Альберт Байкалов

Битва на кончике иглы

Каждый идет своим путем, но не каждый — собственным.

Л. С. Сухоруков

Пролог

2001 год

Опричник свернул в арочный проезд дома и словно оказался в аэродинамической трубе. Пронизывающий ветер дул со двора так, что перехватило дух и вышибло из глаз слезу. На улице ветер не чувствовался. Преградой перемещению воздушных масс служили стоящие вдоль дороги дома. Здесь же, словно поток воды, нашедший в плотине брешь, он норовил не только остановить Опричника, но и вытолкнуть его обратно.

«Может, это знак?» — щурясь и слегка наклонившись вперед, преодолевая сопротивление, подумал Опричник. Однако тут же отогнал от себя эту мысль.

Звук шагов эхом отлетал от заиндевевших кирпичных стен и сводчатого потолка. Опричнику казалось, что он идет по тоннелю, связывающему два мира. Один — утопающий в свете фонарей, рекламных огней и шуме машин, другой — холодный и мрачный. Что-то вроде мертвого города, существующего внутри живого, но в другом измерении. По спине пробежали мурашки. Опричник ускорил шаг. Он знал, страх вызван не темнотой и фантазиями. Причиной этого чувства является предстоящее убийство.

Во дворе было темно. Свет единственного фонаря путался в голых ветках росших по обе стороны от него тополей. Подошвы ботинок заскользили по утоптанному снегу. Опричник не спеша прошел вдоль дома к среднему подъезду и посмотрел на часы. Светящиеся стрелки показывали без малого час ночи. Десять минут назад ему на телефон сделали дозвон, означающий, что Колым вышел из ресторана, в котором располагалась его резиденция, и направился к машине. На дорогу он тратит не менее пятнадцати минут. Это Опричник проверил сам, дважды «проводив» Колыма на своей «БМВ». Значит, еще пять.

Опричник открыл дверь, противно скрипнувшую петлями, и стал подниматься по грязной лестнице, освещенной тусклым светом электрической лампочки. На остатках краски, заплатками украшавших обшарпанные стены подъезда, красовались разного рода надписи… Даже потолки были изрисованы копотью от зажигалок. В воздухе витал запах кошек, канализации и чего-то перекисшего. Опричник скривился. И здесь живет человек, который контролирует почти половину городского бизнеса, большую часть наркоторговли и проституцию! Хотя в этом есть своя логика. Колым старался не выделяться из толпы. Наверняка во дворе никто и не знает, кто на самом деле приезжает в течение последней недели на стареньких «Жигулях» к одному из подъездов, отличающемуся от остальных лишь освещенными лестничными площадками. Чтобы босс не дай бог не расшибся в темноте, охранники вкручивали лампочки. Вот и его квартира. Парни потратили много сил, чтобы найти новое убежище авторитета. Хотя какой он для них, «автозаводских», авторитет?

Опричник бросил взгляд на обитую потертым и порезанным в нескольких местах дерматином дверь. Брезгливо поморщившись, он прошел мимо, поднялся на лестничную клетку и выглянул в окно. Почти одновременно у подъезда остановилась «девятка». Он отпрянул от окна, прижавшись спиной к стене.

«Чуть не опоздал, — расстегивая «молнию» на куртке, подумал Опричник. — Хотя наоборот, как раз вовремя».

Он нащупал рукоять пистолета и потянул вверх. Из кармана вынул глушитель и стал наворачивать на ствол. Перчатки были тонкими, и замерзшие пальцы еще плохо слушались. Предвидя это, Опричник заранее загнал патрон в патронник, и теперь оставалось только снять предохранитель.

Внизу хлопнула дверь. Поднимались двое. Он знал, до дверей Колыма провожает его водитель. Впрочем, днем он не въезжал во двор. Главарь «колымских» выходил, не доезжая до дома, и остаток пути шел один. Меры безопасности ужесточались ночью…

Опричник перевел дыхание и направился вниз по лестнице. Он шагнул с площадки, на которой располагалась квартира Колыма, в тот момент, когда на расположенном ниже лестничном пролете появились двое мужчин. Колым без шапки. Круглая лысина, как бильярдный шар. Рядом шел телохранитель. Гошу Опричник знал, впрочем, как и тот его. Оба в свое время занимались в одном спортивном клубе. Сколько времени утекло с тех пор? Гоша из розовощекого добродушного увальня превратился в похожего на шкаф мужчину, хладнокровно отправляющего по жесту своего босса на тот свет любого, кто оказывался на их пути. А он, Игорь Райнес, выступавший в легком весе и грезивший большим спортом, стал Опричником у Авдея, заработав у «автозаводских» уважение за хладнокровие и жестокость…

— Завтра за мной заезжать не надо, — инструктировал Гошу ничего не подозревающий Колым. — Подождешь на углу, как всегда.

— Время то же?

— Как всегда, в десять, — подтвердил Колым, не спеша поднимаясь по ступенькам.

Когда они оказались на лестничной клетке и уже должны были повернуть, Опричник выпрямил руку с пистолетом. Первую пулю он всадил в спину Гоши. Колым сначала вздрогнул от лязга подвижных частей пистолета, потом оглянулся на медленно развернувшегося охранника и присел. Однако было поздно. В два прыжка Опричник оказался на середине лестничного пролета и, перегнувшись через перила, всадил четыре пули в голову Колыма. Он отчетливо увидел, что попал. Брызги крови с частичками мозгового вещества вылетели на стену. В нос ударил вызывающий животный страх запах крови. Колым рухнул на ступеньки, проехал почти до конца лестничного марша и замер. Опричник направился вниз. У Гоши он задержался. Некоторое время наблюдал, как тот, хватая широко отрытым ртом воздух, скребет по кафелю ногтями. Направил пистолет ему в затылок и надавил на спуск.

Потом еще раз выстрелил в уже мертвого Колыма…

На улице по-прежнему было тихо. Лишь шелестела двигателем незаглушенная «девятка» Колыма. Опричник оглянулся на дом. Ни в одном окне не зажегся свет. Сунув руки в карманы, он быстрым шагом направился в сторону проезда. Не доходя до него, достал из-за пазухи пистолет, взял его за удлиненный глушителем ствол и с силой зашвырнул на крышу двухэтажной постройки, возвышающейся над кирпичным забором. Раздался приглушенный снегом стук. Теперь его никто не найдет до самой весны…

Талый дождался, когда Опричник усядется на пассажирское сиденье, и, не задавая вопросов, тронул машину.

Опричник посмотрел на пустую в такое время дорогу, мерцающую на перекрестках огнями светофоров, и вздохнул:

— Теперь надо ждать ответного удара.

— Думаю, до этого не дойдет, — возразил Талый. — И вообще, тебе-то что?

— Куда сейчас? — заволновался Опричник, видя, что они едут в направлении окраины.

Ему было чего бояться. Он не понаслышке знал, что такие, как он, живут после подобных акций не больше нескольких часов. Сейчас вывезут в лес, и все…

Опричник оглянулся назад. Леший дремал как ни в чем не бывало на заднем сиденье.

— Чего заерзал? — заметив его волнение, насторожился Талый.

— Куда мы едем?

— Авдей сказал тебя сразу к нему доставить.

— Так ведь он в другой стороне живет! — срывающимся голосом сказал Опричник.

— Думаешь, к себе домой позовет, после всего? — усмехнулся Талый, сворачивая в частный сектор.

Свет фар выхватывал наметенные вдоль заборов сугробы, деревянные дома, росшие в палисадниках деревья.

Возле одного из дворов Талый затормозил:

— Иди.

— Куда? — упавшим голосом спросил Опричник.

— Здесь тебя ждут. — Талый кивком головы показал на дом.

Не сводя с него глаз, Опричник открыл дверцу. По салону закружили снежинки, оседая на стеклах каплями воды. Опричник выбрался наружу.

— Сейчас, не спеши… — Талый вынул трубку сотового телефона и набрал чей-то номер.

— Он у ворот, — едва на другом конце ответили, тихо сказал Талый. — Нам что делать?.. Понятно…

Отключившись, он посмотрел на Опричника:

— Давай, тебя ждут.

Нерешительно подойдя к калитке, Опричник оглянулся на машину. Талый завел двигатель и тронулся с места. Проехав немного вперед, развернулся и устремился прочь.

— Что за чертовщина? — одними губами пробормотал Опричник, глядя вслед удаляющимся габаритным огням «БМВ».

Его трясло…

Тем временем со двора донесся какой-то стук, потом скрип снега под ногами направляющегося в его сторону человека.

Опричник замер. Калитка отворилась.

— Опричник? — раздался мужской голос. — Пойдем.

На негнущихся ногах Опричник прошел через двор, поднялся по ступенькам крыльца, вслед за своим провожатым миновал небольшой коридор. Незнакомец открыл двери и посторонился.

Щурясь от света, Опричник шагнул через порог, оказавшись на тесной кухне с печкой посередине. Справа на газовой плите шумел чайник.

— Давай дальше, — незнакомец подтолкнул его в спину.

Опричник оказался в комнате с низким потолком. За столом, установленным по центру, сидел Авдей и еще несколько незнакомых ему мужчин. Двое кавказской внешности. Пальцы одного были в татуировках. Опричник неплохо разбирался в них, но из-за расстояния и освещения не смог прочитать. Однако было понятно, что этот человек не один раз побывал у «хозяина».

— Это Опричник, — показав на него рукой с зажатой сигаретой, произнес Авдей.

— Как тебя зовут? — прищурился носатый, наполовину лысый кавказец.

— Игорь, — выдавил из себя Опричник.

— Полное имя, — неожиданно повысил голос кавказец.

— Райнес Игорь Михайлович.

— Меня Шато зовут, — представился носатый. — Авдей много про тебя говорил. Хвалит.

Не зная, как себя вести, Опричник пожал плечами:

— Как все…

— Ты институт закончил, — продолжал Шато. — Кандидатскую диссертацию защитил. Почему тебя не Профессором называют, а Опричником?

Все рассмеялись.

— Не знаю, — пожал плечами Опричник, пытаясь понять, для чего его вызвали.

«Может, решили посмотреть, как себя чувствую после убийства и стоит ли меня оставлять в живых?» — подумал он.

— Садись, — неожиданно разрешил Шато, и показал на стул.

Опричник подчинился.

— Если заметил, времена быстро меняются. — Шато выдержал паузу, собираясь с мыслями. — Скоро в прошлое уйдут стрелки, разборки… Силу набирают менты… Надо и о будущем подумать. Авдей сказал, у тебя светлая голова и ты в доску свой. Мы услышали его и решили, что тебе больше не надо заниматься грязными делами. Будем, как теперь принято говорить, делать тебе другой имидж. Из Опричника ты должен стать Игорем Михайловичем… Сейчас главное — тебе авторитет заработать у людей. На это уйдут годы. Лет через пять, если правильно все будешь делать, начнем тебе помогать подниматься. Сначала депутатом, потом, глядишь, мэра или губернатора из тебя сделаем. Но и это только половина пути. Нам нужны свои люди во власти. Там их много, но они работают за деньги и из-за страха. Ты будешь работать за идею.

— Я имею две судимости, — бросив на Авдея настороженный взгляд, сказал Опричник.

— Ну и что? — удивился Шато. — Это сейчас не главное. Миром давно правят сила и деньги.

— Еще ты кандидат наук, — бросив на Шато виноватый взгляд, напомнил Авдей. — У меня, например, даже аттестата нет. Какой из меня политик?

— Что я должен делать? — быстро вникнув в суть плана, спросил Опричник.

— Для начала станешь примерным гражданином, устроишься на работу. Мы скажем куда. Потихоньку притрешься. Потом начнешь действовать. Сейчас проблема в городе — наркотики. Их продают на каждом углу. Откроешь фонд под названием «Лесогорск без наркотиков». Будешь наркоманов лечить.

Опричник слушал и не понимал, шутит Шато или нет. Ведь они сами имеют несколько сотен «точек». Почти все барыги города и области ежемесячно «отстегивают» долю.

— Ты удивлен? — подал голос сидевший напротив Шато мужчина. — Никто не сказал, что мы откажемся от этой части дохода. Просто ты будешь с нами бороться, — он улыбнулся.

— Людям нравятся такие герои, — добавил Шато…

Часть первая

Ты с дьяволом самим на «ты», тебе ли пламени бояться?

Гете. «Фауст»

Момент, когда колешься не для того, чтобы было хорошо, а для того, чтобы не было плохо, наступает очень быстро.

Эдит Пиаф

Глава 1

Наши дни…

Легкий ветерок с реки, перемешивая запах дымка с ароматом луговых цветов, создавал атмосферу тревожно-трепетного ожидания чуда. Захлебываясь слюной, майор полиции Борис Дешин то и дело бросал настороженный взгляд на колдовавшего у мангала Матвея. Давно заметив волнение друга, Матвей специально дразнил его. Он неторопливо поворачивал шампуры, тщательно поливал каждый кусочек мяса соусом из вина и пряностей, сделанным по собственному рецепту. Матвей понимал Дешина. Круглые сутки в ОВД следователь перебивался бутербродами и кофе. Да и дома его холостяцкий рацион состоял из купленных по дороге полуфабрикатов. Другое дело — трапеза на природе. Экологически чистое мясо, зелень с огорода… Марта резала помидоры, которые только утром сорвала соседка. Своего Матвей ничего не сажал. Не за этим строил вдали от городской суеты дом. Для души они посадили несколько саженцев яблонь и цветы.

Едва Матвей узнал, что Дешин на выходные приезжает к нему, так сразу взялся готовиться к встрече. Специально сколотил на берегу реки стол, установил скамейки. Не помешал бы навес, на тот случай, если пойдет дождь. Но пока погода была ясной, а от солнца закрывали росшие вокруг березы и сосны.

— Что-то ты долго, — Марта уселась на скамейку.

Матвей наконец сгреб шампуры с мангала и понес к столу.

— Готово? — зачем-то спросила Марта и стала вилкой стягивать куски мяса и помидор на тарелку.

— Дай, — Дешин забрал у Матвея один из шампуров и тут же вцепился в шашлык зубами. — М-мм, — стянув кусок мяса, застонал он. — Брависсимо!

— А то, — Матвей взял бутылку вина: — Мог бы, кстати, открыть, пока я с шашлыком возился.

С легким хлопком выдернув пробку, он разлил янтарный напиток по бокалам.

— За что пьем? — спросил с набитым ртом Дешин.

— Глупый вопрос, — Матвей бросил на Марту взгляд. — За хозяйку, она главное украшение этого стола…

Марта была, без преувеличения, красива. Синие глаза, черные как крыло ворона волосы, отливающие на солнце синевой, и губы, которые Матвей не устал целовать… Она отвечала взаимностью. Они были прекрасной парой и знали, что Дешин им тихо и беззлобно завидует…

— Ты что решил по поводу частной охранной деятельности? — наконец нарушил тишину Дешин. — Сколько времени прошло, как тебе лицензию вручили…

— Знаешь, а мне что-то расхотелось, — признался Матвей, беря салфетку. — Слишком много ограничений. Есть и вовсе нелепые. Как, например, частный детектив может выполнить заказ мужа проверки в верности жены, если после заключения с ним договора обязан просить у нее разрешение на какие-либо действия?

Дешин засмеялся:

— Ты не первый, от кого я нечто подобное слышу.

— Нелепым кажется и тот факт, что детектив обязан информировать обо всем полицию…

— А что тут такого? — забросив в рот дольку помидора, удивился Дешин.

— Почему я должен посвящать в интимные подробности третьих лиц и где гарантии того, что эта информация, например, впоследствии не станет достоянием гласности? — не сводя глаз с Дешина, Матвей взял салфетку и промокнул подбородок.

— Зная тебя, я уверен, что ты хорошо вник в проблему, и раз так говоришь, значит, есть прецеденты? — Дешин выжидающе уставился на Матвея. — Просвети. Мне тоже интересно.

— Ты прав, есть, — Матвей наколол вилкой кусок мяса и задержал у рта. — То результаты проверок надежности компаний попадают в прессу, то эпизоды личной жизни людей…

— А я вот с тобой не согласна, — неожиданно вмешалась в разговор Марта. — Будет официальный статус, потянется клиент.

— В конце концов, тебя никто не неволит, например, заключать договора на предмет верности супругов, — Дешин отмахнулся от витавшей перед лицом мошки. — Я знаю много частных сыщиков, которые и вовсе занимаются чем-то одним.

— Например, — не поняла Марта.

— Кто-то ищет пропавших людей, другой ищет автомобили. Один бывший мой коллега отыскивает и возвращает домой людей, которые оказались в сектах. Конечно, бывшему сотруднику легче, — Дешин прихлопнул ладонью присосавшегося к щеке комара. — Он уже имеет агентуру, которой обзавелся, пока работал в органах, знает контингент на районе, имеет связи в полиции…

— Связи и у нас есть, — Матвей наколол вилкой кусок уже остывшего мяса, забросил в рот и многозначительно посмотрел на друга: — Ты, например, еще Базаров…

— Мы что, — вздохнул Дешин. — Следователь в большей степени зависит от оперов. Вот Базаров был заинтересован в твоей помощи, выбил для этого даже наружку, которая занималась слежкой за интересующими тебя особами.

— Ладно, я подумаю, — согласился Матвей. — Зарегистрироваться — дело нехитрое.

— Только имей в виду, потом начнется волокита с налоговой и прочими инстанциями, — предостерег Дешин.

— Это не страшно, — отмахнулся Матвей. — Можно нанять бухгалтера.

— Ага! Молодую, красивую, — фыркнула Марта и шутливо погрозила пальцем.

— Ты разве старая? — возмутился Матвей.

Гул мотора и звуки ударных заставили всех посмотреть на проселок. Джип «Тойота» и «Мерседес» выкатились на середину полянки и встали. Дверцы одновременно открылись, и из машин вместе с вырвавшимися на свободу звуками агрессивного рэпа с шумом и гамом высыпала компания молодых мужчин и женщин.

Пятеро парней принялись выгружать на траву из багажников пакеты и сумки. Две девушки с визгом устремились к воде, на ходу срывая с себя одежду. Остальные улюлюкали вслед.

— Отдохнули, — с горечью в голосе резюмировала Марта.

Тем временем один из парней, потирая руки, подошел к столу:

— Вы еще долго?

— А что? — Матвей перекинул через скамейку ноги и сел лицом к бугаю.

Угрюмый взгляд, низкий лоб, кучерявые черные волосы делали его похожим на античного героя, образы которых дошли до наших дней на амфорах и фресках, найденных в Афинах.

— Да мы как бы, — он втянул носом воздух. — В общем, давайте быстрее…

— Ты что, нас выгоняешь? — опешил от такой наглости Матвей.

— Пока просто прошу освободить стол, — уверенный, что двое мужчин и женщина обязательно выполнят требование, уточнил он. — И прибраться за собой не забудьте.

— Дело в том, что ко мне приехал друг, и я специально вчера сколотил его здесь, — объяснил Матвей, не имея никакого желания вступать в конфликт. — Так что имею право находиться здесь сколько угодно времени.

Парень сунул руку в карман джинсов и вынул из него пятисотрублевую бумажку:

— Возьми за работу, и спасибо. А теперь убирайтесь отсюда! — тоном, не терпящим возражений, потребовал он. — И быстрее!

— Грек, ты чего к крестьянам пристал? — раздался от машины голос.

— Значит, тебя Греком кличут? — удивленный совпадением клички парня с возникшей в голове аналогией спросил Матвей.

— И что? — не понял громила.

— Ты долго еще? — продолжал беспокоиться дружок.

Матвей слегка наклонился в сторону, чтобы увидеть говорившего:

— Забери своего приятеля, он нам отдыхать мешает!

— Уверен? — светловолосый худощавый парень подошел и встал рядом с Греком. — Мне кажется, это вы оказались не в том месте и не в то время.

— Понятно, — Матвей встал. — Золотая молодежь. Значит, у родителей есть деньги не только на красивые тачки, но и на то, чтобы в случае чего полечить вас в той же Германии…

— Зачем нас лечить? — удивленно захлопал глазами Грек.

— Грек, заткнись, — не сводя с Матвея глаз, сказал белобрысый. — Не видишь, он издевается.

— Ребята, вы отдыхать приехали, мы тоже, — вмешался в разговор Дешин. — Давайте не будем портить друг другу праздник?

Спокойный тон и уверенность двух мужчин подействовали. Что-то недовольно бурча, парни вернулись к машинам.

* * *

Сидя на опущенной крышке унитаза, Желток обмотал ремнем руку чуть выше локтя, в том месте, где у нормальных мужчин его возраста должен быть бицепс. Один конец ремня зажал коленями, второй потянул зубами. Торопливо похлестал по венам ладошкой, потом наклонился и взял лежащий на грязном полу шприц. От напряжения заныла поясница, а со лба покатились крупные капли пота. Он поднес кончик иглы к вене, изгибы которой повторяла дорожка из розовых точек от инъекций. Как назло, тряска усилилась. «Только бы не промахнуться», — едва подумал он, как кто-то с силой рванул дверцу кабинки на себя. Запирающий механизм вместе с куском пластика улетел к стене с писсуарами. Нависший над ним Торчок захлебнулся от негодования.

— Желток, ты чего, у своих «ширку» тыришь?

Не размахиваясь, он двинул Желтку кулаком в лицо, отчего нижняя челюсть отвисла, а конец ремня выпал изо рта. От удара Желток отлетел назад, ударившись выпирающим позвоночником о вертикальную трубу сливного бачка. Шприц, или, как его называли в их среде, «баян», выпал на пол.

Торчок тут же наклонился и поднял его.

— Успел? — раздался голос Утки.

Худая, как смерть, подруга Торчка следовала за ним словно тень. Вот и сейчас даже не постеснялась и вошла в мужской туалет гипермаркета.

— Где гараж? — Торчок наклонился и стал осматривать кафельный пол. Колпачок от иглы шприца он увидел под ногой Желтка. Двинув его ладошкой по щиколотке, Торчок надел «гараж» на «баян» и выпрямился:

— Крыса!

Сюда они пришли не за покупками, а в надежде оформить кредитную карту на чужой паспорт. Дело в том, что накануне Торчок подрезал у одного из ночных клубов сумочку. Ее обладательница с трудом добралась до машины, где отключилась прямо за рулем. Наверняка она еще не пришла в себя и не хватилась пропажи. Кроме нескольких тысяч рублей, косметички и упаковки презервативов, у Тарасовой Юлии Владимировны больше поживиться было нечем. Однако, разглядывая документы, Торчок вдруг заметил ее сходство с Уткой. Решение возникло незамедлительно, и утром они все вместе двинули сюда. Пока Утка наводила в дамской комнате марафет, оставив сумочку Желтку, он тиснул у нее из потайного кармана уже заряженный «баян». Когда Утка вошла в офис банка, он устремился сюда…

— Получилось? — Желток поднял на Торчка взгляд.

— А это уже тебя не касается, — пряча «баян» во внутренний карман ветровки, брезгливо скривился дружок. — Все, мосты разводим.

— Вы что, меня бросаете? — жалобно простонал Желток.

— Это ты сам нас кинул, — подала голос Утка.

— Блин, девушка, вы случайно двери не перепутали? — стал возмущаться бородатый мужчина.

— Все, уходим, — ответил ему Торчок и с силой захлопнул дверцу.

С трудом раскатав рукав рубашки, Желток встал, вставил ремень в петли брюк и вышел из кабинки. Воздух снова стал застревать в легких, а к горлу подступил тошнотворный ком.

Словно во сне Желток вышел из туалета. По проходу, образованному рядами магазинов, сновали люди. Здесь было душно. Как он ненавидел всех сейчас! У каждого есть деньги, и всем нет до него никакого дела. Нет, надо что-то предпринять! Может, пойти отыскать Торчка и упасть в ноги?

Все мысли вмиг улетучились, когда он увидел, как сухонькая старушка, сидевшая на скамейке под искусственной пальмой, убрала в стоящую рядом сумку кошелек и стала утирать платком рот устроившейся рядом с ней девочке, видимо, внучке. В одной руке та держала мороженое. Пользуясь тем, что старушка отвернулась, он шагнул… Отчего-то Желток понял, что у него ничего не выйдет. Однако он не мог больше терпеть. Схватив сумку, устремился прочь, на ходу запустив в нее руку. Вот и кошелек. Сумку он отбросил в сторону.

— Помогите, украл! — завопила старушка.

— Полиция!

Желток увидел, как наперерез ему шагнул рослый парень в форме охранника…

Споткнувшись о выставленную ногу, он полетел. С размаху рухнув на мраморный пол, Желток вскрикнул. Ему показалось, что тело, словно хрустальная ваза, разлетелось на мелкие кусочки пронзительной боли…

…Сидя на жесткой скамейке «обезьянника», Желток невидящими глазами смотрел через решетку на окно дежурного. Мимо сновали люди в форме и штатском. Время тянулось медленно. Оно словно застыло. Прислушиваясь к своим ощущениям, Желток думал лишь об одном: скорее бы приехал отец. Он обязательно все уладит и заберет его. А если нет? Ведь сдержал слово и перестал давать деньги. Желток тиснул у него тогда двести долларов и ушел жить к Торчку и Утке. Отец за месяц ни разу не позвонил. Потом Желток продал и трубку.

Погруженный в полубредовое оцепенение, когда реальность воспринимается на фоне создаваемых мысленно образов, Желток не сразу понял, что стоящий напротив клетки мужчина — его отец. Иван Васильевич возник из ниоткуда. Просто сгустился воздух, потемнел, и появился он, невысокий, круглолицый, с большими залысинами. Сунув руки в карманы джинсов, некоторое время разглядывал сына, словно пытаясь вспомнить, кто перед ним. Желток даже подумал, что это ему снится.

— Допрыгался? — отец брезгливо смотрел в глаза.

До сознания Желтка, наконец, дошло, что это не сон.

Одновременно по телу пробежал неприятный, перехвативший дыхание озноб. Воздух застрял в груди, а непонятная тревога заставила вскочить со своего места, шагнуть к вертикальным прутьям ограждения и схватиться за них.

На мгновение отлегло, но прилив жара вызвал у Желтка ярость:

— Чего пялишься?! Удивлен?

— Помолчи, — отец подошел ближе и с опаской оглянулся по сторонам: — Дома поговорим.

— Ты заберешь меня? — затрясся Желток. — Скорее бы…

— С одним условием, — отец подождал, когда мимо пройдут две женщины в форме, и перешел на шепот: — Ты поедешь лечиться.

— Я куда угодно поеду, только вытащи меня отсюда и не дай умереть! — стал умолять его Желток.

— Ты поедешь домой, — продолжал ставить условия отец.

— Плохо мне, — захныкал Желток.

— Дай слово, — потребовал отец. — Хотя у кого я прошу?

— Клянусь! — простонал Желток.

Отец отошел.

* * *

— Ну, спасибо! — Дешин выдохнул воздух и погладил себя по животу. — Уважили.

— Будем собираться? — Марта положила вилку в тарелку. — Мясо кончилось, да и комары закусали…

Матвей посмотрел на опустевшую бутылку вина, потом на Дешина:

— Ты как?

— Купаться с полным желудком вредно, — следователь посмотрел на озеро, в котором барахтались двое парней и девушка. — Да и от этих уже голова болит.

Матвей оглянулся на джипы, у которых расположилась веселая компания. Разложив на траве покрывала, они устроили импровизированный стол. Сейчас там уже никого не было. Рядом валялись две пустые бутылки из-под водки «Абсолют», с десяток пивных банок и несколько упаковок из-под креветок и чипсов.

Две девушки загорали. Трое парней играли в карты, одновременно потягивая пиво.

— Двоих нету, — пробормотал Матвей.

— Что ты сказал? — не понял Дешин.

— Две девчонки пропали…

— Цветочки собирают, — хмыкнул Матвей, удивившись волнению слегка захмелевшего друга. — Тебе-то что?

— Они точно не утонули? — Дешин неожиданно икнул и виновато посмотрел на Марту.

— Я видела, как они собирались, — вкрадчивым голосом заговорила Марта. — Уверена, рыжая и блондинка бежали…

— С чего ты взяла? — удивился Матвей.

— Украдкой взяли свою одежду и, прикрываясь машинами, ушли, — пояснила она. — Уже полчаса прошло.

— Глазастая, — похвалил Матвей. — Моя школа.

— Я же к ним лицом сидела, — Марта смахнула усевшуюся на стол муху. — Кстати, кто-то мне нравоучения читал, что мужчина должен сидеть лицом туда, откуда может быть угроза, а у нас наоборот.

— Ну, извини, — развел руками Матвей. — Недоглядел.

На самом деле он с самого начала заподозрил неладное. Две скромно одетые девушки, в легких платьицах и в босоножках, выглядели в этой компании чужими. Их словно подобрали по пути сюда где-то по дороге, и они не собирались на природу, в отличие от своих новых знакомых. И дело вовсе не в джинсах от «Levi Strauss» или майках «Naike» и «Hogo Boos», которыми пестрели остальные. Эти держались обособленно, с испугом реагировали на знаки внимания со стороны кавалеров. Спустя полчаса после начала пирушки он заметил, как эти девушки начали затравленно поглядывать на подвыпивших парней. Они в этой компании выглядели сравнительно моложе остальных подруг. Матвей пришел к выводу, что девушки вовсе не москвички. Может, приехали поступать в один из столичных вузов. Когда половина компании направилась купаться, они осторожно собрали одежду и зашли за машину. Увлеченные игрой в карты кавалеры не заметили их исчезновения.

— Неужели они после всего за руль сядут? — убирая со стола, покачала головой Марта.

В это время визг на реке стих. Купальщики выбрались на берег и направились к машинам. Грек зажимал по очереди уши, наклонял голову и смешно прыгал то на одной, то на другой ноге. Его дружок неожиданно нагнал одну из шедших впереди девушек и подхватил на руки.

Она обхватила его за шею и завизжала:

— Толик, отпусти!

Но Толик не слушался. Развернувшись в сторону леса, он понес ее за кусты.

— Толик! — шутя хныкала девушка и хлопала его по спине. — Поставь, где взял!

— Не отпущу, — прохрипел парень, входя в заросли можжевельника.

— Началось, — скривился Дешин. — Действительно пора сваливать.

— А где артистки? — Грек встал.

Одна из загоравших девушек приподняла лежащий на лице платок и посмотрела на него:

— Наверняка сбежали.

— Как? — заволновался он и развернулся вокруг своей оси: — Не понял. Кинули?

— Да только что здесь были, — лежавший под деревом толстяк с размаху бросил на землю карту.

— Как их хоть зовут? — не унимался Грек.

— Одну Ольга, — подала голос брюнетка и перевернулась на живот. — Дались тебе эти доярки.

— От них навозом воняет, — добавила подружка. — И парным молоком.

— А ты знаешь, как пахнет парное молоко? — насмешливо спросила брюнетка.

— Вот суки! — Грек бросился к машине.

Он схватил шорты, быстро натянул их на себя и забрался за руль.

— А вот здесь мне придется вмешаться, — нахмурился Дешин.

— Сиди, — попыталась успокоить его Марта. — Пусть сами разбираются.

— Закон о полиции не позволяет, — Дешин решительно встал. — Пьяный за руль, да еще угрожая расправой сбежавшим малолеткам. Не пойдет…

Он вышел из-за стола и направился к машине.

Тем временем Грек захлопнул дверцу и завел двигатель.

Матвей тоже встал.

— Что он задумал? — заволновалась Марта.

— В соответствии с положениями Федерального закона «О полиции» сотрудники и во внеслужебное время должны пресекать противоправные деяния, — пояснил действия друга Матвей. — Не волнуйся.

— Он сам выпил вина, — не сводя взгляда с Дешина, Марта стала складывать в пакет использованные стаканчики и пластиковые тарелки.

— Почти компот, — Матвей насмешливо посмотрел на пустую бутылку вина.

Между тем джип тронулся. Дешин открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья и ловко запрыгнул внутрь.

Машина встала.

— Не понял, а чего этому папику надо? — один из игравших в карты парней бросил в сторону Матвея и Марты настороженный взгляд и встал.

Между тем Матвей заметил в машине оживление. Она заглохла. Дешин толкнул Грека в плечо и вышел наружу.

— Отдай ключи, сука! — завопил Грек, вываливаясь из-за руля.

— Эй, дядя, ты чего, рамсы попутал? — бросив игру, на помощь дружку устремились картежники.

— Майор полиции Дешин, — представился Дешин, выставив в их направлении руку с открытым удостоверением.

— Ты эту ксиву можешь себе в зад засунуть, — усмехнулся Грек. Он обошел машину и оказался сзади Дешина.

Картежники окружили его полукольцом.

Девушки сели.

— Орлы! — окликнул Матвей. — Могу подтвердить, он удостоверение не в переходе купил.

Парни оглянулись на него:

— Ты что там верещишь?

В это время Грек грубо толкнул Дешина в спину. Тот полетел вперед. Самый рослый из картежников неожиданно встретил его кулаком в лицо. Дешин от удара развернулся и в тот же момент охнул от прилетевшего в живот кулака Грека.

Матвей бросился на помощь.

Первым его заметил бритый наголо коротышка. Он шагнул навстречу. Матвей присел, пропуская удар над головой, и двинул ему в правое подреберье. От такого удара печень парня могла легко лопнуть. Но Матвей решил не церемониться. Подвыпившая компания имела явный перевес, а на Дешина, судя по всему, надежды уже не было.

— Ух! — лысый рухнул на траву и скорчился.

— Ты чего, урод? — нокаутировавший Дешина громила с боксерским носом и массивным подбородком развернулся к Матвею всем телом.

— Кальян, мочи суку! — не своим голосом взвыл лысый, продолжая извиваться на траве.

Летящий в лицо кулак правой Матвей встретил открытой ладонью. Удар ногой в пах поставил Кальяна на колени. Матвей схватил его левой рукой за предплечье, одновременно повернув до отказа кисть. Выпучив глаза, Кальян от напряжения стал багровым. На шее набухла синевой вена. Казалось, еще мгновение, и лопнет от напряжения. Матвей решил сполна наказать его. Зафиксировав конечность забияки болевым приемом на запястье, он потянул ее вверх, вынуждая Кальяна встать. Когда тот вытянулся в струнку и даже приподнялся на цыпочках, Матвей развернулся к нему спиной, подсел и с силой ударил руку забияки обратной стороной локтевого сгиба о свое плечо. Раздался хруст.

— Аа-ыы! — взвыл бугай, падая на траву.

На все ушло чуть больше секунды.

Метнувшийся было на помощь Кальяну третий член команды был опрокинут ударом ноги в подбородок. Рухнув на спину, он больше не шевельнулся.

— Ты что? — округлил глазки Грек, пятясь задом. — Какого черта?

Матвей шагнул к нему, резко сократив расстояние. Грек был сломлен столь неожиданным оборотом дел и почти не сопротивлялся. Пытаясь закрыться, словно ребенок лишь выставил ладони. Матвею только того и надо было. Ухватив большой палец правой руки громилы, он резко заломил его. Грек рухнул на колени и запрокинул голову назад. Ударом колена в подбородок Матвей опрокинул его на спину. Так он и остался лежать, с неестественно подвернутыми ногами…

Матвей подхватил Дешина под руки и вынудил подняться.

— Ух! — майор тряхнул головой.

— Оценка «неуд», — тяжело дыша, сказал Матвей и ударил его ладонью по плечу. — Время зря на тебя потратил…

— Не подумал, что они с головой не дружат, — стал оправдываться Дешин, отряхивая шорты.

— Твоя ксива на них оказала абсолютно противоположное воздействие.

— А что здесь произошло? — из кущей медленно вышел пятый член команды, недавно скрывшийся с одной из девушек на руках.

Матвей подтолкнул Дешина обратно, к столу:

— Иди Марте помоги.

— А…

— Грек! — увидел он лежащего на земле дружка.

— Славик, что там? — раздался из кустарника голос подруги.

Но Слава словно не слышал. Округлив глаза, он обошел машину. Увидев всех своих дружков лежащими без движений, он посмотрел на Матвея:

— Ты чего?

— Славик, не подходи к нему! — запричитали откуда-то из леса девушки, которые совсем недавно безмятежно грели бока под солнцем. — Он бешеный…

— Значит, так, — Матвей вздохнул, — вы сейчас собираете мусор, который остался после вашего отдыха, и идете вот по этой дороге к шоссе. Там, на выезде, увидите остановку…

— Почему на остановку? — опешил Славик.

— Потому что пьяным за рулем ездить нельзя, — пояснил Матвей.

— А ты кто такой? — возмущенно спросил Славик.

Матвей шагнул к нему. Но парень отпрыгнул:

— Все, вопросов нет…

* * *

Желток не мог уже сидеть. Вскочив со скамейки, он начал мерить клетку из угла в угол шагами. Три туда, три обратно. Казалось, перестань он ходить, и сердце остановится. Воздух становился все гуще. Он уже с трудом втягивал его в легкие. Снова бросило в жар, который сменился непонятным приливом ужаса. Желток обхватил себя за плечи и уткнулся лбом в стальные прутья.

— Чего мечешься? — спросил дежурный. — Сядь…

Но Желток проигнорировал команду.

Наконец появился отец в сопровождении какого-то мужчины в форме подполковника юстиции.

— Ты только не подведи, — просил он отца. — При всем к тебе уважении у начальства уже терпение на пределе.

— Спасибо, Семен Николаевич, — отец с досадой вздохнул: — Сейчас лечиться его отправим.

Подполковник оглянулся на окно дежурного:

— Выпусти задержанного.

— Допрыгался? — оказавшись на улице, спросил отец.

Желток промолчал.

— Сколько раз зарекался тебя вытаскивать, — он сокрушенно вздохнул. — Как ты не поймешь, что я судья? Мне даже пришлось самому сесть за руль, чтобы водитель, не дай бог, не узнал о случившемся.

— Почему так долго? — вяло спросил Желток.

— Ну, ты и хам, — покачал головой родитель. — Вообще-то тебе как минимум пару лет условного срока могли влепить. Думаешь, я всесильный? Если бы старуха, которую ты пытался ограбить, узнала, кто ей предлагает деньги за отказ от заявления, то я бы распрощался с мантией. Журналисты спят и видят меня и моих коллег в таких ситуациях.

— Дай денег, — замедлил шаг Желток.

— Зачем? — опешил отец.

— Я на все согласен, но пока меня положат… В общем, пожалуйста.

— Где ты эту гадость берешь? — брезгливо прищурился Иван Васильевич, беря его за предплечье.

— Не важно, — Желток всхлипнул. — Плохо мне…

— Я, наверное, поступлюсь принципами и попрошу кое-кого заняться твоими связями…

— Только попробуй, — Желток исподлобья окатил отца полным ненависти взглядом.

— А то что? — разозлился Иван Васильевич.

— Ничего, — хмыкнул Желток. — Меня просто похоронят.

Они подошли к машине. Желток встал.

Отец надавил на кнопку брелока. «Форд» грустно квакнул сигнализацией.

— Залезай! — процедил сквозь зубы отец и взял его за предплечье.

— Да пошел ты! — внезапно пришел в ярость Желток.

Иван Васильевич от неожиданности отпрянул. Пользуясь его замешательством, Желток резко вырвал руку, развернулся и бросился прочь…

— Стой! — отец, поступившись всеми своими принципами, устремился следом.

Непонятно, откуда взялись у Желтка силы, но он умудрился перескочить через два метровых ограждения и рвануть вдоль улицы.

Отец бежал следом. Прохожие бросались в разные стороны, что-то кричали вслед. Но, доведенный непутевым сыном до отчаяния, Иван Васильевич упорно сокращал расстояние. Неожиданно Желток услышал вскрик. Он перешел на шаг и обернулся. Отец стоял, опираясь одной рукой о стену дома, другой разрывал на груди рубашку.

— Мужчина, вам плохо? — шагнула к нему какая-то женщина.

Иван Васильевич покачал головой и, страшно хрипя, рухнул сначала на колени, потом завалился на бок.

— Папа! — вырвалось у Желтка.

С трудом передвигая ноги, он направился обратно. Люди проходили мимо лежавшего на грязном асфальте прилично одетого мужчины. Лишь какая-то сердобольная старушка просила то одного, то другого позвонить в «скорую».

Неожиданно Желток увидел, как к отцу подскочили двое подростков. Бросив на старуху настороженный взгляд, один из них вытащил из нагрудного кармана паспорт. Второй стал ощупывать карманы и тут же наткнулся на портмоне. Желток вновь забыл про ломку и в два прыжка оказался рядом с ним.

— Верни, урод, что взял! — прохрипел он.

Паренек стал пятиться. Желток шагнул к нему. Однако парнишка ловко передал портмоне своему дружку:

— Беги!

— Козлы, — Желток бросился за вторым. Тот выскочил на проезжую часть, пытаясь перебежать дорогу перед машиной, ехавшей по второй полосе. Водитель в последний момент повернул руль вправо и вылетел навстречу микроавтобусу. Раздался страшный грохот и звон битого стекла. Парень бросил портмоне и устремился прочь. Привычный уличный гул разорвался от скрипа тормозов и воплей пешеходов.

Желток выбежал на проезжую часть, подхватил портмоне и устремился обратно.

Рядом с отцом остановилась молодая пара. Парень в синей футболке набирал на сотовом телефоне какой-то номер.

Желток присел перед отцом на корточки.

Глядя перед собой ничего не видящими глазами, тот часто и неглубоко дышал. Желток поднял взгляд на парня:

— Вы в «скорую» звоните?

— А куда еще? — хмыкнул тот.

Желток выпрямился.

«Надо уходить, — пульсировало в голове. — Сейчас опомнятся и начнут искать свидетелей аварии. Меня наверняка запомнили. Да и отцу я уже ничем не помогу. Тем более врачей уже вызвали», — он посмотрел на дорогу. Вокруг покореженных машин образовалась небольшая толпа людей. Улица постепенно заполнялась машинами.

Неожиданно увидел, как рослый мужчина показал в его сторону рукой.

Решив больше не испытывать судьбу, Желток развернулся и направился прочь.

Глава 2

Матвей осторожно надавил на бронзовую ручку и открыл двери. Безмятежно посапывая, спал на диване Дешин. Окна были открытыми. Легкий утренний ветерок парусами надувал занавески.

Матвей подошел к дивану и растолкал Дешина:

— Подъем!

— Что? — друг открыл глаза и некоторое время глупо смотрел на нависшего над ним человека.

— Просыпайся! — потребовал Матвей.

— А что случилось? — Дешин сел.

— Побежим купаться…

— Чего? — протянул полицейский и рухнул на подушку. — Дай поспать…

— Не дам, — на полном серьезе сказал Матвей. — Через две минуты жду во дворе.

— Сколько времени? — не открывая глаз, спросил Дешин.

— Скоро шесть…

— Ты сумасшедший, — пробормотал Дешин. — Думал, у тебя хоть отосплюсь…

— Надо еще посмотреть, как там наши вчерашние знакомые, — напомнил Матвей.

— Точно! — Дешин сел. — Совсем забыл! Ты ведь одного основательно покалечил.

Матвей поморщился. Уже дома он понял, что переборщил с парнями.

До озера они дошли быстрым шагом. Пройдя через рощу, вышли на берег. Джипов не было, но мусор остался.

Матвей молча подобрал валявшийся у березы пластиковый пакет и стал складывать в него бутылки и банки.

— Что, в пункт приема понесем? — пошутил Дешин.

— Присоединяйся, — нахмурился Матвей. — Думаю, у нас еще будет возможность вернуть все это хозяевам.

— Почему так решил?

— Не исключаю визита твоих коллег, — признался Матвей. — Сейчас мажоры оклемались. Наверняка за ночь сняли побои, зафиксировали травму и договорились, что говорить в полиции.

— Надо было хотя бы узнать, в каком районе они живут, — спохватился Дешин. — Сейчас бы подготовились.

— Это сделать никогда не поздно, — Матвей прислонил к стволу дерева уже переполненный пакет и стянул через голову майку.

— Как? — нахмурился Дешин.

— Я номера машин запомнил, — пояснил Матвей. — Думаю, тебе ничего не стоит проверить, на кого они зарегистрированы…

— Молодец, — похвалил Дешин. — Только я трубку не взял.

— Из дома позвонишь, — Матвей бросил на траву шорты и направился к воде.

Дешин нехотя стал снимать спортивный костюм…

Еще издали Матвей увидел стоящий возле его дома полицейский «УАЗ».

— Ну вот, — глядя на машину, усмехнулся Матвей, — и звонить не надо. Сами приехали.

— Если что, мы вчера не пили…

— Не смеши, — Матвей усмехнулся. — Бутылка вина, часть которого ушла на шашлыки… В нем вчера утонуть надо было, чтобы сегодня экспертиза промилле показала.

— У нас не разбираются. Важен факт. Употребил — нечего лезть выяснять отношения, — глядя под ноги, стал объяснять Дешин. — Видел, как они себя вели? Золотая молодежь. У них наверняка родители не бедствуют.

— Я бы не сказал, что эти ребята имеют очень крутых родителей, — возразил Матвей. — Стали бы они отдыхать в Подмосковье и трахаться в кустах.

— Ладно, давай не будем строить предположений, — Дешин с опаской покосился на машину и заговорил тише. — Говорим правду, только вина не было.

— Хорошо, — согласился Матвей, открывая калитку.

На первом этаже в фойе на диванах расположились трое сотрудников. Двое были в штатском, один в форме с погонами капитана. Матвей знал его, это участковый Антонов. Одновременно из дверей кухни вышла Марта с подносом в руках, на котором дымились чашки с кофе по числу гостей.

— Так, — протянул Матвей, остановившись посередине комнаты, — оперативно сработали.

— Не надо, — шепнул Дешин и толкнул его в бок локтем.

— Попробую угадать, — не обращая внимания на друга, Матвей подошел к столику и внимательно посмотрел на крупного кучерявого мужчину с массивным подбородком, и осекся. Он неожиданно понял, что поступил опрометчиво, предположив, что все трое полицейские. Дорогой костюм, заколка, запонки и массивный перстень говорили о том, что никакого отношения к силовым структурам данный тип не имеет.

— Матвей, это совсем не то, что ты думаешь, — ставя на столик поднос и выставляя перед гостями чашки с кофе, косвенно подтвердила его догадки Марта.

— Откуда ты знаешь, что я думаю? — он осуждающе посмотрел на Марту и вновь уставился в глаза кучерявого мужчины: — Вы, наверное, папа гоблина, которому я вчера проверил на прочность челюсть?

— Матвей! — хором осудили его Дешин и Марта.

— Ничего страшного, — мужчина натянуто улыбнулся и встал: — Позвольте представиться, Гаврилин Илья Олегович. И вы не ошиблись, именно моему сыну накануне вы в двух местах сломали нижнюю челюсть.

— Отрицать не буду, — Матвей развел руками и перевел взгляд на сидевшего с Гаврилиным рядом второго мужчину. — Вы, как я понял, следователь?

— На этот раз вы ошиблись, — покачал головой мужчина. — Я декан факультета, на котором учится сын Ильи Олеговича.

Матвей вопросительно уставился на участкового:

— Что все это значит?

— Это значит, что вчера, во второй половине дня, в районе остановки «Лесная» найдены тела двух девушек, — участковый перевел взгляд на Гаврилина. — По подозрению в совершении убийства задержаны сын Ильи Олеговича и его друзья.

— Погодите, — Матвей медленно опустился на край дивана, — а я?

— То, что у озера был конфликт между вами и приехавшими на отдых молодыми людьми, мы знаем, — кивнул участковый. — Двое обратились за медицинской помощью. Один госпитализирован. Но сейчас речь о другом, — полицейский посмотрел на Гаврилина.

— Моего сына и его друзей обвиняют…

— Подозревают, — поправил его участковый.

— Подозревают в убийстве и совершении насильственных действий в отношении этих девушек, — выпалил Гаврилин и с шумом перевел дыхание: — Вот так!

— Выходит, они уже задержаны? — подал голос Дешин.

— Все взяты под стражу, — подтвердил участковый.

— Оперативно сработали, — восхитился Матвей.

— Ничего особенного, — полицейский, прикрыв рукой рот, зевнул. — В кафе, около которого потерпевшие сели в машину к друзьям сына господина Гаврилина, с ними были еще две подружки. Ко всему на козырьке расположенного рядом здания камеры. Номер легко читаем…

— Понятно, — переваривая услышанное, кивнул Матвей. — Все равно молодцы, — мысленно подсчитав, что на все ушло не больше двенадцати часов, вновь похвалил он.

— Это называется «по горячим следам», — напомнил о себе Дешин.

— Просто при них были обнаружены паспорта, — стал вводить в курс дела участковый. — Быстро нашли, где они временно зарегистрированы. Все четверо сняли квартиру в Солнцево. Две подружки как раз оказались дома… Уже вечером были задержаны и допрошены хозяева машин гражданин Просветов и… — участковый виновато посмотрел на Гаврилина. — В общем, они сразу рассказали, кто с ними ездил за город, и подробно описали потасовку. Дальше дело техники, и в пять утра опергруппы были уже на квартирах подозреваемых…

— Значит, вы тоже считаете, что они могли после общения с вами убить двух человек? — глядя на Матвея, обреченно спросил Гаврилин.

— Вполне возможно, — пожал плечами Матвей. — Девушки, как я понял, сбежали от них. Мы с Борисом Геннадиевичем испортили вашим деткам настроение. Не исключаю, что, добравшись до остановки, они встретили своих подружек и сорвали злость.

Гаврилин ударил себя ладонями по коленям:

— Не может быть!

— Мы уехали оттуда около пятнадцати часов, — вспомнил Матвей. — А в какое время наступила смерть девушек?

— Как раз между пятнадцатью и шестнадцатью часами, — заглянув в папочку, ответил участковый. — Но это предварительное заключение судмедэксперта. Более точные данные будут позже. Нашли их почти сразу.

— Кто? — насторожился Матвей.

— Бабушка тут одна есть, — догадавшись, о чем думал Матвей, улыбнулся участковый. — Ей скоро восемьдесят, а она еще хозяйство держит. Чай не пьет, заваривает травы. Как раз возвращалась со своих «плантаций», вот и наткнулась. А так бы не скоро хватились.

— Только подумать, — вздохнула Марта. — Совсем молодые.

— Пешком от озера до села полчаса, — прикидывая в голове время, стал вслух рассуждать Матвей. — Плюс до шоссе еще час. Это если весь путь пройти. Но зачастую люди доезжают на попутках. Чуть дальше дачный поселок, и оттуда часто ездят машины. Но в этом случае их довезли бы до самой Москвы…

— Так, — протянул участковый, — надо насчет этого подумать…

— Гипотетически ваш сын и его друзья могли совершить это преступление, — наконец взвесив все «за» и «против», стал вслух рассуждать Матвей. — Но на самом деле я думаю, что они здесь ни при чем.

— Аналитические догадки к делу не пришьешь, — тусклым голосом сказал Гаврилин. — Тем не менее, вы меня успокоили.

— С таким же успехом можно заподозрить и нас, — неожиданно сказал Дешин. — Мы уехали раньше.

— Следствие, конечно, разберется, — Гаврилин стал колупать ногтем ладонь. — Только мне от этого не легче. Вина моего сына здесь, несомненно, есть. Не стали бы они настаивать составить им компанию, девушки были бы живы. Да что там, веди они себя корректно, и этим двум несчастным не пришлось бы бежать по лесной дороге…

Неожиданно Матвею стало жаль этого человека.

— Давайте взглянем на все происшедшее немного с другой стороны. — Матвей дождался, когда Гаврилин на него посмотрит, и продолжил: — Не согласились бы эти две особы сесть в машину с незнакомыми молодыми людьми, не оказались бы в этой глуши. Сейчас с детского сада внушают, не надо знакомиться на улице, а тем более садиться к незнакомым мужчинам в машину или заходить домой…

— Все это так, — согласился с ним Гаврилин. — И я нисколько не жалею, что мой балбес не только сейчас сидит, но еще и мучается от боли…

— Я помогу вам, — неожиданно заявил Матвей, про себя похвалив Гаврилина.

— Как? — опешил Гаврилин.

— Попробую найти настоящего убийцу, — следя за реакцией участкового, заявил Матвей.

— Кораблев, ты чего тут о себе возомнил? — нахмурился капитан. — Не надо ничего предпринимать! Работает следственная бригада. Вы только будете мешать.

— Что ты задумал? — дождавшись, когда Матвей проводит гостей и вернется в дом, спросил Дешин.

— Ничего особенного, — пожал плечами Матвей. — Собирайся…

* * *

Желток открыл глаза и тут же зажмурился от света, вмиг заполнившего черепную коробку. Ему показалось, не закрой он их снова, и голову бы разорвало.

