Масалов Александр Александрович

Чертовщина. Истории о сверхъестественном и потустороннем

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я никогда не сомневался, что люди в повседневной жизни часто сталкиваются с явлениями, которые вряд ли можно объяснить с рациональной точки зрения.

Поговорите с любым человеком, и он в конце концов признается, что он сам, его близкие, родственники, сослуживцы или знакомые были очевидцами чего-то странного...

Более того, довелось мне когда-то активно сотрудничать с аномальными изданиями.

Насмотрелся и наслушался всякого...

Причём в редакцию приходили не только городские сумасшедшие, но и люди внешне вполне нормальные.

Последние, сильно смущаясь и прося не упоминать их фамилии, рассказывали об очень странных событиях, очевидцами и свидетелями которых они были.

Доказательств, как правило, никаких.

Только клятвенные заверения, что «Так всё и было... Вы мне верите?».

Ну, верю не верю, а газетные полосы чем-то заполнять надо...

Когда я издал книгу о Ванге[1], знакомые и полузнакомые люди вновь пошли косяком.

Но в этот раз они явственно выражали надежду, что автор не только заинтересуется странными историями, которые приключились с рассказчиками, но и целую книжку напишет — о них, будущих «звёздах»...

— Я совсем как Ванга, — заявила одна случайная знакомая. — Только времени не было заниматься ЭТИМ...

— Я — восходящая звезда народной медицины! — сказал один знакомый. — Васю знаешь? Я его вылечил травами! А щас Петю лечу...

— Я пишу РАЗГОВАРИВАЮЩИЕ картины, — ошеломил прямо с порога сосед. — Пойдём ко мне домой, я покажу!

Что и говорить — у каждой профессии есть свои издержки...

Раздражённый донельзя активностью «персонажей», я всё-таки решил: если и буду писать, то о вас там не будет ни слова!

Истории, наиболее интересные с точки зрения сюжета, изменю так, что вы и сами их не узнаете.

Если для удобства изложения потребуется вести повествование от первого лица, то сделаю это без колебаний.

Надеюсь, читатели поймут, что автор этой книги просто рассказывает странные загадочные истории, а не делится пережитым...

Часть 1

ВРАТА. История первая

1

На Земле есть только семь мест, где мир людей почти соприкасается с Царством мёртвых.

Достаточно стать в центре «огненной пентаграммы», произнести заклинание, и откроются Врата.

Но горе тому, кто ошибется, произнося заклинание: ужасен гнев Высших Сил, охраняющих миры...

Так было начертано на каменной плите, обнаруженной в 30-х годах близ Ашхабада во время археологических раскопок.

Сама плита не сохранилась. До наших дней дошли фотографии иероглифов, высеченных на её поверхности.

Лишь совсем недавно удалось их прочесть...

2

— Ты ещё можешь уехать в город, — сказал Валерий Павлович.

— А ты бы уехал? — Николай Иванович усмехнулся.

— Вряд ли.

— То-то же. Который час?

— Без десяти полночь.

— Тогда у нас ещё есть минут пять на перекур.

Оба учёные походили друг на друга как братья. Примерно одного возраста (около полтинника), среднего роста, в очках, склонные к полноте. Даже одеты одинаково: джинсы, ситцевые рубашки (цветные, в крупную клеточку), туфли.

Они стояли у старенькой «Нивы» и курили, рассматривая систему канавок, выдолбленную в окаменевшей земле. Канавки, пересекаясь, слагались в пентаграмму — знак, похожий на обычную пятиконечную звезду.

Стемнело — как это и бывает в пустыне — быстро. Участок почвы с пентаграммой освещали только звёзды и фары автомобиля. Аккумуляторы почти разрядились, и свет был не белый, а какой-то жёлтый.

— Неровно получилось, — сказал Николай Иванович. — Смотри, вон тот край скособочен.

— Ерунда, — отозвался Валерий Павлович. — В магии имеет значение лишь время и место. Работать будет не эта звезда, а тот астральный образ, который она породит в нашем сознании. Или в подкорке.

— Неужели мы побываем... там?

— Потерпи ещё семь... нет, шесть с половиной минут.

— Волнуешься?

— Не то слово. Скорее — как-то не по себе.

— Если получится, что будем делать?

— Это зависит от того, что мы увидим в Царстве Мёртвых.

— Ты думаешь о том же, о чём я?

— Я не телепат.

— Бывают очень опасные знания.

— Да. Бывают.

Некоторое время они курили молча. Потом часы на руке Валерия Павловича пискнули — сработал таймер.

Три минуты. Пора.

Николай Иванович кивнул. Аккуратно растоптав окурок, достал из багажника канистру с бензином и принялся ходить вдоль канавок, заливая в них горючку.

Тем временем Валерий Павлович поднял крышку ноутбука. Компьютер вышел из спящего режима. Загудел винчестер, и на экране появилось рабочее поле.

Одним кликом открыл файл, содержащий текст заклинания. В общей сложности, четыре страницы абракадабры. Настолько трудно произносимой, что было ясно, почему в Царстве Мёртвых, если верить древним письменам, за последние несколько тысяч лет побывали лишь избранные.

— Минута, — сдавленным голосом произнёс Николай Иванович.

— Через пятьдесят секунд подожги бензин.

— А мне где быть? С тобой, в пентаграмме?

— Врата открывает один человек. А сколько человек войдут вслед за ним — не имеет значения.

С ноутбуком в руках шагнул в центр «звезды».

Когда загорелся бензин, вздрогнул.

— Обратный отсчёт!

— Семь, шесть, пять, четыре, три... Давай!

Валерий Павлович облизнул враз пересохшие губы и стал громко читать заклинание, надеясь, что русская транскрипция текста более-менее адекватна оригиналу:

— Х’мнг пшонгл шбан аут’б инг...

Ему показалось или почва под ногами задрожала?

Что это? Совпадение?

— Юх’г ажн’гл пхиш...

Язык отвалится, пока такое выговоришь. А надо каждый звук выговаривать максимально чётко.

Шквал ветра ударил в лицо. К небу взвилось облако пыли, закрутилось столбом.

Едва закончился текст в первом абзаце, пылевое облако разделилось на две части.

Голос, могучий, громогласный, звучащий словно с небес, обдал ледяной надменностью:

— Кто вы, идущие в Царство Мёртвых?

— А вы кто? — спросил Валерий Павлович, озираясь. — Где вы?

— Задан вопрос. Отвечай. Или умрёшь.

— Мы учёные. Нас двое.

— Зачем вы идёте в Царство Мёртвых?

До Валерия Павловича вдруг дошло: он не слышал Голос. Голос звучал, зарождаясь внутри черепной коробки.

— Я сказал: мы — учёные. — «Может, он не знает, кто такие учёные?» — Жрецы, чей смысл жизни состоит в познании мира.

— Царство Мёртвых непостижимо для живых. Непостижимо и ужасно. Врата начали открываться. Подумай и прими решение: уверен ли ты, что хочешь идти дальше? Ещё есть возможность вернуться.

— Да, хочу.

— Чтобы живые могли войти в Царство и вернуться обратно, они должны заручиться поддержкой Высших Сил. Силы эти могучи и безжалостны. Одна ошибка — и ты останешься в Царстве Мёртвых навсегда. Знай это!

Голос умолк.

— Страж, ты здесь?

Тишина. Только ветер свистел в ушах да содрогалась почва под ногами. Как будто где-то глубоко, под растрескавшейся от дневного зноя почвой, на которой могла расти лишь дикая колючка, работала гигантская машина.

— Эй, Страж!

— Разве ты не понял? — почти закричал Николай Иванович. Его буквально трясло. — Это не Страж. Это — напутствие, последнее предостережение...

— Как ты там?

— Палыч, слушай... Мы с тобой и без того сделали чертовски много. Мы получили доказательство того, что эта штука работает... Мы не знаем, какие Силы пробудятся, когда ты прочтёшь всё остальное. Я подозреваю: то, что уже было, это лишь цветочки!..

— Замолчи! Какой ты учёный, если боишься сделать второй шаг на пути к открытию, сопоставимому... даже не знаю с чем! Атомная энергия, освоение космоса, компьютеры — мелочь по сравнению с Царством Мёртвых. Мы на пороге величайшего открытия в истории человечества!!!

И Валерий Павлович стал читать дальше:

— Аг’х шнуд оншм...

Столбы пыли засветились. Между ними вдруг появилось пятно ослепительно яркого света. Пятно расширялось, превращаясь в некое подобие входа. Оно притягивало к себе, манило.

Наконец, свет, исходящий из Врат, стал нестерпимо ярким. Валерий Павлович был вынужден стать к нему боком.

Что-то истошно завопил Николай Иванович. Не от боли. От смертельного ужаса.

Не прекращая чтения, Валерий Павлович на долю секунды вскинул голову, чтобы посмотреть, что могло испугать археолога, и тут же снова уткнулся в текст на мониторе. В окружающей его темноте был кто-то ещё. Или что-то. Какие-то исполинские тени, закрывающие собой звёзды...

По сторонам лучше не смотреть. Уже немного осталось. Пять или шесть строчек.

Трясущимися пальцами Валерий Павлович надавил на стрелку курсора, чтобы заменить прочитанное новым текстом.

И вдруг текстовой файл свернулся и исчез. Вместо него на рабочем поле появилась «иконка» с надписью: «Программа выполнила недопустимую операцию. Перезагрузите систему».

Валерий Павлович осёкся, не веря своим глазам.

Открывшиеся было Врата захлопнулись с оглушительным грохотом.

Словно небо обрушилось на твердь...

3

На рассвете первые лучи солнца осветили перевёрнутую «Ниву» и два мужских трупа, почти полностью занесённых пылью.

В руках один из мужчин держал разбитый ноутбук.

Через пару дней погибших случайно нашли кочевники. Покрутили головами. Сошлись во мнении, что во всём виновата ночная буря, застигшая врасплох этих автотуристов.

До ближайшего города было далеко. И не по пути.

В общем, кочевники решили, что сообщат властям о находке чуть позже, и закопали оба трупа рядом с машиной. Несмотря на ворчание старика-кочевника — он был очень недоволен всем происходящим.

Старику, похоже, очень не терпелось убраться отсюда как можно быстрее. Пока молодые копали могилу, он стоял рядом со своим верблюдом, который меланхолично жевал колючку.

Наконец, всё было закончено. Старик-кочевник первый залез на верблюда и поехал прочь, бормоча:

— Худое место... Очень худое... Это мне отец рассказывал. А ему — его отец... Раньше люди знали больше, чем сейчас...

ЖЕРТВА. История вторая

1

Посёлок носил странное для российской глубинки название — «Сахара».

Местные жители охотно рассказывали приезжим, что когда-то, ещё до революции, здесь находилось имение дворянина Викентия Павловича Сахарова, и называлось оно «Сахаровка». Потом, с началом мелиорационных работ в соседнем районе, был нарушен баланс грунтовых вод, и поля стали высыхать.

Сахаровку в разговорах всё чаще называли Сахарой. Прозвище в конце концов перекочевало в официальные документы...

Глядя на цветущие луга, колосящиеся поля и великолепные рощи, в это трудно было поверить.

Приезжие хмыкали и качали головами:

— Не очень-то на Сахару похоже...

— Так ведь чёрт поймёт эти грунтовые воды. Сперва оскудели — и мы почти превратились в пустыню. Потом вернулись...

Старожилы знали об истинных причинах возрождения Сахары. Но молчали. И были правы.

Кто бы им поверил?

2

Была ещё одна странность, на которую обращали внимание приезжие: главу поселковой администрации называли — за глаза, разумеется, — Водомером.

Почему?

Каждую весну, в одни и те же дни, он собственноручно измерял уровень воды в речке Широкая. Если глубина больше метра — будет урожай, всё в порядке. Меньше — засуха погубит посевы.

Традиция эта зародилась в начале тридцатых годов, когда председателем сельсовета назначили Якова Мстиславского.

Засуха началась при нём. При нём и закончилась.

Когда Мстиславского арестовали в 37-м году, сотрудники НКВД обнаружили в его избе полсотни рукописных книг о Боге и Дьяволе. Некоторые — очень древние.

На допросе спросили:

— Старообрядец?

И хоть председатель ответил «нет», всё равно сгинул в лагерях. А его зам, который всё знал о засухе, остался — он-то и написал донос...

Он стал следующим Водомером.

А потом были другие...

3

Глава поселковой администрации приехал в контору очень не в духе.

Сел в кресло, включил телевизор и тут же выключил.

Неделю назад уровень воды был критический — 98 сантиметров. Сегодня он упал до 91. Значит, дело дрянь. И грядущий неурожай и засуха — не самое страшное...

Надо принимать решение.

Глава тяжело вздохнул, снял трубку телефона и позвонил директору сельхозпредприятия «Сахара».

— Алло, Петрович...

Разумеется, директор узнал его голос, но глава представился, чтобы дать понять, зачем он звонит:

— Это Водомер.

И просто физически ощутил, как человек на другом конце линии обмер.

— Приезжай. Надо поговорить...

Дожидаясь директора, глава администрации достал из холодильника бутылку водки, поставил на столик в углу кабинета. Потом — блюдце с салом и две стопки...

— Опять, да? — спросил директор с порога.

-Да.

— Кого?

— Не знаю, — сказал Водомер. — В том-то и проблема.

— Как это?

— Я сложил, как обычно, дату, месяц и год. Получилось 23. Это буква «х». В русском языке нет женских имён на букву «х».

Цвет директорского лица из бледного стал каким-то серым.

— Тогда нам капец пришёл.

— Ещё не пришёл. Думай. Одна голова — хорошо, а две — лучше...

Водомер разлил водку по стопкам, и они выпили, не чокаясь.

— «X» — это может означать «Христина», — сказал директор.

— Мы не в Польше живём. В нашем посёлке нет Христин...

— Зато есть аж две Кристины. Одна в пищеблоке работает, другая на почте. Вдруг подойдут?

— Предположим. Другой версии всё равно нет... Они девушки?

— Ну... — Директор глупо улыбнулся. — Я не проверял... Вряд ли...

— Я не про это! Надо, чтоб молодая была и красивая!

— Та, что в пищеблоке, недавно школу закончила.

—Это... такая... светленькая?

— Она.

— Интересная девочка, что и говорить... А фамилия как?

— Жаборовская.

— Гм... — сказал директор. — Корни у неё то ли украинские, то ли польские... Чёрт, а ведь она может сойти за Христину!

— Какая глубина?

Мрачно:

— Девяносто один сантиметр.

— Девять плюс один... — вслух прикинул директор. — Десять... Значит, «И». Игорь, Иван, Игнат...

Помедлил немного и сказал упавшим голосом:

— Она с Мишкой Косиловым встречается. А до него с Вовкой Губановым любовь крутила. А до него — с Эдиком Вепринским... Не подойдёт.

— Рано ты, Петрович, руки опустил. У такой красавицы — и только три хахаля? Не верю.

Глава выглянул в приёмную. Никого. Только секретарша за компьютером — делает вид, будто работает, а сама, небось, пасьянс раскладывает...

— Лена, ты знаешь Кристину Жаборовскую? Ну, из пищеблока...

— А что?

— Говорят, редкостная вертихвостка. Парней, как перчатки, меняет...

Через минуту глава вернулся в кабинет.

— Есть! Есть!! Игорь Азольский, механизатор!!! Он, говорят, до сих пор по ней сохнет...

— Так он же у меня работает! — встрепенулся директор.

— Звони ему, — приказал глава.

4

Игорь Азольский, худой длинный парень в замасленном комбинезоне, растерянно глянул сперва на главу, а потом на директора.

— Это шутка?

— Нет, — сказал глава. — Это тебе не я, это тебе Водомер приказывает.

— Слышал я о Водомере от деда. Думал, байка.

— Это не байка, Игорь. Это реальность. Если хочешь — наследие прошлого, от которого нам не отвертеться, пока существует этот посёлок.

— Да чтоб он провалился сквозь землю, если ради него надо человека утопить!

— Если ты слышал от деда, то должен знать, что отказывать Водомеру нельзя.

— Да плевать мне на дедовские байки! Я в прокуратуру заявлю. И не в нашу, а в областную!

— А ты головой сперва подумай. Придёшь, расскажешь... А дальше что? Психушка.

Директор глазами сделал знак. Парню сунули в руку стакан, и они выпили.

— Игорь, — сказал глава, вытирая губы. — Я такой же человек, как и ты. Когда меня назначили, я понятия не имел о... о некоторых неофициальных обязанностях. А когда узнал — поздно, обратного пути уже нет. Ты думаешь, ЭТО доставляет мне удовольствие? Да я каждую весну жду и молюсь, чтобы хоть в этом году обошлось без жертвоприношения!

— Утопите её сами, — с трудом выговорил парень.

— Эх, дурачок... Разве ты не понял? Ты думаешь, жертва, которую мы приносим ЕМУ, — это девушка? Нет, она лишь средство, компонент ритуала. ЕМУ нужна твоя душа, душа человека, нарушившего заповедь «Не убий!» в угоду ему. убившего не абы кого, а любимую!.. Так что и рад бы помочь — а только ты должен это сделать.

Игорь молчал.

— Ты парень вроде неглупый, так что хочу предупредить. Пока не выполнишь волю Водомера, не будет покоя ни тебе, ни близким твоим, ни родственникам. А если сумеешь как-то выдержать, ОН жестоко покарает весь посёлок.

Елава посмотрел в окно и добавил:

— Не вздумай бежать. ЕЕО гнев настигнет тебя в любой точке мира. А нас всех ты поставишь в безвыходное положение.

5

Приехав с очередного замера, глава улыбался. Он даже напевал что-то попсовое.

Бодрым шагом вошёл в приемную. На стульчике у стены его дожидался директор.

— Ко мне? — спросил глава.

— Да. Они пропали. Оба.

— Тихо, не здесь.

Директор вошёл следом в кабинет, плотно закрыл за собой дверь.

— Наверное, сбежали...

— Труп уже нашли? — спросил глава.

— Чей?

— Кристины.

— Так он всё-таки сделал ЭТО?!

— Судя по всему, да. Вчера уровень воды был 42 сантиметра. Сегодня — 57...

— Еосподи! — пробормотал директор. — Прости меня грешного...

— Парнишка крепкий оказался. Аж целых одиннадцать дней продержался. Мне рассказывали: у него такое творилось, такое!.. — Елаву передёрнуло. — Это рекорд. Самые упрямые обычно ломаются на восьмой-девятый день...

Он сел в кресло.

— Как камень с души свалился. Е[елый год можно об ЭТОМ не думать... Слышишь, Петрович... Когда парнишка объявится, пусть это даже через год произойдёт, ты его не наказывай за прогулы. Ну, так, символически, чтоб лицо не потерять...

— Само собой, — ответил директор. Помолчал немного. — Давно хотел тебя спросить... А что мы будем делать, если выпадут буквы «И», «Ё», «Ы», мягкий знак или твёрдый знак?

Водомер погрозил ему пальцем:

— Типун тебе на язык!..

ВОЛЧИИ ЯР. История третья

1

Секретарша не без интереса глянула на посетителя. Высокий, крепкий, лет тридцати на вид. Кольца на руке нет.

Как-то странно облизнулась — ну, словно губы пересохли, — сказала: «Я доложу...» и походкой манекенщицы направилась к двери с табличкой, извещающей, что за ней находится директор ремонтно-технического предприятия.

«Надо же, какие заводные девочки встречаются в глубинке!..» — подумал Эдуард Валентинович.

— Вас ждут.

— Спасибо.

Он подхватил портфель и вошёл в кабинет. Директор, грузный мужчина в респектабельном костюме, поднялся навстречу из-за стола.

— Добрый день, — мягко пророкотал он. — Будем знакомы. Никонов Пётр Андреевич.

Рукопожатие у директора было стальное.

— Петровский Эдуард Валентинович, — ответил гость. — Очень приятно...

Сел за стол.

— Чай, кофе?

— Нет, спасибо.

— Может, коньяк?

— Так рано не пью.

— Не так уж и рано — темнеет. Я думал, вы утром приедете.

— С билетами были проблемы.

Пару минут Пётр Андреевич изучал прайс-лист.

— Цены не изменились... Лиза! — В дверном проёме появилась секретарша. — Сохранились файлы договоров, которые ты готовила в прошлый раз? Распечатай в двух экземплярах.

— Кстати, о прошлом разе, — сказал Эдуард Валентинович. — Что-нибудь известно о судьбе Лёшки... То есть о Алексее Ивановиче Кротове?

— Увы! — Директор развёл руками. — Как в воду канул...

— Из прокуратуры новости какие-нибудь есть?

— Опросили всех, кто мог его видеть... На этом дело и заглохло.

— Со дня исчезновения нашего сотрудника прошёл месяц, — сказал Эдуард Валентинович. — А что у вас по этому поводу говорят?

— Ничего.

— Я сам-то не городской, родился в деревне. У нас всё можно было узнать, постояв в очереди у сельпо...

Секретарша принесла договоры. Пётр Андреевич не читая подмахнул их, поставил печать и распорядился:

— Лиза, скажи Васе, чтоб подогнал машину. Надо гостя до темноты на станцию отвезти...

— Не стоит, — ответил Эдуард Валентинович. — Я у вас пробуду ещё пару дней...

— На мгновение директор замер.

— Простите за любопытство: а смысл?

— Уже поздно идти в прокуратуру. Завтра с утра загляну.

— Ничего нового вы не узнаете. Только время зря потеряете.

— Меня направили в Волчий Яр не только для заключения договора. Его можно было и по факсу сбросить...

— Понимаю. А только это — пустая трата времени...

— Давайте не будем обсуждать целесообразность распоряжений моего руководства. Где у вас тут ближайшая гостиница?

— Помилуйте, откуда у нас гостиницы?

— У моей тётки флигель есть, — встряла секретарша. — Она сдаст на пару дней...

— И не думай об этом! — сказал директор. — Скройся!

Лиза снова как-то странно облизнулась, глядя на гостя, недовольно фыркнула и вышла.

— Ах, как некстати, — пробормотал директор. — А завтра полнолуние...

— А при чём тут полнолуние?

Было видно, что Пётр Андреевич «брякнул» и теперь раскаивается в неосторожно вырвавшихся словах.

— У меня переночуете, — вдруг решительно сказал он. — Свободная комната найдётся...

И с донельзя озабоченным видом глянул на часы.

2

Райцентр Волчий Яр вернее было бы назвать большим селом. Жили здесь не более тысячи человек.

Справа и слева от белой «Волги» тянулись улицы, характерные для сельской местности. Дорога не баловала асфальтом — обычная грунтовка. Весной и осенью здесь наверняка не пройти и не проехать...

Наконец машина остановилась в уютном дворике, рядом с двухэтажным коттеджем.

— Отличный дом, — пробормотал Эдуард Валентинович, вылезая из салона.

— Ну а как же иначе? — бодренько отозвался Пётр Андреевич. — Я ведь по местным меркам олихарх... — И внезапно спросил шофера: — Как ты, Вася?

— Хреново мне, Пётр Андреич, — глухо ответил тот. — Совсем хреново.

— Ты мне сегодня больше не нужен, — сказал директор. — Поезжай домой с Богом. Завтра подашь машину к восьми.

— Само собой, — ответил Вася как-то нечленораздельно. Словно у него рот был набит кашей. И как-то торопливо дал по газам.

Когда «Волга» укатила, гость спросил:

—Что с ним?

— В каком смысле... А! Вчера у его шурина был день рождения. Палёной водкой отравился.

Они поднялись на крыльцо и вошли в прихожую, большую, просторную, с лестницей на второй этаж.

— Женя! — гаркнул директор.

— Ты уже приехал, котик? — послышался голос из глубины дома.

— И не один! Ты можешь выйти?

— Сейчас.

— Она приболела, — пояснил Павел Андреевич. Как- то слишком легкомысленно.

Прихрамывая, в холле появилась женщина. Обычный ситцевый халатик. На ногах — тапочки на три размера больше.

Когда-то, похоже, она была миловидна и обаятельна. Теперь заматерела и расплылась. Лицо — с обвислыми щеками, как у бульдога.

— Евгения Сергеевна, моя жена, — представил директор. — А это Эдуард Валентинович, представитель «Сельхозтехники»...

— Очень приятно, — сказала она. — Вы уже ужинали?

— Он только с поезда, — ответил директор.

— Через десять минут ужин будет. Мальчики, мойте руки.

Директор немного задержался в прихожей. Открывая дверь в ванную комнату, Эдуард Валентинович услышал короткий разговор:

— Ты с ума сошёл! — сказала она.

— А что оставалось делать? Хочешь, чтоб он тоже «пропал»?

— Ох, Петя!..

«Что за хреновина здесь творится?» — подумал Эдуард Валентинович и повернул кран.

3

Он проснулся оттого, что очень хотел пить. Голова была тяжёлая и кружилась.

Морщась, принял горизонтальное положение и запустил руку в карман. Достал зажигалку. Огонёк, дрожа, осветил бетонные стены и металлическую дверь.

Рядом с матрацем, застланным, правда, чистой простынёй, стояла бутыль воды.

Если в водку подмешали какое-то снадобье вроде клофелина, то никто не мешает то же самое проделать с минералкой...

Он осмотрел пробку. Да нет, бутыль, кажется, не открывали. Свинтил пробку и приложился. Вода шипела на языке, пересохший рот с жадностью глотал...

Наконец, он оторвался от бутыли, крякнул и утёрся рукавом. Подошёл к двери, осмотрел.

М-да, такую из пушки только прошибить можно. И замок врезной, мощный. Теперь понятно, что случилось с Лёшкой. Хотя напрашивается вопрос: зачем? Такие на вид приличные люди...

Эдуард Валентинович пару раз для пробы бухнул кулаком в дверь.

Шуму много. Это хорошо...

Повернулся к двери спиной и стал лупить ногами в металлическую поверхность.

4

Он успел выбиться из сил, когда услышал по другую сторону двери странный шорох. Словно кто-то прошёл мимо в меховой шубе, задев стену.

— Эй, кто там?

Снова тот же шорох. И нетерпеливое поскуливание.

Они что, собаку под дверь посадили? Да ещё, судя по всему, здоровенную...

— Пётр Андреевич! — закричал он. — Уберите пса! Выпустите меня! Давайте поговорим, как цивилизованные люди! Что вы хотите? Я согласен на всё, что в моих силах!..

Новые звуки. Странные. Так стучат когти у собаки, когда она бежит вниз по лестнице.

Цокот приближался. Всё ближе и ближе. То ли это та самая собака, что сидела под дверью, а потом куда-то отлучилась. То ли другая прибежала...

А потом случилось такое, что Эдуард Валентинович этого не забудет, даже если проживёт сто двадцать лет.

Хриплый, какой-то нечеловеческий голос прорычал:

— Что ты тут делаешь?

— А ты здесь не один! — ответил другой голос. Но не мужской, а как бы женский.

— Лиза, без глупостей! — предупредил «мужской» голос. — Лучше сама уйди!

— На него у меня не меньше прав, чем у тебя!

— Я здесь хозяин!

— Перед Луной мы все равны!

— А, так ты по-хорошему не хочешь? Ну, тогда держись!..

В полуобморочном состояний, привалившись плечом к стене, Эдуард Валентинович слушал шум собачьей свары.

Что-то упало и с грохотом разбилось.

Массивные тела бились о стены, щёлкали пасти...

Потом донёсся жалобный визг.

И наступила тишина.

Ноги уже не держали. Эдуард Валентинович сполз по стене на пол и уткнулся лицом в колени.

В этой позе он сидел долго.

5

Ключ с лязгом провернулся в замочной скважине. Открылась дверь.

На пороге стоял Пётр Андреевич. Яркий свет заливал прихожую, и широкая полоса падала в чулан, разделяя его на три неровные части.

— Как спалось, не спрашиваю, — сказал директор. — Но эта кладовка — самое безопасное место на всю округу... Выходите, не бойтесь.

Эдуард Валентинович вышел, щурясь от утреннего света.

— Пётр Андреевич, что у вас с лицом?

Директор коснулся свежих царапин, тянущихся от скулы до виска.

— Лиза, сука, совсем озверела... — Запнулся. — В данном случае «сука» — это не бранный эпитет, а определение сущности.

— Я понимаю.

— Прошу к столу. Завтрак готов.

— Спасибо, что-то не хочется. Мне бы на станцию...

— Вы с утра в прокуратуру собирались, — напомнил директор.

— А в прокуратуре...

— Конечно. Разве вы не поняли? У нас все в райцентре... такие.

— И как вы живёте?!

— Это началось очень давно... Привыкли.

— С ума сойти...

— Что руководству скажете?

— Правде всё равно никто не поверит. Что-нибудь придумаю.

— Может, всё-таки останетесь? У нас тут лес чудесный — ну там, грибы, ягоды... Если захотите, на охоту сходим.

Эдуард Валентинович вздрогнул.

— Как-нибудь в другой раз...

— Только в канун полнолуния не приезжайте, — напомнил директор.

ТРЕБУЕТСЯ НАТУРАЛЬНАЯ БЛОНДИНКА... История четвёртая

1

Когда-то Марина читала «Союз Рыжих». Это было давно, в детстве, но она вспомнила о нём во время собеседования.

— Вы блондинка? — спросил потенциальный работодатель.

Она улыбнулась.

— Как видите.

— Отличный цвет. — Директор крупной аудиторской компании нервно затянулся сигарой, не сводя глаз с её волос. — Натуральная?

— Разумеется. Иначе бы я не пришла по объявлению.

— Быть натуральной блондинкой — это единственное и обязательное условие получения работы. Профессия, квалификация и стаж значения не имеют... Простите, я должен лично удостовериться.

Несколько минут он, сопя, вошкался у неё в голове, разглядывая корни волос через лупу. Затем вернулся за стол.

— Поздравляю, Марина Анатольевна. Вы приняты.

— Могу ли я узнать, о какой работе идёт речь? В объявлении сказано лишь — «не интим»...

— Вот контракт. Ознакомьтесь и подпишите, если он вас устраивает.

Марина дважды прочитала текст, прежде чем поняла.

— Вам нужен экспедитор с окладом тысяча у.е.?

-Да.

— Но у меня нет опыта работы!

— Главное, что вы — натуральная блондинка. А опыт... Он придёт со временем. «Может, директор — просто сумасшедший или маньяк?» — мелькнуло в голове.

— А зачем аудиторской фирме экспедитор? Ну, были бы вы торговым домом...

— Вы правы. Но иногда экспедиторы и нам нужны... Вы ещё не подписали контракт?

2

На следующее утро Марине показали её рабочее место и представили трудовому коллективу.

Как водится, полдня молодая женщина обживала свой уголок и знакомилась с соседями. А вернувшись с обеденного перерыва, заглянула в кабинет шефа.

— А, Марина Анатольевна... Как вам у нас?

— Нормально. Я только одно хотела узнать: а что мне делать?

— Находиться на рабочем месте. Быть всегда, так сказать, в состоянии готовности.

— Хотя бы примерно известно, когда и куда я поеду... в качестве экспедитора?

— Очень скоро. — Шеф оживился. — Я сейчас одни переговоры веду. Как только мы об условиях договоримся, так сразу. Это вопрос двух-трёх недель.

«Я тут с ума сойду от безделья...» — подумала Марина.

Наверное, это отразилось на её лице.

— Вы интернетом пользоваться умеете? — спросил шеф.

-Да.

— Замечательно! Посмотрите, что есть в сети о талисманах с руническими письменами. Наиболее интересные материалы распечатайте — и вечером мне на стол!..

«А это ему зачем?» — подумала Марина.

Но не спросила.

3

В интернете оказалось немало интересной информации как о талисманах, так и о рунах. До конца рабочего дня Марина читала ссылки, а некоторые материалы распечатывала. Перед уходом домой принесла шефу пачку.

— Это банально... — бормотал шеф, просматривая заголовки. — Это общеизвестно... — Затем положил распечатки на стеллаж и сказал: — Я на выходных почитаю более внимательно. А вы завтра продолжайте в том же духе!..

Недели две Марина каждый вечер приносила по здоровенной пачке распечаток и слышала ворчливое «банально...», «общеизвестно...», «совсем не то...».

Потом она не выдержала:

— Если вы скажете более конкретно, что надо, мне будет легче искать...

Шеф замялся.

— Попробуйте отбирать те материалы, в которых упоминается «Тибет», «Ананербе» или «Гитлер».

4

Раньше Марина была уверена, что её поиски — это лишь уловка шефа, чтобы найти занятие сотруднице. Правда, непонятно, зачем он вообще взял её на работу...

Теперь в его странностях обозначилась некая система.

Из сотен ссылок, с которыми Марина ознакомилась, она уже знала, что верхушка Третьего рейха во главе с Гитлером интересовалась эзотерикой. Неоднократно летала на Тибет. Даже совершала там оккультные ритуалы.

Может, её работодатель всё-таки немного... того?

Она осторожно расспросила сослуживцев. И узнала, что шеф — выдающийся специалист в своей области, а созданная им аудиторская фирма входит в десятку лучших.

У шефа есть только одна слабость — коллекционирование древностей. Но и в этом он добился больших успехов. И месяца не проходит, чтобы какой-нибудь зарубежный музей не предложил участвовать в выставке...

Так Марина нашла объяснение интересу к талисманам и рунам. Со временем, наверное, другие странности шефа тоже перестанут быть оными.

Приближался день зарплаты, и Марину теперь больше волновало: заплатят ли ей за то, что с девяти утра до шести часов вечера она ежедневно торчит на рабочем месте и делает вид, будто работает?

Вопреки опасениям, 10-го числа её пригласили в бухгалтерию и заплатили в полном объёме, хотя она проработала в фирме не месяц, а чуть более трёх недель.

5

Она настолько привыкла к тому, что целый день её никто не беспокоит, что вздрогнула и напряглась, когда в дверях появилась секретарша и громко позвала:

— Марина! Зайди к шефу!

— Зачем?

— А я откуда знаю?!

Марина с трудом проглотила ком, вдруг появившийся в горле. Вот оно! Начинается!..

В кабинете пахло коньяком и дорогими сигарами. Кроме шефа, здесь были ещё двое мужчин, чьё поведение и внешний вид ассоциировались исключительно со словом «господа».

— Вызывали? — спросила Марина.

— Да-да, Марина Анатольевна, — сказал шеф. — Заходите.

Господа внимательно посмотрели на неё.

— Давно работаете здесь? — спросил один.

— Месяца полтора.

— Нравится?

Марина замялась.

— Нравится, конечно же, — помог шеф. — Иначе давно бы уволилась.

— Молодой, перспективный сотрудник, — сказал второй господин, внимательно глядя на неё. Но не на лицо, а на волосы.

— Несомненно, — поддакнул первый. — Вам повезло с такими кадрами...

— Спасибо, Марина Анатольевна, — сказал шеф. — Можете идти.

Марина вышла в приёмную, не понимая, зачем её, собственно, вызывали.

Сделала несколько шагов — и остановилась. Секретарши не было, а из-за неплотно закрытой двери доносились обрывки фраз. Прислушалась:

— ...шесть недель — немалый срок...

— ...Лена всё время наблюдала, она соседка, её стол рядом... Никаких изменений...

— ...скоро четвёртая фаза. Или сейчас, или придётся ещё год ждать...

Очень интересный разговор. Казалось, ещё чуть-чуть — и всё станет ясно...

Но кто-то из говоривших вдруг встал и направился в сторону двери.

Марина торопливо вышла из приемной.

6

Следующие дни прошли в ожидании.

Шеф ни словом не обмолвился о посетителях, а Марина не спрашивала. Придёт время — сам скажет.

На пятый день, когда Марина в конце рабочего дня принесла распечатки, шеф не глядя сунул их на стеллаж и произнёс:

— Документы у вас с собой?

— В смысле — паспорт? Да.

— Очень хорошо. Напишите заявление на однодневную командировку в... — Шеф назвал небольшой приморский городок на Юге России. — Потом быстренько дуйте в бухгалтерию за командировочными. Сегодня вечером купите билеты на самолёт. Туда и обратно. Завтра утром вылетите. Ночным рейсом вернётесь и сразу позвоните мне.

— Что я должна привезти?

— В аэропорту вас встретят и всё объяснят.

7

Не успела она сойти на бетонное покрытие лётного поля, как к трапу подкатил белоснежный «линкольн».

Из салона вышел мужчина в безукоризненном чёрном костюме.

— Марина Анатольевна? Садитесь. Как долетели?

— Нормально.

— Вы уже обедали?

— Кто ж перед авиаперелётом ест...

— Времени у нас предостаточно. Сейчас заедем в ресторан, потом я покажу вам город... Как-никак вы гость... Ближе к вечеру займёмся делом, ради которого вы прилетели.

— Как вас зовут?

— Марк.

— Марк, что мне предстоит везти?

— Вы будете очень удивлены, Марина Анатольевна, когда увидите...

8

Это была драная циновка. Примерно метр на метр. Она лежала внутри застеклённого столика.

Марина в недоумении оглянулась на Марка. Лицо последнего прямо-таки излучало благоговение и трепет.

— Это?!

-Да.

— Не обращайте внимание на её внешний вид, — произнёс человек, который встретил «линкольн» на улице и проводил гостей в полуподвальную комнату, в центре которой стоял столик. — Ценность её определяется не этим...

— А чем?

— Слишком долго объяснять. Да и незачем. Помогите мне, Марк...

Мужчины ухватились за ручки и, сопя от натуги, открыли стеклянную крышку. Перевели дух.

