они… маму, папу-у-у…

На смену краткому забытью пришли рыдания.

– Мне жаль. Мне очень жаль, дитя, но чистопородные нашли вас первыми. Другие баламуты ничего не могли поделать. Я притворилась одной из них, чтобы помочь тебе сбежать. А теперь идем – нам надо спрятаться.

Одаренный ребенок оказался почти что у нее в руках, когда раздался хруст веток и к ним вышел раскрасневшийся шуттенант Косимо.

– Отойдите от преступника, специалист Брукс. Она опасна.

– Она ребенок!

– Без шуток! Выполняйте приказ!

Сантера почувствовала, как он, следуя импульсу, тянется к оружию. Напружинилась, готовясь к рывку. Удар по руке, в кадык и в пах. Затем очень быстро бежать, чтобы не смогли догнать.

– Я в чем-то провинилась? – спросила дочь кузнеца. Посмотрела на вспотевшего, тяжело дышащего мужчину. – Почему мне нельзя просто жить со своей семьей?

– Ты представляешь опасность. – Кадык скользнул вверх, затем вниз. Точно Косимо пытался убедить не ее, а себя.

– Я никого не обижала! Я знаю, что делать больно другим, – плохо! Почему вы поступаете плохо?! Отпустите меня, пожалуйста!

– Хорошо, – вдруг согласился он.

Сантера онемела, девочка загорелась надеждой.

– Подойди.

Она подошла – нерешительно и прихрамывая. У Косимо раздулись ноздри, он улыбнулся, снова сглотнул слюну. Погладил мягкие русые волосы.

– Глянь туда. Что за птица поет?

Девчушка послушалась. Сантера слишком поздно поняла, как он собирался ее отпустить. А потом оказалось слишком поздно.

Встревоженные сухим громким щелчком, птицы вспорхнули с насиженных мест.

– Да как же это… почему вы?..

Косимо тяжело развернулся на носках:

– Она оказала сопротивление. У меня не оставалось иного выбора, как сделать это, усекла?

– Вы спятили?! – прорычала Сантера, подбегая к нему и хватая за мундир.

Все разом рухнуло. Никакой сделки, никакой гримории – план провалился! Уже никто не сможет воспользоваться маленькой инкантатор…

Косимо заторможенно и как-то вяло хихикнул:

– Кто у тебя, девочка? У меня была мать. Ее повесили как чернокнижницу. Прямо перед казнью меня отловили чистопородные и провели допрос с пристрастием. И я отрекся от нее. Она погибла, а я чувствовал лишь облегчение от того, что не вишу рядышком.

– Куда вы клоните, мой шуттенант? Вы понимаете, что совершили самую большую ошибку в своей жизни? – В глазах темнело от ярости.

Голос военного доносился издалека:

– Ты не училась в Коррсуме. Твои бумажки – подделка. Я проверил, когда был в столице. Что, возомнила себя героем? Мести захотела? Или думаешь изменить жестокие законы нашей страны? Бесполезно – я пробовал. Лучшее, что можно сделать, – убить бедняг, пока не стало слишком поздно. Ты не представляешь, как поступают с баламутами.

Сантера отступила. Распростертое тело ребенка, ровесницы Василиска, утопало в колючем сверкающем снеге, глаза отражали безмолвные небеса.

– Вы меня сдадите?

Чистопородный ответил с заминкой, явно раздумывая, что делать дальше:

– Нет. Ты еще принесешь нам пользу. Вскоре нас ждут новые испытания на прочность. Приказ Кнеза: выезжаем на юг. Там стало беспокойно – развеялся вечный туман. А пока закрой сердце и двигайся дальше.

Многие ли довольны отведенной им внешностью? Большинство скажут – нет. То, какими мы себя видим, и то, какими видят нас, всегда различается. Кто-то хотел бы ноги подлиннее, глаза побольше, а кожу чище, некоторые мечтают изменить пол или избавиться от накопившихся лет…

Для Алкана не было проблемы смоделировать желанную внешность. Когда угодно, сколько угодно раз в день. Подстроиться под любой вкус и любые условия, скопировать лица самых привлекательных мужчин. Много раньше он увлекался подобным коллекционированием чужих обликов – достаточно прикосновения, и тело само запоминало все необходимое.

Единственным минусом его великолепной способности являлось, пожалуй, то, что вместе с внешностью ухватывалась и часть чужой личности. И тогда Призрак изнывал от разнообразных желаний.

Становился легионом чужаков. Похоть, ничем не ограниченная похоть сотен людей рвалась наружу. Чужие мечты и фантазии смешивались с собственными, являя разуму совершенно дикие картины, и иногда доппельгангер переставал ощущать границы между собой и остальными. Это сводило с ума.

А еще его всю жизнь раздражали зеркала. Когда Призрак смотрелся в них, они начинали лгать. И так всегда – отражение кого-то другого, но только не его самого.

У молоденьких человечек, к которым допель изредка наведывался, пресытившись общением с Розмари, квартиры были просто завалены бесполезными отражающими стеклами. Чем они их так привлекали? То и дело он замечал, как во время разговора девицы ненароком заглядывали в них, любовались своими холеными мордашками, своей свежестью и кратковременной молодостью. Будто их внешность хоть сколько-нибудь значила!

В такие моменты ему хотелось изуродовать мерзкие лица тугодумных кукол, прежде чем то же самое сделала бы старость.

Одна Лиз, нахальная амбициозная ведьмочка, не окружала себя пустыми людьми и вещами. С ней можно было не думать о проблемах, можно было приятно поболтать о ерунде или хорошенько повеселиться в постели. Жаль, их связь ненадолго.

Алкан подмигнул знакомой торговке цветами и завернул за угол. Поднялся по лестнице, постучал в крайнюю дверь. Открыл нелюдимый паренек, бывший каторжник, скрывающийся от черного сектора. Алкан дружелюбно улыбнулся, не разжимая губ. Паренек кивнул и пропустил его внутрь. Подойдя к порталу – единственное зеркало, которое нельзя ни при каких обстоятельствах разбивать, – второсортный нарисовал знак.

Убежище встретило сыростью. Вспомнив, что его желала видеть Розмари, он поспешил к лифту. Короткий полет, и вот показались знакомые двери. Как всегда, их вид вызвал в глубине души чувство смятения и стыда. Старая карга умела пудрить мозги.

Добравшись до спальни, чуткий нос Призрака моментально уловил ненавистный запах – запах гнили и изысканных духов. Не стучась, – стук в данной ситуации выглядел нелепо, – быстро прошел вдоль богатого ложа к ванной, откуда доносился плеск.

Под потолком на цепях болтались женщины. Около десятка, висящие в творческом беспорядке, с искромсанной кожей и отрезанными пальцами. Многие были еще живы и хрипло постанывали, пока кровь покидала их ослабевшие тела. Внизу под каждой жертвой заботливо стоял медленно наполняющийся сосуд.

Чуть дальше маленький бассейн с бурлящей пенистой водой. Розмари сидела на ступеньке и старательно покрывала себя благоуханными маслами.

От ужасной духоты кружилась голова.

– Что на этот раз?

Алкан постарался, чтобы голос звучал как можно грубее, но робость все равно точила истерзанные нервы.

Она не отреагировала, продолжая погружать кончики пальцев в смягчающий раствор и легкими касаниями массировать предплечья.

– Это ведь не те девушки, которых я приводил? Новые? Розмари, тебе снова мало?! Не хватало, чтобы в Совете прознали о твоих «шалостях». Поймают – нам несдобровать! Ты не сможешь задурить головы абсолютно всем!

– Я хочу выглядеть молодо. – Женщина безмятежно зажмурилась.

– Знаю! Но это выходит за все рамки! Тебе не нужно столько жертв, чтобы поддерживать красоту! Мы в опасности, понимаешь? Тебя могут заподозрить.

– Уж не твоя ли подружка?

Можно было и не надеяться, что она не узнает. Розмари Коум всегда умела держать поводок натянутым.

– При чем тут она?

– Ты ведь не хочешь сбежать от меня, При-при-призрак? К той милой девочке? К той глупышке? – Женщина пленительно рассмеялась, словно только что прозвучала отменная шутка. Запах эфирных масел и благовоний усилился. – Я давно знаю, что ты к ней бегаешь. Не понимаю только – зачем?

– От скуки.

Алкан безжизненно посмотрел на соблазнительные округлости, плавающие над поверхностью ароматной воды. Темные соски возвышались над белоснежной пеной, как вишни на торте.

– Алкан… мы знакомы с тобой почти вечность. Очень много-много лет. И я вижу, когда ты лжешь. Повторю свой вопрос – зачем? Она ведь не красивее меня, не опытнее и уж точно не умелей. Она не знает тех секретов, тайн, страхов, которые ты старательно похоронил в глубине своей трусливой душонки. Она не поймет… Подойди!

На глиняных ногах доппельгангер двинулся к роскошной ванне. На него вдруг навалилась тупая мутная усталость. Скука.

– Ты не сможешь уйти, – обволакивающий шепот жег мозг, – это бесполезное занятие. Никто тебя не полюбит, мой прекрасный уродец. Мой послушный, послушный мальчик.

Розмари вновь рассмеялась и поймала руками его лицо. Алкан опустился на колени, продолжая сверлить потухшим взглядом ее роскошную грудь. Она вскочила, изогнулась, вода теплой удушливой волной рванулась на мраморные плиты, залив его живот и бедра.

– Ты только мой. Мой и ничей больше.

Она приоткрыла алый рот, вцепилась ему в нижнюю губу. Брызнула кровь. Потекла по лицу женщины, коснулась языка. Розмари зажмурилась от наслаждения, застонала сладострастно и порочно, как могла только она. Ухоженное тело содрогалось в спазмах удовольствия.

– Мой. – Она запечатлела на его груди кровавый поцелуй.

Алкан подумал, что все это напоминает театр абсурда. И он был главным клоуном.

– Молчишь? Молчи, не говори ничего. Иди ко мне, я давно с тобой не играла. Скажи, чего ты хочешь?

Наманикюренные пальчики скользили вверх-вниз. Каштановые волосы щекотали живот…

– Я могу исполнить любую твою мечту, только слушайся. Мне нужна твоя помощь. Ты ведь сделаешь то, что я скажу?

Напряженный, хрипло стонущий, он кивнул в беспамятстве.

В темноте не было лиц – одни ласковые прикосновения и нарастающее болезненное удовольствие.

Сантере позволили забежать домой, взять сменную одежду, принять душ и передохнуть. Возвращаться обратно ни с чем не хотелось. Наверняка найдутся доброжелатели, которые донесут инкантаторам о ее провале. Можно даже не напрягаться – Розмари сама все узнает.

Забавно, как порой складываются события. Не легендарный ли это человеческий фактор, из-за которого невозможно просчитать, что ждет тебя в будущем? Желанная добыча выпорхнула из рук, присоединившись к остальным мертвым членам семьи. Возможно, поездка к Южному тракту поможет избавиться от налета неудач. Есть многое, над чем следовало поразмыслить.

Например, о Нуаре, который давно не связывался с ней. Занят чем-то более важным? Может быть. И почему он так заинтересован в этом мире? Неспроста все, ох как неспроста. Если начать вспоминать, что ей удалось узнать за время пребывания в Дайоне, можно было сложить нерадостную картину происходящего.

Чем бы ни занимались маги, дела у них шли относительно неплохо. Штампуют химер, следят за делами в стране. Дожидаются смерти ненавистного Матиса.

Теперь Кнез. Кто помог ему возвыситься? Орден Чистоты, якобы сгинувший в веках, но появившийся на балу у богатой любительницы мистики? Верхушка аристократии, тайно управляющая страной, или независимая третья сторона? Простой паренек, знающий слишком много об Арлете, победил владельцев башен Севера и Востока. А еще спас ребенка: точно зная его местонахождение, сразу ринулся спасать…

Тем временем кто-то другой проломил череп Нерису Большой Руке. И потом тот сам вещал о ребенке, предавшем его. Одна и та же личность или разные? Тогда кто это мог быть?

Взяв за основу выпытанное у инкантаторов, получается, что убийцей мог стать любой из выживших. Допустим, предатель в троице старейших: Леджер Дезире, Жиральд или Розмари Коум. Последняя крайне опасна и хитра, но какой ей прок устраивать такую заварушку? Старухе нет дела даже до власти над Убежищем, оттого и не погибла при разборках.

Тогда кто? Господин Леджер слишком увлечен планом мести. Он мечтает вернуть инкантаторам власть над материком. Его пугает Кнез – мифический монстр, бессмертный человек, с легкостью стерший из анналов истории его собратьев.