Он медленно вытащил из-под себя руку. Она была словно чужой. Желток перевернулся на правый бок. Прислушиваясь к тому, как вены заполняются кровью, он стал вспоминать, осталось у них со вчерашнего дня что-то или снова надо идти.

У Торчка и Утки Желток «зависает» уже неделю. А может быть, больше… Друзья сначала приняли его прохладно. Можно сказать, агрессивно. Торчок даже пытался вытолкнуть «крысу» за порог. Желток быстро уладил конфликт, помахав перед его носом деньгами. В портмоне у отца кроме десяти тысяч рублей оказалась банковская карта. Прекрасно зная код, Желток очистил счет, по пути ширнулся. Теперь можно было полгода жить, не выходя из дома.

От мыслей отвлекли неприятные ощущения в руке. Они как раз достигли своего пика. Миллионы мелких муравьев с железными лапками устремились откуда-то из-под лопатки по сосудам и капиллярам. Желток принялся растирать предплечье, сжимать кулак.

— Очухался? — раздался голос Торчка.

Желток сел.

Дружок стоял в дверях, опираясь рукой на косяк. Было видно, он с трудом держался на ногах. Глаза ввалились, нос заострился…

— Что-то ты неважно выглядишь, — резюмировал Желток.

— Сгоняй на «точку», я уже позвонил, — умоляющим голосом попросил Торчок.

— Где? — оживился Желток.

— В соседнем доме за батареей оставили…

— Уже иду, — с этими словами Желток встал с брошенного на пол матраца и только сейчас увидел, что лежал рядом с Уткой.

— Не понял, — протянул он и непроизвольно схватился за ширинку. — Чего она тут?

— У нее спроси, — Торчок с безразличием во взгляде развернулся и, шаркая ногами, поплелся на кухню.

Желток приподнял засаленный плед, которым накрылась подруга Торчка. Голая, она выглядела ужасно. Скорчившись, Утка напоминала эмбрион ящера. По ней можно было изучать анатомию. Сквозь сплошь покрытую синяками белую кожу проступали все кости.

Он заботливо накрыл ее и направился в ванную. Речи о том, чтобы помыться, не было. Просто здесь, в забитой гниющим бельем и давно не работающей машине, были спрятаны деньги. Мало ли? К Торчку кто только не заглядывает. Не квартира, а проходной двор. Вместо дверного замка — обычная петля, сделанная из троса, которая цеплялась за вкрученный в стену шуруп. Из мебели только то, что невозможно продать. У стены продавленный диван. В углу, на замызганном столике, телевизор «Rolson» с паутиной трещин на экране. Вторая комната, где спал Желток, и вовсе пустая. Лишь на полу лежало несколько толстых матрацев для отключившихся прямо здесь гостей.

Желток натягивал кроссовки, когда в двери несколько раз ударили.

— Кто там? — послышался страдальческий голос Торчка.

— Посмотреть? — замер Желток.

Глазка не было, поэтому нужно было открывать двери.

Два новых удара заставили его выпрямиться:

— Кто?

— Я! — прохрипели с площадки.

В принципе этого было достаточно, и Желток снял трос с шурупа.

Двери распахнулись, и на пороге возникли несколько амбалов. Отшвырнув Желтка в сторону, первый устремился на кухню, второй в комнату. Третий, с кривым носом и злым взглядом, схватил Желтка за горло:

— Имя!

— Желток…

Мощный удар в живот сложил Желтка пополам. Пытаясь вдохнуть воздух, превратившийся в вязкую и колючую субстанцию, он несколько раз издал звук, который походил на кряканье утки.

— По паспорту! — между тем парень схватил его за волосы на голове и вынудил смотреть ему в лицо.

Из глубины комнат послышался визг Утки. Вскрикивал с методичностью метронома Торчок. Его тоже били.

— Воробьев, — процедил Желток.

— Пацаны, клиент здесь! — обрадовался парень.

Тут же возникли еще двое. Один держал в руке видеокамеру, второй быстро говорил:

— Итак, спецназ фонда «Россия без наркотиков» проводит очередную акцию. Теперь мы в Москве! Эта квартира в одном из спальных районов столицы превращена ее хозяевами в притон…

Не понимая, что происходит, но чувствуя, что все это закончится очень плохо, Желток, не разгибаясь, бросился к выходу. Однако мощный удар в затылок буквально впечатал его в грязный пол. В следующий момент он охнул от удара в бок. Потом на него словно рухнуло что-то огромное и мягкое, поглотив сознание, вместе с которым пропал страх, исчезли чувства и ощущение боли. В себя Желток приходил долго и мучительно. Сначала казалось, что он только что укололся и поймал «приход». Однако безмятежное спокойствие вдруг исчезло, а Желтка пронзила дикая боль во всем теле. Странный гул и качка вынудили застонать и открыть глаза. Каково же было его удивление, когда он обнаружил себя на заднем сиденье машины. Справа и слева сидели какие-то люди. Желток дернулся вперед и тут же почувствовал, что пристегнут ремнем безопасности.

— Ы-ыы! — вырвалось из пересохшей глотки.

— Ожил? — безрадостно спросил кто-то.

— Куда? Кто вы? — просипел он.

Неожиданно Желток все понял. Ну конечно, его похитили, и теперь у отца станут требовать выкуп… Стоп! Если это так, значит, меня сейчас запрут в каком-нибудь гараже и будут держать до передачи денег или пока не найдет полиция! Только не это! Пусть лучше убьют!

— Чего ерзаешь? — толкнул в бок сидевший справа.

Этот парень был примерно одного с Желтком возраста.

— Чего, Цыпа, клиент шебутной попался? — спросил ехавший на переднем сиденье громила.

— А когда спокойные попадались? — ответил Цыпа.

— Слышишь, Хирург, — позвал сидевший слева от Желтка парень. — Здесь на трассе кафешка скоро будет. Давай чебуреков возьмем?

— Талый, ты что, есть хочешь? — наклонился вперед Цыпа, чтобы лучше видеть дружка. — У меня после этой хаты до сих пор ком в горле стоит…

— Слушай, а бикса там была, видел? — неожиданно оживился Хирург. — Кошмар. Я вначале думал, она мертвая.

— Слышь, клоун, — Цыпа толкнул Желтка в бок. — Вы что, на пару со своим корешем ее там жарили между делом?

— Она его жена, — возмутился Желток.

— Так у вас вроде как все общее, — продолжал глумиться Цыпа. — От шприца до бабы…

— Парни, плохо мне, — не выдержал Желток.

— Ничего, от этого еще никто не умирал, — процедил сквозь зубы Талый.

— Куда вы меня везете?

— В сказку, — хохотнул Цыпа.

— Как это? — не понял Желток.

— Там чудеса, там Леший бродит, — процитировал Талый.

Все захохотали. Желток не придал этому значения и посмотрел вперед. Они уже выезжали из Москвы.

* * *

Проехав мимо автобусной остановки, Матвей прижался к обочине и остановил машину:

— Приехали.

— Скажи честно, — Дешин приоткрыл дверцу и посмотрел на Матвея, — зачем тебе это надо?

Некоторое время он молчал, размышляя, как объяснить свой порыв другу. Действительно, понять его было трудно. Зачастую, оказавшись с попавшими в трудную ситуацию людьми, Матвей спонтанно брался им помочь. Он не представлял себе жизни без приключений, авантюр и риска. Как понять простому обывателю летчика-испытателя или первых космонавтов? Дешин же, напротив, больше тяготел если не к спокойному, то к размеренному образу жизни. Погоням и слежкам он предпочитал тишину кабинета. В принципе это и было его работой.

— Чего молчишь? — Дешин открыл дверцу шире.

Салон заполнился шумом ветра в кронах столетних сосен и ароматом хвои.

Не найдя подходящих слов, Матвей ограничился дежурным ответом:

— Просто хочу помочь людям.

— Все никак не наиграешься, Пинкертон?

— Да какие уж игры, — удивился Матвей. — Два трупа.

— Тебе ведь предлагали, и не раз, пойти к нам работать, — с досадой сказал Дешин. — Так нет. В кои-то веки друг приехал и снова оказался на работе…

— Пошли, это не займет много времени, — пообещал Матвей и вышел наружу.

Дешин последовал его примеру.

Матвей обошел кирпичное строение с козырьком из профнастила и стал осматривать обращенную к лесу стену. Здесь пахло мочой и окурками.

— Их нашли в лесу, — зачем-то напомнил Дешин.

— Знаю, — Матвей опустился на корточки.

— Чего ты хочешь здесь найти? — удивился Дешин.

— Следы убийства одной из девушек, — объяснил Матвей.

— Почему ты решил, что здесь кого-то убили? — продолжал допытываться полицейский.

— Сам посуди, девушек было двое, злодей мог справиться с ними только поодиночке…

— А ты не подумал, что злодеев было тоже двое или, например, четверо, — выдвинул предположение Дешин. — Тогда они могли оттащить их куда угодно.

— Вот если я не найду здесь ничего, твоя версия окажется в приоритете, — улыбнулся Матвей. — Только сомневаюсь, что насильник действовал не один.

— Почему?

— Потому что девушки оказались здесь случайно, — Матвей посмотрел на него как на несмышленого ребенка.

— Все равно не могу понять твоей логики, — признался Дешин.

— Хорошо, — Матвей отмахнулся от нудно гудевших вокруг головы комаров. — Допустим, мы с тобой сидим здесь и ждем автобус. Тут появляются две наивные красотки. Одному из нас приходит в голову нехорошая мысль.

— Тебе, наверное, — съязвил Дешин.

— Не столь важно, — отмахнулся Матвей. — Просто вникни, решиться на такое одновременно двое вряд ли смогут. Это серьезное преступление, и здравомыслящие люди знают степень ответственности за такое преступление.

— Я тебя умоляю, — Дешин посмотрел вслед пронесшейся по шоссе машине. — Они вполне могли быть пьяными или в состоянии наркотического опьянения.

— Наркоманы отпадают, — с ходу возразил Матвей. — Они не забрали ценностей. Деньги, хоть и небольшие, тоже остались…

— Их могли вспугнуть, — упирался Дешин.

— Возможно, — согласился с ним Матвей. — И все же я хочу убедиться в правильности своих выводов.

Неожиданно ему на глаза попались несколько бурых пятен на пожухлых листочках деревьев. Он поднял взгляд на стенку и тут же на кирпичной кладке разглядел еще пятна, которые остаются, если с силой приложить человека головой о стену. Причем пятно располагалось на уровне его подбородка. А обе девушки были значительно ниже Матвея ростом.

— Что? — заволновался Дешин.

Матвей выпрямился и показал на брызги крови взглядом:

— Все-таки я прав…

— Предположим, — нехотя согласился Дешин. — Хотя они могут принадлежать кому угодно…

Матвей направился в лес. Сделав пару шагов, увидел сбитый кусок дерна. Дальше еще.

Матвей присел и разглядел отпечаток подошвы ботинка. Слой хвои и сухих листьев размывал его границы так, что даже размер нельзя было определить, однако в том, что человек нес что-то тяжелое, сомнений не оставалось.

Матвей подозвал Дешина и показал себе под ноги.

— Как думаешь, твои коллеги это видели?

— Думаю, нет, — оглянувшись по сторонам, покачал он головой. — Вокруг трава, даже не примятая… Скорее всего, они закончили осмотр места происшествия, как только узнали адрес проживания девушек. К тому же оказалось, что их подруги видели, с кем они уехали. За основную была взята версия, озвученная у тебя дома участковым.

— Плохо, — Матвей выпрямился.

Они пошли дальше. Вскоре по земле потянулись две борозды.

— Вот и следы волочения, — констатировал Дешин.

Пройдя еще пару десятков метров, они оказались на небольшом пятачке утоптанной травы. Кое-где валялись окурки, а на одной из сосен висел обрывок красно-полосатой ленты.

— Здесь их, судя по всему, и обнаружили, — оглянулся по сторонам Дешин.

— Моя версия нашла свое подтверждение, — сделал вывод Матвей. — Бандит убил одну из девушек еще на остановке. Вторую наверняка тоже поколотил и угрозами заставил идти сюда. Здесь связал или оглушил, потом вернулся за второй…

— Что это дает?

— Думаю, что убийца местный, — Матвей оглянулся в том направлении, где была остановка. — Машины своей не имеет. Собирался в город, но тут подошли две очаровательные и наивные девушки, и он поменял свои планы.

— А ты что, полностью исключаешь, что все это дело рук Грека и его дружков? — спросил Дешин.

— Ты же видел, что я с ними сделал. После такого вряд ли секса захочется, — с этими словами Матвей развернулся и направился обратно.

Матвей въехал в поселок и сбавил скорость, внимательно оглядывая возвышающиеся над заборами фасады домов. Наконец он увидел то, что искал. На карнизе мансарды одного из коттеджей была установлена видеокамера. Не исключено, что она стоит для проформы. На это наводила мысль, что объектив направлен за пределы двора. Однако, судя по виду, разрешение у нее мощное.

— Что? — встрепенулся Дешин, когда Матвей надавил на тормоз.

— Пошли в гости, — вынимая ключи из замка зажигания, сказал Матвей.

Подойдя к калитке, Матвей надавил на кнопку звонка и посмотрел на друга:

— Сейчас твоя ксива потребуется.

— Зачем? — насторожился Дешин.

— Тут камера, она смотрит на дорогу, — пояснил Матвей.

— Ты в курсе, кто здесь живет? — едва слышно спросил Дешин, когда со двора донесся звук шагов.

Матвей неопределенно пожал плечами:

— Видел пару раз…

Он знал, что хозяин этого небольшого дворца, построенного в то же время, что и его дом, приезжает по выходным на черном «Мерседесе». Лет пятидесяти, полный мужчина, по всей видимости, какой-то средней руки чиновник. Охраны никакой нет, но сам за рулем не ездит, а пользуется услугами водителя.

Калитка открылась, и перед ними возник рослый молодой парень в камуфлированной форме.

— Здравствуйте, — с ходу догадавшись, что это охранник, поприветствовал его Матвей. — Мы не могли бы поговорить с хозяином дома?

Спросил, заранее зная, что того нет. Просто чтобы как-то начать диалог. А он не обещал быть результативным. На рукаве охранника был пришит шеврон с логотипом частного охранного предприятия «Редут». Обычно представители таких контор строго соблюдают инструкции и знают не только свои обязанности, но и права представителей силовых структур. Нередко на них не сразу действует даже ордер на обыск или постановление об аресте.

— Его нет, — парень хотел закрыть калитку, но Дешин придержал ее одной рукой:

— Мы из полиции.

— Это частная собственность, — начал охранник, но Дешин перебил его:

— Мы знаем.

— Скажите, у вас все камеры работают? — вмешался в разговор Матвей.

— Все, — кивнул охранник.

— А запись сохраняется? — продолжал допытываться он.

— В течение трех суток, — подтвердил охранник. — Как смена полностью проходит, все стираем…

— Понятно, — обрадовался Матвей. — Не покажешь нам, что запечатлела камера, установленная под карнизом? Я уже проверил, она смотрит прямо на дорогу. Нам нужно знать, какие машины выехали вчера из села в середине дня…

— Сейчас, со старшим свяжусь, — парень достал станцию и надавил на кнопку.

— Слушаю, «центральный», — донесся, словно из трубы, голос.

— Это Аксютов, третий объект…

— Что у тебя стряслось? — прохрипел сквозь треск помех динамик.

— Ничего, — не сводя взгляда с Матвея, ответил парень. — Полиция приехала. Хотят взглянуть на запись с одной из видеокамер…

— Зачем?

— Она на дорогу направлена, — пояснил охранник. — Хотят посмотреть, кто вчера в обед из поселка выезжал.

— Никому ничего не давать и не показывать, — строго ответила станция.

— Можно? — Дешин забрал у охранника станцию и надавил на кнопку вызова: — Это следователь Дешин, Сиротинское РОВД. Если вы забыли, то считаю своим долгом напомнить, что в законе о частной охранной деятельности имеется пункт об оказании содействия правоохранительным органам в решении возложенных на них задач.

— Вы знаете, чей это дом? — спросил мужчина.

— Нам без разницы, — устало ответил Дешин. — Я, конечно, могу вернуться в Москву и все сделать немного иначе. Но потом у вас возникнут проблемы, потому как не люблю попусту тратить время. Тем более, когда речь идет об убийстве.

На другом конце возникла пауза. Наконец динамик кашлянул и прохрипел:

— Верните станцию охраннику.

Дешин подчинился.

— Какого хрена вышел за пределы охраняемого объекта?! — радиостанция разорвалась хрипами. — Закрой ворота и сиди!

— Так…

— Пусть решают вопрос с хозяином…

Охранник развел руками:

— Извините!

— Понятно, — вздохнул Матвей, когда калитка закрылась, и посмотрел на Дешина: — Что думаешь?

— Кто здесь живет?

— Точно не знаю, — Матвей оглянулся на ворота, взял Дешина под руку и увлек к машине. — Видел пару раз. По виду не скажешь, что особо крутой. Ездит на одной машине, «Мерседес».

— Что будем делать?

— Как сказал когда-то Ильич, мы пойдем другим путем, — Матвей открыл дверцу. — Садись…

— Какой Ильич? — удивленно захлопал глазами Дешин. — Сосед, что ли?

— Ленин, — повеселел Матвей. — Знаешь такого?

* * *

Кусая губы и тяжело дыша, Желток смотрел на дорогу. Стиснутый с двух сторон, он с трудом сдерживал себя, чтобы не завыть. Монотонное урчание двигателя и гул колес давно переместились в голову. Ему уже не казалось, он попросту был уверен, что звук издают своей вибрацией мозговые клетки — нейроны. Плохо ориентируясь во времени и пространстве, за все время пути Желток так и не смог понять, в каком направлении они едут. Москва осталась далеко позади. По обе стороны дороги тянулся сосновый лес. Лишь изредка они проносились через небольшие села и снова оказывались в лесу.

«Да когда же это кончится?» — думал он, то напрягая, то расслабляя мышцы. Это приносило некое облегчение. Неусидчивость, первый признак надвигающейся ломки.

— Парни, — наконец не выдержал и взмолился Желток. — Ломает… Пожалуйста, сделайте что-нибудь!

— Хирург, — позвал Цыпа.

— Чего тебе? — сидевший на переднем сиденье громила развернулся вполоборота.

— Может, поможешь парню? — Цыпа выжидающе уставился на Хирурга, который рассматривал Желтка.

Заметив это, Желток изобразил на лице мученическое выражение и для большей наглядности стал слегка трясти руками.

— Перебьется, — наконец вынес свой вердикт Хирург.

— Убейте меня, — неожиданно попросил Желток. — Зачем со мной возиться? Отец все равно денег даст…

— Чего-то я не понял, — Талый внимательно посмотрел на Желтка. — Он и так дал.

— За три месяца вперед, — подтвердил Цыпа.

— Постойте, — Хирург снова развернулся на сиденье. — Так он что, думает, будто его похитили?

— А разве не так? — удивился Желток.

— Дурень, тебя лечиться везут! — ошарашил Цыпа. — Через год будешь человеком!

— Парни, мне по барабану, куда вы меня везете, хоть на кладбище, — завыл Желток. — Только дайте дозу!

— Притормози, — попросил Хирург водителя.

— Пацаны, я, да я…

Желток не знал, как благодарить этих парней за то, что они поняли его. Наверняка такие люди хорошо знают свой контингент и для облегчения перевозки обязательно с собой что-то возят.

Машина встала.

Хирург и сидящий справа Цыпа вышли на обочину. Оставшийся в машине Талый отстегнул наручники и показал взглядом на открытую дверь.

Желток стал выбираться из машины. Когда голова оказалась снаружи, Цыпа неожиданно обхватил его за шею и прижал к себе. Хирург положил на темя свернутое в несколько раз полотенце. В следующий момент Желтку показалось, что на его голову обрушилась железобетонная плита…

Отрезвляющее чувство ужаса вышвырнуло Желтка из какой-то черной и липкой субстанции. Он с криком втянул в себя воздух. Некоторое время Желток не понимал, где находится и что с ним. Наконец до него стало доходить, что сидит он на заднем сиденье машины между двумя парнями. Вспомнил даже их клички: Цыпа и Талый.

— Что, сон страшный приснился? — раздался голос Хирурга.

— Скорее глюк, — охрипшим голосом сказал Талый.

Желток промолчал. За окнами было уже темно. В свете фар неслись навстречу ослепительными искрами ночные бабочки и мушки, легкими щелчками заканчивая свою короткую жизнь на лобовом стекле.

«Вот бы мне сейчас так же умереть, — с тоской думал он, прислушиваясь к ощущениям. — Раз, и готово. Мгновение, и влажное пятно уже высохло от встречного потока воздуха. А ведь все они стремятся к свету».

Вместе с вернувшимся сознанием вернулись муки. Появилась ноющая боль в мышцах, стало крутить суставы, а во рту пересохло.

«И это только начало, — с ужасом думал Желток, ерзая на сиденье. — Завтра или послезавтра ломать по-настоящему начнет».

— Господи! — вырвалось у него.

— Ого, уже и бога вспомнил! — воскликнул Талый. — Очухался?

— Погоди, может, он его видит, — пошутил Цыпа и зашелся смехом. — А что, у торчков иногда от ломки крышу срывает…

— Я сдохну, и вы окажетесь крайними, — выпалил Желток.

— Послушай, ты не первый, кто так нас стращает, — заговорил Хирург. — Протянешь копыта, заедем в лес и прикопаем. А потом папеньке твоему скажем, сбежал, мол, когда по нужде пошел.

Только тут Желток понял, что мочевой пузырь набух болью.

— Остановите, мне отлить надо! — умоляющим голосом провыл он.

— Как ты достал, — вздохнул Талый. — Хирург, может, снова наркоз?

— Не надо наркоза! — взмолился Желток. — Просто я вам сейчас сиденье уделаю…

— Давай тормознем, — неожиданно пришел на помощь Цыпа. — Целый день едем, он ни разу не выходил…

Хирург что-то сказал водителю, и машина стала сбавлять ход.

Выбираясь наружу, Желток втянул голову в плечи, опасаясь, что его снова хотят оглушить. Однако ничего подобного больше не случилось. Просто Цыпа снял наручники и показал рукой в двух шагах от себя:

— Дальше этого места шагнешь, считай — покойник.

— Я давно уже умер, — расстегивая на штанах пуговицы, пошутил Желток.

Усыпанное звездами небо, запах хвои и разогретого за день асфальта — все это навеяло на Желтка смертельную тоску.

«Сколько это может продолжаться?» — подумал он и неожиданно вспомнил, что, когда собирался за дозой, сунул деньги в небольшой кармашек джинсов под ремнем. Осторожно сунув туда указательный палец, с ходу нащупал бумажки. Мысли вмиг обрели ясность. Желток тут же подсчитал, что с утра они проехали не больше семисот километров. Если это так, то у него есть не только на обратную дорогу, но и на то, чтобы прикупить где-нибудь пару чеков. Нужно только оторваться от этих садистов, потом вернуться к трассе и остановить попутку. Повсюду дежурят шалавы. У них всегда можно что-то купить… Добраться до Москвы хватит сил, а там в стиралке бабки…

По трассе пронесся какой-то грузовик, выхватив из темноты разросшиеся вдоль обочины кусты. Сразу за ними начинался лес.

Желток, не оборачиваясь, шагнул с насыпи. В какой-то момент ему показалось, что он провалился в бездну…

Глава 3

Заметив просвет между деревьями, Матвей повернул в лес. По корпусу машины застучали ветки деревьев. По днищу зашуршала трава. Отъехав от дороги на несколько десятков метров, он остановил машину и заглушил двигатель.

— Что дальше? — тусклым голосом спросил Дешин.

Полицейский был мрачнее тучи и знал ответ на вопрос. Матвей объехал село и собирается проникнуть в дом с видеокамерой со стороны леса. Спросил просто так, чтобы поднапрячь непоседливого друга, а заодно напомнить ему об испорченных выходных.

— Дальше ты останешься в машине, а я прогуляюсь, — Матвей вынул из замка зажигания ключи и протянул Дешину: — На всякий случай…

— Нет уж, — Дешин отодвинул от себя его руку. — Пойдем вместе.

— Зачем ты мне там нужен? — разозлился Матвей. — Один справлюсь.

— Не лучше ли просто дождаться хозяина дома? — Дешин выжидающе уставился Матвею в глаза.

— А если он не приедет?

Дешин неопределенно пожал плечами:

— Можно просто съездить к участковому и с ним решить все вопросы. Я уверен, его точно впустят на территорию…

— Времени нет, — Матвей открыл дверцу. — Не бойся, я быстро.

— Матвей, — Дешин схватил его за руку. — Одного не пущу.

— Я нисколько не умаляю твоих профессиональных качеств и навыков, — Матвей убрал его руку и стал снимать с потолочного крепления зеркало заднего вида. — Но двоих там много. Мы точно будем замечены.

— Хорошо, — нехотя согласился полицейский, но тут же поставил условие: — Только до забора я дойду с тобой.

— Тогда я использую тебя вместо лестницы, — Матвей, наконец, снял зеркало.

— Это тебе зачем? — удивился Дешин.

— Так удобнее смотреть из-за препятствий, — пояснил Матвей.

Он обошел машину сзади и открыл багажник. Матвей предпочитал сам заниматься ремонтом, и поэтому здесь лежали перепачканные в масле куртка и штаны. Он стал быстро переодеваться.

Дешин наблюдал за приготовлениями друга.

Между тем Матвей сунул палец в выхлопную трубу и, глядя в зеркало, подвел себе нагаром скулы. Искусственные тени под глазами сделали лицо осунувшимся. Оно стало уже.

— Вылитый наркоша, — с восхищением проговорил Дешин. — Тебя бы к нам, в опера…

Наконец, натянув на голову кепку с длинным козырьком, Матвей надел матерчатые перчатки и повернулся к Дешину:

— Как думаешь, охранник, с которым мы говорили, сразу узнает меня?

— Не думаю, — покачал головой Дешин.

Отмахиваясь от комаров и мелкой мошки, они направились к поселку.

Вскоре за деревьями стало видно кирпичную кладку забора. Дачи строились вперемешку с домами селян на местах выкупленных участков. Интересующий их коттедж стоял в окружении покосившихся изб, в которых доживали свой век престарелые пенсионеры, давно махнувшие рукой на подсобное хозяйство. Огороды были засажены в лучшем случае наполовину. Остальная часть зарастала бурьяном.

— Ты не туда идешь, — замедлил шаг Дешин.

— Ты хочешь здесь через забор лезть? — Матвей догадался, что сбило с толку друга. — Не пойдет. Мы лучше сначала переберемся в огород соседей.

Как оказалось, у соседей чиновника с этой стороны ограждение и вовсе упало. Полуистлевшие столбы и доски превратились в труху. Раздвигая разросшуюся по самую грудь лебеду, Матвей направился вдоль кирпичного забора, служившего границей между роскошью и нищетой российской глубинки.

Дойдя до середины, встал и оглянулся на Дешина:

— Подсади.

Дешин с готовностью подставил руки.

— Не так, — покачал головой Матвей. — Становись на одно колено и упирай руки в кладку.

Дешин подчинился. Матвей поставил ему на плечо ногу.

— Ты чего? — заволновался полицейский.

— Выпрямляйся!

Перебирая ладонями по стене, Дешин стал медленно вставать.

— Хватит! — громким шепотом скомандовал Матвей и выпрямил руку с зеркалом над головой. Выставив его над забором лишь на треть, он стал осматривать двор. Матвей умышленно обошел владения чиновника с этой стороны. Солнце здесь светило в спину, и не было опасности выдать себя «зайчиком».

Во дворе еще много строительного материала. Сложенные в штабеля доски, кирпич под временным навесом из шифера. Однако треть территории уже была утыкана саженцами деревьев, среди которых высилась недостроенная беседка. К ней тянулся ров, заканчивающийся небольшим котлованом. Судя по лежащим рядом трубам, здесь планировался небольшой пруд. Матвей направил зеркало на дом. Как оказалось, с этой стороны также стояли две видеокамеры. Обе были направлены в сторону будущего сада. Матвей примерно прикинул их угол обзора и пришел к выводу, что они покрывают чуть больше половины территории участка. Определив мертвые зоны, он рассчитал, в каком месте будет перебираться через забор.

— Опускайся, — скомандовал другу.

* * *

Желток не рассчитывал, что насыпь окажется такой крутой. Ударившись о землю, он не удержался на ногах и покатился дальше, ломая мелкие кусты.

— Стой, сука! — завопил Цыпа.

В следующий момент Желток вскрикнул от боли в спине. Со всего размаха он налетел спиной на ствол дерева. Однако спуск кончился. Не обращая внимания на боль, он вскочил, тут же уткнувшись макушкой в хитросплетение веток деревьев. Не теряя времени, Желток рванул прочь от дороги. Однако с первых же шагов понял, что побег в кромешной темноте — дело непростое. Обдираясь о колючки, налетая на деревья, он с трудом продвигался в глубь леса. Между тем крики сзади прекратились. Однако он отчетливо слышал шум листвы и травы под подошвами. Неожиданно его осенило — они идут на звук!

Опустившись на колени, Желток провел перед собой рукой и, не нащупав препятствий, пополз вдоль насыпи…

— Талый, фонарь в машине возьми! — прохрипел совсем рядом Цыпа.

— Какого черта ты с него наручники снял? — возмущался Хирург.

— Толик, Желток! — закричал Цыпа. — Вернись! Обещаю, ширнуться дадим.

На мгновенье Желток перестал ползти. А что, если вернуться? Вдруг не врут? Все равно лечиться когда-то надо. До клиники обещают довезти под кайфом. А там врачи. Помереть точно не дадут. Неожиданно он вспомнил про оставшиеся деньги и непроизвольно вновь двинул вперед.

— Желток! — завопил с шоссе Талый. — Не вернешься, все равно достанем. Тогда пожалеешь, что родился.

Желток врезался теменем в ствол сосны и охнул.

— Тихо! — раздался голос Цыпы.

— Что? — заволновался Талый.

— Где-то рядом эта тварь, давай живее фонарь.

Желток двинул вперед. Он полз с таким расчетом, чтобы вернуться к насыпи и одновременно оторваться от преследователей.

Несколько десятков метров Желток преодолел быстро. Голоса удалялись. Кто-то шел вдоль обочины в обратном направлении.

«Неужели получилось! — работая руками и ногами, думал он. — Стоп! — осенило его. — Нужно перебраться на другую сторону шоссе, и все. Никому из этих козлов и в голову не придет, что я там».

Желток замер и прислушался. По шоссе с небольшим интервалом проносились машины. Он стал осторожно карабкаться вверх по насыпи. Оказавшись на обочине шоссе, увидел габаритные огни машины похитителей. Как оказалось, он не так уж и далеко от нее удалился. Однако расстояние не позволяло оставшемуся рядом с ней водителю увидеть, как он перебегает дорогу.

Желток встал и устремился вперед. Странно, но он смог сделать лишь несколько шагов. Навалилось странное удушье. Желток мог вдыхать лишь небольшие, мизерные порции воздуха. Ноги будто налились свинцом, а пальцы свело судорогой.

«Адреналин кончился», — подумал Желток и полетел лицом вперед. Основной удар пришелся на правую надбровную дугу. Стало светло как днем. Он увидел стоящую у обочины машину, фигуру переминающегося с ноги на ногу рядом с ней одного из парней.

Боли Желток не почувствовал, лишь услышал глухой стук. Некоторое время он лежал, приходя в себя. Однако вспышка почему-то не проходила. Наоборот, становилось все светлее и светлее. Он увидел уходящую вдаль разделительную полосу, стали отчетливо различимы ветки кустов, стоящие за ними сосны… Странно и недовольно загудел асфальт. Резко выделились причудливые тени, которые стали обегать предметы, которые их создавали. Наконец до него дошло, что откуда-то сзади несется машина.

— Может, проедет прямо по голове! — неожиданно подумал он и зажмурился.

Совсем рядом прогрохотал грузовик, обдав Желтка запахом выхлопа сгоревшей солярки. Он открыл глаза. Габаритные огни, и силуэт фуры на фоне ослепительно-белого коридора света уносился прочь.

— Пацаны, я его видел! — услышал Желток чей-то вопль. — Он на трассе лежит!

Раздались шаги бегущих к нему парней. Желток приподнялся на руках и попробовал ползти. Однако ему не удалось передвинуться даже на полметра. Руки подломились, и он снова упал на асфальт. Его окружили со всех сторон. В лицо посветили фонарем.

— Его что, машина сбила? — раздался над головой голос Хирурга.

— Живой, падла!

— М-мм! — он перевернулся на другой бок и тут же охнул от удара в лицо.

Но сил даже закрыться руками не осталось. Его стали с исступлением бить ногами. С каждым ударом он погружался в какую-то черноту, где постепенно притуплялась боль и затихали звуки…

* * *

Матвей перемахнул через забор и, пригибаясь, устремился к яме у беседки. Спрыгнув в нее, прислушался. Было тихо. Выждав немного и придя к выводу, что его не заметили, он забрался в траншею и двинул по ней на четвереньках к дому. Лезть через окна было нереально — мощные кованые решетки… Пытаться пройти через дверь бесполезно. Наверняка после взбучки начальника охранник их запер. Матвей добрался до стены. Здесь в фундаменте была проделана дыра для водовода. Но в нее мог пролезть разве что ребенок. Матвей и не рассчитывал воспользоваться ею для проникновения в дом. План был другим. Он собирался выманить охранника из его логова. Нужно просто убедительно сыграть роль воришки, который решил поживиться стройматериалом. В том, что парень дежурил один, Матвей не сомневался. Он не раз наблюдал, как они менялись. Обычно утром приезжал микроавтобус и высаживал одного из охранников. После этого уезжал дальше. В трех километрах располагался небольшой коттеджный поселок, где менялись остальные. На обратном пути этот же транспорт забирал сменщика, который уже поджидал его у ворот дома чиновника.

Приподнявшись на корточках, Матвей огляделся. По-прежнему ни души. Он выбрался из траншеи, пригнулся и прошел под окнами до угла дома. Снова прислушался.

«Может, охранник уже давно заметил меня и ждет, когда подойду ближе? — неожиданно подумал Матвей. — Или того хуже, уже надавил на тревожную кнопку, и сюда несется группа быстрого реагирования».

Отогнав эти мысли, он перебежал под навес. Отсюда был виден вход в дом. Матвей схватил доску, забросил ее на плечо и направился в сторону будущего сада. Дойдя до забора, перебросил ее через него. Снова вернулся. Уже не особо беспокоясь, перетащил таким образом еще пять штук.

— Неужели не видит или спит? — подумал Матвей, возвращаясь за очередной доской.

Не доходя до навеса, вдруг заметил, как рядом с тенью от дома шевельнулась еще одна. По мере приближения она резко увеличилась в размерах. Уже можно было понять, что это был человек. Сначала он сидел на корточках, а как понял, что злодей возвращается, выпрямился.

Как ни в чем не бывало, Матвей взял еще одну доску, забросил ее на плечо и вышел из-под навеса, умышленно не оборачиваясь назад.

— Стой, урод! — раздался из-за спины возбужденный голос охранника.

Матвей схватил доску второй рукой и резко развернулся. Ее конец стремительно описал дугу. В последний момент Матвей лишь слегка опустил его, целясь стоящему с открытым ртом громиле в голову. От удара в ухо охранник выронил дубинку и полетел на землю.

Матвей откинул доску и шагнул к нему.

Однако парень быстро опомнился и вскочил на ноги. В следующий момент Матвей оказался на расстоянии вытянутой руки от него. Удар кулаком в подбородок вновь опрокинул охранника на спину. Он явно не ожидал такого оборота. Схватившись за челюсть, парень сел. Матвей толкнул его в лоб левой рукой, а правой двинул в висок. Охранник завалился на бок. Матвей бросился в дом. Вдруг здесь есть еще кто-то? В два прыжка перескочив все ступеньки мраморного крыльца, он вбежал в огромные двустворчатые двери и огляделся. Минимум мебели, и та сдвинута в центр просторного холла. Диван, два кресла и журнальный стол были накрыты от пыли полиэтиленовой пленкой. У стены напротив — банки с краской и упаковки с паркетом. Никого. Двери справа приоткрыты. Матвей рванул их на себя. Здесь как раз и было место охранника. Небольшой стол у окна, монитор, станция, кушетка…

Не теряя времени, Матвей вернулся в холл и устремился вверх по лестнице. Оказавшись на втором этаже, стал проверять находившиеся здесь помещения. Однако людей в них не оказалось, но, в отличие от первого этажа, эти комнаты уже были обустроенными и обжитыми. В спальне стояла гигантская кровать и гарнитур из какого-то почти черного дерева, в комнате по соседству кожаный диван напротив домашнего кинотеатра. Одна дверь была заперта на ключ. По всей видимости, там был кабинет хозяина. Заглянув еще в ванную и туалет, Матвей поднялся до половины лестницы, ведущей на мансарду. Однако, выглянув на чердак, понял, что здесь тоже еще ведутся отделочные работы и никого быть не может.

«Хорошо, что выходные», — подумал Матвей и направился обратно.

Он видел рабочих, которые трудились здесь. Они приезжали на своих машинах и все были славянской внешности, что редкость на подобных стройках.

Быстро сбежав на первый этаж, Матвей устремился к выходу. Охранник в любой момент мог прийти в себя, поэтому нужно было торопиться. Парень лежал в той же позе, в какой он его и оставил. Матвей быстро связал ему руки и ноги специально прихваченной веревкой, осмотрел карманы. Как оказалось, кроме дубинки и газового баллончика у секьюрити ничего не было.

— Хотя бы собаку завели, — Матвей подхватил парня под мышки, приподнял, одновременно опускаясь на колени, и ловко забросил его себе на плечи.

Затащив охранника в комнату дежурного, Матвей уложил его на кушетку.

— М-мм! — застонал парень.

— Очухался? — усаживаясь на стул перед монитором, усмехнулся Матвей и подвинул к себе клавиатуру.

Экран был разделен на четыре равные части. Одна была черной. Выходит, камера в этом секторе не работала. Но главное, та, что стояла под козырьком, как он и думал, смотрела на дорогу.

— Если ты сейчас меня не развяжешь, у тебя будут проблемы, — подал голос охранник.

— У тебя они уже есть, — Матвей открыл панель управления и передвинул курсором время и число.

Экран погас и снова вспыхнул выплывшим откуда-то из глубины изображением участка дороги. Картинка совсем не изменилась. Еще бы, накануне была такая же ясная погода, да и камеру никто не двигал.

Матвей увеличил скорость просмотра в три раза и стал ждать. Вот промелькнули знакомые Матвею джипы вчерашних знакомых, ехавших из города. Следом в село въехало еще две машины. В правом углу экрана стремительно менялись цифры, обозначающие время. Наконец в поле зрения появились две девушки. Они шли в сторону автострады. Матвей надавил на «Стоп», перемотал назад и включил обычное воспроизведение. На экране снова появились девушки. Он не ошибся, это были те самые, которые бежали от парней. Спустя десять минут в том же направлении проехали старенькие «Жигули». Матвей снова остановил изображение и попытался его увеличить. Но цифры на номере «рассыпались» на кубики. Однако он отчетливо разглядел единицу и букву «Е». Машина светлая, однако точно определить цвет невозможно. Да это и ни к чему. Он знал ее владельца. Когда оформлял здесь земельный участок в собственность, видел, как этот антиквариат тащили другой машиной. И номер у нее РБ 106. Так что все сходится. Однако хозяину машины было за семьдесят, и он наверняка не мог пойти на преступление. Спустя пару минут проехала грузовая «Газель». Матвей знал и ее владельца. Это хозяин продовольственного магазина Силантьев. Пятидесятипятилетний сельский олигарх, как его в шутку называли местные, тоже отпадал. Не тот склад ума и характера. Конечно, попадись эта запись полиции, они наверняка трясти стали бы всех одинаково.

Спустя полчаса из поселка выехали лишь два подростка на велосипедах. Матвей снова перемотал запись на то место, где проехали «Жигули». Еще раз увеличил изображение. В салоне рядом с водителем можно было различить человека. Значит, ехали двое.

Матвей развернулся к охраннику.

Пунцовый от злости, он тупо таращился перед собой. Увидев, что на него смотрят, завел старую пластинку:

— Ты знаешь, какие люди здесь живут?

— Нет, — признался Матвей и сделал лицо испуганным: — А что?

— Не прикалывайся, — процедил сквозь зубы охранник. — От тебя мокрого места не останется. Тем более я тебя знаю. Ты здесь неподалеку живешь.

— А ты не тупой, — покачал головой Матвей. — Тупить может тот, у кого мозги хоть какие-то есть. А у тебя, судя по всему, их вовсе нет.

Парень удивленно захлопал глазами:

— Что ты хочешь сказать?

— Теперь придется тебя убить, а дом сжечь, чтобы скрыть следы своего деяния. Ты ведь меня обязательно сдашь, — следя за реакцией охранника, спокойным голосом объяснил ему Матвей.

— Больно надо, — побледнел парень. — Ты ведь ничего не взял!

— Мало ли, — Матвей оглядел стены комнаты. — Незаконно проник в чужое жилище, осмотрел без разрешения дом. А что, если здесь действительно что-то пропало? Тогда это на меня повесят. Мало ли что взбредет в голову твоего хозяина. Возьмет да скажет, будто у него из-под матраца миллион баксов стырили…

— Мне самому не выгодно об этом говорить, — признался охранник. — Мигом вылечу с работы.

— На глазах умнеешь, — похвалил его Матвей. — Тебя не затруднит обратно доски перекидать?

— Ты много спер?

— Нет, — покачал головой Матвей и встал. — Давай я тебя развяжу.

— Лихо ты меня развел, — цокнул языком охранник. — С трудом узнал.

* * *

Желток не понимал, где он и что с ним. Сначала сам себе представлялся чем-то бестелесным и не имеющим никаких физических свойств облаком, вокруг которого в кромешной тьме плавали какие-то ослепительно-желтые пятна с алой каймой. Они пульсировали и странно гудели. Постепенно нудный и монотонный звук нарастал, аккумулируясь в одной точке. При этом издаваемая им вибрация стала наполнять какую-то поначалу неведомую и непонятную форму. Наконец он ощутил руки и ноги. Желток понял, что влез в собственное тело, хотя не хотел этого. Ему было хорошо быть ничем и очень хотелось избавиться от самого себя.

Неожиданно круги стали расходиться в стороны, и он увидел чье-то лицо. Оно появилось из свинцового тумана.

— Неплохо вы его отделали, — лицо вдруг исчезло. Его сменило другое:

— Не будет бегать…

Все снова стало погружаться в какую-то вязкую темноту.

В реальный мир его вернул поток ледяной воды, которая вмиг попала в горло и нос, чем вызвала у него панический ужас. Мозг тут же обрел ясность, и Желток сел. Однако тут же вскрикнул от боли в правом запястье и снова упал на спину.

— Ты, пацан, осторожнее, — раздался сбоку чей-то голос. — Так можешь и без руки остаться.

Желток огляделся и вконец запутался. Оказалось, он лежал на нижнем ярусе кровати, которыми было забито помещение размером с половину волейбольной площадки.

— Где я?

— В Караганде, — откуда-то из-за спинки раздался хохот.

Он задрал голову и увидел Талого.

— Чего глядишь, не узнал? — усмехнулся крепыш.

Желток приподнялся на локте левой руки и только тут увидел, что запястье правой пристегнуто наручником к кровати.

Он снова рухнул на спину, пытаясь понять, что все это значит. Ему говорили перед побегом, будто везут в больницу. Но на самом деле он оказался в каком-то бомжатнике…

— Отвечай, когда спрашивают! — с нотками угрозы в голосе потребовал Талый. — Узнаешь меня или нет?

— Ты мне еще месяц сниться будешь, — проговорил одними губами Желток.

— Значит, очухался, — резюмировал Талый и, судя по звуку шагов, отправился прочь.

Странно, но после избиения на ночной трассе Желток больше ничего не помнил. Сколько прошло времени? Он неожиданно понял, что смотрит через решетку грязного окна на небо. Был ясный солнечный день.

«Сколько же я был без сознания? — ужаснулся Желток. — Неужели меня так избили, что я только сейчас пришел в себя? Даже не чувствовал, как выволокли из машины, занесли в этот бомжатник и бросили на кровать».

Он осторожно ощупал лицо. Оно было словно чужим.

— За что это тебя так? — сбоку скрипнула кровать.

Желток повернул голову и увидел тщедушного паренька с синевой под глазами и реденькой бородкой. Жидкие, соломенного цвета волосы были слипшимися то ли от пота, то ли от грязи.

— Может, ты скажешь, что это за место? — превозмогая нарастающую боль в суставах, спросил Желток.

— Ты что-нибудь про фонд «Страна без наркотиков» слышал? — парень выжидающе уставился на Желтка.

— Нет, — одними губами ответил Желток, и тут же вдруг ему показалось, что сердце замерло. Воздух застрял в легких. Его охватила паника. Он приподнялся и с силой сделал выдох. Тут же снова втянул в себя ставший вязким воздух.

— Чего, ломает? — участливо спросил парень.

— Начинается, — подтвердил Желток. — Меня, кстати, Анатолием зовут.

Парень мученически улыбнулся.

— Чего ты? — удивился Желток.

— Непривычно, — парень пожал плечами: — Здесь по именам никто друг друга не называет. У нас клички, как у животных. Я, например, Свисток.

— А я Воробей, — соврал Желток. — Потому что фамилия Воробьев.

Когда-то его так и называли. Прозвище Желток прилипло к нему на втором, ставшем последним курсе института. Зависнув на выходные у Торчка, в понедельник он отправился сдавать зачет и поразил весь факультет цветом своего лица. Оно оказалось цвета недозрелого лимона. Желток тогда уже плотно сидел на игле и не особо удивился диагнозу. Вирусный гепатит, к счастью, прошел относительно легко, а вот прозвище прочно закрепилось и было напоминанием того, как целую неделю факультет обследовали врачи, студенческую столовую закрыли на карантин, а на кафедрах надолго поселился запах хлорки. Желток давно хотел избавиться от этого прозвища. Но сейчас столкнулся с тем, что ему тяжело выговаривать свое имя. Словно подсознание сопротивлялось его желанию.

— Тебя в отключке привезли, — стал рассказывать Свисток. — Они тебя укололи…

— Чем? — заволновался Желток. Ему было важно это знать. Тогда он сможет высчитать, когда примерно наступит пик ломки.

— Не знаю, — пожал плечами Свисток. — Одни говорят, «релашку» по вене пускают, другие аменазин. Но мне кажется, они используют изъятый у барыг наркотик…

— Ты так и не сказал, где я? — прислушиваясь к ощущениям, спросил с дрожью в голосе Желток.

— В реабилитационном центре «Страна без наркотиков».

— А какой это город?

— Лесогорск, — ошарашил Свисток. — А тебя откуда привезли?

— Я москвич.

— Ничего себе, — усмехнулся Свисток. — Видно, у твоих родаков денег навалом?

— Почему?

— Захват оттуда стоит почти двести тонн, — пояснил новый знакомый. — Плюс содержание твое… В сумме прилично получается.

— А сколько здесь держат?

— Долго, — ответил Свисток и повалился набок. Разговор будто бы измотал его.

— Как мне в туалет сходить? — заволновался Желток.

— Сейчас, — Свисток встал и куда-то вышел.

Глава 4

— Я тебя через калитку сейчас выпущу, — растирая запястья, пообещал охранник.

— Не стоит, — убирая веревку в карман, покачал головой Матвей. — Обходить улицу долго, а у меня машина в лесу. Я у стены стремянку видел.

— Понял, — кивнул охранник и устремился за лестницей.

Пообещав охраннику перекинуть доски обратно, Матвей перебрался через забор.

Вскоре он остановил машину напротив дома хозяина «Жигулей», выезжавших накануне в обед из деревни.

— Здесь живет наш дедушка-маньяк? — окинув взглядом сложенный из бруса дом, прячущийся за разросшейся в палисаднике сиренью, спросил Дешин.

— Пошли, — Матвей все еще не спланировал дальнейших действий.

Он едва выбрался из машины, как калитка открылась, и на улицу вышел невысокий мужчина в кепке. Слегка раскосые, с хитринкой глаза, овал лица напоминал Матвею человека с фотографии под названием «Ленин в разливе».

— Здравствуйте, Федор Егорович, — Матвей протянул для приветствия руку.

— Здорово, буржуй, — улыбнулся мужчина.

— Почему? — усмехнулся Матвей.

— Так всех богатых буржуями называют.

— И хозяина магазина?

— Этот не в счет. Его Олигархом кличут…

— Ты что, машину отремонтировал? — дождавшись, когда Дешин познакомится с Мироновым, спросил Матвей, показывая на стоящий во дворе «жигуленок».

— Сделал, — с гордостью ответил мужчина.

— Честно говоря, не думал, что она еще поедет, — признался Матвей. — Я же видел, как ее тащили…

— Как говорится, глаза боятся, а руки делают, — Миронов посторонился, будто бы давая возможность гостю пройти и посмотреть. Матвей не преминул этим воспользоваться и вошел во двор. Гремя цепью, из тени от забора метнулся пес.

— Тихо, Тарзан! — цыкнул на него хозяин.

Матвей подошел к машине, тронул свежевыкрашенный капот и посмотрел на Мирона:

— Я, когда тебя вчера увидел на трассе, думал — мираж…

— Где это ты меня мог видеть? — нахмурился мужчина.

— В обед ты никуда не ездил? — следя за реакцией Мирона, удивился Матвей.

— В лугах был, — покачал головой мужчина. — Мы с соседом на мотоцикле туда ездим…

— А приехал когда? — продолжал допытываться Матвей.

— Темно уже было, — на секунду задумавшись, ответил старик. — На часы не смотрел.

— Машина так и стояла? — не выдержал Дешин.

— И сейчас стоит, — удивился вопросу Миронов.

— Так, — протянул Матвей, многозначительно посмотрев на Дешина.

— А кто, кроме соседа, может подтвердить ваше алиби? — по-своему поняв его, спросил полицейский.

Матвей поморщился.

— Зачем мне алиби? — откровенно рассмеялся Миронов. — Я что, преступник?

— Видишь ли, — перехватил Матвей инициативу разговора, — вчера твоя машина точно выезжала из села, и в ней сидели два человека. Было это примерно в обед…

Миронов неожиданно присел на корточки.

— А ведь правду говоришь! — разглядывая на земле оставленный протекторами колес рисунок, Миронов озадаченно поскреб затылок. — Я последний раз третьего дня выезжал… Потом дождь был. Помнишь, час хлестал? — он посмотрел на окна дома, выходившие во двор. — Неужели Сережка?

— Какой Сережка? — проследив за его взглядом, напрягся Дешин.

— Да сын снохи от первого брака, — махнул рукой Миронов и выпрямился. — Двадцатый год парню, а он и не работает, и не учится. Приехал неделю назад, можно, говорит, я у вас поживу. Я его сначала хотел попросить по дому помочь, — Миронов махнул рукой. — А он целыми днями дрыхнет…

— У него друзья здесь есть?

— А как же? — удивился мужчина. — Колька Федоров. Еще тот гаденыш. С утра приходил на бутылку клянчить.

— А можно нам поговорить с вашим внуком? — осторожно спросил Дешин.

— Какой он мне внук? — вспылил старик. — Говорю же, сын женился на Маринке, когда он уже школу закончил…

Едва Матвей вслед за Мироновым перешагнул порог дома, как тут же откуда-то из глубины комнат послышался грохот и звон битого стекла.

Старик метнулся на звук. Матвей с Дешиным последовали его примеру.

Дом у Миронова был большим. Пять просторных комнат и кухня. В одной из них и обустроился Сергей. Когда Матвей вошел в нее вслед за Мироновым, то увидел настежь открытое окно и бегущего в сторону леса через огород парня.

— Ясненько, — Матвей отодвинул хозяина квартиры в сторону, перемахнул через подоконник и устремился следом.

Было заметно, парень не дружил со спортом. Добежав до забора, он лишь с третьей попытки смог повиснуть на нем. Матвей схватил его за отворот рубашки:

— Куда бежишь?

— Ы-ых! У-уу, — парень разжал руки и свалился Матвею под ноги.

Его лицо было пунцовым. Хватая воздух, словно выброшенная на берег рыба, он встал на четвереньки, отполз на пару шагов и затравленно посмотрел на Матвея.

— Почему убегаешь? — Матвей выжидающе уставился в глаза Сергея.

— А ты за мной зачем гонишься? — Парень медленно поднялся.

Матвей оглянулся на дом. Миронов стоял у окна и как раз в это время развернулся и исчез в глубине квартиры. Матвей понял, что старик собирается подойти к ним. У него есть полминуты, чтобы «прессануть» парня. Он перевел взгляд на торопливо шагающего по тропинке между рядами картошки Дешина и резко залепил ладонью в ухо Сергею. Тот врезался в забор с такой силой, что хрустнули доски.

