Александр Тамоников

Пылающие горы

Часть I

Разведка боем

Глава 1

— Товарищ полковник, товарищ полковник! — Дежурный по отряду специального назначения «Гроза» настойчиво тряс за плечо спавшего Калинина. Тот с трудом оторвался от сна. Да и немудрено, вернулся с совещания в Ростове в 0.20, а сейчас? Полковник, открыв глаза, первым делом бросил взгляд на настольные часы — 3.07. Он рывком сел на солдатской кровати, взглянув мутными, невыспавшимися глазами на старшего лейтенанта Фролова:

— Тебе чего?

— Товарищ полковник, извините… получено странное сообщение по линии районной телефонной связи. Я уж думал, будить вас или нет, но…

Полковник потянулся:

— Теперь это неважно! Что за сообщение? Откуда и кто передал?

Старший лейтенант объяснил:

— Звонил какой-то старик, о себе особо не распространялся. Сказал лишь, что он из Лаха-Юрта и только что, мол, то есть уже минут, наверное, семь назад, он видел, как по окраине аула, вдоль речного канала в сторону дороги на Грозный прошла группа неизвестных вооруженных людей с вещмешками за спинами. Человек десять.

Калинин потянулся к тумбочке, взял пачку «Явы», выбил из нее сигарету, прикурил, с удовольствием затянувшись крепким дымом. Перевел все еще мутный взгляд на дежурного офицера:

— Дальше что?

Тот пожал плечами:

— Это все! Неизвестный положил трубку, а я, подумав, поднялся к вам!

— А ты помнишь, во сколько я приехал?

— Так точно, в полночь!

— А сколько сейчас времени?

Старший лейтенант взглянул на часы:

— Три двенадцать! Я понял вас, товарищ полковник, извините за беспокойство и разрешите идти?

Командир отряда спецназа вздохнул:

— Да чего теперь уж? Ладно! Волков до сих пор не прибыл?

— Нет! Но сегодня разведгруппа должна вернуться. К обеду, думаю, прибудет!

Отдельная разведывательная группа капитана Сергея Волкова, приемного сына Калинина, на несколько дней была придана батальону внутренних войск для усиления в проведении зачистки одного из ущелий Чечни.

Полковник быстро выкурил сигарету, затушив окурок в панцире черепахи, служившем пепельницей. Он поднялся с постели, оделся в спортивный костюм, переспросил:

— Значит, группа неизвестных лиц, количеством около десяти человек, вооруженная, с дополнительным снаряжением, скрытно продвигалась вдоль речного канала мимо аула Лаха-Юрт в сторону дороги на Грозный?

Дежурный ответил:

— Так точно, это следует из информации, полученной от жителя Лаха-Юрта.

Калинин прошел к окну, опустил шторку светомаскировки, включил свет. Посмотрел на подчиненного:

— А этот доброжелатель не объяснил, какого черта сам бродит по аулу в это время и каким образом в безлунную ночь мог разглядеть, что имеют при себе замеченные им неизвестные люди?

Старший лейтенант отрицательно покачал головой:

— Нет, не объяснил!

— Не объяснил! Так! Вызови ко мне майора Есипова. Я буду в кабинете! Да, и попытайся пробить через связистов, откуда мог звонить ночной информатор в Лаха-Юрте! Если получится, конечно!

Дежурный офицер, развернувшись, покинул спальный отсек командира отряда спецназа, который вторую неделю находился на базе отдельного танкового полка в селении Нижние Лакучи.

Передышка, после того, как отряду удалось выловить одного из главных руководителей террористических группировок в Чечне Али Асханова, была недолгой. Офицеры и прапорщики смогли побыть с семьями в закрытом городке недалеко от Москвы чуть более недели. И переброска сюда. Хорошо, что еще сам командир отряда успел устроить кое-какие свои семейные дела: во-первых, женил сына на Марьям, во-вторых, устроил семью снохи в одном из близлежащих поселков, выбив через непосредственного начальника, генерал-лейтенанта Кучерова, отдельный дом для отца, матери и брата Марьям! Не ахти какой, надо признать, дом, но все же крыша над головой. И потом, как говорится, был бы фундамент, а стены поднимем! Ну, и в-третьих, добился того, чтобы собственную супругу Соню взяли на работу в столичный военный госпиталь, а Марьям в школу. С жильем для молодых вопрос оставался открытым, но не все сразу. Поживут пока с Калиниными, да и жить-то им вместе вон как приходится. Неделя дома, месяцы в командировках, а точнее на боевых выходах. Вот и сейчас Сергей где-то в ущельях щупает тропы. К обеду должен вернуться. Но должен — это не обязан. Не срастется что-то у командования, и задержат разведгруппу спецназа, тем более что у самого отряда «Гроза» на данный момент серьезной работы не было. Он стоял в расположении танкового полка на отстое, оборудовав под расположение здание старой школы, которая теперь находилась на территории войсковой части.

Захватив планшет, Калинин прошел в комнату, гордо и необоснованно именуемую кабинетом. Больше для помещения подходило название канцелярии, да и то с трудом. В кабинете, кроме двух старых столов, десятка стульев и обшарпанного кресла с таким же обшарпанным книжным шкафом, ничего не было. Только сейф и строгие шторы придавали комнате более-менее служебный вид. Раньше здесь находилась библиотека, от которой остался один шкаф. Но лучших условий для временного пребывания отряда в полку и не требовалось.

Майор Есипов уже ждал непосредственного начальника. Поднялся при его появлении. Калинин жестом усадил командира первой штурмовой группы на место:

— Сиди, Коля!

Полковник извлек из планшета карту, расстелил ее на столе, объяснив Есипову содержание сообщения, полученного из Лаха-Юрта.

— Таким образом, майор, если верить словам неизвестного лица, мучающегося бессонницей у себя в ауле, вдоль речного канала в сторону трассы на Грозный движется группа вооруженных людей! Кроме того, она несет на себе груз! Информация, понятно, глуховая. Может, какой обдолбившийся анаши чечен решил мозги нам посношать, и в действительности в том районе никого и нет, но может быть, что доброжелатель сказал правду. Тогда что может означать сие скрытное передвижение неизвестной группы?

Есипов ответил сразу, не раздумывая:

— Если информатор сказал правду, то неизвестные, скорее всего, выдвигаются к трассе, чтобы до рассвета успеть заложить вдоль полотна фугасы! Днем по дороге проходит боевая техника, вот они и решили устроить ловушку.

Полковник присел напротив майора, наклонившись над картой. От места, где неизвестных заметил информатор, до трассы восемь километров, это если идти по руслу канала и в обход селения Мекен. Если же по прямой, то верст семь. В любом случае в данных условиях часа три ходьбы. Нижние Лакучи, где дислоцируется отряд, находятся в десяти километрах от места примыкания к трассе дороги от Мекена. А если же через аул Тахуш, то примерно двадцать. От Тахуша до Мекена одиннадцать километров. Калинин поднял взгляд на подчиненного:

— Вот что, Коля, я не уверен, что неизвестный доброжелатель дал нам достоверную информацию, но проверить ее следует.

Есипов, как школьник на уроке, поднял руку:

— Один вопрос разрешите, Александр Иванович?

— Давай!

— А как информатор вышел на отряд спецназа? Не в милицию позвонил, свою районную, не в штаб полка, а прямо к нам попал?

Калинин ответил:

— Все просто, Коля! Здесь новости распространяются быстро, и прибытие спецназа ни для кого не осталось в тайне, потому как мы и не предпринимали особо никаких маскировочных мер. За войсковыми частями, что дислоцируются в данной местности, а с некоторых пор и за нашим отрядом, безо всякого сомнения, противник наблюдает очень пристально. А мы расположились где? Правильно, в старой школе, и в ней, как это ни странно, остался рабочий телефонный аппарат со знакомым многим местным жителям номером! Так что выйти на нас не составляет ни малейшего труда, было бы желание. А у нашего доброжелателя этого желания, видимо, с избытком. Другой вопрос, какого черта он сам не спит ночью?

Ответ на этот вопрос полковник получил тут же.

В кабинет зашел дежурный и доложил, что, согласно приказу командира, он пробил номер абонента, звонившего в отряд спецназа. Этот номер значился за почтой селения Лаха-Юрт! А звонил, видимо, ночной сторож.

Калинин согласился с выводами дежурного офицера. Полковник по прибытии в этот район объехал территорию ответственности танкового полка. Посетил и названное селение, где почта находилась рядом с магазином. И из ее окон, с тыла, речной канал был виден хорошо.

Отпустив старшего лейтенанта, Калинин повернулся к Есипову:

— Итак, нам звонил, скорее всего, сторож почты! Он и спать не должен, и группу, передвигающуюся вдоль речного канала, мог видеть! Следовательно, вероятность того, что он сообщил правдивые данные, резко возрастает. А с ней и необходимость проверки и, если надо, защиты трассы от вероятных минеров. Согласен?

Майор пожал плечами:

— Мне что? Соглашайся, не соглашайся, толку-то? Мне приказ выполнять, остальное без разницы!

— Тоже верно! Значит, поступаем следующим образом.

Калинин четко и точно поставил задачу командиру первой штурмовой группы:

— Берешь два «бэтээра» с отделениями! Один направляешь к аулу Тахуш, с последующим выдвижением в сторону примыкания к трассе дороги от Мекена, но остановкой примерно в полутора километрах от перекрестка. Сам на втором бронетранспортере выдвигаешься к кургану Ахау. Высота его 165 м по карте, с него тебе будет видна вся округа. Остаешься с частью отделения на высоте, БТР же направляешь в сторону Халаста. Он также должен пройти километра полтора-два, развернуться и встать! На все эти перемещения у тебя должно уйти не более двух часов, включая подготовительный этап. Как выведешь бронетранспортеры на рубежи ожидания, с кургана смотришь на трассу и подходы к ней от Мекена, используя прибор ночного видения. Перед неизвестной группой у тебя будет фора где-то в час. Боевики, если они, конечно, существуют, могут выйти к шоссе примерно часов в шесть. Так что ты их увидишь. Определишь состав группы и задачу, которую она имеет! Как только бандиты начнут минирование кюветов, вызываешь БТРы. Те должны с ходу ударить по боевикам из крупнокалиберных пулеметов, уничтожив их и тем самым сорвав замысел противника. Тебе ясна задача? Или будут какие вопросы?

Майор, закурив по примеру командира отряда, спросил:

— А если у чехов будут при себе гранатометы?

На что полковник укоризненно покачал головой:

— Коля! Ну тебе ли задавать подобные вопросы? Допустим, будут у неизвестных «мухи» или «громы». Но, во-первых, ты данный факт определишь до применения бронетранспортеров, во-вторых, эффективная дальность стрельбы этих гранатометов не превышает трехсот метров, а КПВТ БТРов смогут открыть огонь с пятисот, что уже выведет гранатометчиков из игры, и, в-третьих, группы, идущие ставить фугасы, как правило, состоят из крестьян, решивших заработать по сотне-другой долларов и наскоро обученных порядку установки зарядов. Профессионалов на подобные задания не посылают. А следовательно, и вооружают лишь в той степени, чтобы они могли в случае необходимости отстреляться от случайного мобильного патруля. Эти группы не предназначены для ведения полноценного боя! Их задача — пришел в нужное место, поставил фугасы — отошел. И в определенное время или по сигналу наводчика щелкнул тумблером дистанционного пульта. Так что, майор, вопрос не по теме!

Есипов затушил окурок в пепельнице:

— Ладно! Будем считать, что я спросил глупость. Тогда второй вопрос, но умней: сколько времени мне торчать на трассе, если выяснится, что никаких боевиков нет и в помине? А также — что делать, если группа действительно существует, но решит пройти трассу и двигать дальше?

Калинин бросил карандаш на карту:

— Если боевики не появятся, находишься в заданном районе до прохода первых военных колонн. Если бандиты все же объявятся, но решат пройти дальше, тормознешь их! Но аккуратно, не допустив потерь с нашей стороны.

Командир первой штурмовой группы поднялся, одернул куртку камуфляжа:

— Приказ понял! Разрешите выполнять?

— Выполняй, Коля! И учти, я теперь уже не засну, раз сон перебил, так что давай-ка держи меня в курсе всех своих дел на трассе!

— Есть держать в курсе всех своих дел!

— Иди! Удачи тебе!

— Благодарю!

Майор вышел из кабинета, и вскоре Калинин услышал шум в отсеках первого этажа. Есипов поднимал личный состав отделений своей штурмовой группы. Уже через пятнадцать минут из парка боевых машин танкового полка к воротам центрального КПП части пошли два бронетранспортера отряда спецназа.

А через двадцать минут, в абсолютной южной ночной тишине, нарушаемой лишь цикадами, затих гул их двигателей.

Полковник, чтобы хоть чем-то себя занять, сварил кофе и присел с чашкой дымящегося ароматного напитка за стол перед картой.

Вновь осмотрел район трассы с прилегающей к ней дорогой от Мекена. Задумался, глотая обжигающий рот кофе.

Группа Есипова, как и рассчитывал командир отряда, заняла рубежи ожидания в 5.40.

Сам майор с пятью бойцами устроился на вершине кургана Ахау. Отсюда действительно хорошо просматривалась местность, как в северном, так и в южном направлении по трассе, а также с востока, потому что там открывалась равнина без какой-либо серьезной растительности и балок — вечной проблемы спецназа при охоте за бандитскими стаями. Практически тут же пришел доклад от командира первого отделения, вставшего на дороге за полтора километра со стороны Тахуша, чуть позже аналогичное сообщение пришло и от оператора-наводчика второй боевой машины.

Майор, применяя сильную оптику прибора ночного видения, внимательно осмотрел местность. То же самое сделали и бойцы с бронетранспортеров. Никого на равнине замечено не было. Не подошли еще боевики. Но если они шли сюда, к дороге, то должны появиться с минуты на минуту. Не появились. Ни в шесть часов, ни в семь, ни в восемь, когда на трассе началось автомобильное движение. Пока, правда, его осуществляли редкие легковые и грузовые гражданские машины. Но в половине девятого прошла первая военная колонна. Прошла спокойно, выдерживая режим движения, установленный командованием Северо-Кавказского военного округа. Об этом и доложил Калинину командир штурмовой группы. Калинин принял доклад и приказал отойти на базу.

Видимо, все же сторожу либо померещилось ночью, либо неизвестные залегли в Мекене, либо вооруженными людьми, совершившими ночной марш, являлись бойцы разведывательной группы какой-нибудь армейской части федеральных сил.

На приказ о возвращении Есипов ответил:

— Один БТР я отправляю немедленно, а вот вторым проверю кое-что, чтобы совесть была чиста.

Полковник спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Да кошару одну брошенную, что стоит метрах в трехстах от трассы, прямо напротив меня!

— Что-то подозрительное заметил?

— Нет. Просто подумал, а не успели ли боевики добраться до нее раньше нас?

Калинин резонно отметил:

— Для этого бандитам потребовался бы форсированный марш от Лаха-Юрта.

На что командир штурмовой группы так же резонно спросил:

— А разве они не могли сделать этого?

Полковник согласился:

— Могли! Теоретически! Пробежать без передышки восемь километров. Но для чего? Они и так спокойно успевали выйти к трассе. Зачем им прятаться в кошаре? Для того, чтобы использовать в своих целях следующую ночь? Но бандиты могли день отсидеться в Мекене, к дороге выслав наблюдателя. Для чего им всем рисковать в этой кошаре?

— Александр Иванович, я высказал лишь предположение и предложение проверить объект. Ведь не дай бог, если чехи позже оттуда атакуют какую-нибудь мелкую колонну. С нас же и спросят, за каким хером ранним утром пасли трассу, если пропустили подход к ней бандитов?

Последний довод повлиял на решение Калинина:

— Ладно! Проверь кошару для очистки совести. Но оперативно. На бронетранспортере туда и обратно! Затем домой!

— Что я и планировал сделать! Даже ребят не возьму, все сам и проверю!

— Давай! Жду тебя на базе!

Майор Есипов дождался подхода второй машины, запрыгнул на броню БТРа, в котором оставил лишь механика-водителя и пулеметчика. Нагнулся в люк, отдал распоряжение механику, прапорщику Тронину:

— Шурик! Видишь за трассой прямо по курсу брошенную кошару?

— Вижу!

— Закатывай прямо внутрь.

Обернулся к наводчику:

— А ты, Иван, приготовь на всякий случай свои машинки!

Прапорщик Гвоздев ответил, что пулеметы, и крупнокалиберный 14,7 мм КПВТ, и спаренный с ним 7,62 ПКТ к бою готовы всегда!

Есипов поднял руку вверх и жестом указал на кошару:

— Тогда, ребятки, вперед!

Командир диверсионной группы Хасан вел своих людей к цели осторожно. Не сближаясь с населенными пунктами, которых на равнине было много. Пусть и мелких аулов, но много. Он старался придерживаться русла речного канала, берега которого заросли камышом и осокой и могли в случае необходимости надежно скрыть боевиков. Но такой режим был установлен Шамилем до селения Лаха-Юрт. За ним бойцы группы Хасана добрались до брошенной кошары на стареньком «шестьдесят шестом». Из кузова грузового автомобиля, накрытого тентом, они вытащили десять одноразовых гранатометов «муха» и широкий брезент, которым прикрыли открытый вход глиняного сарая, куда и загнали грузовик. В рюкзаках бандиты имели бронежилеты и боеприпасы, а не фугасы, так как минирование трассы не входило в планы диверсантов. У Хасана была другая задача. Уничтожить колонну топливозаправщиков, которая должна проследовать мимо кошары в районе 13–14 часов. Уничтожить, и тут же не вступая в бой с силами сопровождения колонны, задымив местность, начать отход на Мекен. Далее, не доезжая аула, укрыться в подготовленном схроне, в винограднике ближайшего дома. Водителю же «ГАЗ-66» предстояло стать жертвой в этой акции. Молодой чеченец — наркоман, после приличной дозы наркоты должен будет продолжать движение по равнине, уводя возможное и, скорее всего, воздушное преследование противника как можно дальше от Мекена. По замыслу Шамиля, русские не будут устраивать захват грузовика. Они либо с воздуха, либо с земли попросту накроют его огнем! А затем в обгоревших обломках вездехода обнаружат шесть обезображенных трупов. Пять из которых уже аккуратно лежали в передней части кузова. Это были расстрелянные накануне предатели, решившие самовольно уйти из отряда Шамиля. За что и поплатились. Им и предстояло сыграть роль уничтоженных бандитов. Шамиль продумал все! Хасану оставалось лишь в точности выполнить его указание. Водитель опасения не вызывал потому, что после героина, как правило, становился практически невменяемым и был готов выполнить любое приказание того, кто снабжал его наркотой и от которого полностью зависел. Буса поведет машину в равнину, для него игра со смертью будет не чем иным, как захватывающей, будоражащей кровь забавой! Что ж, повеселись напоследок, Буса, принеси пользу общему делу. Все одно жить тебе на игле осталось совсем немного.

Закончив с маскировкой автомобиля, Хасан прошел вдоль глиняного забора заброшенной кошары и каждому из боевиков, исключая водителя, определил задание. После чего доложил о выходе к трассе Шамилю. Тот молча выслушал одного из своих полевых командиров, выразил удовлетворение успешным завершением первого этапа операции и пожелал Хасану удачи. Главарь диверсантов, отключив рацию, вновь обошел позиции подчиненных и с заместителем Абдуллой, имевшим на вооружении ручной пулемет, прошел в небольшое глиняное здание с открытыми окнами по всему периметру, откуда вполне удобно наблюдать и за трассой. Все вокруг затихло, и овчарня со стороны выглядела обычно. Заброшенно, пустынно. Боевики, выполняя приказ командира, затаились, имея строгий запрет на любое перемещение даже вдоль забора и общение между собой.

Так что ошибался полковник Калинин, утверждая, что группа Есипова при выдвижении к трассе будет иметь фору в час. Ее, эту фору по времени, имели бандиты! И когда майор занимал позицию на вершине кургана, Хасан уже внимательно следил за тем, что делают на высоте неожиданно появившиеся разведчики. Именно так квалифицировал отделение штурмовой группы подчиненный Шамиля. Разведка, ибо на что еще было способно подразделение противника в семь человек на одном бронетранспортере? И он, по сути, был прав.

Спускающийся с кургана бронетранспортер боевики заметили сразу же, доложив о маневрах непонятного поста русских своему главарю. Пользовались бандиты портативными импортными рациями, которые имел каждый член банды. Пивший чай из термоса, Хасан приник к окну. БТР выходил на трассу. Что ж, видимо, русским надоело бесполезно торчать на высоте, или они получили какой-то приказ от вышестоящего командования и сейчас уйдут по дороге либо в сторону Халаста, либо в направлении Тахуша, что для полевого командира было безразлично. Он был спокоен. Впрочем, уже через несколько минут от его спокойствия не осталось и следа. Бронетранспортер с офицером на броне пересек дорогу и начал движение к кошаре. Хасан выругался. Какого шайтана русские прутся сюда? Что их заинтересовало в кошаре? А может, они знают о диверсионной группе и решили пойти на ее уничтожение? Но почему такими малыми силами? Или где-то рядом кружат вертолеты огневой поддержки, готовые по первому сигналу с земли обрушить на овчарню град снарядов? Но почему сразу не делают этого?

Пулеметы проклятого «бэтээра» в любую секунду могли открыть шквальный огонь по кошаре, и боевиков от крупнокалиберных пуль не спасут ни глиняный забор, ни бронежилеты. Возможно, гранатометчики и «мухи» применить не успеют!

Хасан принял решение.

Он выкрикнул в рацию:

— Внимание! Руслан, Фикса, приближающийся БТР русских на прицел! При сближении до пятидесяти метров от кошары огонь по нему из гранатометов. Меред! Приготовить заряды дымовой завесы. После подрыва машины выброс дыма. Остальным приготовиться к отходу по ранее оговоренной схеме. Фикса! Займись шестьдесят шестым и водилой!

Подчиненные Хасана подтвердили получение экстренного приказа. Все же это были не крестьяне, за деньги решившие заминировать дорогу, а профессионалы-диверсанты, прошедшие неплохую подготовку в горных лагерях Масхадова. Поэтому и дисциплина в группе на должном уровне, и слаженность действий была отработана.

Одного не учел главарь банды. Вернее, не заметил, и дозоры не доложили, что на кургане остались бойцы этого одиночного отделения. И они также являлись профессионалами, но куда более высокого уровня, чем люди Хасана.

Бронетранспортер приближался.

Майор Есипов, держа автомат наготове, внимательно рассматривал глиняные постройки кошары. И он увидел, как над забором слева и справа поднялись две фигуры. Командир группы даже успел разглядеть телескопические трубы приведенных в полную готовность гранатометов, но что-либо предпринять не смог. Раздались хлопки, а затем взрыв. Два взрыва, слившихся в один, сбросившие тело майора с брони. Есипов почувствовал удар, и далее его тело как бы перестало существовать, в глазах разлилось ярко-красное, накатывающее волнами море, сменившееся черной пустотой и гулким, рвущим перепонки в ушах набатом. Потом вдруг тишина и резкая боль, пронзившая майора от ног до головы, лишившая сознания.

Следивший с сопки за передвижением бронетранспортера капитан Литинский при подрыве БТРа оцепенел, прошептав:

— Я твою маму… Да что же это?

Окрик со стороны привел его в себя. Кричал прапорщик Климов:

— Капитан! В кошаре духи! Командира, Шурика и Ивана сожгли!

Литинский заорал:

— Всем! К бою! Связь с первой машиной!

Связист начал вызывать командира первого отделения старшего лейтенанта Молчуна.

Прапорщик Гоголев, не дожидаясь приказа, открыл огонь по кошаре из пулемета. И тут же перед забором между трассой и овчарней разорвалось несколько маломощных зарядов. Над равниной начал подниматься белый, как молоко, густой дым! Гоголев сплюнул:

— Твою мать! Завесой прикрываются!

И крикнул Литинскому:

— Капитан! Чего делать будем? Чехи свалить собрались. Не можем же мы их выпустить?

Офицер отмахнулся. Ему в это время связист передал радиостанцию:

— Гранит-2! Я — Гранит-1! Срочно ответь!

— Что у вас, Паша?

Старший лейтенант Молчун узнал немного искаженный в эфире голос Литинского. Тот ответил:

— Мандец тут у нас, Игорек! «Бэтээр» с Есиповым возле кошары чехи подожгли.

Командир первого отделения был в курсе того, что майор решил лично проверить глиняные постройки за дорогой, поэтому проговорил:

— Значит, все же были в кошаре духи?

— Были! И сейчас они, задымив местность, скорее всего, собираются начать отход. Ты где со своим «бэтээром» находишься?

— Километрах в пяти от вас!

— Разворачивайся, Игорек, да шустрее! А я тут постараюсь задержать бандитов.

— Сколько боевиков в кошаре?

— А хрен их знает! Но стреляли по Есипову с флангов из двух РПГ-18.

— «Мухи»?

— «Мухи»!

— Ладно! Я тебя понял! Возвращаюсь! Захожу на кошару по равнине от Тахуша!

Литинский поторопил старшего лейтенанта:

— Быстрей, Игорек, быстрей!

Отбросив наушники с микрофоном, капитан приказал остаткам отделения приготовиться совершить бросок к подбитому противником бронетранспортеру. Литинский уже готов был отдать команду «вперед», как его остановил Гоголев:

— Паша! Не торопись! Глянь на овчарню!

Внезапный порыв ветра сдвинул облако дымовой завесы влево, и Литинский увидел сарай, из которого задом сдавал грузовой автомобиль.

Капитан крикнул:

— Уходят, суки! Дед!

— Да тут я, чего орешь?

— Дед! Мы не должны их выпустить из кошары!

— Не выпустим!

Офицер повернулся к прапорщику, который держал в руках дальнобойную снайперскую винтовку «СВДС». Гоголев лег на землю, припав к прикладу:

— Давай, капитан, рви с ребятами к этой кошаре, прямо на завесу, а я задержу грузовичок! Они у меня из загона не выйдут!

Командир отделения, мгновенно оценив ситуацию, повел четверых бойцов вниз, уходя влево.

Прапорщик дождался момента, когда машина бандитов вывернула из сарая и оказалась левым боком к его позиции. Он навел прицел на кабину. Оптический прицел увеличения позволял хорошо видеть голову водителя. И как только «шестьдесят шестой» тронулся с места, Гоголев нажал на спусковой крючок.

Пуля, выпущенная из мощной винтовки, пробила голову водителя. Кровь вперемешку с мозговым веществом и осколками черепа ударила в лобовое стекло и на шею Хасана, сидевшего на месте старшего машины. В момент выстрела неизвестного вражеского снайпера он нагнулся закрепить автомат на полу кабины. Гибель водителя шокировала Хасана, и он не попытался сразу выровнять машину, которая пошла кругом из-за того, что руки убитого вывернули руль. Для того чтобы прийти в себя, Хасану потребовались секунды. Последние секунды в его жизни, потому как Гоголев, понимая, что рядом с подстреленным водилой обязательно должен находиться старший, перевел винтовку правее и выстрелил. Вторая пуля размозжила череп Хасана. Неуправляемый «шестьдесят шестой» поворачивал за сарай. Перед прапорщиком открылся кузов, в котором находилась основная часть боевиков. Гоголев, не мешкая, выпустил в этот шевелящийся квадрат остальные восемь пуль десятизарядного магазина. Он не слышал ни криков, ни воплей, но знал, что ни один заряд не ушел в пустоту.

Пока прапорщик перезаряжал винтовку, грузовик, сделав полукруг, ударился в глиняную постройку и замер, задымившись. Из кузова выпрыгнули четверо. Одного из них Гоголев успел подстрелить. Прямо на лету, когда бандит, перепрыгнув через борт, находился в воздухе. Он рухнул под задние колеса. Остальные трое скрылись в постройке.

Снайпер перевел ствол винтовки влево, внимательно следя за пространством вокруг здания. Гоголева вызвали на связь. Он ответил:

— Дед слушает!

— Иван! Это Литинский! Мы внутри загона! По нам открыт огонь из постройки напротив. Сколько бандитов внутри?

— Трое!

— Точно?

— Точнее не бывает! Но в кузове машины могут находиться раненые, способные вести огонь, так что осторожнее. Я советую не сближаться с постройкой. Пусть бандюки отстреливаются, пока не кончатся боеприпасы!

Литинский спросил:

— А если они через тыловую сторону попытаются вырваться?

— А я на что? Все здание под контролем. Пусть прорываются, патронов у меня на всех с запасом хватит!

— Ясно! Отхожу за забор!

— Правильное решение, капитан! Не рискуй ребятами, и так на ровном месте троих вместе с командиром потеряли! И не волнуйся, я боевиков не выпущу.

— Ты вот что, Дед! Там взводная радиостанция. При подходе Молчуна старлей обязательно вызовет меня. Ты объясни ему, что к чему! Да, у этих троих, скрывшихся в постройке, гранатометов с собой нет?

— Не видел! Но, скорее всего, нет! Не до них бандитам было!

— Ладно! Держи кошару. На тебе сейчас вся работа!

Прапорщик отключил станцию и продолжил наблюдение за глиняным строением, где засели оставшиеся боевики уничтоженной банды. Они прекратили стрельбу, видимо, с отходом спецов потеряв цели. И сейчас наверняка лихорадочно ищут выход из создавшейся ситуации. А выхода у них, сколько ни чеши макушку, нет. Не даст прапорщик Гоголев уйти бандитам.

Радиостанция ротной сети издала сигнал вызова. Не отрываясь от прицела, Гоголев ответил:

— Гранит-1 на связи!

— Кто именно?

— Прапорщик Гоголев, Игорек!

— Дед? А где Литинский?

— Ты, Игорь, вопросов не задавай, а лучше выслушай меня. Все и узнаешь. Просек?

— Говори!

Прапорщик довел до командира второго отделения сложившуюся на данный момент обстановку.

— Вот так, Игорек! Духи никуда не денутся. Надо бы Есипова посмотреть, я пытался разглядеть майора, мне показалось, что он шевельнулся, но это в мареве взрывов могло и показаться.

— Ясно, Дед! Последний вопрос: «мухи» у бандитов есть при себе?

— Однозначно не скажу, меня об этом и Литинский спрашивал. По-моему, нет, а там черт его знает! Но ты не сближайся особо с постройкой. Метров с четырехсот вдарь из КПВТ. Главное, чтобы они из мазанки выскочили, ну на открытом пространстве я их и один завалю!

— Добро! Будь готов, через минуту я обстреливаю постройку!

— Принял!

Отключив связь, прапорщик бросил взгляд вправо. Увидел бронетранспортер Молчуна. Тот стоял примерно метрах в пятистах от кошары. Нормально! Гоголев вновь прижал щеку к прикладу винтовки. Вскоре услышал рокот крупнокалиберного пулемета и увидел, как пули КПВТ насквозь пробивают постройку. Подумал, как бы ребят Литинского с капитаном вместе не задело. Надо предупредить. Но тут из простреленного глиняного здания в разные стороны метнулись три фигуры. Гоголев поймал одну в прицел и выстрелил. Бандит, споткнувшись, рухнул на землю. Есть! Прапорщик перевел внимание влево и зацепил в прицеле вторую фигуру, но та свалилась до его выстрела. Сработали парни Литинского. Значит, пули бронетранспортера Молчуна их не задели. И то добре! Развернул винтовку вправо. До самого БТРа никого. Что за черт? Куда третий подевался? Гоголев вновь осмотрел местность через прицел, переведя его справа налево, сверху вниз. Пусто. Не мог же бандит сквозь землю провалиться?

Вызвал Молчуна:

— Игорек? Дед!

— Слушаю тебя!

— Я третьего потерял!

— Да? И как же это так?

— Хрен его знает! Они ж в разные стороны махнули. Одного приземлил, второго ребята Литинского подстрелили, а вот третий?..

Старший лейтенант прервал прапорщика:

— Не суетись, Дед! Третий аккурат в небольшой канавке лежит. Сняли мы его из пулемета!

— Ясно! Тогда все?

— Все, Дед! Выдвигаемся к первому «бэтээру»! Туда же со связистом двигай и ты!

— Принял! Выполняю!

Капитан Литинский первым добежал до подбитого бронетранспортера, приказав личному составу отделения зачистить территорию кошары. Среди боевиков, особенно в кузове автомобиля, могли остаться раненые.

Одного взгляда на дымящийся БТР хватило, чтобы определить: ни механику-водителю, ни пулеметчику прямые попадания кумулятивных зарядов в боевую машину шансов выжить не оставили. А вот Есипов? Литинский огляделся и увидел майора, лежавшего лицом вниз метрах в десяти от «бэтээра». Бросился к нему. Увидел под ногами пятно впитавшейся в песчаный грунт крови. Но только под ногами. Бронежилет вспорот, сфера на затылке дала трещину, но, скорее всего, бронезащита выдержала удары осколков. По крайней мере, со спины. Капитан медленно и осторожно начал переворачивать майора и… услышал стон! Да, Есипов издал стон, в этом не было сомнения, значит, он жив. Пока жив. Перевернув командира, приложил к шейной артерии пальцы, пульс пробивался четко. Это уже хорошо. Капитан осмотрел тело спереди. С этой стороны бронежилет не поврежден. Лицо закопчено, но цело. Руки и ноги на месте, только вот… правая нога как-то неестественно завернулась, и штанина имела рваные дыры, обагренные кровью. Литинский взялся за раненую ногу, но Есипов вскрикнул, на мгновенье от боли придя в сознание. Но только на мгновенье. Стоило капитану отпустить ногу, как майор вновь затих. Подъехал бронетранспортер второго отделения. От него к майору подошли Молчун с подчиненными. Старший лейтенант спросил только одно:

— Жив?

Литинский утвердительно кивнул головой:

— Жив! Нога изувечена, в остальном вроде нигде не поврежден, но это с первого взгляда, а там хрен его знает, может, где и пробился в тело осколок. Да и контузия тяжелая.

Старлей заметил:

— Немудрено! Две гранаты в броню, на которой он находился. Но хорошо, хоть так. Был бы даже наполовину в люке, кранты. Сгорел бы, как Шурик с Иваном. Эх, твою-то мать! И как мы эту кошару с самого начала не зачистили? Обстреляли бы с дороги — и все дела! Никто бы из наших не пострадал!

Молчун тяжело вздохнул.

Литинский поднялся:

— Есипова своими силами транспортировать нельзя, да и ребят из «бэтээра» надо вытащить. Точнее, то, что от них осталось. Опять-таки необходимо дополнительное оборудование. Короче, вызываю «вертушку». Представляю реакцию Калинина! А что мы могли сделать, раз так получилось? Но все одно. Прокололись мы, мужики! И десяток чехов, что готовили засаду на дороге и которых мы уничтожили, не оправдание! Нет, не оправдание. Ладно! Дед!

Литинский увидел подошедшего прапорщика Гоголева:

— Дед! Ты среди нас самый опытный спец, и в медицине шаришь. Помоги майору, чем сможешь! Я связываюсь с Калининым.

Гоголев ничего не ответил. Бросив винтовку и достав индивидуальный пакет первой медицинской помощи с боевой аптечкой, склонился над командиром штурмовой группы. А Литинский вызвал по связи командира отряда. Сообщив о результатах выхода, капитан срочно запросил вертолет. Дабы не терять времени, Калинин не стал вдаваться в подробности акции, повлекшей за собой гибель двух бойцов штурмовой группы и ранение ее командира. Он отключился, занявшись экстренной отправкой к кошаре транспортного вертолета. В настоящий момент здоровье Есипова было важнее всего. И уже через полчаса транспортный борт приземлился на равнине за трассой. Вместе с медиками отделения обеспечения отряда из брюха «вертушки» вышел полковник Калинин. Он был мрачнее тучи.

Пропустив вперед медиков, пошел следом к лежащему у сгоревшего БТРа Есипову, дождавшись осмотра, спросил у начмеда:

— Ну, как он?

— Левая голень раздроблена, рука немного повреждена, но самое неприятное, это тяжелейшая контузия. Жизни прямой угрозы нет, кровь мы остановим, а вот каковы будут последствия контузии, сказать тяжело! Удивительно, как еще Николай жив остался. Тем, что внутри…

Полковник перебил медика:

— Что с теми, внутри, я знаю! Готовьте майора к эвакуации, трупы из БТРа достать и в мешки!

Калинин, тяжело вздохнув, посмотрел на Литинского.

Капитан отвел от командира виноватый взгляд. Полковник положил ему руку на плечо:

— Чего потупился? Ты-то здесь при чем? Это я виноват, что разрешил Есипову проверку кошары. Надо бы, к черту, расстрелять все эти постройки с дистанции из КПВТ!

Капитан спросил:

— А если бы в них мирные люди случайно оказались? Беженцы, переселенцы или просто бездомные, нашедшие в кошаре приют?

— Вот и я, Паша, так же подумал! А получилось, послал ребят на смерть верную! Но… ничего уже не изменишь. Кошару осмотрели?

— Так точно!

Литинский доложил, как развивались события после подрыва бронетранспортера штурмовой группы спецназа. Особо уделил внимание тому обстоятельству, что в кузове бандитского «ГАЗ-66», на котором и прибыли сюда боевики, обнаружены трупы ранее убитых мужчин.

Полковник глянул на капитана:

— Вот как? И о чем это говорит?

И сам ответил на свой же вопрос:

— А говорит это, Паша, о том, что банда имела какую-то задачу на трассе и планировала отход с применением отвлекающего маневра. Водитель-смертник, скорее всего, вывел бы «шестьдесят шестой» на равнину, где его и накрыли бы вертолеты, а сама группа ушла бы к речному каналу, где укрылась бы в камышах. Расчет прост. Разбитый грузовик федералы проверили бы обязательно и, найдя в кузове останки трупов, пришли бы к выводу, что банда уничтожена. А они, целые и невредимые, с наступлением темноты спокойно ушли бы туда, откуда пришли, возможно, используя плавсредства. Но их планы спутал Есипов.

К офицерам подошел старший лейтенант Молчун, доложил:

— Мы к сараю трупы бандюков стащили! Оружие возле забора сложили!

Полковник кивнул головой:

— Хорошо! Значит, поступаем так!

Он обратился к Молчуну:

— Ты, Игорь, с отделением оставайся здесь. Сгоревшую машину накрой брезентом, чтобы не привлекать ненужного внимания с трассы. Мы с Литинским и Есиповым убываем в танковый полк. Оттуда вышлю к тебе тягач для транспортировки подбитого «бэтээра» и машину для трупов боевиков. Сопроводишь их до Нижних Лакучей. Задача ясна?

— Так точно, товарищ полковник.

Калинин повернулся и вместе с Литинским вернулся к медикам, продолжавшим колдовать над телом командира первой штурмовой группы майора Есипова.

Только через сорок минут вертолет «Ми-8» смог подняться в воздух, взяв курс на селение Нижние Лакучи, к месту дислокации танкового полка и скрытого в нем отряда специального назначения.

Глава 2

Очнулся Николай ночью, и первое, что почувствовал, придя в себя, — дикую боль в ноге и голове. Боль, от которой непроизвольно застонал, чуть вновь не провалившись в бездну беспамятства. Находившийся рядом санитар, услышав стон и увидев открывающиеся, полные страдания глаза офицера, метнулся в коридор, крикнув от дверей:

— Товарищ капитан! Товарищ капитан!

Из соседней палаты вышел мужчина в белом халате:

— Ну, чего ты кричишь? Разбудить всех захотел?

— Тут это, майор раненый, пришел в себя. Стонет и зубами скрипит!

Начальник полкового медицинского пункта танковой части прошел к Есипову, взглянул на него, повернулся к рядовому, приказав:

— Сестру сюда! Срочно! С промедолом!

Санитар выбежал из палаты, громыхая по коридору тяжелыми берцами.

Врач нагнулся к Есипову:

— Вы слышите меня, майор?

Николай прошипел:

— Слышу! Боль сними! Сил нет терпеть!

— Сейчас! Немного терпения!

Вошла медсестра с одноразовым шприцем в руке.

Капитан кивнул на раненого:

— Коли, Катя!

Молодая женщина сделала укол, посмотрела на военврача, ожидая дальнейших его распоряжений.

— Приготовь еще обезболивающий укол, боюсь, одного в данном случае будет мало, и следующие препараты…

Медик назвал лекарства, которые, кроме наркотической инъекции, следовало дополнительно дать майору. Сестра выслушала и вышла из палаты. Санитар застыл в дверях, не зная, что теперь ему делать. До этого все было ясно. Сиди возле майора и жди, когда тот проснется после наркоза. А сейчас? Сейчас молодой солдат переминался с ноги на ногу. Капитан медицинской службы, не оборачиваясь, бросил санитару:

— Ну, чего застыл? Неси сюда таз!

— Таз?

— Да, таз! Знаешь, такой круглый, широкий тазик. А лучше два. У нашего пациента, возможно, рвота начнется! Вот и будешь менять тару! Вперед!

Санитар вышел, начальник полкового медпункта посмотрел на Есипова:

— Держитесь, майор, скоро боль отступит!

Командир штурмовой группы прошептал:

— Сильно меня?

— Как сказать? Могло быть гораздо хуже, а так перебита нога и контузия! Синяки и ссадины не в счет!

— Меня оперировали?

— Да, пришлось!

Есипов закрыл глаза:

— Значит, встану не скоро?

— Как кости срастаться будут. В принципе, вы еще молоды, процесс восстановления не должен затянуться, но как минимум месяца на два гипс вам обеспечен!

— Но потом-то все встанет на свои места?

Капитан вздохнул:

— Встать-то оно, конечно, встанет, но, боюсь, служить в спецназе вы уже не сможете!

Майор приоткрыл веки, взглянув в глаза врача:

— Ну, ты еще покаркай! Я должен вернуться в строй! И вообще, где я?

Врач ответил:

— В полковом медицинском пункте, иными словами, в санитарной части танкового полка, я — капитан Алексей Липатов, начальник ПМП.

Боль немного успокоилась, Есипов спросил:

— Ты, что ли, оперировал?

— Я!

— Собрал нормально?

— В смысле?

— В прямом! Все на место поставил? Ничего не забыл?

— Майор?!

— Ладно, шучу я! Ты вот что, Леша, вместо наркоты своей прикажи сестренке спирту принести, граммов двести!

Липатов отрицательно покачал головой:

— Нельзя, майор, наркоз применяли спинно-мозговой, со спиртным во время действия никак не совместимый. Любой наркоз со спиртным несовместим, а этот тем более! Плюс контузия у вас! Так что нельзя!

Есипов отвел взгляд от начальника медпункта:

— Злодей ты, капитан, хуже чехов, клянусь. У человека, можно сказать, от боли крышу сносит, помощь требуется, а ты? Сам, наверное, не дурак по этому делу, а?

— Ну что говорить о пустом, майор? Полежите до утра. Хуже не станет, налью, так и быть!

Есипов прикрыл глаза:

— Вот это другой разговор! Черт, ногу отпустило, а голова раскалывается. Ты сделал бы чего от головной боли?

— Терпи, майор, все, что надо и можно, сделаем. И давай заканчивай разговор, тебе покой требуется! Сон для тебя сейчас — лучшее лекарство!

— Ага! Это точно, вот только как уснуть-то?

— Уснешь!

Он повернулся к медсестре, уже несколько минут ожидавшей с лекарством и шприцем в палате майора.

— Уколи еще нашего боевого пациента!

Сестра выполнила распоряжение начальника.

Постепенно в глазах майора спецназа окружающие предметы утратили четкость, потолок палаты, казалось, вплотную приблизился к его койке, сплющив и капитана — начальника полкового медицинского пункта, и красавицу медсестру в перчатках со шприцем, отчего-то похожим на велосипедный насос, и санитара-срочника с тазом в руке. Есипов пытался что-то сказать, но вместо этого с его уст начали срываться нечленораздельные звуки, боль, бьющаяся в теле, притупилась и отошла куда-то в пятки. Веки налились тяжестью. И майор провалился в тяжелый наркотический сон.

Капитан, убедившись, что пациент уснул, поднялся с табурета, проговорив:

— А майор молодец! Для своего состояния держится достойно. В его положении другие либо орут, либо теряют сознание, не успев прийти в него. Боль после наркоза действительно адская. А спецназовец молодец!

Сестра спросила:

— И что дальше с ним делать думаешь?

— Ничего! Мы, Катя, большего, чем сделали, сделать не можем. Полежит немного, в Ростов, в окружной госпиталь отправим. Его нейрохирургам смотреть надо. После такой контузии всякое может произойти. И зрение до нуля упасть, и слух, но самое страшное — парализация, вероятность которой при определенных условиях весьма велика. Такие случаи в моей практике, увы, уже были. Хотя все может и обойтись. Но не будем рассуждать, пусть майор спит, идем, Катя!

Солдат-срочник спросил:

— Так я, товарищ капитан, не понял, что мне-то делать?

Капитан ответил:

— У тебя-то отчего в памяти провалы? Я же сказал: сидеть возле больного! Будет рвать, менять тазики!

— А вас звать, если блевать начнет?

— Звать, солдат, звать!

Проснулся Николай в шесть утра. Боль в ноге утихла, а вот голова вновь разболелась.

Майор с трудом повернул ее в сторону умудрившегося уснуть на табурете санитара.

— Солдат! Эй, пехота?

Очнувшись от сморившей его дремы, санитар красными глазами посмотрел на майора и, придя в себя, затараторил:

— А? Что? Что вы сказали? Вам плохо? Врача позвать?

Есипов остановил парня:

— Не суетись, солдат! Спокойно! Не надо никого звать! Пить хочу! Воды налей!

— А?! Это мы сейчас. Одну минуту.

Он встал, взял со стола графин со стаканом и спросил:

— А вам можно пить?

— Ну, ты чего, пацан, совсем без соображалки? Когда это человеку пить простую воду нельзя было? Наливай!

Но рядовой поставил графин на место:

— А кто знает? Может, и нельзя после наркоза! Я сестру вызову! Разрешит, другое дело. А то еще натворим беды!

Есипов поинтересовался:

— Ты откуда родом?

— А что?

— Ничего! Просто спрашиваю!

— Из-под Владимира!

— Сельский?

— Из деревни!

— Понятно! Глухая, наверно, деревня?

Рядовой отвечал вполне серьезно, не замечая легкой улыбки на лице Есипова:

— Да не то чтобы совсем, но и до города далековато!

— А в санитары как попал?

— Да после учебки!

— Ясно! Ну, иди, консультируйся с медсестрой!

Солдат вышел, Есипов поднял правую руку — нормально. Левая тоже в порядке. Отвел без труда в сторону правую ногу. А вот левая не слушается. Но пальцы майор чувствовал и даже пошевелил ими. Нормалек! Вот только голова. С ней проблема, видимо, серьезная. Но ничего, прорвемся! Как в народе говорят? Голова не ж…, перевяжи и лежи! Будем, значит, лежать до победного конца!

Вошла медсестра, мило улыбнулась с порога:

— Доброе утро, товарищ майор!

— Доброе, Катя!

— Что, не слушается санитар?

— Не слушается, Катя! Видимо, с дисциплиной у вас в санчасти не того!

— Ошибаетесь! Рядовой как раз все делает по инструкции.

Есипов поднял руки, прервав девушку:

— Вот только, Катя, об инструкциях, пожалуйста, ни слова. Меня от них тошнит, как с похмелья!

Сестра спросила:

— А без инструкций не тошнит? Вот сейчас?

— Нет! И нога в порядке, и остальные органы, вот только черепная коробка, кажется, может разорваться на куски, причем в любую секунду!

Катя налила в стакан воды, поднесла ко рту офицера, проговорив:

— Попейте! Потом я вам укол сделаю! Будем бороться с вашей головной болью!

Выпив воду, Есипов намекнул медсестре:

— Ночью капитан, твой начальник, про спирт говорил. Мол, если утром все будет нормально, то нальет!

Девушка внимательно посмотрела на Есипова:

— Вам так необходимо спиртное?

Майор повысил голос:

— Да, необходимо, я же алкоголик, разве по мне не видно? И боль в голове от пьянки вчерашней!

От длинной фразы, вызвавшей напряжение, по вискам словно молотком ударило, Есипов закрыл глаза.

Сестра присела на табурет, положив свою ладонь на руку боевого офицера:

— Извините, товарищ майор, я не хотела вас обидеть.

Николай прошептал:

— Все нормально, не извиняйся! А спирт я прошу потому, что знаю, поможет он. Я не первый раз в переделке. Как-то раз нас духи крепко в горах прижали. В группе почти все ранены были, боевые аптечки использовали быстро, а бой не утихал. Так тогда на спирте да злости и продержались до подхода основных сил. Ясно тебе, Катюша?

— Да! Но поверьте, сейчас вам лучше принимать лекарства. Они более эффективны при контузии в условиях лечебного учреждения.

Есипов вздохнул:

— Эх, Катя, Катя, если бы только голова болела. У меня душа разрывается. Ведь это я принял решение проверить ту проклятую кошару, около которой нас подожгли боевики. Сам на броне остался, оттого и выжил, а ребят, что внутри «бэтээра» оставил, получается, на смерть обрек! Сгорели они, Катя, вместе с машиной!

Девушка тихо произнесла:

— Я знаю подробности вашего боя. И не вините себя. Ведь вы сами случайно живы остались! И шли в бой вместе с подчиненными, а не за их спиной.

— Но я же выжил? А они сгорели!

— Эх, майор! Я недавно здесь, в полку. До этого в полевом госпитале служила. Всякого насмотрелась. Вы в бою пострадали, уничтожив целую банду, а к нам доставляли пацанов, которые на своих же гранатах или минах рвались, по неосторожности. Вот чью смерть ничем оправдать нельзя. А вы — другое дело. Ладно, пойду я, если капитан не будет против, принесу спирта.

Но Есипов неожиданно отказался:

— Не надо! Ты права! Не стоит мне сейчас пить! Обойдемся водой и лекарствами!

— Вот и правильно!

Ближе к обеду в санчасть пришли сослуживцы Есипова, благо бывшая школа, где разместился отряд спецназа, находилась недалеко от полкового медицинского пункта. Пришли почти все офицеры, но начмед разрешил посещение только Калинину, и то лишь потому, что полковник особо и не спрашивал у медика разрешения.

Командир отряда, набросив на плечи белый халат, вошел в палату. Поставил на тумбочку две бутылки кока-колы и положил увесистую связку бананов. И только после этого, присев на табурет, поздоровался:

— Ну, здравствуй, Коля!

— Здравия желаю, Александр Иванович! Вам и всем остальным ребятам отряда. Мне же до здравствия, судя по всему, далеко.

— Ты это настроение брось! Поправишься, раз из огня живым вышел. И за гибель парней не суди себя. В той обстановке, что сложилась у кошары, избежать поражения от боевиков было невозможно. Хорошо еще, что ты не все отделение в «бэтээр» усадил, тем самым как минимум пятерым бойцам жизни сохранил.

Есипов взглянул на полковника:

— Скажи, Александр Иванович, что со мной дальше будет? Комиссуют?

Калинин пожал плечами и отвел взгляд в сторону:

— Если честно, Коля, то в спецназ ты, скорее всего, уже не вернешься! Сам должен понимать. Ну а комиссуют или нет, этого не знаю! Одно скажу, каково бы ни было решение медиков, отряд тебя не оставит. Поможем во всем.

Есипов отвернулся:

— Ясно.

— Ну, ты чего, Коль? Расстроился? Брось! Хотя… я тебя понимаю! Но судьба, она видишь, какая штука? Изменчивая и непредсказуемая. Тем более у нас в спецназе, где сегодня вечером ты можешь спокойно чай с семьей в Подмосковье пить да телевизор смотреть, а утром за тысячи верст от дома бой в горах с духами принимать, держа в кармане последний патрон или гранату для себя. И в этой кровавой свистопляске, Коля, никто не застрахован ни от смерти, ни от увечья. Ни рядовой, ни генерал.

Калинин привстал, достал из куртки плоскую флягу. Спросил:

— Выпьешь?

Но и на этот раз Есипов отказался:

— Нет, командир, не буду! Если пить, так пить, а уж коли лечиться, так лечиться. Одно из двух!

— Ну, смотри! А я выпью!

Командир отряда опрокинул в себя граммов сто. Занюхал бананом.

— Ну, ладно, Коль, ты лежи! Тебе здесь, как мне объяснили, не больше недели кантоваться. Потом в Ростов перебросят. Будем навещать. Ну а перед транспортировкой проводим, как положено. Далее связь по рации. Выделю тебе трофейную станцию. Знаю, тосковать по отряду будешь. А свяжешься, поговорим, и легче станет. Пойду я, Коль. Служба!

— Спасибо, товарищ полковник!

— Не на чем! Да, тебе весь отряд привет передает с пожеланием скорейшего выздоровления, ну, а лично я, так это и приказываю. А приказ, майор, ты обязан выполнить! Пока, Коль!

— Пока, командир!

Ровно через неделю майора Есипова перебросили в Ростовский окружной военный госпиталь. И началось лечение. С ногой все было ясно, а вот с контузией дело обстояло сложней. Почти месяц Николай проходил обследование в нейрохирургическом отделении. В итоге была назначена ангиография. Процедура неприятная, связанная с внедрением в мозг специальной жидкости, но необходимая для точного выявления очагов поражения и определения степени их опасности.

И лежа вечером накануне процедуры, читая газету, Николай вдруг почувствовал, что правая сторона текста исчезла. Он потерял объемное зрение и видел только то, что находилось непосредственно перед ним. Да и этому мешало обильное слезоотделение.

Сосед по палате, летчик-капитан, увидев слезы на глазах спецназовца, спросил удивленно:

— Ты чего это, Николай?

Есипов не понимал своего состояния:

— Не знаю, Вить, что-то со зрением!

— Падает?

— Да нет, не могу объяснить, плывет все, куда смотрю — то вижу, а то, что в стороне, — нет.

Летчик предложил:

— Позвать врача?

— Погоди! Может, пройдет!

Майор закрыл глаза. И все вдруг заискрилось, начало переливаться ярким серебристым огнем. Сияние через определенное время сменилось огненными зигзагами, постоянно вибрирующими в правой части. Есипов открыл глаза и увидел палату, но сквозь эти сверкающие зигзаги. Вновь обильно выступили слезы. Пришлось опустить веки. Зигзаги сменились вспышками, которые постепенно затухли, породив одновременно сильнейшую головную боль. Есипов в очередной раз открыл глаза. Блики, зигзаги, вспышки исчезли. И видел он нормально. Четко и объемно. Осталась головная боль.

Капитан-пилот, продолжавший все это время наблюдать за соседом, спросил:

— Ну, что?

— Отпустило вроде! Но что это было?

— Приступ какой-то! Я засек, Коль, с момента, как ты прослезился, до окончания этой непонятки прошло 23 минуты. Отпустило-то совсем?

— Да вроде! Голова только раскалывается! Да еще… еще вроде лицо немеет!

И действительно, началось онемение, сначала носа, потом губ, языка, закончилось кистями рук. При неослабевающей боли. Николай выругался:

— Да что это еще за блядство? Никогда такого не было!

Капитан заметил:

— Все когда-нибудь начинается! Тем более после тяжелой контузии! У тебя, видишь, в приступе проявились последствия. Хорошо, если эти приступы не начнут долбить постоянно.

— Голова раскалывается, Вить! У тебя есть чего?

Капитан-летчик родом был из Ростова. Здесь же жила и его семья, мать, жена и две дочурки-близняшки трех лет каждая. Пилота штурмовика «Су-25» достал «стингер» над Большим Кавказским хребтом. Виктор успел катапультироваться, но получил при этом повреждение позвоночника. Его наши десантники нашли в ущелье и отправили в госпиталь, где он тут же был окружен заботой семьи. В его тумбочке каких только лекарств не было, благо мать заведовала одной из гарнизонных аптек. Порывшись в верхнем ящике, капитан протянул Николаю несколько конвалюток:

— Выбирай любые таблетки! Они все от головной боли!

Но таблетки не помогли. Ноющая боль не реагировала на лекарства, затухнув сама по себе к утру. К утру дня, когда Есипову была назначена ангиография.

С подъема капитан поинтересовался:

— Как чувствуешь себя, майор?

— Да ничего! Сейчас нормально!

— Ты о приступе доктору обязательно скажи! Может, нельзя тебе эту, как ее, графию делать! Был тут случай до тебя, прапора с черепно-мозговой травмой в отделение доставили. И травма-то пустяк, шишак на лбу.

Есипов поинтересовался:

— Травму прапорщик в бою получил?

— Да какой там в бою? Решил, дурила, на турнике «солнышко» покрутить, а ремнями не зафиксировался. Вот и покрутил, руки оторвались от перекладины, и шарахнулся прапор башкой в землю! Но это ерунда, шишка на лбу. Сначала и класть не хотели, а у него вдруг пальцы раздуваться начали.

И вновь Николай спросил:

— В смысле?

— В прямом, Коля! Словно их надували воздухом. За сутки кисти в такие кегли превратились, что он пальцы согнуть не мог. Ну, на обследование прапора. А потом как раз на эту самую графию.

Николай поправил летчика:

— Ангиографию!

— Вот, вот, ангиографию! Сделали, короче, эту процедуру, и Васек-прапорок ослеп на хер! Ему трепанацию. А после операции — парализация! Вот так! Забрала его мать! Жена тут же слиняла. Вот такие дела. Ты поосторожней с головой, особо не давай врачам свободы действий, а то так разделают, что все на свете проклянешь, да поздно будет!

— Ну, спасибо, успокоил!

— Да я ж хочу, как лучше.

— За это и благодарю.

Вошла медсестра. Женщина лет сорока. Анна Владимировна. Поздоровалась, пройдя к кровати майора:

— Ну, что, Есипов, надеюсь, вы не завтракали?

Николай ответил:

— А вчера и не ужинал, да и не обедал!

Строгая медсестра сделала замечание:

— А вот это плохо. Принимать пищу следует даже через силу, ну ладно, сейчас санитары доставят каталку, поедем в операционную! Сам начальник отделения будет с вами работать.

Подполковник медицинской службы Эдуард Леонидович Шагов, начальник нейрохирургического отделения, слыл в госпитале специалистом высококвалифицированным, грамотным, имеющим весьма богатый опыт в сфере своей деятельности. Многие жизни он спас. Это было известно Есипову. И то, что обследование будет проводить сам Шагов, приободрило Николая. Но он запомнил и слова капитана-летчика, поэтому сказал медсестре:

— Анна Владимировна, перед тем как отправиться в операционную, я хотел бы переговорить с начальником отделения!

Медсестра ответила:

— Эдуард Леонидович вряд ли сможет прийти сюда. Он в операционной, там и поговорите!

Но майор заявил:

— И все же, уважаемая, я настаиваю на том, чтобы подполковник прибыл в палату!

Анна Владимировна хмыкнула:

— Тяжело с вами, с боевыми. Гонору много. Но… хорошо, я передам ваше требование начальнику отделения. Уж как он среагирует, не знаю, но передам.

Медсестра, резко развернувшись, вышла из палаты.

Майор взглянул на летуна.

Тот показал поднятый вверх большой палец правой руки:

— Правильно, Коль, эта Анна заноза еще та. Заносчивая, куда там! А все потому, что муженек ее в замах у начальника госпиталя обретается. Вот она и задирает нос, хотя сама укол нормально сделать не может. И то, что решил поговорить с Шаговым, тоже правильно. А то сразу в операционную. На хирургическом столе не до разговоров будет.

Начальник отделения на требование майора спецназа среагировал спокойно. Подполковник уважал офицеров, несущих на себе крест войны. Выслушав медсестру, он тут же отправился в палату к Есипову. Вошел, вежливо поздоровавшись:

— Доброго утра всем. Как прошла ночь? У кого какие жалобы? Сегодня осмотр проводить не буду, день, как понимаете, операционный, так что пользуйтесь случаем.

Он оглядел палату, в которой, кроме Есипова и летчика, находился еще и лейтенант-артиллерист. Но тот, готовясь к выписке, все больше время ночью проводил вне отделения. Но утром лежал на койке, как штык. И судя по ароматам, которые он распространял по возвращении, навещал лейтенант женское общежитие, стоящее через дорогу от госпиталя. Тот и ответил:

— Да все вроде нормально! Я, конечно, только за себя могу сказать!

Подполковник кивнул:

— С тобой все ясно. В понедельник — выписка.

— А отпуск?

— Бумаги оформим, а решение будет принимать твой командир, но отпустить обязан.

Лейтенант, заложив за затылок руки, довольно улыбнулся:

— Раз обязан, отпустит.

Начальник отделения взглянул на капитана-летчика:

— У тебя какие дела, Виктор?

— Порядок! Тоже пора на выписку!

— Разбежался. Полежи пока. Или душа в небо рвется?

— И это тоже.

Подполковник вздохнул:

— Успеешь, капитан, налетаешься еще. Войны, боюсь, нам всем надолго хватит.

Он присел на табуретку возле кровати командира штурмовой группы:

— Вы хотели поговорить со мной, майор? Слушаю вас.

Есипов описал военврачу приступ, который случился с ним. Шагов заинтересованно слушал, задавая по ходу уточняющие вопросы. И задумался после того, как Николай замолчал. Ненадолго. Потом ударил себя по коленям:

— Ясно! Теперь мне все ясно, и в дальнейшем обследовании нет никакой необходимости. Но вот только диагноз, Николай Алексеевич, вряд ли вас обрадует. Да!

Майор напрягся:

— Что-то серьезное, подполковник?

— Все, что связано с мозгом или позвоночником, всегда серьезно. Причиной приступа явилось нарушение мозгового кровообращения, связанное с полученной тяжелой контузией. И с этого дня подобные приступы будут постоянно сопровождать вас. Мне это, к сожалению, уже знакомо. Периодичность приступов назвать не могу. У каждого она различна. Они могут тревожить вас и раз в году, и раз в неделю, и ежедневно.

Подал голос летчик.

— А это, Эдуард Леонидович, болезнь эта излечима?

Майор тоже взглянул на начальника отделения:

— Да, от нее можно избавиться?

Шагов поднялся, прошелся по палате, остановился у кровати Есипова, опершись на ее заднюю дужку:

— Понимаете, Николай Алексеевич, для того чтобы ответить на ваш вопрос, мне надо заглянуть вам под черепную коробку, другими словами — провести трепанацию черепа. Но и это не будет гарантировать, что я смогу определить очаг поражения. И даже определив этот очаг, нет никакой гарантии, что мы устраним причину полученного в результате травмы заболевания. А вмешательство в мозг бесследно не проходит. Никогда!

Николай спросил:

— Так что же делать?

— В этом-то и вопрос, что делать?

Подполковник вновь опустился на табурет:

— Если вы, майор, желаете, я проведу операцию, но при этом предупреждаю, что последствия могут быть любыми. Вплоть до полной парализации. Вам придется давать письменное согласие на проведение данной операции.

— А если не делать операцию?

— На этот вопрос я вам уже ответил: приступы будут сопровождать вас в дальнейшей жизни постоянно.

— Но они могут сами по себе затухнуть? Со временем?

— Теоретически все возможно, практически же… Не знаю! Одно я уже могу сказать определенно, с данным заболеванием вам служить в армии нельзя. Мне придется выводить вас на комиссию, и заключение она даст одно — комиссация. И… инвалидность! И все же, если вам важно мое мнение, в мозг лезть не следует. Это я вам как человек и врач говорю. К сожалению, мы еще не научились воздействовать на мозг таким образом, чтобы не вызвать побочных, иногда весьма негативных последствий. Но решать вам.

Майор закрыл глаза, тихо ответив:

— Чего тут решать? Если меня по-любому комиссуют, то пусть все остается, как есть…

И спросил:

— А если бы я вам ничего о приступе не сказал? И пошел бы на ангиографию? Может, пронесло бы, а?

Подполковник отрицательно покачал головой:

— Нет, Николай Алексеевич, не пронесло. Я в ходе обследования узнал бы то, что услышал от вас.

— И мне, конечно, теперь ни капли спиртного, ни затяжки сигареты?

— Как врач я должен сказать, что спиртное и никотин вреден для любого организма, но вы же все равно не послушаете меня?

— Само собой. Это что ж за жизнь, не пить, не курить, да еще, может, баб не трогать? Да лучше застрелиться к черту!

— Вот и я о том же. Старайтесь во всем знать меру. Приступы, если, конечно, они не начнут ежедневно преследовать вас, пережить можно. В остальном организм скоро восстановится, и вы будете вполне физически полноценным человеком.

Есипов спросил:

— Почему же тогда меня из армии увольнять надо? Если все совсем скоро восстановится?

— А вот это спросите у комиссии. У меня просто нет времени продолжать беседу, впереди две операции.

Начальник отделения поднялся и, пожелав всем скорейшего выздоровления, покинул палату, оставив Есипова лежать на казенной постели. И мысли офицера были мрачные.

Майора перевели в травматологическое отделение, где он находился еще месяц. По истечении которого врачебная комиссия вынесла свой вердикт — признать Николая не годным к строевой службе в мирное время, другими словами, его комиссовали, признав инвалидом II группы. Есипов к этому времени уже свободно передвигался на костылях, и, по большому счету, в окружном госпитале ему делать было нечего. Следовало убыть на подмосковную базу антитеррористической службы для оформления всех положенных при увольнении в запас документов. Вот только как это практически осуществить? Необходимо связаться с отрядом. Но Калинин опередил действия бывшего уже командира штурмовой группы специального назначения, утром понедельника 22 сентября прибыв в госпиталь. Полковник нашел подчиненного в курилке. Есипов сидел на скамейке один и не заметил, как с тыла к нему подошел командир отряда. Только услышал:

— Ну, здравствуй, бродяга!

Майор резко обернулся:

— Александр Иванович? Вот кого не ждал. А ведь сам хотел сегодня попытаться связаться с отрядом.

— Почему попытаться? Я же тебе рацию оставил. Позывной не изменился!

— Так изъяли у меня рацию! Особист местный! Не положено, мол. Да еще допытывался, откуда у меня импортная станция?

— А ты чего?

— Да послал его на хер — и все! Особисты во всех потенциальных предателей видят, вот только почему-то действительных своих клиентов почти всегда пропускают.

— Ясно! Бузишь, значит? Это хорошо! Из этого следует, что пошел на поправку!

Есипов вдохнул:

— А толку? Меня комиссовали, товарищ полковник!

— Знаю! Поэтому и приехал. Забрать в Москву!

Майор оживился:

— Отряд на главную базу возвращают?

— Нет, Коля, отряд пока остается в Чечне! Просто у нас в службе произошли кардинальные изменения.

И Калинин довел до подчиненного, что Кучеров неожиданно подал в отставку, выставив свою кандидатуру на выборы губернатора Переславской области. Но скорее всего, это не личное решение генерала. Видимо, на самом верху решили посадить его в губернаторское кресло. В связи с этим назначен новый руководитель спецслужбы, а конкретно полковник Калинин с присвоением звания генерал-майора. Отряд «Гроза» возглавил бывший заместитель Калинина полковник Данилов, а вместо Есипова командиром первой штурмовой группы стал капитан Волков, приемный сын Калинина. На разведку определили старшего лейтенанта Молчуна.

— Вот такие дела, Коля.

— Значит, вас можно поздравить с лампасами?

— Можно! Но не в них дело. Решено расширить Службу. Руководство требует подготовить предложения по реорганизации нашего департамента. Предстоит куча бумажной работы. В том числе и решить твой вопрос.

Есипов ухмыльнулся:

— А чего его решать? Оформить приказ — и до свидания!

— Что значит, до свидания? У тебя квартира в городке. Никто ее забирать не собирается. И в штабе тебе применение найдем. Или еще где. Сам знаешь, в отделе обеспечения у нас должностей достаточно. Ну, не офицером, а служащим, но останешься в спецназе!

— Нет, товарищ генерал! Тыловик из меня никакой. Поеду к себе на родину. Пять лет, как умерла мать, там не был! Дом пустой стоит. И поселок как раз в Переславской области. Пройдет Кучеров на губернаторство, глядишь, и встретимся! А в городке я жить не смогу. Сами должны понимать.

Калинин приобнял Есипова:

— Поживем — увидим, майор! Тебе все одно еще полечиться надо. Не на костылях же ты пошлепаешь в свой районный центр? Это не меньше месяца. А за месяц много воды утечет! Так что не будем загадывать. Ты давай собирайся, а я займусь документами. В 15.00 у нас с тобой вылет с военного аэродрома.