— Теперь дело за вами, — сказал Марк. — Возьмите эту вещь и сверните её вчетверо. Затем положите в полиэтиленовый пакет. Пакет всё равно держите в руках. Никому не давайте к нему прикоснуться.

— На таможне в аэропорту это и в голову никому не придёт, — усмехнулся второй. «Они всё-таки сумасшедшие, — подумала Марина. — Когда отдам её шефу, сразу же уволюсь...».

Она подошла к столу, сунула руку внутрь стола... И рухнула замертво.

— Чёрт!.. — не произнёс, а простонал Марк. — Опять!!!

— Опять!.. — как эхо, повторил хранитель циновки.

— Этого не может быть! — сказал Марк. — Она же блондинка, чёрт меня побери!.. Только блондинка может...

— Значит, она всё-таки не натуральная блондинка, — сухо произнёс хранитель. Наклонился, выдрал из головы мёртвой женщины клок волос и стал внимательно рассматривать корни.

— Так я и знал, — наконец, произнёс он. — Очень, очень светлая шатенка. Почти блондинка. Слегка подсвечивала волосы.

— Что ж теперь делать?

— Ещё один год потерян. Ритуал без коврика Святейшего провести не удастся. Звони.

Марк кивнул, доставая сотовый.

9

— Проклятье! — только и сказал шеф, выслушав короткий доклад.

Он прервал соединение, подумал немного и позвонил секретарше.

— Валя, я вас не разбудил? Простите за столь поздний звонок... Завтра, как только придете на работу, дайте в газеты объявление: «На высокооплачиваемую работу требуется натуральная блондинка. Не интим»...

ТЫ УВЕРЕНА, ЧТО УВИДИШЬ ЗАВТРА РАССВЕТ ? История пятая

1

— Неужели автозаправка?! — воскликнула жена.

— Да, — сказал муж.

— Очень странно. На карте её нет.

— Наверное, недавно построили... — Муж глянул на индикатор топлива. — Бензина осталось километров на тридцать.

— Так мало?! Почему ты молчал?

— А зачем пугать раньше времени?

Муж сбросил скорость и повернул. «Девятка», превратившаяся от дорожной пыли из белой в серую, въехала на площадку перед автозаправочным комплексом.

Здесь было всё, что нужно путешественнику, — мойка, станция техобслуживания, мотель, небольшой магазин...

Настоящий оазис посреди бескрайней степи.

— Лена, купи минеральной воды, — сказал муж. — И сигарет.

Жена кивнула. Она уже заметила пристройку к магазину, на фасаде которой красовались две синие буквы — «Ж» и «М».

Одним ударом можно убить двух зайцев...

2

После улицы, выжженной летним солнцем, в туалете царил приятный полумрак.

Елена вошла в кабинку.

Когда она покинула её, то увидела надпись над умывальником:

«Ты уверена, что увидишь завтра рассвет ?»

Женщина была готова поклясться, что несколькими минутами раньше этой надписи не было. И что в туалет никто не заходил.

Эти огромные красные буквы на белом кафеле, появившиеся невесть откуда, потрясли её не меньше, чем если бы сейчас в туалет ворвался маньяк из голливудского боевика — в чёрном балахоне, с хоккейной маской на лице и ревущей бензопилой в руках.

— Дурацкая шутка! — сказала она нервно и торопливо, даже не сполоснув руки, вышла на улицу.

Огляделась.

Кругом — ни души.

— Идиоты!.. У кого-то свободного времени больше, чем мозгов!..

3

Продавщице в магазине было чуть за двадцать. Невысокая, стройная, в комбинезоне с логотипом нефтяной компании.

— Дайте, пожалуйста, две бутылки воды, — сказала Елена. — Вот эти сигареты... Чипсы...

— Всё?

— Всё.

— Девяносто шесть рублей.

— Покупателей, наверное, мало?

— Первый и до вас единственный был рано утром, — ответила продавщица, укладывая покупки в фирменный пакет.

— И как вы согласились работать здесь?

— Это лучше, чем ничего.

— Понимаю. А вы с хозяином поговорите — может, разрешит в зале поставить небольшой телевизор.

— Целую вечность смотреть телевизор? Уж лучше повеситься!

«Ну, почему целую вечность?» — хотела возразить Елена. Но промолчала, заметив у девушки старый рубец, словно опоясывающий шею. Похоже, когда-то она уже пыталась уйти из жизни подобным образом...

Тут у магазина остановилась старенькая «Нива».

— А вот вам ещё и третий покупатель.

— Покупатель-то покупатель... Вот только головняка будет больше, чем реальных покупок!

— Что? — Марина оглянулась и поняла. На «Ниве» прикатил целый выводок цыган: он, она и штук пять детей. Господи, и как они все уместились?!

— Удачи! — заторопилась Елена.

И всё же не успела.

Ну, взрослые прошли мимо. Прицепились цыганчата.

Сопливая девочка, едва достающая ей до пояса, бесцеремонно щупала материал, из которой сшиты её брюки.

Двое мальчиков, оттянув края пакета, рассматривали покупки.

Третий мальчик заканючил: «Тётенька, дай рубль!..».

А вторая девочка, одетая в яркое ситцевое платье, предложила:

— Красавица, позолоти ручку, я тебе всю правду скажу — о прошлом, о будущем...

— В другой раз как-нибудь!..

Елена выскочила на улицу, огляделась, и сердце её екнуло. «Девятки» не было.

Что за чёрт?!

4

Девочка-гадалка увязалась следом:

— Красавица, позолоти ручку!

— Отстань!

— ...всю правду скажу, ничего не утаю!..

— Ты машину видела, белую «девятку»? Куда она поехала?

— Дай десять рублей — скажу.

— Ты её видела?

-Да.

— Ладно. Держи.

Десятирублёвая купюра мелькнула в руках девочки. Раз — и пропала.

— Тебе бы в цирке работать. — Елена усмехнулась. — Теперь говори.

— Давай я тебе погадаю...

— Где машина? Я тебе деньги заплатила. Говори!

— ...ничего не утаю!..

— О, чёрт!

Но остановить этот живой магнитофон с одной записью было невозможно.

— Девочка, иди отсюда... в Африку! — заорала Елена в ярости.

В дверях магазина показались двое цыган — он и она. С кульками в руках. Увидели, что происходит. Отреагировали одинаково: он усмехнулся в усы, она продемонстрировала рот, в котором не было ни одного белого зуба.

А потом золотой блеск погас. Цыганка перестала улыбаться. Стала какая-то очень серьёзная. Крикнула девочке что-то гортанное.

Малолетняя гадалка замолчала. Глянула на Елену. Протянула ей десятку, свёрнутую в трубочку. И трижды плюнула — справа от себя, вперёд и налево. Словно ограждала себя невидимым забором.

Цыгане погрузили кульки в «Ниву», снова совершили чудо, как-то вместившись в тесный салон, и уехали.

5

Всё случившееся оставило неприятный осадок в душе, но сейчас женщину больше волновало другое: куда пропал муж?

Она ещё раз огляделась. Машины нет. И спросить не у кого — ни одного работника заправки не видно. Наверное, спрятались в тень...

Ворота центра технического обслуживания распахнуты настежь. Если тут есть где-нибудь люди, то они наверняка там...

Елена направилась к зданию центра. Было жарко, слепило солнце. Пакет с покупками бил по колену, оттягивал уставшую руку.

Со стороны шоссе она вдруг услышала бибиканье и рёв мотора.

Муж?

Нет, это мимо проносился чёрный БМВ. Окна из-за кары открыты. За рулём сидел Эдик Сафронов, университетский приятель мужа. На заднем сиденьи сафроновская жена — Катя. Она махала рукой.

Ах, вот оно что!

Елена просияла. Помахала в ответ. Сейчас машина остановится и всё объяснится...

Машина не остановилась.

— Стойте! — крикнула Елена, бросаясь к шоссе.

И тут же оступилась на крупном куске гравия. Вскрикнула и перешла на шаг.

Машина скрылась за поворотом.

Вспыхнувшие было радость и облегчение погасли. На смену им пришла усталость. Да что за день такой сегодня?! Сперва проскочили, не заметив автозаправку, теперь вот...

Кое-как дохромала к воротам центра, распахнутым настежь, словно врата ада.

Увидела какого-то парня в спецовке и обрадовалась ему, точно родному:

— Ой, здравствуйте! Вы тут машину не видели? Белую «девятку»...

— Она на мойке.

6

Когда машина выехала на солнце обсохнуть, она была белая, стёкла сверкали...

Не машина-семилетка, а конфетка. Хоть на продажу выставляй.

Муж вылез из салона, взял из рук жены кулёк и спросил:

— Что-нибудь случилось? На тебе лица нет.

Рассказать? Лучше не надо, а то сочтёт за капризы неврастенички, издёрганной долгой дорогой.

— Я, кажется, ногу подвернула. Левую.

— Покажи.

Она присела на водительское сиденье, выставив ноги на асфальт. Муж приподнял брючину, ощупал лодыжку.

— Ой!

— А здесь больно?

— Немного.

— Ерунда, — сказал он. — Хорошо бы согревающий компресс поставить, но, думаю, завтра утром ты об этом и не вспомнишь.

— Завтра утром?

Она вздрогнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. — Муж пожал плечами. — К утру само собой пройдёт. А ты что имела в виду, когда спросила?

— Ты уже ответил. — Она встала. — Спасибо, дорогой... А знаешь, кого я только что встретила? Сафроновых! Интересно, что они тут делают? Тоже на море едут?

— Каких Сафроновых?

— Как каких? Эдика и Катю.

— Это невозможно, — сухо сказал он. — Они разбились в прошлом месяце.

— Как... разбились?

— Всмятку. Поэтому ты не могла их видеть.

— А почему ты раньше не говорил?

— Ты Эдика не очень любила. Да и момент был неподходящий. А потом это потеряло актуальность.

— И ты был на похоронах?

— Был.

— И видел... их?

-Да.

— Но я их тоже видела! Только что!

— Дорогая, не фантазируй.

— Я не фантазирую! Я видела. Правда, далеко было. И мчались они, как угорелые!

— Вот, сама сказала: далеко, большая скорость... Просто в машине ехал кто-то похожий. Остальное дополнила твоя фантазия.

— Но Катя помахала мне рукой!

Муж тяжело вздохнул.

— Нам пора ехать.

Она затрясла головой, готовая расплакаться.

— Нет... Нет... Ни за что!..

— Что за детские капризы?

— Давай снимем номер в мотеле. На сутки. Завтра... завтра утром поедем дальше.

— Мотель не работает.

— Откуда ты знаешь?

— Так, перекинулся парой слов с мойщиком. Садись. Через пять часов будем на месте.

— Завтра ты будешь очень сожалеть, что мы не остановились на ночь в мотеле.

— Я буду сожалеть, если мы приедем на день позже. И хозяйка решит, что мы передумали, и сдаст комнату другому курортнику.

Елена села в машину.

Как все люди, она всё-таки в глубине души надеялась, что увидит завтра рассвет...

ЭФФЕКТ БУМЕРАНГА. История шестая

1

Внешне она не походила на ведьму. Это была моложавая энергичная женщина, в свои шестьдесят вы глядевшая максимум на сорок пять. Но покажите мне хотя бы одного мужчину, который после развода не называл свою бывшую тёщу этим словом, — «ведьма»...

Они встретились на рынке. Совершенно случайно. Виктор, отягощённый двумя здоровенными пакетами, брёл меж торговых рядов, когда к нему буквально наперерез кинулась какая-то женщина.

— Здравствуй, Витенька!

Как-то не сразу он понял, кто это. Хотя за пять лет она ничуть не изменилась.

— Добрый день... Людмила Павловна, — пробормотал Виктор.

Бывшая тёща скользнула взглядом по его правой руке, кольца не обнаружила и затарахтела словёсами:

— Куда ты пропал?! Почему не звонишь? Почему не приходишь?

«После всего, что было?.. — в некотором обалдении подумал Виктор. — Мне это что, снится?!»

2

С Леной он познакомился в бассейне, куда ходил три раза в неделю сгонять жирок с боков.

Вскоре его пригласили в гости. Лена буквально цвела, представляя его родителям. Отец отнёсся к его появлению как должно, а вот мама не скрывала своего недовольства:

— Вы ещё учитесь? Значит, года три придётся кормить...

И хоть Витя объяснил, что по вечерам работает в игровом центре и неплохо получает, это не растопило лёд во взаимоотношениях.

Людмила Павловна не упускала ни одного случая, чтобы поддеть его. А если повода не было, начинала рассуждать на тему: «Девочка заслуживает большего... И что она в тебе нашла?!».

Как-то они собирались в театр. Лена, причесавшись, бросила щётку для волос на трюмо и побежала в ванную. На щётке Виктор заметил длинную русую волосину. Он снял её и, крепко стиснув двумя пальцами, стал любоваться. Потрясающие волосы! Настолько русые, что можно подумать: Лена блондинка...

— Зачем тебе это? — послышалось за спиной. — Отдай немедленно!!!

— А что такое? — пробормотал Виктор, но Людмила Павловна отобрала у него волос и, прихватив щётку с трюмо, быстро скрылась на кухне.

Смысл всего этого парень понял потом, когда просил руку дочери. Разумеется, он получил отказ. Не от отца, который, похоже, ещё до свадьбы оказался под каблуком.

— А я всё равно выйду за него! — заявила Лена родителям. — Если не благословите, прямо сейчас соберу чемодан и уйду к нему жить! Я люблю его!

— А-а-а... — сказала будущая теща по гражданскому браку. — Приворожил-таки девочку!.. Вон отсюда, оба! — И обращаясь к дочери: — Через неделю сама прибежишь, дура неблагодарная!.. В ногах будешь валяться, чтоб простила!..

Когда они шли к автобусной остановке, Виктор, несколько ошалевший от двухчасовых криков и ругани, спросил:

— Что там твоя мама говорила? Поверь, я тебя не привораживал. Да и не верю я в это...

— Я знаю, — сказала Лена просто. — А мама во всё это верит...

3

«Медовый месяц» длился недели две. А затем в двухкомнатной «хрущёвке» Виктора начала твориться всякая фигня.

Десятками перегорали лампочки. Билась посуда. Одна за другой накрывалась медным тазом бытовая техника. Текли краны, лопались трубы. Ни одно кушанье сложнее яичницы не удавалось приготовить без того, чтобы оно не подгорело. Пропадали вещи и потом находились сами собой...

Вначале Лена держалась хорошо. Придя домой, она спрашивала не без юмора:

— Что у нас сегодня случилось плохого? Ну, ремонтируй быстренько, а я пока ужин приготовлю...

Вот только скоро она спрашивать перестала, изо дня в день погружаясь в состояние, похожее на депрессию.

Часто Виктор видел, что глаза у неё красные — опять, значит, плакала...

На осторожные расспросы отвечала:

— Всё хорошо, Витенька. Я тебя так люблю!..

Как-то в шутку он сказал:

— А неплохо бы к нам попа пригласить...

— Давай, — немедленно отозвалась Лена. Давно, похоже, думала о чём-то в этом роде. Пришёл поп. Мрачно огляделся и спросил:

— Крещёные? А почему иконы нет? Нехорошо... Много у вас нечисти, много...

Минут десять бродил по комнатам, размахивая кадилом и бормоча молитвы. Получил за труды праведные сто баксов, выпил стопку водки и ушёл.

Едва за ним закрылась дверь, в гостиной вдруг сорвалась с крюка, упала и разбилась люстра.

И тогда Лена заплакала. В первый раз не скрываясь. Виктор утешал её, как мог.

Я не могу здесь жить, — рыдая, сказала она. — Продай эту квартиру, купи другую! Кто-то порчу навёл!.. Отольётся ему всё зло многократно!..

Виктор пообещал и на следующий день походил по агентствам.

Странное дело — несмотря на удачное месторасположение ни один из желающих купить не предлагал и двух третей подлинной стоимости...

4

Ещё через неделю Виктор пришёл домой раньше обычного.

— Ты не на работе? — удивилась Лена.

— Накрылась лавочка, — сказал Виктор. — Сегодня утром налоговики закрыли. Хозяин дал дёру... Похоже, не видать мне зарплаты за прошлый месяц как своих ушей...

— Сколько осталось денег? — спросила она.

— На неделю кое-как хватит.

— Даже если ты или я устроимся на работу, не перекантуемся... — подумала вслух Лена. — Ничего, я могу у мамы занять.

— Нет, — ответил Виктор. — Я сказал, что ты, пока учишься, работать не будешь. Я устроюсь. И денег где-нибудь раздобуду.

Денег он занял. И на работу устроился. Правда, не столь халявную и оплачиваемую как раньше.

Одну ночь из трёх он бодрствовал в сторожке на объекте. Вернувшись домой после дежурства и лекций, спал до позднего вечера. Да и на следующий день больше походил на зомби, чем на человека.

Семейные отношения стали давать трещину. Долго это продолжаться не могло. Наконец, приковыляв домой, обнаружил на кухонном столе вместо ужина записку...

Вам нужно пересказывать её содержание?

То-то же...

У Виктора даже мысли не промелькнуло — поехать, объясниться, привести обратно... Бросить в такой момент — это предательство. Он на ощупь прошёл к дивану, рухнул навзничь и выключился.

С тех пор Лену он не видел. От знакомых слышал, будто она вскоре вышла замуж за сокурсника по имени Олег.

И вот теперь — столь странная встреча с бывшей тёщей...

5

— Леночка о тебе часто вспоминает! — продолжала тарахтеть Людмила Павловна. — Витенька, говорит, так меня любил! Такой добрый был, ласковый, заботливый! Лучше мужа не придумаешь!

— Она сейчас у мужа живёт или у вас? — спросил Виктор.

— Ой, не напоминай мне о нём! Козёл законченный! Ты знаешь, что он отмочил? Виктор, разумеется, не знал. Бывшая тёща рассказала, что этот Олег ей очень понравился. Он — серьёзный и умный. Мог часами говорить об индийской философии и йоге. Не выпивал и даже не курил. Зарабатывал неплохо...

А вскоре после того как Леночка родила, вдруг пришёл и заявил, что утром он понял своё призвание и тщету мирской жизни. В общем, он написал заявление об увольнении и всю оставшуюся жизнь намерен посвятить йоге.

Леночка сперва не поняла. Потом спросила:

«А есть ты что будешь?».

«Я, — говорит, — йог. Нам, йогам, много не надо. Корочка хлеба, чашка воды — вот и всё...».

«Я тебя кормить не буду. Иди, восстанавливайся на работе. У тебя, в конце концов, семья, ребёнок...».

«Семья — это суета мирская. Я выше этого!..».

Леночка обещание сдержала и перестала кормить сбрендившего мужа.

После первого отказа он и сам больше не просил. На рассвете выходил из дома. Порывшись в мусорных жбанах, возвращался в квартиру. Затем садился на циновку в позе лотоса и медитировал до глубокой ночи.

Недели две Леночка ещё на что-то надеялась. Потом собрала вещи, вернулась к родителям и подала на развод. Да вот только какие алименты с безработного?!

Что с Олегом сейчас — неизвестно. Или в психушке лечится, или бомжует...

«Кто-то порчу навёл!.. — вспомнил Виктор. — Отольётся ему всё зло многократно!..».

— Наш телефон помнишь? — спросила Людмила Павловна.

— Смутно.

Она выхватила из сумочки авторучку и вывела номер на мятой квитанции.

— Звони, Витенька! А ещё лучше — приходи. Сегодня же приходи! Или на выходных, если работы много!..

Когда бывшая тёща скрылась в толпе, Виктора передёрнуло.

— Бр-р-р... — произнёс он искренне. — Во мужику по мозгам вкатило!.. А я теперь, значит, «Витенька»...

Секунду подумал. Затем решительно выбросил бумажку с телефонным номером в ближайший мусорный жбан.

В САМОМ ПЕКЛЕ. История седьмая

1

Примерно за час до того как рванул главный корпус энергоблока, два сантехника получили наряд от коменданта — продуть систему водяного отопления в административном здании, а то люди, работающие на верхних этажах, сидят без тепла...

Минут двадцать Николаич и Андреич шатались по этажам.

Они щупали трубы. Они понимающе переглядывались. Они громогласно обменивались репликами:

— Ясненько...

— Ну, я ж те говорил, Андреич!..

— И здесь, ёжкин кот, та же самая фигня!..

— Угу!..

— Обратка не туда пошла... Ну, кто так строит?!

Оба когда-то начинали свою профессиональную карьеру в системе ЖКХ и знали, что если на устранение неполадки требуется пять минут, то реально надо изображать видимость работы не менее часа. Причём значительно преувеличивая серьёзность проблемы...

На бутылку или на сторублёвку рассчитывать, конечно же, не приходилось. Это вам не квартира очкарика, который самостоятельно прокладку в кране сменить не может, а атомная электростанция, объект стратегического значения!

Тем не менее, все — от рядового офис-менеджера до «шишки» — должны знать, что тепло в здании появилось благодаря высочайшему профессионализму двух немолодых мужиков в тёмно-синих спецовках.

Глядишь, ещё премию выпишут. Или благодарность в приказе объявят...

С донельзя озабоченным видом они добрались до самого верхнего этажа, где находились кабинеты первых лиц АЭС.

И хоть Андреич рассказывал, что как-то чинил смеситель в туалетной комнате генерального, а тот ему инструменты подавал, решили сбавить обороты.

В кабинеты «шишек» не заходили. Только заглядывали в приёмные и спрашивали:

— У вас трубы тёплые?

— Нет, холодные, — отвечали секретарши.

— Ага... Ясненько...

Была только одна приёмная, мимо которой они прошли не сговариваясь, — главного инженера.

Его на станции не любили. Некоторые даже боялись. Другие — украдкой крестились при встрече с ним или разговаривая по телефону...

Человек неприятный, что и говорить. Постоянно всем недоволен. Смотрит на подчинённых, как удав на кролика. Того и гляди — не то проглотит, не то прикажет расстрелять...

— В прошлой жизни он, наверное, в гестапо работал, — острили злые языки. — Причём был не иначе как самим Мюллером!

И была ещё одна странность, о которой знали все: главный — страшный мерзляк. Даже поздней весной носит тёплый костюм.

А сейчас он, небось, вообще задубел. Даже в офисе сидит в своём чёрном длинном пальто, перчатках и с шарфом на шее. Злой, как чёрт. Отвяжется так, что мало не покажется...

В общем, оба сантехника проскочили мимо кабинета главного, затаив дыхание. Задержались у приёмной коммерческого директора. И только Андреич протянул руку к ручке, как дверь распахнулась сама...

На пороге стоял главный инженер.

— Что вы здесь делаете? — брюзгливо вскинул замёзрший до синевы нос, выходя в коридор.

— Так... это... — сказал Андреич.

— Батареи проверяем, — помог Николаич. — Ну, уточняем характер неисправности...

— Батареи холодные, — не без яда произнёс главный. — На шести верхних этажах, включая этот. Чтобы продуть систему и удалить воздушную пробку между вторым и третьим этажами, надо подняться выше, на техэтаж. Там есть четыре стояка. Если вы забыли, то напомню: на каждом стояке есть краник. Вы достаточно опытные работники и знаете, что надо сделать с этими краниками.

— Само собой!.. — сказал Николаич. — Непременно!

— А то, — подтвердил Андреич.

— Работы там на двадцать минут. Так что если через полчаса трубы не начнут прогреваться, я лично прослежу, чтобы вас лишили квартальной премии. Как показушников, не справляющихся со своей основной работой... И не вздумайте потоп устроить! В здании летом был сделан евроремонт. Все убытки, связанные с восстановительными работами в офисах, вычту из вашей зарплаты!.. Что стоите, глазами хлопаете? Работать, я сказал!..

2

— Вот чёрт поганый! — сказал минут через двадцать Андреевич.

— Да уж! — поддакнул Николаич.

Когда горячая вода пошла в трубы, они спустились в свой закуток, находящийся в подвале. Чтоб немного очухаться.

Подвал под административным зданием был большой и глубокий. Трёхметровые бетонные стены и крошечное окошко для вентиляции под самым потолком.

Вдоль стен тянулись трубы — холодная вода, горячая, канализация...

И пучки проводов и кабелей высокого напряжения.

Андреевич сел на ящик, стоявший у стены, за которой начиналась подземная автопарковка. Николаич, грузно подпрыгнув, приземлился пятой точкой на верстак.

Достали сигареты.

— Спички есть? — сказал Андреич.

Напарник молча протянул коробок.

— Вот ты мне скажи, Николаич, — произнёс Андреич невнятно — мешала сигарета, зажатая в зубах. — Откуда мы все появляемся на свет божий, общеизвестно... — Чиркнул спичкой. —А откуда...

На полдороге к сигарете спичка вдруг погасла.

— Ч-ч-ёрт! — проворчал Андреич. Выбросил спичку и зажёг новую. — Откуда... — И эта спичка погасла. — Ты дуешь?

— Зачем? — сказал Николаич. — Вышёл я из того возраста, чтобы так шалить...

Курильщик чиркнул третьей спичкой, осторожно поднёс дрожащий огонёк к сигарете и прикурил. Выдохнув первую струю сизого дыма:

— Две спички погасли, одна за другой... Плохая примета. — Трижды сплюнул поверх плеча. — Неужели этот гад лишит нас таки премии?!

— С какой стати? Мы в срок уложились...

— Значит, не в этот раз, так в другой к чему-нибудь прицепится. И накажет...

Продолжать этот разговор не хотелось.

— Так что ты хотел спросить? — сказал Николаич.

— Почему у одних дети вырастают нормальными людьми, а у других...

Андреич снова не договорил. Потому что оглох от страшного грохота, несколько приглушённого стенами.

И тут же пол содрогнулся под ногами.

Накренился, как палуба корабля во время качки...

Оба сантехника упали на бетонный пол.

Почему-то стало очень жарко. Как будто подвал здания превратился в духовку.

Сквозь пелену, застлавшую глава, Андреич увидел, как на напарника рухнул целый пласт штукатурки с потолка...

3

Вода в подвале была. Целое озеро, натёкшее из лопнувшей трубы.

С едой дело обстояло хуже. Её не было вообще.

Первое время узники боялись пить эту воду. А вдруг она радиоактивная? Потом махнули рукой.

Когда лопнул защитный кожух энергоблока, они наверняка получили столько, что о здоровье можно больше не беспокоиться. И с каждой секундой, проведённой в эпицентре ядерного выброса, они облучаются всё больше и больше. Стоит ли умирать от жажды?

Они сидели в подвале уже вторые сутки. И шансов, что их найдут в ближайшие дни, не было...

Шагая по ящикам, стоявшим на дне «озера», Андреич добрался до стены. Подпрыгнул и, гулко крякнув, ухватился обеими руками за бетонный выступ.

Немного выждал, сделал глубокий вдох и, краснея от натуги, подтянулся.

Минуту, насколько хватило воздуха и сил, смотрел в вентиляционное окошко, а потом разжал руки.

Ящик, на который он рухнул, затрещал, но выдержал.

— Ну что? — подал голос Николаич.

Он лежал на трёх ящиках, поставленных один к другому. Голова перевязана куском рубахи. Правая рука надёжно зафиксирована повязкой к дощечке, выломанной из ящика.

Скорее всего, перелом срастётся неправильно. Но всё-таки — хоть какая-то медицинская помощь...

— Кажется, тучки собираются, — нарочито бодро ответил Андреич.

— Ты уверен? Может, это дым от пожара?

— Всё, что могло сгореть, догорело прошлой ночью. Это тучи, факт. Дождь будет. И чем сильнее, тем у нас больше шансов уйти...

— Куда уйти? — не понял Николаич. — Там же радиация сильнейшая! Сам же говорил, что ночью трава у окна светилась! Мы не успеем выйти за пределы десятикилометровой зоны — сгниём заживо!..

Андреич кивнул. Сел на ящик, положив ноги на другой, пониже. А потом машинально сунул руку в карман и матюкнулся: сигареты закончились ещё вчера...

— Не боись, Николаич, я всё продумал. Дождь прибьёт к земле радиоактивную пыль из воздуха. Мы обмотаем ботинки тряпьём. Сделаем повязки на рот и нос. Когда дождь закончится, выйдем из подвала через пролом с северной стороны здания. В эпицентре целых автомобилей наверняка нет. А вот в двух километрах от нас было какое-то автопредприятие и посёлок. Если найдём хоть что-то исправное — грузовик, легковушку, мотоцикл, — то шанс выжить есть.

Николаич долго молчал. Потом спросил:

— А люди?

— Что — люди?

— Ты видел кого-нибудь?

— Метрах в десяти от окошка труп лежит. Узнать невозможно — обгорел сильно. А больше никого. Ни военных, ни спасателей, ни ликвидаторов...

— Странно, — сказал Николаич. — Я вот Чернобыль вспоминаю. Сперва вертолёт послали — на разведку, замеры произвести. Потом военные приехали — ну, на месте определить объём работ. Затем ликвидаторов привезли — чистить территорию и забрасывать реактор мешками с консервантом...

— Вертолётов не видел. Ни тогда, ни сейчас. Да мы бы и отсюда услышали.

— Да, услышали бы... Неужели они ещё ничего не знают?

Узники переглянулись. Они поняли, что одна и та же мысль одновременно посетила их головы: о техногенной аварии такого масштаба во всём мире наверняка уже знали через час. Только уровень радиации в эпицентре таков, что никто не рискнул послать вертолёт...

А раз так — помощь придёт, когда они, даже несмотря на многометровый слой бетонных обломков, сгниют заживо от радиации.

4

— Посмотри, — сказал Николаич негромко.

Андреич, начавший уже засыпать, открыл глаза

— На что?

— Дождь начался или ещё нет?

Смотреть лишний раз в вентиляционное окошко не хотелось. Зачем получать лишнюю дозу радиации? И без того за последние десять часов он дважды смотрел...

— Когда дождь начнётся, мы и отсюда услышим.

— Я что-то слышу, — сказал вдруг Николаич.

— Что?

— Шаги.

Андреич аж подскочил на своём ложе. Ящики захрустели. Как показалось — оглушительно громко.

— Тише! — зашипел Николаич. — Тише! Слушай!

— Не может быть!.. — начал Андревич.

И осёкся.

Кто-то шёл по улице. Совсем неподалёку от вентиляционного окошка. Там, где лежит труп...

По коже пробежали мурашки.

Да нет, трупы не ходят. Ни просто так, ни посыпанные радиоактивной пылью...

Между тем, судя по доносящимся звукам, на улице было как минимум два пешехода.

— Ну? — зашипел Николаич. — Теперь слышишь?

— Это невозможно!!!

— Что же ты? Посмотри!

Андреич медлил. Ему не хотелось. И радиация тут была ни при чём. У него ноги подгибались при мысли, что он может увидеть, как по улице, меж разрушенных строений, идут все люди, погибшие во время аварии, — пошатывающиеся, обгоревшие, почерневшие от начавшегося разложения...

— Эх!.. — Николаич аж зубами заскрипел. — Если б не моя рука!..

— Это галлюцинация, — сказал Андревич.

— У обоих сразу?

— Ну, бывают и массовые галлюцинации — я читал про такое...

— Свет, — вдруг сказал Николаич. — Я вижу свет!

Андреич вскинул голову. На улице словно зажгли громадный прожектор, и вентиляционное окошко горело в темноте, как лампа дневного освещения.

Неужели это военные или ликвидаторы? С ума сойти!..

— Позови их! — почти закричал Николаеич. — Ещё не поздно! Нас вылечат! Обязательно вылечат!..

— Да-да... Сейчас... Конечно...

То, что увидел Андреич в окошко, было настолько неожиданно, что он с трудом удержался за бетонный выступ.

Был поздний вечер. Небо черно от низких туч. Ни один уличный фонарь, устоявший после взрыва, не горел.

Несмотря на это улицу заливал яркий свет. И по проезжей части, между радиоактивными руинами домов, неторопливо шли пять человек...

Нет, не человек.

Пять каких-то невысоких существ в серебристых комбинезонах.

У них были большие круглые головы. Совершенно лысые...

Лицо только одного из них хоть отдаленно походило на человеческое.

Андреич пялился на него, стараясь понять, на кого похоже это существо.

А когда до него дошло, он разжал руки, приземлился на ящик и стиснул зубы покрепче, чтобы не закричать от ужаса.

Если на главного инженера надеть серебристый комбинезон... Если с него снять парик... И отстегнуть уши и нос...

«Еосподи! — стучало в висках. — Я должен выжить. Я обязательно должен выжить... Чтобы рассказать о том, что я только что увидел...».

ЧАСТЬ 2

УСТАНОВКА НА СМЕРТЬ. История восьмая

1

Ерязь у обочины была просто непролазная. Когда Андрей Васильевич вылез из джипа, ботинки с противным хлюпаньем стали погружаться куда-то вниз.

— Блин! — только и успел произнести он. Погружение прекратилось. Нечто холодное и липкое ощущалось в районе щиколоток.

— Проблемы, шеф? — донёсся из салона голос водителя.

— Сиди в машине, — буркнул Андрей Васильевич. — Тебе незачем здешнюю грязь месить...

— Но...

— Сиди, я сказал!

И с трудом выдирая ботинки из цепких объятий, направился к домику, стоящему на окраине села.

2

Обычно баба Галя принимала страждущих с 10 часов утра до пяти вечера. Она изменила свои правила, узнав, сколько потенциальный визитёр намерен заплатить за консультацию. А Андрей Васильевич, положив трубку, пробормотал:

— Если б мне такие деньги платили, я б тоже в экстрасенсы подался...

— Уверяю тебя, Васильевич, — пробасил тёзка — Андрей Платонович Петров, начальник службы безопасности его компании. — Она этого стоит. Если б ты только знал, какие люди к ней обращаются!

— А ты скажи, — предложил Андрей Васильевич.

— Болтунов в нашей конторе не держали, — усмехнулся собеседник. — Могу сказать лишь, что и наши генералы к ней ездили, и из правительства... Это, если хочешь знать, русская Ванга.

— Тоже, значит, слепая?

— Да нет, зрение у неё — дай Бог каждому!.. Так поедешь?

— Сегодня же вечером. — Андрей Васильевич усмехнулся. — Никогда не видел Вангу. Хочу посмотреть.

— Напрасно комплексуешь, — сказал Петров. — Консультации у экстрасенсов или, например, завести личного астролога — это сейчас модно...

3

Домик был скромный. Самый обычный пятистенок. Ветхий заборчик. Непонятно было, на что ясновидящая тратит свои баснословные гонорары...

Во дворе при приближении полночного гостя залаяла собака. Андрей Васильевич остановился у покосившейся калитки, вгляделся в темноту и крикнул:

— Эй, хозяева!

Пёс уже не лаял, а буквально хрипел в бешенстве.

«Черт!.. — подумал Андрей Васильевич. — Одно из двух — или бабки нет дома, или надо мной подшутили... — Он вспомнил лицо начальника службы безопасности. — Нет, полковник не мог так со мной поступить...».

— Есть тут кто-нибудь? — крикнул он.

— Заходи, внучок!.. А собачку не бойся — на цепи она...

Немощный старческий голос прозвучал из окошка справа от двери. В доме было темно как в погребе. Переступив порог, Андрей Васильевич тут же напоролся на ведро и чуть не упал. Ведро с грохотом покатилось по полу.

— А свет зажечь можно? — спросил он негромко.

Из глубины дома донеслось:

— Не надо. Смерть надо в темноте встречать.

— Кто ж твоя смерть? — спросил Андрей Васильевич. И пошутил: — Не я ли?

— Нет, внучок. Ты её вестник...

Что-то особенное было в кротком старушечьем голосе. Андрей Васильевич ощутил, как шевельнулись волосы на голове.

«Бред какой-то... — подумал он и внезапно разозлился. — Все ясно. Бабка отрабатывает свой гонорар по полной программе... Напрасно я сюда приехал! Обычная шарлатанка, каких сейчас хоть пруд пруди!..»

Из темноты донёсся сдавленный смешок.

— Самой смешно, да, старая? — буркнул он. — Какой же я вестник? Если я вестник, то только тех бабок, на которые ты себе новый дом построишь!..

— Не нужен мне новый дом. И деньги твои тоже.

— Зачем же столько заломила?

— Хотела, чтоб ты не пришёл. А от судьбы не уйдёшь.

Вытянув руки, он сделал несколько шагов.

— Стул справа, — подсказал голос.

Андрей Васильевич опустился на стул. Одна из ножек шаталась, и сидеть пришлось, держа равновесие.

— Ты — баба Галя? — спросил он в темноту.

— Да, внучок, я.

— Мне сказали, что...

— Не надо ничего говорить. Всё знаю. И кто ты, и зачем сюда пришёл...

— Хорошая вещь — телефон, — не без иронии произнёс Андрей Васильевич. — Курить можно?

— Кури, если хочешь. Ты умрёшь не от этого...

Вообще-то курить он не хотел — просто рассчитывал разглядеть бабку. Сунув «Мальборо» в губы, он щёлкнул зажигалкой, глядя при этом в ту сторону, откуда доносился голос. От увиденного он выронил сигарету и машинально потушил огонёк.

— Ты всегда держишь в гостиной гроб? — осведомился он неестественно спокойным голосом. После чего сунул в рот новую сигарету. На этот раз он разглядел, что старушка, согнутая крючком, одета в какую-то странную длинную рубаху из белой ткани.

— Сегодня он мне понадобится, — сказала баба Галя. — И не задавай много вопросов. У нас очень мало времени. Твои проблемы оттого, что на твою семью навели порчу.