— А-аа! — обезумевший от неожиданности и боли парень отпружинил от забора и улетел в кусты картофеля.

Матвей сделал шаг, оказавшись над ним. Схватив еще не пришедшего в себя парня за волосы, он вынудил его встать. По щекам Сергея бежали слезы.

— Ты чего падаешь? — Матвей вновь посмотрел в сторону дома. Миронов лишь спускался с крыльца и наверняка ничего не видел.

Наконец подошел и встал рядом Дешин.

— С кем вчера в обед выезжал из села на машине деда? — Матвей заглянул в заплывшие глазки Сергея.

— С Коляном…

— Ты имеешь в виду гражданина Федорова, фрагменты трупа которого нашли в лесу?

Матвей следил за реакцией Сержа, но боковым зрением заметил, как вытянулось лицо у Дешина.

— Какие фрагменты? — побледнел парень.

— А ты думал, что родители тех девчонок, которых вы вчера грохнули, только в полицию пойдут? — изумился Матвей, сам поверив в то, что сказал.

— Я? Нет! — вытаращив глаза, он сначала недоверчиво посмотрел на Матвея, потом на Дешина и снова уставился на Матвея. — Никаких девчонок я не трогал. Коляна… что, грохнули?

— Не переживай, тебя тоже скоро вслед за ним отправят, — продолжал дожимать Матвей. — У них у обеих папы в авторитете. Даже тюрьма не спасет.

— Так он все-таки их того? — продолжал вращать глазами Сергей.

— А ты не при делах? — прищурился Матвей.

— Нет, — парень замотал головой.

— Тогда рассказывай следователю, как было дело, — Матвей показал ему взглядом на Дешина.

— Чего, сучий потрох, в окна сигаешь? — раздался из-за спины голос Миронова. — Нашкодил, значит!

— Дед, не я это! — взвыл Сергей.

— Федоров мертв, теперь тебя могут спасти только откровенные признания, — наконец принял условия игры Дешин. — Так что в твоих интересах быть предельно честным. То, что ты убегал, уже наводит на мысль о соучастии.

— Я не убивал! — завыл Серж.

— Кого он убил? — изумился дед.

Дешин молча вынул удостоверение и протянул Миронову.

— Господи, говорил я! — Дед в сердцах махнул рукой. — Сволочь.

— Деда? — скулил Серж.

— Рассказывай! — потребовал Дешин.

— Утром дед уехал за травой для кроликов, — быстро заговорил Сергей. — Я телик смотрел. Потом пришел Колян. Говорит, видел двух телок классных. Только что прошли через село. Поехали, говорит, подвезем их до остановки. Может, отломится что.

— И как? — Матвей склонил голову набок. — Отломилось?

— Какой позор! — покачал головой Миронов.

— Ни при чем я. Знал бы, что все так выйдет, ни за что не поехал бы! — снова завыл Сергей.

— А что было-то? — поторопил его Дешин.

— Мы их на половине пути нагнали, но они отказались в машину садиться. Колян предложил их силой затащить. Я отказался. Тогда Колька вышел и пошел с ними…

— Дальше что? — поторопил Матвей.

— Я развернулся и поехал обратно. Он ушел. А утром я узнал, что…

— Место разворота можешь показать? — спросил Дешин.

Сергей затравленно посмотрел на деда и кивнул:

— Могу…

— Сученок! — дед схватился за сердце. — Убью, гада!

— Не трогал я их, — взревел сквозь слезы Серж. — Клянусь!

С этими словами он рухнул на колени. Тряска перешла в судорожные подергивания.

— Знаем, что не трогал, — успокоил его Матвей.

— Что? — не поверил своим ушам Серж.

Он вдруг резко перестал вздрагивать.

— Выходит, обманули? — недоверчиво переспросил дед.

— Не обманули, — вмешался Дешин. — Просто вынудили сразу сказать всю правду.

* * *

Под вечер Желтка стало «накрывать» по полной. Он проваливался в странное забытье и тут же в ужасе и от собственного вскрика приходил в себя. То ли сны, то ли бредовые галлюцинации были скоротечны, но содержательны. Однако спустя некоторое время на него снова, подобно цунами, рушилось мучительное забытье, и он возвращался в страну кошмаров, забывая предыдущее виденье. За короткий промежуток времени Желток успевал то оказаться в каком-то заброшенном городе, что-то стащить и, убегая от погони, сорваться с крыши, то упасть с моста в зловонное болото и тонуть. Его отпускало в последний момент, когда в той другой и никому кроме него неведомой жизни вдруг оставалось совсем немного до ужасной смерти. Ощущение вселенского ужаса, от которого стыла в жилах кровь, приводило Желтка в себя, и на несколько минут мысли обретали ясность. Но и в этом мире было не легче. Пограничное состояние между жизнью и смертью не давало лежать спокойно. Он сгибал и разгибал ноги, переворачивался на правый бок, к пристегнутой наручником руке, снова на спину… Не переставая корчиться, вновь проваливался в забытье.

— Кажется, готов к разговору, — раздался голос Талого.

— Давно его начало накрывать? — спросил кто-то.

— Полчаса уже не разговаривает, — ответил Свисток.

Цепляясь за крохи сознания и противясь очередному сваливанию в чернеющую ужасами новых ощущений яму, Желток почувствовал страх. Ему отчего-то не хотелось, чтобы Талый решил, что ему плохо. Вдруг убьют?

— Э-ээ, — вырвалось у Желтка. — Говорю!

Неожиданно он увидел себя и стоящих в изголовье кровати людей со стороны, откуда-то сверху из угла забитой двухъярусными кроватями комнаты. Вот стоит Хирург. Сейчас он в белом халате. Рядом Талый в спортивном костюме. Сам Желток показался себе мертвым. Заострившийся нос, бледная кожа, слипшиеся на лбу жиденькие волосенки…

«Может, я умер?» — обрадовался он, однако тут же увидел, как его второе «я» несколько раз судорожно дернуло рукой.

— Давай его в смотровую, — приказал Хирург.

Желток вновь оказался на кровати и почувствовал, как с него сняли наручники.

— Вставай! — Талый взял его за руку и вынудил сесть.

Странно, но наступило облегчение.

Желток встал.

— Проходи, — стоявший в проходе Хирург посторонился.

Желток шел и удивлялся тому, что увиденное минуту назад в точности совпадало с тем, что существует в реальности. Вот на верхнем ярусе лежит крупный парень в тельняшке, под ним бородатый коротышка с пеной на подбородке.

— Наверное, это была клиническая смерть, — подумал он вслух.

— Что ты там бормочешь? — оглянулся на него шедший впереди Талый.

Однако Желток не смог даже ответить, издав нечленораздельный вибрирующий звук.

— Хорошо тебя, видно, накрыло, — отчего-то радостно сказал Талый.

Они вышли в коридор. Странно, но здесь было чисто и уютно. Сводчатые дверные проемы, цветы в кадушках, на стенах картины…

Талый толкнул одну из дверей и шагнул через порог:

— Принимай, Леший, поца, кажется, созрел…

Замершего было в дверях Желтка с силой толкнули в спину:

— Живее!

Не успев поднять ногу, Желток споткнулся о порожек и полетел лицом вперед. Поскольку руки он держал под мышками, удар о пол пришелся вначале на локти, а потом он с размаху врезался в него подбородком.

— Ты чего такой неловкий? — раздался над головой голос. Кто-то подхватил его под руки и поставил на ноги.

Однако пол поплыл в сторону, и Желток, сделав два гигантских шага, врезался плечом в стену и сполз по ней на пол.

— Э-ээ, брат, да ты совсем плохой! — Здоровенный, с длинными и стянутыми на затылке резинкой волосами парень присел перед ним на корточки и заглянул в лицо: — Говорить-то хоть можешь?

— Могу, — выдавил из себя Желток.

Леший выпрямился, взял стоящий у стола стул и поставил к стене:

— Садись.

Желток встал на четвереньки, но неведомая сила бросила его в сторону.

— Хватит валяться, — не выдержал Талый.

Он схватил Желтка под руку и усадил на стул.

Леший вернулся за стол.

Желток огляделся. За спиной Лешего висел странный герб. Щит с изображенным на нем листком марихуаны и маковой головкой. Все это было перечеркнуто красной полосой. По золотистому ободку надпись: «Страна без наркотиков».

— Назови свое полное имя, фамилию, отчество, — с важным видом потребовал Леший и приготовился писать.

— Желток…

— Чего? — Леший вскинул на него изучающий взгляд. — Ты вопроса не понял?

— Воробьев, — на вдохе сказал Желток и прерывисто выдохнул: — Анатолий Иванович…

— Понял, — Леший записал и вновь уставился на Желтка:

— Домашний адрес.

— Профсоюзная, семь…

— Москва?

— А то ты не знаешь! — прилив необъяснимой агрессии заставил его даже встать со стула. Однако стоявший позади Талый положил на плечо руку, и он рухнул обратно.

— Образование.

— Два года учился в институте…

— Ясно, — Леший понизил голос: — Насколько мне известно, у тебя отец судья?

— А какое это имеет значение? — срывающимся голосом спросил Желток.

— Никакого, — усмехнулся Леший.

— Я давно отвечаю сам за себя, и отца вмешивать не надо! — выкрикнул он.

— Давно употребляешь? — как ни в чем не бывало спросил Леший.

— Четыре года.

— Нормальный срок, чтобы хорошо присесть, — раздался из-за спины голос Талого.

— Много ты понимаешь, — огрызнулся Желток. — Могу легко не ширяться. И вообще, какого черта вы без моего согласия…

— Молчать! — Леший двинул по столу кулаком. — Здесь ты говоришь, только получив на это разрешение. Не нравится, сейчас переведу в карцер…

— Я что, арестован? — возмутился Желток и тут же охнул. Резкая боль от удара чем-то тупым в спину на какое-то время парализовала дыхание.

— Где наркоту брал? — дождавшись, когда Желток перестанет морщиться от боли, задал следующий вопрос Леший.

— Покупал, — пожал плечами Желток.

— Кто тебе ее продавал?

— Откуда мне знать? — удивился Желток. — Мы звонили, нам говорили, куда деньги положить и где потом взять дозу…

— Суки, — Леший многозначительно посмотрел на стоящего за спиной Желтка Талого. — Снова пустышка…

На плечо Желтка легла ладонь:

— Ты уверен, что ни одного торгаша не знаешь?

— Зачем вам?

— Ты чего, урод? — Талый тряхнул его за плечо: — Отвечай!

— Погоди, — Леший выдвинул ящик стола, вынул оттуда наполненный шприц и положил перед собой: — Правдивый ответ, и я облегчу твои страдания. Ночь пройдет в грезах, а днем, как ты сам знаешь, легче ломку пережить…

— Знаю я одного, — Желток облизал пересохшие губы. — Но давно у него брал. В Черемушках трется. У него «точка» у метро…

— Так, с этого места поподробнее, — обрадовался Леший.

* * *

— Держи, — Матвей протянул Сергею бутылку водки и посмотрел на светящиеся окна дома, где жил предполагаемый убийца девушек Федоров. — Главное, чтобы он был на месте.

— Думаешь, свалил из поселка? — попытался угадать Дешин.

— А ты бы как на его месте поступил? — Матвей посмотрел на силуэт полицейского.

— Я бы на его месте не оказался, — поежился Дешин и сунул руки в карманы. — Но думаю, ты ошибаешься. Практика показывает, что все в точности наоборот. Обычно в подобных случаях насильники остаются и ведут себя как ни в чем не бывало. Мозг у таких тварей быстро эволюционирует. Они понимают, что бегать долго не придется, и лучше, напротив, быть на виду. Зачастую сами маньяки принимают активное участие в поисках. Другой вопрос, как собираются здесь работать районные следователи.

— Поясни.

— Ну, например, у нас проводится проверка всех привлекавшихся раньше элементов, — пожал он плечами. — Взятие проб ДНК и их сравнение, например, с материалом, полученным из-под ногтей жертв, если они сопротивлялись, или физиологических следов на теле, если имели место какие-либо контакты…

— Твой друг раньше привлекался к уголовной ответственности? — тихо спросил Матвей Сергея.

— В смысле? — не понял тот.

От волнения его трясло.

— Сидел или нет?

— Кто его знает? — пожал плечами Серж. — Да и какой он мне друг?

— Ладно, давай, иди, — Матвей подтолкнул его к калитке.

— А если он что заподозрит? — завел старую пластинку Серж. — Меня грохнет, а сам огородами…

Матвей посмотрел на Дешина:

— Как тебе мой вариант?

Матвей предлагал не выманивать Коляна для распития бутылки на улицу, а проникнуть во двор и взять по всем правилам.

— Не было бы собаки, — Дешин отмахнулся от гудевших вокруг головы комаров и посмотрел на Сержа. — Что у него за зверь?

— Дворняга, Барсик. Старый. Только лает, но не кусается.

— Бесплатный звонок, — Дешин покачал головой. — Внезапно не получится, а у него дома ружье.

— Меня пес знает, могу его успокоить, — торопливо зашептал Серж.

— Нет, — Дешин решительно покачал головой. — Иди, приглашай его к себе. Скажешь, как договаривались: дед снова уехал.

Матвей дружески ударил Сержа по плечу:

— Валяй!

Серж нерешительно двинул в сторону дома Федорова.

— Как ты думаешь, справится? — глядя вслед растворяющемуся в темноте силуэту, спросил Дешин. — Если Федоров причастен к убийству, значит, вдвойне осторожен. А у нашего «провокатора» руки трясутся как после месячного запоя…

— Если Федоров пьяный, то не заметит, — заверил его Матвей. — А судя по тому, что он еще утром клянчил у деда на похмелье, так оно и есть.

Во дворе Федорова вяло гавкнул несколько раз пес.

— Барсик, свои, — послышался голос Сержа.

Скрипнула калитка. Серж вошел во двор, прошел через двор и постучал в окно. Над входом вспыхнул свет, и почти сразу открылись двери.

— Здрасьте, дядя Леша, — раздался голос Сержа. — А Колька дома?

— Хватит ходить! — прорычал мужчина. — Вы как вместе, так он пьяный домой приходит. И на что пьете? Оба не работаете…

— Я как раз насчет работы и пришел, — промямлил Серж.

— Ночью? — прорычал мужчина и захлопнул дверь. Свет погас.

— Что будем делать? — наблюдая за тем, как в их сторону направляется Серж, спросил Матвей.

— Ну и вляпались мы со своей самодеятельностью, — пропустив вопрос мимо ушей, Дешин зло выругался.

Матвей понял, следователь заподозрил, что Серж каким-то образом предупредил мужчину или просто выдал себя внешне.

Подошел Миронов и с ходу начал оправдываться:

— Отец его вышел…

Матвей схватил его левой рукой за плечо, а правой двинул в живот.

— Ох! — парень сложился. Вылетевшая из рук Сержа бутылка разлетелась брызгами. В нос ударил запах спирта.

Матвей вынудил его выпрямиться:

— Если ты его предупредил и он сейчас слиняет, считай, что утро уже не встретишь!

— Отпусти его, — предложил Дешин. — В конце концов, какое нам дело?

— В смысле? — не понял, к чему клонит друг, Матвей.

— В прямом, — Дешин шлепнул присосавшегося к шее комара. — Кто мы такие?

— Понятно, — Матвей отпустил Сержа. Тот снова сел на корточки и прижал руки к животу.

— Нет у нас права заниматься здесь расследованием, а тем более кого-то задерживать, да еще без ордера, — вздохнул Дешин.

— Что ты предлагаешь? — расстроился Матвей.

— Нужно участкового поставить в известность, он знает, как поступить…

— Пока суть да дело, этот урод уже далеко будет, — возразил Матвей.

— Уже не наши проблемы, — стоял на своем Дешин.

В глубине души Матвей был с ним согласен. Более того, он прекрасно понимал, что таким образом грубо нарушает закон. Но уж очень хотелось самолично взять эту мразь.

Матвей присел и тронул за плечо Сержа:

— Скажи, почему отец Федорова не впустил тебя в дом? Ты как-то выдал себя? — Матвей тряхнул его. — Отвечай!

Неожиданно со двора дома Федоровых раздался звук хлопнувшей двери.

— Матвей! — тихо позвал Дешин.

Скрипнула калитка.

— Кажется, кто-то из дома Федоровых вышел, — едва слышно сказал Дешин.

— Серж! — раздался голос.

Матвей схватил Сержа за руку…

— Это Колька, — Серж затрясся. — Наверное, слышал, как я приходил.

— Серж! — вновь позвал Федоров.

Послышались приближающиеся шаги.

— Откликнись!

— Не надо, — одернул его Дешин. — Он к нему домой идет.

Они замолчали. Колян прошел совсем близко. Матвей даже расслышал его тяжелое дыхание. Подойдя к забору, он несколько раз ударил в калитку.

— Пошли, — Дешин устремился к Федорову.

Оттолкнув Сержа в сторону, Матвей бросился следом.

Колян, судя по звукам, вошел во двор. Матвей обогнал Дешина. Оказавшись у калитки, рванул ее на себя.

Колян не сопротивлялся. Матвей просто сшиб его на землю. Парень вскрикнул.

Ловко перевернув Коляна на живот, Матвей оседлал его спину, нащупал и завернул сначала правую, потом левую руку. Вынув веревку, которой еще днем связывал охранника, быстро стянул ему запястья.

— Вы что? — опомнился Колян.

Опасаясь, что своим воплем парень поднимет половину деревни, Матвей двинул ему по затылку кулаком. Уткнувшись лицом в землю, насильник затих.

— Что ты с ним сделал? — возмутился присевший рядом на корточки Дешин.

— Ничего, помоги лучше.

Взвалив Коляна на плечо, Матвей устремился назад, на улицу…

* * *

Желток разлепил веки и увидел над собой прогнувшуюся сетку кровати верхнего яруса. Некоторое время он лежал и не мог понять, почему его ничто не беспокоит. Он словно вернулся в то время, когда о наркотиках и не помышлял. Наоборот, брезгливо и с опаской относился к соседу по лестничной площадке, который плотно сидел на игле. Желток снова закрыл глаза, наслаждаясь безмятежным спокойствием и полным отсутствием тревоги. Неожиданно ему показалось, что сейчас едва слышно скрипнет дверь и раздастся голос мамы:

— Толенька, вставай!

Желток потянулся, однако вздрогнул от лязга браслета и снова открыл глаза. Неожиданно почувствовал, что спина от долгого нахождения в одном положении стала словно деревянной. Он осторожно перевернулся на правый бок и увидел Свистка. Взгляд его был озабоченно-настороженным.

— Привет, — Желток улыбнулся. — Чего так смотришь?

— Да вот не пойму, тебя что, переломало?

Неожиданно Желток мысленно вернулся назад, в кабинет Лешего. Он вспомнил, как рассказал про барыгу из Черемушек и как за это ему сделали укол. «Странно, зачем им это надо?» — подумал Желток.

— Чего молчишь? — Свисток выжидающе уставился ему в глаза.

— А что, запеть? — съязвил Желток и подтянул к животу ноги.

— Значит, тебя приплющили, — сделал вывод Свисток.

Желток не знал, что это такое, однако изобразил на лице возмущение:

— С чего ты взял?

— Здесь всех вынуждают говорить, — продолжал Свисток. — Никто долго не держится…

— Не понимаю тебя, — страдальческим голосом пробормотал Желток.

— Все ты понимаешь, — Свисток заговорил тише. — И прекрасно знаешь, когда из тебя все вытянут, то уже накроет по полной, и будешь ты тут неделю в собственном говне валяться…

— Чего ты пристал? — испуганно спросил Желток. Он и сам понимал, что рано или поздно ему придется пережить то, чего он больше всего боится.

Послышались шаги. Лицо Свистка исказил страх. Он как-то странно передернул худыми плечами и медленно лег.

Шаги стихли в изголовье кровати Желтка. Кто-то тронул его за плечо. Он приподнял голову и посмотрел назад.

— Вставай, — играя связкой ключей, приказал Талый.

— А браслеты? — Желток тряхнул рукой. Наручники звякнули о металл кровати.

— Черт, — Талый протиснулся в проход, наклонился и ловко отстегнул браслет.

Желток встал.

— Проходи, — Талый посторонился.

Неожиданно пол под ногами качнулся, а в глазах потемнело. Желток ухватился за верхние кровати.

— Что с тобой? — Талый участливо заглянул ему в лицо.

— Так, ничего, — Желток протиснулся в проход и двинул в сторону выхода.

Он был уверен, его ведут к Лешему. Значит, снова будут расспрашивать о барыгах. Кого им сдать на этот раз? Он лихорадочно перебирал варианты. Но как ни силился, не мог вспомнить ни одного адреса. Вернее, по памяти бы он нашел, но назвать номер дома и квартиры не мог. Даже улиц не знал. А когда жил у Торчка, то и вовсе брали кайф через диспетчера. Звонили на сотовый и заказывали сколько надо. Тот говорил, где нужно спрятать деньги. После оплаты диспетчер называл место, куда курьер заложил наркотик.

Оказавшись в коридоре, Желток уверенно повернул направо, однако успел сделать лишь шаг, как его окликнул Талый:

— Стой!

Желток замер на месте и медленно развернулся к нему лицом.

— Куда разбежался? — Талый показал взглядом в противоположный конец коридора: — Сначала туда.

Теряясь в догадках, Желток выполнил команду.

Талый поравнялся с ним. У одной из дверей он остановился:

— Заходи.

— А что там? — неожиданно Желтку стало страшно. Его пугало все новое, что происходило в этих стенах.

— Крематорий, — на полном серьезе заявил Талый и несколько раз шлепнул по ладони резиновой палкой.

— Да ладно, — Желток недоверчиво взялся за ручку.

— Иди! — поторопил Талый и подтолкнул его в спину.

Желток оказался в небольшом помещении с установленными вдоль одной из стен раковинами. Над каждой было зеркало и полка, на которой лежали аккуратно свернутые в трубочку полотенца.

— Держи! — толкнул его в бок Талый.

Желток обернулся и увидел у него в руках одноразовую бритву.

Нерешительно взяв станок, Желток подошел к раковине и заглянул в зеркало. Взору предстало зрелище не для слабонервных. Хоть сейчас в Голливуд на съемки фильма ужасов. Осунувшееся, белое как мел лицо, ввалившиеся глаза, редкая козлиная бородка…

— Город живых мертвецов отдыхает, — вырвалось у него.

— Это хорошо, что ты чувство юмора не потерял, — похвалил Талый.

Желток открыл кран и наклонился. Вода была только холодная. Намылив подбородок, он стал скоблить его лезвием. Руки тряслись, а в глазах двоилось. Несколько раз его неожиданно начинало шатать. Тогда он хватался за раковину и некоторое время стоял, приходя в себя.

— Слушай, Желток, а ты когда последний раз ел? — спросил его Талый.

— Не помню, — честно признался Желток. — Зачем тебе?

— Так ведь ты на ногах едва держишься.

— А у вас здесь что, кормят?

— А как же! — воскликнул Талый. — Вчера вечером тебе хлеб с луком давали?

— Я не помню, — признался Желток.

С трудом приведя себя в порядок, он утерся полотенцем и уложил его обратно.

— Пошли, — облегченно вздохнул Талый, забирая из его рук лезвие.

Желток после умывания вновь стал ощущать себя не в своей тарелке. Причем его состояние ухудшалось с каждой секундой. В коридоре резко застрял воздух в легких, снова свело судорогой икры ног, бросило в жар…

— Куда теперь? — простонал он.

— А ты как думаешь? — насмешливо спросил Талый и сам же ответил на свой вопрос: — Зарабатывать на новую спокойную ночь…

Когда Желтка ввели в апартаменты Лешего, их хозяин что-то сосредоточенно печатал на компьютере. Лишь на мгновенье оторвав взгляд от экрана монитора, он вновь стал шлепать по клавишам.

Желток перевел взгляд в окно. Здесь, как и везде на окнах, стояли мощные кованые решетки. Ясный, солнечный день. Профилакторий располагался в живописном лесу. Сосны и ели росли на территории и за ее пределами, границей которых был высокий кирпичный забор, поверх него блестела спираль «Бруно». Неожиданно Желтку показалось, будто по его внутренностям провели кисточкой под напряжением, и он вздрогнул.

— Что с тобой? — насторожился Талый.

Желток пожал плечами:

— А ты не знаешь?

Леший отодвинул от себя клавиатуру и вскинул на Желтка изучающий взгляд:

— Как прошла ночь?

— Спасибо, — поблагодарил его Желток. — Хорошо…

— Тебя забирали из квартиры, — Леший взял со стола карандаш и почесал его кончиком висок. — Она кому принадлежит?

— Как кому? — не сразу понял Желток.

— Она в собственности или твои друзья ее снимают? — переформулировал вопрос Леший.

— Там родители Торчка жили…

— Которых он согнал в могилу? — закончил за него начатую фразу Леший и выжидающе уставился на Желтка.

— Они как бы сами, — Желток пожал плечами.

— Верится с трудом, — Леший встал из-за стола и подошел к окну. — Ты вон своего отца до чего довел.

— До чего? — с безразличием спросил Желток.

— Он нам из больницы звонил, — Леший выдержал паузу, давая Желтку переварить услышанное и осознать вину, но, не увидев никакой реакции, вздохнул и продолжил: — У Торчка есть братья или сестры?

— Никого у него нет, — уверенно заявил Желток. — Утка приблудилась года два назад. Приехала то ли из Пензы, то ли из Перми. Она проституцией вначале занималась. Там на иглу и подсела…

— Отлично, — Леший отвернулся от окна. — Ты не вспомнил новых адресов?

— Я могу только показать, — вздохнул Желток.

— Хорошо, — Леший сел на свое место. — Продлим тебе удовольствие.

Желток замер.

Леший выдвинул из стола ящик и вынул оттуда еще один шприц.

Желток сглотнул слюну.

— И готовься, скоро в командировку поедешь, — предупредил Леший. — О нашем разговоре никому. — Он перевел взгляд на Талого:

— Кто у него в соседях по койке?

— Свисток и Марал, — не задумываясь, ответил Талый.

Леший вновь уставился на Желтка:

— О нашем разговоре никому…

Глава 5

Матвей остановил машину, не доезжая остановки. Не выключая фар и не глуша двигатель, выбрался наружу. Его примеру последовал Дешин.

Обойдя джип сзади, Матвей открыл крышку багажника.

— М-мм! — шурша надетым на голову пакетом, заерзал Колян. Они загрузили его сюда в бессознательном состоянии. Однако едва выехали из села, он от тряски пришел в себя. Можно только догадываться, что испытал этот мерзавец. Еще бы, войти во двор к другу в надежде выпить, а прийти в себя скрюченным, в кромешной темноте, с заклеенным ртом и связанным по рукам и ногам.

Матвей схватил его под руку и рванул на себя.

Колян со всего размаха рухнул на землю.

Матвей даже в темноте почувствовал, с каким осуждением посмотрел на него Дешин. Но он знал и другое: только мощный прессинг, доведение человека до состояния, граничащего с сумасшествием, вынудит его говорить.

Между тем Колян неподвижно лежал на земле. Но Матвей чувствовал, он не потерял сознание. Просто пытался понять, что происходит. Его выдавала мелкая дрожь.

Подхватив его под руку, Матвей поволок парня к остановке. Не доходя до нее несколько метров, сорвал с головы негодяя пакет и тряхнул:

— Знакомое место?

— М-мм! — вновь промычал Колян.

Дешин взял за краешек скотч, которым был заклеен рот насильника, и рванул.

— Ух, — Колян попытался присесть на слабеющих ногах, но Матвей не дал ему этого сделать, а с силой тряхнул: — Ты здесь вчера кого убил?

— Эых! — втянув воздух, тот замотал головой.

Матвей подтащил его к стене, обращенной к лесу, и толкнул. Колян рухнул на то место, где Матвей обнаружил кровь.

— Сейчас я тебя точно так же приложу об стену головой, как ты приложил девушку, — Матвей наклонился над парнем. — Зачем ты их убил?

— Я… я, — Колян перевел взгляд на Дешина, потом снова на Матвея.

— Живее! — Матвей присел перед ним на корточки и схватил за кадык: — Иначе глотку вырву.

— Кто вы? — просипел Колян.

— Ты еще спрашиваешь?

Матвей отпустил его горло и тут же залепил ладонью в ухо. Парень повалился на бок, уткнувшись лицом в заросли. Матвей даже спиной почувствовал, как поморщился Дешин. «Ну и пусть, по-другому с этими козлами нельзя», — подумал он, схватил негодяя за ухо и вынудил сесть.

— Ты здесь вчера девушку убил?

— Нет! — замотал головой Колян. — Я их пальцем не касался.

— Врешь, сволочь, — Матвей залепил ему ладонью уже в правую половину головы.

— Я не хотел! — неожиданно парень вскочил на ноги, однако тут же рухнул и забился в истерике: — Это случайно!

— Так. — Матвей оглянулся на Дешина. — Продолжай!

— Случайно все вышло, — парень испуганно посмотрел на Матвея и втянул голову в плечи. — Одну, которая Татьяна, я толкнул…

— Где?

— Здесь, — он показал взглядом себе под ноги.

— А может, не толкнул, а вот так сделал? — Матвей взял его за лоб и приложил затылком о стену.

— Ух, — парень сморщился.

— Осторожнее, — заволновался Дешин.

— Не волнуйся, — успокоил его Матвей и вновь уставился в лицо Федорову. — Продолжай!

— Я думал, — Колян всхлипнул, — она сознание потеряла. Ольгу завел в лес и связал. Потом вернулся за ее подругой… Та уже не дышала. Я испугался, — парень вдруг прерывисто втянул в себя воздух, издав звук захлебывающегося водой человека, и зарыдал.

Матвей ждал, разглядывая изувера. Свет мощных фар светил сбоку, отчего все складки и глазные впадины были залиты чернотой на фоне ослепительно-белого лица. Это делало Федорова похожим на какое-то потустороннее существо. Хотя, скорее всего, так оно и было. Ведь убивший двух невинных девушек монстр не что иное, как исчадие ада…

— В общем, оттащил ее к подруге, которую задушил как свидетеля, и убежал, — договорил за него Дешин. — Давай его обратно в машину. Дальше не наше дело…

Матвей остановился напротив входа в райотдел, заглушил двигатель и посмотрел на Дешина:

— Приехали.

— Знаю, — глядя перед собой, вздохнул Борис.

— Чего такой хмурый? — насторожился Матвей.

— Понимаешь, вот поехал я отдохнуть, а снова оказался на работе, — Дешин взялся за ручку дверцы. — С одной стороны, вроде как дело хорошее сделали, а с другой… — он пожал плечами. — Карма у меня такая, что ли?

— Ты извини, что я тебя в это дело втянул, — Матвей потрепал друга по плечу. — Попробую перед тобой в следующий раз реабилитироваться.

— Думаю, будет это не скоро, — улыбнулся Дешин. — Да и ехать еще раз к тебе мне уже боязно.

На крыльце появился дежурный.

— Пойдем сдавать нашего маньяка, — Матвей спрыгнул на дорогу.

— Надолго мы здесь застрянем, — открывая дверцу, тихо пробормотал Дешин.

Матвей обошел машину и открыл багажник. В нос ударил запах пота и перегара.

— Вылезай, — схватив негодяя за локоть, Матвей потянул его на себя.

Тем временем Дешин подошел к стоявшему на крыльце полицейскому и, показав удостоверение, стал что-то объяснять.

* * *

Желток разлепил веки. Некоторое время он не мог понять, где находится и что с ним. Однако он давно перестал пугаться этого и лишь каждый раз испытывал состояние дежавю. Глядя на снующих по тротуару людей, некоторое время Желток воспринимал городской пейзаж как видение. Когда до него дошло, что он сидит на заднем сиденье машины, которая стоит у станции метро «Новые Черемушки», мозг начал работать быстрее. Желток мгновенно все вспомнил. Вчерашний день не походил на предыдущие. После беседы, в ходе которой он узнал о намерениях Лешего отправить его в Москву, снова выделили дозу, после которой силой заставили позавтракать. Причем потчевали не черным хлебом и луком, как остальных, а завели в специальную комнату, где заставили через силу съесть куриный бульон и салат. День прошел быстро. Правда, после обеда его стошнило, но это не так страшно и к тому же привычно.

Под вечер пришел Талый, который вновь препроводил Желтка в кабинет Лешего. Этот косматый и энергичный мужчина словно никогда не покидал своих апартаментов. Он справился о самочувствии Желтка и выделил еще одну дозу. На этот раз его не стали сразу колоть. Талый взял шприц и сунул в карман, после чего вывел Желтка на улицу, где их уже поджидал автомобиль, на котором они выехали обратно в Москву. Возвращался Желток в новом качестве. Теперь он был членом команды, которая занималась искоренением наркомании в стране. Хорошее дело задумали эти парни. Они лечили наркоманов, а заодно наказывали тех, кто торгует дурью… Его тоже вылечат. Но пока он должен помочь. За это, как сказал Леший, ему воздастся.

Кто-то толкнул Желтка в бок.

Он вяло повернул голову влево и увидел заспанное лицо Талого:

— Ты как?

— Нормально, — пожал плечами Желток и тут же испуганно спросил: — А у тебя на сегодня есть?

— Ну, ты и наглец, — усмехнулся Талый.

— Да я ничего, — Желток поежился. — Просто тебе ведь Леший всего один «баян» выделил.

— Не бойся, музыкант, с этим проблем нет, — заверил его Талый. — И на будущее учти, все в твоих руках. Чем лучше будешь работать, тем больше получать.

— Больше не надо, — усмехнулся Желток. — Передоз…

— Уважаю людей, которые в твоем положении не теряют чувства юмора, — похвалил Талый.

— Ну что, пора, наверное? — спросил из-за руля Цыпа.

— Не торопись, — Талый сунул руку под сиденье водителя и вынул оттуда небольшой пластиковый пенал. Открыв его, насмешливо посмотрел на Желтка:

— Все помнишь?

— Конечно, — Желток выразительно кивнул.

— Повтори.

— Прихожу к Торчку, — Желток стал восстанавливать в памяти озвученный накануне Талым план действий. — Предлагаю ширнуться.

— Погоди, — поморщился Талый. — Как объясняешь, где был?

— Пахан нанял людей, которые отвезли меня в больницу. Сегодня утром сбежал…

— Так, — протянул Талый. — Откуда ширево?

— Не знаю, — честно признался Желток.

— То-то, — Талый открыл пенал, вынул оттуда шприц. — Поэтому немного сменим план. Я сейчас тебя уколю, а на хату ты пойдешь без ничего.

— А как, — открыл было рот Желток, но Талый не дал ему договорить:

— Ты же сам говорил, что у тебя там «нычка» осталась.

— Осталась, — завороженно глядя на шприц с вожделенной жидкостью, подтвердил Желток. — В стиральной машине деньги…

— Вот и возьмешь оттуда, — пояснил Талый. — Пойдешь, положишь, где скажут. Мы там засаду устроим. А сам возьмешь ширево и обратно на хату. Как твои дружки уколются, откроешь двери…

Поднявшись на площадку, Желток прислушался. В квартире Торчка было тихо.

Он постучал, и, весь превратившись в слух, принялся ждать. Однако ему никто не спешил открывать. Тогда Желток толкнул двери. Они приоткрылись на ширину пальца и встали. Значит, дома кто-то есть. Он постучал еще. Уже сильнее.

Послышались стоны, какой-то хрип и шаги.

— Кто?

— Это я, — с трудом узнав голос Торчка, отозвался Желток.

— Кто «я»? — никак не мог взять в толк наркоман.

— Желток.

— Чего пришел?

— Открывай! — теряя терпение, потребовал Желток.

Послышалась возня, и двери открылись. В какой-то момент Желтку показалось, что на него пахнуло только что вскрытой могилой. На Торчка было страшно смотреть. Мокрый от пота, со слипшимися на лбу волосами, он трясся, будто в квартире было далеко за минус…

Желток прошел в коридор и с сочувствием посмотрел на дружка:

— Кумарит?

— Не то слово, — кивнул Торчок. — Есть что?

— Сейчас, — Желток шагнул в ванную.

Деньги оказались на месте.

— Ты что, мыться собрался? — простонал из коридора Торчок. — Если есть что, давай быстрее. Сил нет…

— Звони барыге, — Желток вышел в коридор.

— Так ты пустой пришел?! — взвыл Торчок.

— Звони! — прекрасно понимая состояние дружка, прикрикнул на него Желток.

Торчок двинул в комнату, врезаясь в стены то правым, то левым плечом.

Желток направился следом. Закутавшись в одеяло, на полу валялась Утка. Глядя перед собой, она никак не отреагировала на вошедших.

Торчок схватил телефон и стал тыкать в него пальцем.

— У-уу! — вырвалось у него. — Зарядки нет.

— Дай, — Желток протянул руку.

Телефон Торчка был мертв.

— А как позвонить? — растерялся Желток. У него был телефон, который дал Талый, но нужен был именно этот, с заранее вбитым в память номером.

— Сейчас! — оживился Торчок и устремился к шкафу. Выдергивая один за другим ящики, он наконец нашел, что искал. Вытащив шнур питания, он подскочил к Желтку и выхватил телефон. Подключив провод, он воткнул его в розетку.

— Слушай, а кто у вас за квартиру платит? — неожиданно спохватился Желток. — У Зявы давно свет отключили.

— Ты чего, придурок, совсем мозги спалил? — озлобился Торчок. — Мы соплю от щитка запитали…

— Точно, — вспомнил Желток.

Как он мог забыть? Когда после нескольких предупреждений управляющая компания отключила в квартире Торчка электричество, он как раз был здесь. Недолго думая, Желток сходил за знакомым электриком. Дядя Вася давно был на самом дне общества. Однако в отличие от Желтка и его дружков успел заработать пенсию и на наркотиках не сидел, предпочитая паленую водку. За две бутылки «беленькой» он ночью запитал притон каким-то своим, хитрым способом, и теперь его обитатели не знали проблем с электричеством.

Торчок трясущимся пальцем стал нажимать на кнопки. Наконец, найдя то, что нужно, вскинул на Желтка взгляд:

— Набирай!

Желток кивнул, давая понять, что готов.

Торчок продиктовал цифры.

— Слушаю, — раздался на другом конце провода голос.

— Сейчас, — Желток протянул трубку Торчку.

— Это я, — многозначительно проговорил Торчок. — Куда принести?

Спустя полчаса Желток вошел во двор дома, расположенного в соседнем квартале. Оглянувшись по сторонам, направился к последнему подъезду. Сразу за ним — два небольших, размером с амбразуру, вентиляционных окошка подвала. Дальнее, прикрытое от любопытных глаз насаждениями акаций, было заделано жестью. Однако один край ее был оторван. Желток подошел к нему, бросил по сторонам настороженный взгляд и присел на корточки. Отогнув железо, вставил под него спичечный коробок, в который были уложены две пятитысячные купюры. Прижав жесть на место, он выпрямился и отправился обратно.

— Ты чего здесь лазишь? — неожиданно спросила высунувшаяся из окна первого этажа женщина.

— Кошку ищу, — недовольно буркнул Желток.

— Что за день сегодня такой, ходят и ходят, — возмутилась женщина.

Желток понял, эту точку передачи денег уже использовали. Он был уверен, реакция старухи не осталась незамеченной для человека, который пришел за деньгами. Он точно где-то здесь. Возможно, наблюдает из дома напротив. Сейчас он заберет деньги и расскажет дилеру о палеве. Завтра они найдут другое место. Но это Желтка беспокоило меньше всего. Он опасался, что занявшие позицию в машине у трансформаторной будки Талый и Цыпа засветятся. Тогда на раздачу не закинут чеки. Что в таком случае говорить Торчку, он не знал.

Едва Желток вышел со двора, как в кармане куртки зазвонил сотовый.

— Короче, ты сейчас где? — с придыханием спросил Торчок и тут же спохватился. — Понял. Туплю. Ты знаешь, где там детская поликлиника?

— Ну, — подтвердил Желток.

— Вали туда. Там за ней желтый дом. Во дворе на детской площадке теремок. Над окошком за синей доской заберешь посылку…

Желток перешел дорогу по пешеходному переходу и вышел к поликлинике. Сразу за ней увидел и дом, о котором говорил Торчок. Он вошел во двор. На расположенной в тени тополей совсем недавно отстроенной детской площадке была лишь одна женщина и малыш, который ковырялся пластмассовой лопаткой в песочнице. Желток, глядя на него, ностальгически вздохнул. Вернись он сейчас назад, в детство, разве стал бы снова прожигать жизнь в наркотическом угаре и ломках? Желток огляделся по сторонам и подошел к домику, который был размером с него. Сунув руку за наличник, нащупал кончиками пальцев смятый ком бумаги. Он осторожно вынул его и развернул. Ничего. Его обдало жаром. Неужели кто-то опередил или кинул барыга? Однако Желток отогнал эти мысли. Торчок у него постоянный клиент. Его он кидать не станет. Желток снова запустил пальцы за доску и провел ими из стороны в сторону. Есть! Сунув спичечный коробок в карман, он как ни в чем не бывало направился прочь.

* * *

Было уже светло, когда Матвей на пару с Дешиным вышли из кабинета от дежурного следователя.

— Втянул ты меня в историю, — устало проворчал Дешин.

— Не напрягай, — попросил Матвей. — Представь лучше другой вариант, я послушался бы тебя, и мы не влезли в это дело.

— Представил.

Матвей на прощанье махнул рукой скучающему за пультом дежурному по РОВД…

— И что?

— Ничего, — пожал плечами Дешин. — Мир бы не перевернулся.

— По-твоему, держать в следственном изоляторе невиновных людей — это нормально? — изумился Матвей.

— Как знать, — пожал плечами Дешин. — Этим мажорам только на пользу пойдет такая встряска. И вообще, меня удивляет то, как ты за них переживаешь. Ведь совсем недавно они тебя собирались инвалидом сделать.

— И были за это наказаны, — заметил Матвей.

— Не думаю, что этого наказания было достаточно, — возразил Дешин. — Их много лет воспитывали родители, общество, улица. Думаю, что на перевоспитание необходимо столько же времени. В лучшем случае они стали бы осторожнее и хитрее, но не более…

— Наказание должно быть соизмеримо с совершенным деянием, — с шутливым назиданием сказал Матвей. — На дворе не тридцать седьмой год.

— Их никто бы не посадил, — попытался оправдаться Дешин.

— Согласен, — кивнул Матвей. — Но ты не учитываешь одного важного момента.

— Какого?

— Подонок оставался на свободе и продолжал жрать водку. Где гарантии того, что завтра он не пошел бы искать новую жертву? Кстати, еще неизвестно, чем закончится расследование. Вдруг это серийник, который здесь отсиживался?

— Серийник не стал бы просить подвезти к месту преступления человека, который его хорошо знает, — возразил Дешин. — И вообще, — остановившись перед ограждением, он придержал Матвея рукой: — Меня больше волнует другое: что говорить шефу, когда до него дойдет, как я провел выходные.

— Но ведь ты такое резонансное дело раскрыл! — попытался успокоить его Матвей, когда они миновали «вертушку» и вышли на улицу.

— Самовольство на чужой земле не поощряется. Ты даже не представляешь, каково сейчас местным придется. Они два дня колупались, а тут какой-то следак из Москвы и общественник как бы мимоходом поймали убийцу…

— Общественник — это, значит, я? — отчего-то обиделся Матвей, забираясь за руль.

— А как тебя еще назвать? — плюхнувшись на пассажирское сиденье, хлопнул дверцей Дешин. — Бэтмэн?

— Странно, ты поймал преступника, и тебя за это могут наказать, — глядя перед собой, задумчиво проговорил Матвей. — Хотя не удивлен.

— Я не имел права совать нос в это дело, — сокрушенно вздохнул Дешин. — Меня никто сюда не командировал, нет официального приказа. Мы обязаны были лишь сообщить информацию в местное РОВД. Что, если они раньше нас вышли на Федорова и он уже был в разработке? В этом случае мы могли развалить многоходовую операцию.

Матвей повернул ключ в замке зажигания и посмотрел на друга:

— Тебе когда надо быть на работе?

— Как всегда, в девять совещание у шефа. За полчаса до него мне надо ознакомиться с текучкой и сводками за выходные.

— Успеем, — Матвей тронул машину с места.

* * *

Желток застал Торчка в коридоре. Обхватив колени, дружок сидел, прислонившись спиной к стене.

— Чего двери не закрыл? — с нотками недовольства в голосе спросил Желток. Ему вдруг захотелось прочитать Торчку нравоучение. Теперь он весь в его власти. Желток вспомнил, как они на пару с Уткой отобрали у него в торговом центре шприц. Конечно, он был не совсем прав, когда украл его из сумочки Утки. Но ведь ему было плохо. А что пришлось пережить в участке, пока не пришел отец? Хотя нет худа без добра. Встреча с родителем озолотила его. Он непроизвольно прикинул, сколько еще денег осталось, и неожиданно в голову пришла идея:

«А что, если плюнуть на все и сбежать? Ведь мне бабла еще на месяц хватит!»

В дверях комнаты появилась, словно тень, Утка. Закутанная в простынь, с синевой под глазами, она походила на привидение.

— Принес?

Желток вынул из кармана коробок и тряхнул им:

— Пошли на кухню…

Торчка словно подменили. Он резво вскочил и устремился следом. Спустя совсем немного времени в доме наступил рай. Торчок с умным видом, но отсутствующим взглядом сидел на диване и курил найденный в приспособленной под пепельницу банке «бычок». Поджав под себя ноги, рядом устроилась Утка. Желток не сводил с них глаз. Наркотик, который он подсунул дружкам, был особый. Не из коробка, который барыга оставил в теремке на детской площадке, а тот, что дал Талый. Сейчас эта парочка должна «улететь», и он впустит в дом своих новых друзей.

Утка закрыла глаза. Торчок с трудом погасил окурок о край банки, поставил ее рядом с собой и встал. Окинув взглядом комнату и увидев выход, с трудом волоча ноги, поплелся в коридор.

— Ты куда? — удивился Желток.

— Отлить, — прошептал Торчок и вышел.

Неожиданно в дверь дважды стукнули.

— Кто?! — раздался голос Торчка.

Желток устремился в коридор.

— Посмотри, — одной рукой придерживаясь за стену, другой расстегивая на штанах пуговицу, попросил Торчок. Глядя в пространство ничего не видящими глазами, он шагнул в туалет.

Желток открыл двери и обомлел. Перед ним стояли в синих куртках и штанах Талый и Цыпа. В руках Талого чемодан с красным крестом. У Цыпы на шее эндоскоп.

— Здравствуйте! — громко проговорил Талый, бесцеремонно проходя в коридор. — Здесь гражданин Тарасов проживает?

— Кто? — не мог взять в толк Желток.

— Тарасов здесь живет? — зло уставился на него Цыпа.

Плохо соображая, Желток вдруг решил, что это все ему мерещится, и попытался прикрыть дверь. Однако ее грубо толкнули, и в коридоре появился полицейский с папкой в руках.

— Э-ээ! — протянул Желток, пятясь к стене и щупая лоб.

— Вам что, плохо? — нахмурился Талый и двинул его носком кроссовка по щиколотке.

Охнув, Желток вдруг узнал в полицейском Хирурга.

— Проходите, — промямлил он.

— Кто? Зачем? — в коридор вывалился Торчок.

— Здравствуйте, гражданин Тарасов! — официальным тоном поприветствовал Торчка Хирург.

— Ты кто? — вытаращился Торчок.

— Ваш новый участковый капитан Хмыров, — продолжал играть роль полицейского Хирург. — Жалобы от соседей поступают. Боятся, говорят, жить с вами, не то что на одной площадке — в подъезде. Квартиру превратили в проходной двор, — Хирург строгим взглядом окинул Торчка, как будто начавшего приходить в себя, и бесцеремонно прошел в комнату: — Вот и гражданочка Уткина здесь снова. Без документов. Ну что, — он развернулся к Торчку, — лечиться поедем?

— На каком основании? — выпалил почти трезвым голосом Торчок. — Я не согласен, и вы не имеете права…

— Уверены? — Хирург переглянулся с Талым.

— Конечно, — Торчок кивнул так, что подбородком ударился о грудь.

— А ваша подруга? — Хирург снова вернулся в комнату: — Она жива?

— А как же, — Торчок прошел следом.

Хирург посмотрел на врачей:

— Осматривать будете?

— А зачем мы приехали? — хмыкнул Талый и прошел в зал.

Хирург брезгливо взял двумя пальцами за спинку стул и подвинул к столу.

Только сейчас Желток заметил, что на всех надеты резиновые перчатки.

— Кто у вас здесь еще прописан? — Хирург испытующе уставился Торчку в глаза.

Подобно провинившемуся школьнику, тот стоял напротив, глядя себе под ноги.

— Ты меня слышишь? — повысил голос Хирург.

Торчок издал нечленораздельный звук и снова кивнул.

— Неси документы на квартиру, паспорт, — Хирург положил папку на стол, открыл ее, вынул несколько листков и вновь посмотрел на Торчка: — Значит, отказываетесь от лечения?

— Никто не может меня принуждать против воли, — начал было Торчок, но захлебнулся последним слогом и замолчал.

— Тогда без лечения на нары, — лицо участкового сделалось злым. — У меня ведь на вас материала выше крыши. Как, например, у бабки возле Сбербанка сумку отжали, знаю. Сумма у нее небольшая тогда при себе была, но на статью потянет…

— Кто отжал? — Торчок испуганно уставился на Хирурга.

— Запись с камеры видеонаблюдения тебя устроит в качестве доказательства? — прищурился Хирург.

Торчок молчал, хмуря лоб, словно пытаясь сосредоточиться.

Желток обомлел. Что, если он догадается, откуда у лжеполицейского информация про кражу сумочки? Ведь это он «слил» Торчка еще в профилактории, даже нарисовал схему, где в момент нападения находились все участники события.

— Подержи ее, — раздался за спиной голос Талого.

Желток обернулся. Они на пару с Цыпой имитировали осмотр Утки.

— Тащи документы, — повысил голос Хирург. — Или нет ничего?

— Сейчас, — неуверенной поступью Торчок направился в соседнюю комнату.

— Ну и запашок, — прошептал Талый и брезгливо поморщился.

Торчок появился спустя минуту с пластиковым конвертом и молча протянул Хирургу.

— Ну что, девушку вашу придется забрать! — Талый встал. — У нее налицо все признаки истощения. Ко всему практически кома. Что вы употребляли?

— Ничего! — выдохнул Торчок.

— Так, доктор, попрошу не мешать, — нахмурился Хирург, вынимая из конверта паспорт и какие-то бумаги. — У вас еще будет время. А мне три квартиры обойти надо…

Торчок качнулся. Желток непроизвольно подхватил его под руку.

— А ты кто? — оторвавшись от изучения документов, Хирург уставился на Желтка.

Желток плохо соображал и не совсем понял, почему Хирург его не узнал. Потом спохватился и пожал плечами:

— Друг.

— Вот что, друг, давай-ка документы твои посмотрим.

— У меня с собой нету, — честно признался Торчок.

— Тогда со мной в отделение пойдешь, — предупредил Хирург и стал что-то вписывать в какой-то бланк.

— Я здесь недалеко живу, — вошел в роль Желток. — Могу принести.

— Родственники принесут, — не отрываясь от своего занятия, ответил Хирург.

— Слушай, начальник, — растягивая слова, заговорил Торчок, — не надо его забирать. Я подтверждаю, это хороший человек…

— Послушай, заступник, — вскинул на него презрительный взгляд Хирург, — ты за себя сейчас ответить не можешь.

Между тем «врачи» открыли свой чемодан и стали готовить шприцы.

— Это зачем? — вяло спросил Торчок.

— Витамины, — ответил Талый. — Она совсем истощена. Еще антидот поставим…

— Кстати, ты тоже готовься, — бросил Цыпа.

— Здесь распишись, — Хирург подвинул к Торчку листы.

— А что это?

— Отказ от лечения, — стал перечислять Хирург. — Протокол осмотра условий проживания…

— Зачем? — в глазах Торчка появилась и тут же пропала настороженность. Он взял ручку и легко подмахнул несколько распечатанных на компьютере листков.

Вскоре «бригада врачей», «полицейский» и задержанный им для установления личности гражданин вышли из тридцать восьмой квартиры, осторожно прикрыв двери. За ними остались умирать от передозировки гражданка Уткина, приехавшая несколько лет назад за красивой жизнью в столицу, и гражданин Тарасов, единственный владелец двухкомнатной квартиры в престижном районе города.

— Я еще удивляюсь, как он раньше хату не просрал, — усевшись на заднее сиденье машины, сказал Хирург.