Остается Жиральд, самый мирный и тихий из всех.

Сантера достала курительную трубку и до боли закусила мундштук. Карлик был некогда весьма привлекательным мужчиной, который мог запросто обдурить любую, в том числе… и Продавшуюся.

Он водил дружбу с Нерисом, был его учеником, а также ухаживал за артефактом, защищавшим весь Арлет. Возможно ли, что он последним запечатлелся в памяти Сердца.

Если сложить все факты вместе – можно понять, почему Птичий город пал. Спавшая защита, убийство магистра. Сходилось почти идеально. Оставался последний и, пожалуй, самый важный вопрос – зачем? Кто от этого выигрывал?

Мог ли Жиральд договориться с Матисом, и если да, то что он получил взамен за предательство? И при чем тут ребенок в шапероне?

Она размышляла всю дорогу. В назначенном месте их отряд ждали люди Кнеза. Требовалось поехать к пустынному южному побережью – там никто не жил из-за ядовитых розовых туманов, периодически выползающих из долины.

В подробности никто не вдавался – все занимались своими делами. Попытки выведать, зачем их посылают на край земли, заканчивались бранной лексикой со стороны старших по званию. Шуттенант Косимо нервничал и потел. После вчерашнего они не разговаривали, но Сантера прекрасно представляла, какой сумбур творится у чистопородного в голове.

В отличие от остальных, гости из столицы, подданные Матиса, не носили форму. Одевались просто, но со вкусом, а под мышками и на бедрах одежда явно топорщилась.

«Обвешанные оружием до ушей», – брезгливо заметила ведьма. Не к добру вся эта секретность.

– Волнуешься? – На соседнее место опустился Люциан. – Не дали толком отдохнуть, а уже снова бросают нас в самую пучину. Тебе не повезло. Когда я был новичком, такого не случалось.

– Я приношу неудачи, – ответила Сантера.

Рок, тихо дремлющий напротив, неожиданно зорко на нее взглянул.

– Какие глупости. Иногда случается, что на тебя обрушивается множество испытаний, но это не значит, что ты неудачлив. Нельзя все предугадать.

Совершенно случайно Люси озвучил ее недавние мысли. Девушка кивнула:

– Верно. Но как быть, если очень надо? И не только будущее, но и прошлое тоже. Как разобраться с завалом проблем и задач?

– Я думаю, тебе стоит отпустить ситуацию. Отдохнуть. И тогда проявятся зацепки, которых ты раньше не замечала или просто забыла. – Он дружески сжал ее ладонь.

Влезший в разговор Луис тотчас не преминул напомнить, что у молодого лорда есть невеста. Юноша вспыхнул и начал оправдываться, остальные пошло скалились. Сантера слушала их и едва заметно улыбалась.

Спустя несколько дней они добрались до места назначения.

Раздавая указания, люди Кнеза деловито оглядывали пустой берег, который лениво лизал темный мрачный океан.

Песок под ногами окрасился в не совсем нормальный нежно-малиновый цвет. Растений здесь не росло, а земля была изъедена, точно на нее не раз выливали кислоту.

Всей группой двинулись вдоль песчаной косы, изучая местность. Члены отряда негромко переговаривались между собой. Сантера плелась в хвосте, разглядывая чужие затылки.

Интересно, почему из сотен тысяч подданных Срыватель Оков выбрал именно их, везунчиков, выбравшихся из Арлета? Непохоже на благодарность правителя. Совсем не похоже. Можно понадеяться, что им оказали доверие и разрешили участвовать в деле чрезвычайной важности, но стоит ли быть такой наивной?

Уж не на верную ли смерть отправили тех, кто лично побывал в Городе-который-исчез? Они могли там увидеть нечто, что подвергало репутацию Кнеза опасности?

Ей начало казаться, что соглядатаи, приставленные к чистопородным, могут завести их всех в такую глушь, где никто не услышит мольбы о пощаде. Хотя, с другой стороны, для этого не требовалось увозить отряд в такую даль.

Значит, оставался один вариант – появилось нечто, способное устранить всех без лишнего шума. В случае неудачи Матис получал утешительный приз – разрешение очередной проблемы и последующая за этим благодарность толпы.

На горизонте возникло темное пятно. При ближайшем рассмотрении им оказалась странная вытянутая конструкция, сверкающая на солнце хрустальными искрами. Разглядев ее, отряд прибавил шаг.

В ту же секунду налетел сильнейший порыв ветра. Песок взвился к облакам, сформировался в смерч, прошелся безжалостной дланью по пустому пространству.

Когда пыль улеглась и чистопородные, отплевываясь, вставали на ноги, стало понятно, кто был виновником злой шутки. В паре метров от них стояли люди, одетые в балахоны и бумажные маски, с вырезами для глаз и рта. Орден Чистоты.

– Вы недостойны ходить по этой земле! – огласил старший, воздевая руки над головой. – Прочь с нашего пути, нелюди!

– Это он нас нелюдьми назвал? – возмущенно повторил Родольф, хрустя кулаками.

– Не высовывайся, – посоветовала ведьма, сосредоточенно считая противников. – Они баламуты, хотя, похоже, сами того не признают.

– Да откуда они повылезали?! – взвыл Люси, хватаясь за оружие. Остальные последовали его примеру.

Поняв, что мирно им не разойтись, маги-самоучки принялись выкрикивать слова, которые они считали заклинаниями. От выстрелов и грома закладывало уши, земля мелко затряслась под ногами. То и дело вспыхивал под ногами песок. Колдовали неучи от души.

Сантера стояла в стороне, не участвуя в разборке. Считала ее слишком мелкой и не требующей внимания. Стоило ли напрягаться ради Кнеза? Вопрос получался риторический.

Неожиданно для сражающихся далекая конструкция засветилась всеми цветами радуги. Яркий луч разрезал небо, и голос оглушающе пророкотал:

ДОСТАТОЧНО!

Этот свет проник сквозь веки, и мгновенно захотелось спать. Краем глаза девушка видела, как остальные без сил падают на песок и заливаются храпом. Потом ее сморило тоже.

Очнулась от щекотки. Крохотная рыжая белка обнюхивала ее ладонь, вероятно, в поисках съестного. Шикнув на нее для приличия, Сантера осмотрелась. Пейзаж изменился до неузнаваемости. Все расцвело и зазеленело. Стояла жара. Ее товарищи, так же как и враги, – исчезли, а неподалеку слышался здоровый смех и возня.

Вспоминая последние события, девушка сделала вывод, что она скорее в гостях, чем в плену. С легкостью встав на ноги, проверила кобуру – оружие забрали. Что ж, и без него обойдемся.

Оставалось найти хозяина сей неземной красоты. Частично она догадывалась, кто им может оказаться.

За густым леском по колено в воде играли маленькие существа. Какие-то походили на людей, остальные не очень. Все молодые и невероятно счастливые. Кашлянув, Сантера попыталась привлечь внимание, но малыши продолжили играть, не обратив на пришелицу никакого внимания. Во все стороны летели брызги.

– Не стоит позволять им попадать на тебя. Ты же не хочешь стать моложе?

С обратной стороны навстречу ей вышел юноша с длинной золотистой косой. На нем была переливающаяся туника и остроконечная шляпа.

– Вы владыка Южной башни, – догадалась ведьма.

– Именно так. Не знал, что мое имя настолько известно.

– Как мы здесь оказались и где мои спутники?

Юноша протянул ей руку и указал в сторону хрустальной конструкции, возвышающейся над диковинным садом:

– Вы так шумели, что мне пришлось перенести их туда. Право дело, не стоило. Это было невежливо.

– Простите. – Она напряглась, но позволила себя увести.

– Нам предстоит долгий разговор, поэтому давайте пройдем в мой дом, – сказал владыка Юга. – Я давно жду тебя, Сантера Джелосс. Ну-ну, не стоит пугаться! Мне многое открыто: узнать имя гостьи пара пустяков. К тому же, уверяю, я не намерен причинять тебе зло. Насилие мне противно, как ты уже могла понять.

Они неспешно двигались по аккуратной дорожке, вдоль которой постоянно пробегали остальные обитатели сада.

– Все без исключения дети, – заметила девушка. – Не вижу взрослых особей. Где они?

– А нет! – гордо улыбнулся он. – В моем царстве нет такого понятия, как взросление или, чего хуже, – смерть. Посмотри на меня – я отличный пример собственных слов.

– Сколько же вам лет, если не секрет?

– Не помню точно. Когда переваливаешь за несколько сотен, перестаешь отмечать дни рождения, – беспечно поделился вечно юный маг.

Постепенно прояснялась цель их задания. Неужели старый Кнез возжелал вновь стать молодым и править вечно? Значит, их сделали пушечным мясом – бросили в эпицентр событий и стали ждать, что всплывет.

– Зачем вы перенесли нас сюда и для чего вам понадобилась именно я?

Приходилось тянуть время. Пока она не найдет остальных и выход отсюда, следовало выпытать из собеседника как можно больше, а затем ослабить его бдительность.

– Вы сами ко мне пришли. А что до твоего участия, милая карманница, то мы обсудим это позже. Среди гостей попался лазутчик моих недругов. Ты его знаешь.

Владыка Юга вышел к огромной террасе. По каменным желобкам из башни во все стороны текла вода, падая в ров и растекаясь по территории сада. В тени стояли коренастые столики с разнообразной аппетитной свежей снедью.

Прозвучал свисток, и из-за деревьев показались все те же маленькие жители сада. Они с жадностью набросились на лакомства, запихивали их в рот руками, давились и шумно пыхтели.

Парочка особо задиристых не поделили персик. Завязалась драка. Приглядевшись, Сантера поняла, что лица забияк ей смутно знакомы. Работники из столицы, люди Кнеза, разом помолодевшие на десятки лет!!

Стало не по себе. Везде мелькали лишенные мысли детские личики, невнятная речь, считалки и призывы поиграть.

– Где остальные? – вновь спросила она, чуть сгибая пальцы. По ногтю пробежала искра.

– Не беспокойся – почти все внутри. Просто эти двое сопротивлялись, пытались причинить вред моим крохотным друзьям… Вот пришлось их приструнить. Теперь они счастливы, и их счастье будет длиться вечно.

– Разве? Вы превратили их в детей!

– А чем плохо быть маленьким? – удивился маг и пылко воскликнул: – Разве детство не самый счастливый период в жизни, когда можно бездумно веселиться, не оглядываясь на череду ошибок и неудач? Не ожидая трудностей и подвохов, просто жить! В их мире нет места обидам и серьезности, разочарованиям и предательствам. Они любят и живут искренне, они не испорчены обществом.

– Но все вырастают. Это закон жизни – его не отменить.

– Только не здесь! И ты поймешь почему. А пока я должен убедиться, что остальные пришли в норму. Видишь ли, некоторые мои гости умеют доставлять неудобство.

– Вы про орден Чистоты? – напряглась Сантера. – Кто они такие? Неужели потомки первых охотников на Иных?

Он мягко переливчато рассмеялся:

– Сильно сомневаюсь. Эти дети считают себя особенными. Новой ступенью развития, если угодно. Название взяли из истории, так как искренне верят, что данная им сила обязывает совершать великие дела. Они ведь из благородных обеспеченных семей; вот и избавляются от скуки как могут.

– Эти люди считали себя Настоящими и убивали остальных, что пытались понять силу Искры.

– Когда в пустую голову не вкладывают основы воспитания, в нее попадает всякий сор, так как ничто не должно пустовать. – Невероятно насыщенные синие глаза мага сверкали драгоценными камнями. – Юнцы, напавшие на вас, пришли за моим секретом. Вероятно, считают, что только белая кость может быть избранной и именно им дозволено владеть тайной силой. Печально, но для них никогда не откроются бесконечные глубины Дара.

– Что же теперь станет с членами ордена?

Сантера пригнулась и прошла сквозь натянутую у входа пленку. Внутри башня оказалась непрозрачна и менее вычурна. Обычная мебель, повсюду цветы и картины.

Владыка Юга задумался:

– Я позволю им остаться. Дам шанс на новую, чистую жизнь. А вот, кстати, и они.

На полу сидели чистопородные вперемежку с членами фальшивого ордена Чистоты. Взрослые мужчины игрались с кубиками и фигурками, катались по узорчатому ковру, рыдали и звали матерей, плевались, пытались драться, обзывались. Те, что постарше, в прострации смотрели в потолок.

Увидев вошедших, помолодевшие разумом люди синхронно заулыбались. Владыка Юга дружелюбно поинтересовался:

– Вы хорошо себя вели?

– Да-а, – протянули мужчины.