Есипов удивился:

— Так вы что, ради меня в Ростов борт сажали?

— А разве ты не заслужил этого? Но все, разговоры оставим на потом, а сейчас займемся делом.

Точно по графику транспортный «Ил-76» оторвался от бетонки военного аэродрома, взяв курс на Москву. И уже в семь вечера Николай вошел в свою однокомнатную квартиру дома офицерского состава закрытого и засекреченного городка, раскинувшегося в сосновом лесу недалеко от столицы.

Квартира встретила хозяина нежилым духом и ощущением одиночества. Да, теперь, несмотря на то, что находился среди людей, майор Есипов был одинок. За время службы семьей обзавестись он не смог. Знакомства где-нибудь в метро или ресторане, короткий разговор, от силы пара свиданий и постель. С кем-то ему было хорошо, с кем-то нет. Но практически ни одна связь с женщиной не длилась больше месяца. Да и ухаживать за дамами по-настоящему у Николая просто никогда не было времени.

В результате он один в холодной, неприветливой квартире, которая так и не стала для него домашним очагом. Так, место, где он мог остановиться во время нахождения на базе. И ничего своего здесь у Есипова. Все — казенное. Мебель, телевизор, холодильник, кондиционер, даже шторы на окнах и постельное белье! Эта квартира не могла стать домом Николаю. Его дом в трехстах километрах отсюда, в Переславской области. Дом, в котором он родился и вырос. Дом, из которого он семнадцатилетним юношей уехал поступать в военное училище и в котором умерли его родители. И он вернется туда, откуда когда-то ушел в большую и, как оказалось, весьма сложную, богатую на приключения жизнь. Вернется навсегда в мир своего детства и юности к людям, которые его помнили еще мальчишкой, в поселок, далекий от проклятой войны, сделавшей майора инвалидом.

Есипов прошел на кухню, открыл холодильник, достал бутылку водки, которая всегда ждала своего хозяина, поставленная туда перед очередным убытием на задание. Налил полный стакан, выпил, тут же закурив, тем самым нарушив предписания врачей, но помня слова подполковника Шагова, советовавшего во всем, в том числе и пьянке, знать меру. Но Есипов всегда знал свою меру, по крайней мере, до сегодняшнего дня. Сегодня он эту меру блюсти не будет. Ни в спиртном, ни в табаке. Идет оно все к черту! Приступов после госпиталя у него больше не было. Пока не было. Может, ошибся нейрохирург, и их вообще не будет никогда? А если и будут, переживем. Устроившись за кухонным столом и глядя в окно, заслезившееся вдруг каплями мелкого дождя, Есипов пил и курил. Бутылки оказалось мало, пришлось вскрыть «НЗ» — армейскую флягу со спиртом. Разбавлять его не стал, пил так. И шел спирт, как вода, слегка пощипывая нёбо и обжигая желудок. Помянул погибших, тех, кого знал лично и кого не видел никогда. Всех, кто не вернулся домой из пылающих гор и ущелий Северного Кавказа. Потом запел. Песню про офицеров, которые не жалели живота своего, защищая Россию. Затем впервые в жизни заплакал, уронив пьяную голову на руки. И дождь плакал вместе с ним. За столом майор и уснул. И всю ночь на кухне горел свет, из крана капала вода, ударяясь о раковину в унисон с дождинками вступающей в свои права осени. Непогашенный окурок прогорел до фильтра и погас, а на полу остались валяться костыли, незаменимый атрибут двух последних месяцев жизни офицера.

Пробыв в закрытом городке еще месяц, больше не напиваясь вдрызг и заменив костыли на трость, попутно оформив все бумаги, связанные с увольнением, майор собрался покинуть территорию секретного объекта. На 26 октября был назначен отъезд. Почему именно на двадцать шестое число? Да потому, что этот день являлся воскресеньем, а каждое воскресенье из городка в столицу ходил служебный автобус, родители ездили проведать в интернате своих детей, сделать покупки, да вообще развеяться! Этим автобусом намеревался уехать и майор запаса Николай Есипов.

Накануне, вечером субботы, он собрал весь свой нехитрый скарб. Джинсовый костюм, новую «тройку», несколько рубашек, кожаную куртку, дубленку с шапкой, нижнее белье, зимние ботинки. Сложил все в объемную черную сумку. Оставил туфли, черные брюки, такие же черные рубашку, свитер и ветровку. В них он поедет. Бумаги сложил в кейс. Взял в руки выданное удостоверение личности офицера, взамен того, что сопровождало его всю службу в спецназе. Пролистал документ. В нем он, майор Есипов, значился командиром мотострелкового батальона Дальневосточного военного округа. Вот где не приходилось бывать Николаю, так это на Дальнем Востоке. И то потому, что там в отношении терроризма было относительно спокойно. А согласно удостоверению он всю службу прослужил в одной войсковой части, пройдя путь от командира взвода до комбата. Открыл страничку, где были указаны награды. Так! Медали «За боевые заслуги», «За безупречную службу» двух степеней и номер наградного пистолета Макарова. Есипов усмехнулся. Медаль «За БЗ», когда у него только орденов Мужества три штуки. А всего пятнадцать правительственных наград. Но, видимо, и они являлись секретной информацией, раз в штабе Службы не посчитали нужным внести их в новое удостоверение. И вообще, в полученных документах правдивым являлись только фамилия с именем-отчеством, воинское звание и статья, по которой Есипова уволили в запас. И то в заключении врачебной комиссии значилось, что травму головы и ноги майор получил не в результате боя, а в банальной автомобильной аварии. На ум пришла фраза, не раз слышанная Николаем, — страна должна знать своих героев! Как же! Должна! Но… не обязана! Ну и ладно! В принципе, не столь важно, кем он выходил на пенсию, командиром штурмовой группы отряда специального назначения или комбатом пехотного батальона. Теперь это не играло никакой роли. Хотя, если признаться, Есипову было немного обидно. Он извлек из кобуры наградной «ПМ». На табличке значилось — «Капитану Есипову Н. А. за храбрость».

Этим оружием командира группы наградили за разгром банды Дикаря — Аслана Алоева, терроризировавшего приграничные с Чечней горные районы Дагестана. Тогда группе Есипова повезло. На Дикаря поступило сразу три наводки, в которых разведка сообщила о трех населенных пунктах, в которых могла появиться банда. Николай выбрал для засады самый, казалось бы, неудобный для прохода боевиков аул. И угадал. Дикарь привел своих дикарей-наемников именно туда, прямо в капкан, умело подготовленный людьми Николая. Штурмовой группе потребовалось чуть более получаса на уничтожение сотни Алоева! Когда это было? В позапрошлом году, в мае? В конце мая! Или в середине? Хотя, какая теперь разница? Тот бой, как и все предыдущие и последующие, с этого дня в прошлом. Незабываемом, но прошлом. А впереди новая жизнь. Как сложится она? Этого не знал никто, включая и самого Есипова. Майор прошел на кухню. Закурил, пытаясь представить себе родной райцентр, в котором не был пять лет. На улице Садовой, что на самой южной окраине поселка Ташаево, было двадцать дворов, по десять с каждой стороны грунтовой дороги, уходящей через сосняк к реке. Дом Есиповых посередине, рядом с вековым дубом, на который пацаном любил взбираться Николай, пугая мать. Справа двор Ольги Галушкиной, первой любви Коли Есипова, вернее, ее родителей. Да, он любил Олю первой невинной, застенчивой любовью. Но так уж получилось, что им пришлось расстаться. Николай учился в училище, когда в поселке появился молодой и стильный комсомольский вожак Герман Шевцов. Он очаровал Ольгу, и та стала его женой. А потом, когда грянули реформы, этот Герман быстренько перевоплотился в бизнесмена, открыв одним из первых продовольственный ларек. И все бы ничего, если бы жажда денег не привела Шевцова к преступлению. Он занялся наркотиками. И в его палатках наряду с конфетами, жвачками и пивом местные пацаны могли купить анашу и героин! Добром это не кончилось, и бывший комсомольский вожак загремел на восемь лет в места, которые почему-то называют не столь отдаленными, хотя в действительности многие лагеря, как раз наоборот, находятся весьма далеко от центра России. Ольга осталась с ребенком и матерью одна. Что с ней было позже, он, Николай, не знает.

По другую сторону жил Володька Соболев, также одноклассник и друг детства Николая. Тот после армии пошел в школу милиции и по окончании ее стал участковым. Вообще на этой окраине жили почти все одноклассники Есипова. Они вместе, улицей, ходили в школу, в местный клуб, где ребята постоянно сталкивались с пацанами из фабричного микрорайона. Фабричным он назывался оттого, что дома в нем населяли работники ватной фабрики, самого крупного промышленного предприятия Ташаева. Пять лет назад эта фабрика на ладан дышала. Интересно, что сейчас с ней?

В этот мир и предстояло вернуться Николаю Есипову, бывшему майору спецназа, по документам обычному армейскому офицеру, списанному в запас по состоянию здоровья.

Размышления майора прервал звонок в дверь.

Николай никого не ждал, поэтому немного удивился вечернему гостю. Но дверь открыл и… увидел на пороге самого руководителя спецслужбы генерала Калинина. Тот спросил:

— Не ждал?

— Нет, даже и не думал, что вы можете зайти!

— А я вот зашел! Ну что в проходе держишь? Или в квартире есть кто, кого мне видеть не обязательно?

— Извините, проходите, Александр Иванович!

Генерал прошел в комнату, увидел баул с кейсом:

— Собрался?

— Так точно! Завтра с утренним автобусом в Москву, оттуда электричкой до Переславля и опять автобусом уже прямиком в Ташаево. К вечеру дома буду!

Калинин взглянул на уже бывшего подчиненного. Как иногда режет слух слово «бывший». Но если выражаться по сути, то так оно и есть.

— Автобусами, говоришь? Электричкой? С баулом, кейсом при больной ноге? От трости, поди, еще не отказался?

— Еще нет. Но скоро брошу.

— Вот именно, что скоро.

Генерал осмотрел квартиру, спросил:

— Где поговорить можем?

— Извините, но лучше на кухне. Удобнее.

— На кухне так на кухне. Выпить найдется?

— Спирт.

— Пойдет.

— Но без закуски. У меня ничего из еды нет. Холодильник и посуду сдал, как и все в этой хате, по описи. С собой бутербродов не готовил.

Калинин махнул рукой:

— Обойдемся без закуски. Впервой, что ли?

Прошли на кухню. Есипов разлил по стаканам остатки своего «НЗ». Выпили. Выдохнув воздух, генерал спросил:

— Телевизор сегодня не включал?

— Нет, а что?

— Напрасно. Новость интересную передали.

— И какую же?

— В Переславской области подвели предварительные итоги состоявшихся выборов губернатора. Кучеров лидирует с большим отрывом, можно уже сказать, что он и станет новым главой области!

Есипов пожал плечами:

— Ну, во-первых, область далеко не моя, в ней проживает более полутора миллионов человек, а во-вторых, каким боком меня касается успех Кучерова? Нет, я, конечно, рад за него, все же наш человек, сколько лет руководил Службой, и все же мне-то до этого какое дело?

— Как — какое? Ты что, Коля? Или забыл, что спецназ своих в беде не бросает?

Николай улыбнулся:

— В какой беде? Это вы насчет меня? Так я в порядке! Пенсию назначили хорошую, пособие солидное получил, да и запасы кое-какие имеются, к тому же дом свой. Что еще нужно пенсионеру для спокойной жизни? Так что я ни в чем не нуждаюсь!

— Что, так и будешь дома сиднем сидеть?

— А что мне еще делать? Цветы разведу, рыбалкой займусь, грибами…

Николай, отвернувшись к окну, повторил как-то печально:

— …да, грибами, ягодами.

Калинин прекрасно понимал состояние Есипова. И его наигранную браваду тоже. На самом же деле Николаю было очень тяжело.

— Ты это брось, Коля. Короче, звонил я Кучерову перед тем, как идти сюда. Рассказал о тебе. Вот, держи визитку, на перед не смотри. А на обратной стороне номер. Мобильный. По нему выйдешь напрямую на Кучерова. И не говори ничего. Главное, знай, он всегда тебе поможет. Как и я, и весь наш коллектив.

Есипов вновь пожал плечами, но визитку принял.

Генерал продолжил:

— Мой номер ты знаешь. Да и радиостанция у тебя останется, та, что особист изымал в госпитале.

— Что, вернул контрразведчик?

— А куда бы он делся? Про автобус забудь. К 10.00 к подъезду подойдет моя «Волга», на ней и поедешь домой. Радиостанцию у водителя возьмешь.

Майор был тронут заботой Калинина, хотя мог бы и догадаться, что генерал по-другому поступить просто не мог.

— Спасибо, Александр Иванович!

— Да ладно тебе. Пойду я, у меня еще сеанс связи с «Грозой».

— Отряд в Чечне? На выходе?

— Нет, в отстое, но скоро, исходя из обстановки, наверное, придется к границе с Грузией перебрасывать.

— Привет всем передайте.

— Обязательно!

Калинин встал:

— Проводить лично утром не смогу, в Москву вызывают, так что давай попрощаемся здесь и сейчас.

Генерал с майором обнялись.

А утром черная «Волга» понесла майора спецназа в провинциальный поселок Ташаево. И глядя в окно на удаляющийся закрытый военный городок, Есипов был уверен, что боевой этап его жизни позади. Впереди скучная, но мирная жизнь. Он не мог и предположить, ЧТО в недалеком будущем ждет его на «гражданке». Не мог и подумать, что ядовитые щупальца террора дотянутся и до его поселка, в одно мгновенье изменив жизнь и судьбы многих людей. И что ему, Есипову, придется достать и впервые применить наградной «ПМ», вновь став офицером спецназа. Но ни о чем подобном майор, покидая секретный объект, не думал, мысленно прощаясь со своим военным прошлым.

Глава 3

Около четырех часов пополудни черная «Волга» остановилась возле усадьбы Есипова. Николай, поблагодарив водителя, приняв от него портативную радиостанцию и выставив на землю баул с вещами и кейс, отпустил автомобиль спецслужбы. Тот, развернувшись и подняв приличное облако пыли — улицу Садовую до сих пор местные власти не удосужились заасфальтировать, — ушел в сторону центра поселка Ташаево и далее через Переславль на Москву. Майор посмотрел на дом, где когда-то родился. Но увидел лишь половину здания, верхнюю часть его, так как палисадник за поваленным забором густо зарос высоким бурьяном. Дом казался мертвым. Да таким он и был в отсутствие жильцов, глядя на мир обшарпанными стенами и почерневшими щитами, закрывавшими окна. Но крыша, по крайней мере, со стороны фасада, находилась вполне в сносном состоянии. Повреждений, почерневшего шифера видно не было. Опираясь на трость, Николай перенес нехитрые свои пожитки на крыльцо. Оно пострадало больше всего и оттого, что на нем, скорее всего, частенько собирались разного рода компании. Вокруг валялись пробки от бутылок, окурки.

Есипов присел на лавочку. Осмотрел заколоченную крест-накрест дверь, ведущую в сени. Перевел взгляд на улицу.

Внешне на окраине ничего не изменилось. За исключением, пожалуй, двух высившихся на самом конце недостроенных особняков. Наверное, кто-нибудь из столицы или Переславля решил устроить себе здесь загородную усадьбу. Что ж, выбор сделали правильно. Река и лес с чистыми озерами под боком, вот только от городов далековато. Но что сейчас для людей, оснащенных транспортом, расстояние в 200–300 верст? Пустяки. Вот только сам подъезд к домам оставлял желать лучшего. После дождя на Садовой без помощи трактора-тягача не проедешь, даже на крутом джипе. Но, может, эти весьма не бедные, судя по размаху строительства, новоселы раскошелятся и на асфальт? Или хотя бы покроют грунтовку щебеночным полотном? Но это их дело.

Еще одно изменение, произошедшее за время отсутствия здесь, отметил Николай. Вдоль домов протянуты желтые трубы газопровода. Его дом не был подключен, это и естественно, но при наличии магистральной линии врезаться в нее не составляло проблемы. Были бы деньги оплатить услуги газовиков, а они у Есипова были. Общей суммой чуть более двадцати тысяч долларов. Все его сбережения за годы службы и выходное пособие, переведенное в твердую североамериканскую валюту. На эти деньги он мог свободно купить новый дом или трехкомнатную квартиру в Центре. Но он приехал ДОМОЙ! В этот дом, на крыльце которого сидел и в котором намеревался жить дальше. Есипов достал пачку «LM», закурил.

Мимо прошли две старушки. Они вышли из-за бурьяна и не обратили внимания на вернувшегося Николая. Майор же узнал их. Это были женщины с крайних по его ряду усадеб, когда-то подруги матери, имен которых он сейчас, увы, не помнил. Ничего, совсем скоро вспомнит всех и познакомится с теми, кто поселился на его улице в последние годы. Со стороны центра поселка небо начали затягивать свинцовые тучи. Майор пустил струю дыма вверх, ее снесло слабым ветром. Следовательно, скоро возможен дождь. Затяжной, осенний. Что ж, на то она и осень. Хотя как минимум за неделю погода здесь стояла нормальная. Об этом говорили сухие канавы и пыль, толстым слоем лежащая на колеях грунтовки. Да и трава, росшая ближе к домам, прилично запылена. Приближающийся дождь превратит улицу в сплошное месиво грязи. Ну и черт с ним! Есипову здесь на тачке не кататься, хотя автомобилем обзавестись придется. Даже для того, чтобы ездить на рыбалку к местам, где они рыбачили еще с отцом, вытаскивая из Оки на донки приличных лещей. Эти места находились километрах в десяти по этому берегу, за лесом, что начинался у околицы. Тогда они добирались на свой «мысок», используя лошадь местного колхоза, где отец работал трактористом, и собственную телегу, сейчас уже, наверное, до конца сгнившую в сарае, а может, и отсутствующую. Наверняка все постройки, да и сам дом за эти пять лет неоднократно тщательно исследовали соседи. И это объяснимо. Люди здесь жили не так весело, как в Москве, и приспосабливали в хозяйстве каждую более-менее пригодную вещь.

Выкурив сигарету, Есипов встал. Смотреть на родную улицу хорошо, но надо и дом осмотреть, пока не стемнеет, и хотя бы «летучую мышь», если она сохранилась в чулане, приладить. Электричество было отрублено, о чем свидетельствовал огрызок провода, ранее соединяющий общую линию с домом. Но, скорее всего, этот вечер придется провести при свете фонаря, благо таковой у бывшего майора спецназа имелся, заряженный новыми аккумуляторами. Но вот вопрос, как сбить доски с двери? Костылем это не сделать, нужно найти что-нибудь посущественней, хотя бы монтировку или топор. Где их взять? Только у соседей. Либо у участкового Володьки, либо… у Ольги. От мысли о своей первой, так и не состоявшейся любви Николай почувствовал себя неуютно. А ведь ему придется жить рядом с ней. Как-то сложится эта жизнь? И как пройдет первая встреча? Есипов одновременно желал ее и боялся. Опасался встречи с этим человеком еще и потому, что не был уверен в том, что любовь не воспылает вновь в его одиноком сердце. Как это случилось пять лет назад. Тогда он увидел Ольгу на поминках, и сердце его сжала тоскующая боль. А наутро покинул поселок, с головой окунувшись в боевую работу, недостатка в которой у отряда специального назначения никогда не было. Как-то сложится все сейчас? На этот вопрос боевой офицер ответить не мог. Время между тем неумолимо приближало ночь, а Есипов все торчал на крыльце. Решил пойти к Володьке. Взяв трость, проковылял ко двору Соболева. Но на двери его дома висел замок. Участковый отсутствовал, да это и понятно, не время ему еще возвращаться со службы, а вот Марина, супруга его, в принципе, уже должна была прийти с работы, если, конечно, работала. Да и дети, Олег и Анюта, по идее, не могли в отсутствие родителей оставить хату. Сколько им сейчас? Лет по двенадцать, тринадцать? Где-то около этого. Но дом Соболева пуст. Это плохо. Следом жил дед Ермолай, но у того зимой и снега не выпросишь, да и жив ли дед? Что-то в его дворе никаких движений.

Николай оглянулся и… увидел Ольгу! Она стояла напротив своего дома и смотрела на него. Платок упал на плечи, и волосы рассыпались по плечам.

Сердце Николая екнуло, и от волнения стало сухо в горле. Чтобы не показать смущения, он достал сигареты, медленно прикурил, заметив, что руки его слегка дрожат. Стоять истуканом дальше было просто неприлично, и Есипов направился к соседке, стараясь меньше хромать и надев на лицо нечто похожее на улыбку. Со стороны, наверное, это выглядело, по меньшей мере, смешно. Но Николай не думал о том, как выглядит со стороны. Он пытался сосредоточиться, чтобы при встрече с женщиной не получилось конфуза. Майор совершенно не представлял, с чего следует начать разговор с Олей! Хотя… ведь ему нужен инструмент для проникновения в собственное жилище.

Николай приближался к женщине, а та, замерев на месте, ждала, глядя, как к ней идет тот, которого она так и не сумела вычеркнуть из своего сердца. Она видела седую шевелюру Николая и трость, помогающую немного скрывать хромоту, и ей хотелось убежать в дом, чтобы, заперевшись в спальне и уткнувшись в подушку, выплакать слезы, которые неожиданно и обильно подступили к глазам, когда она увидела Есипова. И ее сердце чуть не оборвалось, когда она до конца осознала, что это не призрак, а ОН, Коля, стоит на улице. До боли родной и одновременно бесконечно чужой и далекий. Но и Оля заставила взять себя в руки, оставшись на месте, глядя на приближающегося Николая.

Есипов подошел, поздоровался:

— Здравствуй, Оля!

Женщина ответила скорее машинально:

— Здравствуй, Коля!

Наступило неловкое молчание, к счастью недолгое. Инициатором продолжения разговора выступила женщина, тихо спросив:

— Вернулся?

— Да.

— В отпуск?

— Нет. Насовсем.

Есипову показалось, что Ольга издала стон, но в это время рядом протарахтел мопед какого-то мальчишки, и Николай не был уверен в том, что слышал стон или нечто похожее на него.

Ольга продолжила задавать вопросы:

— Ты уволился?

— Да.

Он поднял трость, добавив:

— По состоянию здоровья.

— А что случилось?

— Авария. Перевернулся на машине, поломался так, что служить дальше не разрешили. Случай.

— Да, вся наша жизнь сплошной случай.

Николай, видя, что разговор Оле дается тяжело, сменил тему и спросил наконец то, что и должен был спросить:

— У тебя, Оль, в хозяйстве гвоздодера, лома или монтировки не найдется? В собственный дом не могу зайти. Двери наглухо заколочены, а Володька с семьей отсутствует.

— Конечно! Сейчас что-нибудь найду.

Николай вновь нервно закурил, а Ольга, захлопнув за собой дверь, прижалась к ней спиной, прошептав:

— Господи! Что же это такое? Ну, зачем, зачем он вернулся! Боже! Как же теперь жить?

Она приложила прохладные ладони к щекам, закрыла глаза. Из-под ресниц по щекам скатилась серебристая слезинка. За ней другая. Женщина заплакала, задрожав хрупким телом. Появление Николая словно взорвало Ольгу изнутри, с острой, колющей болью, разбередив ей душу так и не остывшей первой любовью. Оторвавшись от двери, женщина бросилась на кухню, открыла кран и подставила лицо под струю холодной воды. Из комнаты вышел мальчик десяти лет:

— Что с тобой, мама? Тебе плохо?

Женщина вытерла лицо полотенцем, ответив:

— Нет, сынок.

— А что это за дядя, с которым ты на улице разговаривала?

— Это наш сосед. Он и раньше здесь жил. Я с ним в одном классе училась. Потом дядя Коля, так его зовут, стал военным, а сейчас, отслужив в армии, вернулся. Кстати, Валера, ты не знаешь, где у нас гвоздодер?

— В сарае, наверное, а зачем он?

Мать объяснила:

— Дяде Коле надо дверь в хату открыть, там же все заколочено.

— А топор подойдет?

— Да, должен.

— Сейчас принесу.

Валера вышел в сени и вернулся с топором:

— Вот, мама.

— Спасибо, касатик, спасибо, родной.

Женщина вышла на улицу, протянула Николаю топор:

— Вот, Коль, пойдет?

— Пойдет.

— Сам-то сможешь?

Есипов взглянул на Ольгу:

— Что?

— Ну, доски оторвать?

— Конечно. Ведь у меня же нога повреждена, а не руки.

— Ну, ладно.

— Как открою, верну.

И майор захромал к своему дому.

Дверь освободил быстро. Вошел в сени, из них в горницу. Внутри царствовал аромат плесени, пыли и еще чего-то слабого, но такого знакомого, что иначе, как запахом детства, назвать трудно. Из мебели почти ничего не осталось, только пустой шкаф без створок да перекосившийся стул без одной ножки. Кто-то основательно почистил избу. Но это даже хорошо. Все равно старый хлам пришлось бы выбрасывать. Николай прошел в спальню, в свою бывшую детскую. Удивительно, но здесь почти ничего не тронуто, на своем месте стояла старая кровать, даже с матрацем и рваным лоскутным одеялом, стол и две табуретки. В спальне покойных родителей — пустота, одни обшарпанные стены да скрипучие доски пола. Начинало темнеть. Есипов взглянул на часы. Без двадцати шесть! Скоро станет совсем темно, надо посмотреть, осталась ли в чулане «летучая мышь». Но в кладовке было пусто. Ладно! На сегодня обойдемся фонарем или лампу керосиновую у Володьки, как придет со службы, одолжим. Или свечи. Майор вышел во двор, обошел дом, пробираясь через бурьян, сбивая щиты с окон. Хорошо, стекла целы. А то ночью прохладно будет. Не май месяц на дворе. Хотя от прохлады и стекла не спасут. Придется печь растопить. Но это уже по обстановке, возможно, и обойдется без этого. Закончив работу, связанную с применением топора, пошел к двору Ольги. Постучал в дверь. Она вышла на крыльцо тут же:

— Все? А мы с сыном только сели уроки проверять.

— Его, кажется, Валерой зовут?

— Да. Помнишь?

— Помню. На поминках видел, но он тогда совсем маленьким был. Сколько ему сейчас?

— Десять. В четвертый класс пошел.

— Учится хорошо?

Женщина вздохнула:

— Как сказать? Не лучше, но и не хуже других. Средне. Но главное, душа у него светлая, к чужому горю и страданию не безразличная.

Николай улыбнулся:

— Это неудивительно. В тебя пошел.

Ольга поправила уложенные в пучок волосы, хотя никакой необходимости в этом не было.

Николай положил топор на скамейку:

— Спасибо, Оля. Рад был тебя встретить. Честное слово. Сколько лет прошло, а увидел и понял, что домой вернулся. В родные места, к родным людям. Иди, учи с сыном уроки, пойду и я.

— Как же ты один в брошенном, холодном доме будешь-то?

— Как-нибудь. Не к тебе же в гости напрашиваться?

Ольга покраснела, достала из кармана нового, что только сейчас заметил офицер, халата, очень удачно подчеркивающего ее красивую фигуру, платок, переложив из рук в руки:

— Ты знаешь, Коль…

Есипов не дал ей договорить:

— Все я знаю, Оля. Насчет гостя я пошутил. А насчет холодного дома? Мне не привыкать. Приходилось и на голой земле спать. А вам с Валерой спокойной ночи и красивых снов.

Он уже повернулся, чтобы уйти, как Ольга тихо спросила:

— Семью позже перевезешь сюда?

Николай взглянул в глаза женщины, спросив:

— Чью семью?

— Как чью? Свою!

Есипов печально улыбнулся:

— Я бы перевез, конечно, да вот только некого перевозить. Нет у меня, Оля, семьи. Нет и никогда не было. Не встретил такую, как ты. До свиданья.

— До свиданья!

Не успел Николай зайти в дом, как почувствовал чутьем разведчика — внутри кто-то есть! И этот кто-то, услышав шаги хозяина, затаился. Затаился где-то в горнице. Скорее всего, за дверью, больше негде. Кто этот неизвестный? Бездомный, облюбовавший пустую хату под временное пристанище? Нет, его майор определил бы сразу, как приехал. Тот обязательно где-нибудь, но оставил бы свой след. И тут он догадался. Этим неизвестным мог быть только Володя Соболев, сосед-участковый! Ну, конечно, вернулся со службы, увидел, что дом Есиповых вскрыт, и зашел проверить, кто это расхозяйничался в соседской избе?

Майор улыбнулся и позвал:

— Соболев! Выходи! Хреновый из тебя конспиратор, за версту ментом отдает!

В проеме показался друг детства:

— А ты, Колян, случаем, не в разведке служил? Смотри-ка, учуял, черт бродячий!

Друзья обнялись:

— Здорово, Колька!

— Здорово, Вова, здорово!

— Ты, никак, решил в отпуске к нам заглянуть?

— Да нет, но об этом потом. И что это мы в темноте-то торчим, пойдем на улицу, что ли? А то у меня при себе, кроме фонаря, никаких осветительных приборов нет в наличии!

Соболев возмутился:

— Ты что, Колян? Какая может быть улица? Ко мне пойдем! Я тебя засек, как со службы пришел. Подхожу к калитке, а из соседней хаты мужик выходит. Признаюсь, не узнал. А все из-за хромоты и трости! Ты че, раненый?

— Нет. Но и об этом потом. Продолжай!

— Ну, идем, идем!

Выйдя на улицу, Соболев продолжил:

— Да еще в руках топор! Заинтересовался. Пошел следом. И только тогда узнал, когда ты с Ольгой Шевцовой заговорил. Не скрою, обрадовался, но сдержался. Думаю, долго ты с ней базарить не будешь. Ну и решил в избе тебя дождаться. Сюрприз устроить. А ты вон как, сразу чужака вычислил!

Николай остановился:

— Погоди, Володь, погоди! Что ты зарядил, как из станкового пулемета? Спешишь куда?

— А куда мне спешить? Просто эмоции захлестывают. Сколько не виделись? А ведь кроме тебя, у меня друзей настоящих так больше и не появилось. Так, знакомые одни! Поэтому не перебивай, дай выговориться!

— Ну, ладно, выговаривайся!

Владимир посмотрел на Есипова:

— Да вроде и сказал все! Вот черт! Тебя в армии, что ли, научили людей с толку сбивать?

— Жизнь научила. И не сбивал я тебя.

— Да? Ну, Колян?!

Друзья подошли к крыльцу дома Соболева.

Владимир открыл дверь:

— Прошу, господин офицер!

— А ты что, один? А где твои?

Соболев махнул рукой:

— Да разбежались мы с Маринкой на время. Поругались, короче. Она с детьми к своим родичам слиняла. Ничего, денька два пройдет, остынет, вернется. Не в первый раз. Да ты проходи, проходи! Будь как дома!

Николай поинтересовался:

— Из-за чего поругались? Ты вроде не пьешь особо и не буйный. Или за пять лет изменился?

— Да нет! А из-за чего ссора вышла? Не поверишь. А кому сказать, вообще засмеют. Из-за ее долбаного сериала.

— Какого сериала?

— Ну, этого, что по «ящику» каждый день крутят. Бразильского или мексиканского, хрен их разберешь! Какой-то там Хулио Игнасио, что ли? Она свихнулась на этих сериалах. Как только начинаются, все дела бросает — и к телевизору. Да мне что, смотри, только позавчера в одно время с этим Хулио футбол был, кубок УЕФА, наши с португальцами играли, а ты знаешь, я с детства болельщик еще тот. Ну и включил до нее нужный канал. Так Маринка чуть не в истерику. И эгоист я, и только о себе и службе думаю! У нее, мол, может, одна радость в жизни, сериал этот, а я и этого ее лишаю. Это Хулио, оказывается, у нее единственная радость? Представляешь? А муж, дети? Это что, обуза? Короче, говорю, плевать мне на твои мелодрамы, ничего не случится, если серию пропустишь, а я футбол буду смотреть! Она фыркнет, как кошка в натуре, детей собрала и из дома! Ушла, в общем! И себе, и мне настроение испортила. Да еще наши вдогонку проиграли! Со всех сторон непруха и облом! Но ерунда, вернется, никуда не денется. Дети достанут. Они все больше ко мне тянутся, наверное, оттого, что видят редко. Служба, сам понимаешь, дни и ночи. Как в песне!

Николай укоризненно покачал головой:

— Да! Находят же люди, из-за чего друг другу жизнь портить! Ты ж мужчина, Вова, должен был уступить!

— С чего бы это? Ну, хрен с ним, если бы футбол этот тоже каждый день показывали. То уступил, другой телевизор купил бы накрайняк, но ведь его раз в месяц, и то в сезон транслируют, а сериалы эти на каждом канале две-три штуки. И все похожие! Нет, Колян, как хочешь, но в данном случае Маринка должна была уступить. А она в дурь поперла. Но хрен с ней! Закроем тему. Ты, наверное, голодный?

— Да нет!

— Что, нет? Бутерброды на вокзале перехватил? Ты иди в комнату, посиди чуток, а я на кухне ужин быстренько сварганю. Посидим, выпьем, поговорим по душам, пока никто не мешает! Давай топай.

Николай прошел в зал, или гостиную, а по-деревенски, в горницу. Обставлена главная комната была скромно, но со вкусом. Да и где взять средства простому участковому, пусть и офицеру, чтобы позволить дорогую покупку? Нынче государство все больше о чиновниках думает. Вот на них денег не жалеет. Зарплаты в месяц платит такие, какие Соболеву и за год не заработать! Как же у нас все неправильно, несправедливо. Единицы миллиардами ворочают, от денег уже с ума сходят, целые санатории для личного отдыха снимают, и в казино баксами швыряют похлеще арабских шейхов, а основная масса общества, та, что не приспособилась к спекуляции, что предпринимательством назвали, в буквальном смысле бедствует. Кто-то острова в тропиках скупает, чтобы с очередной модельной шлюхой недельку на бережку покувыркаться, а кому-то на хлеб денег не хватает. И это называют новой эпохой. Реформаторы, мать иху! Где результаты реформ этих новоявленных министров-капиталистов? Хотя результаты как раз налицо! Это и коррупция, и наркомания, и бандитизм…

— Коль! У меня все готово!

— Иду!

Друзья устроились за столом, на который Владимир выставил бутылку водки, рюмки, солености, только что сваренные сосиски и как фирменное блюдо — сало собственного копчения с зеленью.

Соболев поднял тост:

— За встречу!

Выпили.

Николай действительно за день проголодался, поэтому сразу же приступил к закуске. И только после того, как утолил голод, предложил налить еще.

Владимир спросил, разливая по рюмкам водку:

— За что пьем на этот раз? За отпуск?

— Да нет, Володь! За дембель!

Рука Соболева с бутылкой остановилась у тары Есипова:

— Не понял! Так ты что, совсем вернулся?

— Совсем, Вова, комиссовали меня, знаешь, что это такое?

— Ну, еще бы.

— В аварию автомобильную я попал, Вова!

— Из-за нее и комиссовали?

— Из-за нее, будь она неладна. Нелепый случай, а видишь, как обернулось? Но это, может, и к лучшему. Сейчас в армии служба не то, что раньше!

Владимир довел начатое дело до конца, наполнив рюмку друга, попутно согласившись с ним:

— Да, сейчас не то, что раньше. Раньше офицеры в цене были. Девки, помню, за курсантами табунами гонялись, да и наши в Переславль ездили, на заборах училищ висели, в надежде цепануть курсантика в женихи! Я вот тебе удивляюсь. Столько баб вокруг вилось, а ты так и не женился!

Николай не дал словообильному сегодня другу развить тему, предложив:

— Давай за дембель! Он, как и рождение, один раз в жизни бывает!

Соболев резонно заметил:

— Все в нашей жизни один раз бывает. Как и сама жизнь дается нам лишь единожды. Но за дембель — это святое!

Друзья выпили по второй.

Владимир спросил:

— Ты никогда не говорил, где служил. Секретная часть?

— Да нет, какая там секретная? На Дальнем Востоке обретался. Как попал после училища под Уссурийск, так и тянул лямку в одном и том же мотострелковом полку.

— И до каких чинов дослужился?

— До командира батальона, должен был подполковника на следующий год получить, но вот авария. Уволился майором.

— А мне кто-то говорил, что ты якобы на Кавказе, в спецназе боевиков гонял?

Николай усмехнулся:

— Откуда этому кому-то знать, где я служил?

Соболев согласился:

— И то правда!

Есипов закурил:

— Да что мы обо мне? Со мной все ясно. Ты-то как? Все в участковых?

— Ага! До капитана дошел — и хорош! Так, наверное, до пенсии буду по участку бродить. А мне, если серьезно, Коля, чины и должности без разницы. Да и привык я в участковых. Все про всех на участке знаю, меня тоже каждая собака знает. Тяжких преступлений, тьфу, тьфу, — Владимир трижды сплюнул через левое плечо, — еще не было и, даст бог, не будет, а с хулиганкой да бытовухой разбираемся. Сложнее с наркотой, но этим специальное отделение занимается.

Николай поинтересовался:

— Что, балуется молодежь?

Соболев вздохнул:

— Если бы баловалась, Коля! Два года назад не знали, что с этой чумой делать. Наркота буквально заполонила район. Потом, как взяли группу, промышлявшую доставкой и распространением дури, вроде ситуация исправилась. Но все одно наркоманов хватает. И если героин достать в поселке, да и Переславле тяжело, то анаши в достатке. Ну и синтетики разной. И, главное, наркоши, как мухи, мрут, у меня на участке за год три передозы, а молодняк все одно втягивается в это гибельное дело.

— Ну вот, а говоришь, тяжких преступлений у тебя на участке не было. Разве распространение наркотиков не тяжелейшее преступление?

— Так гадостью не у меня торгуют! У меня лишь жертвы этой торговли. Но боремся, как говорится, по мере сил и возможностей.

Участковый тоже достал из пачки сигарету, хотя курил мало. Задымил вместе с другом.

— Вот такие у нас тут дела! Ребят из класса в поселке осталось немного, я с Ольгой да Костик Пыжик с Битой. Остальные либо в Переславле, либо в Москве, а Вася Пастух в соседнем селе, в Березовке, ферму организовал. Животноводческую. Бита, Битюков Андрей, с Ольгой-соседкой на ватной фабрике пашут. Там еще гроши кое-какие платят, а Пыжик, Пыжиков, в лесниках. Окончил заочно какой-то там лесной техникум и теперь хозяин леса. Без него ни одного дерева не спилишь. Строгий стал, сил нет. А толку? Начальство из администрации прикажет какой-нибудь местной шишке на сруб под баньку материал заготовить, и откомандовался Пыжик! У нас теперь как? Основной Закон не Конституция, а распоряжение главы администрации!

Николай спросил:

— Районом все Аракевич рулит?

— Он! Незаменимый наш Андрей Михайлович! Пойдешь на реку, увидишь, какие два особняка на той стороне в лесу он отгрохал. Но оформил не на себя, а на братца, что в Москве живет, да на мать жены! Хитрый Ара! Четвертый срок на посту досиживает. Метит и на пятый, но знающие люди поговаривают, новый губернатор всех старых районных начальников к власти больше не допустит, своих людей рассадит. А он, губернатор этот, — бывший генерал какой-то там антитеррористической спецслужбы. Будто с самим президентом на «ты»! Если так, то область перетряхнет. Да и пора уже! Зажрались чинуши до беспредела полного. И их не в отставку бы, а на нары. К любому, при желании, можно с десяток статей Уголовного кодекса приклеить!

Есипов улыбнулся. Он-то знал, кто именно стал новым губернатором Переславской области. Вот бы Володя удивился, узнав, что Николай, его друг, запросто может позвонить этому губернатору. И что под его началом майор участвовал во многих боевых операциях, а не отсиживался, как говорил, в мотострелковом полку на Дальнем Востоке.

Но этого капитану милиции Соболеву знать не следовало. Николай только сказал:

— Посмотрим, как будет работать новый губернатор. Что сейчас гадать?

И сменил тему:

— Ты мне лучше расскажи, как Ольга живет.

Владимир внимательно посмотрел на друга:

— Все забыть не можешь?

Есипов признался:

— Не могу…

Из рассказа Владимира следовало, что и раньше, после замужества, она особого счастья не испытывала. Шевцов этот профурой еще тем оказался. Ольга дома торчала, а сам Герман к комсомолочкам в общагу ватной фабрики нырял. Открыто гулял. Ну, а потом, как реформы грянули, он вообще ее за рабыню держал. Как деньги появились, ему не до семьи было. Нет, содержать содержал, а сам дома почти не жил. С бандитами связался. Их тогда расплодилось, как грибов после дождя. С ними да проститутками и гульбанил. Но недолго. Все ему мало было, наркотой начал торговать. Это через него зараза в поселок пришла. Ну и погорел. А вернее, дружки его и подставили. В отдел кто-то информацию на него сбросил. Ну и взяли с поличным, определив в дальнейшем на восемь лет. А в доме почти все конфисковали. И осталась Ольга с ребенком в нищете. Пошла работать. А на ватке много не заработаешь. Получает 1500 в месяц. Разве на такие деньги можно прожить? А Шевцов из зоны еще посылочки просит. Вот так и бьется она с жизнью этой неустроенной…

— Такие вот дела, Коля! Она бы и без газа осталась, но мы тут с Пыжиком, Битой и Пастухом помогли, сбросились, кто сколько смог.

— А когда Шевцову из зоны выходить?

— Да уже скоро. Точно не скажу, но в этом году, по-моему, должен освободиться. А может, по весне. Хочешь, уточню?

— Не надо. Так я спросил.

— Ага, так! Эх, что теперь меж вас будет? Тебе бы, Коль, другую бабу найти. Их в поселке предостаточно. И нормальных баб! С Ольгой развивать отношения не советую, к добру это не приведет, а беды наделать может. Но сердцу не прикажешь.

— Вот именно, Володь, посмотрим! Если Ольга примет назад Шевцова, в их семью не полезу, переболею. Ну, а коль по-иному сложится… тут уж как выйдет. Давай по третьей! За тех, кто не вернулся из боя…

— Давай! Много их полегло в войнах всяких. И ты мог оказаться среди них, но повезло. А авария ерунда, главное — жив!

И вновь Николай еле заметно улыбнулся.

Молча, не чокаясь, выпили.

Бутылка кончилась. Соболев предложил взять еще одну. Сосед, дед Ермолай, запас постоянно держит. Участковому продаст. Но Есипов отказался:

— Хватит, Володь! И так посидели нормально. Пора и честь знать.

— Ты это о чем? К себе, что ли, собрался?

— Да!

— Ты мозги-то не…?! Там и спать-то негде! Оставайся у меня. Отдохнешь, как человек. А не хочешь спать, телевизор смотри!

Но Николай был неумолим:

— Нет, Вова, я домой приехал, понимаешь, домой! В нем и жить буду. За предложение спасибо, но я пойду к себе. Одна просьба, у тебя «летучей мыши» не будет?

— Есть. Только не пойму, чего ты уперся? Куда твой дом денется? Вон он рядом стоит. Как ремонт сделаешь, переберешься, а сейчас чего в развалинах маяться?

Есипов напомнил:

— Мы о светильнике говорили? Одолжишь на время, пока свет не проведу?

— Да, бери, господи! Сейчас, только найду. Мы-то ей не пользуемся, так что Маринка могла куда угодно засунуть эту «мышь»!

Владимир встал, вышел из кухни. Вернулся быстро:

— В сенях висела, а я и не замечал! Держи! Керосином заправлена под завязку!

— Спасибо. Ну, до завтра?

— Давай, черт упрямый! Ты завтра в центр пойдешь?

— Да. На учет в военкомате встану, потом в милицию, документы на получение паспорта оформлю. В электросеть зайду, чтобы электричество подключили. Дел хватит.

— Тогда заходи ко мне в 7.00. Я в отдел позвоню, попрошу машину. Там сегодня товарищ дежурным заступил. Не откажет! А то пешком да с больной ногой…

— Ладно. Ровно в семь буду здесь. Пока.

— Пока.

Соболев проводил товарища до крыльца.

Николай вошел в свой темный и неприветливый, но родной дом. Сразу прошел в спальню.

Установил на столе лампу, свет от которой придал немного уюта. Раскрыл створки окна, выходящего в палисадник с торца, прямо на кусты смородины, ряды которой служили границей между усадьбами Есиповых и Галушкиных, теперь Шевцовых. Дядя Вася и тетя Нюра Галушкины, родители Ольги, покоились на местном кладбище недалеко от могил его родителей.

Окна дома Ольги были темны.

Николай сел, глядя в окно. Закурил. А на улице все же начался дождь. Мелкий и нудный. Осенний. Шелест дождинок по кустам навевал грусть.

Николай курил сигарету за сигаретой!

Не спала этой ночью и Ольга…

Глава 4

В 7.00, как и было оговорено с Соболевым, гладко выбритый, но не выспавшийся, одетый в джинсовый костюм, с кейсом и тростью, Николай подошел к дому Владимира. У того горел свет, но Есипов не стал заходить, решив дождаться друга на улице, дыша свежим, чистым после ночного дождя воздухом.

Капитан появился минут через пятнадцать.

Увидев Николая, воскликнул:

— Во! А ты чего не зашел? На улице, как чужой, торчишь?

— Озон вдыхаю. Полезно.

— А, ну если так, то конечно. А я в отдел звонил. Машину выслали, но водила попросил разрешения заехать к своей теще, чего-то там передать. С минуты на минуту будет.

— Подождем. Не к спеху. Все одно нужные мне учреждения, наверное, не раньше девяти работу начинают?

Соболев утвердительно кивнул:

— Да, кто с девяти, кто с восьми! Тебе сначала в военкомат?

— Да. С него, думаю, и следует начать.

— Он с девяти! Но ничего, у меня в кабинете подождешь. Чаек, завтрак легкий организуем.

— Тебе в кабинет завтрак подают?

— Не только мне. Баба Маша, что рядом живет, с утра весь отдел домашними пирожками снабжает. Вкусные, пальчики оближешь.

Владимир, указав на лицо Николая, спросил:

— Не спал, что ли?

— С чего ты это взял?

— Да глаза у тебя, как у военно-морского окуня.

— И как ты в темноте заметил?

— А я, как сова, ночью лучше, чем днем, вижу! Шутка, конечно, но глаза заметно.

— Спал, Володь, но мало! Разошлись-то, наверное, часу во втором?

— Ну, ты хватил. Ровно в час я уже был в постели.

— Да? Ну и ладно.

Сзади раздались шаги.

Мужчины обернулись.

По тропинке вдоль забора шла Ольга с сыном. И Николай сразу обратил внимание, как бедно они были одеты. Да и на какие шиши им одеваться?

Женщина с мальчиком подошли к офицерам. Поздоровались, но не остановились, проследовав дальше к началу улицы на круг, где делал разворот единственный в поселке рейсовый автобус.

Соболев проговорил вслед:

— Валерку в школу повела, а сама на работу.

— Да, ты прав, живет Оля не ахти как.

— Не ахти — мягко сказано. Я вообще удивляюсь, как она еще держит себя. Другие спиваются к чертям или дома продают и в бомжи на переславскую свалку, где и пропадают, опустившись. А она держится. Только что-то и у нее глазки красные с утра. Уж не вместе ли вы ночью боролись с бессонницей?

— Володь! Думай, что говоришь, а?

— А что я такого сказал? Как раз вполне естественно. Ты одинок, она одинока.

— Володь!

— Ладно, ладно! Завяжем ненужный разговор. А вон, кстати, и «козел» наш катит.

День Есипова прошел в сплошных хлопотах. Хорошо, что он еще на базе спецслужбы подготовил все нужные документы и фотографии для получения военного билета и паспорта. С последним ему помог Соболев, имевший обширный круг знакомств во всех структурах местной власти, в паспортном столе в том числе. Сдав бумаги, Николай навестил предприятие электросетей, договорился о подключении дома к линии электроснабжения, зашел и в горгаз, оставил заявку на подвод природного газа от уличной магистрали, в местном универмаге купил электроприборы, люстру, светильник-бра, лампочки. В мебельном салоне выбрал полутораспальную кровать. И окончив рабочий день покупкой телевизора, музыкального центра и видеомагнитофона с хорошей, импортной антенной, на частном такси вернулся домой. Вскоре доставили и покупки, а также пришли электрики. К наступлению сумерек в доме уже был свет. Настроив телевизор, Есипов впервые за день, вернее, за все прошедшие сутки, нормально пообедал, если можно назвать обедом прием пищи в семь вечера. Но он сварил первое, приготовил второе, на третье заварил тонизирующий ароматный и весьма полезный зеленый чай. После обеда-ужина вышел во двор.

Сегодня дождя не было, и температура немного поднялась. Николай присел на бревно, лежавшее здесь столько времени, сколько он себя помнил. Закурил, пристроив под пепельницу ржавую консервную банку. Вокруг стеной стоял бурьян, и расступался он только в одном месте. Прямо у границы с усадьбой Ольги. Надо купить косу и скосить к черту эти заросли да заняться ремонтом дома. Дел много, а мысли вновь и вновь возвращались к бывшей невесте. Он вспомнил, как она утром прошла с сыном мимо него и Соболева, на ходу поздоровавшись, явно стесняясь убогости своей одежды. Николаю стало жаль Ольгу. Она заслуживает лучшей жизни, и он готов сделать ее счастливой. Вопрос, сможет ли она быть с ним? Да, встреча ее взволновала, это объяснимо, но у нее есть муж.

Справа послышался какой-то шорох.

Николай поднялся, прошел до полосы кустарника. В доме Ольги горел свет, а вокруг сплошная мгла. Слева яблони, шелестящие на легком ветру, справа открытый участок. Он пуст. И вновь посторонний звук. Слева, оттуда, где находился сад. И звук близкий. Кто-то явно находился за ближайшими деревьями. Что он там делает и кто, в конце концов, он? Есипов повернулся и решительно, насколько позволяла больная нога, двинулся к яблоням. От них к дому метнулась тень. Он опередил неизвестного, представ прямо перед ним. И услышал вскрик, женский вскрик. И только потом, когда сблизился с темной фигурой, пытающейся скрыть лицо, узнал в ней Ольгу. Она от неожиданности отступила в сторону и споткнулась. И упала бы, если бы сильные руки Есипова не удержали ее. Николай перехватил женщину и тут же рывком притянул к себе, крепко обняв, ощутив щекой ее лицо и локоны распущенных волос. Она прошептала:

— Коля!

И Николай ничего не смог произнести, кроме… как назвать имя:

— Оля!

Есипов, отбросив трость в сторону, поднял на руки легкое тело женщины, понес ее к своему дому. Ольга не сопротивлялась, закрыв глаза и обняв его за шею…

— Теперь я не отпущу тебя! Ты будешь только моей!

Женщина повернулась к нему, убрав руку:

— Нет, Коля, вернее, да, я буду твоей, но жить открыто мы пока не можем!

— Почему? Из-за комсорга?

— Коленька, он ведь законный муж мне! И скоро вернется!

Николай напрягся:

— Что ты хочешь этим сказать?

— А то, что до развода я не хочу, чтобы о нас говорила вся улица, весь поселок. Вот придет Герман, с ним разберусь, тогда… тогда и станем жить, никого не стесняясь!

Есипов погладил Ольгу по щеке:

— И это единственная причина того, что ты хочешь оставить наши отношения пока в тайне?

— Нет, не единственная. Ты забываешь о том, что у меня есть сын, с его мнением тоже надо считаться. И Валере нужно сравнить, в конце концов, как ни кощунственно это звучит, тебя с родным отцом, ведь он его практически не помнит, но знает о его существовании и ждет, когда сможет увидеть отца.

Николай вздохнул:

— Понятно…

— Ну, разве я не права, Коля?

Есипов прижал к себе Ольгу:

— Права, конечно же, ты права. Но, надеюсь, мы с тобой будем видеться? И ночь никто не сможет отнять у нас?

— Конечно, Коль! Да я теперь иначе и не смогу! Ой! А сколько времени?

Николай поднял с пола часы, посмотрел на светящийся циферблат:

— Половина десятого, а точнее 21 час 32 минуты!

Ольга удивленно воскликнула:

— Уже полдесятого?

— Да!

— Господи, как же быстро пролетело время?

Она приподнялась, собирая разбросанную в ногах одежду:

— Как же это я?

— А что такое, Оля?

— Да Валера! Я ему сказала, что выйду к подруге на полчаса, а сама? Он же один дома. Не дай бог пойдет еще искать!

Николай встал, выглянув в окно:

— Не суетись, Оль, одевайся спокойно! Дома Валера. И, по-моему, особо ни о чем не переживает. Телевизор смотрит, мне отсюда через твою спальню часть зала видна хорошо и кресло напротив телевизора.

Ольга быстро оделась:

— Побегу я, Коль!

— Но, уложив сына спать, придешь?

Женщина на секунду задумалась, ответив решительно и уверенно:

— Да! Приду! Но около полуночи!

— Хорошо! Я буду ждать тебя у смородины!

— Ну, встречай, только неизвестно, сколько ждать придется. Валерка то сразу засыпает, а то может и до часу ворочаться.

— Ничего, я подожду. Годы, десятилетие ждал, а уж какие-то часы? Ерунда!

Женщина прильнула к Николаю, внимательно взглянув ему в глаза и спросив:

— Правда, ждал?

— Правда!

— Поэтому и приехал?

— Да!

— И ты не хранишь в себе обиду на мою измену?

— Нет! Да и не было никакой измены. Ничего до сегодняшнего дня не было.

— Даже хорошего?

Есипов ответил категорично:

— Ничего! Будем считать, что только что познакомились. И начнем все с нуля!

Оля вновь улыбнулась:

— Хорошо же мы познакомились. Только увидели друг друга — и в постель?

Николай проводил Ольгу до ее двора, вернулся к себе, присел все на то же бревно.

Вот так! Кто бы мог предположить, что все разрешится так быстро, неожиданно и легко? А он думал, переживал, терзался сомнениями, выстраивал возможное развитие событий. А оказалось, все просто.

Майор другими глазами осмотрел свой темный, запущенный двор с покосившимися постройками. Теперь он готов все перевернуть здесь! Поднять такой дом, где найдут счастье и Оля, и Валера. Где всегда будет светло и уютно.

Мысли Есипова прервал окрик в сенях:

— Колян? Ты куда запропастился?

Пришел Володя. Совсем некстати. Но не гнать же друга? Николай откликнулся:

— Выходи во двор, здесь я!

Из двери показалась фигура капитана милиции.

— А ты чего во дворе-то темном, как барсук, на пне скучаешь?

Есипов весело ответил:

— Да не скучаю, Вовка! Не скучаю! Планы строю! Как и что изменить в усадьбе. Скоро такое здесь строительство начну!

Соболев подозрительно взглянул на Есипова:

— А чего ты такой радостный?

— Ну, тебе, мент, не угодишь, то хмурый, то печальный, то радостный. Все тебе не в жилу!

— Да я чего, я ничего! Радостный — это хорошо, хуже, когда смурной. Но, кажется мне, захомутал ты все же Ольгу! А? Признавайся!

— Знаешь, кого хомутают? Вот-вот, лошадей! А признаются пусть твои клиенты. Ты чего зашел? Дело какое или просто, от скуки?

Капитан тоже вышел во двор, присел на бревно рядом с соседом.

— Кончилась скука! И свобода вместе с ней! Маринка с детьми вернулась, и нескольких дней не выдержала. Но это, с другой стороны, и хорошо. Свобода свободой, а жрать готовить да посуду мыть, ну его на хер! Не мужское это дело, и оно мне внапряг.

Николай спросил:

— Если семья вернулась, чего же ты из дома ушел?

— Чего? Маринка, как узнала, что ты приехал, так сразу за тобой меня и отправила! Так что собирайся, пойдем! Жена уже и стол накрыла. Ты для нее авторитет!

— Черт, а я хотел отдохнуть.

— И не думай! Не пойдешь, жена так обидится, что представить не можешь, а всю обиду на мне выместит.

Есипов вздохнул, взглянув на друга:

— Ну что с тобой делать? Пошли. Только предупреждаю! На час, не более!

— Чего так?

— Володь? Ну, какая тебе разница, чего да как? В одиннадцать, максимум полдвенадцатого я должен быть дома.

Соболев прищурился:

— Ага! Теперь понятно. Вот теперь мне все ясно! Только насчет времени Маринке сам скажешь! Как тебе удастся слинять через час, не представляю!

Капитан тихо рассмеялся.

Николай поднялся:

— Нечего лыбиться! Идем. Время дорого.

— Эх, Колька! Смотри…

— А чего мне смотреть? Пусть другие смотрят, а я жить нормально хочу, понял?

— Да понял, понял, не кипятись! Дверь прикрой, а то забредет кто по старой памяти в хату, не зная, что объявился хозяин, и новую твою аппаратуру тю-тю. Все мне лишняя работа. Искать-то ее участковому придется.

— Не бухти, иди на крыльцо!

Через несколько минут Николай зашел в дом Соболевых.

В прихожую вышла Марина:

— Здравствуй, Коля! Здравствуй, дорогой! Это ж сколько лет ты отсутствовал?

— Привет, Марин. А отсутствовал я пять годков. Извини, без цветов, не знал, что буду сегодня приглашен к вам. Но розы за мной!

Супруга Соболева взглянула на мужа:

— Учись, чудик, как с дамами обращаться надо. Сразу видно — офицер, а не мент участковый!

Владимир вспылил:

— Да чего ты все наезжаешь? То ей то не так, это не так. Цветов захотела? Куплю! Завтра же! На всю получку!

Марина погладила Соболева по щеке:

— Успокойся, Вова, успокойся! Нервный ты стал. Нет, нельзя тебя одного оставлять. Дичаешь быстро! Но что мы тут застряли? Прошу в зал. Стол накрыт и ждет народ!

Соболев не понял:

— Какой еще народ?

Марина терпеливо объяснила:

— Не народ ждет! А стол ждет, когда за него сядут люди. Теперь понял?

— Понял! Не дурак!

— Да? Это радует. Так вперед, господа офицеры!

Прошли в гостиную, сели за стол. Далее последовало обычное для этих случаев мероприятие. Выпили за приезд Николая, за любовь и удачу. Есипову пришлось ответить на те же вопросы Марины, которые вчера задавал ее супруг. Через час Николай поднялся:

— Спасибо за прием, друзья, но мне пора.

Марина удивилась:

— Как это пора? И куда идти-то? В пустой, холодный дом?

Соболев вставил:

— Не такой он уж пустой и холодный!

Супруга перевела взгляд на мужа:

— Что ты имеешь в виду?

— Сама не догадываешься?

Марина посмотрела на Николая:

— Ольга? Ну, конечно! Как же я сразу не догадалась? Значит, Коля, у вас опять роман?

— Я ничего подобного не говорил!

— Это понятно, но… правильно! Оле в жизни сильно не повезло! А она заслуживает лучшей доли. Так что если, Коля, ты и она вновь вместе, я рада! Так и должно быть. И все предрассудки к черту! Живите в любви, пока живется!

Соболев, видимо, не ожидал столь пафосной речи своей жены, поэтому уставился на нее пьяным, удивленным взглядом. Марина повернулась к нему:

— Ну, что смотришь, Соболев? Или я не права?

Капитан милиции встряхнул головой:

— Да нет, права, конечно, только…

— Что только?

— Да ничего! Николаю надо идти! Давай на посошок, ребятки!

— А тебе не хватит, Вова?

— Нет! В самый раз!

Он поднялся, разлил остатки водки по фужерам:

— Ну, чтобы все было правильно. И за тебя, Коля, с Ольгой!

Выпили.

Супруги Соболевы проводили Николая до двери.

Майор вышел на улицу. Несмотря на принятое спиртное, он пьян не был. Есипов прошел домой. Включил в спальне и гостиной свет. Глаза резали черные амбразуры ничем не прикрытых окон. Вот что он не купил, так это шторы! Совсем не подумал о них. Но надо что-то придумать. Да и с постелью тоже. В первый раз, в порыве страсти, — ладно, но сейчас? Сейчас к ее приходу надо подготовиться. Только вот где взять подушки и простыни с одеялом? А ведь они должны где-то быть? Хотя… после того, как из хаты вытащили даже старый кухонный шкаф, храниться белью просто негде! Да, проблема…

Николай не знал, что делать. Когда он собрался хотя бы окно в спальне закрыть старым латаным одеялом, в дверь постучали. Кого это еще несет? Оля должна подойти позже и со двора, с Соболевыми он простился, других в гости не ждал. Есипов направился в сени. Отбросив крючок, открыл дверь, выходящую на крыльцо. И увидел Марину с кипой белья и еще какой-то материи в руках. Рядом у ступенек стоял Владимир. Тот удерживал под мышками две большие подушки.

Увидев друзей, Николай непроизвольно произнес:

— Вы?

Ответила Марина:

— Да, мы! Подумали, а на чем в своем доме будет спать наш Николай? Вот и решили снабдить тебя всем необходимым. Ну, чего смотришь? Веди в хату, я быстро все сделаю. А то вы, мужики, постель нормально заправить не можете!

Николай возразил:

— Вот это ты зря! В армии…

Марина бросила на него укоризненный взгляд:

— Мы так и будем на крыльце твоем торчать? Белье, между прочим, не легкое.

— Ой, Марин, извини, давай я возьму!

— Ты в дом иди, и не мешайся!

Николай пропустил чету Соболевых в дом.

Проходя мимо, Владимир указал взглядом на жену, затем подмигнул другу, сказав:

— Вот так-то, майор!

Супруга Владимира в первую очередь вывесила на окнах тюль и очень красивые шторы, придав жилищу вполне домашний вид. Затем заправила кровать голубыми простынями, надев на подушки наволочки, такие же голубые с мелкими, еле заметными цветами. Оглядела результаты труда своего:

— Вот теперь порядок! Можно и даму сердца приглашать. А то чем прикрылись бы? Твоей курткой, под головы скатав штаны? И молчал, когда за столом сидели! Спросить не мог, или мы тебе с Ольгой чужие?

Николай замялся:

— Да я как-то не подумал…

Владимир поднял указательный палец правой руки вверх:

— Во-во! А все почему? Потому, что в голове любовь сплошная.

Он поводил пальцем перед своим лицом:

— А на вещи, майор, надо всегда смотреть трезво.

Марина взглянула на мужа:

— Ты чего несешь-то? Сам понимаешь, что говоришь?

— Я все понимаю! А говорю — любовь превыше всего. Остальное — фуфло! Вот так!

Супруга капитана вздохнула:

— Все ясно! Но непонятно. Пил наравне со всеми, а опьянел, будто еще втайне бутылку выжрал. А ну, признавайся, была заначка?

Лицо Владимира расплылось в хитрой и довольной улыбке:

— Конечно, была!

— Поросенок ты, Вова!

— Нет! Я преду… предусмотрительный! Больше полулитра ты бы не выставила? Не выставила. А что такое бутылка на троих? Так, одни страдания, вот и заначил пузырек. А пил один, потому как Кольке нельзя, у него любовь, тебе, Марина, тоже нельзя. Тебе еще меня ублажать, а значит, как и Кольке, нельзя. Вот я один и уговорил пузыречек! И хорошо! Причем всем!

Марина обернулась к Николаю:

— Ты только погляди на него? Что творит, а? А ну пошли домой, я тебя ублажу!

Проводив соседей, Николай взглянул на часы. 23.10. Он выключил в главной комнате свет и вышел во двор. Прошел к полосе кустарника. Встал у крайней яблони, склонившись к стволу дерева, и закурил, глядя на окна спальни Ольги и ожидая ее.

Женщина вышла из дома через полчаса. Увидев Николая, подошла к нему:

— Какая теплая и тихая ночь, правда?

— Да, Оленька, и небо звездное. Я тут смотрел на небосклон, много звезд падало. Загадывал желания! Если верить приметам, то многие из них должны исполниться!

— А что ты загадывал, спросить можно?

— Конечно! Все желания я тебе перечислить не смогу, скажу одно, все они в той или иной мере касались нас с тобой!

Ольга прильнула к сильной груди майора:

— Мне так хорошо, Коля!

— Мне тоже, родная!

— Ты уходил из дома?

— Да! Володька опять приходил. К нему после очередной разлуки Марина вернулась. Пришлось идти, отказать я не мог. От меня водкой пахнет?

— Есть немного!

— Тебе это неприятно?

— Почему? Ты же не пьян?

— Как среагировал сын на твое отсутствие?

Женщина пожала плечами:

— Спокойно! Словно ничего не заметил! По телевизору как раз фильм интересный шел. Увлекся!

— А сейчас уснул?

— Да!

— Не проснется?

— Не должен! Уснул сразу, как уложила. Даже сказку, я ему постоянно сказки перед сном вместо колыбельной рассказываю, до конца не выслушал. Умаялся за день, да и лег поздно. Так что до утра не проснется!

— Это хорошо!

— А я смотрю, у тебя на окнах шторы появились?

— И не только шторы! Соболевы помогли обустроить хату! Я-то сам не додумался. Вот что значит, привык жить за казенный счет!

— Но ведь это так одиноко и неудобно?!

— Ко всему, Оль, привыкаешь! Но, может, пойдем домой? Я соскучился по тебе!

Ольга улыбнулась:

— Это за два-то часа?

— Да, за два часа! Потому что хочу всегда видеть тебя рядом!

— Я и так рядом, Коля! А большего придется подождать!

— Подожду. Я терпеливый.

К выходным дням потеплело. Казалось, осень на время уступила свои права лету, так как столбик термометра поднялся до непривычной для этого времени года отметки в двадцать градусов.

Валера упросил мать сходить с ним на рыбалку. Река прямо за огородами, в этом месте была мелка и прилично заросла осокой, оставив лишь небольшое место чистой воды у старинного причала, служившего ранее пристанищем для рейсовых катеров, о которых сейчас уже население забыло. Там, где причал заканчивался, было уже глубоко, метра под два, и там неплохо брала плотва.

Николай на субботу запланировал встречу со строительной бригадой, которую нанял для поднятия дома на новый фундамент и внутренней отделки помещений.

Чтобы сын Ольги мог познакомиться с Есиповым, Николай с женщиной договорились вечером подойти к месту рыбалки. Что он и сделал, обсудив с бригадиром все вопросы. Он вышел на берег к пяти часам.

Ольга, расстелив одеяло, сидела на лужайке, мальчик с причала ловил рыбу. Николай, подойдя, спросил:

— Ну и как успехи?

На что Оля ответила:

— А ты знаешь, Коля, у Валеры неплохо получается. Три штуки, правда, небольшие, но поймал. А сколько эмоций? Ты бы видел!

— Представляю, помню, как сам ловил с этого причала. Правда, тогда здесь было немного чище от травы. И катера приставали. Мы еще, отбросив удочки, проникали на них, чтобы потом, с середины реки, прыгнуть в воду с палубы. Ох, капитан на нас через свой матюгальник и ругался!

— Я помню. Мы с девочками смотрели, как вы делали это. Еще спорили, кто спрыгнет из мальчишек, а кто струсит. Ты прыгал одним из первых!

— Да! Были времена! Ну, что, подойти к мальчику?

— Подожди! У него сейчас самый азарт. Чуть позже!

— Хорошо!

Николай присел рядом с Ольгой.

Гул приближающегося катера они услышали давно. Но не видели его. Видимо, он шел вдоль берега.

Появился катер внезапно. Высокая волна пошла на причал.

Ольга крикнула сыну, чтобы тот немедленно возвращался на берег. Николай поднялся. Он успел заметить на небольшом открытом судне четверых мужчин. Есипов с Олей подошли к причалу. Валера обернулся и крикнул, что ничего страшного, он даже ноги не замочил. Но женщина продолжала настаивать:

— Валера! Все! На сегодня достаточно! Иди к нам.

— Но, мама! Когда еще мы выберемся сюда. Я еще немножко! Ну, мам!

Мальчик увидел рядом с матерью мужчину, который, как он уже знал, поселился по соседству с ними.

Ольга сдалась:

— Ну, хорошо! Но только еще двадцать минут! Договорились?

— Договорились, мам!

Сменив наживку, Валера вновь забросил снасть в успокоившуюся воду.