— Сейчас куда? — спросил из-за руля Цыпа.

— Надо убраться со двора и переодеться, — сказал Хирург.

Цыпа повернул ключ в замке зажигания.

* * *

Матвей притормозил напротив ОВД и посмотрел на Дешина:

— Приехали.

Друг был мрачнее тучи.

— Знаешь, я как-то анекдот слышал, про проститутку, которая на курорт приехала, а там к ней мужик приставать стал.

— Ну и? — не понял, к чему клонит друг, насторожился Матвей.

— В общем, он и так, и сяк, — Дешин вздохнул и посмотрел на прошедших мимо машины сотрудников. — Она ни в какую. Он и спрашивает: «Я тебе что, не нравлюсь?» Она говорит: «Да нет, почему?» Он удивляется: «Тогда чего же ломаешься?» Проститутка вздыхает и задает ему вопрос: «Ты где работаешь?» Мужик ей отвечает: «На заводе». «Вот, — с назиданием говорит шлюха. — Представь себе, приезжаешь ты на море отдохнуть, приходишь на пляж, а вокруг станки, станки и станки…»

— Хватит меня корить, — сделал вид, будто расстроился, Матвей. — В следующий раз я реабилитируюсь.

— Я уже боюсь с тобой встречаться, — Дешин толкнул дверцу. — Вечно куда-то влезешь…

Едва Матвей тронул машину с места, как позвонила Марта.

Он вставил в ухо гарнитуру:

— Слушаю тебя.

— Ты сейчас где?

— Только что Борю высадил, возвращаюсь.

— Значит, еще в Москве, — обрадовалась она. — Можешь заехать ко мне домой, взять квитанции и заплатить за квартиру?

— Легко, — Матвей бросил взгляд на часы.

— Тогда все найдешь в шкафу…

— Я в курсе.

По своему обыкновению отдав предпочтение лестнице, а не лифту, Матвей вбежал на этаж и достал ключи. Однако едва он открыл верхний замок и вставил ключ в нижний, как открылась соседская дверь и на пороге появилась Марина Вольфовна. Пожилая женщина страдала болезнью почек и не раз заглядывала к ним. Уезжая за город, Марта оставляла ей ключи. Женщине было не в тягость за небольшую плату полить два раза в неделю цветы, проветрить комнаты и убрать пыль.

— Матвей Сергеевич! — воскликнула женщина. — Здравствуйте.

— Добрый день, — Матвей повернулся к ней: — Я заехал за квартиру заплатить.

— Тут беда приключилась, — женщина выглянула на лестницу и вышла на площадку.

— Да что вы говорите? — шутливо нахмурился он, однако, заметив в глазах женщины растерянность и тревогу, насторожился: — Рассказывайте.

— У вас труба отопления лопнула, и затопило кухню, — она снова выглянула на лестницу и перешла на шепот: — Соседа снизу залило…

— А с чего бы это летом отопление включили? — спросил он и тут же сам ответил на свой вопрос: — Понятно, опрессовку делали. Не переживайте, я разберусь.

— С управляющей компании пришли слесари, я им двери открыла, они все сделали, — она шмыгнула носом. — Потом воду убрала. Только вот сосед…

— Что, выступает? — улыбнулся Матвей. — Ничего, все уладим. Я сейчас к нему зайду.

В квартире действительно чувствовалась сырость. Он прошел на кухню. Все было уже тщательно убрано. Лишь вдоль стены слегка вздулся ламинат.

Матвей забрал счета и вышел.

Спустившись этажом ниже, задержался у массивных железных дверей, размышляя, что сделать в первую очередь: решить вопрос с соседом или сначала сходить в бухгалтерию. Придя к выводу, что у соседа придется задержаться, шагнул на лестничный пролет.

— На ловца и зверь бежит! — обрадованно воскликнул поднимавшийся снизу мужчина. — Если не изменяет память, ты сейчас у врачихи обосновался?

Матвей встал:

— А ты, как я понимаю, сосед снизу, которого мы подтопили.

— Пошли, клоун, — поравнявшись с Матвеем, мужчина бесцеремонно взял его под руку и увлек за собой. — Покажу, что вы наделали…

— Для начала убери руку, — предупредил Матвей. — И объясни, почему я клоун?

В иной ситуации он ответил бы на оскорбление более жестко, но протечка у них… Чувство вины сдерживало. Да и мужчину можно понять. В конце концов, он пострадал, и косвенно Матвей был в этом виноват. Хотя бы потому, что отсутствовал в момент проведения испытаний. Ни для кого не было секретом, что на период проверки отопительной системы ответственная за это организация ставит жильцов в известность и просит всех находиться дома. По той же причине коммунальщики, как правило, стараются проводить подобные мероприятия в выходные дни.

— Почему клоун? — открывая замок, переспросил мужчина. — Да вырвалось…

Матвей прошел вслед за мужчиной на кухню. Стены были в рыжих потеках, занавеска сдвинута в сторону, а настенные шкафы сняты. От внимания Матвея не ускользнуло, что как раз над ними стена и потолок были сухими.

— И сколько я должен? — Матвей посмотрел на мужчину.

— Гарнитур ты мне угробил, — мужчина ткнул в один из стоящих на полу пеналов. — А это карельская береза…

— Уверен? — насмешливо спросил Матвей.

— А ты сомневаешься? — нахмурил брови мужчина.

— Не важно, — Матвей, не спрашивая разрешения, сел на стул. — Огласи весь список.

— Обои надо менять, — продолжил перечислять мужчина. — Опять же пол…

— А что пол? — Матвей посмотрел себе под ноги. — Линолеум смыло?

— Не смыло, но я день потратил, чтобы его снять и все просушить. Плюс моральный вред, работа…

— Короче, — поторопил Матвей.

— Пока сто…

— Сто чего? — Матвей поднял на него взгляд. — И почему пока?

— Сто тысяч рублей до конца сегодняшнего дня, — пояснил мужчина. — Завтра сумма увеличится…

— Мне денег не жалко, — откровенно признался Матвей. — Я бы дал больше, если бы ты купил на остаток немного порядочности.

— Чего? — протянул мужчина. — Да ты знаешь, кто я?

— Дурак, — коротко ответил Матвей и поднялся.

— Ты… Ты… В общем, жду! — крикнул вслед мужчина…

Матвей всерьез отнесся к угрозам соседа. Конечно, он не испугался. Однако неприятный осадок на душе не позволит сегодня вернуться за город. Матвей не относился к числу мстительных людей, но ситуация с соседом разозлила его так, что он решил не спускать это дело «на тормозах». Несмотря на то, что ему было несложно проехать до ближайшего банкомата и снять требуемую сумму, он принципиально решил этого не делать.

Выйдя из жилконторы, Матвей сразу позвонил Марте и сообщил, что задержится в Москве до завтрашнего дня. После этого прогулялся по городу, размышляя над ситуацией. Он испытывал странное чувство брезгливости к самому себе и всей истории с подтоплением. Как такое могло случиться, что он влез в бытовые дрязги? Поразмыслив, набрал номер телефона Дешина.

— Привет, Пинкертон, — тусклым голосом вздохнула трубка. — Чего стряслось?

— Ничего, — удивленный тоном друга, хмыкнул Матвей. — Судя по интонации, у тебя неприятности.

— Не угадал, хотя с какой стороны посмотреть, — усмехнулся в трубку Дешин. — Сегодня в обед шефу сообщили о наших с тобой подвигах.

— И что? — напрягся Матвей, вспомнив, что Дешин намекал на возможные проблемы.

— Ты был прав, этот парень оказался не то чтобы серийным убийцей, но еще один труп за ним числится. Так что с нашей помощью раскрыто серьезное дело…

— И тебя за это поимели? — насмешливо спросил Матвей.

— Представь себе, нет. Даже… — Он держал паузу, интригуя Матвея.

— Что, к награде представили? — пошутил Матвей.

— Отпуск дали! — объявил Дешин.

— Ну и хорошо, — обрадовался за друга Матвей. — А чего грустный тогда?

— Так вот думаю, где отдыхать…

— Валяй ко мне, — удивился Матвей. — Можем на море вместе махнуть.

— Видишь ли, я вообще-то отдохнуть хочу, а с тобой только приключения искать, — признался Дешин. — Кстати, чего звонил?

— Мне надо данные на одного типа.

— Опять? — Дешин чертыхнулся. — Куда на этот раз залез?

— Никуда, — Матвей посторонился, пропуская шедшую навстречу женщину с коляской. — Это сосед.

— Хорошо, диктуй адрес…

За размышлениями Матвей не заметил, как дошел до дома. Во дворе, наслаждаясь вечерней прохладой, сидели на скамейках и прогуливались пенсионеры. На детской площадке о чем-то переговаривались молодые мамаши, наблюдая за тем, как двое карапузов копаются в песочнице.

Матвей задержал взгляд на оставленной здесь машине. Рядом появилось еще с десяток автомобилей вернувшихся с работы жильцов.

«Может, парень впустую воздух сотрясал?» — подумал он, поднимаясь по лестнице.

Глава 6

Сидя на заднем сиденье, Желток дремал. Однако почти сразу испытал ощущение, будто под машиной разверзлась земля, и они провалились в бездну. Он вздрогнул и открыл глаза. Лоб вмиг покрылся испариной. Странно стало биться сердце. Оно то колотилось как пулемет, то неожиданно замирало… Чувство, схожее с тем, что испытывает пассажир самолета, попавшего в воздушную яму, было предвестником надвигающейся ломки.

— Что с тобой? — настороженно спросил Хирург.

— Снова, — Желток не смог договорить, оттого что горло стянула непонятная сухость, и лишь помахал перед собой рукой.

— Опять ломает? — развернулся на переднем сиденье Талый.

— А ты думал, у него прошло? — съязвил Хирург.

— Не думал, а предполагал, что как минимум до вечера потерпит…

— Ладно, не мучай парня, пусть ширнется, — неожиданно соблаговолил Хирург. — Он сегодня заработал.

— Давай дождемся Цыпу, — умоляющим голосом попросил Талый. — Надо хотя бы отъехать. Посмотри, сколько людей вокруг.

Желток посмотрел в окно на розовое здание с вывеской «Макдоналдс». Цыпы все еще не было. Пытаясь успокоиться, он закрыл глаза.

Звук открывшейся дверцы с ворвавшимся в салон шумом улицы вернул Желтка в реальный мир. Он встрепенулся.

— Там очередь, — тяжело дыша, стал оправдываться Цыпа, раздавая пакеты с гамбургерами и пластиковые стаканчики с торчащими в крышках трубками.

— С торца должно быть окно для тех, кто на машинах, — заметил Хирург и вцепился зубами в булку.

— Держи, — Цыпа развернулся на сиденье и протянул Желтку небольшой пакет. — Живее!

— Не хочу, — замотал головой Желток, почувствовав от запаха жареного мяса тошноту.

— Через «не могу», — упорствовал Цыпа, продолжая держать пакет на весу.

— Да не полезет…

— Знаем, — с набитым ртом пробубнил Талый. — Только если жрать не будешь, от истощения начнешь падать. Да и отходить дольше будешь.

— Не сожрешь, ширева не дадим, — неожиданно заявил Хирург.

Желтку ничего не оставалось, как подчиниться. Он взял из рук Цыпы пакет, вынул из него заокеанское угощение и откусил.

— Колу держи, — передал стакан через спинку сиденья Цыпа. — И не тормози!

Откусив бутерброд, сделанный из двух половинок булки и некоего подобия котлеты, Желток стал тщательно жевать. Во рту было сухо. С трудом проглотив кусок, сделал через трубку несколько глотков колы. К горлу подступил ком. В обычной ситуации он бы ни за что не заставил себя есть. Но здесь на кону было слишком много, и он упорно запихивал в себя еду. Практически полностью осилив и выпив почти всю колу, Желток, к своему удивлению, почувствовал некое облегчение.

Хирург скомкал салфетку и, потягивая колу, уставился в окно.

Неожиданно новый приступ тошноты заставил Желтка выскочить из машины. Зловонная коричневая струя вылетела на проезжую часть. Он упер руки в колени. Желудок свело судорогой, сдавило, пищевод обожгло, и новая порция рвотных масс полилась на асфальт. Проезжавшие мимо машины недовольно сигналили, принимая левее, пешеходы на тротуаре отворачивались. Но ему было все равно. Брызги летели на кроссовки и штаны. Желток с трудом расставил ноги шире. От напряжения градом пошел пот. Футболка взмокла.

Когда желудок очистился от ставшей непривычной для него еды, Желток утер тыльной стороной ладони губы и развернулся к машине.

— Держи, — Цыпа протянул ему несколько салфеток и небольшую бутылку минералки. — Приведи себя в порядок и садись. Нечего людей пугать.

Желток смочил салфетку и протер лицо, смахнул остатки пищи с джинсов, протер кроссовки. Выбросив пустую бутылку, трясущейся рукой открыл дверцу и уселся на сиденье.

— Ну и душок, — опуская стекло, простонал Талый.

— Выгони меня! — вскипел Желток, но тут же испугался своего всплеска агрессии и вжался в угол.

Однако Талый промолчал. А что им оставалось еще делать?

В кармане Хирурга зазвонил телефон.

Вытерев руку о салфетку, он вынул трубку и приложил ее к уху:

— Говори. Понял… Где? Выезжаем!

— Что, Дельфин сработал? — заерзал Талый.

Хирург опустил стекло и выбросил пустой стакан и бумажку прямо на дорогу:

— Заводи!

Цыпа замешкался, не зная, куда деть недоеденный бигмак.

— Давай сюда! — Талый выхватил у него бумажную тарелку с объедками и тоже швырнул на дорогу.

С улицы послышались недовольные возгласы прохожих.

— Езжай уже! — вскипел Хирург.

Цыпа отъехал от тротуара.

Желтка охватило волнение. Слишком странным показалось поведение его дружков. Все трое были напряжены и взволнованны.

Не решаясь спросить, чем вызвано беспокойство, он уставился в окно.

Они быстро мчались по Профсоюзной в направлении окраины города. Пробок не было. Вскоре миновали развязку и оказались на Калужском шоссе. Вдоль дороги потянулся лес.

«А что, если они везут меня убивать? — равнодушно подумал Желток. — Вполне возможно, ведь я сделал свое дело. Дураку понятно, какие документы подписал Торчок и что с ним случилось после того, как его укололи Талый и Цыпа».

Взгляд Желтка задержался на отливающих золотом куполах церкви. Храм стоял в центре небольшого села. Ему даже почудился гул, который возникает после удара в большой колокол. В нем было недовольство и осуждение, пронзившее его до самых костей. Желтку неожиданно стало страшно. До сих пор это притупившееся чувство возникало у него, когда надвигалась ломка. Он больше смерти боялся, что не найдет до ее наступления деньги или очередную дозу.

Храм скрылся за деревьями. Желток посмотрел вперед. Машина сбавила ход и повернула направо. Вскоре лес расступился. Справа и слева потянулись поля. Переехав мост через небольшую речку, они свернули на едва заметный проселок и вскоре вновь оказались в лесу.

Желток покосился на Хирурга. Его лицо было сосредоточенно-напряженным.

«Точно меня сейчас грохнут, — отрешенно подумал он. — Зачем им свидетель, да еще наркоман?»

— Кажется, здесь, — Талый слегка наклонился вперед, вглядываясь в заросли кустарника и мелких берез. — Точно, поворачивай!

Машина свернула с дороги и запрыгала на кочках.

Желток схватился за ручку дверцы.

«Хорошо бы укололи, как Торчка с Уткой, и все», — с тоской подумал Желток.

— Вон они! — облегченно перевел дыхание Талый.

Машина встала. Все вышли. Не зная, как быть, Желток решил последовать примеру остальных и толкнул дверцу. Хирург, Талый и Цыпа подошли к стоящему в тени сосен джипу.

— Где? — спросил Хирург сидевшего за рулем наголо бритого парня.

Тот показал пальцем на заросли кустарника:

— Метров двадцать пройдете, увидите…

Талый обернулся и увидел стоящего у машины Желтка. Его лицо перекосило от злости:

— А ты куда выполз?

Хирург и Цыпа оглянулись.

Желток развел руками и развернулся к машине.

— Стой! — окликнул его Хирург. — С нами пойдешь.

— Ты чего? — удивился Цыпа. — Зачем нам он?

— Пусть идет, — стоял на своем Хирург.

— Если что, этот чмо нас первый сдаст, — возмутился Талый. — Ты же свидетель, как он своих корешей слил!

— Они ему не кореша, — Хирург подмигнул Желтку. — Правильно я говорю?

Желток понял, что речь идет об Утке и Торчке, и кивнул:

— Из-за них я на иглу подсел…

— Вот, — поднял вверх палец Хирург. — А мы тебя с нее снимем. Пошли.

С этими словами вся троица развернулась и двинула по направлению зарослей. Желток нерешительно направился следом. Продравшись через кустарник вслед за шедшими гуськом Хирургом, Талым и Цыпой, Желток оказался на небольшой полянке.

— Ну, как у вас дела? — спросил Хирург.

Желток стоял за широкими спинами новоявленных друзей и не видел, с кем он разговаривает. Впрочем, ему было все равно. Эти несколько десятков метров через бурелом и валежник отобрали последние силы, и он присел на корточки.

— Да вот, угрожает какой-то «крышей», — раздался чей-то незнакомый голос.

— Ты чего, парень? — Хирург прошел вперед.

Цыпа и Талый разошлись немного в стороны, и взору Желтка открылся лежащий на земле мужчина. Руки и ноги у него были связаны. Лицо было все в крови, правый глаз заплыл, нос отливал синевой. Рядом стоял рыжеволосый молодой мужчина с бородкой. Если бы не бейсбольная бита в руках, можно было подумать, что это какой-то художник или поэт.

— А там его помощник? — Хирург посмотрел куда-то дальше.

Желток ухватился за ствол березки и медленно выпрямился. Подавив приступ тошноты и справившись с головокружением, нерешительно подошел ближе. Взору открылась ужасающая картина. Он увидел стоящего по пояс в яме парня. Его вид был не лучше лежащего на земле. Лицо представляло собой сплошное месиво. Превращенная в лохмотья рубашка на груди была в крови. Не надо много ума, чтобы понять, он роет себе и своему дружку могилу. Возле кучи земли и песка стояли еще двое. Эти парни были в футболках и шортах и походили друг на друга ростом и комплекцией. На головах бейсболки. У одного синяя, у другого белая. Их внешность также никак не вписывалась в контекст намечающейся здесь расправы. Желток даже тряхнул головой, решив в какой-то момент, что это глюки…

— Чего головой машешь? — зло спросил тот, что повыше, и сдвинул кепку на затылок: — Хирург, а зачем ты этого урода сюда приволок?

— Тоже похоронить хочешь? — насмешливо спросил его дружок в черной кепке. — Тогда пусть берет лопату и помогает…

— Парни, пожалуйста! — завыл стоящий в яме. — Жизнь одна… Я что угодно…

— Правильно сказал! — обрадованно воскликнул Талый. — Жизнь одна. И сейчас ты, Бек, это осознал. Но только после того, как понял, что стоишь на дне собственной могилы. А теперь подумай, сколько человек ты отправил на тот свет говном, которое носил по приказу своего хозяина…

— Ы-ыы! — провыл Бек и неожиданно проворно выпрыгнул из ямы. Метнув, как копье, лопату в своих палачей, он устремился прочь.

— Стой, сука! — парни бросились следом.

Бек сумел отбежать лишь на пару десятков метров. Споткнувшись о корягу, упал. Его тут же оседлали. Послышались глухие удары.

— Череп, — позвал Хирург.

— Что? — оглянулся парень в синей кепке.

— Вы его не сильно, а то сами будете копать.

— Хватит, Дэн, — Череп схватил занесенную для очередного удара руку своего дружка. — Хватай его и понесли.

Подхватив Бека под руки, они волоком дотащили его до ямы и свалили вниз. Следом бросили лопату. Послышались стоны, всхлипы и протяжный вой, после чего над могилой появилась перепачканная в крови и земле голова.

— Блин, дай сниму! — не выдержал Талый и достал телефон. — Голливуд отдыхает. «Воскрешение», часть вторая!

— Убери трубу! — строго сказал Хирург и присел перед лежащим на земле мужчиной: — Тебя как зовут?

— Капа, — дрожащим голосом произнес мужчина.

— Боксер, что ли?

— Фамилия Капаев…

— Вот и выкопал себе яму, — хохотнул Цыпа.

— А имя? — не обратив внимания на реплику, продолжал допрос Хирург.

— Клим…

— Вот что, Клим, подумай, как ты можешь быть нам полезен…

— В смысле?

— Ты можешь купить свою жизнь, — пояснил Хирург.

— Сколько? — одними губами спросил Клим.

— Лям, — спокойно, словно уверенный в том, что для Капы это сущий пустяк, назвал цену Хирург.

— Чего? — чтобы лучше слышать, Капа приподнял над землей голову.

— Один миллион рублей, — Хирург сорвал травинку и сунул стебель в рот.

— У меня нет столько, — глаза Капы округлились.

— Тогда мы продадим тебе жизнь в кредит. Ты нам будешь с этого момента должен как банку, — спокойно продолжал перебирать варианты Хирург. — Только с учетом процентов это в два раза больше, итого в месяц двести тонн.

— Я не могу, — провыл барыга. — Мне столько не поднять!

— Почему? — удивился Хирург.

— Крыша все забирает, — всхлипнул Капа.

— Кто тебя крышует? — Хирург замер в ожидании ответа.

— Слон, — бросив затравленный взгляд на стоящих позади Хирурга Талого и Цыпу, прошептал Капа.

Хирург оглянулся на своих помощников:

— Кто такой?

— Авторитет на районе, — прокомментировал ответ Клима Талый. — Год назад откинулся. Живет по понятиям.

Хирург вновь уставился на Капу:

— Ты кому по ушам ездишь?

— Я? — выпучился Капа. — Клянусь!

— Слон идейный, — вновь заговорил Талый, — он знает, что впрягаться за барыгу западло. Так что гонишь ты, Капа.

— Хорошо, я согласен! — неожиданно Капа обмяк, словно взобравшийся на гору альпинист. — Только двести я не потяну. Сто, реально…

— У тебя на районе семь точек, — следя за реакцией наркодельца, заговорил Хирург. — Неужели так плохо идут дела?

— Но я тоже жить должен, — напрямую сказал Капа.

— Хорошо, — на секунду задумавшись, кивнул Хирург. — Пойдет. Но это еще не все.

— Как? — заволновался Капа.

— Это только половина жизни, — констатировал Хирург. — Теперь ты должен нам сдать еще одного барыгу. Только не говори, что не знаешь никого. Все вы повязаны. Без этого никак. Ведь и территории у вас у каждого свои, и серьезные клиенты…

— В этом я вам не помощник, — замотал головой Капа. — Никого не знаю. Работаю один.

— Инструмент, — Хирург не глядя протянул руку назад.

Цыпа подошел, поставил на землю пластмассовый ящик и открыл.

Капа, вытаращив глаза, наблюдал за его действиями. Когда Цыпа достал секатор, барыгу затрясло…

— Ай! Зачем?! — он подтянул ноги к животу и резко выпрямил. — Не надо!

— Надо, Капа, — беря в руки ножницы, сказал Хирург. — Надо.

С этими словами он выпрямился, перешагнул через Капу и снова присел. Тот попытался перевернуться на спину, но Цыпа не позволил ему это сделать, схватив за плечо. Тем временем Хирург щелкнул секатором. Лицо Капы вытянулось, а глаза вылезли из орбит. В следующий момент, словно осознав, что произошло, он напрягся, вмиг сделавшись пунцовым, и закричал.

Цыпа стал хлестать его ладошкой по щеке, приводя в чувство. Клим затих.

— Держи, — Хирург двумя пальцами положил перед его лицом окровавленный мизинец. — На том свете ничего не надо. Я сейчас по частям тебя разберу.

— Ы-ы! — оскалился Капа. — Не убивай, расскажу…

— Что расскажешь? — Хирург слегка наклонился к нему.

— Знаю одного, на широкую ногу дело поставил, — прохрипел Капа. — У него все…

— Говори, — толкнул в спину Хирург.

— Рука!

— Перевяжи его, — Хирург посмотрел на Цыпу и выпрямился.

* * *

Рык выпрямился и двинул ногой в двери. Они с грохотом отлетели в сторону. Матвей метнул в дом гранату и прижался спиной к стене. Глухой разрыв и вскрик были сигналом к рывку. Он выпрямился и шагнул в дом. Тут же в дверном проеме одной из комнат возник боевик. Матвей направил на него ствол «Вала» и надавил на спуск. Приклад привычно ударил в плечо. Он почувствовал, как следом ворвался Рык, и прошел вперед. В этот момент каким-то чудом боевик встал и направил на него автомат. Матвей бросился вправо, одновременно нажимая на спусковой крючок. Но оружие не стреляло. Между тем бородач стал надвигаться на него.

Матвей отбросил «Вал» в сторону и попытался выхватить из нагрудного кармана пистолет. Однако он странным образом зацепился за шнурок разгрузочного жилета.

— Черт! — Матвей сел и некоторое время не мог понять, куда пропал бородач и почему вдруг стало темно. Наконец до него дошло, что он в доме Марты и сидит на кровати, а бой приснился. В тот же момент брелок сигнализации издал мелодичную трель.

— Что за чертовщина? — удрученно пробормотал Матвей, свесил ноги с кровати и сел.

Дотянувшись до брелока, посмотрел на небольшой, миниатюрный экран. Машина подавала сигнал, что сработал датчик вызова водителя. Он располагался у Матвея под стеклом в левом нижнем углу. Если дважды стукнуть по наклеенной изнутри салона кошачьей лапке, то экран брелока начинал мигать синим светом, и раздавался характерный звук. Обычно так вызывают владельцев машин, занявших на стоянке не свое место или перекрывших движение. Нередко им пользуются сотрудники ГИБДД, чтобы найти нарушившего автолюбителя.

Матвей встал и подошел к окну. Двор был освещен, и он сразу увидел у своей машины двух мужчин. Рядом стояла «Ауди».

— Странно, — натягивая тренировочные штаны, пробормотал он.

Теряясь в догадках, Матвей прихватил ключи, на ходу снял в коридоре с вешалки ветровку и направился вниз.

Матвей не исключал, что это сосед. С другой стороны, не верилось, что тот настолько серьезно отнесся к его ответу, чтобы ночью выдергивать из постели. Склоняясь к мысли, что за время его жизни за городом кто-то стал считать это место своим, а сейчас, вернувшись из ресторана или ночного клуба, решил восстановить справедливость, он быстро сбежал по лестнице.

Матвей толкнул двери подъезда и шагнул на улицу.

— Он? — раздался из «Ауди» настороженный голос.

— А кто же еще? — ответил голосом соседа один из стоящих у машины силуэтов.

Матвей понял, что все же сосед. Со слов перезвонившего ему еще в обед Дешина, этого жильца зовут Силантьев Тимофей Борисович. В девяностых попался на краже. Ввиду того, что сумма была небольшой, получил условный срок. Однако Дешин не исключал, что этот тип имел и имеет какое-то отношение к криминальным кругам. Матвей понял, что на самом деле полицейский знает больше, но не говорит. Он не мог разглашать служебную информацию, и Матвей это понимал. Спасибо, что хоть намекнул.

— Доброй ночи, курица, — развязанно поприветствовал его Силантьев.

— Почему не петух? — Матвей остановился напротив. — Боишься с ходу без головы остаться? Зря. Я не сидел и не собираюсь, поэтому слова для меня имеют конкретное значение…

— Какая разница? — Силантьев сплюнул себе под ноги. — Так или иначе, но ты поступил, как в курятнике: «подсиди ближнего, обгадь нижнего»…

— Насчет «подсиди» это ты, конечно, загнул, ну а насчет остального… — Матвей оглянулся на вышедших из «Ауди» еще двух мужчин. — Так не по моей вине труба лопнула.

— Но по закону ты мне должен, — набычился Силантьев.

— Если по закону, то ты должен вызывать комиссию и оценить ущерб, — спокойно ответил Матвей. — А не предъявы кидать. Тем более я не возражал заплатить, пока ты не стал быковать.

— Ты помнишь условие? — прищурился Силантьев.

— По поводу? — Матвей сделал вид, будто не понял вопроса.

— Куранты пробили, — Силантьев постучал себе по запястью. — Теперь двести тонн…

— Теперь ничего, — покачал головой Матвей.

— Не понял, — Силантьев бросил взгляд на дружков и вновь уставился на Матвея. — Повтори.

— Ты что, глухой? — продолжал издеваться Матвей.

— В общем, он ничего не понял, — с шумом вздохнул стоящий рядом с Силантьевым верзила и, ткнув в капот джипа гвоздем, медленно повел рукой. Раздался скрежет.

— А вот этого делать не стоило, — не выпуская из виду стоящих сбоку парней из «Ауди», сказал Матвей и шагнул к верзиле.

Дальше события развивались настолько стремительно, что если кто-то и наблюдал за происходящим в окно, ничего бы не понял. Верзила сложился от удара кулаком в пах. Матвей ударил, опустившись на колено, одновременно пропустив над головой мелькнувшую биту. Выпрямляясь, двинул ногой в грудь Силантьева и тут же перехватил руку третьего бандита, размахнувшегося для очередного удара битой. Удар локтем в висок, и мужчина упал. Его дружок, единственный оставшийся на ногах, стал пятиться к машине.

— Стой! — Матвей шагнул к нему.

Развернувшись, парень рванул прочь. Матвей присел, поднял выпавшую из рук бандита биту и подошел к Силантьеву. Тот успел лишь подняться на четвереньки. Матвей схватил его свободной рукой и поднял:

— Ты все понял?

Силантьев закрыл голову руками и выразительно кивнул.

— Ну, а это, — Матвей стал пятиться, — на память.

Поравнявшись с «Ауди», он двумя ударами выкрошил лобовое стекло, оставил на капоте вмятину и разбил обе фары.

Медленно поднялся с земли верзила, которого Матвей ударил первого. Тряхнув головой, он посмотрел на машину, потом на Силантьева:

— Ты понял, что попал?

Силантьев кивнул.

Матвей развернулся и направился к подъезду.

* * *

Бледный как мел Капа сидел, прислонившись спиной к дереву, и, держа на весу руку, морщился. Стоя на коленях, Цыпа старательно бинтовал ему мизинец, вернее, то, что от него осталось. Хирург укоротил его до второй фаланги.

Между тем Бек продолжал кидать из ямы песок с мелкими камнями. На его перепачканном лице уже образовались две светлые полоски от слез. Он не переставал рыдать.

— Готово, — Цыпа выпрямился и посмотрел на Хирурга.

— Рассказывай, — брезгливо приказал тот.

— Один парень замутил тут по-крупному, — заговорил Капа, прижимая к себе руку как ребенка.

— Фамилия, погоняло, адрес, — поторопил его Хирург.

— Погоняло Селигер, — промямлил Капа, затравленно посмотрев на Хирурга.

— Почему его так зовут? — удивился Талый. — Он что, студент?

— Он продвинутый, говорят, во всех делах, универ в свое время закончил, в электронике шарит, — пожал плечами Капа. — Фамилия Силантьев. Сам всегда в тени. Живет как все, работает механиком в автосервисе…

— Интересно, — пробормотал Хирург. — Дальше.

— В общем, Селигер организовал все хитро и по-умному, — всхлипнул Капа. — Комар носа не подточит. Он открыл на свое имя счет в каком-то банке, а банковскую карту передал своему корешу. Номер счета занес в свой сотовый в виде шаблона СМС-сообщения…

— Не понял я тебя, — неожиданно нахмурился Талый.

— Тебе и не надо, — цыкнул на него Хирург и опустился на корточки: — Продолжай.

— На этот счет переводятся деньги за наркоту, — всхлипнул Капа, покосился на своего подельника и вскинул полный отчаяния взгляд на Хирурга: — А вы меня не убьете?

— Не убьем, — заверил его Хирург. — Дальше рассказывай.

— А что дальше? — удивился Капа. — Если Селигера берут как владельца счета, он может сказать, что карту давно потерял, и все…

— Хитро, но не совсем умно, — задумчиво пробормотал Хирург и выпрямился: — Ты адрес Селигера знаешь?

— Так деньги все равно не он снимает, — удивился Капа.

— Это не твоего ума дело, — зло сплюнул себе под ноги Хирург.

— Адрес знаю и где работает, — кивнул Капа и облегченно перевел дыхание, словно свалил с себя непосильный груз.

— Цыпа, дай ему инструмент, — приказал Хирург и покосился на продолжающего кидать землю Бека.

Цыпа открыл инструментальный ящик и вынул оттуда молоток с пластиковой ручкой.

— Талый, — между тем позвал Хирург. — Камеру.

— Держи, — Цыпа протянул молоток Капе.

— Зачем? — не понял тот, беря его в руки.

— Сейчас, чтобы скрепить наши договоренности о взаимном сотрудничестве, ты освободишь землю еще от одного паразита, — Хирург посмотрел на Бека.

Почувствовав неладное, тот замер с лопатой в руках.

Яма была уже достаточно глубокой.

— Давай сюда лопату, — оживился Дэн.

— Зачем? — вытаращился снизу вверх на него Бек. Нижняя губа затряслась.

Дэн подошел к краю могилы, присел на корточки и протянул руку:

— Она уже тебе не нужна.

Бек протянул ему инструмент.

— Вот и молодец, — Дэн выпрямился и отошел на несколько щагов.

— А я? — проблеял Бек.

— Ты разве не понял? — улыбнулся Дэн.

— Нет! — Бек поставил руки на бруствер и попытался выбраться. Дэн, не размахиваясь, двинул ему обратной стороной лопаты по лбу. Удар был не сильный, но от неожиданности ополоумевший Бек отлетел спиной назад и свалился вниз. Однако его голова тут же появилась снова.

Талый направил на него сотовый телефон.

— Живее! — прикрикнул на Капу Череп.

Капа медленно встал и нерешительно подошел к яме. Ноги по щиколотку увязли в свежевырытом грунте, и он упал на четвереньки. Молоток выпал из руки.

— Нет! — закричал Бек. — Не надо!

Он присел, полностью исчезнув в яме. Однако тут же вновь высунулся из нее и попытался выбраться.

Капа схватил молоток, на четвереньках подполз к краю ямы и несколько раз ударил Бека молотком. Он целился в темя. Однако тот метался, пытался схватить убийцу за руку, и поэтому оба удара пришлись по плечам. Наконец Капа попал. Схватившись за голову, Бек взвыл. Капа стал методично бить его по пальцам рук. Бек при этом опускался все ниже и ниже. Со стороны могло показаться, что Капа вбивает подельника в землю, словно гвоздь.

Наконец Бек затих.

Хирург, Дэн и Череп подошли к яме.

— Живой еще, — констатировал Хирург.

— Давай я добью, — оживился Талый.

— Нет, — покачал головой Хирург и посмотрел на Желтка: — Иди сюда.

— Я? — отрешенно спросил Желток, решив, что его сейчас оставят рядом с Беком. — Только меня не надо так. Лучше сразу.

— Ты чего, придурок? — вытаращился на него Хирург. — Подумал, мы и тебя?

Желток кивнул.

— Иди сюда! — с угрозой в голосе приказал Дэн.

Желток подошел и встал рядом.

— Бери молоток, спускайся и добей его, — строго глядя прямо в глаза, сказал Хирург.

— Зачем? — взгляд Желтка сполз в яму. Он увидел лежащего на боку Бека. Вздрагивая всем телом, словно рыдая, он закрывал голову правой рукой.

Дэн вырвал молоток из рук Капы и всучил его Желтку. Хирург подтолкнул в спину. Не удержавшись, Желток свалился на Бека сверху. Тот закричал и попытался вскочить, при этом подбросив Желтка над ямой.

— Бей! — закричал Хирург.

Желток оседлал Бека и с размаху двинул ему в висок. Бек напрягся и тут же мелко затрясся, издав странный, протяжный звук, похожий на свист.

— Красава! — с восхищением воскликнул Талый.

Желток выпрямился и посмотрел на стоявших вокруг ямы парней. Талый приблизил сотовый телефон почти в упор к его лицу, потом убрал и протянул руку:

— Вылезай, головорез…

Глава 7

День близился к вечеру, когда Матвей въехал в поселок. Лучи заходящего солнца освещали лишь верхушки сосен. По улице брела корова, сзади которой плелся старик. Сгорбленная фигурка на фоне роскошных вилл навевала тоску.

«Вот человек, всю жизнь пахал землю, горбатился, недоедал, а что заслужил? — неожиданно подумал Матвей. — Живет в халупе и каждый день видит, как растут вокруг дворцы бездельников. Что у него на душе? Кроме отчаяния и бессильной злобы, которые он вынужден переживать, ничего»…

Матвей остановил машину напротив ворот и высунул руку с пультом в окно. Створка вздрогнула и поползла в сторону, открывая проезд. Он положил руку на рычаг переключения передач, выжал сцепление, да так и остался сидеть, глядя на открывшуюся взору картину. Зрелище не для слабонервных. На фоне подстриженной лужайки с островками цветов и композиции из камней сидела на стуле Марта. Рот был заклеен скотчем, руки и ноги связаны. Вокруг талии она была обмотана ремнем, который не давал ей встать.

Матвей оглянулся по сторонам, убрал ногу с педали и толкнул дверцу.

Глядя на Матвея расширенными от ужаса глазами, Марта едва заметно покачала головой. Матвей понял, она боится, что он попытается подойти к ней. Внимательно следя за ее глазами, Матвей все же выбрался из машины. Неожиданно она посмотрела левее въезда и снова уставилась на него полным отчаяния взглядом. Стало ясно, там, где установлен двигатель, управляющий воротами, спрятался человек. Кто он? Неужели Силантьев? Но как он успел так быстро отыскать его адрес, проникнуть в дом, связать Марту и устроить засаду? Даже соседка знала лишь номера телефонов и понятия не имела, где у Матвея дом. Неужели у этого негодяя такие связи? Не может быть! Тогда кто? А может, этот человек вовсе из другой оперы? Ведь лишь вчера он с Дешиным вычислил и поймал насильника. Что, если у Федорова был подельник, который пришел свести с ним счеты? Тоже маловероятно. Просто грабители? Мысли вихрем пронеслись в голове. Матвей понял, что любой из этих вариантов имеет право на существование. Более того, не исключено, что злодеев несколько.

— Заезжай, — раздался со двора мужской голос. — У тебя выхода нет!

Матвей неожиданно узнал голос отца Федорова. Но в этот раз он слегка вальяжно растягивал слова. Так бывает, когда человек пьян.

«Еще не легче», — расстроенно подумал Матвей, размышляя, как быть. В памяти тут же всплыл увиденный им по пути мужчина. Наверняка и Федоров такого же возраста. А если так, то в силу сложившихся обстоятельств и выпитого для храбрости терять ему по большому счету нечего. Матвей про себя зло выругался. Как он мог не предусмотреть такого развития событий?

— Если не заедешь и не закроешь ворота, я сейчас разнесу твоей сучке голову! — прохрипел мужчина, закончив предложение лязгом перезаряжаемого оружия. Матвей по звуку определил, что в руках Федорова «Сайга». Немудрено, в прошлом этот человек был егерем.

Матвей на мгновение представил себя стоящим в том месте, где сейчас приблизительно находился Федоров-старший. Он держит карабин в опущенных вдоль туловища руках и вслушивается в происходящее на улице. Нет, скорее сидит на крышке редуктора, положив оружие на колени, и курит, поглядывая на связанную им жертву. Вот подъехала машина, и загудел электродвигатель. Федоров поднял карабин, направив на Марту. Машина не въезжает. Он начинает нервничать. Слышит, как открылась дверца и городской вышел. Пот застилает глаза, руки ходят ходуном, а принятые для храбрости двести граммов лишь мешают сосредоточиться. Между тем до Марты больше двадцати шагов. От нее до входа в дом в два раза меньше…

Еще раз прокрутив в голове свои действия, Матвей вновь забрался за руль, наклонился и открыл дверцу со стороны пассажира. Оружия у него, как назло, никакого не было, однако и идти на попятную невозможно. Неизвестно, в каком состоянии этот человек. Отец насильника и убийцы для людей старой формации тоже нелюдь. А здесь деревня. Все друг друга знают. На улицу не выйти, в магазин не сходить… Доведенный до отчаяния арестом сына и приняв на грудь, Федоров не в состоянии адекватно оценивать ситуацию. Можно, конечно, въехать во двор, тут же сдать назад и придавить его. Но это уже убийство. Что, если человек просто решил попугать?

Марта опустила голову. Матвей включил передачу и въехал во двор. Как он и предполагал, Федоров стоял за забором, направив ствол на Марту. Он попал в поле зрения лишь на мгновенье, но и этого было достаточно, чтобы разглядеть все детали. Мужчина наивно полагал, что владелец недавно отстроенного особнячка, как и все обосновавшиеся в окрестностях нувориши, не приспособленный ни к чему и избалованный благами цивилизации человек. Однако ошибся. Матвей остановил машину на линии огня, закрыв сидевшую на стуле Марту.

Скрип тормозов еще висел в воздухе, а Матвей уже перебрался через пассажирское сиденье и выскочил наружу.

Подскочив к Марте, он освободил ее от ремня. Тут же подхватив ее под коленный сгиб, забросил себе на плечо и устремился к дому, мысленно отсчитывая секунды. А у него их было не больше четырех. На пятой должен прогреметь выстрел. Это в том случае, если егерь не бросится к машине, а отбежит в сторону. Тогда бегущий с Мартой на плече Матвей окажется хорошей целью.

Вот и крыльцо. Вбежав по ступенькам, он рванул двери на себя и полетел на пол. Вдогонку раздался выстрел. Матвей откатился в сторону и потянул на себя Марту. Оказавшись под подоконником, он встал на четвереньки и выглянул в окно. Рассеянно озираясь, Федоров подошел к опрокинутому стулу.

Матвей метнулся к дверям и быстро закрыл их на задвижку. Потом вернулся к Марте и стал развязывать путы на руках и ногах…

— Давно он здесь?

— Часа два.

— Как он попал в дом?

— Позвонил и сказал, что электрик…

— Ну, ты даешь, — справившись с узлом, Матвей снял с нее веревку.

— Он еще во дворе? — тихо спросила она.

Матвей приподнялся и выглянул в окно.

Федоров поднимался по крыльцу.

— Бегом наверх, — приказал Матвей и помог Марте подняться.

Раздался стук в двери, потом зазвенел звонок. Матвей не опасался, что злодею удастся их теперь достать. Двери были сделаны из прочной стали, на окнах кованые решетки…

Он подошел к видеофону и надавил на кнопку.

Из глубины небольшого экрана выплыло изображение слегка одутловатого лица Федорова.

— Что ты творишь? — стараясь не выдать волнения, спросил Матвей.

— Открывай, — потребовал Федоров. — Все равно достану!

— И что это тебе даст? — пытаясь по выражению лица и поведению понять, как далеко готов зайти Федоров, спросил Матвей.

— Ты у меня единственного сына забрал…

— Я не заставлял его убивать девчонок, — ответил Матвей.

— Он не убивал, — замотал головой мужчина. — Не ври!

— Суд разберется.

— Знаю я ваши суды! — мужчина в сердцах двинул кулаком по двери.

— Идите домой и проспитесь, — посоветовал Матвей. — Увидите, завтра будете жалеть о том, что здесь натворили.

— Никуда я не пойду, — мотнул головой Федоров. — Ментов вызовешь, живым не дамся. Еще и за собой утащу кого-то…

— Ну, вот это и вовсе ни к чему, — размышляя, как быть дальше, ответил Матвей. — Что вы этим докажете?

— Лучше сдохнуть, чем в тюрьму, — Федоров взялся за ручку и дернул двери. — У-уу, сука!

— За что в тюрьму? — не понял Матвей.

— Разве ты упустишь случай меня засадить? — усмехнулся мужчина. — Я ведь оружием угрожал твоей жене, стрелял…

— Я зла не держу, — признался Матвей. — И тебя прекрасно понимаю. Может, выпьем?

— А ты хитрый! — покачал головой мужчина.

Федоров навалился плечом на стену, а карабин поставил прикладом в землю. Чтобы выстрелить, ему потребуется время.

Матвей шагнул к двери и прислушался.

— Пить с человеком, который сына за решетку отправил, я никогда не буду, — бурчал динамик.

Матвей резко открыл оба замка и толкнул двери. Мужчина лишь успел открыть рот, как он уже выхватил у него карабин. Потеряв точку опоры, Федоров полетел лицом вперед и врезался головой в дверь. Раздался гул. Матвей подхватил его под руку и втащил в дом…

* * *

Желток пришел в себя от того, что его кто-то трепал за плечо.

— Вставай, — голосом Талого приказал склонившийся над ним силуэт.

Желток сел и потер лицо.

В памяти всплыли картины увиденного сна, и он поежился. Желтку приснилось, как Хирург и Цыпа сваливают его в собственноручно вырытую яму и начинают заживо засыпать землей. Талый в это время все снимал на телефон. Желток молил их сначала убить его, но они были непреклонны. Постепенно в голове стали возникать другие образы и виденья. Он вдруг увидел себя сидящим сверху на агонизирующем парне. В руке окровавленный молоток…

— Бек, — прошептал он, вспомнив имя. Наконец до него дошло, что все происходящее было правдой. Но только почему он здесь, раз его закопали? Стоп! Желток отчетливо вспомнил, как ему сделали в машине укол и они поехали. Выходит, сон перемешался с явью, — догадался он. Только что было потом? Желток огляделся. Точно! Потом они приехали на эту дачу.

Он, наконец, вспомнил старенькое строение посреди запущенного сада…

— Чего сидишь! — раздался голос Талого.

Желток свесил ноги и медленно встал. Но пол поплыл куда-то в сторону сереющего окна, и он со всего размаха вновь рухнул на диван.

— Ты чего? — хмыкнул Талый.

— Сейчас, — Желток прижал к вискам пальцы, пытаясь унять начавшую пульсировать в голове боль.

Он снова посмотрел на окна, пытаясь понять, утро сейчас или вечер.

— Волыну спрячь! — раздался откуда-то голос Хируга.

— Когда поедем? — спросил Цыпа.

— Сейчас, — ответил Хирург и повысил голос: — Талый. Ты Желтка поднял?

— Все, встает, — крикнул Талый и ткнул носком кроссовки Желтку по лодыжке.

Вторая попытка встать была более удачной. Придерживаясь сначала за деревянный подлокотник дивана, потом за стену, Желток вышел из комнаты.

Хирург и Цыпа сидели за столом, на котором лежала упаковка с нарезанным хлебом и стояли две открытых банки консервов. Цыпа крутил в руках пистолет.

— Как самочувствие? — прищурился Хирург.

— Каким оно может быть? — Желток обхватил себя за плечи.

— Не гони, совсем недавно тебя укололи, — усмехнулся Цыпа, пряча пистолет за пояс.

— А где Череп с Дэном? — зачем-то спросил Желток. Ему было все равно, куда пропали эти два отморозка. Вопрос задал для проформы, чтобы не молчать и не выглядеть глупым. А еще он опасался, что его заставят есть. Он не хотел. Более того, от запаха консервированной рыбы ему стало нехорошо.

— Собирайся, сейчас едем, — сказал Хирург, поднимаясь из-за стола.

— Обратно?

— Нет, — покачал он головой. — У нас еще здесь дел по горло…

— А правда, — неожиданно спохватился Талый, — сколько нам еще здесь торчать?

— Что, надоело? — усмехнулся Хирург. — Ты же вроде как москвич?

— Неуютно мне здесь, — признался Талый.

— Мне бы тоже было неуютно после всего, что ты сделал, — усмехнулся Цыпа и поднялся из-за стола.

— Я тебя не понял, — с нотками недовольства проговорил Талый, медленно подходя к Цыпе. — Не нравлюсь?

— Почему? — удивился Цыпа. — Ты же не девочка.

— Так, парни, хватит трепаться! — вмешался в назревающий конфликт Хирург. — Опричник дал на все про все не больше недели. Потом на базу. Пошли.

— Мы сюда еще вернемся? — Цыпа показал взглядом на объедки.

— По обстановке, — пожал плечами Хирург. — Но на всякий случай прибери.

Цыпа перевел взгляд на Желтка:

— Собери все в пакет. По дороге выбросим…

Сидя на заднем сиденье машины, Желток смотрел в окно невидящими глазами и, насколько это ему позволял обволакивающий сознание туман, размышлял над положением, в котором оказался. Он не испытывал ни угрызения совести, ни страха. Просто мыслительный процесс возник как-то сам по себе. Словно мозг, уставший от постоянного коматоза, сам взялся двигать из потаенных уголков сознания тяжелые мысли. До Желтка дошло, чем занимается он в составе команды Хирурга. По всему выходило, что «Страна без наркотиков» — это лишь прикрытие для жестокой и мощной группировки, которая занимается тем, что, выбивая из попавших на так называемое «лечение» наркоманов информацию о дилерах, начинает потом их «доить». Дело было выгодным, и Желток восхищался прозорливостью ума того, кто все это придумал. Еще бы, отправляя своих детей, мужей, жен в лечебницу, в надежде на излечение, люди платили немалые деньги. Желток знал, что за его вывоз из Москвы отец выложил почти пять тонн «зелени». Если к этому добавить, что ежемесячное пребывание пациента в стенах фонда обходится от десяти тысяч и выше, то деньги немалые. Однако было ясно, что это не основной доход организации. Главное — прибыль с торговцев наркотиками. Фонд подминает под себя рынок наркоторговли, выдавая правоохранительным органам лишь представителей этнических преступных групп, которые больше всего раздражают население.

За размышлениями Желток не заметил, как они въехали в какой-то двор и остановились у небольшой бетонной площадки, забитой машинами. Рядом тихо скрипнула тормозами еще одна машина. Хирург опустил стекло, впустив в салон комаров и запах ночной сырости. То же самое сделал человек, расположившийся на заднем сиденье «БМВ».

— Ну что? — тихо спросил Хирург.

— Он еще не приехал, — послышался негромкий голос Черепа. — Дэн пасет его в клубе…

— Как думаешь, где лучше его прищучить? — задал следующий вопрос Хирург.

— Почему спрашиваешь? — удивился Череп. — Ведь уже давно все решили. Или не уверен в нас с Дэном?

— Нет, просто хочу убедиться, что вы продумали и учли все мелочи. Судя по рассказу Бека, этот парень очень хитрый и осторожный. С девяностых в деле и ни разу не влетел. Постоянно придумывает что-то новое.

— Не таких брали, — успокоил его Череп. — Все будет тип-топ.

— И все-таки, — не унимался Хирург. — Почему во дворе? — он оглянулся по сторонам. — Здесь светло как днем.

— В дом к нему соваться слишком рисково, — стал объяснять Череп. — Двери мощные, замки хитрые. Не говорю, что невозможно, но времени много надо. В клубе с ним дружки, — он вздохнул. — До въезда во двор его провожает машина, в которой двое парней. Причем почти всегда либо меняют тачку, либо номера. Он не хочет светить охрану, поэтому во двор въезжает один и наверняка расслабленный. Но главное, — Череп заговорил тише. — Мы тут наблюдаем за ним не один день и установили, что у этого типа конфликт с соседом. Причем не далее как вчера ночью они здесь сцепились.

— Где? — не понял Хирург.

— Прямо на автостоянке, — ответил Череп. — По слухам, нашего клиента подтопил живущий сверху парень. Селигер с ним сцепился по поводу ремонта. Тот полез в бутылку. Этот тоже. В общем, наш клиент приехал с какими-то братками и вызвал своего обидчика. А тот навалял всем и ушел, но факт остается фактом, если что, то заподозрят первым этого мужика.

— Странно, — задумчиво проговорил Хирург. — Обычно такие, как Селигер, люди стараются не высовываться и ведут себя тихо. Им не резон попадать в поле зрения полиции. Этот, наоборот, выпячивался.

— Он, по натуре, отмороженный, — пояснил Череп. — Страха по ходу нет. Притупился.

— Еще бы, столько лет безнаказанно дурь толкать, — хмыкнул Талый.

— Хорошо, — вздохнул Хирург. — Где и как?

— Вы разворачивайтесь. Лучше будет, когда он въедет, вам просто сзади его поджать. Мы навстречу выедем и перегородим дорогу. Дальше дело техники.

— Идет, — кивнул Хирург. — Вы его к себе и везите на дачу.

— Как договаривались, — ответил Череп. — Кстати, там есть что пожрать?