– Луис, Блез, Люси! – Сантера быстро приблизилась к товарищам. Склонилась над ними: – Очнитесь! Вы, вашу мать, взрослые мужики – какие могут быть игрушки?! Вы помните, кто вы?!

Лицо Люциана скривилось. Он хлопнул пудовой ладонью об пол и проревел:

– Злая ты, не кричи на меня!

– Сантера, это было грубо, – укоризненно покачал головой маг. – В моих стенах не ругаются.

Она стремительно развернулась на носках:

– Вы говорили про лазутчика ваших врагов. Где он?

– Вероятно, речь обо мне.

К ней незаметно подошел Рок. Прижался щекой к щеке, нахально посмотрел на владыку Юга. Пара метаморфоз, и вот рядом стоит совершенно другой человек. Точнее второсортный.

– Как ты здесь очутился, Призрак? – с подозрением спросила девушка, отталкивая его.

Допель шутливо раскланялся:

– Не смог пережить долгой разлуки с тобой, дорогая.

– Розмари послала тебя убрать меня?

– Следить, – поправил он. – Только следить, чтобы ты не наделала глупостей.

Вечно юный маг недовольно нахмурился, прислушиваясь к их перепалке.

– Дети, идите на свежий воздух. Вас там ждут остальные, – обратился он к хихикающим мужчинам. Те неохотно поднялись и, толкаясь локтями, гуськом потянулись к выходу.

– Н-да, мы с тобой полные идиоты, – довольно протянула Сантера. И добавила: – Но ты больше.

– Это еще почему? – возмутился Алкан.

– Потому что старше и умнее.

Намек, прозвучавший во фразе, заставил допеля болезненно поморщиться:

– Кто насплетничал? Убью.

– Ты лично видел зачистку Иных. И здешняя атмосфера на тебя не действует. Это же очевидно!.. Почему сразу не сказал? – Она не хотела выяснять отношения в такой щекотливой ситуации, но оно как-то само получалось. Ляпнула наугад: – Сколько хоть тебе лет? Сто?

Он прямо взвился:

– Всего семьдесят восемь! И я старею не по человеческим меркам, я еще юн!

– Ага! Забыл добавить – горяч, дедуля!

Владыка Юга деликатно откашлялся. Они умолкли и разошлись, вспомнив, где находятся.

– Вы соизволите меня выслушать? Госпожа Джелосс, у меня есть предложение, которое должно тебя заинтересовать. Что до лазутчика – я не знаю. Попав в мои владения, нельзя вернуться обратно. А молодеть тебе слишком долго.

– Да не старый я! – взвыл доппельгангер.

– …Возможно, погрузив тебя в оцепенение, я смогу избавиться от лишних хлопот, – продолжил вслух размышлять юноша.

– Отличная идея, господин Юга, – поддакнула Сантера. – Не стоит марать о него руки.

– Постойте-ка! Я не согласен…

Короткое резкое слово, и второсортный врос в пол, точно окаменел. Одни зрачки яростно двигались, красноречиво выражая все, что он об этом думал.

Вместе инкантатор и девушка прошли через стеклянную арку, оставив его далеко позади. Цветущая галерея вела к самому сердцу башни. Повсюду цвели диковинные растения, слышалась птичья трель. А в средоточии этого неземного великолепия возвышался фонтан – величественный и умиротворяющий, простой грубой работы, словно делался на века. И понятно почему.

Василиск однажды пытался ей пересказать одну сказку, но Сантера не стала слушать, – уж слишком неправдоподобной та показалась ей тогда. А сейчас она воочию видела мечту любого рожденного и тем самым обреченного на смерть существа: Легендарный ребис, красную тинктуру [21], источник бессмертия.

Фонтан Вечной Молодости.

Из глаз змея Уробороса, чьим прототипом являлся сам шат-А-хемм, вниз непрерывно стекали тягучие красноватые капли. Дальше они попадали в обычную воду, теряли насыщенный цвет и растекались по всей башне и, вероятно, за ее пределы. Место, в которое их завели, представляло собой огромную систему, поддерживаемую источником.

Вот чего так яростно жаждали Кнез, орден Чистоты и сами инкантаторы. Эта вода настолько сильна, что может забрать все прожитые годы жизни. Даровать бессмертие или возвратить в ничто. В дожизнь, что гораздо страшнее смерти.

– Меня не удивляет ваше желание скрыться от посторонних глаз, – медленно сказала Сантера, обходя фонтан кругом. – Такое сокровище, такая мощь… она не должна попасть в плохие руки.

– О да, – печально согласился маг. – Величественное творение тех, кто жил до нас, был мудрее и лучше. Не удивлюсь, что отметина на твоем животе тоже их рук дело.

–  Истинныймеч не знает поражений, – прозвучало сухое признание.

– Значит, ты поймешь, зачем я привел тебя сюда. Однажды от такого же путешественника между мирами я услышал про существ, похожих на тебя, огненная полукровка… А потом я почувствовал твой приход в этот мир. Ты подходишь для этого места, сможешь сопротивляться силе вечности!

– Вы хотите заставить меня охранять это место?!

– Фонтан не отпускает меня. Возможно, получив замену, он даст мне отдохнуть.

– Неужели не было других кандидатов? – Сантера осторожно отступала, продолжая шарить глазами по стенам. – Ведь вы сами говорили – это место во сто крат лучше остальных.

– Говорил. Тот карманникбыл со мной не согласен. Хороший человек, он тоже искал свою гавань. Рисовать любил. Я хотел оставить его взамен себя, но он отказался. Был, правда, еще один. Мой старый добрый друг Нерис. Помню, фонтан его сильно интересовал. Где он сейчас?

Расстроенный воспоминаниями, старик в теле юноши дернул себя за длинную косу. Ведьма не поверила своим ушам:

– Нерис? Нерис Большая Рука? Сильнейший из живших в этом мире инкантаторов был вашим другом?

– Ты знаешь его? – обрадовался тот. – Как он – здоров ли, счастлив ли? Пригодился ему мой рецепт эликсира молодости?

Вот кто помог старичку, одарив его с легкой руки ценнейшим рецептом. Знал бы защитник Фонтана Вечной Молодости, как обошлись с его даром.

– К сожалению, он мертв.

– И давно?

– Для вас не очень. Век назад.

– Самая неприятная часть моих обязанностей – перестаешь замечать течение времени. Друзья уходят, а ты не можешь попрощаться. – Несчастный маг горько вздохнул и опустился на край фонтана.

– Тогда вы должны понять, почему мне не нужна подобная участь.

– Нет! Я слишком слаб! Пришло время новому владельцу взойти на трон Южной Башни Сияния!

Крик, полный священного трепета и торжественности, вырвался из его уст. Сантера с сомнением потянулась к тяжелой вазе, стоящей в выемке…

Спустя время она бежала обратно, прикидывая, как быть с оставшимися членами отряда. Навстречу ей вышел Алкан, – движения его были деревянными, неуклюжими, но он упрямо двигался.

– Бежим! – крикнула ему девушка, не сбавляя темп.

– Ты опять чего-то учудила?!

Он подстроился под ее бег.

– Ничего подобного! Мне предложили остаться здесь и заботиться о помолодевших жертвах башни.

– Тогда почему бежим?

– Мне это не понравилось, и я разбила о голову Владыки Юга его любимую вазу! …Нужно выйти за пределы сада, пока он не очнулся.

Вылетев на террасу, они осмотрелись. Большинство новоприбывших плескались в омолаживающих водах. Одежда стала им велика, но люди не обращали на это внимания. Шуттенант Косимо с умным видом ковырял пальцем муравейник. Когда Сантера к нему подошла, он повернулся и пробурчал:

– Я уже ел сегодня.

– Мой шуттенант, хватит глупостей, – пропела девушка, притоптывая ногой от нетерпения. – Вас дома ждет жена и дети. Вставайте!

– Не хочу.

– Да брось их! Сама знаешь – надо выбираться! – рявкнул Алкан, хватая ее поперек талии и отрывая от земли.

– Сладкая парочка, – хихикнул один из чистопородных, и остальные поддержали его здоровым гоготом.

– Эй, Косимо! – упрямо повторила зеленоглазая «специалистка». – Иные атакуют! Твои люди в опасности! Прикрой меня!!

Мужчина вздрогнул. Растерянно протер ладонью лицо, зашевелил губами.

– Косимо! Ты, жалкий ублюдок, позволил умереть своей матери!

– Я…

– Ты хуже отброса, Косимо! Хуже тех, на кого ты охотишься! Вставай, трус!!

Он охнул. Шатаясь, поднялся на ноги:

– Где это я… Ух, как голова гудит… ведь не пил ни капли. Специалист Брукс, доложите ситуацию.

– Бежать надо, мой шуттенант, – усмехнулась Сантера, тряпкой болтаясь на руках у Призрака. Тот закатил глаза.

Косимо остался расталкивать остальных, они же вдвоем кинулись искать способ выйти из тропического сада. Добравшись до высоких – в два человеческих роста ворот, застыли в нерешительности. Замка нигде не было видно, но неяркое сияние намекало на магический род защиты. Снаружи шел снег.

– Он говорил, что не терпит насилия. Вряд ли нас поджарит, если прикоснемся к створкам. – Она максимально приблизилась и втянула носом свежий воздух, втекающий между прутьев.

– Сама проверяй. Меня этот сторонник мира и любви вообще в статую превратил! А ты знаешь, каково это – чувствовать, что у тебя чешется нога, и понимать, что ты не сможешь ее почесать?!

– Какой кошмар. Как ты пережил такую жестокую пытку?

– Я, между прочим, здесь по твоей вине! Совет узнал, что ты опростоволосилась. – Призрак сплюнул в кусты. – Меня прислали проследить, чтобы ты не сбежала. Хотят судить тебя за предательство и убийство инкантатора.

Глава 13

Немножко правды…

Подоспел Косимо в окружении нервно икающих чистопородных. Многие еще не пришли в себя.

– Занятная компашка, – с сарказмом оценил доппельгангер, хрустя шеей.

– Кто он? – Шуттенант кивнул в его сторону. – Я не узнаю его лицо. Он из баламутов?

– Ага. Сейчас что-нибудь сотворю, и мы полетим домой верхом на слонах!

– Может, потом разберетесь, кто есть кто? – вставила Сантера. – Если нас поймают – вы все станете детьми и останетесь в стенах башни навечно.

– Только мы? Чего-то ты не договариваешь, Брукс, – просверлил ее взглядом мужчина.

Ведьма пожала плечами: «Мол, не важно», затем изящно толкнула своего любовника к выходу, одновременно подставляя ему подножку. Алкан не удержался и протаранил ворота лбом, вывалившись наружу.

– Всего-то, – разочарованно протянула ведьма. – Я надеялась на защитный механизм типа гильотины.

– Я тебе покажу гильотину!

Убегать сразу от двух мужчин оказалось весьма забавным занятием. Впереди неслась сама виновница многих происшествий, затем взбешенный, алчущий мести доппельгангер, потом нестройными рядами следовали чистопородные, придерживая друг дружку.

Погода резко испортилась, стало холодно и сыро. Показалась знакомая песчаная коса с цветным песком. Сзади прозвучали раскаты грома, – башня стала расплываться, блекнуть. А с ее шпиля потек густой кислотный туман. Владыка Юга хотел сохранить свои тайны.

– Нужно скорее добраться до машины, – прокричал Алкан ведьме. Та кивнула и обернулась на своих бывших сослуживцев. То, что они станут бывшими, она не сомневалась: половина мужчин до неприличия помолодели, и отнюдь не всем это было впрок.

Когда показался знакомый грузовик, в стане бегущих раздались вздохи облегчения. Заскочив внутрь, многие распластались по дну кузова. Сантера подтолкнула допеля к кабине водителя – остальные явно не могли сейчас управлять транспортным средством.

Мотор взревел, колеса забуксовали на песке, а наколдованная разгневанным инкантатором субстанция стремительно распространялась по берегу, догоняя беглецов. Она была все ближе и ближе. Алкан вдавил педаль газа в пол. Один чистопородный тихо всхлипнул и начал молиться.

Наконец они рванули прочь от башни Юга. Грузовик уверенно понесся по пустынной дороге, оставляя туман позади. Ведьма с облегчением сползла по брезентовой стенке на скамью. Мысли путались. Все оказалось не так просто. Лишь слова о карманнике, знавшем таких же, как она, раскаленной спицей жгли виски. Он любил рисовать… Уж не Уруса ли Художник гостил в этом мире? Но тогда выходило, что он мог видеть то место…

«Хватит! Сейчас не об этом надо волноваться». Она хлопнула себя по щекам, а затем стащила опостылевший парик. Густой поток волос стремительно вырвался наружу, окутывая фигуру темным ореолом.