Неожиданно вроде ушедший далеко по течению гул сильного мотора вновь начал нарастать. Катер опять приближался. Ольга посмотрела на Николая.

Тот посоветовал:

— Надо забирать парня, что-то не по делу рассекает здесь этот катамаран.

Ольга пошла на причал, и тут же они увидели белоснежный катер. Он выскочил на середину реки и вдруг, резко повернув, пошел к берегу. Ольга замерла, Николай разглядел лицо рулевого. Это был кавказец, и смотрел он почему-то в сторону. Остальное произошло за считаные секунды.

Рулевой заметил, что летит прямо на мальчика, тогда, когда до причала оставалось метров десять. Николай рванулся по дощатому настилу к Валере, который как завороженный смотрел на приближающуюся смерть. Есипов не успевал. Но тот, кто находился за рулем, в последний момент сумел развернуть судно, и оно, подняв вал воды, прошло в сантиметрах от причала, начав тут же удаляться. Волна сбросила Валеру в воду. Туда, где было глубоко. Ольга завизжала:

— Коля! Он же плавать не умеет!

Есипов прыгнул в реку с середины причала, торпедой пробив волну, и тут же нырнул, открыв глаза, и заметил светлое пятно маленького тела, медленно уходящего ко дну в мутной воде. Сделав еще один мощный гребок, Есипов достал ребенка. У него уже кончился воздух, и грудь сдавило железными тисками. Однако майор последним рывком, схватив мальчика за волосы, вынырнул вместе с ним на поверхность, тут же сделав глубокий вдох. Взглянул на Валеру, глаза того были закрыты, губы сжаты. Николай, призвав на помощь всю свою волю, погреб к берегу, через секунды вытащив парня на сушу. Увидев бесчувственное тело ребенка, Ольга закричала, присев на корточки:

— Валерка! Он умер, он утонул!

Не слушая эти крики, Есипов принялся откачивать ребенка. После нескольких манипуляций Валера закашлял, изо рта хлынула зеленая вода. Николай держал его на колене головой вниз. И уже знал, что ребенок спасен. Тот, отблевавшись, перевалился на бок и открыл глаза. Николай опустился на траву рядом. Ольга, широко открыв глаза, смотрела на сына, до крови прикусив губу. Наконец, протянув заметно дрожавшие руки, бросилась к нему:

— Валера, Валерочка, родной! Господи! Живой!

Мальчик проговорил:

— У тебя кровь на лице, мама!

Она прижала его к своей груди:

— Живой! Живой! Слава богу!

И зарыдала, не отпуская сына.

Николай приподнялся, глянул на реку и увидел, как катер-убийца медленно заходит в заводь напротив причала, где высились два похожих на феодальных замка особняка. Вот, значит, чьи гости развлекались на воде! Суки! Надо бы проведать их! Да набить рулевому морду, а вместе с ним и всей компании, что резвилась на катере! Чтобы знали козлы, что река не место для подобных развлечений. Едва парня не утопили. Но почему рулевой повел катер на берег? И почему он так неестественно хохотал? Уж не от анаши ли? Вполне возможно. Дурь как раз примерно так и действует, если обкуриться крепко. Либо в смех кидает, либо в плач. Чувство меры, да и все другие чувства наркоман в это время теряет напрочь. Как это ему еще удалось в последний момент вывернуть руль, практически на полном ходу развернув этот долбаный катер? Наверняка кто-то из компании заметил опасность и подал сигнал. Не иначе! Интересно, что вообще делают гости с Кавказа в усадьбах главы местной администрации?

Его мысли прервала Оля. Она, наконец, полностью овладела собой:

— Коля!

— Да?

Есипов повернулся к женщине, которая, сидя на траве, прижала к себе завернутого в одеяло сына. Мокрая одежда мальчика лежала рядом. Молодец, сообразила. Хоть сейчас и тепло, но все же осень. Он и сам почувствовал, как холод от его сырой одежды пронизывает тело.

— Разденься, Коль! И иди к нам! Посидишь с Валерой под одеялом, а я домой сбегаю одежду сухую вам принесу!

Николай поежился, но отказался:

— Не стоит, Оль. Я рубашку сброшу и отнесу парня до дома.

— Но ведь тебе холодно?

Майор усмехнулся:

— Ерунда! Мне не привыкать.

Он сбросил рубашку и туфли. Отжал на себе штаны. Сделал несколько энергичных движений, разогреваясь. Тут и увидела Ольга шрамы на его теле:

— Коль! А что у тебя за отметки на груди и спине? Откуда эти шрамы?

— Ты же знаешь, я попал в аварию. Вот оттуда эта красота!

— Но они разные, Коля, одни появились раньше, другие позже!

Есипов присел перед ней:

— Ну, какая разница, Оль? Я же в армии служил, а не в филармонии выступал! Ладно, давай-ка мне Валеру, и пойдем домой, а то действительно становится прохладно.

Он поднял на руки почти невесомое тело десятилетнего мальчика, завернутого в одеяло, и пошел к проулку, ведущему к дому Ольги. Николай посоветовал растереть его спиртом, если таковой, конечно, имеется. Спирта не нашлось, а вот бутылочка водки в чулане хранилась. И, оставив мать заниматься сыном, Есипов направился на выход.

Валера же, как только Есипов покинул их дом, спросил у Ольги:

— А правда, мама, дядя Коля на самом деле хороший?

— Да, Валера, правда!

— А мой папа, он такой же?

Последний вопрос застал женщину врасплох. Соврать ребенку она не могла, но и сказать правду тоже. Поэтому не ответила вообще, попросив:

— Давай, Валер, лучше перевернись на живот, я спину разотру. А о папе поговорим потом, да и что говорить? Вот вернется, сам узнаешь, какой он!

Мальчик вздохнул:

— Ясно! Значит, не такой, как дядя Коля. Иначе ты сказала бы. Жаль!

— Ну, хватит, сынок! Надо делом заниматься. Сейчас с растиранием закончим — и в постель. Я тебе книжку почитаю, а перед сном чаю с медом попьешь. Болеть нам с тобой никак нельзя!

Валера согласился с доводами матери, послушно повернувшись на старой кровати.

— Да, болеть нам нельзя.

Этой ночью мальчик спал плохо, и Ольга не смогла уйти из дома. Николай понял ее. После стресса, перенесенного ребенком на реке, оставлять его одного дома ночью было нельзя. И Николай ночевал в одиночестве.

Глава 5

Утром в воскресенье Николай решил не вставать как обычно, в шесть часов. Его немного знобило. Видимо, вчерашнее купание, а затем прогулка в мокрой одежде по ветру дали знать о себе. Но температура была невысокой, и Есипов знал, что к вечеру все пройдет. Его закаленный организм справится с болезнью в самом ее зародыше. Но утром не встал, решил к тому же и выспаться. Повторно проснулся от легкого стука в дверь. Николай посмотрел на часы. Ого! 10.20. Зато и чувствовал себя практически здоровым. Стук повторился, тихий, осторожный. Так Владимир не стучал, да и Марина тоже. Кто же тогда пожаловал в гости к майору?

Одевшись в спортивный костюм, он прошел в сени, скинул крючок и распахнул дверь.

На крыльце стоял Валера. Вот уж кого не ожидал увидеть у себя, по крайней мере сегодня, так это сына Ольги. Мальчик держал в руках сверток, от которого распространялся вкусный аромат чего-то печеного.

— Здравствуйте, дядя Коля!

— Здравствуй, Валера!

— Мама с утра пироги испекла вкусные, с яблоками и капустой, велела вам отнести!

— Да? Спасибо! Ну, проходи, гостем будешь. Только извини, у меня в хате раздрай полнейший, сам понимаешь, вернулся недавно… и ремонт только собрался делать.

Валере польстило, что сосед, ставший для него после вчерашних событий непререкаемым авторитетом, разговаривает с ним, как со взрослым. Он прошел в зал. Передал сверток:

— Возьмите! Мама просила еще узнать, как ваше здоровье?

— Мое-то в норме! Как ты?

— Тоже нормально! Температуры нет, кашля тоже, горло не болит.

— Испугался вчера?

— Не успел. А потом вообще ничего не помню, до того, как очнулся у вас на руках. Мама говорит, вы спасли мне жизнь!

Николай присел перед парнем:

— Знаешь, Валера, открою тебе один житейский секрет: женщины иногда преувеличивают. Особенно в том, что касается безопасности своих детей. Да, я помог тебе, но так поступил бы любой мужчина, который оказался рядом.

Валера задумался, потом проговорил:

— Не уверен…

— Почему?

— Вот дядя Петя, тот, что напротив, за ветлой со злой старухой живет, только бы радовался, если бы я утонул.

Есипов нахмурился:

— Какой такой дядя Петя? И почему он радовался бы твоей гибели?

— А он говорил об этом, когда приходил к нам.

Мальчик вздохнул:

— Сегодня опять, наверное, придет!

Николай был крайне удивлен:

— Постой, постой, Валера. Когда и зачем он приходил к вам?

Мальчик объяснил:

— Дядя Петя плохой! Он пристает к маме, когда возвращается из города. Там он работает. Но приезжает к своей старухе. А месяц назад пьяный ввалился к нам. Они с мамой на кухне ругались, она прогоняла его, но он не уходил. Я зашел на кухню, а он на меня: — «Тебе чего надо, ублюдок?» — да, так и назвал, а потом говорит: «Вали отсюда, щенок, или в бочке с водой, как котенка, утоплю!» Ну, мама его скалкой. А он только засмеялся. Говорит: «Ничего, еще созреешь. Все одно по-моему будет, не хочешь по-хорошему, силой возьму». И ушел. Я спрашивал маму, что дядя Петя хотел от нее, но она только плакала. Потом он уехал. А сегодня, сейчас, когда шел к вам, увидел его. На улице. Приехал, видать. Меня заметил, сказал: «Передай матери, чтобы вечером гостя дорогого ждала». И заржал, как жеребец!

В глазах майора вспыхнул нехороший огонек.

— Так! Такие дела, да? За ветлой, говоришь, хата этого дяди Пети?

— Ну да, второй дом от проулка!

Есипов задумался, размышляя вслух:

— Второй дом от проулка за ветлой! Хм, уж не Скворцов ли его фамилия?

Валера утвердительно кивнул головой:

— Да! Вы его знаете?

— Еще бы! Вернее, знал пацаном! Он и в детстве гаденышем был. Таким и остался. Значит, приставал он к маме?

— Ага.

— Грозил?

— Да.

— Тебя обещал в бочке утопить?

— Да. Но он пьяный был. Он всегда, как приезжает, пьяный.

— Ясно…

Николай поднялся, прошелся по комнате:

— Ты вот что, Валера. О нашем разговоре маме ничего не говори, хорошо? Хотя нет, подожди, как же лучше сделать?

Он вновь задумался.

Мальчик смотрел на соседа, не понимая, почему тот вдруг разозлился. А то, что дядя Коля разозлился, Валера видел. Очень уж холодными стали вдруг его глаза.

Николай принял решение:

— Сделаем так! Иди сейчас домой и о том, что мне рассказал про этого «дядю Петю», маме ни слова. Но передай, что я просил никуда вас не отлучаться, пока не зайду. Хорошо?

— Хорошо. Но маму надо предупредить. Чтобы она вечером закрылась.

— Предупреди. Обязательно предупреди.

— Тогда пошел я?

— Иди, Валер, и сделай, пожалуйста, так, как я просил.

Есипов проводил мальчика на улицу, посмотрев на дом, о котором говорил Валера. Вон она, хата Петрухи — Жлоба, как раньше звали его все, кто знал. Правильно, вторая от проулка за ветлой. Ну что ж, Петюня, пришло время повидаться нам после долгой разлуки. Петр Скворцов никогда не был ни товарищем, ни тем более другом Николая. Он был на два года старше, но еще в детстве и юности пацаны и девчонки с улицы презирали этого хитрого, продажного, коварного и трусливого парня, которому за счастье было сделать кому-либо какую-нибудь гадость. Как-то раз его поймали на воровстве. В школе по пальто да курткам в общей раздевалке шарил. За что был бит. А потом ребят, что наказали его, таскали в милицию. Скворцов на них бумагу накатал и справку из больницы представил. Хорошо, что свидетелей не нашлось, хотя многие видели, как ребята отучали Жлоба от воровства, но следователю ни слова не сказали, никто.

А тот, почувствовав защиту милиции, начал борзеть, закладывая старому участковому всех подряд. И тех, кто яблоки в чужих садах обирает, и тех, кто на колхозном поле огурцы портит: на реку тогда ходили через поле, ну и давили овощи. И ничего особенного в этом не видели, так как после уборки этих огурцов оставалось море. Короче, был козлом Петя Скворцов, козлом и остался. Но теперь он стал козлом опасным. Ишь, мразь, увидел, что женщина с ребенком малолетним живет, и решил воспользоваться моментом, чтобы подмять ее. Ребенка не постеснялся, пригрозил. Сволочь. Ну, ничего, Петюня, сегодня ты кайфанешь. По полной программе кайфанешь. Так, что Ольгу с Валерой забудешь навсегда.

Подошел Соболев. У него, как ни странно, сегодня тоже был выходной.

— Какие дела, Коль?

— Дела, спрашиваешь? А я вот хочу тебе, как представителю власти, вопрос задать. Ответь мне, капитан, почему некий небезызвестный тебе господин Скворцов безнаказанно унижает женщину и ребенка, при этом грозя им?

— Ничего не понимаю. Ты о Жлобе, что ли?

— О нем, капитан, о нем.

— И кому он конкретно угрожает, кого унижает?

— А вот это я тебя, Вова, должен спросить! Кто из нас участковый?

— Погоди, погоди, давай все по порядку!

— По порядку? Пожалуйста.

Николай поведал другу то, о чем ему рассказал сын Ольги.

— Теперь обстановка ясна?

— Но почему сама Ольга мне ничего не сказала? И тебе, кстати, не сказала тоже. Почему?

— А тебе не понятно? Да чтобы слухи по поселку не рассыпались!

— Вот-вот, она не хочет слухов, а я как должен реагировать? Догадываться о том, что этот козел не дает ей прохода? Так что ты на меня не наезжай. Узнал бы, быстро Жлоба на место поставил бы. Короче, идем к Ольге. Мне надо только заявление, и я Скворцова в момент на выходной в КПЗ определю, тем более если он, как говорит Валера, пьян. А там и поговорю с ним! Идем! Вот только напишет ли заяву твоя ненаглядная?

Есипов остановил разгорячившегося участкового:

— Ладно, Володь, не кипятись. К Ольге ходить не надо. Я сам разберусь в ситуации.

Соболев подозрительно взглянул на друга:

— Ты чего задумал? Самоуправство? Хочешь вместо Жлоба в камеру предварительного заключения загреметь?

— Ты, что ли, туда определишь?

— Я могу закрыть глаза, а вот он заявление в отдел, не успеешь моргнуть, организует. И свидетелей найдет, и справочку из больницы. Так, если помнишь, уже было.

— Ничего он не успеет организовать. И сегодня же свалит из поселка. По-тихому свалит.

— Коля?! Прекрати!

— Иди, Володь, займись хозяйством. Или с семьей куда сходи. У тебя выходной, вот и отдыхай. В мои дела лезть не надо. Сам со всем разберусь.

Владимир сплюнул на траву:

— Тьфу, бля! Ну, до чего ты упертый? Хрен с тобой, иди, но предупреждаю…

Николай улыбнулся:

— Не надо, Вова, меня предупреждать. Я всегда отвечал за свои слова и действия. Будет необходимость, отвечу и на этот раз.

Есипов, повернувшись, зашел к себе. Соболев, проводив его взглядом, вновь сплюнул на траву, отправившись к своему дому. Николай в спальне достал из-под кровати сумку, из нее кобуру. Из кобуры извлек наградной пистолет, засунув его за спину под брючный ремень. Рубашку пришлось выпустить поверх брюк. Вышел на крыльцо. Прикурил сигарету и перешел дорогу, направившись к хате Скворцова. Шум попойки услышал еще от соседей. Гулял Жлоб, и гулял не один. Как минимум двое пьяно пели какую-то блатную песню. Дверь в дом Скворцовых оказалась открытой. Есипов вошел в сени, оттуда в предбанник, где справа находилась кухня и где за столом, уставленным водкой, пивом и различной закуской, сидели двое. Сам Скворцов и незнакомый Есипову, неопрятный, с виду крепкий мужик. Они одновременно повернули головы. Скворцов поднялся, развел в стороны руки и, криво улыбаясь, проговорил:

— Ба! Какие люди! Колька Есипов?! Ты откуда взялся-то, браток? Сколько тебя тут не было? Годков пять, шесть?

Николай не обратил внимания на пьяно-наигранно-радостную реплику Скворцова, обратившись к мужику, сидевшему напротив Жлоба:

— Слушай, ты. Давай-ка иди погуляй, мне с собутыльником твоим поговорить надо.

Мужик перевел взгляд на хозяина дома:

— Это что за чудик, Петя?

Скворцов, уже не улыбаясь, объяснил:

— Да сосед по улице, Жора, офицер!

— Офицер? Он что, твой кореш? Ты звал его?

— Сам не видишь? Без приглашения явился.

— Угу! А он борзый, твой сосед, Петя, вламывается в хату, мешает приличным людям спокойно посидеть. Придется научить его вежливости!

Николай стоял в дверях и спокойно слушал диалог дружков. Особенно ему пришлось по душе последнее предложение собутыльника Жлоба, Жоры. Это было как раз то, что нужно для начала предметного разговора со Скворцовым.

Мужик между тем тяжело поднялся. Да, выглядел он внушительно. Воткнул в рот недокуренную «беломорину», процедив:

— Ты, сосед, сам уйдешь, или тебе помочь?

Есипов поднял трость:

— Видишь, с ногой непорядок, так что лучше помоги.

— Ага! Так это мы с превеликим удовольствием.

Жора прикурил окурок и медленно двинулся на Есипова. Подойдя вплотную, он поднял широкую, как лопасть весла, ладонь, расставив пальцы, явно намереваясь толкнуть майора в лицо. Николай перехватил руку мужика, резко вывернул ее, без особых усилий развернув противника к себе спиной, и тут же, отбросив костыль, шейным захватом пережал ему сонную артерию. Несколько секунд, и Есипов отбросил бесчувственное тело здоровяка в угол. Как мешок.

От неожиданности произошедшего Скворцов замер за столом, широко раскрыв глаза и рот.

Прямо в этот рот Николай и вставил ствол пистолета. Почувствовав между зубов холод вороненой стали, Петруха, мгновенно протрезвев, задрожал всем телом. Он мог только мычать, что и попытался сделать, только Есипов приказал:

— Заткнись, сучара! Слушай и запоминай, на вопросы отвечать только кивком. Тебе ясно?

Жлоб, насколько позволял ствол пистолета, утвердительно закивал вспотевшей лысиной.

— Ты, мразь, решил к Ольге Шевцовой клинья подбивать? Врываешься в дом пьяный, силу применяешь, угрожаешь, унижая беззащитных людей! И думаешь, что все тебе дозволено? Думаешь, раз их защитить некому, то можно беспредельничать? Так, тварь?

Скворцов отрицательно замотал плешивой головой.

Николай повысил голос:

— Нет? А кто сегодня обещал вновь прийти к ним в гости? Не ты?

Дрожь Петрухи усилилась.

— Короче, так, Петя! Запоминай очень крепко: первое — сейчас ты пойдешь со мной к Ольге и на коленях попросишь прощения и перед матерью, и перед сыном за все те мерзости, что творил ранее. Второе — если я хоть раз увижу тебя на той стороне улицы, не говоря уже об усадьбе Шевцовых, то превращу в инвалида. Слово офицера, я это сделаю! Третье, сегодня же ты свалишь обратно на свою шабашку, чтобы с тобой ненароком какая беда не приключилась! Ну, и четвертое, ты у нас большой любитель писать жалобы в милицию, еще с далекой юности. Так вот, обратиться в отдел по поводу нашего разговора ты, конечно, можешь, но предупреждаю: лучше не стоит, только себе хуже сделаешь. Я очень зол на тебя, Петюня, а злой — опасен! Запомни это! Все понял?

Жлоб утвердительно кивнул головой.

— Вот и хорошо, что понял! Вставай! Идем к Ольге!

Петруха послушно поднялся, посмотрев на лежавшего в углу Жору, тихо спросил:

— А это… ты его… не того?

— Не того! Но еще раз дернется, будет того! Совсем того!

— Ага. Ясно.

Есипов пропустил поникшего Скворцова вперед, и они вышли на улицу. Николай спросил:

— А что это, Петюня, я твою мать в хате не видел? Уж не захворала ли от приезда дорогого сыночка?

— Нет. К сестре ушла. До вечера.

— Весьма кстати!

Ольга отшатнулась к стене, когда увидела вошедшего без стука в прохожую Скворцова. Но следом появился Николай, и женщина облегченно вздохнула, правда, совершенно не понимая…

Николай спросил:

— Где Валера?

Ольга указала на комнату:

— Там, а что?

— Пригласи его, пожалуйста.

Женщина позвала сына, и тот вышел из зала. Увидев Скворцова, прижался к матери.

Николай взглянул на Петруху:

— Видишь, урод, от тебя ребенок шарахается, как от бешеной собаки! Да ты и есть пес шелудивый! Ну, чего застыл, забыл, зачем пришли?

Скворцов повернулся к женщине:

— Ольга… хм…

Есипов остановил его:

— Подожди, родной! Разве ТАК ты должен сделать то, что обещал?

Скворцов обреченно вздохнул и опустился на колени.

Николай проговорил:

— Вот! Это совсем другое дело! Начинай!

— Ольга… Валера… простите меня, дурака старого, за то, что приходил к вам, грубил… в общем, за все, что было. Больше этого никогда не повторится…

Женщина и мальчик с удивлением смотрели на Скворцова, жалкого, опухшего и совсем не страшного, каким он представлялся им раньше. Ольга перевела взгляд на Николая. Тот указал на Петруху:

— Ну что, Ольга Гавриловна и Валерий Германович, прощаете это человекообразное? Или слов его недостаточно?

Ольга всплеснула руками:

— Да господь с ним! Пусть идет с богом. Лишь бы не видеть его!

Есипов успокоил:

— Не увидите, это я гарантирую.

И наклонившись к Скворцову, сказал:

— Вставай. Тебя простили.

Скворцов поднялся:

— Я могу идти?

— Ты все хорошо усвоил?

— Да.

— Тогда пойдем, провожу!

И майор вытолкнул мерзавца в сени. Закрыл дверь в жилое помещение. Петруха направился к двери, но Есипов и тут остановил его:

— Жлоб!

Тот замер как вкопанный.

— Подожди. Надо поставить точку в этом деле.

Скворцов, обернувшись, спросил:

— Какую еще точку?

— А вот такую!

И без замаха здоровой ногой врезал Петрухе в промежность. От острой боли тот всхлипнул и с широко раскрытыми глазами завалился на бок, опрокинув пустое ведро. В сенях на шум показалась Ольга, испуганно посмотрела на Есипова:

— Коля! Что с ним?

— Ничего страшного. Споткнулся, ударился обо что-то. Сейчас оклемается.

Есипов носком ботинка толкнул тело Скворцова:

— Эй, Жлоб! Тебе не кажется, что ты не вовремя развалился здесь? А ну, встал! Или мне пинками поднять тебя?

Петруха с трудом встал:

— Зачем бить-то? Я же извинился!

Николай схватил Скворцова за подбородок:

— Для профилактики, чмо! Чтобы ты запомнил, женщин нельзя ни оскорблять, ни унижать. А теперь проваливай! И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше! Дружка своего, если не пришел еще в себя, водичкой освежи. Оклемается! Пшел вон!

Скворцов, хромая, враскорячку двинулся на выход.

Николай повернулся к женщине:

— Вот и все!

Ольга спросила:

— Тебе про него Валера рассказал?

— Ты считаешь, он поступил неправильно? Лучше молчать и терпеть унижение? Я удивлен, почему ты мне об этом уроде сама не рассказала!

— Боялась, Коль, что ты неправильно поймешь!

— Вот-вот! Ты боялась, молчала. Даже участковому ни слова. Как же, а вдруг слухи по поселку поползут? А Скворцов этим пользовался. Знаешь, чем это могло кончиться? Тем, что он в один из приходов просто изнасиловал бы тебя! Ты это, естественно, скрыла бы! Как же, ведь это какой позор? А он в результате полностью подчинил бы тебя себе. Своей прихоти. И ты принимала бы его. Да, принимала бы. Страдая, мучаясь, но принимала бы. Лишь бы ничего никто не узнал!

Николай взглянул на часы:

— О! Мне пора! Сейчас бригадир строителей подъехать должен, материал привезти. Пошел я. Пока, Валер?

— До свидания! А вы приходите к нам, дядя Коля! У меня шахматы есть, вы играете в шахматы?

— Не сказать, чтобы очень, но королеву от ладьи отличить смогу!

— Вот и сыграем. Мам, ты не будешь против?

Ольга улыбнулась:

— Нет, конечно! Играйте, сколько вам будет угодно.

Мальчик посмотрел на майора:

— Придете, дядя Коля?

— Обязательно! Но только не сегодня! Как-нибудь на следующей неделе, договорились?

— Договорились!

Женщина вышла вместе с Николаем. В сенях обняла его:

— Спасибо тебе за все, Коль!

— Оль, я уже говорил, перестань! Какая может быть благодарность? Я же не чужой вам!

— Да, теперь ты и Валере не чужой. Он в восторге от тебя. После той злополучной рыбалки только и слышу: дядя Коля да дядя Коля!

— Так это ж хорошо?

— Это очень хорошо! Ну, пойдем, я тебя провожу, мне надо к Марине зайти.

Они вышли на улицу, и сразу Ольга схватила Николая за руку:

— Смотри, Коля!

Есипов не понял:

— Куда смотреть?

— Да вон, в сторону ветлы!

Николай повернулся. Вдоль противоположного ряда домов шли Скворцов и его собутыльник Жора. Последний что-то говорил дружку, часто хватаясь за горло, видимо, обсуждая, как ловко гость Жлоба его вырубил. А может, просто это было его привычкой. Петруха же нес в руках объемную сумку. Дружки торопились и по сторонам не смотрели.

Ольга встревожилась:

— Коль! А они не в милицию спешат? Ты же знаешь, какой коварный этот Скворцов!

Майор был спокоен:

— С их пьяными рожами только в милицию! Нет, Оль, на этот раз Жлоб не пойдет в отдел. Думаю, он торопится на станцию, чтобы успеть к двухчасовому автобусу на Переславль! И вообще, что-то подсказывает мне, Скворцов теперь долго не появится в поселке. А если и объявится, все же тут мать, то будет вести себя тише воды, ниже травы.

Ольга рассмеялась.

Они подошли к крыльцу Николая, возле которого уже стоял «Москвич»-«пирожок». А рядом с ним бригадир строителей.

— Вот и материал доставили. Ты, Оль, скажи Володьке, если он дома, пусть через полчаса зайдет ко мне, хорошо?

— Хорошо.

— Ну а вечером, как обычно?

— Да.

— Когда же мы перестанем, как дети, прятаться от людей, встречаясь тайком по ночам?

Ольга вздохнула:

— Придется подождать! Вернется Шевцов, тогда все и образуется!

— Образуется ли? Что-то опасаюсь я возвращения этого «комсорга».

— Ты — и опасаешься?

Николай объяснил:

— Я не в том смысле! Но подсознательно чувствую, как бы с его появлением не изменились наши отношения! Не знаю, как точно выразиться, но живет во мне тревога. И это плохо. Интуиция еще никогда не подводила меня.

— Ну, о чем ты? Никто теперь не сможет разлучить нас!

— Ну и ладно! Так ты передай Соболеву, что он нужен мне.

— Обязательно. Если что, Марине передам.

— Хорошо. До вечера?

— До вечера!

Ольга пошла к усадьбе Соболевых, Николай же подошел к бригадиру. Они загнали «Москвич» во двор, где разгрузили отделочный материал. Договорились, что основной завоз бригадир сделает завтра к обеду. Тогда же бригада начнет и подъем дома на новый фундамент. А затем и внутреннюю отделку здания. Есипов заплатил бригадиру ранее оговоренный аванс, тот уехал. Закрывая ворота, Николай увидел Владимира.

— Какие проблемы, сосед? Со Жлобом ты лихо разобрался, слов нет. Ольга с моей подробностями его визита поделилась. Интересно, как это ты заставил Скворцова на коленях прощения просить?

— Секрет фирмы.

— Ладно! Если что, подстрахую тебя перед начальством. Так чего звал? Помочь с материалом?

Николай предложил пройти на крыльцо, что друзья и сделали. Присели на скамейку, закурили.

— Дело у меня к тебе, Володя, такое. Лодка нужна.

— Лодка? Зачем?

— Покататься по реке хочу. Такого объяснения достаточно? Сможем организовать? Но так, чтобы я мог ей воспользоваться уже сегодня ночью.

— Ты не перестаешь удивлять меня, Николай! Как хочешь, но армия сделала тебя, мягко говоря, странным. Что на этот раз задумал?

— Я тебе уже объяснил!

— Покататься, значит?

— Точно!

Соболев вздохнул:

— Ну-ну. Лодку я тебе организую. Катайся, раз на воду потянуло. Часов в пять зайду, скажу, где сможешь забрать посудину! Пойдет?

— Пойдет.

— Потом расскажешь, как прошла прогулка?

— Обязательно. Если будет что рассказать.

— Само собой. Пока.

Владимир направился к себе, Николай зашел в дом. Слегка перекусил и прилег. Два часа полноценного сна восстановят его. Лишь бы приступ не прихватил. Вот тоже, на старости лет заразу себе приобрел. Но ничего не поделаешь. Надо было думать, перед тем как на бронетранспортере идти в лоб на заброшенную кошару! И ребят погубил, и сам покалечился.

Соболев появился ровно в 17.00. Зашел без стука, благо все двери нараспашку. В спальне присел на стул, бросив проснувшемуся Николаю на кровать ключ:

— Это от замка. Лодка стоит у второго купалища, помнишь, где это?

Есипов потянулся:

— Ну, а как же, помню, конечно!

— Вот, лодка крайняя слева. Их там всего три, твоя зеленая, замок целлофановым пакетом обернут, весла внутри.

— Чья посудина?

— Тебе какая разница?

— Просто знать хочу, сильно расстроится хозяин, если его лодка вдруг пойдет ко дну?

Участковый внимательно посмотрел на майора:

— Так! И что сие означает?

— В смысле?

— В прямом, Есипов! Что значит — если лодка потонет?

— Да я так, на всякий случай спросил. Мало ли что на реке приключиться может? Баржа, например, переедет.

Соболев встал:

— Ты мне свои шутки брось. Или говори, что задумал, или хрен ты получишь возможность «покататься» по реке!

Николай сел, взял со стола пачку сигарет, закурил:

— Ладно, Володь! Скажу, для чего мне понадобилась лодка.

И Есипов рассказал о случае, когда катер с кавказцами на борту чуть не утопил Валеру.

— Вот и хочу я, не привлекая ненужного внимания, посмотреть, что это за ребята с Кавказа здесь гонки на катамаране устраивают?

— И где ж ты их искать будешь?

— А недалеко, Володь. Рядом с особняками главы нашей местной администрации.

Владимир поднялся:

— Так вот ты о ком? Я тебе скажу, что это за кавказцы.

— Да? Интересно. Слушаю тебя.

— Я тебе уже говорил, что один дом зарегистрирован на брата Аракевича, проживающего в Москве. Так вот, этот брат сдал на время «свой» теремок группе альпинистов, готовящихся к восхождению на какую-то там гору.

Есипов удивился:

— Альпинисты? И здесь, на равнине, готовятся к восхождению? Странно. По-моему, ребята, занимающиеся альпинизмом, должны проходить подготовку в другом месте, где хотя бы скалы есть.

— А у них курс общефизической подготовки.

— И в этой группе все кавказцы?

— Нет, есть и славяне. Всего десять человек.

— Славяне тоже анашу употребляют?

— О чем ты?

Николай встал с кровати:

— О том, что те, которые были на катере в субботу, находились в довольно приличном наркотическом опьянении. Что для спортсменов странно, не правда ли?

— А ты-то откуда знаешь, что они были обкурены?

Николай похлопал друга по плечу:

— Опыт, Володя! Мне часто приходилось сталкиваться с наркоманами, и поверь, наркошу от нормального человека отличу.

— Значит, все же поплывешь?

— Поплыву. А чего мне, собственно, делать? Посмотрю на альпинистов, по лесу прогуляюсь, возможно, на той стороне и порыбачу.

Владимир предупредил:

— Только учти, Коля, земля вокруг особняков в пользовании все тех же родственников главы нашей администрации, а вокруг заповедная зона. Охраняемая зона.

— Пыжиком, что ли, охраняемая?

— И им тоже.

— Понял. В особняках имеется охрана?

— Конечно. И в зданиях, и на территории.

Николай задумался. Не нравились ему эти особняки.

— Ну, что ж, — проговорил он, — спасибо за предупреждение, я учту его.

Соболев посоветовал:

— Сидел бы дома, Коль. Сдались тебе хоромы Аракевича, с ним вместе! Чего лезешь туда, куда собака свой… нос не сует?

— Исключительно ради интереса, Володь!

— Ну, ты упертый…

— Вот это точно.

— Черт с тобой. Ключ я тебе отдал, делай что хочешь. А я домой!

Николай проводил друга до двери:

— Не волнуйся, Соболь! Все будет правильно!

— Ну, ну. Удачи тебе, следопыт!

— Вот это другое дело! А то заныл, зачем и почему. Спасибо еще раз, Вова!

Есипов на всякий случай приготовил рыболовные снасти в виде старой бамбуковой, чудом уцелевшей в сарае удочки, собрал сумку, в которую положил камуфлированный костюм без знаков различия, оставшийся после службы, нож и пистолет в отдельный кармашек. Подумав, добавил к экипировке армейский бинокль.

Все это выставил в зале.

Ольга пришла раньше обычного, когда на часах не было и одиннадцати. В одиннадцать в спальне дома Есипова погас свет. А в пять Николай встал. Очнулась от короткого часового сна и Оля:

— Сколько времени, Коля?

— Пять.

— Почему ты встал так рано? Можно еще часок подремать.

— Извини, я тебе накануне не сказал, что сегодня решил порыбачить. Для этого и лодку через Володьку оформил. А ты поспи еще.

Женщина вздохнула:

— Да нет. Пойду тогда и я.

Она встала и начал одеваться.

Вышли они вместе. Во дворе расстались. Николай огородами пошел к реке, Ольга к себе.

Утро выдалось прохладным, и Есипов пожалел, что не взял с собой ветровку. Хотя возле лодки он переоденется, и камуфляж согреет его. До купалища дохромал минут за десять. Без труда определил нужную лодку, бросил в нее удочку. Облачился в форму спецназовца, засунув пистолет в боковой карман-кобуру и закрепив нож на правом бедре. В специальном внешнем чехле. Бинокль повесил на грудь. Посмотрел на часы. В 5.30 он оттолкнул лодку от берега, запрыгнул в нее и, стараясь бесшумно работать веслами, взял курс на заросли осоки, за которыми в субботу скрылся катер-убийца. Грести было трудно, течение на середине сильное, лодку сносило. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы удержать направление. Но его все равно снесло метров на двадцать. Достигнув осоки, Есипов развернул лодку против течения и начал медленно продвигаться к светящемуся в темноте периметру ограды высившихся среди леса особняков. Заводь открылась неожиданно. Довольно широкая и глубокая. Он повел лодку в эту заводь. По мере продвижения она начала сужаться. И вскоре Есипов чуть не уперся в высокую траву, которая могла расти только на мелководье. Это обстоятельство поставило майора в тупик. Ведь сюда зашел катер. Не мог же он встать здесь среди воды и осоки? Хотя почему не мог? Мог. А люди до берега добрались, например, на резиновой лодке. Но тогда и в траве была бы прореха! Николай развернул лодку и погреб обратно, внимательно всматриваясь вправо. И увидел, что хотел увидеть. Узкий проливчик, уходящий к берегу. Замерил глубину в этом месте, не так глубоко, как в начале заводи, но для катера проходимо. Он вошел в пролив и через минуту повернул лодку в кусты. Чтобы не быть замеченным охранником, сидящим на дощатом причале. И слева от охранника два белоснежных катера. Все стало на свои места.

Залив этот, скрытый травой, имел искусственное происхождение, и с противоположного берега виден не был. К нему вел так же искусственно углубленный фарватер, на который в конце концов и вышел майор. Но почему охранник не среагировал на появление лодки Есипова? Ведь в этой мертвой тишине он должен был услышать редкие всплески весел. Да и шуршание по осоке. Но охранник остался недвижным. А может, это и не охранник? Не человек? Тогда кто же? Не пугало же тряпичное?

Закрепив лодку за крепкие стебли водной растительности, Николай поднял бинокль и через редкие заросли, которые делали его для берега незаметным, но ему совершенно не мешали, навел оптику на эту странную фигуру. Впрочем, странность эта быстро объяснилась. На причале, в летнем пляжном кресле, действительно сидел молодой человек в черном комбинезоне и такой же черной шапочке, свернутой почти на затылок. И человек этот крепко спал, широко раскрыв рот, правда, не издавая при этом ни звука. Рядом, слева, стояла пустая бутылка из-под марочного импортного вина, а справа… справа лежал ни много ни мало самый настоящий автомат «АКС-74», да еще с подствольным гранатометом. Это было уже очень интересно и странно! Откуда у охранника какого-то особняка, в глухой провинции, боевое оружие? И форма! Специальная, между прочим, форма. Такой пользуется спецназ при действиях ночью и при обработке цели в населенных пунктах. Обычно в одиночном здании, при нейтрализации банды, засевшей в нем. Эта форма позволяет в темных коридорах максимально скрыть силуэты бойцов от противника и в то же время различать в бою своих. Боевики носили камуфлированную форму, но все же сходную с облачением спецназовцев. Поэтому и было принято решение о применении черных костюмов и черных масок, в которые превращались с виду обычные спортивные шапочки.

Николай перевел бинокль на катера. Они ничем не отличались друг от друга. А за ними майор увидел пять довольно вместительных моторок.

Непонятно, для чего здесь находится целая флотилия плавсредств. И флотилия серьезно охраняемая. Оставаться на прежней позиции не имело смысла, и Есипов вывел лодку на чистую воду пролива, аккуратно направив ее в сторону выхода из залива. Охранник по-прежнему продолжал спать, и майор без проблем вышел из зарослей, пустив лодку по течению и выглядывая слева место, где можно пристать к берегу. Николаю не терпелось посмотреть на особняки со стороны леса. Метров через сто осока отступила, обнажив открытое, немного обрывистое пространство суши, куда он и причалил. Расчехлив удочку и забросив снасть в воду, Николай, пройдя луг, вошел в сосновый лес. И пошел в сторону особняков. Шел осторожно, внимательно глядя под ноги и одновременно перед собой. Через некоторое время поймал себя на мысли, что идет, как на боевом выходе, выглядывая возможные растяжки. Но откуда здесь быть этим растяжкам? Слишком он перестраховывается, но это уже на подсознательном уровне. И потом, раз с реки усадьбы охраняет прилично вооруженный охранник, пусть и несущий службу в спящем режиме, то почему бы и на подходах к периметру забора не установить ловушки? Не боевые, конечно, это было бы уже слишком, а, скажем, сигнальные? Но ничего подобного при сближении с участком особняков Николай не встретил, подойдя к забору вплотную. Собак внутри усадеб не было, иначе они подняли бы шум. Это хорошо. Теперь посмотреть бы за забор. Но он отвесен и высок. На дерево Есипову с больной ногой не влезть, значит, надо пройти вдоль ограды, глядишь, и встретится где щель. И майор не ошибся. На самом углу в заборе зиял пролом. Рядом с подошедшим к нему вплотную оврагом. Ясно. Ранее балка находилась в стороне, но, видимо, обильные дожди вызвали разрастание оврага. Вот почва и отвалилась до самого ограждения, заодно и разрушив забор. Разрушив относительно недавно. Вопрос, почему этот пролом сразу же не заделали. Хотя ответ на него найти несложно. Причина все в том же овраге. Перед тем как восстановить кладку, надо засыпать трещину балки. А лучше забетонировать. Однако доставить сюда грунт или бетон не представлялось возможным. Вокруг лес. Можно, конечно, и бетономешалку на территории установить, но с ее выходной мощностью работы здесь на месяц, не меньше! В принципе, это проблема хозяев усадеб. Для майора же пролом оказался желанной находкой. Он очень удобно устроился в земляной трещине, перед проломом, имея неплохой обзор территории усадеб. Николай сразу увидел еще двух охранников. Одного на скамейке возле входа в левый от реки особняк, второго — с тыла того здания, в беседке. Они были облачены также в черную форму и имели боевое оружие. Нельзя сказать, что службу эти ребята несли бдительно, но в отличие от коллеги на причале, по крайней мере, не спали. Да, неплохо охраняет себя группа альпинистов. Очень даже неплохо. Интересно, от кого? И что это за спортсмены такие, которые готовятся к горному подъему в лесу? Посмотрим. Он взглянул на время. Стрелки часов перевалили за шесть утра понедельника 3 ноября.

Глава 6

Через несколько минут ближайший к Николаю особняк ожил. Сначала вышли три вооруженных человека, на этот раз в камуфлированной форме. Они сменили ночную охрану, причем тот, что нес службу на причале, с трудом вернулся к дому, на пороге которого появился мужчина средних лет с короткой бородкой. Он взглянул на шатающуюся фигуру охранника, окликнув того:

— Степан! Ко мне!

Степан повиновался. Подошел к мужчине:

— Я, шеф!

— Вижу, что ты! И в каком виде, тоже вижу! Что все это значит?

Голос шефа звучал строго.

Охранник переспросил:

— А что все? Отстоял наряд нормально, никто со стороны реки к объекту не приближался.

— Да как ты мог что-то видеть, когда даже сейчас пьян?

— Шеф! Я лишь под утро слегка приложился. Холодно стало. Решил согреться! Но службу бдил, как положено!

Мужчина открыл дверь, крикнув внутрь дома:

— Хамис! Выйди на улицу!

Появился мужчина помоложе:

— Да, Абдель?

— Погляди на эту свинью!

Степан попытался возмутиться:

— Шеф? Зачем оскорблять? Не ты ли говорил, что мы одна команда, братья?

Но шеф, или Абдель, видимо, старший этого непонятного шалмана, не обратил никакого внимания на реплику охранника, ожидая ответа Хамиса. Тот, прищурив глаза, оценил состояние охранника:

— Вижу, Абдель! Он пьян!

— И жрал водку на посту!

Степан поправил:

— Не водку, а немного вина!

Абдель приказал:

— Хамис! В подвал его! На сутки на хлеб и воду!

Охранник воскликнул:

— За что, шеф? Чего особенного я сделал? Я…

Хамис не дал ему договорить.

Подошел, рывком сняв с плеча охранника автомат, указал куда-то в сторону от входа:

— Пошел! И не заставляй меня применить силу. Ты знаешь, что я могу сделать очень больно. Вперед!

Степан сплюнул под ноги шефа и, бросив на того недобрый взгляд, направился за угол здания, где, видимо, находился вход в подвал.

Николай, наблюдавший эту картину, подумал:

«Абдель, Хамис!.. имена арабские. Интересная спортивная команда здесь обосновалась».

Хамис вернулся:

— Я закрыл его, Абдель!

— Выводи людей! На сегодня кросс по пересеченной местности, три километра. В глубь леса.

— Понял, шеф!

Помощник или заместитель Абделя вошел в здание. Вскоре оттуда вывалила толпа молодых крепких мужчин, человек под тридцать.

Есипов чуть не присвистнул, вовремя сдержав эмоции. Ни хрена себе спортивная команда! Соболев говорил о десяти человеках, а тут целая банда. Причем банда многонациональная. В ней были и славяне, и арабы, и кавказцы. А может, такой и должна быть интернациональная сборная альпинистов? Но оружие? И оружие не слабое. Автоматы с подствольниками, и это у охраны, а что внутри особняка? Или они собираются, поднявшись на Эверест или на другую вершину, отметить свое восхождение пышным салютом? Нет, что-то не похожи эти ребята на альпинистов. Но посмотрим, что последует далее.

Хамис выстроил толпу. И выстроил быстро. Видимо, подобное построение проводилось часто, так как мужчины, не суетясь и без лишних вопросов, заняли свои места. И строй получился армейский. Как и положено по ранжиру — по росту, с левого фланга на правый!

Араб выкрикнул короткую команду, и строй повернулся направо. Следующий приказ, и «спортсмены» начали бег на месте. Под счет. Не сбиваясь, монотонно и слаженно. Очередная команда, и они, повернув к тыловой ограде, побежали, вот так же стройной колонной и в ногу! Да, подобной слаженности и организованности могло позавидовать любое войсковое подразделение. Нет, это не альпинисты. Но тогда кто? Какое-нибудь секретное подразделение одной из многочисленных специальных федеральных ведомств, проходящее здесь плановый этап боевой учебы? В этом случае объяснялось многое, и наличие оружия в том числе. Многое, но не все! В специальном подразделении бойцы не называли бы друг друга по именам, и случай со Степаном не мог иметь места!

Группа вернулась минут через пятнадцать. И вбежала на территорию усадьбы все тем же монолитным строем, что говорило о прекрасной физической подготовке этой мутной компании. Несмотря на то, что средний ее возраст на первый взгляд составлял примерно лет тридцать. Три километра дались «спортсменам» легко. Они дышали часто, но ровно, без одышки и кашля. Посмотрим, что последует дальше!

А дальше мужчины, пользуясь шлангом, выброшенным из дома, приняли душ, предварительно раздевшись догола. После чего скрылись в особняке.

На улице остались Абдель с Хамисом.

Они о чем-то поговорили между собой и последовали за командой. Скорее всего, на общий завтрак. На сегодня разведку стоило прекратить. Хорошего понемногу, и так Есипов получил такую информацию, которую предстояло осмыслить, да и уточнить кое-что в поселке. Возможно, ему не следует вообще рисоваться здесь. В том случае, если в особняке сосредоточена группа спецслужбы. Но этому надо получить подтверждение. И попытаться пробить эту группу через генерала Калинина. Если же окажется, что ни о каком спецназе речи не идет, то он еще вернется сюда. А сейчас, пока в усадьбе тишина, надо уходить. Его лодка стоит открыто, а охрана особняков может находиться не только на их территории, но и шариться по берегу. Долгое отсутствие «рыбака» вызовет подозрение, а с ним и адекватные меры. Есипова могут просто не выпустить из леса. Как спецназ, так и те, кто косят под «спортсменов». Ни спецслужбам, ни тем, против кого они работают, случайные свидетели не нужны. Тем более если эта деятельность засекречена. Есипов, убирая за собой следы, тихо отполз по трещине в овраг. Сориентировавшись, все же пацаном он на этом берегу бывал не раз, вышел к лодке напрямую из леса.

Насчет вероятного мобильного патруля группы, обосновавшейся в особняках главы местной районной администрации, он как в воду глядел.

Выйдя на луговину, Николай увидел двух молодчиков в таких же, как у него, камуфлированных костюмах, с помповыми ружьями в руках. Николай мгновенно выпустил ремень брюк, расстегнув ширинку, и начал приводить себя в порядок, всем своим видом показывая, по какой причине он уходил в лес. Парни лет двадцати пяти, славянской внешности, внимательно глядя на Есипова, терпеливо ждали, когда он подойдет к ним. Николай подошел, поздоровался, изобразив удивление:

— Здоров будете, ребята! Уж не из рыбнадзора ли вы?

Один из молодцов, с конопатым лицом и хитрыми мелкими глазками, проговорил, переложив ствол перед собой на согнутую в локте руку:

— Нет, мы не рыбнадзор. Мы охрана запретной зоны. И находимся на своем посту. А вот что ты, мужик, здесь делаешь?

— Странный вопрос, неужели не заметно? — Николай кивнул на удочку. — Рыбу ловлю! А что?

— Документы с собой есть?

— Чего? Какие к черту документы? Окстись, парень, кто на рыбалку паспорт с собой берет? И вообще, что вам надо? Охраняете какую-то зону, ну так охраняйте! И потом, с каких это пор здесь объявилась запретная зона?

Конопатый прищурился:

— Ты чего дурачка ломаешь? Будто с Луны свалился?

Николай подошел к охраннику:

— Слушай, парень, во-первых, ты еще каплей у своего отца на хрену висел, когда я по этому лесу свободно гулял, во-вторых, ты разговариваешь со старшим офицером, майором, так что попрошу обращаться на «вы»! Ведешь ты себя хамски! А хамство наказуемо!

На скулах старшего наряда заиграли желваки.

Но обстановку разрядил его напарник. Он вышел вперед:

— Подожди, Иван! Что ты, на самом деле, наехал на человека?

И обращаясь к Есипову, спросил:

— Вы, судя по всему, недавно приехали в Ташаево?

— И месяца не прошло.

— Тогда ясно, почему не слышали о запретной зоне. Дело в том, что участок леса и берега, где мы сейчас находимся, арендован в частное пользование. Может быть, вы видели два дома, чуть дальше напротив окраины поселка?

— Видел, и что?

— Так вот, эти особняки и территория, прилежащая к ним выше и ниже по течению, а также в глубь леса ровно на километр, и являются так называемой запретной зоной. А мы, хочу отметить, на законных основаниях, охраняем ее. Поэтому и обратили внимание на вас. Извините, но без разрешения хозяина посторонним находиться здесь нельзя. Вы не знали этого? Теперь знаете. Поэтому лучше будет, если вы покинете берег. К тому же место для рыбалки здесь никакое.

Есипов выругался:

— Черт знает что! Бардак! И кто такой деловой сумел захватить эти земли, ранее считавшиеся заповедными?

Напарник конопатого улыбнулся:

— А вот этого сказать вам мы не можем. Не в нашей компетенции.

Николай произнес:

— Понятно! Нувориш какой московский? Или кто из чиновников областных?

Охранник только пожал плечами, продолжая криво улыбаться:

— Сами знаете, за деньги сейчас можно приобрести все.

— Знаю. Реформы, мать иху! Ладно! Спорить с вами бесполезно, да и рыбалка здесь, надо признать, действительно хреновая. А посему удаляюсь.

— Разумное решение. И никакого скандала. Нам ли из-за чужой собственности нервы друг другу мотать? Разошлись по-хорошему, и все дела! Все равно ничего не изменить! Тот, у кого бабки, владеет всем!

— Ну, это еще вопрос! Пока, охрана!

Есипов «в сердцах» оттолкнул лодку от берега, запрыгнув в нее. Удочку, не сматывая, бросил на дощатый настил дна. Взялся за весла, направив посудину к противоположному берегу. Задумался.

Так! По берегу гуляет еще и патруль! И он встретился с ним! Это плохо! Хотя, с другой стороны, теперь ясно, что ребятки, тренирующиеся на территории особняков, тщательно позаботились о своей безопасности и скрытности пребывания здесь. Еще стало очевидно, что это не спецподразделение проводит занятия или подготовку к боевому выходу. Патрульные не спецы! А значит, либо какая-то скомплектованная преступная боевая группа готовится к выполнению определенной задачи, либо здесь, под Ташаево, кем-то организована база подготовки боевиков. А что? Вполне грамотно все рассчитано. Кто подумает, что боевиков для той же Чечни могут готовить в самом центре России? Ведь принято считать, что подготовленные наемники переправляются на Кавказ с Востока и в первую очередь из Грузии. Оно, конечно, и оттуда идет подпитка бандформирований, но более безопасно и с меньшими потерями, как людскими, так и финансовыми. Отсюда отправить террористов на юг значительно дешевле. Купил билет в плацкартный вагон пассажирского поезда, выдал командировочные — и все! И все же Есипову до конца не верилось, что подобное может реально осуществляться рядом с его родным поселком. Но ведь то, что он видел собственными глазами, по всем параметрам подтверждает самые худшие предположения! Хотя… все может объясниться и по-другому. Надо срочно связаться с Калининым! Он прояснит обстановку. А до этого на тот берег не соваться. И так засветился.

Охранники, проводив отплывшую лодку, закурили.

Конопатый спросил у напарника:

— Надо доложить Абделю об этом рыбаке!

— Стоит ли, Иван? Ты хочешь, чтобы шеф отправил нас в поселок, проверять его?

— А ты думаешь, майора, как назвал себя мужик, проверить не стоит?

— Проверить, может, и стоит! Да вот только охота тебе заниматься этим? А если что не так сделаем? Араб не простит ошибки!

Конопатый спросил:

— Но почему ты решил, что именно нас Абдель пошлет пробивать рыбака? Мне кажется, Слава, у него и другие каналы для этого есть.

— Когда что-либо кажется, Ваня, народная мудрость советует креститься. Возможностей шефа мы не знаем, но и он, и основная группа базируются здесь тайно. Каналы связи с поселком у Абделя несомненно есть, но каналы серьезные, рассчитанные на решение серьезных проблем, а не мелочовки типа проверки какого-то обычного жителя поселка. Значит — что? А то, что если араб решит проверить нашего мужика, то свои тайные каналы он использовать не будет. Не тот случай. А вот нас на это мероприятие отправить может легко. Потому что мы с тобой официально зарегистрированы как сотрудники официальной охранной фирмы, оружие на учете в местной ментовке, и наше появление в поселке ни у кого не вызовет вопросов. Так что мы с тобой самые подходящие фигуры для проверки этого мужика. И повторяю, если мы в ходе этой проверки допустим малейшую ошибку, то Абдель разменяет нас без всяких раздумий. А нам это надо?

Иван почесал затылок, сдвинув шапочку на глаза:

— Да, ты прав. Лучше промолчать. А то найдем приключение на собственные задницы.

Напарник согласился:

— Правильно. Лучше промолчать.

— И все же не понравился мне этот рыбак!

— Это понятно. Как он наехал на тебя! И каплей ты когда-то висел, и с кем разговариваешь? Естественно, симпатии к нему у тебя возникнуть не могло!

— Да не о том я! То, что он базарил, хрен с ним! Ты мне скажи, что он двадцать минут делал в лесу? И почему именно тут выбрал место рыбалки? Да еще на одну стремную удочку?

Тот, кого конопатый назвал Славой, улыбнулся:

— Нет, Вань, ты точно помешался на бдительности. Ну что мог делать в лесу мужик, который, выходя из него, застегивал штаны? Может, предложишь поискать его дерьмо?

— Для того чтобы опорожниться, хватит и пяти минут, а он отсутствовал двадцать, и это с того момента, как подошли мы. Может, его час на месте не было?

Слава покачал головой:

— Тяжело с тобой, Вань! Человек только что вернулся со службы домой, решил порыбачить. Переплыл реку, закинул удочку, приспичило, пошел в лес. Справил нужду. А вокруг места, где он с детства с пацанами шарился. Ну и прошелся немного. Это же вполне объяснимо.

Конопатый вновь прищурился:

— Прошелся, говоришь? А если он до особняков прошелся?

— Зачем?

— Посмотреть!

— Если бы он хотел их посмотреть, то сразу поплыл бы к особнякам, а не делал крюк, выходя на открытое место для рыбалки, чтобы потом пешком выходить к ним.

— Да? А что скажешь об удочке?

— Ничего не скажу. Сам въехать должен.

— И во что я должен въехать?

Слава вздохнул:

— В то, что майор этот по натуре не рыбак. Любитель посидеть на реке, да, но не рыбак, которому нужна рыба. Сколько таких, которые выходят к воде ради отдыха с одной удочкой? Навалом! И место это выбрал потому, что оно одно чистое от осоки на большом расстоянии. А может, и в детстве тут рыбачил! Все объяснимо! Не загоняйся, Вань!

Конопатый махнул рукой:

— Ладно! Убедил! Черт с ним, с этим майором! Не будем докладывать Абделю!

— Ну, наконец-то! Смотри на вещи проще, Ваня! Абдель скоро свалит отсюда, мы получим столько бабок, сколько у себя в городе за несколько лет не заработаем. Ни за что, по сути, получим! Так что давай спокойненько протянем это время и свалим в Переславль, где уж оторвемся так оторвемся! А потом свое дело откроем. Свою охранную фирму, и идет Ара на…!

Выкурив еще по сигарете, охранники направились к особнякам. Пришло время смениться и им.

А Николай, поставив на место лодку, пошел к дому. И был очень удивлен, увидев взволнованную Ольгу. По времени она должна была находиться на работе. Женщина сразу метнулась к Есипову:

— Коля! Плохая новость!

— Что-нибудь с Валерой? Или урод Жлоб чего наделал?

— Нет, нет, нет, все не то!

— Так в чем дело?

— Герман через две недели возвращается!

Николай облегченно вздохнул:

— Тоже нашла новость! Ты же знала, что он должен скоро освободиться!

— Знала, но все равно это так неожиданно!

— Ничего! Успокойся! Хотя, признаться, и у меня как-то тревожно и неприятно на душе, но ничего. Прорвемся! Главное, ты только объяви ему о своем решении развестись потому, что любишь меня и в дальнейшем намерена жить со мной. Ну, а остальное на мне. Я сам решу с ним все вопросы. Ты будешь в стороне.

— Я боюсь, Коль!

— Ну, вот, опять — двадцать пять! Ты из-за этого и на работу не пошла?

— Нет! У меня отгул.

Есипов прижал к себе женщину:

— Не волнуйся, родная, все будет хорошо. Поверь мне.

— Я верю, но… боюсь!

— Это пройдет! Придется, конечно, пережить несколько неприятных мгновений, но что эти мгновения по сравнению с тем, что ждет нас дальше? Ерунда! Кстати, а как ты узнала, что он вернется через две недели?

— Герман письмо прислал!

— Могу взглянуть на него?

— Нет! Я, прочитав, сразу же сожгла его!

— Хорошо! Что было в нем конкретно, пересказать можешь?

— Нет, Коль! Не смогу! Запомнила лишь то, что он возвращается!

Николаю показалось, что Ольга говорит неправду. Но Есипов ничего не сказал. Возможно, она просто не хочет расстраивать его. И это объяснимо.

— Ну, на нет и суда нет. Сожгла так сожгла. Правильно сделала.

Женщина спросила:

— Как рыбалка?

— Нормально!

— Много рыбы наловил?

— Ага! Полную сумку!

— Серьезно?

— Да нет, конечно! Да я и не был никогда рыбаком! Просто потянуло к реке отчего-то. Может, оттого, что родителей вспомнил? Отец-то рыбачил на славу!

— Я помню! Он почти всю улицу рыбой снабжал.

— Да! А из меня рыбака не вышло. Так, поплавал на лодке по реке, армию вспомнил, о наших отношениях думал, планы строил.

— Сегодня чем будешь заниматься?

— Дел хватит. Строители должны приехать. Дом надо поднять. Материал еще принять. За месяц надо основные работы сделать. Шифер сменить на черепичные панели, ну а уж обкладку придется на весну перенести. Но это уже мелочь. Главное, я смогу забрать вас с Валерой в отреставрированный дом. Для него планирую спальню родителей переделать.

— А как же мой дом?

— А что ему будет? Валере потом и достанется. Его тоже отремонтируем. А то две усадьбы соединим! Время покажет.

Ольга как-то обреченно вздохнула:

— Да, время покажет!

Николай не стал ничего говорить, понимая ее состояние.

— Ну, тогда стиркой займусь. Давай свое белье!

— Да я…

— Коль, я тебе чужая?

— Нет, конечно.

— Тогда чего ты смутился? Кто, как не жена, должна стирать вещи мужа! Пусть и будущего!

— Настоящего!

— Ну, хорошо, настоящего! Давай собирай узелок! И постельные принадлежности давай, я их выстираю и отдам Марине, а застелю все свое!

Вскоре Ольга ушла и начала большую стирку.

Есипов дождался строителей, и те, разгрузив грузовой автомобиль с материалом, начали работы по выставлению нового фундамента, наращиванию старого, домкратами подняв избу. Николай впервые видел, как производятся подобные работы, и с интересом наблюдал за спорыми и профессиональными действиями строительной бригады. А еще их шабашниками называют, калымщиками. Это стройкомбинаты и всякие там СМУ — шабашники, а ребята, что приехали работать к Есипову, настоящие профи в своем деле.

В 16 часов неожиданно раздался звонок на сотовом телефоне Есипова. Интересно, кто это вспомнил о нем? На дисплее высветился лишь номер, значит, абонент звонил ему впервые. Николай ответил:

— Слушаю!

— Здравствуй, Есипов!

Николай тут же узнал голос генерал-лейтенанта, ныне всенародно избранного губернатора Переславской области Кучерова, чему был крайне удивлен:

— Геннадий Анатольевич? Вот, признаться, не ожидал! Здравия желаю, товарищ генерал-губернатор.

— Здравствуй, майор! Как твои дела? Здоровье?

— Все нормально!

— Привыкаешь к новой жизни?

— А что делать?

— Да! Вот и я обвыкаюсь! Кстати, подъезжаю к Ташаево. У меня объезд части районов области. Поэтому и звоню, ты давай-ка выдвигайся к администрации района. Разговор есть.

— Весьма кстати, Геннадий Анатольевич, мне тоже есть что сказать вам.

— Вот и поговорим. Да, возле администрации местная милиция наверняка заслон выставит, так ты просто сообщи мне, что подъехал, и жди, за тобой выйдут. Договорились?

— Договорились, товарищ генерал.

Николай, отключив мобильник, задумался.

В том, что Кучеров объезжает районы области, нет ничего особенного. На то он и губернатор. Но в том, что он в суете бесконечных проблем вспомнил о нем, майоре запаса Есипове, была своя подоплека. Этого Есипов просчитать не мог. Да особо и не пытался, скоро генерал сам все объяснит. А майор, в свою очередь, поделится с ним своими мыслями насчет того, что узнал во время ночной «рыбалки». Через Кучерова будет проще связаться и с Калининым, если, конечно, генерал посчитает нужным сделать это. Николай взглянул на часы. 16.10. Надо срочно выдвигаться к администрации района. И для этого можно воспользоваться служебным положением Володьки.

Есипов нашел в памяти телефона номер друга, нажал клавишу вызова.

Участковый ответил сразу:

— Слушаю тебя, рыбак! Как ночная прогулка?

— Нормально. О ней потом, ты сможешь оказать мне услугу?

— Сейчас, Коля, я очень занят. Ждем приезда губернатора. Должен с минуты на минуту появиться. Приказано всем находиться на своих местах.

— Так мне как раз губернатор и назначил встречу! А я с нашего края сейчас ни на чем в центр не уеду.

Капитан удивленно и немного недоверчиво спросил:

— Тебя лично Кучеров вызвал? Как это?

— Долго объяснять, Володя. Так поможешь?

— Нет, ты это серьезно?

— Абсолютно серьезно!

— Хм! Ну ладно, попытаюсь отправить за тобой машину, но ничего не гарантирую.

— А ты скажи начальству, зачем тебе нужна машина, не откажут!

— Дела! Жди звонка!

— Ты только поторопись! Мне не хотелось бы звонить губернатору и просить машину. Он, конечно, выделит, но…

— Не продолжай! Сказал, жди? Значит, жди!

Николай не успел выкурить сигарету, как Владимир вызвал его:

— Есипов? Встречай возле моего дома «УАЗ» дорожно-патрульной службы. Будет минут через десять. Но если, Колян, ты разыграл меня…

— Не продолжай, Володь! Я сказал тебе правду.

— Ну, ну!

Автомобиль ДПС появился в точно назначенное время. За эти десять минут Николай успел переодеться в новый костюм-«тройку» и выйти к дому соседа, где в 16.20 и развернулся милицейский «УАЗ».

Есипов подошел к нему, спросил водителя-старшину:

— За мной, старшина?

— Если вы Есипов, то за вами.

— Я — Есипов.

— Прошу в машину. Мне приказано доставить вас к зданию РОВД как можно быстрее.

Николай сел на место переднего пассажира, и вездеход, включив мигалку, в сигнале которой не было никакой необходимости, шустро побежал к центру поселка. У здания районного отдела внутренних дел «УАЗ» встретил Соболев. Николай, поблагодарив старшину, подошел к участковому. По пути посмотрел через площадь, где находилось двухэтажное здание районной администрации и возле которого в ряд и под охраной милиции стояли четыре легковых автомобиля. Один «Мерседес» и три «Волги». Значит, Кучеров уже прибыл. Николай посмотрел на Соболева:

— Спасибо, Володь, сработал оперативно.

— Не за что. Но ты объясни мне, с чего это сам губернатор вызывает тебя?

— Сам не представляю, Володь. Сказал, что разговор у него ко мне есть.

Владимир удивился:

— Ни хрена себе! Вот так, ни с того ни с сего, взял и позвонил, сказав, что у него к тебе, обычному незнакомому пенсионеру, есть разговор? Чего ты темнишь, Николай!

Есипов улыбнулся:

— Ну, ладно, ладно, репей! Прицепишься, не оторвешь. Знал я раньше генерала Кучерова, по службе знал.

— Но ведь он, насколько мне известно, служил не в войсках? Как же ты мог знать его?

— Просто пересекались дорожки, но это долгая история, потом расскажу.

Николай достал телефон, отыскал сохранившийся в памяти мобильника номер губернатора, вызвал его:

— Геннадий Анатольевич? Майор Есипов. Я на площади у здания РОВД.

— Ясно! Подходи к администрации, я высылаю помощника.

Генерал отключил связь.

Николай взглянул на Соболева:

— Проводишь до «Белого дома»?

— Ты с самим говорил?

— Нет, с твоей Мариной! Так идешь, или я один?

— Идем!

Николай с Соболевым прошли через площадь. Возле стоянки администрации их остановил человек в штатском, который руководил нарядом местной милиции. Внимательно и быстро осмотрел Николая:

— Здравствуйте! Вы Есипов?

— Да! Я — Есипов Николай Алексеевич!

— Пожалуйста, предъявите документы.

Но голос из-за машин отменил требование сотрудника личной охраны губернатора:

— Не надо никаких проверок, Дима! Мне знаком Николай Алексеевич!

Есипов, немного удивленный, посмотрел в сторону автомобилей, из-за которых вышел майор Березин, в свое время служивший офицером по особым поручениям генерала Кучерова.

Майор подошел к Есипову:

— Ну, здравствуй, Николай!

— Привет, Олег! А ты так и остался при шефе?

— Куда ж он без меня, а я без него? Сейчас один из его помощников.

Березин взглянул на Соболева, спросил:

— А это кто?

— Мой друг. Участковый. Капитан милиции Соболев Владимир.

Майор протянул ему руку:

— Очень приятно, помощник губернатора Олег Березин.

И повернулся к Есипову:

— Идем, Коль, Кучеров ждет тебя.

— Он один?

— Не знаю! Но приказал сразу доставить твою персону в кабинет главы местной администрации.

Николай махнул Соболеву рукой и пошел с Березиным к главному, парадному входу здания местной власти.

В кабинет его ввел Олег, доложив:

— Геннадий Анатольевич, Есипов прибыл!

Губернатор встал из-за стола, вокруг которого сидели Аракевич со своим управлением, представил:

— Перед вами, господа-товарищи, новый начальник отдела культуры Ташаевского района Есипов Николай Алексеевич! Прошу любить и жаловать. Распоряжение о его назначении мной подписано и завтра с утра будет здесь. На этом считаю совещание законченным. Надеюсь, вам ясно, что каждый в полной мере должен исполнять свои обязанности вплоть до скорых новых выборов. Если ко мне нет вопросов, все свободны.

Вопросов к губернатору не последовало, и местная администрация, за исключением ее главы Аракевича, молча покинула кабинет. Лица сотрудников были мрачны, а некоторых чиновников даже растерянны. Видимо, Кучеров сообщил всем не то, что они желали бы услышать. Губернатор взглянул на Аракевича:

— У вас, Андрей Михайлович, какое дело ко мне есть?

Глава администрации ответил:

— Нет, но я считаю своей обязанностью находиться рядом с вами. И…

Кучеров перебил местного начальника:

— Не стоит. Занимайтесь своей работой. Кабинет я скоро освобожу, а в 18.00 покину районный центр. И провожать меня не надо. Так что можете идти.

Аракевич, видимо, не ожидал подобного к себе отношения со стороны губернатора.