Хирург посмотрел на Желтка и снова повернулся к Черепу:

— Все выбросили…

— Хорошо, по дороге что-нибудь купим. А то пока этого кренделя пасли, толком и не ели…

Сидя на заднем сиденье, Желток то проваливался в забытье, то, будто от толчка, снова приходил в себя. Окна машины изнутри запотели. Нудно гудели невесть откуда набившиеся в салон комары. Он провел ладошкой по стеклу, однако ничего не увидел. Казалось, что кто-то накрыл машину сверху черным бархатом. Лишь через лобовое стекло, рассыпаясь в капельках влаги пятнами, пробивался свет фонарей.

От долгого нахождения в одном положении ныли спина и ноги.

Наконец у Хирурга зазвонил телефон. Он приложил его к уху.

— Да… Понял.

— Все, парни, подъем! — убирая трубку, заворочался он. — Клиент подъезжает.

Талый схватил тряпку и стал быстро протирать лобовое стекло.

— Может, печку включишь?

— Ага, — усмехнулся Цыпа. — Только для этого надо движок завести.

— Ну, так заведи, — удивился Талый.

— Фары включатся, — пояснил Цыпа. — Он нас сразу вычислит.

— Мало ли кто может здесь стоять, — попытался привести свой аргумент Талый.

— Не суетись! — осадил его Хирург.

Желток увидел, как в глубине двора вспыхнул свет фар «БМВ», в которой сидели их боевики. Почти одновременно стены дома осветились, и в проезд свернула с шоссе машина.

— Кажется, он, — процедил сквозь зубы Хирург. — Готовься, Цыпа!

Желток наклонился и увидел, как в их направлении тронулась «БМВ». На некоторое время ее закрыл собой силуэт въехавшего во двор джипа.

— Заводи! — почти крикнул Талый.

Однако Цыпа уже повернул ключ в замке зажигания. Мощный свет фар осветил заднюю часть ненового джипа «Чероки». Прямо на него несся экипаж Черепа.

— Вперед! — негромко скомандовал Хирург.

Машина рванула вслед за джипом, на котором вдруг вспыхнули красные огни.

— Встал! — прокомментировал Талый.

Цыпа остановил машину так, что между ней и джипом вряд ли смог протиснуться человек.

Все двери одновременно открылись. Талый, Цыпа и Хирург выскочили.

Не зная, как быть, Желток последовал их примеру.

Со стороны перекрывшей путь во двор «БМВ» к джипу уже подскочили трое парней. Один рванул дверцу водителя. С другой стороны кто-то открыл пассажирскую дверь. Послышались глухие удары и вскрики.

— Сюда давай! — сдавленно крикнул Хирург.

Желток увидел, как двое парней вытягивают из-за руля водителя. Уронив его на землю, стали бить ногами.

— Хватит! — прикрикнул на них Хирург. — Тащите.

Талый, которого Желток узнал по голосу, Череп и еще какой-то амбал, которого раньше он не видел, подхватили среднего роста мужчину и потащили к машине. Впереди бежал Цыпа. Оттолкнув с пути Желтка, он открыл багажник. Мужчину, как мешок с картошкой, забросили в машину.

— Уходим!

— Что с тачкой делать? — спохватился Талый.

— Отгони к стоянке, закрой и жми за нами! — принял решение Хирург.

* * *

Матвей схватил Федорова за отворот куртки и втолкнул в дом. Споткнувшись через порог, мужчина сделал несколько широких шагов, увлекая его за собой.

— Стой! — осадил его Матвей.

Мужчина замер на месте. Матвей отпустил его и сделал шаг назад.

Федоров тронул руками голову, словно проверяя, на месте она или нет, и развернулся:

— Отдай карабин!

— Сейчас, — с сарказмом заверил Матвей, отсоединяя магазин.

— Я кому сказал! — мужчина попытался схватиться за ствол, но Матвей убрал его в сторону и передернул затворную раму. На пол полетел патрон.

— Теперь держи, — с этими словами Матвей протянул оружие мужчине.

Тот вырвал оружие и уставился на Матвея злым взглядом:

— Доволен?

Матвей уловил запах спиртного и поморщился:

— Давай ты пойдешь домой, а завтра поговорим?

— Не о чем мне с тобой говорить! — нахмурил брови мужчина. — Все равно достану.

— Тебе вообще не стыдно? — зашел с другой стороны Матвей. — Сначала сын, теперь отец… Ты зачем женщине угрожал? Понимаешь, что это серьезная статья?

— Это она женщина? — прищурился мужчина и задрал рукав куртки, показывая Матвею укус на предплечье. — Зверюга!

Матвей с трудом удержался, чтобы не улыбнуться. Если убитый горем отец увидит, что ему весело, то его наверняка охватит новый приступ ярости. Матвей не боялся. Но и ломать что-то уже пожилому человеку не хотелось. Он понимал, каково ему будет, когда он останется наедине с собой. Жена у Федорова умерла в начале прошлого лета. Матвей тогда еще строил дом. Сейчас, под старость лет, мужчина остался совсем один.

— Чего смотришь? — нахмурился он.

— Зря ты так на мою жену, — Матвей прошел в гостиную. — Она, между прочим, врач, людей спасает.

— А ты бандит, — выпалил мужчина.

— Почему так решили? — заранее зная ответ, будто удивился Матвей.

— Я всю жизнь горбатился, и что? — Федоров развел руками. — Живу на пенсию, которой тебе хватит лишь на бак бензина, — он мотнул головой: — У-у! Развалили, разворовали страну!

— Хорошо, я бандит, но у тебя-то как рука на женщину поднялась? — допытывался Матвей, пытаясь понять логику суждений этого человека.

— Я бы ее убивать не стал, — проворчал мужчина. — Думаешь, пока ты на крыльцо поднимался, не мог тебе шкуру попортить?

— Мог, — согласился Матвей и сел на диван. — Я знаю, что стреляешь хорошо. Просто надеялся, что ты все же этого не сделаешь и берешь на испуг. Знаю, что выстрелил ты тоже вверх.

Федоров прислонил карабин к стене, медленно подошел к столику и уселся в кресло напротив Матвея.

— Я, конечно, маху дал, — пряча взгляд, тихо заговорил он. — От безысходности все это. Как теперь людям в глаза смотреть? Жить как, а главное — ради чего? Мой отец всю войну прошел. После десять лет как каторжный на тракторе без продыху… Вот эту землю пахал, сеял, убирал. Мать тоже с утра до вечера в колхозе. Впроголодь жили. Потом отец умер. За ним матушка. В нищете прозябали, но гордились, что не зря прожили свой век. А сейчас? — он поднял на Матвея тяжелый взгляд. — Думаешь, просто так мой Колька завелся? Да, пьяница, бездельник. И моя отцовская вина в этом есть. Только что я мог ему втолковать, когда вокруг такое творится? Он же видит, как все эти живут, — Федоров показал в окно на соседний особняк. — Скупили за бесценок землю, понастроили дворцов, отгородились от нас заборами… Колька, он что, после школы на тракториста выучился, работал, пока Союз не рухнул. Колхоз развалился, ферму закрыли. Все, баста! А в Москве зачем трактористы? Вот и перебивался грузчиком, чернорабочим. Потихоньку стал пить, — он махнул рукой. — Чего это я тебе тут душу изливаю? Старый дурак…

Федоров поднялся.

Матвею было жаль старого человека, но ничем он ему помочь не мог. Не в его силах…

Проводив Федорова до ворот, вернулся в дом.

Марта сидела на втором этаже прямо на полу, прислонившись спиной к стене.

— Ты все слышала? — он опустился рядом.

Она кивнула:

— Жалко его.

— Он не собирался в тебя стрелять.

— Теперь знаю, — она положила ему на плечо голову. — Давай в город вернемся?

— Чем тебе здесь плохо?

— После всего тяжело на все это смотреть, — вздохнула она.

— Дешина в отпуск отправляют, — вспомнил Матвей. — Он снова к нам собирается.

— Ты ужинать будешь?

— Обязательно, — Матвей выразительно кивнул. — Только машину в гараж поставлю…

* * *

— Не гони, — предостерег Цыпу Хирург и посмотрел на Желтка: — А ты чего не пристегнулся?

— Я?! — туго соображая, уставился Желток.

Силуэт Хирурга на фоне окна периодически начинал пульсировать прорывающимся в салон розоватым свечением. В какой-то момент Хирург напомнил ему диджея Веню из «Колеса», как называли наркоманы ночной клуб, расположенный в полуподвальном помещении на Малой Бронной. Даже название заведения само говорило за себя. Наркотики там — не проблема. Их можно было заказать у бармена или официантки… В клубе собиралась в основном «золотая молодежь», поэтому сюда не заглядывала полиция… Там Желток спускал карманные деньги, которые давал ничего не подозревающий отец — судья и мать — владелица расположенного на этой же улице ресторана. Потом Желтка разоблачили. Он даже полежал в клинике, откуда вышел и снова стал колоться. Однако материальная помощь родителей прекратилась. В конце концов Желток оказался у Вени в долговой яме и перестал туда ходить. Но призрак этого сухощавого, косматого парня продолжал его повсюду преследовать. Желток знал, даже был уверен, они непременно пересекутся. И вот этот день, вернее, ночь настала. Веня подсел к ним вместо Хирурга и сейчас едет с ним в одной машине. «Как он узнал, где меня искать?!» — вжавшись спиной в дверцу, ужаснулся Желток. В этот момент силуэт Вени вдруг выхватило светом рекламы, и он стал сначала зеленым, потом красным.

— У-уу! — не удержался Желток.

— Что с тобой? — голосом Хирурга спросил Веня.

— Я все помню, — прошептал Желток. — Скоро отдам…

— Не тупи! — оглянулся на него Талый. — Нам сейчас никак нельзя ментам светиться.

— У тебя что, крыша поехала? — Веня схватил его за плечо и тряхнул.

Мечущиеся по салону огни сгруппировались на нем, и он вновь превратился в Хирурга.

Только тут до Желтка дошло, что от него требуется:

— Да, да, сейчас…

Он нащупал слева от себя застежку ремня безопасности и потянул. Потом долго пытался вставить ее в замок. Руки тряслись, градом катившийся по лбу пот разъедал глаза.

— Чего ты возишься? — разозлился Хирург.

Машина встала на светофоре. В это время за спиной, из багажника, раздался стук.

— Ожил, сука! — процедил сквозь зубы Хирург. — Надо было ему ноги связать.

— Сам торопил, — буркнул из-за руля Цыпа, трогая машину с места.

— На дорогу смотри, — озлобился Хирург.

— Давай встанем да успокоим, — предложил Талый. — На улицах никого.

— Как по закону подлости, ППС поедет мимо, — цокнул языком Хирург.

— А если на выезде остановят и он там снова начнет долбить? — привел новый аргумент Талый.

В это время Селигер двинул в крышку багажника сильнее.

— Ну, так как? — Цыпа сбавил скорость.

— Давай ищи место, — согласился Хирург. — Талый, веревка есть?

— Целый моток скотча, — Талый открыл вещевой ящик и взял рулон.

— Еще лучше.

Цыпа включил правый поворот и прижался к бордюру.

— Пошли, — скомандовал Хирург.

Желток отпустил застежку ремня безопасности, которую так и не смог вставить в замок, и тоже вышел.

Не обращая на него внимания, Хирург открыл багажник и посторонился, уступая место Талому. Однако едва тот наклонился над Селигером, как тут же получил в грудь ногой. Удар был не сильный, но неожиданный. Еще бы, нужно постараться, чтобы из положения, в котором находился Селигер, умудриться изобразить нечто подобное. Талый отпрянул так, что потерял равновесие и полетел на спину. Раздался звук упавшего на асфальт тела и стук.

Желток уставился на неподвижно лежащего Талого. Ударившись затылком, он потерял сознание, а может, и вовсе расшибся насмерть.

На какое-то время воцарилась тишина. Хирург, открыв рот, смотрел на лежащего и не подающего признаков жизни подельника. В это время под головой Талого стала увеличиваться в размерах лужа крови. В свете фонарей она казалась черной. Неожиданно Хирург повернул перекошенное лицо к Желтку:

— Чего рот раззявил? Тащи его в машину!

В этот момент из багажника показалась голова Селигера.

— Сука! — прошипел Хирург и стал с исступлением бить его кулаком в голову. Методично, словно робот, он наносил удары в ухо, висок, основание челюсти. Пару раз рука попадала в плечо. Сначала Селигер вскрикивал, ударяясь головой о крышку багажника, потом стал заваливаться назад.

Почувствовав неладное, выбрался из-за руля Цыпа.

В это время Желток подбежал к Талому, наклонился и попытался поднять его. Однако даже оторвать от асфальта не смог.

— Уйди! — Цыпа грубо оттолкнул его в сторону и схватил Талого под мышки.

По шоссе пронеслись один за другим два автомобиля.

Мелко переступая ногами, Цыпа развернул Талого головой к машине. На асфальте остался нарисованный кровью полукруг.

— Он живой? — спросил, тяжело дыша, Хирург.

— Не знаю, — прокряхтел тот, затаскивая Талого за машину.

— У него скотч был, — спохватился Хирург.

— Нету, — выдавил из себя Цыпа и, прислонив Талого спиной к колесу, открыл дверцу.

— Ищи скотч! — процедил сквозь зубы Хирург.

— Дай Талого спрячу! — взмолился Цыпа.

— Я не тебе, — Хирург присел на корточки и заглянул под машину.

Желток поднял лежащий у бордюра рулон и протянул Хирургу. Вырвав его из рук Желтка, Хирург склонился над багажником. Послышался треск отрываемой ленты. В это время машину стало раскачивать. Это Цыпа пытался втолкнуть дружка на заднее сиденье. Но Талый упорно заваливался то вправо, то влево.

— Желток, сука, чего смотришь? — взорвался Цыпа. — Залазь в салон и тяни его!

Желток бросился выполнять приказ. Однако из-за слабости в ногах и головокружения он медленнее, чем хотел, дошел до машины, забрался внутрь и на четвереньках подполз по сиденью к противоположной дверце.

— Быстрее можешь? — торопил Цыпа.

Желток опустил вниз руку и схватил Талого за отворот.

— Тяни! — прокряхтел Цыпа и, обхватив Талого за пояс, попытался поднять его. Однако пальцы Желтка, не державшие на протяжении года ничего тяжелее шприца, разжались. Цыпа в одиночку не сумел удержать Талого, и тот снова рухнул на асфальт.

— Ну, ты чего?! — брызгая в лицо слюной, зло заговорил Цыпа. — Без дозы останешься!

Желток поставил левую ногу на пол, снова наклонился. Нащупав воротник куртки Талого, потянул вверх. Хлопнула крышка багажника, и рядом с Цыпой возник Хирург. Он быстро присел, схватил Талого за ноги, и вдвоем с Цыпой они впихнули его в салон, при этом вытолкнув из него Желтка.

— Как он меня задрал! — выпрямляясь, прохрипел Цыпа.

Боясь вконец разозлить своих благодетелей, Желток попытался снова забраться в машину. Но на сиденье лежал Талый. Хируг подогнул ему ноги и закрыл дверцу.

— А мне что делать? — Желток выпрямился.

— Клади его голову себе на колени, — распорядился Хирург, усаживаясь на место Талого.

— Черт, надо что-то подложить! — спохватился Цыпа. — Сейчас все кровью уделает!

— Все, едем! — взорвался Хирург. — Все равно машину бросать придется…

Часть вторая

Опричник

И вредные привычки приносят пользу обществу, избавляя его от их обладателей.

Леонид Сухоруков

Глава 8

Опричник некоторое время разглядывал преградивших путь журналистов, словно размышляя, как с ними поступить. Они стояли небольшой кучкой, направив немного в стороны объективы видеокамер и сжимая в руках микрофоны. В глазах затаенный страх и любопытство. Один, с растрепанной шевелюрой и худой шеей, снимал на небольшую камеру со ступеней крыльца группу поддержки из числа пенсионеров и общественников. С самого начала избирательной кампании эти люди приходили сюда рано утром, разворачивали плакаты и начинали митинг. Не были для них помехой дождь или палящее солнце. Они реально считали Опричника спасителем России. Никто из них не сомневался в его честности, открытости, принципиальной жизненной позиции и таланте руководителя. Для Опричника не было секретом, что некоторые отожествляют его с неким божеством. Еще бы, сколько среди этой серой массы тех, чьих родственников он вытащил из наркотического ада? За то время, как город услышал имя Райнеса Игоря Михайловича, в разы упала преступность, практически исчезли подпольные казино, салоны интимных услуг… Только дай он команду своим избирателям, намекни взглядом, движением, и они растерзают эту кучку информационных провокаторов в клочья. Останутся на ступеньках фонда лишь разбитые детали видеокамер, шнуры от микрофонов и раздавленные стекла очков…

— Игорь Михайлович, — журналистка «Северного ветра» оглянулась на оператора и протянула к Опричнику микрофон. Сделала она это нерешительно, словно боясь, что его отхватят вместе с рукой. — Пару слов… Пожалуйста.

Опричник размышлял. Он не боялся неудобных вопросов. Они все предсказуемы и давно известны. Однако неделю назад один из центральных телеканалов запустил ролик, в котором запечатлен разговор криминальных авторитетов, прибывших в Лесогорск, по поводу его выдвижения. Там обсуждалось, как делить бюджет города после назначения Опричника на должность. С другой стороны, журналюг сегодня много, чтобы отказать. Тогда шума будет не избежать. Ведь он уже неделю бегает от этой братии.

— Пройдемте, — наконец решился Опричник, указав рукой на двери.

Не ожидая такого жеста, некоторое время представители СМИ находились в оцепенении. Как же, сам Райнес, человек, беспардонно расшвыривающий в стороны репортеров самых именитых столичных каналов, соблаговолил пригласить их в свои апартаменты! А быть может, здесь кроется какой-то подвох? Что, если в вестибюле парочка голодных медведей? С него станет!

Опричник посмотрел на Пятака, замершего в ожидании его команды:

— Проводи гостей в зал для совещаний.

Войдя в кабинет, Опричник открыл шкаф, глянул на свое отражение в закрепленном на дверце зеркальце, провел по коротко стриженным, с легкой проседью волосам ладонью. Вполне презентабельный вид. Умный и немного строгий взгляд, прямой нос, волевой подбородок. Мужчины в нем видели в доску своего парня, женщины мачо…

Опричник снял ветровку, повесил на плечики, достал серый пиджак, который надел поверх черного цвета футболки.

Когда он вошел в конференц-зал, журналисты уже устроились. Один оператор установил на треноге камеру, второй свою держал на плече. За длинным столом, заняв места ближе к расположенному к входу торцу, расположились журналисты.

Опричник прошел и сел на стул:

— Начинайте.

Сказал с обреченностью и устало. Могло показаться «терзайте». Пусть проникнутся уважением. Они ведь знают, за эти два месяца кандидат на пост мэра Райнес пережил несколько задержаний по самым разным обвинениям, обыск в офисе фонда, дома… Другой бы сейчас отправил куда подальше, а он, наоборот, решился пообщаться.

— Олеся Серова, «Вестник», — бросив робкий взгляд на своих коллег, начала сидевшая ближе всех к нему блондинка с пышной грудью. — Вы баллотируетесь в мэры города. Какие задачи, на ваш взгляд, необходимо решить в случае победы в первую очередь?

— Во-первых, я выиграю, — твердо и уверенно заявил Опричник, глядя ей в глаза. — Во-вторых, основная задача создать и организовать команду жизнеспособных, умных, а главное, любящих этот город людей. Нацелить их на работу.

— Какое направление, на ваш взгляд, самое важное? — задала она следующий вопрос.

— Все важны, просто одни более запущенны, чем другие, — он положил руки на стол. — В городе из пяти больниц четыре требуют капитального ремонта. В частном секторе нет газа. Завал в ЖКХ, — он вздохнул, — ну а самая большая проблема — это наши заводы. Рентабельность практически нулевая, оборудование времен царя Гороха, соответственно, зарплата мизер. Отсюда социальная напряженность, уличная преступность, пустая казна…

— Ни для кого не секрет, основная проблема в том, что хозяева этих предприятий находятся далеко за пределами города и даже не в России, — подхватил инициативу сидевший рядом с блондинкой парень в очках. — Одни, в лучшем случае, в Москве, другие на Канарах или в Монако. Здесь же назначенные со стороны управляющие, которым нет дела ни до инфраструктуры, ни до социальной защищенности работников. С этим что делать?

— Семьдесят пять процентов предприятий являются оборонными, поэтому в этой части они не совсем в собственности. Как правило, контрольный пакет акций у государства. Просто оно не совсем хорошо пользуется правами. Это, я считаю, поправимо. Что касается остальных, все тоже решаемо.

— Захарова Елена, — представилась следующая. — «Криминальные хроники»…

— Ну, как же без вас! — повеселел Опричник и украсил свое лицо обаятельной улыбкой. — Вы и должны были начинать. Я даже растерялся вначале. Думал, как это могло случиться, что вас нет? Ошибся.

— Последние несколько месяцев созданный вами фонд «Страна без наркотиков» сильно трясет…

— Разве? — стал дурачиться Опричник. — Я как-то не заметил. Люстра в кабинете не звенит…

— Тем не менее, правоохранительными органами произведена выемка документов. Вас неоднократно вызывали в Следственный комитет…

— Вызывали — это мягко сказано, — Опричник откинулся на спинку стула и с возмущением продолжил: — В отношении меня применялась такая форма, как арест. Пришлось некоторое время провести в камере.

— С чем, по-вашему, это связано? — спросила девушка.

— А разве непонятно? — он выжидающе уставился ей в глаза, но, не дождавшись ответа, слегка наклонился вперед: — Выборы! Не скрою своих подозрений в отношении действующего мэра.

— Правоохранительные органы настаивают на том, что вы незаконно занимаетесь лечением, а ваши профилактории больше похожи на тюрьмы, где не оказывается никакая медицинская помощь, — продолжала криминалистка. — Пациенты содержатся в антисанитарных условиях.

— Ваши коллеги неоднократно бывали в наших учреждениях, — с досадой заговорил Опричник. — Не скрою, режим у нас жесткий. Но вы сами подумайте, с каким контингентом приходится работать. Стоит убрать колючую проволоку, отменить замки, и они все разбегутся.

— Но по-своему эти люди правы, — продолжала наседать журналистка. — Никто не имеет права против их воли лишать свободы.

— Давайте с другой стороны зайдем, — Опричник решил сесть на своего любимого конька. — Сейчас, пока мы здесь сидим, некая мадам и ее бойфренд выходят из дома в поисках средств на очередную дозу. Вы через некоторое время возвращаетесь домой. В переулке ваши пути пересекаются…

Девушка молчала.

Он вздохнул и продолжил:

— Один грамм кокаина стоит в пределах семи тысяч рублей. Это получается, что родители этой парочки должны зарабатывать в день сумму, равную цене нового планшетника. Идем дальше. — Опричник выдержал паузу, обведя всех взглядом: — Одна доза героина в среднем обходится наркоману в тысячу рублей. В день обычно делают от трех заходов, — он поднял палец вверх: — Заметьте, никто из наркоманов не работает. Откуда, спрашивается, средства? — он выжидающе уставился на журналистку, словно давая возможность ей самой ответить на его вопрос, и, не дождавшись, продолжил: — На девяносто процентов эти деньги добыты криминальным путем. Я считаю, что тех, кто распространяет эту дурь, и тех, кто употребляет, надо жестко наказывать. Одних сажать лет на двадцать, других лечить, но так, чтобы второй раз они не захотели оказаться в стенах профилакториев.

— То есть вы признаете, что в ваших учреждениях жестокое обращение с больными — это норма? — не унималась журналистка.

— Что значит жестокое? — он развел руками. — Я считаю, что обращение у нас с этим контингентом адекватное их отношению к здоровой части общества.

— Так вы считаете, но есть закон, — продолжала напирать журналистка. — Соответствующие нормы. Суды ведь не выносят в качестве приговора убийство посредством расчленения человека на части тем, кто совершил подобное преступление. По-вашему же получается око за око, зуб за зуб.

— Вы не угадали, — насмешливо глядя ей в глаза, Опричник подался вперед: — По мне лучше и эффективнее два ока за одно и челюсть за зуб…

— Средневековье, — вырвалось у кого-то.

Опричник сжал кулаки:

— А знаете, какова цена мимолетного кайфа одного «торчка»? Да бог бы с ним, сдохнет, и закопали, — махнул он рукой. — Так ведь этот наркоман измотает родителей и всю родню. Будет у ваших детей мобильники «отжимать» с молотком, чтобы заработать на дозняк. Вы хоть раз общались с нариками вживую? Их когда начинает «накрывать», они на все готовы. Кстати, — спохватился он. — А у кого дети в школу ходят?

— У меня, — отстранился от камеры оператор.

— В какую?

— В четвертую.

— Вот! — обрадовался Опричник. — Вчера возле этой школы хлопнули одну барыжку с десятью граммами герыча. Это нормально?

Опричник замолчал. Молчали и журналисты. Одних поразил сленг, на который он незаметно перешел, других убедительность монолога.

— Вы думаете, я занялся этим делом, чтобы авторитет заработать или, как утверждают в Следственном комитете, незаконно обогатиться, — полностью перехватив инициативу, продолжил Опричник. — Ну никак не могут поверить наши чиновники, что человек вот так вот по собственной воле может залезть в эту грязь.

— Но все-таки какая-то причина была? — неожиданно спросила журналистка «Криминальных хроник».

— Да, — Опричник нахмурился, делая вид, будто размышляет, стоит или нет раскрывать что-то личное. — У меня один родственник работал врачом в частной клинике. Молодой, пользующийся успехом у женщин, он попробовал в одном из клубов эту дрянь. В общем, засосало его… Постепенно потерял работу, растратил деньги, потерял семью. Начал выносить все из дома, пока не остался чуть ли не один унитаз. На героин денег уже не хватало, и он подсел на «крокодил» — то, к чему приходят многие наркоманы. «Крокодил» — это такая смесь из кодеиносодержащих таблеток, которые мешают обычно с бензином, туалетным «утенком» и прочими химикатами и колют в себя. Один замут такой дряни стоит в пределах четырехсот рублей. Организм гниет на глазах, обычно «крокодильщики» не живут больше пары лет.

— «Бизнес и власть», Валерия Грановская, — бросив виноватый взгляд на коллегу из криминальной хроники, которая уже открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, представилась сидевшая напротив девушка. — Какую политическую силу вы представляете?

— Мою кандидатуру поддержало несколько партий, в том числе и национал-социалисты, — ответил Опричник и невольно запнулся, вспомнив лица криминальных авторитетов, которые вложили в него деньги, но быстро взял себя в руки и продолжил: — Однако сам я себя считаю выдвиженцем от народа, на благо которого и буду трудиться…

Двери тихо открылись, и вошел Пятак. Он наклонился к уху Опричника:

— Денис Максимович приехал.

— Извините, — Опричник положил ладони на стол и встал. — Но на сегодня все. У меня дела.

Когда Опричник вошел в свой кабинет, то застал Авдея сидящим в его кресле за столом. При появлении своего протеже Авдей улыбнулся и показал взглядом на монитор:

— Красиво говоришь!

Опричник понял, что Авдей пришел давно и наблюдал за его общением с журналистами по монитору.

— Здравствуй, Денис Максимович. — Опричник протянул через стол руку.

— Здорово, коль не шутишь, — ответив на приветствие, кивнул Авдей. — Как дела?

— По плану, — пожал плечами Опричник.

— К встрече подготовился? — склонил набок голову Авдей.

— Быдло будет довольно, — заверил его Опричник. — Вы же знаете, как я отношусь к выборам. Почему такой контроль?

— А ты не понимаешь? — вновь оголил ряд ровных зубов Авдей. — На кону очень большие деньги. Твое продвижение на трон стоит дорого. Или забыл, какая у тебя репутация?

— Сами тоже подпортили, — нахмурился Опричник. — Зачем «сходняк» было здесь собирать?

— Да, здесь дали маху, — согласился с ним Авдей. — Давно такого не было. Весь базар легавые списали…

— Даже по телевизору показали, — насмешливо подтвердил Опричник.

— Не думай об этом, — махнул рукой Авдей. — Все подобные случаи в период предвыборной кампании можно объяснить давлением на тебя со стороны власти… А у нас сейчас все, что власти не по вкусу, народ начинает любить, потому как власть себя давно дискредитировала. Власть в России — это коррупция, воровство, безнаказанность, развал экономики, семейственность и прочие кошмары.

— Это я давно понял, — соглашаясь с ним, Опричник сел на стул.

— Как обстоят дела в столице? — Авдей не мигая уставился на Опричника. — Имей в виду, твой Мухосранск лишь промежуточное звено. Конечная цель — Москва.

— Знаю, работаем. Сейчас там Хирург.

— Справляется? — прищурился Авдей.

— Пока да, — подтвердил Опричник.

— Далеко пойдет, — довольный ответом, Авдей вытер пальцами уголки губ. — Думаю его вместо тебя на фонд поставить. Как смотришь?

— Не знаю, — пожал плечами Опричник. — Приглядеться надо.

— Приглядывайся, — Авдей встал. — Времени нет. А фонд хорошие деньги пока приносит, глаз да глаз нужен…

* * *

Упиравшийся в вату тумана свет фар на мгновенье выхватил знак перекрестка.

— Тише, — заволновался Хирург, наклоняясь вперед: — Сейчас поворот.

— А не дальше? — засомневался Цыпа.

— Говорю, здесь! — стоял на своем Хирург.

— Не злись, — скрывая раздражение, охрипшим голосом попросил Цыпа. — Почему ты не хочешь его на дачу отвезти?

— Времени нет, — Хирург отцепил ремень безопасности. — Если мы задержим Селигера надолго, то это насторожит его людей.

— Думаешь, за пару часов все утрясем? — недоверчиво спросил Цыпа. — Еще с Талым надо что-то делать. Никак не оклемается, бедняга.

— У нас нет других вариантов, — Хирург оглянулся на Желтка.

Поймав на себе его взгляд, Желток изобразил на лице страдания.

— Чего, снова накрывает? — скривился Хирург.

Вместо ответа Желток кивнул и отвернулся в окно.

— Как там Талый?

— Дышит, — лаконично ответил Желток.

Забинтованная найденным в аптечке бинтом голова так и не пришедшего в себя Талого покоилась у него на коленях.

Цыпа повернул в лес. С обеих сторон из молочного цвета водяной взвеси к машине потянули свои ветки кусты и деревья. Желток поежился и закрыл глаза. Однако неожиданно их несколько раз так подбросило, что у него лязгнули зубы.

— Неужели за два месяца так дорогу разбили? — вновь заволновался Цыпа. — Там асфальт нормальный был.

— Езжай, — торопил его Хирург. — Просто тогда все видно было, и мы объезжали эти выбоины, а сейчас туман…

— Будем надеяться, что ты прав, — пробурчал Цыпа.

— Прав не прав, какая разница? — возмутился Хирург. — Главное, чтобы людей близко не было…

— Да понял я, — ответил Цыпа.

— Быстро светает, — вздохнул Хирург.

Проехав с километр, они снова свернули и затряслись по грунтовке.

Лес кончился. Дорога потянулась через поле.

Желток отрешенно смотрел в окно. Пытаясь унять дрожь, он перебирал варианты начала разговора об очередной дозе. Его пугало, что в этот раз ему ничего не дадут, ведь когда они остановились, чтобы успокоить и связать Селигера, он лишь разозлил Хирурга и Цыпу.

Неожиданно Хирург зло выругался.

— Ты чего? — насторожился Цыпа.

— Точно не туда едем, — процедил он сквозь зубы.

— Я же говорил, — хмыкнул Цыпа.

— Навигатор надо брать, — Хирург ударил ладонью по панели. — Сворачивай в кусты, здесь с ним поработаем…

Цыпа послушно повернул. По корпусу застучали и заскребли ветки. Под днищем зашуршала трава. Машину несколько раз тряхнуло. Проехав с десяток метров, они уперлись бампером в заросли молодых берез, росших на склоне небольшой возвышенности.

— Глуши! — Хирург толкнул дверцу.

Однако она уперлась в ветки кустов.

— Отъехать? — спросил Цыпа.

— Не надо, — навалившись плечом, Хирург открыл дверцу и вышел.

Желток осторожно приподнял голову Талого и тоже выбрался наружу. Хирург открыл багажник и посмотрел на Цыпу:

— Хватай его за ноги!

Вдвоем они выволокли Селигера из машины, оттащили в сторону и усадили на землю, прислонив спиной к стволу огромной сосны. Хирург не церемонился с ним на шоссе. Левый висок и глаз были отекшими. Ухо увеличилось в два раза…

Опустившись перед ним на корточки, Хирург с Цыпой стали приводить наркодельца в чувство. Они хлестали его по щекам ладонями, трясли за подбородок. Безрезультатно.

— Сильно ты его приложил, — шлепнув присосавшегося к шее комара, Цыпа осуждающе посмотрел на Хирурга.

— А мне кажется, он нас просто за нос водит, — с этими словами Хирург схватил Селигера за нижнюю губу, с силой сдавил и потянул вверх.

— М-мм! — сморщился Селигер и открыл глаза. Какое-то время он глядел перед собой, потом веки снова закрылись, а голова свалилась на грудь.

— Парень, мы так не договаривались, — забеспокоился Хирург, снова взял Селигера за подбородок и потряс.

Неожиданно в нос Селигера попала мошка, и он резко выдохнул воздух. На запястье Хирурга вылетела кровь.

— Сука, — брезгливо морщась, Хирург стал вытирать руку о мокрую от росы траву.

Цыпа взялся за уголок скотча, которым бедняге заклеили рот, и дернул. Взгляд Селигера вмиг сделался осмысленным. Он сморщился от боли и покраснел:

— Вы чего, суки?

— Тащи инструмент! — приказал Желтку Хирург.

— Развяжите меня! — Селигер подтянул колени к животу и резко выпрямил ноги.

— Сиди тихо, урод, — разглядывая Селигера, словно впервые увидел его, процедил сквозь зубы Хирург.

— Кто вы? — нижняя губа Селигера затряслась. — Вас что, этот урод нанял?

— Какой урод? Чего бормочешь? — склонил голову набок Хирург.

— Кораблев…

— Не угадал, — догадавшись, что Селигер принял их за дружков соседа сверху, который затопил ему квартиру, усмехнулся Хирург. — Мы те, от кого зависит, будешь ты дальше жить или нет…

— Да вы даже не представляете…

— Заткнись! — Хирург ударил его по щеке ладонью. — Будешь говорить, когда скажу. А теперь слушай. То, что ты давно и успешно сбываешь дурь, нам известно.

— Кто вам сказал? — брезгливо скривился Селигер.

— Желток! — завопил Хирург. — Где ящик?

Только тут Желток вспомнил, зачем он вернулся к открытому багажнику. Взяв пластиковый ящик с инструментом, он с трудом выволок его и подошел к месту экзекуции.

— Ставь! — приказал Хирург.

Желток подчинился.

— Как робот, — не выдержал Цыпа, снизу вверх глядя на Желтка.

— Ага, — открывая крышку, кивнул Хирург, — только сломанный.

— Видишь, сука, что твоя гадость с людьми делает? — Цыпа схватил Селигера за лоб и толкнул. Ударившись о ствол дерева, тот сморщился:

— Я не торгую наркотиками.

— Может, и счета у тебя нет, куда бабки идут? — вынув секатор, спросил Хирург и посмотрел на Цыпу: — Снимай с него штаны!

— Давай с пальцев начнем? — возразил Цыпа. — Вдруг сразу все поймет?

Селигер расширенными от ужаса глазами уставился на инструмент, потом на Хирурга:

— Не надо!

В это время совсем рядом раздался звук проехавшей машины.

— Это еще что такое? — Хирург выпрямился.

— Черт! — вырвалось у Цыпы. — Трасса!

— Это куда же мы заехали? — озираясь по сторонам, протянул Хирург.

Туман рассеивался, отступая в заросли и стекая в низины. Еще немного, и взойдет солнце.

— Хрен с ним, — махнул рукой Хирург и снова опустился на корточки:

— В общем, не будем тянуть кота за хвост.

— Что вам надо? — срывающимся голосом спросил Селигер.

— Мы знаем о тебе все, — заговорил Хирург. — Как ты открыл счет и карту на свое имя в банке, которую отдал своему шнырю…

— Что за карта? Какой банк? — захлопал глазами Селигер. — Вы меня случайно с кем-то другим не попутали?

— Мы не ошибаемся, — с этими словами Хирург сунул ему раскрытый секатор под мышку и резко сдавил. Раздался металлический лязг. Селигер выгнулся так, что точками опоры остались затылок и пятки. Перевернувшись на бок, он снова рухнул на землю и закричал.

— Заткнись! — Хирург двинул его по предплечью.

— У-уух, — покрывшись испариной, Селигер стиснул зубы так, что послышался скрежет.

— Вот так-то лучше, — успокоился Хирург. — В общем, будешь платить по сто пятьдесят штук в месяц, и мы тебя сейчас везем обратно.

— Нет у меня ничего! — выдавил из себя Селигер и прижал правое ухо к плечу, пытаясь согнать впившихся комаров.

— Снимай с него шкары, — Хирург посмотрел на Цыпу.

— Желток! — перевел стрелки Цыпа.

— Живее! — прикрикнул Хирург. — Времени нет торговаться.

Цыпа торопливо стянул с левой ноги Селигера обувь. Брезгливо сорвал носок. Расширенными от ужаса глазами Селигер уставился на свои пальцы.

— Начинаем делать тебя легче и короче, — пояснил Хирург и ловко ухватил секатором мизинец. Раздался хруст ломающейся кости и крик Селигера.

Цыпа ударил его по лицу:

— Заткнись!

— Ы-ыы! — кивая головой, все равно продолжал выть Селигер.

— Ты заткнешься или нет? — рявкнул на него Хирург.

Селигер вздрогнул и затих.

Цыпа вынул из кармана специально прихваченный бинт и ловко замотал обрубок.

— Ну, так как? — дождавшись, когда он остановит кровотечение и вернется на свое место, Хирург уставился Селигеру в глаза.

Вместо ответа Селигер покачал головой.

— Значит, не дошло, — сделал вывод Хирург и ухватил секатором следующий палец.

— Хорошо! — простонал Селигер. — Только не надо больше…

— Повтори, что ты теперь должен делать?

— Отчислять вам ежемесячно сто пятьдесят тысяч рублей…

— Вот и умница! — обрадованно воскликнул Цыпа и вскинул взгляд на Хирурга: — Может, развяжем уже пацана?

Из машины раздались стоны Талого.

— Никак ожил! — обрадовался Хирург, выпрямляясь.

Не дожидаясь команды, Цыпа вынул нож и разрезал ленту, которой были стянуты ноги Селигера.

— Цыпа! — донесся из машины слабый голос Талого.

— Точно! — облегченно вздохнул Хирург, направляясь к машине.

— На бок ляг! — потребовал Цыпа.

Селигер подчинился.

Цыпа освободил ему руки, вскочил на ноги и устремился вслед за Хирургом.

Селигер сел. Медленно растирая руки, огляделся. Правый бок его был весь в крови. Он дотянулся до кровоточащего обрубка мизинца, сдавил его и застонал.

— Ну, ты как? — заглянув в салон, между тем спросил Хирург.

— Где мы? — раздался голос Талого.

— Братан, ожил! — обрадованно завопил Цыпа. Он обошел машину с другой стороны и открыл дверцу.

В этот момент Селигер медленно встал и, прижимая локоть правой руки к себе, стал пятиться.

— А, — Желток вдруг оцепенел.

Селигер развернулся и устремился вверх по склону горы. Какое-то время Желток завороженно смотрел на убегавшего наркодельца. Он не мог взять в толк, как он на такое решился с отрезанным пальцем и без ботинка. Может, это галлюцинация? Однако Желток отчетливо слышал шуршавшую под ногами беглеца листву, хруст сучьев и тяжелые всхлипы при каждом шаге. Увлеченные разговором с Талым, Хирург и Цыпа еще не заметили исчезновения Селигера.

— А-аа! — выдавил из себя Желток.

— Ты чего? — удивленно спросил Цыпа и, проследив за его взглядом, взвыл:

— Убью, сука!

Хирург развернулся и без лишних слов бросился следом. Однако, сделав два шага, споткнулся и рухнул в заросли можжевельника. Раздался протяжный вой Цыпы, который обегал машину. В это время Селигер уже добрался до середины подъема. Сверху отчетливо раздался звук проехавшего автомобиля. Это словно придало ему сил. Быстро перебирая ногами, он поднялся на самый верх и исчез из виду. Хирург вскочил на ноги и стал быстро подниматься наверх. На одном уровне с ним рядом бежал Цыпа. Не зная, что делать, Желток направился вслед за ними. Ему было тяжело подниматься. С трудом волоча ноги, он шел, не понимая зачем. «Может, воспользоваться моментом и бежать?» — мелькнула у него мысль, но Желток тут же ее отогнал.

Неожиданно сверху раздался свист тормозов и глухой удар. Желток поднял взгляд и увидел замерших на самом верху Хирурга и Цыпу. Неожиданно они как по команде развернулись и устремились обратно, вниз.

— Зачем ты его развязал? — рычал Хирург.

— Но он же согласие дал, — оправдывался Цыпа.

— Без гарантий? — Хирург шагнул к Цыпе и отвесил ему подзатыльник. От неожиданности Цыпа сделал шаг длиннее, чем надо, споткнулся о поваленное деревце и полетел на землю. Прокатившись несколько метров, он вскочил на ноги и тут увидел перед собой Желтка. Лицо исказила ненависть. В следующий момент Желтку показалось, что ему в голову ударила молния. В себя он пришел лежа на спине. Причем ноги были значительно выше головы, отчего он не сразу смог встать. Когда, наконец, поднялся, то тут же получил удар ногой ниже спины от Хирурга:

— В машину, урод!

* * *

Матвей впихнул в багажник еще одну сумку и посмотрел на Марту:

— Все?

Она оглянулась на дом, словно убеждаясь, на месте ли он, и кивнула:

— Пока да.

— Пойду все проверю и закрою.

Несмотря на уговоры, Марта была настроена решительно. Пока в деревне не утихнут слухи о проявленной Матвеем инициативе, лучше пожить в столице. Да и отпуск заканчивается скоро.

Едва Матвей вошел в дом, как запиликавший звонок вынудил его вернуться к видеофону. Он снял трубку. На экране появилось лицо незнакомого молодого мужчины в полосатой рубашке.

— Слушаю вас, — пытаясь угадать на черно-белом фоне цвет его волос, вздохнул Матвей.

— Это дом Кораблевых? — спросил парень, бросив взгляд куда-то в сторону. Матвей догадался, мужик у калитки не один. Сектор обзора камеры достаточный, чтобы увидеть всех, кто просто стоит и не прячется. Раз человек не попал в поле зрения, значит, он прижался к забору.

«Неужели снова Федоров?» — расстроился Матвей, а вслух ответил:

— Да, это дом Кораблевых.

— Выйдите на минутку, — попросил мужчина.

— Зачем? — размышляя, как быть дальше, стал тянуть время Матвей. Обычно в таких ситуациях человек, собирающийся сделать что-то нехорошее, начинает нервничать.

— Я из полиции, — мужчина запоздало вынул удостоверение и поднес к окуляру: — Капитан Соломин.

— Понятно, — пробормотал Матвей.

— Несколько дней назад вы задержали гражданина Федорова, — продолжал полицейский, убирая документ в нагрудный карман. — Нам надо задать несколько вопросов.

— Так бы сразу и сказали, — облегченно вздохнул Матвей. — Сейчас выйду.

Он повесил трубку и отправился во двор.

— Кто это? — спросила Марта, которая наверняка слышала оперативника.

Матвей отмахнулся и подошел к воротам, однако неожиданно его охватила тревога. Что-то было не так. Что? Ну конечно. Почему второй оперативник прятался… Может, показалось?

Он осторожно сдвинул защелку электрического замка и дернул ручку калитки на себя. Однако она распахнулась шире, чем он этого хотел, в буквальном смысле отбросив его назад. Во двор вломились сразу четверо молодых парней. Первым на него бросился говоривший по видеофону крепыш. Матвей охнул от удара в живот. В тот же момент капитан схватил его за запястье правой руки. Слева подскочил рыжеволосый мужчина с выпяченной челюстью. На пару с Соломиным они попытались завернуть Матвею руки за спину. Того, что слева, Матвей «расслабил» ударом ноги в верхнюю часть ступни. Хватка ослабла. Освободив левую руку, Матвей сгруппировался, опускаясь на корточки и увлекая за собой второго нападавшего. Почувствовав боль в связках, он перевернулся вперед, раскручивая руку и лишая возможности державшего его руку довести болевой прием до конца. Оказавшись на спине, двинул ногой Соломина… Он стоял, наклонившись вперед, и потому удар пришелся точно в темя. Матвей вскочил на ноги и встретил кулаком левой в подбородок бросившегося от ворот парня в футболке. Тот рухнул на землю. Матвей развернулся, налетев грудью на ствол пистолета. Снова на рефлексах ушел с линии огня влево. Одновременно схватил за запястье руку, убрал ее вверх и в сторону. Ударом выбил пистолет. Однако в этот момент сзади навалилось что-то тяжелое. Он рухнул на колени. Руки вновь ловко завели за спину. На запястьях защелкнулись наручники.

— Это еще что за цирк? — возмутился Матвей, придя в себя.

В действиях этих парней чувствовалась слаженность, и он заподозрил, что его не обманули, и это все же полицейские.

— Если это цирк, то кто здесь клоун? — раздался из-за забора голос и во двор вошел рослый, седой мужчина в сером костюме. Воротник бежевой сорочки был расстегнут, а из правого кармана торчал галстук.

— Отпустите его! — раздался от машины спокойный голос Марты.

По тому, как все напряглись, Матвей понял, она взяла из салона «Осу».

— Женщина, не делайте глупостей! — попробовал уговорить ее мужчина в костюме. — Положите оружие. Вы сделаете только хуже себе и своему мужу.

— Марта! — попросил Матвей. — Делай, как они говорят.

Один из мужчин медленно подошел к ней и забрал «Осу».

— Куда его, товарищ полковник? — спросил он.

— Пока в дом, — распорядился мужчина в костюме. Матвей был в растерянности. Что послужило поводом таких действий полиции и почему к нему приехал целый полковник? Судя по одежде и обуви, все сотрудники были из столицы. С местными он уже сталкивался и знал, здесь одеваются проще.

— Сопротивление при задержании, — потирая ушибленный подбородок, зло сказал парень в футболке.

— Ты попробуй свой палец укусить, — с сарказмом посоветовал ему Матвей. — Если боль почувствуешь, значит, челюсть сломана…

— Да пошел ты, — парень шагнул к нему и размахнулся.

— Хмелев! — строго окликнул его полковник.

Оперативник опустил руку и отошел.

— А вы что, куда-то ехать собрались? — спросил Матвея Соломин.

— Да, — кивнул Матвей. — В город возвращаемся.

— Сергей, — окликнул мужчина рыжеволосого парня, — проверь машину.

Рыжий подошел к джипу и вопросительно посмотрел на Марту. Она открыла крышку багажника.

— Под завязку загружен, — с нескрываемым восторгом объявил опер.

— В бега собрались? — хмыкнул Соломин.

— Зачем? — недоумевал Матвей.

— Пошли в дом, — махнул рукой полковник.

Матвея развернули и подтолкнули к крыльцу.

— Неплохо живет временно не работающий отставной военный, — окинув взглядом гостиную, цокнул языком Хмелев.

— Я не в отставке, а в запасе, — поправил его Матвей.

— Да, Хмелев, не то что ты, — пропустив замечание, мимо ушей, согласился полковник. — С утра до вечера горбатишься, и до сих пор своего угла нет.

Матвея подвели и усадили на диван. Напротив сел Соломин. Полковник отошел к окну.

— Может, объясните, наконец, что произошло? — Матвей вопросительно уставился на Соломина.

Из-за скованных за спиной рук ему пришлось сидеть, слегка наклонившись вперед.

— Знаете что, Матвей Сергеевич, — кладя на столик невесть откуда взявшуюся папку, заговорил Соломин, — из уважения к вашему военному прошлому и оказанную органам правопорядка помощь в поимке особо опасного преступника, мы даем вам возможность чистосердечно признаться в том, что вы совершили вчера ночью.

— Чего? — Матвей посмотрел на Марту, потом на полковника и снова уставился на Соломина. — У нас что, за секс с любимой женщиной уже арестовывают?

— При чем тут секс? — выпучил глаза Соломин.

— Матвей! — одернула его Марта.

— А при том, — осадив Марту строгим взглядом, заговорил Матвей, — я позавчера приехал из Москвы и дома не покидал.

— Кто это кроме вашей жены может подтвердить? — полковник отвернулся от окна и, не мигая, уставился Матвею в глаза.

— Никто, — пожал плечами Матвей. — Хотя нет, постойте! — спохватился он. — Когда я приехал, а было это уже вечером, у меня в доме находился отец Федорова, о котором вы уже упомянули.

— Интересно, что он здесь делал? — удивился Соломин.

— Хотел узнать детали, — пожал плечами Матвей. — Тяжело ему сейчас…

— Хорошо, — согласился полковник. — А когда он ушел?

— Около десяти вечера.

— После этого ты уехал в город? — попытался угадать Соломин.

— Никуда я не ездил, — разозлился Матвей. — Что происходит?

— Хорошо, — Соломин посмотрел на полковника и снова уставился Матвею в глаза: — Вам знаком гражданин Силантьев?

— При чем тут этот негодяй? — удивился Матвей.

— Вот, — поднял вверх указательный палец Соломин. — С этого места поподробнее.

— Зачем?

— Вчера утром гражданин Силантьев попал под колеса автомобиля на сороковом километре шоссе Москва — Калуга, — неожиданно вновь напомнил о себе полковник.

— Я-то здесь при чем? — наконец догадавшись, что привело сюда полицейских, спросил Матвей.

— На теле обнаружены следы побоев и пыток, — продолжал полковник. — Он бежал от похитивших его людей. По словам очевидцев, этому предшествовал ваш конфликт на бытовой почве, после которого была еще и драка…

— Так вон оно что, — Матвей облегченно вздохнул. — Значит, вам надо алиби?

— Хотелось бы, — кивнул Соломин.

Глава 9

Поплавок слегка вздрогнул и замер. Однако через мгновенье слегка ушел под воду и двинул в сторону противоположного берега. Опричник положил ладонь на удилище. Еще немного… Раз! Раздался всплеск. Размером с ладошку карась вылетел из воды. Приятная вибрация с натянутой лески передалась в руку. Поймав рыбу, Опричник ловко отцепил крючок, забросил карася в садок, где трепыхались еще с десяток рыбешек.

Легкий ветерок покрыл зеркало озера рябью, прошуршал по торчащим из воды камышам, поигрался листьями нависшей над водой ивы и зашумел, будто завяз в кронах сосен. Опричник запустил два пальца в небольшой пластиковый контейнер, схватил червя, положил его на одну ладонь, другой слегка прихлопнул. Сзади раздались шаги. Он не обернулся, заранее зная, что охрана, оставшаяся на тянущемся вдоль озера проселке, не пропустит к нему никого, кроме Хирурга. Шаги стихли совсем рядом. Делая вид, будто не заметил появления рядом постороннего человека, Опричник стал наживлять червяка на крючок. Природа словно замерла, наблюдая за его действиями. Озеро вновь упокоилось и разгладилось, стих ветер, перестал шуметь камыш…

— Рассказывай, — Опричник забросил поплавок в воду, подтянул его ближе к камышам и снова опустился на стульчик.

Он уже знал, что в этот раз Хирург, мягко говоря, опростоволосился, и специально не поздоровался с ним.

— Виноват, — Хирург шмыгнул носом.

— Знаю, что виноват, — недовольно проговорил Опричник. — Я всем отпуск дал на время выборов. Боялся, не дай бог кто залетит. Тебе доверял. Считал, что не ошибаешься, и на тебе!

Опричник, наконец, соизволил посмотреть на Хирурга.

Держа руки в карманах штормовки, тот с хмурым видом наблюдал за поплавком. Почувствовав на себе взгляд, Хирург потупился:

— Крупную рыбу упустил. Этот козел с размахом больше десяти лет работал.

— Значит, говоришь, Селигер этот ни разу не засветился? — задумчиво спросил Хирург. — Может, в полиции крыша была?

— Вполне возможно, — согласился с ним Хирург. — У него охрана имелась, официально он занимался бизнесом. Грузоперевозки и оптовая торговля…

— Как дела шли? — насторожился Опричник.

— Фирма лишь прикрытие, — продолжал Хирург. — Просто держалась на плаву. Он через нее скорее деньги отмывал. Магазинами бывшая жена занималась. Они хоть и развелись, но, как я понял, лишь формально. Бюджет, по крайней мере, общий.

— С этого места поподробнее. — Опричник осторожно уложил удилище на подставку.