Чистопородные изумленно вытаращились на нее, словно у них остались силы удивляться. Сантера ничего лучше не придумала, как дружелюбно помахать ладонью выжившим из своего отряда и буркнуть в сторону Призрака осторожное:

– А теперь что?

– Сама разбирайся, – ответил он. – Я тут немного занят.

– Девочка, надеюсь, ты нам объяснишь, что это было, – угрожающе тихо поинтересовался Косимо, сверля ее взглядом. – И кто твой спутник?

– Кнез вас использовал. Вероятно, хотел заполучить могущественный артефакт, принадлежащий выжившему при зачистке баламуту. Которого вы, кстати, все видели.

– Чушь! Если так, тогда почему, гъяки тебя задери, ты не помолодела?! Кто ты такая?!

Его поддержали одобрительным гулом. Лица людей багровели от ярости. Ощутив себя в относительной безопасности, они вспомнили про насущные проблемы. И захотели обсудить их с самым подозрительным субъектом. То есть с Сантерой.

Девушка щелкнула языком:

– Я это я, остальное не важно. И если хотите, чтобы вам отвечали, научитесь правильно задавать вопросы.

– Вопросы? Вопросы?! – раздался тонкий срывающийся голосок. Вперед протолкался нескладный подросток со знакомыми чертами. – Ответь, будь добра, – как мне показаться на людях с таким телом?! Я – ребенок! Моя карьера, моя жизнь, моя свадьба – все разрушено!

– Люси, – угадала она. – Ты изменился. Но еще жив! Это главное.

– Лучше бы умер! – горестно воскликнул молодой, а теперь уже слишком молодой лорд. – Какой позор! Моя возлюбленная этого не перенесет, мой старый отец наложит на себя руки!

– Действительно, какое горе! – Сантера театрально всплеснула руками. – Скажите спасибо за спасение ваших никчемных шкур, господа! Сейчас за вашу жизнь не дадут и мелкой монеты!

Затихший ропот поднялся с новой силой.

– Я не смогу глядеть в глаза жене!

– Нас спасли чудовища!

– Спасибо?! Из-за тебя мы все стали уродами!

Едва удержавшись от замечания «почему стали?», она постучала в кабину водителя.

– Жарко у вас там, – громко хмыкнул Алкан, встречаясь с ней взглядом.

– Думаю, пора их высаживать, – заметила Сантера.

– Как скажешь, крошка.

Машина резко затормозила.

– Что происходит? – фальцетом спросил Родольф. И куда делась стать, громогласный голос? Утекшее время лишило его мужественных черт, остался лишь молодой сутулый юноша с пушком над верхней губой.

– Боюсь, дальше вы пойдете пешком. Аж до самой Пьеты, если вам еще туда нужно, – мурлыкнула девушка, сладко потягиваясь.

– Как так?

– Я не согласен!

Были и более грубые ответы. Она лишь улыбалась. Тогда вступил шуттенант:

– Почему ты сказала «если»? Ты что-то знаешь, гъячка? – Он навис над ней, презрительно скривя губы.

– Может, и знаю. Но вам мое знание ничего не даст. Люди упрямые и ленивые создания – вы не хотите менять свое мировоззрение, когда оно уже сложилось и дарит вам чувство комфорта и защищенности…

– Говори по делу!

Сантера поморщилась от грубого тона.

– Только тупица не поймет, что вас использовали. Кнез лжец и большой пройдоха, который слишком дорожит своей репутацией и хочет вечной жизни. Вас посылали на смерть, заранее рассчитывая, что вы можете не вернуться. И теперь, если все-таки вернетесь, с вас будут спрашивать.

– Ложь! – взревели некоторые. Луис кусал губы, Блез с ненавистью прожигал ведьму взглядом, да и другие не отставали.

– Как тесен мир и узко человеческое мышление. – Она вздохнула с фальшивой тоской, приняла позу, и с длинных пальцев сорвался сноп искр. Призрак за ее спиной удивленно присвистнул. Люди отшатнулись в священном ужасе.

– Вы спросили – я ответила. Как воспользоваться услышанным – решать не мне. Всего хорошего, господа. – Пламя волею его хозяйки очертило полукруг. – И да, чуть не забыла… Запомните и передайте потомкам: никто не любит, когда его уничтожают!

Под заливистый смех и аплодисменты Алкана она прогнала чистопородных. Те бросали вслед проклятия и едва сдерживали гнев, но страх перед неизвестной им магией был сильнее. Гораздо сильнее.

Напоследок Люциан процедил, сжимая кулаки:

– Ты посмеялась над всеми нами, но клянусь честью семьи, я отомщу. Ты захлебнешься в собственной крови, Иная.

Затем выпрыгнул на снег, обернулся и сплюнул.

Грузовик вновь тронулся, когда кроме ведьмы и второсортного, в нем никого не осталось. Она перебралась на переднее сиденье и поджала колени к груди. Призрак понимающе протянул:

– Не рассчитывала на такую реакцию? Людишки – неблагодарные твари, не стоит из-за них переживать.

– Нет. Все было вполне ожидаемо.

– Тогда почему?..

– Не знаю. Люди делятся не на хороших и плохих, нет. Они делятся на умных и глупых. И я пытаюсь понять, к какой группе относятся эти… Эх, даже слово подходящее подобрать не могу.

– Моя девочка взрослеет. – Доппельгангер сально осклабился и сменил облик на наиболее привычный. – Жалеешь своих дружков? Они станут изгоями. Их будет преследовать тайная полиция, ведь они приняли помощь от рук Иных. Что может быть хуже?

И снова расхохотался, довольный таким исходом.

– Пускай. Меня не волнует, что станет с ними дальше, главное – я вернула долг.

– Значит, никакого благородного порыва души? Бессовестная!

– Совесть – это богатство, а мы люди бе-э-эдные, – тоном опытного попрошайки пронудила Сантера. Затем уткнулась в окно носом и добавила: – Но ты же не об этом хочешь поговорить. Начинай, я все равно не усну.

– Разговор будет долгим.

– Дорога назад еще дольше… Кстати, куда делся Рок, место которого ты занял?

Он неприятно усмехнулся и чиркнул пальцем по горлу. Могла и не спрашивать очевидное.

– Мы, милая, доедем до Рицей, где будет один из порталов. А затем тебя ждет пренеприятнейший разговор с Советом Власти. Допустить гибель столь важного элемента их стратегического плана, сбежать на край света с чистопородными… Нехорошо. Повезет, если тебя просто казнят, Лиззи. И что за странная способность, которую ты злостно скрыла от своих хозяев?

– Хочешь узнать? – Она разглядывала его отражение в стекле, очерчивая ногтем профиль. Неловкое движение, и хрупкий материал треснул, разойдясь на десяток путаных линий. Повисла неловкая пауза.

– В том нет моей вины, и ты это знаешь. Девочку застрелил шуттенант. Я не могла его остановить. Или твоим ровесникам просто захотелось избавиться от назойливой прислужницы Странника, раз появилась возможность?

– Заметь – не я это сказал. Мое дело – доставить тебя в целости и сохранности под их укоризненные очи. – Он проигнорировал выпад в свою строну.

– Значит, Розмари не станет вмешиваться… Жаль – она могла бы помочь.

Призрак гнал машину быстрее, наверно желая врезаться в какое-нибудь дерево, пока в сумерках они не въехали в окрестности небольшого провинциального городка под Рицей. Там остановились заночевать.

Пошептавшись с дородной, вульгарно накрашенной особой, он договорился снять два смежных номера: для Сантеры и для себя. Сначала ведьма не совсем поняла, зачем целых два, пока не увидела, какие масленые взгляды хозяйка бросала на похорошевшего доппельгангера, и все стало на свои места. Неплохо для старичка.

В комнате, которая ей досталась, была кровать – сырая и неудобная, стул, таз с едва подогретой водой для умывания, ночной горшок и светильник. Негусто, но для сна сойдет. Погрозив привязать ее в случае попытки побега к медным трубам, проходящим через всю гостиницу, Алкан ушел в свой номер. Щелкнул замок.

Сантера пожала плечами и подошла к окну. На бархатном небе светилась полная нечеловеческого очарования луна. Она казалась большой, голубоватой и выпуклой – протяни руку и ощутишь холод ее безжизненного взгляда.

Девушка скинула надоевший мундир на стул и начала разминать усталые члены. На пол упало что-то легкое и, шурша, откатилось под стол. Удивившись, она заглянула туда и увидела свиток, перевязанный обрывком ошейника. Василиск!

Вероятно, он был в квартире, когда ее не было дома, а потому решил оставить записку и спрятать в самом надежном месте – в запасной униформе. Никто бы не стал туда лезть, кроме маленького полукровки. Подняв с пола послание, Сантера аккуратно его развернула. Нестройными рядами на бумаге роились буквы:

Вы были правы. Все очень плохо. Они не хотят мира! Госпожа, нужно бежать! Когда умрет Кнез, Совет пойдет с дарами к людям, чтобы показать свои хорошие намерения. Они попытаются задобрить всех, так будет легче управлять. Ужасные твари ворвутся в незащищенные города, начнется истребление невинных.

Хазяева хотят уничтожить всех – и людей, и Иных. Они больше никому не верят…

Прочитав письмо несколько раз, поднесла его к свече и проследила, чтобы оно целиком обратилось в пепел. Подула на испачканные пальцы. Нуар будет рад – все складывалось так, как он хотел. Униженные, преданные, лишенные крова инкантаторы десятилетиями лелеяли план мести и теперь не станут мелочиться. Люди, грызни, сквонги или другая нечисть – какая разница? Каждый может предать.

Жизненный путь Матиса на исходе, вот он и решил убить двух зайцев одним ударом: избавиться от неугодных подчиненных и заполучить источник бессмертия. И инкантаторы об этом знают. Они терпеливо ждут, когда на трон взойдет более гуманный и прогрессивный правитель, с которым можно договориться. Принести дары, сказать, что раскаялись… Их примут, хоть и не сразу. Но куда торопиться колдунам, у них вся вечность в кармане благодаря Нерису. Куда ни плюнь, везде лжецы и интриганы.

Вот к чему столько золота в тайном месте Убежища. Теперь ясно, кому оно предназначено. Для пущей уверенности в своих силах им не хватало последнего фрагмента – подающей большие надежды девочки с яркой Искрой. Этого будет достаточно, чтобы открыть двери в очередное счастливое рабство.

Но она погибла, умерла из-за нелепой случайности, и Совет Власти в ярости. Конечно, они еще слишком хорошо помнят грандиозный проигрыш Арлета.

Страх перед людьми никуда не исчез, а лишь обострился. Запертые в четырех стенах, постепенно сходящие с ума старики могли только ненавидеть и верить. Верить и ждать.

Стоит ли вызвать Нуара? Ведьма выведала почти все, что он хотел бы знать. Но здесь еще остались незаконченные дела. Гримория все еще у Розмари, мальчишка-полукровка под присмотром инкантаторов, да и с прошлым остались неясности. Нет, если и говорить с начальником, то только после того, как она все уладит. Иначе правды ей не видать, как собственного затылка.

За стенкой послышалась возня, сдавленная ругань, затем вопль и звон стекла. Призрак явно бодрствовал, при этом не стесняясь выражать свое недовольство посредством вычурных бойких выражений.

– Эй, ты там в порядке? – неохотно осведомилась Сантера, стучась к нему. В соседней комнате притихли. Потом Алкан откликнулся и не своим голосом хрипло гаркнул:

– В полном. Не входи.

«Да как же я войду, если ты, ублюдок, меня запер?»

Дернув для приличия ручку пару раз, она отошла к кровати. Легла на нее, поерзала, надула губы, кое-что прикинула и снова подскочила к двери.

– Милый, ты же не спишь, верно? – капризным тоном спросила девушка, царапая разбухшую от влажности древесину. – Мне тут скучно и одиноко, я мерзну. Ты такой жестокий… Давай немного поговорим. – Последнее было сказано низким страстным шепотом, на какой только она была способна.

Но второсортный не спешил открывать. То ли не верил ее обещаниям, то ли был занят чем-то более важным.

Сантера мурлыкала еще несколько минут, пока окончательно не взъярилась. Такого пренебрежения не могла вытерпеть ни одна женщина, даже самая хладнокровная. Хрустнув шеей, она отошла на пару шагов от преграды и одним пинком выбила хлипкую дверь.

Влетев внутрь, огляделась. Свет не горел, в комнате Призрака стояла зыбкая темнота. У окна виднелся мрачный силуэт, завернутый в плотную ткань занавеси.

– Почему ты не открывал?

Сантера приблизилась к фигуре. Та отшатнулась в тень, яростно зашипела:

– Уходи!

– Что с твоим голосом… и почему ты не одет?

Замерев на расстоянии, ничего еще не понимая, она вызвала огонь. Свет разлился по углам разгромленного помещения, прошелся по сломанному стулу, порванным подушкам, скользнул и размножился в осколках зеркала… и замер на укутанной фигуре.

– Не смотри! – рявкнул Призрак, закрывая лицо руками. – Убирайся! Не смей смотреть на меня!

Гордый и надменный красавец-воин исчез. Вместо него стоял вытянутый худой скелет, обтянутый кожей. С редкими длинными волосами, украшавшими череп, с провалами разноцветных бликующих глаз, тонкими губами, не способными прикрыть частокол острейших зубов-игл. С кожей болезненного желтоватого цвета. И сейчас это существо сотрясалось от страха.

– Убирайся! – в отчаянии повторил он, видя, что ведьма не движется. На лице ее, как казалось доппельгангеру, отражался глубочайший шок.

Сантера и ухом не повела, услышав наполненный болью и отчаянием крик. Она какое-то время продолжала неподвижно стоять на месте, потом со злостью закусила нижнюю губу и в один рывок оказалась подле него. Алкан резко отвернулся, закрываясь одной рукой и замахиваясь на нее другой.

Легко увернувшись, она поймала в захват его запястье и заставила повернуться к себе лицом. Не отпуская, убрала от перекошенного лица Призрака вторую руку и заглянула в глаза. Стоило ему встретиться с ней взглядом, как страх испарился, сменившись растерянностью.

В них было столько тепла, сколько он не видел в глазах других, даже когда был роковым обольстителем. Не восхищение, не похоть и тем более не отвращение. Тепло, понимание и чуть насмешки.

– Почему… – беспомощно выдавил он, не в силах оторваться от ее спокойного прекрасного лица. Сантера сощурилась, хмыкнула один раз, другой, а затем рассмеялась, да так громко и искренне, что Алкан отпрянул. Но она быстро совладала с собой и хитро посмотрела на доппельгангера:

– Дурак ты, Призрак. Думал, что меня можно провести смазливым мороком? Я знала, как ты выглядишь, с той поры, когда выхаживала тебя.

– Но как?

– А ты не контролировал свое тело, когда был без сознания. Одним вечером превратился в себя настоящего, потом обратно, – легкомысленно пожала плечами она.

– И после увиденного ты со мной спала?! – У несчастного не находилось слов, чтобы высказаться. – Я же омерзителен, тебе должно быть противно!

Девушка продолжала улыбаться. Потом взяла его лицо в ладони и приблизила к своему:

– Если бы ты был мне противен, стала бы я делать это?

И припала к губам долгим жадным поцелуем.

Миг растерянности, и Алкан сжал ее в объятиях, отвечая. Затем она прижалась к его груди. Призрак положил подбородок ей на голову, крепче прижимая к себе. Так они простояли довольно долго.

– Ты ненормальная, – через какое-то время заметил он. – У тебя странные предпочтения.

– Знаю. Сможешь меня простить?

– Ну, даже не знаю… – отбрасывая серьезность, игриво протянул Алкан, стремительно обретая прежнюю самоуверенность. – Ты такая извращенка.

– Даже не представляешь насколько.

Она вновь потянулась к его губам.

– Не стоит. Серьезно. Я чувствую себя неловко, когда ты касаешься меня такого, – отстранился и сразу же посерьезнел доппельгангер. Луна странным образом искажала его черты, делая их пугающими, серебрила кожу…

– И вправду дурак, – тихо протянула Сантера, выгибаясь в по-прежнему сильных, хоть и тощих руках.

И, может быть, впервые за долгие годы Призрак улыбнулся искренне. Почему-то эта чуть виноватая улыбка на тонких синеватых губах заставила ведьму смутиться.

– Такое редко, но случается. Примерно три-четыре раза в год. Я пытался понять, почему я теряю свои способности, но не нашел ответа. Возможно, моему телу тоже требуется отдых.

Он сидел на полу, продолжая кутаться в ткань занавеси. Сантера ощущала спиной его выпирающие острые позвонки – допель был спокоен. Положив голову ему на плечо, спросила:

– Ты не можешь сейчас измениться, верно? И сколько продлится эффект?

– До утра, не больше.

– Значит, сейчас ты наиболее уязвим.

Его мышцы напряглись и тут же расслабились.

– Верно, – хрипло ответил Призрак, слегка поворачиваясь к ней. – В таком состоянии меня ладонью можно прихлопнуть. Если хочешь бежать – это лучший момент.

– Розмари не пыталась помочь тебе? Выяснить причину таких превращений? – Она проигнорировала непрямое предложение. Бежать? Нет, не сейчас, когда почти все зависело от Убежища…

– Розмари? – Он пораженно округлил глаза. – Ха-ха, смешная шутка! Милая моя крошка, хорошенькая девочка Лиззи, ты столького о ней не знаешь!

Сантера подняла брови и, развернувшись, обвила руками шею смеющегося мужчины:

– Так расскажи мне.

Алкан замялся, балансируя между желанием поделиться давно хранящимся секретом и наказом молчать. Легкий поцелуй заставил его решиться. Шершавый язык, скользнувший по мочке уха, развеял последние сомнения.

– Ничем мне эта карга не поможет. Да и никому, кроме себя, наверно. Ты ведь слышала, что она изучает творение других инкантаторов, их скрытые возможности, тайные силы там?

– Да. И что с того? – не поняла девушка.

– С того, что моя великая могущественная госпожа обычный человек!

– Как?!

– А так. Она обдурила всех, кого могла! Ты хоть раз видела, чтобы она приманивала к себе нужную вещь или летала или читала мысли? Она обычная смертная, которая сумела примкнуть к Совету Власти! Все, что у нее есть, – это старая книга с описанием кучи кровавых ритуалов и жертвоприношений, с помощью которых она продлевает себе молодость! И никто, представляешь, никто из инкантаторов ее не заподозрил!

– Невозможно… как тогда она заполучила гриморию… – ошарашенно произнесла Сантера, отпуская Алкана. – И ведь верно: Розмари даже не была запечатлена на картинах в Арлете. Но почему Дезире и карлик не догадались?

– В Птичьем городе было много жителей, всех не запомнишь. Она нашла нынешний Совет и стала активно помогать – искать выживших баламутов. Так подобрали и меня. Никто не усомнился бы в ее принадлежности к высшим существам.

– Но книга, книга! Ты ведь знаешь, где она ее взяла? Кто дал Розмари гриморию и голову Продавшейся?! – Она чуть не утратила над собой контроль, но вовремя спохватилась – украдкой вонзила ногти в кожу ладони. Боль несколько отрезвила и уняла волнение.

Не заметив ее манипуляций, Призрак посильнее надвинул ткань на лицо, так что остались лишь шевелящиеся губы, складывающиеся в острый оскал.

– Прости, невыносимая моя. Я бы и рад ответить на твои вопросы, но, как не раз говорилось раньше, – старуха редко делится со мной своими планами. Вот все, что мне известно. Но раз уж хочешь – спроси ее саму. Я дам тебе возможность поговорить с Розмари.

Длинные пальцы, похожие на лапки паука, коснулись ее волос, стиснули, натянули, причиняя тупую боль… Двойственная натура доппельгангера брала свое.

– Мы похожи. Ты так не думаешь?

– И у тебя и у меня множество лиц, нет лишь собственного, – эхом отозвалась Сантера Джелосс, накручивая длинную скользкую прядку на мизинец и деля ею свое лицо на две части.

Громом раздался робкий стук в уцелевшую дверь:

– Простите, господин Сверо, я пришла, как вы и просили. Господин Сверо?

Алкан шутливо прижал палец к губам: «Не выдавай». Стук продолжился. Владелица сего заведения изнывала от нетерпения и страсти:

– Откройте или я разденусь прямо перед вашим порогом!

– Какая восхитительная психологическая атака, – оценила ведьма, толкая его в бок. – Ты не имеешь права отказывать столь темпераментной даме.

– Но…

– Никаких «но»! Уверена, вы найдете общие темы для разговора. Мешать не буду, развлекайтесь. Только поставлю на место дверь. Приятной ночи.

Зажав ладонью рот, тем самым сдерживая неприлично широкую улыбку, она подскочила и бросилась в свой номер, предварительно водрузив на законное место деревянную перегородку. А в коридоре накалялись страсти.

Оставив самодовольного доппельгангера самого разбираться со своими поклонницами, нырнула под влажноватое одеяло. Ну хоть клопов нет, и на том спасибо.

Все-таки хорошо быть девушкой. Многие этого не понимают, но, обладая молодостью, приятными формами, нежным голоском и толикой хитрости, можно провести любого, даже самого мудрого и опытного из мужчин…

Рано утром вдвоем они поймали дилижанс. Призрак вернул себе прежний вид, а вместе с ним и ужасный характер. Единственным напоминанием о бурной ночи была выразительная синева под глазами. Такая же присутствовала у хозяйки постоялого двора, которая провожала их взглядом человека, проведшего всю ночь под чужими дверями и так и не получившего свое.

– Надеюсь, вам двоим было весело? – невинно спросила Сантера, держась от спутника на относительном расстоянии.

– Бывают же настырные особы, не понимающие вежливых отказов! Если бы не засов, кто знает, что со мной могли сделать!

Заскочив в кабину дилижанса, он с шумом захлопнул дверцу.

– Думаю – ничего.

– А ты не думай! – огрызнулся семидесятивосьмилетний допель. – У тебя плохо получается!

– Ну-ну, не нервничай. – Улегшись на мягкие подушки, Сантера с удовольствием потянулась. – До города ехать несколько часов. Предлагаю потратить их с умом.

– О чем ты говоришь? – Призрак волновался перед предстоящей встречей со своей госпожой и явно не хотел понимать намеков. Поэтому девушка сдвинула мундир, оголяя плечо, и прошептала:

– Вот об этом.

Дорога до Рицей пролетела незаметно.

Скромному вознице во время путешествия пришлось несладко. Принимая деньги, он краснел, невнятно бормотал и избегал встречаться со своими пассажирами взглядом. На что Алкан не упустил случая укорить свою спутницу в несдержанности, не достойной истинной леди. В ответ та фыркнула, пригладила растрепавшиеся волосы и утянула его прочь с мостовой.

Пройдя через центральную площадь, украшенную одной из многочисленных статуй Кнеза Срывателя Оков, спустившись к мосту, они пробрались через зарешеченный лаз в канализацию.

– Как же здесь воняет, – пьяным голосом озвучила свое наблюдение Сантера, вцепляясь во второсортного и зажимая нос.

– Мы ведь не хотим, чтобы нас раскрыл Магх. Нет? Вот и приходится терпеть некоторые неудобства. Не ной, красавица – скоро вернемся домой.

Хорошо ориентируясь в запутанных ходах, Призрак повел ее по подземным туннелям, пронизывающим нутро города. У самых ног шумела сточная вода с нечистотами и всем остальным, что могло быть смыто во время проливных дождей.

Везде бегали голохвостые крысы, невольно вызывая воспоминания о битве с Крысиным Королем. С потолка что-то капало, и Сантера изо всех сил надеялась, что это не то, о чем она думала.

Алкан поддерживал ее, не давая упасть или свернуть в другую сторону. За очередным поворотом оказалось долгожданное зеркало. Пока он возился, рисуя знак, послышалось странное хлюпанье и всплеск, точно мощным хвостом по воде ударили. Ноги накрыло ароматной волной, и в темноте клацнули зубы.

Скользкая безглазая тварь размером с собаку выползла на сушу, пытаясь откусить от незваных гостей хотя бы кусочек. Молниеносно сверкнула сталь, и голова монстра упала к сапогам Сантеры.

– Миленько, – хмыкнула девушка, пиная ее обратно в воду. – А у тебя неплохо получается лишать других жизни. Я весьма ценю такое качество.

– Предпочитаешь убийц? – вернул ей ухмылку Призрак, стряхивая с клинка липкие капли.

– Считаю, что каждый должен заниматься тем, что у него получается. Не можешь – не берись, а можешь – так пользуйся всласть. Глупо растрачивать подобный талант на службу тем, кто тебя никогда не оценит.

– Хочешь предложить другую работу? Не выйдет. – Он отвернулся и коснулся зеркала. – Я не люблю попусту пачкать руки. И сбежать от инкантаторов невозможно. Некуда.

Затем грубо втолкнул ее в ставшую податливой поверхность портала.

Знакомый пейзаж. Озеро, подернутое дымкой, горы и сверкающий лифт. Шел сильный снегопад, застилая их бесконечными белоснежными хлопьями.

Как же она ненавидела это все! Холод, собственную слабость, когда целиком зависишь от другого, Нуара, что загнал ее сюда, магов. Списку не было конца.

Не замечая ее эмоций, Алкан потащил ее за собой. Прокравшись к покоям Розмари, вежливо постучал, вошел и долго о чем-то говорил со своей госпожой. Сантера томилась в коридоре. Изредка мимо проходили слуги, впрочем не обращая на нее никакого внимания.

Затем и ее позвали внутрь. Розмари сидела перед горшком с цветущим розовым кустом и, высунув от старания язык, подрезала нежные бутоны. Рядом с каменным лицом вытянулся стрункой сам Призрак.

– Вы хотели меня видеть, госпожа? – Сантера привычно изобразила почтение и слегка поклонилась. Женщина не посмотрела в ее сторону, лишь картинно надулась:

– Это ты меня хотела видеть. А с тобой желает поговорить Совет Власти. Но я рада, что мой слуга привел тебя сначала ко мне.

Вжик.

Сочный бутон упал на роскошный ковер и закатился под кривоногий диванчик. Ножницы, взятые за кольцо, крутанулись в ладони старой обманщицы.

– Ты подвела меня, Лиз.

– Простите.

– Ты позволила одаренному ребенку умереть. Я не прощаю столь грубых ошибок. Ты огорчила и разочаровала меня… Не позволю… – Розмари облизала губы и дернула горшок к себе. Цветы посыпались один за другим, срезаемые безжалостной рукой. – Не позволю рушить мои планы, никогда, слышишь?!

– Мне очень жаль. Как я могу загладить свою вину? – нейтральным тоном повторно покаялась Сантера.

– Как?! – взвизгнула женщина. Розы отлетели к шкафу с редкими ценностями. – Как?.. А и правда – как?

Неожиданно успокоившись, она улыбнулась, и от ее улыбки ведьме стало тошно. Интуиция подсказывала, что ничем хорошим это не закончится.

– Раз твой пыл не иссяк, могу предложить новую сделку. Отправься в столицу. Там в назначенное время у Креста-Фавио появится человек. Он будет искать свою знакомую. Замани его в ловушку и избавься. Все просто. – Розмари мило развела руками, показывая, что дельце – сущий пустяк.

– И тогда вы отдадите мне гриморию? – позволила себе усомниться ведьма.

– И тогда я позволю тебе в нее заглянуть. Поспеши – времени осталось мало. Я поговорю с остальными, думаю, они дадут тебе еще один шанс. На этот раз постарайся.

– Как прикажете.

– Призрак пойдет с тобой. Поможет, если что. Понял, милый?

– Да. – На непроницаемом лице доппельгангера не дрогнул ни мускул.

– Тогда выйди. Я вижу, что наша упрямая девочка хочет поговорить со мной наедине.

Когда он ушел, Розмари утратила интерес к цветочному горшку и, пнув его, вернулась на место:

– За столько лет я прекрасно научилась читать мысли. Для этого не нужен дар или еще какой-нибудь бред, достаточно просто быть умной. Что именно ты узнала, проклятое дитя?

– Многое.

– Надеюсь, ты не думаешь со мной шутить, как в прошлый раз? Поверь, я не попадусь на твои примитивные уловки. Я живу гораздо дольше тебя на этом свете и точно знаю, как работает наш мир. Никому нет дела до чужих тайн, пока твои собственные хранятся в секрете.

Сантера едва заметно выгнула бровь.

– Хотите сказать, вам известны некие пикантные детали о других членах Совета Власти и инкантаторах?

Уж не про предателя ли Арлета она говорит? Ведь долгое время эта женщина была любовницей Жиральда, они вместе начинали создавать Убежище. Может, именно поэтому никто не тронул ее во время переворота, – потому что боялись раскрытия правды?

– Не только… А знаешь, меня забавляет твое упрямство. Честно. Сразу вспоминаю себя в твоем возрасте. Мне тоже казалось, что смазливой мордашки достаточно, чтобы мир вертелся вокруг моей особы.

– Разве нет? – не удержалась от реплики ведьма.

– Конечно. Призрак хоть и жалеет тебя, но он не посмеет ослушаться. Так будет и с остальными. Можешь не стараться.

– Позвольте откланяться!

Она резко поклонилась и поспешила к выходу. Вслед полетели слова:

– Ты ведь уже видела, да? Луна владеет им. Она придает ему сил и также является его главной слабостью. Я пыталась понять эту закономерность.

– К чему вы клоните? – Сантера слегка замедлилась у порога.

Розмари понизила голос до доверительного шепота:

– Самое смешное – когда я изучала Алкана, то не нашла никакой связи между его превращениями и луной. Он не должен терять контроль в полнолуние. Это словно какой-то сбой в сознании, приказ, вбитый в подкорку мозга, – не более. Выходит, каждый из нас может оказаться обычной марионеткой.

Он ждал. Ждал и чувствовал, как желудок связывается в тугой узел, а ладони потеют, несмотря на мороз. Было ли это волнение от страха быть узнанным или он по-прежнему любил ее с горячностью юнца – кто знает? В чувстве трепетного ожидания таилось все. Даже затаенная, ноющая, как старая рана, ненависть из-за того, что зависел от нее все эти долгие годы.

Ну когда же объявится? Чресла хоть и покрылись инеем, но привычно напряглись в ожидании жаркой встречи. Она всегда приходила, принося краткий и постыдный миг наслаждения. А вместе с ним необходимый ценный дар. Скоро он почувствует себя гораздо лучше. Скоро, совсем скоро…

– Эй, папаша! Скучаешь?

Откуда они берутся на его голову?

Человек, облаченный в скромную одежду рабочего, уже час топчущийся вокруг Креста-Фавио – местной достопримечательности, жемчужины города, установленной почему-то на самом отшибе, – подслеповато сощурился в полумраке.

Перед ним стояла одна из ночных работниц – вульгарно накрашенная девица в узком корсете, не скрывающем округлых колыхающихся прелестей. На копне черных волос, стянутых в высокий хвост, и узких плечах лежал снег. Девица подпрыгивала с ноги на ногу и выдыхала клубы пара. От холода не спасал даже шерстяной платок, в который та не очень старательно куталась.

– Развлечься не желаешь? – хриплым голосом поинтересовалась она, быстро оглядываясь по сторонам.

Еще бы! Чистопородные в столице работали на славу. Человек прекрасно знал это и гордился ими, будто их добросовестность была его личной заслугой.

– Не хочу. Советую оставить меня в покое и поискать клиентов в другом месте.

– Да ладно. Ты не знаешь, от чего отказываешься. – Она прижалась грудью к его руке, потянула за собой. – Пошли ко мне. Быстро управимся, обещаю. Ты не пожалеешь. Идем же.

Может, из-за того, что он так долго не имел контактов с молодым женским телом, а может, из-за странной притягательности назойливой особы, человек не стал противиться. Ничего страшного не случится, успокаивал себя он. Это дело нескольких минут. А он скучает.

Она привела его в занюханную каморку и закрыла за собой дверь. Отряхнулась от снега резким, но не лишенным своеобразного изящества движением.

– У меня мало денег, – опомнился человек. В голове начало проясняться. Он вспомнил о том, как неразумно довериться незнакомке легкого поведения. Но она схватила его за щеки, прижалась и страстно прошептала:

– Какие деньги, гъяк возьми! Мне было так тоскливо на том пустыре. Согрей меня скорее. – И сомнения исчезли сами собой.

Не по-женски сильный толчок – он оказался на кровати. Девица уселась сверху, сдавливая коленями его бедра. Руки мастерски колдовали над одеждой. Затем, как выстрел, прозвучал щелчок. Кисть лизнуло холодом металла.

Наручники!

Она ухмыльнулась и поцеловала его в нос.

– Что происходит? Кто вы такая? Отпустите меня немедленно!

– Не любишь игры? – расстроилась черноволосая бестия.

– Вы не представляете, с кем имеете дело! – повысил тон человек, яростно брыкаясь.

– Слезь с него, – равнодушно посоветовали из мрака.

– Ревнуешь?

Девица оскалилась, но послушалась совета. Змеей соскочила на пол, уперла руки в бока.

В кресле возле двери сидел молодой человек. Явно выходец с островов – только у них такая смуглая кожа и серебристые волосы. Размяв шею, он сказал своей помощнице:

– За ним следили. Несколько человек, все хорошо вооружены. Я убрал их, но думаю, появятся и другие. Похоже, этот тип – важная шишка. Нам надо торопиться.

Если им было известно о его людях и паренек не блефовал, то расклад получался паршивей некуда. Оставалось надеяться, что они обычное жулье, хоть и высокого класса.

– Наверное, вам нужны деньги. Много денег, да? Я заплачу, только отпустите! – заверещал он. В живот тут же влетел кулак.

– Тебе не разрешалось говорить, – прошипела продажная девка с издевкой.

– Не забывай, зачем мы здесь, – напомнил островитянин, однако не торопясь ее останавливать. – Просто сделай это.

– Ну уж нет.

Девица выпрямилась и встала перед сообщником. Тот оторопел:

– Что значит – нет?

– Разве тебе не интересно, почему нас послали его убить? Посмотри на кольцо у него на пальце. Видишь? Это крылья! Понимаешь, куда клоню? Он не обычная жертва.

Человек запаниковал. Кем бы ни были таинственные похитители, они не собирались его грабить. Черноволосая потянулась и ловко сдернула с указательного пальца его самую дорогую вещь. Память о ней…

Иллюзия рассыпалась, словно песочный замок.

На кровати лежал совершенно седой тщедушный старик с изрубленным глубокими морщинами лицом. Болезненное тело его, казалось, согнулось и истончилось под гнетом лет. Глаза, утратившие остроту и блеск, покрылись полупрозрачной пеленой.

Он снова ощутил себя двигающимся мертвецом, в котором едва теплилась искра жизни. Лишь спало колдовство – и время вернулось.

– Как такое может быть? Лиз… это же Кнез!

Единственное, что во всей этой ситуации грело старцу душу, так это ужас, сквозящий буквально в каждом слове островитянина.

Глава 14

Вечность мимолетна

Как это могло произойти?

Матис Срыватель Оков был прикован к вонючей лежанке. Тот самый Матис, ненавидящий магов и истребляющий другие расы. Пользующийся тайком мелким артефактом Арлета, придающим ему молодой вид. И ищущий встречи с Розмари.

– Вы нам все расскажете. И не надо играть в героя. Чем больше на свете самоубийц, тем их меньше, понимаете? – намекнула она, усаживаясь рядом. Старик перевел воспаленный взгляд с доппельгангера на нее и быстро пробормотал:

– Хорошо, хорошо, я все сделаю, – только отцепите меня.

Решив, что хуже не будет, она отомкнула оковы.

– Не знаю, кто вы такие, но уверяю – это не то, о чем вы подумали. Никакого баламутства, обычный фокус, – затараторил старик, давясь словами.

– Не лгите – вы один из инкантаторов, иначе не смогли бы активировать свою вещицу, – обрезала Сантера. – Откуда вы знаете Розмари? И кто вам дал это кольцо?

– Так вы от нее?! Ничего не понимаю. Почему она сама не пришла?

Он выглядел ошеломленным и потерянным.

– Скажите, Матис, как вам удалось совершить свои подвиги? Кто вам помогал? И постарайтесь не лгать. – В темноте слабо вспыхнул холодный огонь высших. – Я этого сильно не люблю.

– Д-да, конечно. – Он сглотнул и покосился на мрачного Алкана, нависшего над ним. – Она сказала, что я смогу прославиться, нужно только слушать ее указания. Я всегда хотел стать одним из жителей Арлета, я не мог отказаться, понимаете?

– Вы хотели попасть в Арлет?

– Ну да, – даже удивился Кнез. – Все обладающие творением хотели этого. Но не все подходили. Я был слишком слаб, мои многочисленные письма игнорировались магистратом.

Вот почему он побежал не к Нерису, а в другую башню. Он хотел избавиться от бумаг, компрометирующих его!

– И тут мне попалась она! Розмари! Она с рождения жила в Птичьем городе и захотела мне помочь. Дала кольцо, сказала найти некую Солнечную башню Запада. Я не верил своему счастью: меня могла взять в ученики одна из величайшей троицы!

– Но все пошло не так, как вы рассчитывали, – поняла ведьма.