— Кто?

— Это очень нехороший человек. И очень сильный. Пока он жив, ты обречён.

— А чуть конкретнее можно?

— Мне это будет стоить жизни.

— Я заплачу.

— Дело не в деньгах. Я не могу. Он добрался и до меня...

— Не хочешь говорить вслух, шепни на ухо! И пока он жив, тебя будут охранять мои лучшие люди!..

— Разве твои лучшие люди смогли защитить твою жену и дочь?

От этого напоминания Андрей Васильевич словно взбеленился.

— Если ты действительно всё знаешь, вспомни, что случилось с ними! Во всех деталях! Со всеми подробностями! Ну! Прямо сейчас!.. И после этого ты хочешь, чтобы он продолжал жить?!

— Он поломал жизнь сотням людей. Не ты один такой.

— Вспомни всё, что он сделал! Вспомни!!! Назови мне его, и этот кошмар прекратится!..

В красноватом отсвете сигареты, он сумел разглядеть, что у бабки шевельнулись губы.

— Нет, не могу. Он запретил мне говорить.

— Ну, тогда напиши.

Пауза.

— Хорошо. Сейчас, я зажгу свет...

А в следующее мгновение он вскочил на ноги, с грохотом отбросив стул, чтобы успеть подхватить старушку, начавшую вдруг оседать прямо на пол...

4

— Не вини себя, — сказал Петров на следующее утро. — Я читал медицинское заключение. Причина смерти: инфаркт.

Андрей Васильевич промолчал.

— Бабке было девяносто два года. Целый букет хронических заболеваний. Она могла умереть в любой момент. То, что она умерла во время вашей встречи, — случайность.

— Да, конечно, — пробормотал Андрей Васильевич.

Начальник службы безопасности внимательно поглядел на него и вышел из кабинета.

— Кто ж ты, сука? — спросил Андрей Васильевич негромко. — Кто?!

ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА. История девятая

1

Владелец магического салона — крупный мужчина с ранней сединой в бороде, — выглядел очень внушительно.

Только глаза у него были нехорошие. Какие-то жуликоватые. С такими глазами надо на вокзале стоять с тремя напёрстками, а не в чёрной мантии людям головы морочить.

Напрасно я сюда приехал, подумал Пётр Андреевич. Хорошо ещё, что записался на приём под другой фамилией...

— Присаживайтесь, — сказал экстрасенс из-за громадного письменного стола. — Как мне вас называть?

— Андрей Петрович, — ответил Пётр Андреевич, располагаясь в кожаном кресле у стены.

— Чай? Кофе?

— Может, перейдём сразу к делу?

— Как скажете. Итак, чем могу помочь? — Пётр Андреевич замялся. — Смелее-смелее. Мне, как доктору, надо говорить всё. Конфиденциальность гарантирую.

— Я никогда не верил в сглаз и порчу, но, кажется, меня сглазили...

— Ну, я это понял, едва вас увидел... Вы знаете, сколько стоят мои услуги?

— Штука баксов за приём. Остальное — по договорённости.

— Совершенно верно. И чем сильнее на вас наведена порча, тем дороже будет стоить «выздоровление»... Простите, у вас собственный бизнес?

— Да, есть несколько торговых павильонов.

Экстрасенс уставился в столешницу, чтобы скрыть улыбку. Это ему не удалось.

Все, хватит с меня, подумал генеральный директор крупного торгового дома. Подошёл к столу, доставая из кармана портмоне. Небрежно бросил десять стодолларовых купюр:

— Извольте получить за время, которое я отнял у вас.

И направился к выходу.

— Пётр Андреевич, — негромко окликнул экстрасенс. — Куда вы? Мы только начали...

2

Бизнесмен оглянулся. Купюр на столешнице уже не было.

— Не обижайтесь, пожалуйста, — сказал бородач. — Я не смог удержаться. Вы слишком известный человек, чтобы сохранить инкогнито.

— Я могу рассчитывать, что это останется между нами?

— Разумеется, Пётр Андреевич. Я не болтлив. Но я не могу поручиться за коллег, к которым вы, быть может, обратитесь. Как знать, а вдруг некоторые из них тут же раструбят на всю Москву, что их клиент — сам Пётр Городинский?

Чёрт, подумал бизнесмен. Я уже слишком много сказал. Если уйду — сам пустит такой слушок по городу... У меня есть только один способ заткнуть ему рот.

— Хорошо. Продолжаем разговор.

Экстрасенс подождал, пока клиент вернётся в кресло, и осведомился:

— Итак?

С видимой неохотой Пётр Андреевич произнёс:

— Чуть более месяца назад ко мне пришёл человек. Весьма странный. С бледным, как мел, лицом. В чёрном костюме. Я ещё подумал, что он только что с похорон или поминок... Он сказал, что у меня отличная секьюрити, но на астральном плане я открыт и являюсь абсолютно беззащитной жертвой. Всего за десять штук в месяц он возьмётся меня охранять... как бы это сказать?., на уровне астрала.

Экстрасенс кивнул. Дескать, понимаю.

— Ну, я в своей жизни всяких рэкетиров повидал. Но такого наглеца — первый раз... В общем, я вызвал охрану, и его выставили из здания.

— Прошу прощения, Пётр Андреевич, но вы очень неосторожно поступили. Астральный рэкет — штука не менее серьёзная, чем обычный. А может быть, и более, если учесть, что от него труднее защититься.

— Это я уже понял, — проворчал бизнесмен. — Когда мне позвонили через пять минут на мобильный телефон и дали сутки на размышление, я поговорил со своим юристом. Выяснилось, что если я пообещаю кого-нибудь треснуть кирпичом по голове, — это, в принципе, уголовнонаказуемое преступление. А если пообещаю расщепить на астральном плане, то состава преступления в этой угрозе нет. Самый ловкий адвокат даже мелкое хулиганство из этого не вытянет. В современной юриспруденции отсутствуют такие понятия, как «сглаз», «порча», «энергоинформационный обмен»...

— Совершенно верно, — поддакнул экстрасенс.

— Когда на следующий день мне снова позвонили, я отказался платить. И пообещал, что когда я его найду, он очень пожалеет... Тогда голос в трубке сообщил, что он умеет не только охранять астрал, но и крушить его, так что очень скоро я пожалею, а не он. Но будет поздно.

Не спрашивая разрешения у хозяина салона, Пётр Андреевич достал сигарету и закурил.

— Через пару дней начались головняки. Заболела жена. Сын влип в нехорошую историю и, чтобы отмазать его, я раскидал большие деньги. Эшелон с продуктами из Польши не доехал до Москвы — сошёл с рельсов, накрылась система охлаждения и груз испортился. Старый деловой партнёр погиб в автокатастрофе. У меня в руках всё ломается, падает и бьётся... И так далее, и тому подобное. Бизнес пошёл через пень-колоду. Это даже подчинённые заметили. Как-то я шёл мимо курилки и услышал: «Нас словно кто-то сглазил...». И тут я вспомнил о бледнолицем уроде, который приходил ко мне, и подумал: «Если я не верю в эту чертовщину, означает ли это, что её не существует? Кажется, меня точно сглазили...».

— Сглазили, сглазили, — сказал бородач. — И не сомневайтесь. Очень, очень качественная работа... — Тут он спохватился. — Прошу прощения, Пётр Андреевич. Я лишь выразил своё профессиональное мнение. Я вовсе не хотел...

— Я понял, — прервал бизнесмен. — Вы можете снять порчу?

— Это будет нелегко... Поймите меня правильно — я не набиваю стоимость услуги, я лишь оценил ситуацию. Вы кто по гороскопу?

— Скорпион.

— Начало, середина или конец?

— Конец.

Экстрасенс полистал какую-то тетрадь.

— Через шесть дней будет подходящее время В энергоинформационных полях я найду следы воздействия на вас и попытаюсь, идя как бы в обратном направлении, установить, кто нанёс удар.

— «Попытаюсь»?

— Судя по всему, ваш противник — колдун очень квалифицированный. У него может хватить умения чтобы запутать следы или создать ложный след. То есть подставить ни в чём не повинного человека.

По лицу Петра Андреевича было видно, что мысленно он морщится и кривится.

— Что не так? — осведомился экстрасенс.

— Допустим, вы найдёте его. А дальше что?

— Я заблокирую канал, через который на вас был оказано негативное воздействие. Установлю защиту чтобы оберечь от подобных атак впредь. И очень скоро ваша жизнь вернётся в обычное русло.

— А ОН? Как я его могу наказать?

— О, не беспокойтесь. В мире ничего не совершается безнаказанно. То зло, которое он причинил вам через какое-то время вернётся к нему же. Как бумеранг. Причём во много раз сильнее.

— Понятно. Значит, следующая наша встреча через неделю?

— Совершенно верно.

Бородач приятно улыбнулся и развёл руками, давая понять, что разговор закончен.

Кто говорит, что экстрасенсы — сумасшедшие? — подумал Пётр Андреевич. — Эти магические салоны — отличный бизнес. Деньги делают не на воздухе, а на том, что даже пощупать нельзя...

Начиная вставать, он вдруг поинтересовался:

— А что такое «Эрдэ»?

— Простите?

— Когда этот вымогатель пообещал мне неприятности, он добавил, что «Эрдэ не принято отказывать!..».

Бородач обмер.

— «Эр дэ»... — пробормотал он почти в ужасе. — Ручные демоны»!

— Что?

— Ничего! Уходите отсюда немедленно!.. Значит, так. Я вас никогда не видел, а вы меня!

Экстрасенс вскочил, открыл письменный стол и выхватил, не считая, пригоршню купюр. Подбежал к бизнесмену, сунул деньги в руку.

— Это ваша плата за приём. Берите и уходите. И никому не рассказывайте!.. А, всё равно ведь узнают!

— Не понял? — сказал Пётр Андреевич.

Вот только отвечать на вопрос уже было некому. Экстрасенс вытолкал его из кабинета в прихожую, захлопнул дверь и заперся на два оборота.

Секретарша — молоденькая брюнетка с каре, как у царицы Клеопатры, — с интересом смотрела на Петра Андреевича, который стоял с растерянным видом, сжимая в руке мятые «сотки».

— М-да, — произнёс бизнесмен.

Он выровнял купюры, сложил вдвое и сунул в кардан. Поправил галстук, немного сбившийся в сторожу. Одёрнул пиджак.

— Лена! — рявкнул селектор на столе.

— Да, Влад Борисович, — ответила «Клеопатра».

— Сколько человек записано на сегодня?

— Пятнадцать.

— Обзвони всех и предупреди, что до понедельника я никого не принимаю!

— Хорошо, Влад Борисович.

Пётр Андреевич усмехнулся, вышел в коридор и зашагал вниз по лестнице.

3

В белой «шестёрке» сидели двое. Были они какие-то одинаковые, как братья. Джинсы, кроссовки, спортивные майки, кожаные пиджаки турецкого производства. На лицах — тёмные очки, хотя этот осенний день выдался не слишком солнечным.

Один барабанил пальцами по рулю и поглядывал в сторону ближайшего подъезда. Другой, на заднем сиденьи, пялился на обшарпанную дверь так, словно хотел проглядеть в ней дырку.

Когда на улицу вышел рослый мужчина — респектабельный английский костюм, безукоризненно-белая рубашка, галстук, — тот, что сидел сзади, выхватил из куртки пистолет системы «Стечкина» с глушителем.

Миг — ствол высунулся в окно и дважды харкнул свинцом. Человек, вышедший из подъезда, упал.

Киллер дёрнул ручку, чтобы открыть дверь и подбежать к лежащему. Но не успел выйти из салона: взревел мотор, и «шестёрка» понеслась по улице.

— Лёха, ты что?! — заорал киллер, нервно захлопнув дверцу. — А контрольный?

— Идиот! Это не он!

— Как это — не он? Ты что, сдурел?!

— Это ты сдурел. Ты головой подумай, пока она ещё на плечах. Этот мужик похож на нацмена?

— Да вроде нет...

— Рост нашего объекта — метр шестьдесят вместе с каблуками и кепкой. А этот жлоб — метр восемьдесят, не меньше!

— Ну... — киллер достал из кармана фотографию, всмотрелся, не веря своим глазам. — Слушай, а ведь в самом деле — абсолютно не похож!

— Так какого хрена ты его завалил?!

Киллер задумался.

— Не знаю, — наконец, произнёс он. — Ну, словно меня кто под руку толкнул!..

ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ НЕХОРОШИЙ... НЕЧЕЛОВЕК. История десятая

1

Кровь была везде. На полу, на стенах, даже на потолке.

— Господи, — сказал Сергей Алексеевич. — Откуда у неё столько крови?!

Он старался не смотреть на труп, сидящий за письменным столом. И без того тошнило.

В человеке содержится около пяти литров, — деловито заметил судмедэксперт. — А ей перерезали горло. Кровянка хлынула, надо полагать, как из лопнувшей трубы...

— Лёша, — попросил Сергей Алексеевич. — Хватит.

— Странная щепетильность для следователя прокуратуры из убойного отдела...

— Такое не каждый день бывает, — проворчал следователь.

— Это точно...

Блеснула вспышка. Потом ещё раз.

— Сфотографируй надписи и рисунки на стене, — сказал Сергей Алексеевич. — Всю эту магическую дребедень. И покрупнее.

— Уже. Думаешь, убийца — маньяк?

— Скорее — псих, повернутый на эзотерике...

— Псих... — Эксперт хмыкнул. — А убитая по-твоему кто?

И широко повёл рукой, указывая на безделушки, которыми был уставлен офис экстрасенса.

2

— Анжела Гургеновна Саакян последние двенадцать лет держала салон «Анжела». Ясновидение, снятие порчи и так далее. Дела явно шли хорошо. Выручку покойная в течение дня складывала в средний ящик письменного стола. При обыске мы нашли сорок три тысячи.

— Хорошо живут экстрасенсы!.. — Начальник убойного отдела хмыкнул. — Какие есть соображения?

— Если убийца не взял деньги, значит, целью преступления было не ограбление, повлёкшее особо тяжкие последствия. Мы отрабатываем все версии: конкурентная борьба, месть обиженного клиента, убийство на почве личных неприязненных отношений...

— А с братвой у неё какие были отношения?

— Анжелу не трогали. Есть информация, что её постоянным клиентом был Федя Сарафанов.

Услышав фамилию известного криминального авторитета, начальник отдела вскинул брови:

— Сарафан верит в эту фигню? Никогда бы не подумал... Знаешь что, Серёжа? Поговори с ним.

— А смысл?

— Вдруг он что-то слышал. Это может дать зацепку...

3

Секретарша вернулась через минуту.

— Фёдор Андреевич вас примет, — сказала она.

Надо же — Фёдор Андреевич... — подумал следователь.

Он никак не мог привыкнуть к тому, что все крупные бандиты давно легализовались, а деньги, нажитые неправедным путём, вложены во всевозможные ООО.

Теперь они не бандюки, а уважаемые люди, коих можно встретить и на приёме в мэрии, и среди депутатов...

Вот и сейчас он пришёл на беседу с криминальным авторитетом не в притон, а в офис солидной фирмы.

Когда он переступил порог, Сарафан произнёс:

— Я думал, что в вашей конторе знаю всех.

— Я недавно работаю.

— В чём меня обвиняют?

— Мне просто надо поговорить.

— Молодой человек, я с правоохранительными органами не сотрудничаю. Вы отнимаете у меня время. Досвидания.

— Вы были знакомы с Анжелой Саакян?

— Я сказал — досвидания. Не забудьте плотно закрыть за собой дверь.

— Я знаю, что вы с ней были знакомы. Более того — ценили её дар. Я ищу того, кто её убил. Мне кажется, вы заинтересованы в том, чтобы этот мясник понёс заслуженное наказание...

Сарафан бросил небрежно:

— А зачем его искать?

— То есть вы знаете, кто это сделал?

— Само собой.

— Это очень серьёзное заявление.

— Я в курсе.

— Предупреждаю вас об ответственности...

— Не страдайте фигнёй, молодой человек. Я его вам и так назову.

Внутри у следователя что-то ёкнуло.

— Фамилии я не знаю, а кликуха — Каббалист.

— Блатной?

— Нет, он из этих, из экстрасенсов... Человек очень известный — ну, вы понимаете, в узких кругах...

— Не ожидал. Спасибо за содействие ходу следствия.

Тут Сарафан улыбнулся.

— А кто вам сказал, что я содействовал следствию?

— Не понял. Вы сказали неправду?

— Как можно! Каббалист, точно он...

— Тогда в чём фишка?

— А когда с ним поговорите — сами поймёте... Прощайте!

4

Кристина, сестра убитой, пришла на допрос в трауре.

— У Анжелы Гургеновны были от вас тайны? — спросил следователь.

— Нет, — не ответила, а вернее будет сказать, прошептала сестра.

— Вы были дружны?

— Очень...

— Были ли у неё враги?

— Конечно... Ей многие завидовали...

— А кого вы подозреваете?

— Не знаю даже...

— Назовите, пожалуйста, недругов Анжелы Гургеновны.

— Зачем?

— Поймите правильно, это не праздное любопытство. Мне надо понять расклады.

— Я понимаю...

Через час в списке было два десятка фамилий.

— Это всё? Вам добавить нечего?

— Нет...

— А как же Каббалист?

Приёмчик был дешёвый, банальный. Но свои плоды дал. Кристина Гургеновна аж вздрогнула.

— Откуда вы знаете? — спросила она, озираясь.

— Работа такая. Так почему вы не назвали его?

— Вы не понимаете... Это очень, очень страшный человек... Хотя Анжелочка как-то сказала, что он давно уже не человек...

— То есть?

— Не знаю.

— Ну а как зовут этого... нечеловека?

— Вася... Василий.

— А как его можно найти?

— У него офис есть на Лесопарковой улице. Салон называется «Белая магия»... Зачем вам?

— Придётся и его навестить.

Впервые за все время она вскинула глаза на следователя — большие, карие, очень печальные.

— Не надо, Сергей Алексеевич.

— Почему?

— Анжела говорила, что от него не возвращаются... А если человек и вернулся, он уже не он...

5

— Салон «Белая магия» на Лесопарковой знаешь? — спросил следователь. Оперуполномоченный Леонид Мокриков пожал плечами.

— Что значит — знаешь? Шёл я как-то мимо, табличку видел...

— Ясно.

Следователь достал из сейфа комплект фотографий и положил на стол.

— Надо прощупать владельца. Придёшь к нему как бы для консультации...

Опер, рассматривавший фотографии, присвистнул.

— Если я правильно понял, все эти пентаграммы, руны и прочее нарисованы на стенах кровью?

— А ты что, в этом разбираешься?

— Дочь как-то об этом книжку читала... Что я должен узнать?

— Был ли Каббалист знаком с Анжелой Саакян. Кто мог её убить. Не угрожали ли ему...

— Он — главный подозреваемый? — спросил опер.

— Мы отрабатываем все версии.

— Какой вопрос, такой ответ... Я всё понял. Можно идти?

— Как только побеседуешь с владельцем, позвони мне.

6

— На улице дождь, — сказал Каббалист. — Минут через семь закончится. Может, ещё кофе?

— Да нет, Василий Петрович, спасибо, — ответил Мокриков. — Мне пора.

— Ну, как скажете...

Шелестя длинным, до пят, чёрным балахоном, Каббалист проводил опера до двери.

— Спасибо за беседу, — произнёс Мокриков. — Было очень интересно. Досвидания.

Пожимая протянутую руку, Каббалист уточнил:

— Надеюсь, что больше мы не увидимся.

— Во всяком случае — по этому грустному поводу, — поддакнул опер.

Он поднял воротник и перебежал через дорогу. Укрывшись от дождя под козырьком автобусной остановки, достал мобильник.

— Алло, Сергей... Ну что, побывал я у Каббалиста. Человек он, конечно, странный. Крышу на почве эзотерики у него снесло капитально...

— Я в этом не сомневался, — ответил следователь. — Что тебе удалось узнать?

— Саакян он знал и очень ценил. Опечален её смертью. Предложил награду в сто тысяч тому, кто раскроет преступление... Кстати, правда, что за год это уже третье убийство экстрасенса в нашем городе?

— Правда.

— Тогда мне понятна его озабоченность... Ему никто не угрожал. Он ничего не знает и никого не подозревает. А надписи на стене нарисовал убийца. Это заклятие духа жертвы, чтобы он не мстил убийце из загробного мира... Если коротко, то всё.

— Письменный отчёт подашь мне завтра.

— Хорошо.

Сунув телефон в карман, опер вдруг заметил, что дождь прекратился.

«Надо же, — подумал он. — Как ОН и предсказал...»

Из-за угла показался автобус. Мокриков шагнул вперёд, к краю тротуара.

И в тот же момент ощутил, что наступил на что-то скользкое...

7

«Я не верю в мистику, — твердил Сергей Алексеевич. — Я не верю, что между банановой кожурой, скользкой дорогой и гибелью моего человека под колёсами автобуса есть связь. Я не верю!..»

А сам всё поглядывал в сторону телефона. Зазвонит или не зазвонит?

Когда раздался звонок, схватился за трубку:

— Алло?

— Всё в порядке, Сергей, — донёсся до него голос Владимира Ильина, другого опера, посланного к Каббалисту. — Мы побеседовали. Сейчас едем в контору.

— Передай водителю, чтобы не гнал и соблюдал максимальную осторожность! А как только приедешь — сразу ко мне!

— Само собой!..

«От Лесопарковой до прокуратуры — десять минут, — подумал он. — Не больше пятнадцати. Двадцать минут — если тащиться черепахой...».

На двадцать первой минуте он не выдержал. Позвонил на проходную.

— Так точно, Ильин вошёл в здание минут десять назад, — доложил дежурный. — Я слышал, как он сказал водиле, что ему в туалет надо...

— Чёрт, — произнёс следователь, бросил трубку и выбежал из кабинета.

«На первом этаже туалета нет, — пронеслось в голове. — Значит, если Володю вдруг прижало, он на втором этаже...».

Он спешил, как мог, но всё равно опоздал.

А если б успел, что бы это изменило?

8

Владимир Ильин, старший оперуполномоченный по тяжким и особо тяжким делам районного ОВД, привлечённый следователем для расследования убийства экстрасенса Анжелы Саакян, сидел на кафельном полу и дебильно улыбался, рассматривая полуобгоревшую спичку.

У Сергея Андреевича захолонуло сердце.

— Володя, ты что? — спросил он.

— Дядя, а почему она не горит? — пролепетал Ильин.

— Кто?

— Палочка, — ответил опер и вдруг заплакал, как маленький.

9

Когда Ильина увезла психиатрическая неотложка, следователь поднялся в свой кабинет и достал из сейфа пистолет. Он загнал патрон в ствол, сунул «пушку» в карман и решительно направился к выходу.

«Сейчас я с вами лично познакомлюсь, Василий Петрович, — подумал он. — Только я не буду вас ни о чём расспрашивать. А потом — будь что будет!..».

УБИТЬ МЕРТВЕЦА. История одиннадцатая

— Здорово, пацаны, — сказал бритоголовый парень лет тридцати. — Шо вы как в гостях? Приземляйтесь...

На краю стола, за которым он восседал, лежал автомат Калашникова десантного образца. По тому, как «машинка» органично вписывалась в тарелки с объедками, грязные вилки и стаканы, я как-то сразу понял, что «калашник» здесь валяется давно. Это явно была не дешёвая рисовка, чтобы произвести впечатление на гостей...

Я поздоровался, выдвинул стул и сел за стол. Рядом то же самое сделал Лёшка.

Неделю назад я попросил его познакомить меня с кем-нибудь из лидеров криминальных группировок. А то неловко как-то получается: сколько лет пишу о них, а живьём никогда не видел.

И вот час назад Лёшка позвонил и сказал: «У меня тут встреча с одним кори фаном... Если есть время — поехали...». Я всё бросил и стал одеваться.

— А ты хто? — спросил бандит, глядя на меня исподлобья.

— Журналист, — ответил Лёшка.

Я поморщился и сказал:

— Давно уже этим не занимаюсь.

— А шо такое? — спросил бритоголовый.

— Журналистика у нас сдохла. Я теперь так — беллетрист.

— Погоди, — сказал он. — Я вчера киоск видел. Там этих газет и журналов — хоть жопой ешь.

Пришлось объяснить.

— Журналистика — это когда издание и журналист имеют свою точку зрения и могут её отстаивать. А сейчас есть только пиар, чёрный пиар и мелкотемье.

— И чем ты занимаешься?

— Книжки пишу.

— Много издал?

— Две. И ещё десяток рукописей, как говорится в столе.

— А что так?

— Дорого.

— Дорого — это сколько? — Я сказал, и он искренне удивился: — Всего-то?

— У нас разные доходы. Мне надо полгода не есть и не пить, чтобы издать книгу.

Он сунул руку в карман, проворчав:

— Ну так издай ещё парочку...

— Не надо, — сказал я. — Сам заработаю.

— Гордый, значит... Молодец... А чё приехал тогда?

— Впечатлений набраться. Никогда живьём оргпреступность не видел.

— Твоё счастье, что не видел, — заметил он. — Вот только — ну какая я оргпреступность? Я просто деловой человек.

— Автомат не относится к аксессуарам деловых людей.

— Какой автомат? — удивился он. Я кивнул. — Да он же пневматический, это игрушка...

Я, разумеется, видел, что у автомата не один рожок, а два: они были скреплены изолентой по обыкновению воинов-интернационалистов, прошедших Афганистан. Но сказать ничего не успел. На улице, со стороны фасада, послышался какой-то шум. Тут же в кармане бритоголового заиграла «Мурка».

— Алё? — сказал он, поднеся мобильник к уху. Услышанное его взбесило. — Как это — пришёл?! — заорал он. — Он же жмурик!.. И Колян видел?.. Да вы там что, уроды, с конопли на героин перешли?.. Я щас приду — обоим трендюлей навешаю!..

Он сунул трубку в карман, недовольно поморщился и буркнул:

— Вот же мудачьё никчёмное...

— Кто пришёл-то? — спросил я.

— Да ерунда это всё. Мертвяки не оживают.

— Сегодня полнолуние.

— Ну и что?

— В полнолуние всякая фигня случается. Лунатики ходят по карнизам, люди-оборотни трансформируются в волков... Почему бы и мертвецам не оживать?

— Такого по жизни не бывает, — ворчливо заметил бритоголовый.

Тут вечернюю тишину, какая бывает только за городом, вспорол истошный крик.

— Хозяин вздрогнул. Впрочем, мы тоже.

— Что за хреновина здесь творится? — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Я щас...

Когда он вышел из гостиной, я спросил:

— Это шоу для меня организовали?

— Какое шоу? — спросил Лёшка.

Где-то один за другим хлопнули шесть или семь выстрелов.

— А вот это самое, — сказал я.

— Столб показухой не занимается. Он — серьёзный человек.

— Кто-кто?

— Столб — это его клйкуха, — пояснил Лёшка.

— Ясно. А легальный бизнес у него есть?

— Самый разнообразный и весьма обширный. Он сперва «крышует» чужое предприятие, потом входит в долю и вскоре становится основным владельцем.

Я усмехнулся.

— Тактика кукушонка. Слыхал я про такое...

Распахнулась дверь, и в гостиную не вошёл, а ворвался Столб. И в каком виде!.. Шерстяной джемпер был разорвал у ворота, на щеке алела длинная ссадина...

Он схватил автомат со стола, опрокидывая бутылки, передёрнул затвор и сказал:

— Пацаны, вам лучше валить. И чем быстрее, тем лучше. Ваша машина на заднем дворе. ОН её, кажись, ещё не надыбал...

— ОН — это кто? — спросил я, но бритоголовый уже выскочил из комнаты. Где-то совсем рядом, казалось, за соседней стеной, загрохотал автомат. — Чёрт!..

— Делаем ноги, — сказал Лёшка. — У меня нет никакого желания присутствовать на чужой разборке...

— И нарваться на шальную пулю, — поддакнул я.

В коридоре никого не было. Потасовка с применением огнестрельного оружия происходила, если я не ошибаюсь, где-то у фасада. Лёшка приоткрыл дверь, ведущую на задний двор, и прошипел:

— Никого. Быстро!

Как на крыльях, я сбежал вниз по ступенькам, перепрыгнул вслед за Лёшкой через кустарник, постриженный аккуратным бордюрчиком, и остановился у машины. Вернее, около того, что минут сорок назад было новенькой «десяткой».

— Кто это её так? — спросил я.

Лёшка был не в состоянии разговаривать. Он даже не матерился. Только тупо смотрел на проколотые шины, выбитые стёкла и деформированный корпус.

— Как-же это они сделали? — наконец сказал он. — Я ни черта не слышал...

— Офигеть можно!.. — сказал я абсолютно искренне.

— Ладно, — произнёс он. — ОНИ мне за это ответят...

Он глубоко засунул руку в салон со стороны водительского места и извлёк из-под сиденья монтировку.

— Ещё есть? — спросил я.

— В багажнике.

Замок багажника был расплющен, словно по нему пару раз ударили кувалдой. Открыть его можно было либо автогеном, либо консервным ножом.

Я огляделся по сторонам. У стены стояла забытая кем-то лопата. Я стряхнул с неё комья засохшей земли и сказал:

— Я готов.

Стихшие было выстрелы грянули снова. Они доносились с правой стороны дома. Мы принялись обходить эту трёхэтажную каменную громаду слева.

Вдруг Лёшка остановился и сказал глухо:

— Дай зажигалку.

Я дал. В её слабом свете был виден человек в камуфляже, лежащий ничком на клумбе.

— Это Колян, — пробормотал Лёшка.

— Пульс проверь, — посоветовал я.

— Какой на хрен пульс?! У него головы нет!!!

Я подошёл чуть ближе. Хорошо, что Столб не успел нас чем-нибудь угостить...

С трудом справившись с приступом тошноты, я сказал:

— Этот вечер я точно навсегда запомню...

— А ты погоди, — заметил Лёшка. — Ещё не утро. Нам ещё отсюда живыми надо выбраться...

— Да сдохни ж ты, падла!.. — проревел голос совсем рядом, и снова оглушительно затарахтел автомат.

Я узнал голос Столба. Всю обойму он выпустил одной очередью, и автомат замолчал. Теперь слышался только тяжёлый мат. Я выглянул из-за угла.

То, что я увидел, навсегда врезалось в память. На крыльце стоял бритоголовый, меняя рожок, а через лужайку в его сторону медленно брёл человек в чёрном костюме. В одной руке он держал за волосы отрезанную голову, а в другой — здоровенный тесак.

— Уходите! — крикнул Столб, увидев нас. — Я не могу его убить!..

И он снова начал стрелять. На этот раз — прицельными короткими очередями.

При каждом попадании человека в чёрном отбрасывало назад, но он продолжал приближаться к крыльцу с тупой настойчивостью поломанного робота.

Он что, надел бронежилет и обсадился наркотиками, чтобы не чувствовать боль? Да нет, я видел, как пули пробивали его насквозь, превращая костюм в решето...

— А-а-а, вот ты где, сука! — заорал Лёшка. — Ты мне за тачку ответишь!

— Стой! — крикнул я.

— Не надо! — крикнул Столб.

Лёшка нас не послушался. Он подскочил к человеку в чёрном и со всего размаха ударил монтировкой по голове. Послышался глухой звук, как будто вместо головы у последнего была тыква. А потом человек в чёрном с неожиданным проворством развернулся и полоснул Лёшку ножом.

— Б...! — заорал Лёшка, отскакивая в сторону. Выронив монтировку, он схватился за предплечье.

— Беги от него!.. — надрывался Столб. — Ты не сечёшь, кто это!!!

Патроны закончились. Бритоголовый шваркнул под ноги разряженный автомат и выхватил из-за пояса «макар».

— Заходите в хату, живо! Мы отсидимся до приезда пацанов!..

Лёшка, пригибаясь, как солдат под обстрелом, побежал к крыльцу, придерживая раненую руку здоровой.

— По ногам стреляй! — закричал я. — Перебей ему ноги!

Это было как в фильме ужасов... Нет, как в страшном сне...

Человек в чёрном прекратил двигаться к крыльцу лишь тогда, когда Столб перебил ему вторую ногу, а потом я подскочил к лежащему на газоне и бил его лопатой по шее до тех пор, пока голова не откатилась в сторону.

Я воткнул лопату в землю, достал сигарету и тут же выронил её на землю — руки тряслись. Ко мне подошёл бритоголовый, сунул в рот сигаретку, поднёс огонёк и сказал:

— Никогда такого не видел...

— У мертвяка подергивались конечности.

— Я тоже, — сказал я. — Кто он?

— Да фраер один. Месяц назад его грохнули. Прикопали неподалёку... Блин, а он и без головы подыхать не хочет!

— Труп надо сжечь, — сказал Лёшка с крыльца. — Чтоб второй раз не пришёл. Когда голову найдёт.

Бритоголовый деловито сказал:

— Щас пацаны прикатят — всё сделают...

Тут на лице его появилось глубокомысленное выражение.

— Слышь, писатель. Ты мне вот что скажи... Как с НИМИ раньше справлялись?

— Раньше?

— Ну, наши предки. Когда ещё не было автоматов, пистолетов...

— Что было, тем и справлялись: вилами, косами, топорами, осиновыми кольями...

— Господи!.. — с искренним ужасом произнёс бритоголовый и размашисто перекрестился.

ПОЛЕЗНАЯ ВЕЩЬ. История двенадцатая

Чтоб никто не мешал, пацаны сняли отдельный кабинет в китайском ресторанчике.

Было уже часов десять вечера. На улице — хоть глаз выколи. Ветер крутил снежные столбы.

Пока два официанта неторопливо сервировали стол, Вова глядел в окно, куря сигарету. А едва они удалились, нервно достал из кармана мобилу.

— Абонент временно недоступен, — сообщил приятный женский голос.

— Что за манеру взял — трубку выключать!.. — проворчал Вова. — Особенно, когда он нужен!..

— А ну Сяву в пень. — Лёлик скривил горбатый нос. — Кто не успел, тот опоздал!..

Вова мрачно глянул в угол — там у стены стояла плоская коробка вроде тех, в которых

продаются шоколадные наборы, только раза в два больше:

— Что это?

— Сыну игрушку купил... А ты что подумал? Бомба, да?

Пацаны заржали. Были они все какие-то одинаковые — грузные, бритоголовые, с цепями на могучих шеях, в костюмах от Кардена и Версачи.

— А что, — сказал Костя. — в Вову уже дважды стреляли. Только разве такого бугая из калаша положишь? Его только бомбой можно взять. Желательно, атомной...

— Типун тебе на язык! — отозвался Вова. Он сел за стол, затянулся новой сигареткой и спросил: — Ну что, сперва дела или хавчик?

— Одно другому не помеха, — отозвался Лёха и свинтил пробку на коньячной бутылке. — За что будем нить?

— Как водится — за наше безнадёжное дело! — ответил Костя.

Они чокнулись и выпили.

— Коньячок ничего, — сказал Лёха. — Вот сейчас Вальку, небось, икается!..

— Пусть икает, — разрешил Костя. — Не будет опаздывать!

— Так нельзя, — сказал Вова. — Он в деле. А вдруг у пацана уважительная причина?

— Уважительная причина есть только одна — смерть, — сказал Костя. — Всё остальное — гнилые отмазки.

— Ты это того... фильтруй базар, — ответил Вова. — И почему — безнадёжное дело? Всё путём, классическая разводка кроликов.

Пацаны уже ели. Вова тяжело вздохнул, глянул на два набора столовых приборов — европейский и китайский, ухватил крылышко двумя руками и впился зубами.

Минут десять комнату наполняли чавканье, стук вилок и звон бокалов. Затем Лёха глянул на часы, достал из кармана телефон, послушал немного и вернул трубку на место.

— Ну что? — спросил Вова.

«Абонент временно недоступен»! — не без сарказма процитировал Лёха.

— Козёл! — сказал Вова.

— Ещё какой! — подтвердил Лёха.

— Не, ну это безобразие...— сказал Лёлик. — Мы, значит, сюда просто похавать приехали, а он весь в делах...

— Доедаем и уходим, — поддержал Костя. — Это неуважение. Если он задерживается, мог хотя бы позвонить...

— Ждём, — сказал Вова. — А вдруг у него мобильник сдох?

— В машине бы подзарядил! — не сказал, а рявкнул Костя.

— Ладно, успокойся. Приедет — разберёмся... — Вова скучающе огляделся и вдруг оживился. — Так что в коробке? Настольный бильярд? Играем. Сто баксов партия.

— На фига моему пацану настольный бильярд, если настоящий есть — красного дерева? — сказал Лёлик. — Это такая доска, с духами общаться.

— Сколько отвалил?

— Штуку.

— Баксов?

— Ну.

— Да ей цена стольник, не больше!

— Вещь настоящая. Мне дружбан привёз из Англии.

— Никогда не видел. Покажи, не в падлу...

Если это и была подделка, то очень старая. Доска потемнела от времени, покрылась тонкой сетью трещин. Поверхность испещрена буквами английского алфавита, цифрами и какими-то магическими знаками.

Ко всему этому прилагалась металлическая треугольная пластинка с круглой прорезью в центре.

— Еоворишь, настоящая? — спросил Вова. — А как она работает?

Тут Лёлик замялся.

— Мне рассказали, но я не пробовал.

— Вот и давай попробуем... Чё делать-то надо?

Тарелки, бутылки, стаканы и столовые приборы убрали на подоконник. Официант принёс три свечки. Свечки поставили треугольником. Вова, щёлкнув зажигалкой, поджёг фитили и выключил бра, висевшее на стене. От полутьмы, слегка подсвеченной тремя красноватыми огоньками, как-то стало не по себе.

— Значит, так, — сказал Лёлик каким-то странно звенящим голосом. — Возьмите друг друга за руки и положите кисти рук на столешницу. Кольцо замыкается на мне, но мои руки должны лежать на доске, а пальцы — на пластинке...

Он помедлил немного.

— Теперь молчите и не дёргайтесь, что бы ни произошло...

— А что может произойти? — спросил Костя и глупо хихикнул. — Что, сразу менты прикатят?

На него зашикали со всех сторон.

— Помолчи немного, — сказал Лёлик.

Костя замолчал.

— Духи, в натуре, вы здесь? — спросил Лёлик, обращаясь, казалось, к потолку.

Пауза.

— Духи, я обращаюсь к вам... Вы здесь? Придите, мы хотим побазарить с вами...

И вдруг вскрикнул:

— Ой, бля!.. Она шевелится!!!

— Кто шевелится? — спросил Вова.

— Железяка эта хренова!!!

— Как это шевелится!

— Не знаю, блин! Не знаю!.. Но когда я второй раз позвал ИХ, она шевельнулась! Сперва в прорези была буква «d», теперь — «а». Это что значит? «Да», что ли?

— Спроси ещё что-нибудь, — предложил Костя.

— Духи, это точно вы?.. Опять, о Боже!..

— Что опять?

— «Da»!!!

— Ладно, допустим, — сказал Костя. — Дух принцессы Дианы, ты здесь?

— «Da».

— Ты сама разбилась или тебе помогли?

— «Menja ubili».

— Я в этом и. не сомневался, — сказал Костя. — Из-за Додика?

— «Bez kommentariev».

— Могла бы и ответить... Тебе что, не в кайф с нами потрещать немного?

— Ну что ты как маленький? — не выдержал Вова. — Это всё Лёлик чудеса творит!

— Я здесь ни при чём, пацаны! — сказал Лёлик. — Я сам офигеваю!

— Спрашивать надо такое, на что только ты сам знаешь правильный ответ.

— Вот и спроси! — огрызнулся Лёлик.

Вова задумался. Потом спросил негромко:

— Эй, тёзка, ты тоже здесь?

Пацаны обмерли. Они поняли, что Вова обращается к другому Вове, своему компаньону, который был убит лет пять назад. Ему не повезло: думал, что забил «стрелку» лохам, а они оказались отморозками...

— «Da», — прочитал Лёлик дрогнувшим голосом.

— Ем... — сказал Вова. — Ну, если это ты, скажи, на чём мы с тобой поднялись в 89-м году?

— «Produkti dlja Gruzii».

— Это уже не секрет... А через какой банк мы бабки обналичивали?

— «Kombank».

— Допустим. Там, помнится, был нестандартный откат... Сколько мы заплатили?

— «16 procentov. A v Pervom nacionalnom — 18»...

— Блин! — пробормотал Вова. — Про второй банк — Первый национальный — только мы с тобой знали... Вован, это ты что ли в самом деле?

— «Nu da».

— Как тебе там, кори фан? В смысле — на том свете?

— «Dumal, budet hushe».

— Ясно. А мы тут сидим, квасим, Вальку Хмурого ждём...

— «Оп ne pridet».

— Почему?!

— «On vas kinul. On с Kirjushei shlestnulsja».

— С Кирюшей? Что?! Откуда ты знаешь?

— «Mne otsjuda vidnee».

Все сидящие за столом сделали движение, как будто намерены вскочить и броситься к выходу. Все, кроме Вовы.

— Сидеть! — заорал он, — Руки не разнимать!

— Ведь свалит же, падла! — завопил Костя. — Потом не найдём!

— Ещё один вопрос, последний! Где сейчас Хмурый?

— «V kabake u Ostankino».

— Знаю, знаю! Это кабак Кирюши! У-у-у, сука!.. Спасибо, друг!..

...Вальку Хмурого взяли тёпленьким, когда он меньше всего ждал неприятностей. Он настолько обалдел от неожиданности, что даже сопротивления не оказал. Лишь спросил, когда его заталкивали в джип:

— Кто на меня слил?

Ему не ответили. Отвезли в подмосковные Химки и поговорили «по душам». Хорошо поговорили, но без рукоприкладства. Хотя разных нехороших слов и пожеланий было произнесено много.

В общем, Хмурый раскололся по полной программе. Рассказал не только о том, как переуступил «кроликов» Кирюхе. Признался и в мелочах. Оказывается, он обдирал подельников последние месяцы, как липку.

Пацаны с трудом удержались от соблазна замочить Хмурого. Ограничились тем, что выставили на бабки и отобрали кожанку, ботинки, деньги и мобильник.

— Чапай домой, пока мы не передумали, — сказал Вова.

И Хмурый пошёл, по щиколотку увязая в снегу. Пацаны заржали.

А потом Вова повернулся к Лёлику и спросил:

— Ты доску в кабаке оставил или она в машине?

— А что?

— Полезная вещь. Она тебе за штуку досталась. Я десять дам.

— Не могу. Сынишке обещал.

— Что такое тысяча процентов с операции, он лучше нас с тобой знает. Он поймёт.

— Извини, нет.

Вова покрутил носом, сказал: «Ну, ладно...» и уехал первым.

Никто не удивился, когда вскоре стало известно, что он оформил двухнедельный тур по Англии.

ПАРИ. История тринадцатая

1

Кабак работал до одиннадцати. За пятнадцать минут до закрытия припозднившихся гостей обошёл главный администратор.

Это не вызвало большого восторга за столиком, где сидели четыре бритоголовых качка.

— Мужик, ты нам кайф обломал, — буркнул Миха. — Так всё классно было...

— Приходите завтра.

— А если я пару штук заплачу баксами?

— Да ладно, — сказал Серёга. — Это не последний кабак в городе.

Расплатились и, чуть покачиваясь, вышли на свежий воздух. Было холодно, зябко.

— Ну что? — спросил Шурик. — Поедем в «Старую пристань»?

— Не, — сказал Миха. — Там сегодня Бизон гуляет.

Шурик хмыкнул.

— Боишься Бизона?

— У меня с ним непонятки, — сказал Миха. — Зачем лишние проблемы?

— Не тули отмазки. Какие ещё непонятки? Просто бздишь!

— Я никого не боюсь. Ни живых, ни мёртвых.

— А вот это напрасно, — вдруг сказал Колян. — Мёртвых боятся все. Только не все в этом признаются.

На него посмотрели.

— Ты боишься мертвецов? — удивился Миха.

— А ты?

— Мне всё по барабану.

— Сколько у тебя с собой бабок?

— Штуки три.

— Сойдёт. — Колян достал из кармана пачку, отсчитал три тысячи «зелёных» и протянул Серёге. — Держи. Будешь «банкиром».

— А о чём базар? — спросил Миха.

— Знаешь недостроенное здание у кладбища?

— Будущий комбинат ритуальных услуг?

— Очень нехорошее место. Там столько чертовщины, что говорят, будто даже менты этот район ночью стороной объезжают. Насмотрелись всякого.

— Дубина! — сказал Миха. — Там на пару километров ни одной торговой точки — крышевать некого. Поэтому менты туда и не заезжают.

— Ты бабки-то Серёге дай.

— А на что спорим? — Миха ещё не понял.

— Если досидишь до утра, бабки твои.

— А как ты проверишь, что я там всю ночь провёл, а не в ближайшем кабаке?

— Колян думал недолго.

В начале каждого часа будешь зажигалкой светить. Мы увидим.

— Блин! — сказал Миха. — У меня вообще-то другие планы на эту ночь!

— Гони бабки! — потребовал Колян. — Ты продул!

— Фиг тебе, а не бабки! — Миха вручил три штуки «банкиру» и предупредил: — Не вздумай пробухать. Утром мне отдашь — все шесть штук.

2

Такси долго не удавалось найти. Никто не хотел везти ночью в глухомань четырёх нетрезвых парней. В конце концов, удалось договориться с одним частником за двести долларов.

Миха сел в машину с полиэтиленовым кульком. Там лежали пять гамбургеров, купленных в бистро, и бутылка водки — для согрева.

Всю дорогу Колян развлекал пассажиров и водителя историями о привидениях, о живых мертвецах, о людях, умерших от разрыва сердца или поседевших за одну ночь... Наконец, приехали.

Угрюмый Миха вылез на обочину, заросшую пожухлыми сорняками. Колян указал на долгострой и сказал:

— Второй этаж, третье окно справа.

— Будет тебе свет в окошке, — буркнул Миха.

— Когда поднимешься, посвети.

Миха кивнул и зашагал к зданию, подминая сорняки.

— Отец, — спросил Колян у частника, — тут где-нибудь неподалёку кабак есть?

3

Они сидели в ресторане, тёплом и уютном, пили-ели и потешались над Михой: как он там сейчас трясётся — от страха и от холода...

Потом клеились к тёлкам, но выяснилось, что они пришли не одни, а с такими жлобами, что закатают под асфальт и фамилии не спросят.

Связываться было не в дугу. Конфликтную ситуацию разрулили.

В половине первого Колян глянул на часы и поднялся.

— Я скоро вернусь.

— Ты куда? — спросил Шурик.

— Тачку возьму и сгоняю посмотреть.

— А, ну-ну...

Минут через сорок вернулся. Произнёс не без злорадства:

— Сидит, падла.

— К нему ходил? — спросил Серега.

— Из тачки смотрел. Второй этаж, третье окно, ровно в час ночи.

Ну, а потом пацаны знакомые в ресторан заглянули, подсели за столик. Так что второй и третий контрольные сроки Колян пропустил. Поехал к четырём утра.

Вернулся мрачный.

— Как он? — спросил Серега.

— На месте.

— М-да, плакали твои денежки.

— Возможно.

— Не возможно, а точно... Эй, ты куда?

— В туалет...

Колян действительно пошёл в туалет. Вот только не для того, чтобы отлить.

Запершись в кабинке, он достал мобильник и позвонил братьям Серапионовым — Андрею и Юрию. На звонок долго не отвечали, потом сонный голос буркнул:

— Да?

— Алло, это братья Гадюкины? — пошутил Колян.

Минуты две из трубки нёсся тяжёлый мат. Андрей рассказал много нехорошего о Коляне, о его родственниках, о его происхождении и особенностях интимной жизни. Наконец, выдохся.

— Ты чего, спал? — удивился Колян. — Извини, не знал. Я тебе по делу звоню. Юрчик дома?

— Не, он у бабы.

— Андрюха, хочешь ящик водки по лёгкому заработать?

— Ну, не откажусь.

— У тебя дома старая простыня есть?

4

На кладбище завыли собаки. Уже не в первый раз. Миха застыл, прислушиваясь.

Вой стих.

Стараясь меньше шуметь, подошёл к оконному проёму, упёрся локтями в кирпичную кладку и посмотрел.

Непроглядная темнота висела над кладбищем. Лишь где-то далеко горел крошечный огонёк — лампочка, висящая над входом в домик, где прятались от ночных заморозков кладбищенские сторожа.

Миха вернулся к бутылке, отхлебнул прямо из горлышка и закусил давно остывшим хот-догом.

Было полпятого. Часа через полтора начнёт светать.

Вдруг на первом этаже послышался шорох.

Миха весь обратился во слух. Шорох повторился. Кто-то или что-то явно направлялось к лестничному пролёту, ведущему на второй этаж.

Миха достал из кармана пистолет, снял с предохранителя и стал ждать. Когда показался некто, одетый в развивающийся белый балахон, хмыкнул. Страх прошёл.

— Очень остроумно, — сказал Миха громко. — Ну- ка, ты, урод... Лицом к стене или я стреляю!..

5

Зазвонил телефон. Колян посмотрел на номер, высветившийся на дисплее, усмехнулся и ответил на вызов.

— Привет, Миха. Ты где?

В ответ услышал вопли:

— Домой еду! Бабки твои, подавись! Чтоб я ещё раз в такое дерьмо вляпался!..

Миха был близок к истерике.

Колян поманил к себе Серёгу и Шурика — слушайте, мол.

— Почему домой? Рано ещё.

— Да ты понимаешь, прёт этот урод на меня...

— Что ещё за урод?

— Ну... этот... в белом. Я кричу: «Стой, стрелять буду!..». А он прёт... Смотрю: сквозь него стену видно!.. А он совсем уже рядом и грабли ко мне свои тянет... Я всю обойму в него выпустил — хоть бы хны!.. Понимаешь, пули сквозь него проходили!

— Какую обойму? — Колян обмер. — У тебя с собой был шпалер?!

— Ну, да. В общем, я сиганул со второго этажа и сделал ноги... Бабки твои. Возьми у Серёги, и мы в расчёте!

Связь прервалась. Колян вытер пот с лица. Отмахнулся от протянутых купюр и набрал номер Андрея. Услышав в трубке знакомый голос, с облегчением перевёл дух.

— Ты жив-здоров... Ну, слава Богу!

— Я тебе сам только что хотел звонить, — сказал Андрей. — Извини, у меня не получилось.

— Что значит — не получилось?

— А то и значит. Только я приехал — меня охранники взяли. Оказывается, на кладбище кто-то стрелял. Из пистолета... Ну, я отмазался. Сказал, что приехал на могилу бабушки. Почему в такое время? А она мне приснилась... Короче, меня отпустили. Сказали: «Утром приходи, как все нормальные люди...»

— Так ты у него не был?!

— Извини.

— Ничего-ничего, бывает... Ну, пока. Ещё увидимся.

Сунул телефон в карман.

— Что-то я не понял, — сказал Шурик. — Андрей тут при чём?

— Я тоже не понял, — пробормотал Колян. — В кого же это Миха всю обойму выпустил?

Помолчал немного.

И зябко поёжился.

СЛУГА АНТИХРИСТА. История четырнадцатая

1

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент: Серый полулежал на диванчике (отдельный кабинет в «Птичке певчей»), а роскошная тёлка как раз расстёгивала молнию на его джинсах, чтобы честно отработать сто баксов.

— А, чёрт! — Сергей потянулся к мобильнику. — Если ничего срочного, я этого козла урою!

— Оставь, котик! — проворковала «девочка». — Через пять минут перезвонишь...

— Что значит — через пять минут?! Ты не на вокзале. Ты теперь в приличном заведении работаешь!

— Но, котик...

Она не договорила. Серый оттолкнул её голову от своей ширинки, глянул на дисплей. Валёк.

— Да!

— Серый! — заорал голос в трубке. — Ты где?

— Где-где... В Караганде!

— Похоже, сегодня у Валька чувство юмора в списке не значилось.

— Блин! — ужаснулся он. — Как некстати... А у нас тут такие дела!.. Святоша на наши «точки» глаз положил!

Святоша? Что-то знакомое...

— Во-о, гад! — Серый поскрёб бритую голову. — Минут через сорок буду.

— Слышь, ты там трезвый? — Валёк обалдел. — За сорок минут из Караганды в Москву?!

— Да без проблем! Меня кореш на реактивном истребителе подбросит...

— Ну-ну... — С уважением: — Круто, блин!

Тук-тук, мозги, вы дома?

2

Пацаны собрались почти все — кроме тех, кто был в отъезде, лежал на больничной койке или парился на нарах.

Кресел и стульев не хватило. Двое разместились на бильярде, стоящем в центре комнаты.

— На нас Святоша наехал! — Пахан кипел благородным негодованием. — Такое погоняло опущенному в самый раз, а он на центр давит! Кто он вообще такой?!

— Сектант, — буркнул Зубастик из своего угла.

— Ну, всё, блин, конец света! Дожились! Мало нам спортсменов, казаков, силовиков, депутатов... Теперь ещё и сектанты в бандиты подались! Он нас Библиями забросает!

— Я видел его пацанов, — сказал Валёк. — Вполне конкретные бритоголовые качки. Только прикид странный — кожаные балахоны как у Бэтмена. И на лбах кресты наколоты...

— А ещё что знаешь?

— За десять минут Святоша двадцать бойцов выставит. А через полчаса — ещё сто.

Это произвело впечатление и на пацанов, и на пахана.

— Дела есть?

— Вчера пацанов Бабая положил. Неподалёку от Тушино, в роще.

— Слышал я об этом... Из-за «точек» схлестнулись?

— Из-за «точек». По той же схеме ещё в двух местах наехали... Хоть и религиозные фанатики, а дело своё знают.

— Религиозные фанатики? — Пахан задумался. — Точно?

— Не то слово. Могут своего кончить, если Библию неверно процитирует... Козлы, блин!

Пахан ещё подумал немного.

— Это хорошо... — сказал коротко. Повернулся к Вальку; — «Стрелка» забита?

— На одиннадцать часов.

— Схлестнёмся, — пообещал пахан. — Потолкуем. Да так, что мало не покажется!.. А то развелось отмороженного молодняка, ступить некуда!

Направился к двери, но вдруг остановился:

— Серый, пойдём со мной... Один вопрос надо перетереть.

3

Место для «стрелки» выбрали удачно. С одной стороны лесок, с другой — начало аэродромного поля. Каждые десять минут самолёты то взлетают, то садятся. Такой грохот стоит, что хоть из пушки пали.

Серый остановил джип рядом с машинами «своих». Вылез из салона, прихватив кейс. Захлопнул дверцу.

— Тебя только за смертью посылать, — проворчал пахан. — Привёз?

Серый молча вручил кейс.

— Товар настоящий, не фуфло?

— Первый сорт.

— А навороты?

— Круче не бывает.

Пахан пристроил кейс на капот ближайшей машины. Зябко поёжился и сунул руки в карманы, чтобы отогреть пальцы, — была поздняя осень, деревья изморозью подёрнуло...

Серый усмехнулся. Он лучше других знал, почему пахан так заботится о своих пальцах.

А потом в темноте вспыхнул слабый огонёк. Дисплей мобильника. Вместо часов.

— Без трёх минут, — прохрипел голос, кажется, Сазанчика. — Неужели опоздает?

— Не, — сказал Валёк. — Они фанаты, а не козлы...

И тут из-за леска вдруг показалась колонна машин. Горящие фары создавали иллюзию того, что тачек намного больше, чем есть на самом деле.

— По местам, — сказал пахан. — Ухо держать востро. Если я вдруг на землю лягу, мочите их без колебаний!

И взял кейс в руки.

4

Святоша вылез из машины придерживая края балахона. В этом прикиде он выглядел очень несолидно. Ну, точь-в-точь Бэтмен...

Впрочем, никто не улыбнулся. Святоша привёз шестнадцать бойцов. И по тому, как эти бритоголовые «бэтменята» держали «стволы», стало ясно: оружие они носят не для понта, они умеют им пользоваться.

Две группы людей замерли в ожидании. Глаза в глаза. Пальцы — на спусковых крючках. Не дай Бог чихнёт кто-нибудь...

Лидеры ОПТ зашагали навстречу друг другу.

Остановились.

Их разделяло расстояние в метр, не больше.

— Здорово, Святоша, — сказал пахан.

— И тебе того же. Есть проблемы?

— Твои пацаны на мои «точки» наехали. Это не по-христиански...

— Будешь меня вере учить? — Лицо Святоши исказилось в гримасе. — Меня? Его пророка?!

— А чем докажешь, что ты его пророк?

— Ты хоть крещёный?

— Я-то крещёный, — ответил пахан. — А ты?

— Не уводи разговор в сторону. — Святоша глянул на кейс в руке пахана. — Говори по существу.

— Пророков, начиная с Моисея, было очень много. Но как отличить лжепророка от пророка? Где гарантии, что пророк на самом деле не слуга Дьявола? Или даже сам Антихрист в человеческом обличье...

— Ты это к чему?

— Всё просто, — сказал пахан. — Ты говоришь, что пророк. Пророк Бога, а не слуга Антихриста. Верно?

— У тебя есть сомнения?

— Докажи мне это. Не на словах, а на деле. — Пахан осторожно, стараясь не делать резких движений, открыл кейс. Запустил в него правую руку, и через секунду в лунном свете блеснул громадный золотой крест. — Старинная вещь, ему лет двести. И час назад он дополнительно был освящён в храме Серафима Саровского... Докажи, что ты крещёный и не слуга Антихриста!

По лицу Святоши было видно: он мучительно думает, что бы это значило? В чём подвох?

— Не этот ли крест какой-то святотатец украл год назад из частной коллекции в Нижнем Новгороде?

— Он самый.

— Знаменитый крест, — произнёс Святоша. Мгновение поколебался и протянул руку в кожаной перчатке. Осторожно взял, перевернул тыльной стороной и всмотрелся. — Да, это он... Тот самый!

Лидер ОПТ перекрестился, с благоговением коснулся губами золотой поверхности...

И тут же вздрогнул, словно его перетянули кнутом.

Матерясь, стал отплёвываться и утираться.

— Я так и знал! — выкрикнул пахан. — Слуга Антихриста!

В его руке вдруг появился пистолет.

Сухо хлопнул выстрел, и лжепророк опрокинулся на спину.

Пахан сделал контрольный выстрел, глянул на пацанов Святоши, застывших с обалделыми и ошарашенными лицами...

— Теперь вы поняли, кому служили?

Наклонился, поднимая крест, выпавший из руки мертвеца, повернулся и зашагал к машине.

5

Через полчаса пахан, раскрасневшись от выпитой водки, откинулся на спинку кресла, цыкнул зубом и спросил:

— Слышь, Серый, ты крест где нарыл?

— У дружбана одного. Одолжил.

— Верни. И предупреди, что вещичка палёная.

Серый ухмыльнулся и вытер пот: в кабаке было жарко...

— А то он не в курсе!

— Трудно пришлось?

— Мне-то нет. — Серый снова усмехнулся. — А вот два повара в китайском ресторане глаза выплакали, пока натирали его каким-то перцем...

— Страшная штука, — подтвердил пахан. — Хреново Святоше пришлось в последние секунды его жизни...

ХОТЬ КАКАЯ-ТО ПОЛЬЗА ОТ НИХ... История пятнадцатая

1

— Кто это?

— Экстрасенс.

— Я понял, что экстрасенс. Сюда вы его зачем притащили?

—Чтоб помог.

— Кому?!

— Следствию.

Прокурор тупо поглядел на мужичка неопределённого возраста, одетого в застиранные джинсы и свитер. Мужичок мялся у двери.

Затем перевёл взгляд на посетителей. Две женщины — директор и бухгалтер магазина. Налётчики забрали выручку, кое-какие товары и застрелили одну продавщицу...

Снова глянул на мужичка, как Ленин на буржуазию.

— Экстрасенс, значит?

— Ага, — ответил мужичок.

— Звать как?

— Михалыч.

— Сколько раз вы, Михалыч, привлекались к уголовной ответственности за мошенничество?

— Никогда.

— Чем занимаетесь? Астральные хвосты отсекаете, карму штопаете?..

— Нет, — сказал мужичок и замолчал.

Надолго замолчал.

Когда ждать продолжения надоело, прокурор осведомился:

— А сюда зачем пришли?

— Могу преступника изобличить.

— Как?

— Отслежу его прошлое, найду ключевые моменты... Считаю телепатему... Во время беседы он наверняка о преступлении вспоминать будет... По ситуации, в общем, буду действовать.

— Экстрасенс, значит, — прокурор тяжело вздохнул. — А я сейчас о чём думаю?

— Зачем они меня сюда привели. Всё равно ничего не найду, только бабки высосу... Прокурор моргнул глазами.

— Почему — высосет? — обиделась бухгалтер. — Это мой деверь, он бесплатно всё сделает...

— Вздор, — отмахнулся прокурор. — Я совсем не то подумал...

Мужичок открыл рот, но сказать ничего не успел.

— Тем не менее попробовать можно, — сказал прокурор. — А вдруг подследственный поверит, что это экстрасенс, и расколется?

Снял трубку телефона.

— Лёша, это ты ведёшь дело Тихоновского? Зайди ко мне, идея есть...

2

— Темно здесь, грязно, — проворчал экстрасенс, идя по тюремному коридору.

— Здание старое, ещё дореволюционной постройки, — пояснил Алексей Андронов, следователь прокуратуры. — Тогда же его и ремонтировали в последний раз...

— Аура здесь нехорошая, — сказал экстрасенс. — Давит.

— Само собой. Тюрьма это, а не курорт.

Они подошли к двери следственного изолятора. Два вертухая были в курсе: глянули на экстрасенса, хмыкнули...

— Ас чего мне богатым быть? — вдруг возмутился Михалыч. — Ни одна сука не верит! Аферист, мол, мошенник...

— Один из вертухаев смущённо кашлянул. Другой спросил, извлекая ключи из кармана:

— Экстрасенс, говоришь? А это мы сейчас проверим!..

Протянул связку.

— Какой ключ от камеры?

— Этот.

— Гм... Правильно.

— Ерунда, — сказал следователь. — Ты на этот ключ, наверное, дольше смотрел, чем на другие. Или глянул, а сам тут же перевёл взгляд на другой. Тут главное — наблюдательность...

— Ишь ты, какой умный! — возмутился экстрасенс. — Мы знакомы?

— Ну, в общем... нет.

— Тогда откуда я знаю, что ты живёшь в пятиэтажке? На первом этаже ещё магазин находится, продовольственный...

— Полстраны в таких домах живут, — возразил следователь.

— Твою жену зовут Катей. Есть ещё одна женщина, она в райсуде работает, в канцелярии.

Михаил Андронов крякнул. Вертухаи заржали:

— Во, дядя!.. Во, даёт!..

— Неправда, — сказал следователь. — Никакой любовницы, работающей в канцелярии райсуда, у меня нет... — Раздражённый донельзя, повернулся к вертухаям: — И хватит ржать! Откройте, наконец, эту долбанную дверь!..

3

— Фамилия?

— Ну, ты же знаешь, начальник...

— Тихоновский, не выпендривайся! Фамилия?

— Ну, Тихоновский.

— Без «ну». Имя, отчество!

— Андрей Ильич.

— Год рождения?

— Семидесятый... — Подследственный глянул на экстрасенса. — А это что за педрило?

— Это привлечённый консультант. Экстрасенс. Очень известный.

— Я ж говорю — педрило...

— Сам ты педрила! — обиделся Михалыч. — Это не меня, а тебя дрючили в колонии под Воркутой!

— Ты, урод!.. — Тихоновский попытался броситься на экстрасенса. Его удержали конвоиры. — Ты за гнилой базар ответишь!

Экстрасенс побагровел и в телеграфном стиле перечислил клички участников сексуальной оргии и обстоятельства.

— Э, — воскликнул следователь. — А ты ещё, оказывается, не только опущенный, но и крысятник! Я, конечно, не судья, но тебе светят «вилы» лет на восемь. Это, конечно, ничего: в любовном экстазе восемь лет пролетят, как одно мгновение...

— Почему восемь? — удивился экстрасенс. — Разве за убийства двух человек, причём один из них — сотрудник милиции, — дают так мало?!

— Какой ещё сотрудник милиции? — Следователь обалдел. — Он продавщицу убил!

— Да, но за день до ограбления магазина он, чтобы ствол достать, убил милиционера. Участкового. В соседнем районе.

— Врёшь! — Тихоновский снова забился в руках конвоиров. — Не докажешь, начальник!

— Сейчас, сейчас... — пробормотал Михалыч. И объявил, торжествуя: — Вещи убитого он не тронул. Забрал только кобуру с пистолетом. Макар оставил себе, а кобуру бросил в канаву. Она там и сейчас валяется, а на ней — пальчики... Я покажу место.

— Я тебя урою, козёл! — заорал Тихоновский в бешенстве.

— Ну что, подследственный? — спросил следователь. — Будем давать признательные показания?

4

Часа через два следователь вошёл в кабинет прокурора, улыбаясь.

— Вижу, что дело об ограблении магазина и убийстве, наконец-то сдвинулось с мёртвой точки? — спросил прокурор.

— А то! Мне удалось расколоть Тихоновского. Он дал показания на подельников. Рассказал, кому награбленное сплавили. Опергруппа уже выехала для задержания и обыска... Кроме того, я ещё один эпизод раскрутил. Оказывается, Тихоновский не купил пистолет на «блошином рынке», как он рассказывал, а забрал с трупа участкового. Помните, информация об этом в сводках проходила? Не в нашем районе...

— Молодец, — сказал прокурор. — А этот что? Ну, Михалыч...

— A-а... — Следователь брезгливо сморщился. — Развелось их, как собак нерезаных. Только и умеют простакам головы морочить да бабки сосать!..

АДВОКАТ ДЬЯВОЛА. История шестнадцатая

— Теперь направо, — сказал начальник следственного изолятора.

Мужчина в кремовом костюме и с респектабельным кейсом в руке привычно улыбнулся, продемонстрировав ослепительно-белые зубы.

— Мне доводилось здесь бывать, — сказал он. — Вот только обычно меня сопровождали кто попроще.

— Ничего удивительного, если учесть, что совершил подозреваемый...

Адвокат снова улыбнулся.

— До решения суда и вступления приговора в законную силу он — всего лишь подозреваемый...

— Само собой.

А потом адвокат переступил порог изолятора, и лучезарная улыбка сползла с его лица, как маска.

Клиент уже был здесь. Сидел в клетке, наскоро сваренной из толстых металлических прутьев.

И охранял его не полусонный вертухай с давно нечищеным пистолетом, а двое омоновцев в полной экипировке: бронежилеты, маски, шлемы, автоматы наизготовку...

— Да вы с ума сошли! — заорал адвокат. — Вы жесточайшим образом ущемляете честь, достоинство и иные конституционные права моего клиента! Я подам жалобу в прокуратуру!

— Особые меры безопасности — это как раз требование облпрокуратуры, — отмахнулся главный вертухай.

— Я обжалую решение в Генпрокуратуре, — пообещал адвокат, переступая порог.

— Ваше право...

— Вы — Юрий Сергеевич Ковальчук? — осведомился адвокат, остановившись напротив клетки.

Хрупкий молодой человек примерно тридцати лет близоруко прищурился, рассматривая вошедшего.

— Да, я.

— Гильманов Илья Юльевич, — представился адвокат. — Меня пригласили ваши родственники...

— Напрасно.

— Рано вы нос повесили, Юрий Сергеевич. Не бывает безнадёжных дел, бывают плохие адвокаты...— Повернулся к начальнику изолятора. — Мне надо поговорить с моим клиентом.

— Говорите.

— Тет-а-тет.

— Я, конечно, могу уйти, а вот охрана останется. Это, между прочим, в ваших же интересах.

— Не сходите с ума! Он в наручниках и находится в клетке, из которой не вырвется даже слон! Чего вы добиваетесь? Чтобы я сегодня же подал не один протест, а два?

Начальник караула немного подумал.

— А вы расписку напишите, — предложил он. — Так, мол, и так, был предупреждён, наедине с подозреваемым остался по своему собственному желанию...

— Чёрт с вами!.. — Написал расписку, используя вместо стола свой кейс. — Сойдёт?

— Вполне. — Начальник изолятора кивнул омоновцам. — Ребята, на выход...

— Но...

— Я сказал: на выход!

Омоновцы подчинились с видимой неохотой.

— В случае чего стучите, — добавил начальник изолятора. — Если, конечно, успеете. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Адвокат остался с подозреваемым один на один.

— Разумеется, Юрий Сергеевич, ваше дело очень непростое. Прежде чем мы выработаем линию защиты, мне надо знать, что на самом деле произошло вчера около полуночи...

— Какой смысл? — вяло произнёс Ковальчук. — Всё равно не поверите...

— А вы расскажите. Причём с максимальной откровенностью. Тогда и будем думать, делать выводы...

— Это была самооборона.

«Порубить троих человек на мелкие кусочки — это самооборона? — подумал адвокат. — Он меня что, за идиота держит?!»

— Допустим. Я весь внимание.

— Отчего ж не рассказать? — промямлил подозреваемый. — У меня времени много... Ну, часов до одиннадцати был в казино. Играл. Выпил пару коктейлей. Немного потрепался со знакомыми — обо всём на свете и ни о чем конкретно...

Потом решил, что на сегодня хватит. Обменял оставшиеся фишки на деньги и вышел на улицу.

Только приблизился к краю обочины, подкатило такси.

Обращаю внимание: пустое. Я чётко видел, что, кроме водителя, в салоне больше никого нет.

А потом водила перегнулся через пассажирское сиденье и спросил:

«Куда ехать, брат?»

Морда его мне сразу не понравилась. Вот только сообразить не мог, что меня смутило. Я назвал адрес.

Водитель поморщился:

«Далековато. Да и район плохой — обратно порожняком ехать... Триста».

Цена была нормальная.

«Сто рублей, не больше», — ляпнул я.

Он не махнул рукой и не уехал, на что я надеялся. Даже торговаться не стал.

«Ладно, садись...»

Деваться было некуда. Я полез в салон.

Только тронулись, водила спросил:

«Был в казино?»

«Да».

«Выиграл или проиграл?»

«Остался при своих».

«Что ж так рано ушёл? А вдруг через пять минут удача повернулась бы к тебе лицом?» «Может, конечно, лицом, а может, и другим местом...» — сказал я.

И вдруг до меня дошло, что у него с лицом — на нём маска.

— Какая маска? — спросил адвокат. — Типа карнавальной?

— Типа человеческой.

Я спросил водителя:

«Еде ты себе такую классную маску раздобыл? Очень реалистично выглядит. Только мимика на нуле...»

А он засмеялся:

«Места знать надо...»

«Сними её», — сказал я.

«Хочешь посмотреть, как я выгляжу в натуре? Не советую. Тебе это очень не понравится...»

И тогда я сказал:

«Останови, я выйду здесь».

«А мы ещё не приехали...»

Я изловчился. Ногой ударил по его ступне, лежащей на педали тормоза.

Ещё, помнится, удивился: а почему она такая мягкая? Как будто сделана из поролона... Машину занесло юзом, но она не перевернулась, а остановилась.

Я открыл дверцу, чтобы выскочить на тротуар.

В то же мгновение несколько рук схватили меня, удерживая, за шею, за плечи...

Я оглянулся. На заднем сиденьи, оказывается, сидели ещё двое. Точь-в-точь, как водитель.

Откуда они взялись, ума не приложу...

— Минуточку, — сказал адвокат деловито. — Что значит «точь-в-точь, как водитель»?

— Они были похожи друг на друга, как три капли воды.

В потасовке я случайно содрал с одного маску.

Увидел полусгнивший череп, копошащихся червей...

Это было настолько ужасно, что я просто обезумел от страха.

Не помню как, но мне удалось всё-таки вырваться из машины.

Точнее, я не вышел из неё, а вывалился.

Когда поднимался на ноги, увидел, что эти существа идут на меня. Хохоча и выкрикивая фразы на незнакомом языке.

Что-то восточное, гортанное, очень древнее.

Уж до чего я был напуган, а тут от каждой фразы у меня буквально волосы становились дыбом...

Я понял, что это не люди. Это какие-то живые мертвецы. И что зачем-то я им нужен... Дальнейшее помню смутно, как в тумане.

Я рубил этих живых мертвецов тесаком — кажется, я отнял его у кого-то из них.

Всё было бесполезно.

Они получали раны, от которых любой человек погиб бы на месте, но всё равно пытались схватить меня.

И тогда я сообразил, что надо делать.

Чтобы они не могли схватить меня, я должен отрубить им руки.

Чтобы не могли догнать — отрубить ноги.

Чтобы не могли видеть — разрубить им головы, выдрать глаза и раздавить, как таракана...

Это было очень отвратительно и утомительно.

Я устал, как лесоруб в конце рабочего дня. Был испачкан с головы до ног какой-то слизью, заменяющей им кровь.

Зато все трое прекратили своё существование. Валялись небольшими кусками в радиусе пятидесяти метров от машины.

А потом приехала милиция. Обнаружила меня с тесаком и расчленённые куски трёх

тел.

Вот и всё...

— М-да, — сказал адвокат. — Вы от меня ничего не утаили, не скрыли?

— Рассказал, как на духу.

— Трудно будет вас отбить, очень трудно... Я разговаривал с сотрудниками милиции, которые осматривали место происшествия. Вы были испачканы свежей человеческой кровью.

— Знаю, — сказал Ковальчук. — В том-то и дело. Когда живые мертвецы умерли вторично, их останки из мешанины гниющей плоти и почерневших костей превратились в самые обычные... ЕЕоэтому мне никто не верит.

Адвокат помолчал немного, что-то обдумывая.

— Скажите, Юрий Сергеевич, у вас в роду психически больных не было?

Ковальчук грустно хмыкнул.

— Значит, и вы не поверили?

— Мне это надо знать, чтобы выстроить линию защиты.

— A-а... Нет.

— Были ли у вас черепно-мозговые травмы?

— Нет... Хотя однажды, в детстве, я с велосипеда здорово грохнулся. Даже шрам остался, за левым ухом.

— Очень хорошо! — Адвокат встрепенулся. — Это даже лучше, чем я надеялся. На допросах рассказывайте то же самое, что и мне. Можете даже приукрасить эффектными деталями. Вроде: «И тогда Голос сказал мне: «Убей их всех!..»

— Что ещё за Голос?!

— А какой хотите, на ваш выбор. Например, Великого воина Зигфрида. Пришельца с Транскома-4. Или волосатой твари, что живёт в канализации... Стивена Кинга читали?

— Да, конечно. Нравится. Только длинно очень пишет...