— Скажи, зачем тебе это надо? — неожиданно спросил Хирург. — На носу выборы. Выиграешь, мэром станешь. Неужели так и будешь этой грязью заниматься?

Некоторое время Опричник молчал. Наглость Хирурга перехлестнула через край. Однако Авдей видит в Хирурге его преемника, и с этим необходимо считаться.

— Буду контролировать. — Опричник поднял воротник куртки. — Ведь в большей степени благодаря фонду я заработал авторитет.

— Тогда почему ты так ухватился за Москву? — недоумевал Хирург. — Разве москвичи будут за тебя голосовать? Есть транзит…

— А с чего ты кормиться будешь? — усмехнулся Опричник. — Они под нашим контролем работают. О транзите больше ни слова…

— Все равно что-то я не догоняю, — Хирург присел на корточки, сорвал травинку и сунул в рот.

— Основные препоны мне ставит центр. — Опричник плюнул себе под ноги. — И не только центральные каналы и газеты. Следственный комитет держит на контроле следствие по нашему фонду. Представь, что будет, когда у них под носом разорвется настоящая бомба?

— Фонд Райнеса содействовал перекрытию крупного канала поставки героина из Средней Азии, — хмыкнул Хирург. — А что, звучит неплохо.

— Что-то в этом роде, — кивнул Опричник. — К тому же наш город — это старт в большую политику.

— Решил стать президентом? — осторожно пошутил Хирург.

— А чем черт не шутит? — неожиданно повеселел Опричник. — Сколько в мире президентов, которые в свое время мотали срок?

— Неожиданно как-то, — признался Хирург, не понимая, шутит босс или нет.

— Значит, выхода на поставщика Селигера нет, — с сожалением констатировал Опричник и вновь уставился на поплавок. — Оборвалась ниточка.

— Эти уроды их редко сливают, а у нас было мало времени, — Хирург развел руками. — В общем, нет.

— Надеюсь, вы за собой не притащили московских следователей? — Опричник махнул перед лицом рукой, отгоняя комаров.

— Все чисто, — Хирург вновь шмыгнул носом. — Дэн с Черепом справки навели о терпиле. В общем, у него перед этим, буквально за день, конфликт с соседом был нешуточный. Говорят, драка была.

— Тоже из-за наркоты? — попытался угадать Опричник.

— Да нет, — ответил Хирург. — Вроде как тот его затопил и за ремонт платить отказывался.

— Так менты его по ходу взяли? — оживился Опричник.

— Точно не знаю, — признался Хирург. — Но думаю, ему кровь попьют.

— Как там новенький?

— Какой? — не сразу понял, о ком речь, Хирург.

— Сын судьи, — Опричник вновь посмотрел на Хирурга. — Желток, кажется.

— Почему спросил? — удивился Хирург. — Раньше торчки тебя не интересовали.

— Этот особый, — улыбнулся Опричник. — У него папа судья.

— Зачем он тебе? — тусклым голосом спросил Хирург. Вопрос задал, чтобы уйти от неприятной темы.

— Пока думаю, — Опричник встал, развернулся и направился к машине: — Забери удилище и рыбу…

Поднимаясь по склону, Опричник расстегнул камуфлированную куртку и снял ее, оставшись в одной футболке. Комары тут же принялись осваивать его спину. Он пошевелил плечами и пошел быстрее.

* * *

— Надо было тебе сразу им про видеокамеры рассказать, — насмешливо глядя на Матвея, сказал Дешин.

— Я же знал, как твои коллеги отреагируют на выходку Федорова, — стал оправдываться Матвей. — Не хотелось подставлять старика. Теперь лишится ружья…

— И поделом, — Дешин подцепил вилкой помидор и отправил в рот. — Где гарантии, что у него снова не сорвет крышу? И вообще, не забивай себе голову. Раз он взял однажды в руки оружие, поверь, в следующий раз пойдет дальше.

Следователи сочли доводы Марты неубедительными, и Матвея собирались отвезти в ОВД, когда он решился сказать, что вся прилегающая к дому территория круглосуточно находится под наблюдением скрытых видеокамер. Матвей установил оборудование собственноручно, в целях получения практики в подобных делах. Он допускал, что рано или поздно откроет свое детективное агентство или охранное предприятие, поэтому считал необходимым знать работу отдельных специалистов, что называется, изнутри. Вся информация стекалась в запоминающее устройство, где хранилась в течение десяти суток, потом автоматически с конца обнулялась, и так по кругу. Полковник и следователь просмотрели видеозапись, которая подкрепляла показания Марты. Матвей действительно поставил машину в гараж и до утра не покидал пределов дома. Однако, как он и предполагал, некоторое время ему все же пришлось провести под подпиской о невыезде. Запись проверили на подлинность. Ко всему следователя заинтересовал просмотренный сюжет с Федоровым. Его переправили в РОВД, где провели собственную проверку и даже пытались возбудить уголовное дело. Однако Матвей отказался давать показания, и старик отделался тем, что его лишили права владения огнестрельным оружием.

— Как планируешь провести отпуск? Вроде ко мне собирался.

— Да нет, спасибо, — Дешин отодвинул тарелку. — Хочу на море съездить.

— Добавку будешь? — спросила Марта.

Дешин покачал головой и вновь уставился на Матвея:

— Может, вместе рванем?

— Ага! — возмутилась Марта, убирая со стола. — Как раз у меня отпуск закончился.

— Видишь? — Матвей развел руками. — Не могу.

— Чем заниматься будешь?

— Пока не знаю, — признался Матвей. — Хотя есть кое-какие мысли.

— Агентство собираешься открывать?

— Думаю, — уклончиво ответил Матвей.

— Смотри, у сертификата тоже есть срок, — предостерег Дешин.

— Учту, — улыбнулся Матвей.

— Долго же ты раскачиваешься, тебе уже заместитель министра добро дал, — стал отчитывать Дешин. — Документы все в порядке, чего еще надо?

— Диплом получить, — Матвей посмотрел на Марту. — Правильно говорю?

— Одно другому не мешает, — заняла она позицию Дешина. — Меня пугают твои расследования без каких бы то ни было полномочий.

— Это называется незаконным предпринимательством, — подхватил волну недовольства Дешин.

— Ты же знаешь, я денег не беру, — нахмурился Матвей. — Пока не бедствую, чтобы зарабатывать на чужих бедах.

— Пойми, так ты волк-одиночка, — Дешин подался вперед, но тут же отодвинулся от стола, давая возможность Марте выставить перед ним чашку чая. — Бэтмэн, Робин Гуд… Это все может плохо кончиться.

— Согласен, но при одном условии, — Матвей взял салфетку, — ты увольняешься и работаешь на меня.

— Загнул, — покачал головой Дешин и отпил чай. — Не пойдет. Вот помогать буду.

Неожиданно в дверь позвонили.

— Ты кого-нибудь ждешь? — встрепенулся Дешин.

— Это, наверное, к нашему доктору, — Матвей насмешливо посмотрел на Марту. — Скорее мы откроем частную клинику, чем сыскное агентство.

Марта вышла в коридор.

Послышался звук открывшейся двери и приглушенные голоса. Матвей с ходу понял, что пришел мужчина, и вышел из-за стола.

Матвей не сразу узнал Гаврилина. Он был одет в футболку и джинсы. На ногах кроссовки. С толку сбила кепка-бейсболка с длинным козырьком и очки. Отец Грека был не один. Второй мужчина был одного с ним роста и возраста. Плотно облегающий джинсовый костюм выдавал небольшой животик, что, впрочем, для такого возраста было нормой. Даже прибавляло солидности.

— Здравствуйте! — Гаврилин прижался к стене, давая Марте возможность закрыть двери, и посмотрел на Матвея. — Вот, Воробьев Иван Васильевич, — представил мужчину Гаврилин. — Хотел бы с вами пообщаться.

— Со мной? — переспросил Матвей и посторонился: — Проходите.

Гости прошли в комнату и уселись на диван. Матвей устроился в кресле напротив и выжидающе уставился на мужчин. Он был уверен, что новый знакомый — родственник одной из убитых девушек. Однако ошибся.

— Извините, что без предупреждения, — Гаврилин бросил взгляд на Воробьева. — Мы не займем много времени. Еще раз хочу сказать, что я благодарен вам за то, что вы сделали…

— Мелочи, — отмахнулся Матвей. — Меня больше интересует, как вы нашли меня?

— Мой товарищ и друг детства — судья, — Гаврилин показал рукой на Воробьева. — Как вы понимаете, зная ваши данные и адрес загородного дома, не тяжело было решить эту проблему.

— Воспользовались служебным положением? — Матвей насмешливо посмотрел на судью.

— Вы не подумайте, что я этими возможностями злоупотребляю, — стал оправдываться Воробьев. — Просто обстоятельства сложились так, что мне необходимо было с вами встретиться.

— Я перебью тебя, — спохватился Гаврилин посмотрел на Матвея: — Дело в том, что я рассказал Ивану Васильевичу о вас. А у него как раз проблема, которую, в силу своего статуса, он не хотел бы решать официальным путем.

— Ваш сын тоже кого-то побил? — попытался угадать Матвей.

— Нет, он не совершил ничего противозаконного, — тихо заговорил Воробьев. — По крайней мере, мне не известно ни о чем таком. Но все идет к нехорошей развязке. Дело в том, что мой сын наркоман…

Воробьев выдержал паузу, словно собираясь с духом.

— В общем, мы пробовали его лечить, но безуспешно. В конечном итоге он влип в историю и был задержан полицией…

Воробьев снова замолчал, схватился за сердце.

— Марта, — позвал Матвей. — Воды принеси!

— Красивое имя у вашей жены, — неожиданно сказал Гаврилин.

Появилась Марта с чашкой в руках:

— Вам плохо?

— Да, — виновато улыбнулся посиневшими губами Воробьев, беря из ее рук чашку. — Инфаркт недавно перенес…

— Давайте я вам дам корвалол, — засуетилась она.

— Не надо, у меня все есть. В общем, я узнал про фонд «Страна без наркотиков», — продолжил он, когда Марта вышла. — Его главный офис в Лесогорске. Это на севере… Жена нашла о нем много положительных отзывов в Интернете и прессе. Я созвонился с коллегой, который там работает, и он подтвердил, что фонд реально существует.

— Вы хотите отправить туда сына? — попытался угадать Матвей.

— Мы это сделали две недели назад, — вздохнул Воробьев и, слегка откинувшись назад, достал из кармана джинсов платок. Утерев им выступивший на лбу пот, продолжил: — Я узнал адрес квартиры, где он последнее время жил, и его увезли прямо оттуда…

— Он давал согласие?

— Не знаю, — признался Воробьев. — Да оно и не нужно.

— Насколько я понимаю, у вас недостаточно информации об этом фонде? — догадался Матвей.

— Именно! — облегченно перевел дыхание Воробьев. — Скажу больше, по условию, сын не может нам звонить, как и мы ему. Нам не дали даже адреса, где именно находится он.

— Какова цена такой услуги? — насторожился Матвей.

— Ко мне приехала девушка, с которой я заключил договор, — судья снова утер пот. — Сто сорок тысяч — первый взнос и потом по девять тысяч рублей ежемесячно.

— Я не уверен, что все это совсем законно, — осторожно сказал Матвей. — Но вы судья…

— В том-то и дело, что мне понятна ситуация, — он с шумом перевел дыхание. — Но у меня не было выхода. Представьте реакцию тех, кто со мной работает, или тех, кому выношу приговоры? Я и в полицию не могу обратиться, хотя по любому другому вопросу — пожалуйста…

— Я вас прекрасно понимаю, — кивнул Матвей. — Что вы хотите?

— Я не все рассказал. Недавно, — он прикрыл глаза, — двадцатого числа, мы с женой ехали на дачу и неожиданно увидели Толика.

— Где?

— У «Макдоналдса», — он пожал плечами. — Сын стоял у машины… В общем, ему было плохо…

— Не понял, — Матвей посмотрел на Гаврилина.

— Его рвало, — пояснил Воробьев.

— Вы уверены, что не ошиблись?

— Точно, он, — подтвердил Гаврилин.

— Вы откуда знаете?

— Его видеорегистратор записал, — пояснил Воробьев.

— А почему не остановились? — не понял Матвей.

— Ехали по встречной, — махнул рукой судья. — Я до первого перекрестка доехал и назад. Машины уже нет…

— Чего вы хотите? — напрямую спросил Матвей.

— Узнать все, — выдохнул убитый горем отец. — Это возможно?

— Тогда имейте в виду, я работаю неофициально, — предупредил Матвей, все еще находясь под впечатлением статуса обратившегося к нему человека.

* * *

Липкая и мерзкая гадина вновь стала наползать на Желтка. Окружившие его со всех сторон маленькие человечки восторженно запищали, обрадовавшись этому, и принялись за работу. Одни вразнобой дергали за нити, привязанные к мышечным волокнам, другие пилили струнами-пилами суставы. Желток застонал, дернулся всем телом, пытаясь освободиться от этих ощущений, и увидел над собой сетку кровати, провисшую под тяжестью человека. Странно, но он до сих пор не знает, кто там лежит.

— Ну, ты как? — раздался голос Свистка.

Желток непроизвольно дернулся. Просто резко сократились и тут же расслабились мышцы. Едва это ощущение прошло, как его сменило другое. По внутренностям вновь будто бы провели мягкой кисточкой под напряжением. Он перевернулся на бок, но понял, что не может дышать, и тут же лег обратно на спину.

На какое-то мгновенье стало легче. Желток повернул голову набок и встретился взглядом со Свистком:

— Сколько я здесь времени?

— Дня три, — на секунду задумавшись, сказал Свисток. — Неужели не помнишь?

— В голове каша, — признался Желток. — Все смешалось…

— Вчера тебя кроме наручников еще и связывали, — осторожно сказал Свисток.

— Как? — удивился Желток.

— На пять точек, — продолжал Свисток. — Ты тут такое вытворял, я думал, руку оторвешь…

— А потом?

— Потом в туалет тебя водили, а после уже ты не так вертелся…

— Сейчас утро или вечер? — Желток посмотрел на окно.

— Вечер, — расстроил Свисток.

— Скоро ночь, — с тоской проговорил Желток. — Я свихнусь.

— Может, легче будет? — осторожно спросил Свисток.

— Не знаю, — Желток неожиданно скривился от судороги в левой ступне и приподнялся: — Ух!

— Есть будешь? — Свисток на какое-то время исчез из поля зрения, а появившись, сунул Желтку ломоть черного хлеба и половинку луковицы.

— Убери! — замотал головой Желток.

— Как знаешь, — отдернул руку Свисток.

«Что делать, как быть? — штурмовал остатками интеллекта проблему Желток. — Ну, должен же быть какой-то выход! Здесь дают уколоться за информацию. Но что я могу еще обменять за дозу? Зачем еще колоться, надо переболеть! — его же голосом возопило воспаленное сознание, заглушив на мгновение мозговой штурм. — Все равно после этого укола снова наступит кошмар, — пытался вразумить кто-то третий. — Дурак, — мысленно сам себя обозвал Желток. — Впереди ночь, ты умом тронешься».

В этот момент пришло озарение. Да так, что от неожиданности Желток сел. Как он мог забыть про «Колесо»? Все правильно, страх перед барменом Веней блокировал этот кусок воспоминаний. «Сколько я ему должен? — попытался вспомнить он. — Десять или двенадцать… Нет, около двадцати чеков… Да какая сейчас, к черту, разница?»

— Зови Талого или Хирурга! — трясясь то ли от радости, то ли от возбуждения, прохрипел Желток.

Через минуту появился Цыпа. Усевшись на место Свистка, он выжидающе уставился.

— Вспомнил я, — прошептал Желток. — Еще одно место вспомнил…

— Помолчи, — Цыпа вынул ключ, наклонился и расстегнул браслет наручника: — Пошли.

В этот раз Желток застал Лешего за странным на первый взгляд занятием: бандит кормил рыбок в установленном на подставку у окна аквариуме в форме шара. Когда Желток вошел и встал по своему обыкновению напротив стола, Леший слегка наклонился. Вода гигантской линзой увеличила его глаз до неимоверных размеров. Глаз моргнул, сфокусировавшись на золотой рыбке, и некоторое время наблюдал за тем, как она судорожно собирает маленьким ртом с поверхности мелкую крошку. Леший постучал по аквариуму, рыбка резко пошла на глубину и заметалась. Он выпрямился и украсил свое лицо довольной улыбкой:

— Здорово, Желток!

— Здравствуйте, — кивнул Желток.

— Знаешь, в чем у вас с ней сходство? — Леший показал рукой на аквариум.

— Догадываюсь.

Леший прошел и сел на свое место:

— Рассказывай.

— Плохо мне, ночь не переживу, — Желток сложил руки лодочкой на уровне груди.

— Знаю, — самодовольно улыбнулся Леший. — Ты за этим пришел?

— Нет, я еще вспомнил…

— Что? — Леший переглянулся с сидевшим у стены Цыпой и вновь уставился на Желтка.

— «Колесо»! — слабеющим голосом выпалил Желток и шагнул ближе, чтобы Леший слышал его. — Ночной клуб.

— А реальное название у него какое? — нахмурился Леший.

— Так и есть, «Колесо», — Желток облизал вмиг пересохшие губы. — Наркота рекой… Экстези практически все употребляют. Герыч, кока…

— Так, — протянул Леший. — Где тарятся?

— В основном у бармена или через него. Веня там бессменно. За стойкой редко стоит, больше крутится в зале. И вообще, вроде как теперь только наркотой стал торговать.

— Принцип какой?

— Тем, которых хорошо знает, сам продает, — Желток шмыгнул носом. — Остальным, кто новенький, только после рекомендации постоянных клиентов. У него есть помощники. Одна проститутка, она рядом с «Колесом» толкается. Зовут Тина. Но ее Веня в качестве охраны держит за дальними подступами. Если что, она ему семафорит. Как, не знаю, но слышал.

— Может быть, СМС без текста по телефону, — вмешался Цыпа. — Сунула руку в сумочку, надавила кнопку, а в клубе сброс начался.

— Еще что? — спросил Леший.

— Ломает меня, — Желток сглотнул слюну, изображая страдания.

— Будет тебе доза, — пообещал Леший. — Ты говори.

— Из машин торгуют. Чуть дальше в проезде. При мне «шоха» там маячила. Прямо через форточку можно взять.

Леший вынул шприц и покрутил его перед глазами:

— Ты все рассказал?

Желток выразительно кивнул.

— А если потом снова что-то вспомнишь? — прищурился Леший.

Желтка бросило в пот. Он вдруг понял, что действительно на следующий раз у него ничего нет…

— А может, перетерпишь? — неожиданно предложил Цыпа. — Тебя почти пять дней крыло. Наверное, уже отходишь.

— Он растянуть удовольствие решил, — расплылся в ехидной улыбке Леший. — Себя, Цыпа, вспомни.

— Когда это было? — нахмурился Цыпа. — Да и вспоминать не хочу.

Желток понял, что этот человек попал в бандиты примерно тем же путем, каким продвигается сейчас и он.

— Ладно, — соблаговолил Леший, кладя шприц на край стола. — Травись на здоровье и готовься к командировке…

* * *

Чтобы хоть за что-то зацепиться, для начала Матвей решил наведаться к друзьям Воробьева-младшего, адрес которых вместе с фотографией отпрыска дал ему отец. Кто как не они расскажут о нем больше? Ведь в ту жизнь, закрытую плотными ширмами наркотического дурмана, наркоман не пускал своих родных и близких. Вообще чудо, что Ивану Васильевичу удалось так быстро отыскать притон, где находился сын. Наверняка опасаясь огласки, он не использовал свои возможности, а нанимал частного сыщика.

Матвей поднялся на этаж пешком, хотя в доме был лифт. Вот и сороковая квартира. Сразу бросились в глаза новые стальные двери и цементная крошка на полу. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: их установили буквально перед его приходом, что вызвало беспокойство. Неужели это дело рук хозяев притона. Или наркоманы продали квартиру либо отправились в иные миры, а жилую площадь осваивают родственники, или у них ее забрали за долги.

Немного поколебавшись, Матвей отступил к дверям напротив и надавил на кнопку звонка. Какое-то время никто не открывал. Но он был уверен, его просто разглядывают в глазок. Немудрено, зная, кто здесь живет, можно понять осторожность людей.

— Кто? — наконец раздался мужской голос.

Матвей с ходу определил, что баритон принадлежит достаточно молодому, физически крепкому и наверняка некурящему мужчине.

— Наркоман, к вашим соседям пришел, а никто не открывает, — повеселел Матвей.

Расчет был точен, и Матвей в очередной раз убедился, что не зря провел время на занятиях по психологии.

Двери распахнулись, и на пороге возник рослый мужчина в майке и трениках. На ногах тапки.

— Шутишь?

— Да какие шутки, — Матвей оглянулся на двери, за которыми, по словам судьи, и находился притон: — Мне действительно надо увидеть кого-нибудь из хозяев этой квартиры.

— Ты из полиции? — спросил мужчина.

— Почти, — неопределенно пожал плечами Матвей. — Так они дома или нет?

— Если ты имеешь в виду Торчка с его подружкой, то искать их нужно уже на небесах, — мужчина посмотрел в потолок и тут же поправился: — Хотя какие там небеса — во грехе почили. В аду, скорее…

— А ты шутник, — не особо удивленный известием, заметил Матвей.

— Нехорошо, конечно, радоваться этому. Но поверь, сил уже не было, — мужчина оглянулся назад и вышел на площадку. — Сюда кто только не ходил. Сам Торчок всему подъезду должен был. Но это не беда, боялись, что пожар устроит или его дружки кого прирежут.

— Отчего умерли в один день два наркомана, можно не спрашивать, — прищурился Матвей.

— «Жили они долго и счастливо и умерли в один день» — к ним не относится, — вздохнул мужчина.

— Некачественный наркотик?

— Не угадал, — покачал головой мужчина. — Передоз.

— Сразу у двоих? — не поверил Матвей.

— Экспертиза подтвердила, — мужчина протянул руку: — Меня Вадимом зовут.

Матвей представился и тут же задал новый вопрос:

— А двери кто поменял?

— Новые жильцы, — Вадим понизил голос.

— Родственники?

— Какие родственники? — Вадим покосился на двери и перешел на шепот: — Торчок всех в могилу свел. Девчонка, что с ним жила, приблудилась. А заехали сюда не то грузины, не то… — он пожал плечами и махнул рукой. — Короче, не разберешь.

— Ясно, — расстроился Матвей и вынул фотографию сына судьи: — Этого здесь видел?

— Желтка, что ли? — усмехнулся Вадим, скользнув взглядом по снимку. — Так он здесь жил.

— Почему Желток?

— Не знаю, — пожал мощными плечами Вадим. — Просто слышал, что к нему так обращаются.

— Послушай, — Матвей взял нового знакомого под руку и увлек вверх по лестнице. — Помоги мне.

— Что нужно? — насторожился Вадим.

— Мне необходимо увидеть новых хозяев этой квартиры и по возможности узнать, кто они…

— Я-то здесь при чем? — Вадим напрягся и явно пожалел, что вступил в разговор с незнакомцем.

— Ни при чем, — Матвей положил ему на плечо руку. — Просто подтвердишь, что я родственник Торчка…

— Ну, ты даешь, — мужчина стал пятиться. — Не пойдет.

Рука Матвея свалилась вниз.

— Да не бойся, — стал успокаивать Матвей. — Никакого криминала. Если что, сошлешься на то, что пару раз видел, как я его отчитывал. Вот и решил, что родственник.

— Зачем тебе?

— Желток пропал, — признался Матвей. — А у него папа очень серьезный человек.

— Понятно, — Вадим задумчиво поскреб пятерней затылок. — Значит, ты у папы что-то вроде начальника службы безопасности?

— Не угадал, — покачал головой Матвей. — Папу государство охраняет.

— Сидит, что ли? — Вадик удивленно захлопал глазами.

— Сам сажает, — улыбнулся Матвей.

— Нет, — замотал головой мужчина. — Не уговаривай.

— Хорошо, — вздохнул Матвей, — тогда хотя бы не мешай.

Вадим кивнул.

Глава 10

Переминаясь с ноги на ногу, Хирург поглядывал то на часы, то в конец улицы, откуда должны появиться Череп и Дэн. Неразлучная парочка третий день трудилась в Москве. На этот раз задача разведчиков была изучить обстановку внутри и снаружи ночного клуба «Колесо» и убедиться, что бармен Веня — не плод воспаленного воображения Желтка, а реально существующий персонаж страшной сказки.

Наконец рядом мягко скрипнула тормозами «БМВ». Едва слышно щелкнул замок дверцы, и на тротуар вышел Дэн. Бросив по сторонам настороженный взгляд, он подошел к Хирургу.

Желток весь превратился в слух. Его уже снова начинало «накрывать», и он очень переживал, да что там, пуще смерти боялся, что не получит очередную дозу. Ведь за его отсутствие в заведении могли произойти перемены. Что, если Веня уволился или его «закрыли»? В отличие от Селигера этот парень в открытую продавал дурь. Такие долго на свободе не остаются.

— Ну как? — послышался голос Хирурга.

— Желток говорит правду, — едва слышно заговорил Дэн. — Не клуб, а гигантский притон. Портал в преисподнюю.

— Портал туда любой нарик открыть может, — не выдержал Хирург длинного вступления помощника, — ты конкретнее говори.

— У самого клуба много машин, — глядя куда-то за спину Хирурга, заговорил Дэн. — Нарики прямо в них курят шалу и давятся чаем. К гадалке не надо ходить, в нем амфетамин. Неподалеку, во дворах, стоит «жига». К ней косяком народ прет. Там прямо через форточку торгуют.

— Что по Вене? — Хирург оглянулся на Желтка и, словно убедившись, что тот на месте, вновь уставился в глаза Дэна.

— Есть такой, — кивнул Дэн. — Сейчас там.

— Как выглядит?

— Зачем тебе? — удивился Дэн. — Вместе брать будем.

— Все равно.

— Ростом с меня, — стал перечислять приметы Дэн. — Глаза мутные, патлы русые…

— Понятно, — Хирург сунул руки в карманы и развернулся к Желтку: — Ты знаешь, где он живет?

— Откуда? — удивился Желток. — Машина у него была…

— Хирург, — взял его за предплечье Дэн. — Я же не все сказал. Выпасли мы и хату барыги и, с кем живет, знаем. Здесь, кстати, недалеко.

— Возвращается когда? — напрягся Хирург.

— Ты уже сегодня хочешь его хлопнуть? — Дэн замер в ожидании ответа.

— Мне здесь порядком надоело, — оглянувшись по сторонам, признался Хирург.

— Хорошо, не вопрос, — на секунду задумавшись, кивнул Дэн. — Уезжает под утро, после пяти. Засаду надо на автостоянке устраивать, куда он машину ставит, или по пути с нее.

— Как думаешь, он напрямую с поставщиком работает? — спросил Хирург.

— Напрямую, — неожиданно выпалил Желток, вспомнив рассказ дружка. — Шрек даже с ним ездил…

— Поясни, откуда знаешь? — Хирург развернулся и подошел к нему. — Кто такой Шрек?

— Сын депутата, — быстро заговорил Желток. — Оказался под утро без гроша в кармане и предложил Вене крутой айфон. В Москве такой тогда целое состояние стоил. Веня никогда в бутылку не лезет и цены своим клиентам не завышает, поскольку знает, что можно и нарваться.

— Понятно, у всех папики крутые, — кивнул Хирург.

— Тогда Веня признался, что товар закончился, — быстро продолжал Желток, — но если Шрека устроит, он вместе с ним может проехать и взять.

— И что? — уставился на Желтка Хирург.

— Ничего, — растерялся Желток и пожал плечами. — Съездили они…

— А куда, этот Шрек не говорил?

— Вскользь сказал, что где-то на Кутузовском минут десять ждал Веню в машине.

— А что рядом хоть было? — продолжал допытываться Хирург.

— Больше ничего не говорил, — развел руками Желток.

— Хорошо, — переваривая в голове услышанное, пробормотал Хирург. — Давай в машину…

Желток пришел в себя от грохота проехавшего по улице трамвая. Он открыл глаза и с сожалением понял, что еще живой. Кошмар продолжался во сне, в бреду и наяву. Мокрая от пота и сырости одежда противно прилипала к телу. Прислушиваясь к ощущениям, некоторое время он сидел, глядя на спинку переднего сиденья, потом посмотрел в окно. Свет фонарей и рекламных огней стал размываться в предрассветных сумерках и тумане. Заерзал сидящий рядом Хирург.

— Что-то не едет долго, — охрипшим ото сна голосом проговорил Талый. — Сейчас народ начнет на улицы выползать…

Мимо прошуршала колесами красного цвета «Мазда». Впрочем, краски еще не наполнили город, но Желток знал эту машину, и тут же подался вперед:

— Это он!

Однако никто не обратил внимания на его слова. Желток хотел повторить, но замигал синим экраном и завибрировал лежавший на панели сотовый телефон. Через просвет между сиденьями Желток увидел, как его взяла рука Цыпы.

— Слушаю тебя… Хорошо… Мы уже поняли, — с этими словами он обернулся назад: — Хирург!

— Я слышу, — ответил тот, пряча нижнюю часть лица в воротник ветровки. — Скажешь, как со стоянки пойдет.

Время тянулось медленно, зато быстро светало. Желтку показалось, что прошла целая вечность, когда раздался голос Цыпы:

— Идет!

— Заводи, — Хирург посмотрел вперед.

Машина едва заметно вздрогнула.

— Поехали, — заволновался Хирург.

Желток слегка наклонился вправо, едва не коснувшись его плеча, и увидел перебегающего пустынную дорогу человека.

— Как поравняешься с ним, тормози, — инструктировал Хирург, глядя на Веню.

Бармен как раз шагнул на тротуар и направился параллельно дому, навстречу машине. Справа от них шел Дэн. Он вышел из машины чуть раньше.

— Стой! — выдохнул Хирург и толкнул дверцу.

Одновременно с ним выскочил из машины Талый. Желток последовал их примеру.

— Парни, вам что надо? — раздался отчетливый и до боли знакомый голос бармена.

Желтку вдруг стало страшно. Зачем он вышел? И так ясно, если Веню не убьют, то вынудят платить. Оставшись на свободе, он станет опасен. Ведь не вечно Желток будет прятаться в фонде, а как расправляются со стукачами, для него не было секретом. Однако он тут же усмехнулся своим мыслям. Одно дело стучать полиции или Госнаркоконтролю, и совсем другое своим.

«Стоп! — осадил себя Желток. — Что-то я не туда зашел. Это кто свои? Хирург с Талым и Цыпа? Кажется, у меня совсем с головой нелады начались».

Желток попятился.

Между тем послышалась возня и вскрик. Не прошло и минуты, а Веню вытащили к машине.

Увидев, как Цыпа открывает багажник, он дернулся:

— Так вы не менты?

Тут же Талый залепил ему по лицу ногой.

— Ты чего? — вскипел Хирург. — Как он с таким табло завтра работать будет?

Они подтащили Веню к открытому, словно пасть бегемота, багажнику. Невесть откуда возникший из темноты Дэн ловко подхватил бармена за ноги. Мгновенье, и вот уже Талый склонился над ним. Затрещал, отматываясь от рулона, скотч.

— Ноги придержи! — прошипел Хирург.

— Голову! — выдавил из себя Дэн.

* * *

Матвей надавил на звонок и стал ждать. Он знал, что Вадим наблюдает за ним в глазок. Даже чувствовал его взгляд спиной. Послышалась возня, и двери открылись. На пороге возник рослый, лет сорока мужчина. Темные глаза, огромный нос, густые, сросшиеся на переносице брови выдавали в нем, как принято говорить, лицо кавказской национальности.

— О! — воскликнул Матвей, отступил на шаг и глянул на номер квартиры. — Сороковая! — изображая недоумение, он уставился грузину в глаза: — Это двадцать шестой дом?

— Двадцать шесть, корпус «А», — кивнул грузин. — Чего надо?

— У меня здесь брат двоюродный живет, — Матвей попытался заглянуть через плечо громилы, но не смог. — Я ему еще месяц назад звонил…

— Какой такой брат-мрат? — округлил глаза грузин. — Это мой квартира. Купил за свои кровные…

— Покажи документы, — насупился Матвей.

— Кито ты такой? — возмутился грузин. — Послушай, уйди, да!

Он махнул рукой, словно рубил ребром ладони кирпич. Матвей поймал его за запястье и дернул на себя. Тут же перехватил левой рукой за локтевой сгиб. Большой и средний пальцы привычно сдавили болевые точки в области косточек. Грузин вскрикнул. Матвей слегка потянул локоть вниз, и парализованный болью громила опустился на корточки.

— В общем, так, — Матвей оглянулся на соседние двери, — ты сейчас показываешь мне все документы, и если я не нахожу в них никакого криминала, ухожу. А если нет, жди полицейский спецназ…

С этими словами Матвей втолкнул его в квартиру. Грузин влетел в прихожую и выпрямился. Матвей шагнул через порог.

— Стой здесь! — выставил открытые ладони грузин и начал пятиться задом.

— Не дай бог, если ты вместо документов ствол принесешь, — на всякий случай предупредил Матвей.

— Злой какой-то, — грузин скрылся в комнате.

Матвей огляделся. Новые, дорогие текстильные обои с рисунком, отделанный декоративным камнем проход в виде арки, украшенный замысловатой лепниной потолок, паркет — все лоснилось богатством. Ничто не напоминало о том, что когда-то здесь был притон.

Вернулся грузин. В руках он держал папку.

— Вот! — мужчина достал договор купли-продажи.

— Гражданин Гуревич Степан Николаевич, — пробормотал Матвей, быстро запомнив данные продавца квартиры, номер и серию паспорта, а также данные нотариуса. — Странно.

— Что тебе не нравится? — заволновался грузин.

— За какой-то месяц здесь третий хозяин, — пояснил Матвей. — У моего племянника другая фамилия.

— Э-э, — протянул грузин, пряча лист в папку. — Это же Москва. Здесь все можно… Но ты не подумай, — спохватился он. — Я все по закону делал…

— Хорошо, — кивнул Матвей. — Извини.

Выйдя из подъезда, он восстановил в голове адрес продавца квартиры.

— Поистине Москва город кудесников, — усмехнулся вслух Матвей и направился к машине.

Во двор дома, где, если верить указанным в договоре купли-продажи данным, проживал Гуревич, Матвей въехал в полдень. В разгар рабочего дня он не особо надеялся застать его. Тем не менее решил хотя бы убедиться, что данный гражданин здесь действительно живет. Ему изначально стало ясно, что дело мутное.

— Здравствуйте, — поприветствовал он двух женщин у подъезда. — Вы не подскажете, в девяностой квартире кто проживает?

Матвей мало надеялся на удачу. Люди зачастую не знают, кто у них соседи, а тут и подавно.

Женщины переглянулись и пожали плечами.

— Хорошо, — удрученно вздохнул Матвей. — А код не скажете?

— Вы позвоните тому, к кому идете, и попросите открыть, — посоветовала та, что пониже ростом.

— Спасибо за совет, — улыбнулся он. — А где у вас домоуправление?

Офис управляющей компании оказался на первом этаже соседнего дома. Однако рядом с входом Матвей увидел еще одну табличку. В отличие от синей, на которой красовалось ООО «Садко», эта была красной и гласила, что в этом же помещении находится опорный пункт полиции.

У дверей участкового, на стареньком диване, поделенном подлокотниками на четыре места, сидели две женщины и какой-то худой парень.

Матвей уселся между ними и стал изучать висевшие на противоположной стене плакаты.

Двери открылись, и в коридор вышла заплаканная женщина. Следом появился уже не молодой мужчина в форме капитана. Он бросил взгляд на посетителей, вздохнул и водрузил на голову фуражку:

— Буду через час.

— Да сколько можно? — возмутилась сидевшая справа женщина. — Второй день не могу попасть.

— Что он сказал? — парень вынул из уха миниатюрный наушник и выжидающе уставился на Матвея.

— Через час придет, — выдохнул Матвей и встал: — Товарищ капитан, уделите мне одну минуту!

— Только одну, — участковый выпрямил палец, виновато посмотрел на женщину и вновь развернулся к Матвею: — Слушаю вас.

— Вы не скажете, у вас на участке в соседнем доме жил когда-то Гуревич Степан Николаевич, девяностая квартира.

— Вам зачем? — взгляд участкового сделался настороженным.

— Он квартиру у моего племянника купил.

Полицейский нахмурил лоб, повторив фамилию, и кивнул:

— Я знаю, что есть такой, только и всего. Раз не помню в лицо, значит, приводов не имеет и ведет нормальный образ жизни.

— Я и не сомневался, — усмехнулся Матвей, почувствовав беспокойство в голосе участкового.

— У вас все? — полицейский выжидающе уставился на Матвея.

— Теперь да, — кивнул Матвей, неожиданно поймав на себе изучающий взгляд одной из женщин. Он чувствовал, как она внутренне напряглась, услышав имя Гуревича. Сухощавая, в брючном костюме, она даже подалась вперед.

Участковый вышел.

— Молодой человек! — окликнула женщина. — Может, я вам чем-то могу помочь?

— Попробуйте, — Матвей дождался, когда она подойдет, и услужливо открыл двери.

— Зачем он вам? — с ходу спросила она, оказавшись на улице.

— Хотел узнать, куда родственник переехал, — соврал Матвей. — Неожиданно все…

Женщина оглянулась на двери и заговорила тише:

— Гуревич — ростовщик. — Она выдержала паузу, дождавшись, когда мимо пройдет сидевший в коридоре парень, и продолжила: — Он дает деньги в долг. Чаще всего под залог квартиры. Суммы большие. Думаю, что ваш родственник попросту влез в долги.

— Вы его соседка?

— Нет, — она покачала головой. — Но знакомый моего мужа так лишился своего жилья.

— Спасибо, — кивнул Матвей.

* * *

Желток глядел на ползущую по листку одуванчика божью коровку и наслаждался спокойствием и умиротворением. Ласково грело солнце, щебетали птички, шумел в кронах вековых сосен ветерок, которому подпевал хор кузнечиков. Чем не рай? Он втянул носом наполненный ароматом хвои и лесных цветов воздух и перевернулся на спину.

— У-уу, — донесся протяжный вой Вени. — Больно!

Желток улыбнулся и сел. Совсем рядом с его раем настоящий ад…

Они приехали сюда ранним утром, перед самым восходом. Уколов Желтка, Талый на пару с Цыпой попытались заставить говорить Веню мирно и без рукоприкладства. Но тот упорно отправлял всех куда подальше, грозил большими проблемами и расправой.

В какой-то момент Хирург не выдержал и отправил всех искать муравейник. Сшибая с травы росу, они разбрелись по лесу. Почти сразу Желток набрел на поляну, на краю которой и обнаружил поселение рыжих муравьев.

Талый и Цыпа обрубили у росшей рядом с ним березы нижние сучья и привязали к ней Веню. Привязали крепко, чтобы не мог пошевелить ни ногой, ни рукой. После этого Цыпа облил его лимонадом… Заверив Веню, что за сутки муравьи легко перетаскивают к себе человека по частям, Хирург приказал заклеить ему рот, и они уехали. Правда, не далеко. Остановившись на проселочной дороге, палачи пару часов вздремнули, после чего вернулись обратно. Солнце уже пригрело и расшевелило обитателей гигантской кочки. Маленькие рыжие бестии бросились на запах лимонада. Веню уже было не узнать. Веки распухли, а лицо сделалось пунцовым. Все тело ниже шеи было покрыто сплошной шевелящейся массой. Срубив ветки, дружки быстро смахнули с него муравьев, отклеили рот и принялись допрашивать. Желток уже не боялся быть узнанным Веней. Хирург ясно дал понять, что не оставит его в живых.

— Значит, ты не хочешь говорить? — раздался голос Хирурга.

— Я правда не знаю людей, которые мне продают, — провыл Веня. — Они сами назначают место и время.

— Врешь, — спокойно констатировал Талый. — Мы в курсе, что один из поставщиков живет в районе Кутузовского проспекта.

— Ы-ыы! — завыл Веня и дернулся, ударившись затылком о ствол березы.

Хирург присел на корточки перед муравейником, провел по нему сорванным стебельком травинки и посмотрел на Веню:

— Я не подумал, а ведь это твоя будущая могила!

Все посмотрели на Веню.

Он беззвучно зарыдал.

— В Африке, — со знанием дела сказал Талый, — так людей казнили…

— Слышал? — спросил Веню Цыпа. — На Книгу рекордов Гиннесса можешь не рассчитывать. Ты не единственный, кого муравьи скушают… Ты будешь говорить или нет? — Цыпа подошел к Вене вплотную и заглянул в щелки глаз.

— Нет, ему легче сдохнуть здесь, — с тоской сказал Талый. — Романтик.

— Если скажу, отпустите? — спросил Веня.

— Только и ты нам должен кое-что пообещать. — Хирург посмотрел на Желтка: — Подойди сюда!

Теряясь в догадках, Желток встал и подошел ближе.

— Ты?! — не поверил своим глазам Веня. — За что?

— Да, это он, — с сарказмом сказал Талый.

— Скажи, мы же друзья! Я ведь никогда тебя не подводил, — стал умолять Веня. — Хочешь, приходи, даром буду тебя греть…

— Мы гарантируем тебе жизнь, если пообещаешь впредь не требовать с нашего товарища долг, — с пафосом сказал Хирург. — Согласен?

— Да что там! — торопливо заговорил Веня. — Разве это долг? Пять тонн. Я уже про них давно забыл…

— Рассказывай, кто тебя наркотой снабжает. — Цыпа брезгливо смахнул с шеи жука.

— Нурали Мирзоев, кличка Ходжа…

— Странно, он что, узбек? — Хирург выпрямился.

— Почему? — удивился Веня.

— Если мне не изменяет память, Ходжа — это город где-то в Узбекистане. — Хирург подошел и встал рядом с Цыпой.

— Точно, он азербайджанец, — кивнул Веня. — Или таджик…

— С географией у тебя плохо, — констатировал Хирург. — Правда, а зачем она нужна бармену? В Узбекистане живут узбеки.

— Вы меня пугаете! — повеселел Талый, все это время наблюдавший за диалогом. — Грамотеи! Ходжа Насреддин — герой восточных сказок, притч и анекдотов. Отличался остроумием и хитростью. В Москве ему памятник есть.

— Где этот живет? — Цыпа склонил голову набок.

— Славянский бульвар, дом сто, — выпалил Веня. — Квартира на третьем этаже прямо…

— А кто на Кутузовском тогда? — удивился Талый.

— Думаю, не врет, — вмешался в разговор Цыпа. — Бульвар параллельно Кутузовскому идет.

— А как ты с ним договариваешься о встрече? — спросил Талый.

— Просто, — выдохнул Веня. — Звоню, и все.

— У него дома товар?

— А где же еще? — удивился Веня.

— Точно не врешь? — Хирург изучающе уставился в глаза Вени.

— Точно! — с облегчением выдохнул Веня вместе с кровавой слюной, которая повисла на нижней губе.

Хирург многозначительно посмотрел на Талого:

— Дай ему телефон.

— Как же он его возьмет? — нервно рассмеялся Талый, вынимая трубу. Все чувствовали развязку.

— Диктуй номер, — приказал Хирург.

— Вы развяжите, я сам наберу.

— Развяжем, если твой Ходжа согласится встретиться, — заверил его Хирург. — Сейчас скажешь ему, что нужна большая партия для друзей из Рязани. Сам приехать не можешь. Пусть скажет, где можно обсудить детали и забрать товар.

— Будет спрашивать, что за люди, — продолжил инструктировать Цыпа, — скажешь, что давно нас знаешь. Уже год как у тебя отовариваемся… Ты же крупные партии толкал?

— По сто грамм было дело, — подтвердил Веня.

— Это нам, если что, — ткнул себя пальцем в грудь Хирург.

Талый под диктовку набрал номер и поднес трубку к уху Вени:

— Давай…

— Это я! — вздрогнув словно от удара током, выпалил Веня, едва на том конце ответили. — У меня для тебя клиенты есть. Давно у меня тарятся. Из Рязани… Сам приехать не могу. Поговоришь? — Он выдержал паузу, слушая ответ, потом вскинул на Хирурга испуганный взгляд. — Сколько брать будете?

— На пол-ляма, — ответил Хирург с таким расчетом, чтобы было слышно Мирзоеву.

— Пол-лимона. Что? — глаза Вени округлились. — Как столько нет?! А сколько можешь? Понял… — В общем, сегодня сможете взять сто двадцать грамм. Остальное на следующей неделе, — сказал Веня, когда Талый убрал трубку. — Попить дайте.

— Желток, — не оборачиваясь, позвал Хирург. — Подойди сюда.

— Что ты хочешь? — спросил Талый.

— Дай ему пакет, — вместо ответа приказал Хирург.

Между тем Желток подошел и встал рядом с Хирургом.

— Держи, — Талый всучил ему в руки пластиковый пакет.

— Зачем? — удивился Желток.

— Надевай ему на голову и жди, когда копыта откинет, — приказал Хирург. — Живее!

— Нет! — закричал Веня. Неожиданно его глаза округлились.

— Давай! — Цыпа подтолкнул Желтка к Вене.

— Обязательно я? — Желток оглянулся на Хирурга.

Тот кивнул.

Желток решительно сделал шаг и стал надевать на голову Вени пакет. Бедняга завыл и стал мотать головой. Однако Желток быстро справился с задачей.

— Держи. — Талый сунул ему в руки моток скотча.

Желток оторвал конец ленты, прижал его к краю пакета и стал обматывать Вене шею. Пакет стал с хлопками надуваться и тут же прилипать к лицу Вени…

— Хватит, — Талый чиркнул по ленте лезвием ножа.

* * *

Матвей давно не ездил на метро. Можно сказать, забыл, когда последний раз спускался в подземку. В вагонах, как всегда, не протолкнуться. Станции тоже не изменились, но резко бросалось в глаза большое количество иностранцев. Нет, не англичан или немцев, а граждан стран бывших республик великого Союза. Узбеки, таджики, киргизы, кавказцы… Кое-где прорывалась украинская мова… За спиной спорили двое грузин. Странное дело, представители рвущихся в Евросоюз и НАТО государств заполонили так ненавистную всем Россию.

Он шагнул из вагона на станции «Бабушкинская» и тут же оказался в толпе нелегалов. Невысокий и худой таджик бойко повторял, как заевшая пластинка, слово «регистрация». Второй, рядом с ним, твердил «прописка». Уже у лестницы, ведущей наверх, из толпы таких же шоколадных и чернобровых мужчин наперерез Матвею выскочил паренек лет двадцати и предложил купить у него чарз. От такой наглости Матвею стало не по себе. Неужели ничего не боятся? Он оглянулся назад. Двое патрульных полицейских прогуливались по перрону.

Матвей поднялся наверх и направился к цветочному магазину, пытаясь угадать, в какой из машин находится Гуревич.

Накануне, вернувшись домой, Матвей попросил Марту поискать во Всемирной паутине все, что связано с личностью этого человека. Сам позвонил Дешину. К исходу дня он уже имел представление о ростовщике. Господин Гуревич, в далеком прошлом декан экономического факультета МГУ, в конце девяностых открыл ломбард и с тех пор занимался тем, что давал деньги в долг под движимое и недвижимое имущество. Не раз попадавшийся в поле зрения правоохранительных органов, он, тем не менее, жил спокойно. Открытая его женой нотариальная контора также приносила хорошую прибыль. Да, он дает деньги в долг. Не отказывается от того, что назначает проценты. Однако с них он исправно платит налоги. Вроде ничего, что могло бы навести на мысль о криминальной подоплеке бизнеса. Однако по странному стечению обстоятельств Гуревич и его супруга оказались выходцами из Лесогорска. У обоих там еще здравствовали родители и большинство родственников.

Поначалу Матвей планировал занять у Гуревича деньги под залог квартиры и не отдать. Однако поразмыслив, пришел к выводу, что это дело затянется не на один месяц, и отказался от этой мысли.

Несмотря на то что фирма Гуревича «Кредо-21» имела юридический адрес, мужчина назначил встречу здесь, у станции метро, рядом с цветочным киоском.

Матвей достал сотовый телефон и по памяти набрал номер Гуревича.

— Слушаю вас, — ответила трубка приятным, немного вкрадчивым голосом.

— Я на месте, — бросил Матвей, оглядываясь по сторонам.

— Машину «Форд» синего цвета напротив магазина видите? — прошелестела трубка.

— Понял. — Матвей направился к «Форду», из которого вышел невысокий и щуплый мужчина с маленькими глазками. Сверкая на солнце лысиной, он пригладил ладошкой остатки волос над ушами и уставился на Матвея изучающим взглядом.

— Здравствуйте, — Матвей заискивающе улыбнулся и пожал влажную и худую ручку ростовщика.

— Вы не удивляйтесь, что я вам назначил здесь, — Гуревич направил на машину брелок. «Форд» щелкнул замками и пискнул сигнализацией. — Просто здесь неподалеку живет один из клиентов. Сейчас я от него. Смотрел квартиру. Он, так же как и вы, хочет открыть свой бизнес, но денег, как вы сами понимаете, у него нет.

— Понятно, — кивнул Матвей. — У меня примерно та же история.

— Ну что, перейдем к делу? — Гуревич достал из кармана пачку «Бонда», вынул из нее сигарету. — Какая вам необходима сумма?

— Два, — воровато оглянувшись по сторонам, ответил Матвей.

— Рублей? — напрягся Гуревич.

Матвей кивнул и снова оглянулся. Он изображал из себя человека, которого тревожит, что они ведут разговор на улице. Однако одновременно ему удалось вычислить в толпе и охрану ростовщика. Двое парней крепкого телосложения шли следом, не спуская с них глаз.

— Где, вы сказали, находится квартира? — вытянул шею Гуревич.

— На Профсоюзной, — ответил Матвей.

— Тогда поедем смотреть? — спросил он и затянулся сигаретой.

— Прямо сейчас? — Матвей оторопело уставился на делягу. На самом деле он знал, что Гуревич предложит сразу же заключить договор.

— А что вас удивляет? — Гуревич встал, пошарил вокруг себя взглядом и, не увидев урны, бросил сигарету на проезжую часть.

— Ничего, — пожал плечами Матвей. — Поехали…

— Вы адрес не скажете? — доставая трубку сотового телефона, спросил Гуревич. — Я хочу позвонить жене. Пусть пока, суть да дело, узнает, что собой представляет район, где расположен дом.

Матвей понял, что супруга хитреца не будет ничего смотреть. Ее задача просто перезвонить сопровождавшим мужа быкам, куда он направляется, на случай если они потеряют его в городе.

В подтверждение этому едва Гуревич отъехал от тротуара и набрал скорость, как сзади появилась серебристая «Ауди», в которую уселись парни, замеченные Матвеем еще у метро…

* * *

Хирург вошел в павильон и огляделся. Половина мест под пестрыми зонтами была занята. Запах специй и жареного шашлыка тотчас напомнил ему, что со вчерашнего дня он ничего не ел.

— Послушай, Хирург, — усаживаясь на пластиковый стул, Талый воровато оглянулся по сторонам. — А ты не боишься?

— Чего? — Хирург подвинул к себе меню.

— Мы даже не знаем, кто у Мирзоева крыша, — слегка наклонился вперед Талый.

— Крышу уберем, — спокойно ответил Хирург, переворачивая страницу.

— А если это какой-нибудь мент или еще того хуже, — не унимался Талый, — прокурорские?

— Тогда подставим. Нам разницы нет. Если за ним серьезные люди, то подвинем их тем же ФСБ. Просто сольем, и все. Тогда всех накроют — и Мирзоева, и его крышу. Как с подпольными казино.

— Зачем? — удивленно захлопал глазами Талый.

— Ты что, не понимаешь? — Хирург поднял на него удивленный взгляд. — Опричник, если все гладко будет, в Москву собирается перебраться. Лесогорск у него — трамплин. Все, баста. Вот и готовит себе здесь почву. Не получится срубить бабла, займемся его имиджем…

— Все равно, боязно мне, — поежился Талый.

— Хорошо, скажу, — Хирург слегка подался вперед. — За Опричником стоят те же люди, что и в Москве заправляют. Все деньги здесь.

— Уверен?

— Не был бы уверен, не говорил, — усмехнулся Хирург. — Я за базар отвечаю. Главное — канал к рукам прибрать, а с местной братвой всегда можно договориться.

— Все равно, не нравится мне, — не унимался Талый.

— Мне тоже, — Хирург бросил меню на стол. — Я понимаю, город чужой и все такое. Но так все работают. Москва, она для всех. Здесь вся Россия, да и не только, — добавил он, увидев за соседним столиком азербайджанцев. — Тот же Ходжа, кто он? Узбек или таджик. С кем работает? — спросил Хирург и тут же сам ответил на свой вопрос: — Со своими земляками, которые в Узбекистане. Они его не видят, он их. Между ними мечутся курьеры. Это канал. Он непоколебим, и люди, которые участвуют в транспортировке, незаменимы. А вот все остальное, — глядя на направляющегося в их сторону официанта, он подался вперед, — можно смело в расход.