Матис кивнул, и морщины на его лице стали еще глубже.

– Я не знал, что она хотела меня подставить. Сама столкнула ту неприятную женщину с лестницы, а затем сказала: «Теперь все подумают на тебя». Я испугался. Я знал, что мне не поверят, расскажи я правду. Выбора не было – мне пришлось выполнять ее приказы.

– С ее помощью вы собрали армию и пошли штурмовать город.

– Там не требовалось прилагать особых усилий. Нашлись люди, желавшие осуществить ее планы: орден Чистоты. Они-то и финансировали все мои походы. Когда мы подошли к стенам твердыни, кто-то снял защиту. Все прошло как по маслу. Я быстро стал Кнезом, получил власть и титул. Но Розмари не желала выпускать меня из когтей. Я стал зависим от молодильного зелья, действующего только на инкантаторов. Через кольцо она меня призывала и давала свежую порцию.

– Вот почему он жил так долго! – ошарашенно воскликнул Призрак. – Не могу поверить, что все это время старая падаль его подпитывала!

– Да, – подтвердил Матис. – А еще она отдала мне свои разработки, позволяющие улавливать следы творения на улицах. Мы назвали его Магх. Нет. Налоги с него приносили существенную прибыль в казну.

Ночь была безлунной. Звезды обсыпали все небо сияющей пудрой, даря усталой изможденной земле свое рассеянное сияние.

Как сказал один поэт:

Ты выбрался из грязи в князи,

Но, быстро князем становясь,

Не позабудь, чтобы не сглазить:

Не вечны князи – вечна грязь.

Воистину, как легко предать под давлением внешних обстоятельств.

– Но зачем? Зачем, скажи мне, ей потребовалось творить подобное с нашим миром?

Доппельгангер не находил себе места. Схватившись за голову, упал в кресло и согнулся пополам. Сантера коснулась выпирающего позвонка на его шее:

– Мы успеем это выяснить. Надо возвращаться.

– А как же наша цель? – презрительно спросил он.

– Планы изменились. Пускай живет.

– Вы позволите мне уйти? – осторожно поинтересовался Кнез. – Тогда верните кольцо, – без него я не попаду обратно в замок.

Она пожала плечами, сжала артефакт, собираясь кинуть его старику, когда из дальнего угла вылетело нечто черное и вонзилось в вялую шею с торчащим кадыком. Матис издал булькающий хрип и упал замертво.

Метнувшись в то место, откуда атаковали, девушка поймала пылевое существо размером чуть больше ногтя.

– Это люзимер Розмари! – узнал Алкан. – Он умеет управлять потоками воздуха.

– Но если твоя госпожа могла убить Кнеза с его помощью, зачем послала нас? – напряженно спросила она, размазывая шпиона об стену.

За окном прозвучали выстрелы и топот десятков пар тяжелых сапог.

– Чтобы нас подставить, – как-то спокойно догадался Призрак, оглядывая стремящуюся к ним толпу. – Пожаловала тайная полиция. Какая честь!

Они бежали. Быстро, не останавливаясь, не оглядываясь. И так понятно, что преследователи не отстали.

Тайная полиция быстро обнаружила труп своего правителя и подняла на уши все кварталы. Но не людей стоило бояться – их можно обмануть, запутать, напугать, в конце концов.

А вот с тварями в лохмотьях договориться невозможно. Они не предупреждали об атаке, не уставали и с потрясающим упрямством отыскивали беглецов везде. У помощников полиции был собачий нюх.

Найдя временное укрытие на крыше старинного капитолия, Сантера и Призрак затаились. Везде горел свет, улицы были как на ладони, что давало некоторое преимущество. Сантера сползла по ограждению и зябко потерла замерзшие кисти:

– Нам не попасть к порталу. Что будем делать, любовничек?

– Я ведь знал, знал, что Розмари – мстительная падаль. И все равно поверил! Теперь нас обоих вздернут на виселице или того хуже – отдадут ИсАС! Я знал! Знал!

– Ты совсем не повторяешься.

Глядя, как второсортный раненым зверем мечется из угла в угол, ей захотелось сказать гадость. Тот отреагировал весьма бурно: схватил за грудки и перекинул через перила.

– Это все ты виновата, – процедил он. – Не знаю, кто ты и зачем тебе понадобилось рушить мою жизнь, но сейчас лучше молчи. Мне свернуть чужую шею – легче легкого.

– Хочешь, расскажу правду? – Зеленые глаза сверкнули прежним лукавством.

– И какую же?

– Ту, что может спасти наши никчемные жизни.

Он согласился не раздумывая. Видно, очень хотел выжить.

Когда Сантера закончила свой рассказ о себе, Алкан пожалел, что согласился.

– Думаешь, я поверю в такой смехотворный бред? – застонал он. – Карманники, миры, Продавшиеся… У тебя стресс и богатое воображение. Но больше стресс.

– Я могу доказать.

Призрак все еще сомневался, когда на стены начали карабкаться человекоподобные ищейки в лохмотьях. Ведьма потянулась на зов. Пальцы начали привычную работу. Проникли в материю, разрушили барьер и создали пространство между мирами.

Давненько она не делала этого без голема. Схватив допеля, впихнула его в получившийся карман, молясь, чтобы все получилось.

Прыжок, полет в невесомости, поиск незнакомой алой нити… Рывок, и они стоят в густых зарослях, достающих им до пояса. Алкан потрясенно затряс головой, будто пытаясь избавиться от воды в ушах:

– Ты – баламут?

– Такой же, как и ты, – закатила глаза она.

Солнце здесь припекало изрядно, было душно и жарко. Вокруг одни великаны-деревья да насекомые.

– Тогда у меня помрачение ума, – нашел разумный выход допель. – Я спятил.

– Угу. И давно. Но я-то тут при чем? Мы правда в другом мире.

– И все карманникитак умеют? Вечный Странник тоже?

– Нет, эта способность передается по наследству. Мне досталась от матери. В некоторых местах есть целые династии путешественников между мирами. А Странник, как мне кажется, гораздо страшнее, хоть и не может перемещаться по Спирали.

– Звучит невероятно, – помрачнел Алкан. – Лиз, почему ты раньше не рассказала мне обо всем?

– Глупый вопрос. И не зови меня больше Лиз. Меня зовут Сантера Джелосс. – Она почувствовала вибрацию земли и обернулась. – Я раскрыла свои карты не просто так. Мне нужна твоя помощь. Странник очень силен и опасен. К сожалению, в одиночку я с ним не справлюсь. Помоги мне убить его и получишь все, что пожелаешь: свободу, богатства, женщин…

– Хочешь избавиться от надзирателя? – Он неприятно оскалился. – Если пообещаешь доставить меня в самый лучший из возможных миров, я согласен. Только учти – я слишком изменчив, чтобы долго держать свое слово.

– Договорились. Подробности позже.

Рукопожатие прервали самым бесцеремонным образом. Огромный ящер с очаровательным оскалом и мощным хвостом выпрыгнул прямо перед ними. Следующий нырок в карманбыл менее приятен, зато более скоротечен.

На этот раз они оказались в нужном месте – в Пьете. Им даже удалось промахнуться мимо центрального городского канала. Осталось задать Розмари пару вопросов, забрать гриморию, Василиска и рюкзак и бежать прочь.

Но как ни странно, ее вещей не оказалось в тайнике под балконом. Порыскав там хорошенько, Сантера подумала, что полукровка вполне мог захватить их с собой для надежности. В худшем случае – рюкзак попал в руки инкантаторов.

– Я сам найду все, что тебе нужно, – остановил девушку Алкан. – Ты плохо знаешь Убежище. У меня получится быстрее. Жди здесь. Розмари заподозрит, если мы пойдем к ней вместе. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Не в ее принципах было доверять кому-либо, тем более такому типу, как он, но пришлось признать относительную правдивость его доводов. Призраку легче разобраться с пропажей.

Он ушел. Прошла минута, десять, полчаса… Второсортный не возвращался. Пришлось идти за ним в надежде разобраться со всем самой.

В тайном логове оказалось до неприличия тихо. Двери в опочивальню Розмари Коум, как всегда, были гостеприимно открыты. Она лежала на софе, и широкоплечий юноша с такой же медной кожей, какой она иногда бывала у Алкана, держал поднос с десертом.

– Он уже ушел, – оповестила напряженную ведьму Розмари. – Не поверишь, что случилось, милая. Кнез умер! Так еще и в подворотне от рук двух баламутов. Вот чудеса!

– Вы знали, – глухо произнесла Сантера.

– Конечно. Я и рассчитывала на такой резонанс. Теперь никаких сделок с Советом Власти не будет. Никто не примет их грязное золотишко.

В алый рот полетела очередная конфета.

– Это ваш план? Магам придется выпускать своих монстров в открытую, но люди будут готовы и дадут отпор. Вы с Жиральдом постарались на славу. Не пойму только – что вам даст неудача соратников?

– Старина Жиль? – удивилась женщина. – А он-то тут при чем?

Подковырнув изящной ножкой что-то из-под столика, пнула это в сторону Сантеры. В бесформенном окоченевшем куле угадывались очертания маленького тельца. Только на щеках кудрявилась бородка. У бедняги был перебит позвоночник.

– Всегда презирала трусов. У него хватило сил, лишь чтобы сбежать с артефактом, на котором держался весь Арлет, – презрительно сказала Розмари и закусила печеньем. – Все дрожал, что его станут обвинять в измене. Теперь не будет.

– Значит, он не помогал вам раскроить череп собственному отцу?

Сантере было интересно посмотреть на ее реакцию. Впервые женщина поперхнулась и возмущенно замахала руками. К изысканным духам прибавился едва ощутимый запах разложения.

– Это он-то?! Мне всегда все приходилось делать самой! Все! Даже пробить пустую башку Нериса!

– Вот как… скажи, это ведь приятно – убить своего отца?

Сантеру действительно волновал этот вопрос.

– О да! – сладко пропела Розмари. – Я ненавидела его. Мой недалекий папаша считал, что может прятать меня ото всех; стыдился того, что я дочь человеческой женщины! То, что он поимел ее и отравил, стыда не вызывало. – Глаза ее разгорелись: – А потом я увидела ту книгу – гриморию. И поняла, что нужно делать. Никто бы не заподозрил ребенка!

– Книга поработила тебя.

Казалось, еще чуть-чуть – и ведьма расхохочется, как малое дитя, хотя в данной ситуации следовало бы плакать.

– Она дала мне силу. Представить себе не можешь, сколько в ней сокрыто! Все тайны мироздания, ответы на любые вопросы! Я стану сильнее инкантаторов, сильнее кого-либо!

– Мрак потребует расплаты за одолженные знания.

– Ой, да за все приходится платить. Мне не жалко крови. Пускай Дайон погрузится в хаос. – Чудовищная женщина мягко изогнула губы, поглаживая своего раба за ухом. Тот безвольно пялился в пол. Только пальцы его беспокойно гладили ногти. – Пришлось развязать войну, чтобы получить желаемое. Прошлого веселья оказалось недостаточно. Но и ты можешь поучаствовать. Служи мне!

– А что взамен? – Сантера краем глаза следила за меднокожим.

– Все что пожелаешь, – с легкостью пообещала Розмари, бросая в нее одну конфету за другой. – Гриморию или даже весь материк. Выбирай.

– Ясно. Где Алкан?

– Ну что за упрямый ребенок мне достался? – устало охнула она. – У тебя будет сотня своих личных послушных искусных любовников. Зачем тебе этот уродец? Он же, как брошенный щенок, тянется к каждой руке, которая его приласкает. Призрак жалок.

– Где? – повторила Сантера, понимая, что их разговор может длиться вечность. Недовольный ответ последовал с заминкой:

– Совет Власти выбросил его на нижние этажи. Им потребовался крайний, вот я и…

Ведьма без сожаления тотчас покинула покои. Розмари продолжала глядеть ей вслед, даже когда раб опустил пустой поднос и вольготно развалился в кресле.

– Вижу, вам не удалось с ней договориться, – заметил он, наливая себе вина из графина. – Эта полукровка довольно заносчива, мне ли не знать.

– Как видите. Но не будьте так самоуверенны, – сейчас она идет предавать вас.

– Неразумный ход с ее стороны. Надеюсь, хотя бы в вас я не ошибся?

– Вы, господин Странник, сделали правильный выбор. – Женщина вырвала из его рук бокал и залпом осушила. – Мы сможем сойтись в цене.

На нижних этажах, как объяснял грызень Клод, обитали самые опасные Иные, которых нельзя контролировать. Они не могли жить при свете дня, с ними невозможно было договориться. Там же, как понимала сама Сантера, прятались созданные магами человеческие химеры. А значит, Призраку сейчас очень весело среди разнообразных чудищ.

Приглядев по пути хороший крепкий стул из осины, ведьма обломала ему ножки. Получилось нечто вроде кольев грубой работы. С самодельным оружием наперевес вошла в лифт и попросила, прижавшись лбом к мягкой обивке:

– Мне нужно к нему, понимаешь? Доставь меня туда, где он.

В ответ на вежливую просьбу коварный магический аппарат сделал так, чтобы пропал пол. Сантера ухнула в пустоту. Единственный источник света – крохотный квадрат над головой с шумом захлопнулся. Она осталась одна в непроницаемом мраке…

Впрочем, не в первый раз и даже не в последний.

С трудом – все же она порядком истощена – вызвала огонь, освещая себе путь. Идти пришлось по колено в воде, избегая столкновений с сталагмитами и сталактитами, растущими на каждом углу. Обострившиеся чувства то и дело подсказывали, что неподалеку передвигаются гигантские создания. Но они пока не обращали на нее внимания. Зато по каменным сосулькам то и дело шмыгали сутулые вампиры, сверкая клыками на мощной нижней челюсти.

– Мыло… мыло… омыл… – звучало со всех сторон.

Как попугаи, кровососы запоминали слово-два и повторяли его до изнеможения с разными вариациями. Осинового кола не боялись, а вот огонь их нервировал и привлекал.

Пару раз Сантера чуть не наткнулась на кого-то похуже вампиров. Из-за колонноподобного сталагмита торжественно вышло… оно походило и на женщину и на мужчину сразу, точно их сшили вместе. Выше любого человека, оно плыло, неся свое тело вдоль нагромождения камней. Чудовищную голову венчала корона из костей.

Интуиция дала понять – это существо ведьме не по зубам. И Сантера спряталась, потушив пламя. Оно еще побродило туда-сюда, не решаясь сделать выбор, но вскоре исчезло, спугнутое кем-то еще более страшным.

– Вы в опасной ситуации, Джелосс.

Нуар наконец разобрался с бумагами и решил всех облагодетельствовать. Как мило.

– Босс, вы что там, сидите и подсматриваете? Я вас засужу! Вы же могли видеть меня в ванной!

– Одумайтесь. Еще можно все исправить. – Он был непрошибаем.

И Сантера решилась:

– Мы с вами разные люди, Нуар. Вам нужен порядок, подчинение, а я больше люблю отсутствие ограничений и импровизации… Никто не станет тратить столько сил и средств на поимку разрушившей ваши планы карманницы. Я была нужна вам. Но зачем? И тогда я подумала, – мы ищем одно и то же. Значит, вы могли знать о ведьмах и Продавшихся. Тогда получалось, что вы прекрасно осознавали – кто я. И надеялись, что с моей помощью найдете желанный Эдем. Я права?

– Не намерен отвечать. Одумайтесь, вернитесь к работе или будет поздно!

Разговор оборвался, она больше не слышала его. Сердце болезненно кольнула фантомная игла – напоминание о заключенном договоре. Все-таки права – ее пытались удержать. С помощью работы, жалких крупиц информации, бросаемых щедрой рукой манипулятора, обещаний…

Девушка побрела дальше и брела очень долго, пока на нос ей не сел, трепеща куцыми крылышками, глаз. Ее собственный голем. А это значило…

– Госпожа!

В живот врезался тугой комочек. Василиск хныкал и обнимал ее за талию, вытирая слезы о ткань.

– Как ты сюда попал?! – Сантере хотелось дать ему затрещину.

– Вам хотели причинить вред. Я знал это, так как подслушивал по вашему приказу. И тогда я решил что-нибудь сделать…

– И сделал бяку. Логично!

– Нет, – он удивленно шмыгнул, – я взял ваши вещи и спустился вниз. Меня здешние монстры не трогают, я тут раньше от хозяина прятался. Я верил, что вы найдете свои вещи, а значит, и меня тоже!

– Ты у меня умница, – нехотя признала девушка, ероша ему волосы. – Я всегда знала, что от тебя будет польза.

Сначала мальчуган разулыбался, потом округлил глаза:

– А почему вы так странно одеты?..

– Забудь.

Сантере некогда было переодеваться, а потому на ней по-прежнему красовался корсет с глубоким вырезом. Хорошо хоть боевую раскраску додумалась смыть, а то напугала бы ребенка до икоты.

Алкан отыскался вскоре после Василиска. Он отбивался от десятка вампиров, размахивая коротким мечом и шинкуя клыкастых макак на салат. Приказав полукровке наблюдать за ними на приличном расстоянии, Сантера метнула огненный шар в особенно неприятную рожу и встала спиной к спине с доппельгангером. Следующий же вампир получил колом в глазницу и испустил дух.

– Зачем ты взяла обломки стула? – выкрикнул Призрак, отрезая волосатую кисть и пронзая грудь вампира.

– Он из осины. Видел, как хрипела та тварь?!

– Осиновый кол в сердце убьет даже лошадь. С тем же успехом ты могла нашего Леджера по башке шарахнуть, а когда он упадет в обморок, заявить, что он вамир! Осина же подействовала!

– Тебя тут оставить? – внезапно поинтересовалась ведьма, отворачиваясь от противников.

– Я своей шкурой ради тебя рискую – а ты обижаешься?! Помилуй, женщина! – взвыл Алкан, кидаясь наперерез многорукому зверю, пожаловавшему в самый разгар драки. Потом его едва не накрыло огненной волной, поглотившей почти всех противников.

– Я не в настроении, допель. Меня сегодня обидели все кому не лень. – Она встряхнула запястьями и задрала голову. – Прошло больше часа, значит, скоро мой подарок сработает.

– Решила напоследок сделать инкантаторам гадость?

Допель устало сел на обгорелые останки вампира и тоже посмотрел туда, где по логике должен был находиться потолок.

– Обычная шалость, – оскорбилась Сантера. – Некоторым, возможно, будет на пользу… Пять… четыре… три… два… один!!!

Крохотная деревянная фигурка обезьяны, которую она когда-то отобрала у спесивого продавца в Элисенти, имела простую, но занятную функцию. В установленное время она начинала источать неописуемую, убийственную, лишающую рассудка и всяких ориентиров насыщенную вонь. И этот запах не выветрился бы и за век!

Убежище задохнулось в прямом и переносном смыслах.

Пульсирующая боль в груди росла. Девушка постаралась от нее отгородиться, как учили, и ощутила зов. Другие миры ждали.

Крепко взяв мальчика и доппельгангера за руки, шагнула в открывшийся карман. В лицо ударил свежий бриз, донесся крик чаек и плеск волн. Она открыла глаза. Закрыла. Снова открыла и отпустила своих спутников.

Они стояли на крыше высотного здания. Под ногами чавкал мох. Внизу до самого горизонта тянулась сине-голубая полоска воды, из которой периодически торчали голые скелеты домов.

– Это место… что с ним случилось?!

Черная воронка уходила глубоко в землю.

У нее нет дна.

В каждой ячейке внутри чей-то сын, мать, жена, враг… Они стонут и умоляют пощадить. Или хотя бы прервать их мучения. Их мольбы раздражали.

– Вы слышали, что наша сестра погибла?

Кири опустила веки. Кто угодно, но только не эта пустоголовая!

– И кто на сей раз? – Она постаралась, чтобы голос звучал нежно и мелодично. Не хватало еще склок. Эйв подошла, плавно склонилась, изображая скорбь. Проклятая лицемерка, да сожжет ее один из Владык!

– Не знаю, сестра. Какая-то старуха. Она давно была не в себе. Перестала жертвовать нашим богам пищу, забыла высокие имена. Но все же жаль.

– Кто это был?

– Ты о чем? – моргнула она.

– Не строй из себя невинность, Эйв! – не стерпела Кири. – Ты знаешь, кто убийца?! Кто посмел?! Один из Ослепленных или?..

– Нет, почерк не тот. Крылатые не так жестоки, они не стали уничтожать ее тело – просто бы изгнали Тьму. А там все очень странно: неизвестный использовал на старухе огонь. Возможно ли, что руку приложил кто-то Знающий? Возможно, один из нас. – Блондинка с одухотворенным лицом, облаченная в свободное платье, провела по изможденному лицу ближайшей жертвы. Та раздвинула опухшие губы, и наружу вывалилась извивающаяся личинка. Эйв ойкнула. Идиотка.

– Один из нас? – Паразит хлюпнул под стопой. – Чушь! Тьма не позволит!

– Значит, есть кто-то, кто противится Тьме… Стоит ли вспоминать скрижаль Инферно? Может ли это обозначать начало нового цикла? Ты ведь лично присутствовала при нарушении высокого завета, так ответь мне.

Продавшаяся по имени Кири сжала кулак на впалой груди, словно закрываясь от саднящей боли. Старая рана. Она пыталась забыть, хотела вырвать тот момент из своей памяти и не смогла.

– Я не верю в глупые предсказания, – отрывисто произнесла она, подходя к самому краю. – Мы не будем прокляты самой Тьмой. Спираль не получит новый шанс. Скоро указанные элементы сойдутся вместе, связанные Нитями Судьбы, и все условия будут выполнены. И тогда мы получим свободу… Да прибудет Черный полдень!

Гортанный крик подхватили другие женщины, стоящие вокруг воронки.

– Да прибудет Черный полдень!

Подготовления подходили к концу. Тот день был уже близок…

Сноски

1

Они же Красные псы Спирали. Негласная организация карманниковиз Трехмирья. Занимается контролем ближайших миров, предотвращением войн и крупных политических конфликтов.

2

Существа, которые мешают людям спать по ночам. Линкетти садятся спящим на грудь, отчего старики могут даже умереть, а молодым снятся кошмары.

3

Мистическое знание, содержащее в себе всю историю вселенной, прошлое, настоящее и будущее, мысли, чувства и опыт всех живых существ. В разные времена и в разных мирах Хроники носили названия: «Вселенский компьютер», «Великое Знание», «Эфирная библиотека»…

4

Хищная тварь размером с собаку. Шесть конечностей, вытянутое ящерообразное туловище, хвоста нет. Выследив объект, дахут издает горловые звуки, похожие на хрип или вой, которые наводят страх на жертву и подавляют ее волю. Довольно воинственный хищник-одиночка, будучи загнан в угол, сражается до последнего.

5

Раса неуклюжих человекоподобных существ, у которых нет головы, а глаза и рот расположены на груди.

6

Одна из многочисленных божественных сущностей, которым поклоняются агиски. Является одновременно реинкарнацией Прародителя и его главным врагом. Двуликая сущность, отвечающая за равновесие в мире.

7

Крепкий алкогольный напиток, настоянный на корнях Черной Красотки – ядовитого растения, растущего только на юге материка. Вызывает привыкание, в редких случаях навязчивые галлюцинации.

8

Полудоспех, состоящий из металлической сетки, прикрывающей тело, широкого пояса и мощных наплечников, украшенных шипами. Имеет скорее праздничный, чем практичный характер.

9

Старая командная игра с квори. Произошла от более масштабной «Лесной ловли», придуманной агисками. Цель игры набрать как можно больше очков, опередив соперников.

10

Компактный прибор для получения огня, наполненный горючей жидкостью.

11

Свод негласных правил, которых придерживается ночное братство.

12

Здание, вмещающее в себя штабы нескольких органов власти. Делится на сектора: Захвата, Надзора, Закона и Борьбы с нечеловеческой деятельностью.

13

Обобщающий термин для всех нелюдей, разумных и неразумных, с магией и без.

14

Простонародное название инкантаторов, т. к. никто не знал, как они сами предпочитают себя именовать.

15

Исследователи Анормальных Существ.

16

По когтям узнают льва (лат.).

17

Карточная игра, цель которой обмануть соперника и забрать его деньги.

18

Сделал, исполнил (лат.).

19

Ночная госпожа – проститутка.

20

Нижний порог– место, куда попадают все Иные после смерти.

21

Другие названия философского камня.

Content

Михаил Парфенов
Грешница. Связанные паутиной

Глава 1 Путешествие начинается с первого шага

Глава 2 Пьета

Глава 3 Сплетни, сплетни, сплетни

Глава 4 Расставить сети

Глава 5 Чистопородные

Глава 6 Ex ungue leonem

Глава 7 Я дам тебе имя

Глава 8 Город-который-исчез

Глава 9 Fecit

Глава 10 Зверье

Глава 11 Ответы для лжецов

Глава 12 Охотник или добыча?

Глава 13 Немножко правды…

Глава 14 Вечность мимолетна

Сноски