— Сейчас нам с вами не до литературоведения. Возьмите его тексты за образец. Только избегайте прямых цитат. А то вдруг следователь тоже Кингом зачитывается?

— Вы думаете, это поможет?

Адвокат покрутил носом.

— Зависит от того, удастся ли убедить следователя, судью и медэкспертов...

Потом он дал ещё несколько советов, пообещал прямо сегодня запросить справку из районной поликлиники и ушёл.

Оказавшись на свежем воздухе, закурил и оглянулся в сторону здания следственного изолятора.

С силой выпустил струю дыма и пробормотал:

— Вот же люди пошли, а? Ну, сказал бы честно: порубил я на хрен трёх человек, помоги отмазаться... Так нет, развёл бодягу о живых мертвецах. Ка-а-азёл!!!

ОТСРОЧКА. История семнадцатая

1

Президент банка не без раздражения глянул на посетителя, только что переступившего порог его кабинета, — парня лет двадцати пяти, с железной заклёпкой в ноздре.

— Со слов моей секретарши я понял, что вы располагаете какой-то информацией о позавчерашнем ограблении?

— Ага, — сказал парень. — Располагаю.

И со всего размаха плюхнулся на роскошный диван.

— Минуту, — спохватился банкир. — Вы — экстрасенс?

— А разве я похож? — удивился парень.

За эти дни в кабинете побывало столько экстрасенсов, провидцев и колдунов всех цветов радуги, что трудно было удержаться в рамках «политкорректности».

— Все они на людей похожи, — проворчал президент банка. — Пока не начинают в носу ковыряться с умным видом и тыкать пальцем в небо!.. Итак, что вы знаете о случившемся?

— Всё.

— То есть, кто ограбил, как ограбил и где сейчас находятся 3 миллиона долларов?

— Ну да.

— Я вас внимательно слушаю, — сказал банкир.

— А как насчёт вознаграждения? — Парень достал из кармана мятую газету, развернул и потыкал в неё пальцем. — Вы пообещали сто тысяч баксов...

— Я не отказываюсь от своих слов. Как только информацию проверят и она будет признана достоверной, деньги ваши.

— Наличными?

— Конечно!

— Здорово! Всю жизнь потом можно не работать!..

Во нахал, а?!

2

— Молодой человек, ближе к делу!

— Ну, позавчера около полудня, как вам известно, в хранилище проник некто. В длинном плаще и лыжной шапочке, натянутой по самые плечи. И принялся бродить, швыряя в мешок всё, что подвернётся под руку... Кстати, а почему вы говорите, будто украдено 3 миллиона долларов? Там и двух не было.

Гм, подумал банкир. Похоже, он всё-таки действительно что-то знает об ограблении...

— Есть более интересный вопрос: каким образом этот некто сумел войти и выйти? — проворчал он.

— Разве в хранилище не было камер видеонаблюдения? — удивился парень.

— Тысячу раз смотрели запись, но так и не поняли. Двери, стены и потолок целы. Никаких следов взлома, пролома и так далее. Такое ощущение, что он появился из ниоткуда, сделал своё дело и исчез. Вместе с деньгами.

— Мне кажется, вы знаете ответ на вопрос. Только не решаетесь произнести его вслух.

— В призраков я не верю. Болеё того, я не слышал, чтобы призраки воровали. Их амплуа — пугать людей или пророчить. Кроме того, призраки появляются в полночь. А этот грабитель появился днём, в начале первого.

— Я тоже не верю в призраков.

— Короче, молодой человек. Фамилия грабителя! Способ ограбления! Где деньги?

— Вы не забыли своё обещание по поводу вознаграждения?

Сквозь зубы:

— Заплачу, не сомневайтесь. Или говорите, если знаете, или уходите!

— Всё очень просто. Ограбление совершил человек, обладающий редчайшим даром. Он умеет ходить сквозь стены.

3

Президент банка глянул на часы. Сколько времени потеряно на очередного сказочника!

— Молодой человек, я вас больше не задерживаю. До свидания!

— Похоже, вы мне не верите...

— Разумеется. Людей, умеющих ходить сквозь стены, не существует!

— Ну, один, во всяком случае, точно существует... — Парень ткнул пальцем в сторону ближайшей стены.

— Что у вас там? Впрочем, это не важно...

Встал, одёрнул свитер и шагнул в стену. Из-за стены донёсся женский визг.

Президент банка протёр глаза. Обалдело глянул на стену, из которой как раз появился парень с кружкой кофе в руках.

Человек, умеющий ходить сквозь стены, остановился, пригубил кофе и скривился.

— Терпеть не могу холодный кофе...

— Значит, это были вы?!

— Ага

Парень вернулся на диван, закинул ногу за ногу и снова пригубил кофе.

— Какая гадость!

Со стуком поставил кружку на журнальный столик.

— И давно вы обнаружили... способности? — осведомился банкир.

— Лет в пятнадцать. Случайно.

— Почему о вас никто не знает? Для науки вы...

— Потому что я не хочу, чтоб на меня повесили все нераскрытые квартирные кражи за последние десять лет! И не хочу доказывать своё алиби каждый раз, когда в городе произойдёт ограбление!

— Значит, вы никогда не злоупотребляли своим даром?

— Ну, иногда, по мелочам — то немного продуктов из магазина стащу, то блок сигарет из табачного киоска... Ваш банк — мой дебют.

— Деньги понадобились?

— Ага. Влюбился я. Сделал предложение. И услышал в ответ: «Я тебя тоже люблю, но ты никогда не сумеешь обеспечить семью...». Я её заверил, что деньги для меня — причём, любые деньги — это не проблема. Сбегал в ваш банк, вернулся с мешком. Она сразу всё поняла: «Ты не мог столько заработать. Ты их украл! А может и убил кого...». В общем, подавай ей только честно заработанные деньги. Тут я узнал, что вы награду объявили. Вознаграждение — это ведь честно заработанные деньги?

Банкир замялся.

— В принципе, да. Хотя случай, признаться, необычный. Не слышал я, чтоб награда выплачивалась тем, кто сам себя сдал... Вот приди сюда ваша избранница, я бы ей без колебаний заплатил!

— А вы бы поверили?

— Ну-у... Вряд ли.

Помолчали немного.

— Что ж мне с вами делать, молодой человек? Любая попытка арестовать бесполезна — сквозь стену уйдёте и поминай, как звали. Да и в тюрьме будете сидеть, только если сами этого захотите...

Парень усмехнулся.

— А давайте поступим так, — предложил президент банка. — Вы вернёте украденное, а я вас возьму к себе на работу. Буду платить десять тысяч долларов в месяц. Официально, по ведомости. Неужели ваша невеста будет считать эти деньги нечестными?

— А работа какая? Воровать секретные документы у конкурентов?

— Грубо. Но в целом вы мыслите правильно.

— Уж лучше в магазинах колбасу таскать. Это честнее.

— Двадцать тысяч.

— И за сто не соглашусь.

— Если всё-таки надумаете, приходите в любое время.

— А где гарантия, что вы меня не убьёте?

— Зачем убивать такого уникального сотрудника?!

— Рано или поздно начнёте бояться и подозревать. Что я узнал о вас или о банке нечто такое, что мне знать не положено. Что я сливаю информацию о вас любому, кто заплатит. Или что вообще хочу переметнуться к конкурентам...

— Ч-ч-чёрт! — Банкир схватился пальцами за виски. — Я, конечно, могу поклясться, что этого не будет, но вы ведь не поверите?

— Не поверю.

— И парень начал подниматься с дивана.

Президент банка надавил лакированным туфлём на кнопку под столом. Входная дверь тут же распахнулась, и в кабинет ворвались охранники с автоматами.

— Стрелять на поражение!!! — заорал банкир.

Грянули выстрелы.

И тут же стихли.

Охранники тупо поглядели на изрешеченный диван, на стену, побитую пулями...

— Куда он делся-то?! Что за хреновина? Ну не мог он отсюда никуда уйти!..

4

Банкир расстегнул ремень. Затем — верхнюю пуговицу на брюках. Вжикнула змейка. Зашуршала одежда...

В тот момент, когда президент банка приготовился опуститься на стульчак, он вдруг замер в неловкой позе.

— Не обращайте на меня внимание, — произнёс голос совсем рядом.

Это был тот самый парень. С громадным мешком в руках.

— Какого чёрта?! — заорал банкир, лихорадочно натягивая штаны.

— Нам надо поговорить. А сейчас это единственное место, где нет охраны.

— Игорь Сергеевич, у вас всё в порядке? — осведомился охранник, стоявший за дверью туалета.

Парень молча приложил палец к своим губам.

— Да! — крикнул банкир. — Дайте мне хоть пос... спокойно!

— Извините.

— У нас с вами тяжёлая ситуация, — прошептал парень, косясь на дверь. — Но я придумал, как её можно разрулить.

— Как? — шепотом ответил банкир.

— Убить меня — неудачная идея, но я готов простить, если вы сделаете то, что я скажу.

— Слушаю вас.

— В мешке украденные деньги. Все, кроме ста тысяч долларов. Это моё вознаграждение... Завтра же вы сообщите в прессу о том, что награда за информацию выплачена, а украденное возвращено. Опишите внешность человека, предоставившего информацию. Этого достаточно, моя невеста поймёт... Следователю скажете: «Деньги возвращены, претензий не имею». Через несколько месяцев дело заглохнет... Меня искать не надо. А то я возьму за правило регулярно навещать ваш банк с канистрой бензина, и вы ничего не сможете поделать...

— А гарантии? Какие гарантии?

— Моё слово.

— Слово?!

— В отличие от вашего оно чего-то стоит.

Пауза.

— Хорошо, я всё сделаю.

— Не сомневаюсь. Прощайте!

Когда банкир остался в туалете один, он опустился на стульчак и, кряхтя, пробормотал:

— Дай-то Бог, парень, чтобы твоя жена со временем не испортилась... Ну, хотя бы в ближайший год-другой.

ЧАСТЬ 3

УФОЛОГ. История восемнадцатая

1

Если разрезать целлулоидный шарик для тенниса пополам, то из него можно сделать не одну, а две летающие тарелки.

Вот только с плоским диском, на который устанавливается половинка шарика, есть проблема, — найти подходящий не так-то просто.

Он должен быть достаточно тонким, металлическим, сантиметров десять в диаметре.

И — самое главное! — быть редкой вещью, трудно узнаваемой.

Сколько людей прокололись, фотографируя на фоне неба автомобильные колпаки, деформированные консервные банки или алюминиевые миски, купленные в магазине хозтоваров...

2

Плоский диск с небольшой дыркой в центре Виктор нашёл во дворе, когда выгуливал собаку.

Увидел — и его словно осенило.

Схватил, очистил от прилипших соринок и с трудом дождался, пока белая пуделиха Эмилия обнюхает все фонарные столбы.

Дома Виктор лобзиком распилил шарик (всё равно лет пять к теннисному столу не подходил...), приставил половинку к диску и глухо крякнул: отлично смотрится.

Посадить на клей? Он будет долго сохнуть.

Виктор схватил край диска плоскогубцами, нагрел железку над газовой плитой.

Края полусферы, немного оплавившись, отлично прилипли к диску.

Затем Виктор проколол иглой верхушку бывшего шарика и запустил внутрь тонкую капроновую леску.

На конце лески завязал узел и потянул леску обратно.

Узел дошёл до целлулоида и застрял в дыре.

Готово!

Ухватив за леску, Виктор поднял изделие на уровне глаз.

Со стороны он, полный, начавший лысеть, был точь-в-точь, как рыболов, любующийся пойманной рыбой.

— Может, покрасить «кабину» серебрянкой? — подумал вслух.

Лучше не надо. А то вдруг краска размягчит целлулоид и «кабина» НЛО деформируется?

Воровато глянул на часы. Жена придёт с минуты на минуту. Надо поторопиться...

За окном в вечерних сумерках светилась территория химического комбината. Отличная натура! Все знают что неопознанные летающие объекты обожают кружить над комбинатами, атомными электростанциями, воинскими частями...

Виктор потушил свет на кухне. Распахнул окно и прицепил леску за карниз. Теперь его рукотворное чудо висело в метре над полом, чуть покачиваясь.

Отступил на несколько шагов и чуть присел, выбирая нужный ракурс.

Вот! То, что надо! Если снять отсюда, то будет полная иллюзия того, что НЛО кружит над химкомбинатом.

Коллеги-уфологи от зависти лопнут, а Женька Морозов просто удавится...

3

Ослепительно яркий свет залил комнату.

Виктор охнул от неожиданности, обернулся.

В дверях кухни стояла жена. Как была, в своём любимом бежевом плаще. Только переобуться успела, придя с улицы, — на ногах домашние тапочки. А в руках — синий полиэтиленовый пакет с продуктами.

— А, это ты, киска, — пролепетал Виктор. — А я и не услышал...

Жена явно была не в духе.

— Что ты делаешь?

Машенька, я знаю, как ты относишься к уфологии. Но я ничего не могу поделать. Как никак, я исследую НЛО всю сознательную жизнь...

— Короче!

Понимаешь, Женька Морозов в прошлом месяце сделал потрясающий доклад на основании магнитофонной записи своей беседы с Высшим Разумом. Теперь ходит весь надутый, важный. А у меня давно не было достойной темы. Вот я и решил немного... того...

— Сфотографировать эту хреновину на фоне комбината?

Муж потупился.

— Витя, скоро двадцать лет как мы вместе, а ты никак не повзрослеешь... У твоего Женьки Морозова в семье двое повёрнутых — и он, и его жена. На что хочешь могу спорить — запись они вместе сделали. Он спрашивал, а она отвечала, изменив голос. Зажав рот платком. Или говоря в трёхлитровый баллон...

— Что ты, киска, что ты! Очень похоже на настоящую, очень!..

— А тебе что, с Высшим Разумом доводилось беседовать? — не без яда осведомилась жена.

— Нет, конечно.

— А раз нет, то займись чем-нибудь более полезным. — Вручила кулёк с продуктами. — Сахар пересыпь в сахарницу. Остальное положи в холодильник. Только курицу — в морозилку... И смотри — не перепутай, у-фо-лог!

Ушла переодеваться.

4

Ночью Виктор тайком пробрался на кухню. Извлёк из мусорного ведра свой НЛО, повесил на карниз и сделал несколько снимков.

Самые удачные распечатал на принтере и лёг спать.

Потом он два вечера до рассвета строчил доклад, стараясь не обращать внимание на то, что жена последние дни пребывает не в самом лучшем расположении духа и всё порывается что-то сказать.

А потом наступила пятница, день очередного заседания секции уфологов.

День, когда Женька Морозов был посрамлён...

Конечно, некоторые скептики, распираемые чувством зависти к более удачливому коллеге (такие уникальные снимки сделал из окна собственной квартиры — во, повезло!..), пытались усомниться в их инопланетном происхождении.

Эти выступления Виктор пресёк, заявив:

— Я сейчас веду переговоры с директором одной крупной фирмы. Он с большим интересом относится к моим исследованиям и готов взять на себя издержки, связанные с проведением независимой экспертизы. Воздержитесь пока от комментариев. Будет заключение — тогда продолжим этот разговор!

Разумеется, никакого спонсора-мецената у Виктора не было. Он блефовал, прекрасно зная, как будет отвечать на расспросы.

Спонсор думает...

Спонсор принял решение...

Спонсор внезапно уехал в трёхмесячную командировку в Америку...

Спонсор наконец вернулся, но за время отсутствия накопилось много дел. Я никак не могу прорваться на приём...

Мы встречаемся на следующей неделе...

Ура, деньги выделены! Через пару дней поступят на мой счёт. Как только это произойдёт, поеду в Москву — заключать договор на экспертизу...

Поехать не смог. Начальник на работе не отпустил, скотина... Ничего. У меня есть отгулы — возьму их в следующем месяце и махну...

Потом, как вы догадываетесь, должна была начаться волына с независимыми экспертами — то они согласны, то они не согласны, то они думают, то слишком дорого просят...

В конце концов, если любопытствующие будут продолжать интересоваться, Виктор собирался выступить с сенсационным докладом о таинственном исчезновении снимков из домашнего компьютера — при обстоятельствах, которые свидетельствуют о вмешательстве инопланетян, не желающих, чтобы подлинные снимки их корабля попали в руки землян...

Так что Виктор ничем не рисковал.

5

По дороге домой он купил бутылку шампанского и цветы. Хотел предстать перед женой триумфатором и немного отметить успех. А то «киска» что-то какая-то мрачная ходит последние дни...

Едва переступил порог квартиры, обнаружил записку на зеркале:

«...Последние дни ты насколько был занят, что я никак не могла лично сказать тебе то, что вынуждена теперь написать.

Витя, между нами всё кончено. Я полюбила другого и ухожу к нему.

В отличие от тебя, он реалист, материалист и в НЛО не верит. Кроме того, он очень богат.

Не пытайся найти меня. Даже если сумеешь, я ни за что не вернусь к тебе.

Мне хорошо. Впервые за двадцать лет я счастлива.

Прощай!»

Бутылка со стуком упала на линолеум...

6

Из телепатического разговора, который состоялся на борту НЛО, стремительно удаляющегося от планеты Земля (примерно в то время, когда Виктор читал записку):

— Мне очень жаль, Агент, что пришлось прервать вашу миссию на этой планете. Ваше внедрение прошло как нельзя лучше, вы прожили там — по местному исчислению — около двадцати лет. Но в соседней галактике назревают очень неприятные события. Требуются не просто Агенты-наблюдатели, а самые лучшие...

Я понимаю, Координатор. Я готова выполнить новое задание...

ОПЕРАЦИЯ «САМОГОН». История девятнадцатая

1

Хлопнула дверь. Из щитового домика, в котором жил командир полка, вышел старший лейтенант Васюкин.

УАЗик стоял неподалёку от крыльца. Капот приоткрыт.

Со стороны машина походила на крокодила, наполовину проглотившего солдата. Из «пасти» торчали только нижняя половина тела и ноги.

— Что с машиной? — спросил Васюкин.

Водитель спрыгнул с бампера на землю.

— Зажигание барахлило, товарищ старший лейтенант, — доложил он. — Выставлял...

— Ну и как?

— Выставил. Готово.

— Очень хорошо. Сейчас поедем.

— А... — водитель повёл головой в сторону домика.

— Приказ комполка, — сказал Васюкин. — Чистая канистра есть?

— Так точно!

— Покажи!

Водитель, немного повозившись, извлёк из-под сиденья канистру.

— Сойдёт, — сказал Васюкин.

2

Когда за УАЗиком закрылись ворота части, старлей вдруг спросил:

— Слышал, что на рассвете произошло?

— Это вы о метеоре? — сообразил водитель.

— Вот-вот, именно о метеоре. А что о нём в части болтают?

— Ничего не болтают. Радуются, что он упал не на нас, а где-то рядом...

— Как фамилия?

— Рядовой Барнаулов!

— Что такое военная тайна знаешь?

Водитель мгновенно сопоставил всё — перегар, исходящий от старлея, вопрос, есть ли чистая канистра...

— Так точно!

— Во время поездки ты, возможно, услышишь или увидишь нечто странное. Язык распустишь — загремишь под трибунал!

— Как можно, товарищ старший лейтенант! Я что, не русский человек? Я тоже на гражданке любил того, поддать...

— Ты меня не понял. Поездка за самогоном — это официальная версия. Болтай об этом на каждом углу, если хочешь. А вот если ляпнешь кому-нибудь о настоящей цели нашей поездки...

Старлей сделал многозначительную паузу.

3

УАЗик нёсся по пыльной грунтовке. Слева тянулась свежая пахота, справа — чахлый лесок.

Потом лесок закончился. Вместо него пошла низина, заросшая камышом.

— Останови здесь, — приказал старлей.

Едва машина остановилась, залез на капот, глянул в сторону леса, бормоча что-то под нос.

До водителя донеслось:

— Так... Ага... А потом, значит, сюда... Под углом 45 градусов...

Обернулся и стал смотреть в поле, прикрывая рукой глаза от солнца.

Потом вернулся в машину, захлопнул дверь и приказал:

— Гони туда!

— Поле не перекопано, — запротестовал водитель. — Стерня, знаете, какая острая... Камеры проколем!

— Гони, я сказал! У тебя армированная резина!

Водитель насупился и свернул с дороги в поле.

Ехали медленно, на первой скорости. С тревогой прислушивались к хрусту под колёсами. Но покрышки пока держали.

А потом старлей вдруг встал во весь рост, ухватившись рукой за лобовое стекло, вгляделся вдаль и сказал чуть дрогнувшим голосом:

— Левее бери, левее...

Водитель безропотно подчинился. Он уже сам понял, что они едут к выжженному пятну посреди поля.

4

Пятно было громадное — метров сорок в диаметре. И не круглое, а скорее уж грушеобразной формы.

В верхней части «груши» земля, усеянная пеплом от сгоревшей стерни, повреждена. Ну как будто сюда бросили со всего размаха что-то размером с трактор.

Старлей обошёл пятно по периметру, время от времени пригибаясь, чтобы лучше рассмотреть.

Затем достал из кармана цифровик, сделал несколько снимков.

Вернулся к машине и произнёс не без удовлетворения:

— А большая зараза была... Метров пять, не меньше.

— Что?

— Не важно. Важно другое: там есть следы колёс. Довольно свежие. Похоже на трактор... Ведут во-о-он туда! — Указал пальцем вдаль. — Ты не знаешь, что там за постройки?

— Фермерское хозяйство.

— А кто хозяин?

— Да так, куркуль один, с двумя сыновьями...

— Поехали к нему, — решил старлей. — Только не через поле, а по дороге...

5

УАЗик остановился напротив коттеджа, стоявшего как бы в стороне от хозяйственных построек.

— Посигналь, — приказал Васюкин.

Водитель несколько раз надавил на клаксон. Потом сказал конспиративным шёпотом:

— Трактор «Беларусь» с прицепом у коровника...

— Сам вижу. Ну-ка, ещё!.. Да что они все, ушли на фронт?!

Лишь после третьей серии бибиканья из сарая вышел мужик средних лет. В телогрейке нараспашку. С вилами в руках.

— Он! — сказал водитель.

— Как зовут?

— Не могу знать!

— Ясно! — Старлей устремился фермеру навстречу, радушно и слегка развязно улыбаясь. — Добрый день, батя!

— Ну, здорово!

— Мы из воинской части...

— А я думал — из хора имени Пятницкого... — проворчал куркуль.

Во, гад, подумал старлей. Мало их раскулачивали в тридцатых годах!

Деланно посмеялся шутке, приступил к делу:

— Понимаешь, батя, какая ситуация... У нас топливо закончилось. — Для пущей ясности ткнул пальцем себе в кадык. — Самогончика не продашь? Литров десять.

— Откуда у меня самогон? — удивился фермер. — Я не гоню.

— Чтоб у такого хозяина да самогона не было? Ни за что не поверю!

— Поезжай в село. Там точно есть.

— Батя, ты пойми моё положение. До села ехать далеко. А потом ещё возвращаться... Если через двадцать минут я не вернусь с топливом, не видать мне капитанских звёздочек!

Куркуль подумал немного.

— Ладно, сам служил когда-то... Есть у меня немного — для личных нужд купил. Десять литров уступлю... Тара есть?

— Рядовой! — гаркнул Васюкин. — Давай канистру!

Куркуль с канистрой ушёл в дом. Через пять минут вернулся.

Старлей приложился к горлышку, глотнул, крякнул:

— Ерадусов сорок.

— А шестьдесят не хочешь? — спросил фермер. — Да ещё тройная очистка! Слеза младенца, а не самогон!

— Ну ты волшебник, батя. Сколько с нас? — И отсчитывая купюры, Васюкин произнёс как бы невзначай: — Ночью ничего не видел?

— А что такое?

— Нам с метеостанции звонили. Какой-то зонд у них в этом районе грохнулся. Просят вернуть. Даже какие-то бабки обещают...

— Много бабок-то?

— Не знаю. Если сам найдёшь или услышишь чего, маякни нам, в часть. Моя фамилия Васюкин.

— Поздно спохватился, — вдруг сказал фермер. — Его уже нашли и забрали.

— Кто?!

— А я откуда знаю? Рано утром машины крутились — грузовик и две легковушки. На меже между моим полем и полем Володьки Курёхина. Я поехал узнать, какого хрена им надо. Не успел. Видел издалека, как они что-то в грузовик погрузили, застегнули брезент и дали по газам...

— Номера запомнил?

— У меня глаза не телескоп. Далеко было.

— Так, значит, уже нашли, — сказал Васюкин. — Ну и ладненько! Пока, батя!

— Слышь, старлей, — окликнул его фермер. — Там на поле выжженное пятно осталось. Поле моё. Я ущерб понёс. Могу я его взыскать с метеорологов?

— Попробуй...

«...куркуль хренов», — прибавил мысленно.

6

Когда УАЗик скрылся из виду, фермер вернулся в сарай.

Здесь он остановился перед серебристым диском, лежащим на сене. Долго рассматривал выпуклости и скрёб в затылке.

— Не, не отдам, — наконец, решил фермер. — Японцы мне больше заплатят...

ГИБЕЛЬ АТЛАНТИДЫ. История двадцатая

1

Я никогда не верил в существование Снежного человека, Несси, летающих тарелок, аномальных зон... Думал: это просто мифы XX века, безмерно раздутые прессой.

У XIX века были свои мифы — лешие, домовые, русалки... А потом наступил научно-технический век, и с изменением сознания людей мифы претерпели изменения.

Ушли в небытие русалки, домовые и так далее. Вместо них появились летающие тарелки, аномальные зоны, телекинез, полтергейст...

И тут вы можете задать вполне резонный вопрос: «Если ты не верил в существование Снежного человека, то что ты полгода делал в Гималаях»?

Как что? Искал Снежного человека.

Да за три штуки баксов в месяц я был готов искать прошлогодний снег в пустыне Сахара!

2

В экспедицию я попал случайно. Как-то вечером листал газету. Увидел объявление: «Геологической экспедиции требуются мужчины до 35 лет, не боящиеся тяжёлой физической работы...».

Пришёл, заполнил анкету.

Анкета была странная.

Например, потенциальный работодатель интересовался, владею ли я альпинистскими навыками и умею ли я стрелять.

Альпинизм — ладно. А вот зачем им нужны «ворошиловские стрелки»?

— Места глухие, — объяснила менеджер. — Встречаются дикие звери... В общем, умение стрелять может пригодиться.

Потом я дошёл до строчки о наличии или отсутствии загранпаспорта.

— А он-то зачем?!

— На всякий случай. Работать придётся в Сибири, на территориях, приграничных с Монголией...

— Очень интересно, — ответил я. — Никогда в Монголии не был...

Через пару дней мне позвонили и сказали:

— Ваша анкета прошла. Если вы не передумали, то приходите — надо контракт подписать.

Пришёл. Увидел в контракте размер оклада. Обалдел:

— Может, вы набираете боевиков для вооружённого переворота?

— Нет, — засмеялась менеджер. — Это действительно научная экспедиция...

Я подумал немного.

И подписал контракт сроком на один год.

3

Вместо Сибири или Монголии нас, пятерых человек, двоих учёных и троих разнорабочих, привезли в... Непал.

В аэропорту Катманду нас встретили руководитель экспедиции и инвестор.

Оба они стоили друг друга.

Руководитель экспедиции, сразу потребовавший, чтобы его называли «Рябой», больше походил на разжиревшего уголовника. И манеры поведения имел соответствующие.

А инвестор, маленький, толстенький, с лицом, как плохо выбритая задница, был весь на понтах. Звали его «Пал Семёныч».

Как я понял, когда-то они вместе зону топтали, только потом на какое-то время их жизненные пути разошлись: Рябой как был бандитом, так и остался, а Павел Семёнович подался в предприниматели.

На чём это тупое и самодовольное животное делало бабки, я не знаю, но бабок у него было немерено.

Деньги дали ему всё, что только способен придумать воспалённый от пресыщенности мозг.

А с некоторых пор ему вдруг втемяшилось в голову найти парочку Снежных людей.

В домашних зверинцах чего только нет: крокодилы, бегемоты... А у него свои Пети будут.

Это, дескать, так круто, что круче не бывает. Все пацаны от зависти полопаются!..

Где искать?

Ясен перец — в Гималаях!

4

Пол года мы провели в Гималаях.

Облазили горы со всех сторон. Нашли пару замёрзших когда-то альпинистов и хижину, в которой отшельничал ветхий старикашка.

Со временем старикашка к нам немного привык, перестал бояться и разговорился.

Оказалось, наш человек, соотечественник, дезертир. Со времён русско-японской войны тут отсиживается. Всё спрашивал, кто на престоле, и отказывался верить нашим рассказам...

Что ещё интересного есть в Г ималаях?

Легендарная Шамбала, например.

Мы, когда наткнулись на каменную арку, ведущую в Шамбалу, страшно обрадовались. Открытие века, однозначно! Надо её обследовать, установить контакт с местными монахами-буддистами, а те нас с Гигантами сведут!..

Рябой мигом погасил наш прекрасный порыв.

— На хрен нам эта Шамбала-Мамбала нужна? — зарычал он. — Вам, козлам, не за это бабьё платят! Мы, блин, сюда за Снежным человеком прилетели... Ищите, а то Семёныч от нетерпячки уже на ушах стоит!

Делать нечего, выкинули мы Шамбалу из головы и сосредоточили все усилия на поисках Снежного человека.

5

Как это ни странно, найти искомое нам помог дед-дезертир.

Понимаете, он привык, что в этой долине люди показываются не чаще раза в год. А тут мы стали маячить.

В общем, принялся старикашка «стервозиться». Организовал нам пару обвалов, но мы уцелели. По чистой случайности.

Лишь когда он откопал ржавую «трёхлинейку» и решил отстрелять нас одного за

другим, мы смекнули, что обвалы — это не случайность...

Дезертир успел ранить в плечо нашего антрополога, а потом мы его взяли.

— Зачем, хрен старый, ты это сделал?! — спросили старикашку.

Ну, он насупился и молчал, как партизан в гестапо.

Тогда Рябой достал из кармана сигареты и принялся их курить, задавая вопросы и туша окурки о старикашку.

На второй пачке дезертир раскололся.

— Вот же чудило! — удивился Рябой. — Твоя это долина, мы на неё не претендуем. Найдём Снежного человека — позабудем навсегда, как эти долбаные Гималаи выглядят!.. Я лично от снега уже блевать хочу!

— Кого-кого вы ищите?

Мы объяснили, и старикашка задумался.

— Немного их осталось, — наконец сказал он. — Три штуки всего. Раньше больше было...

— Если покажешь, где их логово, — сказал Рябой, — я всё прощу.

— А не врёшь?

— Развяжите его! — приказал Рябой.

6

Старикашка показал нам ущелье, в котором обитали три Снежных человека — самец, самка и детёныш.

Полдня мы наблюдали за ними в бинокли. Всё никак не могли глазам поверить.

Думали: ошибка, это какие-нибудь отшельники-баскетболисты в звериных шкурах...

Потом поверили. Не люди это. Повадки нечеловеческие.

Рябой отполз чуть назад и зашептал в спутниковый телефон:

— Слышь, Семёныч, а ведь — охренеть можно! — нашли...

Выслушал короткое распоряжение и маякнул нам: уходим.

Лишь когда мы в лагерь вернулись, сказал:

— Семёныч завтра прилетит. Будем брать.

7

Узнав, что мы отыскали последних Нети, наш инвестор решил отметить это событие.

И так увлёкся, что его в бесчувственном состоянии погрузили в самолёт, доставили в Непал, а оттуда ещё пёс знает сколько километров везли до подножия Гималаев — он за всё это время не протрезвел.

Когда Семёныча доставили в лагерь, он явно не понимал, где находится.

Пытался буянить. Звал то официанта, то метрдотеля. Возмущался:

— Я не понял — а девочки где?!

С трудом его привели в чувство.

— Я в Гималаях? — удивился Семёныч. — А на фига?

— Мы нашли Снежного человека, — терпеливо принялся объяснять Рябой. — И не одного — три штуки.

— Во, блин! — сказал наш инвестор. — Ну, Гималаи — ладно... Не Луна всё-таки... Прорвёмся, пацаны!

Схватил карабин, стоявший у ящиков с консервами.

— Ломанули! Где наша не пропадала?!

8

В этот день я был дежурный: готовил обед, следил за работой мазутного обогревателя в палатке...

Может, оно и к лучшему. Я не видел ничего.

Часов через пять экспедиция в полном составе вернулась.

На снегу разостлали три здоровенные шкуры, и Семёныч напряг всех свободных выскребать их ножами — удалять оставшиеся клочки мяса, стирать кровь...

— Продубить шкуры надо, — ворчал Рябой. — А то сгниют...

— Успеем ещё! — отмахнулся Семеныч и схватился за свой спутниковый телефон, чтобы ответить на вызов.

Насколько я понял, речь шла о каком-то темпоральном генераторе на базе плутониевого реактора.

Может, конечно, я что-то и путаю — в атомной физике ничего не смыслю...

9

Перед отъездом Семёныч закатил пирушку. Орал, что страшно нами доволен. Дескать, вы ребята хоть куда!..

Учитывая, что мы провели в горах полгода, а Семёныч по возвращении в Россию обещал расплатиться с нами за весь год, мы тоже были довольны.

Снежных людей было, конечно, жалко. Последние как-никак. Больше не осталось...

А вдруг всё-таки осталось?

Ведь мы знаем о том, что они последние, со слов старикашки-дезертира, а он из своей долины ни на шаг...

А потом Семёныч вдруг бросил клич:

— Тут такое дело, мужики... Ещё одна экспедиция намечается. Приглашаю всех, кто согласится. Плачу по пять штук в месяц!

Все радостно загудели.

Только потом спросили:

— А что за экспедиция?

— Атлантиду будем искать! Всё готово, ехать надо! Мне очкарики уже доложились!

Тут я вспомнил обрывок разговора о каком-то «темпоральном генераторе» и плутониевом реакторе.

Неужели это чмо купило на корню первую разработку машины времени?! И теперь оно собирается отправиться в прошлое — искать Атлантиду...

От участия в этой экспедиции я, пожалуй, откажусь.

Что-то мне подсказывает: я знаю, отчего погибла Атлантида и её жители...

ТЕЛЕФОН ДЛЯ БОГА. История двадцать первая

1

В кабинете было двое: мой шеф и какой-то парень лет тридцати, незнакомый, хорошо одетый, но небритый и печальный.

— Здравствуй, — обрадовался шеф, когда я появился на пороге. — Это к тебе!

Я с неудовольствием посмотрел на обоих, буркнул: «Доброе утро. Чем могу?» — и плюхнулся за стол.

Некоторое время слушал парня, а потом осведомился:

— Простите, я что-то никак не пойму... О каком телефоне идёт речь?

— Как это — о каком? — обиделся парень. — Их было всего три. Первый погиб, когда Господь уничтожил Содом и Гоморру. Путь второго прослеживается до Древнего Египта. Третий до недавнего времени был у меня. Сейчас он у жены... у моей бывшей жены.

Когда в редакции появляется посетитель с явным сдвигом по фазе, а случается такое часто, главное — не злить его, не пререкаться и в то же время дать понять, что, находясь здесь, он зря теряет время.

— Так что вы, собственно, от меня хотите? — спросил я.

— Надо всех известить, что мой телефон у жены. И это представляет огромную опасность для всего города.

— Минуточку, — сказал я. — Это редакция газеты, а не телефонная станция и не районный суд, куда, между прочим, вам и следовало бы обратиться.

— Некогда мне по инстанциям ходить. Ещё день- два — и будет поздно. Наш город постигнет участь Содома и Гоморры.

— Вы считаете, что в ближайшие дни наступит Конец Света? — Он кивнул. — Ладно, переживём и это.

— Ваша «молодёжка» — мой последний шанс, — сказал он. — Хотя... Почему я говорю — «мой»? Наш шанс. Всех нас.

— Вот-вот! — вдруг сообразил я. — Надо было сразу к нам приходить. У нас раз в месяц выходят тематические выпуски — ну там НЛО, следы Снежного человека на городской свалке, статуя изнасиловала подростка...

— Вы не так меня поняли, — сказал парень, и лицо у него как-то осунулось. — Очень жаль.

Он поднялся и ушёл, не попрощавшись.

2

На следующее утро, выйдя из дома, я по старой привычке купил свежий номер газеты в киоске.

Развернул — и аж зашатался.

Название газеты и выходные данные были. Вместо всего остального через девственно чистые полосы тянулась одна и та же крупнокегельная надпись: «До конца света осталось два часа и двадцать восемь минут».

Любопытно, что, увидев это, я не сразу увязал сообщение со вчерашним визитом. Только когда на моих глазах надпись «двадцать восемь минут» как-то дрогнула, расплылась, а на листе появилась другая — «двадцать семь минут», моя голова заработала, как компьютер. За долю секунды я понял, что всё рассказанное вчера оказалось правдой, а я совершенно не знаю, как зовут вчерашнего посетителя и как его можно найти...

— Нет! — вдруг произнёс Голос, звучный и властный, идущий с неба. — И никогда там не был!!!

Я остановился и огляделся. Прохожие тоже пялились в небо. Лица у них были ошеломлённые и озабоченные. Значит, мне это не померещилось...

С трудом проглотив ком, вдруг появившийся в горле, я вскочил в жёлтый «Икарус» и поехал домой. Первым делом я обзвоню родственников и знакомых — попрощаться. Затем разопью пару бутылок коньяка в обществе, состоящем в основном из лиц женского пола. Хорошо бы управиться за два часа двадцать минут и заблаговременно расположиться у окна и посмотреть напоследок это величественное зрелище — Конец Света...

Я представил, какой репортаж мог бы получиться, и закрыл глаза, растягивая губы в блаженной улыбке, а когда открыл глаза, то сразу же в окно увидел парня — того самого.

3

Он стоял на другой стороне улицы, окружённый небольшой толпой. Он что-то говорил, размахивая руками. Даже отсюда, из автобуса, я разглядел чёрные круги вокруг его глаз. Вряд ли он спал сегодня.

Я протолкался к водителю:

— Остановите, пожалуйста. Мне плохо. Я сейчас весь салон заблюю!..

Водитель глянул на меня и притормозил у обочины — наверное, я был очень бледен.

Я ухватил парня за рукав с возгласом: «Макс, ты что тут делаешь? Нинка совсем с ног сбилась!..» — и потащил из толпы. Вяло сопротивляясь, он продолжал выкрикивать:

— Как угодно!.. Любой ценой!.. Она должна вернуть!.. Камня на камне не останется!..

Зеваки хохмили и давали мне полезные советы.

— Ну и чего ты добьёшься этим? — спросил я. — Кроме того, что тебя заберёт милиция и последние часы жизни ты проведёшь в КПЗ?

— А что мне ещё остаётся делать? — уныло сказал он.

— Искать телефон — вот что!

— Телефон? — Он встрепенулся. — Откуда ты знаешь о телефоне?! — Тут он вспомнил. — А, здравствуйте. К сожалению, это бесполезно.

Я достал газету, посмотрел. Осталось два часа восемь минут. Бр-р-р...

— Подожди, — сказал я. — Давай вместе подумаем. Ты с женой в разводе или она просто ушла к другому?

— Просто ушла. Два дня назад.

— И телефон она взяла с собой?

— Да.

— И никто не знает, где она теперь? Даже её лучшая подруга? У неё есть подруга?

— Был я у неё. Умолял если и не говорить, где Ирка, то хотя бы уговорить не пользоваться телефоном. Она говорит, будто не знает, где моя жена. Врёт, конечно же.

— Она далеко живёт?

— Не всё ли равно? Она не скажет.

— Как тебя зовут?

— Коля.

— Пошли, Коля! Я её уговорю!

4

— Я его нашёл среди вещей покойного деда.

— Неужели это действительно телефон для связи с Богом?

— Да, но я ни разу им не пользовался. Положил в коробку из-под обуви и засунул её на антресоль. Там телефон и лежал, пока жена не нашла.

— А на что похож телефон? Ты называешь его так только из-за функционального назначения?..

— Он выглядит как телефон, — последовал ответ. — Может, две тысячи лет назад он был в виде какого-нибудь туманного зеркала. А сейчас он белый, пластмассовый, без наборного диска. Хотя жена... бывшая жена... уверяла, будто он золотой, с инкрустацией под ретро...

Мы вошли в подъезд девятиэтажного дома и остановились.

— Седьмой этаж, — сказал Николай. — Квартира шестнадцать. Её зовут Валентина.

Я кивнул и вызвал лифт. О том, что произойдёт через пару минут, я старался не думать. Я полагался на вдохновение.

Дверь мне открыл мужчина примерно, моих лет и моего роста, но раза в два тоньше.

— Валюша дома? — спросил я и подмигнул.

— Кто там, Вася? — донеслось из кухни.

— Сантехник, — ответил я и брюхом так саданул Васю, что тот спиной рухнул в трюмо. На пол посыпались баночки, флакончики и дезодоранты. Приговаривая: «Показывай, где у вас тут труба засорилась...», — я вздёрнул его на ноги и запер в уборной. Вася тут же принялся лупить в дверь. Щеколда еле держалась.

— Прекрати хулиганить, — сказал я. — А то я дверь подожгу.

— На помощь! Грабят! Убивают! — заорал Вася, но ломиться перестал.

На стук и на крики в коридор выплыла толстушка в домашнем халатике. В волосах у неё были бигуди.

— Вы — Валя? — осведомился я, светски улыбаясь.

— Что здесь происходит? Кто вы такой? Где мой муж?

— Я здесь, здесь! — заорал Вася из-за двери. — Звони в милицию!

— Ваш муж — нахал! — провозгласил я. — Он людей с лестницы спускает. Только представьте, не успел я войти, как он меня за грудки схватил!

— Что вам надо? — громко сказала она.

— Сущий пустячок: новый адрес вашей лучшей подруги, Иры, жены Николая. После чего я тут же уйду.

— Убирайтесь, пока я милицию не вызвала, — сказала она и шагнула к тумбочке, на которой стоял телефон.

Как все гипертоники, я озверел просто мгновенно.

— Стоять! — заорал я. — Убью на месте! Если через минуту я не узнаю адрес, я тебе засуну кипятильник в задницу и включу!..

Через двадцать секунд я поцеловал Валюше лапку, извинился за беспокойство, извлёк её мужа Васю из уборной, и потрепал его по щёчке, пригласил, «как только будете в моих родных степях, заглянуть на огонёк без всякого стеснения», и вышел из квартиры.

На лестнице с сигареткой в зубах околачивался Николай. Когда я вручил ему бумажку с адресом, он за голову схватился:

— Это ж чёрт знает где! Мы не успеем!

5

На улице моросил мелкий, противный дождик. Мне показалось, что тучи стали чернее и висели теперь значительно ниже, чем раньше, словно хотели раздавить город.

— Да сколько ж это будет продолжаться?! — возмутился Голос где-то в вышине. — Это ж форменное безобразите!

— И — т-р-р-рах! — небо пронзила молния, извилистая, как температурный график больного.

Не буду описывать, как мы, проклиная всех и вся, ловили машину. Дождь уже лил как следует, и сквозь его пелену мы мчались на частнике сорок минут. Всё это время, не отрываясь, я смотрел, как одна цифра в газете сменяет другую. Нет, в самом деле, какое счастье, что в обыденной жизни люди не знают, сколько им отпущено!..

Когда мы вылезли из машины, оставалось всего двадцать четыре минуты. Перед нами лежал дом — длинный, в полквартала, пятиэтажный. Трудно придумать что-нибудь более уродливое.

Мы взбежали на второй этаж третьего подъезда. Звонка не было — пришлось стучать. Морально я был готов снести дверь, если нам не откроют. Но нам открыли.

На пороге стояла эдакая сексапилочка — крашеная блондинка, фигуристая, в кимоно. Она держала в руках трубку радиотелефона. Увидев нас, удивилась:

— Как ты меня нашёл?

— Отдай, дура!!! — страшно закричал Николай.

Она не успела отстраниться и произнесла, брезгливо отвернув носик от бывшего мужа, который с безмерно счастливым лицом прижимал к груди трубку:

— А я-то подумала...

Я развернул газету. До конца света оставалось двадцать минут. Или нет — уже девятнадцать.

— Надо ЕМУ позвонить, — сказал я.

Ирина повернулась и ушла куда-то в квартиру.

«Извращенцы! — явственно читалось на её лице. — Один другого краше!..».

— Почему именно я? — Николай вздрогнул. — Скажи ЕМУ сам!

— Я поднёс трубку к уху.

— Понятия не имею! — ударил мне в барабанную перепонку властный, хорошо поставленный Еолос. — Можете мне поверить на честном слове: я не знаю, что будут носить в следующем сезоне. Более того, я даже не знаю, что носят в этом. Неужели вы всерьёз полагаете, что мне больше нечем заняться, как....

— Простите, — осведомился я. — С кем я в данный момент разговариваю: с Богом-Сыном, с Богом-Отцом или с Богом-Духом?

— Это имеет принципиальное значение? — на тон ниже произнес Еолос.

— В общем, нет. Важно другое — теперь ситуация под контролем. А вам, я полагаю, не помешают душ Шарко, бром и крепкий десятичасовой сон на свежем воздухе.

Пауза.

А вдруг он меня долбанет молнией прямо из трубки?

— Нет, — произнёс, наконец, Еолос — Ко мне это неприменимо. Но за совет спасибо. У вас есть ещё что сказать?

— Нет, — сказал я. — Спасибо за аудиенцию.

В трубке зазвучали короткие гудки. Я достал газету, с усмешкой прочитал первые строчки передовицы и зашагал вниз по лестнице, небрежно держа трубку в руках.

— Куда ты его понёс? — спросил Николай.

— ОН сказал, что телефон теперь будет у меня. Если не веришь, спроси у НЕЕО сам.

— Да нет... Зачем же... Я верю... — пролепетал Николай.

Я думаю, что этот обман Господь мне простит.

КАКУША. История двадцать вторая

1

Когда медсестра заглянула в кабинет, главврач разговаривал по телефону с женой.

— Иван Сергеевич, больной из четвёртой палаты вас требует.

Главврач поморщился. Прижав трубку к брюху, осведомился:

— Из четвёртой? Это что, тот самый...

— Тот самый.

— Что ему надо?

— Говорит, что если вы немедленно не придёте, он купит больницу и снесёт, а вас наймёт пересчитывать кирпичи.

— Денег-то у него много, — со вздохом признал главврач. — Вот только от нас он в ближайшие годы никуда не денется... Классическая паранойя.

— Так что будем делать?

— Эх, был бы он не VIP-больным... Пара кубиков аминала натрия — и до утра никаких проблем... Ладно, скажи, что я сейчас буду.

В трубку:

— Извини, что перебиваю, дорогая... Мне надо идти.

2

Дежурный медбрат открыл дверь, и Иван Сергеевич шагнул через порог.

Палату, рассчитанную на десять койко-мест, вторую неделю занимал только один пациент, — 42-летний финансист Арнольд Семёнович Марченко.

Он сидел на диване итальянского производства, закинув ногу за ногу, и курил гаванскую сигару. А при виде врача кивком указал на кресло и процедил:

— Сколько это безобразие ещё будет длиться? Вы думаете, я на вас управу не найду? Главврач осведомился, располагаясь в кресле:

— Что вы имеете в виду?

— Моё пребывание здесь. Неужели вы не понимаете, что я здоров? Меня устранили конкуренты.

— Ну, голубчик. Не надо всё так упрощать. Вы находитесь здесь из-за того, что дружите с Кукушей.

— Какушей, — поправил финансист. — Ка, а не Ку.

— Вот-вот, Какушей. «Неведомым существом» — по вашему же определению...

— Да, именно неведомым.

— Подумайте сами, разве такое бывает?

— Бывает.

— Ну, хорошо. А я утверждаю, что не бывает. Ваше слово против моего. Кто прав?

— Конечно, я.

— Почему?

— Потому что я прав.

— Голословным аргументам не верю. Я уверую в существование Какуши, неведомого существа, когда сам его увижу.

Эта идея доктору понравилась.

— Вот именно... Познакомьте меня с ним!

— Он не хочет с вами знакомиться.

— Вы откуда знаете?

— Я его спросил.

— Он и разговаривать умеет?

— Человеческую речь понимает, но отвечает только мимикой и жестами.

— Иногда я сожалею, что у меня жена — не немая... Но это к делу не относится. Покажите мне его. Как только увижу, сразу же поверю в Какушу, а вас выпишу.

— Он не хочет, чтобы вы его видели.

— Такой застенчивый?

— Иногда застенчивый. А иногда — нахальный, спасу нет.

— А как он хоть выглядит?

— Иногда маленький, иногда громадный... Иногда похож на человека, а иногда — на чудовище из фильма ужасов...

— А какого он цвета?.. Впрочем, я догадываюсь. Иногда зелёный, а иногда — серо-буро-казюлистый.

Финансист поморщился, но кивнул:

— В принципе, да.

— А где он сейчас?

— Везде.

— Ив этой комнате он есть?

— Есть.

— Позовите его.

— Уже звал. Не выходит. Обиделся.

— А вы ещё позовите.

— Нельзя. А вдруг придёт?

Доктор оживился.

— Ага, вот вы и прокололись. Логическая неувязка.

— Вздор, — сказал финансист. — Какуша — существо непредсказуемое. Иногда он добрый. Иногда — очень, очень злой. Сейчас он на меня обиделся. А Какуша в подобном состоянии может натворить таких дел!.. Поэтому я и не хотел бы, чтобы он пришёл.

«Эх, если б не твои миллионы!.. — подумал главврач с тоской. — Сижу, как дурак, пытаюсь найти слабое звено в логике параноика...»

— Иначе говоря, для него характерна быстрая смена настроений?

— Да.

— Без обследования диагнозы не ставят, но я полагаю, что речь идёт о маниакально-депрессивном психозе. Это ничего. Две недели в нашем заведении — и будет как новенький...

— Лечить Какушу? — Финансист улыбнулся. — Здесь? Да вы с ума сошли!

— Почему?

— Во-первых, он здоров... для своего биологического вида. А во-вторых, он вам всю клинику разнесёт! Я его не случайно Какушей окрестил. Очень, знаете ли, соответствует прозвищу...

— Вы думаете, Арнольд Семёнович, что мне никогда не попадались буйные пациенты? Зовите его без колебаний. Жду этой встречи с нетерпением!

— Доктор, это может иметь самые непредсказуемые последствия!

— Ничего. Всякого повидал. Зовите.

— Ну, если вы, доктор, настаиваете, то извольте, я попытаюсь,.. Только у меня есть одно условие: я вас предупредил об опасности, так что если он в самом деле разнесёт клинику, я возмещать расходы не буду.

— Согласен. Итак?

Финансист затянулся гаванской сигарой, со вкусом выпустил струю ароматного дыма и позвал:

— Какуша! Друг мой! Ты здесь? Покажись — я тебя давно не видел! Хватит дуться! Ну что ты как маленький!..

Минут пять он взывал к неведомому существу, глядя то в потолок, то на стену...

А один раз даже ощупал карманы на своём безукоризненном английском пиджаке.

Наконец, выдохся.

— Вот видите, Арнольд Семёнович, — сказал доктор вкрадчиво. — Какуша не появился. Почему? Потому что его нет. Он — лишь плод вашего воображения... Так что давайте вернёмся к этому разговору недели через две. Вы ещё сами будете смеяться: какой такой Какуша?!

— Он есть! — настаивал финансист.

— Тогда он — паршивый друг! И вам следовало бы о нём забыть!

— Почему вы решили, что Какуша — паршивый друг? Я попрошу вас!..

— А иначе он давно бы пришёл, чтобы вызволить вас из клиники!..

И тогда прямо из воздуха материализовалось существо. Огромная, безобразная пародия на человека.

— Какуша! — Арнольд Семёнович вскочил с дивана. — Ты ли это, друг? Ну, наконец-то!.. Вы его видите?

Главврач протёр глаза. Затем пробормотал:

— Кого?

— Его, Какушу!

— Нет здесь никакого Какуши. Потому что никакого Какуши быть не может!

Какуша заревел. Повёл мохнатой лапой. Одно кресло и роскошный домашний кинотеатр превратились в обломки.

— Не злите его! — закричал финансист, пятясь. — А то он вас прихлопнет, как комара, и не заметит!

— Арнольд Семёнович, — произнёс главврач. — Ну, кого вы хотите обмануть? Я тридцать лет в психиатрии. Вы считаете, что если сломать кресло и телевизор, я поверю в вашу навязчивую идею? А ещё серьёзный человек, финансист, король биржи...

Какуша заревел ещё громче и топнул. На пол, звеня, посыпалось, оконное стекло.

Одно движение монстра — и платяной шкаф красного дерева ударился в стену с такой силой, что рассыпался, а штукатурка покрылась паутиной трещин.

— А вот здание портить не надо! — заметил Иван Сергеевич. — Знаете, во сколько нам обошёлся прошлый ремонт?

Какуша поменял цвет и из волосатого превратился в лысого. Красивее он от этого не стал.

— Ах, что вы наделали! — закричал больной. — Он в бешенстве. Что теперь будет? Я не отвечаю за последствия!

— Ничего не будет, успокойтесь... Санитар!

В палату заглянул дежурный медбрат. Остолбенел, глядя на Какушу.

— Зови всех, — приказал главврач. И повернулся к финансисту: — Не волнуйтесь, ситуация под контролем. Мои мальчики и на Кинг-Конта смирительную рубашку наденут!..

3

После выписки Арнольд Семёнович заглянул в офис главврача.

— Значит, покидаете нас? — произнёс Иван Сергеевич не без грусти. VIP-палата лишилась богатого пациента. Снова будут задержки с выплатой зарплаты... — Зашли попрощаться?

— Узнать, как дела у Какуши.

— Кстати, я только теперь понял ваш эвфемизм — «непостижимое существо». Он в самом деле непостижим, загадочен. Документов нет. Ничего рассказать о себе не может, потому что немой. Грамоте не обучен. Обомжился настолько, что человеческий облик утратил. У него даже отпечатков пальцев нет! Интеллект на уровне пятилетнего ребёнка... Но зато какая силища!.. У-y-v! Мои санитары с ним еле-еле справились!..

— Так что с ним?

— Ну, пока он в изоляторе для буйных. Случай, конечно, тяжёлый, запущенный... Очень запущенный... Но мы не теряем надежду. Вылечим!

— Вот этого-то я и боюсь, — сказал финансист. — Бедный Какуша!

Часть 4

КЛАДБИЩЕНСКАЯ МОРОКА. История двадцать третья

1

В конце восьмидесятых, когда произошли события, о которых я хочу рассказать, о биоэнергетике знали крайне мало, а уж о некроэнергетике — и того меньше.

По рукам тогда ходили ксерокопии докладов некоего мифического института по исследованию аномальных явлений, специализирующихся на НЛО.

Не буду, впрочем, утверждать, что на волне газетно-журнального бума появились по-настоящему объективные статьи, основанные на реальных фактах.

Большинство из сенсационных публикаций высосаны из пальца, и это почти не скрывается.

Единственный практический совет, который можно почерпнуть из них, таков: остерегайтесь попадать в зону действия некроэнергетики.

Иначе последствия могут быть самыми плачевными и непредсказуемыми...

2

Началось всё очень обыденно.

Осенью, в конце 80-х, ко мне заглянул в гости старый знакомый — тоже Александр, мой тёзка, а фамилию его вам знать незачем.

За разговорами и чаем мы засиделись до позднего вечера.

Потом он спохватился: пора ехать домой.

Минут тридцать мы простояли на остановке «Зорге» (Западный микрорайон Ростова), любуясь на круглую, как чайное блюдце, Луну.

Ни троллейбусов, ни автобусов не было. Даже «тачки» куда-то запропастились.

И тут мой тёзка, помявшись, вдруг предложил:

— А давай к моей бабушке сходим?

— Ты что, спятил? — Я глянул на часы. — Двенадцатый час!

— Да это совсем близко! Постоим немного у могилы, помянем мысленно...

— Как это — «у могилы»? Она что, умерла?!

— Ну да. А похоронена во-о-он там!..

И он кивком указал в сторону Коммунистического проспекта.

Ниже, за девятиэтажками, находится старое кладбище, стиснутое вертолётным полем, садами и гаражным кооперативом...

— Послушай, — сказал я, — я твою бабушку даже не видел никогда... И вообще, что это тебя так разобрало?

Он помолчал немного. Потом сказал:

— Честно говоря, я сегодня на Западный не к тебе ехал, а чтоб на кладбище заглянуть. Да как-то с духом не собрался. Дело в том, что она ко мне вчера приходила...

Кожа у меня покрылась мурашками.

— Саша, — сказал я. — Ты точно свихнулся.

— Я видел свою покойную бабушку так же ясно, как тебя сейчас, — сказал он. — Ты мне не веришь?

— Да как тебе сказать...

— Правильно. Я б на твоём месте не поверил. В сверхъестественное никто не верит, пока сам не столкнётся с какой-нибудь чертовщиной...

Так вот, вчера вечером, часов в одиннадцать, в мою дверь постучали. В глазок я увидел пожилую женщину.

Голова у неё была повязана шёлковым цветастым платком, а лица её я сразу не разглядел: лампочка на лестничной клетке светила ей в затылок.

«Кто там?» — спросил я.

И услышал в ответ:

«Это я, баба Галя. Открывай, внучек!».

Сперва я ничего не понял.

Даже подумал: «Надо же, какое совпадение! Эту женщину зовут, как мою покойную бабушку по материнской линии!..».

Сказал громко:

«Вы ошиблись адресом».

«Разве ты меня не узнал?» — удивилась женщина.

Она отступила на шаг, чуть повернула голову, и свет упал на её лицо.

Это была она, моя бабушка, умершая много лет тому назад!

Я там, под дверью, чуть не кончился. Ноги начали подламываться, а перед глазами поплыло.

«Извините, не узнаю, — прохрипел я кое-как. — Вы ошиблись адресом. Досвидания!»

И, чтобы не упасть, прислонился к двери.

«Я не могла ошибиться, — сказала моя покойная бабушка с лёгким недоумением. — Я у вас давно, правда, не была, но раньше ведь часто приходила... Мама дома? Открывай, Андрюша!»

Перед глазами у меня всё уже не плыло, а мелькало.

«Я ж говорю, вы ошиблись адресом, — сказал я из последних сил. — Да и меня не Андреем зовут...».

В полуобморочном состоянии прошёл на кухню. Хлебнул воды прямо из чайника, проливая на грудь.

Меня начало отпускать, но тут я вспомнил, что в своё время родители долго не могли выбрать, как меня назвать: Андреем или Александром. В конце концов, они сошлись на Александре.

А вдруг там — ты понимаешь, где? — я числюсь как Андрей?

Полночи я думал.

Все знают, например, к чему снятся усопшие родственники. А вот о чём может свидетельствовать усопший родственник, пришедший наяву?

Или, может, у меня просто крыша поехала? Я слышал, что зрительные и слуховые галлюцинации бывают очень правдоподобными.

Потом я немного успокоился. Я сообразил, что бабушка меня с собой никуда не звала, она просто пришла — так сказать, в гости, соскучившись по любимому и единственному внуку.

Наверное, решил я, на характер галлюцинаций повлияло подсознательное чувство вины — я несколько лет на кладбище не был.

А утром, на автобусной остановке, встретил соседа. Старый хмырь, чуть ли не в Первой Конной воевал.

Увидел меня и сразу бочку покатил:

«Ни днём, ни ночью покоя нет!».

«Вы это о чём?» — спросил я.

«Ночью спать надо, а не гостей принимать!» — заорал он ещё громче.

А мне, сам понимаешь, снова дурно стало.

Весь день я порывался отпроситься с работы и побывать на кладбище — проверить, цела ли могила. К вечеру решился, но...

Давай сходим, а? Прямо сейчас.

3

На дороге тем временем показался автобус, уютно освещённый изнутри.

Мой тёзка на него даже не взглянул. Он смотрел на меня.

Идти, разумеется, не хотелось. И без всяких там оживших бабушек кладбище находится в жутком месте. Там можно хоть из пушки палить — никто не почешется.

А с другой стороны, Саша был в состоянии, близком к истерике. Пока не завидит, что и могилка цела, и земля не разрыта, не успокоится. Ещё в самом деле рехнётся...

Справедливости ради должен заметить, что полдороги тёзка болтал как заведённый, — пока мы шли по Зорге и лавировали между панельными девятиэтажками.

Фонтан красноречия стал иссякать, когда мы, миновав дома, спустились в балку.

Справа и слева высились покосившиеся заборы садов. По дну балки журчал ручеёк. Мысль, что мы единственные люди в радиусе полутора километров, доставляла почти физическое неудобство.

— Ты уверен, что мы найдём могилу в этой полутьме? — поинтересовался я.

Моего намёка Саша не понял.

— Обязательно найдём, — сказал он. — Я все ориентиры помню. Пара пустяков.

— Ну-ну, — сказал я.

Интуиция подсказывала, что всё будет не так просто.

4

Сады закончились. Мы поднялись на холм.

Позади нас виднелись контуры девятиэтажек. В некоторые окнах горел свет.

Слева простиралось вертолётное поле, справа и слева из темноты выступали очертания надгробий и крестов.

Грунтовая дорога, по которой мы шли, пересекала кладбище, деля его на две неравные части.

По закону подлости, искать сашкину бабку нам предстояло как раз в большой части.

— Очень странно, — сказал вдруг Сашка, — что я её так хорошо помню. Она умерла более двадцати лет назад, а последняя фотография «испортилась» лет пять назад.

— «Испортилась?» — переспросил я.

На секунду мне показалось, что мой спутник пожалел, что заговорил об этом.

— Ну да, — вяло сказал он. — Видишь ли, моя бабушка была если не ведьма, то что-то очень близкое к этому. Что она вытворяла, на ночь лучше не рассказывать.

Фотографироваться она не любила. Впрочем, фотоплёнка её тоже «не любила».

Однажды ей была нужна фотография на пропуск, так бабушка раз десять ходила в ателье фотографироваться — кадровичка не находила сходства между оригиналом и теми снимками, которые она приносила.

А после смерти бабушки фото начали портиться: желтеть, выцветать...

В средние века её сожгли бы на костре.

— Тогда не было фотографий, — возразил я.

— И без фото поводов нашлось бы предостаточно. По наследству кое-что перешло к моей маме.

Как-то раз она торговку на рынке сглазила.

Торговка была слишком наглая и развязная.

Ну, ма ей и пожелала: «Чтоб ты всё продала!..».

Через пару дней шла через рынок, торговка её вспомнила.

Оказывается, за весь день она ничего не продала — покупатели словно обходили её стороной, хотя лука на рынке было мало.

— М-да, — сказал я. — Такие байки хороши тем, что концов не найдёшь. Ищи-свищи ту торговку.

— Почему же, бывало и при свидетелях...

Чашечку она как-то взглядом разбила — человек шесть это видели.

У нас был ремонт, мы перетаскивали мебель из одной комнаты в другую и сели перекурить.

Тут появляется ма — очень не в духе.

«Куда сервиз поставили? — сказала она. — Ведь разобьётся же!..».

А сервиз у нас был роскошный, чешский фарфор.

Отец сказал:

«На шкафу стоит. И хорошо стоит — не упадёт...».

«Какое там хорошо!» — возмутилась ма и кивнула в сторону шкафа.

Чашка, которая стояла к нам ближе, вдруг дёрнулась, упала на бок и покатилась, описывая полукруг.

Когда шкаф закончился, упала и разбилась...

— М-да, — сказал я. — Слава Богу, я за тобой чертовщинки пока не замечал. Далеко ещё?

— Нет, мы уже почти пришли. Вот аллея, напротив ивы. Бабушкина могила седьмая по счёту.

Аллея была узкая, заросшая травой. Я шагнул вперёд, старательно отсчитывая: «Первая... вторая...».

Зацепившись руками за ржавую ограду, оглянулся и обнаружил, что иду я, оказывается, уже один.

— Э, а ты чего? — негромко окликнул я.

— Посмотри, пожалуйста, сам, — сказал Саша. Он стоял у ивы и нервно курил — красный огонёк то становится ярче, то тускнел. — Я подожду здесь.

— На могилке хоть табличка есть? — спросил я. — Как фамилия твоей бабушки?

Он ответил, и я отправился дальше. На седьмой ограде остановился.

В памяти всплыла сценка из какого-то американского боевика: гнилая рука с окровавленными пальцами выныривает из-под земли и хватает за щиколотку...

Не без содрогания я открыл калитку и вошёл.

Как и ожидалось, свежей земли или разрытый не было, дёрн не повреждён.

Щёлкнув зажигалкой, я осветил табличку.

Фамилию разобрать было трудно, но она явно была не та.

5

— Саша! — крикнул я. — Ты уверен, что бабкина могила именно седьмая?

— Чёрт! — сказал он, подойдя ко мне. — И ограда совсем другая...

— Может, не седьмая, а шестая или, например, восьмая?

— Я точно помню. Седьмая.

— Может, здесь несколько ив?

Этого Саша не знал, и мы прогулялись по грунтовке через кладбище, аж до гаражей кооператива, освещённых прожекторами.

Ив больше не было, зато на обочине мы обнаружили несколько берёз, тополей и даже один кипарис.

На всякий случай (а вдруг моего тёзку подводит память?) мы проверили и их. Без каких-либо результатов.

На часах уже была половина третьего. Мне надоело с умным видом ходить-бродить меж оград, продираться сквозь заросли чертополоха и бурьяна и рассматривать таблички на крестах с таким усердием, словно от этого зависит спасение души.

Кроме того, я чувствовал сильную усталость.

— Я ж тебе говорил, — пробормотал я. — Ничего мы не найдём в этой темноте.

Саша уныло кивнул.

— А я ещё где-то сигареты посеял, — сообщил он. — Полпачки. Жалко.

Не сговариваясь, мы повернули обратно — в мир пустых асфальтовых улиц и ритмичного перемигивания светофоров.

Я шёл, погружённый в мысли, и, наверное, поэтому не заметил то, отчего щёки у Саши вдруг покрылись смертельной бледностью.

Честно говоря, я заметил это, когда мы вышли на проспект, пустынный и залитый светом натриевых ламп.

— Что-то мне паршиво, — признался Саша. — Съел, наверное, что-то несвежее.

Потом я остановил тачку, и мы сперва поехали ко мне.

— Может, зайдёшь? — предложил я. — Полежишь немного. Что-то мне твой вид не нравится.

— Ничего страшного. Через десять минут я дома буду.

И когда я уже вылез из салона, он вдруг спросил негромко:

— Ты ничего не слышал и не видел?

— Где? Когда?

— Ну... когда мы обратно шли.

— Нет. А что?

— Ничего. Мало ли что примерещится в полнолуние...

Я подождал немного, но он больше ничего не сказал. Я пробормотал: «Пока!..» — и захлопнул дверцу.

Такси почти сразу тронулось с места.

6

Смутно помню, как я поднялся на третий этаж.

Снова навалилась усталость. Меня шатало, перед глазами плыло.

Кое-как добравшись до дивана, лёг и сразу отключился, а проснулся от телефонного звонка.

Было раннее утро, за окном расцветала сизая мгла.

Чувствуя себя разбитым и усталым, как будто не спал, я посмотрел на часы (начало седьмого) и снял трубку.

Женский голос, взволнованный и какой-то сдавленный, извинился за столь ранний звонок и спросил, не было ли у меня вчера Саши.

Несколько напрягшись, я понял, что разговариваю с сашкиной женой.

— Он был у меня весь вечер, — сказал я. — Потом взял тачку и поехал домой.

— Во сколько это было?

— Ну-у... — Я подумал немного. Мысли путались. — Часа в три приблизительно. А что?

— Его до сих пор нет...

7

Всё выяснилось в течение ближайшего часа.

Оказывается, прямо в такси, на заднем сиденьи, Сашке стало совсем плохо.

Обхватив руками живот и почти мыча от боли, он свалился на резиновый коврик в проходе.

У таксиста хватило ума без промедления доставить его в больницу.

Язвенное прободение желудка и внутреннее кровотечение чуть не отправили Сашку в гости к любимой бабушке.

К счастью, операция прошла удачно. Он лишился четверти желудка, но зато остался жив.

Через несколько дней, когда доступ в больницу разрешили, я увидел его — бледного, небритого, с чётко обозначившимися скулами.

Поболтали о том о сём...

А когда я был уже в дверях, Сашка вдруг сказал:

— Больше не ходи туда. Плохое место.

— Может, ты, наконец, скажешь, что услышал там или увидел? — спросил я.

Он долго молчал. Потом всё-таки сказал;

— Когда мы возвращались, слева я вроде бы слышал... шаги. Как будто кто-то шёл параллельно нам. А пару раз... не буду утверждать это со всей определённостью... мне показалось, будто я заметил силуэт, скользнувший между крестами. Силуэт этот принадлежал кому-то тучному, грузному, как... как... как моя покойная бабушка.

Последнюю фразу он произнёс шёпотом, прерывающимся от волнения.

Меня словно обдало холодком.

— Ну, выздоравливай быстрее, — сказал я напоследок.

Чтобы хоть что-то сказать.

8

В то время среди знакомых у меня был один чудак, который обожал с парой металлических рамок обследовать квартиры друзей и знакомых, выискивая участки отрицательных и положительных полей.

Не припомню, чтобы кто-нибудь следовал его советам по расстановке мебели.

Совершенно неожиданно мне пришло в голову зарядить этого фанатика во благое дело.

Не потому, что я верил в экстрасенсорику. Просто мне было любопытно узнать, чем всё закончится.

Михаил Петрович (так звали фанатика-энтузиаста) согласился сразу, не раздумывая. Его столько раз называли «шизофреником» или, в лучшем случае, «шарлатаном», что он был готов обожествить любого, обратившего на него внимание.

В ближайшую субботу, ясным солнечным днём, мы сходили на кладбище.

Неподалёку от ивы я остановился и сказал:

— ТО место приблизительно здесь.

— Очень может быть, — заметил Михаил Петрович, доставая из сумки свои причиндалы.

Не без доли здорового скепсиса я наблюдал, как он крутится на одном месте, держа рамку перед собой на вытянутых руках, слегка вихляет из стороны в сторону, чтобы уточнить направление.

Потом Михаил Петрович сказал: «Ого-го!..» — и медленно направился вперёд, не разбирая дороги, прямо через заросли бурьяна.

Я стал ждать результата, сидя у ивы и покуривая.

Ждать пришлось недолго. Докурив сигарету, я хотел было запалить вторую и услышал радостно-возбужденное:

— Здесь! Это здесь!

— Ну-ну... — сказал я.

Прикинув, как проще до него добраться, увязшего среди оград и крестов, я вошёл в аллею, которая начиналась... напротив ивы.

По дороге чисто машинально я начал считать могилы: «Первая... Вторая... Третья...».

Михаил Петрович стоял у седьмой, и на лице его был безумный восторг.

— Чертовски сильное поле! — сказал он. — Я смог бы засечь его, наверное, с автобусной остановки!

— Вы не ошиблись? — спросил я.

— Ошибиться невозможно, — заявил он. — Даже слепой заметит солнце — если не по свету, то по жару!

Медленно, как во сне, я открыл калитку и вошёл внутрь, хотя ещё издали разглядел надпись на табличке, прикреплённой к кресту.

Краска была старая, она местами облупилась, но всё равно фамилия, имя и отчество сашкиной бабушки читались легко.

Ну как после этого не верить в чертовщину?

ИНЖЕНЕР С ОСИНОВЫМ КОЛОМ. История двадцать четвёртая

Первое, что я ощутил, войдя в квартиру номер 16, был запах чеснока.

Воняло здесь будь здоров. Как будто стены натёрли да ещё солью посыпали.

А потом я увидел хозяина.

Борец с нечистой силой выглядел до скуки обыденно. Он был в спортивном костюме и тапочках на босу ногу.

Короткая стрижка. Очки в тонкой металлической оправе. Рукопожатие слабое, вялое.

На секунду я даже усомнился: туда ли я попал? Не пошутили ли надо мной?

— Проходите в комнату, — сказал он. — Я сейчас.

Я вошёл и понял, что всё в порядке: комната соответствовала ожиданиям.

Одну стену занимал книжный стеллаж.

Вдоль другой стоял диван, пара кресел, платяной шкаф и — самое главное! — стол, заставленный предметами, которые здесь, в современной однокомнатной квартире, смотрелись дико.

Это были аккуратно выструганные... колья сантиметров пятьдесят в длину и пять в толщину.

А так же несколько изданий Библии, початая пачка охотничьих патронов, распятие...

Опираясь на стену, стояла роскошная икона — наверное, прабабушкина.

Чесноком здесь воняло ещё сильнее, чем в прихожей.

Я невольно сморщился, и вошедший в комнату хозяин сразу насторожился.

— Что-то не так?

— Я посетовал на зловоние.

— Вы не любите чеснок? — медленно, с расстановкой произнес он.

— Да нет же, — сказал я. — Я люблю и чеснок, и перец, и вообще всё острое... Но, по-моему, это чересчур.

Мой ответ, похоже, не удовлетворил хозяина.

Как-то бочком он скользнул к столу, налил из пыльного графина четверть стакана какой-то прозрачной жидкости и подал мне:

— Выпейте.

От незнакомого человека, неизвестно что...

Сдержав первый порыв (чисто инстинктивный), я осторожно понюхал и пригубил.

Это была вода.

— Достаточно, — сказала хозяин обычным голосом. Взял у меня стакан и выплеснул содержимое на пол. Небрежно поставил на стол: — Прошу прощения. Маленькая разумная предосторожность. Продолжаем разговор...

— Ваш телефон мне дал общий знакомый, — сказал я. — Так вот, Станислав уверял, будто вы единственный в нашем регионе профессиональный охотник на... нечистую силу.

Он поморщился.

— Я не профессионал. Я не зарабатываю этим себе на жизнь... Скажите, зачем вам всё это?

— Разве Станислав не сказал?

— Говорить-то он говорил... — проворчал он. — Значит, будете писать?

— Возможно. А вам бы этого не хотелось?

— Да как вам сказать... Мне от этого ни жарко, ни холодно. Я занялся истреблением нечисти не для того, чтобы попасть на страницы газет... Да вы присаживайтесь. Разговор у нас, по-видимому, будет долгий.

Я сел в кресло, он — на диван, раскинув руки по спинке.

— С чего всё началось? — спросил я.

— С беды, — ответил он. — Г ода четыре назад на моих глазах погибал старый друг, а я ничего не мог поделать.

Женька был весёлый жизнерадостный парень, а тут вдруг как-то угас в одночасье.

Стал молчалив, замкнут в себе.

Пытался наложить на себя руки — вскрыл вены.