— Как скажете, господин Кучеров. Как понимаю, и с ужином я затеялся напрасно?

— Напрасно, Андрей Михайлович! До свидания!

Глава Ташаевского района поднялся, недобро взглянул на Есипова, словно тот был виноват в холодном обращении Кучерова, и покинул кабинет, бросив на выходе:

— Счастливой вам поездки!

В кабинете остались губернатор, Есипов и Березин.

Кучеров обратился к помощнику:

— Олег! Сделай так, чтобы нам с Николаем не мешали. И прикажи ребятам проверить, насколько безопасно вести беседы в этом здании. Ты понял, что я имею в виду?

— Понял, Геннадий Анатольевич! И уже принял соответствующие меры. Мы прощупали здание администрации. Оно чисто от внешнего акустического контроля.

— Молодец, тогда никого не пускать сюда, пока мы с Есиповым не обсудим дела насущные.

— Есть! Может, чаю или кофе организовать?

Кучеров взглянул на Есипова:

— Ты как, Коль?

Отставной майор пожал плечами:

— Да можно. Чаю.

Кучеров обернулся к Березину:

— Два чая, Олег.

— Понял, без вопросов.

Помощник вышел из кабинета.

Есипов, крайне удивленный своим назначением, спросил:

— А с чего это вы, Геннадий Анатольевич, решили засадить меня в местную администрацию? Более того, начальником отдела культуры, к каковой я никогда и никакого отношения не имел. Это же смешно, офицер запаса — и на таком посту!

— Смешнее, Коля, другое. В соседней области мой коллега начальником управления строительства назначил бывшего главного санитарного врача. Вот это действительно смешно. А культура? Это клубы, библиотеки, самодеятельность.

— Мне и без них проблем хватает.

— О проблемах позже. А назначил я тебя начальником культуры по трем причинам. Во-первых, мне нужен свой, верный человек в местной администрации. Слишком много грешков накопил за свое правление господин Аракевич, продолжая при этом сохранять неплохие шансы не переизбрание. Прокурор с начальником милиции под ним, руководители предприятий тоже. Меня подобная коррумпированная система районного масштаба не устраивает. Но и реально изменить что-либо я пока не имею ни полномочий, ни достаточных оснований. А посему решил привлечь тебя к работе в администрации. Если Аракевич пройдет на новый срок, готовься стать его первым заместителем.

Николай улыбнулся:

— Хотите занозу ему засадить?

— Точно. Без своего первого заместителя грязные делишки проворачивать сложно. Вот ты и будешь мешать ему нарушать законы. Но это если его переизберут, если же пройдет человек, которого хочу протолкнуть я, то ты либо останешься на культуре, либо подашь в отставку. Но лучше, если останешься. А то я, проверяя работу администрации, заглянул в отдел культуры и знаешь, что увидел? Этакую раскрашенную во все цвета радуги даму пенсионного возраста, спокойно и открыто листающую толстый журнал с голыми мужиками на цветных фотографиях. Спрашиваю, кто вы? Отвечает, начальник отдела. Такие работники, как эта… как ее… вот черт… Солодухина, может, и устраивают Аракевича, но мне в области не нужны.

В дверь заглянул Березин:

— Чай, Геннадий Анатольевич.

— Заноси!

Помощник поставил поднос с двумя объемными чашками дымящегося зеленого чая, того самого, который больше всех предпочитал генерал спецслужбы, и тарелкой, наполненной карамелью.

Есипов спросил:

— Какова же третья причина моего назначения?

Губернатор, отхлебнув чай, ответил:

— А третья причина заключается в том, что 22 ноября, как тебе, наверное, известно, поселок Ташаево будет отмечать двухсотлетие. До праздников осталось всего ничего, а здесь никто и ухом не ведет. Дом культуры в ужасном состоянии, а ведь в нем и планируется торжественное собрание. Вот ты, как начальник культуры, а по совместительству и заведующий клубом, проведешь подготовку к торжеству на надлежащем уровне. В этом тебе финансовое управление поможет, ну и твое переславское начальство по линии культуры тоже.

Николай вздохнул:

— Да, нагрузили вы меня, товарищ генерал, по полной программе. А я ведь инвалид. И у меня, как я говорил, сейчас своих проблем хватает. Могли бы и посоветоваться.

— И что, отказался бы?

— Да нет, раз нужен вам, но хоть подготовился бы морально, а то все так неожиданно.

— Как будто тебе к неожиданностям привыкать!

— Это верно, не привыкать.

— Так, а теперь поговорим о твоих проблемах. Что за трудности испытываешь, Коля?

Николай рассказал о ремонте дома, о скором изменении, как он надеется, в личной жизни.

Кучеров проговорил:

— Ну вот! Будучи на должности в администрации, ты только облегчишь свое положение. Я забыл сказать, что завтра же тебе перегонят «Ниву» в качестве служебного автомобиля, ну и зарплату к пенсии неплохую получишь. Ну, первое время придется попотеть с организацией праздников, а потом легче станет. Главное, клубы и библиотеки в селах возродить. А то молодежи, кроме как самогонку жрать, и заняться нечем!

— Ясно. Будем стараться.

— Ну, вот и хорошо. А теперь давай о том, что у тебя есть сообщить мне. По-моему, так ты выразился при телефонном разговоре?

Есипов подробно доложил о том, чему стал свидетелем.

Кучеров, выслушав Николая, задумался.

— Вот что, Коля, все, что ты рассказал, действительно заслуживает пристального внимания спецслужб. И я по прибытии в Переславль свяжусь с Калининым. А он, уверен, в свою очередь, выйдет на тебя. Тем более в настоящее время, насколько мне известно, одна штурмовая группа отряда «Гроза» базируется на подмосковной базе. С Калининым и решите, что делать дальше. Однозначно, нельзя выпускать из поля зрения этих «спортсменов». Но и тебе не следует проявлять рвение в отслеживании всего происходящего на территории особняков. Я запрещаю тебе даже приближаться к так называемой «запретной зоне». Ты понял меня?

— Понял, Геннадий Анатольевич.

— Вот и хорошо. Занимайся исполнением своих обязанностей по новой должности, ремонтом дома, личными делами и делай вид, что тебя совершенно не касается то, что происходит за рекой.

— Я все понял, товарищ генерал. Забыл спросить, Геннадий Анатольевич, а что с Боссом, с господином Говоровым, нашим высшим чиновником, руководившим Асхановым?

— Я ждал этого вопроса. Ну, что с Боссом? Арестован и содержится в камере секретного объекта ФСБ. Сначала, насколько мне известно, упирался, возмущался, даже на президента пытался выйти, но… под убойными показаниями того же Асханова, бывших генералов Кислицина и Ерохина, а также Боганова с киллерами самого Говорова раскололся. И сейчас сдает тех, кто помогал ему. Естественно, имен тебе я назвать не могу, да и не владею полностью всей информацией, но, доложу, карусель закрутилась нешуточная. Многие, очень многие потеряют не только деньги и посты, но и свободу, причем большинство, как мне кажется, навсегда.

— Ясно. Так и должно быть.

— Больше вопросов нет?

— Нет, товарищ генерал.

— Ну, тогда давай прощаться. Мне пора возвращаться в Переславль.

Есипов поднялся:

— Разрешите идти?

— Иди, Коля, да ты ведь живешь где-то на окраине?

— Да, на самой окраине у реки.

— Тогда подожди.

Губернатор вызвал помощника.

Березин вошел в кабинет в ту же секунду. Видимо, все это время находился в приемной.

Кучеров приказал:

— Возьми, Олег, мою машину и доставь Николая до дома.

— Понял, Геннадий Анатольевич.

Есипов возразил:

— А стоит ли, товарищ генерал, светиться, лишний раз показывая наши с вами отношения?

— Одним твоим назначением мы уже засветились. Но это к лучшему. Тебя начнут — с одной стороны — уважать, с другой — опасаться, как человека губернатора, такая двойственность поможет тебе сохранить независимость и в то же время заставит коллектив администрации держать ухо востро, а возможно, и заметать следы своей, мягко говоря, нечистой прошлой деятельности. А областная прокуратура проследит за всеми движениями местных чиновников. Так что давай прокатись на губернаторском «Мерседесе». И до встречи. На торжества я приеду. Но ты, если что, можешь в любое время дня и ночи связываться со мной. Телефон теперь знаешь?

— Хорошо, Геннадий Анатольевич. До свидания!

— До свидания, майор, удачи тебе тут!

Есипов с Березиным вышли из здания администрации, прошли на стоянку машин. Соболев по-прежнему находился на площади, ожидая друга. Николай обратился к помощнику губернатора:

— Соседа моего, капитана, возьмем с собой?

— Без проблем!

Березин окликнул штатского, руководящего охраной главы области у стоянки служебных машин:

— Дима! Пропусти там капитана Соболева.

Участковый подошел к Есипову:

— Какие дела, Коль?

— Все нормально. Дома расскажу, ты освободился от службы?

— Да. И служба-то у меня сам знаешь какая, не кабинетная!

— Тогда едем домой?

— Поехали. Я с машиной договорюсь.

— Не надо ни с кем договариваться. Губернатор выделил свой «Мерседес».

— В натуре, что ли?

— Говорю же!

— Да, по нашей улице только на «мерсе» рассекать! Но прокатиться можно. Может, раз в жизни такая возможность представилась.

Друзья сели в просторный салон губернаторского лимузина, и тот в сопровождении автомобиля службы охраны доставил Есипова с Соболевым прямо к крыльцу последнего. На удивление капитана, легко преодолев бездорожье улицы Садовой и на еще большее удивление, даже изумление соседей участкового, а в первую очередь его собственной супруги. После того как машины Кучерова отъехали, Соболев спросил у друга:

— Ты обещал рассказать о встрече с губернатором. Судя по всему, она не осталась безрезультатной.

— Ты прав, с завтрашнего дня я — начальник отдела культуры нашей районной администрации.

Владимир с Мариной с изумлением уставились на Николая. Первым пришел в себя Владимир:

— Ну, ты даешь! И месяца в родном поселке не прожил, а уже начальник отдела в «Белом доме». Так, глядишь, скоро всеми нами тут рулить будешь!

Николай похлопал друга по плечу:

— Если такое произойдет, не волнуйся, своих людей не забуду. Первым делом пробью твое повышение! А Марину сделаю начальником контрольно-ревизионной комиссии. Чтобы воров по району гоняла под прикрытием мужа.

Марина засмеялась. Владимир же принял слова друга всерьез:

— Смотри, Коля, я тебя за язык не тянул!

— Ладно! Вот тебе ключ от лодки, еще раз спасибо за все, пошел я домой. Что-то устал.

Соболев напомнил:

— Погоди, ты не сказал, как покатался по реке?

— Ты знаешь, раньше на Оке веселей было. И просторней. Сейчас не то.

— И это все?

— Все! А что ты хотел еще узнать?

— Не знаю, но я думал, хотя… Отдыхай, чиновник!

— Пока!

Соболев с супругой попрощались, и Николай пошел к своему дому. Удивительно, но строители успели поднять его на отреставрированный высокий фундамент. Ничего не скажешь, ребята работали не за страх, а за совесть. Надо им премию выписать. Заслужили. В дом зашел через двор, крыльцо пришлось снести, но так и было задумано, вместо него Николай запланировал соорудить обширную веранду. Внутри пока все было без изменений. За исключением того, что строители перенесли видеоаппаратуру в спальню, заняв центральную комнату плитами ДСП. Николай сел на стул. Закурил, задумавшись, глядя на окна Ольги. До ее прихода ему было о чем подумать. Ведь завтра, по сути, у него начинается новая жизнь! Никогда бы не подумал Есипов, что из майора сил специального назначения может превратиться в штатного чиновника районного уровня! Но… пришлось! И никуда от этого не деться.

Часть II

Захват

Глава 1

Ольга пришла в одиннадцать. Принесла ужин и смену постельного белья, которое тут же и застелила на кровать. Делала она это как-то суетливо и, вообще, Николай заметил, что женщина находится в каком-то подавленном и нервном состоянии. Он спросил:

— Оля, что с тобой?

Она, стараясь не смотреть в глаза Есипову, пожала плечами:

— Да ничего! Просто… просто сегодня я не смогу остаться.

Николай удивился:

— Почему?

— Ты должен знать, что у женщины иногда наступает период, когда она не может быть с мужчиной, даже с мужем. Вот и у меня наступил такой период. Так что придется нам обойтись без близости дня два-три.

Вроде Ольга все объяснила по уму, но Николаю послышалась в ее объяснении фальшь.

— Ты говоришь мне правду?

Женщина резко повернулась к нему:

— Что? Ты мне не веришь?

— Да нет, верю, но знаешь, мне кажется, что не критические дни так повлияли на твое настроение. Тебя, по-моему, беспокоит другое, и это другое напрямую связано с возвращением Шевцова. Это не дает тебе покоя?

Ольга отвела глаза, ответив:

— Нет, Коля. Ты не прав. И вообще, не усугубляй ситуацию. Лучше перекуси и расскажи, как у тебя дела? Валерка доложил, что ты уезжал в центр и вернулся на какой-то очень красивой и невиданной им ранее черной машине. Тебя куда-нибудь вызывали? Или встретился с кем? Я слышала, в район новый губернатор приезжал.

— Вот на встречу с ним я и ездил.

Ольга удивилась:

— Да? А почему он вызывал тебя? Откуда вообще узнал о тебе?

Есипов объяснил:

— Ну, во-первых, не вызывал, а пригласил, во-вторых, мы с ним знакомы еще по службе в армии. Как-то мой батальон был на время подчинен ему, тогда генералу одной из спецслужб, и в-третьих, Кучеров назначил меня начальником отдела культуры нашей районной администрации, а по совместительству, временно, и заведующим Домом культуры. С завтрашнего дня. А вернулся я из центра вместе с Соболевым на машине губернатора.

Женщина подошла к Есипову, положила руки ему на плечи:

— Значит, ты теперь большой районный начальник?

— Временно! Вернее, в зависимости от того, как пройдут выборы в районе! Генерал попросил меня занять эту должность, отказать я не смог. Но не думаю, что надолго задержусь в чиновниках. Это не мое!

— Почему, Коля? Разве плохо быть начальником? Все тебя знают, все уважают или, по крайней мере, делают такой вид.

— Вот-вот! А за глаза поносят на чем свет стоит. Но пока я действительно чиновник.

Ольга поцеловала его в щеку:

— Поздравляю! Теперь у тебя и секретарша молоденькая будет. И сотрудницы красивые, возможно, одинокие.

Николай отстранил женщину от себя, спросив в глаза:

— Что с тобой, Оля? У меня есть ты, а вот с тобой происходит что-то непонятное. И началась эта непонятка после того, как ты получила письмо от Шевцова, содержание которого не могла не запомнить, но которое от меня по какой-то причине скрываешь. По какой причине, Оля?

Она присела на кровать:

— Ну, что заладил одно и то же? Я же уже сколько раз тебе говорила, что содержание этого послания, век бы его не видеть, меня не интересовало. Как только в первых строках прочитала о возвращении Германа, тут же сожгла его. Почему ты не веришь мне?

Николай закурил:

— Ладно, проехали. Будем считать, что все обстоит так, как говоришь ты.

Он присел на стул, сбрасывая пепел в пепельницу. Настроение упало. Что-то с Ольгой происходило. И что она явно скрывает. Почему? Непонятно. Он быстро выкурил сигарету, затушив ее и открыв форточку, чтобы проветрить задымленную комнату.

Ольга спросила:

— Почему ты не ешь?

— Спасибо, не хочу.

— Поужинал с губернатором?

— Нет. Просто не хочу.

— Может, сделать кофе? Или чай заварить?

— Нет. Ничего не хочу.

Женщина присела перед ним на корточки, положив свои руки на его колени:

— Коль! Ты обиделся?

— На что? На твои критические дни?

— Ну, не знаю, на что! Ты извини меня, если я что-то сказала не так. И о секретарше забудь. Это все оттого, что я люблю тебя и, естественно, ревную.

Ее речь внезапно прервал сигнал вызова на сотовом телефоне Есипова.

Ольга даже вздрогнула:

— Что это?

— Телефон!

— Так поздно?

Майор достал трубку, на дисплее высветился номер и буквы КК, что означало командир Калинин:

— Слушаю вас, Александр Иванович!

— Добрый вечер, Николай! Говорить можешь?

— Могу. Добрый вечер.

— Ты дома?

— Да.

— Я тебя часом ни от чего не оторвал?

Николай взглянул на Ольгу:

— Нет, и не оторвали, и не разбудили.

— Это хорошо. Ты извини за поздний звонок, но мне тут Кучеров сбросил информацию, переданную тобой.

— Ясно. И как вам она, эта информация?

— Занимательна, слов нет. А посему сегодня же ночью к указанному тобой объекту будет переброшена группа наблюдателей во главе с капитаном Литинским. Она возьмет усадьбы под контроль. К тебе же на твоей служебной «Ниве» утром явится Волков. Введи его в курс дела.

Есипов спросил:

— Вы решили привлечь к проверке информации бывшую мою группу?

— Да, она одна сейчас на базе. Но возможно не только к проверке, если подтвердится наличие вооруженной банды. Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю.

— Сергей только навестит тебя. За рекой останется Литинский. Он и будет осуществлять связь с тобой по необходимости! Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

— Ну, что вы, товарищ генерал! Я же затеял эту игру. Вернее, включился в нее, хотя… все может оказаться и пустышкой.

— Дай-то бог. Ты говорил Кучерову о том, что «спортсменами» руководит некий Абдель?

— Да. Так его называл помощник.

— У Волкова будет с собой фотография одного Абделя из стаи захваченного нами ранее Асханова. Идентифицировать фото с оригиналом сможешь?

— Думаю, да. Я неплохо разглядел оригинал.

— Вот и добро. У меня все. Спокойной ночи, майор.

— Всего хорошего, товарищ генерал!

Николай отключил телефон.

Ольга смотрела на Есипова с нескрываемым удивлением. Она слышала лишь то, что говорил Николай, но и его слов хватило, чтобы понять — разговор состоялся необычный. Ольга спросила:

— Я могу узнать, с кем ты разговаривал?

— Конечно. Со своим бывшим командиром. У него возникли кое-какие проблемы служебного характера, и генерал просил меня оказать помощь.

— А почему этот генерал звонил сейчас, а не утром?

Есипов терпеливо объяснил:

— Потому, Оля, что утром от него уже прибудет офицер, с которым я должен встретиться и попытаться решить возникшую проблему! И вообще, должен тебе доложить, генералы особо не церемонятся со своими подчиненными. Даже бывшими. Если ему удобно звонить ночью, то он и позвонит ночью, совершенно не обращая внимания на то, удобно это или нет. Такова армейская жизнь.

Но ответа женщине было мало.

— А о какой информации шла речь?

Николай наклонился к Ольге:

— Оленька, это тайна. И тайна не моя. Поэтому я не могу раскрыть ее никому, понимаешь, никому, даже тебе, самому близкому мне человеку.

— А оригинал — это тоже тайна?

— Весь наш разговор с генералом одна сплошная тайна. Честное слово.

Ольга вздохнула:

— Ну, ладно! Есть ты, смотрю, не собираешься. Пойду я?

— А может, останешься?

— Ну зачем, Коля? Тебя и себя мучить? Я ведь могу и заболеть.

— Хорошо, хорошо. Не надо болеть. Так говоришь, твои дела продлятся два дня?

— Два-три. Но я каждый вечер буду приходить. Да и ты заходи. Валере не терпится сыграть с тобой в шахматы. Хотя теперь у тебя, наверное, будет много работы в администрации?

— Не больше, чем у тебя. А засиживаться в конторе после 18.00 я не намерен. Даже если этого очень захочет господин Аракевич. И завтра обязательно после работы зайду, пусть сын расставляет фигуры. А на выходные, дорогая, готовься к поездке в Переславль.

Женщина удивилась:

— В Переславль? Зачем?

— Там узнаешь.

— Но Валера плохо переносит автобус.

— А кто говорил об автобусе? Я же теперь какой-никакой, а начальник, и мне положена служебная машина. Не такая, конечно, как у районного главы, но все же машина. На ней и поедем. И прошу больше не задавать никаких вопросов!

Николай проводил Ольгу. Они еще долго стояли во дворе.

Первоначальный холодок, который почувствовал Николай по приходу Ольги, растаял. И они простились горячим страстным поцелуем. Таким, как всегда!

Утром к восьми утра на автобусе вместе с Ольгой и Соболевым Николай выехал в центр. Есипов с Владимиром вышли на площади Ленина, где вместо памятника, снесенного демократом Аракевичем, стоял крест. Ольга же поехала дальше, к ватной фабрике.

На площади друзья расстались. Соболев пошел к РОВД, Есипов к администрации. Охрана пропустила его без удостоверения, которое еще, естественно, не было на него оформлено, и ровно в 8.00 Николай вошел в дверь, на которой красовалась табличка «Отдел культуры». Помещение делилось на три комнаты, прямо — приемная со смазливой девушкой лет двадцати за столом, слева кабинет начальника, справа комната сотрудников. Секретарь поздоровалась:

— Доброе утро, Николай Алексеевич! Меня зовут Катя!

— Очень приятно!

— Кофе? Чай?

— Ни то и ни другое!

Он указал на правую дверь:

— Сотрудники на месте?

Секретарь повела оголенным плечом:

— Конечно! Как же можно иначе, когда новый начальник первый день выходит?

— А в дальнейшем можно и опаздывать?

Катя улыбнулась:

— Это уж от вас зависит!

— Ну, да, естественно!

Есипов вошел в комнату сотрудников, где стояло три стола с креслами, за которыми сидели две женщины средних лет.

— Здравствуйте! Я ваш новый начальник, Есипов Николай Алексеевич.

Одна из женщин, специально, как показалось Николаю, выставив левую руку с обручальным кольцом на безымянном пальце, показывая тем самым, что она разведена, кокетливо качнула короткой прической:

— А мы уже в курсе! Наконец-то в нашем коллективе появился мужчина. Да еще какой! Офицер! Но я забыла представиться: заведующая библиотечным сектором Власова Надежда Петровна.

Женщина буквально обожгла Есипова голодным взглядом своих черных, пронзительных глаз. Что, однако, на Николая не произвело впечатления. Он прекрасно знал тип подобных женщин, как знал и то, чего им так не хватает в жизни.

Вторая сотрудница выглядела более скромно.

— Заведующая клубным сектором Сивко Людмила Владимировна.

— Очень приятно, — ответил Николай и спросил: — А кто в нашем дружном коллективе отвечает за самодеятельность?

Обе женщины кивнули на пустой стул. Ответила Власова:

— Лариса Юрьевна Дроздова. Но она на больничном.

— И давно болеет?

— С понедельника. К пятнице обещала выйти. Звонила из дома.

— Что у нее?

— Ангина. Она часто болеет.

— Ясно! Чем думаете заниматься, красавицы?

Власова поднялась, продемонстрировав свою стройную фигуру, совершенно не скрываемую обтягивающим, излишне открытым и коротким платьем, сквозь которое просвечивало нижнее белье:

— Я бы хотела попросить у вас разрешения к десяти часам удалиться в парикмахерскую. У меня там запись.

— Что бы еще вы хотели попросить?

Женщина стрельнула глазками:

— То, Николай Алексеевич, что публично не обсуждается!

— Понятно. Вы где живете, простите?

— Рядом. В пяти минутах отсюда. В отдельной квартире новой пятиэтажки! А что?

— Я разрешу вам удалиться, и не в 10 часов, а прямо сейчас. На полчаса. Домой. Чтобы вы переоделись в более подходящий для служебных помещений костюм. Надеюсь, я не обидел вас, Надежда Петровна? А то можете пожаловаться Аракевичу. Это ваше право.

Власова скривила в ухмылке накрашенные полные губы, отчего ее лицо вдруг постарело.

— Нет, что вы, Николай Алексеевич! Зачем же жаловаться? Вы так галантны! Настоящий полковник!

— Не смею задерживать. В 9.40 вы должны приступить к составлению отчета о проделанной работе за прошедший месяц.

Женщина, виляя, скорее уже по привычке, оттопыренным задом, вышла из комнаты.

Николай повернулся к заведующей клубным сектором:

— У вас какие планы, Людмила Владимировна?

Сивко мило улыбнулась:

— Наверное, тоже составлять отчет?

— Нет! Вам этого делать не стоит. У нас есть проект Дома культуры?

— Где-то должен был быть. Схема есть, точно. Скоро празднование двухсотлетия города, но ремонт там до сих пор так и не начали.

— Попытайтесь найти проект. Получится — хорошо, нет, обойдемся схемой. Затем, в течение дня, осмотрим клуб. Ну, а ремонт начнется. В самое ближайшее время.

Отдав распоряжение заведующей клубным сектором, Есипов вышел в приемную. Моргая длинными и густо подведенными ресницами, на него смотрела секретарша. Николай подумал — и до чего некоторые дамы бездарно и без явной необходимости щедро штукатурят себя всевозможной косметикой. Эта Катя, в принципе, довольно симпатичная девушка, выглядела как дешевая проститутка.

Николай спросил у нее:

— Скажите, Катя, вы, ложась спать, смываете с себя всю эту «прелесть»?

Есипов сделал характерный круговой жест на своем лице.

Секретарша удивилась вопросу, но ответила:

— Да, конечно.

— Извините, а утром, когда умываетесь, смотритесь в зеркало?

Секретарша совершенно не понимала своего нового шефа. Бывшему, а именно Алле Тимофеевне Солодухиной, любовнице Аракевича, было наплевать, как выглядят и чем занимаются подчиненные. У нее своих забот хватало. И с Аракевичем переспать, и мужу лапши на уши навешать, отвечая на вопрос, почему задерживается на работе до полуночи.

— Да, конечно!

— И что, вы как, нравитесь себе без грима?

— Ну, почему?

— Извините, у женщин не принято спрашивать возраст, но я все равно узнаю его из личного дела, вам лет двадцать, двадцать пять?

— Двадцать!

— И какая необходимость в вашем возрасте так обильно пользоваться косметикой? Я прошу понять меня правильно. Естественно, вы вправе уродовать свое лицо, как вздумается, но не на работе! На работе все лишнее с лица убрать. А вечером, после 18.00 можете хоть индейцем племени гуарамо выкраситься! Ничего не буду иметь против. Более того, сам с интересом посмотрю. А пока вы смахиваете на клоуна из цирка шапито, каковым отдел культуры района не является. Немедленно приведите себя в порядок!

Николай прошел в свой кабинет. Сел в кресло, пододвинул к себе пепельницу и, глядя на табличку «У нас не курят!», закурил. Плевать он хотел на какие-то запреты! Как и на всю эту администрацию в ее нынешнем составе.

Долго бездельничать ему не пришлось.

Вошла Катя, и Есипов сначала не узнал ее. Пред ним стоял совершенно другой человек. Симпатичная девушка. Есипов оценил ее настоящий внешний вид:

— Вот это другое дело. Ты же красавица, Катя! Зачем же прятать естественную красоту за слоем штукатурки?

Она ответила тоном и с видом виноватого ребенка:

— Простите, я больше не буду!

— Что не будешь? И за что я должен тебя простить?

— Краситься не буду. На работе.

— Ты за этим зашла?

— Нет, Николай Алексеевич. С проходной охрана звонила. К вам прибыл сотрудник областного управления культуры.

— Так пусть пропустят.

— Надо пропуск оформить.

Николай поднялся:

— И что я должен сделать для этого?

— Сообщить, примете ли посетителя?

— Ничего не понимаю, с каких пор представители вышестоящего начальства стали считаться посетителями? Конечно, приму, и немедленно!

— Понятно. Сейчас я все оформлю.

Секретарша выпорхнула из кабинета, и вскоре перед Николаем предстал его боевой друг капитан Волков, сменивший Есипова на должности командира штурмовой группы. Одет капитан был в строгий штатский костюм. В руке держал кожаную папку. Ни дать ни взять, достаточно солидной фирмы.

Закрыв за собой дверь, Волков улыбнулся:

— Ну, здоров, что ли, Коля?

— Здорово, Серега! Если бы ты знал, как рад видеть тебя!

— Взаимно!

Боевые товарищи обнялись.

Затем прошли к гостевому столику.

— У меня, Коль, мало времени, отец просил оценить обстановку быстро, сегодня же доложить ему о результатах встречи с тобой.

— Ясно. Тогда слушай. Дело, значит, вот в чем…

Есипов подробно доложил о ситуации, сложившейся у особняков главы местной администрации.

Волков понимающе кивнул головой:

— Понятно. Исходя из вышеизложенного, ты подозреваешь, что не команда спортсменов-альпинистов проходит в райцентре подготовку, а какая — то преступная или террористическая группировка?

— Точнее сказать, я склоняюсь к этому.

— Так. Ну что ж, группа наблюдателей во главе с капитаном Литинским ночью благополучно вышла к твоему объекту. Думаю, уже сегодня мы будем иметь более исчерпывающую информацию по этим спортсменам. Кстати, группа альпинистов действительно арендовала участок брата главы ташаевской администрации на месяц. И группа эта интернациональна, правда, по бумагам состоит она всего из десяти человек!

— Я это уже слышал от местного участкового, но там их более тридцати рыл.

— Проверим. Понимая твой интерес и обеспокоенность, Литинский получил распоряжение докладывать о результатах наблюдения не только на базу, но и тебе.

Есипов улыбнулся:

— Вот за это спасибо! Ты знаешь, как важно для меня чувствовать себя еще нужным общему делу.

— Знаю. Теперь взгляни-ка, Коля, вот на эту фотографию.

Волков достал из папки фото, положив его перед боевым соратником. Николай сразу узнал лицо, отображенное на снимке:

— Это Абдель, старший группы.

— Точно?

— Серег? Ты меня первый день знаешь? Я его видел с расстояния метров в сорок и память на лица у меня хорошая!

Командир штурмовой группы протянул:

— Да-а-а! Это несколько меняет ситуацию.

— А в чем дело?

— В чем? Да в том, что на снимке один из бывших полевых командиров Асханова. В 2000 году он якобы порвал все отношения с Али и покинул Чечню, по некоторым данным, обосновавшись в Турции. Но, видимо, либо решил вернуться, либо все движения с его убытием из страны — отвлекающая внимание российских спецслужб имитация.

— Так кто он?

— Абдель-абу-Джабар, или просто Джабар! В свое время под его командованием находилось более трехсот боевиков, и основным направлением деятельности Джабара являлась организация террористических актов против мирного населения Чечни, имеющих целью заставлять жителей покидать республику, увеличивая тем самым количество беженцев.

Николай провел пальцем по переносице:

— Вспомнил! Он еще косил под федеральные силы. Переодевал свой шалман в форму наших солдат и громил аулы под видом «зачисток»! За ним еще отряд «Кавказ» охотился!

— Точно! Но что он делает здесь? В провинциальном райцентре провинциальной области?

— Ну, уж точно, не готовит боевиков к покорению Эвереста.

— Но ладно, дождемся доклада Литинского, тогда и определимся, что делать дальше. Хорошо, что ты вовремя засек этого Абделя. Очень хорошо!

Николай поинтересовался:

— Велика ли группа наблюдения?

— Нет! Три человека вместе с Литинским, но больших сил сюда не перебросить без угрозы самим попасть под контроль боевиков.

— В принципе, ты прав.

— Что ж, «Нива» со всеми документами на стоянке, пользуйся. А я поехал обратно. Меня не провожай. Связь с отрядом у тебя есть?

— Если не изменились позывные.

— Они не изменились, только «Гранит-1» теперь я. «Гроза» — полковник Данилов. «Вьюн» — Молчун, а Литинский — временно «Комар». Ты же для нас всех «Мещера». Ну и отец, понятно, Центр!

— Ясно.

Волков встал, положил фото в папку:

— До связи, Коль!

— Давай, Серег! Думаю, еще не раз встретимся!

— Без сомнения, и не только по службе. Места у вас тут хорошие, Марьям бы сюда вывезти!

— Так какие проблемы? Остановиться есть где!

— Эх, Коля, как будто ты наших проблем не знаешь! Все, ушел!

Командир первой штурмовой группы вышел из кабинета, сухо попрощался с секретарем, отметившей ему временный пропуск, и покинул здание администрации, а затем и поселок Ташаево, направившись на неприметных «Жигулях» седьмой модели в сторону Переславля и Москвы.

Николай, проводив Волкова, невольно задумался. Встреча с офицером, с которым он вместе провел столько боевых операций, вернула его в насыщенное приключениями прошлое. И долго, наверное, Есипов оставался бы в плену воспоминаний, если бы не его сотрудница Власова, которую он отправил переодеваться. Постучав, она показалась в двери, спросив:

— Зайти можно?

Николаю ничего не оставалось, как вернуться к делам насущным:

— Прошу, Надежда Петровна!

Женщина вошла, облаченная в строгий костюм с юбкой чуть ниже колен, приложила левую руку к виску, доложила:

— Господин полковник, ваше приказание выполнено! Заведующая библиотечным сектором рядовая Власова переоделась!

Николай проговорил:

— Вот только этого, что вы пытаетесь изобразить, не надо, Надежда Петровна! Ни к чему это. Да и не к лицу даме, привлекательной, должен заметить, даме. А то, что переоделись, хорошо. Поверьте, этот костюм нисколько не умаляет вашей природной красоты! А сейчас, будьте любезны, займитесь отчетом.

— Хорошо. Как скоро я должна подготовить отчет?

Есипову этот отчет был нужен не более, чем бродячей собаке боковой карман.

— Как сделаете, так и представите.

Власова повернулась к выходу. Николай попросил:

— Да, Надежда Петровна, пожалуйста, пригласите сюда Людмилу Владимировну.

— Хорошо. Но вообще-то, Николай Алексеевич, у вас есть секретарша.

Власова вышла, и через минуту появилась Сивко:

— Вызывали, Николай Алексеевич?

— Как у нас с проектом Дома культуры?

— К сожалению, так и не нашла.

— Ну, что ж. Ограничимся схемой. Возьмите ее с собой, и проедем на наш объект. Посмотрим, что и где конкретно нам предстоит сделать, чтобы подготовить клуб к предстоящим торжествам.

От администрации до Дома культуры было пять минут езды. Николай припарковал «Ниву» напротив центрального входа. Он был закрыт, но его подчиненная прихватила с собой ключ. Есипов решил сначала обойти здание. Оно было зажато с двух сторон старыми, еще сталинской постройки трехэтажными домами, фасадом выходило на улицу, тылом обращено к реке. До нее от задней стены клуба было не более пятидесяти метров. Пространство здесь густо заросло кустарником, берег — камышом. Да и сама река метров на десять была покрыта высокой осокой, сплошной стеной прикрывая сушу от чистой воды. Николай прошел к зданию, оттуда взглянул на Оку, вернее, на противоположный берег. Особняки Аракевича, стоявшие напротив, прекрасно просматривались. Внимание Есипова привлекла ржавая пожарная лестница. Она свисала с крыши по правой стене. Подпрыгнув, на удивление Людмилы Владимировны, Николай полез на крышу, крикнув сотруднице, чтобы пошла и открыла центральный вход. Крыша размером примерно 30х50 метров, совершенно плоская, с сохранившимися желобами и раструбами водостоков. Лишь ближе к фасаду высилась будка, выход на крышу. Осмотрев состояние рубероидного покрытия, Николай прошел к будке. Двери не было, но лестница, ведущая вниз, присутствовала. Есипов спустился по ней на небольшую площадку, от которой отходила еще одна, на этот раз бетонная лестница, и сбоку имелся небольшой лаз, прикрытый щитом. Николай занялся лазом и через него попал в чердачное помещение. Бетонный пол, бетонный потолок, высота чуть более метра, пришлось нагнуться. Сориентировавшись, он пошел в сторону, где должен был находиться зал. По пути пришлось преодолеть еще два лаза. Все чердачное помещение разделялось на отсеки. Исключение составляло пространство над залом. Здесь не было перегородок, а в полу светились отверстия. Есипов нагнулся над одним из них и увидел ряды кресел. Что это за отверстия? Вентиляция? Непохоже. Прошел к другому отверстию и чуть не споткнулся о кабель, проложенный посередине чердака, от него к остальным отверстиям отходила проводка меньшего сечения. Теперь Есипов понял, для чего в потолке проделаны дыры. В них вмонтированы лампы основного освещения. И в доказательство своего предположения, заглянув еще в одно отверстие, он увидел закрепленный на проволоке патрон без лампочки и матовый плафон. Добрался до стены. Ничего интересного больше не обнаружил, отметив то, что здесь надо везде вкрутить мощные лампы. Вышел на площадку, начал спуск по бетонной лестнице. Оказался в коридоре с двумя дверями и несколькими открытыми комнатами, где ранее, видимо, располагались какие-нибудь «кружки». Обе имеющиеся двери были закрыты, но на одной из них висела табличка «Киномеханик». Продолжил спуск и вышел в коридор первого этажа, где находился, так же наглухо закрытый, служебный вход в недействующую библиотеку, расположенную в левой части клуба. Оттуда вышел через маленькую дверь, закрытую колонной, в фойе. Здесь встретился с подчиненной. Увидев Есипова, она воскликнула:

— Ой, Николай Алексеевич, вы весь в пыли!

Николай и сам увидел, что испачкался не слабо. Спросил:

— Где здесь туалеты?

— Да вот слева от колонны.

Николай зашел в мужской отсек. Как ни странно, туалет, по крайней мере этот, находился в довольно сносном состоянии, даже стекла на окнах целы. И вода была. Причем как холодная, так и горячая. Видимо, где-то поблизости от Дома культуры начала работать котельная, открыв отопительный сезон. Приведя себя в порядок, Есипов вернулся в фойе. Осмотрел большие витринные окна. Стекла в двух из них были разбиты.

Есипов спросил:

— А что у нас в фойе обычно проводится?

— Дискотека по выходным. Тогда же и буфет работает.

— Ну а в зале что? Фильмы крутят? В штате есть киномеханик?

— Нет, к сожалению. Фильмы сейчас в видеосалонах показывают. Есть у нас два таких в поселке! А здесь аппаратура сломана, и механика давно нет, как и денег, чтобы все возродить. Кто будет за 1000 рублей работать?

— Понятно. Пройдемте в зал.

Зал просторный, с слегка покатым дощатым полом и рядами кресел. Тридцать рядов по двадцать кресел. Последние находились в плачевном состоянии. Николай прошел на сцену. Занавесы имелись, но их вполне можно было безо всякого ущерба сорвать и выбросить на свалку. Зато экран сохранился неплохо. А за ним Есипов обнаружил ветхую кладку. Казалось, толкни стену, и она рассыпется. Лишь два опорных столба удерживали стену от падения. Надо срочно укреплять эту сторону, иначе в один прекрасный момент она отвалится к черту! Сделав пометки в свой купленный накануне ежедневник, Есипов предложил Сивко вернуться в администрацию. Женщина закрыла клуб, и они на «Ниве» направились в центр города.

По ходу Николай спросил:

— У кого еще есть ключи от Дома культуры?

— У Валеры Галкина, местного диджея!

— А у буфетчицы?

— Так Вера супруга Валеры!

— Это буфетчица?

— Да!

— И когда они товар к дискотеке завозят? И откуда доставляют?

Сивко охотно объяснила:

— У Галкиных свое кафе! Вот оттуда они и везут продукты на дискотеку. Да какие там, впрочем, продукты? В основном спиртное и сигареты. А завозят непосредственно перед началом танцев, часа за три. Это примерно в четыре вечера.

— Дискотека только в субботу и воскресенье?

— Иногда еще по праздникам.

— А кто разрешил эти попрыгучки, да еще с открытой продажей спиртного и табака, что, насколько мне известно, в настоящее время запрещено?

И вновь Сивко все подробно объяснила. Казалось, не было такого вопроса, на который аккуратная Людмила Владимировна не могла дать ответа.

— Помещение фойе Галкины арендуют у нашего отдела. С ними договор заключала еще Алла Солодухина, ваша предшественница, аппаратура у них своя, а спиртное? На это просто никто внимания не обращает.

— Договор в отделе?

— Да.

«Нива» остановилась у здания администрации.

Отправив Сивко в отдел, Николай поднялся в приемную Аракевича. Его встретила молодая, вызывающе накрашенная девица с надменным взглядом:

— Слушаю вас, господин э… э… Есипов!

— Аракевич у себя?

Секретарша хмыкнула:

— Нет, конечно! Иначе здесь бы было полно народу!

— И где он?

— Как где? Странный вопрос! У Андрея Михайловича целый район на плечах!

— Я знаю, что на плечах у Андрея Михайловича! И даже какого покроя! Спрашиваю еще раз, где находится Аракевич и как с ним связаться?

Девица проговорила поучительным тоном:

— Николай Алексеевич! Будьте у себя в отделе. Как глава администрации прибудет, я тут же сообщу вам, если, конечно, он появится и у него не будет более важных дел, чем встреча с начальником отдела культуры.

Этого Николай уже не выдержал. Подобным тоном секретарша пусть с подругами своими разговаривает.

Он повернулся и открыл дверь в кабинет Аракевича.

Елена, так звали секретаршу, взвизгнула:

— Что вы делаете? Кто разрешил?

Но Есипов не обратил на нее никакого внимания, вошел в кабинет.

Аракевич сидел за журнальным столиком, на котором стояла начатая бутылка коньяка, фужер и легкая закуска.

Глава администрации взглянул на майора:

— Есипов? И что означает ваше вторжение?

Из-за спины Николая секретарша прощебетала:

— Андрей Михайлович, я ему говорила, что вас нет, но он…

Аракевич не дал ей договорить, грубо приказав:

— Скройся!

И вновь обратился к Есипову:

— Вы не ответили на вопрос, Николай Алексеевич!

Есипов ответил дерзко:

— Извините, не знал, а секретарша не объяснила, что вы пьянствуете в рабочее время. Знал бы, не зашел.

Глава местной администрации побагровел. Поднялся из-за столика, но, видимо, вспомнив, что майора на должность назначил сам губернатор, удержал себя от резких высказываний.

— Ну, зачем вы так, Николай Алексеевич? Хотя!.. Хотя вы абсолютно правы, пить в рабочее время нельзя. Что вы хотели, Николай Алексеевич?

— Поговорить насчет ремонта Дома культуры.

— А что о нем говорить? С клубом вопрос решен! От вас требуется перечень необходимых работ, и стройбригада ватной фабрики немедленно приступит к работе. Под вашим бдительным оком!

— Как понимаю, к перечню работ надо еще и смету приложить?

— Вы, Николай Алексеевич, перечень представьте. Остальное не ваша забота.

— Ну, что ж, так и сделаем. Все нужные бумаги будут у вас утром. Надеюсь, в начале рабочего дня я застану вас здесь?

Глава администрации зло сощурил глаза, однако продолжал при этом улыбаться:

— Застанете, Николай Алексеевич. Непременно застанете, потому как в 9.00 у нас в управлении ежедневно проводится короткое совещание, планерка, другими словами. Сегодня вас на ней не было. Но на это причина уважительная, не поставили в известность. А вот с завтрашнего дня вам, как и всем остальным начальникам подразделений, следует ровно в девять быть здесь. Вот после планерки я и приму от вас бумаги. Договорились?

— Договорились.

Николай повернулся и, не сказав ни слова, вышел из кабинета и тут же увидел заплаканную секретаршу. Та сразу же набросилась на Есипова:

— Вы наглец, самодур! Из-за таких, как вы…

Майор не дал ей договорить:

— Закрой свой ротик, девочка, и знай отведенное тебе место. Вместо того чтобы вилять задом перед хозяином, лучше бы в должностную инструкцию заглянула. Обязанности свои вспомнила. И учти, тем тоном, которым ты привыкла общаться с другими, со мной разговаривать не стоит. Себе хуже сделаешь. Удачи!

Хлопнув дверью приемной, Николай направился к себе в кабинет. Его первый рабочий день на «гражданке» подходил к концу.

Глава 2

Вернулся Николай домой без четверти семь. Загнал «Ниву» во двор, прошел в сени, оттуда через прихожую в главную комнату, или гостиную. Есипов не узнал ее. Стены и потолок были выровнены, полы перестелены, окно заменено на новое, современной формы. Сверху свисала красивая люстра, светлые обои, подобранные опытным глазом бригадира стройбригады, радовали глаз. И вновь Николай отметил мастерство и оперативность нанятых им работников. В спальне на столе лежала записка, в которой бригадир Артур, армянин по национальности, просил освободить комнату, бывшую спальню родителей и будущую в планах детскую Валеры.

Николай написал на записке:

«Артур, все, что там есть, выбрасывай к чертовой матери. Николай!»

Бросив ручку на стол, упал на кровать, через дистанционный пульт включил телевизор. Переключил каналы, не найдя ничего интересного, оставил работать его на первом канале. Затем вообще выключил телевизор, вспомнив, что обещал сыну Ольги сыграть с ним партию в шахматы. Переодевшись и взяв с собой портативную рацию, Николай по улице направился к дому невесты. У ступеней, где ранее было крыльцо, столкнулся с Мариной. Она шла откуда-то с края их улицы.

— Привет, Коль! Отслужил первый день?

— Как видишь.

— Ну и как там, в кресле чиновника?

— Никак. Не мое это место.

— Привыкнешь. Потом не сгонишь.

Николай сменил тему:

— Володька-то дома? Или не вернулся еще?

— Он сегодня в отделе дежурит!

— Понятно.

— А ты, смотрю, к Ольге?

— Да.

Марина приблизилась к Есипову:

— Слышала я, Коль, Герман из тюрьмы возвращается.

— Возвращается, ну и что?

— Как-то вы между собой разберетесь?

— Не волнуйся, уж как-нибудь разберемся.

— Ну, ну. Не буду задерживать. Счастливо, Коль!

Супруга Соболева продолжила путь домой, Николай — к хате Шевцовых. Взошел на крыльцо, постучал, хотя дверь была открыта. Вышла Ольга:

— Коля? Здравствуй, а чего ты стучишь? Мог бы и так зайти.

— Не хотел пугать вас. Валера дома?

— А где ж ему быть?

— Вот решил выполнить обещанное.

— В шахматы поиграть?

— Точно!

— Это хорошо, он давно ждет этого. Да проходи, чего мы на улице-то стоим?

Николай прошел в дом, где его встретил Валера:

— Дядя Коля? А я видел, как вы на белой машине к своей хате подъехали. Это ваш автомобиль?

— Нет, Валер, служебный, но в полном моем распоряжении.

— А давнишняя машина лучше была!

— Ну, так на ней губернатор ездит!

Мальчик в свои десять лет не разбирался во властной иерархии, поэтому не стал уточнять, кто такой губернатор, спросив:

— Сыграем в шахматы?

— Для этого и пришел.

— Ура! Мама! Дядя Коля пришел в шахматы со мной поиграть!

Ольга ответила:

— Я знаю. Но как ты думаешь, может, дяде Коле сначала надо поужинать?

— Да, конечно! Я подожду!

Женщина пригласила Есипова на кухню.

Отказываться не было смысла, да и проголодался за день Николай. Поэтому, вымыв руки, сел за стол. Ольга, как могла, старалась угодить ему. Ведь Николай впервые ужинал у нее дома. Есипов это отметил, и теплая волна нежности и любви накрыла его.

Закончив с нехитрой пищей, по привычке Есипов, собрав тарелки, начал мыть их. Ольга тут же оттеснила его от раковины:

— Ты что, Коль? Не надо, я сама здесь управлюсь. Да и не мужское это дело — мыть посуду. Лучше иди к Валере, а я скоро к вам подойду.

Есипов повиновался.

Николай явно недооценил способности малолетнего шахматиста, вчистую проиграв первую партию, чему Валера был несказанно рад. Радовалась за сына и мать. Сегодня у нее было хорошее настроение. Видимо, причиной недавней раздражительности на самом деле явились так называемые критические дни. Есипову пришлось собраться. Он неплохо играл в шахматы, и проигрывать пацаненку не хотелось. Но и вторую партию он чуть не проиграл, с трудом сведя ее вничью. Отстранив доску в сторону, Николай поднял руки, как бы сдаваясь:

— Все, Валера! Признаю, ты в игре намного сильнее меня. Так что для следующего сеанса мне потребуется время на серьезную подготовку. Но я обыграю тебя.

Мальчик задорно рассмеялся. Оказывается, как мало надо человеку для счастья.

— Сомневаюсь, дядя Коля! Ведь я тоже буду готовиться!

Но Николай вновь сказал:

— И все же хоть одну партию, но я у тебя выиграю. Обязательно!

В разговор шахматистов вступила Ольга:

— Ну, все, Валер, поиграл — и хватит. Тебе еще стихотворение учить. А оно не маленькое.

Мальчик, вздохнув и собрав фигуры, с доской под мышкой прошел к своему старому письменному столу.

Ольга указала Николаю на дверь:

— Идем, Коль, в зал, не будем ему мешать.

Взрослые ушли, оставив ученика зубрить стихи.

В главной комнате присели на диван.

Есипов спросил:

— Для наших отношений, я имею в виду близких отношений, по-прежнему горит красный свет?

Ольга улыбнулась:

— Желтый! Завтра будет зеленый.

— Слушай, под желтым вполне можно как и на автомобиле ехать, так и делать нечто другое! А, Оль? Я так соскучился по тебе!

— Да я пришла бы! Но в десять должна зайти подруга с работы. И остаться до утра!

Николай удивился:

— Почему?

— Понимаешь, у нее муж в запое был. Как пил, так вроде ничего, а вот отходить начал — озверел. Все не по нему, задирается! Вот Галка и попросилась переночевать. Завтра муж ее уже придет в себя, а сегодня как раз пик его агрессивности. Не могла же я ей отказать, тем более она постоянно раньше приходила, как супруг запивал. И уйти при ней не могу. Она женщина хорошая, но очень уж болтливая. Слухи сразу по всему поселку поползут. А я бы этого не хотела!

Николай проговорил:

— Понятно! И что это за привычка у ташаевских баб, как только мужики забузят, из дома уходить? Вот и Маринка от Володьки чуть ли не раз в квартал сваливает. Как эпидемия какая, честное слово! Я считаю, раз живешь с человеком, то воспринимай его таким, как он есть. И не уходи по пустякам. Сбежать от проблем легче всего. Только, в большинстве своем, проблемы эти догоняют и наваливаются с еще большей силой.

Ольга прижалась к его плечу:

— Хорошо, что ты такой. Не как все. И умный. Все можешь понять, объяснить. Мне наши девки завидовать будут.

— Пусть завидуют. Лишь бы не черной завистью.

Николай взглянул на часы: 21.40.

— Скоро твоя Галка объявится. Пошел я.

— Ты не обижаешься на меня, Коль?

— Нет, не обижаюсь.

Он поднялся с дивана, заглянул в комнату Валеры:

— Зубришь, школяр?

Мальчик повернулся:

— Приходится. Мне стихи не нравятся!

— Но учить надо.

— Надо! Вот и учу!

— Я ухожу, Валер! До свидания!

— До свидания, дядя Коля! Жду вас на повторную игру!

— Я помню.

Ольга вышла с Есиповым во двор. Небо заволокло тучами, и поселок накрыла сплошная мгла.

Майор пошел к своему дому. Ольга пошла за ним, но остановилась у яблони, печально глядя вслед. «Коля, Коля! Что же будет дальше, — успела подумать она перед тем, как во дворе Есипова вдруг началось твориться непонятное и страшное.

Есипов вошел во двор расслабленным. Да и никаких «сюрпризов» на собственном дворе он не мог ожидать. А «сюрпризы» ждали его, в виде трех крепких молодчиков, занявших позиции у сарая и за домом.

Но Есипов был майором спецназа и выработал способность мгновенно реагировать на опасность.

Мгновенно оценив обстановку, сумел отбить первый наскок одного из неизвестных. Тот ринулся на Есипова, занеся в сторону резиновую дубинку, определенно намереваясь нанести удар сбоку в голову. Майор вскинул трость, с которой пока еще не расставался, и отбил удар, одновременно, подчиняясь инстинкту бойца, нанес мощный удар противнику в промежность. Тот, вскрикнув, начал оседать. Есипов резко развернулся. Та же интуиция и легкий шорох подсказали боевому офицеру, что нападение не ограничится одним бандитом. И оказался прав, увидев второго молодчика. Тот не успел сблизиться с Есиповым настолько, чтобы застать его врасплох. В результате Николай встретил врага прямым ударом кулака в переносицу. Вырубив второго неизвестного, Николай отошел к стене дома, ожидая продолжения драки. Но ничего не происходило. Больше на дворе не показался никто. Есипов подошел к первому бандиту и нагнулся над ним. И только в этом положении почувствовал, что сзади еще один противник. Майор приготовился отпрыгнуть в сторону, как услышал пронзительный крик Ольги:

— Коля!

Этот крик на секунду остановил Николая. И секунды третьему нападавшему хватило, чтобы нанести рубящий удар по голове Есипову. В глазах Николая словно взорвался салют, после которого он провалился в глубокую черную яму.

Очнулся он от прикосновения влажного полотенца к лицу. Открыл глаза. Перед ним, лежащим на траве во дворе, стояла на коленях Ольга:

— Коля! Коленька, что же это?

Есипов поморщился от боли, буквально раскалывающей череп. Врач в госпитале не советовал ему пользоваться боевой аптечкой, но Николаю сейчас просто необходимо было привести себя в порядок и обрести способность к действию. Иначе молодчики, оправившись от отпора, полученного при первом нападении, и успокоившись после криков женщины, могли вернуться и завершить дело, переломать его, а с ним вместе задеть и Ольгу. А то, что его хотели покалечить, Николай не сомневался. Нет, не убить, потому что для убийства было достаточно одного выстрела из-за угла или удара ножом в спину. Только не мог майор понять, кто именно отдал приказ не совсем профессионально подготовленным наемникам на отработку отставного офицера. Поэтому он попросил плачущую невесту:

— Оля! Успокойся! Зайди в дом, включи везде свет, пройди в спальню. Под кроватью сумка. В правом боковом кармане две оранжевые пластмассовые коробочки. Принеси одну из них мне. И прошу, будь осторожна. Как заметишь что подозрительное, сразу же беги со двора! Беги домой, плотно закрыв все двери!

— А ты?

— Оленька! Делай, что я прошу!

Женщина поднялась и пошла к двери, ведущей в сени.

Есипов представлял, как сейчас бьется от страха ее сердце, но она шла, преодолевая этот страх. Молодец! Ольга вернулась быстро, доставив Есипову боевую аптечку.

Николай извлек из нее шприц-тюбик с быстродействующим обезболивающим препаратом, ввел иглу в тело через одежду. Через несколько минут боль отступила, и майор смог подняться. Теперь он вновь мог противостоять бандитам в рукопашном бою. Женщина обняла Есипова и тут же отпрыгнула:

— Ой, Коль! У тебя кровь на голове сзади!

Есипов провел рукой по затылку. Действительно, удар дубинки содрал кожу, но не более того. Хотя лишняя травма головы Николаю не в кайф. Как бы она не спровоцировала очередной приступ или еще что похуже. Но пока вроде видел двор и женщину он вполне ясно. Огненные зигзаги не появились. Он проговорил:

— Ерунда! Пойдем в дом!

Они зашли в сени, закрыв дверь на запор.

Прошли в спальню. Здесь при электрическом свете и плотно зашторенных окнах Ольга обработала небольшую, но кровоточащую ранку, плотно перевязав голову Есипова. Тот улыбнулся, увидев свое отражение в зеркале:

— Ну прям как Чапай перед форсированием Урала!

— Тебе смешно, а я чуть с ума не сошла, когда увидела, как к тебе метнулись тени. Даже способность двигаться потеряла. Как еще ты сумел отреагировать на нападение?.. Первых двух уложил так, что я даже не успела заметить, как ты сделал это. А вот третий… Он из-за дома вышел, а я поздно крикнула.

Николай не стал говорить женщине, что он как раз среагировал на появление третьего бандита, и лишь крик Ольги не позволил ему увернуться от удара и уложить в ряд всю троицу, узнав, кто послал их на него. Зачем обижать женщину, когда ничего уже изменить нельзя. И она кричала, чтобы предупредить его, другое дело, что этого не следовало делать. Но сердцу не прикажешь.

Николай обнял невесту:

— Спасибо, родная! Если бы не ты, я бы не повернулся и получил бы дубинкой как раз в темечко. В результате мы уже вряд ли сейчас разговаривали бы с тобой.

Женщина побледнела:

— Тебя хотели убить?

— Нет, но жизнь человека так хрупка!

— Что же тогда имели целью бандиты? Почему они напали на тебя?

— Не знаю, Оль! Возможно, так решил отомстить за унижение Жлоб — Скворцов, возможно, кому-то пришлось не по душе мое назначение в администрацию. Чего теперь гадать? Да, а как они ушли?

Ольга объяснила:

— Как только я вскрикнула и этот третий ударил тебя, он тут же поднял того, над кем склонился ты. Они схватили третьего и потащили его огородами к реке.

— К реке?

— Ну, да! Куда же еще? Не на улицу же им было идти! Там и люди могли их заметить, а то и милицейский патруль задержать. Изредка и в сухую погоду милиция все же появляется здесь!

— Ясно. Значит, Оля, они не хотели меня убить. Просто проучить. Иначе перед тем как уйти, третий вполне свободно мог свернуть мне шею! Так что успокойся. Кто-то решил за что-то наказать меня, или, что более вероятно, предупредить подобным образом. Вот только о чем предупредить? Это непонятно. Ну, да черт с ними. В следующий раз, если он, конечно, будет, я так неосторожно не подставлюсь им!

Женщина встревожилась:

— Думаешь, эти подонки могут повторить нападение?

— Вряд ли, но начеку быть надо, раз пошла такая пьянка.

Со двора раздался незнакомый женский голос:

— Ольга? Оля? Ты где?

Есипов спросил, взглянув на часы:

— Галка твоя явилась?

— Да, это она.

— Припозднилась. Время-то пол-одиннадцатого.

— Она никогда не отличалась пунктуальностью.

— Ну, иди, Оль, а то подруга всю улицу криком поднимет.

— Может, и ты пойдешь со мной?

Николай улыбнулся:

— А как же слухи?

Ольга махнула рукой:

— Ой, да какие теперь слухи! До них ли?

Есипов отказался:

— Нет, Оль, я лучше останусь дома.

Со двора, уже ближе к усадьбе Есипова, вновь донеслось, на этот раз громкое и встревоженное:

— Ольга? Жива ли ты? Отзовись, Оля?

Невеста Николая открыла форточку:

— Да не кричи ты, Галка! Иди в хату, сейчас приду!

— Ой! А гдей-то ты? У соседа, что ли? Не вижу!

— Иди домой!

— Поняла, поняла!

Закрыв окно, женщина обняла Есипова:

— Так я пойду, Коля?

— Иди, Оль, спокойной ночи. И не забудь, послезавтра едем в Переславль!

— Да уж ладно тебе. Травму бы вылечить!

— Все будет о’кей! Спасибо тебе! Идем, провожу!

Николай первым вышел во двор. Пока Оля занималась подругой, Николай достал из сумки пистолет и положил его в карман. Сейчас он сжимал его рукоятку, не доставая из брюк. Быстрым взглядом осмотрел прилегающее к дому пространство и проводил невесту почти до ее хаты. Тут же вернулся. Присел на кровать, закурив, задумался. Кто-то хотел надолго уложить его на больничную койку. Скворцов или Аракевич? Непонятно и бессмысленно, но нападение совершено, и с этого дня он, Есипов, должен соблюдать повышенные меры безопасности. В боковом кармане куртки завибрировала сигналом вызова специальная радиостанция, он ответил:

— Мещера на связи!

— Привет, Коля! Рад вновь слышать тебя.

Говорил капитан Литинский.

— Здравствуй, Паша. Я тоже рад. Какие дела у усадьбы?

— Никаких.

Есипов удивился:

— Не понял?

— Я тоже ни хрена не понял, но с 4.30, когда группа наблюдения заняла позиции вокруг объекта, и до сего времени ничего подозрительного не замечено. По-моему, особняки пусты. Есть, конечно, охрана, но официальная, а группа не прослеживается!

— Этого не может быть!

— Ты не веришь мне?

— Верю, но я же своими собственными глазами видел, как тридцать рыл, сильно смахивающих на боевиков, под командованием, как выяснилось, самого Абдель-абу-Джабара разминались в усадьбе. Я опознал его по фотографии, предъявленной Волковым, который утром навестил меня.

— Я все понимаю, Коль! Но в настоящий момент банда в усадьбе никак не проявляет себя!

Николай спросил:

— А катера, моторные лодки в заливе, на месте?

— Эти на месте.

— Охранники при них?

— На причале никого!

Есипов выругался:

— Чертовщина какая-то! Неужели Абдель увел свой отряд? Или, может, так запрятал в особняке, что никто на улицу и носа не кажет?

— А прослушка, Коль? Мы же применяем дистанционное устройство. Оно фиксирует только общение местной охраны.

— Я должен убедиться в твоих словах сам!

— Ничего не имею против! У нас есть резиновая лодка, могу организовать переправу.

Николай принял решение:

— Давай высылай свой линкор к окраине леса на противоположном берегу. Там обрывы. Я буду на виду, как маяк!

— Добро! За тобой прибудет Шестаков, через… час! Такой вариант устроит?

— Вполне. До встречи!

Николай оделся в камуфлированный костюм, выждал определенное время и в 23.20 вышел из дома, направившись в сторону леса. Ольга, в это же время зашедшая в спальню сына, увидела, как в окне мелькнул знакомый силуэт.

Женщина удивилась. Куда это в ночь отправился Николай? Вообще, он изменился после встречи с губернатором, и хотя по-прежнему относится к ней нежно и любя, но иногда задумчив, будто решает в уме какую-то сложную задачу. И действия стали необъяснимыми. Почему он вдруг ни с того ни с сего решил отправиться ночью на рыбалку, а вернее, как сам объяснил, на прогулку по реке? Почему, слушая ее, он словно думает о своем? Теперь этот поздний выход из дома. А за два часа до этого нападение? В какое дело втянул губернатор Николая? А в том, что во всем виноват именно новый областной начальник, у Ольги сомнений не было. Не зря же он неожиданно для всех назначил на административную должность Есипова, сняв при этом подругу Аракевича Аллу Солодухину, чье место в администрации для всего поселка казалось незыблемым. Ан нет, этот губернатор Кучеров, бывший генерал, каким-то образом связанный с Николаем по службе в армии, решает все быстро, и Солодухина вылетает из администрации. Наверное, и нападение на Николая все же связано именно с этим! Алла Тимофеевна зарекомендовала себя человеком жестоким, надменным и мстительным. Если уж она бралась кого сожрать, то добивалась своего всегда. А тут ее одним росчерком пера заменили на Есипова. Вот и не простила она Николая, хотя тот в этой истории был совершенно ни при чем. Но не отомстить Солодухина не могла. Вот и отомстила, наняв молодчиков изуродовать Есипова. Это хорошо, что Николай, на удивление Ольги, оказался таким ловким в драке, иначе быть бы беде. Есипов попал бы на больничную койку, а Солодухина вновь заняла свое кресло. Тут уж постарался бы Аракевич!

И все же нападение нападением, должность должностью, но почему Николай начал покидать дом в самое неподходящее для этого время? Куда он уходил? Чем занимался? На эти вопросы у Ольги ответов не было. Оставалась надежда, что Коля сам разъяснит ситуацию, и удобный случай для этого представится совсем скоро, в субботу восьмого ноября, когда он собирается свозить ее с Валерой в Переславль. Но и тут вопрос, зачем он хочет вывезти их в областной центр? Развлечься? Может быть. Но сердце женщины подсказывало, что для поездки существовала другая причина.

В спальню Валеры вошла и бодрствующая подруга Ольги, Галя, спросив в темноту:

— Ну, ты чего, Оль?

Женщина оторвалась от окна:

— Ничего!

— Ходит кто, что ли?

— Да нет!

— А то на краю Варька-давалка живет! К ней мужики толпами ходят, даже с другого конца.

— Варька? Это рыжая такая?

— Ага!

— А ты ее откуда знаешь?

Подруга вздохнула:

— Да было дело, мой загулял, а доброжелатели подсказали, что гуляет он у этой проститутки. Я к ней! Точно. Сидит голубок в одних трусах. Правда, стебарь из него тогда никакой был, хоть самого это самое! Вытащила!

Ольге рассказ Галины испортил настроение, и так не ахти какое после известных событий. Она была далека от мысли, что Николай пошел к этой самой Варьке, но он ведь направился именно на тот край? Ночью! Скрытно! Господи, сколько вопросов, а ответ один — неизвестность. Она, забрав с собой подругу, вышла из комнаты сына. Постелила Галке в зале, сама же прилегла в спальне. Но уснуть не смогла. Долго ворочаясь, наконец решила подняться, дождаться, когда вернется Николай, и обо всем его расспросить.

А Есипов, миновав окраину поселка, у леса свернул влево и вышел к реке, встав на самом краю обрыва, там, где торчал обломок столба, некогда бывший маяком для множества судов, плававших некогда по Оке. Сейчас даже катера между деревнями не ходили, редко проплывала старая самоходная баржа со щебнем, той ориентир был не нужен. Как сядет на мель, так и сойдет с нее.

Майор сразу разглядел лодку на середине реки. Зажег зажигалку, сделав над головой несколько движений по дуге. С лодки мигнул фонарь. Прапорщик Шестаков его сигнал принял и начал грести к берегу. Есипов осторожно спустился по обрыву к черной, глубокой воде. Резиновая трехместная лодка мягко уткнулась в берег у ног Есипова.

— Привет, Шест!

— Здравия желаю, товарищ майор! А вы не изменились. Тот же камуфляж, тот же блеск охотника в глазах, вот только трость. Но это временно. Чего это вас комиссовали? Из-за контузии?

— Да, Саша, из-за контузии, будь она неладна!

Прапорщик повел лодку к противоположному берегу, продолжая вполголоса разговор:

— Ну и как на «гражданке»?

— Могло быть гораздо лучше, но… сам знаешь, человек ко всему привыкает, даже к гражданской жизни в настоящем ее состоянии.

— По отряду, поди, скучаете?

— Сам-то как думаешь?

— Скучаете! Я тоже скучал бы!

Николай спросил:

— Так, значит, вы ничего на объекте не обнаружили?

— Нет, Николай Алексеевич, ничего и никого, не считая охраны, но я прикрывал сектор от реки и саму усадьбу не видел. За ней Паша Литинский смотрел. Он вам все обстоятельно и доложит.

Реку переплыли быстро. Лодка из специального материала, максимально снижающего трение о воду, буквально скользила по ровной водной глади. Пройдя заросли осоки, уперлись в сушу.

Войдя в лес, встретили капитана Литинского:

— Здоров еще раз, Коль! А чего это у тебя с головой?

Капитан сразу обратил внимание на повязку, виднеющуюся из-под черной спортивной шапочки.

— Да так, пустяки! Часа три назад троица неизвестных лиц попыталась обработать меня резиновыми дубинками.

— Вот как? И с чем ты связываешь это нападение?

— Ну, уж не с посещением этого берега! Скорее всего, реакция главы местной администрации на мое назначение!

— Как же ты допустил, что троим удалось повредить тебе череп?

— Так получилось. Но, повторю, все это ерунда. Что здесь?

Шестаков как-то незаметно исчез в темноте густых зарослей. Капитан произнес:

— А здесь непонятка! Если кто-то и был в усадьбе, то ушел из нее. Такие вот дела, майор.

— Что значит, если кто-то и был?

— Извини, не так выразился!

— Я хочу сам посмотреть на объект!

— Какие проблемы? Идем!

Подошли к территории особняков по оврагу и трещине, которой ранее пользовался Николай. Литинский так же оценил данную позицию, именно там установив свой пост наблюдения. Прапорщики Шестаков и Блошин соответственно контролировали реку и лес с флангов.

Николай пополз к пролому в кирпичной стене, начав внимательно изучать ближайший особняк, используя дистанционное прослушивающее устройство.

Через час спустился в овраг, где его терпеливо ждал капитан Литинский. Разведчик спросил:

— Ну и что?

— Да! Особняк пуст! Вопрос, банда Абделя ушла по собственной инициативе, выполняя условия какого-нибудь плана действий, или ее каким-то образом спугнули отсюда? Надо найти тропу, по которой так называемые спортсмены покинули объект. Все же отряд в тридцать рыл бесследно в лесу раствориться не сможет, при всем своем желании! Этим не занимались?