Ходжа зашел, когда дружки уже съели по две порции шашлыков и салата. Как и договаривались, в левой руке у него были четки. Невысокий, худощавый мужчина лет сорока настороженно огляделся. Встретившись с ним взглядом, Хирург едва заметно кивнул.

— Здравствуйте, приятного аппетита, — усаживаясь за стол, пожелал Ходжа.

— Спасибо, — кивнул Хирург и выдернул из стаканчика салфетку. — Ты извини, мы с дороги. Проголодались …

— Веня говорил, что вы из Рязани, — кивнул Ходжа. — Пойдем?

— Идти обязательно? — насторожился Хирург. — Может, прямо здесь все и обсудим?

На самом деле он не собирался говорить с Ходжой на серьезные темы в кафе. Просто из опыта знал, предложи он первым пройти к машине, и таджик начнет беспокоиться. Хотя и сейчас Ходжа наверняка, как принято говорить, «на измене». Еще бы, явиться на встречу, детали которой оговорили по телефону, — это большой риск. Пусть за них поручился Веня, все равно каждый, кто специализировался на торговле белой смертью, в глубине души готов к наихудшему развитию событий. Вообще это один из самых жестких видов бизнеса. Арест и суд — это еще не самое страшное. Люди, хоть как-то причастные к этому, днем и ночью живут в состоянии стресса, потому как наркотики и смерть — это одно и то же. Можно сказать, синонимы. И не важно, убили тебя свои по подозрению в стукачестве, или ты просто умер от передоза. Первопричина кроется в человеческих пороках. Обычный пример — та же ситуация с Селигером, Веней, Торчком, его подружкой Уткой. Одни продавали или поставляли, другие покупали, но закончили одинаково страшно и в расцвете сил. И это за какую-то пару недель…

— Не надо здесь, — таджик с опаской покосился на соседний стол.

— Хорошо, — Хирург допил чай и вышел из-за стола.

— Пошли в машину, — оказавшись на улице, предложил Талый.

— Хорошо, — кивнул таджик, оглянувшись на выход из павильона.

— Ты чего-то боишься? — напрямую спросил Хирург.

— Нет, что ты! — замотал головой Ходжа. — У меня связи хорошие. Я ничего не боюсь.

— Твои слова да богу в уши, — проворчал Талый.

— Что? — не понял таджик.

— Это я так, — отмахнулся Талый.

Увидев в машине еще двоих, Ходжа вопросительно посмотрел на Хирурга.

— Они вместе с нами приехали, — пропуская наркодельца вперед себя, пояснил Хирург.

Ходжа протиснулся в салон и устроился рядом с Желтком. Следом забрался Хирург. Зажатый с двух сторон таджик заволновался:

— Надо было в парк пойти, душно у вас.

— Включи кондиционер, — приказал Цыпе Талый.

— Сиди и не рыпайся. — Хирург сунул Ходже под ребра ствол пистолета.

— Кто вы? — таджик вздрогнул, словно через него пропустили разряд тока. — Почему угрожаешь?

— Сиди тихо, если полиция остановит, не рыпайся, — быстро заговорил Хирург. — Будешь себя вести хорошо, останешься жить и продолжишь заниматься тем, чем занимаешься, только уже под нашим чутким руководством.

— Не могу я! — почти крикнул Ходжа.

На лбу выступили крупные капли пота, а нижняя губа затряслась. — Убьют меня…

— Не бойся, мы не дадим, — заверил его Хирург и посмотрел в окно.

— Куда везете? — срывающимся голосом спросил таджик.

— Ты Веню хорошо знаешь? — уставился на него Хирург.

— Как себя, — закивал головой Ходжа. — Давно работаем. Ни разу не подвел.

— Сейчас мы тебя к нему привезем, — пообещал Хирург.

— Зачем? — удивился Ходжа.

— Он тебе доходчивее, чем мы, объяснит все плюсы от нашего сотрудничества.

— Какой такой сотрудник? — путая слова, взвыл таджик, увидев, что они едут за город. — Убивать меня собрался? У меня крыша есть. Звони ей…

— Позвоним, — заверил его Хирург. — Только сначала Веня все тебе объяснит.

— Веня? Зачем мне объяснять? Что объяснять? Куда вы меня везете? — зачастил Ходжа, как неожиданно охнул и замолчал от удара стволом пистолета по ребрам.

— Еще вякнешь, убью, — заверил его Хирург.

До места расправы над Веней доехали быстро. Остановив машину на проселке, Цыпа вышел и отправился на разведку. Мало ли, вдруг за время их отсутствия труп кто-то обнаружил и сейчас там уже орудует полиция.

Вскоре Цыпа позвонил и сообщил, что все нормально.

Хирург выволок таджика из машины за воротник. Наркоторговец не упирался, но и не предпринимал никаких действий. Его словно парализовало. Едва оказавшись на улице, он рухнул на землю и забился в истерике.

Хирург посмотрел на Талого, потом на Желтка:

— Чего уставились, хватайте его!

— Вставай! — Талый ударил Ходжу в живот ногой.

— Не убивай. Все скажу, все делать буду…

Талый подхватил его под руку и вынудил встать. Желток взял таджика с другой стороны. Вдвоем они повели беднягу в лес.

— Нет! — едва оказавшись среди деревьев, Ходжа вновь рухнул на землю, увлекая за собой Желтка.

— Короче, — Талый присел перед ним на корточки, схватил за нижнюю челюсть и вынудил смотреть на себя: — Если не пойдешь сам, отрежу прямо здесь твою башку!

Ходжа встал на четвереньки, попытался выпрямиться, но не смог. Хирург ударил ему под зад, и несчастный пополз. Через несколько метров, уткнувшись в поваленное дерево, он ухватился за ствол и поднялся. Пошатываясь из стороны в сторону и тихо скуля, Ходжа двинул вслед за Талым. Он спотыкался и падал, снова вставал, шел, не обращая внимания на ветки и полчища облепивших лицо и шею комаров.

— Он случайно умом не тронулся? — спросил встретивший процессию на поляне Цыпа.

— Все нормально.

Муравьи, которые с остервенением терзали труп Вени, стаи мух и ос произвели на таджика впечатление. Мало того, что он рухнул как подкошенный, так еще и обделался.

— Я все скажу! — закричал он, стараясь не глядеть в сторону березы. — Что хочешь, спрашивай!

Хирург взял Цыпу за локоть и увлек в сторону:

— Съезди в деревню, купи воду и спортивный костюм.

— Зачем? — выпучился Веня.

— Ты его прямо так обратно повезешь?! — вспылил Хирург. — Прихвати мыло. Воды побольше…

Дальше таджика уговаривать не пришлось. Прямо у муравейника он дал весь расклад по своему бизнесу. Со слов Ходжи, его деятельность прикрывал капитан из районного ОВД по фамилии Пашко. Какую должность занимал полицейский, таджик не знал. Встречались они крайне редко. Деньги ему Мирзоев передавал через абонентский почтовый ящик. Пашко появлялся лишь для того, чтобы внести коррективы в работу или организовать переезд в другую квартиру. Пару раз таджик по его приказу все бросал и уезжал на родину, где жил по нескольку месяцев. Возвращался уже по другим документам и в другое жилье, но всегда в один и тот же район. Именно этот факт натолкнул Хирурга на мысль, что крыша работает в ОВД этого же округа. Однако он сомневался, что капитану по силам курировать такой серьезный трафик. Скорее всего, Пашко лишь пешка в чьих-то руках. С другой стороны, известие о полицейской крыше успокоило Хирурга. Здесь меньше будет проблем с ее ликвидацией. Как правило, таким видом деятельности занимаются максимум два, от силы три человека, и они очень боятся разоблачения. Те, кто будут расследовать их убийство, обязательно узнают о мотиве. Как правило, в таких случаях, чтобы сберечь честь мундира и остаться в своих креслах, полицейские чиновники стараются замять дело.

Глава 11

— Подъезд чистый, видеофон, — поднимаясь по лестнице, перечислял Гуревич. — Лифт, судя по всему, новый.

— Вы инженер? — спросил Матвей. Вопрос задал, чтобы не выглядеть безучастным. На самом деле он знал, что Гуревич, как это принято говорить, «гуманитарий».

— Нет, но по звуку срабатывания концевых выключателей могу определить модель подъемников, — похвастал Гуревич.

— Даже так? — Матвей выглянул в окно лестничной клетки, с ходу увидев «Ауди», которая сопровождала их от метро. Она стояла на свободной в такое время стоянке.

Оказавшись в квартире, Гуревич с задумчивым видом прошел по комнатам, заглянул в ванную и посмотрел на Матвея:

— Хотелось бы взглянуть на документы.

Матвей взял со стола заранее приготовленную папку.

С минуту Гуревич просматривал договоры, ордер, потом поднял на него взгляд:

— Паспорт, пожалуйста.

Матвей протянул ему документ.

— Ну, что я вам скажу, — Гуревич с шумом перевел дыхание и уселся на диван: — Квартира у вас хорошая. Поэтому могу дать сумму в два раза больше.

— Отлично! — кивнул Матвей, а про себя подумал: «Сволочь».

Он ожидал нечто подобное. Сейчас Гуревич постарается повесить на него ярмо в виде четырех миллионов. По условиям, которые выдвигал ростовщик, эту сумму Матвей должен вернуть через два года. С учетом девятнадцати процентов годовых, которые он должен будет выплачивать ежемесячно… Кабала… Итого, вложив в него деньги, Гуревич увеличит свой капитал до пяти с половиной миллионов рублей. Простая уловка. Ни один банк не дает такую сумму под такие условия. По всем правилам Матвей должен клюнуть. Да и любого работающего москвича ежемесячный платеж не напугает. Но вот что делать, когда подойдет время возврата всей суммы, а ее не окажется? Квартира Матвея стоит не меньше двадцати. С учетом того, что он выплатит, деляга увеличит свой капитал более чем в пять раз. Больше можно сделать только на наркотиках.

— Хорошо, — четыре не надо, а вот три мне в самый раз, — Матвей плюхнулся в кресло. — Вы позволите взглянуть на договор?

— А как же?! Даже оставлю вам его для ознакомления, — Гуревич суетливо открыл папку и вынул из нее файл с распечатанным текстом. — Я же знаю, такие вопросы не решаются в один день.

— Вы хотите все оформить завтра?

— Да когда угодно! — воскликнул хитрец. — Можете месяц думать.

— Мне деньги нужны уже вчера, — пошутил Матвей и пояснил: — Груз из Германии стоит в Бресте.

— Тогда давайте встретимся сегодня после обеда, — Гуревич посмотрел на часы. — Допустим, в четыре. Вас устроит?

— Где?

— Здесь, — обвел взглядом стены комнаты Гуревич. — Потом к нотариусу.

— Почему бы сразу к нему не поехать? — удивился Матвей, пытаясь понять логику в действиях ростовщика.

— Мы живем в таком мире, где основополагающим принципом отношений, а особенно товарно-денежных, является «доверяй, но проверяй». — Гуревич посмотрел на часы и продолжил: — Чтобы не было взаимных упреков и обид, вы хорошо прочитайте проект договора. Можете нанять юриста. За это время я проеду в вашу управляющую компанию, пообщаюсь с соседями. Извините, если это доставит вам неудобства, — он ткнул пальцем в лежащий на столе пластиковый конверт с документами на квартиру: — Сами понимаете, сейчас можно все что угодно подделать…

— Что касается меня, то я был готов подписать бумаги немедленно, — улыбнулся Матвей. — Раз вы настаиваете, давайте отложим на вторую половину дня. Но, — он поднял палец вверх. — В таком случае я не гарантирую того, что смогу подъехать сюда в назначенное вами время. Сами понимаете, бизнес. В этом случае приедет доверенное лицо, коим является моя гражданская жена.

— А доверенность на нее вы оформили? — нахмурился деляга.

— Конечно, — кивнул Матвей. — На этот случай дайте еще один договор. Если что, она привезет уже подписанные мною бланки.

На самом деле Матвей планировал приехать сам. Просто он собирался изменить в тексте «особые условия». Матвей не сомневался, что найдет способ отвлечь внимание Гуревича, и тот не заметит подлог. Если все же он обнаружит обман, то и это можно использовать в своих интересах.

— Ну что, стал бомжем или еще нет? — игриво улыбаясь, Марта чмокнула его в щеку.

— Ты забыла, что у меня есть домик в деревне? — Матвей взял в зубы папку с документами и стянул с себя ветровку. Быстро разувшись, вставил ноги в тапочки и, увлекая за собой Марту, устремился в комнату. Это помещение он уже давно именовал «бункер». Два компьютера, сканеры, принтеры Марта использовала для создания сайтов разного рода компаниям и частным лицам. За это хорошо платили. Она даже подумывала уволиться с работы и вплотную, а не от случая к случаю заниматься этим.

— Садись, — он выдвинул стул.

— Сажусь, — устроившись за компьютером, она посмотрела на него снизу вверх. — Дальше что?

Матвей достал договоры:

— Нужно внести во вторую страницу ряд изменений, чтобы это никак не бросалось в глаза и не изменило размер текста. Если этот жулик будет читать, то, конечно, найдет. Но я думаю, что до этого дело не дойдет. Я ему показался очень простым и доверчивым человеком. После общения с соседями он еще больше в этом убедится.

— Что ты хочешь? — захлопала она глазами.

— Я хочу сделать так, чтобы после подписания договора должником оказался не я, а он…

— Как это? — не поняла она.

— Долго объяснять, — просматривая текст, отмахнулся Матвей.

— Может, юриста попросить? — осторожно спросила Марта.

— А я кто, по-твоему? — удивился Матвей.

— Но у тебя еще диплома нет, — глядя снизу вверх, улыбнулась она.

— Будет! — он наклонился и чмокнул ее в губы.

— Чему ты радуешься? — не поняла она.

— Когда Гуревич узнает, как его развели, он обязательно обратится за помощью к своей крыше. Так мы установим всю цепочку этого бизнеса, а она приведет нас к исполнителям убийства Торчка и Утки.

— Это те наркоманы…

— Из квартиры которых, по словам Воробьева, увезли его сына члены фонда «Страна без наркотиков», — договорил за нее Матвей. — Я почти уверен — это они помогли Гуревичу завладеть квартирой.

— Как-то не вяжется, — возразила она. — Занимаются благородным делом, и на тебе. Может, совпадение?

— Не верю я в такие совпадения, — Матвей бросил листки на стол. — Ты смотрела их видеоотчеты?

— Каждый день в Интернет выкладывают, — кивнула Марта. — То торговца наркотиками взяли и передали полиции, то трафик целый накрыли, то притон…

— А теперь подумай, почему они все еще живы? — Матвей выжидающе уставился Марте в глаза.

— Ну не знаю, может, связи в полиции или, как там, в Госнаркоконтроле…

— Бред! — вскинулся Матвей. — За один такой подвиг башку свинцом заливают! За ними стоит очень мощная сила. Причем эта сила и контролирует рынок, который они шерстят.

— Зачем?

— Политические дивиденды, — Матвей отошел к окну. — Глава фонда Райнес баллотируется в мэры Лесогорска. До этого он успел побыть депутатом городской думы. Я вчера просмотрел статьи в Интернете за последние несколько лет. Этот человек пользуется у себя в городе огромной популярностью. Если к работе фонда прибавить его благотворительность и финансирование ряда молодежных проектов, то он просто герой!

— Ладно, мне все ясно, — Марта подвинула листы к себе. — С этим что делать?

— Пока переведи в цифровой формат, будем работать, — с этими словами Матвей отправился на кухню.

— Погоди! — остановила его Марта. — Скажи, с какой именно страницей будем работать?

Матвей вернулся к столу, подвинул к ней последний лист договора и ткнул пальцем в конец текста:

— Ты видишь, что в статье об ответственности сторон этот пройдоха указал даже адрес суда, в котором в случае чего будет рассматриваться вопрос о взыскании долга?

— Мне это ничего не говорит, — покачала головой Марта.

— Просто у Гуревича там свой прикормленный человечек сидит, и он уверен, что при любом раскладе судья вынесет решение в его пользу.

— А ты что предлагаешь?

— Мы в этой части согласимся с ним, — Матвей взял второй лист договора, — а пункт шесть, «Дополнительные условия», поправим.

— Настоящий Договор подлежит регистрации в установленном порядке и считается вступившим в законную силу, — прочитала Марта и подняла на него взгляд: — Что здесь менять?

— После слов «вступившим в законную силу» убираешь точку и дописываешь: «с момента наступления конца света».

Марта прыснула со смеху:

— Что за абсурд?

— Не абсурд, — расстроился Матвей, — а юридическая коллизия, которая оставит делягу без денег. Если к этому добавить непонятную роспись, которую я поставлю ручкой с симпатическими чернилами, то он в заднице.

— Что за чернила? — нахмурилась Марта. — Это те, которые исчезают?

— Именно, — подтвердил Матвей.

— Не боишься? — Марта уставилась ему в глаза.

— Нет, — признался Матвей. — Я обманываю человека, для которого такой образ жизни — норма. Хотя опасаюсь другого.

— Чего? — насторожилась Марта.

— Видишь ли, — Матвей почесал висок, собираясь с мыслями, — по идее, порядок передачи денежных средств происходит под контролем нотариуса. Ему через секретаря или помощника передаются документы, он их проверяет. Вот этот этап меня больше всего беспокоит. Здесь, возможно, наше изменение будет замечено.

— Так зачем ты так рискуешь?

— Нотариус и наш деляга давно уже знают друг друга, поэтому надеюсь, что их взаимный интерес и доверие сыграют свою роль…

— Думаешь, не будет проверять договор? — догадалась Марта.

— Отнесутся формально, — подтвердил он.

* * *

— Ну, как? — стоя за спинкой кресла, девушка взяла Хирурга за виски и посмотрела на его отражение в зеркало.

— Нормально, — кивнул он.

После подстрижки Хирург выглядел намного моложе и, как ему казалось, симпатичнее.

— Оставляем так? — парикмахерша замерла в ожидании ответа.

— А вы можете уши укоротить? — грустно пошутил он.

— Это к пластическому хирургу, — девушка сняла с него накидку, взяла огромную кисть и стала убирать волосы с шеи. — Если честно, вы зря по поводу ушей. Они у вас нормальные.

Подстрижка была необходимой мерой. Сегодня Хирургу предстоит выдавать себя за порядочного человека, друга детства полицейского. Ходжа не знал, какую должность занимает капитан Пашко. Описать его он толком тоже не смог. Поэтому Хирург решил начать поиски издалека, а именно с расположенного неподалеку от ОВД кафе, куда наверняка ходит обедать большая часть сотрудников. Конечно, он рисковал. И дело не только в том, что можно сразу нарваться прямо на Пашко, Хирург знал, полицейских настораживает чрезмерный интерес к ним. Но иного выхода он не видел.

Едва войдя в кафе, Хирург понял, что не ошибся. Почти половина посетителей была в полицейской форме. Он направился к столику, за которым скучали двое молодых мужчин. Один был в форме старшего лейтенанта юстиции, другой в штатском.

— У вас свободно? — осторожно спросил Хирург.

— Свободно, — кивнул тот, что в форме.

Хирург сел и оглянулся на официантку. Встретившись с ним взглядом, девушка подошла.

— Пельмени, пожалуйста, — не дав открыть ей рот, попросил он.

— Бульон, соус…

— На ваш вкус, — разрешил Хирург. — И сок…

— Сколько времени? — спросил своего товарища старший лейтенант.

— Еще полчаса, — небрежно глянув на дисплей лежащего на столе сотового телефона, ответил тот.

— Извините, — Хирург слегка подался вперед. — Вы, как я понял, работаете здесь?

— Ну, допустим, не совсем здесь, — усмехнулся тот, что в форме. — А в полиции. Почему спросили?

— Я к вам приехал…

— Сначала к дежурному, а он вам скажет…

— Вы не поняли, я не потерпевший…

— С повинной, что ли, пришел? — повеселел мужчина в гражданке.

— Вроде того, — кивнул Хирург. — А если серьезно, мне надо капитана Пашко увидеть.

— Кто это такой? — нахмурился старлей.

— Что? — протянул его друг, уставившись на Хирурга. — Ты откуда взялся?

— А что такое? — заволновался Хирург.

— Тише, Николай! — Лейтенант положил своему другу на предплечье руку. — Ты чего?

— Может, объясните, чем вызвана такая реакция? — Хирург отстранился от стола, давая возможность появившейся с подносом в руках официантке выставить перед ним горшок с пельменями и розетку с салатом.

— А ты для чего его ищешь? — бросив взгляд вслед девушке, спросил мужчина, которого, как выяснилось, зовут Николай.

Хирург уже понял, что Пашко либо уволен, что неудивительно, либо имеет нехорошую репутацию. Поэтому он на ходу стал менять легенду.

— Лет пять назад пересекались, — стал врать Хирург, следя за реакцией полицейских. — Сказал, возникнут проблемы, решит. Я тогда не особо серьезно к этому отнесся. А сейчас вот понадобилась помощь. Скорее, консультация.

— В плане, — взгляд старшего лейтенанта сделался подозрительным.

— Я книгу пишу, про полицию…

— Вон оно что! — шлепнул по столу ладонью Николай. — А я-то думал… В общем так, писатель, ищи себе другого консультанта, потому как Пашко Иван Витальевич уволен еще два года назад. Он, кстати, здесь недалеко в охране работает. На соседней улице есть офис «Посейдон». Они яхтами занимаются и все такое. В общем, там, в скворечнике сидит…

— А ты много книг написал? — неожиданно спросил Хирурга старший лейтенант.

— Несколько штук. Но не про полицию…

— Под своим именем пишешь?

— Нет, — покачал головой Хирург и отправил в рот пельмень.

— Ну ладно, удачи, — посмотрев на часы, Николай встал из-за стола.

* * *

Пока Матвей обедал, Марта нашла в Интернете специальный сайт и просмотрела решения суда, который был указан Гуревичем. Как Матвей и предполагал, за последние несколько лет ростовщик обращался туда не один раз. Споры были имущественными и касались залога в виде машин и квартир. Всегда судьей был один и тот же человек, некто Баранова Ольга Дмитриевна. Все решения были приняты в пользу истца. Таким образом, Гуревичу только через Баранову отошли две квартиры, один загородный дом и земельный участок в дальнем Подмосковье. Матвей не сомневался, это не единственный суд, где ростовщик имеет связи. Но времени искать остальные не было. Внеся в договор все изменения, он отправился на свою квартиру. Гуревич уже поджидал его напротив дома. Матвей забрался к нему в машину.

— Вас все устраивает? — спросил Гуревич.

— Единственный пункт смущает, — Матвей открыл папку и вынул один из договоров. — Вот, — найдя последнюю страницу, ткнул он пальцем, — почему именно этот суд?

— Просто он рядом с моим домом, — улыбнулся Гуревич, однако от внимания Матвея не ускользнуло, как он напрягся. Это ему и нужно было. Легкое волнение рассеет внимание ростовщика, вынудит торопиться и делать ошибки.

Матвей испытывал смешанное чувство. С одной стороны, он обманул человека, с другой — уже точно узнал, что он мошенник. Странно, но ему было немного не по себе. По сути, Матвей тоже осуществил подлог. Но как иначе?

В узком коридоре с двумя диванами вдоль стен и десятком разного возраста и пола людей их встретила миловидная девушка:

— Здравствуйте, вы записывались?

— Даша, — сокрушенно качая головой, вздохнул Гуревич, — ну что с твоей памятью?

— Господи, это вы? — она приложила ладонь к груди. — Просто столько народу за день прошло, в глазах рябит. Проходите.

— Спасибо, — недовольно буркнул он.

В уютном кабинете с рыбками в аквариуме, за роскошным письменным столом сидела грузная женщина в очках.

— Здравствуй, Галочка, — Гуревич слащаво улыбнулся и метнул на Матвея настороженный взгляд. — Вот, человеку помощь нужна.

— Понимаю, — женщина подвинула к себе лежащую на краю стола книгу: — По тому же сценарию договора?

— А как же? — засуетился он, вынимая из папки листы с компьютерным текстом. — Они все типовые.

— Присаживайтесь, — подвигая к себе договоры, она показала на стол.

Матвей устроился напротив Гуревича.

— Может, кофе? — неожиданно предложила нотариус.

— У тебя народ, — поморщился Гуревич. — Давай быстро все оформим, и ты нас отпустишь.

Когда женщина стала просматривать листы соглашений, Матвей слегка наклонился к Гуревичу:

— Отсюда сразу в банк?

— Деньги передаются в моем присутствии, — не отрывая взгляда от текста, сказала нотариус.

Гуревич открыл папку, которую держал на коленях, и посмотрел на Матвея:

— Все здесь.

— Хорошо, — женщина отложила листы в сторону, подвинула к себе какой-то журнал и стала в нем писать.

На формальности ушло еще немного времени. Матвей старательно поставил свою подпись специальной ручкой на каждом листе договора, в расписке о получении денег, а потом во всех журналах и книгах регистрации. Причем витиеватые буквы при тщательном рассмотрении образовывали слово «Липа». Это на тот случай, если дельцы решатся все же на экспертизу. Он не исключал, что по поврежденным волокнам бумаги и вмятинам эксперты могут восстановить подпись.

— Ну, вот и все, — оказавшись на улице, облегченно вздохнул Гуревич. — Можете спокойно заниматься своим бизнесом.

— Спасибо, — Матвей пожал деляге руку. — Вы не подбросите до метро?

— С удовольствием, — втянув носом воздух, счастливый донельзя ростовщик направился в сторону стоянки.

Матвей окинул взглядом козырек здания, посмотрел через дорогу и не обнаружил видеокамер. Но это не говорило о том, что их вовсе нет. Наблюдение может вестись скрытно. Техника давно шагнула вперед, и зачастую громоздкое и бросающееся в глаза оборудование устанавливают лишь для устрашения потенциальных грабителей, даже не подключая. В мире давно появились устройства с хорошими параметрами при минимальных, иногда размером в половину спичечной головки, размерах. Поэтому Матвей решил не рисковать здесь.

— Знаете что? — неожиданно осенило его. — У меня есть загородный дом.

— Что вы предлагаете? — напрягся Гуревич.

— То же самое, — выпалил Матвей, коря себя за то, что изначально не стал оформлять займ под залог коттеджа. Сейчас бы не пришлось ломать голову, как приступить к основной части плана. Ростовщика можно было прижать по пути из села или прямо в доме. Благо, что в многочисленных помещениях подвала можно спрятать целую роту солдат. Кладовки, мастерская, карманы под насосы и фильтры бассейна, отдельное помещение для продуктов и вин.

— Извините, — Гуревич выехал со стоянки и бросил на Матвея настороженный взгляд. — Не мое, конечно, дело, но вы уверены, что вам нужно больше, чем вы уже взяли?

— Я уверен в другом, что первые полгода у меня не будет прибыли, и поэтому, чтобы платить по процентам, все равно придется у кого-то занимать. Так не лучше ли это сделать с тем, кого уже знаешь.

— Вы мне льстите, — улыбнулся ростовщик. — В свою очередь я сделаю вам меньший процент.

— На это я и рассчитывал, — соврал Матвей.

— Вы не забыли, что сейчас везете наличность? — на всякий случай спросил Гуревич. — Можно ее пока положить на счет или…

— Именно там я и храню свои сбережения, — догадавшись, что беспокоит Гуревича, ответил Матвей.

— Что же, — Гуревич посмотрел на часы, — говорите адрес.

* * *

Желток открыл глаза и увидел сидевшего у батареи Ходжу. С вечера таджик даже не изменил своего положения, или это Желток лишь моргнул, а показалось, что прошла целая ночь? За окном сумерки. Непонятно, вечер сейчас или начало нового дня. Пристегнутый наручником к трубе, наркоторговец с безучастным видом смотрел куда-то в точку, расположенную на стене чуть выше головы Желтка. Рядом дремал в старом кресле Талый. С кухни доносились голоса Хирурга и Цыпы. Желток прислушался.

— …Череп сказал, один живет, — говорил Хирург. — Сегодня вечером меняется. Двое суток будет дома.

Желток перевел взгляд в окно. Видимая часть неба наливалась розовым свечением. «Это точно не закат, потому что он уже был, — наконец сделал вывод Желток. — Значит, все-таки ночь я пробыл в отключке».

— Давай в квартире его и приплющим? — между тем предложил Цыпа.

— Это оптимальный вариант, — после небольшой паузы согласился с ним Хирург. — Теперь надо придумать предлог, чтобы он нас впустил.

— Он бывший мент, — заговорил Цыпа. — У него нюх на засады.

— Не говори, — Хирург выдержал паузу. — К тому же крышует всякую сволочь типа Ходжи. Вдвойне осторожен.

— Одного не пойму, зачем ему при таких бабках охранником чалиться? — удивился Цыпа.

— Если не работать, то можно сразу привлечь к себе внимание, — стал рассуждать Хирург. — Те же соседи зададутся вопросом, на что живет и чем за квартиру платит. Вот он и подстраховался.

Желток понял, речь идет о Пашко. Он сел. Старый диван скрипнул пружинами.

— Пашко скорее всего пешка, — продолжал размышлять Хирург. — Только вот под кем она ходит?

Желток осторожно встал и замер, приходя в себя после изменения положения. В глазах слегка помутилось, пол немного двинулся в сторону и встал на место. Он перевел дыхание и направился в туалет.

— Проснулся? — отчего-то обрадовался Хирург. Он сидел на кухонном табурете спиной к стене и видел, что происходит в коридоре.

— Скорее ожил, — грустно пошутил Желток и удивился собственному остроумию.

— А ну, иди сюда! — неожиданно позвал его Цыпа.

Желток прошел на кухню. На столе стояли тарелки с нарезанной колбасой, хлебом и луком.

— Что ты хочешь? — насторожился Хирург, глядя на Цыпу.

— Пусть одежду постирает, — пояснил Цыпа. — В машине уже дышать нечем.

— Действительно, — брезгливо скривился Хирург. — Ты когда последний раз носки менял?

— У него их нет, — хохотнул из-за спины Талый и двинул Желтка кулаком между лопаток. Сделав два шага, он остановился у стола и потер ладонями лицо.

— Успеет высохнуть? — Цыпа посмотрел в окно.

— Сегодня, как и вчера, жарко будет, — Талый взял двумя пальцами хлеб, положил на него ломтик колбасы и откусил.

— В общем так, Желток, — Хирург ударил себя ладонями по коленям. — Будем считать, что большинством голосов общего собрания было принято решение привести тебя в порядок.

— Иначе поедешь в багажнике, — пробубнил с набитым ртом Талый.

Они поселились в этой квартире два дня назад. Как оказалось, она принадлежала фонду и считалась конспиративной. Желтку здесь нравилось. Ему не отказывали в дозе, а иногда, напротив, то Хирург, то Цыпа справлялись о самочувствии. Желток был уверен, что все это неспроста, и чувствовал себя приговоренным к смерти человеком. Хотя, по сути, так оно и было… Он понимал, что добро не бывает бесплатным, но старался не думать и просто жил, вернее существовал, настоящим.

Неожиданно в дверь позвонили. Цыпа тут же прокрался к окну и посмотрел вниз. Потом направился в прихожую. Талый вынул из-за пояса пистолет и щелкнул предохранителем.

Желток знал, бандиты не так боятся полиции, как тех, у кого они забирают бизнес. Он не раз слышал по этому поводу разговоры. Никто не был уверен, что стоящие за тем же Селигером люди не ищут тех, кто лишил их кормушки. Да и у Вени могли быть серьезные клиенты. К тому же было понятно, что Желток знает лишь маленькую часть тех преступлений, которые совершил небольшой отряд Хирурга. А сколько они наворотили дел до него? Ведь не зря Талый и Цыпа, являясь коренными москвичами, стараются меньше появляться в людных местах. По их же словам, они гораздо уютнее чувствуют себя в любом другом городе, нежели здесь.

— Чего напугался? — раздался из коридора голос Черепа.

Талый облегченно перевел дыхание и спрятал пистолет за пояс.

В сопровождении Цыпы в коридоре появились Череп и Дэн. Пройдя на кухню, они уселись на угловую скамью. Вид у дружков был усталый, одежда мятой. Было понятно, что они несколько дней безвылазно провели в машине. Об этом говорил и специфический запах пластика, кресел салона и бензина, заполнивший кухню.

— С чем приехали? — не выдержал Хирург.

— То, что клиент сегодня вечером возвращается со смены и завтра будет дома, я уже тебе по телефону говорил, — напомнил Череп. — Накрыть его не сложно, но есть небольшая проблема.

— Какая? — подался вперед Цыпа.

— С ним обитает подруга, — напомнил о себе Дэн. — Причем она приезжает под вечер. Иногда до его появления, иногда позже. В начале седьмого утра уезжает.

— Кто такая, не узнали? — Талый взял еще кусок хлеба и стал на него пристраивать уже ломтик сыра.

— Не поверите, обыкновенная проститутка из притона. — Череп замолчал, наблюдая за реакцией дружков. Однако, как ни странно, известие ни на кого не произвело никакого впечатления.

— Не удивил. — Талый откусил бутерброд и стал с задумчивым видом жевать.

— Он из полиции вылетел, попавшись на том, что бордели крышевал, — пояснил Цыпа, усаживаясь на свое место.

— Пашко спит с ней не как с проституткой, — усмехнулся Череп. — Любовь у них…

— Да ты что! — в один голос воскликнули Талый и Цыпа.

— Точно говорю, — довольный произведенным впечатлением, улыбнулся Череп. — Шлюх по кабакам не водят и на ночь не оставляют.

— Хорошо, — Хирург обвел всех взглядом. — Что предлагаете?

— В квартиру попасть плевое дело, — стал рассуждать Череп. — У шалавы есть ключи. Он вечером придет, а мы его, — он шлепнул кулаком по ладошке, — пришьем…

— Когда у него следующая смена? — напрягся Хирург.

— Он сегодня меняется, — Череп закатил глаза под потолок. — Через три дня заступает, значит, в субботу.

— Идея хорошая, но ждать столько времени у нас возможности нет, — цокнул языком Хирург. — Да и Ходжу не можем долго здесь держать. Его хватиться могут.

— Тоже правильно, — согласился с ним Череп и закусил губу.

— К тому же Ходжа говорит, будто как раз во второй половине месяца мент выходит на него, — напомнил Цыпа. — Вдруг в свои выходные и решит с ним встретиться?

— Тогда берем сегодня! — принял решение Хирург и посмотрел на Желтка: — Стирать сегодня одежду не надо. Ты такой как раз нам и нужен.

— Зачем? — отрешенно спросил Желток.

— Ничего особенного, — Хирург встал, подошел к Желтку и положил ему на плечо руку: — Поможешь сегодня проникнуть в квартиру мента.

— Каким образом? — напрягся Цыпа.

— Представь себе ситуацию, — Хирург закатил глаза под потолок и вновь сфокусировал свой взгляд на Талом, — очаровательная девушка припарковывается в конце рабочего дня на автостоянке. Закрывает машину и идет к любимому. Вернее, летит на крыльях любви, — поправился он. — Когда до подъезда остается совсем ничего, ей преграждает путь наркоман. В глазах отчаяние, — Хирург заглянул в лицо Желтка, — примерно как у него, — и снова повернулся к Талому. — Боль, страдания… В правой руке — нож, в левой — шприц. Наркоман кричит, что он болен СПИДом, ему нечего терять, а в «баяне» его кровь, и требует у девушки деньги и украшения.

— Понятно, — упавшим голосом сказал Талый. — Тут появляюсь я, вступаюсь за девушку, он подрезает меня и убегает.

— Правильно! — воскликнул Хирург. — Девушка ведет «рыцаря» в дом своего возлюбленного, чтобы оказать помощь.

— Как-то не вяжется, — вмешался в разговор Цыпа. — Не пойму, что, но не все так ровно.

— Чего тут непонятного? — хмыкнул Череп. — Желтка ветром шатает. Больше поверю в другую версию.

— В какую? — уставился на него Хирург.

— Желток выскочит перед ней, но махнуть ни шприцем, ни ножом не успеет, — он положил руки на стол. — Такого она и сама свалит…

— Хорошо, — Хирург на секунду задумался, и тут же его лицо оживилось. — Тогда Желток будет с другом!

— Это что, нам еще одного нарика искать? — удивился Цыпа.

— Зачем? — Хирург сел на свое место. — Вот ты им и будешь.

Соглашаясь с ним, все посмотрели на Цыпу.

— А для пущей убедительности ты, Цыпа, Талому нос должен разбить, — закончил свою мысль Хирург.

— Давайте без Цыпы, — заупрямился Талый, по-видимому испугавшись хоть и дружеского, но мордобоя.

— Если ты гарантируешь, что Желток сыграет свою роль, я дам добро, — пошел на попятную Хирург.

— Базара нет, отвечаю! — кивнул Талый и забросил в рот остаток бутерброда.

* * *

Как Матвей ни старался, он так и не смог понять, сопровождают на этот раз Гуревича или нет. Нельзя даже оглянуться, это наверняка насторожит ростовщика. Зеркала заднего вида были отрегулированы таким образом, что с пассажирского сиденья в них невозможно было разглядеть, что творится сзади. Они уже миновали все развязки и мчались по загородному шоссе, а Матвей все еще не решил, как поступить с Гуревичем. Во двор «быки» не сунутся. Там легко будет нейтрализовать дельца и заняться ими. Если же сегодня ростовщик уже не воспользовался услугами охраны, то в целях экономии времени можно съехать в лес чуть раньше, где и вынудить его заговорить. Матвею не хотелось лишний раз светиться в деревне, слишком большой вокруг него ажиотаж.

— Здесь направо! — планируя на повороте посмотреть, кто съедет следом за ними с шоссе, сказал он.

— Я уже понял, — Гуревич включил правый поворот и повернул руль.

Матвей посмотрел на автостраду и про себя чертыхнулся. Свернули сразу две машины. Среди них не было серебристой «Ауди», но чем черт не шутит? Вдруг охрана Гуревича в одной из них? От мысли найти для разговора с ростовщиком место где-то в лесу пришлось отказаться.

Брелок от въездных ворот Матвей носил с собой. Поэтому Гуревич въехал прямо во двор и остановил машину как раз в том месте, где совсем недавно сидела привязанная к стулу Марта.

— Вижу, домик неплохой, — не скрывая восторга, заговорил деляга. — Но далеко от Москвы. Время в пути с учетом отсутствия пробок почти час. А если утром?

Они вышли из машины. Матвей направил пульт на ворота и надавил на кнопку. Створка вздрогнула и поползла, отрезая пути отхода.

— Кроме всего прочего уверен, что отрезок дороги от трассы до поселка зимой будут чистить плохо, — увлеченно продолжал перечислять недостатки Гуревич. — Насаждения у вас, вижу, еще молодые…

— Пройдемте в дом, — предложил Матвей.

Оказавшись в вестибюле, деляга запрокинул голову, осматривая потолок:

— Дом новый. Еще будет давать осадку…

— Послушай, ты, — Матвей устало плюхнулся на диван, — заткнись.

— Что, простите? — изогнувшись вопросительным знаком, Гуревич уставился Матвею в глаза. — Мне показалось или…

— Не показалось, — перебил его Матвей. — Я в долг принципиально не беру.

— Как? — выпучился Гуревич.

— Просто… Не брал и не возьму, — следя за реакцией деляги, сказал Матвей.

— Что-то я вас не пойму, — побледнел Гуревич.

— А чего понимать? — насмешливо глядя на то, как у ростовщика затряслись ноги, удивился Матвей. — Ты думал, всю жизнь будешь людей дураками делать и по миру пускать? Не угадал. У всего есть конец.

— Кто ты? — взяв себя в руки, спросил Гуревич.

Матвей встал и подошел к ростовщику вплотную:

— Тот, кто положит твоему беспределу конец.

— К… как вы, — Гуревич икнул. Его рука потянулась к поясному ремню, на котором висел футляр для телефона. Матвей опередил его и отобрал трубку:

— Не зли меня.

— Вы не смеете! — Гуревич оглянулся на дверь и снова уставился Матвею в глаза. — Ваша квартира у меня в залоге.

— Уверен? — насмешливо глядя ему в глаза, Матвей замер в ожидании ответа.

— А что… Неужели…

— Для начала открой договор, который у тебя в папке, и внимательно прочитай пункт «шесть — один», — Матвей бросил телефон на журнальный столик.

Не сводя с Матвея взгляда, Гуревич открыл папку и вынул скрепленные листки. Быстро отыскал нужную страницу. После того, как прочел внесенные Матвеем изменения, снова икнул:

— Вы… Ты за это ответишь! — Гуревич поперхнулся воздухом, а когда отдышался, продолжил: — Ты даже не представляешь, какие люди за мной стоят! Да тебя просто размажут…

— Никак и никогда, — заверил его Матвей. — Тем более я не расписывался в этих бумагах.

Гуревич открыл последнюю страницу договора. Какое-то время он смотрел на место подписи стеклянным взглядом, потом опустил руки:

— Сволочь.

— Но все поправимо, — Матвей взял мужчину за предплечье и сдавил: — Я верну тебе деньги прямо сейчас, если ты расскажешь все, что знаешь о человеке, который с твоей помощью завладел квартирой двух наркоманов.

С этими словами Матвей толкнул его. Сделав шаг назад, Гуревич плюхнулся на диван.

— Ну, так как? — Матвей подошел к нему ближе.

— Простите, — вновь взял себя в руки Гуревич. — О какой квартире идет речь? Адрес…

Услышав название улицы и номер дома, Гуревич сделал вид, будто задумался. Потом пожал плечами:

— Не припомню…

— Ты не припоминаешь соучастия в убийстве? — прищурился Матвей. — Хотя понимаю, с твоей помощью ведь не только эту парочку маргиналов отправили на тот свет…

Гуревич вскочил с дивана. На пол полетели листки договоров и папка. Но он тут же снова сел, схватил широко открытым ртом воздух и потянул за отворот рубашки.

— Вам плохо? — участливо спросил Матвей.

— Я… Почему вы сказали «соучастие»? — просипел Гуревич.

— А как по-другому назвать то, что случилось? — хмыкнул Матвей, сев напротив.

— Я правда не понимаю, о чем речь, — продолжал упорствовать деляга.

— Кто убил Торчка и Утку? — пытаясь понять, прикидывается Гуревич или ему действительно плохо, спросил Матвей.

— Какие утки? — таращился Гуревич. — Не знаю я никакого Торчка!

— Хорошо, — Матвей решительно встал, обошел стол и с размаху залепил Гуревичу по затылку. От неожиданности тот рухнул на журнальный столик и медленно сполз на пол. Матвей подхватил его под руку и вынудил встать. Мужчина на удивление был легким и щуплым. Матвей даже испытал какую-то брезгливость к нему. Обычно именно такие, с раннего детства аккумулируя обиды, безразличие девчонок в школе и насмешки однокурсников в институте, превращаются в монстров. Обратно пропорционально физической немощи развиваются хитрость, жестокость, ненависть к тем, кто лучше, а это все вокруг или почти все… В конечном итоге что-то щелкает в голове у такого, и становится он маньяком или диктатором. Кем бы в конечном итоге человек ни стал, желание реализовать себя в этой единственной жизни заставляет его идти на самые ужасные поступки.

* * *

Вечерело. В некоторых окнах домов уже зажегся свет. Колодцы дворов заполнились теплой тенью. Даже доносившийся с улицы звук проезжающих по дороге машин поменялся с агрессивного на добродушно-сонный.

Желток сидел на ограждении детской площадки и с безучастным видом наблюдал за ползающими по плевку мухами. Несколько штук, подлетая и вновь садясь на него, раздраженно жужжали и расталкивали своих собратьев крыльями.

«Как наркоманы», — неожиданно подумал он и усмехнулся собственной мысли.

Мимо прошла какая-то парочка. Поймав на себе подозрительный взгляд молодого мужчины, Желток отвернулся. Несмотря на то что с момента последней «заправки» не прошло и получаса, ему стало нехорошо. «А может, это от волнения?» — подумал он и передернул плечами. Одежда противно прилипала к спине. Пропитанная потом, она ко всему источала приторный запах чего-то перекисшего. Почему-то, пока ему не сказал об этом Цыпа, он не замечал зловония.

В кармане ветровки заработала дешевая «Моторола». Ее купили прямо на улице, по всему у такого же наркомана, как и он. Желток не сомневался, это звонит сидящий в машине Хирург. Больше некому. Он занял позицию рядом с въездом на стоянку, где подружка бывшего полицейского ставит машину.

Желток приложил телефон к уху.

— Идет через дорогу, — прокомментировал Хирург. — Одета в красную футболку и синие джинсы. Двигай навстречу…

Желток оглянулся по сторонам. Двор практически пуст. Лишь у дальнего подъезда что-то громко обсуждают несколько подростков, а на балконе второго этажа женщина поливает цветы. Он встал. Мухи с гулом устремились с мокрого пятна на асфальте в разные стороны. Желток направился вдоль дома. Они отрепетировали инсценировку нападения в одном из похожих дворов на окраине Москвы. Роль жертвы играл Хирург. Потом, вернувшись на квартиру, Желтка еще долго мучил Талый. Используя вместо ножа свернутую в трубку газету, они «шлифовали» драку. Роль проститутки, которая приезжает к Пашко, играл Череп. Он направлялся от стены зала, Желток выходил из-за угла навстречу. Удивительно, но даже этот момент оказался для Желтка сложным. То он оказывался слишком близко к жертве, то, напротив, далеко.

— Она вдохнуть тебя должна! — сетовал, словно заправский режиссер, Хирург, снова и снова заставляя вернуться на исходные позиции.

Наблюдавший со стороны Цыпа нервничал. У Желтка то выпадал «нож», то он вдруг «резал» Талому не правую, а левую руку. Потом Хирургу не нравилось, что все как-то медленно, и они снова бросались друг на друга. Пару раз Талый отвесил Желтку затрещину. В конце концов что-то получилось. В результате все сошлись на том, что жертва будет напугана и не обратит внимания на шероховатости…

Желток повернул за угол дома и тут же увидел идущую навстречу девушку. Все, как и говорил Хирург: красная футболка, джинсы… На правом плече сумочка. Желток перевел взгляд в сторону улицы. Там появился Талый. С безучастным видом он шел следом за ней.

— Пора! — прошептал Желток и побежал навстречу девушке. Однако, сделав несколько шагов, перешел на шаг. Черт! — выругался он про себя и сунул руки в карманы. Достав шприц, сорвал с него колпачок. Одновременно надавил на кнопку рукоятки выкидного ножа. Лезвие со щелчком вылетело. Он поднял взгляд. Девушка остановилась. Бледная как мел, она смотрела на него широко открытыми глазами. В голове Желтка появился шум, который с каждым шагом становился все сильнее и сильнее. Вот она, на расстоянии вытянутой руки. Желток встал. Странно, но он вдруг отчетливо стал видеть одновременно два лица. Напряженно-испуганное девушки и Талого, в глазах которого были досада и злость. Что-то не так… Ах да!

— Сука, деньги давай! — Желток неуверенно махнул перед ее носом ножом.

Крикнуть громче, как он хотел, не получилось. Просто жалобно промямлил…

Но и этого оказалось достаточно. Красивый ротик девушки округлился:

— Ой!

Переводя взгляд со шприца на нож и обратно, девушка затряслась. Талый совсем близко. И тут Желтка прорвало:

— Сука, я больной СПИДом!

Девушка отпрянула, прикрывшись руками:

— Не надо!

— В баяне моя кровь! А-аа! — завыл он, размахивая шприцем, в который набрали кровь из мяса. — Гони бабки, снимай «рыжье»! Кольну, пипец тебе, кукла!

Девушка странным, коротким движением бросила ему сумку. Ударившись о грудь, она упала Желтку под ноги.

Тут между ней и Желтком возник Талый.

— Уйди! — завыл Желток.

Талый как по сценарию схватил его за запястье руки со шприцем. Желток не задумываясь, словно делал это сотни раз, резко чиркнул ему по предплечью. Причем аккурат там, где и надо было, что не получалось на квартире. В следующий момент перед глазами Желтка будто лопнул ослепительно-белый шар. Все шло по плану. Талый двинул ему кулаком в лоб. Однако дальше все пошло не так. Получив отпор, Желток должен был ретироваться. На деле он не устоял на ногах и полетел на спину. Каким-то чудом Желток не расшиб затылок, но вскрикнул от пронзившей позвоночник боли. Стиснув зубы, он заставил себя сесть, потом встать. Талый и девушка уже вбежали во двор.

Желток огляделся. Нож лежал у стены, шприц оказался прямо под ногами. Подобрав свое оружие, он направился в сторону улицы.

* * *

Матвей отвел Гуревича в подвал. Почти всю работу по дому он предпочитал делать сам. Поэтому еще на стадии строительства спроектировал несколько помещений хозяйственного назначения. В одном хранились заготовки для будущей беседки, в другом был установлен верстак и циркулярная пила. Отдельно был оборудован небольшой верстак для работы с железом. В специальных держателях на стенах здесь был практически любой инструмент, от пилы по металлу до шлифовальных машин и дрелей. Отдельно в углу стоял небольшой токарный станок. У стены собственноручно сделанный флюгер в виде сказочной птицы. Оставалось подготовить крепления и установить его на крышу.

Матвей перетащил Гуревича через порог мастерской и усадил на пол возле слесарного верстака. Взяв запястье, потянул вверх, намереваясь зажать руку в тиски.

— М-мм! — Гуревич мотнул головой и открыл глаза.

Матвей понял, что он пришел в себя…

— Ты за это ответишь! — прошипел ростовщик. — Слишком много людей знают, кто уехал со мной.

— Ты не в том положении, чтобы пугать меня, — Матвей отпустил руку. — Может, обойдемся без крови?

— Да пошел ты! — брезгливо скривился Гуревич.

Матвей решительно нагнулся, схватил его за щиколотку и выпрямился.

— Ох! — вскрикнул Гуревич, вытаращившись на задранную вверх ногу. — Больно!

— Знаю, но придется потерпеть, — брезгливо морщась, Матвей сбросил туфлю. — В шпагат садиться умеешь?

— Что? — пунцовый от напряжения, спросил Гуревич.

В глазах ростовщика появился страх. С задранной к потолку ногой он касался пола лишь лопатками и выглядел жалко.

— Гимнастикой не занимался, — констатировал Матвей.

— Что ты собираешься делать? — изогнулся Гуревич.

Матвей подтащил ногу к тискам, вставил пятку в щель между стальными «губами» и стал крутить рукоять ручного привода.

— А! Ох! Ты что делаешь?

Рукоятка стала идти туго. Матвей с усилием сделал еще один оборот.

Раздался леденящий душу вопль. Казалось, вырвавшиеся из этого сморчка децибелы разорвут бетонные стены. Матвей не ожидал, что на вид маленький и тщедушный человек может издавать такой звук.

— Слона заикой можно сделать, — он отряхнул руки и присел на корточки.

Пунцовый от напряжения бедняга не мог даже полностью лечь на спину, и ему приходилось держать тело на весу. Он напомнил Матвею снимок какой-то рекламы. Там упавший на спину футболист запечатлен в момент, когда отбивает назад летевший над головой мяч. Стоило Гуревичу расслабиться или попытаться шевельнуться, как дикая боль тут же вынуждала вернуться в исходное положение и замереть. Он стремительно синел, потом сделался черным. Вена на лбу вздулась так, что казалось, еще немного, и она лопнет.

— Кому помог с квартирой Торчка? — снова повторил свой вопрос Матвей.

— Отпусти…

— Тогда посиди здесь до утра, подумай, — Матвей направился к выходу.

— Ст… Стой! — выдохнул Гуревич. — Скажу… Только, — он мелкими порциями втянул в себя воздух, — имей в виду, это очень страшные люди…

* * *

Желток с трудом открыл дверь и забрался в машину.

— Дышите глубже, пролетаем Сочи! — с сарказмом сказал из-за руля Цыпа и надавил на кнопку стеклоподъемника.

— Душок на славу, — согласился с ним Череп, который занял место Талого. — Аж глаза режет…

— Заткнись! — одернул Черепа Хирург и приложил к уху телефон: — Да… Все? Понял…

— Что, Талый в квартире? — заволновался Череп.

— Угадал, — вздохнул Хирург.