Совершал странные и нелепые поступки, за которые потом униженно извинялся — впрочем, с каждым разом всё реже.

Терпеть не мог запах чеснока.

Кривился, увидев по телевизору священника, крест или церковь.

В те времена мои познания в эзотерике были примитивны: десятка два криминальных ужастиков и мистические романы типа «Дракулы».

И то, и другое годится лишь как иллюстративный материал, не более того.

Начав догадываться, что происходит с моим другом, я привёл к нему батюшку.

С Женькой случилось что-то вроде припадка эпилепсии, который прекратился, едва за батюшкой закрылась дверь.

Теперь, конечно, я понимаю, что крещение (а Женька был некрещёный) ничего бы не дало, — процесс зашёл слишком далеко.

Никто не мог спасти его тело и разум.

Даже Всевышний.

Я мог только попытаться спасти его душу от вечных мук.

Но я никак не мог решиться и сделать то, что должен был сделать.

По ночам Женька куда-то уходил. Возвращался на рассвете, усталый и грязный.

На расспросы он не отвечал — глухо фыркал и говорил, что я ничего не понимаю.

В одну из таких прогулок его сбила машина. Женьку похоронили, но вы можете себе представить, что я испытал, когда через пару недель он пришёл ко мне в гости.

Чтобы понять, как я мог решиться на поступок, противоречащий морали, надо оказаться на моём месте...

Он пришёл ко мне поздно ночью, а на следующий день я выточил осиновые колья, приготовил небольшую кувалду и вечером отправился на кладбище...

По неопытности я колья вбивал неточно. В сердце я попал только с четвёртого раза — руки тряслись.

Зато Женька ко мне больше не приходил...

Хозяин замолчал. Минуты три мы глядели друг на друга. Потом он сказал, грустно усмехнувшись:

— Вот так я начал. Ещё вопросы будут?

— Допустим, — сказал я, — суровая необходимость заставила вас «помочь» старому другу обрести покой. Почему вы сделали это своей второй профессией? Вам понравилось, что ли?

— Это не может понравиться. Просто я уже не мог иначе.

— Почему?

— Ну... Во-первых, однажды вступив в противодействие силам зла и победив, я обратил на себя их внимание.

Несколько месяцев после этого я был вынужден спасать свой рассудок, тело и душу.

Меня преследовали силы, на которые нельзя подать жалобу в милицию или в страсбургский суд.

Но я выстоял.

Понимаете, я смог выстоять!..

И, во-вторых, я вдруг уяснил, что выстоял не только благодаря личным качествам, знаниям и вере.

Мне помогли.

Надеюсь, не надо объяснять, кто отметил меня высшей печатью?

Сейчас всплыло немало белых и чёрных колдунов, магов, предсказателей, целителей, а таких, как я, нет ни одного.

— Что ж в этом удивительного? — сказал я. — То, что вы делаете, попадает сразу под несколько статей Уголовного кодекса. Попробуйте на суде объяснить, зачем протыкали трупы осиновыми кольями. Всё закончится в лучшем случае психушкой.

— Верно, — согласился он.

— А что было потом?

— Что такое благодать, снизошедшая на меня, объяснить невозможно.

Она помогла мне выстоять и она же открыла мне глаза на многое в этом мире.

Я увидел, что большая часть зла происходит оттого, что среди нас, как живые среди живых, ходят мёртвые.

Кто, если не я, должен избавить мир от них?

Я прочитал немало трактатов по теологии и эзотерике.

К тому времени я уже был в разводе, так что никто не мог помешать мне изменить образ жизни.

Чтобы бороться со злом, надо быть безгрешным самому.

Или хотя бы стремиться к этому.

До радикальных методов борьбы — типа серебряных пуль, осиновых кольев и святой воды — доходит редко.

Если в человека вселяется дьявол, я его изгоню.

Если человека поработила ночная нежить, я буду бороться с ней.

Если человек уже сам превратился в нежить, я избавлю мир от него.

И сделаю так, чтобы он больше никого не тревожил.

— Понятно. Вы поддерживаете контакт со священнослужителями?

— Я знаком с некоторыми. Это — люди умные, интересные, фанатично верующие.

Но дальше богословских бесед наши отношения не заходили.

Никто из них не знает, чем я занимаюсь.

Как бы это сказать...

Они — теоретики, а я — практик, причём радикал.

Понимаете?

— Вполне. К слову сказать, как вы находите одержимых?

— У меня много друзей и знакомых.

У каждого из них тоже есть друзья и знакомые.

И так далее.

Рано или поздно по цепочке ко мне доходит информация: с кем-то не всё в порядке, надо проверить... Разумеется, они не знают всего.

Они считают, что я практикую экзорцизм, и только.

— Станислав тоже... ваш «агент»?

— Можно и так сказать.

— Сколько человек за истёкшие годы вам удалось спасти? — спросил я.

— Чисто журналистский вопрос, — сказал он. — Как вы любите конкретные цифры...

Я не считал.

Всего в моей практике более ста случаев, когда мне приходилось изгонять из человека нечисть.

А вот безнадёжных случаев было шесть...

Открыв тумбочку, борец с нечистой силой извлёк потрёпанную папку. Развязал тесёмки и принялся доставать пачки документов, соединённых скрепками.

Читать тексты он не давал, только показывал фотографии.

Как правило, фотографии делились на три группы. На первой был запечатлен самый обычный человек.

На второй — тот же самый человек, но в пик проявления одержимости.

Эти снимки явно были сделаны наспех, при скверном освещении.

Изменения, произошедшие с внешностью людей (людей ли?), были поразительные. Пока сделаешь такой монтаж на компьютере, позеленеешь.

А на третьей группе снимков был запечатлён труп нелюдя после применения к нему радикальных мер...

Теперь, после беседы в квартире номер 16, я с опаской читаю криминальную хронику.

А вдруг я увижу там сообщение о маньяке, который в ночное время оскверняет могилы, вбивая в покойников колья, или о странном убийце, который стреляет почему-то серебряными пулями?

СТРАННЫЕ ВСТРЕЧИ. История двадцать пятая

1

Самое интересное в застолье наступило, когда почти всё было съедено и выпито.

Компания подобралась подходящая — эрудированная и языкастая.

Благополучно миновав несколько тем, способных вызвать зевоту даже у безнадёжных кретинов, мы скользнули к обсуждению проблемы, благодатнее которой нет: одиноки ли мы во Вселенной или где-нибудь тоже есть несколько поддатых гомо сапиенс, которые ломают голову над этим же?

Я сидел, помалкивал и потешался в душе.

«Люди нисколько не изменились за последние сто лет, — думал я. — Если в конце девятнадцатого века в салонах на полном серьёзе обсуждали, сколько ангелов может уместиться на острие иглы, то теперь — сколько инопланетных цивилизаций нас изучают?»

Знатоки оперировали цифрами и фактами, почерпнутыми в жёлтой прессе.

Сначала мне было интересно, потом — приелось.

Как раз в этот момент от компании отделился мужчина лет тридцати пяти.

Я прекрасно помнил, что в начале беседы, пока не затронули НЛО и другие миры, он был энергичен и остроумен, а потом как-то замкнулся.

Он слушал нас и негромко посапывал носом — не то давил в себе смешок, не то удивление.

Мне показалось, что всё-таки смешок.

Припоминая на ходу, как его зовут (нас знакомили?), я отправился следом. Василий Петрович... или Павлович?., открыв форточку на кухне, разминал сигаретку.

Мы закурили.

— Мне кажется, — сказал я, — вы относитесь к той группе людей, кто поверит в существование НЛО только тогда, когда потрогает своими руками или увидит своими глазами.

Он выпустил в форточку длинную струю дыма и пожал плечами.

— В каком-то смысле — да, — сказал он. — Но я и видел, и трогал.

На секунду мне показалось, что я ослышался.

— Как-как? Вы действительно видели НЛО и прикасались к нему? Я вам завидую. Наверное, вы даже знаете, пьют ли зелёные человечки индийский чай.

Он усмехнулся и заметил:

Логичнее было бы предположить, что зелёные человечки любят зелёный чай.

Вот так, наверное, и возникают нездоровые сенсации. Один пошутил. Другой услышал и пересказал третьему. А третий не имел чувства юмора и всё принял всерьёз.

— Я вовсе не шучу, — возразил он. — Пришельцы меня полгода обхаживают.

— В следующий раз, когда они будут обхаживать вас, возьмите меня с собой, — попросил я. — Хочу на них посмотреть хоть одним глазком.

— Почему бы и нет... Какой у вас номер телефона?

Я вручил ему визиту, Подумал, что шиза косит наши ряды, и отправился к уфологам, обсуждающим, каким образом летающие тарелки так стремительно меняют направление движения — вопреки законам механики — и исчезают, словно растворяясь в воздухе.

Я слушал их, и услужливая фантазия рисовала образ Великой Шизы — исполинской старухи в белом ку-клукс-клановском балахоне, расписанном летающими тарелками, чёртиками, снежными человеками, каббалистическими знаками.

И, разумеется, с непременной косой в руке...

2

Прошло дней двадцать.

Под бременем повседневной суеты я забыл обо всём и, когда однажды вечером у меня зазвонил телефон, долго не мог сообразить, кто это и что ему от меня надо.

— Ах, да!.. — осенило меня наконец. — Конечно, помню... Добрый вечер.

— Сегодня в половине первого ночи у меня будет встреча, — сообщил Василий Павлович. — Я, в общем-то, идти не хочу, но вы просили...

«Дёрнул меня чёрт!..» — подумал я и попросил перезвонить минут через десять.

К счастью, тот знакомый, на именинах которого я встретил Василия Павловича, оказался дома.

Я спросил, не кажется ли ему, что у вышеупомянутого Василия Павловича тараканы шуршат в черепной коробке?

Мой приятель несколько обиделся.

— Это ты напрасно, — сказал он. — Умнейший человек. Докторскую собирается защищать.

— Диссертация — это как раз не показатель... Послушай, а он часом не психиатр?

— Нет, онколог. А что?

Положив трубку на рычаги, я на секунду заколебался. Может, всё-таки оставить записку? Как говорится, на всякий случай.

А потом снова позвонил Василий. Павлович.

— Встреча состоится километрах в полутора от того места, где Таганрогское шоссе вливается в БАМ,— сообщил он. — Это на Западном.

— Промзона. Я знаю.

— Куда за вами заехать? — спросил он, и я подробно объяснил.

Кофр с фотоаппаратурой я решил не брать.

Кусок велосипедной цепи показался мне более уместным.

По календарю на улице было начало декабря, а по погоде — не то ранняя весна, не то поздняя осень.

Туман.

Сыро.

В такую ночь даже плохой хозяин не выгонит собаку на улицу...

Минут через двадцать прикатили белые «Жигули», заляпанные так, что я с трудом догадался о цвете.

— Еле нашёл, — проворчал Василий Павлович и взглянул на часы.

Я сел не на переднее, а на заднее сидение.

Если что, вкачу этому сбрендившему онкологу цепком по кумполу — мало не покажется.

— Не опоздаем? — спросил я.

— Нет.

Машина понеслась по безлюдным улицам.

Было уже за полночь.

Из-за тумана, который, как казалось, с каждой минутой всё сгущался, я с трудом различал, где мы едем.

— Кстати, Василий Павлович, — сказал я. — Как вы узнали, что встреча состоится именно сегодня?

— В газете прочёл, — проворчал он.

— В какой?!

— Я пошутил, — сказал он. — Мне трудно объяснить, почему встреча будет именно сегодня и именно в том месте, где я сказал. Я понял это утром. Я проснулся с мыслью, что сегодня будет контакт... Наверное, гипноиндукция.

— Очень простое и доступное объяснение, нечего сказать... А с чего всё началось?

— Месяцев шесть назад возвращался на машине из Азова. Было поздно, примерно, как сейчас.

Вдруг заглох мотор.

Я испугался, что придётся ночевать в открытом поле. Открыл дверцу, чтобы выйти из машины и поковыряться в моторе, и тут увидел толстый, как колонна, луч света.

Он шёл, как казалось, с неба и упирался в землю перпендикулярно горизонту.

Тут я впервые ощутил, как в голове у меня зарождается чужая мысль.

Эта мысль была: «Не бойся, мы не причиним тебе вреда...».

Световая колонна приблизилась и остановилась в паре метров.

Страха не было. Мне было интересно, что будет дальше.

А дальше было вот что.

Из колонны вдруг вышел человек среднего роста, аккуратно одетый и гладко причёсанный. Улыбнулся мне и произнёс:

«Наверное, ты уже догадался, кто я?»

«Пришелец», — сказал я.

«Пришелец — да. Но не совсем, — сказал человек, вышедший из луча. — Знаешь, что такое параллельный мир? Так вот, параллельных миров на самом деле бесконечное множество, ия — из одного из них...»

После небольшой беседы, он предложил мне войти в луч и провести какой-то комплекс исследований абсолютно для меня, по его словам, безвредный.

Я вошёл.

Что было потом — совершенно не помню.

Очнулся я на рассвете в автомобиле.

Посидел немного и поехал домой.

Через некоторое время, утром, снова ощутил просьбу приехать на место контакта.

Я поехал, заранее приготовившись.

Я взял с собой фотоаппарат, а в карман положил диктофон.

Кроме того, я составил подробный список вопросов обо всём, что меня интересовало, — ведь обмен информацией должен быть взаимным, не так ли?

— Конечно, — сказал я.

— Я сделал украдкой несколько снимков.

Как выяснилось потом, плёнка оказалась засвечена.

Ни на один вопрос пришелец не ответил.

Он сослался на то, что у него, к сожалению, крайне мало времени, да и словарный запас невелик.

И повёл меня в луч.

Магнитофон не записал ничего.

Чистая плёнка.

— Сколько раз вы побывали в... гм!., луче?

— Восемь.

— Отказаться пробовали?

— Конечно! Мне быстро надоели эти встречи.

Своей бессмысленностью, например. Тем, что пришельцы отвели мне роль бессловесной скотины...

Я сказал, что больше не приду, но они меня уговорили.

Сказали, что была проделана огромная работа (хотел бы я знать, какая!), потрачено огромное количество сил и энергии...

Если сменится объект, то им придётся начать с самого начала.

— Как относятся к вашим полуночным поездкам близкие?

— Жена то есть?

— Ну да.

— Честно говоря, мне не хотелось бы об этом говорить.

— Ладно. Скажите, какие-либо изменения в себе вы не обнаружили за время знакомства с пришельцами?

— Мне самому хотелось бы это знать... Месяца полтора назад я ложился в мединститут на обследование — разумеется, под цивильным предлогом. Никаких отклонений в здоровье и психике. А так же никаких следов хирургических операций или вживлённых инородных тел...

Мы подъезжаем. Ложитесь на пол, между сиденьями, — там чисто...

— Вы полагаете, что у пришельцев нет каких-либо биологических или тепловых детекторов?

— Я не знаю, что у них есть, а чего нет... Ложитесь скорее!

Я лёг.

Было неудобно.

Судя по тому, как медленно двигался автомобиль, мы приближались к точке рандеву. Нервозность водителя передалась и мне.

Вдруг мотор заглох, и «Жигули» остановились.

— Первый признак, — сказал Василий Павлович. — Сейчас они появятся.

А по-моему, он просто выдернул ключ зажигания из гнезда....

— Не вставайте, — прошептал Василий Павлович. — А то спугнёте. Я скажу, когда. Сердце громко колотилось у меня не то в груди, не то в горле.

— Появился луч. Приближается.

Какие-то странные блики, источник которых явно находился неподалёку от машины, заплясали на потолке и на противоположной стенке.

Как будто нас осветила фарами приближающаяся машина.

Вот только никакой приближающейся машины не было.

— Осталось метров пять, — негромко сказал Василий Павлович. — Луч ближе не подойдёт. Можете смотреть.

Я вскинулся и охнул, наступив на онемевшую ногу.

Блики тут же пропали.

Мягко заурчал двигатель «Жигули».

Видел ли я долю секунды луч света, толстый, как колонна, начинающийся как бы от раскисшей пахоты и уходящий в небо?

Кажется, видел что-то в этом роде.

Но клясться под присягой я бы не стал.

Прихрамывая, я вылез из машины и несколько раз обошёл то место, где мне померещился луч.

Потом даже шагнул в центр, хотя знакомые экстрасенсы как-то предостерегали меня от таких действий.

Впрочем, ничего не произошло — ни тогда, ни позже.

Когда мы уже ехали обратно, я сказал:

— Если они снова вступят в контакт, вы дадите мне знать?

Он пожал плечами.

— Почему бы и нет?.. Только вряд ли это произойдёт ещё раз.

3

Прошло полгода.

Василий Павлович не звонил.

За повседневной беготнёй и нервотрёпкой я как-то позабыл о его существовании.

И только случайно встретив общего знакомого, я вспомнил и поинтересовался, как там поживает Василий Павлович.

Оказалось, что медика нет в живых.

— Что? — опешил я. — Как же это произошло?

— Самым нелепым образом. Инсульт. После банкета по случаю защиты докторской.

ПОХИЩЕНИЕ. История двадцать шестая

1

Человек, вошедший в кафе, был среднего роста, сутул, в джинсах и застиранной майке с длинными рукавами.

Я не обратил бы на него внимание, если бы Игорь, сидящий от меня по другую сторону столика, не сказал:

— Человек уникальной судьбы. Ему карьеру поломали инопланетяне.

— Ты перегрелся на солнце, — буркнул я и налил себе пепси. — Доедай быстренько своё мороженое, а то совсем растает.

— Да ну, я серьёзно! — настаивал Игорь. — Мне его Сява показал. Ты Сяву знаешь?

— Я-то знаю, — сказал я. — А ты вот, похоже, не учитываешь, что Сява — дурак дураком. Недаром он в такие цветущие годы дослужился аж до майора. Я вполне допускаю, что кто-то мог рассказать Сяве анекдот, а тот — принять всё за чистую правду.

Игорь обиделся.

Страшно выкатив глаза и понизив голос для пущей доверительности, с жаром принялся рассказывать, как в самом начале перестройки этот гаврик работал следователем, Сява пахал в этом же управлении, так что все события развивались у него почти на глазах...

Я посмотрел на «гаврика».

Он уже отходил от прилавка с мороженым и бутылкой пепси, на горлышко которой был надет стаканчик.

Доедай и допивай, — сказал я. — На улице расскажешь. Моему пищеварению не помешает небольшая встряска.

Выйдя из кафе, мы сразу же направились к скамейке — здесь, в парке Максима Горького, их много.

Сели.

Я закинул ногу за ногу, а Игорь тут же закурил.

— Сява называл мне его фамилию, — сказал он. — Но я забыл.

Находясь в благодушном настроении (после трёхсот граммов мороженого и двух бутылок пепси), я цыкнул зубом и предложил назвать главного героя Ивановым Иваном Ивановичем.

Для простоты.

А если Игорьку это предложение не нравится, пусть сбегает обратно в кафе и спросит...

Услышанное трудно назвать банальным.

Хотя, я не сомневаюсь, за десятилетия работы правоохранительных органов таких случаев накопилось множество.

Мы не знаем о них только из-за засекреченности.

Я много бы дал, чтобы получить доступ к архивам МВД и КГБ — к той заветной полочке, где хранятся запротоколированные свидетельства того, что спецслужбы неоднократно сталкивались либо с инопланетянами, либо с проявлениями потустороннего.

Такая полочка есть, я в этом не сомневаюсь.

Даже обрывки слухов, которые время от времени достигают моих ушей, превращают меня в лису, истекающую слюной перед гроздью винограда.

Иванов с отличием закончил юрфак.

Перед ним открывались все дороги (в том числе и в аспирантуру), но он выбрал самую неблагодарную и трудную.

По молодости лет он полагал, что работа советского следователя мало чем отличается от работы Шерлока Холмса или Эркюля Пуаро.

Дела, которые вначале поручали вести молодому следователю, были таковы, что Холмс просто повесился бы на скрипичной струне, а Пуаро, сделав обрезание, укатил бы вместо Бельгии в Бердичев.

Тем не менее, Иванов рыл землю и очень скоро выбился в «весьма перспективного молодого следователя».

Тогда-то ему и досталось дело о похищении, странное и загадочное, вполне достойное Шерлока Холмса.

2

Представьте себе двухкомнатную квартиру улучшенной планировки и супружескую чету, проживающую в ней.

Через несколько месяцев после вселения глава семейства стал мрачен и замкнут.

Его супруга подозревала всё — от неполадок в здоровье и неприятностей на службе до другой женщины.

Несколько раз она пыталась завести нужный разговор.

Но всё тщетно.

Муж отшучивался, и только.

Развязка наступила через месяц, около полуночи.

Супруга не спала, мучаясь бессонницей, когда муж вдруг встал и вышел на кухню.

Она слышала, как коротко звякнуло (это муж снял с сушилки кружку), потом зашумела вода, льющаяся из крана.

При даче показаний она даже уверяла, будто слышала, как супруг пару раз звучно глотнул.

Но дальнейшее...

Звуки, которые она потом услышала, поражали своей загадочностью.

Что-то слабо хлопнуло, потом упала на пол и разбилась кружка с недопитой водой.

— Жора! — негромко позвала она.

Ответа не было.

— Жора! — ещё раз позвала она, уже начиная волноваться.

И отправилась на кухню, обмирая при каждом скрипе паркета.

Около раковины на линолеуме она обнаружила разбитую кружку и лужицу.

Окно было распахнуто настежь.

Складывалось впечатление, будто муж выпрыгнул в окно (это с девятого-то этажа?!) или просто растворился в воздухе.

По крайней мере в квартире его больше не было.

До утра Мария Николаевна не могла сомкнуть глаз.

Часов в восемь, когда в подъезде захлопали двери и загудел лифт, снующий туда-сюда, она решилась.

Оделась, взяла паспорт и отправилась в ближайшее отделение милиции.

Возбуждать уголовное дело о похищении гражданина Сидорова (эту «звучную», «запоминающуюся» фамилию придумал я, так как Игорёк не знал, как зовут пропавшего) в милиции отказались.

Безудержно рыдающей супруге было предложено написать заявление и выждать положенное по закону время — как знать, может, гражданин Сидоров жив-здоров и в настоящий момент находится у какого-нибудь друга в гостях?

Мария Николаевна устроила самую настоящую истерику и только после этого добилась своего.

Следователь осмотрел место происшествия и опросил соседей.

Было установлено, что на осколках кружки действительно имеются отпечатки пальцев, предположительно принадлежащие пропавшему супругу, а окно на кухне открыто, причём отпечатки на ручке нечёткие, смазанные и — самое главное! — старые.

Особенности конструкции здания не позволяли ни спуститься из окна девятого этажа вниз по стене (следов крепления альпинистского снаряжения не обнаружено), ни похитить человека с крыши с помощью лебёдки и спускающейся на тросе «люльки».

Соседи подтвердили, что вчера вечером, часу в одиннадцатом, супруги Сидоровы вернулись домой и до утра из квартиры не выходили — у них в двери сейфовский замок, от одного поворота ключа лязг прокатывается с девятого этажа до подвала.

Так же соседи подтвердили, что знают Сидоровых всего несколько месяцев, но готовы поручиться, что жили они душа в душу, а последний месяц Георгий Михайлович действительно был мрачноват, что скорее объясняется неприятностями на службе, чем семейными неурядицами...

3

С самого начала следователи милиции и прокуратуры понимали, что дело вздорное и безнадёжное.

Узнать, почему пропавший супруг был мрачен, вряд ли представляется возможным.

А вдруг у него всего-навсего зубы болели?

Врагов у Георгия Михайловича не было — во всяком случае серьёзных.

Как было совершено похищение, непонятно.

Проще было допустить, что некоторые люди иногда обладают способностью бесследно растворяться в воздухе, чем искать неведомых похитителей и мотивы.

Существовала, правда, версия (придуманная только для того, чтобы хоть как-то объяснить загадочное происшествие), что это не похищение, а убийство, замаскированное под похищение.

Да и в этой версии было много загадочного — начиная от мотивов и заканчивая таинственным исчезновением трупа из квартиры.

Мусоропровод, если им воспользоваться около полуночи, привлечёт внимание половины жильцов дома, но на всякий случай опер проверил контейнеры с мусором и переговорил с грузчиками на тему: «Не было ли в контейнерах чего-либо странного?».

Никаких трупов или частей тела в мусоре не было.

Подвал запирался...

Кроме того, если бы Мария Николаевна захотела избавиться от мужа, она придумала бы более правдоподобную, без чертовщины и мистики, историю.

И самое главное: отсутствовал мотив, из-за которого жена могла убить мужа.

4

Брать дело никто не хотел.

Папка ходила из рук в руки, пока хитроумный Иванов не выдвинул версию, объясняющую практически все странности.

Это произошло в курилке, при большом стечении народа.

— Допустим, — сказал Иванов, — что у Сидоровой был любовник. По слухам, она женщина эффектная.

Месяц назад муж стал догадываться, что не один он такой — единственный и любимый. От этого его мрачность.

Когда ему удалось накрыть любовников с поличным, а произошло это вне родных стен, то в драке хахаль его зашиб.

Как теперь быть?

Заявить в милицию, надеясь, что удастся доказать необходимую оборону?

Тогда любовник сядет, она, в лучшем случае, подмочит репутацию.

Поэтому вместо чистосердечного признания Мария Николаевна предпринимает с хахалем сокрытие следов преступления.

Они надёжно прячут или бесследно уничтожают труп.

Теперь надо позаботиться об алиби.

Поздно вечером, в полутёмном подъезде, любой мужчина, одетый в куртку мужа, и примерно такого же роста мог сойти за покойного.

Зная, что соседи горячо интересуются всеми событиями на лестничной клетке, она могла даже громко произнести что-то вроде: «Ты не замёрз, дорогой?».

«Дорогому» оставалось только угукнуть в ответ, чтобы соседи больше не сомневались: супруги Сидоровы вернулись домой.

— Слишком надуманно, — сказали коллеги, ожесточенно смоля сигареты. — Проще было убить, закопать за городом и на все вопросы отвечать: «Ничего не знаю, а вы меня лучше оставьте в покое и ищите того, кто убил моего любимого мужа...».

Но, допустим, ты прав. Куда в таком случае девался двойник?

Если всю ночь он был в квартире, а ушёл в восемь, то это очень рискованно. Соседи могли увидеть, что из квартиры рано утром выходит незнакомый мужчина.

— Господи! — вскричал Иванов. — Да не заходил он в квартиру! Когда входная дверь была открыта, он действительно мог переступить порог, но тут же, опустившись на четвереньки, выползти из квартиры, после чего дверь была заперта изнутри.

Человек, передвигающийся на четвереньках, в глазок не виден — если, конечно, он будет двигаться не в центре лестничной клетки, а у стены.

Потом двойник спустился на пару этажей ниже и вызвал лифт. Или вообще пешком спустился до первого этажа...

Рано утром Мария Николаевна разбила кружку, из которой муж пил накануне, открыла окно, подцепив ручку фрамуг мягкой тряпкой.

Теперь она могла идти в милицию и разыгрывать безутешную супругу!

— Ну, если ты такой умный, то тебе и карты в руки! — сказали коллеги.

5

Молодой и темпераментный Иванов не смог отказаться.

За считанные дни он проделал колоссальную работу.

Ему даже удалось выяснить, что у Марии Николаевны действительно есть любовник.

Однако замысловатая конструкция преступления, которую он составил, рассыпалась, когда он встретился с хахалем: у того было не просто железное, а железобетонное алиби.

Повозившись с делом ещё дней десять, Иванов пришёл к выводу, что в подобной ситуации оконфузился бы и Шерлок Холмс.

К профессиональной неудаче, больно ударившей по самолюбию, примешались ещё и фитили от начальства: сколько ж можно возиться с безнадёгой, закрывай дело за отсутствием состава преступления, что ты, в конце концов, нам отчётность портишь?..

А через пару дней у дверей Управления его встретила Мария Николаевна — заплаканная, не на шутку испуганная.

— Я всё знаю, — сказала она.

— Что — всё? — спросил он.

— Где мой муж и кто его похитил.

Обрадованный следователь потащил её в свой кабинет. Усадил в кресло.

— Боюсь только, вы мне не поверите, — сказала она. — Дело в том что моего мужа похитили инопланетяне. Его сейчас держат на обратной стороне Луны...

Услышав это, Иванов не удивился.

Он только подумал, что был несправедлив к этой женщине.

Он принимал её за лицемерную сучку, которая из-за хахаля грохнула своего мужика, а оказывается, она от горя почти свихнулась.

— Да-да, — сказал он почти ласково. — Конечно, пришельцы. Я в этом ни на секунду не сомневался. Они, наверное, подлетели к окну на летающей тарелочке?

— Этого я не знаю, — сказала Мария Николаевна. — Но я знаю, что это были пришельцы и что Жора — на обратной стороне Луны... Они мне это сами сказали.

— Когда?!

— Это было вчера поздно вечером, почти ночью...

Тут нервы у Марии Николаевны совсем сдали.

Минут десять Иванов отпаивал её водой из графина и корвалолом, который нашёлся у начальника по борьбе с экономической преступностью.

— Вы мне верите? — спросил она, немного успокоившись.

— Верю, — сказал он, чтобы её успокоить. — Так что вы от меня хотите?

— Вчера они дали мне понять, чтобы я готовилась, — сегодня они меня заберут.

Теперь я понимаю, что произошло с Жорой.

Они его, видимо, тоже предупредили.

А когда — не сказали.

Одна ночь прошла, другая...

Жора думал, наверное, что всё обойдётся и ничего мне не говорил.

Целый месяц проходил молча, а потом они его всё-таки забрали.

Не хочу к ним.

Я не верю, что там я встречусь с Жорой...

Я очень боюсь.

— На вашем месте мне тоже было бы не по себе, — сказал Иванов. — Давайте подумаем, что можно сделать.

6

Объединёнными усилиями они составили заявление в милицию.

Разумеется, там и слова не было о пришельцах.

Гражданка Сидорова извещала, что последние дни является жертвой анонимных звонков, в которых с ней обещают разделаться так же, как с её мужем.

Она не возражает, чтобы к её линии подключили подслушивающую аппаратуру, а на тот случай, если бандиты перейдут от слов к делу, просит охрану из нескольких хорошо вооружённых человек.

Поверил ли Иванов её словам?

На это можно ответить однозначно: нет.

В устном докладе он сообщил, что в деле появился новый, совершенно неожиданный поворот — похоже, супруга затевает какой-то грандиозный фортель.

Помимо группы охраны, которая постоянно будет сопровождать Марию Николаевну, необходим ещё комплекс мероприятий по слежению за объектом: от обычного радиомаяка, установленного без ведома объекта слежения, до технической группы, которая находилась бы неподалёку, в специально оборудованном РАФике[2].

Начальство очень поморщилось, но сделало соответствующее распоряжение.

Четыре оперативника, расположившихся в квартире Сидорова, были мальчики хоть куда.

Они одинаково лихо махали кулаками и управлялись с калашниками десантного образца.

До позднего вечера оперативники и Иванов утешали Марию Николаевну — дескать, мы кому угодно шею свернём...

Около часа ночи, выпив двойную дозу снотворного, хозяйка легла спать.

Рассадив оперов (двоих в прихожую, двоих у двери, ведущей в спальню), Иванов по портативной рации связался с техгруппой.

Те подтвердили, что радиомаяк, который Иванов незаметно прицепил к халату Марии Николаевны (она легла спать одетая, готовая к любым неожиданностям) работает, инфракрасная оптика нацелена на окна девятого этажа, так что никакой лазутчик, «люлька» на тросе или какой-нибудь бесшумный вертолёт не смогут остаться незамеченными.

Затем Иванов, как сторожевой пёс, обошёл квартиру.

Всё было в порядке.

Около двух часов ночи он зашёл в ванную комнату, чтобы умыться холодной водой, — очень хотелось спать.

Подумав, что неплохо бы заварить крепкий чай, он заглянул в прихожую.

Что-то в фигурах спокойно сидящих костоломов показались ему подозрительным.

Наконец он понял: оба находятся в состоянии как бы прострации.

Похлопав их по щекам и убедившись, что всё бестолку, Иванов бросился ко второй паре, сидящей у спальни.

Те тоже больше походили на восковые статуи, чем на живых людей.

Обмирая от нехорошего предчувствия, Иванов заглянул в спальню...

Впоследствии оперативники отрицали, будто несколько минут они были как бы выключены.

Они уверяли, что ни на секунду не сомкнули глаз, а когда Иванов, заглянув в спальню, охнул, они уже были на ногах.

Они видели, как Иванов пытался куда-то выстрелить из табельного Макарова, но пистолет дал одну за другой две осечки, после чего следователь в сердцах шваркнул пистолет об пол.

В следующее мгновение костоломы ворвались в спальню, в которой уже не было Марии Ивановны, а окно — распахнуто настежь.

Оперативники терялись в догадках.

Такое с ними случилось в первый раз.

Зато Иванов, успевший, вероятно, увидеть последнюю стадию похищения, схватил рацию и не спросил, а прорычал, обращаясь к техгруппе, не видели ли они чего-нибудь?

Технари только что собирались сделать это сами (перестали поступать сигналы от радиомаяка), но ничего подозрительного они не заметили.

Нисколько в этом не сомневаюсь! — не без раздражения сказал Иванов, вызвал машину и уехал на квартиру своего непосредственного начальника.

7

Остаётся неизвестным, состоялся ли между ними разговор и, если да, то о чём.

Рано утром, бледный, с ввалившимися глазами, но в костюме и при галстуке, Иванов появился в приёмной Управления.

С большим трудом к обеду ему удалось прорваться на приём — доложить о ЧП, произошедшем из-за вмешательства инопланетян, и предложить план борьбы с инопланетной агрессией, выраженной в систематическом похищении людей.

Как знать, может, восемь процентов от общего числа пропадающих каждый год не становятся жертвами преступников, которым удалось замести все следы, а просто изъяты из нашего мира представителями иных цивилизаций?

По слухам, первые пять минут высшее начальство слушало молодого следователя в состоянии, близком к шоку.

В те годы к нему ещё не обращались с аналогичными предложениями уфологи и просто сумасшедшие энтузиасты, которых сейчас развелось до черта и даже больше.

А тут перед ним стоял не человек с улицы, а свой сотрудник, причём из лучших, и нёс ахинею, до которой не додумается какой-нибудь доброхот, занявшийся тарелочками, выйдя на пенсию, — от скуки...

Слушал его начальник, слушал, а потом словно взорвался: незачем, мол, валить на происки инопланетян свои промахи...

И так далее.

Иванов, измотанный событиями прошлой ночи, тоже сорвался с резьбы.

Начал кричать, обвиняя в тупости и недальновидности, а потом, когда его попытались вывести, оказал сопротивление, стал буен...

Эксперты признали Иванова невменяемым.

В психиатрической клинике он провёл почти четыре года.

Хотя, сами понимаете, исчезновение супругов Сидоровых (Мария Николаевна была похищена из-под носа у оперативников) нельзя объяснить тем, что у следователя крыша поехала...

8

— Чем он сейчас занимается? — поинтересовался я.

Игорь пожал плечами.

— Точно не помню. Кажется, в охранном агентстве работает... Как тебе эта история?

— Молодец, — сказал я и встал со скамейки. — Пошли обратно. С меня причитается.

РОЗА НА СТЕНЕ — ЭМБЛЕМА НЕСЧАСТЬЯ... История двадцать седьмая

1

То, что вы сейчас прочтёте, очень необычно. В основу данной публикации легли рассказы, услышанные от донских парапсихологов, к которым я обратился месяц назад, желая приготовить какой-нибудь материал, приуроченный к Вальпургиевой ночи.

2

Строго говоря, в году есть две ночи, преисполненные особого эзотерического смысла: на стыке апреля-мая (Вальпургиева ночь) и октября-ноября (Хеллоуин, День всех святых).

О Хеллоуине мы все знаем благодаря голливудским ужастикам. С Вальпургиевой ночью дело обстоит немного сложнее. Кроме специальной литературы, кое-какую информацию можно почерпнуть из «Фауста» Гёте, из «Мастера и Маргариты» Булгакова и из романов Г устава Майринка.

Если вам некогда вчитываться в мировую классику, то напомним вкратце ситуацию: в ночь с 30 апреля на 1 мая на Броккенской (другое название — Лысой) горе в Германии собираются ведьмы на ежегодный шабаш...

Вот только у профессиональных парапсихологов о Вальпургивой ночи другое мнение:

— Шедевры литературы, которые вы перечислили, — рассказали мне — базируются на суевериях и мифах, зародившихся примерно в XIV-XV веках. Массовые слёты ведьм были выгодны святой инвизиции. Если нет врага, его надо придумать. Точно так же на рубеже XIX и XX веков появился «великий жидомасонский заговор», а в тридцатых годах большевики изобрели «врагов народа», которые, дескать, мешают построению социализма в отдельно взятой стране...

— Следовательно, и Вальпургиевая ночь, и День всех святых — это профанация, не имеющая под собой ничего, кроме людских измышлений?

— А вот и нет. В последние дни апреля и октября (по современному календарю, разумеется) на нашей планете происходит всплеск теллургических течений.

Начинается этот процесс за две-три недели до пика, приходящегося на ночь с 30 апреля на 1 мая и с 31 октября на 1 ноября. Длится он от нескольких минут до нескольких часов. Большинство людей его не замечают. Но если под каким-то участком земли на разной глубине проходит два и более потоков, то из-за непродолжительного хаоса на поверхности может что-то произойти.

— Катастрофа?

— Вовсе не обязательно. Что-то странное, не укладывающееся в привычные рамки материалистических явлений...

— Например?

— Да что угодно... В позапрошлом году, например, девушка пропала.

— Ростовчанка?

— Нет, откуда-то из области... К нам её мама приезжала. Надеялась, что мы поможем её найти или хотя бы скажем, жива она или нет...

— Фамилию помните?

— Вы же видели, сколько человек к нам ежедневно приходит — за консультацией, с просьбой о биокоррекции, просто поделиться пережитым. Всех не упомнишь... Кажется, пропавшую звали Ира.

3

Обстоятельства, при которых пропала 21-летняя Ира, весьма туманны.

По большому счёту, неизвестно даже, когда именно она пропала: в Вальпургиеву ночь или на следующий день. Родители знают одно: поздно вечером, посмотрев видик, она ушла в свою комнату и легла спать.

Утром родители сперва решили, что дочь ещё не проснулась, и решили не будить: выходной день как-никак. Потом заглянули в комнату и обнаружили, что там никого нет. Впрочем, это их не очень встревожило: родители решили, что дочь ушла куда-то спозаранку...

Бить в колокола они стали ближе к вечеру, когда позвонила подружка и спросила, куда подевалась Ира, — они днём собирались погулять.

Потом было всё: опросы знакомых дочери, малознакомых и почти случайных людей, сердечные капли в больших дозах и бессонная ночь.

Утром 2 мая обратились с заявлением в милицию. Там их попытались успокоить:

— Что вы так волнуетесь? Дело молодое. Ну, загуляла девочка...

— Она не такая! — в один голос запротестовали родители.

Поиски начались традиционно: оперуполномоченные изъяли из секретера документы пропавшей (несколько почтовых открыток с поздравлениями и дневники) и опросили её друзей и знакомых.

Опрос, как выяснилось впоследствии, ничего не прояснил — никто утром 1 мая не видел девушку и понятия не имел, где она может быть. Зато её дневники оперработников заинтересовали.

— Она мистикой интересовалась? — спросили они у родителей.

— Вы же видели, что у неё большая коллекция видеокассет с ужастиками. А что?

— Вы когда-нибудь в дневники дочери заглядывали?

Оказалось, что да. Другое дело — мама читала их по диагонали. Её интересовали не личные переживания и взаимоотношения дочери с подругами: она боялась обнаружить в дневниках упоминание о сигаретах, алкоголе и наркотиках.

Что заинтересовало оперативников, родители поняли, когда через несколько месяцев им вернули дневники дочери. Только за последний год они насчитали в нём два десятка записей о таинственных случаях, произошедших в квартире: о самопроизвольном открытии ящиков шкафа, о тусклом свечении в коридоре, о собаке, которая время от времени рычала, глядя на стену в гостиной...

Но больше всего поразили родителей записи за последние три недели, в которых Ира описывала события, связанные с появлением розы — любимого цветка девушки.

Чтобы написать такое, надо либо обладать незаурядным воображением, либо быть участником и свидетелем чего-то необъяснимого.

4

9 апреля Ира домой пришла поздно — она была в гостях у подружки.

Родители уже спали. Чтобы их не разбудить, девушка свет не зажигала. На ощупь разделась в своей комнате, бросила всё на спинку кресла и повернулась в сторону дивана.

Повернулась — и обмерла: на стене рядом с диваном в полутьме горела роза.

Точнее — сам бутон, без стебля.

Первой мыслью было, что кто-то нарисовал её на обоях люминесцентными красками.

Подумать, кто это сделал и зачем, она не успела: изображение цветка исчезло.

Тут уж было не до осторожности. Включив свет, девушка внимательно осмотрела то место, где минуту назад что-то видела. Тщательный осмотр показал, что никаких следов краски на обоях нет.

В следующий раз роза появилась в ночь с 11 на 12 апреля. Проснувшись “глубокой ночью, чтобы попить воды, Ира села на край дивана и снова увидела её. Роза ярко горела в темноте.

Обмирая, как во сне, девушка сделала несколько шагов к стене, и изображение цветка снова исчезло. Обои на том месте, где роза находилась перед исчезновением, ещё хранили теплоту.

На следующий день в разговоре с подружкой, подробно описанном в дневнике, она спросила, есть ли приметы, связанные с появлением светящихся изображений ночью. Подружка такой приметы, разумеется, не знала.

«Если б я жила не дома, а в общаге, — таков примерный смысл комментария, — я бы решила, что меня кто-то разыгрывает...»

Третий раз Ира увидела розу через неделю. В ночь с 19 на 20 апреля она вдруг проснулась словно от толчка. Цветок горел как никогда ярко. Он был очень красив: привлекал, звал. Хотелось подойти и дотронуться до него. Но вместе с тем девушка вдруг ощутила сильнейший страх.

В состоянии, близком к панике, она выбежала из комнаты, чтобы разбудить родителей. Уже на пороге спальни вдруг засомневалась: вдруг изображение цветка к тому времени исчезнет?

Вернувшись, она заглянула в свою комнату и с облегчением перевела дух: так и есть, розы уже не было. Ира не спала до рассвета, каждую секунду опасаясь, что цветок появится вновь.

Утром она позвонила подружке и попросила на несколько дней поляроид. Повод был вполне приличный: хотела сфотографировать одного знакомого парня, но не знала, когда его сможет выловить.

Четыре ночи девушка не спала, а дремала, положив фотоаппарат на журнальный столик. Роза не появилась. А на пятый день позвонила подружка и потребовала, чтобы ей вернули фотоаппарат:

— Я тебе его что, на всю жизнь дала? Он мне самой нужен!..

Может, потом роза и появлялась на обоях, но Ира, измученная хроническим недосыпанием, навёрстывала упущенное.

29 апреля она допоздна читала книжку, а когда потушила свет, вздрогнула от ужаса. Изображение бутона снова было тут как тут. Он был прекрасен как никогда. Желание прикоснуться к нему было почти непреодолимым...

На этот раз Ире было настолько страшно, что она побоялась встать с дивана или криками разбудить родителей. Девушка интуитивно чувствовала, что если она дотронется до розы, что-то произойдёт, что-то очень нехорошее...

Укрывшись с головой, девушка минут десять рыдала под пледом, боясь выглянуть. А потом её страхи вдруг прошли. Вот только что было очень жутко, до обморока, а через мгновение — ничего.

Ира собралась с духом и выглянула.

Роза исчезла.

5

Больше упоминаний о таинственной розе в дневнике не было. Собственно, в нём содержалось несколько строчек о событиях утра 30 апреля, но ничего важного — так, различные мысли молодой кокетливой девушки...

Иру так и не нашли. Неофициально сотрудники милиции обнадёжили родителей: учитывая историю с розой и увлечение дочери мистикой, не исключено, что у Иры психический сбой с расстройством памяти. Как знать, может, ваша дочь рано утром вышла из дома в беспамятстве и не смогла вернуться обратно? А вдруг она сейчас просто живёт в другом городе, быть может, — даже в другом конце страны, просто мы об этом ничего не знаем. Так что шанс на благополучное возвращение вашей дочери есть...

Уже несколько лет родители живут в ожидании дочери: регулярно звонят в милицию, посещают гадалок и экстрасенсов.

А вдруг она вернётся?

ТАЙНА НЕНЕЦКОГО ИДОЛА. История двадцать восьмая

1

Российские ученые и не подозревали, какие навлекают на себя неприятности, когда решили увести на Большую Землю древний тотемный идол...

2

Его нашла географическая экспедиция, побывавшая на острове Вайчаг в Баренцовом море. Идол стоял на краю могилы шамана, умершего в 50-х годах и обладавшего, если верить россказням старожилов, огромной силы. Колдун якобы мог топить корабли, вызывал землетрясения и штормы. При встрече с ним волки ложились на брюхо, а песцы ходили за ним следом, как домашние собачки...

Верить местным байкам или не верить — личное дело каждого, а вот семиметровый идол был вполне реален и вызвал огромный интерес у исследователей. Он был какой-то странный, не такой, как другие ненецкие идолы.

Обычно вырезанные на столбе лики духов и божеств расположены вертикально. К этому же была прикреплена горизонтальная перекладина с изображениями. И во все лица вбиты грозди. Неповреждённым осталось лишь одно — изображение черепа.

Учёные попросили у старожилов разрешение увезти идол на Материк, но получили отказ:

— Нельзя. Он принесёт горе на новом месте...

— Но мы заберём его ненадолго — всего на пару лет. Изучим, выставим в музее, а потом вернём обратно!

Уговоры и одаривание старейшин подарками наконец увенчались успехом. Разрешение было получено.

— Только надо сперва принести кровавую жертву, — поставили условие старики.

Учёные купили у оленеводов самого лучшего белого оленя. Старейшины забили его, мясо раздали жителям посёлка, а голову положили у подножия идола.

3

Экспедицию с острова должно было забрать научно-исследовательское судно «Академик Сергей Вавилов».

Чтобы доставить идол на борт, спустили катер.

Тут-то и началась чертовщина.

Едва катер коснулся воды, он стал тонуть. Оказывается, из днища выскочила пробка. Тросы ещё не успели отцепить, так что катер, наполненный водой, удалось сразу же поднять на палубу и устранить неисправность.

Всё утро была хорошая погода. Но когда катер с идолом вышел в море, погода испортилась. Начался шторм. Учёные и моторист не утонули просто чудом.

Руководитель экспедиции распорядился, чтобы идол поставили в его каюту. Сам ушёл спать в другую каюту.

Можете представить, что он испытал, когда проснулся и увидел, что идол стоит в метре от его койки!..

Что произошло — шутка коллег или морская качка каким-то невероятным образом переместила ненецкую реликвию на десять метров, — он не смог выяснять. Просто с тех пор стал запирать дверь на ключ.

Больше идол к нему не приходил.

4

Когда находку экспедиции выставили в московском институте культурных и природных исследований, сотрудники музея стали жаловаться на головные боли, вялость и резь в желудке.

Недели через две одна бабушка, посетительница, посмотрев на идол, посоветовала окропить его святой водой. Это предложение не вызвало иронической улыбки на лицах сотрудников музея. Нечто подобное они и сами хотели сделать. С тех пор, как в институте появился идол, обсуждение инцидентов, связанных с ним, стало общим поветрием. А бабка, выходя из здания, вдруг оступилась на ровном месте, упала и сломала ногу...

Другой посетитель, в прошлом — узник ЕУЛАЕа, рассказал, что в 1936-м году видел похожий идол на мысе Еребень. Расчищая территорию под строительство, тракторист уничтожил его и через некоторое время погиб страшной смертью. Во время работы ему показалось, что к гусенице что-то прилипло. Он вылез из трактора, стал осматривать гусеницы, а многотонная машина из-за подвижки грунта вдруг сдвинулась на метр. Этого оказалось достаточно, чтобы задавить водителя...

После очередного рокового стечения обстоятельств — участок потолка над тем местом, где стоял идол, обвалился — руководство института распорядилось наконец убрать его из экспозиции музея.

Институтский столяр сколотил ящик. Когда он укладывал идол в ящик перед отправкой в подвал, почувствовал сильную боль в глазах. На следующее утро не смог найти дрель.

— А ты спроси у идола, — посоветовал один сотрудник.

Открыв ящик, столяр обмер: дрель была внутри...

5

В Москве идол не пробыл и года. Руководитель экспедиции вдруг получил письмо от старейшин и узнал, что на острове Вайчаг не всё благополучно с тех пор, как их покинула тотемная реликвия: песец перестал ловиться, олени мрут, рыба ушла от острова, в селении многие болеют...

С первой же оказией идол вернули в родные края.

И чертовщина сразу же прекратилась. И в институте, и на далёком острове в Баренцовом море...

ЖЕНЩИНА В БЕЛОМ ОХРАНЯЕТ КЛАД СТЕПАНА РАЗИНА. История двадцать девятая

Приведение до смерти напугало археологов, которые проводили раскопки в подвалах Аксайской таможни...

Когда-то — в XVII и XVIII веках — таможня имела важное государственное значение и являлась филиалом Аксайской крепости. Теперь — историко-культурное: здание входит в состав Аксайского литературно-краеведческого музея.

Белые каменные стены, которые в своё время посещали князь Потёмкин и Александр Суворов, хранят немало тайн, будоража фантазию как обывателей, так и историков-профессионалов.

Особый интерес вызывают подземелья. Краеведы любят рассказывать легенды о подземных ходах, которые тянутся от таможни на многие километры. Якобы их прокопали казаки, чтобы иметь возможность в случае осады незаметно для врага покидать крепость и возвращаться в неё.

Тут надо сразу оговориться: речь идёт именно о подземных ходах, ведущих в Аксай, в Ростов и даже в Новочеркасск, а не о лазах длиной в сто-двести метров. Несколько из них обнаружены и частично раскопаны. Ещё о паре лазов историки знают только на основании архивных документов.

Когда я два года назад побывал в Аксайской таможне, сотрудники музея в разговоре небрежно указывали на стены:

— Вот здесь должен быть лаз. А ещё один — вон там, за статуей Суворова.

— Почему же их до сих пор не раскопали?

— Лазы засыпаны просевшей почвой. Здесь она с большим содержанием глины. За века почва окаменела. По прочности — почти как гранит. Надо много времени и сил, а у нас, служащих музея, и без того хватает обязанностей...

Это, разумеется, правда. Но мне доводилось слышать и другое мнение, неофициальное: в таможне слишком сильная некротическая энергетика, там регулярно происходит всякая чертовщина, а время от времени видят приведений. Во всяком случае, сотрудники музея, спускаясь в подземные помещения по служебной надобности, стараются здесь долго не задерживаться.

За десятилетия ветераны музея не смогли припомнить ни одной попытки кладоискателей проникнуть в подземелья. Их не соблазнишь даже преданиями о кладе Степана Разина, который якобы спрятан где-то здесь. Во всяком случае, такой вывод можно сделать на основании документов.

Несколько лет назад архивные изыскания получили научное подтверждение. Специалисты Новочеркасского политехнического университета произвели ультразвуковое обследование грунта в нескольких участках подземелья.

Результаты сканирования превзошли самые смелые ожидания: была обнаружена полость, в которой или под которой находится какой-то массивный металлический предмет. По мнению экспертов, его вес около ста пятидесяти килограммов.

Что это? Неужели сундук, окованный железом? А если и сундук, то что в нём? Неужели легендарный клад Степана Разина, оставленный здесь в далёком 1670 году?

Научный интерес, а не жажда обогащения, завладел сотрудниками музея. Наконец, все организационные вопросы были решены, и группа энтузиастов из Новочеркасского политеха приступила к раскопкам.

В узком раскопе одновременно могли работать только двое. Остальные ожидали своей очереди, чтобы подменить уставших товарищей.

Как рассказывали очевидцы, работа спорилась, несмотря на плотный грунт. Казалось, ещё немного — учёные сделают открытие...

Когда до цели оставалось метра два, начались необъяснимые явления. Сперва в тишине, царящей в подземелье, стали слышаться шорохи. Потом лица всех присутствующих коснулось дуновение воздуха.

Было непонятно, кто или что производит эти дуновения. Переглянувшись, историки продолжили раскопки.

И тогда из бокового раскопа (кстати, тупикового) вдруг вышла женщина в белых ниспадающих одеяниях. Она была полупрозрачная. Сквозь неё можно было разглядеть противоположную стену!..

Археологи испытали такой страх, что тут же выбежали не только из подземелья, но и вообще из здания Аксайской таможни.

До места, где предположительно находится клад Разина, осталась всего пара метров грунта, но за время, прошедшее с момента появления призрака в белом, никто из археологов не нашёл в себе решимости спуститься в раскоп и завершить начатое дело.

Они боятся стража.

ФЕНОМЕН «СВЯТОГО АЛКАША». История тридцатая

Что такое плащаница, знают все — вне зависимости от религиозных убеждений. Христианская реликвия хранится в Ватикане. Лишь по большим праздникам верующим показывают оттиск тела Христа, непостижимым образом запечатлевшийся на грубой ткани.

Как знать, может, после того, что случилось в Екатеринбурге 13 февраля, загадка будет разгадана или учёные хоть на полшага приблизятся к пониманию феномена...

В отличие от Христа, екатеринбуржец Геннадий Л. прожил не 33, а 52 года и при жизни ничем себя не проявил.

Он был тихим; незаметным, добрым. Любил детей и братьев наших меньших. В общем, это был обычный среднестатистический россиянин, подверженный самому распространённому недугу — алкоголизму.

После сорока он окончательно спился. Когда пьянство перерастало в многодневный запой, родственники отводили его в наркологическую клинику. Вскоре Геннадия, регулярно попадавшего на лечение раза три-четыре в год, там знали все — от врачей до санитарок. Теперь, правда, называют «Святым Алкашом».

Когда одиннадцать лет назад Геннадий сошёлся с женщиной и уехал с ней на Север, родственникам показалось, что это пойдёт ему на пользу. Екатеринбуржец действительно стал меньше пить. Но меньше — это не означает, что вообще завязал. В конце концов, жене надоел пьющий муж, они расстались, и Геннадий вернулся в родной Екатеринбург.

Разрыв он переживал очень тяжело. Пил месяц, начав с водки, а когда деньги стали заканчиваться, перешёл на жидкость для мытья ванной. А эта штука — фактически яд из-за содержания в ней нашатырного спирта.

13 февраля его доставили в наркологическую больницу, чтобы вывести из затянувшегося запоя. Геннадия колотило, он невнятно жаловался на плохое самочувствие. Оно и не удивительно — от такой-то «диеты»...

Первым делом ему поставили капельницу. Геннадию явно полегчало. Он попросил у мамы чего-нибудь поесть. А потом его снова скрутило, да так, что пришлось отправить в реанимацию.

— Он умирал тихо, — вспоминали медики. — Только в бреду всё время упоминал Богородицу...

Сорок минут врачи бились за его жизнь, но к одиннадцати часам вечера Геннадия не стало.

На каталке его труп пролежал до утра. Потом тело сняли с каталки, чтобы доставить в морг, и санитарки ахнули: на алюминиевой поверхности был какой-то рисунок.

Потом оттиск разглядывали много раз, но первое впечатление оказалось верным. Каким-то непостижимым образом металл запечатлел грудную клетку Геннадия и его лицо, искажённое от ужаса и боли — надо полагать, в момент агонии, когда душа отделялась от тела.

Санитарка попыталась стереть отпечаток с каталки, используя для этого самые разнообразные чистящие средства. Она исцарапала поверхность, но Изображение осталось. Казалось, будто мощный выброс энергии в момент отделения души от тела запечатлел его на всю толщину алюминиевой поверхности.

Каталку заперли в туалетной комнате, время от времени показывая любопытствующим — как учёным, так и просто знакомым, которые хотели лично убедиться в достоверности того, о чём говорят в городе. Побывали даже гонцы из местного управления ФСБ.

Об одном визите в больницу следует рассказать особо. Каталку захотели изучить местные физики. С собой они принесли прибор, фиксирующий электромагнитное поле.

Алюминий — металл немагнитный. Тем не менее, прибор показал, что контуры тела, оставшиеся на каталке, намагничены.

К одному чуду, ставящему под сомнения систему научных знаний в физике и биологии, прибавилось другое...

Несколько дней физики, ошеломлённые своим открытием, измеряли напряжённость магнитного поля с поверхности каталки миллиметр за миллиметром. Потом составили трёхмерные диаграммы. В двухмерной проекции они увидели контуры тела, в трёхмерной — нечто, напоминающее египетский саркофаг.

На сороковой день изображение несколько потускнело. Если оно исчезнет после года со дня смерти Геннадия, то можно будет не сомневаться: уральская плащаница — так в России уже называют медицинскую каталку — действительно является материальным свидетельством существования души...

В КВАРТИРЕ ПОСЕЛИЛАСЬ ДУША УМЕРШЕГО ? История тридцать первая

Ростовчанин, живущий в одном из микрорайонов Северного жилого массива, достал все инстанции жалобами на сверхъестественные явления, происходящие в его квартире...

Виктор К. с семьёй живёт в квартире на улице Добровольского более десяти лет. Квартира хорошая, улучшенной планировки. Дом, в котором она находится, — типовая панельная девятиэтажка.

Несколько месяцев назад в квартире начало происходить что-то необъяснимое с научной точки зрения. В центре гостиной, причём в любое время суток, постоянно слышен какой-то монотонный ноющий звук.

Когда он появился, из квартиры сбежала кошка. Все живущие здесь постоянно страдают от головных болей и подавленного состояния. Но больше всего угнетает, что никто не может понять причину этого звука.

Сперва Виктор грешил на соседей. Впрочем, соседи, которых он приглашал зайти в гости, были неподдельно удивлены, лично ознакомившись с феноменом. В их квартирах ничего подобного нет.

Потом жильцы вспомнили, что около года назад к ним обращался агент из одной риэлтерской фирмы, предлагая продать квартиру. Хоть деньги предлагались хорошие, предложение было отклонено. Неужели их решили «уговорить» таким вот способом?

Виктор побывал у риэлтеров. Там очень удивились и ответили, что во-первых, работы хватает, во-вторых, актуальность того предложения давно уже прошла, в-третьих, они как-то даже представить не могут, как подобную штуку можно осуществить технически...

За месяцы, в течение которых жильцов третирует загадочный шум, глава семейства побывал во всех инстанциях, какие только существуют, — от службы спасения «060» до районной санэпидемстанции и экстрасенсов.

Несколько раз, реагируя на жалобы и обращения, квартиру посетили проверяющие — от участкового и работников жилищно-эксплуатационного управления до экспертов с одной из кафедр госуниверситета.

Все визитёры убедились, что Виктор — не сумасшедший, явление реально существует. Звук в центре гостиной можно записать на магнитофон, но измерить приборами силу звука и частоту колебаний не получается.

Сотрудники ЖЭУ считают, что причина феномена — резонанс, вызванный конструктивными особенностями самого дома. У экстрасенсов другое мнение. Неподалёку находится городское кладбище, и в гостиной поселилась душа недавно умершего.

Виктор пригласил батюшку. Квартиру окропили святой водой, но это не помогло.

Что дальше будет — одному Богу известно.

НЛО — ПРЕДВЕСТНИК БЕДЫ ? История тридцать вторая

С 1 по 4 июня 1999 года над Ростовом висел неопознанный летающий объект, похожий на светлое пятно, по которому время от времени прокатывались радужные пятна и кольца.

Видели его, без преувеличения, тысячи горожан. Для этого достаточно было выглянуть в окно, когда стемнеет, и посмотреть в сторону зоопарка. Наиболее любопытные поднимались на крыши с фотоаппаратами и биноклями.

Не хотелось бы пугать ростовчан, но появление в небе над городом любого плазмоида — очень недобрый знак.

Все мы помним трагедию на кагальницком переезде, когда электровоз столкнулся со школьным автобусом. Сотрудники научно-исследовательского центра «Энио», проводя расследование, узнали от педагогов школы, что месяца за два до аварии над школой долго висел зелёный шар...

Совпадение?

Несколько лет назад бригада рыбаков на реке Миус, вытягивая сети из воды, была оторваны от работы появлением в небе шара. Через пару недель рыбаки ослепли — почти вся бригада. Медики посчитали, что слепота — результат пищевого отравления. Дескать, несвежей рыбы поели... Другого объяснения они дать не смогли.

Неужели это тоже совпадение?

Вряд ли.

Только видеозаписей с рассказами очевидцев о наблюдении неопознанных летающих объектов или контактов третьей степени в НИЦ «Энио» накопилось столько, что они не умещаются в металлическом шкафу.

Впору снимать сериал «Секретные материалы» на донской фактуре.

ПРИЗРАК УКАЗАЛ НА МОГИЛУ МОНАХА. История тридцать третья

Стечение мистических знамений привело к открытию одной из загадок Николо-Зарецкого храма...

Прошлым летом священник отец Сергий шёл по центральным улицам Тулы. Вдруг что-то потянуло его сделать крюк и зайти в Николо-Зарецкий храм. Едва он оказался в храме и ступил на каменную прокладку, явственно услышал голос. Голос произнес:

— Здесь покоится иеромонах Ефросин...

Впечатление было настолько сильное, что отец Сергий испытал беспокойство. Его состояние пришло в норму лишь после того, как он побывал на приёме у владыки Алексея, архиепископа Тульского и Белевского, и попросил разрешения на раскопки. Разрешение было получено.

Впрочем, голос в храме — это было первое знамение, но не последнее. На рассвете того дня, когда должны были начаться раскопки, появился призрак монаха с капюшоном на голове. Монах перекрестил алтарь и растворился в воздухе.

После этого отец Сергий не сомневался, что при раскопках он обязательно что-то найдёт. И действительно, под каменной кладкой покоились останки. Судя по фрагментам сгнивших одеяний — священника.

Когда-то могила XVII века — её древность определили по пуговицам на одежде — была осквернена. Святотатцы переломали кости, лежащие в гробу, и разбросали их по склепу. Наверное, именно это не давало покоя духу монаха Ефросина...

Оказалось, что не только это. Когда монахи Николо-Заречного храма хотели вновь замуровать склеп, началось таинственное свечение. Оно длилось шесть секунд и было зафиксировано видеокамерой. Запись бесстрастно констатировала, как свечение, вспыхнув, сжалось до точки, указав на одну из стен. Каменную стену проломили. В нише нашли свод черепа.

Когда останки монаха Ефросина перенесли в храм, начались чудеса. Почерневшие мощи очистились от гнили до золотистого цвета и стали благоухать. Из металлического листа, на котором стоял гроб с останками, стал сочиться миро.

Известны многочисленные случаи исцелений. Мощи помогают избавиться от алкогольной зависимости, рассасывают доброкачественные опухоли, а одна женщина, считающаяся бесплодной, смогла забеременеть...

Кроме отца Сергия, призрак монаха Ефросина являлся другому священнику. В феврале, когда отец Виктор молился в алтаре, вдруг появилась фигура в балахоне. Она постояла немного, наклонилась над жертвенником и исчезла, когда выходила из алтаря...

По мнению историков, склеп, обнаруженный в храме, принадлежит монаху, который служил вере и господу в тульской церкви и умер около 1700 года. Через тридцать лет его останки были перенесены в Николо-Зарецкий храм.

Только одно смущает священников: им до сих пор не удалось обнаружить в документах упоминание о монахе по имени Ефросин...

ПРИШЕЛЬЦЫ ВОРУЮТ У РОСТОВЧАН ОРГАНЫ. История тридцать четвёртая

Когда-то, в начале девяностых, социологи проводили опрос среди москвичей. Среди вопросов был и такой: «Если сейчас опустится летающая тарелка и пришельцы предложат вам лететь в другую галактику, вы полетите?». Три четверти опрошенных сказали, что полетят, не задумываясь. Дескать, это очень интересно и другого такого шанса побывать в другой галактике у них не будет.

Между тем уфологи, занимающиеся изучением НЛО не первое десятилетие, давно разработали правила поведения при встрече НЛО. Суть их сводится к простому тезису: увидел тарелку — беги от неё, не оглядываясь, мысленно твердя своё нежелание контактировать... Успеешь убежать — твоё счастье. Не успеешь — пеняй на свою нерасторопность. А уж приближаться к месту посадки — избави боже...

Для пришельцев мы, земляне, вовсе не братья по разуму. В лучшем случае мы — меньшие братья. И точно так же, как земные учёные проводят эксперименты на свинках, собачках и мышах, пришельцы «работают» с нами.

В Ростовской области есть как минимум два десятка человек, ставших жертвами инопланетных экспериментов. На самом деле число «подопытных кроликов» среди жителей нашего города, вероятно, много больше, но доподлинно известны только трое. У них отсутствуют, без следов хирургического вмешательства, парные органы. Это подтверждено медицинскими заключениями.

Вот два наиболее типичных случая.

Тамара К., жительница Чалтыря, по образованию сама медик, педиатр. Несколько раз видела светящиеся шары в небе. Стояла, с любопытством рассматривала их. А однажды ночью ей приснился сон, будто комната, в которой она спала, озарилась ярким светом, появился высокий чёрный мужчина и предложил куда-то пойти. Она смутно запомнила всё, что произошло потом. Кажется, её обследовали в ярко освещённой комнате с белыми стенами, делали какие-то медицинские процедуры...

Утром, проснувшись, она обнаружила на руке след как бы от внутривенной инъекции. Это было единственным подтверждением того, что всё случившееся той ночью не приснилось, а было на самом деле. Весь день она хотела показать кому-нибудь руку, но в последний момент её что-то сдерживало. А к вечеру след от укола исчез.

Через пару лет после случившегося она родила ребёнка. Один из первых вопросов врачей в роддоме был: «Вам делали когда-нибудь гинекологическую операцию?». Тот же самый вопрос задавали родственникам. И родственники, и сама Тамара ответили, что таких операций не было.

Оказалось, что некто удалил у неё половину яичников.

С Александром Б., живущим на проспекте Коммунистическом в Ростове, приключилось нечто в том же роде. 44-летнему мужчине приснилось, будто однажды ночью лучом света его вытянуло из дома. Пришельцы сделали ему какую-то хирургическую операцию и отпустили. Вскоре после этого Александр почувствовал себя плохо и был вынужден обратиться в больницу.

Рентгенограмма выявила, что у мужчины фактически нет левого лёгкого. Следы хирургического вмешательства отсутствовали.

Немного поколебавшись, врачи сделали заключение, что левое лёгкое исчезло «за счёт плеврологического спазма» (выписка из истории болезни).

А что им ещё оставалось делать? Не признаться же, в самом деле, что лёгкое у мужчины было вырезано для неизвестных целей хирургами настолько искусными, что не осталось на теле даже рубцов...

Как считают уфологи, в большинстве случаев «подопытные кролики» не помнят, что кто-то им что-то вырезал или, наоборот, вживил. Только в очень редких случаях люди помнят о случившемся, но воспоминания эти обрывочные, нечёткие и больше всего напоминают сон.

Бедные мы, бедные подопытные кролики...

ПОЛТЕРГЕЙСТ В САЛЬСКЕ. История тридцать пятая

Непонятная сила вот уже полгода выживает семью из частного дома на улице Крупской...

Когда двенадцать лет назад Усовы (фамилия изменена. — Прим. А.М.) покупали дом, они, разумеется, увидели, что стены его во всех комнатах изрисованы крестами.

— Это зачем? — спросили они владелицу дома, бабушку лет семидесяти.

— От злых духов, — был ответ.

Усовы пропустили эти слова мимо ушей. Бабушка была старенькая. Судя по количеству икон, немного не в себе на религиозной почве. Вот и «расписала» стены...

О том, что прежние владельцы дома прожили в нём всего год и были уступчивы в торге, они вспомнили осенью 2003 года, когда начала твориться всякая чертовщина.

Всё началось с того, что в семь часов вечера, когда вся семья села перед телевизором, в доме «вырубился» свет. Не работало всё. Сын Николай пошёл смотреть пробки, но они были в порядке. Выключатели — тоже.

В течение двух часов электричество то появлялось, то вновь исчезало. При этом, выглянув в окно, Усовы видели, что на улице и в соседних домах свет горел бесперебойно.

С тех пор подобное случалось в доме каждый вечер...

Усовы тогда ещё были материалистами. Они решили, что всё происходящее — результат неисправности проводки, и вызвали электриков.

Электрики проверили проводку. Она была в порядке. Но едва они ушли из дома, к аномальным явлениям добавилось другое: разом побилась вся посуда. Как на кухне, так и в гостиной.

Потом в комнатах стали появляться бумажки с мужскими и женскими именами, написанными корявым почерком. Участковый, побывав в проклятом доме, посоветовал обратиться в церковь.

Так и сделали. Отец Владимир освятил дом, и таинственные проявления бесовщины прекратились на неделю. А потом вдруг загорелись занавески на кухне и будка с собакой.

Явления полтергейста обычно происходят в домах, где живёт подросток, вступающий в стадию полового созревания. В семье Усовых такой подросток есть — это 12-летний внук Олег. Но установить связь между Олегом и происшествиями не удалось: они происходили и в те дни, когда внука не было дома...

Зато именно Олег ошарашил родителей, однажды заявив:

— А мы здесь не одни. Кроме нас, в доме живут ещё двое, парень и девушка. Они говорят, что у нас под домом два трупа...

И мальчик подробно описал являющихся ему призраков.

Усовы перерыли весь подвал, рискуя повредить фундамент. Они ничего не нашли и пребывают в отчаянии.

Таинственные явления продолжаются...

Необходимое послесловие

Вот я и завершил работу над этой книгой.

Надеюсь, истории, рассказанные мной, помогли вам скоротать скучный вечер...

— Это всё правда? — спросите вы.

И да, и нет, истории сильно беллетризированы.

Как это понимать?

Попробую дать необходимые пояснения.

Дописав одну из глав («Операция «Самогон»), я сбросил её по электронке человеку, который мне её рассказал.

Это старый приятель, в прошлом — военнослужащий.

Интересна была его реакция...

Впрочем, реакция оказалась легко предсказуема.

— Чего ты написал? — сказал он. — Всё не так было!

— Погоди. Рядом с воинской частью, в которой ты майорил, что-то упало однажды на рассвете?

— Ну, упало. Может, метеорологический зонд, может, часть топливного бака какой-нибудь ракеты. Хрен знает, что упало! Это тогда было неизвестно и сейчас — тоже...

— Тебя отправляли искать?

— Ну, да.

— Что-нибудь нашёл?

— Только следы падения и выжженную траву на поле... А ты конкретно пишешь про «тарелку» в сарае «куркуля»!

— Но так могло быть?

Он задумался.

— В принципе — да. При условии, что НЛО существуют. И что тогда действительно разбилась «тарелка»...

— Номер воинской части, дислокация, твоя настоящая фамилия указаны?

— Нет.

— Можно тебя вычислить?

— Вряд ли.

— Тогда что ты волнуешься?

Он ещё подумал.

— Полёт фантазии, значит... То, сё... С остальными ты, наверное, так же обойдёшься... Книжка выйдет — подари. С автографом.

Я пообещал.

Ростов-на-Дону, 23 апреля 2007 года

Примечания

1

Масалов А. Ванга. Последний человек из Атлантиды. — Ростов н/Д: Феникс, 2006.

2

РАФ — микроавтобус, выпускавшийся в СССР до конца его существования. РАФ производили в Риге и после распада СССР выпуск РАФиков прекратился, т.к. за пределами Латвии он был никому не нужен, а в самой Латвии спроса на него почти не было, (ред.)

Content

Масалов Александр Александрович
Чертовщина. Истории о сверхъестественном и потустороннем

ПРЕДИСЛОВИЕ

Часть 1

ВРАТА. История первая

ЖЕРТВА. История вторая

ВОЛЧИИ ЯР. История третья

ТРЕБУЕТСЯ НАТУРАЛЬНАЯ БЛОНДИНКА... История четвёртая

ТЫ УВЕРЕНА, ЧТО УВИДИШЬ ЗАВТРА РАССВЕТ ? История пятая

ЭФФЕКТ БУМЕРАНГА. История шестая

В САМОМ ПЕКЛЕ. История седьмая

ЧАСТЬ 2

УСТАНОВКА НА СМЕРТЬ. История восьмая

ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА. История девятая

ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ НЕХОРОШИЙ... НЕЧЕЛОВЕК. История десятая

УБИТЬ МЕРТВЕЦА. История одиннадцатая

ПОЛЕЗНАЯ ВЕЩЬ. История двенадцатая

ПАРИ. История тринадцатая

СЛУГА АНТИХРИСТА. История четырнадцатая

ХОТЬ КАКАЯ-ТО ПОЛЬЗА ОТ НИХ... История пятнадцатая

АДВОКАТ ДЬЯВОЛА. История шестнадцатая

ОТСРОЧКА. История семнадцатая

ЧАСТЬ 3

УФОЛОГ. История восемнадцатая

ОПЕРАЦИЯ «САМОГОН». История девятнадцатая

ГИБЕЛЬ АТЛАНТИДЫ. История двадцатая

ТЕЛЕФОН ДЛЯ БОГА. История двадцать первая

КАКУША. История двадцать вторая

Часть 4

КЛАДБИЩЕНСКАЯ МОРОКА. История двадцать третья

ИНЖЕНЕР С ОСИНОВЫМ КОЛОМ. История двадцать четвёртая

СТРАННЫЕ ВСТРЕЧИ. История двадцать пятая

ПОХИЩЕНИЕ. История двадцать шестая

РОЗА НА СТЕНЕ — ЭМБЛЕМА НЕСЧАСТЬЯ... История двадцать седьмая

ТАЙНА НЕНЕЦКОГО ИДОЛА. История двадцать восьмая

ЖЕНЩИНА В БЕЛОМ ОХРАНЯЕТ КЛАД СТЕПАНА РАЗИНА. История двадцать девятая

ФЕНОМЕН «СВЯТОГО АЛКАША». История тридцатая

В КВАРТИРЕ ПОСЕЛИЛАСЬ ДУША УМЕРШЕГО ? История тридцать первая

НЛО — ПРЕДВЕСТНИК БЕДЫ ? История тридцать вторая

ПРИЗРАК УКАЗАЛ НА МОГИЛУ МОНАХА. История тридцать третья

ПРИШЕЛЬЦЫ ВОРУЮТ У РОСТОВЧАН ОРГАНЫ. История тридцать четвёртая

ПОЛТЕРГЕЙСТ В САЛЬСКЕ. История тридцать пятая

Необходимое послесловие

Примечания