Литинский отрицательно покачал головой:

— Пока нет! Да и не было у меня такой задачи! С утра начнем поисковые работы, для чего к шести утра сюда прибудут дополнительные силы, а именно отделение разведки старшего лейтенанта Грачева и Черепанов со своим незаменимым Рэмом.

Николай согласился:

— Да, овчарка может значительно облегчить работу, даже если отряд противника разделится на мелкие группы. Уж след какой-нибудь из них поисковый пес возьмет обязательно! Одно непонятно. Почему именно здесь Абдель тренировал свой отряд? И к чему готовил боевиков?

Капитан предположил:

— Скоро седьмое ноября. Массовые народные гулянья и в Переславле, и тем более в Москве. Может, на них нацеливает своих «скалолазов» Абдель? А до городов отсюда рукой подать! И главное, река! Если автомобильные и железные дороги милиция блокирует, то кто обратит внимание на прогулочный катер, который свободно может войти в столицу? Никто!

Николай посмотрел на Литинского:

— А что? Это мысль. По Оке пройти до Коломны, далее по Москве-реке, прямо в сердце столицы. И действовать от реки. Обстрелять, например, толпу гуляющих или накрыть огнем площадку открытого концерта и свободно отойти на том же катере в какой-нибудь канал, по ходу высаживая боевиков, уже безоружных и с чистыми документами, на берег. Чем не крупная террористическая операция? И главное, риск для бандитов минимален. У нас сейчас любят по поводу и без такового запускать в небо над Москвой салюты, устраивая иллюминацию похлеще тех, что делались в годовщины революции и Дня Победы. А тут вдогонку паника, неразбериха. Прекрасный план!

— А значит, Коля, что? А то, что мы должны заблокировать эту банду на подходах к крупным городам!

— Тогда и поиск следовало бы начать немедленно!

Капитан согласился:

— Да! Следовало бы. Но кем? Мной с Шестаковым и Блошиным? Кто же знал, что усадьба к нашему прибытию уже окажется пустой?

Командир группы наблюдения закурил, задумавшись. Затем неожиданно обратился к Есипову:

— Слушай, Коль! Здесь охрана осталась! Она не может не быть в курсе того, что происходило в усадьбе за последнее время. Может, возьмем «язычка» да расспросим его хорошенько об альпинистах?

Николай взглянул на Литинского:

— Знаешь, Паша, почему не тебя поставили вместо меня в штурмовую группу? Нет, профессионал ты высочайшего уровня, но вот с логикой у тебя напряги. Не просчитываешь до конца ситуацию, не прокачиваешь! Вот предлагаешь обработать охрану, а где гарантия, что она не успеет подать Абделю тревожный сигнал? И тогда Джабар будет знать, что ему на хвост пытается сесть спецслужба. И затаится, при этом от замыслов своих варварских не откажется. И либо отсрочит их исполнение, либо перенесет в другое место. Это же очевидно!

Литинский возразил:

— Очевидно то, что мы почти сутки зря здесь проторчали. Вот это очевидно, остальное оспоримо. Охранника, и ты прекрасно знаешь, вполне можно обработать так, что он будет служить нам верной собакой. Сколько таких мы перевербовали? И если удастся взять охранника здесь и сейчас, то многое может стать ясно. И завтра уже работать по конкретному плану, а не вслепую!

— Что ж, Паш, я не имею никакого права влиять на твои решения. Поступай как знаешь, но если тебе важен мой совет, то дождись утра. Охрану при необходимости можешь обработать в любое время. Она-то, в отличие от Абделя, отсюда никуда не денется.

Литинский согласился:

— Ладно. Будь по-твоему. Будем еще ночь пялиться на эти особняки.

— Что же поделать, Паша, служба такая. Ну, мне здесь больше делать нечего. Отдай команду, чтобы меня переправили обратно.

— Сделаем, Коль!

Шестаков доставил Николая на тот берег. И в 1.20 он уже подходил к своему дому. Неожиданно перед ним появилась Ольга. Настолько неожиданно, что приведенный в боевую готовность после нападения офицер машинально выхватил из кобуры пистолет. При виде оружия женщина вскрикнула.

Есипов, придя в себя, спрятал ствол и приблизился к невесте:

— Оля! Ты что тут делаешь? Опять появились неизвестные?

Но женщина произнесла:

— Оружие!.. Откуда оно у тебя?.. Чиновнику пистолет не положен!

Николай взял женщину под руку и повел к себе домой. Она не сопротивлялась.

Войдя в спальню, Николай вновь достал пистолет, разрядив его и поставив на предохранитель, протянул Ольге:

— Взгляни, дорогая, на гравировку слева. Думаю, она объяснит тебе, откуда у меня боевое оружие.

Ольга осторожно взяла пистолет в обе руки, вслух прочитала: «Капитану Есипову за храбрость».

И повторила:

— За храбрость!

Николай подтвердил:

— Да, за храбрость. Это именное оружие, Оля! Оно вручается как награда и является собственностью награждаемого, точно так же, как ружье охотника.

Женщина положила ствол на стол, присела на кресло:

— А сказать, куда ходил ночью, можешь? Или это тоже ваша с губернатором военная тайна?

Николай взял ее руки в свои ладони:

— Оленька! Ты можешь иронизировать, но я действительно выполняю кое-какое задание одной из спецслужб. Задание, о котором сказать не могу. При всем своем желании.

— Но почему эта спецслужба привязалась к тебе, армейскому офицеру, когда ты сполна выполнил свой долг перед Родиной, потеряв при этом здоровье.

— Ну, Оля, о здоровье, это ты уже преувеличила. Я вполне здоров на данный момент.

— Тогда почему тебя уволили из армии?

— Эх, Оля, Оля! Сейчас столько увольняют, что и не счесть. Была бы зацепка. А у меня авария. Вот и загремел на «гражданку», но, может, хватит об этом? Мы уже начинаем повторяться! Иди лучше ко мне!

— Но, когда станет можно, ты расскажешь мне о том, что все-таки связывало тебя с Кучеровым и в армии, и здесь?

— Вот это я тебе обещаю! Но только когда будет можно!

Ольга вздохнула:

— Коля! Коля! Если бы ты знал, как я хочу, чтобы ты был здоров и счастлив!

— Так второе полностью зависит от тебя. А с первым разберемся.

Женщина пересела на кровать, тут же попав в объятия Есипова…

Утром Николай вывел служебную «Ниву» со двора, осмотрел машину, не повредили ли ее ночные гости. Автомобиль оказался в полном порядке. Открыв дверцу водителя, он увидел идущих по улице Олю с Валерой. Они подошли к нему, поздоровались.

Мальчик поинтересовался:

— А у вашей «Нивы» все колеса ведущие?

— Да. Автомобиль полноприводный. Откуда у тебя познания в технике?

За сына ответила мать:

— Так он по всем справочникам искал машину, на которой приехал дядя Коля. Нашел где-то описание. Он у меня любознательный!

Ольга погладила парня по голове.

И Есипов похвалил:

— Молодец! Ну, что, садитесь? Развезу по местам учебы и работы!

— А удобно, Коль?

— Удобно! Садитесь!

Майор вывел автомобиль на дорогу и повел его сначала к школе, где оставили Валеру, сразу же окруженного ровесниками. И Ольгу Николай довез до самой проходной ватной фабрики, хотя женщина и просила высадить ее на конечной автобусной остановке.

Но Есипов поступил по-своему, сказав:

— Хватит, Оль, скрываться! И нечего ждать Германа! Мы любим друг друга, и стесняться этого глупо. Как глупо и скрывать наши отношения!

Ольга возразила:

— Так люди же осудят! Скажут, при живом муже, пользуясь его отсутствием, мужика на стороне завела!

— Да пусть они, что хотят, говорят! Плевать! Кто поумнее, поймет, а для остальных, каким бы ни был, все равно останешься плохим. Я тебя и вечером заберу. Так что на остановку не торопись! Жди здесь же. Договорились?

— Ну, что с тобой сделаешь? Договорились.

— Вот и хорошо. Удачного тебе дня!

— Взаимно!

Есипов, отъехав от фабрики, направился к центру поселка. Не доезжая до администрации, увидел на тротуаре Соболева. Подрулил прямо к нему:

— Привет, служивый! Отдежурил?

— Угу! А это что такое?

Он указал на узкую полоску бинта, который снимать еще было рано.

— Да вот, Вова, какие-то три урода ночью покалечить меня хотели.

— Серьезно?

— Вполне!

— И где подкараулили? На улице?

— Да нет! Во дворе собственного дома!

— Ни хрена! А чего ж ты в отдел не позвонил? Мы бы наш край быстро перекрыли и козлов этих выловили бы. Или ты не мог позвонить?

Есипов рассказал другу, как его ночью встретили неизвестные, выразил непонимание причин агрессии.

Но Соболев сразу определил:

— Это Солодухиной работа! Не простила, что тебя вместо нее на отдел поставили. Вот и наняла мужиков, что возле нее и ее дочки-проститутки гурьбой шарахаются! Та вся в мать пошла. Ты кого-нибудь из нападавших запомнил?

— Двоих.

— Опознать сможешь?

— Конечно.

— Ладно, мы еще вернемся к этому вопросу. Я сегодня же подниму свою агентуру. За пузырь самогона они тебе что хочешь в поселке пронюхают, а за два так вообще придушат того, кто посягнул на тебя. Агентура у меня хоть и спившаяся, но серьезная. Из бывших уголовников. Разберемся! Ты в «Белый дом»?

— А куда же!

— Ну, давай. А вечером загляни. Может, уже узнаем, кто на тебя руку поднял.

Николай ответил, что зайдет непременно, и, сев за руль, проехал площадь, поставив «Ниву» на стоянку. В 8.00 зашел в здание администрации. У дежурного милиционера лежал его пропуск. Забрав документ, Есипов поднялся на свой этаж, по пути все же сняв бинт.

День прошел в решении вопросов по Дому культуры. Есипов на планерке передал главе администрации перечень необходимых восстановительных работ, а после обеда в клуб уже прибыла строительная бригада. Аракевич, когда надо, умел работать оперативно.

Глава 3

В четверг 6 ноября Есипов с утра выехал на осмотр ремонтируемого Дома культуры. Туда же чуть позже подъехал капитан Соболев. Увидев друга, Николай отвел его в сторону:

— Ты чего здесь, Володь?

Капитан достал две фотографии:

— Глянь-ка, не узнаешь?

Есипов узнал. На снимках были отображены те двое, что первыми напали на Николая злополучной ночью… Он поднял взгляд на Владимира:

— Как ты их вычислил?

— Работа у меня такая. Значит, эти субчики атаковали тебя?

— Да! Вот этот, — Николай указал на первый снимок, — полез первым. — А этот, — он ткнул пальцем в левое фото, — вторым. С ними-то я разобрался быстро, но был третий, который и вырубил меня! Кто тот третий, не узнал?

Владимир заверил:

— Узнаем, и прямо сейчас! Ты можешь проехать в РОВД?

— Минуту, дам указание подчиненной сотруднице, и поедем.

Есипов попросил Людмилу Владимировну Сивко продолжать осмотр и ревизию работы строительной бригады, объяснив, что ему самому срочно следует вернуться в администрацию, и прошел к милицейскому «УАЗу».

Владимир вывел машину на улицу Есенина и через некоторое время въехал во двор районного отдела внутренних дел. Оттуда друзья прошли в кабинет, находящийся рядом с комнатой участкового. Там за рабочим столом сидел неизвестный Николаю майор. Соболев представил офицера:

— Начальник нашего уголовного розыска майор Петров Илья Борисович.

Майор милиции приподнялся с кресла, протянув руку.

Есипов пожал ее:

— Николай!

— Наш новый начальник отдела культуры? Как же, слышал, слышал. И в курсе ваших проблем, Николай Алексеевич. Сейчас доставят тех, кто совершил на вас бандитское нападение. К сожалению, доказать их причастность к преступлению практически невозможно. Эти подонки — народ бывалый, каждый уже имеет за спиной срок, так что в сознанку не пойдут. Улик у нас никаких, даже вашего заявления нет. Я не говорю уже о свидетелях. Но прижать их прижмем. Чтобы на будущее пресечь подобные действия.

Николай спросил:

— Вы предъявите мне всех троих? Или только тех, кого я сам сумел обработать?

— А вас кто больше интересует?

Есипов ответил:

— Меня интересует третий, что ударил меня сзади.

— Добро! Вы с ним познакомитесь!

Начальник уголовного розыска кивнул на Соболева:

— Володя постарался, всех троих задержал. Но только до завтрашнего дня. Таковы наши законы.

— Понимаю. Все равно долго им на свободе не ходить. Не на мне, так на другом погорят.

— Это точно!

— Один вопрос, они назвали заказчика нападения?

— Нет. С них официально никто показания не снимал.

— Ясно.

В дверях кабинета показался рядовой милиционер, который доложил, что задержанные доставлены.

Начальник угро приказал ввести их.

В кабинет вошли трое. Двух представлять не имело смысла. И они не были интересны боевому майору. Взгляд Есипова остановился на третьем молодчике. Тот стоял спокойно, криво и презрительно ухмыляясь. Знал, что не привлекут его к ответу! Ну, что ж. Ухмыляйся пока…

Николай повернулся к Петрову:

— Илья Борисович, мне можно поговорить с этим?

Он указал на ухмылявшегося бандита.

— Конечно. К его подельникам у вас вопросы будут?

— Возможно, но не сейчас. Думаю, их можно увести.

— Хорошо.

Майор милиции вызвал конвойного:

— Вася, подержи пока Гузова и Хромцова в коридоре!

— Понял!

Рядовой, здоровый и сильный малый, только кивнул головой, как названные граждане поспешили на выход. Видимо, милиционер не особо церемонился с их братом.

После того как закрылась дверь, Петров представил третьего задержанного:

— Господин Пирогов Виктор Григорьевич! Дважды судимый за разбой, безработный.

Есипов подошел к нему, спросил:

— Кто заказал меня?

Пирогов рассмеялся:

— Ты че, мужик? Кто кого заказал? Скажешь тоже. Если заказывают, то валят, а тебя, слышал, лишь слегка по голове погладили!

— И ты, конечно, к этому никакого отношения не имеешь?

— Ясный палец! Впервые тебя вижу! И вообще, кто ты есть-то?

Он повернулся к майору милиции:

— Начальник, что за дела? Какого хрена этот фраер устроил допрос? Или он тоже из ментовки?

Петров ответил:

— Нет. Он не из милиции. Но имеет к тебе пару вопросов.

— А больше он ничего не имеет? Короче, я его не знаю, делов никаких не имел, а посему и отвечать ни на какие вопросы не буду! Все, шабаш! Если есть что предъявить, предъявляйте, только по всей форме. Мы тоже не лохи, права свои знаем!

— Не сомневаюсь! Поэтому ни о чем тебя и не спрашиваю, протокол не оформляю. Это у Николая Алексеевича к тебе претензии имеются.

— Да пошел он…

Договорить Пирогов не успел. Выверенный удар Есипова в солнечное сплетение заставил бандита согнуться пополам.

Начальник уголовного розыска поднялся из-за стола, обратившись к Соболеву:

— Вы уж тут без меня беседуйте. Мне к начальству надо. Ты, Володь, потом дверь захлопни?

— Хорошо, Илья!

Петров вышел из своего кабинета, Соболев присел на край стола, закурив и молча глядя, как корчится Пирогов.

Тот отдышался. Поднялся.

Николай взял его за подбородок:

— Повторяю вопрос: кто тебя нанял, урод?

Пирогов вновь попытался послать Есипова и вновь согнулся от второго удара. Майор спецназа знал, куда и как бить, чтобы и причинить противнику боль, и не оставить никаких следов.

Соболев посоветовал:

— Ты поаккуратней, Коль. А то еще загнется.

— Если он и загнется, то не здесь. Мы можем вывезти его за поселок?

Спросив это, Есипов подмигнул другу. Тот понял игру Николая, включившись в нее:

— Легко. Ты решил обработать его по полной программе?

— Да. По-хорошему ублюдок не понимает. Придется применить силу. Да и должок я ему отдать обязан.

Соболев согласился:

— Справедливо. Тогда я подгоню машину к заднему подъезду. Заодно его дружков с конвойным уберу. Нам ведь не надо, чтобы видели, как мы вывезем отсюда это чмо?

— Не надо. Давай, Володь. А я пока еще раз попробую с ним поговорить.

Капитан покинул кабинет, оставив Есипова с Пироговым наедине. Последний, корчась от боли, спросил:

— Ты чего задумал?

— А ты не слышал? Повторю, специально для тебя. Я решил выбить из тебя имя заказчика. Ну, и отдать долг. Ты нанес свой удар, теперь очередь за мной! Или ты думаешь, что только тебе позволено бить людей? Ошибаешься! И скоро в этом убедишься. Не стоило тебе задевать меня. Я опасен, когда зол, а разозлил ты меня сильно. Так что больничная койка тебе обеспечена. Хотя все еще можно изменить. Достаточно назвать фамилию человека, который послал тебя разделаться со мной! И тогда за здоровье можешь не опасаться! Ну? Решай, пока друг не подкатил тачку. Как он вернется, менять что-либо будет поздно!

Пирогов прошептал:

— Солодуха!

Николай нагнулся:

— Что ты сказал? Я не расслышал?

Бандит повысил голос:

— Солодуха послала шугануть тебя!

— Кто такая Солодуха?

— Ну, ты че, в натуре, Солодухину не знаешь? Кого же тогда сменил в администрации?

Есипов изобразил удивление:

— Уж не об Алле Тимофеевне ли ты речь ведешь?

— А о ком же? О ней!

— И госпожа Солодухина водит знакомства с такими типами, как ты? Что-то я сомневаюсь в правдивости твоих слов! Блефуешь, наверное?

— Да кто блефует? Она приказала отделать тебя!

— А ты что, у нее на побегушках? Готов выполнить любую прихоть? Даже человека убить?

Пирогов наконец оклемался от второго удара:

— Ты, видно, плохо знаешь эту стерву. Да под ней сам Аракевич!

— Вот как! А ну-ка присядь к столу!

Бандит подозрительно взглянул на Есипова, спросив:

— Зачем еще?

— Поговорим! Или ты предпочитаешь, чтобы я вывез тебя в лес? Там уж ты точно соловьем запоешь!

Пирогов сел на стул:

— Чего тебе надо?

— Ты сказал, что даже сам глава района под этой бабой?

— Ну да, так оно и есть. Она его любовница. Но дело не в этом. Солодухе, видно, что-то известно о делах Аракевича, или они вместе проворачивают эти дела. Но предупреждаю сразу, я о них ничего не знаю.

— Ладно, махинации всякие оставим в стороне. Что тебе известно об их любовной связи?

Бандит усмехнулся:

— А че об этом можно знать? Трахает она Аракевича, вот и все!

— Она трахает? Впервые слышу, чтобы женщина имела мужчину!

— В поселке не такое услышишь.

— Подробнее!

Пирогов попросил закурить.

Николай протянул ему сигареты.

— Короче! Откуда, не знаю, но бабок у этой Солодухи немерено! Она и меня купила. Работать не дает, держит при себе для всяких там разборок, типа с такими, как ты. Ну, а при мне и Хром с Гузой. А Аракевич от нее с ума сходит.

— Что не мешает ему иметь еще пару любовниц.

— Эти не в счет. Главная — Солодуха!

— И где они проводят время?

— Где, где? Везде! И за рекой, в поместье Аракевича, и на даче у Солодухи!

— На даче Солодухиной?

— Да! Я не раз перевозил их на тот берег и по реке отвозил в лес.

Есипов переспросил:

— В лес?

— Ну, да. Там же дача Солодухи. И те два дома, что недостроенные стоят на твоей улице, — ее!

— Вот как? Интересно. Ну, про особняки за рекой понятно, а вот лесная дача и дома на Садовой? Что-то я не слышал, чтобы люди говорили о том, что дома на нашем краю принадлежали Солодухиной. Или они оформлены на другие лица?

— Ясный хер! Она что, дура, на себя оформлять?

Вошел Соболев:

— Ну, что? Машина готова, в коридоре пусто! Можно вывозить этого козла.

Николай поднял руку:

— Подожди, Володь, ты знал о том, что дома, построенные в конце нашей улицы, принадлежат Алле Тимофеевне?

— Нет. Их какие-то москвичи поднимали.

— А вот господин Пирогов утверждает, что они являются собственностью бывшей начальницы отдела культуры.

Капитан посмотрел на задержанного:

— Пирог? А откуда тебе все известно?

— Откуда? Оттуда!

Николай задал второй вопрос участковому:

— А о загородном лесном доме Солодухиной ты в курсе?

— Слушай, Коль! Может, этот придурок скажет, что Солодуха еще и ватной фабрикой владеет?

— Так в курсе или нет?

— Нет! Не в курсе!

И, повернувшись к Пирогову, Соболев спросил:

— И где же находится эта тайная резиденция?

Пирогов ответил:

— Во дает баба, так всех в поселке закружила, что даже менты местные о ее делах ни хрена не знают! Хотя чему тут удивляться? Аракевич с ментовской шишкой да прокурором одной веревочкой повязаны. А за эту веревочку дергает Солодухина!

Соболев повысил голос:

— Ты не ответил на вопрос.

— За Погорельцами эта дача!

Капитан прищурил глаза:

— За Погорельцами? Но там же сплошняк болото!

Пирогов согласился:

— Болото! Но подъезд есть, только не от поселка. А из леса, с другой стороны, от реки. Даже не подъезд, а проход. На болоте типа острова, бугор, на этом бугре дом. Трахайся сколько влезет, никто не узнает! Только так, мужики, давайте договоримся, я вам ничего не говорил. Иначе мне хана!

— Солодуха, что ли, завалит?

— А ты что думаешь? Ей лишь отдать приказ! А сделает она это без всякого раздумья!

Соболев взглянул на Есипова:

— Так что, в лес не повезем?

Николай отрицательно покачал головой:

— Пока нет. Но, урод, — Есипов остановил тяжелый взгляд на местном бандите, — все, что ты сказал, мы проверим, и не дай тебе бог, если соврал.

— Какой резон мне врать-то?

— Ты прав, резона никакого. Но мы все равно проверим твои слова. А теперь вали отсюда. Продолжай служить своим хозяевам. Но, предупреждаю, еще раз попытаешься навредить мне — убью! Понял?

— Чего не понять-то? Понял!

Николай повернулся к Соболеву:

— У тебя, Володь, к этому уроду есть вопросы?

— Да сдался он. Пошел вон, козлина! Пропуск на столе.

Пирогов встал, спросил:

— А как же Гузов с Хромцовым?

— Они тебя на площади ждут.

После того как за местным бандитом закрылась дверь, Соболев произнес:

— Что дальше будем делать?

— Надо взглянуть на секретную резиденцию Солодухиной!

— Для чего?

— Чтобы убедиться в том, что такая существует. Сделаешь?

Соболев вздохнул:

— И чего я с тобой связался?

Но, встретившись с взглядом Есипова, добавил:

— Да, сделаю, сделаю. Куда ж от тебя деться?

— Вот и хорошо. Только, Володь, надо как можно быстрее пробить лесной дом.

— А куда торопиться? Он что, исчезнет? И потом, что ты все время спешишь куда-то? Все тебе надо прямо сейчас.

— Привычка, Володь.

— Хреновая, надо заметить, привычка. А ты не подумал, что мне одному придется искать эту резиденцию, чтоб она сгорела?

Николай подошел к другу:

— Что-то непонятное вызывает тревогу. Поэтому нам с тобой и надо разобраться со всем как можно быстрее.

Соболев повысил голос:

— Да в чем во всем? И почему именно нам? Что, кроме Есипова и Соболева, в городе больше некому этим заниматься?

Николай проговорил:

— Вова! Неужели ты не можешь понять, что губернатор не так просто ввел меня в администрацию? И что лично мне как-то по херу, чем занимается Аракевич с Солодухиной! А вот Кучерову не по херу. И я выполняю его инструкции! Понял? И довериться, кстати, согласно этим инструкциям, могу лишь людям надежным и проверенным! У меня один ты такой! Так что считай, что мы работаем на губернатора. А он, как тебе известно, в недалеком прошлом руководил секретной спецслужбой. А посему интерес его к нашему району случайным быть не может.

Владимир смотрел на Николая, постепенно понимая, ЧТО стоит за словами друга. Поэтому попросил:

— Продолжай, Коль…

— А нечего продолжать. И так сказал больше, чем следовало. Но главное до тебя довел. Поэтому пробей, пожалуйста, дом на болоте как можно скорей.

— Ладно. Завтра у нас суббота? Вот завтра и займусь этим, только ты, конспиратор, отмазку перед Мариной придумывай сам.

— Хорошо. Что-нибудь придумаем. Все, Володь, я к себе в отдел. Работы с этим клубом уйма.

— На то ты и начальник.

Николай хлопнул себя по шее:

— Вот где у меня сидит эта должность! Но уйти не могу! Обещал Кучерову сидеть на посту до победного конца. Удачи! Я ушел.

Николай пробыл в администрации до окончания рабочего дня. Затем направился на ватную фабрику и подъехал к ней как раз в то время, когда из проходной на улицу начал выходить народ. Есипов поставил машину так, что она была видна с вахты. Ольга появилась одной из последних. Заметив знакомую белую «Ниву», направилась к ней. Николай вышел навстречу с букетом багровых роз. Ольга удивилась:

— Цветы? Мне?

— Ну, а кому же?

— Но… по какому поводу?

— А разве цветы дарят только по поводу? Просто хотел сделать тебе приятное, вот и решил, что розы самое для этого подходящее.

Женщина приняла букет, оглянувшись. Со стороны проходной и с автобусной остановки на них смотрели люди, что-то обсуждая между собой.

— Спасибо, Коля! Мне так редко дарили цветы!

Николай предложил:

— Хочешь, ты будешь получать их ежедневно?

— Ну что ты? Зачем? Не надо превращать в привычку то, что приносит радость неожиданно и нечасто!

— Как скажешь.

Он обошел автомобиль, открыл дверку:

— Прошу!

Оля устроилась в салоне, и Николай повел машину в сторону своей улицы. А ночью, как обычно, Ольга пришла к нему.

Встречая ее, выйдя из дома пораньше, Николай вызвал по рации Литинского:

— Комара просит ответить Мещера!

Капитан ответил тут же:

— На связи, Коля!

— Какие у тебя дела?

— Почистили лес! Обнаружили следы уходящей на запад крупной группы. Но в семи километрах следы резко повернули к реке, и мы их потеряли. Судя по всему, боевиков Абделя приняла на борт какая-то вместительная посудина.

Далее Литинский сообщил, что командованием отряда решено прекратить наблюдение за особняками, а все силы, имеющиеся на базе, бросить на блокирование реки и подходов к Переславлю со стороны Заокского лесного массива. К поискам бандитов подключается авиация. В Москве также проводятся дополнительные мероприятия по недопустимости проникновения стаи Джабара в столицу.

Николай спросил:

— Но почему пост у Ташаева решено снять? Калинин не рассматривает вариант того, что Абдель, покружив по реке и лесу, может вернуться?

— А вот это ты у Калинина сам и спроси. Я не в курсе.

— Ясно! Когда убываете?

— Да уже, можно сказать, убыли. Выдвигаемся к лесной площадке, где поисковую группу подберет «вертушка»!

— Значит, вотчина Аракевича оставлена вне контроля спецслужбы?

— Свяжись с командованием. Ты же знаешь, кто у нас принимает решения!

— Знаю! Спасибо за информацию. Удачного возвращения.

Есипов отключил связь. Задумался. Запросить Калинина? Но что это даст? Он ответит примерно так же, как и Литинский. В принципе, действия командования объяснимы. Если Абдель двинулся на запад, то путь его банды лежит либо в Переславль, либо в Москву, и отряд обязан перекрыть эти направления. Держать здесь группу если не бессмысленно, то бесполезно. Но это опять-таки при условии, что Абдель-абу-Джабар действительно решил навестить областной центр или столицу, а не предпринимает отвлекающий маневр. Хотя… зачем ему маневрировать? Он не может знать, что попал в поле зрения антитеррористической спецслужбы, а посему должен спокойно работать по известному ему одному плану. Знать бы этот план. Но то, что Абдель задумал какую-то подлянку в центре страны, очевидно. Будем надеяться, что ребята «Грозы» наступят на хвост шакалу Абделю.

Утром собрались в Переславль. Валера проснулся раньше обычного, чуть не застав мать, возвращающуюся из соседнего дома. Мальчику не терпелось. Еще бы, он впервые на машине отправлялся в большой город, где столько развлечений, даже зоопарк, место, которое он хотел посетить прежде всего. Но у Николая имелся свой план посещения областного центра.

Он готовил к поездке автомобиль, когда Валера подошел к нему:

— Здравствуйте, дядя Коля!

— А, Валера? Привет! Готов к поездке?

— Конечно!

— А мама?

— Да вон она, идет уже!

Во двор вошла Ольга. На ней был красивый костюм, единственная, наверное, более-менее приличная вещь, которую она надевала в исключительных случаях. Она тоже поздоровалась с Есиповым, хотя расстались они чуть более двух часов назад. Николай улыбнулся в ответ и предложил пассажирам занять место в салоне.

Выехали из Ташаево они полдесятого. Майор вел машину уверенно и быстро, чем вызывал восхищение у Валеры, занявшего место посередине заднего сиденья, так, чтобы видеть все, что происходило впереди. До города добрались менее чем за два часа, и Николай сразу же направил машину к Дому одежды.

Ольга, увидев, что они остановились у огромного, переливающегося разноцветной рекламой магазина, спросила:

— Ты хотел что-то купить здесь?

— Да.

— Но тут все дорого, Коля. На рынке дешевле.

Николай повернулся к ней:

— Дешевле далеко не значит лучше. Выходим.

К машине сразу же подошел немолодой уже человек в униформе, объявивший, что стоянка возле супермаркета платная. 10 рублей за час. Есипов отдал работнику стоянки двадцатку и повел Ольгу с Валерой в магазин. Световое табло в фойе указывало, где находится тот или иной салон. Есипов направился к отделу женской одежды. Ольга удивилась, но ничего не сказала. И только тогда, когда Есипов подозвал к себе сотрудника салона и, указав на невесту, попросил: «Подберите, пожалуйста, этой даме приличную одежду», — она поняла, зачем Есипов вывез ее с сыном в Переславль.

Она хотела что-то сказать, но менеджер уже приступил к своей работе:

— Извините, я должен знать, что хотела бы приобрести дама.

За Ольгу ответил Николай, достав какой-то лист:

— Вот здесь, уважаемый, список того, что мы желали бы приобрести у вас.

Работник отдела, миловидный, вежливый мужчина, посмотрел на список:

— Понятно!

И, обратившись к Ольге, предложил:

— Прошу вас, пройдемте со мной.

Женщина повернулась к Николаю:

— Ну зачем, Коля? Если бы я знала…

Есипов ответил:

— Позволь, Ольга, мне решить вопрос о твоем туалете. И пожалуйста, не возражай.

И отвел в сторону менеджера:

— Моя дама очень стеснительная! Но, думаю, вы сумеете определить, что ей понравится?

— Безусловно! Это моя работа!

— Вот и хорошо. То, что ей понравится, тут же оформляйте покупкой. Обязательно, чтобы она выбрала приличную обувь, хорошее пальто, шубу из натурального меха, ну и по мелочам, нижнее белье, платья. Короче, полный набор!

— Я все понял. Но хочу предупредить. Если работать по вашей схеме, то покупка может обойтись очень дорого.

Николай успокоил молодого человека:

— Об этом не думай. Обменный пункт у вас здесь имеется?

— Да, но я могу рассчитать вас и в валюте по действующему на сегодня официальному курсу.

— Вот и отлично. Работай, друг! Мы с мальчиком отойдем, когда нам прийти?

Менеджер задумался:

— Думаю, часа через полтора, не раньше.

— Добро!

И повернувшись к Валере, спросил:

— Ну, что, пионер? Пойдем и мы прибарахлимся?

Мальчик пожал плечами:

— Как скажете.

Он явно чувствовал себя неуютно. Впрочем, совсем скоро эта скованность прошла.

А через два часа служебная машина Есипова была под завязку набита множеством коробочек и пакетов. Ольга выглядела шокированной, подобного она не ожидала. И когда села в салон, спросила:

— Зачем ты так поступил?

Николай улыбнулся, подмигнув в зеркало салона Валере, который в прямом смысле втиснулся на заднее сиденье:

— Как так?

— Ну вот так? Все эти покупки? Ты обманул меня! Если бы я знала, что все то, что мне понравилось, тут же покупается, я ушла бы из магазина!

— Вот поэтому мне и пришлось прибегнуть к хитрости, зная твою скромность.

— Но ты потратил столько денег!

Николай повернулся к ней:

— Оля! Что такое деньги? Бумажки, которые скапливались у меня за время службы потому, что тратить их было не на что и не на кого! И продолжали бы лежать. Зачем? Ради осознания того, что они есть? Но деньги существуют для того, чтобы их тратить! Чтобы приносить радость! Разве плохо, что теперь ты можешь одеться не хуже любой городской красавицы? И разве ты не заслужила этого? Или Валера не заслужил? Так что давай закроем эту тему. К тому же мы еще не все купили.

— Что ты имеешь в виду?

Есипов опять улыбнулся:

— Скоро узнаешь!

Хорошо ориентируясь в городе, Николай подвел автомобиль к компьютерной фирме, где они с Валерой выбрали компьютер самой последней модели. Затолкали коробки в салон с большим трудом, пришлось часть пакетов сложить в ногах уже ничему не удивляющейся, но счастливой, что было заметно по ее глазам, Ольги.

Последним они посетили ювелирный магазин, где Есипов чуть до конца не «убил» невесту, купив ей дорогущее колье, золотые часики, цепочку с кулоном, серьги и перстень с бриллиантом.

На все про все Есипов потратил около десяти тысяч долларов. Сумму, которая Ольге и не снилась.

Затарившись, Николай проговорил:

— Ну что, теперь прокатимся по городу?

Но женщина, уставшая физически и морально, возразила:

— Нет! Поехали домой!

Николай хотел спросить о дальнейших планах Валеру, но тот, намаявшись, склонив голову на один из пакетов, спал.

— Что ж, домой так домой!

На подъезде к поселку рация Николая выдала сигнал вызова.

Ольга тревожно взглянула на Есипова:

— Опять твой начальник?

— Да. Извини.

Майор сбросил скорость, взял на обочину, остановил автомобиль, вышел из салона, включив станцию:

— Мещера слушает!

— Это Калинин. Тебя известили о результатах поиска отряда Абделя?

— Так точно, Александр Иванович!

— Я решил снять наблюдение с особняков у райцентра. Как считаешь, решение правильное?

— Вы у меня спрашиваете?

— Перестань, Коль! Ты знаешь, что я всегда очень внимательно прислушивался к мнению подчиненных.

Николай, недолго подумав, ответил:

— Честно говоря, не знаю. Я бы не стал отметать вариант отвлекающего маневра или перехода отряда на новую базу недалеко от Ташаево!

— Но зачем, майор?

— А кто их знает? От Ташаево недалеко не только Переславль с Москвой, но и Саранск, и Владимир. И нам неизвестен замысел Джабара. И направление главного удара, если таковой, конечно, планируется, тоже неизвестно. Хотя возможно, что он готовит отряд и для переброски в Чечню.

Генерал вздохнул:

— Ну, спасибо, успокоил…

— Я всего лишь ответил на ваш вопрос. А у вас, как понял, что-то не срастается?

— Да как сказать. Возможности подхода к Переславлю и Москве мы перекрыли, но банда нигде не обнаружила себя. Она словно растворилась в лесу. Даже спутники ее не видят. Абдель исчез. Вернее, надежно укрыл отряд. Но где? Придется привлекать силы других служб и прикрывать все крупные населенные пункты в радиусе трехсот километров. Выпустить из леса мы Абделя не должны!

Николай согласился:

— Да, подкинул работенку Джабар. Лично я вам не завидую.

— Я сам себе не завидую, если этот урод где-нибудь рванет пару жилых домов или устроит бойню в людном месте. Но ладно, Коль. Ты там у себя, если будет возможность, отслеживай обстановку около особняков.

— Хорошо. Постараюсь. Боюсь, только толку от меня одного будет немного.

— И все же я на тебя надеюсь.

— Польщен доверием. Но, думаю, вы быстрее обнаружите отряд.

— Ладно, Коль! Будет что, связывайся. Я постоянно на приеме!

Связь отключилась. Николай вложил рацию в карман куртки, вернулся в машину.

Ольга тактично промолчала.

Николай завел двигатель и продолжил движение.

После того как покупки были перенесены в дом Шевцовых, Есипов загнал машину на свой двор.

Тут же объявился и Соболев:

— Здорово, майор!

— Привет! Как наши успехи?

— Ты вот по городам раскатываешь, а меня заставил по реке мотаться!

Николай поправил друга:

— Не заставил, а попросил. А это разница большая. Обнаружил загородную дачу Солодухиной?

— Черта с два!

— Не понял?

— А чего тут понимать? Прошел вдоль левого берега километров пятнадцать. Благо лодка с мотором. Везде либо обрывы, либо мелководье, поросшее осокой. И нигде даже намека на причал. А ведь он должен быть, раз дорога к этой чертовой даче проходит исключительно по воде. Но я, где была возможность, приставал, конечно, к берегу, но везде через небольшой участок суши натыкался на болото. От Погорельцев отходила, правда, гать, прошел я по ней метров сто и встал. Обрывался настил. Вернулся. Но и там вдоль берега никакого причала нет, только напротив, чуть в стороне, баржа заброшенная на мели торчит. Осмотрел ее. Глухо. Если ее когда и эксплуатировали, то давно. Но баржа на плаву. Непонятно, почему бросили? Могла бы еще послужить. Хотя у нас в последнее время многое чего непонятно.

— Спасибо, Володь, ты настоящий друг. И как далеко от поселка стоит эта баржа?

— Километрах в пяти, почти напротив Погорельцев.

— Ясно. Ну, что ж. Видимо, госпожа Солодухина имеет веские основания прятать на болоте свой загородный дом.

— А на хрена ей это?

— Вот и я хотел бы знать.

Друзья расстались, Николай вошел в дом. Отделочники закончили работу и в комнате родителей. Туда же переместили интерьер спальни Есипова. Наверное, на завтра решили закончить с жилым помещением. И останется ремонта всего ничего. Подшаманить сени, превратив их в современную прихожую, кухню, и сколотить веранду. На это у строителей, при их ударных темпах работы, уйдет не больше недели. Остальным будем заниматься по весне. Стены обкладывать облицовочным кирпичом, крышу менять, надворные постройки сносить и строить новые, ну и еще массу крупных и мелких дел делать. Николай вышел во двор. Сел на свое излюбленное бревно. Начал анализировать сложившуюся обстановку в связи с результатами разведки Соболева.

Итак, Владимир не смог отыскать загородный дом госпожи Солодухиной. Но, скорее всего, гать, на которую вышел капитан у брошенной со времен Отечественной войны деревни Погорельцы, и есть подход к этой глухой даче. Просто часть настила могли убрать, лишив посторонних, пусть и редких людей, доступа к дому. До Погорельцев километров пять. След же банды Абделя обрывается в семи километрах далее брошенного лесного селения. А напротив деревни, на мели, стоит старая, но вполне пригодная для эксплуатации баржа. Что из всего этого следует? Первое: возникает вопрос, почему Джабар увел свой отряд из безопасного места, каким являлось расположение особняков главы администрации? Ответ напрашивается сам собой: чтобы начать выполнение какой-то задачи. Это очевидно. Второе, если Абдель начал акцию, направленную против объектов в Переславле или Москве, то ему необходим водный транспорт. И он, этот транспорт, в виде большого катера или грузовой самоходной баржи должен был подобрать банду с берега в условленном месте. Что подтверждается выходом отряда Джабара к реке в семи километрах от особняков. Но спецслужба уже сидит на хвосте Абделя и блокирует реку. Однако к заслону прикрытия никакое плавсредство не выходит. Вместо этого отряд Джабара исчезает. Уходит в лес? Но привлеченная спецслужбой военно-космическая разведка через свои спутники не видит в округе ни отряда, ни мелких групп, ни даже одиночных объектов! Значит, банда не пошла в лес и не поплыла к городам. Почему? Неизвестный руководитель Абделя изменил главарю банды задачу? И заставил спрятать отряд. Но это возможно при условии, что неизвестному руководителю каким-то образом стало известно о том, что банда засветилась. Такое возможно? Возможно, но при наличии в службе «крота»! Во что верилось с трудом, а вернее, не верилось вообще! Следовательно, существует еще какая-то причина, заставившая Абделя залечь на дно. Какая? И где залечь? В каком месте? И если причину, при наличии той информации, которой владеет Есипов, просчитать практически невозможно, то место, где затаилась банда, вычислить можно! И первое, что приходит на ум, это та самая загадочная дача Солодухиной. Но и здесь возникает вопрос: для чего Абдель меняет шило на мыло, по сути, переправляя банду с одного берега на другой? При этом обозначая место выхода отряда к реке и рискуя засветить банду при переправе. К тому же там он действовать не может, окруженный болотом. Какая-то непонятная рокировка! И… маловероятная. Скорее всего, Абдель все же увел отряд по реке от Ташаево и скрылся где-то, не доходя до рубежа блокады Оки силами спецназа. Возможно, его кто-то предупредил о засаде, а возможно, эта промежуточная остановка являлась и частью плана. Отстой возле Переславля.

Но как бы то ни было, раз араб начал движение, то где-нибудь его засекут. И если даже удастся только рассеять банду, это уже будет успех. Поодиночке боевики серьезной опасности не представляют, потому как начинают больше заботиться о собственной шкуре, нежели о какой-то там боевой задаче.

Николай обхватил голову руками, проговорив:

— Черт! От всех этих заморочек легко и крышу потерять. Тем более крышу, уже подпорченную бандитами разных мастей!

Есипов услышал справа шаги. Он узнал их. Во двор вошла Ольга.

Николай поднялся, отгоняя от себя посторонние мысли.

Женщина подошла к нему, обняла, спросила:

— О чем ты так напряженно думал, Коля?

— Да так, планировал нашу будущую жизнь!

— Неправда! Ты думал о другом, и я не стала подходить к тебе, хотя вышла из дома минут десять назад.

Есипов взглянул на женщину:

— Ты наблюдала за мной?

— Да! А что, надо было уйти? Я помешала тебе?

— Нет, конечно, что ты?

— Коль! Ты компьютер подключить можешь?

— Конечно!

— Подключи! А то Валерка все коробки распаковал, а что делать дальше, не знает!

— Не терпится поиграть?

— Наверное! Сам же виноват! Ну, зачем ему сейчас компьютер?

— Ничего, пусть развивается. Только обязательно надо режим установить, чтобы у монитора проводил не более двух часов в день.

Ольга обняла Николая:

— Ты купил этот ящик, ты и устанавливай режим. Сын тебя послушает.

— Как скажешь. Ну что, идем?

— Идем!

Глава 4

Незаметно, в трудах и повседневных заботах, прошла неделя. К выходным ремонтно-восстановительные работы были закончены и в доме Есипова, и, в основном, в клубе. В Доме культуры осталось заменить всю проводку и закончить ремонт сцены, с заменой занавеса и кресел зрительного зала, которые уже были закуплены и ждали монтажа. Монтажа, назначенного на выходные дни. Поэтому и субботу, и воскресенье Николай провел на работе.

Шестнадцатого числа Есипов освободился в 17 часов. Заехав по пути в магазин и закупив продукты, он прибыл домой. У ворот рядом с новой верандой увидел Валеру. Подумал, или опять пригласит играть в шахматы, или с компьютером что-нибудь не получается. Но не угадал.

Валера взглянул на Николая серьезными, невеселыми глазами, тихо и коротко сказал:

— Отец вернулся.

Есипов за делами совсем забыл, что именно сегодня должен был прибыть Герман Шевцов, отсидевший восьмилетний срок за хранение и сбыт наркотиков.

Николай присел перед сыном Ольги на корточки:

— Та-ак. И давно вернулся?

— Нет. Сразу после обеда.

— Ну, что ж, Валера… Да, приехал. А ты из дома почему ушел?

— Они с мамой разговаривают. Отец сказал, чтобы я пока погулял.

— А он не обижает маму?

— Нет. Но я думал, он другой!

— Какой другой?

— Ну не такой, как есть! Глаза у него злые. Компьютер увидел и спрашивает — а это еще откуда? Мама объяснила, что вы подарили, а он вдруг хмурым стал и раскашлялся. Болеет, наверное. Потом все по дому ходил.

— А мама? Что мама делала?

— Плакала! Он ей какие-то бумаги давал читать, она плакала!

— Ясно. Ну, что ж. Сейчас я поставлю машину во двор, и пойдем ко мне. Маме с папой действительно надо о многом поговорить!

— Мы теперь не будем жить, как раньше?

— Ну, чего ты нос повесил, Валерка? Все будет хорошо, вот увидишь. Пойдем ворота открывать.

Загнав машину и закрыв створки ворот, Николай с мальчиком прошли в дом Есипова. Сейчас он уже имел вполне жилой вид. Новая мебель, ковры, красивые шторы придавали жилищу майора уют. Даже Валера оценил это, сказав:

— Как у вас хорошо!

И тяжело, совсем не по-детски вздохнул.

Николай потрепал его по голове:

— Валера! Я же сказал, все будет хорошо! Сейчас я положу продукты в холодильник, и давай сыграем партеечку? Я должен сдержать слово и хоть один раз обыграть тебя.

Мальчик повеселел:

— Вы тоже шахматы купили?

— А как бы я готовился к игре с тобой? Конечно, купил. Возьми доску вон в том ящике и расставь фигуры. Думаю, журнальный столик нам подойдет?

— Подойдет, конечно.

Есипов собрался выйти на кухню, но остановился:

— А ты кушать не хочешь?

Валера вежливо отказался:

— Нет, дядя Коля, я обедал, спасибо.

— Но чая со мной выпьешь?

— Чай можно.

— Хорошо. Занимайся шахматами, я скоро.

Войдя на кухню, Николай бросил на стол пакет с продуктами, сел на стул, закурил.

Вот и дождались. Герман вернулся. Ольга сейчас с ним. Знать бы, о чем они сейчас говорят. Как только Герман появился, то показал ей какие-то бумажки, отчего Ольга вдруг расплакалась. Что же это за документы такие предъявил ей комсорг? Может, письма, которые ранее супруга писала ему, обещая ждать? Может быть. Все может быть. Но скоро ситуация прояснится. Ольга придет за ребенком, и Николай не отпустит их. Пусть является Шевцов. Как его встретить, майор знал. И к встрече был готов давно!

Затушив окурок и быстро разложив продукты по полкам и ячейкам нового холодильника, Николай вышел в гостиную. Валера уже ждал его, сидя в удобном кресле, поджав под себя ноги. Есипов бодрым голосом спросил:

— Ты, как всегда, белыми играть собрался? А может, поменяемся мастью?

— Пожалуйста!

Парень показывал, что ему все равно, какими фигурами сделать майора. Начали игру! Есипов быстро проиграл. Это и понятно, его мысли были далеко от шахмат. Но он изобразил удивление:

— Стой, стой! Это как же ты загнал меня в угол?

Валера рассмеялся:

— Рокировку надо было вовремя провести!

— Да? Ну, ладно. Первая партия не в счет. Будем считать ее разминочной.

Но и вторую игру Есипов проиграл, посетовав:

— Вот непруха. И как я ладью твою проморгал?

Валера внимательно посмотрел на Есипова:

— Дядя Коль, о чем вы думаете?

— Как о чем? Об игре, конечно.

— Нет. Нехорошо говорить неправду. Вы думаете о маме?

— Да, Валера!

— Она тоже часто о вас говорила. В пример ставила. А правда, что вы с ней еще с детства знакомы?

— Правда! В твоем возрасте я ее за косички дергал. У мамы были такие длинные косички, удобно хватались.

Мальчик рассмеялся:

— А она что?

— Ранцем меня по голове! Я пытался увернуться, но не всегда это получалось.

Николай сам улыбнулся, вспомнив детство.

— А однажды был такой случай в школе. Мы с дядей Володей Соболевым сидели прямо за твоей мамой и ее подругой. Через парту. А урок был то ли по истории, то ли по географии, сейчас уже не помню. Но никто не писал, а слушал, поэтому ученики и сидели прямо. У мамы волосы в тот день в косу сплетены были, вот дядя Володя и решил дернуть ее. А мама словно ждала подвоха, положив портфель на свою парту. И получается так, дядя Володя дергает за косичку, а мама с разворота портфелем мне, да прямо под глаз. Потом неделю, наверное, синяк не сходил.

Валера рассмеялся:

— Вот ребята потешались, да?

— Да уж не без этого. Чаю еще будешь?

Мальчик отказался:

— Нет, спасибо! А сколько сейчас время?

Николай посмотрел на часы:

— Почти семь.

— Долго они что-то разговаривают.

— Давно не виделись.

Валера неожиданно спросил:

— А вы знаете, за что папу в тюрьму посадили?

Есипову пришлось солгать. Правда могла сделать очень больно ребенку:

— Нет, меня тогда здесь не было. Да и видел я твоего папу всего один раз, давно.

— А мне говорили, что он наркотики продавал!

— Кто говорил?

— Дед Ермолай! И еще этот… дядя Петя, которого вы прогнали.

— Ну, нашел кому верить. Дед уже старый, не помнит, что вчера сам делал, а дядя Петя злил тебя. Такой уж он плохой человек. Так что ты слухам не верь. Подожди, и сам все узнаешь от мамы. Она лгать не будет. Но что-то они действительно долго беседуют. Могли бы подумать, что сыну ужинать пора.

В голове Николая мелькнула мысль, а не в постели ли они после долгой разлуки? Но тут же отогнал ее. Нет, этого просто не могло быть. Но почему не идет Ольга? За то время можно обо всем переговорить. Особенно если женщина поведала муженьку о своих отношениях с другим мужчиной.

И словно услышав мысли Есипова, в комнату вошла Ольга. Нехорошее предчувствие укусило Николая за сердце, как только он увидел лицо любимой. Оно было заплакано и печально. Наверное, пришлось вдоволь выслушать от Германа разной грозной фени.

Николай подошел к ней, хотел обнять. Но Ольга отстранилась, обратившись к сыну:

— Валера! Иди, пожалуйста, домой, мне с дядей Колей поговорить надо.

Ребенок воспротивился:

— Не пойду!

И добавил:

— Один не пойду! Я боюсь папу!

— Но он же твой отец, сынок?

— Все равно! Один ни за что не пойду!

Ольга вздохнула:

— Ну, хорошо, тогда выйди на кухню.

Николай спросил:

— Почему он должен куда-то идти? И о чем ты таком собираешься поговорить со мной, чего не должен слышать сын?

Но Валера сгладил ситуацию:

— Хорошо. Я выйду. Только, если можно, не на кухню, а в соседнюю комнату? И шахматы с собой возьму, можно?

Мальчик, прихватив доску, вышел из гостиной, плотно притворив за собой двери.

Ольга опустилась в кресло, где раньше во время игры сидел ее сын, и закрыла лицо ладонями.

Николай присел рядом:

— Что с тобой, Оля? Ну, что ты молчишь?

Женщина опустила руки на колени, подняла голову:

— Господи! Дай мне силы пережить все это!

— Что ЭТО? Оля! О чем ты?

Ольга взглянула на Николая. В глазах ее блеснули слезы.

— Коля! Милый, любимый! Прости меня, ради всего святого, прости!

Есипов опустился перед женщиной:

— За что я должен простить тебя?

— За все! Боже, как мне тяжело. Лучше бы я умерла.

Николай взял ее ладонь в свои руки:

— Успокойся! Приди в себя! Хочешь воды? А может, вина?

— Да какого вина, Коля? Я… я… нет, не могу!

— Что не можешь, Оля?

Женщина закрыла глаза, откинулась на спинку кресла и сказала вдруг, как выстрелила. Выстрелила прямо Есипову в сердце:

— Я не могу оставить Германа!

Николая словно током пробило.

— Что ты сказала?

— Я не смогу оставить Шевцова!

— Не сможешь??? А как же?.. как же наша любовь? Наше счастье? Как же все то, что говорила мне?

Огромным усилием воли женщина взяла себя в руки. Кто бы знал, каких усилий ей это стоило. Она заговорила немного подрагивающим голосом, устремив взгляд на черный квадрат приоткрытого окна:

— Выслушай меня, Коля! Я люблю тебя и хотела бы быть твоей! Но… Герман смертельно болен. У него рак легких. Ему некуда идти, и за ним некому ухаживать. У него не осталось ни родных, ни близких, только я. Как я могу оставить его в таком положении? Ну как, Коля?

Внутри Есипова что-то оборвалось, отдавшись тупой болью в сердце. Он медленно поднялся, вышел на кухню. Слегка дрожащими пальцами достал из пачки сигарету. Прикурил. Все, что еще утром являлось его счастьем, рухнуло в один момент. Он услышал, как следом вошла Ольга, но не обернулся. Его вдруг обуяла ярость. Сейчас он хотел, чтобы женщина ушла. Но Ольга не уходила. И Николай не сдержался. Швырнув окурок в раковину и резко развернувшись, он сжал плечи женщины, процедив сквозь зубы:

— Значит, Герман болен, говоришь? Рак у него? Так вот какие бумажки он тебе предъявлял! Он одинок и беспомощен. И ты пожалела его! Как же, ты же жалостливая и он твой законный муж!

Николай уже не контролировал себя.

— А кто пожалеет тех, кого твой Герман посадил на иглу? Тех, кого он обрек на медленную и мучительную смерть? Его не в тюрьму надо было сажать, а к стенке ставить! А ты ради этого мерзавца готова пожертвовать всем. Пожертвовать сыном, мной.

Резкая боль пронзила тело майора, оборвав речь. Цепкие клещи сдавили грудь, нечем стало дышать, стены кухни поплыли, пол наклонился. Николай пошатнулся и, наверное, упал бы, если бы не ухватился за стол. Ольга бросилась к нему:

— Коля, Коленька, что с тобой? Коленька! Сейчас, сейчас, господи, что ж я наделала? Давай, присядь на стул.

Женщина опустила ставшее грузным тело майора на стул, крикнув в комнату:

— Валера! Валера! Скорей сюда!

Мальчик вбежал на кухню, увидел побелевшее лицо Есипова, сам побледнел:

— Мама! Что с ним?

В голосе паренька пробивалась дрожь. Он испугался. Ольга, расстегнув пуговицы на рубашке Николая, крикнула за спину:

— Валерка, быстрей к Соболевым. Скажи, с дядей Колей плохо! Пусть бегут сюда. И аптечку, аптечку захватят!

Последние слова матери мальчик услышал уже на улице. Женщина же, причитая, нагнулась к груди. Сердце билось слабо, неровно, но билось.

— Коленька, милый, давай на пол опустимся. Тебе лечь надо.

Тут на кухню ворвались Соболев с женой. Марина, по образованию медсестра, отстранила Ольгу, нагнувшись над Николаем. Валера прижался к подолу матери, которая, отвернувшись, заплакала. Соболев непонимающе смотрел на все происходящее. Затем взял Ольгу за плечо:

— Что тут произошло, Оля?

Женщина уткнулась в грудь участкового:

— Это я, Вова… я во всем виновата! Если с Колей, если…

Марина прервала ее причитания резким окриком:

— А ну хорош тискать моего мужа! Давай аптечку! И тонометр!

Владимир предложил:

— Может, «Скорую» вызвать? Так я мигом!

— Аптечку с тонометром!

Ольга увидела пакет, принесенный Соболевыми, протянула его Марине. Та обернулась к мужу:

— Помоги рубашку снять! И уведи мальчика в комнату, здесь ему делать нечего, как и тебе тоже. Смотрите телевизор!

Владимир возмутился:

— Какой телевизор? Тут друг того…

— Чего того? Придет в себя твой друг! Делай, что говорят!

Соболев взял за руку Валеру:

— Пойдем отсюда! Не будем мешать!

На кухне остались Николай и Марина с Ольгой. Марина, измерив давление и послушав сердце, повернулась к подруге:

— Что здесь произошло?

— Марин, не спрашивай ни о чем! Скажи лучше, что с Колей?

— Нервный срыв, усиленный какой-то болезнью. Сейчас сделаем укольчик, дадим нашатыря понюхать, оклемается наш майор!

Она достала из аптечки одноразовый шприц и какую-то ампулу. Сделала укол. Затем поднесла к носу Есипова тампон, смоченный нашатырным спиртом. Есипов дернул головой, открыл глаза. Ему стало значительно легче. И грудь больше не сжимал стальной обруч. Покачнулся. Тряхнул головой.

Марина тут же среагировала:

— Ты головой-то не тряси! Сядь лучше!

Есипов подчинился:

— Вот черт! И надо же такому случиться? Грохнулся, как обморочная девица!

Потянулся за сигаретой. Соболева попыталась убрать пачку, но Николай, уже придя в себя, перехватил ее руку:

— Оставь, Марин!

— Ну, смотри! Не надо бы тебе курить!

— Мне много чего не надо. И жить тоже. Так что не мешай. За помощь спасибо. А на грубость не обращай внимания. Я не со зла.

Николай закурил. Тут же закашлял, но сигарету не бросил, пересилил кашель, словно делая это назло. Марина, убрав медицинские инструменты, тоже присела, напротив Есипова. Спросила:

— А теперь скажите, что меж вас произошло?

Ответил Николай:

— Ничего особенного, Марин. Просто мы с Олей решили расстаться.

У Марины широко раскрылись глаза. Вот уж чего она не ожидала услышать.

— Что? Расстаться?

Она посмотрела на Николая, словно определяя, шутит он или нет, затем перевела взгляд на подругу:

— Ольга! Что значит расстаться? И с чего это вдруг? Ведь у вас все было…

Внезапно появившаяся мысль прервала ее речь. Она, догадавшись, тихо произнесла:

— Герман. Ведь сегодня же шестнадцатое число, и он вернулся. Но при чем здесь Шевцов? Ты, Ольга, решила остаться с ним?

Ответа не последовало.

Марина посмотрела на Шевцову:

— Ольга?

На этот раз ее остановил Есипов:

— Не надо рвать ей душу, Марин. Нам, наверное, не понять, КАК далось ей решение остаться с Германом. Но выбор сделан! Она возвращается к мужу, ну а я… я, как и прежде…

Марина покачала головой:

— Да, дела уж. Не знаю, Ольга, чем ты думаешь? Но сердцу, как говорится, не прикажешь! Только зачем ты Кольке голову морочила? Не понимаю.

Ольга вскрикнула:

— Да не морочила я ему голову. Но так получилось. Не по моей воле. Ну почему меня никто понять не хочет?

Она зарыдала, вновь уткнувшись в стену.

На крик и плач появился Владимир:

— Что тут у вас?

Увидев Николая, сидевшего за столом, обрадовался:

— Оклемался? Ну, ты, в натуре, испугал! У меня ноги задрожали, когда увидел тебя на полу. А чего это с Ольгой?

Соболева вздохнула:

— Придется и ею заняться. Давай, Володь, веди-ка свою школьную подругу к столу. Успокаивающий препарат ей введу! И что за денек сегодня?

Владимир обнял Шевцову:

— Прекрати, Оль, идем, Марина сейчас тебя успокоит.

Но женщина вырвалась из объятий:

— Не надо меня успокаивать! Ничего не надо. Теперь мне все равно!

Она взглянула на Николая:

— Прощай, Коля! Прости, если сможешь! А не сможешь, прокляни, я это заслужила.

Ольга вышла в коридор, позвала сына и вместе с ним вышла из дома Есипова. Согнувшись, направилась к своему жилищу.

Владимир, проводив взглядом Ольгу, повернулся к жене и другу, спросил:

— В конце концов, мне кто-нибудь из вас объяснит, что здесь произошло?

Марина вздохнула:

— Здесь, Вова, произошло самое ужасное, что может произойти в этой жизни.

Владимир не въехал:

— Чего? Ты по-русски изъясняться можешь?

— А я тебе по-узбекски, что ли, сказала?

Ответил Николай:

— Не суетись, Володь. На самом деле все просто. Вернулся Герман. Ольга решила остаться с ним.

— Ни хрена себе? А… это… почему она так решила?.. Ведь у вас же все шло к свадьбе!

— Шло, да не дошло! Но хватит об этом! Что было, то прошло.

— Да-а-а! Ну, Ольга? Ну и стерва! А я-то думал, она к тебе с чистым сердцем, а оно вот как?

Николай повысил голос:

— Не смей оскорблять ее, Соболев! Пусть живет, как хочет! И пусть будет счастлива… если сможет!

Есипов встал, открыл холодильник, достал бутылку водки. Поставил на стол.

Марина всплеснула руками:

— Ты с ума сошел, пить в таком состоянии? Ведь подохнуть можешь. И очень даже просто!

— А если я, Марина, и хочу подохнуть? Тогда что?

Женщина обратилась к супругу:

— Ну, хоть ты его останови, Володь!

Соболев проговорил:

— Ты это, Коль, действительно не надо бы, а? Хотя бы сегодня не надо. А завтра видно будет. Она же, водка, не Ольга, никуда не денется?

— Ты опять за свое? Не трогай Ольгу. И вообще, спасибо вам за все, ребята. Идите к себе.

Соболевы покинули опустевший и вновь ставший нежилым дом Есипова.

Николай же, взяв бутылку, прошел в гостиную. Достал из «стенки» рюмку, устроился в кресле за журнальным столом, где они еще недавно играли с Валерой в шахматы. Выпил первую рюмку. За ней вторую, третью… распечатал еще одну бутылку, из бара…

Долго в его окне горел свет.

А в спальне Ольги пьяный Герман пытался овладеть лежащей, как бревно, холодной и безразличной ко всему женой. Он весь взмок, лапая ее тело руками. То сжимая грудь, то опуская руку ниже. Но ничего не добился. Шевцов утерял способность быть мужчиной, и от этого его душила жгучая злоба. Если бы жена помогла ему, если приняла его ласки, то, может, он и смог бы. Но та лежала недвижимо, бездушно и ненавидяще глядя в потолок. Близкая, желанная, но недоступная. С каким бы удовольствием Герман выволок жену во двор и избил до полусмерти за тот холод, каким она встретила его, за то, что жила с другим мужиком. Но об этом не думал Шевцов. Не думал он и о том, как грамотно разыграл карту якобы смертельно больного мужа. А эта дура поверила. Она нужна была Шевцову, и он ее оставил при себе. Не для любви, не во имя сохранения семьи. Нет! Она ему была нужна в роли жертвы. Объекта мести, которая рвала его на зоне. За то, что слала редкие и скудные посылки, за то, что спала с соседом. Он, Герман, уничтожит ее! Превратит в никому не нужную старуху, а сам потом найдет молодую бабу. И потенцию восстановит. Сейчас это возможно. По крайней мере, так говорят! Ну а не восстановит, проживет и без баб. Но Ольгу, эту тварь, он уничтожит!

Вот о чем думал вернувшийся с зоны Герман Шевцов, бывший комсомольский вожак и наркоторговец, когда Ольге надоели его лапания и она, отбросив руки мужа, поднялась с постели, покинув проклятую спальню. Она остановилась в зале, заметив свет в окне Николая. Слезы вновь подступили к горлу, но Ольга сдержалась, не проронив ни слезинки, а только печально смотрела на это окно, за которым была так счастлива. Ольга видела через открытые шторы его силуэт. И ей хотелось кричать, биться о стену, умереть, но… в соседней комнате посапывал сын, и только ради него она обязана жить. Как обязана ухаживать и за больным мужем. Она не могла бросить умирать его в одиночестве, когда некому будет подать ни хлеба, ни воды. Если бы Ольга знала, что болезнь Германа лишь игра. Прихоть эгоистичной и подлой натуры Шевцова. Но она, в силу своей порядочности, даже мысли об обмане со стороны мужа не допускала.

А за окном соседнего дома продолжал сидеть Николай. Он не спал.

Ольга прошла в спальню Валеры, прилегла к нему на софу.

Она так и не смогла уснуть в эту ночь. Как, впрочем, и Николай, которого не свалили даже две бутылки водки. Несмотря на бессонную ночь, Николай нашел в себе силы собраться, чтобы утром отправиться на работу.

В администрации отсидел на планерке, определил план работы подчиненным и собрался в Дом культуры, проверить окончание работ по приведению клуба в более-менее приличный вид накануне празднования 200-летия поселка Ташаево.

Выйдя из «Белого дома», увидел возле своей «Нивы» Соболева:

— Привет, Володь!

— Здорово. Ну, как ты?

— Нормально.

— Это, вообще-то, заметно. Тебе бы домой. Отоспаться, а то видок, честно говоря, не очень.

Николай махнул рукой:

— Плевать! У тебя дело ко мне? Или так вышел, посмотреть, как выглядит сосед?

— Так вышел.

— Тогда я поехал. Надо клуб посетить.

— Давай.

Есипов сел в «Ниву» и тронулся в сторону Дома культуры. Работы в здании были завершены, можно принимать участников торжества. Николай хотел подняться на чердак, посмотреть, как обстоят дела с восстановлением освещения зала и фойе, но раздумал. Посмотрел на потолок. Светильники все вроде на месте, хотя нет, трех не хватало, но пустые дырки на общем фоне не бросались в глаза. В другое время он обязательно бы вызвал электриков устранить недоделки, но сейчас все майору было безразлично. Единственно, что он еще сделал, так это включил рубильники. Свет был и в зале, и в фойе, и в туалетах.

Закрыв центральный вход, он сел в машину.

Куда теперь? В администрацию? К себе в отдел? Под недвусмысленные взгляды и намеки Надежды Петровны Власовой? Та не упустит случая укусить начальника, если, конечно, слухи о его делах на личном фронте успели распространиться по поселку. А они наверняка распространились. Такова здешняя жизнь, ничего утаить невозможно! Прав Владимир, наверное, следует поехать домой, вколоть себе усыпляющий препарат из боевой аптечки и вырубиться до утра. Но прежде надо предупредить Аракевича. Не отпроситься, а предупредить.

Есипов по сотовому телефону набрал прямой номер главы администрации. Тот ответил сразу.

— Слушаю, Аракевич!

— Это Есипов. Считаю необходимым предупредить вас, Андрей Михайлович, что сегодня на работе не появлюсь. По состоянию здоровья.

Глава администрации ответил не сразу. Не привык, чтобы таким образом подчиненные разговаривали с ним. Ничего, пусть привыкает. По-другому Николай с Аракевичем общаться не будет. Выдержав паузу, глава спросил:

— Заболели, Николай Алексеевич?

— Нет. Просто чувствую себя неважно.

— Хорошо. Отлежитесь, хворать нам сейчас, накануне праздников, было бы нежелательно. Один вопрос, вы проверили работу стройбригады за выходные дни?

— Да. Они со своей задачей справились.

— Ясно. Отдыхайте.

Николай отключил телефон. Вспомнил, что Калинин просил его по возможности понаблюдать за особняками главы администрации. Заехать по пути к причалу? Да глянуть оттуда на «запретную зону»? А что это даст? Ничего, но хоть отчитаться, пусть чисто формально, перед генералом он сможет с чистой совестью.

Есипов повел «Ниву» к реке. Оставил машину на улице. Далее прошел пешком. Вот и Ока, лужайка, где они сидели с Ольгой, пока Валера ловил рыбу. Причал, с которого подростка смыло волной от катера-убийцы и с которого он, Николай, прыгнул за мальчиком. На противоположном берегу два высоких дома, и тишина. Он присел на траву, закурил. Вспомнил тот выходной, когда едва не погиб Валера, и Есипов увидел физиономию кавказцев на катере. Это было совсем недавно, и одновременно бесконечно давно. Уже в прошлом. Сзади раздались легкие шаги. Николай сразу определил, что к причалу приближается подросток. Он обернулся и увидел Валеру с ранцем в руке. Есипов посмотрел на часы. Почему Валера не в школе? Мальчик подошел к нему, присел рядом:

— Здравствуйте, дядя Коля.

— Привет. Интересно, что ты делаешь у реки во время занятий?

— Училка по математике заболела, урок отменили.

— А почему сюда пошел, а не остался с ребятами из класса?

— Настроения нет.

— Проблемы?

— А то вы не знаете?

И вдруг зло проговорил:

— А все из-за него!

Есипов спросил:

— Ты об отце?

— О ком же еще? Явился!

— Ну, ты это прекрати! Он твой отец, это во-первых, кроме вас, ему возвращаться было некуда, это во-вторых, и в-третьих, мама его любит. Чувства матери надо уважать, потому как мать для человека самое святое, что есть в жизни.

Валера возразил:

— Нет, дядя Коля, не любит мама его, она вас любит. Я же не маленький уже. Кое-что понимаю.

Николай ничего не сказал. Достал пачку сигарет, закурил.

В это время в кармане специальная рация выдала сигнал вызова. Есипов достал портативную станцию, включил ее, ответив:

— Мещера на связи!

— Это — Центр!

— Понял! Здравствуйте, Александр Иванович!

— Тебе того же! Особняки у себя не наблюдал?

— Ну, как же? Даже сейчас делаю это. Вон они прямо передо мной, правда, через реку.

— Хорошо. У меня новость. Ночью разведывательный спутник засек-таки передвижение по лесу группы лиц. Группы численностью в двенадцать вооруженных человек. Засек примерно в семи километрах от Ташаево на противоположной от поселка стороне. Направление движения вниз по течению. А что у нас ниже по течению?

Дальше разговаривать при мальчике Есипов не мог, поэтому вместо ответа попросил:

— Вы, Александр Иванович, подождете немного?

— Тебе неудобно разговаривать?

— Да.

— Хорошо. Выйди на безопасное место.

Николай поднялся, обратился к Валере:

— Ты извини, мне из города звонят, связь здесь внизу плохая, я поднимусь выше! Потом вернусь, добро?

Мальчик согласно кивнул головой.

Есипов отошел метров на двадцать, возобновив сеанс с генералом Калининым:

— Ответ на ваш вопрос очевиден. Ниже по течению особняки Аракевича!

— Вот именно! Что думаешь по этому поводу?

— Вариантов много! Если принимать за основу подготовку Джабаром какой-нибудь подлянки в Переславле или Москве, то можно сделать вывод, Абдель отправил, сумел каким-то образом отправить основную диверсионную группу на задание. А сам намерен вернуться в усадьбу, откуда ждать результатов запланированной акции!

Калинин ненадолго задумался, затем проговорил:

— Возможно, ты и прав. Неясно, правда, как боевикам удалось преодолеть заслон блокады, но если отряд разделился на мелкие группы, то сделать это, надо признать, мог. Перекрыть все северо-западное направление, даже с привлечением войск и авиации, полностью мы не можем.

Есипов добавил:

— Или основная группа не прорывала заслон!

— Что ты имеешь в виду?

— Боевики главных сил Абделя могли остаться в укрытии, где они скрылись сразу после отхода от Ташаево. Это вполне вероятно, если у них нет ограничений по времени для выполнения своего задания. Другими словами, они будут сидеть в лесу, пока все не успокоится.

— Но тогда за каким хером Абдель вообще уводил их из усадьбы Аракевича?

Николай предположил:

— А может, сам глава администрации настоял на этом?

— Но тогда он связан с бандитами?

— Вы видите в этом что-то необычное? Вспомните Говорова — Босса! Тот сидел вон как высоко, что совершенно не мешало ему весьма активно поддерживать связь с боевиками в Чечне! И не только поддерживать, но и направлять действия бандформирований в нужном русле. Что уж говорить о каком-то районном начальнике?

И вновь Калинин задумался. На этот раз пауза затянулась почти на полминуты. Николай хотел уже обратить на себя внимание, как генерал задал очередной вопрос:

— Но почему он сейчас возвращается в усадьбу?

— Ну, это еще не факт, что Абдель идет к Аракевичу! Но если и так, то, скорее всего, Джабару просто надоело сидеть где-нибудь в землянке! Вот он с охраной и решил вернуться в более комфортабельные условия, наплевав на мнение Аракевича.

Калинин вздохнул:

— Все у тебя слишком просто, Коля, получается. А что, если не Джабар идет к особнякам?

— А кто?

— Не знаю! Мне вообще непонятны движения этого хитро сделанного урода. Мечется туда-сюда, фактически оставаясь на месте. Для чего? Почему?

— А вы не допускаете, что эти движения, как выразились, не прихоть Абделя. Что им, как и ранее Асхановым, руководят вышестоящие хозяева?

— Что, еще один высокопоставленный «крот»? Это было бы уже слишком!

Николай усмехнулся:

— Слишком, не слишком, но я, Александр Иванович, подобному раскладу ничуть не удивился бы. Мало ли у нас чиновников, живущих явно не по средствам? И живущих спокойно? Вот то-то. А насчет Джабара, исходя из последней информации, можно с большой долей вероятности предположить, что Абдель-абу-Джабар еще не вышел на тропу войны, а продолжает подготовку своего отряда, просто меняя ее условия. Отсюда и непонятка в его движениях. Мы же не можем знать план подготовки боевиков. И что в него входит. Ясно одно: Джабар или кто-то, стоящий над ним, что-то замышляют. Но время для исполнения этого чего-то еще не наступило. Так что, считаю, надо сузить кольцо блокады и продолжать наблюдение за Абделем. В конце концов, он раскроется и проявит себя.

— Может быть, ты и прав. Но посмотрим. Ладно. Спасибо тебе, Коль!

— Да мне-то за что?

— За службу! Удачи тебе!

— Вам удачи, товарищ генерал!

Отключив станцию и положив ее в карман, Есипов вернулся к Валере. Тот неожиданно спросил:

— Дядя Коль? Вы можете показать мне свой телефон?

Николай удивился:

— Зачем? Это игрушка не для твоего возраста.

— Да нет, я не из любопытства, просто, по-моему, такой же телефон есть у отца.

Мальчик упрямо и сознательно, возможно в присутствии Есипова, не называл Шевцова папой. Но то, что он сказал, насторожило и одновременно удивило майора. Откуда у бывшего зэка могла оказаться многоцелевая импульсная портативная станция спутниковой связи, используемая только силами спецназа? Нет, наверное, Валера что-то путает, но рацию достал.

Мальчик осмотрел ее:

— Да! Точно такой же телефон! Странный какой-то. Наверное, самой последней модели?

Николай наклонился к парню:

— Ты уверен, что у отца точно такой же аппарат?

— Уверен. Он, когда разбирал свой вещмешок, оставил его на столе, сказав, чтобы я никогда без спросу не брал его вещи. А почему это так взволновало вас?

Есипов взял себя в руки:

— Да нет. С чего ты взял, что я взволнован? Я спокоен. А спрашиваю потому, что этот телефон очень дорогой. И продается не везде. Но, в принципе, твой папа мог его купить!

— Телефон купить смог, а сам у мамы денег на водку просил!

Николай не знал, что сказать Валере.

Тот сменил тему:

— Дядь Коль! А можно я буду приходить к вам?

— Конечно, Валера, что за вопрос?

— А компьютер перенести к вам мы сможем?

— Это еще для чего?

— Боюсь, отец запретит мне пользоваться им. Он и так недоволен тем, что у мамы и у меня есть то, что вы купили нам в городе.

Есипов покачал головой:

— Нет, Валера, переносить мы ничего не будем.

Мальчик погрустнел, но Николай успокоил его:

— Мы с тобой другой купим. И ты, когда будешь приходить, если тебя еще отпустят родители, сможешь сколько угодно заниматься с ним.

— Правда?

— Я когда-нибудь обманывал тебя?

— Нет!

— Тогда вопрос считаю неуместным. Как и продолжение разговора: тебе пора выдвигаться к школе, скоро кончится перемена.

— Ой, я совсем забыл! Ну, я побежал?

— И чем быстрей, тем лучше, не забывая смотреть под ноги! Давай! Успехов в учебе!

Валера направился бегом к школе. Есипов же, вновь закурив, задумался. Откуда у Шевцова секретная станция? Ее и в войсках-то нет! Не мог он достать ее ни за какие деньги! Нет, видимо, Валера все же обознался, приняв муляж рации, который можно приобрести в любом магазине игрушек. Вопрос, для чего взрослому мужику игрушка? Вроде и понтоваться не перед кем, да и возраст не тот! Эх, одни вопросы, вопросы, вопросы, и ни одного точного ответа на них. Плюс проблемы. И что за жизнь? Разве такой представлял он себе «гражданку»?

Глава 5

Эта неделя, начавшаяся тяжелой ночью с воскресенья шестнадцатого на понедельник семнадцатого ноября, тянулась для Николая мучительно долго и безрадостно. Утром он старался как можно раньше покинуть жилище, чтобы вернуться поздним вечером, избегая встреч с Ольгой. На работе он большую часть времени проводил либо в кабинете, либо в клубе. Сотрудницы отдела культуры чутко уловили резкое изменение в поведении начальника и старались не досаждать ему. Даже острая на язык и раскованная в поведении заведующая библиотечным сектором Надежда Петровна Власова молчала, хотя до нее уже дошли слухи о проблемах в личной жизни Есипова.

За Есиповым, несмотря на весьма непродолжительный период работы в администрации, уже успела закрепиться слава человека независимого, свободного в суждениях и поступках, перед Аракевичем не заискивающего, а даже напротив, в каком-то смысле даже игнорирующего главу районной администрации. Все указания Николая исполнялись своевременно и в полном объеме. Конечно, за спиной его личную жизнь обсуждали, но только за спиной, отводя отставному майору роль незаслуженно и подло обманутой жертвы.

Есипов догадывался, что подобные разговоры имеют место, но ни на что не обращал внимания. В четверг неожиданно на работу позвонил сын Ольги:

— Дядя Коля? Здравствуйте!

— Здравствуй, Валера, случилось что?

— Нет. Вы сегодня тоже поздно приедете домой?

— Наверное, а что?

— Да вы обещали поиграть со мной в шахматы…

Николай вспомнил разговор с мальчиком на берегу реки.

— Да, обещал. Ты хотел бы сегодня сразиться?

— Можно было бы.

— Хорошо. Я буду около шести часов. Это время тебя устроит?

— Да! Я буду ждать вас!

— Только уроки не забудь выучить!

— Обязательно!

— Ну, давай, до встречи!

Николай подъехал к дому, как и обещал, к шести вечера. Остановил «Ниву» перед воротами. Вышел из салона в надежде увидеть Валеру. По словам паренька, он должен был ждать Есипова. Но вместо него из-за палисадника появился… Шевцов. В принципе, Николай знал, что подобная встреча рано ли поздно, но состоится, вот только сегодня не ожидал ее. Но собрался. Спокойно закурил, глядя на Германа. Тот подошел, внимательно осмотрел майора:

— Так вот ты каким стал, начальник? Ничего не скажешь — орел!

Есипов спросил:

— Чего тебе надо?

— Мне? Мне-то от тебя как раз не надо ничего, а вот ты какого хрена влез в мою семью? Трахал жену, пользуясь случаем, пацана приручил. Что? Хотел к себе Ольгу приклеить? Получилось?

Есипов молчал, но на скулах его заиграли желваки.

Шевцов же, не замечая этого, усмехнулся:

— Вот и хер-то, не получилось! Как она тебя кинула, а? Во второй раз кинула, между прочим! Запомни, Есипов, Ольга была, есть и будет только моей. А то, что спала с тобой? Хрен с ней! Не на балалайке же ей было играть все эти годы? Вот и стелилась под мужиков. Я простил ее. И ты не лезь в наши дела. Забудь о моей жене и о сыне забудь. И слова мои крепко на корочку запиши… майор!

Герман уже почти повернулся, чтобы уйти, но Николай, схватив за плечо, развернул его к себе:

— Ты все сказал, Шевцов?

— Все! Что считал нужным на данный момент!

— А теперь, урод, слушай меня! Ольга ладно, она сделала свой выбор, пусть живет, как знает, а Валерку не трогай! Если он хочет встречаться со мной, то мы будем встречаться. И никто нам в этом не помешает. Ты в том числе. Он сегодня должен был прийти. Если не пустишь, сам заберу! И попробуй только вякни что против!

Шевцов изобразил удивление:

— Да ты, никак, угрожаешь мне, майор? А может, ударишь? Вот прямо здесь и сейчас?

— Нет, подонок, я тебе не угрожаю, не та ты фигура, чтобы угрожать. Слишком мелок и жалок. Я предупреждаю тебя. И советую. Испортить парня я тебе не позволю. И оскорблять Ольгу не дам. Учти, узнаю, что издеваешься над ней, прибью, как вонючего клопа. А я умею это делать. Сомневаешься, поинтересуйся у Скворцова, спроси, как появится. Надеюсь, такого знаешь? Или у Пирога с подельниками. Они уже имели удовольствие поближе познакомиться со мной. Так что пасть свою прикрой, не жди, пока ее закрою я. Это будет больно и надолго. А теперь пошел вон, козел. Не забудь, что я жду Валеру.

Герман скрипнул зубами, но промолчал.

Как только скрылся он, появился Соболев:

— Привет, Колян! Видел, базарил ты с Шевцовым. Чего он подкатывал к тебе?

— Да так, пустяки. Поговорили о жизни и разошлись.

— А я думал, ты морду ему набьешь.

— За что? За то, что Ольга сама решила с ним остаться?

— Да нет. Просто так. Я на твоем месте въехал бы ему в рыло!

— Ты не на моем месте. И радуйся этому. Отслужил свое на сегодня или выходной?

Владимир вздохнул:

— Отслужил.

— А чего же тогда вздыхаешь, как телок?

— А то, что завтра отдыхать должен был. Ан нет, торжества! Приказано всем находиться на службе.

— Охранять клуб будете?

— Чего его охранять? Наряд, конечно, выставят, но главные заморочки начнутся после собрания. Народ пить начнет, а мужики у нас, сам знаешь, беспокойные. Так что работенки до утра хватит. А тебя, наверное, в президиум определят? Начальник!

— Нечего мне там делать!

— Говорят, и губернатор приедет?

— Должен, если дела посерьезней в городе не задержат.

— Ну, да! Ладно, пойду я, а может, пузырек уговорим, пока Маринка у родителей?

Николай отказался:

— Нет, Володь, не хочу.

— Ну, на нет и суда нет. Пока, Колян!

— Пока!

Через час пришел Валера. По его виду было заметно, что он имел неприятный разговор с отцом. Николай не стал ни о чем расспрашивать парня. А вскоре они увлеченно играли в шахматы. Проводил Есипов Валеру в десять часов. Проводил до калитки и вернулся домой, сразу же направившись в спальню. Разделся и лег спать. Завтра предстоял тяжелый день.

Пятница, 21 ноября, 7.30 московского времени.

Есипов вывел автомобиль со двора. Сегодня вновь выдался теплый день. К обеду солнце прилично разогреет улицы поселка. Что-то в этом году с погодой происходило непонятное. То, по рассказам Владимира, заморозки в июле, то теплынь в конце ноября, когда, бывало, снег уже выпадал. Все в этом мире перевернулось. И перевернулось на рубеже веков. Может, верно говорят, что так на Землю влияет повышенная солнечная активность? Природные катаклизмы сменяются войнами, войны катаклизмами, а все это сопровождается истеричными воплями о скором и неминуемом конце света! Черт-те что!

Прогрев автомобиль, Николай собрался отъезжать, как подошла Ольга, что крайне удивило майора. Она держала в руках объемный сверток.

— Здравствуй, Коль.

— Привет.

— Я вот… принесла то, что ты мне купил!

Женщина потупила взгляд:

— Возьми, подаришь той, кто достойна быть твоей супругой.

Николай спросил:

— Герман заставил?

— Нет, я сама.

— Тогда брось это барахло в бурьян. Вечером жечь его буду, заодно спалю и вещи.

И не дождавшись, что скажет Ольга, он резко сдал машину назад, развернул ее и направил к Дому культуры.

Там уже находились сотрудники во главе с Аракевичем. Он осматривал фасад здания.

Николай, оставив «Ниву» у небольшого магазинчика, подошел к нему:

— Здравствуйте, Андрей Михайлович!

— А? Николай Алексеевич, здравствуй, здравствуй! Ну что, проведем мероприятия на достойном уровне?

— Это уже не от меня зависит. Свою работу я, насколько позволяли возможности и время, сделал.

Аракевич попросил:

— Откройте, пожалуйста, клуб! Совсем скоро сюда начнут продукты завозить, экспонаты из музея.

— Ради бога!

Он открыл центральный вход Дома культуры.

Внутрь первыми вошли два милиционера. Они же после скорого осмотра помещений заняли пост на входе. Аракевич прошел в зал. Николай включил основное освещение. Глава администрации посмотрел на потолок:

— Хватит ли этого света? Может, сцену дополнительно осветим?

Николай пожал плечами:

— Можно. Могу подключить боковые софиты.

— Хорошо. Это позже, когда народ соберется. Так, я поехал встречать губернатора, а вы тут проконтролируйте, пожалуйста, оформление сцены.

— Один вопрос: кто будет руководить организационной частью мероприятия? Встречать гостей, начинать собрание?

— Алла Тимофеевна Солодухина!

— Вот как?

— А что? Она человек в этих делах опытная, да и собой видная!

Есипов кивнул головой, подумав: да, Солодухина женщина опытная во всех отношениях и видная, в этом Аракевич прав. Ну и пусть рулит здесь. А он перед собранием уедет. К черту все эти торжества!

Сотовый телефон майора выдал сигнал вызова.

На дисплее обозначилось «Кучеров». Он-то с чего вспомнил о Есипове?

— Есипов на связи, Геннадий Анатольевич!

— Слушай, Коль, Аракевич не знаешь где?

— Да вот, рядом, садится в машину. Мы у Дома культуры.

— Останови его!

Но «Волга» главы администрации уже начала движение.

— Поздно, Геннадий Анатольевич! Аракевич поехал встречать вас!

— Вот черт! А почему у него телефон молчит?

— Вы это у меня спрашиваете?

— Извини, Коль, предупреди его, что я задержусь и подъеду ко второму акту. Причины указывать не обязательно.

— Хорошо!

— Благодарю! Как сам?

— Нормально!

— Ну, до встречи, в Ташаево пообщаемся!

Губернатор отключил телефон. А Николай собрался последовать за Аракевичем, но на новом «Форде» подкатила госпожа Солодухина. Прав был Пирог, денег у этой местной профуры действительно достаточно. Солодухина вышла из салона и сразу же подошла к Есипову. Поздоровавшись, спросила:

— А где Аракевич?

Николай ответил:

— Поехал встречать Кучерова!

— Что ж он меня не дождался?

— А вам он, Алла Тимофеевна, поручил руководство всеми организационными мероприятиями!

Женщина небрежно махнула рукой, на каждом пальце которой блестел перстень. Ну, если не на каждом, то на трех точно. Перстни дорогие, не лабуда из местной ювелирной лавки.

— Я это знаю! Но мы договорились встретиться! И встретиться здесь. Почему же Аракевич не дождался меня?

Всем своим видом бывшая начальница отдела культуры и настоящая любовница и повелительница главы администрации пыталась показать Есипову, КАКОЕ влияние она имеет на районного руководителя. Но Николаю было плевать на отношения Аракевича и Солодухиной, поэтому он и посоветовал надменной даме:

— А вы езжайте за ним. У поста ГАИ как раз и встретите. И еще, передайте Андрею Михайловичу, что губернатор приедет позже, ко второму акту собрания. Так что начинать торжества следует без него!

Солодухина сжала губы. Получилось, что Есипов приказал ей оповестить Аракевича об изменениях в планах губернатора. А она перед ним распиналась!

Николай видел, что внутри Солодухи все кипит от бешенства, но никак не проявлял эмоций, оставаясь абсолютно безразличным к данной особе. Солодухина тоже взяла себя в руки. Вдруг улыбнулась:

— Простите, Николай Алексеевич, а у вас откуда информация по губернатору?

Есипов ответил:

— Кучеров позвонил мне, не имея возможности связаться с Аракевичем, у того, видимо, случайно отключился мобильный телефон.

— Ясно. Хорошо! Я передам главе администрации информацию о задержке Геннадия Анатольевича Кучерова, а вы уж побеспокойтесь, чтобы тут все подготовительные работы закончили.

Николай также улыбнулся:

— А вот отдавать мне распоряжения, Алла Тимофеевна, не надо. Я в них, во-первых, нисколько не нуждаюсь, а во-вторых, вы для меня, извините, никто!

Солодухина, побледнев и фыркнув рассерженной кошкой, повернулась и направилась к своему «Форду». Вскоре иномарка, резко взяв с места, понеслась в сторону выезда из поселка, к посту ГАИ.

Николай еще раз улыбнулся:

«Так-то, сучка, знай свое место! А то нашлась повелительница! Недолго барствовать осталось. Недолго. А потом, в лучшем случае, забвение и одинокая старость. Вполне закономерный итог грязной, подлой жизни».

К клубу подъехала грузовая машина, привезли трибуну. Николай указал рабочим, где расставить главные атрибуты любого собрания. Затем начали завозить продукты и стенды с фотографиями, отображающими историю поселка. Их размещали в фойе.

10.00. Подъехал Аракевич с Солодухиной.

Алла Тимофеевна, задрав нос, проследовала в здание клуба.

10.30. К Дому культуры начал подтягиваться народ. Люди шли семьями. Празднично одетые мужчины, женщины, дети. Ветераны с орденскими колодками на груди. У всех приподнятое настроение.

Николай отошел в сторону, закурив.

Никто в поселке не обратил внимания, как часом ранее по реке прошел буксир. Он подошел к брошенной барже. Люди, находившиеся на буксире, зацепили старую плоскодонку; грузовое судно сошло с мели и причалило к берегу недалеко от брошенной деревни Погорельцы. Из леса выскочили вооруженные люди в черных одеяниях, среди которых оказались две женщины. Они быстро взобрались на баржу, укрывшись за бортами широким брезентовым пологом. Капитан тягача вывел баржу на середину реки и отключил дизель. Судно начало сносить к Ташаево силой течения. Бесшумно и достаточно быстро!

Аракевич вышел из клуба, когда тот уже практически заполнился. Почему он это сделал, Есипов не понял, потому что следом за ним появилась Солодухина. Она от дверей крикнула майору:

— Николай Алексеевич, в зале со светом что-то непонятное происходит, половина ламп отключилась. У вас электрик есть?

— Сам исправлю!

Николай торопливым, все еще хромающим шагом направился в клуб. Главный распределительный щит находился на втором этаже рядом с помещением киномеханика и комнатками, ранее принимавшими различные кружки.

Есипов зашел за колонну, открыл дверь и начал подъем к щиту. Услышал, как за ним еще кто-то последовал. Подумал: наверное, кто-то из людей Аракевича, возможно, электрик. Стоило ему включить автоматически вырубившийся один из выключателей, как сзади раздался голос Ольги. Николай захлопнул крышку щита, удивленно спросил:

— А тебе чего здесь надо?

Она протянула Есипову конверт:

— Шла к остановке, увидела, у тебя в дверь вставлено это письмо, подумала, еще ребятня унесет, а послание, может быть, очень важно для тебя. Тем более оно от женщины. Вот и занесла, все равно направлялась-то сюда.

Николай принял письмо. Посмотрел на обратный адрес, — Орловская область, деревня Колючая, от Афиногеновой Веры. Не понял. Никакой Веры майор не знал. Посмотрел, кому предназначено послание. Ему! Есипову Николаю Алексеевичу. Он проговорил:

— Странно… Но ладно, посмотрим, что это за Вера. Ты спускайся вниз, мне еще кабель осмотреть на чердаке надо!

Николай пошел по коридору к лестнице. Ольга осталась у щита. Что удержало ее? На это, наверное, и сама Шевцова не смогла бы ответить. Но осталась, и весьма кстати, как оказалось.

Баржа, замяв заросли осоки, уткнулась в берег, напротив тыльной стороны Дома культуры. Люди в черной униформе и масках ринулись к клубу, обходя его с двух сторон. И перед зданием они появились внезапно. Первыми выстрелами боевиков были убиты милиционеры охраны. Второй очередью буквально изрешетили главу местной администрации, стоявшего возле своей служебной «Волги». Он не ожидал смерти потому, что всего минуту назад разговаривал с Абделем, сообщив о заполнении клуба и о том, что он вне здания. Джабар посоветовал оставаться на месте и отвалить от клуба после того, как боевики расчистят вход в здание. Аракевич остался и получил солидную порцию свинца. Он умер мгновенно, так и не узнав, что убил его сам Абдель. Ранее выплативший главе администрации крупную сумму в твердой валюте за содействие в проведении небольшой и бескровной, по словам Джабара, акции предупреждения высших чинов государства. Аракевичу было наплевать на цели, преследуемые Джабаром и его хозяевами. Андрей Михайлович прекрасно понимал, что с приходом в область Кучерова дни его правления в Ташаево сочтены и надо, не дожидаясь официальных выборов, уезжать из страны, где его вполне реально могли засадить в тюрьму на весьма продолжительное время. А для бегства и жизни за рубежом нужны большие деньги. Определенной, весьма крупной суммой Аракевич обладал, но лишний миллион долларов не помешает. Именно за эту сумму его и купил Абдель. И заплатил за предательство. Сначала долларами, поддельными, к слову, долларами, а затем и десятком пуль, выпущенных из «АКС-74».

Следом за Аракевичем бандиты обстреляли подходы к клубу, ранив еще двоих случайных прохожих, и зарядами подствольных гранатометов подняли в воздух объятые пламенем «Волгу» местной администрации вместе с растерявшимся водителем, «Форд» госпожи Солодухиной и милицейский «УАЗ», к счастью, в это время пустой. Под взрывы и очереди на улице боевики ворвались в фойе Дома культуры. Следом из-за угла появилась вторая группа людей в масках. Они тащили на себе тяжелые рюкзаки, под прикрытием двух женщин, по глаза замотанных черными платками, в длинных черных платьях. Одна из шахидок увидела в окне второго этажа соседнего с клубом здания лицо подростка, который, застыв, наблюдал за всем происходящим на улице. Женщина навела на окно ствол автомата, выстрелила из подствольника. Граната разорвалась прямо в комнате, откуда смотрел подросток. После этого банда полностью втянулась в клуб.

В фойе находилось пятнадцать человек из числа работников буфета и местного музея. Им не повезло. Бандиты расстреляли всех. Эти люди были им не нужны. Им нужен был зал, в котором собрались около шестисот человек, включая стариков, женщин и детей. И вход в зал был открыт.

Есипов услышал взрывы и автоматные очереди, уже подходя к лестнице. Стрельба заставила его остановиться. В этом момент майор понял все! И почему Джабар сгруппировал свою банду в усадьбе Аракевича, и почему он маневрировал, перебросив основную часть отряда на этот берег, и почему напротив Погорельцев стояла старая, но пригодная для эксплуатации баржа. Боевики не собирались уходить отсюда. И их цели не находились в Переславле, Москве или другом крупном городе России. Для проведения террористического акта Абдель выбрал тихий провинциальный поселок Ташаево! Как же он, командир штурмовой группы спецназа, не просчитал самый простой вариант действий бандитов? Он обязан был в первую очередь подумать о Ташаево и торжествах в поселке. Не подумал! Не просчитал. Как не просчитали коварства и хитрости бандитов и специалисты штаба антитеррористической Службы! Но теперь размышлять об ошибке и корить себя за нее было поздно.

Николай резко развернулся и увидел замершую у щита Ольгу! Слава богу, что она не послушала его и не ушла! Иначе уже была бы в руках бандитов. Есипов, хромая, подбежал к шокированной женщине и потащил ее за руки к лестнице. Силой втащил в будку, оттуда на чердак. Только там она пришла в себя:

— Что это было, Коль? Кто стрелял? И по кому стреляли?

Но Николай в ответ задал свой вопрос:

— Где Валерка? В клубе?

— Нет, нет! Он остался дома. Шевцов куда-то ушел, сын и занялся компьютером. Но что произошло?

Успокоившись насчет мальчика, Есипов через узкий лаз провел женщину в глубь чердака. Там объяснил:

— Случилась большая беда, Оля! Клуб, скорее всего, захватили террористы!

Глаза Ольги округлились:

— Что???

Николай провел рукой по своему лицу:

— Так, спокойно, спокойно, сосредоточились.

Он взглянул на Ольгу:

— Сейчас я выведу тебя на крышу, там с глухой стены за сценой пожарная лестница. Спустишься вниз и бегом домой! Из него не высовываться. Пошли!

— А ты? Мы же можем уйти вместе!

— Не можем! Я не могу оставить людей!

— Но что ты можешь сделать?

— Выполнить свою работу! Но хватит болтать, пошли!

— Я не пойду без тебя!

— Иди, дура! Это не шутки, это смерть!

Есипов приложил палец к губам.

Из будки послышались голоса:

— Осмотри чердак, мы на крышу!

Николай схватил Ольгу и прижал ее к стене за опорой перекрытия, вытащив из куртки пистолет. Медленно и бесшумно взвел курок. Где-то внизу раздались очередь и крики. Женщина вздрогнула. Николай сильней вжал ее в бетон. Через крики внизу было слышно, как кто-то перемещается по чердаку. Этот кто-то был один. Вот он преодолел первую преграду, идя путем, каким ранее прошли к центральному чердачному помещению Николай с Ольгой. Возле второй стены неизвестный остановился. Есипов, понимая, что бандит не может видеть его на фоне темного угла и опоры, выглянул. Из лаза сначала показался ствол автомата, а затем затянутая маской голова. При желании майор мог свободно завалить бандита одним выстрелом своего «ПМ». Но этого делать нельзя. Нельзя обнаружить себя.

Боевик не стал преодолевать лаз, осмотрел чердак и скрылся. Послышались его затихающие шаги. Николай отпустил женщину. Внизу вновь раздались автоматные очереди. Стреляли, как и минуту назад, в зале. Что там происходит? Он кинулся к ближайшему отверстию, в которое так и не вставили плафон с лампочкой и через которое он мог видеть часть зала, включая сцену. Одного взгляда хватило майору оценить обстановку. Первое, что сделали бандиты, ворвавшись в зал, это безо всякой на то причины хладнокровно расстреляли людей, находившихся в то время на сцене. Николай видел изуродованное и окровавленное лицо Солодухиной, возле трибуны еще трех человек, этих он опознать не мог. В проходе между сценой и началом партера стояло трое бандитов. Их оружие направлено в зал. Левее женщина в черном поясе шахида! Смертница. Люди, сидевшие на первых четырех рядах, прижавшись друг к другу, с ужасом смотрели на террористов. Но уже не кричали. Николай перешел ко второму отверстию, затем к третьему. Картина стала ясна полностью. Боевики окружили зал, в двух местах, у сцены сбоку и посередине прохода между двумя секторами рядов шахидки с приличным зарядом взрывчатки на теле. Заложники в креслах, под стволами. Что в фойе? Он перебросился через балку. Здесь плафоны все были на месте. Майор аккуратно вывернул один из них. То, что он увидел, потрясло его. Бандиты подтащили к окнам-витринам пятнадцать трупов. Значит, всех, кто находился вне зала, они убили! Зачем? Почему? Ведь большинство из убитых были женщины? Они не могли оказать ни малейшего сопротивления!

Твари! Крови захотели! Ну, подождите! Умоетесь еще своей, вдоволь умоетесь. Отойдя от отверстия, которое он так и оставил открытым, прошел к окну, выходящему на улицу перед клубом. Там горящие «Волга», «Форд» и «УАЗ», рядом с первой машиной, похоже, Аракевич. Не пощадили, хотя и базировались в его усадьбе. И наверняка состояли в сговоре. И с главой администрации, и с Солодухиной, без которой Аракевич не принимал ни единого решения. Вот так Джабар! Своих же подельников убрал. Хотя это убийство объяснимо. Во-первых, теперь им платить не надо, или, наоборот, заплатив фальшивкой, подставить следствию, но уже в виде трупов бессловесных, во-вторых, свидетелей именно его, Джабара, присутствия здесь нет, и Абдель может представиться при переговорах, если, конечно, они будут иметь место, кем угодно, хоть арабским шейхом! Тем самым только раздразнив представителей СМИ, которых скоро в Ташаево будет туча!

Внизу вновь раздалась очередь, и голос, вероятнее всего через мегафон, а может и микрофон, со сцены:

— Всем внимание! Вы заложники! Все, включая детей! Ваше правительство вынудило нас на этот шаг, продолжая истреблять наших собратьев и их семьи! Предупреждаю первый и последний раз. Сидеть всем тихо и на своих местах. Для того чтобы что-то спросить или попросить, поднять руку вверх! Самовольное оставление места — немедленная смерть! Попытка сопротивления — смерть! Звонок по сотовому телефону — смерть! Все аппараты мобильной связи отключить и бросить в проходы! Если нам удастся договориться с вашими властями, будете жить, нет — умрете все! Я закончил и вопросов пока не принимаю. В течение двух часов никаких просьб!

Громкоговорящая связь отключилась.

Николай вернулся к Ольге, которая, закрыв рот ладонью, сидела в углу, поджав под себя ноги.

Присел рядом и Есипов, сказал, не глядя на женщину:

— Теперь запоминай: без моей команды ни шагу. Никуда, даже в туалет. Никаких вскриков и воплей, чему бы ты ни стала свидетелем. Говорить шепотом и только в случае крайней необходимости или с моего разрешения. Дело очень серьезное, Ольга!

Женщина тихо проговорила:

— Мы погибнем?

— Не знаю! Надо еще кое-что уточнить, ты сиди здесь и возьми прочитай письмо, у меня для этого нет времени, потом расскажешь его содержание. Все. И сидеть в этом углу мышью!

Майор прошел ко второму отверстию, из которого был наиболее широкий обзор зала. Увидел, что бандиты подтащили к проходам у стен рюкзаки, достают из них небольшие мешочки, подают наверх. Минируют стены. Черт. Вот бы сейчас их атаковать. Сразу, по горячему следу провести штурм! Пока бандиты не успели прийти в себя, сориентироваться на месте и подготовить зал к взрыву. Но это невозможно. В Ташаево просто нет сил, способных совершить штурм. Да, черт, надо же связаться с Калининым, ведь он же до сих пор, наверное, не знает о захвате клуба!

Николай вернулся к Ольге, извлек радиостанцию, привел ее в рабочее состояние и бросил в эфир:

— Внимание, Гроза! Я — Мещера! Экстренный вызов!

Ответ последовал немедленно:

— Гроза на связи! Слушаю, Коля!

Николай взглянул на часы и доложил, что в 11.05 группой вооруженных лиц составом примерно в 20–30 человек захвачен Дом культуры поселка Ташаево, а в нем около шестисот заложников. Причем при захвате убиты сам Аракевич, скорее всего и его водитель, а также охрана из двух милиционеров. При захвате самого здания боевиками расстреляно как минимум двадцать человек.

Выслушав Есипова, генерал молчал где-то около минуты, затем изменившимся голосом произнес:

— Значит, переиграл нас Джабар?

— Выходит, так. Самый доступный для бандитов вариант действий упустили, просчитывая другие, более масштабные варианты. Но чего теперь об этом? Надо начинать работу.

— Ты сам-то где?

— На чердаке!

— Не понял? На каком чердаке?

Генерал начал приходить в себя.

Есипов объяснил:

— Того самого клуба, что захватили боевики Абделя!

— Но как ты там оказался?

— Оказался вот! Со мной женщина, тоже волею случая избежавшая захвата!

— Ясно! Ситуацию имеешь возможность контролировать?

— А как же я, по-вашему, смог бы узнать, что творят бандиты? Пока могу. Но лишь наблюдать. Я зажат на этом чердаке. На крыше боевики выставили пост, возможно, они присутствуют на втором этаже. Там, кстати, самое удобное место для размещения их штаба.

— Это уже лучше. Ты с Кучеровым связывался?

— Как? Звонок по мобильнику могут засечь через обычный радиоприемник! Я отключил сотовый. Так что связывайтесь с губернатором сами, Александр Иванович, но думаю, его уже оповестили о захвате. Шум бандиты у клуба подняли не слабый, так что жители окрестных домов наверняка оповестили местную милицию. Ну а та — Кучерова.

— Добро. Значит, так, Коля, я сейчас же докладываю о захвате Самому и совсем скоро с отрядом «Гроза» буду в Ташаево. После чего подумаем, что нам делать. А пока будь осторожен, ты очень нужен нам. Отбой!

Есипов, отключив рацию, взглянул на Ольгу.

Та смотрела на Николая.

Майор спросил:

— Письмо прочитала?

— Да! Оно короткое!

— И кто эта Вера Афиногенова? Почему обратилась ко мне?

Ольга ответила:

— Вера, родная сестра прапорщика Ивана Гвоздева. А в письме она, зная, что ты в Чечне принимал с ее братом последний бой, просит сообщить подробности его гибели.

— Вот оно что?

— Что это значит, Коля? Какой бой? Какая Чечня? Ведь ты же служил на Дальнем Востоке?

Николай вздохнул:

— Да нет, Оль! Дальний Восток, мотострелковый полк под Уссурийском, автомобильная авария — это все легенда для военкомата и всех остальных. Сейчас, пожалуй, я могу сказать тебе правду о своей службе. Раньше не мог, не имел права, сейчас… особые обстоятельства. Не был я ни на каком Дальнем Востоке. И командиром батальона никогда не был. Я в прошлом командир штурмовой группы отряда специального назначения антитеррористической секретной службы. Отряда, который вскоре прибудет сюда. И не сидел я на должности под Уссурийском, наблюдая территорию дружественного с недавнего времени Китая! А все больше мотался со своей группой по горам Чечни, вылавливая и уничтожая такие вот банды, которые сегодня захватили наш клуб. Бывало, и заложников освобождал, а теперь вот сам не пойми кто! Ты, наверное, слышала о поимке Асханова?

Ольга, соблюдая инструкции майора, ответила шепотом:

— Конечно. Об этом по телевизору дня три говорили в новостях.

— Так вот, его наш отряд взял. А моя группа сопровождала, не без некоторых приключений, Кровавого Али в Москву…

Подмосковье. Секретная база отряда специального назначения «Гроза». Суббота 22 ноября, 12 часов 20 минут.

После короткого разговора с Верховным по обстановке, сложившейся в райцентре Ташаево Переславской области, генерал-майор Калинин прибыл в расположение отряда спецназа. Встречал его командир части полковник Данилов.

Сразу же генерал объявил экстренное совещание командиров групп. В считаные минуты прибыли командиры первой и второй штурмовых групп, основных подразделений отряда, капитан Сергей Волков и майор Трухин, недавно назначенный командиром отдельной разведывательной группы старший лейтенант Молчун и командир отделения обеспечения капитан Станислав Жуков. Калинин довел до подчиненных обстановку, сложившуюся в Ташаево, а также то, что в центре действий боевиков Абделя-абу-Джабара находится бывший офицер отряда майор запаса Есипов. Отряду «Гроза» предписывалось немедленно убыть в районный центр, где скрытно разместиться в здании местной администрации. Туда же, в поселок, уже перебрасываются подразделения полка внутренних войск, которые поступают в оперативное подчинение генерал-майора Калинина. Штаб по освобождению заложников поручено возглавить губернатору Переславской области Геннадию Анатольевичу Кучерову, недавнему руководителю антитеррористической службы, которого и сменил Калинин. Учитывая опыт ранее проводимых операций подобного рода, Верховный приказал отряду спецназа по прибытии в Ташаево немедленно начать подготовку к штурму захваченного объекта. Право и ответственность принятия решения на силовую акцию против террористов возлагались на Кучерова!

— Таким образом, товарищи офицеры! С близлежащего аэродрома к Ташаево в 14.00 будут подняты в воздух вертолеты «Ми-8», задача которых обеспечить подлет «вертушек», в которых будет находиться личный состав отряда. Прибытие в поселок осуществляем следующим образом.

Генерал провел короткий инструктаж:

— У кого будут вопросы ко мне?

Вопросов не было.

Калинин поднялся:

— На сборы двадцать минут! Экипировка боевая для действий в режиме штурма отдельно стоящего здания с ведением боя внутри его. Имея главной целью освобождение заложников и уничтожение террористов. Готовность к вылету в 14.10. Начало переброски в район боевого применения в 14.20. Если вопросов нет, все свободны!

В 14.20 два вертолета «Ми-8», поднявшись с площадки подмосковной базы, взяли курс на Переславль и далее к Ташаево. 300 километров «вертушки», идя крейсерской скоростью в 450 км в час, преодолели ровно за 40 минут. В небе над Ташаево их встретили винтокрылые машины авиационного полка, осуществлявшие отвлекающий маневр. Вертолеты с отрядом спецназа приземлились на площади возле администрации. И сразу же окутались плотной дымовой завесой, обеспеченной специальными бортовыми маскировочными системами. Под прикрытием дыма спецназ прошел в здание местного «Белого дома», оставшись незаметным ни для сотрудников РОВД, оставленных в отделе в качестве резерва, ни для случайных ротозеев. Когда дым рассеялся, на площади было пусто! Вертолеты ушли в город, также воспользовавшись плотным и объемным маскировочным облаком. Так что первый этап общей операции, заключавшийся в скрытной переброске в поселок отряда спецназа, прошел успешно.

Сам руководитель Службы, войдя в администрацию, направился в кабинет покойного Аракевича. Бойцы же разместились на первом этаже здания.

Калинина встретил Кучеров:

— Здравствуй, Александр Иванович!

— Здравия желаю, Геннадий Анатольевич!

— Вот при каких обстоятельствах пришлось нам встретиться!

— Да! Обстоятельства не радостные! Но будем работать?

— Ничего другого нам не остается!

— Пройдем к схеме клуба.

Бывшие сослуживцы устроились за столом совещаний. Обоим уже была известна информация о том, каким образом боевикам удалось захватить местный Дом культуры, и о том, что при захвате бандиты действовали предельно, неоправданно жестко! То есть они изначально делали любые переговоры с ними невозможными. Так зачем тогда произведен захват? Для того, чтобы подорвать себя вместе с мирными жителями во славу Аллаха и во имя священного джихада? Но Абдель не был религиозным фанатиком, как не являлись таковыми и его наемники. Они на терроризме делали деньги! И шли сюда не умирать! Для этого Абдель привел с собой шахидок да еще несколько убежденных ваххабитов из числа рядовых бойцов различных бандформирований, выделенных ему в качестве жертвенных баранов. Следовательно, сам Джабар надеется уйти, даже при массовом убийстве захваченных людей! Из этого и следовало исходить при правильной оценке обстановки и раскрытии истинного замысла главаря банды. А для начала попытаться установить контакт с Джабаром. Надо, чтобы Абдель узнал, что федералам известно, кто руководит террористами. Это сыграет свою роль, в плане психологического давления на главаря. Ведь если раскрыть его имя, то спецслужбам может быть известен и план операции. Откуда? Об этом пусть голову Абдель ломает. Но уверенности в том, что удастся безнаказанно уйти, у наемника поубавится. Этим и следует воспользоваться.

К такому выводу генералы пришли единодушно. С переговорами все ясно. А вот что делать параллельно с ними? В каком режиме готовить штурм? Об этом следовало думать, одновременно через Есипова отслеживая обстановку внутри клуба.

Калинин решил немедленно связаться с главарем бандитов по городскому телефону. Тот работал, что подтверждало руководство местного узла связи, но трубку бандиты не брали.

Генерал вызвал на связь Есипова.

Часть III

Штурм!

Глава 1

Николай ждал этого вызова. И ему было что сообщить генералу. За время переброски отряда из Подмосковья в Ташаево он несколько раз попытался пересчитать боевиков. Это было важно. Но, как ни старался, а тридцати человек не насчитывал. И если Абделя он узнал даже через маску, по некоторым характерным признакам, то вот количество боевиков колебалось в пределах двадцати трех — двадцати пяти человек. И это с учетом того, что крыша заблокирована как минимум четверкой бандитов, плюс помощник, который должен был находиться у телефона, фиксируя звонки. А в банде, которую в свое время Есипов обнаружил в усадьбе Аракевича, на то время состояло не менее тридцати рыл мужского пола, да еще две шахидки, которые появились непонятно откуда перед самым захватом.

Есипов поделился своими сомнениями с руководителем спецслужбы.

Калинин внимательно выслушал бывшего подчиненного:

— Я тебя понял. Сейчас мы привлекаем силы для поиска буксира, притащившего сюда баржу, заодно проверим и ту сторону реки, включая и особняки покойного Аракевича. Как дела в зале?

— Хреново. Бандиты, похоже, заминировали обе стены. Их посты наблюдают за заложниками по всему периметру. Под туалет приспособили левый дальний угол сцены. Выводят туда людей по одному. Женщины нервничают, дети плачут, но пока без истерик, и данное обстоятельство не особо злит бандитов. Но скоро ситуация изменится. Кстати, Абдель не выдвигал никаких требований?

— Пока нет. Мы пытаемся связаться с ним по городскому телефону, но он на контакт не идет.

— Пойдет, когда трупы надо будет убрать из здания и дети начнут орать во весь голос.

— Возможно. Посмотрим. Как проведем зачистку реки и противоположного берега, я сообщу тебе результаты рейда!

— Хорошо, а я пока понаблюдаю за залом.

Этажом ниже, в кабинете начальника клуба, за рабочим столом, на котором время от времени дребезжал старый телефонный аппарат городской связи, Абдель-абу-Джабар проводил совещание с приближенными людьми, командирами боевых десяток. Их оказалось двое, Маккал и Теймур. Джабар, сняв трубку надоевшего своими звонками телефона и бросив ее на стол, обратился к подчиненным:

— Итак, первый этап завершен. Захват прошел по плану. Теперь об обстановке внутри клуба, зал заминирован?

Ответил Маккал:

— Заминирован, Абдель! Две гирлянды по боковым стенам. В случае чего, взрывы полностью накроют зал и вызовут обрушение крыши.

— Хорошо!

Джабар перевел взгляд на другого бандита:

— У тебя как дела, Теймур?

— Все нормально! В фойе положили всех! Щитами с фотографиями закрыли витринные окна. На крыше двое. Их беспокоят полеты вертолетов. Те беспрерывно осуществляют облет района!

Абдель махнул рукой:

— Пусть летают!

Голос подал Маккал:

— Когда ты собираешься войти в контакт с русскими?

— Позже. Ближе к вечеру. И повод к этому времени, думаю, у меня будет неплохой. С сюрпризами. Возвращайтесь к своим людям и готовьте их к ночи. Она предстоит трудной.

— Там дети начинают орать. Ночью вообще может начаться ад.

— Он и начнется, если мамаши не заткнут пасти своим ублюдкам. Отпускать я не намерен никого! До поры до времени. А до этого порядок наводить силой оружия, но по личной моей команде! Все делать только с личного моего разрешения. Это ясно, братья?

— Ясно, Абдель!

— Свободны!

Главари боевых десяток банды Абделя-абу-Джабара спустились к своим подчиненным. Сам араб достал специальную станцию спутниковой связи:

— Крот? Я — Хозяин! Ответь!

— Слушаю вас, Хозяин?

— Как обстановка в поселке?

— Нервная, босс. Люди мечутся по улицам. Менты пытаются их успокоить. Недавно в Ташаево начали входить войска. Их много, и они на бронетранспортерах.

— Ясно. Еще есть что сообщить?

— У администрации садились два вертолета, но задымились и тут же взлетели!

— Что значит — задымились?

— А я знаю?

— Так, может, они под прикрытием дыма десант высадили?

— Вряд ли! Слишком уж быстро они поднялись.

Абдель задумался, потом спросил:

— Как уходили эти вертолеты, видел?

— Видел, Хозяин!

— Шлейф дыма за ними тянулся?

— Да тянулся, за одним из вертолетов, и летел тот неровно!

— Что ж! Похоже, у пилотов проблемы. Но ты переместись к зданию администрации и последи за ним! Нет ли там посторонних людей в камуфлированной форме?

— Хорошо, босс, сделаю, как вы велели.

Джабар переключил станцию:

— Хамис? Как слышишь?

— Хорошо слышу, брат!

— Русские могут и должны зачистить усадьбу Аракевича, как и все противоположное от поселка побережье. Подставь под них местных охранников и смертников Мабрука. Для последних не жалей героина! Если охранники воспротивятся, убей их! Мабруку завязать бой. Ты проследи за тем, чтобы никто из его группы живым к русским не попал. Сам же надежно укройся. Федералы, зачистив усадьбу, должны получить уверенность в том, что уничтожили пост прикрытия наших основных сил. Это в дальнейшем облегчит работу тебе и отход мне. Катер отвели в надежное место?

— Да, Абдель, он в протоке, ведущей на болото. Подход к нему только с реки. В нужное время он будет в нужном месте!

— Порядок своего отхода ты знаешь?

— Знаю!

— Удачи, Хамис!

— Да поможет тебе Аллах, Джабар!

В то же время генералы Кучеров и Калинин вызвали в кабинет главы администрации командира разведывательной группы старшего лейтенанта Молчуна.

И перед самым его появлением капитан Жуков доложил о том, что из Дома культуры, поселка и усадьбы Аракевича прошли сигналы кодированной импульсной связи. И Кучеров с Калининым знали, что расшифровать их или запеленговать радистов не представлялось возможным, но уже то, что бандиты имеют сообщников и в поселке, и за рекой, говорило о многом. В частности, о том, что любые движения спецназа в поселке могут стать известны Джабару, что было бы крайне нежелательно.

Вошел Молчун. Доложил о прибытии.

Кучеров указал ему на кресло у стола совещаний, на котором была расстелена подробная карта района:

— Смотри сюда, Игорь! Вот поселок, вот его окраина, далее лес. Теперь взгляни на Дом культуры, он обведен красным карандашом, с тыла выход к реке, где стоит баржа, на которой прибыли в Ташаево террористы. На другом берегу два особняка в одной усадьбе. По нашим данным, там могут находиться резервные силы бандитов. Задача разведгруппе такова. Скрытно, облачившись в форму солдат полка внутренних войск, выйти к лесу, там переправиться через Оку и сблизиться с этой усадьбой. Далее обойти ее и одновременно атаковать. При обнаружении противника попытаться пленить его. Если же боевики окажут сопротивление — огонь на полное поражение! Вопросы?

Молчун спросил:

— Где форму ВВ взять?

— Минуту!

Калинин созвонился с каким-то подполковником, и вскоре пятнадцать комплектов военного обмундирования были доставлены в администрацию. Одновременно в здание вошел взвод полка, высадившись из бронетранспортеров. Крот Абделя отметил это, чтобы тут же сообщить главарю о маневре солдат внутренних войск! О факте этого сеанса Кучеров тут же был проинформирован. Генералы пришли к выводу, что один из сообщников бандитов находится вблизи здания администрации и имеет возможность контролировать то, что происходит вокруг него. Так что маневр с введением в районное управление взвода ВВ полностью оправдывался. Выход из здания пятнадцати спецназовцев теперь не вызовет подозрения Джабара. И он останется в неведении, прибыли ли в поселок силы специального назначения, задачей которых всегда является одно действие против бандитов — штурм!

Группа Игоря Молчуна обошла поселок и вошла в лес в трех километрах от реки. Далее двигалась в режиме форсированного марша. Водную преграду преодолели на удалении в пять километров от поселка и усадьбы, за изгибом Оки. После короткой передышки разведгруппа, растянувшись в цепь, начала сближение с объектом.

В 17.00 в кабинете покойного Аракевича зазвонил единственный не отключенный аппарат связи. Городской связи. Кучеров потянулся за трубкой, но Калинин опередил его:

— Лучше я отвечу, Геннадий Анатольевич!

— Это может быть Джабар!

— Возможно! Вот и поговорю с ним, представившись руководителем штаба по освобождению заложников, уполномоченным Представителем Президента по Центральному округу.

— Ну, давай. Послушаем, что желает Абдель!

Калинин ответил:

— Алло?

В ответ хриплый, явно измененный голос:

— Кто у аппарата?

— Генерал Калинин, вы кто?

— Я? Ха-ха! Я тот, кто захватил ваш клуб, генерал! А вот ты что из себя представляешь? Каковы твои полномочия?

— Я назначен начальником штаба по освобождению захваченных вами мирных граждан, господин Абдель-абу-Джабар!

То, что российский генерал знал главаря банды по имени, ввело главаря бандитов, а это он решил войти в контакт с представителями федеральной власти, в некоторое замешательство. Откуда русским стало известно его имя? Если они знают, кто организовал нападение, то могут знать и то, чего знать не могли и не должны! Черт! Надо обдумать ситуацию.

Абдель ответил:

— Ты прекрасно осведомлен, генерал! Но подумай, так ли точна та информация, которой ты владеешь!

— Я подумаю, но ты ответь, в каких целях захвачены заложники? Что ты хочешь добиться этой кровавой акцией?

— Слишком много вопросов, генерал! Ответы на них получишь позже. А сейчас я должен знать, где находится господин Кучеров?

— Тебя интересует губернатор области?

— Нет, меня интересует руководитель спецслужбы, захватившей Асханова, уничтожив при этом более двухсот наших братьев! Так где он?

Калинин взглянул на губернатора, сделал паузу, затем проговорил:

— Кучеров скоро будет в Ташаево.

— Как прибудет, пусть свяжется со мной.

— Не много ли чести? Насколько я знаю, губернатор с убийцами невинных, мирных людей не разговаривает. А ты без всякой необходимости уже убил более двадцати человек!

Джабар вскричал:

— Если ваша сраная власть будет продолжать разговаривать со мной в таком тоне, жертв будет гораздо больше! Учти это, генерал!

— Я учту! Но и ты имей в виду! При любом раскладе, исключая освобождение всех заложников, ты живым отсюда не уйдешь! Не выпустим! Все, жди Кучерова!

Калинин положил трубку, вновь взглянув на губернатора:

— Не слишком ли я с ним грубо?

Кучеров поднялся:

— Не слишком! С бандитами только так и надо! Абдель не из тех, которые идут на смерть ради веры или какой идеи. Думаю, ты немного охладил его горячую голову! Но посмотрим, что последует дальше.

Бросил трубку и Джабар.

К нему заглянул Теймур:

— Командир! Заложники просят воды!

Джабар поднял на подчиненного тяжелый взгляд:

— Воды? А может, еще ужин из местного ресторана заказать? Никакой воды и пищи! Пусть пьют мочу и жрут собственное дерьмо!

— Дети плачут, босс!

— Так успокойте их!

— Но если мы начнем расстрел женщин с детьми, то войска тут же пойдут на штурм. И тогда конец всем и всему!

Абдель опустил голову. Теймур прав. Сейчас вызывать штурм рано! И хотя как раз атака спецназом захваченного клуба и являлась основной целью Джабара, но провоцировать ее преждевременно. Еще не собрались журналисты со всего света, не поднялась шумиха в обществе и… главное, еще не подготовлен его, Абделя, отход из этого клуба, обреченного на подрыв и уничтожение всех, кто окажется в нем.

Он взглянул на подчиненного:

— Хорошо, Теймур! В кладовой буфета стоят ящики с минералкой. Раздайте воду заложникам. В первую очередь женщинам с детьми.

— Понял, босс!

— Иди, Теймур, и по мелочам не беспокойте меня!

Подчиненный вышел, Абдель задумался.

Разведывательная группа старшего лейтенанта Молчуна подошла к правому от поселка флангу усадьбы в 17.10. Передовой дозор сообщил, что внутри усадьбы никакого движения не обнаружено. Что в домах — неизвестно. Молчун отдал приказ отделениям Грачева и Свирина начать охват усадьбы с тыла и левого фланга. Бойцы спецназа скрылись в зарослях леса. А в особняке, стоявшем прямо напротив пролома в заборе, наблюдателя спецназа заметил человек Хамиса, специально следивший за этим участком ограды. О чем он тут же сообщил своему командиру. Тот вызвал к себе своего помощника, наркомана Мабрука, которого последние сутки вместе с его подчиненными, тремя такими же кончеными наркоманами, держал на голодном пайке в части наркотиков. К Хамису вошла тень человека. Один из приближенных людей Абделя, его дальний родственник, араб-наемник Хамис спросил у чеченца:

— Мабрук! Я смотрю, тебе совсем плохо?

— Еще немного, Хамис, и ты лишишься четверых бойцов! Дай марафета, прошу тебя! Он же есть у тебя?

— Да, у меня есть героин, и я дам его тебе. Столько, сколько надо, дам, но при одном условии!

— Говори, Хамис, не мучай! Согласен на любое условие!

— Хорошо! Возьми, приведи себя в нормальное состояние.

Хамис бросил на стол инсулиновый шприц, заполненный слабой концентрацией наркотика. Мабрук дрожащими руками взял шприц, вогнал иглу в вену. Ввел темную жидкость. Отбросил шприц и жгут в сторону, ожидая удара кайфа. Но его не последовало. Правда, прекратился и внутренний тремор, а с ним улучшилось состояние. Наркоман взглянул на командира:

— Что ты подкинул мне, Хамис?

— Дозу, которая привела тебя в чувство, чтобы ты мог уяснить, что предстоит сделать в ближайшее время. Потом получишь кайфа столько, сколько захочешь!

— Так говори быстрей!

Хамис проинструктировал бандита, закончив инструктаж словами:

— Как только неизвестные атакуют усадьбу, твои люди и охрана Аракевича должны открыть огонь по ним. Возможно, охранники откажутся стрелять, тогда ты должен убить их, но стреляя не в спину, а в грудь. Это важно! Продержавшись несколько минут, оставляешь своих людей, а сам уходишь в подвал, к черной двери. Она будет открыта. Войдешь в подземный ход, не забудь запереть вход. Дальше не иди! Останься там. Сбоку на стеллаже, чтобы тебе не было скучно, найдешь несколько доз героина. Они помогут тебе отсидеться в подземелье несколько суток. Вода и пища там есть! После того как все успокоится, я лично найду тебя и заберу с собой! Ты все понял, Мабрук?

— Да, понял! Дай еще кайфа!

— Сначала повтори, что ты должен сделать!

Мабрук слово в слово повторил. После этого Хамис выдал Мабруку пять пакетиков.

— Обеспечишь кайфом всех своих джигитов. Чтобы веселее было умирать во славу Аллаха! Иди! Я буду рядом, и если ты не выполнишь приказ, лично убью тебя! Но так, что мучиться тебе придется долго. Иди!

Бандит покинул комнату Хамиса. А Хамис через подземный ход прошел в заросли высокой прибрежной травы, на небольшой плот. Оттуда стал наблюдать за тем, что вот-вот должно было начаться на территории усадьбы Аракевича.

Старший лейтенант Молчун, получив доклады командиров отделений и готовности к отработке объекта, отдал приказ на атаку! Бойцы спецназа, легко преодолев кирпичный забор, начали сближаться со зданиями.

Из первого дома по цепи второго отделения, ведомого Молчуном, ударил плотный автоматный огонь. Бойцы же первого и третьего отделений остались вне обстрела, заходя бандитам с тыла и противоположного фланга. Среди спецов отделения Молчуна раздались крики. Пули неизвестных, засевших в первом особняке, поразили-таки двух бойцов. Старший лейтенант приказал отделению залечь, открыв ответный массированный огонь по всем окнам особняка. Связался с командиром отряда полковником Даниловым, который в это время присоединился к Кучерову и Калинину:

— Гроза! Я — Вьюн!

— Слушаю тебя, Вьюн!

— При проникновении на территорию объекта встретил активное огневое сопротивление неизвестных сил, засевших в правом от поселка особняке! Имею двух «трехсотых» (раненых)!

Данилов взглянул на Калинина, слушавшего доклад командира разведгруппы. Тот взял рацию у полковника:

— Вьюн, я — Центр! Сопротивление оказывается с одной стороны или противник занял круговую оборону?

— Только с правого фланга! Отделения, обошедшие особняк, в бой не вступали.

— Значит, имеешь возможность накрыть обороняющихся своими силами?

— Имею!

— Тогда приказываю в жестком режиме подавить очаг сопротивления! Пленных не брать! Вперед, лейтенант!

— Принял, Центр! Выполняю!

Старший лейтенант Молчун продублировал приказ руководителя спецслужбы, и бойцы спецназа, применив огнеметы «шмель», обстреляли здание с трех сторон. Внутри вспыхнул пожар. Бойцы устремились в проемы выбитых рам окна первого этажа.

Мабрук прошел в комнату, где собрались трое его подчиненных по банде и четверо охранников частной охранной фирмы, совершенно не понимающих, что вокруг происходит. Чеченец приказал своим людям перейти в соседнее помещение, где передал каждому по пакету кайфа.

— Быстро привели себя в порядок! На все пять минут! Мне тоже приготовить инъекцию.

Вернулся к охранникам:

— Слушайте сюда, русские. Совсем скоро на особняк вашего хозяина будет совершено вооруженное нападение преступников, сбежавших из Переславской зоны. Об этом позвонил сам Аракевич. Он приказал отбить атаку до подхода милиции. Я и мои люди помогут вам. Нападение следует ожидать со стороны забора, где зияет пролом! Готовьте стволы и занимайте позиции. Да, преступники одеты в камуфлированную форму конвоя и вооружены оружием солдат. Так что бейте из своих помповиков прицельно!

Старший наряда охраны, один из тех, кто в свое время остановил в лесу Николая Есипова, подозрительно спросил у чеченца:

— А почему Аракевич связался с вами, а нам ничего не сообщил?

Бандит спокойно ответил:

— Это ты у него спроси сам. Вызови на связь и спроси.

— Я пытался связаться, но он не отвечает. Такого еще никогда не было!

Мабрук усмехнулся:

— Вы можете ничего не делать, но тогда за вашу жизнь я не дам и копейки. Занимайте позиции!

Помявшись, охранники подчинились.

Мабрук прошел в комнату, где в разных позах стонали от удовольствия его подчиненные, принявшие приличную дозу героина. Чечен взглянул на них, увидел на подоконнике приготовленный для него шприц, ввел наркотик и себе, на этот раз испытав удар желанного наслаждения. Через минуту боевики с блестящими расширившимися зрачками были готовы на все, что угодно. Для них реальность отошла в сторону, и теперь они находились в состоянии дикого возбуждения, убившего страх и любую мысль, кроме той, которую до укола вдолбил им в головы командир. Они разбежались по этажу, присоединившись к бойцам охраны. И в это время пошла атака второго отделения разведывательной группы спецназа. Первым залпом бандитам и охранникам удалось приземлить наступающих, подранив двоих, что вызвало у одурманенных наркотой боевиков крики радости. Они орали «Аллах Акбар!». Охранники с удивлением смотрели на своих «помощников». А те, вдруг направив стволы на бойцов охраны, хладнокровно и смеясь, расстреляли их, повторив свое неизменное «Аллах Акбар!». Но недолго радовались бандиты. Удары переносных огнеметов «шмель» в секунды заживо сожгли троих из них! Четвертому, а именно Мабруку, удалось выпрыгнуть из комнаты в коридор, и он, помня инструкции Хамиса, рванулся в подвал, к заветной черной металлической двери. Но… та оказалась наглухо закрытой. Мабрук сначала не понял, что произошло. Почему дверь закрыта, ведь Хамис говорил, что вход в подземелье будет открыт. Обманул, собака. Обманул, приговорив своего же боевого товарища, которого называл братом, на смерть. Мабрук, подняв голову, заорал в потолок. Этот крик услышал старший лейтенант Грачев, который вместе со своим отделением зачищал подвал. Офицер рванулся на этот крик и увидел боевика с автоматом в руке у железной двери. Тот оборвал вопль отчаяния, переведя взгляд на спецназовца:

— Взять захотел, гяур? Возьми!

И вскинул автомат.

Грачев, не сходя с места, выстрелил. Пули его бесшумного «вала» отбросили тело боевика на черную дверь. Мабрук задергался в судорогах. Офицер же пошел по коридору дальше, готовый в любую минуту и на любое движение открыть огонь. В 18.00 с бандой прикрытия особняка было покончено, и офицеры разведывательной группы вышли на открытое пространство, одновременно следя за территорией усадьбы.

Старший лейтенант Молчун вызвал Калинина:

— Центр! Я — Вьюн!

— Да, Вьюн!

— Сопротивление бандитов в усадьбе Аракевича подавлено.

— Каковы результаты столкновения, не считая двух наших «трехсотых»?

— Уничтожено восемь боевиков, правда, четверо из них наши, русские, похоже, из штатской охраны усадьбы. Но они вели огонь по нам, и времени делить противника на чужих и не очень у меня не было! В остальном усадьба чиста. Пожар, начавшийся разгораться в одном доме после применения наших «шмелей», локализован. Жду дальнейших указаний!

Генерал приказал группе занять позиции на втором этаже не пострадавшего от штурма особняка, откуда вести наблюдение за рекой и территорией, примыкающей к Дому культуры с тыла, ночью применяя приборы ночного видения. За ранеными ожидать специальный плот. Санитары перевезут их в штаб операции, где бойцам будет оказана необходимая медицинская помощь. Молчун ответил, что приказ принял и приступил к его выполнению.

Калинин, отключив рацию, доложил Кучерову:

— Разведгруппа отряда уничтожила восемь человек, оказавших вооруженное сопротивление.

Кучеров проговорил:

— Что ж, можно считать, что ребята Молчуна нейтрализовали тех бойцов банды Абделя, которых недосчитал в клубе Есипов?

Данилов выразил сомнение.

— Из этих восьми, как я понял, четверо являлись официальными охранниками поместья Аракевича. Значит, уничтожено всего четверо истинных боевиков, а Николай говорил где-то о десяти.

Кучеров достал сигарету:

— Есипов мог и ошибаться. Ведь он считал бандитов не одновременно и не с точки, откуда они были видны все. А те, кого Абдель все же оставил в усадьбе, ликвидированы. Возможно, где-то затаились еще пять-шесть бандитов, но не на противоположном берегу. А это важно, потому что мы контролируем реку, тем самым лишая Джабара возможности отхода по воде.

Калинин потер подбородок:

— Но где и для чего скрыты эти пять-шесть боевиков? Уж не для простого наблюдения за клубом точно!

Кучеров погасил сигарету. Не пошло курево. Видно, оттого, что губернатор курил почти беспрерывно, вот организм и отверг лишний никотин.

— А если эти бандиты просто сбежали?

Но Данилов вновь возразил:

— Куда? Усадьба была окружена. Не в реку же они нырнули? Хотя сбежать наемники могли и раньше, поняв, что за дела творит их командир.

Губернатор ударил ладонью по столу:

— Нечего гадать! Надо думать, как организовать работу ночью! Тяжелая, чувствую, она нам предстоит!

Параллельно с докладом Молчуна прошел и доклад Хамиса. Тот кратко передал информацию Джабару о проведенной федералами операции на территории усадьбы.

Абдель спросил:

— Все прошло, как и было запланировано?

— Да, босс!

— Кто штурмовал усадьбу? Спецназ?

— Судя по форме, нет! Скорее армейское подразделение! Но штурм провели грамотно, хотя и потеряли двух человек ранеными.

— Они ушли?

— Нет, остались в усадьбе!

— Занимай позиции и контролируй это подразделение!

— Понял!

Джабар отключился, и радиоэлектронщики не зарегистрировали налаженный сигнал спутниковой связи. Поэтому этот сеанс бандитов не стал известен в штабе по освобождению заложников.

Абдель прошелся по кабинету. Теперь следует немного расшевелить этого Калинина. Заставить дергаться. Джабар набрал номер кабинета главы ташаевской районной администрации. Ответил генерал Калинин.

— Слушаю тебя, Джабар.

— Слушай, идиот! Мне доложили, что в усадьбе за рекой слышались звуки боя. Вы вышли на моих людей и уничтожили их?

— Да! И что дальше?

— А то, что вы очень пожалеете об этом. Где Кучеров? Почему его нет до сих пор в поселке?

Калинин спокойно ответил:

— Кучеров ехал сюда, но по дороге его вернули, приказав срочно явиться в Москву!

— Да? Ты решил поиграть со мной? Вы все решили поиграть с Джабаром! Что ж, я принимаю эту игру! Вы свой ход сделали. Очередь за мной!

Главарь бандитов бросил трубку. Спустился в фойе, под прикрытием боевиков прошел в зал. Вышел на сцену. И заговорил.

Услышав громкий голос внизу, Есипов приник к отверстию в потолке, откуда видна была сцена и первые ряды партера. Он увидел Абделя. И услышал его речь, не заметив, как к другому отверстию, откуда тоже, но частично, можно было наблюдать переднюю часть зала, подошла Ольга, также ставшая свидетельницей действий бандитов.

Говорил Абдель, широко расставив ноги и заложив руки за спину:

— Внимание всем! Тишина! Слушать сюда!

Зал притих, даже дети не плакали.

— Только что, несмотря на мои попытки начать с вашими властями переговоры, были убиты восемь моих бойцов! Я предупреждал, что за каждого убитого бойца буду строго карать заложников. И свое слово сдержу! Прямо здесь и сейчас вы все станете свидетелями моего ответа на действия ваших «защитников».

Он повернулся влево, где стояла группа приближенных к нему боевиков:

— Теймур! Иди сюда!

К главарю подошел человек в маске. Сам же Абдель снял ее после того, как узнал, что опознан.

Джабар указал рукой в зал:

— Второй ряд посередине, мужчина и женщина с ребенком! Тащи их на сцену!

В зале раздался крик:

— Нет!

Но двое боевиков из проходов выстрелили в воздух.

Теймур жестом руки приказал троим своим подчиненным выполнить приказ главаря.

Заложников вытащили на сцену. Джабар обратился к мужчине:

— Кто тебе эта женщина и девочка?

Тот, заикаясь, ответил:

— Жена и дочь!

— Хорошо! Теймур!

Помощник подошел к главарю, тот отвел его в сторону, что-то сказал. Теймур согласно кивнул головой и отдал приказ подчиненным на непонятном для зала языке. Не понял смысл приказа и Есипов.

К трем боевикам подошли еще двое. Эти двое схватили мужчину и потащили его к президиуму, где быстро и крепко привязали к трибуне. Женщину и девочку лет семи-восьми оставшиеся бандиты, схватив, бросили на стол, накрытый кумачом. Сорвали с них одежду. Жертвы закричали, но им тут же заклеили липкой лентой рты. Боевики спустили штаны и начали насилие. Они насиловали и мать, и дочь жестоко, разрывая их половые органы. Есипов, глядя сверху на это дикое, звериное насилие, выхватил пистолет! Передернул затворную раму, но не мог поймать в прицел Абделя. Тот, как будто предчувствуя опасность, ушел из зоны видимости Николая. Есипов бросился к другому отверстию и столкнулся с Ольгой! Та, окаменев, смотрела вниз. Это привело в чувство майора. Он, закрыв глаза и сжав зубы, буквально проскрежетал:

— Отойди, Оля! Не смотри туда!

Женщина повернулась к Есипову и не узнала его перекошенное болью и яростью лицо. Перевела взгляд на руку, в которой дрожал пистолет:

— Коля?

— Не могу! Не могу, Оля! Не имею права!

Ольга бросилась к нему, обняв крепко за шею:

— Любимый, что же это? Как же так?

Николай ответил, еле шевеля прокушенными до крови губами:

— Не рви мне душу! Я должен был защитить жертвы, но не имею права. Тогда погибнут все! Все, кто находится в зале!

Он застонал. Ольга еще сильней прижалась к нему:

— Я понимаю, Коль, понимаю!

Отстранив женщину и огромным усилием воли взяв себя в руки, он вернулся на прежнюю позицию. Взглянул вниз. Окровавленные женщина и девочка, потерявшие сознание, лежали на столе. Мужчина висел на веревках, также, видимо, потеряв сознание. В зале стояла мертвая тишина. И в ней вновь прозвучал голос Абделя:

— Теперь вы все видели, что будет с заложниками, если власти не примут наших условий. Но и это еще не все! Те, — он указал рукой на президиум, — кто понес наказание за убийство наших братьев, еще живы. А они должны умереть! Теймур, закончи казнь!

Боевик в маске вытащил из пояса тесак, подошел к столу. Взмах — и голова девочки скатилась на пол. Второй взмах — и рядом с ней упала голова матери. Третий взмах — и обезглавлен мужчина. Этот Теймур хорошо работал тесаком. Видимо, не впервой совершал казнь.

Абдель, посмотрев на работу палача, сказал:

— Теперь все! Но эти трупы и их головы должны увидеть федералы, поэтому шесть человек с первого ряда, — он указал на молодых людей, четверых девушек и двух парней, — вынесут тела и головы на улицу! И еще, я решил отпустить женщин с грудными детьми. Пусть ваши власти знают, что мы можем не только безжалостно и жестоко казнить, но и проявлять милосердие. Указанным лицам встать!

Поднялись ребята с первого ряда и по всему залу около двадцати женщин с детьми на руках.

Джабар вновь обратился к помощнику:

— Теймур, организуй выход мамаш и вынос тел! Но чтобы без всяких эксцессов. Никого больше не трогать! На сегодня достаточно!

Есипов тут же выдернул из куртки рацию:

— Центр! Я — Мещера! Экстренный вызов!

Ответил Калинин:

— Слушаю тебя, Коля!

Майор поведал руководителю спецслужбы о том, что произошло в зрительном зале.

— Я еле сдержался, генерал! Этот подонок Абдель убивает людей и делает это изощренно. То, что он освободил женщин с детьми, ни о чем еще не говорит. Ему просто надоел детский плач! Александр Иванович, нельзя больше медлить, надо начинать штурм!

Калинин попросил Есипова прерваться. Ему сообщили о выходе из клуба людей. Николай отключил рацию.

Проговорил:

— Сукой буду, если лично не завалю этого Джабара! Я его на куски порежу! Клянусь!

Ольга впервые видела Николая в таком состоянии. Она осторожно положила руку ему на плечо. Потом приблизилась к нему. Наконец, обняла качающегося из стороны в сторону, как вставшая в позу обороны кобра, и смотрящего в одну точку майора:

— Коля, Коленька! Успокойся!

Но Есипов отшвырнул от себя Шевцову:

— Уйди! Я сказал сидеть в углу? Какого хрена выползла? Быстро на место.

Женщина, ударившись о бетон и в кровь разбив колено, села на корточки и, закрыв глаза руками, заплакала.

Николай, поняв, что незаслуженно, да еще в такой стрессовой для нее ситуации оскорбил женщину, подошел к Ольге. Присел рядом, обнял:

— Извини, Оль! Нервы! Я офицер спецназа и ничего не сделал для спасения несчастной семьи.

Ольга уткнулась ему в грудь:

— Я понимаю, Коль!

Рация издала сигнал вызова.

— Еще раз прости и, пожалуйста, не покидай этого места.

Он включил станцию:

— Мещера на связи!

— Приняли трупы и часть заложников!

— С чем я всех вас и поздравляю! Повторяю, надо срочно готовить и проводить штурм!

— Ну что ты галдишь одно и то же! Абдель выходил на связь и потребовал, чтобы к нему прибыл Кучеров! Я поставил условие: губернатор пойдет на встречу при условии освобождения как минимум половины заложников!

— Извини, Александр Иванович, ничего глупее вы не придумали?

— Ты не в себе, Коля?

Николай через силу усмехнулся:

— Я-то в себе, а вот вы, похоже, нюх потеряли окончательно. Извините, говорю, что думаю. Но ладно! Значит, Кучеров согласился идти к бандитам?

— Да!

— Я могу с ним поговорить?

— Конечно. Он рядом со мной.

В динамике раздался мрачный, но спокойный голос генерал-лейтенанта:

— Слушаю тебя, майор!

— Вы понимаете, для чего вас требует Абдель?

— Понимаю. Чтобы убить. Но разве жизни трех сотен человек не оправдывают мою смерть?

— А что будет с другими тремя сотнями? Ладно, допустим, что ради удовольствия лично содрать с вас шкуру Абдель и отпустит половину заложников, но что потом? Кого он запросит следующим? Президента страны? И тому тоже следует сыграть в благородство и пойти под нож какого-то безумного урода?

Кучеров объяснил:

— Потом в переговоры вступят представители Москвы. У них есть что предложить Джабару.

— Пару вертолетов, оружие, сотню миллионов долларов и коридор в Афганистан или Ирак? Да еще с десяток женщин для прикрытия отхода, которых потом разделают скопом, как несчастную семью на сцене клуба?

— Но если я не явлюсь в клуб, то Джабар продолжит расстрел людей. Он не намерен останавливаться ни перед чем.

Николай согласился:

— Правильно. Поэтому я и настаиваю на штурме!

Губернатор вздохнул:

— Москва запретила проведение силовой акции, пока не будут исчерпаны все возможности договориться с бандитами.

— А ваш контакт с Джабаром начальство в Москве санкционировало?

— Да!

— Да? А не пошло бы оно на хер! Послушайте меня, никакого процесса переговоров не будет. Как не будет и освобождения половины заложников после вашего прибытия в клуб. Казнь губернатора Кучерова будет! Освобождения заложников нет! Не для этого проводит акцию Джабар! Вспомните больницу в станице Октябрьской! Боевикам тогда предоставили все, что они требовали, а результат? Взрыв и паника! А в итоге и массовая гибель людей, и исчезновение главарей бандитов. Я думаю, что и сейчас этого Абделя послали в Ташаево не торговаться, а убивать. Сам он, может, и пошел бы на переговоры, но его хозяевам нужен террористический акт. Им нужна гибель как можно большего количества мирных людей. Чтобы тут же средства массовой информации, особенно иностранные, подняли вой: вот, мол, какие мы бессильные перед террором! А кто мы? Спецслужбы? Нет! Верховная власть бессильна. Это она позволяет террористам безнаказанно творить в стране любые свои кровавые дела. И возникнет, кстати, совершенно справедливо, вопрос, а на хрена нужна такая власть? Давай другую. Жесткую, способную навести порядок, а по ходу до конца развалить страну. Ибо к власти, новой власти, заказчики таких вот террористических актов будут тащить своих марионеток с вполне определенной целью — разрушить единство страны и, как это ни парадоксально, под лозунгом всеобщей и бескомпромиссной борьбы с террором. И протащат! Будьте уверены. Так что не можем мы, генерал, не имеем права идти у них на поводу, даже ценой жизни заложников. Пусть это звучит кощунственно, но иного выхода у нас нет!

Кучеров терпеливо выслушал, затем спросил:

— Ты все сказал?

— Все! И не я должен был высказывать вам это, а вы тем чиновникам, что сидят в Москве и требуют ведения переговоров!

— Короче, Коля, что конкретно ты предлагаешь? Говорить ты мастер, в этом я убедился, а вот есть ли у тебя план, который обеспечил бы успех штурма?

— Есть!

Похоже, такой короткий и однозначный ответ стал неожиданностью для Кучерова.

— И каков этот план? Только, если можно, покороче, и так зависли в эфире!

— Короче не получится.

— Хорошо! Слушаю тебя.

Николай задал уточняющие обстановку вопросы. В частности, каким образом проведена операция в усадьбе Абделя и какие результаты она принесла, сколько человек находится на крыше клуба, висит ли на прежнем месте пожарная лестница? После того как Кучеров ответил, Есипов продолжил, как бы размышляя:

— Следовательно, можно с большей долей уверенности предположить, что за рекой у Абделя остались наблюдатели. Радует одно, что на крыше всего два боевика.

Генерал нетерпеливо поторопил Есипова:

— Коля, рожай быстрей!

— Да нет! Теперь вам придется немного обождать! Через полчаса, максимум через час я доложу вам свой план штурма, а пока отбой!

Николай отключился.

Выключил рацию и Кучеров.

Калинин спросил у губернатора:

— Есипов настаивает на штурме?

— Да!

— И вообще-то правильно делает. Я тоже думаю, нечего нам ждать утра, а решить все проблемы на рассвете. Одним ударом. Получится — победим. Нет — вместе с заложниками и ляжем. Все вместе! В одну братскую могилу.

Кучеров взглянул на Калинина:

— Нарушив приказ Москвы?

— Угу, Геннадий Анатольевич! Нарушив! Причем грубо! А пока пусть Абдель ждет свидания с тобой, Есипов готовит свой вариант, а мы, — Калинин, указав на полковника Данилова, — выслушав Николая, подготовим окончательное решение по штурму!

— Значит, все-таки штурм?

— Да, господин губернатор, штурм! И я проведу его, даже если вы будете против! Кстати, Геннадий Анатольевич, это вариант! Вы якобы были намерены исполнить все указания Москвы и вступить в переговоры с террористами, но вот генерал Калинин проявил своеволие и начал действовать по собственному усмотрению, не согласовывая с вами никаких вопросов. В итоге за все отвечу я! А мне не привыкать брать на себя ответственность.

Кучеров поднялся:

— Да не пошел бы ты, вместе со своим Есиповым, знаешь куда? Тоже мне, герои-одиночки. Нет уж! Коли принимать решение, то всем вместе! Вместе и отвечать за результаты его выполнения. Все! Готовим штурм!

Калинин поправил:

— Сначала дождемся, что предложит Есипов. Никто лучше его не знает ни фактического состояния здания, ни обстановки внутри клуба, включая размещение бандитов и их оборонительных возможностей. А также реальной оценки потенциальных последствий подрыва зарядов, вывешенных по стенам зала. Послушаем его. Тем более на связь он должен выйти совсем скоро.

Глава 2

Николай вышел на связь через сорок минут:

— Ну, что вы там надумали, господа генералы?

Калинин ответил:

— Хотя вопрос, Коля, и нетактичен, сейчас не до вежливости. Кучеров принял решение на подготовку и проведение штурма!

— Слава богу! Рад это слышать!

— Ты погоди радоваться, майор! Скажи лучше, что предлагаешь?

Есипов ответил:

— Во-первых, считаю необходимым немедленно вывести все гражданское население Ташаево за пределы поселка!

Генерал:

— Ого! Сам-то представляешь, как это сделать?

— Представляю. У вас в подчинении целый полк внутренних войск. Его и задействуйте. Но людей просто необходимо убрать из поселка. А также отвести за укрытия бойцов непосредственного оцепления Дома культуры!

— Что дальше?

— А дальше не просто эвакуировать всех жителей, но и проверить все квартиры и дома. Это я к тому, что у Джабара в поселке сообщник. Ему покидать Ташаево нельзя, и он останется в населенном пункте.

Калинин прервал подчиненного:

— Спорное утверждение! Даже если мы проведем эвакуацию населения, то только на восточную окраину. Не в леса же уводить людей? А эта окраина представляет собой возвышенность. Оттуда сообщник Джабара будет иметь не меньшую возможность следить за обстановкой в поселке, тем более что выходит он на связь, используя станцию, которыми оснащены и мы. Перехватить сигнал и запеленговать радиста невозможно. Лишь констатация факта переговоров. Но это частные вопросы. Чего мы добьемся эвакуацией населения, кроме попытки вычислить крота?

Николай объяснил:

— Александр Иванович! Поставьте себя на место Джабара. Он совершил захват заложников, в принципе, по уже стандартной схеме. Джабар действует по ранее выработанному плану и неоднократно отработанному сценарию. А значит, он исполнитель. И рассчитывает на стандартное развитие событий. А это, во-первых, концентрация вокруг себя внимания средств массовой информации. Кстати, также не следует впускать в Ташаево и представителей СМИ. Пусть возмущаются, заявляют о нарушении их прав. Плевать. Во-вторых, начало переговоров, которые, по большому счету, будут являться лишь игрой Абделя. Ему не нужны переговоры, как не нужны ни деньги от федералов, ни возможность отступить при выполнении каких-либо условий. Скорее всего, изначально невыполнимых. Сейчас он требует к себе Кучерова? Завтра потребует еще кого! И будет сношать мозги до того момента, пока не поймет, что дальнейшая игра невозможна. Это он сможет определить! И тогда Джабар, имитировав случайный взрыв, выпустит партию заложников человек сто, одновременно взорвав клуб. В этой сотне он и растворится! В той панике, если вокруг клуба будут толпы людей, на которую он небезосновательно рассчитывает, сделать это для него не составит труда. И все! Свою миссию он выполнит. А потом еще и заявит во всеуслышание, какие лохи российские спецслужбы, не сумевшие даже взять его после совершения террористического акта! И полетят погоны и головы. Но это и черт бы с ними, но под завалом останется около полутысячи человек! Вернее, трупов ни в чем не повинных людей!

Генерал вновь прервал Есипова:

— Достаточно, Коль, мы с Кучеровым тоже в каком-то смысле имели отношение к борьбе с терроризмом, если ты не забыл, так что, если можешь, короче и предметней!

Николай согласился, но продолжил в прежнем духе:

— Хорошо! Итак! Джабар работает по стандартной схеме! И рассчитывает на стандартное развитие акции. Но вдруг видит, что пространство возле клуба пусто. Совершенно пусто. Ни мирных жителей, ни войск, ни журналистов, никого! Он, естественно, свяжется с осведомителем. Тот разъяснит ситуацию. Что не обрадует бандита. Стандартная схема рушится, а иной у него нет! Джабар начнет ломать голову, что бы это значило, и свяжется со штабом! И вот тут надо еще более ввести его в непонятку. Спокойно сказав, что по нему и заложникам решение еще не принято. Не принято Москвой! Абдель занервничает. Он, скорее всего, решит, что федералы планируют штурм.

В разговор вступил Кучеров:

— Вот-вот, Коля! Подобными своими действиями мы как раз можем сами спровоцировать Джабара на кардинальные меры, другими словами, на расстрел заложников, на взрыв клуба!

Николай возразил:

— Э, нет! Тут вы, Геннадий Анатольевич, не правы! Абдель пришел сюда не за тем, чтобы умереть! Взорвать клуб, убить как можно больше людей? Да! Но не умереть! По крайней мере, до утра он будет искать выход, понимая, что до приказа сверху спецназ на штурм не пойдет! А к утру, думаю, вариант собственного бегства он найдет. Или его ему подскажут. Возможно, он станет податливым, начнет выпускать мелкие партии заложников, но как только будет готов путь отхода, Джабар взорвет клуб! Другого выхода у него нет! Свою миссию выполнить он обязан! Но как и что будет делать до утра этот ублюдок, в принципе, неважно, главное, что он не будет расстреливать людей. Неважно потому, что до утра мы ждать не будем. А проведем штурм ночью!

Кучеров переспросил:

— Ночью?

— Да, Геннадий Анатольевич, вы не ослышались. Именно ночью, когда бандиты его ожидать никак не будут!

— Каким образом, Коля? Бандиты и ночью контролируют подходы к фасаду здания, и они не пропустят атаку. О том, что может последовать дальше, даже думать не хочу.

Николай выдержал паузу и ответил:

— А мы и не пойдем на фасад!

Губернатор удивился:

— Не пойдем? Но тогда о каком штурме ты ведешь речь?

— А вот сейчас, товарищ генерал-губернатор, самое главное! Второй этап следует начать с высадки на крышу клуба пятерых, не больше, самых подготовленных наших бойцов! Причем высадить не по тросу с «вертушки», зависшей над зданием, что было бы по меньшей мере глупо, а бросить на «крыльях» с максимально возможной высоты.

— Но на крыше вражеский пост? Он услышит рокот вертолета, а в дальнейшем определит и парашютистов. Что помешает бандитам расстрелять наших ребят в воздухе?

Есипов ответил:

— Не что, а кто! Я помешаю! Как только с вертолета пройдет сигнал о том, что группа покинула борт, я сниму боевиков на крыше и тут же переноской, которая, к счастью, имеется на чердаке, определю им место посадки!

Генерал взял паузу. Видимо, такого поворота он не ожидал.

Калинин, параллельно слушавший диалог Есипова с Кучеровым, на немой вопрос губернатора пожал плечами:

— А что? В принципе, это возможно.

— А дальше что?

— У Есипова спросите! Похоже, он просчитал все до мелочей.

— Да? Ну, ну! Если дело выгорит, Николаю следует памятник поставить.

Губернатор спросил в динамик рации:

— Слышишь меня?

— Слышу!

— Ты не учел одного, Коля! Спуск с «вертушек» на крышу клуба могут заметить не только боевики Абделя, но и его наблюдатели.

Николай задумался.

Да, это обстоятельство могло реально свести на нет все усилия спецназа, более того, могло привести к гибели и его, Есипова, и ребят-парашютистов. И тут его словно осенило.

Он спросил:

— Вы говорили, что сообщник Джабара в поселке пользуется радиостанцией, идентичной тем, что используем мы?

— Да!

— Мне кажется, я знаю этого сообщника!

Кучеров выразил изумление:

— Ты это серьезно?

— Да! Слушайте, Геннадий Анатольевич! Отдайте команду немедленно найти и задержать некоего Германа Шевцова! К задержанию целесообразно привлечь капитана местной милиции Владимира Соболева! Только взять Шевцова надо аккуратно. У него есть станция нашего образца, и Шевцов может подать сигнал тревоги!

— Откуда тебе это известно?

— Не важно! Не теряйте времени. И еще, этот Шевцов недавно вернулся из зоны. Видимо, там и был завербован бандитами. Он труслив, так что его вполне можно заставить работать на нас!

— Добро! А как насчет наблюдателей с противоположного берега?

Николай думал недолго:

— Поднимите в воздух пару вертолетов. Прямо сейчас. Пусть эту ночь они барражируют вдоль реки, не уходя далеко от усадьбы Аракевича, и прожекторами освещают берега. Оба берега. Это не позволит бандитам, если они на самом деле осуществляют наблюдение за клубом, что-либо заметить в небе над ними!

Кучеров согласился:

— Что ж, вариант приемлем. Так и сделаем! Но что эффективного сможет сделать группа из пяти человек, действуя с чердака?

— А вот это, извините, мы обсудим сами! Но… штурм пойдет с двух направлений.

— Какое же второе направление?

— Правая, глухая стена клуба. За которой находится сцена. Она сложена кое-как и непрочна. Достаточно применить таран, чтобы пробить в ней приличную дыру, но думаю, лучше произвести взрыв направленного действия заряда малой мощности! Однако все согласования и принятия окончательного решения на штурм после того, как отработает свою первоначальную задачу и приготовится к главным действиям группа на чердаке!

Губернатор вздохнул:

— Да, Коля! Прав Калинин, видимо, ты просчитал все! Прошло бы это все, как ты говоришь! Я должен провести военный совет. Где-то через час свяжусь с тобой и сообщу о решении штаба. Отбой!

Николай одновременно с Кучеровым отключил станцию, присел рядом с Ольгой. Та тихо спросила:

— Почему ты приказал арестовать Шевцова? Из-за меня?

Есипов взглянул на женщину, ответив:

— Во-первых, дорогая, я не имею никакого права приказывать кому бы то ни было. А Шевцова предложил взять потому, что, скорее всего, он и работает на бандитов, находясь в поселке!

Ольга широко раскрыла глаза:

— Но… это… это… невозможно, Коля! Да, Герман плохой человек, да, он способен на подлость, но… чтобы быть заодно с теми, кто убивает людей? Почему ты решил, что из всего поселка лишь он может быть предателем?

Николай поведал Ольге о разговоре с Валерой на берегу реки, когда мальчик, увидев рацию Есипова, сказал, что видел такую же у отца. Ольга проговорила:

— Но Валера мог и ошибиться?

— Мог! Тогда твоего мужа отпустят на все четыре стороны, даже извинения принесут! И давай не будем о Шевцове. Время покажет, кто он и что он!

20 часов 40 минут.

Николай услышал рокот вертолета. Он приближался со стороны реки, прошел недалеко от клуба. Видимо, Кучеров с Калининым все же приняли план Есипова, подняв в воздух вертолеты отвлекающего маневра.

Тут же раздался вызов по рации.

Есипов ответил:

— Мещера на связи!

Кучеров был краток:

— Мы утвердили твой план! Поговори с Калининым!

— Что, по-твоему, должны иметь при себе десантники?

Николай ответил:

— Бесшумное оружие, побольше боеприпасов, приборы ночного видения, хорошую бронезащиту, ствол для меня, миниатюрный прибор видеонаблюдения с камерой на гибком тросе. Далее, инструмент электриков с небольшой и узкой катушкой скотча или прозрачной изолентой. Гранаты ослепляющего действия. Боевые РГД-5! Боевые медицинские аптечки, кроме тех, что положены спецназовцу по штату! Возможно, в ходе боя с боевиками придется оказывать первую помощь заложникам. Вот, пожалуй, и все!

— При такой нагрузке ребятам придется брать с собой небольшой контейнер!

Есипов спросил:

— Состав десантной группы определен?

— А кого ты бы хотел видеть рядом с собой?

— Капитанов Волкова, Литинского, старших лейтенантов Грачева и Свирина, а также прапорщиков Шестакова с Блошиным.

Николаю послышалось, что Калинин усмехнулся:

— Ты, Коля, просил группу из пяти человек, а называешь шесть фамилий! Но ладно, это не так важно. Готовься их встретить. Синхронизируем время штурма ровно в ноль часов! До этого связь только по необходимости!

— Понял! Отбой!

Есипов, отключив станцию, отложил ее в сторону. Ни внизу, ни вверху, ни на самом чердаке никаких звуков не доносилось, не считая рокота облетающих реку вертолетов. Николай откинул голову на холодную бетонную стену.

Ольга проговорила:

— Что же будет, Коля, если вдруг Шевцов на самом деле окажется пособником этих животных, что внизу терзают детей?

Николая вдруг обуяло зло. Хотя это, наверное, была больше реакция организма на сильнейшее нервное напряжение:

— Что будет? Ничего не будет! Вот только мужа своего не увидишь до конца дней своих! Пожалела его? А он тебя, как дуру, купил. На жалости твоей телячьей сыграл. Вот, мол, я весь больной, из зоны, где недоедал, мерз одинокими холодными ночами. И жить-то мне осталось всего ничего. Так уж ты не бросай, все же жена! Куда мне без тебя? Да и сынишка подрастает! А ты уши и развесила. И ладно бы ждала его. Но мы же уже жили с тобой! Спали вместе! О будущем мечтали, а ты? После меня к нему в постель? Долг супружеский исполнять? Знаешь, как это называется? Сказать?

Ольга тихо произнесла:

— Скажи!

— Блядство, вот как! Как проститутка метнулась из одной постели в другую! Вещи принесла, возьми, Коля, недостойна я носить твои подарки. Так уж вышло, люблю одного, а сплю с другим, потому как тот, другой, муж мой законный! Тьфу, бля, противно все! Кругом ложь. Везде, куда ни глянь — подлость, корысть, обман. Что ж с людьми-то произошло? Озверели все! Даст бог, выберемся отсюда, уеду к чертям собачьим! В глухую деревню, в тайгу, куда угодно, только подальше от людей, подальше от тебя. Иначе задохнусь в этой атмосфере сплошного предательства.

Губернатор области вызвал к себе командира полка внутренних войск. Подполковник Селезнев прибыл спустя двадцать минут после вызова. Кучеров поинтересовался, почему тот задержался.

Подполковник ответил:

— Объезжал посты оцепления поселка, товарищ губернатор!

— Доложи обстановку!

— Обстановка нервная! Почти все жители на улицах! На посту ГИБДД скопилось более десятка машин различных теле — и радиокомпаний, а также журналистов газет и журналов. Требуют пропустить к месту трагедии.

Кучеров переспросил:

— Требуют?

— Так точно!

— А ты, Алексей Владимирович, вышли на окраину взвод своих ребят. Пусть по верхушкам деревьев очередями из автоматов ударят! Посмотрим, как будут требовать проезда эти журналисты.

Подполковник взглянул на губернатора:

— Вы это серьезно?

— Нет, конечно! Но никого в поселок не впускать. Более того, собирай командиров подразделений и ставь следующую задачу. В течение двух часов максимум всех жителей Ташаево вывести за пределы населенного пункта. На восточную возвышенность, где выставить посты, которые не должны никому позволить вернуться до утра обратно. Так что предупреждайте, чтобы брали с собой теплые вещи.

Командир полка проговорил:

— Но это практически невыполнимо!

Кучеров подошел к подполковнику вплотную:

— А мне плевать, выполнимо это или нет, но через два часа поселок должен быть пуст. Больницу районную приказ не касается. Ее взять под усиленную охрану. Также отвести кольцо оцепления самого клуба за ближайшие дома. Но так, чтобы боевики твоих солдат не видели, а бойцы могли контролировать ситуацию! И прочесать все дома и квартиры в Ташаево! Вопросы?

И тут же губернатор ответил за командира полка:

— Нет вопросов! Это уже другой разговор! Выполняй приказ, Алексей Владимирович. И запомни: от того, как ты его выполнишь, во многом будет зависеть дальнейшая судьба и жизнь заложников. Иди, работай.

Обескураженный командир полка вышел из кабинета. Но уже на улице, сосредоточившись и приведя себя в порядок, вызвав на временный КП (командный пункт) командиров батальонов и отдельных рот, четко поставил офицерам задачу на эвакуацию жителей Ташаево! А старший лейтенант Молчун, получив от Данилова собственную задачу, отыскал в здании местного РОВД капитана Соболева.

Тот находился в оперативном резерве местной милиции.

Офицер спецназа вызвал участкового на улицу:

— Капитан Соболев?

— Так точно, не вижу вашего звания!

Облаченный в камуфлированную форму полка ВВ без знаков воинского различия, командир разведывательной группы отряда спецназа представился:

— Старший лейтенант Игорь Молчун, разведка спецназа! Нам с вами, Владимир, надо одного местного щегла выцепить. Есипов посоветовал привлечь вас к поиску и задержанию.

Соболев, ничего не знавший о судьбе друга, который, по идее, должен находиться среди заложников, если, конечно, не пал от рук бандитов, удивился:

— Николай посоветовал? Где он? Что с ним?

Разведчик успокоил милиционера:

— Не волнуйтесь! Все нормально. Есипов в порядке и занимается своим делом!

— Каким делом? И какое отношение он имеет к вам, спецназовцам?

— А вы не в курсе, кем ранее был ваш друг?

— Командиром батальона на Дальнем Востоке. Майором.

— Ну, насчет майора, это верно, а вот в остальном Николай вынужден был говорить неправду! Он никогда не был на Дальнем Востоке, а служил командиром штурмовой группы нашего отряда спецназа. После ранения и тяжелой контузии уволен в запас.

Это была новость для Владимира. От неожиданности услышанного капитан замер на месте. Разведчик привел в чувство милиционера:

— Владимир! Нам надо делом заниматься! Делом срочным и очень важным!

— Да, да, Игорь, я готов! Кого мы должны отыскать и задержать?

— Некоего господина Шевцова.

И вновь участковый не смог скрыть удивления:

— Германа? А он-то в этой круговерти при чем?

Старший лейтенант ответил вопросом на вопрос:

— Вы знаете этого Германа?

— Еще бы! Он же… он наш с Колькой сосед. Недавно с зоны вернулся.

— С чего начнем поиски? Только предупреждаю сразу. Ваша задача лишь указать нам на Шевцова, брать его будем мы.

— А что он натворил, я могу узнать?

Молчун, немного подумав, ответил:

— Можете, раз друг Есипова. Николай подозревает Шевцова в пособничестве бандитам, захватившим клуб.

— Да ты что? Ну, сука! Идем, старлей!

— Подожди, Владимир, куда идем? Население начали эвакуировать, и нам, скорее всего, надо выехать на восточную окраину Ташаево, именно там будут находиться местные жители.

Владимир согласился:

— Может быть. Но для начала не помешает проверить его хату. Да и пацаненок с Ольгой… женой его, могут там находиться.

Разведчик согласился:

— Хорошо. Едем к дому Шевцова.

Подъехав к автобусной остановке, Соболев попросил остановить машину. Обратился к спецназовцам:

— Ребята! Вы говорили, чтобы я только указал вам Шевцова и ни во что не вмешивался. Но… все же будет лучше, если его возьму я. Он меня знает как соседа и опасности во мне не видит. На ваше же появление Герман еще неизвестно как среагирует. Если он дома, а хата Шевцовых недалеко отсюда, то с ним наверняка сын. Этот козел вполне может прикрыться ребенком. Давайте сделаем так. Вы идите задами, как раз пятый дом и будет его. И заходите через сад и двор. А я напрямую к своей хате, затем к нему. Ну, а дальше по обстановке.

Молчун взглянул на Соболева, согласившись:

— Ты прав, капитан. Будь по-твоему.

Группа захвата скрылась в проходе к реке, Соболев же проехал к своему дому. Прокурил возле крыльца, убивая время, необходимое на то, чтобы спецы успели зайти в тыл дома Шевцовых. Через десять минут направился к хате Ольги и Германа. Дверь оказалась на замке, но в доме кто-то был. Видно, вход в сени из горницы не закрыт, и оттуда доносилась глухая мужская речь. Говорить мог только Шевцов. С кем? С Валерой? Но тогда он читал ему нотацию, так как сам мальчик не отвечал. Легко преодолев невысокие ворота, капитан оказался во дворе. Бойцов спецназа не увидел, те только вошли в сад. Но ждать их подхода не стал, зайдя в хату с тылового входа. И услышал…

— …да говорю вам, шеф, всех до единого менты и войска сгоняют за поселок… ну откуда я знаю? Они и технику отводят! Скорее всего, введут комендантский час. Мне-то, что делать?.. Но это невозможно…

Рядом с капитаном милиции тенью возник старший лейтенант Молчун, приложив палец к губам, также слушая речь Шевцова.

Тот продолжал:

— …понял! …понял! …Попробую, пока еще идет эвакуация. Где? …Хорошо! Да, да! …обязательно! Конец связи!

Шевцов выключил станцию, выругался:

— Связался на свою голову! Нет уж, хрен тебе, Джабар! Больше ты и не услышишь и не увидишь меня!

Раздался голос подростка:

— Папа? С кем ты разговаривал?

Шевцов оборвал сына:

— Заткнись! И быстро собирайся!

— Но я хочу к маме!

— Я тоже много хочу! Собирайся, говорю, да теплые вещи не забудь.

Валера произнес:

— Но я сумку с гардероба не достану!

— Ты уже меня достал, сопляк! Только и можешь, что за долбаным компьютером сидеть да в шахматы играть. Воспитала мать умника!

Послышались шаги, уходящие из горницы в комнату ребенка. Молчун заглянул в комнату. Увидел рацию на столе, толкнул в бок Соболева:

— Шевцов мой, твой ребенок. Начали!

Офицеры рванулись в детскую.

И Герман не успел достать сумку, как услышал сзади:

— Стоять, Шевцов, руки в гору! Быстро!

Мальчик от неожиданности вскрикнул, но его тут же подхватил на руки Соболев:

— Спокойно, Валерка, это я, дядя Володя, узнал? Вот и хорошо, идем отсюда.

Пройдя на кухню, капитан увидел и остальных бойцов группы захвата, мелькнувших в коридоре.

Подросток заплакал.

Соболев обнял его:

— Ну что ты, Валера! Чего разнылся? Я же с тобой!

— Папа хотел увести меня отсюда, я к маме хочу. Где она?

— Она сейчас занята! Но скоро ты с ней увидишься.

Капитан только подумал, как и кому передать сына Ольги, как в окне увидел жену. Та прошла мимо, направляясь к окраине, через улицу шли другие люди в сопровождении солдат полка внутренних войск.

Соболев, распахнув окно, крикнул:

— Марина! Марин!

Услышал в ответ:

— О господи, ты где?

— У Шевцовых! Давай сюда, через двор! И шевели мослами, пожалуйста.

Марина не была бы женщиной, если даже в такой напряженной обстановке не среагировала на обидную реплику мужа:

— Это у кого мослы, черт костлявый? У Варьки-давалки мослы, а у меня…

— Да иди ты сюда быстрей!

Вскоре Марина вошла в прихожую и тут же была остановлена бойцом спецназа. Но капитан крикнул:

— Пропусти ее, офицер, это моя супруга, она мальчика заберет!

Спецназовец молча кивнул головой в сторону кухни.

Марина вошла туда, увидев супруга с Валерой:

— Что здесь происходит, Вова?

— Ничего! Забирай пацана и держи при себе!

— Но он же раздет? И где Ольга? Неужели…

От страшной догадки, что подруга может находиться среди заложников, она закрыла рот ладонью, чтобы не сказать при мальчике того, что он не должен слышать. Владимир прошел в комнату, где на кровати Валеры, опустив голову, сидел Герман Шевцов, бывший комсомольский вожак, бывший наркоторговец, бывший зэк и пособник бандитов в настоящем.

Молчун взглянул на Соболева:

— Какие-то проблемы, капитан?

— Да, жену свою перехватил по дороге, она заберет сынишку Ольги! Только теплую одежду надо взять!

— Бери! И не торопись. Одень ребенка как следует. Теперь нам торопиться некуда.

Дождавшись, пока капитан соберет вещи и выйдет из комнаты, командир разведгруппы продолжил беседу:

— Итак, мы слышали твои переговоры с шефом и то, как ты упомянул Джабара. Твоя причастность к действиям террористов очевидна. На зоне, Шевцов, ты наверняка изучил не хуже любого юриста Уголовный кодекс, так что понимаешь, чем тебе грозит участие в захвате заложников.

Герман поднял голову:

— Я никого не захватывал!

— Что никак не облегчает твою участь. В незначительной мере тебе может пойти на пользу лишь одно чистосердечное раскаяние, о котором, впрочем, ты будешь петь следователю, и откровенность со мной! Ты готов говорить правду и только правду? Или мне сейчас же отправить тебя в КПЗ местного РОВД?

Спецназовец, стоявший рядом, посоветовал:

— Ты, командир, его лучше людям отдай! Тем, у кого родственники в клубе! Они с ним разберутся быстро!

Молчун согласился:

— Можно и так!

Шевцов вдруг прокричал:

— Меня заставили! Я никогда не связался бы с чеченцами, но я должен большие деньги племяннику одного из этих …как их, ваххабитов, что сидел со мной. Он продал долг Джабару. Тот заставил работать на него, пригрозив в случае отказа убить семью!

Молчун упер ствол автомата пособнику бандитов в лоб:

— Вот только по ушам мне ездить не надо! Понял, мразь? Что приказал тебе Джабар во время недавних переговоров?

Шевцов, завороженно глядя на глушитель «вала», ответил:

— Я… я доложил ему о том, что войска выводят все местное население за пределы поселка. Он спросил, почему? А я откуда знаю? Так и ответил — не знаю, добавил, что и сами войска, похоже, покидают Ташаево! Он закричал — какого черта? Что мне было ответить, кроме как — не знаю? Тогда он сказал, чтобы я перебрался как можно ближе к клубу, чтобы докладывать ему обстановку вокруг него. Я ответил, что это невозможно! Тогда он… тогда он обещал выдать меня федералам. Я ответил, что постараюсь. Он посоветовал обосноваться в доме справа от клуба, чтобы видеть глухую стену. Я сказал, что постараюсь выполнить его приказ. Это все!

Молчун опустил автомат:

— Ладно. Значит, Джабар хочет, чтобы ты контролировал правый фланг? Хорошо. Мы предоставим тебе такую возможность.

Молчун приказал подчиненным вывести бандита во двор. Сам прошел следом, столкнувшись с капитаном, только что проводившим жену с ребенком. Соболев спросил:

— Скажи, Игорь, Оля в клубе?

— Это жена Шевцова?

— Да!

— В клубе, Володь!

Владимир проговорил:

— Она может погибнуть. Если ее уже не растерзали убийцы.

— Не растерзали. Она рядом с Есиповым. На чердаке клуба.

— На чердаке? Но…

— Володь? Давай вопросы оставим на потом? Сейчас нам надо продолжать свою работу.

— А мне?

— А тебе свою! Загони автомобиль во двор. Там посадим в него Шевцова и доставим в штаб. Не стоит, чтобы кто-нибудь видел это.

— Понял!

Через час Шевцов сидел в приемной Аракевича.

После того как Джабар узнал, что население эвакуируется из города, он, как и рассчитывал Есипов, занервничал. Что задумали федералы? Почему убирают людей? Почему не пропускают к клубу журналистов? Почему они так действуют? Не оттого ли, что просчитали его план? План подрыва основной массы заложников и отход от руин, пользуясь полнейшей неразберихой, дымом и гарью от взрыва, самого Джабара? Но они не могли просчитать этот вариант, хотя… ведь в Октябрьском Абдель ушел, как раз смешавшись с обезумевшей, освобожденной частью заложников. Тогда ему удалось уйти! Сейчас подобный маневр не пройдет! Скорее всего, федералы все же решились на штурм. Но на что они рассчитывают? Их командование должно понимать, что он не сдастся без боя, вернее, не он, сам Абдель предусмотрел запасной вариант отхода, — не сдадутся его бойцы, в конце концов, уничтожат вместе с собой всех заложников. А он, Джабар, постарается бежать! Шансы на спасение у него остаются, хотя и не такие, как ранее. Но остаются! Надо связаться с представителем их штаба. Прощупать обстановку и выиграть время. Ночью, в принципе, штурм невозможен. Но и захват Али ранее считался невозможным. Однако его повязали. И повязали рексы Кучерова, которого Джабар поклялся лично прирезать, для чего и требовал, чтобы губернатор прибыл в клуб. Но его не пустили. Черт с ним! Сейчас не до клятвы. Сейчас надо успокоить федералов. И покинуть этот чертов клуб, не дожидаясь утра. Покинуть так, чтобы об этом знал лишь Теймур, который и приведет в действие адскую машину тотального уничтожения людей. Самому же помощнику он укажет путь спасения, но только вот… воспользоваться им брат Теймур, увы, не успеет! Спастись из этого ада должен только он, Джабар. Есть, правда, еще один человек, рассчитывающий на сохранение жизни. Но напрасно! О нем сейчас думать не следует. Надо сделать так, чтобы русские не начали штурм до рассвета. Потом пусть делают, что хотят! Все их потуги окажутся бесполезными! Джабар вопреки всему похоронит неверных под плитами их клуба. Похоронит и уйдет.

Он набрал номер кабинета главы администрации.

Ответил все тот же Калинин:

— Слушаю тебя, Джабар!

Голос генерала спокоен, и это плохо.

— Что означают ваши действия?

— Ты считаешь, я обязан отчитываться перед тобой?

— Да, считаю. У меня более пятисот заложников, ты хочешь, чтобы я выбросил перед клубом еще десяток изуродованных трупов?

Генерал ответил так же спокойно, даже как-то безразлично, как показалось главарю банды:

— Нет, Абдель, я не хочу, чтобы ты убивал невинных людей, но и остановить тебя не могу. Нормальных слов ты не понимаешь. Как с тобой разговаривать?

— Я все понимаю. Где ваш проклятый Кучеров?

— Его ты, Джабар, не получишь. В любом случае. Таково решение Москвы! Оно не изменится. Каковыми бы ни были последствия террористического акта, твои условия рассматриваться уже не будут. Я предлагаю начать более предметный диалог. Зачем тебе убивать невинных людей и погибать самому? Конечно, безо всякого сомнения, ты заслужил смерть, но у меня есть указания не принимать экстренных мер без крайней на то необходимости. Москва где-то проявляет жесткость, а где-то совершенно теряет лицо.

Джабар спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— То, что мне дано указание предложить тебе свободный отход из Ташаево в обмен на заложников. И утром я должен начать переговоры с тобой по этому вопросу. И только по этому предложению. Ты позвонил сейчас, думаю, это неплохо, что ты узнал решение верховных властей до утра. У тебя есть время все обдумать и принять правильное решение.

— Для чего же тогда было отводить население поселка?

— Да чтобы они мой позор не видели! Чтобы не видели, как мы, вооруженные силы, естественно, при достижении договоренности по вышеуказанному предложению, будем отпускать убийц! Все! Я не хочу больше слышать тебя! Сеанс связи в шесть ноль-ноль!

Калинин опустил трубку на рычаги аппарата, взглянул на Кучерова.

Тот кивнул головой:

— Нормально, Александр Иванович! Похоже, план Есипова имеет неплохие шансы на реализацию. По идее, Джабар должен успокоиться. Если эта тварь не держит в запасе еще какой подлянки.

Калинин произнес:

— Может, и держит, но мы не оставим ему выбора. Даже при наличии какого другого варианта бегства, немедленно он действовать не будет, так как имеет время для более детальной подготовки запасного варианта, если он у него, конечно, есть. У нас же времени в обрез!

Кучеров вздохнул:

— Узнали бы в Москве, что мы задумали вопреки их указаниям, уверен, часа через три нас с тобой здесь уже не было бы!

— Согласен! Но как Москва узнает о том, что мы решили?

— Узнает, после того, как все завершится! Вопрос, как завершится? Но ладно, как говорится, снявши голову, по волосам уже не плачут. Группа десанта и вертолет к применению готовы?

Этот вопрос был адресован командиру отряда спецназа «Гроза».

Полковник Данилов ответил утвердительно:

— Так точно! Готовы!

— Время?

— Двадцать три десять!

— Еще почти час, но ничего, ждали и больше!

Глава 3

Джабар, бросив трубку, усмехнулся. Идиоты! Решили одолжение сделать. Ты — заложников, тебе — свободный отход. Сдалась Москва! Ну, теперь штурма, по крайней мере до утра, точно не будет. А утром? Утром федералам договариваться будет не с кем. Он, Джабар, сам позаботится о своей безопасности, благо время для подготовки и скрытого отхода у него есть. Есть оно и для обработки Теймура. Время убедить того сделать все так, как скажет Джабар, гарантировав помощнику сохранение его жизни! Теймур Абделю поверит. А это главное и единственное, что нужно.

23.40. Два вертолета «Ми-8», освещая берега, в очередной раз прошли вдоль реки. Сначала вверх по течению, потом вниз. Хамис вызвал Джабара:

— Абдель! Проклятые вертолеты русских не дают никакой возможности наблюдать за клубом. Потребуй, чтобы их убрали.

Главарь бандитов ответил спокойно:

— Не суетись, брат. Пусть летают. Потребуй я прекращения полетов, у русских тут же возникнет вопрос, почему я это сделал. Нам в клубе они не мешают, следовательно, мешают кому-то вне клуба? Кому? Федералам? Но это их техника. Значит, кому-то, кто со стороны следит за обстановкой и является моим человеком. Вот такие выводы сделают русские и будут правы, что вызовет с их стороны мероприятия по поиску наблюдателя. Тебе лишние проблемы нужны?

— Нет, Абдель!

— Так сиди в осоке и не высовывайся. Наступит время, твои люди из «браунингов» легко приземлят эти «железные птицы»! Главное для тебя — быть в постоянной готовности к действию по запасному варианту моего отхода. Ну и решение собственного вопроса.

— Ясно, Абдель, я все понял.

Джабар, ответив на вызов Хамиса, оставленного в зарослях осоки и камыша на противоположном берегу, вызвал Шевцова, коротко бросив в эфир:

— Крот, ответь!

Связанному Герману, сидевшему в приемной губернатора, поднесли рацию к щеке, немедленно вызвав Калинина. Генерал сам включил прибор связи, приложив к уху дополнительный динамик. Шевцов проговорил:

— Я — Швец! Слушаю вас.

— Тебе удалось сделать то, что я приказал?

— Да! Я нахожусь в указанном месте здания.

— Что происходит вокруг клуба?

Калинин покачал головой.

Шевцов ответил:

— Ничего! Ни военных, крупных сил, я имею в виду, ни кого-либо посторонних я не вижу. А у стены Дома культуры и поблизости вообще никого. Между домов в проулке, отходящем от центральной улицы, вижу двух вооруженных человек. Они стоят за ларьком. В остальном все тихо.

— Кроме вертолетов, что летают над рекой, в небе больше никого нет?

И вновь Шевцов, бросив взгляд на Калинина, покачал головой:

— Нет!

— Хорошо. Оставайся там, где находишься. И не спать! Обо всех изменениях в обстановке немедленный доклад мне, усвоил?

— Да, да, усвоил!

Выключив рацию, Джабар вышел из кабинета, спустился по лестнице. Сразу же завернул в подсобное помещение буфета. Там присел на стул возле стола, приказав бойцу, находящемуся у зарешеченного окна:

— Вызови-ка мне Теймура и Маккала!

Наемник молча удалился.

Вскоре вошли вызванные помощники. Абдель предложил им присесть. Расположившись напротив главаря, бандиты устремили на него взгляды своих черных безжалостных глаз. Джабар произнес:

— Я вызвал вас потому, что обстановка изменилась. Русские применили новую тактику действий против нас. С чем это связано, не знаю. Мы должны адекватно среагировать на их движения. Федералы скрывают от общественности то, что происходит в Ташаево. Журналистов в поселок не пускают, всех жителей эвакуировали, тем самым сделав невозможным наш отход по ранее намеченному плану. Почему они скрывают подробности захвата клуба? Да потому, что решили провести силовую акцию! И проведут штурм, скорее всего, с восходом солнца. Мы должны опередить их. Посему действуем следующим образом.

Джабар взглянул на Маккала:

— Ты, брат, сейчас же перенесешь кнопку активации детонаторов зарядов, развешанных вдоль стен, сюда, в эту комнату. И будешь лично контролировать ее!

Маккал понимающе кивнул головой.

Главарь повернулся к другому помощнику:

— Ты же, Теймур, в три двадцать выведешь из зала всех бойцов и сосредоточишь их на позициях от центрального входа до буфета. Среди заложников оставишь лишь несколько бойцов-славян!

И обратившись уже к обоим террористам, Джабар закончил:

— В три тридцать убираем из зала двадцать заложников, лучше женщин, и взрываем зал! В результате вся левая половина клуба превратится в развалины, основная масса заложников в трупы. Спецназ, который наверняка уже находится в поселке, вынужден будет начать действовать! Он пойдет на штурм уцелевшего правого крыла здания. Наши бойцы вступят с ними в бой! Но ненадолго. Минут на десять. Затем, оставив в фойе шахидок и прикрывшись выведенными из зала заложниками, ты, Маккал, отходишь к барже! Оттуда начинаешь переговоры с федералами. Требуешь одного — предоставления тебе вертолета и свободного коридора в Афганистан!

Маккал спросил:

— А разве ты не пойдешь с нами?

Джабар отрицательно покачал головой:

— Нет, брат! Мы с Теймуром не можем покинуть регион. Нам еще предстоит работа в другой области. Уйти в Афганистан, к сожалению, мы не можем. Поэтому будем уходить из клуба автономно. Путем, который тебе знать необязательно. Но выйдем из здания одновременно. Расстанемся у реки.

Маккал задал еще один вопрос:

— А наши девочки? Им какую поставить задачу, или поговоришь с ними лично?

Джабар скривился:

— Нет, работай с ними ты. А задача у шахидок одна. Во время отхода основной группы укрыться за прилавками буфета. Как только в здание ворвутся русские, выполнить священную миссию. Подорвать себя вместе с неверными! Не забудь накачать девочек героином. Пусть умрут легко и весело!

— Я все понял, Абдель!

— Ну, а раз понял, иди, займись переносом кнопки!

Маккал встал и удалился из подсобки.

Джабар нагнулся к Теймуру:

— А теперь слушай меня внимательно. То, что я говорил при Маккале — одно, а то, что на самом деле сделаем мы с тобой — совершенно другое!

Помощник главаря удивленно взглянул на босса:

— Другое?

— Да! Всему отряду из этого клуба не уйти! Даже при варианте, который мы обсуждали ранее. Спецназ не пропустит нас к барже, несмотря ни на что. И не посмотрит на прикрытия из заложников. Что для них жизни каких-то двадцати человек после того, как мы уничтожим несколько сотен? Поэтому мы с тобой начнем отход раньше. Но не настолько, чтобы Маккал мог заметить наше исчезновение. Ровно в три двадцать две. К этому времени ты должен разблокировать дверь в библиотеку. Оттуда и совершим бросок к реке, где нас левее баржи подберет катер.

Теймур погладил бороду:

— Вопрос можно?

— Конечно, спрашивай, но оперативно, пока не вернулся Маккал.

— Уходить будем в боевой экипировке?

Главарь похвалил подчиненного:

— Молодец, Теймур, я ждал этого вопроса. Нет, не в форме! Около трех часов заберешь из зала двух мужчин, схожих с нами по комплекции, отведешь в туалетную комнату. Там заставишь их раздеться! Трупы свалишь в кабину. Одежду доставишь в библиотеку. В назначенное время подойду я, и мы должны будем побриться и переодеться. Чтобы начать отход в три двадцать пять.

Теймур, недолго подумав, задал еще один вопрос:

— Ты уверен, что нам, даже в одежде заложников, удастся пробиться к реке? Ведь наверняка клуб заблокирован по кольцу. И как только…

Джабар прервал подчиненного:

— Не продолжай! Конечно, клуб заблокирован со всех сторон. Но мы прорвемся! Главное, чтобы по нам сразу не ударили спецназовцы. А они не ударят. Одежда отвлечет их, мало ли, может, кому-то из заложников удалось вырваться… Спецназ, конечно, попытается перехватить нас, но не сможет.

Теймур спросил:

— Почему?

— А вот на этот вопрос ты получишь ответ по ходу нашего продвижения к реке. Еще вопросы есть?

— Нет, больше вопросов нет. Хотя… при гибели наших братьев их доля…

Джабар рассмеялся:

— Конечно, Теймур! Гонорар назначен всему отряду! А будет разделен между теми, кто останется жив! Так что ты получишь весьма приличную сумму, если выполнишь все, как я сказал!

Помощник заверил:

— Выполню, Абдель! Не сомневайся!

— А я в тебе никогда не сомневался, поэтому и решил взять с собой тебя, а не Маккала!

— Я это оценил, босс!

— Вот и хорошо!

Вернулся Маккал с одним из рядовых бойцов. Тот держал в руках самодельное устройство из алюминиевой коробки и торчащего посередине автомобильного выключателя массы. Следом тянулся провод.

Второй помощник доложил:

— Все, Абдель, вот кнопка!

— Хорошо! Находись при ней неотлучно. Исключение на момент выполнения задачи в три двадцать. В это время оставишь за себя самого надежного своего человека!

— Я все помню, командир!

0 часов воскресенья 23 ноября.

Радиостанция Есипова выдала сигнал вызова. Майор ответил:

— На связи!

— Я — Центр! Синхронизация предстоящих действий. Вертолет с десантной группой завис на высоте полутора километров над лесом справа от поселка. Она готова к десантированию. Подход к объекту и прыжок по твоему сигналу. Если имеешь возможность, начинай зачистку крыши. Нет — сообщи.

Есипов ответил:

— Сейчас должна произойти смена бандитского поста прикрытия крыши клуба. После чего займусь боевиками. Шевцова взяли?

— Взяли. С поличным.

— У меня тут рядом его… супруга, она очень волнуется за ребенка, оставленного дома.

Калинин проговорил:

— Успокой женщину. Ее сын находится под опекой жены капитана милиции Соболева.

— Порядок, тогда следующее, группой десанта руководит Волков?

— Да. И он ждет связи с тобой.

— Понял! Начинаю работу!

— Удачи тебе, Николай!

— Всем нам удачи, Александр Иванович!

Отключившись, Есипов взглянул на женщину. Та, услышав вопрос Николая о ее сыне, вопросительно и с напряжением смотрела на майора.

Николай ответил на немой вопрос:

— У Марины Соболевой Валера!

Ольга вздохнула с облегчением. Есипов же добавил:

— А твой муж все же предатель. Взят с поличным, скорее всего, на сеансе связи с бандитами. Вот так!

Женщина промолчала, низко опустив голову.

Слева, на лестничном проеме, послышались шаги.

Смена боевиков поднималась на крышу. И состояла она из двух бандитов. Через минуту вниз спустились те, кто отстоял на посту положенное время.

Николай потянулся, проговорив:

— Ну, что ж, пора и мне.

Он повернулся к женщине:

— Ты, Ольга, сиди, где сидишь. Ничему не удивляйся, ни во что не вмешивайся. Начинается серьезная мужская работа.

— Вопрос, Коля?

— Ну?

— Ты и твои друзья решили напасть на бандитов?

— Угадала.

— И ты идешь на крышу, чтобы убить тех, кто там находится?

— Именно.

— А если они справятся с тобой?

Есипов усмехнулся:

— Ты, никак, жалеешь меня? Опасаешься за мою жизнь? Не стоит. Сиди в углу и не думай ни о чем. Я иду выполнять свою работу.

Он вытащил нож, блеснувший холодным бликом в отсвете фонарей. Ольга вздрогнула. Николай услышал, как она начала молиться. Ну и пусть молится, самое для нее сейчас подходящее занятие. И вызвал Волкова:

— Гранит-1, я — Мещера.

— Слушаю, Коля.

— Я начинаю работу на крыше.

— Понял тебя.

— У вас как с видимостью?

— Нормально, объекты на земле различаем.

— Облачность?

Волков, как показалось Есипову, усмехнулся:

— Коль, а температура воздуха за бортом или скорость ветра тебя не интересуют?

— Шуткуешь? А я спрашиваю на полном серьезе. Надо мне обозначать место приземления?

— Не надо! Ты с духами разберись, а мы крышу твоего клуба как-нибудь найдем!

— Хорошо. Как уберу часовых, сообщу.

— Давай. Жду сигнала.

Отключив станцию, Есипов нырнул в первый лаз. Преодолел вторую преграду, вышел к выходу на площадку будки. Отодвинул щит, осмотрел. Внизу никого. Порядок. Поставив щит на место, он двинулся к металлической лестнице, внимательно вслушиваясь в тишину, которая пока еще царствовала на крыше. Правда, недолго. Часовые Джабара, видимо, были не из молчаливых. У самого лаза, ведущего непосредственно на крышу, Есипов услышал невнятную речь. Причем разговаривали одновременно двое, словно пытаясь переговорить друг друга. Николай не смог понять ни слова. Но это и не важно. Он поднимался на крышу не для беседы.

То, что часовые затеяли базар, было на руку майору. По нему он определил, что бандиты находятся вместе, где-то в районе глухой стены. Он осторожно выглянул из будки. Так и есть. Боевики, отчаянно жестикулируя, что-то оживленно обсуждали между собой. Николай подтянулся и, вывалившись на крышу, тут же шмыгнул за будку, так что вышел на исходную позицию без проблем. Теперь надо привлечь внимание бандитов, чтобы они перешли на этот конец. И лучше вместе! Николай огляделся, увидел небольшой камень. Поднял его и тут же бросил к краю крыши. Шум катящегося по рубероиду предмета привлек внимание бандитов. Они прекратили разговор, повернувшись к противоположной оконечности крыши. Затем взглянули друг на друга и, поправив автоматы, двинулись на шум. Шли осторожно, разделившись, явно намереваясь обойти будку с двух сторон. Есипов перешел к правому углу. С этой стороны боевик приближался быстрее, а значит, войдет в «мертвую» от подельника зону раньше и какое-то время будет скрыт от товарища. Время, необходимое и вполне достаточное для нейтрализации. Николай сжал рукоятку ножа. Он уже слышал дыхание бандита и приготовился к нанесению мгновенного разящего удара. Но тот вдруг остановился. Подельник же продолжал движение, не видя напарника. Медлить было нельзя, и Есипов рванулся из-за угла. Бандит не успел ни вскрикнуть, ни применить оружие. Он лишь увидел неизвестного, перед которым мелькнула короткая молния. Это клинок ножа Есипова рассек воздух, а вместе с ним и горло боевика. Террорист схватился за шею, из которой через пальцы хлынула черная кровь. Глаза его закатились, ноги подогнулись, и он медленно осел к стене, забившись в судорогах. Чего Николай не видел, он занял позицию у торца будки. На открытую поверхность крыши вышел второй боевик. Не увидев подельника, тихо позвал:

— Сами! Ай, Сами?

Николай, выйдя из укрытия, взмахнул рукой, метнув клинок. Его окровавленный нож по рукоятку вошел в левый глаз бандита. Не издав ни звука, боевик рухнул на крышу.

Есипов забрал у убитых автоматы. Прошел к двери будки, заглянул вниз. Там было тихо и пусто. Вернулся к боевикам. Обыскал трупы. Рации ни у кого из них, как ни странно, не обнаружил. Почему Джабар не позаботился о связи с верхним постом? Не посчитал нужным, рассчитывая, что при возникновении опасности часовые подадут сигнал огнем своего оружия? Может быть. А может, на всех в банде просто не хватало средств связи.

Как бы то ни было, данное обстоятельство облегчило выполнение задачи десантной группой. Он достал свою станцию:

— Грнанит-1! Мещера! Ответь!

— На связи, Коль!

— Крыша чиста!

— О’кей! Начинаю свою работу. Встречай гостей!

— Всегда рад. Отбой!

Заняв позицию у входа в будку, Николай посмотрел в небо. В это же время над рекой прошли вертолеты, мощными прожекторами осветив оба берега. Один пошел дальше, второй, пройдя до излучины, развернулся, завис метрах в пятидесяти от воды, шаря лучом прожектора по левому от себя берегу. Есипов понял, экипаж «Ми-8» прикрывает высадку десанта. Рокотом своего двигателя заглушая все остальные шумы, а лучом ослепляя вероятных наблюдателей, лишая возможности контролировать клуб. Есипов поднял голову. И тут же увидел кругом заходящих на посадку парашютистов. Ребята Волкова, имеющие солидный опыт в прыжках с так называемыми «крыльями», приземлились один за другим точно в центр крыши. С помощью замков КЗУ (кругового замыкающего устройства) освободившись от купольной системы и подтянув к себе парашюты. Кроме них, Николай увидел чуть в стороне прямоугольный, обвязанный ремнями ранец. Интересно, как удалось и контейнер приземлить рядом с собой? Ответ на этот вопрос был прост. Контейнер спускался автономно, но в режиме зацепления стропами между двумя бойцами спецназа. Поэтому от парашютистов уйти в сторону не мог.

Волков подошел к Есипову:

— Ну, здоров, что ли, диверсант-одиночка!

— Привет, Серега. Как прыжок?

— Нормально. Сам видишь. Что делаем дальше?

— Здесь надо оставить одного бойца, остальным на чердак. Я покажу, куда. Там и обсудим обстановку. Да, содержимое контейнера берем с собой.

— Без вопросов.

Командир штурмовой группы, возглавляющий десант, обернулся к подчиненным:

— Разгрузить контейнер! Шест, группа уйдет вниз, ты останешься здесь! Задачу, думаю, объяснять не надо!

Прапорщик Шестаков ответил:

— Не надо! И так все ясно!

— Смотри, купола сверни надежно, а то не дай бог порыв ветра запустит парус да прямо перед входом в клуб! Тогда нам очень «весело» будет! Понял?

— Понял! Работайте спокойно, за крышу не беспокойтесь!

— Давай!

Распаковав контейнер и разобрав его содержимое, десантная группа, ведомая Есиповым, прибыла в чердачное помещение, расположенное непосредственно над залом. Ольга, увидев мужчин в черных костюмах, с оружием и ранцами в руках, не нашла ничего лучшего, как проговорить из угла, кивнув головой:

— Здравствуйте!

Волков подошел к ней, присел на корточки:

— Здравствуй, красавица! Надоело, поди, сидеть в этом клоповнике?

— Да… нет! Боязно только!

— Ничего! Все будет хорошо, это я тебе обещаю!

Поднявшись, Сергей подошел к Николаю:

— Это и есть супруга Шевцова?

— Да. Но она, Серега, никакого отношения к делам мужа не имеет.

— Конечно, Коля! Я и не думал связывать в этом плане женщину с той сволотой!

— Вот и ладно! Начнем работать?

Волков согласился:

— Начнем! Ставь задачу, майор, мне приказано во всем подчиняться тебе!

Николай удивился:

— С каких это пор действующий офицер подчиняется отставнику?

— Брось, Коль, сейчас и здесь никаких отставников нет. Так что не стесняйся, говори, что делать.

Есипов приказал Волкову собрать всю группу в кучу.

Офицеры окружили недавнего сослуживца.

Николай указал на светящиеся точки в бетонных плитах:

— Это, как нетрудно догадаться, система освещения зала, где и находятся заложники. А попросту отверстия в бетонных плитах, в которые вставлены светильники. В трех местах таковые отсутствуют, через них я и наблюдал зал.

Волков перебил Есипова, предложив:

— Давай взглянем на заложников и мы!

Николай указал на свободные отверстия. Спецназовцы посмотрели вниз, поочередно меняясь местами.

Волков вздохнул, подойдя к майору:

— Да, зрелище не из приятных, но для нашей работы эта система большая удача. Как понимаю, мы можем снять любой светильник?

— Да, любой. И контролировать или обрабатывать не только зал, но и фойе, в котором сосредоточена половина отряда Джабара.

— Отлично! Продолжай, Коль.

— Первое, что надо сделать, — это с помощью прибора видеоконтроля осмотреть гирлянды со взрывчаткой, развешанные вдоль стен зала, посмотреть, подведен ли к ним провод электродетонатора или применен дистанционный активатор взрывчатых устройств. Перед началом штурма мы должны лишить противника возможности обрушить здание. Одновременно двум бойцам взять под полный контроль шахидок. Их также необходимо уничтожить непосредственно перед началом активных действий. Ну и по возможности разобрать всех террористов в зале.

Волков согласился:

— Ты прав. Обезопасить заложников наша главная задача, но даже если мы не сможем обработать цели в зале и уберем угрозу подрыва, боевики, что пасутся в фойе, при наземной атаке на фасад ринутся в зал и направят оружие против несчастных!

— Конечно, так бы они и поступили, если штурм будет с крыши и фасада клуба, но первый наземный удар мы нанесем не с фронта, а с фланга. Со стороны глухой и весьма ветхой стены за экраном сцены. Пробить в ней брешь и войти внутрь полноценной штурмовой группе — дело нескольких секунд. А тут и мы, спустившись вниз, ударим им в хвост. Думаю, вариант беспроигрышный, лишь бы полностью исключить угрозу подрыва здания. А потом в дело вступят ребята и с фасада. Мы же должны немедленно заняться своей работой.

— Добро. Минуту, я свяжусь с отцом.

Капитан Волков вызвал генерала Калинина:

— Центр, я — Гранит-1!

— Да, Сережа.

— Мы у Есипова. Десантирование прошло успешно, приступаем к нейтрализации взрывных устройств.

— Я видел, как вы садились. Молодцы. Что думаете делать со взрывчаткой?

Волков ответил, посмотрев на Николая:

— Да есть тут план у Есипова. По нему и будем работать. Как снимем угрозу подрыва стен, тебе, отец, надо подтянуть штурмовую группу к правой, глухой стене Дома культуры и подготовить пробой бреши, через которую могли бы мгновенно ворваться в зал все бойцы группы. Но начать работу они должны по моей команде.

Калинин спросил:

— А может, руководить операцией вы с Есиповым все же доверите нам с Кучеровым?

— Пожалуйста! Прекращаем все действия и ждем ваших указаний. Только для того чтобы отдать их, вам придется подняться к нам, чтобы правильно оценить обстановку. Впрочем, это не так сложно сделать. Крыша контролируется прапорщиком Шестаковым, ставьте лестницу, он пропустит вас!

— Ладно, ладно, деловой! Ты нос-то особо не задирай. И не забывай, с кем разговариваешь!

В динамике послышался голос Кучерова:

— Волков, ты уверен, что делаешь все правильно?

— Уверен! Да мне и остается только одно, выполнять указания Есипова. А он просчитал здесь все тщательно! Конечно, гарантировать стопроцентный успех не может никто, но при определенном стечении обстоятельств шансы освободить заложников и уничтожить банду у нас неплохие!

— Хорошо! Руководство операцией возлагаю на тебя! С этого времени все твои или майора Есипова команды будут выполняться беспрекословно, но через Калинина! Вопросы есть?

— Вопросов нет, Геннадий Анатольевич!

— Работайте, ребята!

Волков отключил рацию, взглянул на Николая:

— Теперь, Коля, мы с тобой несем ответственность за проведение операции!

Николай улыбнулся:

— И далеко ее нести надо?

— Ну, либо до штаба, либо до ближайшей плиты, что похоронит нас вместе с нашей ответственностью.

— Ясно. Тогда начали?

— Начали, Коль!

Волков подозвал капитана Литинского, и они вместе с Есиповым прошли к отверстию, находившемуся ближе всех к тыловой стене клуба. Литинский извлек из ранца прибор внешнего видеонаблюдения, который представлял собой небольшой экран, с отходящим от него гибким, но достаточно жестким тросиком, на конце которого была закреплена миниатюрная видеокамера. Капитан привел прибор в рабочее состояние, аккуратно опустил камеру в отверстие. Включил экран. На нем отразился потолок. Капитан развернул трос. Теперь камера фиксировала стену. Никакой гирлянды видно не было!

Волков произнес:

— Ниже, Паша, сантиметров на двадцать ниже.

Литинский выполнил требование командира группы. Но результат был тот же — стена и ничего на ней.

Волков большим пальцем указал: еще ниже, но Литинский без жестов командира знал, что делать. Он вытянул камеру обратно, удлинил трос, сделав на нем несколько изгибов. Вновь опустил камеру. И только когда длина троса почти закончилась, видеозрачок наконец показал протянутый вдоль стены и связанный в двух местах крепкий шнур, на котором в мешочках висели заряды. Параллельно шнуру, кое-где зацепляясь с ним, проходил электрический кабель и от него проводок к каждому мешочку.

Волков с Есиповым, глядя на экран и видя только часть гирлянды, уходящей к сцене, насчитали восемь взрывных устройств. По тому, как провисал натянутый шнур, можно было сделать вывод, что в каждом заряде около 500 граммов взрывчатки. Гирлянда имела целью разнести стены и вызвать обрушение бетонных конструкций потолка и крыши, что уже само по себе гарантировало уничтожение всех, кто окажется в зоне обвала. Усиливать взрыв дополнительными поражающими средствами не имело никакого смысла. Это у шахидок такие заряды, дополненные грузом болтов, гвоздей, шарикоподшипников, но смертницы и не претендовали на обрушение здания. Им бы побольше народа угробить вместе с собой.

Литинский перевел камеру в противоположную сторону. Офицеры взглянули на экран.

Волков проговорил, обращаясь к капитану:

— Так, Паша, а ну-ка приблизь картинку.

Литинский выполнил распоряжение командира группы. Тот воскликнул:

— Вот он, провод, пошел от гирлянды на стену, где окна кинобудки. Паша, левее. Хорошо, у дверей пошел вниз. К нему подведен еще такой же. Давай-ка теперь правую стену слева направо.

На стене, разделяющей зал от фойе, висела точно такая же гирлянда, только выше, почти под самым потолком, рядом со светильниками.

Офицеры сделали вывод, что взрывные устройства имеют электропривод от так называемой «кнопки» — переключателя, который должен находиться где-то рядом с главарем банды. По этому проводу можно проследить, где конкретно оборудовал свой временный штаб Джабар. Через те же светильники. Волков вновь спросил у Есипова:

— Над фойе мы одну лампу с абажуром поднять сможем?

— А в этом нет необходимости, Серег, там, в фойе, светильники обычные стеклянные, прозрачные, не то что в зале. Можно смотреть «фискалом» через стекло. Изображение, конечно, ухудшится, но зато безопасно.

— Добро!

И повернувшись к Литинскому:

— Собирай аппаратуру, Паша, пройдем к дальней стене.

Обзор фойе позволил десантной группе зафиксировать позиции боевиков. Они были рассредоточены по всему фасаду, и численность их достигала восемнадцати человек. Провод же вел к буфету. Там, по сути, на незащищенном пространстве главарь находиться не мог. В отсеке, приспособленном под буфет, находилось всего два боевика с пулеметом, установленным на стойке и направленным на площадку перед центральным входом в клуб. Но сбоку имелась дверь. По схеме Дома культуры там находилось подсобное помещение. Вот где могла находиться «кнопка» и сам главарь.

Обстановка прояснялась.

Офицеры собрались в центре чердака.

Волков взглянул на Есипова:

— И как будем отрубать гирлянды? Ну, справа-то я понял, там она под самым потолком. Снимем плафон, подтянем провод, обрежем его к чертовой матери, вставим изолятор и опустим на место, а вот с левой стороной что делать? Там провод к отверстию не подтянешь. Можно вообще сорвать гирлянды и выдать себя.

Есипов ответил спокойно:

— Левый провод пулей перебьем. Одновременно с отстрелом шахидок. Из среднего отверстия его конец перед гирляндой хорошо виден.

Волков задумался:

— Да? Ну что ж. Тоже вариант. Он повернулся к Блошину:

— Вадим, иди-ка, примерься к этому проводу.

— Есть, командир.

Вскоре прошел его доклад:

— Срежу провод, капитан. Одним выстрелом.

Сергей достал пачку сигарет. Есипов взял его за руку, предупреждая, что курить не следует, но вспомнил, что на крыше-то не боевики, а Шестаков.

— Дай и мне. А то уже опух без курева.

— А чего за руку схватил?

— Про часовых на крыше подумал. Заторможенность мышления. Раньше-то сам не курил, потому что дым потянуло бы наверх.

— Ясно. Держи.

Офицеры закурили. И Волков, и Есипов молчали. В стороне, положив руки на автоматы «вал», в ожидании приказа стояли остальные бойцы группы.

Из угла за ними внимательно наблюдала Ольга. Она не понимала, почему офицеры снуют по чердаку туда-сюда, то припадая к светильникам, то отходя от них. Включают какой-то телевизор и что-то смотрят на экране, но женщина знала, что все эти движения вскоре приведут к какому-то действию. Ведь эти люди здесь для того, чтобы освободить невинных, мирных людей, которых бандиты захватили в заложники. Как это странно и неправдоподобно. И Есипов среди этих людей в черном, один из командиров. А вот Шевцов оказался пособником убийц. В поселке об этом узнают быстро, и как она с Валерой потом в глаза людей смотреть будет? У нее разболелась голова, и Ольга закрыла глаза.

Затушив окурок, Волков отдал приказ:

— Так, ребятки. Наступает время «Ч».

Он обратился к Литинскому:

— Давай, Паша, займись изоляцией провода гирлянды правой стены. Один управишься или помощника дать?

— Лучше подстраховаться.

— Хорошо, Грачев, работай с капитаном.

— Принял, командир.

Командир группы перевел взгляд на прапорщика Блошина:

— Бим! Бери в прицел провод левой стены!

— Понял!

Волков повернулся к Свирину:

— Мы с тобой, Леша, займемся шахидками. Ну а ты, Коль, — Сергей взглянул на Есипова, — контролируй, по возможности, боевиков, что находятся в зале!

И уже обращаясь ко всем, приказал:

— Работа всей группы после доклада Литинского и по моей команде! На позиции, вперед!

Офицеры заняли отведенные позиции.

Литинский с Грачевым наклонились над отверстием, где горела лампа освещения. Капитан аккуратно вытащил патрон, отложив в сторону, выдернул два шнура крепления матовой полусферы, поднял ее. Перед ним на расстоянии протянутой руки висел подходящий к гирлянде со взрывчаткой провод, через который и приводился в действие весь адский механизм на этой стене. Литинский повернулся к Грачеву:

— Посмотри, Игорек, рядом проволоки нет какой?

Старший лейтенант осмотрелся:

— Не вижу. Поискать на чердаке?

— Не надо. Дай-ка «фискал».

Офицер пододвинул к капитану прибор видеослежения.

Литинский на конце гибкого троса сделал подобие крюка:

— Теперь попробуем, лишь бы провод не был сильно натянут, нам бы только подтянуть его к выходу из отверстия.

Грачев промолчал, внимательно следя за работой капитана. Павел опустил крюк, зацепил провод, начал медленно тянуть его вверх. Он поднимался. Еще немного, еще, и смертоносный кабель оказался в руке вспотевшего вдруг капитана. Он повернулся к Грачеву:

— Возьми, Игорь, провод двумя руками так, чтобы было расстояние сантиметров десять. Ага! Вот так! Теперь держи, не упусти!

Лейтенант двумя пальцами обеих рук у самого края отверстия сжал провод. Капитан достал кусачки, перекусил его!

Затем извлек из пенала двойную пробку, представляющую собой узкую пластмассовую трубку с перегородкой посередине. Вставил концы обрезанного провода в этот затвор, обмотал приспособление скотчем. Проговорил шепотом:

— Вот так, Игорек, вот так, теперь провод на крюк…

С помощью гибкого троса опустил провод на место. Тот повис вдоль стены, примерно на том же месте, где висел и раньше, ну может чуть ниже, на какие-то миллиметры. Взглянул на Есипова, следившего за залом. Тот, почувствовав на себе взгляд товарища, посмотрел на него, подняв большой палец правой руки вверх, показывая, что манипуляция с проводкой прошла незаметно для боевиков и заложников. Литинский вставил плафон, затем вернул в паз патрон с лампой. Поднялся. Прошел к Волкову:

— Все о’кей, командир, правая стена «чиста».

— Хорошо. Внимание всем. Готовность номер один.

И обращаясь к Литинскому с Грачевым:

— Возьмите ранец с ослепляющими гранатами и к фойе, выверните несколько плафонов по всей его длине. Как махну рукой, «вспышки» вниз! Вперед!

Волков включил станцию:

— Центр, я — Гранит-1!

— Слушаю!

— Подготовительные работы на чердаке завершены. Как отряд?

— Подведен к стене, заряды направленного взрыва малой мощности заложены! Ждем твоего сигнала.

— Тогда через три минуты мы начинаем активный этап действий. Кто руководит наземной штурмовой группой?

Генерал спокойно ответил:

— Я!

— Ты??? Зачем? Зачем тебе рисковать, отец? Есть же офицеры, способные вести группу на штурм!

Калинин прервал сына:

— Я так решил, сын, а ты знаешь, что решений своих генерал Калинин не меняет. Лучше уточним действия группы. Мы рвем стену, врываемся в зал, отрабатываем уцелевших боевиков и выходим в фойе! Так?

— Да! Во время вашего выхода из зала мы, перед тем как атаковать боевиков сверху, через светильники сбросим вниз гранаты ослепляющего действия. Сразу же после их разрывов штурмуйте фойе. Атакуйте в жестком режиме. Заложников там нет!

— Я понял тебя, капитан! Жду сигнала на штурм!

Сергей вздохнул:

— Эх, папа, папа, и нужно это тебе?

— Тебе ведь нужно? А чем мы отличаемся? Лишь звездами на погонах. Но их на боевой форме нет! Так что ты и я одно целое, мы — спецназ. Усек?

— Усек!

— Тогда работай, у тебя осталось две минуты семнадцать секунд!

— Жди сигнала!

Волков осмотрел подчиненных. Все находились на исходных позициях, готовые к действию, ожидая команды командира штурмовой группы.

Сергей начал отсчет:

— Десять, девять… три, два, один, огонь!

И тут же ударили бесшумные автоматы спецназа.

Блошин одиночным выстрелом перебил провод электропривода, обезвредив вторую гирлянду с взрывными устройствами.

9-мм пули «валов» Волкова и Свирина, вонзившиеся под черные платки шахидок, отбросили смертниц на пол. Теперь они были не страшны. Есипов завалил сразу четверых боевиков. Остались бандиты у противоположной стены и на сцене. Их внимание от заложников отвели Николай с Блошиным, переведя огонь на противника. Волков бросил в эфир короткое, как выстрел:

— Центру! Штурм!

И махнул рукой.

Клуб вздрогнул. Задняя стена от взрыва осыпалась почти наполовину. Через эту брешь на сцену ворвались основные силы штурмовой группы отряда «Гроза». Они и завершили уничтожение боевиков в зале, ринувшись мимо заложников к выходу в фойе, где в это время разорвались гранаты ослепляющего действия. Их взрывы также явились полнейшей неожиданностью для террористов, мгновенно выведя из строя большую их часть. Спецназ, ведомый генералом Калининым, ворвавшись в фойе, открыл массированный огонь по всем направлениям, постепенно переведя стрельбу к буфету. Нескольким боевикам удалось укрыться за стойкой и заскочить в двери подсобки и коридора. Пущенный заряд из гранатомета «муха» буквально срезал стойку кафе, превратив в головешки бандитов, скрывшихся за ней. Гранатометчик, отбросив трубу, поднял на плечо второй гранатомет. Его прикрывали от окна и от стены. Второй выстрел скользнул по входу в коридор, разорвавшись в самом проеме. Оттуда донеслись вопли ужаса и боли. Оставалось еще одно помещение — подсобка буфета, к ней и ринулась группа спецназа.

Глава 4

Джабар с Теймуром услышали взрывы, хлопки ослепляющих гранат и редкие автоматные очереди боевиков одновременно. Помощник недоуменно взглянул на главаря:

— Что это, Абдель?

Джабар оценил обстановку быстро:

— Я их нюх топтал! Обманули-таки, свиньи немытые! Что это, спрашиваешь, Теймур? Это штурм! Вот что! Пулей в коридор первого этажа, сбивай замок с двери библиотеки. Там же до моего подхода и укройся, в нише, что сбоку от лестницы. Пошел!

Помощник главаря метнулся на выход. Он успел на доли секунды опередить группу капитана Волкова, начавшего спуск с крыши для нанесения удара по боевикам, которые могли скрыться в помещениях второго этажа. Голова Теймура скрылась как раз в тот момент, когда на лестнице во главе группы появился капитан Волков, не заметивший боевика. Спецназовцы рассредоточились по коридору.

Абдель слышал шаги спецназа и их разговоры, но понял, что те сейчас начнут обработку комнат. А это значит, в каждое помещение полетит сначала граната, а потом очередь спецназовца прошьет комнату. Раздумывать не было времени. Больше подчиняясь звериному чутью, чем разуму, Джабар бросился за большой, непонятно зачем стоящий здесь сейф, закрыв открытую щель креслом! И тут же дверь кабинета начальника клуба распахнулась от удара ногой, и в помещение влетела граната. Она завертелась около стола. Джабар вжался в стену. Металлический лязг от попадания железа в железо. Следом длинная, почти беззвучная очередь. И вновь визг, на этот раз от пуль, такие же взрывы по всему коридору. Затем тишина, и доклады спецназовцев о зачистке коридора. Их ботинки застучали по лестнице, уходящей на первый этаж. Абдель подумал, если русские решат зачистить и его, всему конец. Они обнаружат Теймура и перекроют путь Абделю в библиотеку. Но спецназ внизу довольствовался лишь осмотром коридора, в котором была всего одна дверь, служебный вход в библиотеку. На ней висел большой ржавый замок.

Волков вывел группу в фойе.

Сразу же столкнулся с Калининым:

— Как дела, отец?

— С твоей помощью, нормально! Как сам?

— Порядок! Ну что, задачу выполнили?

— В общем, да, осталась подсобка буфета! Сейчас ребята рванут дверь. Надо убедиться, что там нет заложников.

Волков указал на Есипова:

— А ты вон у майора спроси.

Генерал повернулся к Николаю:

— А, Коля? Рад видеть тебя! Ты молодец! В том, что штурм прошел успешно, исключительно твоя заслуга. И это будет отмечено!

— Да ладно, Александр Иванович, просто повезло, что в нужный момент оказался в нужном месте. Случай!

Калинин заметил:

— Вся наша жизнь сплошной случай!

Есипов, вспомнив подрыв бронетранспортера у проклятой кошары в Чечне, согласился:

— Да, вы правы!

Руководитель спецслужбы спросил:

— Ты не в курсе, Коль, за этой дверью заложников нет? То, что несколько боевиков там укрылось и забаррикадировалось, ясно, а вот не прикрылись ли они твоими земляками?

— Нет! Скорее всего, нет, хотя… кто знает, надо поговорить с ними.

— Как?

— Через мегафон! Услышат!

Генерал приказал срочно доставить мегафон.

В это время бойцы второй группы отряда «Гроза», проникшие в здание клуба, начали организованно выводить из зала заложников. Некоторых, обессиленных, приходилось нести на руках.

Джабар, убедившись, что спецназ спустился вниз, вызвал помощника, контролировавшего «кнопку» взрывных устройств. Если сейчас подорвать здание, это вызовет у оставшихся спецназовцев шок. Операция вроде завершена, а тут на тебе! В пыли и гари, которая поднимется в результате подрыва, он, Джабар, сумеет скрыться, даже если и Теймура нейтрализовали. Уйти прямо через развалины.

Подельник ответил истерическим криком:

— Абдель! Мы в ловушке! Русские предлагают сдаться!

— И ты поверил им? Да стоит тебе показаться, как тут же получишь пулю в лоб! Слушай приказ! Взрывай здание! И одновременно выскакивай из подсобки. Спецназу будет не до тебя и твоих бойцов. Сразу же бросайся в облако пыли, в руины. И к реке! Понял?

— Да! Понял!

Джабар переключился на неизвестного абонента:

— Али! Катер на ходу?

— Да, босс!

— Гони его к барже! Немедленно!

— Выполняю!

Последним Абдель вызвал Хамиса:

— Слышишь меня, брат?

— Слышу! Что у вас происходит?

— Штурм! Проклятые гяуры решились-таки на атаку, но это все в сторону! С минуты на минуту за клубом появлюсь я! Как увидишь меня, сразу же отдавай приказ своим людям открыть заградительный огонь по этому берегу. Только смотри, чтобы катер не задели. Я подберу тебя выше по течению метрах в пятидесяти. Ты должен обозначить себя!

— Все понял, босс!

Джабар вложил рацию в карман камуфлированной куртки. Ни переодеться, ни побриться он так и не успел. Ну и черт с ним! Уйдем и так! Но почему бездействует Маккал?

А помощник главаря безрезультатно нажимал выключатель. Взрыва так и не последовало!

В это время голос, усиленный мегафоном, повторил:

— Предупреждаю засевших в подсобном помещении в последний раз! Пытаться подорвать здание бесполезно, взрывные устройства обезврежены. У вас нет выхода. Если через минуту не выйдете с поднятыми вверх руками и без оружия, я прикажу расстрелять подсобку из гранатометов! Все, время пошло!

Этот голос услышал и Джабар, спустившийся по лестнице в коридор первого этажа. Он заскрежетал зубами от бессильной ярости. И тут русские вчистую переиграли его. Теперь к своим хозяевам Абделю возвращаться нельзя. Они не простят срыва акции. И провалилась она по вине Абделя-абу-Джабара! Но не об этом сейчас следовало думать. Надо выбраться из этого капкана. Расставил для других, а попал в него, похоже, сам. Он позвал:

— Теймур!

И неожиданно сбоку услышал:

— Я, Абдель!

— Живой?

— Как видишь!

— Ты разблокировал дверь?

— Конечно! Только пришлось спрятаться. Хорошо, русские здесь не шмонали территорию!

— Так вперед!

Теймур рванулся к двери, сбросил висевший на перекушенных дужках ржавый замок, открыл перед господином дверь. Тот вошел в библиотеку и остановился. В проходе встал и помощник. Джабар развернулся, проговорив:

— Ты свое дело сделал, брат! Умри спокойно!

— Что?

Абдель дважды выстрелил из пистолета в грудь своему ближайшему соратнику. Тот больше не нужен был Джабару. Главарь рванулся к торцевому окну библиотеки. По пути стулом с отломанной одной ножкой выбил стекло, раскрыв раму. Нырком прыгнул в темное пространство.

Напрасно вызывал его Маккал. Абдель не отвечал. Тогда, отшвырнув ногой коробку с кнопкой и автомат, Маккал крикнул своим подчиненным, двум бандитам, находившимся вместе с ним в подсобке:

— Все кончено! Освобождайте дверь! Выходим!

И крикнул во весь голос:

— Федералы! Слышите меня?

Калинин ответил в мегафон:

— Слышу! Говори!

— Не стреляйте, мы сдаемся!

— Сколько вас?

— Трое!

— Заложники?

— Нет никаких заложников!

— Выходите. Без оружия и с поднятыми руками. И учтите, одно лишнее движение — смерть! Пошли!

В это время Калинина вызвал штатный командир отряда «Гроза» полковник Данилов:

— Саша! Кто-то вырвался из клуба и побежал в сторону баржи!

— Перехватить!

— Есть!

Данилов лично повел резервную группу спецназа на перехват бежавшего к реке Джабара. И бойцы захватили бы без проблем бандита, но тут с противоположного берега по ним ударили пулеметы. Спецназу пришлось залечь, открыв ответный огонь. Беглец же бежал к реке. Справа из-за поворота показался скоростной катер.

Калинин услышал пулеметные очереди:

— Что за черт!

Обернулся к Волкову:

— Займись приемом боевиков, я на улицу!

— Может, я туда, отец!

— Делай, что тебе говорят, капитан!

Генерал вышел из клуба, на углу остановился. Даже сюда долетали пули, выпущенные из пулеметов с противоположного берега. Калинин понял: вот где скрылись недостающие члены банды! Прямо напротив клуба, прикрывая действия Джабара с той стороны. Он вызвал командира разведгруппы, контролирующей усадьбу:

— Молчун!

— Я!

— Ты что, уснул там, что ли? Не видишь, как с твоего берега бьют по нам пулеметы?

— Вижу! Мы уже на подходе. Сейчас накроем группу прикрытия!

— Так накрывай быстрей, черт бы тебя побрал! Как ты там местность зачищал?

Молчун отключил рацию. Он вместе с бойцами достиг забора, метнув в него гранаты. В результате взрывов ограда обрушилась, и перед спецназовцами открылось побережье, заросшее осокой, из которой с трех точек велся пулеметный огонь. Бойцы разведгруппы расстреляли осоку, заставив пулеметы замолчать. Все это видел находившийся немного правее Хамис. У него был при себе ручной пулемет, и он мог обстрелять спецназ, но не стал этого делать. У араба были дела поважней. Опустив пулемет в воду, он снял с плота акваланг. Надел на себя. Проверил клапан, все в порядке. Натянув маску и ласты, без шума ушел под воду, поплыв вверх по течению.

Молчун, чья группа расстреляла пулеметчиков, отправил в осоку двух бойцов проверить поражение боевиков.

Вызвал Калинина:

— Центр! Я — Вьюн! Огневые точки своего берега группа подавила. Вижу катер, подошедший к барже!

Генерал, отключив рацию, выглянул из-за угла. Рядом с баржей застыл катер. По нему открыли огонь спецназовцы, но пули лишь лязгали, выбивая множество искр из его корпуса. Стало ясно: катер бронирован.

Генерал закричал:

— Гранатометчики! Данилов, где «мухи»?

Катер же, взревев мощным двигателем и пустив за собой густое облако дымовой завесы, рванулся вверх по течению реки. Рядом появился боец с гранатометом на плече! Но выстрелил он уже в стену дыма, и по звуку глухого разрыва стало ясно, граната ушла в противоположный берег.

Калинин вызвал вертолеты, ранее облетавшие реку и ослеплявшие берега:

— Винты! Я — Центр! Где вы, мать вашу!

Ответил пилот ведущей «вертушки»:

— Закончили заправку на поле за поселком. Готовы подняться!

— Так поднимайтесь! И на всех порах над рекой вверх по течению. Цель — одиночный, быстро удаляющийся катер. Приказ — уничтожить объект!

— Понял! Выполняю!

Катер же, отойдя от баржи, тут же сбросил обороты. Джабар оглядел поверхность воды. Увидел голову и поднятую вверх руку подводного пловца. Приказал рулевому подобрать того. Вскоре Хамис оказался по борту катера, который, выстрелив последние дымовые заряды, на этот раз уже рванул по реке во всю мощь своего двигателя.

Джабар торопил рулевого:

— Быстрее, быстрее! Так, за поворотом гаси скорость!

Рулевой выполнил требование босса. В нужном месте он сбросил обороты, катер осел, зарывшись носом в воду. Абдель, как и Хамис, уже облаченный в оборудование аквалангиста, прыгнул за борт. За ним последовал напарник. Катер, освободившись от пассажиров, вновь рванул по реке.

Выпрыгнув у самого берега и сорвав маску, Джабар глубоко вздохнул свежий утренний воздух. Тут же над рекой пророкотал вертолет, опустивший луч своего прожектора на черную воду. Он преследовал катер. Абдель с Хамисом выбрались на берег. Джабар достал из герметичного кармана прибор, похожий на радиоприемник, вытащил антенну:

— Счастливой тебе дороги в рай, Али!

Нажал на одну из клавиш.

Вдали за лесом сначала поднялся в воздух огненный шар, и позже грянул врыв, усиленный и разнесенный в разные стороны лесным эхом.

Джабар выбросил пульт в осоку:

— Вот так! Теперь наши следы гяуры потеряют окончательно!

Хамис заметил:

— И все же жалко… Он был преданным человеком!

Джабар согласился:

— Да! Он был преданным человеком! Ты, Хамис, тоже был преданным, надежным человеком!

Хамис бросил на начальника подозрительный взгляд:

— Что значит был?

Абдель вздохнул:

— А то и значит, что уже был! Поверь, мне жаль, что так вышло!

Он выхватил из кармана пистолет, направив его ствол прямо в голову подельника.

Тот попятился по траве. Акваланг мешал ему, но он упрямо пятился, словно это как-то могло повлиять на приговор Джабара.

Главарь банды выстрелил. Пуля, выпущенная из «ПМ», вонзилась Хамису между глаз, мгновенно убив его.

Абдель за ноги стащил труп человека, которого называл братом, в воду, открыл краны кислородных баллонов. Тело Хамиса скрылось в темной воде. Туда же в омут опустился и акваланг самого Джабара. Ласты и маску он забросил в кусты. Вышел к лесу, отыскал еле заметную тропу, поспешил в глубь массива к болоту, вернее, к старой гати у заброшенного поселка. Он знал, что, пройдя по ней, он найдет уютный домик на небольшом островке, практически отрезанном от остального мира, где его ждет теплая одежда, еда и оружие. Для спецназа и своих хозяев он погиб! Искать его вряд ли будут. И те, и другие. А он, отсидевшись, наведается к заказчику акции. Тихо вернувшись с того света прямо в загородную дачу этого отставного генерала, где спокойно заберет деньги и документы. Ну а потом? Потом он исчезнет из России навсегда! Хватит! Навоевался. Пора на покой! Если бы Джабар знал, как он ошибается насчет возможных поисков, то, несомненно, немедленно повернул бы обратно, стараясь как можно быстрее и дальше уйти в глубь леса. Но он плохо знал спецов отряда «Гроза», которые сумели в свое время взять самого Али Асханова. И шел в уютную сытную… западню! Пройдя по гати метров сто, он остановился. В этом месте сплошной деревянный настил обрывался. Абдель нагнулся, с трудом вытянул из-под деревянных бревен щит, на нем преодолел открытый участок болота, задвинув своеобразный плот под бревна другого конца гати, ведущей к лесной тайной даче.

Калинин стоял на барже, ожидая доклада командира вертолета. Генерал догадывался, кем мог быть беглец. Трупы боевиков только собирали в кучу, но он имел информацию, что пока среди них Абделя не обнаружено. Но Джабару не уйти! Заслон у Переславля перехватит катер, ну а в крайнем случае, на пилонах «вертушки» «Ми-8», преследовавшей судно, имелись две кассеты с реактивными снарядами, против которых ни одна броня не устоит!

И генерал, наконец, дождался доклада пилота:

— Центр! Я — Винт!

— Ну?

— Только что преследуемый мной катер взлетел на воздух!

Такого сообщения Калинин не ожидал никак:

— Что? Прошу повторить!

— Катер взрывом разнесло на куски! Поднялось такое огневое облако, что я чуть не влетел в него, хорошо, успел отвернуть, иначе и сам бы рухнул в воду!

— Подожди, Винт! Так что, катер взорвался?

— Так точно! Я сейчас завис над местом подрыва. На волнах только деревянные фрагменты!

Калинин все никак не мог прийти в себя:

— Ты открывал предупредительный огонь?

— Нет! На это не было приказа! Просто держал его в поле зрения!

— Он врезался в берег или отмель?

— Да нет. Катер взорвался!

Последнее слово командир экипажа произнес по слогам и добавил:

— Я думаю, духи поняли, что им не уйти, ну и того, сделали харакири! Это в последнее время у них вошло в моду!

— Ладно, харакири! Виси над рекой, и пусть экипаж внимательно следит за берегом. Кстати, каков он?

— Обрывистый! И слева и справа, и вообще, бакен красный торчит. Глубоко здесь!

— Приказ понял?

Командир экипажа ответил:

— Понять-то я понял, но долго висеть не смогу. От силы час, вы же не дали полностью закачать баки!

— Виси до подхода катера с поисковой группой и аквалангистами! Потом можешь проваливать к себе на аэродром!

— Ясно! С удовольствием свалю отсюда!

Калинин вызвал группы перекрытия реки у Переславля и приказал срочно выслать в квадрат, указанный командиром «Ми-8», катер с поисковой группой в двадцать человек, плюс троих аквалангистов с запасом кислородных баллонов для тщательного осмотра дна реки. Цель поиска — как минимум два тела или их останки. Приказ на водном блокпосту был принят к выполнению.

Генерал медленно направился к клубу.

Внутри бойцы Волкова приняли сдавшегося в плен Маккала и еще двух боевиков. Их тут же отправили вместе с Шевцовым в оперативный штаб к Кучерову. Сергей предложил Есипову:

— Пойдем выйдем, что ли, пока ребята трупы террористов в ряд для опознания не разложат.

Николай ударил себя по лбу:

— Черт, совсем в этой карусели закрутился.

Волков не понял:

— В чем дело, Коля?

— Да у меня же на чердаке Ольга осталась. Я запретил ей двигаться до моего прибытия. Ты иди, а я поднимусь за ней, потом присоединимся к тебе!

— Ну, давай! Может, с тобой пойти?

— Зачем?

— Мало ли что?

— Иди, продышись, я скоро!

А Ольга в это время, подумав, что Николай просто забыл о ней, решила самостоятельно спуститься вниз.

Опасность поджидала ее на первом этаже.

Теймур, предусмотрительно с вечера надев под камуфляж бронежилет и получив от своего командира и друга две пули, которые на время вызвали болевой шок, вскоре пришел в себя. Послав вслед Абделю самые черные проклятия, он поднялся, заглянул в библиотеку. Через окна помещения увидел мечущиеся по улице темные тени. Стрельба, которую бандит слышал еще из коридора, как и рев мотора бронированного катера, смолкли, но вокруг клуба метались люди. И это был враг! Иначе на улице шел бы бой! Теймур прижался горячим лбом к холодной и отчего-то влажной стене. Что делать? Что предпринять? Куда податься, где найти хотя бы суточный приют? И тут он подумал о чердаке. Ведь спецназ начал действовать оттуда. Значит, вероятность того, что его бойцы будут искать возможных беглецов там, откуда сами начали штурм, мала. Да! Только там он сможет пересидеть день! Только день! А следующей ночью, когда все стихнет, переправиться на тот берег! Дальше лес и свобода. В лесу он не пропадет, а где-нибудь на глухом хуторе и одеждой, и документами, а может, и машиной обзаведется. Да. Только чердак!

И он уже собрался рвануться по лестнице, как на него вышла Ольга!

Бандит сориентировался мгновенно, рванувшись к женщине, и взял ее в захват, выставив перед собой.

— Ты откуда появилась?

— Я… я с чердака!

— Ты что, все время сидела там?

— Да! Как только захватили заложников!

— Спецназ о тебе знает?

— Да!

Бандит чертыхнулся, его план отсидеться на чердаке летел ко всем чертям. Если об этой бабе знали спецназовцы, более того, она присутствовала при их работе, то ее будут искать! И искать, начиная с чердака. В этот момент в коридор вошел Есипов. Он шел расслабленно, опустив ствол автомата вниз, заложив пистолет в накладной карман бронежилета, не видимого снаружи. Вошел и замер, увидев Ольгу с бандитом, который приставил к ее горлу широкий нож. В голове Николая мелькнуло: какого черта? Почему Ольга здесь, а не на чердаке, где он приказал ей оставаться до своего возвращения? Или боевик на чердаке и захватил женщину?

Теймур между тем выкрикнул:

— Стоять, спец! Одно движение, и отрежу бабе голову!

Николай, придя в себя, развел руки в стороны:

— Спокойно, горец, спокойно. Не дергайся. Я выполню твои требования, только выслушай меня.

— Нет, это ты меня слушай! Мне нужен вертолет, пустой, без пилота. Пусть его посадят у реки.

Николай попытался успокоить боевика:

— Подожди, подожди, не так скоро. Во-первых, вертолет ни у реки, ни у клуба не сядет, нет подходящей площадки, во-вторых, зачем тебе это? Всю банду мы разгромили. Отпусти женщину, и я гарантирую тебе жизнь. Иначе, пойми правильно, при любом раскладе тебе далеко не уйти.

Теймур вскричал, и голос его дрожал. Нервы бандита были на пределе.

— Заткнись! Я сказал вертолет, значит, вертолет! А как он сядет, меня не волнует, расчищайте площадку!

— Хорошо, хорошо. Я сейчас пойду и передам твои требования командованию.

— Нет! У тебя есть рация, по ней и свяжись с начальством, а пока брось ствол на пол и ногой толкни его ко мне!

Николай, глядя в глаза бандиту, наклонился, положил «вал» на бетон, выпрямился, ногой отшвырнул его от себя. Но так, что тот не долетел до боевика. Теймур продолжал отдавать распоряжения:

— Теперь выложи все остальное оружие и раздевайся!

Есипов прищурил глаза:

— Больше ничего не хочешь? Может, перед тобой раком встать? Дополнительного оружия у меня нет! Рация есть, ты прав, но…

В коридоре показалась фигура Волкова.

Капитан быстро оценил ситуацию, но сыграл в непонятку:

— Николай, ты чего там застрял? Тащи эту сообщницу Джабара сюда, нечего с ней базарить!

Есипов, поняв игру, спросил:

— Так она сообщница боевиков?

Волков, прикрытый телом майора, ответил:

— Да! Это доказано, взяли ее муженька! Из поселка Абделю информацию сбрасывал! Ну, чего ты?

— Да тут ее еще один дух в заложники взял!

Волков метнулся за стену и уже оттуда воскликнул:

— Да ты что?

— Вот и что! Стоят передо мной, мужик держит нож у ее горла, требует вертолет.

— Выходи оттуда!

Сообщение другого офицера спецназа о том, что женщина, оказывается, работала на Джабара, слегка смутило Теймура, но он просчитал ход спецов. Бандит знал, что на Абделя работал агент в поселке, но чтобы с ним заодно была и его жена, он слышал впервые. А Джабар, да будет проклято его имя, поставил бы своего помощника в известность об участии и женщиныпредателя в их акции. Но араб этого не сделал, значит, спецы просто пытаются взять его на понт! Не выйдет!

Он крикнул:

— Эй, ты, такой осведомленный, что за углом спрятался? Слышал мои требования?

Волков ответил:

— Слышал, дальше что?

— А то, что, если через полчаса вы не обеспечите мне «вертушку» и проход к ней, то я завалю бабу. Разговор окончен! Учти, мне терять нечего.

Капитан передал:

— Добро! Я немедленно доложу обстановку своему командиру! Не позднее десяти минут ты узнаешь решение!

— Давай! И поторопись!

Но Волков не закончил, он обратился к Николаю:

— Не волнуйся, Коля, мы решим вопрос. Думаю, следует применить вариант «отдай жену дяде».

Теймур вновь крикнул:

— Ты долго будешь бакланить? Время идет!

— Спокойно! Ушел!

Бандит перевел взгляд на Есипова.

А тот вдруг произнес:

— Да пошел ты на…, чурбан! Делай с бабой что хочешь, мне она без разницы! Буду я еще унижаться перед всякой мразью!

У Ольги от этих слов расширились глаза, Теймур также не ожидал подобного хода. А Есипов повернулся, показывая намерение уйти, на самом деле достав из кармашка пистолет и резко развернувшись, не целясь, выстрелил. Пуля, задев мочку уха Ольги и срезав подаренную Николаем сережку, вошла бандиту в лоб, отбросив тело на пол. Ольга, которую Теймур одной рукой держал за талию, упала вместе с ним. Николай подошел к женщине, за руку рывком поднял ее, бледную, находящуюся в шоке. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. С шеи стекала кровь, все же нож боевика задел ее. Есипов дважды ударил по щекам женщину. Ольга пришла в себя, выдавив:

— Коля!

— Спокойно. Подними голову. Вот так!

Николай осмотрел рану. Она была не опасна. Клинок лишь чиркнул по коже.

— Порядок! Царапина! А вот серьги ты лишилась, Ольга!

Она посмотрела на Есипова:

— Тебе на самом деле я так безразлична, что ты готов был оставить меня с бандитом?

Есипов улыбнулся:

— Ты ничего не поняла! Я применил прием, который мы называем «отдай жену дяде». Слышала такую поговорку? Этот прием на мгновение дезорганизует захватчика, и он теряет контроль над обстановкой. Этого мгновения и хватает, чтобы уничтожить бандита. Так что никто не собирался бросать тебя на произвол судьбы!

Рядом возник капитан Волков, спросил:

— Сработало? И, наклонившись над трупом Теймура, сам же ответил:

— Сработало!

Взглянул на женщину, увидел кровь:

— Николай! Она ранена?

— Царапина, Серег, я смотрел рану. Но немного йода и повязка не помешают! Отведи, пожалуйста, Ольгу к нашим медикам.

— Отведу. А тебя отец хотел видеть!

— Где он?

— С Кучеровым у реки на барже!

— Кто-то из бандитов ушел?

— Не знаю.

Есипов вздохнул:

— Ладно, продолжаем работать?

Он вышел из клуба, оставив бывшую невесту на попечении командира штурмовой группы и медиков отряда. На улице к нему подошел Соболев:

— Ну, вы даете, в натуре! Раз, два и в дамках! Ловко! Я со стороны за штурмом наблюдал. Видел только парашютистов, как они на крышу садились?! Один за другим, по спирали, загляденье! А правда, Коль, что зрительный зал был заминирован?

— Правда!

— А кто стрелял из-за реки?

Есипов повернулся к другу:

— Володь! Я тебе что, пресс-секретарь спецслужбы, чтобы рассказывать подробности штурма? К тому же я выполнял лишь свою работу, и многое мне, как и тебе, еще не известно, но зал действительно был заминирован.

Капитан милиции удивился:

— Но как же тогда…

— Молча, Володь! Обезвредили мы взрывчатку, и шахидок нейтрализовали! А каким образом, расскажу позже, меня сейчас губернатор с генералом вызывают!

— А! Ну, давай.

— Слушай, пошли со мной, Володь!

— Я-то зачем?

— Мало ли! Постоишь рядом, глядишь, и пригодишься.

— Ну, раз так, то пойдем. Я теперь за тобой хоть куда!

Есипов взобрался на баржу, где на корме за небольшой будкой стояли Кучеров с Калининым и Даниловым. Соболев остался на берегу, возле бойцов охраны.

Николай доложил:

— Майор запаса Есипов по вашему приказанию прибыл! Перед этим уничтожив боевика в коридоре первого этажа, надеюсь, последнего из банды!

Кучеров взглянул на него:

— Да нет, Николай, не последнего.

Калинин рассказал о катере.

— Так что, скорее всего, Джабару удалось прорваться к судну. Оно взорвалось в квадрате…

— Так какие проблемы тогда? Взорвался, и хрен с ним! Вполне возможно, Джабар, поняв, что шансов скрыться нет, сам подорвал катер вместе с собой.

Кучеров погладил подбородок:

— Так-то оно так. Но терзают меня сомнения. А если соскочил с катера перед взрывом?

Есипов проговорил:

— Но судно, как сказал Александр Иванович, до взрыва сопровождал вертолет. Пилоты не пропустили бы уход кого-либо с катера!

— Не пропустили бы, но «вертушка» не сразу повела катер от Ташаево. Она прицепилась к нему километрах в пяти отсюда! А что до этого происходило на этом судне, неизвестно. Сейчас отдельная группа и аквалангисты прочесывают квадрат взрыва. Подождем результатов их работы.

Николай, ненадолго задумавшись, сказал:

— Есть у меня одна мысль.

Кучеров с Калининым одновременно спросили:

— Что за мысль?

— Если Джабар все же покинул судно, то я знаю, где следует поискать его следы. Вернее, капитан местной милиции Соболев может указать место вероятной высадки бандита на берег.

Калинин спросил:

— Ты это серьезно? Где твой капитан?

— На берегу возле охраны у баржи!

— Так зови его сюда!

Николай представил своего друга генералу, попросив Соболева доложить о результатах разведки, проведенной возле брошенной лесной деревни Погорельцы. Тот в подробностях рассказал о своих поисках дачи Солодухиной.

Калинин сделал вывод:

— Что ж, место весьма пригодное для отстоя. Теперь можно как-то объяснить расстрел членов президиума собрания при захвате клуба. Среди них находилась владелица дачи, которая могла состоять в сговоре с бандитами и была устранена как ненужный свидетель. Так где, говоришь, капитан, начинается эта гать?

— Недалеко от Погорельцев. Если надо, покажу!

— Минуту!

Калинин отошел с Кучеровым на край кормы, о чем-то посоветовались. Калинин тут же приказал прислать любое плавсредство, способное вместить штурмовую группу, и перебросить к Погорельцам водолаза. После чего вызвал капитана Волкова. Сергей явился тут же.

— Так, ребята! Придется нам еще и в лесу поработать. Акция не окончена, так как есть веские основания подозревать, что Джабар смог уйти из Ташаево. Задача перед вами следующая. Через некоторое время сюда подойдет катер. Ты, Серега, сажаешь в него человек пять и с Есиповым, а также капитаном милиции и Черепановым с его поисковым Рэмом отправляешься к месту выхода на селение Погорельцы. Соболев укажет на начало гати, ведущей к нужной даче. Скрытно подходите к ней и осуществляете захват Джабара, если, конечно, он окажется там! До начала действия по лесному дому дождитесь результатов обследования прибрежной полосы реки водолазом, который также будет переброшен к Погорельцам. Вопросы?

Спросил Есипов:

— Если на даче окажется группа боевиков? Штурмовать?

— Нет! Отойти и заблокировать гать, в прямой бой не вступая, разберемся с бандитами по-другому.

— Ясно, а если Джабар окажется там один, брать живым?

— По возможности, по возможности! Если будет отчаянно огрызаться и создаст реальную угрозу поражения бойцов группы — работать по варианту «Рикошет» — тотальное уничтожение противника! Подними его гранатометами в воздух, к чертовой матери! Но останки трупа чтобы нашли потом. Мы должны быть убеждены, что завалили именно Джабара.

Волков понимающе кивнул головой:

— Из чего следует, что придется брать араба живым. Где нам после подрыва дачи искать его останки? На дне болота? Но задача понятна, товарищ генерал.

Генерал кивнул на Соболева:

— Экипируйте капитана как положено. А то он в своем кителе совершенно незащищен!

— Сделаем! Разрешите идти?

— Идите! Через двадцать минут максимум штурмовая группа в полном составе должна находиться на барже!

Волков неожиданно спросил:

— Отец, а здесь, в этом месте, дно аквалангисты смотрели? А то получится, что будем гоняться за тенью, а Джабар, возможно, лежит на дне возле баржи…

Генерал бросил взгляд на сына:

— Умный, да? А я так себе! Докладываю, господин капитан, все дно реки вдоль поселка Ташаево тщательно обследуется аквалангистами второй штурмовой группы! Этого вам достаточно?

Сергей улыбнулся:

— Вполне, генерал! Так я пошел собирать группу?

— А не знаю, чего ты еще тут делаешь? Глупый вопрос уже вроде задал, второй обдумываешь?

Волков засмеялся, сойдя на берег.

Ровно через двадцать минут группа, состоящая все из тех же капитанов Волкова и Литинского, старших лейтенантов Грачева и Свирина, прапорщиков Шестакова и Блошина, а также Есипова и Соболева, была готова убыть в район болот у брошенного селения. Владимир неловко чувствовал себя в боевой форме спецназовца, все время оглядывая и ощупывая себя. Николай подтолкнул друга:

— Ну, как тебе наш прикид?

— За…сь! Непривычно, Коль, а у твоих сослуживцев фотоаппарата или камеры нет?

— А что?

— Как что? Запечатлеть себя на память! Больше такого случая не представится. А тут я, да в экипировке спецназа!

— Не волнуйся! Увековечим спецназовца Соболева, найдем и камеру и аппарат! Дело вот только завершим!

— Ну да, конечно!

Подошел катер водной милиции.

Штурмовая группа молча и быстро заняла в нем место, и тот, подняв высокую волну на развороте, понес спецов к месту боевого применения.

Катер причалил там, где недавно оставлял свою лодку капитан Соболев. Из леса сразу же вышло двое человек в камуфлированной форме, представившись сотрудниками специального отряда регионального управления ФСБ. Старший из них, майор, доложил Волкову, что ими обследована брошенная деревня Погорельцы, в которой никаких признаков пребывания или раннего нахождения ни группы лиц, ни одиночки не обнаружено. Водолаз ведет осмотр дна прибрежной полосы реки. Майор ФСБ не успел закончить доклад, как из ближайших кустов вышел третий боец в камуфлированной форме. Он нес в руках ласты и маску.

Подойдя к группе офицеров, бросил принадлежности для подводного плавания на траву, объяснив:

— Вот! В кустах у самой реки нашел! И только благодаря тому, что луч фонаря попал на стекло очков. По отблеску и остальное обнаружил!

Волков произнес:

— Понятно! Кто-то соскочил с катера, экипированный для плавания под водой. Поэтому-то пилоты вертолета никого и не заметили на реке, ясно?

Литинский спросил:

— Ну, что, командир, пойдем по следу?

Сергей отрицательно покачал головой:

— Подождем результатов работы водолаза. А пока перекурить. Как начнем марш и основную работу, не до этого будет. Так что пользуйтесь случаем.

Офицеры закурили. Они выкурили по две сигареты, когда из воды появился водолаз, державший в руках две веревки. Спиной пловец вышел на берег. Снял маску, проговорив:

— Тяните, ребята, тросы! Думаю, то, к чему они привязаны, вас заинтересует.

Офицеры ФСБ и спецы вытащили на берег труп боевика и акваланги! Волков с Есиповым перевернули тело. Николай воскликнул:

— Ого! Да это Хамис, приближенный человек Абделя. Это он фактически руководил подготовкой «команды спортсменов», когда я вышел на них, проведя ночную разведку. Так! А чьи же акваланги? Не иначе Джабара!

Волков взглянул на Есипова:

— Скорее всего, Коля, Хамис руководил группой прикрытия с противоположного берега. Джабар благодаря огню пулеметов этой группы смог прорваться к катеру. И по пути отхода, закрывшись дымовой завесой, подобрал подельника. Здесь они, облачившись в акваланги, покинули катер и направились к берегу. И уже на суше Абдель рассчитал помощника!

Есипов спросил:

— Почему именно здесь? А не там, где должен был подобрать Хамиса? Что проще — выстрел с катера, и все дела!

Волков пожал плечами:

— Черт его знает! Может, капитан катера был человеком Хамиса? И неизвестно, как повел бы себя, увидев расстрел своего шефа? А может, уже на суше между бандитами произошла ссора. Чего гадать? Ясно одно! Джабар пристрелил Хамиса, и он же, наверное, используя дистанционное радиоуправление, подорвал катер, когда тот увел за собой вертолет на максимальное для действия дистанционки расстояние.

Командир штурмовой группы поручил спецам из ФСБ контролировать берег, своим бойцам отдал приказ на двухминутную готовность к совершению марша. Затем вызвал руководителя спецслужбы, доложил об обнаружении трупа Хамиса, а также о том, что Джабар с подельником покинули катер, имея при себе снаряжение подводных пловцов.

Рэм тем временем взял след, и группа двинулась по нему. Соболев сообщил, что поисковая овчарка ведет спецов к гати.

Выйдя к болоту и обнаружив деревянный настил, Волков остановил группу:

— А теперь, мужики, внимание! Всем скопом по гати не пойдем! Разделимся. При выходе к даче остановка, уточнение задачи. Вопросы?

Соболев вышел вперед:

— Одно предупреждение, капитан!

— Слушаю!

— Гать где-то метрах в ста отсюда обрывается!

— В смысле?

— Из настила убрана приличная часть бревен, что создает естественное препятствие! Думаю, надо сейчас подумать о том, как преодолеть его!

Волков взглянул на офицеров, приказал:

— Делаем плот, способный выдержать человека! Быстро!

Переправочное средство соорудили за час.

В 4.20 группа начала движение по гати. Разрыв прохода обнаружили там, где на него и указывал Соболев. Используя плот, участок топи первым преодолел Литинский. Он, как и все офицеры, понимал, что где-то рядом должны находиться недостающие звенья болотной дороги. И капитан нашел их. Вернее, щит, который спрятал под бревна Джабар. Соединив плот и щит, группа перебралась на второй участок гати.

4.30 Литинский разглядел впереди, метрах в пятидесяти, крышу одиночного здания с высокой каменной трубой. Сообщил об обнаружении объекта Волкову. Командир группы приказал дозору оставаться на месте, остальным подойти к нему. Волков, перед принятием решения на штурм, отправил вперед разведку, состоящую из прапорщиков Шестакова и Блошина.

Разведчики, накинув на штурмовые костюмы маскировочные сетки, двинулись к даче. Шли они осторожно, стараясь держаться краев деревянного настила. Им помогало наличие высокой болотной растительности, на фоне которой невооруженным глазом они были не видны. Вскоре гать закончилась. Впереди высилось двухэтажное здание с двумя зашторенными темными окнами. Прапорщики бросились к зданию, присев под этими окнами. Прислушались. Тишина, только своеобразные звуки с болота. Шестаков жестом подал команду Блошину обойти дом, что напарник и сделал. Затем они отползли к ближайшему кусту акации. Блошин сообщил, что со всех сторон по одному окну на первом этаже, на втором, с тыла, балкон. Внутри тишина. Об этом Шестаков доложил Волкову. Вскоре подошла вся группа. Волков подполз к прапорщикам:

— Ну, что, разведка, спит наш клиент?

— Возможно. А может, его нет там?

— Что делать будем? Брать дачу наскоком со всех сторон? Или пойдем малыми силами и тихо?

Подал голос Блошин:

— Я бы предпочел тихо и начать со второго этажа, с балкона, на который подняться не составит никаких проблем. Я смотрел, там лестница валяется, крепкая. Ее поставить, и по ней на балкон. Оттуда в дом.

— А если Джабар как раз там, на втором этаже, и лежит перед пулеметом, направленным на балкон? И просто ли так валяется лестница с той стороны? Как бы подсказывая, влезай, путь открыт?

Шестаков воскликнул:

— Ну, командир, если рассуждать подобным образом, то бандит может теоретически перед каждым окном находиться, а также дверь заминировать. Но тогда за каким чертом он шел сюда? В капкан? Нет! Он выбрал дачу как самое безопасное, с его точки зрения, место для длительного отстоя. И сейчас после тяжелых суток наверняка спит. Может быть, и в обнимку с пулеметом.

Волков задумался. Затем принял решение:

— Пойдем втроем и через дверь!

Прапорщики переглянулись:

— А если она изнутри на засове?

— Тогда через левое торцевое окно иду я, через правое ты, Шест, а через тыловое Блошин. Фронт прикроют ребята, что останутся на улице.

Блошин проговорил:

— Все равно тихо не получится.

— Надо, чтобы получилось. Все! Я отойду, поставлю задачу Литинскому, вам приготовиться к работе внутри дома.

Волков отполз к основной группе, где объявил офицерам о своем решении. Есипов вызвался идти вместе с капитаном, но Волков отказал:

— Не надо, Коль, мы и втроем управимся.

Подал голос Соболев:

— Вам не кажется странным, что рядом с дачей нет ни единой постройки?

Его поддержал Есипов:

— Да и мал этот домик для приема тридцати боевиков.

Волков посмотрел на друзей:

— На что вы намекаете?

Есипов пожал плечами:

— Ни на что, Серега. Просто лично я думаю, а нет ли где на этом островке схрончика, с парой потайных землянок?

— Это уже слишком! Если здесь базировался отряд Джабара до выхода на райцентр, то люди могли разместиться частью в доме, а частью прямо на улице, на траве в спальных мешках.

— Я что-то не слышал о том, что где-нибудь были обнаружены эти мешки, хотя, согласен, их могли и утопить в реке.

— Вот именно. Значит, решено.

Но Николай вновь остановил товарища:

— Погоди, Серег! Нам здесь целым шалманом делать нечего, лучше, если разойдемся, оцепив остров, мало ли что?

Волков покачал головой:

— Эх, Коля, если бы не твой опыт… Ладно, окружайте дом, только скрытно, и один должен контролировать гать! На все про все пять минут. Ровно в пять я начинаю захват здания!

А тем временем мучившийся бессонницей Джабар, находившийся в комнате первого этажа, поднялся с наскоро сооруженной постели. Он подошел к окну и сразу же отшатнулся от него, прошептав:

— Ай, шайтан! Выследили, суки!

Он увидел, как из куста к гати проползла фигура в маскировочном костюме.

Хорошо, что он вовремя заметил противника. Есть время скрыться через подвал в подземный бункер, сооруженный специально во время подготовки акции еще на ранней ее стадии, летом. Из бункера выход на болото, там же надувной плот. А спецы так ничего и не найдут. Возможно, они взорвут дом, но остров-то останется? Нет, еще не все потеряно! Надо только поторопиться. Взяв сумку с пищей и водой, автомат, теплую куртку, Джабар спустился в подвал. Под стеллажом сдвинул плиту и вполз в узкий лаз, поставив плиту на место. Прополз метра три, оказавшись в глухом бетонном помещении. Нащупал керосиновую лампу, зажег фитиль. Комната заполнилась тусклым светом. Наверх к железному люку вела лестница, рядом с ней скатанный и перетянутый веревками плот с ножным насосом. Качать плот придется здесь. Через люк он пройдет. Вот только наверху надо действовать оперативно. Его выход скроет крупный ствол поваленного дерева, а через несколько метров открытого пространства трава, высокая, густая. Войти в нее, и он спасен! Джабар, отложив сумку и оружие, принялся накачивать плот.

Волков, вернувшись к разведчикам, выждал отведенные для оцепления острова пять минут, приказал подчиненным:

— Работаем автономно, десять секунд на подход к окнам, еще полминуты на снятие стекол, ровно через минуту проникновение в здание. Далее к главной комнате! Сверяем время, начали!

Ровно в 5.00 три тени метнулись к зданию, охватывая его с трех сторон. В 5.01 бойцы группы Волкова ворвались в дом, каждый в отдельную и пустую комнату. В гостиную или каминный зал вышли одновременно. Волков указал на лестницу, затем на себя, Шестакова и Блошина, определяя порядок подъема. Но и второй этаж оказался пуст! Волков выругался:

— Черт! Куда же он девался?

Шестаков указал рукой вниз:

— Есть еще и подвал, капитан!

— За мной!

Волков повел группу в обратном направлении. Но и в подвале никого не оказалось.

Сергей стянул с головы сферу:

— Черт побери! Неужели отсюда есть другой, неизвестный нам путь через болото?

Шестаков проговорил:

— А почему бы и нет? Вопрос, откуда он известен Джабару? Хотя если бандиты задолго готовили захват клуба, то изучили местность вдоль и поперек!

— Но тогда, получается, упустили мы главаря?

— Ну а что делать? Всего мы просчитать не могли, да еще за такой короткий срок. Хорошо еще, что Колька Есипов вовремя в это Ташаево вернулся. Иначе и заложников мы вряд ли спасли бы!

Волков вздохнул:

— Все это так! Но обидно! Был почти в руках этот долбаный Джабар, и… ушел!

Блошин проговорил:

— Да не переживай ты! Он теперь не опасен. К своим хозяевам Абделю возвращаться смысла нет, те не простят ему провала акции и сами приговорят к смерти, командовать ему тоже некем, остается одно — попытаться быстренько слинять из России! Куда-нибудь в неизвестность. Он теперь обречен на постоянное преследование. И рано ли, поздно, его ликвидируют или сам застрелится к чертовой матери! Так что не переживай! Пойдем наверх, доложим обстановку — и на отдых. Вымотал этот затянувшийся штурм, сил нет!

Волкову пришлось согласиться. Да больше ничего и не оставалось.

Соболев занял позицию у поваленного ствола старого дерева. Отсюда ему хорошо был виден правый торец здания. Владимир присел на корточки. Хотелось курить, но командир спецназа строжайше запретил делать это. Капитан посмотрел направо, налево, бойцов спецназа не было видно. Укрылись в кустах. Один он открыт для обозрения. Может, тоже залечь за куст, который ближе к дому? А то подумают спецы, что он лох. Да, наверное, так и следует поступить. И офицер милиции уже двинулся к кустарнику, как услышал за бревном какой-то приглушенный звук. Словно калитка где-то скрипнула. Но откуда ей взяться здесь, этой калитке? Он подошел к бревну. И увидел то, отчего остолбенел. Кочка за стволом, размером с метровый по диаметру круг, медленно двигалась в сторону. Соболев тряхнул головой: не померещилось ли? Но нет, кочка вместе с травой продолжала смещаться, открывая какой-то ход, словно отходила в сторону платформа ракетной шахты. Капитан залег за бревно с торца, следя одним глазом за движениями земляной кочки. Наконец ход открылся, и оттуда на траву плюхнулся темный предмет, похожий на матрас, затем чья-то рука выставила сумку, и только после этого появилась фигура человека. Человека с автоматом в руке. Он пригнулся, схватил сумку, ногой толкнул матрац. И тут до Соболева дошло. Да ведь это главарь бандитов, обманув штурмовую группу и воспользовавшись тайным подземным ходом, уходит. Капитан вскочил и бросился на бандита. Владимиру не раз приходилось успокаивать разбушевавшихся пьяных мужиков, разнимать драки, но вот задерживать вооруженных преступников? Такого в его практике не было! Но он пошел на бандита, ибо, кроме него, остановить проклятого убийцу было некому. Соболев мог, конечно, расстрелять Джабара из своего автомата, но он помнил слова генерала, что желательно взять того живым. И обычный участковый обычного провинциального районного центра провинциальной области пошел на захват профессионально подготовленного, опытного, вооруженного наемника-террориста. Абдель увидел противника, когда тот уже сблизился с ним. Бросив сумку, он поднял автомат, но Владимир ногой отбил ствол и по-деревенски с размаху въехал арабу в челюсть, наглухо вырубив того! Профессионально подготовленный наемник ожидал профессионально отработанного захвата и готов был отразить его, но против обычного, часто применяемого в русских драках удара оказался бессилен.

Капитан, заломив тому за спину руки, закричал:

— Спецназ! Ко мне!

К участковому тут же подбежал находившийся рядом Есипов. Увидев друга на спине человека в камуфляже, удивленно спросил:

— Ты кого это, Володь, сделал?

— А я знаю? Из-под земли вырос, вон лаз видишь? И матрас с сумкой да автомат!

— Да ты никак самого Джабара повязал? Ну-ка переверни тело.

Соболев развернул нокаутированного на спину.

Есипов воскликнул:

— Так и есть, Джабар! Вовка! Ты даже не представляешь, ЧТО сделал!

— А чего? Он вылез, я задержал. Делов-то!

— Эх, ты, братан, да ты… ладно. Но он хоть дышит?

— А хрен его знает! Вдарил, признаюсь, от души, сейчас проверю. Дышит, а вот челюсть сломана. Не рассчитал. Да и когда рассчитывать-то было? Он же ствол на меня направил!..

Из здания вышла штурмовая группа.

Волков выглядел невеселым. Предстоял доклад отцу, а о чем докладывать? О том, что упустили зверюгу?

Командира группы толкнул в плечо Шестаков:

— Капитан, а чегой-то там за бревном происходит? Местный мент с Есиповым, рядом лежит кто-то!

Волков крикнул:

— Николай! Чего у вас там?

Майор ответил:

— А ты иди сюда и сам посмотри!

Сергей подошел к бревну. Одновременно собрались и все остальные члены штурмовой группы.

Николай указал на бандита:

— Не узнаешь?

Волков глазам своим не поверил:

— Джабар! — только и смог проговорить он.

Есипов подтвердил:

— Он самый, Абдель-абу-Джабар собственной персоной! Капитан Соболев взял!

Командир группы перевел взгляд на милиционера:

— Ты, Володя?

— Я!

И участковый рассказал, как все произошло.

Волков подошел к Владимиру и крепко обнял его.

— Спасибо, капитан! Большое дело сделал!

— Да ладно!

Соболев выглядел явно смущенным, но в душе он ликовал. Еще бы, обезвредить главаря террористической банды, это тебе не алкашей надравшихся разгонять. Это поступок!

Джабара привели в себя, наложили повязку на голову, подтянув отвисшую от переломов раздробленную челюсть, подняли на ноги, сцепив сзади руки.

Волков включил рацию:

— Центр! Я — Гранит-1!

— Слушаю тебя, Сережа!

— Все в порядке, отец! Джабар у нас! Слегка, правда, помятый, но живой! Капитан местной милиции Владимир Соболев отличился. Вступив в схватку с вооруженным бандитом, сумел обезвредить его при попытке тайным ходом покинуть остров!

— Даже так! Ну что ж, отлично! Выходите к реке, высылаю за вами катер!

— Принял, Центр! Выполняю!

Эпилог

Николай с Владимиром подъехали к дому Соболевых в девять утра. Марина уже вернулась из зоны эвакуации населения и вышла встретить белую «Ниву» Есипова. Участковый капитан, так и не снявший бронекостюм спецназа, подаренный ему командиром отряда «Гроза», вышел первым. Супруга не узнала мужа, пока он не окликнул ее:

— Ну что стоишь колодой? Мужа с войны встречай!

Марина пристально вгляделась в лицо человека в черном, к тому же для пущего понта надевшего на голову защитную сферу, скрывающую его лицо:

— Вовка, ты, что ли?

— Ну а кто, по-твоему?

Он смотрел на супругу через бронированный пластик.

Марина всплеснула руками:

— Да что ж ты тыкву какую-то себе на башку нацепил и оделся, как лунатик?

Соболев снял сферу:

— Дура ты, Маринка, на мне форма спецназовца, а ты «тыква», «лунатик», понимала бы что!

Но обидеть сейчас супругу Соболева было невозможно:

— Вот и я спрашиваю, чего в эту форму ты-то нарядился. Спецназ он и есть спецназ, а ты участковый!

К Марине подошел Николай, в таком же, как и у друга, бронированном костюме.

Марина взглянула на него:

— Вот! Николай! Это на самом деле спецназовец! Мне Ольга, как вернулась и забрала Валерку, все рассказала! Ужас! Что ж ты, Коля, скрывал, кем был на самом деле? Не имел права говорить?

Есипов улыбнулся усталой улыбкой:

— Угадала!

— Понятно! А мой-то чего вырядился, может, ты объяснишь?

Николай обнял за плечо жену друга:

— Объясню, Марина, конечно, объясню! Дело в том, что Владимир вместе с бойцами спецназа принимал самое активное участие в освобождении заложников. Он в составе спецподразделения штурмовал Дом культуры. Более того, именно капитан милиции Соболев лично в рукопашном бою разоружил и пленил главаря бандитов араба Абдель-абу-Джабара. Только благодаря бдительности и самоотверженным действиям твоего мужа кровавому мерзавцу не удалось скрыться!

Марина, слушая Николая, смотрела на Владимира широко открытыми глазами, будто впервые видела его. И после того, как Есипов закончил немного пафосную, но соответствующую действительности речь, только и воскликнула:

— Да ты что?

Есипов продолжил:

— Так что, Марина, готовься, скоро ваша жизнь изменится. Орден Мужества и звание майора Владимиру обеспечены, но это не сразу, а вот на днях ждите повышения. Насколько я проинформирован, губернатор области Кучеров, кстати, товарищ министра внутренних дел, намерен настаивать на назначении Соболева начальником Ташаевского районного отдела милиции! А раз Кучеров намерен чего-то добиться, то добьется обязательно!

Марина не сводила восторженных глаз с супруга:

— Ничего себе! Володька — и начальник районной милиции?

Владимир улыбался, наверное, первый раз, после того как бандиты Джабара захватили местный клуб.

— А чего ты, жена, удивляешься? По-твоему, Соболев только и годен, что в участковых до пенсии обретаться? Подожди! Я еще на служебной «Волге» буду рассекать по району не хуже главы администрации!

— Вот это точно! Это как раз в твоем стиле!

Марина подошла к мужу, обняла его:

— А вообще, Володя, я горжусь тобой и рада за тебя! Ты у меня настоящий мужчина… во всех отношениях!

Есипов направился к машине.

Остановился у дверки, неожиданно сказал:

— А я, ребята, сегодня уезжаю!

Владимир с Мариной одновременно повернулись к Есипову:

— Как? Куда?

— Генерал предложил вернуться в Службу! Я согласился, все же мое место там! Не смогу я здесь, без настоящей работы. Так что завтра с утра должен приступить к своим новым обязанностям.

Владимир протянул:

— Дела!.. Что, вот так без проводов и уедешь?

— Да. И не нужны никакие проводы. По весне, если все будет нормально, наведаюсь, надо с домом решить. Либо дачу сделать, либо продать. Но я перед самым отъездом еще зайду. Давайте!

Николай сел в машину, сдал назад, выехал на дорогу, повел «Ниву» дальше, но не к своему дому, а к хате Ольги. Дверь в жилище Шевцовых была открыта. Он зашел в горницу. Находившаяся там Ольга от неожиданности вскрикнула.

Есипов покачал головой:

— А ты пугливой стала. Но это пройдет!

Ольга напряженно смотрела на Николая. Тот произнес:

— Меня пригласили вернуться в спецслужбу. Тебе с сыном здесь оставаться не стоит. Официальная информация о предательстве Германа будет закрыта, но, боюсь, слухи все же просочатся. И тогда… сама понимаешь, что за жизнь тебя с Валерой ждет. Так что давай собирайся, поедешь со мной!

— Но, Коля… ты предлагаешь мне быть с тобой после того, как я вновь, пусть и невольно, предала тебя?

— Никого ты не предавала! Просто купилась на обман бессовестной мрази! И хватит разговоров. Если едешь, то едешь, нет — неволить не буду! Но ответ дай немедленно!

Ольга обессиленно опустилась на диван, готовая заплакать, но Есипов не дал ей расслабиться:

— Ольга! Возьми себя в руки и реши, наконец, свою судьбу окончательно! Хватит метаться, мучая и меня, и себя, и сына! Ты едешь со мной?

Женщина тихо произнесла:

— Да!

В гостиную вошел Валера. Увидев Есипова в боевой форме спецназовца, он воскликнул:

— Ой, дядя Коля! Мама говорила, что вы воевали с бандитами? И что раньше вы служили в каких-то секретных войсках. Это правда?

Николай присел перед мальчиком на корточки:

— Я уже, помнится, говорил тебе, что женщины иногда преувеличивают действительность, но сомневаться в словах мамы нельзя. Мама всегда говорит правду, и ее надо слушаться. Ты со временем узнаешь, кто и что делал прошедшей ночью, а также то, где я служил. Пока мне сложно будет тебе это объяснить. Но сейчас ты должен ответить на один мой вопрос. Ответить честно!

— Я обещаю ответить честно, дядя Коля!

— Ты хочешь, чтобы мама, ты и я жили вместе? Чтобы твоя мама стала моей женой, а ты моим сыном!

Мальчик рывком прижался к Есипову, обняв его за шею, прошептав:

— Да, хочу!

Ольга заплакала.

Осторожно отстранив Валеру, Есипов поднялся:

— Ну вот, кажется, и решили все. А сейчас собираемся. С собой взять только самое необходимое, через полчаса я подгоню к крыльцу машину.

Развернувшись, Николай вышел на улицу.

Через сорок минут «Нива» подъехала к дому Соболевых.

Владимир с Мариной вышли из хаты. Увидели вместе с Есиповым Ольгу и Валеру, переглянулись.

Жена Соболева приложила платок к глазам:

— Вот и правильно!

Николай передал Владимиру ключи от домов, своего и Ольги.

После чего все по очереди обнялись.

Провожая «Ниву», Соболевы в один голос крикнули:

— Счастья вам, ребята!

В машине это напутствие услышали, правда, ответить уже не смогли!

Николай вывел «Ниву» на шоссе, ведущее через Переславль к Москве, разогнал автомобиль до 100 километров в час, посмотрел в зеркало обзора салона. Ольга сидела, прижав к себе сына, мокрыми глазами глядя на проносящиеся мимо деревья заповедного леса. Есипов вернул взгляд на трассу. В это время она была пустынна. Майор задумался. Начинается его настоящая семейная жизнь! То, что было, он вновь отправил в прошлое, думая о будущем. Каким оно будет? И сам же ответил на этот вопрос. Счастливым. Несмотря ни на что.

Content

Александр Тамоников
Пылающие горы

Часть I Разведка боем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть II Захват

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть III Штурм!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Эпилог