Желток прикрыл веки. Он был в курсе, что задумали бандиты. После того, как девушка проведет в дом своего «заступника», он должен сказать ей и Пашко, будто торопился к матери, и ему нужно позвонить, чтобы она не беспокоилась. Фраза «Мама, я немного задержусь» должна означать, что бывший полицейский дома и все идет по плану. Но если у них гости или его нет, то он должен сказать иначе: «Отец, у меня проблемы. Передай маме, что задержусь». Сигналом на начало действий должно стать пустое СМС-сообщение.

Непонятно, сколько прошло времени, может, час, может, два, когда заерзал Хирург. Желток посмотрел в окно. Улицы залило электрическим светом.

Хирург наклонился вперед и тронул Цыпу за плечо:

— Поехали!

Цыпа повернул ключ зажигания и тронул машину вперед. Сонно урча двигателем, они немного проехали по почти опустевшей улице и свернули в проезд. Стало темно и жутко. Остановившись у ограждения, на котором совсем недавно сидел Желток, оглядели двор. Темнота заполнила его дальние углы, поглотила детскую площадку и мусорные контейнеры. Свет двух фонарей путался в листве росших вдоль дома деревьев, с трудом отвоевывая под собой небольшие пятачки. Скорее он был полезен лишь резвящимся мотылькам, нежели имел еще какую-то практическую пользу.

— Заходим я, Череп, и, — Хирург посмотрел на Желтка, — ты тоже.

— Ты уверен? — заволновался Череп.

— Цыпа, отъедешь в тень, — оставив вопрос Черепа без ответа, продолжал инструктаж Хирург. — Когда мы будем выходить, я тебе на трубу сделаю дозвон. Сразу подъезжаешь вплотную к подъезду. Надеюсь, багажник не заперт?

— Я там даже весь хлам убрал, — отчего-то обиделся Цыпа. — Сам бы в нем прокатился…

— Успеешь, — на полном серьезе ответил Хирург и напрягся.

Желток услышал едва уловимый звук сработавшего виброзвонка. Хирург вынул трубку и посмотрел на дисплей:

— Все, вперед!

Войдя в тень от козырька над входом, Хирург толкнул в бок Черепа и показал на фонарь. Тот кивнул и вынул пистолет с длинным и тонким стволом. Желток догадался, что это пневматика. Между тем Хирург оглянулся по сторонам и набрал на кодовом замке номер квартиры.

— Да, — послышался возбужденно-вкрадчивый голос Талого.

— Это мы, — едва слышно ответил Хирург.

Щелкнул электрический замок. Хирург открыл двери. Сзади раздался хлопок, звон стекла, и стало темнее. Желток обернулся. Череп прятал пистолет под куртку.

Едва они поднялись на площадку пятого этажа, как двери расположенной прямо квартиры открылись. Желтку подъем по лестнице дался трудно…

Впустив их в темную прихожую, Талый показал на одну из межкомнатных дверей. Они были приоткрыты, и оттуда раздавались какие-то звуки.

Перед глазами Желтка вдруг поплыли светлые пятна. Ему захотелось присесть на корточки, навалиться на стену спиной и закрыть глаза. В этот момент его подтолкнул Череп:

— Чего встал?

С трудом передвигая ногами, Желток поплелся вслед за Хирургом. Они вошли в комнату.

У дивана на полу лежал связанный по рукам и ногам мужчина. Он был среднего роста. Майка, плотно облегающая его торс и мощные плечи, бугрилась мышцами. Рот был заклеен скотчем. Желток понял, что это и есть цель их визита — бывший полицейский Пашко. Из разбитого носа мужчины хлестала кровь. Чтобы не захлебнуться, он то и дело с силой выдыхал ее прямо на ковер. Девушка, на которую недавно напал Желток, сидела в кресле. Поджав под себя ноги, она странно выгнулась и не касалась спинки.

— Чего это с ней? — не оборачиваясь, спросил Хирург.

— Руку к щиколотке пристегнул наручником, — сказал, будто хвастаясь, Талый.

— Ты чего, идиот? — Хирург, наконец, развернулся к нему.

— А как еще? — вздрогнул Талый.

— Сними браслеты!

Талый бросился выполнять приказ. Хирург прошел и сел в кресло напротив девушки. Не сводя с нее взгляда, потер подбородок:

— Ты как их упаковал?

— Он мне руку в ванной бинтовал, — стал рассказывать Талый, пряча наручники в карман. — Как закончил, отвернулся ножницы на полку положить, я его и толкнул головой в стену. Тут эта курица, — он показал взглядом на девушку, — шум услышала и прибежала. В общем, ее в кресло усадил, а потом этим кабаном занялся.

— Ты его уколол?

— А как же? — усмехнулся Талый. — Два куба зарядил. Надолго отключился.

— Ты смотри, чтобы кони не двинул, — предостерег Череп. — И сними со рта скотч, задохнется.

Хирург вновь перевел взгляд на девушку:

— Как тебя зовут?

— Милена, — прошептала девушка и тут же поправилась: — Вернее, Ольга.

— Ты проститутка? — напрямую спросил Хирург.

— Да, — кивнула она и пожала плечами: — Хотя сейчас скорее нет…

— Что, перешла в ранг личных наложниц этого козла? — ковыряясь спичкой в зубах, спросил Череп.

— Я теперь больше занимаюсь административной работой, — прошептала девушка.

— Жить хочешь, Ольга? — глядя ей прямо в глаза, Хирург замер в ожидании ответа.

— Как будто я могу сказать «нет», — Ольга затряслась. — Что вам от нас надо?

— Где у вас спальня? — Хирург огляделся.

— Что? — глаза девушки округлились.

— Повторяю вопрос, жить хочешь?

— Пожалуйста, не надо…

— Значит, не хочешь, — констатировал Хирург и вынул из-за пояса пистолет. Из кармана куртки он достал глушитель и стал накручивать на ствол. Девушка сдавленно закричала. Однако Талый тут же зажал ей рот. Она вдруг обмякла, закрыла глаза и повалилась на бок.

— Что это с ней? — удивился Хирург.

— Испугалась, — удрученно пробормотал Талый, придерживая ее за плечи.

— Неси эту куклу в спальню, — Хирург встал.

Подхватив девушку на руки, Талый направился к выходу. Следом двинули Череп и Хирург. Желток последовал за ними.

— Отпусти! — неожиданно раздался слабый голос Ольги.

Талый поставил девушку на ноги. Касаясь кончиками пальцев стены и слегка пошатываясь, она направилась по коридору. В дверях спальни девушка встала. Некоторое время она смотрела на огромную кровать, потом обернулась:

— Вы, правда, потом уйдете?

— Уйдем, — заверил ее Талый и подтолкнул в комнату. — Раздевайся и ложись.

Ольга подошла к кровати, взяла за край накидки и потянула. Встав у стены, бандиты равнодушно наблюдали за приготовлениями. Она свернула накидку, отошла к небольшому комоду и уложила ее на него. Потом взялась за низ футболки и потянула вверх, оголив живот. Однако поймав на себя взгляд четверых отморозков, замерла:

— Может, выйдете?

— Может, ты быстро сделаешь то, что я сказал? — начал нервничать Хирург. — Живее, а то передумаю! Или ты не делала это за деньги?

— Наверняка, и не перед такой публикой, — съязвил Талый.

Она стянула через голову футболку, оставшись в одном бюстгальтере.

— Хотя бы скажите, за что?

— Твой друг надругался над его сестрой, — Хирург показал пальцем на Желтка. — Теперь он сделает то же самое с тобой, и мы уйдем.

— Но вы же обещали?! — Ольга посмотрела на Желтка и пошатнулась. — Как? Он ведь… Я сразу узнала его, он пытался меня ограбить. Хотя… Вы это подстроили! Нет! — она замотала головой. — Ни за что! Он болен…

— Тогда мы убьем и тебя и твоего друга. — Хирург подошел к ней ближе: — Раздевайся!

Словно под гипнозом девушка стянула с себя джинсы, сняла бюстгальтер, оставшись в одних трусиках.

Хирург смотрел на нее с задумчивым видом.

Прижав к груди скрещенные руки, она тряслась как осиновый лист на ветру.

— Ложись, — наконец выдохнул он.

Ольга подошла к кровати и забралась под одеяло.

Хирург обернулся и посмотрел на Желтка:

— А ты чего стоишь?

— Так ведь нет у меня сестры! — растерялся Желток.

— Будет, — нервно хохотнул Талый. — Давай живее, а то без дозы в багажнике поедешь.

Это подействовало лучше любых уговоров и угроз. Богатое воображение Желтка мигом нарисовало эту картину. Он словно почувствовал запах пыли и бензина.

Желток снял куртку и бросил ее рядом с собой. Расстегнул пуговицы на рубашке. Он не мог понять, чего от него хотят, но был готов делать все что угодно. Тем более организм подавал первые звоночки.

Натянув до подбородка одеяло, Ольга некоторое время с отвращением и ужасом наблюдала за происходящим. Когда Желток стянул трусы, она зажмурилась.

— Вперед! — Хирург взглядом показал на кровать.

Только сейчас вдруг Желток заметил, что все кроме него в медицинских перчатках. Почему про него забыли? Он встал и вопросительно посмотрел на Хирурга.

— Живее! — топнул ногой бандит.

В следующий момент Хирург двинул ему открытой ладонью в ухо. Отлетев к кровати, Желток тряхнул головой и полез под одеяло. Оказавшись в постели, увидел, что Хирург вышел. Талый подошел ближе:

— Ну, ты чего, давай!

— Он здесь решил до утра остаться, — усмехнулся Череп.

Желток перевернулся и полез на Ольгу.

Девушка отвернулась. Ее колотило так, будто она лежала на проводе под напряжением. Неожиданно Желток понял, что не может. Одновременно с этим к горлу подступил ком. Он опрокинулся на спину.

— Это что за дела? — навис сверху Талый.

— Не могу, — замотал головой Желток.

— Тогда ты, — Талый схватил девушку за плечо и вынудил сесть.

— Но как?! — пытаясь подавить приступы плача, выкрикнула она. — Хотя бы выйдите!

— Представь, что ты снимаешься в кино! — нашелся Талый. — Фильм для взрослых. Только там работают за деньги, а ты в обмен на жизнь. Есть разница?

Она, наконец, стянула трусики и, брезгливо морщась, оседлала Желтка. По лицу несчастной градом покатились слезы. Кусая губы, Ольга едва сдерживала крик. Желток тупо смотрел на ее грудь, живот, родинку рядом с пупком, ощущал прикосновение ее бархатистой кожи на бедрах, упругие ягодицы, но, к своему ужасу, понимал, что это на него не производит ровным счетом никакого впечатления. «Я уже давно умер!» — подумал он.

Девушка неожиданно легла на него, коснувшись сосками груди. Изогнувшись несколько раз, провела ими сверху вниз и обратно. У Желтка вдруг приятно закружилась голова. Ольга уткнулась ему в ухо губами:

— Давай, ну что же… Или убьют.

Он почувствовал мокрую от слез щеку, аромат женского тела шевельнул где-то в глубине, под слоем вязкой грязи, странное и давно забытое чувство…

Когда все кончилось, Ольга замерла, глядя ему в глаза. Желтку вдруг стало тошно. Он только хотел попросить Талого оставить его в покое, как раздался звук удара. Ольга резко дернула бедрами и повалилась на него. Ошалев от ужаса, Желток выскочил из-под нее, как обмылок. Рядом с кроватью стоял Хирург. В правой руке он держал часы. Формой и размерами напоминающие кирпич, они были сделаны из цельного куска какого-то полудрагоценного камня. Желток видел их, они стояли на комоде, куда девушка уложила покрывало. Он перевел взгляд на кровать. Ольга лежала, уткнувшись в подушку лицом. Ее затылок был окровавлен.

— Одевайся! — не глядя на Желтка, процедил сквозь зубы Хирург.

— Что это было? — спросил Желток, пытаясь натянуть липкие от грязи джинсы.

— Это было самое распространенное убийство на почве ревности, — стал объяснять Талый. — Пришел гражданский муж домой, в собственную квартиру, и застал в своей кровати возлюбленную верхом на совершенно незнакомом мужике. Схватил, что под руку подвернулось, и навернул ее. Пока приходил в себя, любовничек и ускакал. А может, сильнее оказался…

От этих слов Череп прыснул со смеху.

— Иди, пусть пальчики оставит, — Хирург протянул ему часы.

— Ты уверен, что она откинулась? — спросил Череп.

— Валяй, — отмахнулся Хирург.

Убрав все следы своего пребывания, прихватив с собой хозяина дома, спустя час Хирург и его небольшая команда вышли из подъезда. Цыпа уже поджидал их. Талый и Череп быстро загрузили Пашко в багажник.

На этот раз, ввиду того что экипаж увеличился на одного человека, и на заднем сиденье стало тесновато, Хирург уселся вперед.

— Слушай, а зачем ты шалаву, — Талый посмотрел на профиль Желтка, — с этим уродом заставлял?

— А ты не понял? — удивился устроившийся по другую сторону Цыпа. — Теперь менты влегкую обвинят в убийстве Пашко. Он пришел после дежурства раньше времени и застал у себя в постели свою бабу вместе с другим челом. Подкрался сзади да и навернул ее по чану. А мужик слинял или здоровее оказался.

— А дальше? — продолжал допытываться Талый.

— Ну, ты даешь! — ударил себя по колену ладошкой Цыпа. — Так все улики против него! Он что, дурак на зону? Собрал деньги, документы и свалил.

— Значит, пустили полицию по ложному следу? — наконец дошло до Талого. — А что тогда с Желтком?

— Почему спросил? — насторожился Череп.

— Так он там пальцы повсюду оставил…

— И не только, — хмыкнул Хирург. — Он и в постельке полежал. Значит, и волосенки там его найдутся… Самое главное, что теперь экспертиза точно покажет, что баба спала с другим.

— А как же? — Талый не договорил и просто посмотрел на Желтка.

— Понимаю вашу обеспокоенность, — с пафосом сказал Хирург. — Но у этого парня нет даже приводов в полицию. По базам пальчики не проходят. Да если бы и прошли, неужели папа не замнет? Я тебя спрашиваю! — силуэт бандита появился между сиденьями. Желток понял, что он смотрит на него, и кивнул:

— Конечно, замнет…

Говоря это, он не сомневался, что будет в точности до наоборот. По крайней мере, отец постоянно твердил, что не собирается его выгораживать в случае, если влипнет. Он и из полиции его забрал после попытки ограбления в гипермаркете лишь на условиях, что согласится пройти курс лечения…

Глава 12

Сидя на табурете, Матвей с задумчивым видом смотрел на корчившегося в углу Гуревича и размышлял, как быть дальше.

Оказалось, что его изначальные предположения были верны. «Страна без наркотиков» — обыкновенная криминальная группировка с жесткой дисциплиной и своей вертикалью власти. Прикрываясь благими делами, обосновавшиеся в Лесогорске бандиты просто делали деньги. Кроме того что они практически официально взимали плату за так называемый «захват», транспортировку и лечение наркоманов, они подминали под себя крупные наркотрафики. Вычисляя опустившихся на самое дно наркоманов, алкоголиков и просто одиноких людей, бандиты всеми правдами и неправдами отбирали у них имущество. В Москве, например, для этих целей привлекли своего земляка Гуревича. Причем не просто предложили заняться этим видом бизнеса, а сначала подставили. Приехав однажды в Лесогорск навестить родителей, он случайно встретил одноклассницу Кристину. Женщина была разведена, растила сына, который в это время как раз гостил у бабушки. Гуревич ненароком оказался у нее дома. Воспоминания о детстве плавно перенесли их в кровать… А утром, проснувшись, он обнаружил Кристину рядом мертвой. На шее красовались скрученные чулки. Устремившись на кухню, чтобы выпить воды, он налетел на Николаева Степана по кличке Хирург. Плата за исчезновение трупа и следов убийства была поначалу небольшой, просто покупать и передавать квартиры. Постепенно, освоившись и войдя во вкус, Гуревич уже сам разработал надежную схему присвоения собственности. Группировка со штаб-квартирой в провинциальном Лесогорске, умело используя средства массовой информации, полицию, прокуратуру и Госнаркоконтроль, как раковая опухоль, поразила всю страну. В глазах общества организация имела безупречную репутацию. Показные рейды по притонам вместе с полицией, хвалебные оды родителей, чьи дети были возвращены к нормальной жизни, погромы домов наркодилеров впечатляли население. С подачи оперативных групп «Страны без наркотиков» за решетку отправлялись хозяева подпольных казино и борделей, закрывались подпольные заводы по производству алкоголя. Глава фонда Райнес быстро затмил своим авторитетом мэра и губернатора и сейчас с предельно высоким рейтингом идет на выборы.

— Я понимал, что рано или поздно мне придет конец, — неожиданно заговорил Гуревич. — Но просто не знал, как быть. Ты ведь прекрасно понимаешь, что Райнес — тоже лишь пешка в чьих-то руках. По слухам, за ним очень страшные люди. Его продвигают не только лесогорские авторитеты. Это плод труда всего криминального сообщества. Они пытаются вкрутить своего представителя в самое сердце государственной власти. И знаешь, думаю, у них это получится.

— Почему? — насторожился Матвей.

— Народ поможет, — с затаенной тоской сказал Гуревич. — И дело вовсе не в том, что всем нравится деятельность фонда. Напротив, здравомыслящие люди давно поняли, что это чистой воды криминал. Но с другой стороны, кто сейчас у власти? Озабоченные собственными привилегиями и зарплатами чиновники, от которых всех уже тошнит. Закон существует только для низшей касты. Той, что платит оброк на содержание огромного аппарата дармоедов. Государством управляет беспредел…

— Что может предложить Опричник? — предполагая, какой будет ответ, спросил Матвей.

— Я не был в лагерях или тюрьмах, но знаю, что есть такое определение, как «жить по понятиям»… А мы сейчас живем в беспределе. Давай посмотрим, что выберут люди…

— Как мне выйти на Хирурга?

— Вчера он звонил мне, — Гуревич провел по раздробленной пятке ладошкой и поморщился. — Сказал сегодня приехать в Сохотское…

— Где это? — нахмурился Матвей.

— Севернее Москвы, — на секунду задумавшись, ответил Гуревич. — Километров сорок.

— Зачем говорил?

— Я и так знаю, — хмыкнул Гуревич. — Очередную квартиру хапнуть собирается. Значит, там будет и терпила.

— Выходит, сегодня ты будешь должен оформить задним числом расписку? — попытался угадать Матвей.

— Зачем задним? — удивился Гуревич. — Сегодняшним. Все по закону.

— А как же нотариус?

— Приедет, — едва заметно усмехнулся ростовщик. — Правда, в дом не войдет, нервы слабые…

— Понятно, — кивнул Матвей. — Книги регистраций привезет.

— Догадливый, — вздохнул Гуревич. — Что со мной будет?

— Ничего обещать не могу, — развел руками Матвей. — Это суд решает. Ты знал, что жильцов отобранных и перепроданных тобой квартир убивают?

— Не всегда, — признался Гуревич.

— Если знал, то пойдешь за соучастие, нет — мошенничество, которым занимался под давлением.

Матвей был уверен, что на самом деле не все так просто, и Гуревич сядет надолго. Но ему нужно было найти Хирурга. И дело не только в сыне судьи, которого он обещал найти. Теперь от него уже зависит чья-то жизнь.

— Ты не знаешь, кого привезут в село? — спросил Матвей.

— Вроде как бывшего мента, — пожал плечами Гуревич. — Оборотень…

— Понимаешь, выход у тебя теперь единственный — помочь мне взять Хирурга?

— Опасно, — оценивающе посмотрев на Матвея, вздохнул Гуревич. — Их вообще-то пятеро.

— Это не страшно, — успокоил его Матвей.

— А что мне делать с этим? — Гуревич показал взглядом на поврежденную ногу.

— Пока наложим тугую повязку, — пожал плечами Матвей. — Хирургу скажешь, что упал с лестницы и повредил ногу. Он же не будет разматывать и проверять. Кстати, а где твои амбалы? — спохватился Матвей, следя за выражением его лица.

— Заметил, значит, — с досадой проговорил Гуревич. — Я опрометчиво подумал, что сегодня обойдусь без них.

— Кто они?

— Так, работают на подхвате.

— Они знают, чем ты занимаешься?

— Конечно, — кивнул Гуревич.

— На них есть кровь?

— Откуда? — отмахнулся Гуревич. — Им я звоню, если надо ехать осмотреть дом клиента. Ведь разные люди попадаются. Страхуют. Больше моральная поддержка. Плачу неплохо.

* * *

Желток вышел на мокрое от росы крыльцо и поежился. Было раннее утро. Верхушки росших напротив дома сосен еще терялись в пелене тумана. Он зевнул и направился в туалет. Нужно было обойти вокруг дома по узкой, едва заметной тропинке, над которой нависли посеребренные росой кусты лебеды и полыни. Не успел Желток сделать и пары шагов, как штаны до пояса сделались мокрыми. Его стал бить озноб. Покосившийся туалет стоял между заброшенным садом и огородом. Кое-где все еще росли одичавшие яблони и вишня. С трудом добравшись до похожего на гигантский скворечник строения, он потянул за черную от ржавчины ручку. Дверь на провисших петлях с трудом открылась, издав страшный скрип. Он шагнул внутрь. Сооружение из давно прогнивших и превратившихся в труху досок с дыркой в полу стало ходить ходуном. Пол под ногами зловеще прогнулся и заскрипел. Глядя сквозь щели на соседскую дачу, Желток стал расстегивать ремень. Неожиданно раздался оглушительный треск и хруст ломающегося дерева. Его качнуло. Ему вдруг показалось, что он стоит на месте, а все это потрепанное временем строение поднимается неведомой силой вверх. От ощущения полета перехватило дыхание. Желтка словно ударило током. Он понял, что под ногами пропала опора, и он проваливается в бездну. Доли мгновений растянулись по времени. Желток зажмурился. Может, лечу в ад? — мелькнула мысль, и он рухнул во что-то мягкое, холодное и мокрое. Сверху обрушились доски. В себя Желток пришел сразу и тут же стал лихорадочно работать руками и ногами, выбираясь из-под завала. Воздух вокруг головы сгустился и загудел от полчищ дремавших здесь мух. Он поперхнулся едким воздухом и закашлялся. Из глаз брызнули слезы, в горле запершило. Все это вдруг вдохнуло в его мозг способность мыслить. До Желтка, наконец, дошло, что он рухнул в наполненную дерьмом яму.

— Мама! — завыл он, перебирая руками по скользким доскам. — Ы-ыы!

Желток с остервенением работал всеми конечностями, карабкаясь наверх. Ломались ногти. С рук и коленей слетала ошметками кожа. Набухшая зловонными фекалиями одежда с хрустом рвалась о торчащие гвозди, а мухи выбивали глаза… Наконец, каким-то чудом он ухватился за край уцелевшей доски, недавно служившей полом. Уперев ногу в земляную стенку, Желток выбросил тело наверх и с силой толкнул головой двери… Быстрее прочь! — пульсировала и гнала вперед единственно оставшаяся в сознании мысль. Он не понял, как оказался на ногах. Шагнув из уборной, Желток потерял равновесие и взмахнул руками. Однако подошвы кроссовок будто попали на лед, и он полетел на спину…

…Желток шел по асфальтированной дорожке просыпающегося парка. Легкий ветерок, наполненный тонким лесным ароматом, ласковое солнце, восхождение которого они встречали на спуске к набережной Москвы-реки всем своим классом…

— Как хорошо! — Нина мечтательно запрокинула голову назад и зажмурилась. — Свобода!

— Интересно, где наши? — Желток оглянулся назад.

— Маринку с набережной родители забрали, Танька с ней поехала, — стала перечислять Нина. — Толик тоже ушел…

— Ты куда теперь? — он посмотрел на нее.

— Во взрослую жизнь! — она засмеялась, наполняя его восторгом. Новая волна радости вновь накрыла их. Толик взял ее за руку:

— Я имею в виду, поступать куда собираешься?

— А ты?

— В юридический, — пожал плечами Желток.

— Как папа? — улыбнулась она.

Нина знала родителей своей первой и, как она говорила, последней любви. Ведь они не только жили в одном доме и ходили в одну школу и класс. Пять лет сидели за одной партой.

Желток встал и оглядел пустынную в это время дорожку парка. Где-то в конце бежал в спортивной майке и трусах какой-то парень.

— Что? — Нина игриво смотрела ему в глаза.

Он бережно взял ее лицо руками и приник к губам…

В этот момент его голова взорвалась…

— Вставай, сука! — раздался чей-то знакомый до боли голос.

Желток перевернулся на живот и открыл глаза. Первое, что он увидел, что нет никакого асфальта.

— Урод! — окончательно вернул его в реальный мир Хирург. Желток встал на четвереньки и едва не завалился на бок от потока воды. Его снова окатили из ведра. С головы и носа на траву потекла коричневого цвета вода. Желток огляделся. Рядом стоял с ведром в руке Талый. Чуть дальше, прикрывая нижнюю часть лица майкой, Хирург.

— Ты что в выгребной яме искал, придурок? — раздался откуда-то голос Цыпы и смех.

— Что это было? — Желток сел и огляделся: — Где Нина?

— Нину искал, — прокомментировал Талый и тоже рассмеялся.

— Вот что, урод, снимай с себя всю одежду и сиди здесь, — цыкнув на дружков, заговорил Хирург. — К дому не приближайся. Понял?!

Желток оглянулся на туалет. Внешне он остался, каким и был. Может, лишь больше наклонился…

Все ушли. Желток повалился на бок и стал медленно снимать штаны. Спустив их до колен, понял, что нужно сначала как-то избавиться от кроссовок. Попытался сесть. Однако силы вдруг как-то разом покинули его, и он рухнул на спину. Белесая дымка в зените пропала, обнажив бездонно-голубое небо.

— Весь в дерьме смотрю на небо, от Костлявой жду привета, — прошептал он вслух, неожиданно поймав себя на мысли, что получилось в рифму.

Послышались шаги и голоса. Он повернул голову набок и увидел Талого. Сгибаясь под тяжестью ведра, он возвращался. За ним шел Цыпа. Тоже с ведром.

— Ты чего еще в одежде? — возмутился Талый. — Не понял, что сказано было?

Желток перевернулся на бок, дотянулся до пятки рукой и стянул кроссовки. Потом с трудом избавился от штанов. Трусов на нем не оказалось. Он неожиданно вспомнил, что попросту не надел их, когда одевался в квартире у Пашко.

Талый окатил его водой и тут же направился в сторону дома. Его сменил Цыпа. Желток обхватил себя за плечи, пытаясь согреться. Колотило так, что казалось, выкрошатся зубы. А Талый с Цыпой все лили и лили на него воду. Наконец, уже изрядно вымотавшись, они пришли и поставили полные воды ведра на землю. Талый бросил ему кусок мыла:

— А теперь переползай на чистое место и мылься…

Потом Желтку привезли другую одежду. Новые джинсы, футболку, носки и кроссовки. Одевался он уже на крыльце.

— Все равно воняет, — потянув носом воздух, цокнул языком Цыпа.

— Это уже кажется, — уверенно заявил Талый.

— Даже если так, хоть выглядит как человек, — резюмировал Цыпа.

— Отсюда вывод, — направляясь в дом, усмехнулся Талый. — Надо его почаще в парашу окунать…

— Куда его теперь?

— Пусть заходит, — разрешил из глубины дома Хирург. — Нечего во дворе светиться. Дом хоть и на отшибе, мало ли кого мимо понесет?

— Слушай, а его колоть не пора? — спросил Талый.

Желток замер.

— Пока перебьется, — ответил Хирург. — Позже. Если скулить начнет, дашь ему «баян».

— А куда ты их дел?

Желток весь превратился вслух.

— В коридоре старый холодильник, — стал объяснять Хирург. — За него руку сунешь, наткнешься. Только смотри, не перепутай шприцы. Тот, что зеленый, не вздумай дать.

— Я в курсе, — ответил Талый.

Желтка охватила тревога, а сердце учащенно забилось. Так вот, значит, где Хирург устроил тайник! — он заглянул в коридор. У стены, в самом дальнем углу, стоял развороченный холодильник. Дверца была снята, а на полках лежал всякий хлам. «Нет, красть ничего не надо, — стал уговаривать себя Желток. — Сами дадут…»

Не перепутать и не ошибиться, в шприцы зеленого цвета бандиты набирают смертельную дозу. На сей раз она наверняка приготовлена для бывшего мента.

Когда Желток вошел в дом, Хирург сидел за столом. Напротив него Пашко. Между ними лежали какие-то документы. Бывший полицейский за ночь изменился до неузнаваемости. Кроме того, что его увеличившееся до размеров подушки лицо и гигантские уши стали иссиня-черными, такого же цвета было и тело. Ему раздробили молотком на левой руке все пальцы, выбили передние зубы, отбили внутренности. Хирург прекратил его пытать лишь под утро, когда Пашко рассказал все, что от него хотели… Как выяснилось, крышей Ходжи на самом деле был начальник следствия Сиротинского ОВД. Тот, в свою очередь, тоже имел связи, которые терялись где-то в недрах прокуратуры.

Желток прошел в комнату и сел на диван.

— Сейчас приедут нотариус и человек, который даст тебе деньги в долг, — заговорил Хирург. — Вы оформите договор займа, зарегистрируете его у нотариуса, который также здесь будет, а деньги отдашь мне. Это будут отступные.

— Сколько? — пробулькал Пашко.

— Половина стоимости твоей квартиры, — на секунду задумавшись, ответил Хирург. — То есть два лимона.

— Она стоит дороже, — прохрипел Пашко.

— Больше ты ему вернуть не сможешь, — пояснил Хирург. — А эта сумма в самый раз…

— Мне столько не надо, — неожиданно заявил Пашко. — Один миллион двести тысяч есть… Часть дома, часть в банке.

— Послушай, — Хирург наклонился к нему через стол, — торговаться потом будешь с кредитором, а мне ехать надо.

Желток знал, Пашко никому денег отдавать не будет. И не потому, что решит «кинуть» Хирурга или обратится в полицию. Нет. Просто он отсюда вовсе никуда не уедет. Его убьют. Труп найдут у железной дороги, а в одном из купе ехавшего на юг поезда окажутся его личные вещи и купленный им билет. Этой частью операции занимались Череп и Дэн. Конечно, можно было просто спрятать Пашко где-то в лесу. Но тогда он будет считаться пропавшим без вести и операции с недвижимостью станут невозможными. Через пару месяцев объявится кредитор, который присвоит себе квартиру. Ни у кого не вызовет подозрения, что человек взял в долг огромную сумму под залог квартиры. Ведь к тому времени станет ясно, что Пашко убил свою подружку и подался в бега.

— Хирург, Гуревич прикатил, — раздался из коридора голос Талого. — Только он не один. Там мужик какой-то за рулем…

* * *

Матвей заглушил машину и посмотрел на Гуревича:

— Точно здесь?

— Точно, — кивнул ростовщик и поежился.

Матвей перевел взгляд в окно. За высоким деревянным забором из прогнивших и почерневших досок виднелась лишь часть двухскатной шиферной крыши и росшие вокруг нее деревья. Дача находилась на окраине поселка. Можно сказать, на отшибе. Сразу за дорогой начинался сосновый лес.

— Звони, чего сидишь? — напомнил Матвей Гуревичу.

Морщась и что-то бормоча себе под нос, ростовщик достал телефон. За ночь, которую он провел в мастерской на раскладушке, его нога сильно отекла и посинела. Бедняга умолял отвезти его сначала к врачу. Матвей был непреклонен: только после того, как вся команда Хирурга окажется нейтрализованной. На случай, если Гуревич не прекратит скулить, Матвей пообещал отрезать ему ступню.

— Приветствую, — глухим голосом заговорил ростовщик в трубку. — Я у ворот… Что? Да нет, не выйдет. Тут обстоятельства поменялись. Я в машине все оформлю. Почему? — он покосился на Матвея. — Ногу сломал… Так… Какие менты?! — завопил он. — Тогда ворота открой, мы въедем. Нет… За рулем товарищ, потому что я не могу ехать…

Матвей понял, говорившего с ростовщиком насторожило, что он не может войти в дом, а просит вынести все документы на улицу. Еще стало ясно, что за ними наблюдают, раз уже знают, что машиной управлял другой человек.

— А где твой нотариус? — Матвей посмотрел в зеркало заднего вида и увидел ехавший по дороге зеленого цвета минивэн.

— Его, кстати, Константин Олегович зовут, — оглянувшись назад, с назиданием сказал Гуревич. — Фамилия Озеров.

Поравнявшись с ними, малолитражка съехала с дороги и встала. Из-за руля выбрался худощавый мужчина в очках. Приветливо помахав рукой Гуревичу, он некоторое время разглядывал Матвея.

Гуревич не вытерпел и открыл дверцу:

— Костя, ты чего там стоишь?

— А ты чего не выходишь? — вопросом на вопрос ответил нотариус.

— Я теперь инвалид…

— Что случилось? — Озеров медленно подошел к машине.

— Вот смотри, — Гуревич показал взглядом на ногу.

— И где это?

— Не поверишь, упал на пятку…

— У врача был?

— Нет еще, — Гуревич показал взглядом на дом. — После оформления поеду.

Матвей увидел, как открылась калитка. Сначала из нее высунулась голова молодого мужчины. Он окинул взглядом улицу, задержал взгляд на машине нотариуса, посмотрел на джип Гуревича и только после этого вышел.

— Талый, дай хоть во двор заехать! — умоляюще попросил Гуревич. — Чего мы здесь будем бумагами светить?

— Легче тебя занести, чем ворота открыть, — оглянувшись назад, сказал парень. — Там трава по пояс…

— Я тебя затащу, — пообещал Матвей.

— Вы с ума посходили! — начал возмущаться Гуревич.

Матвей толкнул дверцу и вышел наружу.

Пахло разогретой смолой. Где-то куковала кукушка, стучал дятел.

Матвей обошел машину и, подвинув нотариуса, встал напротив дверцы:

— Давай руку!

Гуревич нехотя обхватил его за шею.

Матвей потянул ростовщика из машины. Задев порог пяткой, Гуревич охнул и сморщился.

— Терпите, Степан Николаевич, — прошептал Матвей так, чтобы было слышно стоявшему у калитки парню.

— Это кто? — между тем заволновался бандит.

Матвей подхватил делягу на руки.

— Что вы делаете? — возмутился Гуревич. — Я на одной ноге допрыгаю!

— За ваши деньги любой каприз! — Матвей подмигнул Талому.

— Ты кто? — уступая дорогу, снова спросил тот.

— Свои, — промямлил Гуревич, когда они поравнялись с ним.

— Открой лучше шире, — попросил Матвей.

Бандит толкнул калитку рукой. Матвей занес Гуревича в заросший травой двор. Дача представляла собой небольшой деревенский домик с хозяйственными пристройками. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, здесь давно никто не жил.

Матвей направился к крыльцу, на котором стоял еще один бандит. По описаниям Гуревича, этот походил на главаря банды.

— Чего же ты так, Степан Николаевич? — с притворным сочувствием спросил он, разглядывая Матвея. — Не бережете себя…

— Послушай, Хирург, не умничай, — беззлобно огрызнулся Гуревич.

Матвей понял, что в доме остался Цыпа. Пройдя по коридору, Матвей развернулся и боком протиснулся в двери, оказавшись в небольшой комнате.

Здесь за столом сидел еще один парень. Окно было до половины завешано какой-то грязной тряпкой.

— Чего, Степан Николаевич, оборзел, что уже ногами не ходишь? — повеселел бандит. Однако во взгляде появилась настороженность.

— Куда его? — Матвей оглядел интерьер. Полуразрушенная печь, умывальник, вешалка и полки с посудой…

— Сюда, — парень показал взглядом напротив себя.

— Цыпа, ты чего еще здесь? — раздался голос вошедшего следом Хирурга. — Машину нотариуса отгони.

— А нашу? — удивился Гуревич.

— Ты же с водителем приехал! — напомнил Хирург.

Матвей поставил Гуревича на пол. Поджав под себя больную ногу, ростовщик навалился на стол и медленно опустился на табурет.

— Все, свободен! — Хирург встал рядом. — Тебя позовут.

Матвей кивнул и вышел. Оказавшись на веранде, прикрыл за собой двери и увидел, как за Цыпой закрылась калитка. Талый шел в сторону дома. Матвей шагнул на тропинку, оказавшись в шаге от бандита. Талый лишь успел поднять на него взгляд, как глаза вылетели из орбит, и он осел, схватившись за живот. От мощного удара в солнечное сплетение Талый молча повалился на бок. Матвей навис над ним и ударом кулака в висок оглушил бандита. Обшарив, нащупал наплечную кобуру. Достав из нее пистолет, сунул себе за пояс. Взяв ставшего похожим на большую тряпичную куклу Талого под мышки, Матвей оттащил его под навес, где валялся разный хлам. Прислушиваясь к доносившимся с улицы звукам, связал ему руки и вставил в рот кляп. После этого набросил на него кусок рубероида и направился на улицу. Цыпа уже сидел в машине нотариуса. Сам хозяин с портфелем в руке стоял у джипа Гуревича.

— Во двор зайди и там сиди! — крикнул в открытое окно Цыпа.

Нотариус часто закивал и скрылся в калитке.

— Чего стоишь, поехали! — поторопил Цыпа.

Матвей забрался за руль.

Цыпа выехал на проселок. Матвей тронул машину с места. Они немного проехали вдоль забора, который вскоре кончился, и свернули в лес. Через пару десятков метров Цыпа снова повернул. Матвей повторил маневр и оказался на небольшой, размером с половину волейбольной площадки полянке, на краю которой стояла черная «БМВ». Судя по примятой траве и сломанным веткам кустов, бандиты не раз прятали здесь машины. А что, совсем близко от дома. В случае чего пары минут хватит, чтобы добежать. От любопытных глаз дачников эту стоянку надежно защищали густые заросли мелкого березняка и сосны.

Матвей заглушил двигатель и вышел наружу. Играясь ключами, Цыпа направился в сторону поселка.

— Ты куда? — сделал вид, будто растерялся, Матвей.

— Обратно, — как само собой разумеющееся ответил Цыпа. — Ты здесь останешься. Через час приду и поедем.

— А нельзя было там подождать? — удивился Матвей. — Дом почти в лесу.

— Здесь через каждые два часа по дороге конный патруль проезжает, — объяснил Цыпа. — Казаки. Их дачники наняли. Не надо, чтобы они машины увидели. Наша вон, — бандит показал взглядом на «БМВ», — с вечера стоит, и ничего.

— Казаки? — неподдельно удивился Матвей. — Не знал.

— В соседней деревне центр джигитовки, — продолжал рассказывать Цыпа. — Так что конными разъездами здесь никого не удивишь.

— Понятно, — Матвей схватил бандита за кадык и сдавил так, что сошлись пальцы.

Цыпа засипел и сделался пунцовым.

Матвей стал пятиться. Оказавшись у машины, открыл свободной рукой багажник и вынудил бандита самого в него забраться. В последний момент он отпустил горло и тут же мощным ударом в голову нокаутировал его. Всего несколько минут ушло на то, чтобы прихваченным из дома скотчем связать бандита и заклеить рот. Вскоре Матвей вновь был у дома. Для начала он заглянул в щель калитки. Вдруг Хирург хватился Талого? Однако по-прежнему было тихо. На валяющейся у покосившегося сарайчика чурке скучал нотариус. Значит, в доме еще двое — Хирург и Гуревич. Конечно, ростовщика Матвей в счет не брал.

«А что, если во второй комнате тоже люди? — неожиданно подумал он. — С чего я решил, что Хирург один?»

От досады сжал кулаки. Надо было пообщаться с Цыпой.

Матвей решил не торопить события. Все равно им потребуется нотариус.

Он вошел во двор:

— Ну что, долго еще?

Вместо ответа нотариус лишь пожал плечами.

Матвей подошел ближе:

— Вы давно знаете Хирурга?

— Какое это имеет значение? — удивился он.

— Большое, — пожал плечами Матвей и опустился на корточки. — Если вы член этой команды и выполняете свою работу по доброй воле в качестве обогащения, то я вас сейчас должен нейтрализовать…

— Кто вы? — опешил мужчина и прижал свой портфель к груди.

— Тот, кто снился тебе в страшных снах. А вообще, какая разница? — краем глаза следя за входными дверями, улыбнулся Матвей. — Лучше сиди, как сидел, и просто отвечай на вопросы. Кто бы ни появился, веди себя, как всегда. Не будешь меня слушаться, я тебя как Цыпу, — с этими словами Матвей провел большим пальцем по горлу. — Только сразу умереть тебе не дам. Распорю глотку, и будешь, медленно истекая кровью, задыхаться. Рассказывай, как давно ты этим промышляешь?

— Это второй случай. — Озеров с опаской оглянулся на вход.

— Не дергайся, — предупредил его Матвей. — Говори!

— В общем, они угрожают…

— Понятно, — Матвей выпрямился. — Сиди здесь и жди.

С этими словами он направился к дому. Осторожно поднявшись по ступенькам крыльца, прокрался к дверям.

— Здесь распишись, — раздался голос Гуревича.

— Желток! — громом среди ясного неба раздался голос Хирурга. — Иди сюда!

«Неужели Воробьев-младший в этой банде? — Матвея обдало жаром. — Что делать?»

— Выйди во двор, там сидит мужик с портфелем. Скажи, что пришел за реестром и книгой регистрации. Принесешь, что он тебе даст. И еще, — спохватился Хирург, — скажи Талому, чтобы зашел.

Матвей прижался к стене. В это время двери открылись, и на веранду вышел Желток. Контраст землянистого цвета кожи, измученного лица, потухший взгляд и новенькая, только что из магазина одежда… Желток закрывал двери, когда увидел Матвея. Странно, но, по всей видимости, он даже не понял, что перед ним совершенно чужой человек. Он лишь вздохнул и направился во двор. Услышав позади себя шаги, Озеров вскочил со своего места.

— Там просили, — Желток показал себе за спину.

Матвей понял, что парня держат на наркотиках. Но зачем?

Он направился следом. Желток взял из рук Озерова две увесистые книги, развернулся и зашагал обратно. Они встретились там же, где совсем недавно Матвей разобрался с Талым.

— Что? — парень поднял на него взгляд.

— Дай мне, я занесу, — Матвей протянул руку.

Желток безропотно подчинился.

Взяв двумя руками обе книги, Матвей размахнулся и с силой опустил их на макушку наркомана. Не издав ни звука, Желток рухнул в траву.

Матвей направился в дом. Шагнув через порог и встретившись взглядом с Хирургом, он больше ни секунды не медлил. В два шага оказавшись у стола, Матвей с силой опустил увесистые книги на темя поднимавшегося с табурета бандита…

* * *

Желток вздрогнул от пронзительной боли кольнувшей прямо в мозг иглы. В следующий момент он увидел руку с ваткой и дернулся, ударившись затылком обо что-то твердое.

— Тише! — раздался женский голос.

Он понял, что перед ним врач. Только почему-то глаза, губы, куртка и штаны на ней одного, серого цвета.

— Как он? — докторшу подвинул мужчина в форме капитана полиции. Присев перед ним на корточки, он участливо заглянул в глаза:

— Воробьев, вы меня слышите?

Наконец до Желтка дошло, что он сидит, прислонившись спиной к забору. Двор полон людей. По тропинке, ведущей к дому, пронесли носилки.

— Ну? — капитан потрепал его за плечо.

— Слышу, — наконец кивнул Желток.

— Скажите, в каком состоянии заложник? — раздался откуда-то сверху женский голос.

— Выйдите, пожалуйста! — потребовал кто-то.

— Как ты здесь оказался? — допытывался капитан.

Вместо ответа Желток пожал плечами.

Капитана сменил другой мужчина. Этот был в полосатой рубашке и джинсах. Некоторое время он что-то писал в блокнот, потом поднял на Желтка взгляд:

— Тебя пытали в Лесогорске?

Желток покачал головой, ловя себя на мысли, что мир наполняется красками. Серые небо и трава обрели цвета.

Мужчина что-то пометил в блокнот и снова поднял голову:

— Ты был на квартире Пашко?

Желток снова кивнул.

— О Ходже ты рассказал Хирургу? — продолжал он допытываться.

— Да! — прохрипел Желток.

Неожиданно он увидел, как в сторону калитки ведут Цыпу. Руки скованы за спиной наручниками. Поймав на себе его полный ненависти взгляд, Желток отвернулся.

— Как себя чувствуете? — вновь подошла к нему доктор. Теперь ее штаны и куртка стали синими.

— Хреново! — зло сказал он.

Вместе с надвигающейся ломкой пришло осознание того, что в этот раз действительно все кончено. За соучастие в похищении людей, убийствах его обязательно арестуют. В камере Желток окажется один на один с собой… Неожиданно он вспомнил отца. Каково ему теперь будет? Однако мыслительный процесс на этом завяз. По спине Желтка прошел мороз. Он обхватил себя руками за плечи.

«Что делать, как быть?» — вновь стало пульсировать в голове, отодвигая на задний план все переживания. Неожиданно его осенило:

— Коробка!

— Что? — наклонилась к нему докторша.

— Ничего, — покачал он головой, медленно поднимаясь.

Полицейский в штатском тоже встал.

— Мне плохо! — прохрипел Желток, опасаясь, что сейчас ему наденут наручники и погрузят в машину.

Однако он сделал шаг, другой, почти дошел до середины двора, но его никто не останавливал.

«Неужели! — возопила душа, и он пошел быстрее. — Ну конечно, пока все еще считают, что меня просто возили с собой и выпытывали адреса притонов, — догадался он. — Еще никто не знает, что это я убил Веню, помог отправить на тот свет подружку Пашко…»

Желток поднялся по ступенькам крыльца, прошел в конец коридора и оглянулся. За ним никто не шел. Из дома выскочил полицейский и, не глядя в его сторону, устремился во двор.

Он запустил руку за старенький холодильник, нащупал лежащую над радиаторной решеткой пластмассовую коробку и сунул ее за пазуху. Медленно развернулся. Душа ликовала. Стараясь не смотреть по сторонам, он вышел во двор и направился вокруг дома. Оказавшись у туалета, оглянулся. Занятые осмотром дачи и допросом бандитов полицейские не обратили на его исчезновение никакого внимания. Он пошел быстрее. Тропинка кончилась, и ему пришлось продираться сквозь заросли травы, поднимая в воздух полчища комаров и мошки. Не обращая внимания на укусы, он добрался до забора. Снова посмотрел назад. За ним по-прежнему никто не гнался. Желток ухватился за край досок, поставил ногу на поперечину и попытался перелезть. Однако сил не было даже подтянуться. В конце концов он обессиленно рухнул на колени. Неожиданно досада сменилась удивлением.

«А зачем мне бежать? — подумал он. — Какая разница, где найдут мою оболочку? Торчку и Утке хватило половины того, что набрано в «баяне».

Он запустил руку за отворот рубашки, нащупал пенал и вынул. Отмахнувшись от наседавших комаров, открыл крышку и некоторое время завороженно смотрел на два шприца. Один белый, второй зеленый. Осторожно поставив пенал на землю, он сел, прислонившись спиной к забору. Перед глазами возникла мать. Он мотнул головой, прогоняя вставшие на пути к вожделенному спокойствию мысли, и стал торопливо вытаскивать ремень. Привычно обмотал руку, взял шприц. На этот раз игла безупречно вошла в вену, и приятная истома током прокатилась от нее по всему телу…

— Молодец, Желток, — раздался откуда-то голос Торчка. — Это правильный выбор!

Эпилог

Расположившись в удобном кожаном кресле, Опричник второй раз смотрел запись состоявшихся накануне дебатов со своим главным конкурентом на пост мэра Давыдовым, когда вошел помощник. Странно, но он даже не постучал. Однако увлеченный изучением собственной внешности на экране телевизионной панели, Опричник лишь сделал ему рукой знак, чтобы пока не мешал. Передача как раз подошла к тому моменту, когда конкурент попытался использовать свой главный козырь против него.

— Игорь Михайлович, выступая перед журналистами центрального телеканала, бывшая пациентка одного из реабилитационных центров Новосибирска Катя Васильева сделала шокирующее заявление, — Давыдов вытер уголки губ и посмотрел в камеру. — Она рассказала, будто на протяжении года ее незаконно удерживали в вашем заведении, не давая возможности связаться с близкими. В компании со своей подружкой ей удалось бежать из заточения. Однако поймавшие ее люди убили подругу, а ее подвергли жестокому избиению…

— Опричник, — окликнул его помощник.

— Погоди, — отмахнулся он.

— Я прекрасно знаю об этом инциденте, — глядя в наезжающую на него камеру, с иронией во взгляде заговорил Опричник. — Речь шла о девушке по фамилии Лебедева. Прокуратурой была назначена проверка озвученной Васильевой информации. Как результат, в возбуждении уголовного дела отказано. Более того, было доподлинно установлено, что такой пациентки в нашей клинике попросту не было, а в указанном Васильевой месте никаких захоронений нет. Мне снова придется повториться, фонд противодействует самой мощной и достаточно финансово устойчивой системе. Против нас ведется настоящая информационная война. Данное заявление — один из эпизодов проплаченного удара.

Неожиданно помощник взял лежавший рядом с Опричником пульт и нагло переключил программы. Картинку дебатов сменил новостной блок «РТК».

— Ты чего?! — взорвался Опричник.

Как раз сейчас ему должны будут задать вопросы о финансировании фонда и содержании пациентов, ответы на которые вызовут просто скачок в рейтинге. Цифры на строке под кандидатом станут изменяться с огромной скоростью.

Опричник вскочил, но, встретившись взглядом с помощником, замер. Были в его глазах отчаяние, страх, обреченность и растерянность.

— Что? — одними губами прошептал Опричник.

Знакомый до боли голос заставил его вновь посмотреть на экран.

— Я выполнял команды Лешего, — говорил сидевший в наручниках Хирург. — Раз в неделю нас собирал Райнес Игорь Михайлович по кличке Опричник, который лично ставил задачи каждой бригаде и подводил итоги. С момента начала предвыборной кампании график поменялся. Теперь с нами он общается меньше…

— Сколько вас?

— Много, — отрешенно глядя в объектив камеры, ответил Хирург. — Несколько бригад ориентированы только на Москву. Есть те, кто работает лишь в Питере. Все из местных. То же самое в провинциях. Но все нити тянутся в Лесогорск…

— Что все это значит? — не веря своим глазам, спросил Опричник, опускаясь обратно в кресло.

— Это значит, — дрогнувшим голосом заговорил помощник, — что здание оцеплено. На первом этаже спецназ ФСБ…

— Но как? — не сводя взгляда с экрана, где уже картинка с Хирургом сменилась другой, прошептал Опричник. Теперь камера наехала на лицо Талого.

— Скажите, какова цель вашего приезда в столицу на этот раз? — раздался голос из-за кадра.

— Мы нашли человека… Его Ходжа зовут, — мужчина облизал губы. — Он обеспечивал поставки наркотиков из Средней Азии…

Картинка сменилась другой. Теперь на экране появился диктор.

— По предварительным данным, на этот раз целью лесогорских бандитов был некто Ходжа. Под руководством этого человека в Россию поступало огромное количество наркотиков. Ходжа выдавал себя за гастарбайтера и прилежно работал дворником. Никто и предположить не мог, что за плечами этого человека два института, которые он окончил еще во времена существования Советского Союза…

— Надо срочно делать заявление, — охрипшим от волнения голосом сказал помощник. — Чем не провокация? Думаю, сработает…

— Бесполезно, — упавшим голосом ответил Опричник. — Того, кого показали первым, зовут Степан Николаев, кличка Хирург. Он в теме с самого начала и должен был стать моим преемником. Второй, Анатолий Талаев, кличка Талый. Этот человек стоял у истоков нашей империи. Скажу больше, именно он привез меня в дом, где мне объявили, чем я буду заниматься. Если заговорил даже он, значит, дела совсем плохи…

— Почему он до сих пор обычный бык? — глядя в экран, спросил помощник.

— Не совсем обычный, — скрипнул зубами Опричник, уже ощутив вибрацию, передающуюся ему через бетонный пол, стены, арматуру здания от бегущих по коридору людей, обутых в тяжелые армейские ботинки. — Он знает весь расклад… Это глаза и уши тех, кто двигал меня по этому пути.

— Значит, он опасен и для них? — попытался угадать помощник. — Неужели не понимает, что ему тоже придет конец?

— Как раз наоборот, — от досады Райнес скрипнул зубами. — Они рубят его устами концы. Меня просто слили… Закрыли, как неудавшийся проект, и теперь будут искать другого Опричника.

Двери с грохотом распахнулись.

В кабинет вбежали сразу несколько крепких мужчин в масках. Направив на Опричника стволы автоматов, его приложили лицом о стол, завернули руки и надели наручники…

Content

Альберт Байкалов
Битва на кончике иглы

Пролог 2001 год

Часть первая

Глава 1 Наши дни…

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть вторая Опричник

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог