Мара Брюер

Остров искушений: Нереальное шоу

Глава 1. Кастинг

— Меня зовут Энди Фернандес, мне тридцать восемь… исполнится через неделю, и я полицейский. Паршивый, честно говоря, но всё же служитель закона. Люблю распутных женщин и алкоголь. Меня дважды лишали служебного жетона за пьяные драки… Мой брат Пабло — владелец ресторана быстрого питания. У него замечательная жена… Мадлен… и двое прелестных детишек — Томми и Лили… Мой напарник — просто урод и живодёр, придушил бы его… А вот шеф — славный малый. Не представляю, почему он держит меня… И его дочурка Эмма так смотрит на меня, когда приносит папочке обед в участок… Я, кажется, отвлёкся. Можно убрать лампу и камеру? Или хотя бы лампу? Спасибо… Нет, женат я не был, и детей нет, но одна моя бывшая уверяет, что её сын Кевин от меня. Если каждая бабёнка, которую я когда-либо осчастливил, будет меня шантажировать своим подолом… легче застрелиться. Мне… мне всё осточертело: каменные джунгли, душные кабинеты, рожи преступников, которых за день бывает до тридцати, полицейская форма… Когда я увидел в газете объявление, что вы набираете людей для участия в этом реалити-шоу, я подумал, что… ну, я в приличной физической форме и никуда не выбирался дальше штата. Терять мне нечего, а миллион долларов никому не помешает.

— Благодарю, мистер Фернандес. С вами свяжутся, — наскоро, не глядя на меня, проговорила девица, бравшая у меня интервью.

На ней было обтягивающее серое платье. Я заглянул в её декольте. Пожалуй, его содержимое могло бы меня порадовать сегодняшней ночью.

Я вышел из маленькой комнатушки, напоминавшей помещение для допроса. На двери висел рекламный плакат о том, что скоро стартует телепроект «Остров». На плакате — франт с зализанными волосами и в костюме на фоне пляжа и пальм, полная противоположность мне. Я взглянул на свои руки: они всё ещё были крепкими, но тряслись с похмелья, под ногтями была грязь. Я провёл ладонью по щеке. Сколько дней я уже не брился? Четыре? Пять? Неделю? Растительность на лице была скудной (мне никогда не отрастить шикарную бороду) и светлой, так что пугающим мой вид точно не был. Но побриться стоит. Сегодня же.

С ночи болело колено — старое пулевое ранение. Погони, преследования… Это далеко в прошлом. А сейчас только отчёты и компьютерные игры на рабочем месте, иногда — ночное патрулирование с ненавистным Джеком Парном.

Мне сегодня ещё предстоит заглянуть в участок. Шеф вызвал по срочному делу. Наверное, ему донесли, что я на время отпуска не сдал жетон. Он и сейчас лежал во внутреннем кармане пиджака.

Навстречу мне развязной походкой шёл мужчина. Видимо, тоже на предварительное собеседование. И, судя по его виду, миллион баксов ему нужен не меньше, чем мне. Очень знакомое лицо: загорелый, темноволосый, высокие скулы, бегающий взгляд. Было что-то жеманное в его движениях. Наверняка он популярен не только у женщин.

Мужчина прошёл мимо, украдкой бросив на меня взгляд. Он, очевидно, заметил, что я его разглядывал. Профессиональная привычка, никуда не денешься. Но я вычислил неприязнь в его глазах, и он слегка поморщился, не догадываясь, что я уловил и это. Так, всё, я в отпуске!

— Шеф Мэдисон?

— О! Входи, Энди!

Странно, но его голос не был угрожающим. Значит, он ещё не знает про жетон.

Я сел на стул напротив начальника участка:

— Вы вызывали?

Как такой милый человек мог оказаться в полиции? Добрый толстяк. Ему бы флористом быть. Или Санту на Рождество перед детишками изображать.

— Собираешься в тёплые края?

Мэдисон положил передо мной газету, где ручкой жирно было обведено объявление о проведении кастинга для участия в телешоу. Кто-то рылся в бумагах на моём столе, и вряд ли это был шеф! Съёмки должны начаться через месяц, и у меня не так много шансов попасть на этот остров. А я ведь никогда не был даже на побережье — здесь, в Колорадо, у нас только Скалистые горы и Великие прерии.

— Шеф, это я так…

— Очень хорошо, что ты этим заинтересовался. Мы давно следим за одним человеком, и ты можешь оказаться полезным. Мы устроим твоё участие. Тебе необходимо будет продержаться как можно дольше и присмотреть за объектом, втереться ему в доверие.

— Кто объект?

Хоть бы это была какая-нибудь славная бабёнка!

— Эва Пристон, — голос шефа был глухим, словно у него был ком в горле.

Я достал из кармана блокнот, схватил ручку со стола Мэдисона и сделал запись. Он продолжил.

— Её отец был агентом ФБР, но влез в какие-то делишки, и его убрали. Девушка желает отомстить.

Шеф икнул. Конечно, около получаса назад заходила Эмма, чтобы принести отцу еду. Судя по ещё не выветрившемуся запаху, это домашние пирожки с луком — он всегда от них икает. Их дом находится на соседней улице, но Мэдисон никогда не покидает рабочее место в обеденный перерыв.

— Шеф, могу я поинтересоваться, откуда эта информация?

Я засунул ручку за ухо, но Мэдисон это заметил и жестом указал мне, что нужно вернуть её на стол.

— Разумеется… Эва Пристон преподаёт самооборону. Эмми — одна из её учениц. Дочка слышала в раздевалке, как мисс Пристон по телефону тоном, не допускающим возражений, сообщала кому-то: ей крайне необходимо попасть на остров, это вопрос жизни и смерти. Она говорила тихо, но Эмми расслышала, что та упомянула о возмездии и наказании.

Боже! Ненавижу, когда он зовёт её Эмми. У девчонки уже грудь выросла, а он всё ещё считает её пятилетней.

— Может, девушка просто хочет развеяться? — уточнил я, закуривая.

Но шефа не переубедить: разве его дочурка могла ошибиться?

— Твоя задача, Фернандес, — узнать это наверняка, — он протянул мне папку с делом Пристон. — Я не давлю на тебя, но очень рассчитываю. Уверен, что ты справишься, — добавил он.

Разве можно отказать после такого заявления?

— Шеф, есть одна небольшая загвоздка, которая может помешать мне пройти отбор… — Я запнулся, но выражение лица Мэдисона не было вопросительным, удивлённым или недовольным. — Сегодня во время интервью, ещё не зная, что вы меня направите с заданием, я назвал место своей работы.

— Не вижу ничего страшного в этом: на шоу набирают людей разных профессий. Или, по-твоему, Энди, у мисс Пристон будет возможность ознакомиться с анкетами всех потенциальных участников?..

Шеф закурил.

— Мы не можем этого исключать, — ответил я.

Мэдисон по-прежнему был невозмутим. Это его характерная черта — оставаться спокойным при любых обстоятельствах. Я всегда восхищался этим его качеством и старался подражать.

— Верно. Но ведь твоё дело может потеряться… пуф! — и он сделал движение руками, намекая на то, что бумаги могут исчезнуть без следа.

Я кивнул и открыл папку, которую он мне вручил. На первой странице были личные данные Эвы: возраст — двадцать три, рост — пять футов семь дюймов, цвет волос — тёмно-каштановый, гражданство — США. Была и фотография. Не очень хорошего качества, но по ней можно будет узнать человека. Съёмка, однозначно, велась без ведома девушки.

Одно радовало: через месяц я буду наслаждаться карибским солнцем вдали от Денвера, участка и, чёрт подери, малышки Эммы.

Майами. Рай для туристов. Пляж, девочки в бикини, жаркое солнце и океан. Он, конечно, не так прекрасен, как по телеку, но все же… А я пробуду здесь всего пару дней.

Последнее интервью обещали проводить без камер. Финал отборочного тура должен происходить в присутствии Эдди Бэдди — автора и ведущего телепроекта. Ни разу не слышал такого дурацкого имени.

В большом зале с зашторенными окнами нас было человек пятьдесят. Ага, вот и Эва Пристон. Она симпатичнее, чем на фото, особенно в полумраке: короткая мальчишечья стрижка, суровое личико, но вот губки жаждут поцелуев… неплохие бицепсы, стройные ножки. Что ты хочешь найти, Эва?

А вот это интересно — жеманный тип из Денвера. Он тоже рассчитывает попасть на остров? Бегающий взгляд. Куда он смотрит? Ножки, попки, декольте… Ясно, в Карибском бассейне жара за сорок, и женщины-участницы будут полураздетыми. И он рассчитывает, думаю, не только на созерцание их прелестей. Меня, пожалуй, это тоже заинтересует.

— Добрый день, друзья!

Голос раздался откуда-то со стороны, и все вокруг начали озираться в поисках его обладателя. Вот идиоты! Разве вы не услышали шипения и лёгкого эха — это запись или трансляция из другого помещения. Возможно, за нами наблюдали — следовательно, где-то установлена камера.

Я осмотрел стены и потолок, но ничего не обнаружил. А голос продолжал:

— Вас здесь сорок семь человек — лучшие со всей страны. Но нам ведь нужны самые лучшие! Поэтому даю вам небольшое задание: первые двадцать человек, вышедших из здания на улицу, станут участниками моего шоу. А первые трое получат специальный бонус — некоторое поощрение в будущем. Но об этом позже. Итак: раз, два, три!

Погас свет, чуть не посеяв панику. Идеальный выбор — три секунды, за это время человеческий мозг не осознаёт, что в темноте можно остаться навсегда. Когда вновь стало светло, я увидел Эву у дверей. Она дёргала ручку, но та ей не поддавалась. Дверь была заперта. К ней подскочил жеманный тип и, кривляясь, прокомментировал её действия:

— Сильней детка, ЭТО оторвать не страшно, — он указал на ручку и хихикнул. Пошляк! Пристон одарила его яростным взглядом. Ей бы у нас работать, в следственном отделе, — тогда все преступники раскалывались бы на первом же допросе.

К двери подошёл лысый здоровяк. Давай, качок, выломай на хрен эту дверь! Нет?

Следом несколько мужчин с разбега ударили плечами по двери. Результат отрицательный.

Я подошёл к окну. Не лучшая идея — восьмой этаж все-таки.

Ко мне подскочил денверский тип:

— Эй, дружище, давай-ка свяжем занавески и шторы и спустимся по ним вниз!

Мне показалось, что он подмигнул. Я на всякий случай отстранился — неприятный человек.

Я окинул зал. Здесь было восемь окон, занавески слишком лёгкие, а штор хватит этажа до пятого, в лучшем случае до середины окна четвёртого. Окно! Теперь я понял его идею: не обязательно спускаться в самый низ, достаточно спуститься на пару этажей и через окно попасть в помещение, а оттуда выйти к лифту или к лестнице.

— Ничего не получится, — ответил я ему, глядя пристально и сурово в его глаза, — это рискованно, люди могут разбиться. К тому же, в какой очерёдности мы будем спускаться?

Я оглядел застывших свидетелей нашего диалога. На их лицах было написано: «Плохая идея». Я подошёл к одной пышногрудой блондинке, причёска которой напоминала гнездо, и, как в дрянном детективе, попросил дать мне шпильку. Она извлекла из волос пару и протянула мне.

Подойдя к двери, я взглянул на Эву. Надменна, цинична, считает меня идиотом. Я засунул шпильку в замок. Мне приходилось делать это прежде, когда я ещё был сотрудником следственного отдела. Надо повернуть, нажать и повернуть. Чёрт, сломал! Попробуем ещё разок, но аккуратнее.

На этот раз замок поддался. Я повернулся к стоящим за моей спиной сорока шести желающим получить заветный миллион. Они на мгновение замешкались. Первой подскочила Эва и, взглянув на меня, толкнула дверь и выбежала из зала. За ней последовал здоровяк, ранее пытавшийся вышибить дверь. Толпа ринулась им вслед. Сейчас они снесут двери с петель и меня заодно. Я бросился прочь. Не стоит выпускать из виду Пристон.

Они с качком стояли у лифта. Кнопка была вырвана с корнем. Переглянувшись, парочка побежала к лестнице.

Я за ними. А за мной — все остальные.

Резвая девчонка эта Пристон. Где она тренировалась? Надо было внимательнее изучить её досье.

Пролёт, другой, седьмой этаж. Заперто. И, похоже, шпильки не помогут. Дальше вниз. На шестом — та же история. Уверен, таким способом нам не выбраться. И Эва, видимо, тоже это поняла, потому что остановилась, пропуская остальных. Качок бежал вниз, и остальные участники тоже, стараясь опередить друг друга. Одного парнишку толкнули, и он сильно ударился головой о стену — минус конкурент.

Я принял решение вернуться в зал и повернул обратно. Чёртова одышка. И Пристон почти меня догнала.

Добравшись до нужного этажа, я свернул в коридор. Эва за мной не последовала. Умная девочка! Ведь этажом выше дверь может быть открыта. Я вернулся на лестницу и пошёл вверх по ступенькам. Медленно. А куда спешить? Если она найдёт выход, я спокойно последую за ней, а остальные пока находятся внизу у закрытых дверей…

Эва стояла, уткнувшись головой в запертую дверь. Очевидно, подниматься выше смысла не было.

— Вернёмся в зал, мисс. Возможно, мы что-то упустили, ведь должен быть выход, — предложил я.

Она сверкнула на меня своими тёмно-карими глазами. Интересно, она всегда такая злюка?

Я повернулся и направился вниз по ступенькам. Слышал, как она нерешительно последовала за мной. Мы вернулись на восьмой этаж и вошли в зал, где нас собрали полчаса назад.

В глаза сразу бросилось отсутствие на окнах штор, а здоровенный деревянный стол был вплотную приставлен к окну. Из-под него через подоконник тянулась закрученная зелёная ткань. Мой приятель из Денвера, похоже, осуществил свой план.

Я подошёл окну и выглянул на улицу: внизу кипела жизнь, а вот связанный из штор канат телепался на уровне пятого этажа. Как я и предполагал.

Эва приблизилась и, облокотившись о подоконник, тоже выглянула на улицу. Не знаю, что за мысли пронеслись в её голове, но она произнесла, обращаясь ко мне:

— Поможешь? — и взяла в руки самодельный канат.

Я бы с радостью связал тебя, детка, но сейчас не совсем подходящий случай.

Она вопросительно смотрела на меня. Не дождавшись моего ответа или действий, Пристон потянула бывшую штору, превращённую в канат, и, втянув её всю в помещение, обмотала конец вокруг талии.

Затянув узел, девушка легко запрыгнула на подоконник. Вновь встретившись со мной взглядом, она взялась за ткань и попятилась назад. Мне на мгновение стало не по себе. Но раз уж эта тряпичная конструкция выдержала того парня, то ей ничего не грозит. Возможно, она занималась скалолазанием — так легко она преодолевала расстояние между восьмым и пятым этажами. Я видел, как напряглись её мышцы, какое сосредоточенное выражение приняло её лицо. Она в несколько прыжков достигла нужного окна. Оттолкнувшись от наружной стены, она влетела в помещение на пятом этаже. Денверский кривляка несколько минут назад разбил стекло, облегчив нам задачу.

Я видел движение импровизированного каната и догадался, что Эва расправляется с узлом на талии. Сейчас она сбежит, и я не смогу последовать за ней… Но, к моему удивлению, она выглянула и обратилась ко мне.

— Эй, ты там, как тебя? В общем, спускайся!

Её голос был таким же резким, как и движения.

Я потянул конструкцию из ткани на себя. Части были мастерски связаны морским узлом. Я обвязался и, подойдя к подоконнику, глянул вниз. Закружилась голова. Не от страха — я ведь уже смотрел на дорогу сверху и высоты не боюсь. Я осознал, что не представляю, как буду спускаться. Таким трюкам не учили в полицейской академии, да и мои редкие занятия в тренажёрном зале были лишь одним из способов закадрить девушек.

Но это была единственная возможность выбраться отсюда, найденная нами с Эвой, а ранее — денверским кривлякой. Не стоило также исключать возможность, что наши конкуренты снесли какую-нибудь дверь и уже кто-то радуется победе у входа в здание.

Я спустил ноги по ту сторону окна… Не смотри вниз, Энди! Думай о том, что тебя на пятом этаже поджидает красотка, за действия которой ты, между прочим, в ответе… Я медленно двигался вниз, перебирая руками «спусковой механизм» денверского парня. По скалам я не лазал, но вот упражнения с канатами мне давались легко. Лет двадцать назад.

Когда я был между окнами шестого и пятого этажей, сверху послышался шум. Очевидно, наши конкуренты пришли к тем же выводам, что и мы. Я поднял голову: из окна восьмого этажа на меня таращились несколько пар глаз. Вдруг в центре возникло лицо лысого качка. Он ехидно улыбнулся и схватился за приспособление, которое я по-прежнему называл про себя канатом. Приложив усилие, он подтянул меня на несколько дюймов. Вот сукин сын!

В окне пятого вновь появилась Эва:

— Эй, что там происходит?

Оценив обстановку, она вскочила на подоконник и, выпрямившись, ухватила меня за ногу и потянула вниз.

— Отпустите, мисс! — выкрикнул я ей. — Сейчас же! Бегите к выходу!

Она на мгновение застыла в раздумье, после чего исчезла. А лысый здоровяк подтянул меня еще чуть выше. Я находился на уровне окна шестого этажа. Через мгновение в моей голове промелькнула мысль: надо воспользоваться моментом, пока я не угодил в лапы конкурентов.

Нужно раскачаться посильнее. Я представил, как до меня это делал кривляка, и, коснувшись ногой стены, оттолкнулся что было сил.

Отлетев на некоторое расстояние, я вновь приблизился к стене и вновь оттолкнулся.

Такого качок и его команда от меня не ожидали. Они подтянули ещё немного, но амплитуда моих колебаний в воздухе уже была достаточной, чтобы совершить задуманное. Хорошо, что эти зомби на анаболиках не способны мыслить. Держась одной рукой за канат, а другой — прикрыв голову и лицо, я крутанулся и боком влетел в окно. Стекло разбилось вдребезги. Несколько осколков впились в руку, но неглубоко. Хотя, конечно, было больно.

Я зацепился за подоконник и соскочил на пол. Длины связанных штор как раз хватило, чтобы я свободно стал на ноги.

Это был офис, и за столами сидели люди. Разинув рты от удивления, они глазели на меня.

— Полиция Денвера! — крикнул я.

Чёрт, я же в Майами! Одна девушка в строгом костюме подняла руки вверх. Грузный мужчина лет пятидесяти потянулся к телефонному аппарату.

— Не стоит этого делать, сэр! — выкрикнул я ему. — Всё в порядке, дамы и господа!

Я ещё стоял, опоясанный канатом из штор. Лысый наверняка попытается снова меня подтянуть, так что надо действовать быстро. Я схватил с пола осколок стекла побольше и поострее и начал судорожно перерезать ткань. Я оказался прав: рывком меня отбросило к подоконнику, и я чуть не поранился о поднятый осколок. Нет уж, не на того напали!

Ещё несколько быстрых движений, и я распрощался с пуповиной, связывающей меня с восьмым этажом. Ткань осталась только вокруг пояса. Ладно, избавлюсь от неё позже. А теперь надо спешить.

— Прощайте, господа! Хорошего дня! — с сарказмом бросил я офисным служащим, покидая их кабинет.

В коридоре тоже были люди. Все пялились на мой странный зелёный пояс, явно не гармонирующий с остальной одеждой. Было неловко, но я старался не обращать внимания.

Меня обогнал мой денверский приятель. Он бежал, отклонив корпус назад, выбрасывая вперёд колени и смешно размахивая руками. Нормальные люди так не бегают.

Следом мимо меня промчалась Эва. Она двигалась грациозно, как лань. Может, они знают, куда направляться теперь? Я бросился за ними.

В открывшиеся двери лифта наперерез выходящим оттуда людям вбежал денверский парень. За ним, проскользнув между необъятной афроамериканкой и мужчиной с кейсом, вскочила Пристон. Мне ничего другого не оставалось, как бросить грозный взгляд на людей, готовящихся войти в лифт, растолкать их и шагнуть к моим новым знакомым. За моей спиной двери закрылись, и мы поехали вниз.

— Тебе идёт, — ухмыльнулась Эва, глядя на обмотанный вокруг пояса кусок ткани, ещё недавно служивший шторой в помещении на восьмом этаже.

— А ты сказал, что ничего не получится, — самодовольно произнёс денверский тип.

Здесь я разглядел его получше: он немного моложе меня, точно не гей, и у него наверняка тёмное прошлое — об этом говорит его бегающий взгляд.

— Я Эва Пристон, — она продолжала смотреть на меня, не обращая внимания на кривляку.

А я заметил, как он вздрогнул при её словах. Она протянула мне руку. Я ответил рукопожатием.

— Энди Фернандес. А ты кто? — я повернулся к третьему в нашей компании.

— Моё имя не такое звучное, как твоё, Фернандес, — он подчеркнул мою фамилию, намекая на то, что я не похож на латиноса. — Зови меня… Бивень!

Он тряхнул тазом в направлении Эвы. Она, естественно, поморщилась его пошлости. Он заметил, но проигнорировал.

— У тебя кровь… вот здесь, — указала Эва на мою руку.

— Не страшно, — ответил я, — заживёт.

Двери лифта открылись на первом этаже. От входа нас отделяли несколько ярдов. Переглянувшись, мы вспомнили об обещанных бонусах и бросились наперегонки: Пристон — грациозно, делая большие прыжки на своих стройных ногах, Бивень, как и несколькими этажами выше, — отклонившись назад и высоко поднимая колени. Я просто бежал. Стрельнуло в колене, из-за чего мне пришлось снизить темп.

Пристон оказалась на улице первой, Бивень — вторым, я, соответственно, замкнул тройку. У входа стоял «роллс-ройс». Мы осмотрелись: обычный солнечный день, куда-то спешат люди, движутся автомобили… Кажется, мы первые. Остальных участников гонки поблизости не было.

— Думаю, бонус наш! — радостно воскликнула Эва. Сейчас на её лице не было ни агрессии, ни злобы, ни малейшего намёка на затаённую месть.

— Так оно и будет!

Мы трое обернулись на голос. Из «роллс-ройса» вышел Эдди Бэдди, точь-в-точь как на плакате: за пятьдесят, волосы прилизаны, гладко выбрит, дорогая сорочка и трость.

— Дождёмся остальных. А сейчас, мистер, — он обратился ко мне, — не желаете ли избавиться от вашего модного, но неуместного аксессуара? — он указал тростью на мой зелёный пояс.

— Я почти сроднился с ним, даже расставаться как-то жалко!

Мой юмор не оценили. Бэдди протянул мне что-то вроде кортика, чтобы я перерезал ткань у себя на талии. После он поспешил забрать его обратно, но я успел разглядеть реликвию — именно так я бы обозначил тот кортик…

Ставшие в ряд в моей голове вопросы я задать не успел, поскольку появились пышногрудая блондинка и двое мужчин. Они расстроились, увидев, что мы их опередили. Через пару минут ещё четверо — девушки и парни. Следом за ними выбежали сразу восемь — мужчины и женщины. Оставалось двое. Все напряжённо уставились на вход, будто гипнотизируя его.

Выбежала девушка в лёгком платье. Что-то я её не припомню. Но вот татуировка вокруг лодыжки мне уже встречалась. Она была в зале на восьмом этаже.

— У-у-у! — разочарованно протянула она, быстро пересчитав нас глазами.

Следом за ней появился запыхавшийся лысый громила. Качок посмотрел по сторонам и отпустил дверь, которая чуть не сбила с ног выходящую из здания женщину.

— Я успел? — растерянно спросил он.

Его поведение никак не сочеталось с его мускулами.

— Вы двадцатый, — ровно ответил ему Эдди Бэдди.

Качок вскинул руки вверх и издал боевой клич, напугав прохожих.

— Айман! — позвал Эдди. — Найди-ка остальных и поблагодари за попытки. А вас поздравляю! — обратился он к стоящим полукругом победителям последнего отборочного тура.

С этими словами он вернулся к «роллс-ройсу», а рядом с нашей группой возник молодой араб, указавший на автобус — транспорт до гостиницы.

Лысый качок сверкнул в мою строну своими маленькими глазками. Похоже, я нажил себе врага. А вот Эва Пристон, кажется, больше не считает меня идиотом. Это приятно. И надо будет приглядывать за Бивнем — он уж очень подозрительно себя ведёт.

Глава 2. Участники

Ночью я не сомкнул глаз. Бивень напомнил о моём прошлом, которого я немного стыдился.

Моя биологическая мать… я даже не знаю её имени… оставила меня в родильном отделении. Ей было пятнадцать или шестнадцать, и она таким образом решила скрыть свой позор, совершенно не думая о моём будущем.

Ночная нянечка, которая заботилась о новорожденных, Лурдес Фернандес, сразу приметила меня. У них с мужем Карлосом не было детей, а им было уже под сорок. Как она всегда говорила, я смотрел на неё своими голубыми глазками и прекращал плакать у неё на руках…

Они добились опекунства. Имя Энди дал мне отец. Через год они узнали, что ждут ребёнка, и сочли это Божьим благословением за то, что взяли меня. Вскоре родился Пабло. Он гораздо лучше меня — честный, религиозный, трудолюбивый. В общем, не такой разгильдяй, как я. Но мама Лурдес всё мне прощала. Фернандесы меня усыновили, когда мне было три, и я стал полноправным членом их семьи…

Когда мне было пятнадцать, маму Лурдес ограбили. Она возвращалась после ночной смены, как вдруг на неё напали подростки в чулках на голове и отобрали сумку. Она была страшно напугана, а я, расспросив её, отправился на их поиски. Лучшее, что тогда пришло мне в голову, — ловля на живца…

Они изрядно поколотили меня. Из-за фингала под левым глазом меня ещё две недели в школе называли синеглазкой. Я сделал вывод: с преступниками, даже малолетними, не всегда можно справиться их методами. Нужно быть умнее, хитрее. И всегда быть на шаг впереди.

А потом я оказался в полиции. И если бы не мама Лурдес, то я был бы по ту сторону решётки камеры заключения. Всё-таки некоторые моральные принципы она во мне воспитала.

С Эвой Пристон надо будет вести себя очень осторожно. Необходимо заслужить её доверие.

А что, если я вылечу после первого же состязания? Провалю задание, упаду в глазах денверской полиции, не узнаю план Эвы… Зато мой отпуск вышел длиннее, чем я мог себе представить. И провести мне его предстоит не в денверском баре, а на острове в Карибском море в компании участников телепроекта «Остров».

Разница между нами лишь в том, что я, по сути, на работе, а все они — искатели приключений. И неважно, какова цель: миллион ли это чёртовых баксов, или помощь в расследовании ФБР…

Я не выспался и хотел вздремнуть в самолёте, но грудастая блондинка принялась со всеми знакомиться. Семнадцать участников подхватили её идею, и только трое не приняли в этом участия: я, Эва и Бивень. Пристон уткнулась в книгу, кривляка накрыл лицо шляпой, но я сомневаюсь, что спал. Последовав его примеру, я надел солнцезащитные очки, через которые не видно глаз, и принял позу спящего.

Я наблюдал за пассажирами. Блондинку звали Пенелопа Вудс, она была медсестрой, но её уволили из пенсильванской поликлиники за непристойное поведение. Прямо как в моих нескромных фантазиях.

Девушка с татуировкой, Вики Бойль из Алабамы, дважды была замужем, и оба раза неудачно: первый муж гулял направо и налево, а второй поднял на неё руку.

Лысый качок оказался чемпионом по армрестлингу из Мичигана. Бывшим. И его звали Джерри Грин. Видно, его родители не рассчитывали, что их очаровательный карапуз превратится в монстра на анаболиках.

Поочерёдно рассказывали о себе мужчины и женщины. Все они были кем-то в прошлом, а сейчас ничего собой не представляли. Сборище неудачников — так я назвал бы нашу команду. Непохоже, чтобы мы были «самыми лучшими». Может, нас отбирали по другим критериям? И я скоро пойму, по каким.

Девушка из Арканзаса, Дебора Фарроу, была фигуристкой. На одной из тренировок партнёр уронил её. С полученной травмой выходить на лёд врачи категорически запретили.

Молодой мужчина лет тридцати двух, Мэттью Стрелсон, в течение пяти лет был успешным брокером в Джорджии, пока ему не слили ложную информацию. Целью его участия в проекте был главный приз, чтобы рассчитаться с долгами.

Ещё один парнишка, Зак Рикман, увлекался гонками. Но ровно до тех пор, пока его жена не забеременела и не потребовала отказаться от рискованного занятия. Он принял её условие, но мечта о скорости не покидала его.

Были ещё бывший адвокат из штата Небраска Энтони Лонгвуд, разорившийся коммерсант из штата Мэн Марк Гендлер, так и не ставший актёром калифорниец Джеймс Йорк, вечная официантка из Орегона тридцатичетырёхлетняя Полли Энорт, держательница домашнего борделя в Нью-Мексико Мэг Слотен, которую прикрывал дружок-полицейский, пока его не вышвырнули со службы.

Трое ребят из Юты — Себастьян Трибби, Боб Мун и Ванесса Джефферсон, профессии которых я не запомнил, — держались вместе. Очевидно, сошлись ещё на первом кастинге и образовали свою команду.

Сэм Гелдоф из Северной Дакоты несколько лет назад разом потерял всю семью — жена и двое детей отравились газом во сне.

Меня заинтересовала Марсела Кондэ из Флориды. Она не стала говорить, чем занималась до участия в телешоу, затронув тему нашего приближения к островам. Присмотрю и за ней.

Неопрошенными остались наша троица и ещё одна кудрявая девушка. Она выглядела хрупкой. Не представляю, как она оказалась вчера в первой двадцатке.

Ажиотаж вокруг иллюминаторов прекратился, как только голос подал Бивень. Он, как и я, притворялся спящим и подслушивал.

— Друзья, нам лететь ещё около часа!

— С чего ты взял? — уточнил Зак.

— И какие мы тебе друзья? — прогремел Джерри.

— На какой вопрос мне ответить сначала? — широко улыбнулся Бивень.

— А как ты думаешь? — процедил качок, злобно прищурившись и играя бицепсами.

Бивень моргнул, улыбка начала сходить с его лица. Лысый здоровяк ждал ответа. И лучше бы кривляке не медлить, чтобы не злить Джерри.

— Я ни с кем ссориться не собираюсь, — вновь улыбнулся Бивень.

— Я тебе и не советую, — оскалился в ответ качок.

— А что насчёт того, что мы ещё не прилетели? — одобрительно кивнул Зак горе с мускулами.

— Мы пролетаем Кубу, посмотрите же, — указал Бивень на иллюминатор.

— Он прав. И хватит об этом.

Это был голос Эвы Пристон, резкий и агрессивный. Она в момент приструнила Джерри и Бивня. Качок вернулся на своё место. Дальше все летели молча, лишь иногда кто-то перешёптывался с соседом.

Я впал в задумчивость. Став невольным свидетелем знакомства пассажиров небольшого самолёта, летящего в одно из самых привлекательных мест на земле, я старался составить их портреты.

Джерри Грин. Туповат, любит драки, в которых часто побеждает, у женщин успехом не пользуется, живёт с мамочкой, которая в нём души не чает. Он не злой, но обижен на жизнь. Хотел бы жениться, но выставляет себя дураком на первом же свидании.

Грудастая Пенелопа. Твои формы участили пульс одиннадцати пассажирам этого небольшого самолёта. Ты, верно, так же соблазняла докторов и пациентов, пока тебя не вышвырнули с работы. Развратница.

Мисс Бойль. Ты никогда не выйдешь удачно замуж. Посмотри на себя: на твоём лице написано: «лахудра». Если бы ты была моей женой, я бы тоже изменял тебе и лупил. Наверняка.

Гонщик Рикман. Надолго ли тебя хватит? Готов поспорить, ты вернёшься на трассу раньше, чем твой ребёнок скажет «папа». Но у тебя, должно быть, хорошая реакция, и ты рассчитываешь победить.

Дебора. Ты была прелестна на льду. Готов биться об заклад, твоё падение — результат интриг твоей соперницы. Только вот зачем ты здесь? Ах, да! Вы, спортсмены, всегда к чему-то стремитесь.

Троица из Юты вылетит быстро.

Мэттью Стрелсон. Человек, разоривший других. Повезло, что тебя не убрали. Ты профукал чужие деньги, а мистер Гендлер — свои. На вас, ребята, я бы не стал рассчитывать в трудной ситуации.

Актёришка Йорк. Так ёрзал, когда рассказывал о себе. Я и то лучше держусь.

Лонгвуд. Достойная фамилия, хорошее образование, попался на взятке. Если тебя можно купить, то можно и продать — дело в цене.

Мэгги Слотен. Ты не просто содержала бордель. Ты и сама была жрицей любви. У таких, как ты, это отпечатывается на лице, и никакой пластический хирург этого не исправит. Потому что это внутри.

Я догадываюсь, почему ты здесь, Гелдоф. И хорошо, что не топишь своё горе в баре или с такой, как Слотен. Ты, наверное, самый достойный из нас. Буду болеть за тебя. Если вылечу раньше.

Полли Энорт. Ты вряд ли будешь скучать по тарелкам и назойливым посетителям. Твоя профессия — одна из самых неблагодарных. Ты недурна собой и не глупа, но у тебя не было возможности получить образование. Зато ты много читаешь. И, к сожалению, живёшь в мире своих фантазий.

Марсела. Ты — одна из моих четырёх объектов. Основным по-прежнему остаётся Эва. Ещё я пристально слежу за Бивнем. А также за хрупкой кудрявой девушкой, которая ещё не успела рассказать о себе.

По прошествии ещё сорока минут самолёт начал снижаться, и в салоне раздался электронный голос Эдди Бэдди.

— Приветствую вас. Совсем скоро вы станете гостями на моём острове. Но попасть на него не так просто: отсутствует посадочная полоса… Таким образом, есть только один способ, — он выдержал паузу, давая нам возможность подумать.

— Вплавь, — шепнула Эва.

Её услышали мы с Бивнем и ещё несколько человек, сидящих поблизости. Среди них была Пенелопа Вудс. Вскочив с места и тряхнув своим бюстом, она выкрикнула:

— Какого черта? Мои вещи намокнут! А если я утону? И… здесь водятся акулы!

— А ты не заигрывай с ними! — бросил ей Бивень.

— Удачи! — загадочно произнёс голос Эдди Бэдди.

Самолёт был в нескольких ярдах от поверхности воды. Я решил, что он запросто мог бы сесть в море — именно такого рода воздушное судно отправилось из аэропорта Майами, но, похоже, ведущий решил испытать нас. Пассажиры напялили на себя оранжевые спасательные жилеты, некоторые водрузили на плечи рюкзаки с вещами. Слабоумные! Они же потянут вас на дно. Не хочу быть виновником чьей-то гибели.

— Эй, вы бы не надевали это на себя, — я указал на их рюкзаки.

— И что, по-твоему, нам делать с вещами? — уточнил Зак.

— Выбросить в воду, — ответила за меня Эва.

Она всё больше нравилась мне. Остроумная, догадливая, анализирующая.

Я согласно кивнул. Остальные смотрели на нас с недоверием, обдумывая сказанное. Затем большинство начали снимать рюкзаки. За ними последовали остальные. Стадное чувство. Интересно: если приказать им и жилеты снять, послушают?

Самолёт снизился до минимально возможного расстояния над поверхностью воды. Из кабины пилота вышел бэддинский араб и беззвучно подошёл к люку. Всё-то у них предусмотрено. Вопрос только в том, кто окажется самым смелым и сделает первый шаг…

Я неплохо плаваю, но раньше доводилось делать это только в бассейне или в озере. Я слышал, что вода в море солёная. Ещё там волны. И, как сказала Вудс, акулы. Их я тоже видел только по телеку и никак не хотел бы наткнуться на их огромные челюсти. Пожалуй, я постою в сторонке и пропущу несколько человек, чтобы посмотреть, что с ними станет.

До острова было около полумили — расстояние, которое нам придётся преодолеть вплавь. Айман открыл люк и жестом указал на Марселу Кондэ. Она нерешительно приблизилась к люку, остальные отступили. Девушка бросила вниз рюкзак с вещами. Я, Джерри, Зак, Эва и Бивень подошли к люку и проследили судьбу вещей Марселы. Ударившись о воду и попрощавшись салютом из брызг, он пошёл ко дну. Кондэ изменилась в лице и отступила.

— Есть ещё жилеты? — я обратился к арабу, он кивнул в ответ. — Где?

Он указал в сторону хвоста самолёта. Я увидел большой деревянный ящик. Я подскочил к своей находке и открыл крышку. В ящике действительно были жилеты. Я взял в охапку несколько штук, вернулся к люку и протянул их остальным. Марселе они были ни к чему, а вот другие с радостью схватили их и стали прикреплять к рюкзакам.

Я вернулся к ящику, чтобы взять ещё жилеты. Так я сделал ещё две ходки, пока все пассажиры не получили приспособления для спасения своих вещей. Я запомнил, как делала крепёж Эва, и в точности повторил её действия. После Бивень предложил связать все вещи вместе, чтобы они не потерялись в море. Его идею все одобрили, и мы скрепили рюкзаки верёвками, найденными мною в том же ящике.

Джерри, я и Мэттью подтянули связанные рюкзаки к люку и отправили их в пучину. Самолёт продолжал кружить вокруг заданных координат, а мы поочерёдно его покидали. Первой прыгнула Марсела, за ней — Эва, Зак, Пенелопа, Лонгвуд и Гелдоф, потом остальные. Последними остались Йорк, Бивень и я. Айман недвижимо стоял у люка. За всё время он не проронил ни слова. А мы трое в упор смотрели друг на друга, ожидая, кто же окажется смелее.

— Мистер Йорк, — обратился к парню Бивень, после чего я окончательно уверился, что он, как и я, изучил пассажиров, притворяясь спящим, — вы разве не проделывали такие трюки на съёмках?

Он широко улыбнулся хитрой улыбкой. Скользкий тип.

— Я… я… нет, никогда, — заикаясь, ответил Джеймс.

— Уверен, это увлекательнейшее приключение! — не прекращая улыбаться, Бивень толкнул парня, и тот с воплями полетел вниз.

Я подскочил к люку, чтобы видеть его. Йорк летел, размахивая руками и ногами, и в итоге здорово ударился о воду спиной. Я ждал, когда он вынырнет и поплывёт к остальным, но его всё не было. Я повернулся к Бивню. Он испуганно смотрел вниз, понимая, что натворил.

— Ты за это поплатишься! — бросил ему я и выпрыгнул из самолёта.

Лететь было не страшно. Ветер обдувал лицо, и в нос ударил непривычный запах. Я зацепил воду больным коленом и пошёл ко дну следом за Йорком. Солёная вода резала глаза. Я не знал, долго ли смогу сдерживать дыхание. Парня не было видно. Я нырнул глубже. И ещё глубже. Жилет выталкивал меня на поверхность, но моей задачей было спасти Йорка.

Наконец, я увидел его. Он опускался медленно в толще воды, уже не размахивая конечностями, как делал это в воздухе. Я приложил усилия и приблизился к нему. В солёной воде плыть гораздо сложнее, чем в пресной, особенно если на тебе спасательный жилет.

Я настиг Йорка и схватил его руку. Он не пристегнул спасательный жилет и во время удара о воду выскользнул из него. Я потянул его вверх. Мне самому уже не хватало кислорода, но совесть не позволяла бросить парня на верную смерть. Я сделал несколько рывков к поверхности, но сдвинулся очень незначительно.

Неожиданно рядом возник Бивень. Неужели решил исправить свой гадкий поступок и спасти нас? Он подплыл к Йорку и схватил его свободно телепавшуюся руку. Мы вместе потащили его к поверхности. Жилета на Бивне не было.

Вынырнув, я начал жадно глотать воздух. Сделав несколько быстрых вдохов и наполнив кислородом лёгкие, я повернулся к Бивню. Он находился за спиной парня, обнимая его в области груди. Я не сразу понял, что он делает. Но спустя секунду догадался: это была первая помощь человеку, который поперхнулся или захлебнулся. Я уже совсем позабыл, чему нас учили на курсах. Губы Йорка были синими, а сам он был жутко бледным.

Несколько резких движений Бивня вернули его к жизни. Из его рта и носа полилась морская вода, он закашлялся, из глаз потекли слёзы. Или это тоже было Карибское море?

Парень был страшно напуган. Увидев меня, он выдавил жалкое «спасибо», ещё не догадываясь, что за его спиной находится человек, который чуть не стал сегодня убийцей. Его убийцей. И, чёрт подери, спасителем.

А мы с Бивнем сверлили друг друга глазами. Мне хотелось врезать ему, но момент был неподходящий. Я надеялся, такой случай ещё представится.

Остальные участники были далеко впереди нас. Было трудно разглядеть, кто лидировал. Ещё я видел наши связанные рюкзаки, которые кто-то тянул. Уверен, это качок Джерри.

Тут только я заметил два ярко-оранжевых пятна, качающихся на волнах. Спасательные жилеты Йорка и Бивня.

Мы с Бивнем обхватили парня за пояс, а он нас за плечи. Мы двигались медленно в морской воде, борясь с течением. Голову припекало солнце, и мы поочерёдно окунались. Меня мучила жажда.

Через полчаса мы достигли берега. На бело-жёлтом песке, сплошь усеянном мелкими ракушками, сидели уставшие участники. Мы выволокли Йорка и положили на берегу. К нам подошли, покинув свои места, Эва, Джерри, Пенелопа, Мэгги Слотен и Полли Энорт. Я видел, что остальные смотрят на нас с интересом.

— Что с ним? — обеспокоенно спросила Мэг.

— Наглотался Карибского моря! — иронично ответил Бивень.

Он, похоже, гордился, что спас его. Вспомни, что это пришлось делать по твоей вине, ублюдок!

Вудс склонилась над Йорком, закрывая солнце своим бюстом. Парень заулыбался. Она провела рукой по его лбу, проверила пульс, спросила, как он себя чувствует.

— Он в безопасности, — раздался завистливый голос Зака из-за моей спины, — только вот стоит оттащить его в тень. Вон под те пальмы, — он указал на ряд тропических деревьев, растущих неподалёку прямо из песка.

Джерри легко подхватил избежавшего гибели парня и понёс его к пальмам. Я смотрел ему вслед. Здоровяк даже не напрягся — Йорк был худым и невысоким.

Ко мне подошла Эва.

— Что-то мне подсказывает, что он не просто захлебнулся, — в её голосе чувствовалась подозрительность.

Я нахмурился, не зная, сказать ли ей правду. Я окинул глазами присутствующих — Бивня среди них не было. Смылся.

— Лучше спросить об этом нашего вертлявого дружка, — намекнул я ей и направился за Джерри, чтобы избежать лишних вопросов, отвечать на которые у меня не было ни сил, ни желания.

Высохнув после вынужденного купания, участники все до единого перебрались в тень. Пенелопа, оставившая на время уснувшего Йорка, разбирала, как и многие, свой рюкзак. Она достала намокшие шорты, топики и бикини, бритву, дезодорант, и всякие женские штучки. Со всего на песок стекала вода. То же произошло и с содержимым рюкзаков остальных участников. Всех, кроме Марселы, вещи которой покоились на дне моря, и Эвы, рюкзак которой был водонепроницаемым. Она и это предусмотрела.

Я извлёк свои вещи, насквозь промокшие, пропитанные солью и запахом моря. Сейчас бы стиральную машину… Или, на худой конец, пресную воду и мыло.

— Эй, держи! — Вудс протянула Кондэ шорты, — верх будет тебе великоват, а это, думаю, в самый раз, — она виновато улыбнулась.

За Пенелопой к Марселе поочерёдно подошли другие участницы, каждая вручила ей по одной из своих мокрых вещей. Девушка растрогалась, принимая дары.

Мы развесили вещи на большом кусте, одна сторона которого освещалась солнцем.

— Кто-нибудь знает, сколько сейчас времени? — спросил Марк.

У большинство из нас были наручные часы, но они показывали разное время. Что за бесовщина? Марк повторил мои мысли вслух.

— Когда мы ещё были на борту, перед тем, как прыгнуть… я взглянула на часы, — заговорила кудрявая девушка, которая до сих пор не назвала своего имени. — Было без пяти три. Думаю, сейчас половина шестого. Да и солнце уже не так высоко над горизонтом, и жара спадает.

Наблюдательная девушка.

— Простите, мисс, — прервал её Марк, — мои часы очень дорогие, и они всегда показывают точное время. И сейчас на них без четверти восемь.

— А на моих — полдень, — вмешался Джерри.

— Извините, но судя по расположению солнца, сейчас около половины шестого, — настаивала на своём кудряшка.

— Почему вы так уверены? — не унимался Марк.

— Я — синоптик, — коротко ответила девушка, обезоружив напавших на неё мужчин.

— Как вас зовут, мисс синоптик? — спросил я.

— Джулия Хьюз, — ответила она.

— А ты-то сам кто? — Джерри невзлюбил меня ещё с момента моей попытки обхитрить его, когда я висел на канате из штор между окнами пятого и шестого этажей.

— Энди Фернандес. Давно и безнадёжно безработный, — это первое, что пришло мне в голову.

Не мог же я им признаться, что я полицейский. Людей моей профессии не любят, а я и без того не зарекомендовал себя «отличным парнем». Кроме того, об этом не должна узнать Эва Пристон. Ни при каких обстоятельствах.

Я вернулся в тень и сел под пальмой, широко раскинувшей свои ветви. Я смотрел на море. Вдоль берега оно было лазурным, а вдалеке — тёмно-синим.

Надолго ли я здесь? Что ждёт меня на этом острове? И что за люди меня окружают?

Выводы, сделанные об участниках в самолёте, были весьма поверхностными. Некоторые участники по-прежнему оставались загадкой: Марсела Кондэ — для меня, Эва — для всех остальных. И ещё Бивень. Его до сих пор не было видно.

Я решил пройтись, осмотреться и, возможно, найти этого жеманного подлеца. Я помнил, что на нём были типа ковбойских сапоги на небольшом каблуке, значит, его можно вычислить по следам. Я поднялся и пошёл к берегу. За мной увязалась Пристон.

— Эй, Фернандес, хочешь сбежать, как Смехло?

— Ты о Бивне? — я оценил её находчивость.

— О нём, — усмехнулась Эва.

— А у меня какое прозвище? — поинтересовался я.

— Я ещё не придумала.

Совсем как маленькая. Она и есть маленькая. Умненькая, хорошая девочка. Я постараюсь не допустить, чтобы ты наделала глупостей… А назвать Бивня Смехлом было в точку.

— Расскажешь мне, когда… найдёшь подходящее определение для меня? — мне не хотелось, чтобы у меня было прозвище, как у бандита или идиота вроде Бивня.

— Узнаешь первым. Обещаю.

Я обнаружил следы подошв с заострённым носом и углублением в области пяток. Однозначно, ковбойские сапоги. Следы вели в сторону, к зарослям, огибали их и уходили вглубь острова. Так нам его не найти.

Пристон догадалась, что именно я ищу.

— Он сбежал, да?

— Далеко не уйдёт. Мы ведь на острове.

Я подошёл к зарослям, за которыми терялись следы Бивня, и спросил:

— Что это?

Я нагнулся и подобрал с земли занесённый песком коробок охотничьих спичек.

— Отличная находка, Энди!

Меня радовало, что пока она называла меня по имени.

— Надо показать всем…

Я схватил несколько сухих веток, Эва последовала моему примеру. Мы вернулись к пальмам, где были остальные.

Глава 3. Герой

Я проснулся от шума. Открыв один глаз, я не сразу сообразил, где нахожусь. Ярко светило солнце, и я закрылся от него рукой. Приподнявшись, я сел и осмотрелся: пальмы, песок, море и чёртово палящее солнце. Я всё ещё на острове.

Шум доносился от воды. Я сфокусировал сонные глаза: в море плавала женская половина нашей компании. Женщины резвились в воде, ныряли, брызгали друг на друга и верещали. Я повернулся направо. Рядом ворочалась Эва. Видимо, её тоже разбудил шум.

Я восстановил события вчерашнего вечера. Мы принесли найденные спички и сухие ветки. Зак и Мэттью первыми бросились в заросли, чтобы насобирать ещё «дров», как они назвали засохшие крючковатые палки. Мы разожгли костёр. У Вики Бойль обнаружилось несколько банок с мясными консервами. Женщины запасливы. Наш скромный ужин прошёл в тишине, так как все устали и проголодались. Конечно, самым недовольным остался Джерри. Он бы не насытился, съев даже все консервы Бойль.

После ужина все разделились на группы по интересам: одни плясали у костра, другие гуляли вдоль берега. Качок пытался сдвинуть с места огромный валун, но тот не шелохнулся, заставив лысого вспотеть.

У меня не было желания общаться. Эва тоже сидела одна в стороне, печально вглядываясь вдаль. Она набирала в ладонь песок и пропускала его между пальцами — словно ушедшее время, о котором сожалела, словно события, которые не могла изменить.

Я прилёг на песок под пальмой, положив под голову свой рюкзак, и не заметил, как уснул. Мне ничего не снилось. Впрочем, как всегда. Я завидовал людям, которые видят сны. В этом есть что-то завораживающее. У меня же по ночам перед глазами было черно…

Эва открыла глаза и пожелала мне доброго утра. Она потянулась и поднялась, приняв сидячее положение. На ночь она надела длинную полосатую рубашку с рукавами. Я только сейчас поймал себя на мысли, что за всё время, что находился рядом с ней, ни разу не взглянул ей в декольте. Я успел разглядеть остальные восемь бюстов, среди которых особо выделялся принадлежащий Пенелопе Вудс. А Эва не вызвала во мне обычного порыва пялиться на её достоинства. Впервые за всю мою жизнь.

— Я бы сейчас съела тост и выпила кофе.

А я бы закурил. Мои запасы промокли, как и у остальных курильщиков.

— Нам придётся забыть о некоторых радостях жизни и удобствах на время, — ответил я.

Она недовольно поморщилась. Хорошо, что она мне доверяет. Так мне легче за ней присматривать. Может, она раскроет свои тайные замыслы…

— Эй, смотрите, кто идёт! — Зак указывал в направлении мыса в полусотне ярдов от нашего ночлега.

— Энди, это же Смехло! Что это у него?

Эва резво вскочила на ноги и побежала к Рикману. Я медленно поднялся, придерживая колено. В её годы я тоже мог так запросто бегать и прыгать. Сейчас уже возраст не позволял.

К Заку и Эве направились и другие, кто был на суше. Я подошёл одним из последних. К нам, застревая каблуками в песке, вразвалку двигался Бивень. Он нёс длинную заострённую палку, на которой что-то было нанизано. Мы все вопросительно переглянулись. Когда он подошёл ближе, я увидел, что это рыбины. Несколько довольно крупных, остальные помельче. И все пойманы недавно, поскольку двигали жабрами, а некоторые — хвостами.

Бивень по-дурацки широко улыбался и явно гордился своей добычей.

— Я решил немного порыбачить, друзья! — доложил он.

Мне показалось подозрительным его ночное отсутствие в лагере, разбитом нами на пляже. Если рыбу он поймал недавно, то где пропадал с того момента, как мы достигли берега?

— Я думал, нас будут кормить, — пробормотал Джерри, походивший на маленького мальчика, у которого отобрали конфету.

— Не стоит на это рассчитывать, качок, — бросила ему Эва, — нам придётся добывать пропитание самим. Или, может, ты думал, что попадёшь на курорт, где всё включено?

Джерри выглядел расстроенным. Он, верно, и вправду решил, что с утра до вечера будет объедаться стейками и хот-догами, а в перерывах между едой участвовать в соревнованиях.

— Вот и я о том же, — протянул нам Бивень свою добычу.

Этот жеманный подлиза рассчитывал на наше благосклонное отношение. Что же, в лице некоторых он нашёл приятелей. Но до первой же оплошности. Я помню, что ты вытворил вчера. И Йорк помнит.

Зак и Мэттью развели костёр с помощью найденных мною спичек и сухих веток. Они соорудили что-то вроде мангала, и теперь наш завтрак поджаривался на огне.

Ещё с вечера меня мучила жажда. Я обратился к Бивню:

— Ты нигде вчера не наткнулся на пресный водоём — реку, озеро?

Мой голос был преисполнен сарказма, что не очень ему понравилось.

— Нет, ни лужицы, — как обычно, нагло улыбаясь, ответил он.

— Предлагаю отправиться на поиски!

Эта идея ему не понравилась, но мой тон не оставил ему выбора.

— Я пойду с вами! — выпалила Эва.

— Тропические джунгли — не место для таких красоток! — расплылся в гадкой улыбке Бивень, повернувшись к ней.

— Скорее, не для таких придурков, как ты, Смехло! — надменно ответила ему Пристон.

Прозвище ему не понравилось. Он скривился, но ничего не ответил. Даже постоять за себя не может. Съедает всё, чем его кормят.

Мы втроём направились вглубь острова. Здесь не пахло морем и водорослями — были густые заросли и множество звуков.

— Как считаешь, Фернандес, нас тут бросили на произвол судьбы? — голос Эвы не был испуганным — скорее ироничным.

— Я считаю, нам дали время освоиться и присмотреться друг к другу. Ты заметила, что уже образовались группы?

— Да, многие крутятся вокруг качка Джерри, считая, что сила в мышцах. Думаю, просто боятся, что он может их поколотить.

— А ещё троица из Юты. У них что-то вроде коалиции штата, — добавил я.

— Ты, кстати откуда, Энди? — поинтересовалась Эва, перешагивая бревно.

— Мы с Бивнем из Денвера.

Всё время наш скользкий друг шёл молча, прислушиваясь к беседе. На мою последнюю фразу он среагировал весьма неожиданно: весь напрягся, между бровями образовалась складка, потом его лицо вытянулось и вновь приняло обычное выражение.

— Вообще-то, я из Остина, Техас. В Денвере совсем недавно.

Я бы подумал, что он оправдывается. Или врёт.

— Интересно, — задумалась Эва, — я тоже из Денвера.

— Может, тогда и нам стоит образовать коалицию? — предложил я.

— Денверские тигры, к примеру, — предложила Пристон.

— Почему тигры? — удивился я.

— Они сильные, быстрые и красивые…

— Да, красивые, — подтвердил я.

Кажется, я покраснел. А Эва незаметно улыбнулась уголками губ. Она действительно красива. Даже когда нервничает и злится. А в моменты, когда не думает о мести, она просто очаровательна. Как сейчас.

— Эй, Смехло, — Бивень напрягся, вновь услышав от девушки своё прозвище, — может, скажешь своё имя? А то Бивень звучит глупо, а Смехло — мне и самой надоело.

— Алан Хук, — пробурчал он.

— Отлично, Алан.

— Но я по-прежнему предпочитаю, чтобы меня называли Бивень. Хотя ты, детка, можешь звать меня как угодно.

Он с ней заигрывал. Но, судя по выражению её лица, ей это было неприятно.

Она пробиралась по джунглям, отодвигая и придерживая ветки. Над её головой с воплями пролетел разноцветный попугай, размахивая крыльями. Но она не испугалась, как сделала бы любая другая на её месте. Смелая девочка.

Вдруг мы услышали крик. Человеческий. Эва, шедшая впереди нас, пригнулась и, быстро перебирая ногами, направилась на звук. В зарослях было не легко передвигаться, тем более с моим коленом. Я бросился за ней, отодвигая ветки и не удосуживаясь придерживать их, из-за чего пару раз они прошлись по выставленным вперёд рукам Бивня.

Джунгли редели, и мы слышали всё отчётливее плеск текущей воды. Наконец, мы очутились на краю каньона. На другой стороне журчал водопад. Отлично. Воду мы нашли. И, похоже, ещё кое-что. Точнее, кое-кого. Крик донесся снова откуда-то снизу, совсем близко. Эва первой приблизилась к обрыву и выглянула на зов.

— Помогите, скорее!

Я подскочил к ней, через мгновение рядом оказался Бивень. Мы трое созерцали висящего на сучке Боба Муна. Его рубашка была продырявлена на спине, а сам он пытался ухватиться за камни и растительность, торчащую из скалы. Я припомнил, что не видел его утром. Вполне вероятно, он тоже отправился на поиски пресной воды, но не приметил обрыва.

— Сейчас мы тебя вытащим, Боб. Только не дёргайся, — крикнул я, а после обратился к своим спутникам: — Держите меня за ноги крепко, а когда дам команду, тащите нас.

— Тебе не кажется, что ты тяжеловат для этого? — сверкнул глазами Бивень.

— Может, тогда ты? — предложил я ему.

— Лучше девчонку!

— Я не против, — отозвалась храбрая Эва Пристон.

— Нет, ей не вытащить его, он слишком крупный. Это должен сделать один из нас.

— Ты, Хук! — указала ему девушка.

Лицо Бивня было испуганным, а глаза бегали по сторонам, будто ища защиту. Он ещё и трус, ко всему.

— Пока вы будете спорить, я сорвусь вниз и разобьюсь! Я уже слышу, как трещат нитки! — бедняга Боб чуть не плакал.

— Держи его крепко, Эва!

— Есть, Энди!

Неужели я говорил приказным тоном? Или она просто подыграла мне?

Я навалился на Бивня, чтобы у него не было возможности сопротивляться.

— Ты поможешь парню, иначе я расскажу всем про Йорка, — шепнул я ему.

— Почему ты уверен, что он сам не сдаст меня? — прошипел он в ответ.

— Потому что он не такое дерьмо, как ты!

Бивень перестал ёрзать и послушно пополз к краю обрыва. Я сел ему на ноги, а Эва подскочила и зафиксировала его ступни. Я дал ему возможность приспуститься к Бобу, после чего всем весом придавил ноги. Он кряхтел. Конечно, ему было неудобно, но необходимо было искупить свою вину и заслужить моё молчание.

— Ухвати его хорошенько за руки. Как только будешь уверен, что крепко его держишь, дай знать. Мы потащим вас наверх!

— Он весь скользкий и мокрый. Он вырвется и разобьётся! — крикнул в ответ Бивень.

— Нет, я так не хочу! — отозвался Боб.

— Держи его за ремень! У него есть ремень? — выкрикнула из-за моей спины Эва.

— Да, и довольно прочный.

— Хватай за ремень! — нервы Боба не выдерживали.

Бивень приспустился ещё немного, после чего я крепко сжал его ноги.

— Я держу! — выкрикнул он.

— Точно? Крепко держишь? — засомневалась Эва.

— Да, детка! Крепче только тебя в объятиях стисну!

— Он крепко держит, — уверенно произнесла Пристон.

— Итак, на счёт «три» мы вас вытянем. Один, два, три!

Мы потащили их. Я слышал, как порвалась рубашка Боба, как кряхтел Бивень, как они оба вскрикнули, а через несколько секунд что-то упало в воду на дне ущелья. Мы автоматически остановились.

— Что вы там уронили?

— Тащите, тащите скорее! — их крик в унисон напомнил нам, что они всё ещё висят над бездной.

Собрав все силы, я потянул Бивня за торс. Я старался облегчить задачу Эвы, но без неё я бы не справился. Когда кривляка был уже полностью на поверхности, а голова Боба торчала над обрывом, Пристон отпустила Бивневы сапоги и подскочила к краю пропасти. Она схватила Муна за руку и подтянула выше. А я продолжал тащить Бивня, вцепившегося в ремень Боба.

Наконец оба оказались на поверхности. Мун сел на землю и вздохнул с облегчением. Бивень поднялся на ноги и отряхнулся с таким видом, словно он не человеческую жизнь спасал, а валялся в помоях. Эва присела на колени около Боба, я приземлился рядом.

— Всё в порядке, дружище? — спросил я.

— Вроде да… Спасибо вам. Если бы вы не оказались поблизости, я бы погиб.

— Но что вы здесь делали? — Эва обратилась к нему на «вы», хотя он был не намного старше меня или Бивня, а нам она бесцеремонно «тыкала», как своим.

— Я проснулся ни свет ни заря. Хотелось пить. Я решил отыскать пресную воду. Я забрёл сюда, услышал шум воды, но в темноте не заметил отвесный склон. Если бы не тот проклятый сучок, я бы добрался до реки.

Он осторожно наклонился и посмотрел вниз, мы повторили его движение. На дне каньона бурлил поток. Интересно, там глубоко? Если да, то он бы не разбился. Но мог утонуть.

— А где Бивень? — Эва озиралась по сторонам.

Я оглянулся. Действительно, наш кривляка исчез.

— Опять сбежал, — констатировал я.

— И ещё вопрос, — Пристон терзали сомнения, — кто-нибудь из вас помнит обратную дорогу?

Мы посмотрели друг на друга, потом обернулись к чаще. Джунгли, из которых мы вышли, будто разрослись, пока мы занимались спасением Муна.

— Лучшее, что мы можем сделать, — выдвинул я свой план, — идти вдоль реки. Она наверняка впадает в море, а значит, рано или поздно, мы выйдем на пляж. Думаю, это лучше, чем заблудиться в джунглях.

— И как мы потом найдём остальных?

По-видимому, Боб пережил страшные мгновения, будучи подвешенным над пропастью, и теперь не мог ясно мыслить.

— Мы на острове, не забывай!

Готов поспорить: Эва считает его тупоголовым.

Немного отдохнув, мы пошли по краю обрыва вдоль реки. Она оказалась извилистой, и мы потратили гораздо больше времени на дорогу, чем если бы шли по прямой.

Мун оказался ещё и болтуном. Он рассказал, что в молодости работал на судоремонтном заводе, но попал под сокращение, потом нашёл место на газозаправочной станции, но и оттуда его вскоре попросили. Ни на одной работе он не задерживался долго. Ему было уже сорок, и он решил отправиться на остров для участия в телешоу. На победу он не рассчитывал, но хотел засветиться, рассчитывая после найти приличную работу. Людям нравятся телегерои.

В джунглях не было жарко, как на пляже. И мы не позавтракали. Отправившись на поиски воды, мы рассчитывали вскоре вернуться. Теперь Джерри вряд ли оставил нам хоть кусочек. Эве было проще, чем нам. Женщины могут подолгу обходиться без еды. Они ведь помешаны на диетах. Но пить хотелось с каждым шагом всё больше. И курить.

Солнце стояло высоко над горизонтом. Было около полудня. Каньон был уже не таким глубоким, как в том месте, где мы нашли Муна. Река здесь сужалась и резко поворачивала влево.

— Вы это слышите? — спросила нас Эва, приостановившись и прислушавшись.

Я ничего не слышал, и Боб, похоже, тоже.

— Идёмте!

Эва помчалась вперёд, не оставляя нам время на раздумья. Мы пошли за ней. Обогнув густые заросли и повернув по направлению реки, мы увидели, что она расширилась и стремительно несла свои воды в море. В нос ударил резкий запах водорослей. Воздух был пропитан солью и йодом.

— Э-ге-гей! — воскликнул Боб и побежал, обгоняя Эву, к пляжу.

Я поравнялся с Пристон. Она шла медленно, о чём-то размышляя. Попробую угадать её мысли.

— Думаешь о Бивне?

— В жизни не встречала такого прохвоста. Он мог бы быть неплохим парнем.

Мы спускались к воде.

— Он способен на хорошие поступки только под дулом пистолета, — возразил я ей.

— Да, он трусоват. Но на это должны быть причины, — она, кажется, оправдывала его. Наивная девочка. Такие гады, как Алан Хук, никогда не протянут руку помощи, если им это не выгодно.

Мы шли по раскалённому песку. Я хотел послушать её рассуждения и задал вопрос:

— Интересно, далеко мы ушли от лагеря?

— Не думаю. Мы ушли довольно далеко, пока не нашли Боба. Потом двигались вдоль реки. Если ты заметил, она всё время поворачивала налево. Значит, через час-полтора мы будем на месте.

Её расчёты совпали с моими.

— Эй! — крикнул нам Мун. Он стоял у берега, размахивая руками. Убедившись, что он привлёк наше внимание, он указал в сторону горизонта: — Что это, по-вашему?

Мы пригляделись. Вдалеке было что-то белое, и оно двигалось в направлении острова.

— Предлагаю идти в лагерь, — отозвалась Эва.

Глаза её были стеклянными. Мы с Бобом согласились.

Прежде мы умылись в реке. И вдоволь напились воды. Она была слегка солоноватой, поскольку в нескольких ярдах было море. Я набрал воду в бутылки, которые нашёл здесь же, на берегу. Боб уронил их, когда сорвался с обрыва, а река вынесла на пляж.

Стараясь придерживаться тени, мы шли теперь в обратном направлении вдоль берега. Белая точка приближалась, и вскоре мы смогли различить очертания судна — парохода или большой яхты. Очевидно, мы прибудем на место одновременно с её пассажиром — я не сомневался, что это наш экстравагантный ведущий.

Глава 4. Правила

Через час с небольшим мы вышли к нашему лагерю. Нас встретили радостными возгласами. Все, кроме Джерри. Я отметил, что Бивня не было. Может, он заблудился? Или хотел потеряться…

— Где вы были? — бросилась к нам блондинка Вудс.

— Искали пресную воду, а нашли Боба, — ответила за всех Эва.

— Мы уже начали беспокоиться, — подмигнула мне Пенелопа. — Вы видели яхту?

Я кивнул и повернулся к морю. В полумиле от берега, примерно в том же месте, где нас вчера выкинули из самолёта, красовался небольшой корабль. Мы все с радостью разместились бы в нём.

В направлении берега следовал катер, на котором были различимы несколько человек.

— И где же вода? — отвлёк меня от наблюдений Зак.

— Вот, совсем немного, — я протянул ему бутылку. — Вторую мы выпили, пока шли в лагерь.

— Там был обрыв, который я не заметил, а эти трое услышали мои крики и вытащили, — сообщил о нашем геройстве Боб.

— Трое? — уточнил Зак, переводя взгляд с меня на Пристон и обратно.

— Да, с ними был ещё один, но он куда-то исчез, после того как они меня подняли.

Мун был преисполнен благодарности за своё спасение, но думать о том, куда делся Бивень, явно было ему не под силу.

Зак ещё раз окинул нас взглядом. А я буквально читал его мысли: «Что вы сделали с тем парнем?»

Наши «гляделки» прервал голос Эдди Бэдди, призывавший всех собраться в тени. Он шёл к нам по песку, опираясь на свою трость, в сопровождении нескольких мужчин ближневосточной наружности, среди которых был и молчун Айман.

— Добрый день, друзья! Извините, что опоздал на сутки. Но я решил дать вам некоторую свободу. Проверить себя, так сказать, в непривычных условиях. И хочу сказать, вы неплохо справились.

Мы переглянулись, теряясь в догадках. Мне в голову пришла мысль, что, должно быть, на острове установлены телекамеры. Это логично, если учесть, что мы сюда прибыли для участия в телешоу. Но я не заметил ни проводов, ни тем более камер.

Эдди в момент развеял мои сомнения.

— До начала съёмок два дня. За это время бригада операторов установит повсюду съёмочную технику… — Я удивился, что она ещё не на своих местах. — Да, ещё: за вашим передвижением на острове также ведётся наблюдение со спутника. И, насколько мне известно, вы сегодня недосчитались одного участника? — Бэдди вопросительно взглянул на меня, а после добавил: — Он вскоре присоединится к вам!

Конечно, рано или поздно он выберется из джунглей и найдёт лагерь.

— А что насчёт еды и питьевой воды? — уточнил Джерри.

Его что-то другое волнует?

— О, да, конечно! До начала нашей захватывающей игры вы будете всем обеспечены. Но потом ваша задача — учиться выживать в диких условиях! — самодовольно улыбнулся он.

В наших рядах пошли перешёптывания.

— Сообщите нам все правила, господин ведущий! — потребовала Пенелопа.

— Разумеется! Итак, с вами на острове будут несколько операторов, специалист по технике безопасности и врач, — он указал на уже знакомого нам араба.

— Врач нам не нужен, — усмехнулся Зак, — мисс Вудс мёртвого из могилы поднимет одним своим видом в бикини.

Пенелопа сверкнула на него глазами.

— Это ради вашей же безопасности, — спокойно ответил Эдди.

— А что насчёт курева? Наши сигареты промокли, — спохватился Энтони.

— Алкоголь и табак запрещены. Запрещено также вступать в диалоги с обслуживающим персоналом. Если вам что-то понадобится, просто позовите их и сообщите о вашей проблеме. Они всё сделают. Но не расспрашивайте их ни о чём… они вам не ответят. И самое важное: послезавтра пройдёт жеребьёвка. Вы разделитесь на два лагеря. Ваша задача — выбрать капитана и название команды. Каким образом будет происходить назначение лидера, и чем вы будете руководствоваться при выборе наименования, значения не имеет. Главное, чтобы название дало животное. Любое, какое хотите: зверь, птица, рыба, насекомое, одноклеточный организм… Каждые три дня будут проходить соревнования между командами. Один из участников проигравшего лагеря должен будет покинуть остров. Неудачника выберет команда путём тайного голосования.

— А какие будут соревнования? — выкрикнула Полли Энорт.

— Я подготовил спортивные состязания, но это для вас сюрприз. О каждом из них вы узнаете перед соревнованиями, которые будут проводиться каждые три дня, — ответил Эдди.

Джерри дёрнул мускулами. Зря он рассчитывает, что его силы будет достаточно для победы. Уверен: то, что придумал Бэдди, потребует смекалки. По крайней мере, съёмки рассчитаны на два месяца.

— Итак, первое состязание будет через три дня, а через два, как я уже сказал, вы разделитесь на команды и выберите капитана. Айман, — обратился он к арабу, — организуй-ка обед для наших гостей.

С этими словами ведущий в сопровождении одного из мужчин направился к катеру. Айман достал пистолет и выстрелил в воздух. В тот же момент катер Эдди отчалил от берега, а в полумиле от него рядом с трёхпалубной яхтой возникли три лодки, которые двигались в нашем направлении. В них везли еду и напитки. Как бы я сейчас хотел осушить хотя бы кружку пива!

Ко мне подошла Эва. Почему она прониклась ко мне доверием?'!

— Энди, как думаешь, куда подевался Бивень?

— Ищет вещь, которую уронил, когда вытаскивал Боба.

— Я тоже об этом подумала.

Её, кажется, обрадовало, что наши мысли сходятся.

— Может, у тебя есть предположения, что это могло быть?

Она призадумалась, слегка надув губки.

— Нет, я не знаю. Но точно что-то ценное, иначе он бы не поспешил броситься на поиски.

— Да, Боба он спасать не торопился, — усмехнулся я.

А Эва осталась серьёзной. Поделись со мной своими мыслями, девочка…

Лодки причалили к берегу. Из каждой вышли по двое мужчин-арабов и молча выволокли на сушу несколько мини-контейнеров с едой и напитками: фруктами, мясом, которое нам ещё необходимо было приготовить, овощами, лапшой быстрого приготовления, минеральной водой, соками и колой. Ещё два дня от голода мы точно не помрём.

Вечером, после сытного ужина, приготовленного Вики Бойль и Сэмом Гелдофом, я размышлял под облюбованной мною пальмой. Мне в голову пришла мысль, что Бивень, или, как он нам представился, Алан Хук, прибыл на остров не для участия в шоу. Его целью не был миллион долларов. Он что-то искал. Я вспомнил, что не обратил внимания на реакцию Эвы и Бивня, когда в Майами Эдди предложил мне свой кортик в качестве орудия по перерезанию пояса из штор, поскольку сам был ошеломлён. Оружие — даже несмотря на свои игрушечные размеры, это было именно оружие — было тяжёлым. Рукоятка скорее всего из белого золота, инкрустированная драгоценными камнями. Думаю, это изумруды и рубины. Я точно не знаю, как называют такие штуки, поскольку лучше разбираюсь в огнестрельном. Для кинжала маловато, немного больше перочинного ножа…

Я принял решение поговорить об этом с Эвой. Она наблюдательна и хороший аналитик. Почти как я.

Я нашёл её в нескольких ярдах от лагеря на берегу. Как и вчера, она задумчиво смотрела на волны и пропускала сквозь пальцы песок. Я наблюдал за ней, а в моей голове всплыли воспоминания из детства, когда мама Лурдес пекла пироги по праздникам. Мука проходила через сито, точь-в-точь как сейчас песчинки между пальцами Эвы. Только тогда, много лет назад, это зрелище восхищало меня, а сейчас, глядя на девушку, я ощущал пустоту.

— Не помешаю? — не дождавшись ответа, я сел рядом на песок.

— Прекрасный вечер, правда? — спросила Эва. В её голосе слышалась тоска.

— Извини, я прервал твои мысли.

— Ничего, я просто кое-что вспоминала…

— Расскажешь мне? — я проявил любопытство, чтобы проверить её реакцию.

— Я вспоминала себя в детстве. Папа всегда перед сном рассказывал мне сказки о пиратах, сокровищах и необитаемых островах, о морских чудовищах и храбрых моряках. А я представляла себя бороздящей морские просторы, и мне хотелось быть пираткой. Путешествовать…

— А что твой отец? Почему вы не поехали на отдых на Гавайи или Багамы?

— Он умер, — холодно и резко ответила Пристон, задержав руку в воздухе и сжав песок в кулаке.

— Извини, — спохватился я, — поэтому ты здесь? Осуществляешь свою мечту в память о нём?

Она повернулась и взглянула на меня в упор. Она должна была злиться на мою бестактность и бесцеремонную попытку залезть ей в душу. Но вместо этого в её взгляде была надежда. На что?

— Ты очень похож на него, Фернандес. Ты единственный на этом острове, кому я могу доверять.

И очень зря. Но мне это на руку. Моей целью по-прежнему остаётся забота о тебе и твоих действиях. Даже о твоих мыслях.

— Спасибо, — коротко ответил я, отводя глаза.

— Как думаешь, скоро вернётся… Бивень?

Готов биться об заклад, она хотела назвать его Смехло.

— Либо к моменту жеребьёвки, либо когда найдёт то, что выронил в реку.

Я поднял камешек и бросил его в воду.

Почему она постоянно спрашивает о нём? Я скоро начну думать, что она беспокоится.

— Я пойду спать, Эва. Спокойной ночи!

Я поднялся и отряхнул песок с одежды.

— Я ещё немного посижу здесь. До завтра, Энди…

Она дала понять, что хочет остаться наедине со своими мыслями, в которых я был не прочь покопаться, и повернулась к морю. Пока мы болтали, стемнело, и лишь лунная дорожка, извиваясь, танцевала на поверхности, гонимая волнами.

А я так и не спросил её мнения о кортике Эдди.

Заснул я не сразу. Анализируя события сегодняшнего дня, я пришёл к неожиданному выводу: Эва была знакома с Бивнем до телепроекта. Я не мог утверждать наверняка, но всё говорило об этом. То, как бесцеремонно он к ней обращался, как наигранно резко она реагировала, а он съедал все её нападки. К тому же она пошла с нами искать пресную воду и догадалась о причинах его исчезновения.

А фраза о том, что я напоминаю её отца, вовсе сбила меня с толку. Похоже, не я присматриваю за ней, а она за мной. Надо быть осторожнее и не выдать себя, не подтвердить её подозрения. Загадкой оставался и рассказ о детских воспоминаниях — почему она поделилась ими со мной?

Утром меня разбудило что-то щекочущее грудь. Я открыл глаза. На меня смотрели два маленьких глаза на антеннках. Это был краб. Он вскарабкался мне на грудь и не решался двинуться дальше. Одно неверное движение, и он ухватит клешнёй мой нос. Кто-то схватил его за панцирь и поднял в воздух. Эва.

— Твои проделки? — спросил я.

Пристон расхохоталась.

— Мне показалось забавным разбудить тебя так, — сообщила она и вновь залилась смехом.

— А что наш скользкий друг? Не появился?

Мне интересна была её реакция, даже малейшее изменение на лице могло сказать о многом. Но Эва оставалась так же беззаботна и ничем не выдала свои мысли:

— Я не видела… Завтрак почти готов. Сегодня кухарничают Дебора и Зак. Идём?

— Да, — ответил я, поднимаясь.

Все участники собрались в тени одной из самых больших пальм. Джерри набросился на еду, словно его не кормили месяц. Ужин был вкуснее, чем то, что нам предложили утром. Но не время привередничать. Скоро нас лишат и этой возможности, и мы будем вынуждены искать пищу сами.

После завтрака большинство из нас отправились плавать. Мне не нравился вкус морской воды, попадающей в рот и нос, и я предпочёл остаться в тени. Эва окунулась и вышла на солнце. Оно ещё не было таким палящим, но всё равно стало жарко. Позже к Пристон присоединились Вудс, Кондэ и Слотен. Пенелопа горделиво подставила солнцу свои выделяющиеся достоинства в крошечном бикини. Мэг надела закрытый купальник, скрывающий недостатки её уже немолодого тела. На Эве был раздельный спортивный купальник. У неё превосходные мышцы. Всё в меру.

Через некоторое время из воды вышли вдоволь накупавшиеся Зак, Дебора, Джерри, Себастьян, Ванесса и Мэттью. Мне также бросилась в глаза обособленность Полли и Сэма. Попахивало романтикой.

Я услышал хруст веток и какое-то шевеление в зарослях позади меня. Звук становился всё отчётливее. Кто это: дикий зверь, гигантская змея, аборигены-людоеды или, может, Бивень? Я резко обернулся.

— Привет, Фернандес!

Это был кривляка. Выглядел он потрёпанным, одежда и обувь — в грязи.

— Мы уже не надеялись тебя увидеть, — ехидно ответил я на его приветствие.

Он по-дурацки виновато улыбнулся:

— Я заблудился!

Врёт, гад!

— Странно, мы выбрались к морю за час.

Он вновь изобразил улыбку, ничего не ответив.

По выражению лица Хука я сделал вывод, что он, скорее всего, нашёл то, что искал. Ту вещь, которую он обронил, свисая вчера над каньоном.

Нас увидел Боб Мун. Он бросился к нам, чтобы поприветствовать своего третьего спасителя, на бегу интересуясь, куда тот пропал.

— А вот и мой спаситель! — Боб заключил опешившего Бивня в объятия. — Эй, все сюда! Он вернулся!

После Мун обратился непосредственно к сдавленному им кривляке, у которого глаза на лоб лезли:

— Спасибо вам, спасибо, мистер…

Вот тут-то Хуку пришлось раскрыть карты. Он бросил на меня взгляд, который я расценил, как: «Я бы вернулся туда, откуда пришёл». Но, моментально собравшись, он гордо выкрикнул:

— Бивень!

— Прости, брат, как ты сказал?

— Бивень, — так же уверенно повторил Алан.

Я-то знал его имя.

— Спасибо, э-э, Бивень!

Мун, наконец, отпустил Хука.

— Вернулся, Смехло?

Эва вновь обратилась к нему по прозвищу, которое ещё недавно обозначила как надоевшее, а Боб перевёл удивлённый взгляд на неё.

Бивень улыбнулся Эве во все тридцать два зуба, не скрывая при этом недовольства от того, как она его обозвала:

— Ты скучала, детка?

Он практически сделал ей реверанс, засунув поглубже свою гордость, словно лебезил перед ней. На её лице при этом я прочитал желание двинуть ему в челюсть. Мне хотелось того же.

— Не больше, чем за адским огнём! — резко бросила ему Пристон, глаза её при этом сверкнули, словно она и впрямь была в аду, окружённая языками пламени.

Боб, наблюдавший за этой сценой с не меньшим интересом, чем я, попятился. Пахло жареным, и он превосходно это чувствовал, хотя понятия не имел (так же, как и я), что стало этому причиной. У меня были лишь догадки, но мои денверские «приятели» каждый раз доказывали своим поведением мою неправоту о природе их отношений, всё больше меня запутывая.

Необходимо было сконцентрироваться и не выходить из этого состояния, что было весьма сложно в условиях невыносимой жары, палящего солнца и отсутствия курева. Как только я об этом подумал, во рту выделилась слюна, призывающая все обычно задействованные в этом процессе части тела закурить. Но отсутствие сигарет и наличие запрета заставили меня подавить призвавший к бунту выработанный годами инстинкт.

Бивень не стал отвечать Эве, поскольку его окружили (причем весьма вовремя — чтобы предотвратить скандал) другие участники и засыпали вопросами о том, где он был. Йорк сообщил, что, по словам Эдди, ведущему было известно об исчезновении одного из островитян благодаря спутнику, с которого ведётся наблюдение. Меня заинтересовала смешанная реакция кривляки Хука: он был одновременно удивлён, чем-то озабочен и глазами искал место, где он мог бы побыть в одиночестве. Глаза его бегали, но не так, как раньше. Казалось, он был близок к панике, хотя отлично держался, за что я бы поставил ему высокий балл, если бы не моя личная неприязнь к этому человеку. Кроме того, я был удивлён, что именно Йорк поспешил рассказать Бивню о следившем за нами спутнике.

Мы все обернулись на звук, доносившийся со стороны воды. К берегу, разрезая волны, двигалось несколько катеров. Я заметил, как глаза Джерри наполнились жадностью в предвкушении обеда — вчерашние запасы были нами съедены и выпиты.

Я отметил про себя, что катеров было гораздо больше, и большинство из них имели грузовые отсеки. Первое, что пришло мне в голову: это съёмочная техника.

Я оказался прав. Мужчины, сошедшие на берег, молча выгружали камеры и установки. На мужчинах были надеты одинаковые, размера XXL, серые футболки. Я присмотрелся и разглядел имена на некоторых из них: Фил, Роджер, Мигель, Хуан, Бак и Омар. Ими всеми управлял Айман, резко выделявшийся в своей белой тунике. Он, как и остальные мужчины, молчал и лишь указывал направления руками.

Я вспомнил о запрете вести диалоги с «персоналом» (странно, что Эдди не назвал этих людей своей командой или помощниками) и понял: имена на футболках предназначены для того, чтобы участники проекта могли как-то различать обслугу. Нам ведь было разрешено сообщать этим людям о проблемах и просьбах, но мужчины не могли отвечать нам. Наше общение должно было выглядеть примерно так: «Эй, Мигель, я тут что-то съел, принеси-ка что-нибудь от желудка». Или: «У вас тут камера упала под мою пальму, Бак, приберите». И Мигель, и Бак, очевидно, должны были нестись за таблеткой или убирать остатки техники, сохраняя при этом спокойствие и не произнося ни звука.

Мои размышления прервала Эва:

— Фернандес, ты не считаешь, что здесь что-то не так?

— Зови меня Энди, пожалуйста.

— Ок, Энди! Так что скажешь? — Эва стояла в позе «руки в боки».

— Сложно судить. Всё не так, как в нашей обыденной жизни, поэтому всё кажется странным, — уклончиво ответил я.

Мне не хотелось, чтобы Пристон сочла меня подозрительным, и я позволил себе расслабиться. Точнее, создал видимость, что я расслаблен и наслаждаюсь обстановкой.

Она же не посчитала мой ответ удовлетворительным, на что я и надеялся. Я поставил Эве цель: постепенно приступить к действиям. Она наверняка захочет что-нибудь разнюхать. Я спохватился, понимая, что она может прекратить делиться со мной своими подозрениями. Но она этого не сделала. Вместо этого она задала вопрос, сбивший меня с толку.

— Предлагаю следить за Бивнем и «командой» Эдди. Мы сможем дежурить по ночам по очереди?

Я задумался. Идея казалась неплохой, если не учитывать тот факт, что она сама была под моим наблюдением. Получается, что мне всё время необходимо быть начеку, приглядывая не только за ней, но и за Бивнем и за ней, приглядывающей за Бивнем. Ещё я не забывал о Марселе Кондэ.

Я решил прикинуться простаком:

— Ты в чём-то их подозреваешь?

Смог ли я её обмануть? Мне показалось, что мне это удалось.

— Люди, которым запрещено с тобой говорить, не внушают доверия. А Хук, — меня удивило, что она не назвала его Бивнем или Смехлом, — и вовсе странный. Не то чтобы он опасен… Однако эти его исчезновения и поведение во время спасения Боба…

И Йорка, добавил я мысленно, а Пристон продолжала:

— …Натолкнули меня на мысль, что он связан с этим островом не только желанием победить в телешоу.

В точку!

— Эва, но мы ведь здесь для того, чтобы миллион выиграть, а не следить за другими участниками?

Я специально задал вопрос, чтобы поставить её в тупик. Но наш милый диалог был прерван подошедшими Филом и Роджером с грудой техники. В тот же момент Пенелопа назначила нас с Эвой дежурными по кухне.

Мисс Пристон оказалась неплохой кухаркой, учитывая условия, в которых мы находились. Джерри уплетал приготовленный ею обед за обе щеки. Впрочем, как и все остальные, но лысый качок выглядел самым голодным. Жир с куриных бёдрышек, которые зажарила Эва над костром, стекал по его подбородку и пальцам, что выглядело неаппетитно. А консервированный тунец пришёлся по вкусу женской половине, равно как и разнообразие свежих овощей.

Я раздумывал над тем, как легко пошёл на поводу у Эвы. Я гораздо старше, опытнее, и полицейский как-никак, а она управляет мной, словно марионеткой. Поддаваясь на её авантюру со слежкой за Бивнем и, как она выразилась, «командой», я подвергал себя разоблачению, ведь мои методы не сильно отличаются от методов сотрудников Федерального Бюро, а она дочь одного из них. Ныне покойного.

Меня бросило в дрожь от собственных мыслей. Оказаться мёртвым мне точно не хотелось.

«Команда» установила множество телекамер на пляже и в зарослях, за исключением указанных нами мест, облюбованных «для мальчиков» и «для девочек», очень удобно отделённых от посторонних глаз кустарником с крупными, густо растущими листьями. Также они установили металлический бак, вроде мусорного, но поменьше, за кустом, где я позавчера обнаружил спичечный коробок. В баке была ещё техника и кое-какое барахло, назначения которого я не знал. Мой любознательный мозг возмутился, когда я вспомнил, что на мои вопросы ответов не последует.

Зак предложил вырыть яму в нескольких десятках ярдов от лагеря, чтобы сбрасывать туда мусор и через некоторое время закапывать или сжигать содержимое и рыть новую яму. Услышав его слова, мужчина с надписью на футболке «Мигель» сделал жест рукой, призывая нас обратить на него внимание. Он достал из бака несколько плотных пластиковых мешков и, указав на послеобеденные объедки, а затем снова на мешок, дал понять, что это и будет наш сменный мусорный бак.

Разобравшись с мусором, большая часть участников вернулась на пляж, остальные, включая меня, Эву и Бивня, расположились в тени на приличном расстоянии друг от друга. Бивень задремал, закинув руку за голову, Эва выглядела мечтающей, а я предался воспоминаниям.

Что-то в Бивне казалось мне знакомым. Я перерыл в памяти все дела, которыми когда-то занимался, после все громкие дела штата и Америки в целом (мы ведь узнаём о них не из прессы, как обычные люди, а получаем сводки и копии протоколов коллег). Ничего. Моя аналитическая работа была рутинной. Кроме того, в последние годы я не особенно интересовался криминальными событиями, происходящими за пределами Денвера. А просмотр криминальной хроники по телевизору с бутылкой пива в руках вызывал приступы смеха — до того комично о них говорили корреспонденты.

Незаметно для самого себя я перешёл к воспоминаниям о своей семье. Мы с Пабло в детстве играли в полицейских и бандитов, и я был бандитом. Ха. А потом стал полицейским. Мама Лурдес гордилась мной, когда я получил жетон. И я рад, что сейчас, когда её уже нет, она не будет переживать из-за того, что я — сотрудник аналитического отдела, злоупотребляющий алкоголем и забивший на личную жизнь, которая должна быть у прилежного католика.

Передо мной возникло нечто замечательное, пока я не понял, что это грудь Пенелопы в крошечном бикини. Захотелось потрогать её, прильнуть и потереться. При других обстоятельствах я поступил бы именно так.

— Мистер Фернандес, не хотите ли окунуться? — Вудс кокетливо вильнула бёдрами, а я чуть слюной не поперхнулся.

— Я бы с удовольствием, Пенелопа, но от солёной воды меня тошнит. И зовите меня Энди.

— О, сожалею, Энди, — мурлыкнула она, выгнув спину и отставив ягодицы, — подумайте ещё — вода в море бодрит в такую жару, и добро пожаловать к нам, — она указала в сторону линии берега, где обсыхали купальщики.

Я заметил среди них Эву. Когда она успела к ним присоединиться? Я повернул голову, Бивень по-прежнему дремал в тени, но поменял позу. Теперь он лежал на боку и, как мне показалось, причмокивал. Да, он один из тех, кому, в отличие от меня, снятся сны. И готов биться об заклад, они не о путешествии в сказочную страну (такие сны снились одной из моих любовниц, а по утрам после них она особенно жаждала продолжения наших ночных забав).

К берегу причалил катер, из которого на сушу ступили Айман (пока я отдыхал, он, видимо, возвращался на яхту) и ещё два араба, на головах которых, в отличие от их, как я понял, главы, были куфии. Их рубахи были грязно-серого цвета, в отличие от белоснежной аймановой. Назначенный ведущим врач и его спутники прошли к пальмам, откуда начали осмотр установленной техники. Пенелопа и я проводили их взглядом, после она повернулась и молча направилась к морю, где загоравшие вновь вернулись в воду. Я решил последовать примеру Хука и задремал.

Проснулся я уже на закате. Было очень приятно, потому что жара спала и с моря дул лёгкий ветерок. Я втянул носом воздух и почувствовал запах чего-то жареного, который был гораздо приятнее для меня, нежели запах водорослей. Остальным, кажется, наоборот, нравилось море. Мой послеобеденный сон затянулся, но я был рад, что скоро ужин. Я прикинул, что пока моя жизнь не сильно отличается от денверской, за исключением, может быть, отсутствия крыши над головой, курева и алкоголя.

Айман и «команда», очевидно, давно покинули остров, а яхта ведущего качалась на волнах вдалеке. Я поднялся и направился в кусты на территорию «для мальчиков». Справив нужду, я вернулся на пляж, где остальные участники собрались у костра, разведённого на этот раз Бобом Муном и Марселой Кондэ. Все с нетерпением ждали ужина. На свежем воздухе аппетит приходит быстро, а большинство из присутствующих на острове людей провели почти целый день в воде.

Я вновь отметил для себя некую обособленность Полли и Сэма, устроившихся на бревне под одной из пальм в паре ярдов от остальной группы. И меня удивило, что никуда не исчез Бивень — он болтал с Деборой и Ванессой, которые хохотали до упаду над его шутками.

Пенелопа возмущалась, что обгорела днём на солнце, и злилась на себя, что не взяла крем для загара. Не уверен, что он спас бы её кожу от жгучих карибских лучей. Марсела сообщила, что среди её вещей было несколько тюбиков, которые она предусмотрительно взяла с собой. Но теперь их судьба всецело принадлежала морскому дну и его обитателям.

На ужин были морепродукты, которые я терпеть не мог и которые имели запах гораздо более приятный, чем вкус, но чувство голода взяло вверх, и я давился креветками и мясом краба. Всё же лучше, чем ничего, а именно «ничего» предстояло нам в ближайшем будущем, пока мы не приспособимся к жизни на подножном корме. Бивень, кстати, может ловить рыбу, а это неоспоримый плюс для нас.

Поскольку я выспался днём, сейчас наступило время бодрствования. Большинство отправились спать после ужина, кое-кто остался у костра травить байки, Эва, как и в предыдущие два вечера, сидела на песке и любовалась закатом. Солнце почти исчезло за горизонтом, кое-где в небе уже мерцали звёзды, а песок, наконец, остыл. Сегодня я решил не докучать Пристон в её размышлениях, а подумать о своей жизни.

Я часто завидовал Пабло: красавица жена, собственное прибыльное дело, замечательные дети. Может, Кевин, действительно мой сын? И, может, стоит сделать генетический тест? Я никогда не думал, что смогу стать прилежным семьянином, спать до конца жизни с одной женщиной и заниматься воспитанием детей. Я слишком привык к одиночеству, и оно мне не мешало. Наверно, стоит пересмотреть приоритеты.

Я прогуливался вдоль берега, стараясь держаться подальше от волн. Ветер переменился и теперь дул с суши, благодаря чему я был избавлен от необходимости вдыхать запах моря, пропитанный солью. Возможно, я скоро привыкну к нему.

В нескольких ярдах от меня море изрыгнуло что-то тёмное и бесформенное. Я направился к лежащему на песке предмету, раздумывая по пути, что это могло быть: пень, часть палубы затонувшего судна или мёртвый обитатель карибского бассейна? Кто, кстати, здесь водится? Я слышал от Пенелопы об акулах…

А это оказался всего-навсего рюкзак. И, скорее всего, он принадлежал Марселе. Я поднял его и направился в лагерь.

Кондэ ещё не уснула. Она болтала с Энтони, и, судя по тому, как они резко замолчали, эта парочка перемывала кому-то кости. Не люблю сплетников. Хотя я могу и ошибаться.

— Это не ваш рюкзак? Его прибило к берегу, и я решил, что, скорее всего, это тот, который вы опрометчиво выбросили из самолёта.

Зря я заикнулся об опрометчивости, ей это не понравилось. Марсела вскочила на ноги и через секунду уже изучала содержимое рюкзака. Выражение её лица сменилось с надежды на разочарование.

— Это не мои вещи! — злилась она на весь свет.

— Вы уверены? — уточнил я на всякий случай — вдруг она чего недосмотрела — было темно.

— Не думаю, что мне подойдут вещи озабоченного толстяка, — иронично ответила она, протягивая мне безразмерную рубаху и глянцевый журнал, который был мне отлично знаком.

— А вот я не откажусь, — я взял из её рук «Плейбой».

— И не ты один, — подключился Энтони, — можно, я следующий?

— Мужчины! — фыркнула на нас Марсела, и, взяв из моих рук «рубаху толстяка» обратно и закутавшись в неё, направилась к месту ночлега. Всё-таки она нашла ей применение.

— Развлекайся, — я вручил Энтони «Плейбой», поскольку этот выпуск я изучил вдоль и поперёк ещё пару лет назад в Денвере. Я направился к «своей» пальме, взяв подобранный на пляже рюкзак, чтобы утром осмотреть его содержимое. Устроившись на привычном месте, где за две ночи уже образовалась своего рода выемка под тяжестью моего тела, я продолжил размышлять о своей жизни.

У меня давненько не было женщины, и это начинало меня терзать. Ни одна из участниц меня не интересовала в сексуальном плане. В Пенелопе мне нравилась только одна её часть, точнее — две. В Денвере этого было бы достаточно, но не здесь. Дома, в такие дни (то есть, когда я проводил вечера в одиночестве) моей подружкой была бутылка пива или виски, и я не страдал от нехватки собеседников. Я жил один последние двенадцать лет, и мне было вполне комфортно от осознания, что некому меня пилить вечерами за невнимание, скромный заработок или звонок от любовницы. Я никогда не жаждал жены-домохозяйки, спиногрызов и домашних питомцев. И только сейчас задумался, что это не так уж плохо: любящая, заботливая женщина, порядок в доме, детишки, радующие своими успехами, подарки на Рождество, сделанные их руками, выезды на пикники, праздники в кругу родных людей…

Я попытался представить, как бы это могло быть, но у меня ничего не вышло. Вместо этого в моей памяти всплыли образы Томми и Лили. Я очень люблю племянников — детей Пабло, и его жена Мадлен кажется мне очень милой. Но я, видимо, не создан для семейной жизни. Моя семья — это мама Лурдес и отец Карлос, которых уже нет на этом свете. А значит, я действительно одинок.

У моего брата замечательная семья, но я не её часть. Мы выросли вместе, но мы не родственники, по сути. Я друг семьи, близкий, безусловно, но не настолько, чтобы меня любили только за это. А здесь, на этом острове, мне одиноко как никогда.

Глава 5. «Тигры» и «Скорпионы»

Несмотря на то, что уснул я довольно поздно, увлёкшийся размышлениями о своём месте в жизни, восходящее солнце разбудило меня первым. Остальные участники мирно спали на подстилках, сооружённых из пальмовых листьев и кое-какой одежды, которую они сочли наиболее приемлемой для выполнения функций постельного белья.

Поскольку ещё не наступила жара и спящие не могли мне помешать, я решил изучить содержимое моей находки. Рюкзак пропах морем, но я, кажется, начал привыкать.

Первое, что мне попалось, было большой накидкой с капюшоном из плащёвки. Может сойти за новую подстилку. Далее я достал две пары джинсов и шорты, в которые мог обернуться дважды. Мне вспомнилась старенькая швейная машинка мамы Лурдес, за которой она штопала наши с Пабло штаны почти каждую неделю. Я представил, как сеньора Лурдес сейчас вдруг появится здесь со своим швейным инвентарём и быстро перекроит вещи до нужного размера.

Я усмехнулся своим мыслям и продолжил изучать находку. Сам рюкзак был видавшим виды. Его владелец много путешествовал — на рюкзак были прилеплены этикетки с логотипами авиакомпаний, и не только американских.

Я запустил руку на дно рюкзака и нащупал нечто, чего я никак не ожидал найти. Я точно знал, что это такое, поскольку имел с этим дело каждый день, за исключением того времени, что выпало мне на участие в теле проекте. Пальцы обвили предмет привычным движением. Только на ощупь я не смог определить модель.

Я извлёк из рюкзака револьвер «магнум» двойного действия сорок четвёртого калибра. Такие состоят на вооружении полиции (хотя мы в основном используем «кольты») и армии США, но изначально предназначались для охоты, а не для самозащиты. Им можно без труда пробить шкуру медведя. Барабан на шесть патронов, начальная скорость полёта пули триста шесть ярдов в секунду. Я огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что остальные участники по-прежнему спят… Да, мощная вещь. Но кому она могла понадобиться в этих местах? Возможно, какому-нибудь охотнику или вояке, потерявшему рюкзак… Стоп. Надо проверить всё содержимое.

Прежде я проверил наличие патронов в барабане. Он был пуст. После я нащупал в рюкзаке внутренний карман, где, как я и предполагал, оказались патроны. Три штуки. Я осмотрелся: камер поблизости не было, они, к счастью, были установлены объективами в направлении пляжа. Затем завернул «магнум» в свою шведку и перепрятал его в свой рюкзак. Патроны я сунул в карман своих шорт. В паре ярдов от меня заворочалась Эва. Она так сладко зевнула, что стало ясно: она проснулась только что.

— Привет, Энди. Ты давно на ногах? — она потянулась и вновь зевнула.

— Да, пожалуй, — ответил я коротко.

Я точно не знал, сколько прошло времени с момента моего пробуждения. Может быть, минут двадцать. Может, и больше.

— Что это у тебя? — ей не был виден рюкзак за моей спиной, поэтому я развернулся, чтобы она могла разглядеть его.

— Нашёл вчера вечером… Его выбросило море. Я решил сначала, что он принадлежит Марселе, но его хозяином, судя по одежде, являлся крупногабаритный мужчина, — я развернул одну пару джинсов. Эва улыбнулась.

— Есть что-нибудь интересное? — спросила она, вставая.

— Ничего особенного, — соврал я, даже бровью не поведя.

Я радовался, что «магнум» был моей находкой. Иначе неизвестно, как поступил бы с револьвером любой другой из островитян.

— Энди, — Пристон приблизилась ко мне и присела рядом, — ты помнишь, какой сегодня день?

Я посмотрел в её глаза.

— Ну… четверг, кажется.

Она хихикнула.

— Сегодня будет жеребьёвка и распределение по командам.

— Ты права, Эва. День действительно особенный.

— С кем бы ты хотел оказаться по одну сторону?

— Мисс Пристон, в первую очередь с вами, — она улыбнулась и кивнула, показывая, что желает того же. — Хорошие ребята — Мэттью, Полли и Сэм, — добавил я.

— А как насчёт Бивня? — она схватила меня за руку.

— О, вы обо мне говорите? — раздался голос у меня за спиной.

Эва напряглась. Я почувствовал, как она слегка сжала пальцы на моей руке.

Я обернулся к Алану. Тот самодовольно улыбался во весь рот. Мы молчали.

— Я слышал, Фернандес, ты нашёл что-то вчера вечером на берегу, — начал разговор Хук.

Эва отпустила мою руку.

— Какое тебе до этого дело? — бросила она ему.

Он продолжал смотреть на меня.

— Праздное любопытство, — Бивень расплылся в улыбке.

— Вчера вечером я наткнулся на рюкзак, решил, что он принадлежит Марселе, принёс ей. Но в нём оказались мужские вещи большого размера. Вот и всё, — ответил я, решив держаться нейтрально.

— Можно взглянуть?

Я молча указал ему на рюкзак. Эва отодвинулась к пальме, пропуская Бивня. Он же очень медленно и осторожно провёл рукой по моей находке, после принялся изучать наклейки и ярлыки. Я сам не успел этим заняться вплотную, поскольку меня гораздо больше интересовало содержимое рюкзака. Его, видимо, наоборот.

Эва наблюдала за ним, как я отметил, с интересом. Казалось, она открыла в нём что-то новое, доселе ей неведомое. В её взгляде не было отвращения, как раньше. Женщины!

Бивень оторвался, наконец, от рюкзака.

— Энди, — надо же, а до этого я был «Фернандес», — что за вещи ты обнаружил?

Его вопрос насторожил меня, но я был сама нейтральность.

— Пару джинсов, шорты, несколько рубашек и плащ, точнее накидку с капюшоном из плащёвки. Но предупреждаю: её я присмотрел для себя и намерен использовать в качестве подстилки.

— Я и не претендую на одежду неизвестного мне жирдяя. Просто… не было ли среди вещей, скажем, документов или фотографий? Оружия не было? Или чего-то, что помогло бы установить личность владельца?

Странно, но он не кривлялся, как делал это обычно, был серьёзен и вдумчив. И это показалось мне ещё более подозрительным, чем поведение моего главного объекта.

— Нет, больше ничего.

Я соврал ему так же беспринципно, как до этого Эве. Хотя было ли это ложью… Я ведь не нашёл ни документов, ни фото, а оружие в данных обстоятельствах не могло бы помочь установить личность хозяина. Я не успел осмотреть всё содержимое, поскольку меня отвлёк «магнум». Но я не хотел вдаваться в подробности и делиться своим секретом с кем бы то ни было. Кроме того, как мне показалось, интерес Бивня к моей находке не был праздным. У меня было ощущение, что я чего-то недосмотрел в этом парне.

Нас отвлёк шум из-за кустов. Кого-то тошнило. Спустя полминуты перед нами возник Зак. Его лицо имело землистый оттенок, глаза были красными, а руки тряслись.

— Чем нас накормили, твою мать?! Я полночи из кустов не вылезал!

— Мне тоже было слегка не по себе вечером, — отозвалась Пристон.

Хук молчал, но его глаза быстро забегали, точь-в-точь как в день нашего знакомства в лифте.

Меня не раз мутило здесь, на острове, поскольку мне были неприятны запах просоленной воды и водорослей и вкус морепродуктов, которые подавали на ужин, но, слава Всевышнему, так плохо, как Рикману, мне не было. И тут меня осенило: Зак мог видеть, как я нашёл револьвер. С другой стороны, он мог быть так увлечён «очищением желудка», что и слона не заметил бы. Я напрягся при мысли об этом.

— А что это у вас там? — Зак указал на рюкзак, обклеенный этикетками, из которого торчали смятые вещи. — Это тот рюкзак, который ты нашёл вчера, Энди?

Он посмотрел на меня, будто пытался разглядеть в моих глазах нечто большее, чем ответ: «Да, тот самый». И меня удивило, что ему тоже было известно о моей находке.

— Я ночью столкнулся с Энтони, ему тоже было хреново, и он рассказал мне… Ещё он сказал, что Марсела была сама не своя от злости, — словно пытаясь оправдаться, продолжил Рикман, и я напрягся ещё больше.

— Как ты, Зак? — раздался голос Энтони.

Мы повернулись к нему. Цвет его лица был ещё хуже, чем у бывшего гонщика, а голос — охрипшим:

— Всё ещё не могу выблевать эту дрянь!

— Мы не одни отравились… Ещё Дебора, Боб и Джеймс, — прохрипел Лонгвуд, держась за ствол «моей» пальмы. — Что, чёрт подери, происходит?

— Вы бы не выражались в присутствии дамы, — съехидничал Бивень с беззаботным видом.

Эва при его словах слегка смутилась. В уголках её губ еле заметно прокралась улыбка. Все остальные, и я в том числе, удивлённо уставились на Хука. Он в ответ расплылся в улыбке, показывая, что не станет комментировать свои слова. У каждого из нас были свои мысли на этот счёт. Но уверен, в одном мы все сошлись: между этими двоими что-то происходило. И я во что бы то ни стало должен поскорее выяснить, что именно.

— Нашёл что-нибудь интересное? — нарушил молчание Энтони, обратившись ко мне и кивнув на рюкзак.

— Одежду большого размера, — я уже устал повторять это каждому.

— Только и всего? — удивился Лонгвуд.

— А что ещё должно оказаться в рюкзаке путешественника? — вступилась Эва.

Бывшему адвокату вмешательство девушки в наш разговор пришлось не по душе, но высказывать это вслух он не стал.

— Документы, фото, оружие, консервы, контрабанда, наконец, — он смотрел на меня в упор.

И почему все хотят, чтобы в рюкзаке было оружие?

— А ты что, везде таскаешь с собой портфолио? — съязвил Бивень, минутой ранее задавший тот же вопрос. Я решил проигнорировать его.

— Ничего такого нет, Энтони. Только одежда. Причём она даже качку Джерри будет велика. Ты же помнишь рубашку, которую забрала Марсела? — я усмехнулся про себя, представив лысого в джинсах на три размера больше. — Да, и ещё тот журнал, который ты забрал.

— Какой журнал? — оживился Рикман.

— «Плейбой», — ответил я с сарказмом.

После моих слов вновь возникла пауза. Лонгвуду нечем было крыть. Кроме того, позывы желудка заставили его сорваться с места и скрыться за кустами. Зак позеленел, но сдержался.

— Энди, — шепнула мне Эва, — Смехло опять исчез.

Опять «Смехло» и опять «исчез». Это стало закономерностью. Возможно, ему тоже стало нехорошо, а может, он отправился туда, где бывал в предыдущие дни. Я кивнул Пристон в сторону пляжа, намекая, что намереваюсь переговорить с ней с глазу на глаз. Она еле заметно опустила и подняла глаза, отвечая «да».

Я направился к морю. Через пару минут она присоединилась ко мне.

— Что происходит, по-твоему? — заговорила она тихо, стараясь казаться спокойной.

Но в нотках её голоса я чувствовал волнение. Было ли оно связано с отравлением нескольких участников, или с регулярными исчезновениями Алана Хука, я пока не понял, но несомненным было одно: своими переживаниями она готова была поделиться только со мной.

— Думаю, это из-за климата. Воздух здесь не такой, каким мы привыкли дышать в городе. Вот и мутит тех, у кого слабые желудки, — просто и правдиво пояснил я.

— Мне кажется, это неспроста. Ты знаешь, что у Вики и Джулии обнаружились провалы в памяти? Они не помнят некоторых событий последних дней.

— Это случается с людьми иногда, — ответил я, чтобы дать ей возможность поспорить со мной.

— Но они говорили, что такого никогда не случалось с ними раньше. И произошло это только здесь, на этом острове.

— Как ты узнала об этом?

Я решил подшутить над ней. Она была довольно замкнутой по отношению к другим участникам. Кроме меня. А с некоторых пор — и Бивня.

— Вчера вечером, перед сном… Я услышала их разговор… Случайно…

Ну да, конечно, Эва Пристон совершенно случайно подслушала.

— Ещё что-нибудь услышала… случайно? — я подтрунивал над ней, будто мы были старинными приятелями, встретившимися на отдыхе и болтавшими о всяких пустяках, прогуливаясь по пляжу. Волны, ударяясь о берег, щекотали нам пятки, усыпанные песчинками.

— Нет, — ответила она с грустью и некоторым раздражением, очевидно, от того, что ей не удалось услышать больше, — они поахали и сменили тему разговора.

— Не стоит заморачиваться, мисс Пристон. Может, они просто не в себе из-за смены обстановки, — сказал я и подумал: мне стоит быть начеку, потеря памяти — дело серьёзное.

— Эй, друзья! Постойте!

Я не мог поверить своим ушам — это был Бивень. Эва, казалось, была рада его видеть. Мне даже привиделось, что она вздохнула с облегчением. Алан бежал нам навстречу, его тяжёлые сапоги утопали в песке, оставляя отчётливые следы, по которым я несколько дней назад вычислил направление его первого «побега».

Хук догнал нас. Потом, осмотревшись и убедившись, что поблизости никого нет, извлёк из кармана скомканный пергамент.

— И что это? — нетерпеливо спросила Эва.

Я стоял молча и наблюдал не без интереса.

Бивень развернул пергамент. На нём был истёртый эскизный рисунок, сделанный карандашом или грифелем. Посреди рисунка зияла дыра.

— Очень смешно! — прокомментировал я. — Насколько я понимаю, это карта. Но что-то мне подсказывает, что она приведёт тебя не дальше, чем… как бы это сказать… в бездну, — я расхохотался басом, изображая смех демона, как в кино.

Эва насупилась, Бивень же, наоборот, расплылся в улыбке.

— Нас! Она приведёт НАС, Фернандес, к несметным сокровищам, — Бивень прикрыл глаза, представляя себя, очевидно, купающимся в куче золотых монет, как Скрудж МакДак.

Я закатился смехом:

— И где, по-твоему, НАМ следует искать? Может, в той дыре, на месте которой был указан путь и которую кто-то выдрал?

— Именно!

Произнеся это и поставив меня в тупик, Бивень полез во внутренний карман кожаной жилетки, с которой не расставался, несмотря на изнуряющую жару, и медленно, словно растягивая удовольствие, достал нечто, напоминавшее миниатюрную подзорную трубу. Я присмотрелся и пришёл к выводу, что это что-то вроде тубуса, такого же, каким пользуются художники и архитекторы, только уменьшенного размера.

Мы с Эвой безмолвно уставились на предмет в руках Алана. Он же был непривычно спокоен, ожидая, пока мы придём в себя и завалим его вопросами. Первой не сдержалась Пристон.

— Ты хочешь сказать, что в этой штуке у тебя середина карты?

Он самодовольно кивнул и улыбнулся. Удивительно, что он при этом не кривлялся.

— И что сокровища действительно существуют?

Он кивнул вновь.

— И они здесь? На этом острове? — Эва перешла на шёпот.

Бивень ответил ей улыбкой.

— Откуда это у тебя? И почему ты уверен, что это именно этот остров? И когда мы будем искать сокровища?

Перед нами был прежний Бивень, жеманный и неприятный:

— Не так быстро, куколка! Сокровища существуют, и один из предметов коллекции (он сделал акцент на этом слове) мы с вами видели, а ты, Фернандес, даже держал его в руках.

Пристон метнула взгляд в мою сторону. Я сделал вид, что не понимаю, о чём идёт речь, хотя сразу вспомнил о кортике, предложенном мне ведущим в Майами для перерезания каната из штор.

— Но самое главное, — продолжил Хук, раскручивая свой мини-тубус, — находится здесь.

Он вытряхнул пергамент, скрученный в трубочку, и аккуратно развернул его кончиками пальцев. Перед нами предстал вырезанный фрагмент карты, точнее непонятной, запутанной схемы, в которой ещё предстояло разобраться. Одно я видел точно: это были очертания острова, в центре которого располагался холм округлой формы. Я поднял голову и впервые увидел его лысую макушку. Она не походила на острые колорадские скалы, и сам холм был словно отёсан. Я не помнил, чтобы видел его с самолёта, но ведь тогда я был занят совсем другим.

— Предлагаю сегодня вечером, когда все уснут, встретиться и изучить карту, — заговорщицки прошептал Бивень, растягивая каждое слово.

— Но почему именно мы? — меня терзал именно этот вопрос.

— Вы показались мне не такими алчными… и я знаю вас двоих дольше остальных, — фыркнул Алан.

— То есть делиться ты не собираешься? — быстро сориентировалась Эва.

— Вовсе нет, — подмигнул ей Бивень, — десять процентов вам двоим, остальное — мне.

— По двадцать каждому! — не унималась она.

— По десять! — торговался Бивень.

— По пятнадцать!

— Идёт! — согласился он.

— А меня вы не хотите спросить? — вступил я в их диалог. — Может, я и вовсе не хочу в этом участвовать.

— Дело твоё, Фернандес, нам больше достанется!

Хук сложил обе части карты и вложил пергаменты в мини-тубус, а его вернул во внутренний карман жилета. Теперь я понял, что именно эту вещь он уронил, когда мы доставали Боба Муна, и именно на её поиски отправился, рискуя жизнью.

— Я не отказываюсь, просто можно было бы поинтересоваться и моим мнением.

— Согласен ли ты, Энди Фернандес, участвовать в увлекательнейшем приключении в твоей жизни, полным опасностей и неожиданностей, и увенчанное в конце триумфом: а именно — нахождением клада, который сделает тебя богаче самого султана Брунея? — иронически, нараспев произнёс Бивень.

Я одёрнул Алана:

— Стоп! Ещё один момент! Если, по твоим словам, одно из сокровищ мы уже видели, то где гарантии, что всю, как ты выразился, коллекцию ещё не нашёл какой-нибудь искатель приключений? Например, тот, чей рюкзак выбросило вчера море…

— Потому что часть карты находится у меня о-очень давно, а тот предмет… будем считать, попал к нынешнему владельцу случайно.

— А как карта попала к тебе? И вторая часть тоже?

Этот вопрос застал его врасплох, глаза его забегали, стараясь не встретиться с моими.

— О! Это длинная история. Я поведаю как-нибудь на досуге. А сейчас нас, кажется, зовут.

На этот раз ему удалось выкрутиться. Но время ещё придёт, и тогда я получу ответы на все свои вопросы.

Мы направились в сторону лагеря, откуда нам махала грудастая Пенелопа.

В связи с массовым отравлением — а всего несчастных оказалось двенадцать человек — было принято коллективное решение не есть больше пищу, щедро предоставленную ведущим, и мы остались без завтрака. Полли Энорт, будучи сотрудницей общепита, предположила, что неприятности с пищеварением могли быть вызваны пойманной Бивнем рыбой, на что Боб Мун, вступившись за своего спасителя, заявил, что рыбой отравиться было невозможно, поскольку она была свежей и ели её несколько дней назад. Полли это убедило.

Медсестра Вудс порхала вокруг Йорка. Будь она немного моложе, они бы составили отличную пару. А если бы она была старше, могла бы усыновить мальчишку.

Было удивительным то, что в такой сложный момент на острове не оказалось людей Эдди. Нам бы очень пригодился Айман, а в союзе с Пенелопой они бы живо поставили всех на ноги.

Спустя пару часов над островом нависли тяжёлые тучи. Воздух стал ещё более насыщенным влагой и запахом водорослей, отчего меня мутило гораздо сильнее, чем прежде. Я терпел около часа, потом бросился в кусты, где меня стошнило. Не было уверенности, что я тоже отравился, но и такую возможность исключать не приходилось.

— Паршиво выглядишь, — участливо сказала Эва.

— Хорошо, что здесь нет зеркал…

Я хотел пошутить, но попытка говорить вызвала новый приступ тошноты, и я, зажав, рукой рот, побежал в облюбованное мною место.

Когда в моём желудке ничего не осталось, я вернулся под свою пальму и прилёг. Поднялся сильный ветер, но мне он казался райским в сравнении с пеклом, стоявшим на острове все предыдущие дни. Начало холодать, и я привстал, чтобы завернуться в огромную накидку, которая полдня служила мне подстилкой. Я был рад тому, что её бывшим владельцем был человек гораздо больших размеров, нежели я, поскольку я смог полностью укутаться в неё.

Из-за отравления (а это всё же оказалось так) меня лихорадило, отчего тело буквально тряслось под плащёвкой. Ко мне подсела Эва и попросилась под мою «броню». Я распахнул накидку, и девушка прильнула ко мне. От неё исходило тепло, что было вовсе не лишним в данный момент. Мы сидели прижавшись друг к другу, и наблюдали, как Пенелопа и Алан разводят костёр, чтобы все могли согреться.

— Эй, смотрите, кажется, нам решили помочь, — выкрикнула Мэг Слотен, — наконец-то!

По волнам неслись катера. Я прикинул, что все участники могли бы в них разместиться. Повезут ли нас на огромную яхту?

Я вспомнил, что в том месте, где мы вышли из джунглей на пляж, а река впадала в море, были пещеры. Скорее всего, нас перевезут именно туда. Яхта — слишком большая роскошь для двадцати смельчаков, решившихся жить на необитаемом острове, терпеть лишения, чтобы в итоге только один получил главный приз.

Я оказался прав. Минут за десять мы достигли устья реки, бурлящим потоком сливавшейся с Карибским морем. Нас высадили на пляже. Катера развернулись и направились в сторону горизонта. Яхты Эдди не было видно. Скорее всего, в море уже начался ливень. Мы направились вдоль реки вглубь острова к пещерам.

— Ливни будут продолжаться несколько дней, — изрекла Джулия, — и нам придётся несладко, ведь ни у кого нет тёплых вещей.

Я сильнее укутался в плащёвку, не намереваясь ни с кем делиться. Разве что с Эвой Пристон, и то только при условии, что мы будем находиться под накидкой вместе.

В большой пещере было темно и сыро, но, к счастью, не было ветра и можно было развести костёр, чтобы все согрелись. На пляже это, увы, не удалось. Участники разместились в углублении, оказавшемся тесным для двадцати человек. Ослабевшие после отравления лежали рядком, и их уже осматривал неизвестно откуда возникший Айман. Я примкнул к страдальцам. Араб, назначенный Эдди Бэдди врачом, выдал всем бледно-жёлтые таблетки, не произнося ни слова, как и прежде. Я с недоверием взял лекарство и проглотил под его суровым взглядом. Он кивнул, одобряя мой поступок, и направился к Йорку, рядом с которым сидела Вудс. Похоже, она взяла над парнем шефство.

Надо мной склонилась Эва.

— Тебе лучше, Энди?

— Пока нет. Надеюсь, лекарство скоро подействует, — мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы выдавить из себя слова.

— Я тоже… надеюсь… После жеребьёвки и распределения по командам я, ты и Сме… Бивень… в общем, мы договорились о встрече в соседней пещере, чтобы изучить карту.

— Я чуть не забыл…

И эта попытка пошутить едва не стоила мне нового приступа.

— Отдыхай, Энди.

— Я постараюсь…

Я прикрыл глаза в надежде поспать.

Это был второй момент в моей жизни (и на этом острове), когда я подумал о детях. Если бы у меня была дочь, такая же милая и заботливая, и одновременно сильная и смелая, как Эва Пристон, я был бы счастливчиком. Её отец, наверное, души в ней не чаял при жизни.

Мне не удалось даже задремать, хотя состояние было, мягко сказать, вялое. Мысли проносились в голове нескончаемым потоком. Я был в сознании, но, казалось, мозг работает отдельно от меня, поскольку хаотичные образы никак не вязались с ощущениями.

Не знаю, сколько я пребывал в таком состоянии, но спустя некоторое время меня начало отпускать. Когда я полностью пришёл в норму, то обнаружил, что чувствую себя превосходно. Тошнота и боли в желудке улетучились, а от упадка сил и следа не осталось. Я чувствовал себя заново родившимся. Но не покидало странное ощущение, что так не должно быть. Возможно, дело в бледно-жёлтой таблетке, предложенной Айманом.

О наркотических и психотропных веществах я знал лишь теоретически, хотя неоднократно наблюдал в участке за людьми, доставленными за нарушение порядка или преступление под действием ЛСД или чего покрепче. Я отогнал от себя мысль, что меня накачали чем-то, содержащим наркотик.

Я сел. На мне по-прежнему была накидка из плащёвки, найденный рюкзак лежал рядом с моими вещами, аккуратно сложенными, очевидно, Эвой. Сегодня я чуть не забыл, что она — мой объект, за которым необходимо пристально наблюдать.

Снаружи раздался гонг. Островитяне замерли и повернулись к выходу из пещеры, служившей укрытием от ливня. Похоже, таблетки одинаково хорошо подействовали на всех участников — они оживились.

После второго удара гонга, раздавшегося спустя несколько мгновений, в пещеру вошёл Эдди Бэдди в сопровождении свиты (именно так это выглядело со стороны). Айман держал над ним зонт, а другой араб освещал путь факелом. Были ещё несколько человек, державшихся в тени.

Эдди поприветствовал нас и сообщил, что через несколько минут мы приступим к жеребьёвке, в результате которой разделимся на команды. Он также напомнил, что у каждой из команд должно быть название живого существа. Рядом со мной возникла Эва и улыбнулась. При этом ей не удалось скрыть от меня напряжения, пронизавшее её с головы до пят.

Державшиеся в тени ведущего мужчины вышли, наконец, из-за его спины и приступили к установке факелов по периметру пещеры. Я, к удивлению, обнаружил, что в ней уже находились камеры, только они были пока выключены. Будто читая мои мысли, один из мужчин, на футболке которого было написано «Мигель» (я не сразу узнал его), подходил к каждой из них и нажимал на кнопки. Загорелись красные лампочки, началась съёмка телешоу. Пещера ярко освещалась теперь десятком факелов. Я смог рассмотреть участников. Выглядели они паршиво. И это неудивительно при отсутствии душа и зеркал. Особенно они выделялись на фоне лощёного Эдди Бэдди и аккуратного Аймана. Я поймал себя на мысли, что выгляжу не лучше остальных.

Теперь я увидел, что гонг находился не снаружи, как мне показалось сначала, а у самого выхода. Рядом была установлена бочка, или что-то вроде того, к которой вела бревенчатая дорожка. Видно, мне было совсем хреново, когда мы прибыли сюда, раз я её не заметил. Вся конструкция была выполнена в ацтекском стиле.

Один из свиты ведущего ударил в гонг третий раз, Эдди жестом призвал всех обратить на себя внимание. В пещеру вошли два оператора.

Произнеся официальную приветственную речь «на камеру», ведущий стал по очереди обращаться к участникам, задавая им вопросы и после приглашая пройти к бочке, из которой каждый должен был достать камешек — белый или чёрный. Таким образом, происходила жеребьёвка и разделение участников на команды.

В итоге мы разделились следующим образом: чёрные камни вытащили Джерри Грин, Боб Мун, Зак Рикман, Дебора Фарроу, Себастьян Трибби, Ванесса Джефферсон, Марк Гендлер, Мэг Слотен и Джулия Хьюз. Десятым оказался Бивень. Я украдкой взглянул на Эву, но её лица мне не удалось увидеть, поскольку она выбрала единственное неосвещённое место. Но готов биться об заклад, она расстроилась. Впрочем, как и я. Сам не знаю, почему. Белые камни были у меня, Эвы Пристон, Пенелопы Вудс, Полли Энорт, Сэма Гелдофа, Джеймса Йорка, Марселы Кондэ, Мэттью Стрелсона, Вики Бойль и Энтони Лонгвуда. Я был рад только троим.

— А теперь, уважаемые участники, когда вы уже не просто группа туристов, а партнёры и одновременно соперники, предлагаю вам обсудить с вашими командами и сообщить мне названия и выдвинуть капитанов. Приступаем!

Мы собрались в тесный круг. Лицо Эвы сейчас было прекрасно освещено. Ничего не осталось от милой девушки, обеспокоенной моим самочувствием и исчезновением самого странного и непредсказуемого участника. Между её бровями образовалась морщинка, взгляд был серьёзным и сосредоточенным, жесты немного более жёсткими и решительными, чем последние пару дней. И она смотрела прямо на меня.

Первой свои предложения внесла Пенелопа.

— Предлагаю назвать нашу команду «Морские черепахи».

— Да, и остаться с носом, — возразила ей Марсела.

— Это почему же? — вступился за Пенелопу Джеймс Йорк.

Я усмехнулся.

— Черепахи медлительны. Как судно назовёшь, так оно и поплывёт.

— Зато они выносливы, — не успокаивалась Вудс.

— Выносливы верблюды, — отозвался Сэм, — нам необходимо что-то более быстрое.

Эва смотрела на меня в упор, будто спрашивала что-то. Я кивнул.

— И сильное! — выразительно добавила она.

Все повернулись к ней. Она бросила на меня короткий взгляд и, выдержав паузу, изрекла: — «Тигры»!

— А что, мне нравится, — пропела Вики Бойль, — люблю кошечек.

— Поддерживаю, — я улыбнулся Эве.

Никто не возражал, и, таким образом, мы стали «Тиграми». Для нас с Пристон — денверскими.

— А кто будет капитаном? — поинтересовался Мэттью, плохо скрывая желание, чтобы назвали его.

— Предлагаю Энди Фернандеса!

Это, конечно, была идея Пристон.

— Что? Нет-нет, я не гожусь!

Я никогда не был лидером ни в одной группе и не готов был нести это бремя. У меня другие задачи.

Я был назначен капитаном команды «Тигры» телепроекта «Остров». Эва была несказанно рада тому, что сумела всех убедить в моей надёжности, смекалке, силе воли и хорошем выборе тактики. Фантазёрка. Я не обладал ни одним из этих качеств.

Вторая команда объявила лидером Джерри Грина (я ничуть не был удивлён) и назвалась «Скорпионами». Бивень дурачился, но я пару раз уловил, как он подавал Эве знаки. Я решил дождаться окончания съёмки и уточнить у неё подробности.

Эдди Бэдди объявил, что с этой минуты нас непрерывно будут окружать камеры, и напомнил, что придется самостоятельно добывать пищу и каждые три дня — участвовать в состязаниях, после которых посредством голосования участники по одному будут выбывать из телепроекта. Пожелав нам спокойной ночи, ведущий двинулся к выходу из пещеры. Рядом с ним возник Айман с зонтом. Покидая наше убежище, Эдди взмахнул рукой, и пещера стала наполняться туманом. Запах дымки был сладковатым и дурманящим. Я взглянул на Эву: она была напугана. Её глаза — последнее, что я запомнил из пребывания на острове посреди Карибского моря.

Глава 6. Бетонная башка

Я стоял посреди денверского аэропорта с кейсом в одной руке и рюкзаком с вещами в другой. Всего минуту назад я осознал, что жив и что последняя пара месяцев жизни выпала из моего сознания. Кейс мне вручил мужчина в строгом костюме. Он также сообщил, что я стал победителем реалити-шоу «Остров», а в чемодане — миллион долларов. Он дал мне инструкции по общению с журналистами, которых я сейчас видел несущимися мне навстречу, и исчез. Я был ошарашен. Меня словно разбудили после долгого сна, как Белоснежку.

Что произошло и куда делись мои воспоминания? Почему нет других участников? Где Эва? Пристон стала мне очень близкой, поскольку впустила меня в свою душу за короткое время нашего знакомства. Единственная женщина, которую я не желал, а относился к которой скорее по-отечески, стала для меня родной. Мне сейчас очень не хватало её поддержки, её мягкой ладони, обвивающей мою, её то кроткого, то сурового взгляда, её ясного и острого ума, её улыбки. Даже Бивню в данный момент я был бы рад гораздо больше, чем журналистам, почти догнавшим меня, на ходу включавшим микрофоны и диктофоны.

— Мистер Фернандес, — раздавалось со всех сторон, — что вы чувствуете? Как вы думаете распорядиться выигрышем? Расскажите о проекте: что вам больше всего запомнилось? Вас вправду не кормили? Как вам удалось победить — поделитесь секретом со зрителями!

Я растерялся, не зная, на какие вопросы мне отвечать. Из замешательства меня вывела скромная девушка в очках, в руках которой вместо микрофона или диктофона были блокнот и ручка.

— Что вы почувствовали, когда в последнем состязании одержали победу над вашими друзьями?

Я завёл друзей? Это не так плохо, если бы знать, кто они. Но не задавать же этот вопрос журналистам.

— Уверен, они за меня порадуются, — только и смог ответить я.

— Может, вы намерены разделить выигрыш?

— На что потратите свою часть?

Не знаю. Мы ведь могли и о таком варианте договориться с моими «друзьями». Но, положа руку на сердце, мне этого не хотелось. Знать, что в твоих руках миллион баксов — весьма приятное ощущение. И если бы были живы мои родители, я, несомненно, отдал бы им всё до цента.

В моей голове смешались голоса журналистов, образовав гул, раздражавший барабанные перепонки. Мне хотелось вырваться, но они обступили меня, не давая прохода. И не было никого, кто мог бы мне помочь скрыться в потоке прибывающих и убывающих из терминала пассажиров.

Я попятился назад, но акулы пера наступали на меня, подсовывая микрофоны и слепя вспышками. Я сжимал в руке кейс с выигрышем и думал только о том, как бы мне раствориться в воздухе и оказаться на своём диване.

Мне на плечо упала чья-то тяжёлая рука. Я обернулся.

— Интервью окончено, всем спасибо!

Это был шеф Мэдисон. Я поблагодарил Господа за то, что он ниспослал мне этого доброго человека.

Шеф, не снимая руки с моего плеча, вывел меня из толпы журналистов, выкрикивающих вслед последние вопросы в надежде на ответ, и мы направились к выходу из здания аэровокзала. На улице я увидел старую машину Мэдисона. Он приехал не на полицейском «шевроле», а на своём «кадиллаке». Значит, он не на службе. Значит, сегодня выходной. А я не имел ни малейшего представления, какое сегодня число.

— Поздравляю, — пролепетал Мэдисон.

— Шеф, я хочу кое-что сказать…

— Тебе многое придётся объяснить, Энди.

— В том-то и загвоздка. Я ничего не помню. То есть я помню о событиях первых нескольких дней, но после того, как мы разделились на команды, мне отшибло память.

Мэдисон уставился на меня в упор. Он молчал, и от этого было ещё тяжелее, потому что он не был тем человеком, который сможет разъяснить мне ситуацию.

— Тебе надо отдохнуть, дружище, и поесть — ты исхудал, — наконец прохрипел он, — а потом мы побеседуем.

— Какой сегодня день недели, шеф? Какое число?

Мэдисон вопросительно посмотрел на меня.

— Суббота, пятое сентября, — ответил он растерянно.

— Спасибо. А теперь, если не возражаете, я хотел бы попасть домой.

— Да, конечно, Энди.

Мэдисон повернул ключ зажигания, «кадиллак» рванул с места, и мы помчались в сторону Денвера.

Я был рад оказаться дома. За время моего отсутствия сюда, похоже, наведывались Пабло с Мадлен — квартира была в идеальном порядке. Я заглянул в холодильник: здесь была утка, сэндвичи и пара бутылок пива. Я достал одну, открыл и, сделав глоток, направился в гостиную, где оставил кейс.

Я поставил его на стол, предварительно смахнув на пол бумаги, сел на диван и замер. Вместо того, чтобы открыть кейс, я тупо смотрел на него в упор в течение довольно продолжительного времени, гадая, каким образом мне удалось стать обладателем выигрыша. Я старался напрячь память, но в голове не было ни малейшей вспышки воспоминаний.

Наконец, я принял решение не изводить себя и заглянуть в кейс. Я коснулся пальцами замков и отщёлкнул их. Быстрым движением руки я поднял крышку.

— Чёрт возьми, чёрт возьми, чёрт возьми! — прокричал я на всю гостиную. Кейс был полон стодолларовых купюр, скрепленных банковскими лентами. Я схватил пачку, пересчитал банкноты, понюхал их, повертел в руке.

Я был богачом, не знающим, что делать со своим сокровищем.

Я захлопнул кейс, предварительно положив на стол одну упаковку банкнот, и направился с ним в спальню, чтобы спрятать в сейфе. Вернувшись в гостиную, я глотнул ещё пива и развалился на диване. Мне даже телевизор не хотелось включать. Я закрыл глаза и уснул.

Впервые за свои тридцать восемь лет я видел сон. Он был цветным и чётким, словно транслировался по Си-Эн-Эн. В нём были Эва, Бивень, Зак и Мэттью. Мы стояли у края обрыва, точно такого же, в который чуть не сорвался Боб Мун, но опасности никто не чувствовал. Я слышал звук водопада, пение птиц и будто ощущал солнечные лучи на своей коже, как вдруг налетел шквалистый ветер, небо затянуло чёрными тучами, а вихрь подхватил нас и понёс в бездну.

Я подскочил с дивана. Было четыре тридцать утра воскресенья. Я проспал больше двенадцати часов. Я вытер испарину со лба и направился в ванную. Умывшись, я вернулся на диван. На столе по-прежнему была пачка с банкнотами, тускло горела лампа, которую я не помнил, как включил.

Я взглянул на дисплей мобильного телефона. Звук был выключен, поэтому звонков не было слышно. Я обнаружил семь неотвеченных вызовов: три из них были от шефа Мэдисона, два — от Пабло и два — с не известных мне номеров. Ох, не было под рукой компьютера с базой данных, чтобы пробить, кто и откуда мне звонил.

Я отложил мобильник и растянулся на диване. В голове было множество вопросов, на которые не находилось ответов. И главным из них был: «Почему я ничего не помню?» О провалах в памяти говорили женщины на острове. Их разговор «случайно» подслушала Эва и передала мне. В тот момент я не придал этому значения, решил «отложить на потом», а сейчас эта информация была бы крайне важной.

Я выиграл главный приз. И ни черта об этом не помнил. Поразмыслив, я понял, что вскоре начнут транслировать шоу, и я смогу многое узнать о своей жизни за последние два месяца. Хотя бы частично.

И ещё я понял, что мне необходимо найти Эву Пристон.

Дождавшись восьми, я вышел из дома и направился в участок. Дежурный пропустил меня, даже не пытаясь остановить. Я видел в его глазах желание завалить меня вопросами, но, посмотрев мне в лицо, он понял, что меня лучше не трогать, и отступил.

Кабинет выглядел непривычно. Вроде бы ничего не изменилось, но у меня было ощущение, что я не был здесь много лет.

Пока загружался компьютер, я стал просматривать папки, в которых были мои незаконченный дела. Ни одно из них не вызвало во мне желания углубиться в суть вопроса. Но завтра придётся вновь окунуться в рутину. Я открыл тумбочку, в верхнем ящике которой лежали пачка «мальборо» и зажигалка. Я извлёк сигарету и прикурил. Во рту образовался неприятный вкус, в горле запершило, и, закашлявшись, я потушил сигарету. Странно, я помнил, что мой запас курева (как и у остальных участников) промок в Карибском море, когда нас «высаживали на берег», а после курить и вовсе запретили. И сейчас я должен был испытать наслаждение от первой затяжки, но вместо этого мне было противно.

«Windows» поприветствовал меня и выложил на рабочем столе папки и файлы. Мне нужна была лишь телефонная база данных. Я щёлкнул мышкой по соответствующему ярлыку и достал из кармана мобильник. Введя пароль на вход в систему, я стал ждать загрузки программы. Наша база является федеральной и включает все телефонные номера и адреса США, как частные, так и зарегистрированные на имя фирм. Номера, с которых мне звонили, не были мобильными. И они не были зарегистрированы в штате Колорадо. Один номер точно был техасским, другой, как мне показалось, флоридским.

Загрузка базы заняла около двух минут, после чего я ввёл один из определившихся номеров. Я оказался прав: телефон-авто мат (а звонили именно с него) был зарегистрирован в Остине, штат Техас. Второй номер был оформлен на майамский «Макдоналдс». Я не имел ни малейшего представления, кто мог мне звонить из этих мест, поскольку знакомых у меня там не было. Возможно, это кто-то из моих «друзей». Я начал перебирать в памяти, кто из участников из какого штата прибыл. Марсела Кондэ была из Флориды, Бивень — из Техаса. Вот и круг друзей. А как же Эва?

Мои мысли прервал телефонный звонок. Я поднял трубку, теряясь в догадках, кто мог звонить в аналитический отдел полиции в воскресенье.

— Фернандес, слушаю, — пробасил я.

— Что ты делаешь в участке, Энди? — раздался голос Мэдисона.

Понятно, дежурный донёс…

— Заскучал без работы, шеф.

— Брось свои шуточки. Отдыхай, завтра приступишь к новому делу… в оперативном.

— Вы переводите меня из аналитического?

— Только ты сможешь справиться. Да, и можешь просить всё, что будет необходимо для расследования. ФБР финансирует.

— Хм, а что за дело, раз Бюро привлекает нас?

— Извини, не сказал тебе вчера… Эва Пристон не вернулась с острова.

При этих словах моё сердце сжалось. Возможно, мне известно, где она, но я этого не помню и не могу ей помочь. Возможно, она тоже ничего не помнит, как и я. И теперь я должен целый день мучиться догадками и подозрениями.

— Энди, алло! Ты меня слышишь?

Но я уже бежал по коридору в сторону выхода, предварительно переписав адрес майамского «Макдоналдса» и местонахождения техасского телефона-автомата.

На улице я притормозил, понимая, что сегодня ничего не смогу сделать. Все учреждения закрыты. Я решил навестить семью Пабло в Инглвуде, чтобы как-то отвлечься от своих переживаний.

Мои брат и племянник чинили во дворе велосипед. Лили играла с Барби рядом на лужайке. Мадлен, скорее всего, хлопотала на кухне.

Мне всегда нравился дом моего брата. Аккуратный, довольно просторный, обставленный со вкусом, с лужайкой, отделяющей его от дороги, и садом на заднем дворе — он был образцом американской мечты.

Первой меня увидела шестилетняя Лили и, заверещав от радости, отложила куклу и побежала мне на встречу.

— Дядя Энди, дядя Энди!

— Привет, красавица!

Я заключил племянницу в объятия, а она обвила мою шею своими маленькими ручками и повисла на мне.

— Ты давно не приходил ко мне, — сказала она с укором, отстранившись и хмуря бровки.

— Я был далеко, милая, и очень, очень соскучился.

— Правда? — она повела бровью, притворяясь, что не верит мне.

— Разве я могу обманывать мою девочку? — улыбнулся я и чмокнул её в розовую щёчку, а она вновь прильнула ко мне, обняв ещё крепче.

К нам подбежал одиннадцатилетний Томми.

— Привет, дядя Энди.

Держа Лили одной рукой, второй я потрепал племянника по голове.

— Привет, Том, ты совсем взрослый.

— Скажи об этом моим предкам, а то они носятся со мной, как с маленьким.

— Они очень любят тебя, Томми.

— О… я же просил не называть меня так.

— Извини, Томас.

К нам подошёл Пабло. Я опустил Лили на землю, и мы с братом обнялись.

— Как ты, Энди? — он похлопал меня по плечу.

— Могло бы быть и лучше, — ответил я.

— Что может быть лучше двух месяцев, проведённых в раю? — он подшучивал надо мной.

— Потеря памяти, к примеру.

Пабло вопросительно посмотрел на меня:

— О чём ты?

— Я ничего не помню о событиях за время, что пробыл там… за исключением нескольких дней в самом начале. Я даже не помню, как выиграл этот чёртов миллион!

Глаза моего брата расширились.

— Поздравляю, — пробурчал он.

— Ты не знал?

— Откуда мне было узнать?

— А в аэропорту меня встречали журналисты…

— Вообще-то, ты и сам мог бы догадаться, что это будет держаться в тайне от зрителей до окончания программы.

Значит, журналисты не настоящие.

— Ты прав. У меня каша в голове. В любом случае, если вам что-то нужно…

— Нет, нет, — прервал он меня, — это твой выигрыш, твоя заслуга…

Отказ брата меня расстроил.

— Я этого не знаю!

— А я в этом уверен, брат. Позавтракаешь с нами?

Его предложение меня растрогало. Я не считал себя членом его семьи, но сейчас все они были мне необходимы.

— Да, и ещё одно, Энди… Не говори о провалах в памяти при Мадлен и детях… им незачем об этом знать. И… если понадобится помощь, звони без промедления.

— Спасибо, надеюсь, мне не придётся вас беспокоить.

— Мы всегда рады тебе, Энди, ты знаешь это.

— Да, знаю.

Мы прошли в дом. Лили весело тараторила о детском садике, о мультиках, о нарядах для кукол. Только сейчас я сообразил, что явился после длительного отсутствия без подарков для детей Пабло. Не исключено, что я привёз им какие-то сувениры, но они, наверное, пока были в моём походном рюкзаке, а я его ещё не разбирал.

На завтрак были яйца с беконом и тосты с джемом.

— Спасибо за утку, Мадлен, — вспомнил я о находке в холодильнике.

— Не за что, Энди, — улыбнулась миссис Фернандес, — лучше расскажи, как ты провёл время на острове.

— Замечательно, это настоящий рай!

Я бросил украдкой взгляд на брата — он обеспокоенно смотрел мне в глаза.

— Дядя Энди выиграл миллион! — неожиданно выкрикнул Томми.

Мадлен застыла с чашкой кофе, поднесённой ко рту. Я не заметил, что мальчик подслушивал наш с братом диалог. Слышал ли он ещё что-нибудь? О потере памяти, к примеру…

— Это правда, Энди? — её глаза округлились.

— Да, вроде того…

Я не знал, что ответить. Я ведь ничего не помнил.

Пабло спас ситуацию:

— Но это секретная информация, которая не подлежит разглашению до окончания показа шоу по телевизору, так ведь, Энди?

Я кивнул.

— О! Но мы же не кто-нибудь. Расскажи, — настаивала Мадлен.

Лили тоже затопала ножками и заверещала:

— Расскажи-и-и, расскажи-и-и-и-и-и…

Я вновь взглянул на брата. Он выглядел растерянным.

— Ну, я был смелым, храбрым и сильным. Испытания были… разными. Ну, вы сами всё увидите скоро.

— Ах, Энди, ты говоришь загадками и, как всегда, скромничаешь, — пропела Мадлен.

Томми оставил завтрак, надеясь услышать захватывающую историю:

— Дядя Энди, а на том острове были крокодилы и леопарды?

— Крокодилы и леопарды? О, да!

Я решил порадовать маленьких Фернандесов хотя бы выдуманными рассказами. Лили отодвинулась от стола и вжалась в стул.

— Энди… — попытался одёрнуть меня Пабло.

Но я, чтобы показать, что ничего не собираюсь говорить о потере памяти, подмигнул ему. Он вздохнул, продолжая наблюдать за нами.

— Итак, на острове живут большие крокодилы, леопарды и львы. А ещё гориллы. И анаконды, здоровенные, и они могли бы нас всех съесть… Но, к счастью, они оказались весьма дружелюбны и никого не трогали. Ещё на острове я повстречал симпатичных разноцветных птичек, — при этом Лили залилась смехом и восторженно захлопала в ладоши, — а море кишит рыбками, черепашками, крабами и прекраснейшими коралловыми рифами. И хотя мне морская вода и запах водорослей не по вкусу, плескаться в солёной воде, по словам остальных участников, — величайшее удовольствие.

— И что же, на вас не нападали пираты? — завёлся Томми.

— Нет, они проплывали мимо, смотрели в свою подзорную трубу, но не решились объявить нам войну.

— Скукота, — изрёк Томас Фернандес и покинул кухню.

Мывшая посуду Мадлен попросила передать ей мою тарелку, которую я едва не вылизал — до того завтрак показался мне вкусным.

— А ящерки? Были на острове ящерки? И бабочки?

Лили смотрела на меня широко раскрытыми карими глазами, такими же, как у мамы Лурдес и её отца Пабло, а её личико обрамляли шоколадного цвета локоны, делая её похожей на фарфоровую куклу.

— Да, детка, ящерки шныряли туда-сюда по песку и в зарослях, а бабочек можно было встретить в джунглях, ближе к пресной воде. Знаешь, Лили, бабочки там очень красивые, как в твоих книжках.

Племянница снова захлопала в ладоши и сообщила, что желает поехать на этот остров со мной в следующий раз, когда я соберусь посетить его. Мне этого не хотелось бы, но внутри меня терзали сомнения. Кажется, это не последний мой визит туда.

После завтрака мы с Пабло направились в сад за домом и устроились в сооружённой нами несколько лет назад просторной деревянной беседке. Он рассказал мне о происшествиях за время моего отсутствия. От сердечного приступа умер его сосед мистер Свитзер, а девушка, живущая через два дома, наконец, вышла замуж. Мистер и миссис Уайт произвели на свет тройню — и это было поистине самым значимым событием года в Инглвуде.

Около полудня я покинул дом Пабло и направился в свою квартиру на окраине Денвера.

Я принялся разбирать рюкзак. Здесь были мои грязные вещи, накидка из плащёвки, найденная мной накануне потери памяти, пара деревянных индейских тотемов, привезённых, очевидно, моим племянникам в качестве сувениров, и свёрнутый пополам лист бумаги. Я развернул его. Листок был исписан моим почерком. Это было моё послание самому себе. В записке говорилось, чтобы я нашёл по своим каналам Марселу, Бивня, Мэттью, Зака и Джерри. И ни слова об Эве Пристон. Я ещё раз пробежал глазами записку, считая, что смогу найти шифр, но нет: ни малейшего намёка на то, что я хотел передать себе что-то ещё между строк. Значит, я знал, что не буду ничего помнить по возвращении. Или имел основания думать о такой возможности.

Тут меня осенило. Я бросился перебирать свои грязные вещи в поисках шведки, в которую завернул найденный револьвер. Ни шведки, ни «магнума» среди моей одежды не было. Я обшарил все внутренние карманы рюкзака, карманы брюк и шорт, которые брал в поездку, но не нашёл и патроны.

Я решил дождаться понедельника и выполнить свою просьбу, указанную в записке. Больше всего меня беспокоила судьба Эвы. Возможно, я смогу получить информацию о ней или найду её, если сумею выйти на указанных мною людей, двое из которых, вероятно, сами пытались связаться со мною.

Ещё пару часов я маялся, стараясь вспомнить хоть что-то, но ничего не вышло. Отчаявшись, я включил телевизор. Щёлкая каналы, я наткнулся на канал «Дискавери», по которому транслировали репортаж о малоизученных местах. И тут я увидел нечто, что сохранилось в моей памяти: гора Бетонная Башка в центре одного из островов в Карибском море. Такая же была нарисована на клочке карты Бивня. И её макушку я видел, стоя на пляже.

Получается, что карта Алана Хука в действительности указывала на местонахождение чего-то спрятанного на этом острове. И вполне вероятно, что мне известен ответ и на этот вопрос. А, возможно, и не только мне, то есть не мне, Эве и Алану, раз в моём послании говорится, чтобы я нашёл ещё четверых.

Бетонная Башка… Это было бы отличное прозвище для меня. Ведь я, по сути, провалил задание. И получил при этом возможность вернуться в оперативный отдел, работать совместно с ФБР и полноценно участвовать в расследовании. Как в старые добрые времена. Не так уж плохо, казалось бы.

По «Дискавери» в это время рассказывали об экспедиции на Бетонную Башку. Группа отправилась на остров два года назад, но так и не вернулась. Голос за кадром сообщил, что эта экспедиция не была первой. Также искатели сокровищ отправлялись туда в тысяча девятьсот первом, девятьсот двенадцатом, девятьсот двадцать третьем, тридцать четвёртом, сорок пятом, пятьдесят шестом, шестьдесят седьмом, семьдесят восьмом и восемьдесят девятом годах, и каждая из поездок не увенчалась успехом. То есть экспедиция снаряжалась каждые одиннадцать лет. Сейчас шёл двухтысячный год, а следовательно, мы были десятыми посетителями. Точнее, одиннадцатыми, если считать ту, из которой люди так и не вернулись… Не был ли телепроект лишь предлогом, чтобы под его прикрытием изучить остров? И могла ли одиннадцатая попытка оказаться удачной?

Далее шли интервью с людьми, участвовавшими в экспедициях прошлых лет. Лицо одного из них было мне знакомо. И не только потому, что я частенько видел этого человека по MTV. Я, наконец, понял, кого напоминал мне Бивень. Это был известный рок-музыкант легендарной группы «Rolling Stones» Кит Ричардс. Абсолютно всё, начиная от внешнего облика и тембра голоса и заканчивая жестикуляцией, было скопировано моим жеманным приятелем. И если Бивень был именно жеманным кривлякой, то Ричардса я бы скорее назвал манерным. Не более.

Музыкант рассказывал, что однажды его друзья в перерыве между гастролями предложили ему отправиться на Карибы: порыбачить, полежать под пальмами и отдохнуть от мирской суеты. Они не сразу сообщили ему, что он станет участником экспедиции, организованной неким двадцатилетним преуспевающим деятелем шоу-бизнеса Эдвардом Бэдролом. Но уже в самолёте, когда они «раскрыли свой тайный замысел», он воспринял эту новость весьма скептически: искать сокровища, безусловно, занятие увлекательное, но это станет пустой тратой времени. Так и вышло. Они вернулись ни с чем, выбившись из сил. Это было в шестьдесят седьмом году.

Я сидел перед телевизором, гадая, что я упустил. Бивень, карта, Бетонная Башка, Кит Ричардс, экспедиция, Эдвард Бэдрол… Стоп. А не он ли Эдди Бэдди?

Но последние минуты программы и вовсе вывели меня из равновесия. На весь экран красовалась фотография участников пропавшей экспедиции, состоявшейся два года назад. В центре, укутанный в «мою» накидку из плащёвки, стоял очень крупный мужчина с усами. После демонстрации фотографии, показали домашнее видео этого человека, сделанное накануне его отъезда на остров его женой. Мужчину звали Джон Стар, ему было сорок, он был банковским служащим в Сан-Франциско, и у него остались трое несовершеннолетних детей, страдающая подагрой мать, жена-домохозяйка и невыплаченная ипотека. Впервые в жизни я искренне сострадал человеческому горю.

Далее приводился список имён всех участников злополучной экспедиции. Одно имя было мне знакомо: Терри Пристон. Вот так поворот! Я точно помнил, что отца Эвы звали Дэвид Пристон, а в списке «Дискавери» значился некий Терри. Могла ли быть между ними какая-то родственная связь? Или редакторы допустили ошибку? Или умышленно скрывают факты? Это было бы нормально, учитывая методы их работы.

Глава 7. Новые подробности

Всю ночь у меня перед глазами стоял Эдди Бэдди с кортиком в руках. Я был в панике и метался, но моё пространство было ограничено. А он, казалось, угрожал мне, хотя не подступил ни на шаг. Его взгляд был зловещим, а лезвие ножика поблескивало ярче рукоятки, инкрустированной камнями. В другой его руке была трость, которой он так же угрожающе размахивал передо мной.

Я проснулся в холодном поту. Это был второй сон в моей жизни, но я мечтал вернуть тёмные, спокойные ночи.

Побрившись и выпив чашку крепкого кофе, я отправился в участок, предварительно закинув в «форд» тотемы для Томми и Лили с намерением заскочить к Пабло. Мой первый рабочий день. День, когда я мог приступить к расследованию в оперативном отделе, где я некогда был одним из лучших.

С утра меня порадовали отличной новостью: мой бывший напарник перевёлся в другой округ. Теперь никто не станет нервировать меня, хотя, останься он, мы бы уже не работали вместе. Шеф Мэдисон сообщил, что в полдень у меня назначена встреча с Тейлором Смитом из ФБР. А до этого мне стоит ознакомиться с некоторыми делами, которые Бюро передало в участок.

Первым делом я направил запросы в центральные управления с просьбой предоставить информацию об интересующих меня людях. Об участниках телешоу, конечно. Я надеялся: если удастся их найти, я смогу узнать больше о двух месяцах, проведённых на острове. Возможно, какие-то данные помогут пролить свет и на дело о пропаже Эвы Пристон.

После я залез в интернет с целью найти больше информации о горе Бетонная Башка, находящейся на острове в Карибском море. Просмотрев несколько страниц, я не обнаружил ничего нового, что не осветили бы по «Дискавери». И это меня огорчило.

Я принялся изучать вверенные мне дела. Первое, конечно, было дело Эвы Пристон. Более полное, чем то, которое я просматривал в кабинете шефа перед отъездом. Здесь были перечислены все досуговые и спортивные организации, которые она когда-либо посещала: балетная студия, школа юных каскадёров, курсы программирования, студия спортивно-эстрадных танцев, залы фехтования и скалолазания, секции лёгкой атлетики, силовой аэробики, бокса, кун-фу, айкидо, стрельбы из лука, стрельбы из пневматического оружия, рукопашного боя… Да она настоящая амазонка!

Среди немногочисленных родственников Эвы был некий морпех Терри Пристон, приходящийся ей троюродным братом. Очевидно, тот самый, не вернувшийся из экспедиции два года назад. На другой странице была его фотография. Да, этого человека я тоже видел вчера по «Дискавери».

Необходима была подробная информация обо всех участниках той поездки. Терри Пристон служил на флоте, увлекался дайвингом, непродолжительное время был женат на сослуживице, которую уволили вскоре после их развода за несанкционированное использование табельного оружия. И звали эту вспыльчивую женщину Марсела Флора Кондэ. Значит, не зря я обозначил её одним из объектов наблюдения, ведь она, как и я, ни словом не обмолвилась о своих мирских занятиях. Возможно ли, что она рискнула участвовать в реалити-шоу с целью найти своего бывшего мужа? И знала ли её Эва?

О Марселе было мало информации. Она родилась в Мексике в семье фермера, промышлявшего хранением кокаина. После того как отцу предъявили обвинение в незаконном хранении наркотиков, он отправил жену с детьми в Штаты. Они переезжали с места на место из-за невозможности найти постоянную работу, пока не остановились во Флориде. Старшие братья Кондэ записались добровольцами в армию в обмен на получение гражданства для всей семьи, и Марсела, достигнув совершеннолетия и не получив толкового образования, пошла по их стопам.

Следующим было дело Алана Хука. Он оказался на три года моложе меня и, по данным ФБР, являлся внебрачным сыном рок-звезды Кита Ричардса. Музыкант познакомился с некой Амандой Хук в шестьдесят четвёртом году в Лондоне. Их связь была непродолжительной, Аманда вернулась в Техас (Бивень не солгал) и там спустя восемь месяцев родила сына. По данным ФБР Ричардс познакомился с сыном, когда Алану было пять лет, и больше об их встречах ничего не было известно, хотя у Бюро были основания полагать, что рок-музыкант поддерживал связь с бывшей любовницей и плодом их отношений. Но доказательств этому не было.

Я прогнал в памяти историю, рассказанную Китом Ричардсом по «Дискавери». Вероятно, именно он передал Алану часть карты, на которой был рисунок Бетонной Башки. Но где Бивень взял вторую часть карты?

Не найдя ответа на этот вопрос в своей голове, я принялся читать дело Хука дальше. В старших классах Алан пробовал себя в роли музыканта, но у него ничего не вышло. После он поступил в цирковую школу, изучал искусство иллюзиониста, после чего самовольно покинул учебное заведение. Два года разъезжая с кочующим цирком по стране, представал перед публикой глотателем шпаги и огня. Но ему это наскучило, и он вернулся в Техас. Подрабатывая где попало, он начал посещать курсы каскадёров, и это занятие пришлось ему по душе. Также среди его занятий особенно отмечалось посещение семинаров по истории и географии и курсы актёрского мастерства. В этом был весь Бивень.

Наконец, я раскрыл папку с делом Эдварда Бэдрола. Как я и предполагал, это был телеведущий реалити-шоу «Остров» Эдди Бэдди.

Начиная с шестьдесят седьмого года, он участвовал в каждой последующей экспедиции к Бетонной Башке. Но, как известно, безрезультатно.

Только вот я помнил намёк Алана о том, что кортик Эдди, предположительно был одним из сокровищ, укрытых на острове. О Бэдроле говорилось как о взбалмошном, неуравновешенном, чудаковатом парне, но я помнил его образцом спокойствия и хладнокровия. И помнил его молчаливых помощников. Хотя я, скорее, назвал бы их немыми слугами.

Итак, в моей голове сложилась следующая картина: молодой отчаянный шоумен узнаёт о скрытом на острове в Карибском море кладе и решает попытать своё счастье. Он организовывает экспедицию, седьмую по счёту, в которую попадает Кит Ричардс. По официальным данным, они ничего не находят, но музыкант возвращается на сушу с картой, которую впоследствии передаёт своему сыну Алану, а у Эдварда, очевидно, оказывается кортик, который он предлагал мне в качестве орудия для избавления от пояса из шторы. Далее Эдвард Бэдрол делает оглушительную карьеру в шоу-бизнесе, строя при этом планы заполучить весь клад с Бетонной Башки, но за два года до его триумфального прибытия на остров собирается команда искателей приключений, в состав которой входит троюродный брат Эвы Пристон и Джон Стар, чей рюкзак море выбросило к моим ногам. Не стоит исключать, что исчезновение членов экспедиции может оказаться делом рук Эдди… Агент ФБР Дэвид Пристон начал поиски племянника, но получил смертоносную пулю, после чего за дело взялась его дочь, которая, судя по всему, была посвящена в дела отца. С другой стороны на поиски Терри отправилась его бывшая жена. Что уж там в семье произошло, меня мало волновало, но то, что Марсела продолжала любить Терри, раз решилась участвовать в шоу и найти ниточку, которая бы привела её к нему, было бесспорным.

Мой мозг кипел от информации и новых фактов в деле. Хорошо бы встретиться с остальными участниками. Возможно, они помнят больше, чем я.

А мне ещё предстоит сегодня встреча с агентом Тейлором Смитом, о чём мне напомнил шеф Мэдисон.

Смит оказался бледным полноватым коротышкой в очках, не располагающим к доверию. Он нервничал и постоянно вытирал пот со лба, что объяснил плохим самочувствием.

Он сел в мой «форд», и мы поехали по Денверу. Я изложил ему свою историю и некоторые версии. Он же в ответ рассказал мне следующее: после исчезновения Терри Дэйв Пристон начал расследование и вышел на Эдварда Бэдрола, который регулярно посещал остров с неизвестной целью. В команде Эдди работал друг детства Алана Хука — Хойт Лори, который и слил информацию о готовящемся телепроекте, предложив при этом отправить туда своего приятеля, известного как Бивень. Задачей Хойта было втравить Алана в эту авантюру, не вдаваясь, естественно, в подробности, а от Бюро необходима была поддержка после окончания шоу.

За два месяца до начала проекта бесследно исчез Лори, а спустя ещё месяц Дэйва Пристона нашли с пулей во лбу на заднем сиденье его автомобиля. В ФБР опасались, что их план стал известен Бэдролу, но мисс Пристон упросила лично его, Смита, организовать её участие в проекте. Очевидно, их телефонный разговор и подслушала в раздевалке Эмма Мэдисон, а после передала отцу.

— Агент Смит, — обратился я к нему.

— Зовите меня Тейлор, — перебил он.

Мне показалось, что его голос дрогнул. Да и вообще говорил он как-то неуверенно.

— Хорошо, Тейлор. В таком случае я Энди.

— Договорились.

— Тейлор, что известно о Бивне?

— Алане Хуке? Ничего особенного. Он довольно долго продержался на острове, вернулся буквально за несколько дней до вас. Он сейчас в Техасе у своей матери. Вы ведь стали победителем, насколько я понимаю?

Я кивнул и вернулся к интересующей меня теме:

— Как связаться с Хуком?

— Секундочку, у меня где-то записан номер…

Тейлор полез в карман пиджака и, когда доставал записную книжку, обронил клочок бумаги. Я промолчал, надеясь, что это может оказаться чем-то важным для дела или для меня лично.

Я припарковался у фонтана. Мама Лурдес приводила нас с Пабло сюда на прогулку много лет назад.

Переписав домашний номер матери Бивня, я попрощался с агентом Смитом. Когда он скрылся в такси, я наклонился за упавшим из его кармана клочком бумаги. Развернув листок, я прочитал: «Бетон — это смесь цемента, песка и воды». Прекрасно! Будто я этого не знал. Для чего Смиту эта информация, годящаяся для школьника?

На часах было без четверти три. В участок возвращаться смысла не было, и я отправился к родственникам — в ресторанчик Пабло и Мадлен. Я соскучился по их картошке фри и хрустящим куриным крылышкам.

Миссис Фернандес на месте не было. По словам Пабло, она повезла Томми и Лили к бабушке — её матери, оставив свои обязанности на младшего брата Ричи. Он подменял её, когда Мадлен была занята с детьми, и вкалывал за приличный оклад в выходные, когда брат с семьёй хотели отдохнуть дома или выехать на природу. Фернандесы любили пикники. Они часто звали меня с собой, но я почти всегда отказывался. И сейчас жалел, что не проводил с ними больше времени. Надеюсь, я смогу наверстать упущенное.

Пабло был мне рад, но я видел по его глазам, что он встревожен.

— Что-то не в порядке, брат? — спросил я.

— Я хотел задать тебе тот же вопрос. Ты что-нибудь вспомнил?

— Нет, ни единого мгновения. Вот только, знаешь, мне две ночи подряд снятся сны, будто я нахожусь на острове. И они беспокоят меня.

— У тебя же никогда раньше не было снов, Энди.

— Верно, брат. Никогда, — с грустью подтвердил я.

— Но что тебя беспокоит?

Он предложил присесть за свободный столик. В это время почти не было посетителей.

— В моих снах, как я уже сказал, я на том чёртовом острове. Вокруг меня люди, которые были со мной. Но с нами постоянно что-то происходит.

— Ты не считаешь, что это могут быть твои воспоминания?

Брат подозвал официанта, чтобы мы сделали заказ. После я ответил на его вопрос:

— Я считал бы так… Если бы мы не летели с обрыва или на меня бы не нападал ведущий.

— Этот пижон? — расхохотался Пабло. — А у тебя есть основания полагать… ну, что он мог бы?

— Уже и не знаю.

Мне не хотелось рассказывать брату о подробностях, которые выяснились сегодня.

— И что ты думаешь делать?

— Пока не решил. Займусь делами.

— Да, кстати, как твой первый рабочий день? — оживился Пабло, радуясь, что перевёл разговор, ставший тяжёлым для нас обоих, на другую тему.

— Прекрасно. Мой напарник перешёл в другой округ… А меня перевели в оперативный.

Повисла пауза. Брат уставился на меня. Через секунду он пришёл в себя.

— Ты говорил, что тебя списали, — неуверенно произнёс он.

— Так и было. Но шеф одумался и решил подкинуть мне пару дел.

Нам принесли картошку фри, мои любимые хрустящие крылышки, салат и колу.

— Я рад за тебя, Энди.

— Спасибо. Я и сам рад.

Я с удовольствием жевал свой обед и запивал его газированным напитком.

Когда мы прощались у выхода, я вспомнил о тотемах, лежащих на заднем сиденье моего «форда».

— Чуть не забыл, Пабло. У меня есть кое-что для племянников.

Я достал из машины тотемы и протянул брату.

— Ничего себе! Томми будет в восторге. А Лили, уверен, он заменит плюшевого медведя, которого ты дарил ей в прошлое Рождество.

— Я, очевидно, на это и рассчитывал, — меня вновь пронизало отчаяние от того, что я не мог ничего вспомнить. — Ну, счастливо, Пабло. Передавай привет Мадлен и детям.

— Удачи, Энди.

— И тебе.

Я поехал домой, чтобы принять душ, переодеться и отправиться в бар. Мне необходимо было расслабиться в обществе, желательно, посторонних людей. Возможно, склеить какую-нибудь приятную женщину и провести с ней ночь. Мне вспомнилась грудастая Пенелопа Вудс, и захотелось встретить такую же вечером…

Двухкомнатная квартира на третьем этаже старого дома, в котором росли мы с Пабло, и которая осталась мне после кончины родителей, была небольшой и уютной. Здесь почти всё было сделано руками отца, начиная от полок для книг и заканчивая грузным шкафом для одежды.

Исключение составляли лишь купленные мною в прошлом году стулья и диван, поскольку из старого уже торчали пружины после моих ночных приключений, и я отправил его на помойку.

До моего похода в бар оставалась пара часов, и я решил провести их у телевизора. По всем каналам в это время шли сериалы для домохозяек, и я переключал кнопки на пульте в поисках чего-нибудь существенного. По одному из центральных каналов начиналось «Шоу Опры». Не люблю такие программы. И я бы незамедлительно переключился дальше, если бы не объявили имена героев: Джеймс Йорк и Пенелопа Вудс — участники телепроекта «Остров». Надо же, я только сегодня вспоминал эту женщину…

Йорк и Вудс появились в студии держась за руки. Улыбка Джеймса была глуповатой, а у Пенелопы растянулась до ушей. Опра поприветствовала их и предложила присесть. Вудс сделала всё возможное, чтобы её бюст стал предметом всеобщего внимания. Её декольте было очень глубоким, а короткое платье обтягивало фигуру. Ещё более раздетой она была только на острове в своём бикини. На Йорке были светлые брюки и шведка с пальмами. Неужели они не приелись ему за два месяца? Или сколько он там пробыл…

Уинфри задавала им вопросы о погоде, природе, других участниках и соревнованиях, но оба отвечали весьма уклончиво, не сообщив ничего нового для меня. Было похоже, что они, так же как и я, ничего не помнили. Но Опра не оставляла их в покое. Я заметил, как занервничал Джеймс и как Пенелопа крепче сжала его руку, которую не отпускала всю программу.

Ведущая объявила рекламу, после чего попросила звонить в студию по указанному бегущей строкой номеру — шоу шло в прямом эфире. Я в это не поверил, но тотчас схватил телефонную трубку и набрал цифры в порядке, указанном на экране. К моему удивлению, я сразу дозвонился. Мне ответил приятный женский голос. Девушка представилась Дебби Крофт и поинтересовалась целью моего звонка.

— Моё имя Энди Фернандес. И я один из участников «Острова».

— О, это здорово, мистер Фернандес! Вам есть что рассказать? — заверещала Дебби.

Я представил её щуплой брюнеткой в слаксах и ярком топе.

— Пожалуй, да, мисс Крофт. Вы соедините меня со студией?

— Разумеется, — кокетливо пропела она, — но у нас есть несколько правил, я вам быстренько перечислю их.

— Конечно, мисс.

— Вам запрещается перебивать Опру, перечить ей, ругаться в эфире и оскорблять Опру и её героев.

— Это всё?

— Да. Вы обещаете следовать правилам?

— Беспрекословно.

— Тогда подождите ещё полминутки, пока пройдёт рекламный ролик.

Я ничего не успел ответить — в трубке заиграла приятная мелодия. Но мои нервы были на пределе, а я сам судорожно придумывал, чем начать свою речь в прямом эфире.

По телевизору возникла заставка «Шоу Опры». Я напрягся. Уинфри поприветствовала присоединившихся телезрителей и напомнила, что в её студии находились Джеймс и Пенелопа.

— А сейчас у нас есть звонок! Добрый вечер, представьтесь, пожалуйста!

Я не сразу сообразил, что она обращалась ко мне. Но выражение её лица на экране дало мне это понять.

— Здравствуйте, Опра! — ответил я.

Мой голос прогремел в студии, и зал ответил аплодисментами. Когда они стихли, я продолжил:

— Меня зовут Энди Фернандес, и я… я был одним из участников шоу «Остров».

Зал за кадром вновь принялся аплодировать, а Вудс вскочила с места и заверещала: «Привет, Энди! Как ты?»

— Я в норме, Пенелопа. Спасибо. Отлично выглядишь! — Она сделала вид, что смущена моими словами. — Привет, Джеймс! Симпатичная рубашка! — поприветствовал я Йорка.

— Привет, Энди, — улыбаясь, ответил он мне.

Эта парочка смотрелась столь нелепо, что, будь я в студии вместе с ними, не удержался бы от колких замечаний. Но меня там не было. И ситуация была неподходящая.

— Расскажите нам, Энди, о ваших приключениях на острове, — обратилась ко мне Опра, глядя на меня с экрана телевизора.

— Знаете, их было так много, что я сразу всего и не вспомню. — Зал заулюлюкал, требуя подробностей. — И я ещё не акклиматизировался. Я ведь всего пару дней назад вернулся.

Я наблюдал за героями шоу. После моих слов Йорк вжался в диван, а Вудс напряглась.

— Может, тогда вы раскроете нам тайну, кто стал победителем? Наши герои утверждают, что не знают этого, — заговорщицки прошептала Опра.

— Боюсь вас разочаровать, но вы сами сказали, что это тайна!

Ведущая мило улыбнулась, а зал за кадром зашумел.

— Раз вам нечего добавить, мы послушаем другой звонок. Алло!

— Постойте! Извините! — Глаза Опры удивлённо смотрели на меня из телека. — Я прошу прощения, я хотел ещё спросить…

Меня разъединили. Я еле сдержался, чтобы не запустить телефонную трубку в Опру, вовремя сообразив, что так лишь разобью экран телевизора. Я нарушил правила шоу, перебив Уинфри, и за это мой звонок был прерван.

Мне так ничего и не удалось узнать у Джеймса и Пенелопы. Были лишь мои догадки касательно того, что и они не помнили каких-то событий. Мои мысли прервал следующий за моим звонок в студию.

— Привет, Опра! Привет, Джеймс! Привет, Пенни! Привет всей Америке!!!

Это был голос Бивня.

— Кто вы? — поинтересовалась ведущая.

— Я… зовите меня Бивень! Я тоже был на острове.

О да, это он. Собственной персоной. Зал зааплодировал, Йорк помахал рукой, Пенелопа послала с экрана воздушный поцелуй.

— Хорошо, Бивень. Что вы нам расскажете?

— О! Я мог бы рассказать многое, если бы у меня было больше времени!

— Ну, хоть что-нибудь, о чём мы ещё не слышали. Или о чём нам отказался рассказывать предыдущий звонивший, — взмолилась Опра.

Зрители в студии поддержали её возгласами и свистом.

— Ну, хорошо! — кривляясь, ответил ей Алан. — Мы прибыли на остров по воде, нас просто выкинули в море… — Йорк сверкнул глазами, вспоминая, что на самом деле произошло. — Потом о нас забыли… — Зал ахнул. — А затем нас накормили и разделили на команды. Мы соревновались, пока не остался один — победитель!

— И кто же он? — спросил хор, в котором солировала Уинфри.

— Я совсем забыл, я хотел спеть вам песенку! — сладким голосом, растягивая слова, произнёс Бивень.

Что он ещё выдумал?

Не дав Опре прервать себя, Хук запел:

— Жила-была птичка-а-а, невеличка-а-а. И было у неё бетонное гнёздышко-о-о. У птички было много друзей-ей. Но как-то к ней в гнездо-о-о заползла разноцветная змейка-а-а, и птичке пришло-ось покинуть свой до-о-ом. Ей было очень-очень грустно-о, и она полетела к своим друзья-ям, они её пригрели в своём жилище-е-е, и птичка зажила весело-о-о и беззаботно на новом месте-е-е, но очень скучала по своему соседу-у-у дрозду-у-у. О-ууу.

— Какая грустная песенка, — смахнула слезу Опра.

— Да, вот если бы дрозд нашёл птичку, она была бы счастлива.

— Спасибо, спасибо тебе! — выкрикнул я телевизору и подпрыгнул на месте.

Ну, конечно, маленькая птичка — это Эва, бетонное гнёздышко — гора на острове, а дрозд… очевидно, я. Хм… Она передавала мне послание, я уверен. Или сам Бивень решил таким образом со мной связаться. Значит, с ней всё в порядке. Значит, она с ним в Техасе. Значит, я завтра же отправлюсь в Остин.

Вместо того чтобы отправиться в бар, я позвонил в справочную службу, чтобы уточнить расписание самолётов. Были рейсы на пять тридцать утра и на три часа дня. Меня устраивал первый. Я не вынес бы лишние полдня ожидания. Я забронировал билет на утро, после чего позвонил шефу, чтобы сообщить о своём отъезде. Напоследок я уточнил, давно ли он знает агента Смита. Мэдисон ответил, что они не раз сотрудничали, Тейлор — отличный специалист, знаток своего дела и меткий стрелок…

Следующим шагом стал звонок в Техас по номеру, который любезно оставил мне агент ФБР. Трубку подняла женщина с приятным голосом.

— Мисс Хук? — выпалил я.

— Да, это я, — спокойно ответила она.

— Извините, вы меня не знаете… Я Энди Фернандес, полиция Денвера.

— Почему же не знаю? Замечательно, что вы нас нашли так быстро.

Но я ведь никому не говорил, где работаю. Или признался ещё на острове, а сейчас не помню?

Мой голос надорвался:

— Мисс Хук, мне необходимо услышать вашего сына.

— Сожалею, Энди, но Алан ушёл буквально за пару минут до вашего звонка.

Милейшая женщина.

— Я хотел сообщить ему, что завтра утром вылетаю в Остин. Вы подскажете мне, как вас найти?

— Конечно, я продиктую вам адрес, Энди.

— Да, да, сейчас!

Я завертелся в поисках блокнота и ручки. Наконец, найдя их под газетой, я сообщил матери Бивня о готовности записывать. Она назвала мне улицу и номер дома, а также объяснила, какой дорогой удобнее добираться из аэропорта.

— Скажите, Энди, — поинтересовалась она, — как вы нас нашли?

— Ваш телефон дал мне агент ФБР.

— О! Надо же.

— И ваш сын звонил сегодня в «Шоу Опры».

— Вы смотрели? Правда, он поёт восхитительно?

— Как и его отец, полагаю.

— Вы и это узнали?

— Это было несложно. У них потрясающая схожесть манер. А это больше, чем похожие носы или глаза… Хотя зачем мне вас обманывать: об этом тоже сообщили в Бюро. Но я хотел спросить вас ещё об одном деле… Песня, которую Алан исполнил в эфире…

— Ах, про птичку? Кит пел ему эту песенку несколько раз, когда наш сын был ещё маленьким. И он запомнил. Прекрасно, не находите?

— Да, это здорово… но, мисс Хук, скажите, эта самая птичка… Алан хотел этим что-то сказать?

— Вы очень проницательны, Энди. Но боюсь, вас не обрадует то, что вы увидите.

— О чём вы?

Моё сердце бешено заколотилось. Я понимал, что она говорит об Эве, интуиция меня ещё никогда не подводила, но её нежелание говорить всё напрямую чуть не вывело меня из себя.

— Люди, попадающие на остров Грёз, меняются, — ответила она, словно это был какой-то пустяк.

— Остров Грёз? — я не верил своим ушам.

— Да, его назвали так члены первой экспедиции. С тех пор это название передаётся от одних туристов другим. Широкой публике об этом знать не стоит.

— Согласен. Но вы не ответили на мой вопрос о птичке.

— Завтра вы всё увидите сами.

— Скажите, вы давно знаете об острове?

— С тех пор как Кит побывал там. Вам ведь это тоже известно.

— Известно… Благодарю за помощь, мисс Хук.

— Не за что, Энди. Надеюсь, я хоть чем-то помогла вам.

— Безусловно, мисс Хук.

Если не считать усилившейся тревоги за Эву, то да. Но теперь хотя бы я был уверен, что она жива и что с острова она вернулась. Завтра в Остине я разберусь в ситуации, и Бюро сможет закрыть дело.

Глава 8. Птичье гнездо

Самолёт приземлился в аэропорту Остина около семи утра. Я взял в прокате «кадиллак» — немного новее, чем у шефа Мэдисона, — и поехал в направлении, обозначенном Амандой Хук.

Этой ночью я спал менее трёх часов и проснулся от кошмарного сна. В нём на меня надвигалась Бетонная Башка. И это была не гора, которую я видел по «Дискавери», а огромная голова араба Аймана. Пасть-пещера открывалась всё шире, обнажая гигантские клыки-сталактиты (которых у араба, конечно, не было), а изнутри вылетали полчища летучих мышей.

Через час с небольшим после приземления, немного заблудившись по пути, я добрался до шикарного особняка. Ещё раз сверив адрес и убедившись, что это не ошибка, я вышел из «кадиллака» и направился к зданию по аллее. Сад, некогда роскошный, был запущен, что придавало строению таинственность и заставлял сердце работать в ускоренном ритме.

Трёхэтажный дом был построен в начале XX века, имел террасу и плоскую крышу. Для чего двоим такой огромный дом? А главное, на какие деньги они его содержат? Возможно, мисс Хук богата. Или они с сыном арендуют дом. Тогда это стоит им целое состояние.

Звонка не было, и я постучал в дверь. Спустя минуту, показавшуюся мне вечностью, дверь открыл мужчина лет шестидесяти пяти (предположительно, дворецкий) и предложил мне войти.

— Как доложить о вас? — вежливо поинтересовался он.

— Энди Фернандес, — ответил я.

— О, мистер Фернандес, прошу за мной. Вас давно ожидают!

Он пошёл по коридору к широкой лестнице, я последовал за ним.

Внутреннее убранство дома не уступало фасаду. Но всё было таким же старым, как и снаружи. Я отметил для себя некоторые особенности в интерьере, показавшиеся мне забавными.

— Прибыл мистер Фернандес, мэм, — тихо сообщил обо мне мужчина.

— Энди! — услышал я голос Бивня, как и прежде, он кривлялся. — Дружище! Добро пожаловать в «Птичье гнездо»!

Он направлялся ко мне с распростёртыми объятиями. Обниматься с ним мне хотелось меньше всего. Он, очевидно, понял это, расплылся в улыбке, которая ещё на острове показалась мне противной, и, не моргнув глазом, опустил руки и повернулся к двум женщинам, находившимся в комнате. И этот человек называл меня другом…

Одна из женщин, судя по всему Аманда Хук, пила чай, но поставила чашку на стол, увидев меня. Другая сидела на стуле в стиле «ампир», повернувшись к окну. Она была молода, у неё были тёмно-каштановые волосы немного выше плеч, и на ней было синее платье. Пока я рассматривал женщин, взгляд Бивня метался по комнате.

— Доброе утро! — наконец, произнёс я. — Извините за вторжение, мисс Хук.

— Энди, я так рада, что познакомилась с вами. Алан столько о вас рассказывал. Чувствуйте себя как дома. Как вы добрались?

Мисс Хук была очень приятной дамой приблизительно пятидесяти трёх лет. Думаю, что она была красива в молодости, и в ней были шарм и достоинство настоящей леди.

— Фернандес, да что с тобой? Ты как с луны свалился, — встрял Бивень.

После его слов девушка, сидевшая у окна, вздрогнула, будто очнулась ото сна, и, вскочив со стула, повернулась к нам. Это была Эва.

— Фернандес? Вы Энди Фернандес? Боже, я должна вас знать, но… но я ничего не помню. Я пытаюсь, постоянно… Мистер Хук пытается мне помочь, но в моей памяти дыра.

«А раньше она звала его Смехло», — подумал я.

— Успокойся, милая, мистер Фернандес поговорит с тобой недолго, а потом мы пойдём в сад, — сказала со своего места мисс Хук, — Энди, присядьте и продолжайте с мисс Пристон.

Я направился к дивану, Бивень подскочил к Эве и, жеманясь, проводил её ко мне. Она нерешительно села рядом и опустила глаза. Она старалась держать себя в руках. Где была та грозная воительница, которую я встретил в Майами в зале с зелёными шторами?

Я взял руку Эвы. По её коже пробежали мурашки.

— Мисс Пристон, я Энди Фернандес, полицейский из Денвера. И я ваш друг. Возможно, даже больший, чем вы можете представить, но я этого тоже не помню.

Она подняла на меня глаза, полные непонимания и разочарования. Она ждала меня в надежде, что я смогу ей помочь, а я не мог помочь самому себе.

— Твою мать! — выругался Бивень.

— Алан! — одёрнула его мать.

— Нет, нет, нет! Значит, ты был прав, Энди, и с тобой тоже произошла эта фигня.

— Расскажешь мне? — бросил я ему.

— Не сейчас, — вновь вмешалась Аманда Хук, — разве вы не видите, как напугали бедную девочку. Эва, дорогая, нам лучше прогуляться в саду.

— Нет, мисс Хук, не сейчас, — запротестовала Пристон, — я хочу послушать мистера Фернандеса.

Она не сводила с меня глаз, которые умоляли прислушаться к ней. Я не мог отказать.

— Эва, — начал я, — мистер Хук, очевидно, уже рассказывал вам кое-что из того, о чём вы забыли. Вы поделитесь со мной?

— Да.

Пристон рассказала, что помнит себя до двадцатилетнего возраста. А после — сплошь темнота. Она проснулась однажды утром в доме мисс Хук и её сына. Единственная ниточка, связывающая её с прошлым, — записка от некого Энди Фернандеса, в которой он обещал найти её и всё объяснить. Хозяйка дома заботилась о ней, а Алан каждый день в течение уже двух недель рассказывал о событиях в её жизни, участником которых был он сам.

Бивень и словом не обмолвился об истинной цели её визита на остров, за что я был ему несказанно благодарен. Не верилось, что он сам до этого додумался.

— Представляете, мистер Фернандес, Алан утверждает, что ещё совсем недавно я терпеть его не могла и даже придумала ему прозвище… Смехло, кажется.

— Да, ты настоящая выдумщица, — подтвердил я.

— Неужели и вы стали моей жертвой?

— Нет, меня ты звала Энди. Мы были на «ты». И ты мне доверяла, Эва. И сейчас должна доверять.

— Я думаю, тебе можно верить, Энди, — тихо произнесла она, глядя мне в глаза.

— А теперь я хотел бы поговорить с Аланом, а ты можешь отдохнуть и принять предложение мисс Хук.

— Да, конечно.

Она была сама кротость — полная противоположность той Эве, которая отправилась на остров с желанием отомстить кому-нибудь за смерть отца.

Когда дамы удалились, и мы с Бивнем остались в комнате одни, я потребовал объяснений.

— Послушай, Фернандес, — он перестал звать меня по имени, — мне жаль, что ты ничего не помнишь. Я вижу, что ты относишься ко мне враждебно. И это, чёрт подери, хреново.

— Слышала бы тебя мисс Хук, — укоризненно сказал я.

Он проигнорировал моё замечание.

— Знаешь, Фернандес, я надеюсь, что ты вскоре всё вспомнишь и поменяешь отношение ко мне!

Бивень вдруг перестал кривляться.

— Насчёт Эвы ты того же мнения?

— Мне она гораздо больше нравилась, когда была дерзкой девчонкой. А сейчас она… она такая нежная и ранимая, — заговорил Бивень нараспев. — Мне хочется вновь обнимать её…

— Эй, что значит вновь?

— О, совсем забыл, что ты… всё забыл. Хм, неплохой каламбур, — принялся жеманничать он.

— Послушай, Смехло, я не разобью тебе лицо только из уважения к мисс Хук, а у меня множество оснований сделать это. Тебе напомнить о Йорке, о Бобе Муне и твоих исчезновениях? Так что не выводи меня!

— Надо же, Энди, — он выделил моё имя, — а ещё совсем недавно ты называл меня другом и готов был спасти мою задницу!

Его лицо находилось в нескольких дюймах от моего. Ещё немного, и мы сцепились бы, как бойцовые собаки. Но мы отошли друг от друга, поборов раздражение.

— Возможно, я когда-нибудь вспомню об этом, — заключил я.

— Значит, что-то ты всё-таки помнишь?

— Немногое. Последнее — жеребьёвка. И мы были по разные стороны.

— Недолго…

Он расплылся в улыбке, которую я считал противной.

— Ты мог бы не скалиться? И что ты имеешь в виду под «недолго»?

— Наша милая Эва обменяла на меня Энтони Лонгвуда.

— И как ей это удалось?

— Ты помнишь про исполнение желаний?

— Когда мы первыми нашли выход из здания в Майами?

— Именно. Эва пожелала произвести обмен, чтобы мы не были конкурентами.

— Скажи, многие потеряли память?

— Абсолютно все. Кто-то помнит больше, кто-то — меньше, многих запугали… Эве повезло меньше всех, — вздохнул Алан.

— Но как вообще всё это могло случиться?

— Энди, я всё расскажу тебе, но не сейчас. У меня уйма дел, — вдруг заторопился Бивень — казалось, он хотел увильнуть от разговора. — Вечером я вернусь, и мы продолжим. Оставляю тебя маме и Эве. И прошу тебя, не очень волнуй их. И лучше поменьше болтай и больше слушай, вдруг Эва что-то вспомнит… Им незачем думать о наших проблемах. А Эве сейчас нужен покой — она и так слишком переживает. Видел бы ты её неделю назад… Ну, да ладно.

— Чем ты занимаешься, Алан?

— Ищу способ помочь Эве. Теперь и тебе, конечно… Она так красива… Но мне пора, Энди. До вечера.

Он выглянул в окно и через мгновение развернулся и направился к выходу, оставив меня одного в просторной гостиной старого особняка.

Прогулка пошла Эве на пользу. Они с мисс Хук обсуждали благоустройство сада. Никогда бы не подумал, что Пристон может заинтересоваться ландшафтным дизайном.

Я попросил разрешения воспользоваться телефоном. В обществе Аманды Хук я не мог не быть галантным. По крайней мере, я старался таким выглядеть.

Человека, которого я назвал про себя дворецким, звали Кларк Тонкин. Он проводил меня в уютную комнату, в центре которой располагалась софа. Перед ней стоял столик с телефоном и толстенной телефонной книгой. Что ещё скрывает за своими стенами этот дом?

Я набрал номер денверского участка и попросил соединить с Мэдисоном. Я представил шефа, развалившегося в кресле.

— Что нового, Энди? — поинтересовался он.

— Я в доме Хуков. Пока никакой значимой информации. Для меня что-нибудь было? Я имею в виду мои запросы.

— Нет, Энди, ничего. Когда думаешь возвращаться?

— Пока не знаю. Думаю, задержусь здесь на неделю. Звоните, если появится информация.

— Конечно. Ты ещё не был в полиции Остина? У меня там работает старый приятель — Билл Рид. Скажешь, что от меня, он поможет, если возникнет необходимость.

— Ок, шеф. Буду иметь в виду. Я завтра позвоню снова.

— Конечно, Энди. Держи меня в курсе.

Нет уж, я никому ничего не скажу, пока мне самому всё не станет понятно.

Я вернулся в гостиную. Аманда с Эвой обсуждали обеденное меню.

— Я неплохо готовлю. Если вы разрешите мне…

— Нет, нет и нет, готовка — исключительно моя обязанность. Но буду рада, если ты составишь мне компанию.

— Извините, что прерываю! Я могу задать вам вопрос, мисс Хук? — подал голос я.

— Энди, можешь называть меня Аманда. И ты тоже, Эва. Я соглашусь быть мисс Хук только в тот день, когда в этом доме появится молодая миссис, — мило улыбнулась она.

Не будь её сын кривлякой, он был бы настоящим джентльменом. Настолько же, насколько его мать была леди.

— Вы можете рассказать мне о Хойте Лори?

— Лори?

— Да, он был другом вашего сына.

— Другом Алана? Не припомню, чтобы мой мальчик подпускал кого-то столь близко. За исключением тебя, конечно.

Я насторожился. Сколько невероятных подробностей открылось мне сегодня.

— Может, школьный приятель? Или они вместе работали? Постарайтесь вспомнить, Аманда, это очень важно.

Эва внимательно следила за нашим диалогом.

— Хойт Лори… Нет. Однозначно, нет. Я знаю всех, с кем когда-либо общался Алан, и человека с таким именем среди них нет. Прости, Энди. У меня отличная память, поэтому ошибиться или забыть я не могла.

— Вам незачем извиняться. То, что вы сказали, тоже важно.

— Ах, Энди, я очень хочу быть вам полезной. Вы долго у нас задержитесь?

— Пока вы не выгоните меня.

— Значит, у меня будет возможность узнать вас достаточно хорошо!

И это, очевидно, был намёк на то, что я могу остаться, пока этого требует дело.

Кларк сообщил, что курьер доставил продукты, и Аманда отправилась на кухню, оставив нас с Эвой.

— Энди, знаешь, если ты не против, конечно, я бы хотела послушать и твою версию рассказа. С того момента, как мы познакомились.

— Не веришь Бивню?

— Вовсе нет. Мисс Хук и её сын очень добры ко мне. И они хотят помочь мне вспомнить… Уверена, отец места себе не находит. Он начальник отдела связей и коммуникаций в ФБР в денверском офисе.

Она не знала, что он мёртв. Конечно, со стороны Хуков было предусмотрительно не тревожить её этой новостью пока она в таком состоянии, но держать её в неведении было ещё более нечестным.

— Эва, из твоей памяти выпало три года жизни. Многое изменилось за это время.

— Я это понимаю. А ты многое забыл?

— Около двух месяцев. Но наше знакомство я помню очень хорошо. И то, как мы общались. Всего несколько дней.

— Так расскажи же мне! Какой я была? Сейчас я растеряна и сама себя не узнаю!

— Да, Эва, ты была недавно совсем другой: ты любила смеяться и подшучивать над другими, ты была отважной и шла на риск. Наш общий друг называл тебя не иначе, как дерзкой девчонкой.

— Это на меня похоже. Отец растил меня сам. И я всегда посвящала время скорее мальчишеским делам, занималась спортом. А теперь… мне кажется, я себя потеряла.

— Думаю, на тебя влияет мисс Хук и этот дом. Он такой… амбициозный… — я обвёл глазами комнату.

— Да, этот дом принадлежал отцу Аманды. Он был дипломатом.

А внук дипломата — комик курам на смех!

— Расскажи мне о Бивне, Эва.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты очень неоднозначно относилась к нему. Что думаешь сейчас?

— Он, конечно, странный, постоянно кривляется, иногда мне хочется ему врезать… Но, в общем, он забавный и заботится обо мне. Он напоминает мне… неважно…

Она осеклась и опустила глаза, а я не стал придавать этой фразе особого значения, сделав акцент на другом:

— Он нравится тебе?

— И да, и нет, — опустила она глаза, — а как было раньше?

Я подумал, что не стоит её обманывать.

— Он не солгал, сказав, что поначалу ты его терпеть не могла. Но потом ты сменила гнев на милость. Возможно, мы все сдружились, как он утверждает…

— Энди, как считаешь, когда я буду готова… позвонить папе?

Я растерялся. Что я мог ей ответить? Никогда? Никогда, девочка, ты не сможешь с ним связаться, потому что на том свете нет телефона.

— Пока не время.

Я не знал, что делать. Ведь если она узнает об этом от кого-то постороннего, неизвестно, чем это обернётся.

Раздался звонок на мой мобильный. Это был агент Смит. Я оставил Эву одну в гостиной.

— Фернандес, — ответил я.

— Здравствуй, Энди. У меня плохие новости.

— Говори.

— Марсела Кондэ найдена мёртвой сегодня утром в своей квартире.

— Мать твою! — выругался я. — Убийцу поймали?

— Нет. На месте не обнаружили улики. Да и вообще какого-либо постороннего присутствия.

— Может, суицид? Как она умерла?

Я спускался по лестнице, намереваясь выйти на улицу.

— Нет, это не было самоубийство. Вскрытие обнаружило неизвестное вещество в её организме. Мы проверили по своим каналам… Это яд, который получают путём обработки солей Мёртвого моря. Его используют талибы в ограниченных количествах, чтобы немел язык и отказывали все органы речи. Это делается для того, чтобы враг не имел возможности получить информацию от пленных. Вещество не экспортируется. В крови Кондэ обнаружено его двенадцать доз.

Я, наконец, вдохнул свежий воздух.

— То есть кто-то привёз его и подсыпал Марселе?

— Это наша версия. Мы её прорабатываем.

— Держи меня в курсе, Тейлор.

— Как твоё расследование?

— Пока без изменений.

— Я чувствую свою вину в исчезновении Эвы Пристон. Не будь я идиотом…

— Я сообщу тебе, если что-то узнаю о ней.

Теперь мне стало ясно, что агент Смит влюблён в Эву. Это единственное объяснение его безалаберности. Согласившись выполнить её каприз и устроить участие в телепроекте, он надеялся на то, что у неё тоже вспыхнут чувства… Ты совсем не знаешь её, Тейлор.

Одно показалось мне странным: его голос дрожал, когда он сообщал мне о смерти Кондэ. Агент довольно молод, и, возможно, это его первое задание. А тут ещё и труп…

Я вернулся в особняк. Эва составила компанию Аманде на кухне. Я сообщил дамам, что направляюсь по делам, пообещав в ответ на их просьбы вернуться к обеду.

Мой путь лежал в полицейский участок — к Биллу Риду, которого порекомендовал мне шеф. Здесь, на юге, всё ещё стояло знойное сухое лето. В арендованной машине не было кондиционера, и я открыл окна, но всё равно с меня пот тёк ручьями. Не помню за собой такого даже на острове.

Билл Рид оказался приятным малым. Как и шеф. Он был тучен и усат, внешне походил на шерифа из старых вестернов. Мэдисон предупредил его о моём возможном визите, и Рид встретил меня весьма радушно. За чашкой кофе я изложил суть, ни словом не обмолвившись о том, что нашёл Эву Пристон. Если я смог бы вспомнить всё и разобраться, что произошло, то сразу бы сообщил в Бюро, что дочь их бывшего, ныне покойного сотрудника жива и невредима. Если можно так сказать о человеке, забывшем о трёх годах своей жизни.

Билл вошёл в моё положение и попросил незамедлительно связываться с ним, если возникнет необходимость или понадобится помощь.

Когда я выходил из участка, вновь позвонил Тейлор Смит.

— Энди, у нас появилась новая информация. Марсела Кондэ жива.

У меня будто гора с плеч свалилась.

— Но ты ведь сказал, что она была отравлена!

— Это была не она.

— Как такое могло произойти?

— Сами теряемся в догадках. Девушка, которую приняли за Кондэ наши коллеги, очень на неё похожа. Но на опознании была её мать. И она сообщила, что это не Марсела.

— А что, опознание было проведено после вскрытия? — недоумевал я.

В трубке повисло молчание. Я слышал дыхание, но со мной, казалось, никто более не собирался со мной общаться.

— Алло! Алло, Тейлор, ты объяснишь мне?

— Нет, он уже ничего не скажет, — раздался в динамике грубый голос.

Затем послышался выстрел, потом стоны. Их прервали короткие гудки.

Я, кажется, стал свидетелем убийства агента ФБР. Хотя Тейлор мне не нравился, он был неплохо осведомлён о деле, которое я вёл по заданию Бюро. Кому он мешал? И что на самом деле это за история с Марселой?

Мне пришлось вернуться в участок и сообщить о случившемся Биллу. После я попросил его связаться с моим шефом, а сам поехал в особняк Аманды Хук. Я более не мог разгуливать по Остину, а должен быть рядом с Эвой и матерью Бивня. Посмотрим, с чем он явится сегодня.

Аманда и Эва были рады, что я выполнил обещание и вернулся к обеду. Я старался тщательно скрыть захлёстывающие меня эмоции, но обе дамы заметили, что мне не по себе.

— Что с тобой, Энди? — поинтересовалась мисс Хук.

— У вас здесь климат непривычный, Аманда.

— Ты, кажется, весь вспотел, — вмешалась Эва, — я знаю, как это исправить. Аманда, у вас есть ромашка и шалфей?

— Не уверена, надо проверить, милая. Если нет, мы отправим Кларка в магазин.

— Нет, нужно купить это в аптеке.

Аманда кивнула и позвонила в колокольчик. Через минуту, шаркая по паркету, появился Кларк. Получив распоряжение, он удалился.

— Ваш сын не звонил?

— Нет. Он никогда меня не предупреждает, когда будет дома.

— Вы с ним такие разные, Аманда.

— О да, он весь в отца: неусидчивый, авантюрный, жаждущий постоянного обновления. За это я когда-то влюбилась в Кита, поэтому всегда буду любить Алана.

— Несмотря ни на что? — спросил я, удивив и её и Эву.

— Разумеется, Энди, он же мой сын.

Меня пристыдили. Я ведь никогда не знал, не чувствовал материнской любви. Мама Лурдес, бесспорно, души во мне не чаяла, баловала меня, но на Пабло она всегда смотрела по-другому. Они с отцом заботились обо мне, радовались моим успехам, ругали за огрехи, воспитывали наравне со своим родным сыном, но у нас не было связи, которая устанавливается между биологическими родственниками. И сейчас я не мог понять, как такая милая женщина, как Аманда Хук, может столь благоговейно говорить о Бивне. Я помню, на что способен этот человек, какой он двуличный. Какой он трус. Но, несмотря на это, он же заботится об Эве и готов помочь мне.

Раздался звонок моего мобильного. Это был Мэдисон. Я вышел из комнаты.

— Слушаю, шеф.

— Энди, что за чертовщина? Мне сейчас звонил Билл и передал твоё сообщение о вероятном убийстве агента Смита.

— Вы правы, я не могу утверждать.

— И не надо, потому что Тейлор сейчас сидит передо мной в участке с перебинтованной головой и говорит, что его вырубили вчера, когда он шёл на встречу с тобой. Кроме того, из его папки пропали некоторые материалы.

Значит, я встречался не с ним. Значит, ко мне кого-то подослали. Кого-то ненужного. А после того как он выполнил свою задачу, убрали. Или инсценировали для меня.

— Шеф, я могу поговорить с ним?

— Разумеется, Энди. Я передам ему трубку.

— Агент Смит?

— Детектив Фернандес?

Ко мне так не обращались уже тысячу лет!

— У меня только один вопрос к вам: Бюро что-то известно о Марселе Кондэ?

— Она вернулась с острова двадцатого августа, — получается, за три недели до меня, — собрала вещи и уехала в неизвестном направлении, ничего не сообщив матери.

— И вы её не выследили?

— К сожалению.

— Благодарю, агент Смит. Надеюсь, в следующий раз я действительно встречусь с вами.

Закончив разговор, я вернулся к ожидающим меня женщинам.

— Аманда, огромное спасибо за всё, но мы сейчас же уезжаем.

— Кто это «мы»? — осведомилась она.

— Я и Эва.

— Но Алан ещё не вернулся! Я не могу отпустить вас так! — запротестовала она.

— А мы не можем более здесь оставаться. Извините, Аманда.

Я взял Эву за руку, и мы направились на улицу к арендованному «кадиллаку», чуть не сбив с ног Кларка, который нёс отвар из ромашки и шалфея. Было немного жаль покидать этот помпезный особняк и его радушную хозяйку, но выбора не было.

Эва не была напугана, скорей в ней взыграл адреналин. Узнаю эту девочку.

— Куда мы, Энди? — спросила она.

— Подальше отсюда.

Потому что человек, давший мне номер телефона Аманды Хук, передал его не только мне.

Глава 9. Бивен, Коготь и Клык

Мы мчались по шоссе в «ягуаре» с открытым верхом. Я решил поменять машину, чтобы нас не выследили по «кадиллаку». Возвращение в оперативный отдел было не совсем таким, каким я представлял его много раз в своих фантазиях: вместо того чтобы преследовать преступников, я сам на всех парах убегал от них.

Эва переключала радиоприёмник, пока не остановилась на старой песне. Я не смог вспомнить исполнителя, но моё внимание привлёк обрывок фразы: «Бивень, Коготь и Клык — друзья навечно и всегда заодно». Я усмехнулся своим ассоциациям, но Пристон и вовсе меня поразила.

— Ты кем предпочитаешь быть, Энди? Когтем или Клыком?

— Точно не Бивнем, — сухо ответил я, догадываясь, что она намекает на дружбу с этим типом.

— Тогда я буду Когтем, — она в шутку зарычала, как тигрица, и провела рукой перед собой, имитируя кошачью лапу.

— Ты не оставляешь мне выбора!

Я не был настроен шутить, но её выходка меня позабавила. К тому же на острове мы назвали команду «Тигры» как раз с её подачи.

— Знаешь, Энди, как-то неудобно, что мы не дождались Алана. Почему мы сорвались с места? Что произошло?

— Не хотел тебя беспокоить, но пора узнать тебе правду, Эва. Я расскажу о некоторых событиях твоей жизни. То, что я знаю.

Она напряглась:

— Что-то мне подсказывает, что я не рада буду это услышать.

— Возможно, это поможет тебе вспомнить.

Дорога предстояла длинная, и у меня было достаточно времени, чтобы всё ей изложить, а ей самой — всё тщательно обдумать.

Я рассказал ей, как впервые встретил Бивня после первого кастинга, как потом отправился в участок и получил задание. Мне пришлось подробно рассказать, почему я оказался на острове и почему старался сблизиться с ней. Я не забыл упомянуть о том, как Алан толкнул Джеймса, а потом сам же спас его, как мы втроём вытаскивали из пропасти Боба Муна, обо всех исчезновениях Бивня и о том, что она сама предложила мне следить за ним. Напоследок я рассказал о карте и предложении Хука искать сокровища. И о том, что после жеребьёвки мне отшибло память, я пришёл в себя в аэропорту, а шеф Мэдисон сообщил, что мне предстоит расследование её, Эвы, исчезновения, в подробности которого меня посвятил, как сегодня выяснилось, фальшивый агент ФБР.

Вопреки моим ожиданиям и скудным знаниям женской психологии, Эва держалась великолепно. Она не проронила ни слезинки, услышав о смерти отца. А узнавая обо всех остальных подробностях, она лишь сосредоточенно хмурила брови. После того как я закончил свой рассказ, мы ещё некоторое время ехали молча. Тишину прерывал лишь радиоприёмник.

Наконец, она заговорила:

— Энди, ты сказал, что Бивень, или, как я его называла, Смехло, вызывал у всех неприязнь?

— Не совсем так. Он досаждал некоторым, но в целом немногим отличался от других. Как я говорил, все мы там были со своими причудами и тайнами. А для Боба он и вовсе был героем.

— А для тебя?

— Сначала он предстал подлецом и трусом, а потом… в некоторых ситуациях даже удивил меня. Проблема в том, что я многого не помню, а, судя по его словам, мы сдружились… Не могу в это поверить… И ему не очень-то доверяю…

— Да, но ты тоже всех обманул. Ты не сказал, кто ты…

— Очевидно, сказал, раз Бивень и Аманда знали, кто я.

— В смысле?

Эва меня не поняла, и пришлось разъяснять:

— Вчера вечером я позвонил мисс Хук. Когда я представился, она сказала, что ей известно, кто я. Помнится, на острове я никому не говорил, что работаю полицейским. Значит, я сказал это позже. И Бивень это помнит.

— Не находишь, что он был бы полезен сейчас?

— Ты ничего не поняла. Если за мной был хвост после встречи с псевдоагентом ФБР, то они наверняка уже вышли на Бивня. Или сделают это в ближайшее время.

— Что мы будем делать?

— У меня есть план, но всё ещё надо тщательно обдумать.

— Почему я должна верить тебе?

Этого ещё не хватало.

— Потому что я не дам тебя в обиду.

— За последние пару часов ты причинил мне гораздо больше боли, чем я пережила за всю свою жизнь.

— Я не нарочно. Кроме того, одно из событий ты точно пережила, только не помнишь об этом. И я надеюсь, что твоя реакция не будет такой же. То есть ты не станешь вынашивать месть в своём сердце.

— Я пока не знаю. А как звали этого псевдоагента?

— Тейлор Смит.

— Боже, я отлично помню Тейлора. Это папин хороший друг. Он тренировал меня в стрельбе.

— И, возможно, он помог тебе попасть на остров. По крайней мере, фальшивый Смит сказал мне так.

— Это вряд ли. Тейлор бы никогда не позволил мне так рисковать. Он мой крёстный отец. И они были очень близки с папой. Моя мама и жена Тейлора… Они погибли много лет назад. Тейлор остался один, а у папы была маленькая я. И Тейлор проводил с нами много времени. Я очень любила его, я это помню, и он относился ко мне, как к дочери.

— Тогда к кому ты могла обратиться, чтобы попасть в шоу?

— Думаю, единственный человек, кто мог бы организовать такое, — мой бывший тренер из школы каскадёров Хойт Лори.

Я чуть не вылетел в кювет:

— Что-о-о? Но почему ты не сказала об этом раньше, когда я расспрашивал Аманду?

— Потому что эта женщина и так с ума сходила от беспокойства за сына, а в последнее время и за меня. К тому же, я тогда не подумала об этом, я ведь не помнила, что вообще была на острове. А ты сказал, что ты полицейский. Хойт — очень хороший человек. А я испугалась, что ты ищешь его.

Я ударил по рулю.

— Ты мне не доверяешь, Эва!

— Я ведь совсем тебя не знаю…

— Эва…

Но она не дала мне сказать.

— Не удивляйся, Энди! Представь, каково мне. Сначала я просыпаюсь в незнакомом месте, в доме незнакомых людей и нахожу записку от некоего Энди Фернандеса, где он обещает найти меня и помочь. А я ни черта не помню… Потом являешься ты, говоришь, что ты из полиции, увозишь меня от приятных людей… Да, даже Алан Хук был приятен мне всё это время! Ты увозишь меня и сообщаешь, что моего отца убили, а я хитростью попала в реалити-шоу, чтобы кому-то отомстить! Энди, чёрт возьми, есть ли хоть один человек на свете, который мог бы разъяснить мне всё, раз уж ты не можешь?

Закончив тираду, она залилась слезами. Так и поступают все женщины. И почему Эва Пристон должна быть исключением?

Я дал ей возможность выплакаться и сосредоточился на дороге. В кармане зазвонил мобильник, но у меня не было желания ни с кем говорить. Я взглянул на часы: было уже около шести вечера. Надо подумать, где перекусить и остановиться на ночлег.

Мы выбрали небольшой мотель в полумиле от трассы. Заплатив за два номера и ужин, я отошёл в сторону, чтобы проверить, кто мне звонил. В неотвеченных вызовах был сохранён домашний номер мисс Хук. Очевидно, вернулся Бивень и, не застав нас, позвонил мне. Я мельком взглянул на наш столик. Заказ ещё не принесли, и Эва была занята пересчётом соломинок в стакане. Я перезвонил в дом Аманды.

После первого же гудка трубку поднял Бивень. Услышав мой голос, он выругался, но тут же взял себя в руки и спросил:

— Почему вы не дождались меня?

Его голос был грозен. Я же, наоборот, держался спокойно:

— Кое-что произошло. Нам пришлось уехать.

— Что такого могло случиться? В доме моей матери безопасно.

— Фальшивый агент ФБР тоже мне на это намекнул, когда давал её номер телефона. Да, кстати, он уже, похоже, мёртв.

— Твою мать, Энди! — взорвался Бивень, — Где вы? Я нашёл способ помочь тебе и Эве восстановить память. Да и мне самому не помешало бы кое-что вспомнить.

— Вот и начни с себя, потом позвонишь и расскажешь…

Ещё немного, и я тоже вышел бы из себя. Эва отвлеклась от стакана с соломинками, я улыбнулся и помахал ей, слушая ругань Алана.

— Очень жаль, Энди, что всё так закончилось. Я думал, что нашёл настоящих друзей… — голос Алана окрасили печальные нотки.

— А как же Хойт Лори? Разве не был он тебе другом? Тебе известно, что с ним случилось?

— О, ты же не помнишь, Энди. Хойт Лори — это я.

Я выронил мобильник. Как в дурацкой комедии. При ударе о пол крышка отлетела, дав свободу аккумулятору. Эва отвлеклась на подошедшего официанта, который принёс наш ужин. Я поднял части телефона, скрепил их и направился к столу. Я был голоден и зол на весь свет. И на Эву Пристон в том числе. Там, на острове… Она знала, что Хойт Лори — это Бивень. Почему же сейчас она не узнала его?

— Энди, ты должен это попробовать! Это лучший ростбиф, который я когда-либо ела!

— Я обязательно попробую, — сухо ответил я.

Мы молча разделались с мясом и гарниром, после чего направились в свои номера.

Завтра же я попрошу её рассказать мне о Хойте Лори. А потом перезвоню Бивню. Слишком много лиц и имён у этого человека…

Я плыл очень быстро. Я звал её, но она меня не слышала. Она великолепно подготовлена. За мной следом плыли ещё двое, но и у них не было шансов догнать её. А тот, кто всё это затеял, стоял на берегу. Потому что я ему велел.

Она была уже совсем близко, но волны не давали ей достигнуть цели. Я же, наоборот, приближался, хотя был в ярдах двадцати от неё. Наконец, ей удалось добраться до борта. Она схватилась за конец свисающего каната и резво вскарабкалась вверх. Совсем как в Майами…

Я обернулся. Зак и Мэттью выбились из сил и, понимая, что им не догнать Эву, барахтались в воде. Я тоже ослаб, но не сдавался. Я грёб, но почти не двигался из-за сильного течения. А она уже была на палубе. Я замер в ожидании, но через мгновение вновь принялся грести.

Меня окликнул Зак, я обернулся. Он указывал на берег. Оттуда мне махал Бивень, но я не мог разобрать, чего конкретно он хочет. Вдруг раздался звук сирены. Я обернулся к яхте. И всё вокруг озарилось слепящим светом…

Это светило солнце в окне придорожного мотеля. Я взглянул на часы: было без четверти семь. Пора отправляться в дорогу. Я умылся и принял душ. После я пошёл будить Эву. Она открыла, потягиваясь.

— Доброе утро, — поприветствовал я.

— Привет, Энди.

Это была та грустная Эва, с которой мы беседовали на пляже пару вечеров подряд.

— Нам пора собираться. Сколько тебе потребуется времени?

— Минут двадцать… Энди, послушай, думаю, ты захочешь сегодня расспросить меня о Хойте, — заметила проницательная Эва Пристон. — Я расскажу всё, что знаю… точнее, помню.

— Спасибо, я буду ждать тебя через двадцать минут в машине.

Я подумал, стоит ли говорить с ней о кузене Терри, но решил оставить это на потом.

— Хорошо.

Она закрыла дверь. Я слышал лёгкие удаляющиеся шаги и то, как хлопнула дверь ванной.

А у меня было время поразмыслить о своём сне. Возможно, Пабло был прав, и мои сны не что иное, как воспоминания. Спутанные, искажённые, но всё же отражающие забытые события. Тогда зачем мы плыли к яхте ведущего? Почему я велел Бивню оставаться на суше? И почему я не остановил Эву?

Я достал мобильник и позвонил в дом Хуков. Трубку поднял Кларк.

— Могу я услышать… Алана? — выпалил я, не поздоровавшись.

— Его нет, мистер Фернандес. Он уехал сразу после вашего вчерашнего разговора, — отчитался дворецкий.

— Он не просил что-нибудь передать? — спросил я и замер в ожидании ответа.

— Да, он бросил странную фразу. Дайте-ка вспомнить… Бивень, слон, ноготь, зуб…

— Кто это? — раздался голос Аманды Хук.

— Это мистер Фернандес, мэм.

— О! Дайте же мне трубку скорее! — услышал я её слова и торопливые шаги. — Энди! Где вы? Как милая девочка?

— Мы… Аманда, я бы не стал говорить о нашем местонахождении по телефону.

— Конечно, конечно… Ответьте тогда на мой второй вопрос!

Она тяжело дышала. Мне было некомфортно от того, что я заставил волноваться эту приятную даму.

— Всё в порядке!

Не рассказывать же ей о нашем вчерашнем диалоге!

— Ох! Слава Богу! — воскликнула мисс Хук.

— А ваш сын? Кларк сказал, что он оставил для меня какое-то послание.

— Это было очень странное сообщение, Энди.

— Вы могли бы повторить его?

— Конечно, это просто: Бивень, Коготь, Клык, берегите солнца блик.

Знать бы, что это означает!

— Благодарю, Аманда. Если Алан появится или даст о себе знать, попросите его связаться со мной.

— Энди, я боюсь, он не скоро вернётся. Он был так расстроен.

— Когда он позвонит, передайте извинения от моего имени. И скажите, что трубку я выронил и потерял аккумулятор.

— Конечно, я всё ему скажу. А вы поцелуйте за меня птичку!

Разумеется, она имела в виду Эву.

— Благодарю, Аманда. До свидания.

— Всего хорошего, Энди, — пожелала мисс Хук и завершила разговор.

Итак, Бивень, Коготь и Клык. Как в той песне по радио, которую вчера слушала Эва. Что могут означать эти прозвища? Неужели мы действительно создали коалицию? И могла ли Эва об этом помнить? Или это был инстинктивный порыв? Возможно, это была её идея. Денверские Тигры, Коготь, Клык… И, разумеется, Бивень. Первое, что пришло мне в голову в этот момент: саблезубые тигры. Но в это время открылась дверь «ягуара», и на пассажирское сиденье с лёгкостью приземлилась Пристон, собравшаяся раньше обозначенного ею самой срока. Мы направились на юго-восток США, в город, ставший отправной точкой нашего путешествия в «мир непомнящих».

Первое время ни один из нас не решался заговорить. Я чувствовал, что Эва никак не соберётся с мыслями, и не стал нарушать процесс. Ветер приятно обдувал тело, солнце светило в лицо. Мы мчали по шоссе, надеясь к завтрашнему утру добраться до Майами.

Наконец, Пристон заговорила.

— Хойт Лори был моим тренером в школе каскадёров. Несколько лет назад отца отправили на несколько месяцев в Остин. Что-то вроде повышения квалификации… Там я услышала об этой школе и попросила записать меня… Хойт был моим персональным тренером, и мы сдружились. Мне было пятнадцать или шестнадцать, он на двенадцать лет меня старше. И он мне очень нравился.

— Ты была в него влюблена?

— Возможно. Но не это важно. Его поведение, манеры… Они забавляли меня. Он сильно отличался от моих ровесников, от папиных коллег-мужчин. Был совсем другим. А у меня не было друзей.

— И у него тоже?

— Да, насколько я помню… Он научил меня нескольким фокусам.

— Скажи, Эва, а ты ещё встречала таких людей, как он?

— Это вряд ли… Вот только…

— Что?!

Я рассчитывал получить один-единственный ответ.

— Манеры Алана… Они более резкие, но в целом… Энди, не думаешь же ты?

— Насколько мне известно, Алан Хук был циркачом и актёром.

— Бог мой! Этого просто не может быть! Чтобы Алан и Хойт… невозможно!

— Почему нет? Представь: молодой актёр, потерпевший фиаско, берёт себе псевдоним, всеми известными способами доводит внешний вид до неузнаваемости — прячет истинное лицо, играет в жизни выдуманную роль… В жизни, а не на сцене. И вживается настолько, что уже не может вести себя по-другому.

— Но как мы можем это знать наверняка?

— Алан сам сказал мне об этом.

Эва округлила глаза.

— Давно ты знаешь?

— Несколько часов. Он сообщил мне об этом вчера вечером, перед тем как связь прервалась.

— Надо немедленно связаться с ним!

Эва заёрзала на сиденье.

— Я пытался. Он вчера уехал.

— Куда? — разволновалась девушка.

— Неизвестно. Кстати, Аманда передавала тебе привет.

Пристон задумалась.

— Хорошо. Энди, зачем мы едем в Майами?

— Мне кажется, там есть одно безопасное место.

— У меня во Флориде служит троюродный брат. Терри Пристон.

Она не знает, что он не вернулся из экспедиции. Более того: ей неизвестно, что он вообще туда отправился. Конечно, ведь это случилось два года назад, а она не помнит последние три.

— У тебя есть там родственники?

— Да, я мало знаю кузена Терри. С ним папа поддерживал отношения. Я слышала, он собирался жениться.

— Знаешь избранницу?

— Нет. Не знаю даже имени. Мне говорили, что она тоже из военных.

Значит, Марсела Кондэ.

— Я собираюсь оставить тебя с ней.

— Как? Опять бросишь меня? Я не хочу навязывать своё общество совершенно незнакомой женщине и кузену, которого не очень хорошо знаю.

— Совсем забыл. Терри нет дома вот уже два года, с Марселой они в разводе, ну, а с ней ты знакома — она была с нами на острове.

Эва была разгневана:

— Что ещё ты от меня скрываешь, Энди Фернандес?

— Не злись, у меня у самого каша в голове.

— А что будешь делать ты? После того, как передашь меня этой Марселе?

— Я собираюсь найти ещё пару ребят, Бивня и отправиться на остров.

— Для чего это?

— Чтобы найти сокровища!

Я подмигнул ей. А она подавила желание накричать на меня.

— Но как мы сможем организовать поездку? У нас ведь нет таких средств!

Эва пыталась найти объяснение моим действиям и проследить мою мысль.

— Очень легко, — ответил я. — Я теперь миллионер и могу отпраздновать свой выигрыш с друзьями на необитаемом острове в Карибском море.

Эта информация оживила её:

— Ты победил в шоу? Но как?

— Если бы я помнил, непременно поделился бы с тобой впечатлениями.

Мне и самому было интересно знать, как мне это удалось. Не то чтобы я сомневался в своих способностях… Просто, насколько я помню, отсеивание должно было происходить путём голосования, а я никогда не был рубахой-парнем.

— Можно задать тебе один вопрос? — обратился я к Эве.

— Если он не будет о моих родственниках или Алане Хуке, — сухо ответила она.

— Нет. Он скорее гипотетический.

— Тогда ладно. Спрашивай, Энди.

— Когда мы выбирали капитана команды на острове, как думаешь, почему ты предложила меня?

— Я предложила? — задумалась Пристон. — Похоже, ты и впрямь был мне другом. И я тебе доверяла. И, возможно, ты проявился… и я сочла тебя достойным.

— Да, мы составили неплохую команду ещё до жеребьёвки, — прокомментировал я.

— А Бивень был с нами?

— Нет, ему выпало быть против нас.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Он рассказал мне, что позже ты воспользовалась правом на бонус, который мы получили в Майами, и обменяла его на одного из участников, — ответил я на её молчаливый вопрос.

— Значит, он это заслужил, — констатировала Эва, и я с ней согласился. — Так у тебя тоже был такой бонус?

— Да, и у Бивня.

— Но ты не помнишь, как его использовал?

— Нет, но хотел бы вспомнить.

— Как считаешь, нам это удастся?

— Нам остаётся только надеяться.

— Мы можем что-то предпринять? Ведь есть лаборатории…

— Да, есть. Но в ФБР считают, что ты не вернулась с острова. И я пока не намерен их разубеждать. Ради твоей безопасности.

— Энди, они друзья моего отца. Многих из них я знаю гораздо лучше, чем тебя. Поверь, я могу им доверять!

Тон Эвы был умоляющим.

— Ты меня не поняла. Я же рассказал тебе о псевдо-Смите.

— Почему ты считаешь, что будет безопасно отвезти меня к бывшей жене Терри?

— Ты можешь просто мне довериться?

— Не знаю. Я хотела бы, но ты постоянно что-то недоговариваешь…

Она отвернулась. Готов биться об заклад, она сделала это, чтобы я не увидел слёзы в её глазах.

— Всё наладится. И Бивень обещал помочь. Возможно, он скоро с нами свяжется.

Она не ответила, и мы ещё какое-то время ехали молча.

— Расскажи о себе, Энди.

— Почему тебе это интересно?

— Ты знаешь обо мне достаточно много. Мне тоже интересно узнать, какой ты!

— Моя история не покажется тебе интересной.

— Пожалуйста, Энди, это поможет мне отвлечься от грустных мыслей.

— Хорошо, если это так важно.

Я рассказал ей о своём рождении, о том, как меня бросили, о маме Лурдес и всей нашей семье. Рассказал, как я рос, ходил в школу, хулиганил, как поступил в полицейскую академию, а потом стал копом. Рассказал о шефе Мэдисоне, нашем участке, своей работе в оперативном и аналитическом отделах. Закончил я самым приятным для меня — семьёй моего брата Пабло.

— Любишь детей?

— Это сложный вопрос, Эва. Я обожаю племянников, но сам никогда не думал заводить семью. Это, наверное, детские комплексы.

Боюсь оказаться таким же безответственным, как мои биологические родители.

— Ты очень ответственный, Энди. Уверена, ты был бы отличным мужем и отцом. И знаешь, ты мне напоминаешь… папу…

Она вновь погрустнела. Я уставился на дорогу.

— Знаю. Ты мне говорила…

Мой ответ её удивил. А я вспомнил, как приятно мне было слышать это из её уст на острове.

— Энди, а что, если мы не найдём способ восстановить память? Если мы так и останемся навсегда с тёмной дырой в собственной жизни?

— Детка, — я нарочно назвал её так, — скоро начнут показывать шоу. И мы узнаем, чем занимались на острове. Я рассчитываю, что это поможет.

— У тебя на всё есть ответ!

Я не понял, шутила она или язвила. Но она вновь отвернулась, чтобы скрыть слёзы.

Ей нужно было время, чтобы адаптироваться, а мне необходимо было выжать максимум из «ягуара».

Глава 10. Друзья

Марселу мы нашли раньше, чем могли себе представить. Она завтракала в том самом «Макдоналдсе», откуда мне звонили в субботу. Я не предупредил Эву, что мы специально направляемся именно туда.

Когда я увидел Кондэ, во мне воскресла надежда. Она спокойно ела чизбургер, запивая его спрайтом, и, казалось, в её жизни не произошло никаких изменений.

— Привет, Марсела, — сказал я, подойдя к её столу.

Она перестала жевать:

— Фернандес, твою мать, где ты был? Мы все устали ждать тебя! Привет, Эва.

— Здравствуйте, — ответила Пристон.

Кондэ непонимающе посмотрела на меня.

— Кое-что произошло. Полагаю, не только с нами. И, судя по всему, ты сможешь помочь…

Я старался говорить осторожнее. Эва была начеку.

— Ты о потере памяти? Ты так и не объяснил, как узнал, что это с нами случится!

Марсела хлебнула спрайта.

— Не помню. И, похоже, мы с Эвой пострадали больше всех. Последнее, что помню я, — жеребьёвка, а из памяти мисс Пристон выпали последние три года жизни.

— То есть она не знает?..

Я не дал ей договорить.

— Я рассказал, что ты была замужем за её кузеном и что вы с Терри не живёте вместе уже два года.

По сути, я не имел представления, как давно они расстались. Но своими словами дал понять, что не говорил Эве об исчезновении бывшего мужа Марселы. Она кивнула.

— Давайте поедем ко мне. Все там. Заодно обсудим, что делать дальше.

Кондэ пошла в дамскую комнату.

— Кто — все? — выкрикнул я вслед Марселе, но она не ответила.

Эва обратилась ко мне:

— Она такая грозная и жёсткая… Ну и вкус у Терри!

— Я не могу не согласиться, но она наша единственная ниточка. И она твоя родственница.

— Бывшая. И не кровная, — протестовала Эва, как маленькая.

— Это неважно. Мы расскажем тебе ещё одну историю сегодня.

— Ещё? А сколько их всего, этих историй?

— Я не говорил, потому что мне самому мало что известно. Марсела расскажет нам… Кстати, она возвращается.

Кондэ рукой указала нам направляться к выходу. Мы послушно покинули «Макдоналдс».

Кондэ была на мотоцикле. Мы следовали за ней на «ягуаре», пока она не притормозила у старого дома. Посигналив, она заглушила мотор и слезла с байка.

— Загоните машину за дом. И лучше бы вообще избавиться от неё.

— Непременно, — бросил я.

Мне не понравилось, что она командует.

Оставив «ягуар», где велела Марсела, мы с Эвой направились к крыльцу. Дом выглядел заброшенным и резко отличался от особняка Хуков. Пристон нерешительно поднялась по ступенькам на крыльцо, я проследовал за ней.

Марсела ждала нас в затемнённом холле. Когда мы вошли, она пригласила нас пройти в гостиную. Внутри дом выглядел нежилым, но я заметил следы пребывания людей.

В комнате, куда мы вошли, перед телевизором сидели Зак, Мэттью и Джерри. Они смотрели спортивный канал. Увидев нас, они вскочили с мест. Зак и Мэттью направились нам навстречу, Джерри мялся у дивана. Лысый качок здорово сбросил вес и более не походил на гору мускулов.

— А вот и тот, кто даст нам разъяснения! — радостно воскликнул Рикман.

— Не рассчитывай, с ними ещё хуже, — бросила ему Кондэ.

Трое мужчин, которые тоже, предположительно, стали мне друзьями, застыли.

— Что значит — ещё хуже? — обратился Мэттью к Марселе.

— Мы кое-что забыли. Я помню до момента окончания жеребьёвки, Эва забыла события трёх лет, — разъяснил я.

— Вот те раз! И это говорит нам человек, подбивший нас на авантюру! Из-за которого все мы теперь не можем быть со своими семьями, а вынуждены сидеть в этом сарае!

Зак пылал от ярости и готов был наброситься на меня. Между нами стала Кондэ:

— Остынь, Рикман. Все мы помним, что это не Энди придумал. Всё произошло из-за другого человека. И он сейчас не с нами!

Мы с Эвой переглянулись, догадавшись, что она говорит о Бивне.

— И, если вы не забыли, именно Энди и Эва пожертвовали своей памятью, чтобы этого не случилось со всеми, — закончила свою мысль Марсела.

— Да, но у нас у всех имеются провалы! — возразил Мэттью.

— А ты вообще молчи! — заорала Марсела. — Если бы ты не полез на гору за Бивнем, ничего этого бы с нами со всеми не произошло! Пострадал бы только он один. А вышло, что он единственный, кто не пострадал.

— Эй, — я замахал руками, привлекая к себе внимание, — ты хочешь сказать, что у Бивня не отшибло память? Что он всё помнит?

— Именно. И этот предатель теперь скрывается.

— Вовсе нет! — раздался голос кривляки и скрип открывающейся двери.

Все повернулись и замерли. Голос-то был Хука, но перед нами в проёме стоял не похожий на него человек — опрятный, волосы собраны в хвост, эспаньолка, брюки и шведка, руки за спиной. И, что самое удивительное, вместо ковбойских сапог на его ногах были классические летние туфли. Я понял, кто был перед нами, точнее, кого он изображал. Достойный сын леди Аманды.

— Хойт! — воскликнула Эва.

Он кивнул. Его лицо было спокойно, он не жеманился и даже мог сойти за джентльмена. Если бы я не знал его…

— Алан? — спросила она неуверенно.

Он отвёл глаза и вновь кивнул.

— Я схожу с ума… — шепнула Эва и начала оседать.

Я едва успел поймать девушку в свои объятья. Она потеряла сознание. Я подхватил её и понёс на диван, по дороге зацепив стул.

— Воды, скорее! — крикнул я.

Марсела бросилась из комнаты — очевидно, на кухню — и вскоре вернулась со стаканом.

— Позаботься о ней, — скомандовал я.

Оставив Пристон заботам Кондэ, я направился к Алану-Хойту. Я должен был воспользоваться моментом, пока все были в замешательстве.

— Пойдём, выйдем, пока остальные ничего не поняли!

Я вытолкал его за дверь.

Мы вышли на улицу и направились на задний двор, где мы с Эвой оставили «ягуар».

— А теперь рассказывай всё по порядку и не вздумай скрывать что-то!

— Иначе — что? — он начал кривляться, как прежде.

Я выделил каждое слово:

— Просто всё расскажи, мы имеем право знать!

— За этим я здесь, — он сверкнул глазами.

— Выкладывай!

— Энди, сперва я хочу сказать, что я никогда не был святошей, поэтому попрошу не судить меня за мои поступки. И ещё я хочу напомнить, что мы были неплохой командой на острове Грёз!

Он был печален. Но можно ли ему верить?

— Продолжай, я учту это.

— Ты знаешь, кто мой отец?

Я кивнул.

— Тогда обойдёмся без имён… Я познакомился с ним в семидесятом, мне тогда было пять лет. И он сделал мне лучший подарок, который только может сделать отец сыну: карту сокровищ. Но об этом позже… Я был тихим, замкнутым мальчиком, окружённым любовью матери. А он был знаменит и не похож на остальных людей. Он стал для меня идолом, кумиром, хотя виделись мы крайне редко — раз в несколько лет… Я во всём начал ему подражать.

Я усмехнулся. Бивень не просто копировал манеры Ричардса. Пытаясь усовершенствовать мастерство подражания, Бивень сделал их смешными.

— Я упросил маму купить мне гитару и всерьёз начал заниматься музыкой. Несмотря на стопроцентный природный слух, у меня ничего не вышло: не удалось ни написать песню, ни собрать группу.

Неудивительно!

— Тогда я решил испробовать себя в другой ипостаси — стать циркачом. Я отправился в Калифорнию. Там я поступил в цирковую школу, учился у одного из лучших иллюзионистов Америки, но мне плохо давалось это ремесло. У меня был приятель Лорти Хойли, который научил меня глотать шпаги. Это почти как фокусы… Он уже закончил обучение и предложил мне гастролировать с труппой. Я бросил учёбу и направился вслед за ними. Лорти был великолепен, пока не случилось ужасное. У него обнаружили рак. Он сгорел за три месяца, а я потерял единственного в своей жизни друга…

В глазах Бивня застыли слёзы, но он продолжал:

— Я тогда оставил цирк и вернулся в Остин. Стал посещать курсы актёрского мастерства и школу каскадёров. Когда мне выдали диплом актёра, я взял себе псевдоним Хойт Лори… В память о друге… Я не хотел зависеть от мамы и устроился на работу в школу каскадёров. Там я встретил юную Эву Пристон, она была моей ученицей… Прелестная, умная, старательная девочка. Она, кажется, была влюблена в меня…

Он улыбнулся, но не своей противной улыбкой, а мечтательной и доброй.

— Она знала меня как Хойта, я не раскрыл ей ни своего настоящего имени, ни происхождения. Когда они с отцом вернулись в Денвер, я тоже решил покинуть школу каскадёров. Это было восемь лет назад. Я увлёкся историей и географией. Однажды я наткнулся на интересную статью в газете. Это было в девяносто четвёртом. О планируемой десятой экспедиции на остров. Тут я вспомнил рассказы отца о его приключениях, о песенках, которые он пел мне, маленькому, о карте, которую он мне подарил при нашей первой встрече, о тотемах…

— Стоп. Здесь поподробнее. Ты сказал — о тотемах? Но ты ни словом не обмолвился…

— Подумаешь, забыл. Отец подарил мне два индейских тотема, которые привёз с острова. Он сказал, что лучше меня их никто не сохранит… Они, кстати, должны быть у тебя, Энди. Они у тебя?

— Они надёжно спрятаны, — подтвердил я, не сказав, что счёл их подарками для племянников.

— Я в тебе не сомневался.

— А что было дальше, после того как ты узнал об экспедиции? Ты решил отправиться туда?

— Даже если бы я решил, это уже было невозможно. Участников должно было быть двадцать, и все они уже были одобрены организатором. Улавливаешь?

— Безусловно. И тогда ты решил работать на Эдди?

— Не сразу. Я шёл к этому несколько лет, пока меня не утвердили монтажником. Он не знал меня в лицо, не знал моего настоящего имени. Но я был на хорошем счету у его заместителя… Два года назад Бэдрол внезапно исчез на несколько недель, после чего вернулся и сообщил, что планирует сделать, как он выразился, «нереальное шоу».

— Организовать экспедицию под прикрытием?

— Да. Ты вспомнил?

— Давно догадался. Мне кое-что известно от ФБР.

— Они везде суют свой нос. И они знали, кто я. И предложили мне сделку в обмен на неразглашение моей тайны.

— Поэтому в их делах ничего не сказано о том, что Хойт и ты — одно лицо?

— Да. Хм… а они держат слово. На меня тогда вышли агенты Пристон и Смит, и я решил им помочь, потому что вспомнил об Эве. Не то чтобы я забыл её…

— Короче! — потребовал я.

— Агенты желали найти участников пропавшей экспедиции, а моей задачей было им помочь.

— Но ведь ты преследовал совсем другую цель. Ты хотел найти сокровища, а не Терри Пристона. И подставить своего работодателя.

Бивень расплылся в улыбке:

— Одно другому не мешало…

— А потом?

— А потом Дэвида Пристона нашли мёртвым.

— И тут на арену вышел Алан Хук?

— Почти. Я взял отпуск и отправился в Денвер. Я нашёл Эву. Но она знала меня как Хойта Лори, — он провёл рукой от лица до пояса, демонстрируя, как он способен маскироваться. — А у меня не было времени объяснять ей подробности. Узнав, что я работаю на Бэдрола, она упросила меня организовать её участие. А поскольку я и сам, то есть Алан Хук, уже пробил себе место, я решил, что это будет не опасно, что я смогу присмотреть за ней, и выполнил её просьбу.

— Она тебя узнала?

— Не сразу. Она заподозрила на острове… Потом я, конечно, раскрыл карты…

— Хватит паясничать! Теперь рассказывай, что произошло на острове. Ты ведь всё помнишь?

— Не совсем.

— Что ты имеешь в виду?

— Я тоже не помню, что случилось после того, как Эва забралась на яхту и включила машину!

Значит, это был не сон… Мы действительно плыли за ней, а он стоял на берегу. И нас поразило больше, чем его и других людей на острове, поскольку мы были ближе всех к источнику излучения.

— Что за машина?

— Это мы и хотели выяснить, Энди. Ты не успел рассказать нам.

— Все уверены, что я предполагал возможную потерю памяти.

— Ты был на яхте, используя свой бонус, но с нами не поделился информацией. Только давал указания.

— А как ты распорядился своим правом на бонус?

— Э-э… — он запнулся, обдумывая, что ответить. — Я попросил три дня свободного передвижения по острову в период между состязаниями. Сказал, что буду изучать местную фауну.

— И ты искал сокровища?

— И участников пропавшей экспедиции, — гордо ответил он.

— И ты их нашёл?

— Вот вы где! — прервала нас Марсела. — Эва пришла в себя. Энди, я полагаю, твой приятель может войти.

— Конечно. Кстати, это Бивень.

Кондэ широко раскрыла глаза от изумления. Мы все застыли в молчании. Бивень ухмыльнулся, затем распустил волосы, не без труда оторвал приклеенную бороду и оголил руку с татуировкой, на которой красовались буквы «РС». Я не понял, что это значило, но Марсела стала пунцовой.

— Ах, ты…

Она кинулась на него с кулаками, но я вовремя поймал её. Она брыкалась у меня в руках и вырвалась бы, если бы Алан не произнёс фразу, выведшую нас обоих из равновесия.

— Скоро подъедет Терри, не стоит нападать на его спасителя.

Марсела обмякла. Я ослабил хватку.

— Думаю, тебе есть что рассказать, и в первую очередь Эве, — обратился я к ней.

— Да, да, пройдёмте, — прошептала она, стараясь освободиться от моих рук.

Мы вернулись в дом. Мою голову заполняли тысячи мыслей, Бивень насвистывал себе под нос «Rolling Stones», и тогда я догадался, что означают вытатуированные буквы.

Эва сидела на диване, хмурая и задумчивая. Такая, как в день нашего знакомства. Джерри раскачивался в кресле-качалке. Тот Грин, которого помнил я, уже давно сломал бы его. Зак и Мэттью молча наблюдали за происходящим. Все уставились на нас в ожидании.

— Друзья, — начал я, — Марсела и Алан хотят нам кое-что рассказать. Они ведь не знают о тебе? — обратился я к Бивню.

— Нет, — ответил он.

— Тогда ты начинаешь!

С этими словами я прошёл к дивану и устроился рядом с Эвой. Марсела села на стул в углу комнаты.

Алан Хук пересказал свою историю. Я наблюдал за Пристон: как менялось выражение её лица, когда раскрывались новые подробности, как несколько раз она готова была разрыдаться, но сдержалась. Когда он закончил, она произнесла лишь одну фразу:

— Как ты мог так со мной поступить?

— Я сделал это ради тебя, детка. Ты скоро вспомнишь… И ты меня простишь, — добавил он с надеждой.

Она не ответила и отвернулась.

— А что с Терри? — не выдержала Марсела.

Глаза Бивня забегали.

— Сначала расскажи нам, с чего всё началось, — сказал я.

— Хорошо… Мы вместе служили. Однажды мы оказались на одном судне, где познакомились поближе, и всё завертелось. Мы решили пожениться. Терри сказал, что хотел бы устроить грандиозный медовый месяц, и попросил меня найти место, где нам было бы хорошо. А я узнала об острове, на который снаряжались экспедиции. У нас были небольшие накопления, и мы планировали потратить их на поездку. Я рассказала ему… в шутку… А он загорелся этой идеей. Мы поженились, а он начал собирать команду, поскольку мы не могли себе позволить арендовать яхту, ведь на этот остров путёвки не продают… Через полгода, или чуть более, он нашёл единомышленников, таких же смелых и отчаянных, а мне эта идея нравилась всё меньше. Я поставила ему условие: или я, или остров… Он уговаривал меня поехать с ним, но у меня было чувство, что это плохо кончится… Я подала на развод, он не противился, потом он уехал, а я каждую секунду сожалела о содеянном и ждала его.

— И он не вернулся, — заключила Эва.

— Нет, чёрт возьми! И я считала себя вдовой, пока не приехал твой отец и не сообщил, что есть шанс его найти. Он предложил мне попытать удачу и подать заявку на участие в шоу… Как вам известно, я прошла кастинг. А потом я встретила всех вас, и тебя, Эва!

Она взглянула на Пристон. Та задержала дыхание.

— Вот видите, как всё разрешилось! — вмешался Бивень, — все друг друга нашли и все счастливы, — он расплылся в дурацкой улыбке, поймав наши неодобрительные взгляды.

— Ты сказал, что мы нашли Терри, — обратилась к нему Кондэ.

Эва вздрогнула.

— Да.

— Но почему мы этого не помним?

— Это очень легко. Все участники были в воде, когда наша милая мисс Пристон включила машину. А я был на суше, поэтому мой мозг пострадал меньше всего. И ещё: я с детства терпеть не могу таблетки.

— В какой воде, какая машина, какие таблетки? — хором спросили неосведомлённые.

— По поводу машины я не могу точно утверждать, у Энди были некоторые предположения…

Все повернулись ко мне, а я не мог им дать ответ и лишь развёл руками.

— А таблеточки араба все регулярно поглощали… — добавил Хук.

— Отравление? — уточнил я.

Это был единственный эпизод, который я помнил.

— В том числе, — подтвердил Бивень.

— Это чёртов тупик! — воскликнул Зак.

— Скажи, Алан, — наконец, заговорила Эва, — кузен Терри сможет нам разъяснить? Может, он знает больше нас?

Хук обвёл взглядом присутствующих. Джерри перестал раскачиваться.

— Не исключено, — ответил он.

Начался галдёж. Пытаясь перекричать друг друга, мои товарищи по несчастью лишь больше злились. Бивень пятился к выходу, намереваясь исчезнуть, но я вовремя схватил его за руку. Он стал рядом со мной, словно и не пытался предпринять никаких действий к побегу.

— Тихо, тихо все! — закричала Марсела. — Так мы ничего не добьёмся. Предлагаю восстановить события. Пусть каждый расскажет, что он помнит. А Бивень восполнит пробелы. Эва, — Кондэ села рядом с кузиной своего бывшего мужа, — думаю, ты нам не поможешь, но постарайся сосредоточиться на рассказах остальных. Может, тебе удастся что-нибудь вспомнить.

— Хорошо, — кротко ответила Эва.

— Начнём с Зака.

— Почему с меня?

— Ты ближе всех ко мне.

— Ладно… Я отправился на остров с целью выиграть главный приз, купить большой дом и пару спортивных тачек.

Далее он рассказал всё, о чём помнил я сам. Но пробелы в его памяти начались в тот же период, что и у меня, то есть после того как ведущий покинул пещеру. Воспоминания Рикмана были скорее чередой вспышек, и полную картину событий нам восстановить не удалось.

Следующим заговорил Мэттью. Он помнил немного больше, а именно, что мы трое — я, Эва и Бивень — что-то затевали, что он полез на гору за Бивнем, а потом мы попросили его, Зака и Джерри о помощи. Он помнил, как мы плыли к яхте Эдди, но не помнил, зачем.

Джерри рассказал о двух моментах: как он застал Аймана, подсыпающего нам в пищу порошок, и как я предлагал пробраться на яхту и отключить машину. В итоге всё вышло наоборот, и Эва её включила.

Когда очередь дошла до меня, я ещё не решил, стоит ли им подробно пересказывать историю Бивня и делиться своими догадками, как вдруг обнаружил, что Хук всё-таки улизнул.

— Как мы его упустили? — злился я.

— Мы все были сосредоточены на рассказах друг друга, — одёрнула меня Эва, — он вернётся, поверь мне. Марсела, а что помнишь ты?

— Кое-что из того, что уже рассказано. Но ещё я помню один момент. Похоже, к концу игры нас объединили, и мы назвались… Тираннозаврами. И у каждого из нас было прозвище…

— Бивень, Коготь, Клык, — задумчиво произнёс я, — кто ещё, ты помнишь?

— Хвост, Язык, Мускул, — при этих словах Марселы все посмотрели на Грина. — И, кажется, я была Позвонком.

— Отсюда я могу сделать вывод, что Бивень… он и есть Бивень, Эва — Коготь, я — Клык, Мэттью — Хвост, Зак — Язык, а Джерри — Мускул. Это так?

— Насколько я помню, так, — ответила Марсела. — И ещё я помню, что мы прозвали Аймана Бетонная Башка.

А вот и разгадка ещё одного моего кошмарного сна.

— Марсела, мне есть что рассказать тебе.

Я поведал о встрече с псевдоагентом Смитом, о его звонках и возможном убийстве. Также я не забыл упомянуть о яде, которым якобы отравили её, Марселу.

— Я слышала об этом веществе. Мне Терри рассказывал. Его приятель служит на Ближнем Востоке.

— То есть в этом лже-Смит не солгал?

— Я точно знаю, что талибы на всю жизнь остаются немыми.

— Айман? — высказал я своё предположение.

— Думаю, что весь персонал яхты тоже.

— Твою мать! — завёлся Зак. — Ну, мы и влипли!

— И ты должен разобраться и спасти наши задницы, Фернандес, — подытожил Стрелсон.

Должен заметить, на острове Мэттью нравился мне гораздо больше.

— Мы все замешаны, нам всем и решать свои проблемы! — возразила Марсела.

— Давайте дождёмся Бивня, — предложила Эва. — Здесь есть еда?

— Конечно, — ответила ей Марсела.

— Тогда давай что-нибудь приготовим. От голодных мужиков толку мало!

Мне понравилось, что Эва вновь стала шутить.

Над Майами и его окрестностями нависли сумерки, когда в дверь постучали. Все напряглись. Казалось, всех нас посетила одна и та же мысль: днём, когда явился Бивень, он не стучал.

Мы с Марселой пошли открывать.

За дверью нас ждали Алан Хук и мускулистый мужчина лет тридцати. Это был Терри Пристон — я помнил его лицо среди других по фотографии, показанной по «Дискавери».

— Терри, — Кондэ бросилась ему на шею, — я думала, что сойду с ума! Я люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя. Каким я был идиотом! Ты сможешь когда-нибудь простить меня? — он сжал её так крепко, что мне показалось, он её раздавит.

— Я простила, простила…

Как я устал от женских слёз за последние два дня!

Я указал Бивню на вход, намекая, что нам следует оставить Пристона и Кондэ наедине. Мы вернулись в гостиную.

— Бивень привёл Терри. Они на улице с Марселой. Дадим им поговорить.

Все согласились со мной. Мы молчали, хотя у каждого было что сказать Хуку. Он же, казалось, наслаждался этой тишиной, радуясь про себя, что на него не набросились с кулаками и вопросами.

И что за дурацкая привычка — исчезать, не ставя других в известность о своих намерениях?

У меня тоже осталось ещё много вопросов к Хуку. Я отвёл его в сторону, чтобы нас не слышали. Не желая юлить, я задал вопрос прямо:

— В чём ценность тотемов?

— Видишь ли, Энди… Существует одна легенда… Говорят, в этих тотемах заключены души двух влюблённых аборигенов, ставших случайными свидетелями того, как морские разбойники прятали клад. Парня и девушку зарезали, но шаман племени нашёл их ещё живыми. И он, с позволения вождя, вырезал деревянные куклы и поместил в них души молодых… Племя вымерло, а легенда осталась.

— И в чём суть?

— А суть в том, что духи этих влюблённых могут покинуть своё заточение и указать на клад, но вызволить их может только человек, искренне и безрассудно любящий.

— Что за ерунду ты несёшь? Это невозможно!

— Тише, Энди, тише. Такие вещи — не шутка.

— Это всего лишь легенда! — спорил я.

— Да? Тогда почему же тотемы выбрали тебя?

Я был ошеломлён.

— Меня? Но почему?

— Потому что в тебе, Фернандес, есть эта самая чистая любовь… Эва, милая, ты устала? Где все мы разместимся? — он быстро сменил тему разговора.

— В доме есть ещё три комнаты, — ответил Мэттью, — в одной пока живём мы, вторая — хозяйская, а третья, думаю…

— Целая комната для девчонки? — возмутился Джерри.

— Со мной могут разместиться Энди и Алан, — спохватилась Эва. — Мне так будет спокойней, — добавила она.

Все, за исключением меня, остались довольны. Мне не хотелось спать в одном помещении с Бивнем.

В гостиную вошли счастливые Терри и Марсела. По нашим лицам они поняли, что мы ждём объяснений.

— Я знаю: вы хотите, чтобы я вам рассказал, что произошло с нашей экспедицией, но давайте отложим это до утра. Я вижу, что все вы устали, а мою историю лучше слушать на свежую голову… — Тут он увидел троюродную сестру: — Эва? Что ты здесь делаешь?

— Вообще-то, я искала тебя. А до меня — мой отец.

— Извини, не успела рассказать тебе, — спохватилась Марсела, — но ты прав, оставим объяснения на завтра.

Все разбрелись по комнатам. В той, что досталась нам троим, была одна старая кровать и пара матрасов на полу. Мы с Бивнем растащили их в разные стороны. Но пока я ходил за одеялами и простынями, он передвинул свой к кровати, где расположилась Эва. Я не стал ничего говорить. Какое, в конце концов, моё дело?

Заснуть я не мог. С тех пор, как я понял, что сны были искажением моих воспоминаний, я только и думал о том, чтобы скорее наступила ночь, и я мог бы узнать что-то ещё. Но сон, как назло, не приходил. Я ворочался на матрасе, изнывая от жары, и жалел, что не могу закурить.

Ближе к полуночи я решил выйти на улицу, тихонько пробравшись мимо крепко спящих Эвы и Бивня. Снаружи было немного лучше, благодаря прохладному ветерку. Теперь мне было легче переварить полученную за день информацию.

Бивень так и не сказал, как у Кита Ричардса оказались тотемы и карта. Он так и не признался, известны ли ему детали в организации шоу. А сможет ли кто-нибудь дать ответ о роли немого араба Аймана во всей истории?

Я прошёл на задний двор, где стоял «ягуар», запрыгнул в машину и удобно устроился в кресле. Здесь легче дышалось, чем в доме.

Я подумал: почему мне сегодня не звонил шеф Мэдисон? Достав мобильник, я понял причину: сел аккумулятор.

А завтрашний день обещал приоткрыть завесу тайны, известной Терри.

Глава 11. Пропавшая экспедиция

Мои ладони сомкнулись вокруг рукоятки револьвера. Я не видел никого вокруг себя, но отчётливо слышал голоса и шум. Я вертелся вокруг своей оси, сжимая оружие, готовый в любой момент нажать на курок, но вокруг меня были лишь редкие пальмы и горячий бело-жёлтый песок. Перед глазами плыли прозрачные образы, но я не хотел тратить патроны зря: — их было всего три штуки в барабане. Я наткнулся на камень и сильно ушиб ногу. От боли я проснулся…

Оказывается, я так и заснул на переднем сиденье «ягуара». Ноги затекли, и мне понадобилось некоторое время, чтобы восстановить кровообращение. Я поднял штанину и увидел небольшую шишку на том месте, где нога угодила по камню в моём сне. Выводы напрашивались сами собой: я хотел использовать «магнум» против кого-то на острове, но что-то мне мешало. Были ли галлюцинации лишь моим воображением, или это искажённое сновидением воспоминание?

Я помнил о чудесном исцелении в пещере после массового отравления благодаря таблеткам Аймана. Ещё тогда это показалось мне странным. Сейчас же я был убеждён: нас чем-то пичкали. И самым необычным следствием этого стала неприязнь к сигаретам.

Как мне хотелось вернуться в участок и вновь работать в аналитическом отделе! Почему шеф выбрал меня для расследования? Вряд ли только потому, что узнал о моём намерении участвовать в шоу. Я ведь пошёл на кастинг от скуки, не предполагая, к чему может это привести. С другой стороны, мне, конечно, льстил выбор Мэдисона: в молодости я был не плох, имел знаки отличия. Не то чтобы я претендовал на звание национального героя или был грозой преступного мира Денвера — просто я тщательно выполнял свою работу, следуя инструкциям и интуиции.

Я раскис после смерти родителей. Они ушли один за другим, и я потерял самых близких мне людей. Они искренне любили меня, а я любил их. Несколько дней назад я понял, насколько мне дороги Пабло и его семья. И что я был круглым идиотом, избегая их, не желая быть навязчивым. Перемены в моей жизни, как мне казалось, обратили меня к моим родным, вывели на верный путь, с которого я теперь не намерен сходить.

Препятствием было дело, которое я вёл сейчас, и у меня была лишь надежда на его скорейшее расследование. Надежда, и ничего более, поскольку только чудо могло пролить на него свет.

И оно свершилось. Именно этим утром, когда я поднялся на крыльцо и вошёл в дом, где нас всех собрала Марсела Кондэ, в моей памяти неожиданно всплыли отрывки событий, которые я мог не вспомнить до конца жизни. Они были неполными, нечёткими, но всё же я был уверен, что это не плод моей фантазии. Они поразили меня, и я принял решение пока ни с кем не делиться этой информацией.

В гостиной уже бодрствовали Терри и Зак. Рикман с недоверием наблюдал за Пристоном, который с лёгкостью передвигал мебель в комнате. Сила мышц у них в крови. Даже Эва, с виду хрупкая и ранимая, на самом деле может дать отпор крепкому мужчине.

— Остальные ещё спят? — поинтересовался я.

— Жена готовит всем завтрак, Джерри и Мэттью в соседней комнате, пока не выходили, а сестра в душе.

— А Бивень? — я надеялся, что мои догадки не оправдаются.

В этот момент раздался звук удаляющегося авто.

— Что это? — подскочил Зак.

— Бивень уехал на моём «ягуаре», — заключил я.

— И куда он поехал?

— А он хоть раз делился своими планами? — съязвил я.

В гостиную вошла Эва с полотенцем на голове. — Всем доброе утро, — улыбнулась она.

— Как спалось? — спросил Терри. — Ты извини, но с тех пор как я уехал, а Марсела вернулась к матери…

— Всё прекрасно, кузен, здесь мило.

Пристон улыбнулся.

— Эва, ты не поверишь, но наш скользкий друг угнал «ягуар», — сообщил я.

Мой настрой с утра был весёлым, и я не намеревался быть занудой, как это часто со мной случалось.

— Я знаю, — ответила она.

Мы вопросительно смотрели на неё в ожидании разъяснений.

— Это я его попросила избавиться от машины, — раздался голос Марселы, — а теперь зовите Мэттью и Джерри. Завтрак готов. А потом надо уходить отсюда.

— Как — уходить? Я привык к этому сараю, мать его! — негодовал Зак.

— Не смей так разговаривать с моей женой и называть наш дом сараем! — возмутился Терри. — После завтрака мы поедем в более безопасное место. Если, конечно, ни у кого нет морской болезни.

А я понадеялся, что на майамском побережье нет водорослей.

Рикман отправился будить Джерри и Мэттью, бормоча себе под нос ругательства, адресованные Пристону, Кондэ, Бивню и чьей-то матери.

Через час вернулся Хук на арендованном «фольксвагене», рассчитанном на нашу компанию. Он привёз также вещи, более подходящие для курортников. Идеей Пристона было замаскироваться под отдыхающих. Когда мы были готовы, Терри велел всем занять места в микроавтобусе.

После потасовки Джерри и Зака, которые выбрали одно кресло, и ни один не хотел уступать, пока Марсела не заняла его сама, все расселись по местам. Пристон предложил мне занять сиденье рядом с ним впереди, что я с радостью и сделал: во-первых, я хотел запомнить дорогу, во-вторых, избежать участия в общем диалоге, и, в-третьих, собирался подумать над своим утренним открытием.

Но все мои стремления рассыпались в прах, когда нетерпеливый Зак Рикман потребовал от Терри рассказать, что же всё-таки случилось с членами экспедиции.

— Когда моя жена показала мне статью в газете, я решил: если это правда, мы сможем обеспечить безбедную жизнь себе, а также нашим детям и внукам. Я начал искать последователей. Когда набралось достаточно людей, готовых всё бросить ради поиска клада и имевших достаточно средств, чтобы общими усилиями оплатить все расходы, я собрал их всех здесь, в Майами. Среди них был один араб Айман, — все в машине переглянулись, — который постоянно молчал. Оказалось, что он немой, но отлично понимает и пишет по-английски. Так мы и общались. Одно показалось мне странным: ему регулярно поступали звонки на мобильный, он внимательно слушал, но в ответ даже смс не отправлял… Мы наняли яхту и отправились на поиски приключений.

— А как вы узнали, где искать остров? — уточнил я.

— Один из участников нашей авантюры, Джон Стар, давно знал об острове от своего дальнего родственника, который был там в пятьдесят шестом году. У острова есть особая примета: если смотреть на него с моря, то увидишь лысую человеческую голову — как у Джерри, к примеру.

— Поэтому Бетонная Башка?

— Да. Гора с виду похожа на искусственную. А поскольку минерал имеет светло-серый цвет, её и прозвали бетонной.

— Так вот почему нас доставили на остров на самолёте, а не на яхте! Чтобы мы не увидели эту голову! — заключила Марсела.

Все вспомнили, как прыгали в открытое море, как Кондэ лишилась своего рюкзака. А я ещё знал, что нашёл вещи того самого Джона Стара. И револьвер.

— Зачем Стару понадобилось оружие? — спросил я Терри.

— Какое оружие? — он с подозрением посмотрел на меня.

— Вы помните, что я нашёл рюкзак толстяка на пляже и принёс в лагерь, решив, что он Марселин? — обратился я к присутствующим. — Так вот: среди вещей я обнаружил «магнум» сорок четвёртого калибра и три патрона. Такие используют военные, верно, Терри?

Пристон кивнул.

— Я тогда спрятал его, чтобы он ни к кому не попал и не случилось беды, ведь среди участников не было тех, кто умел бы пользоваться оружием. За исключением Эвы и Марселы, но Эва бы не стала палить в остальных, а о Марселе я тогда не знал.

— Это отдельная история. Ты правильно сделал, Энди, — поддержал меня Терри. — Я продолжу?

— Да, конечно, извини.

— Оказавшись на суше, первым делом мы отправились на поиски пресной воды. Мы разделились на группы по пять человек и пошли в разных направлениях. Со мной были Стар, Айман и ещё двое ребят: Тревер и Джек. Наш путь занял около получаса. Пока мы не набрели на устье реки. Мы отправили сообщения остальным группам, после чего пошли вдоль водоёма вглубь острова. Там было множество пещер, а река поворачивала в сторону.

— Я помню этот крутой изгиб. Мы с Эвой и Бобом Муном шли там, — перебил я Терри.

— Когда стало ясно, что берега реки переходят в склоны оврага, мы повернули обратно. Я предложил обыскать пещеры. Все согласились. Айману снова позвонили, и он, как и прежде, молча слушал. А когда мы входили, я почувствовал укол в лопатку. Я не сразу потерял сознание и видел, как наш немой араб всаживал шприцы и в остальных. Тяжелее всего ему пришлось с Джоном — он ведь весит больше двухсот пятидесяти фунтов… Очнулся я в пещере, за решёткой. Рядом лежали тела других членов экспедиции. Я решил, что они мертвы и что меня ждёт та же участь. Я начал кричать что было сил, понимая при этом, что некому прийти мне на помощь. И тут я увидел незнакомого человека, входящего в пещеру. За ним следовал Айман с зажжённым факелом в руке. Я высказал ему всё, что только смог вспомнить из нецензурной брани, а тот незнакомец лишь стоял и улыбался. После он велел арабу дать мне успокоительного. Я не собирался ничего принимать, но у них всё было продумано… Знаете, как усыпляют хищников?

— Укол со снотворным, — ответила Эва. — Но нужно выстрелить, кажется…

— Да, то же Айман проделал и со мной.

В этот момент на Марселу было больно смотреть.

Терри продолжил:

— Когда я очнулся, то обнаружил, что участники, которых я считал мёртвыми, живы и что все мы — пленники.

— Тот, другой мужчина… Как он выглядел? — спросил я.

— Я плохо разглядел его. Но я обратил внимание на его трость…

— Чёртов Эдди! — воскликнул Зак.

— Скажи-ка, Терри, — вступил Бивень, — а тебе удалось что-нибудь разузнать о кладе? А то ведь мы ничего не помним.

— И как тебе удалось вернуться с острова? — добавил Зак.

— Это всё благодаря Энди и Бивню. И моему мастерству… Мне удалось обхитрить одного охранника и сбежать, я отобрал у него оружие — тот самый «магнум», и спрятал его среди вещей Стара в рюкзаке. Да, я взял именно его рюкзак, потому что его вещи… они огромные и могли мне пригодиться в качестве подстилки или чего-то ещё. Но за мной погнался другой охранник, и я был вынужден выбросить рюкзак. Как раз с обрыва… Потом я нашёл укрытие в отдалённой части острова… Что же касается вас… Вы двое остались в финале. И вы придумали какой-то план. Я не знаю подробностей, но в последнем состязании вашей задачей было отвлечь Аймана и его людей, пока я пробирался к воде. Я угнал один из их катеров, а после сымитировал взрыв и свою смерть.

Марсела ахнула.

— Не беспокойтесь, это обычный каскадёрский трюк, — кокетничал Бивень.

— Это так, я помню, ты учил меня, — подтвердила Эва и успокоила Марселу: — Это не опасно.

— А как к тебе попала Эва, Хук? — спросил я его.

Потом я перевёл взгляд на Терри.

— Я вообще не знал, что она на этом острове. Вы вдвоём нашли моё укрытие, и ты пытался меня убить, Энди.

Вот, значит, кого я хотел застрелить в своём сне!

— Прости, — извинился я. — Так что, Алан, как к тебе попала Эва?

— Она пряталась на острове, а потом покинула его вместе с тобой. У меня были твои письменные инструкции, где её искать. И ты сам её туда отправил, зная, что ничего об этом не будешь помнить.

— Мне непонятны две вещи. Первое — как нам всё это удалось провернуть? И второе — почему память начала вновь функционировать только после того, как мы вернулись с острова? — задал я вопросы, над которыми ломал голову не первые сутки.

— Нам всем ещё повезло, что мы выбрались оттуда, — ответил Терри. — Члены моей экспедиции по-прежнему в плену на острове.

Это был настоящий шок для пассажиров микроавтобуса.

Спустя минуту Терри сообщил, что мы приехали. Он припарковался в паре десятков ярдов от пирса и обернулся к нам:

— Сидите здесь! Я уточню, всё ли для нас готово.

Когда он вышел из машины, ко мне обратилась Эва:

— Энди, я раньше злилась на тебя, но сейчас я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты помогаешь моей семье и всем нам.

— Да, спасибо Энди, что впутал нас в эту чёртову историю, — выругался Зак.

— Не меня следует благодарить, а тех идиотов, которые рассказывают легенды о спрятанных сокровищах, а заодно тех, кто в эти легенды верит!

При этих словах я пристально посмотрел на Бивня, он криво улыбнулся в ответ.

— Где же Терри? — забеспокоилась Марсела. — Он уже должен был вернуться.

— Вам не кажется, что здесь подозрительно безлюдно? — спросила Эва.

— А вокруг — заброшенные постройки, — добавил Мэттью.

— Нам лучше избегать больших скоплений народа, — заключила Марсела. — А вон и Терри!

Мы увидели приближающегося человека. Но что-то меня смутило: то ли его походка, то ли спущенная на глаза панама.

В секунду я оказался за рулём нашего передвижного средства… Но Терри Пристон забрал ключи…

— Бегите! — крикнул я.

— Что? Зачем? — посыпалось со всех сторон.

— Уносите ноги, мать вашу!

Все повалили из машины и разбежались, как тараканы.

Я несся со всех ног, чувствуя, что не дотяну до ближайшей постройки: стрельнуло колено, и к тому же начала ныть нога в том месте, где я утром обнаружил шишку.

Но я добежал. И, кроме того, изловчился перескочить препятствия: здесь устроили настоящее кладбище старой техники. Я обернулся и увидел, что за мной гонятся трое. Я бросился вперёд. Увидев Эву, перелезавшую через забор, я решил не следовать за ней. Может, я смогу отвлечь тех троих, и ей удастся скрыться.

Колено болело невыносимо, но я собрал волю в кулак и бежал, виляя между холодильниками и столами.

— Тебе не уйти, — крикнули мне в след.

А может, и вправду стоило сдаться и дать шанс остальным? Вероятность, что меня убьют, была невелика. Они давно бы выстрелили мне в спину. Значит, я был им нужен.

Я решил остановиться: бежать я больше всё равно не мог.

— Хорошо, хорошо, — я поднял руки вверх, — только объясните, что вам от меня надо?

Мужчина в одежде Терри Пристона подошёл ко мне. Двое других стояли в стороне.

— Ты не нам нужен, — бросил он, после чего ударил меня кулаком в голову с такой силой, что я повалился на землю без чувств.

— Так-так, наш друг приходит в себя, — раздался знакомый мне голос ведущего. Я сфокусировал взгляд: да, это был он. Эдвард Бэдрол восседал в кресле, опершись на свою трость. За его спиной стоял Айман. Владыка и его слуга.

Я был привязан к стулу. Пошевелиться не было возможности, а я с радостью бы это сделал. Зато, к моему удивлению, не болело колено.

— Где я?

— У меня в гостях, Энди, — ответил Бэдрол.

— Разве гостей принято связывать? — съязвил я.

— Ты прав… Айман! — приказал Эдди.

Араб молча проследовал в моём направлении. Я увидел в его руках кортик — тот самый, которым я перерезал пояс из шторы. Тот самый, на который намекал мне Бивень. Тот самый, что я видел ещё один раз, если верить моим воспоминаниям.

Целью одного из состязаний было добраться на вышку раньше соперника, завладеть кортиком и вернуть его ведущему. Моим соперником в этом состязании был Джерри Грин. И я его одолел.

Айман перерезал верёвки, впившиеся в моё тело. Я вскочил с места, но он приставил оружие к моей спине. Я сел обратно на стул.

— Энди, Энди, — вздохнул Бэдрол, — ты такой же отчаянный…

— А ты надеялся заменить мне мозги? — я был очень зол.

Он ответил мне не сразу. Досада на мгновение отразилась на его лице.

— Моё изобретение не было настолько гениальным, как я того хотел. И ты Энди — явное тому доказательство.

— О чём ты?

— Инженеры работали над ним с восьмидесятого, и, наконец, три года назад машина была готова. Я использовал её на малую мощь, ставил эксперименты и ждал момента, когда она выполнит своё предназначение. Но эти глупые туристы во главе с Пристоном чуть не помешали мне!

— Чем могли помешать тебе несколько человек, верящих в старые легенды?

— Айман! — Эдди вытянул вперёд руку ладонью вверх, араб мигом подскочил к своему хозяину и отдал ему кортик, — Знаешь, что это, Энди?

— Кортик вроде…

— О! Это не просто кортик. И даже не просто кортик с рукояткой и ножнами из золота, инкрустированный драгоценными камнями. С его помощью можно разбудить духи влюблённых, заключённых в тотемах.

— Я В ЭТО НЕ ВЕРЮ!

— Не веришь, значит? Тогда зачем ты спрятал тотемы?

— Слушай, Эдди, твоя адская машины лишила нас всех памяти, а ты говоришь мне о каких-то деревяшках…

— Тогда почему ты помнишь, что они деревянные? — прищурился Бэдрол.

— Так, к слову пришлось… по телеку слышал о подобных. А что, бывают другие? Всё равно это ерунда. Может, я присмотрел их в качестве сувениров… Я не помню.

Я пытался тянуть время. Сам не знаю, для чего. Эдди явно мне не верил.

— Я могу помочь тебе всё вспомнить, Энди Фернандес, — мягким голосом произнёс он.

— Какая мне от этого выгода? — сориентировался я, хотя не был готов согласиться на предложение Бэдрола.

— Не думай о выгоде. В этом деле она есть только у меня.

— Где так учат заключать сделки? — возмутился я.

Бэдрол нагнул ко мне корпус и вытянул ко мне свою трость.

— Ещё я могу стереть твою память напрочь и записать фальшивые воспоминания. А когда ты не будешь узнавать своих знакомых, когда будешь говорить им, что они ошиблись и ты не Энди Фернандес, ты сойдёшь с ума…

— Лучше вспомнить всё. Но у меня есть условия.

— Я не принимаю никаких условий!

— Но ведь тебе нужны тотемы?

Он пристально посмотрел на меня.

— Говори, я подумаю.

Терять мне было нечего.

— Оставь в покое остальных, а я сделаю так, что они не станут пытаться больше лезть в это дело.

— Один уже обещал мне то же самое, а сам… Но, в общем, он сослужил мне хорошую службу.

— О ком ты?

— Ты не догадался, Энди? Ты начинаешь меня разочаровывать.

Он будто играл со мной. А я был уверен, что он говорит о Бивне.

— Кто этот человек? — повторил я.

— А как ты сам думаешь, Энди?

— У меня много версий, Эдди, но ни одна из них не укладывается в моей голове, — врал я.

— И наверняка есть главный подозреваемый? — прищурился Бэдрол. — Сынок нашего знаменитого Кита, полагаю?

Я промолчал.

— Этот слизняк — жалкая пародия своего отца. Он не опасен. Девчонка тоже. Ты был моей помехой, Энди, и ты же станешь моим главным помощником. Тотемы избрали тебя, только ты сможешь освободить заточённых в них духов, которые укажут на клад!

— Почему ты веришь в эти россказни? Это придумал какой-нибудь неудачник.

— О! Я расскажу тебе, Энди… Я тогда был совсем юным, и моя душа была чистой. Я был взбалмошным и сумасбродным, моё сердце жаждало авантюры… Я встретил одну юную особу и влюбился без памяти. А её папаша — чёрный коллекционер — воспротивился нашим чувствам. Мы с моей возлюбленной условились, что я выкраду её ночью, но её отец был начеку и напал на меня с этим самым кортиком в руках. Моя любимая, не желая потерять меня, встала между нами, а этот мерзавец рассвирепел и уколол её в самое сердце. Я видел, как сам он опешил от содеянного, а она… она упала на пол и больше не дышала. Этим кортиком, Энди, он убил свою дочь, а я после убил его.

— И что? От этого это оружие стало волшебным?

— Есть ещё кое-что. Когда я поднял в руке измазанный кровью моей любимой и её отца кортик, с камина упала трость, — он указал на ту, с которой никогда не расставался. — В этой трости… когда я её раскрутил, то обнаружил три полых отсека: в одном из них была карта, в другом — на листке корявым почерком была изложена легенда, а в третьем — указание, где искать тотемы.

— Это похоже на плохой сценарий к фильму, — прокомментировал я.

— Но это жизнь… Скажи, Энди, ты был когда-нибудь в европейском Диснейленде?

Я не понял, к чему задан этот вопрос.

— Я и в американском не был, — ответил я.

— Так вот, там есть аттракцион «Пираты Карибского моря». Чудный аттракцион! Я его придумал, Энди. Чтобы дети могли почувствовать вкус к захватывающим приключениям…

— А при чём здесь трость, карта и тотемы? — бесцеремонно перебил я Бэдрола. Я устал от его болтовни и хотел понять суть.

— Я отвлёкся. Так вот, я скопил немного денег, нашёл последователей и отправился на остров.

— И нашёл тотемы?

— Не я, к сожалению. Тотемы выбрали другого человека.

— Ричардса? — угадал я.

— Да, его. Я был зол. А он сказал, что нам не следует искать клад, и вырвал из моих рук карту… Он уже тогда был звездой, я восхищался им, а с того дня я его возненавидел.

— И он покинул остров с картой и тотемами, а ты остался ни с чем? И решил искать сокровища без вещей, описанных в легенде?

— Да, но проблема в том, что их можно найти раз в одиннадцать лет в определённое время… Когда на острове соберутся двадцать неудачников, к одному из которых тотему будут благосклонны. Так гласит легенда.

— Точнее, тот её вариант, что ты нашёл? — уточнил я.

— Она подлинная, нет сомнений! — Эдди стукнул тростью по полу.

— Тогда почему вы взяли в плен экспедицию Терри Пристона? Они ведь отправились туда не вовремя.

— Они могли узнать лишнее. К тому же, они оказались мне полезны… О, ты удивлён? Они были землекопами, скалолазами, а потом, совсем недавно, я попросил мистера Пристона об одной услуге.

— Значит, это он нас сдал?

— Он сдал бы, если бы сын Кита не упомянул о его бывшей жёнушке. И он перешёл на вашу сторону.

— Как вообще ты их завербовал?

— Обещал долю.

— И ты бы поделился?

— Возможно, — Бэдрол опёрся на трость.

— Так что ты хочешь получить в итоге, Эдди?

— Тотемы и тебя, ведь они выбрали тебя, и кортик тоже.

Как в моём воспоминании о выигранном состязании.

— Почему я должен верить тебе? Почему я могу быть уверен, что ты уже не переписал мою память? Что мои воспоминания о четырёх днях, проведённых на острове до окончания жеребьёвки, моё прошлое, а не плод твоих фантазий?

— Ты слишком близко принимаешь всё к сердцу, Энди Фернандес. Я не такой злодей, как ты мог обо мне подумать. Я тоже умею чувствовать.

— Ты перестал чувствовать, когда потерял любимую, и совсем обезумел, когда увлёкся поиском сокровищ. Ты сумасшедший, Эдди!

— Ты доставишь мне тотемы, Энди?

— У меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда они будут у тебя через три дня, максимум — через четыре.

— Можешь быть свободен. Айман! — араб подошёл ко мне, намереваясь сопроводить наружу.

— Ещё один вопрос, Бэдрол, — начал я, — твой слуга, он немой, так ведь? Тогда почему, когда мы, двадцать человек, первыми вышли из здания в Майами, ты велел ему «найти остальных и ПОБЛАГОДАРИТЬ за попытки»?

Глава 12. Пленники плоти

Язык мой — враг мой. Это неоспоримая истина. И мне выпало убедиться в этом на собственной шкуре.

Разоблачение Аймана вышло мне боком: я в тот же момент получил укол в лопатку и вырубился на неопределённое время. А поскольку я фактически спал, то во сне увидел следующее…

Двое молодых индейцев — парень и девушка — предавались любви под пальмой. Солнце ярко светило над горизонтом, блики танцевали на водной глади. Неожиданно небо затянуло тучами, поднялся ветер. Парень схватил девушку за руку, и они побежали вглубь острова, прячась от обрушившейся стихии. Стало темно, как ночью, но это не помешало им прекрасно ориентироваться в темноте. Они достигли каньона, на дне которого бушевал поток. Река несла свои воды в море.

Они направились вдоль реки в направлении, противоположном течению. Вдруг они услышали голоса. Парень жестом указал девушке оставаться на месте и молчать, а сам стал пробираться между густо растущими деревьями к источнику звука. По мере его приближения звуки становились отчётливее, а вскоре он смог разглядеть фигуры людей. Они не были похожи на его соплеменников: на них было много одежды, отличной от индейской, а их речь была не понятна ему. В их руках были предметы, которых он никогда ранее не видел: у одних это были длинные палки с металлическим плоским многоугольником на одном конце, и они копали ими землю, у других — тоже деревянно-металлические конструкции на верёвках, перевешенные через их плечи.

Белые люди заперли огонь в прозрачных коробках, чем вызвали восторг юноши.

Он стал прокрадываться ближе и ближе, пока случайно, увлечённый зрелищем, не оступился и не покатился вниз с пригорка прямо в руки тех людей. Они оказались недружелюбными, наставили на него свои палки. Он почувствовал опасность и издал клич, сообщая возлюбленной, чтобы она бежала в деревню. И тут он увидел выкопанные ямы и спрятанные там сундуки. Тогда он догадался, с кем имеет дело. Вождь его племени рассказывал легенды о бледнолицых, которые изредка появляются на островах и ищут или прячут золото. А свидетелей убивают. И зовутся такие люди «хагулайи», или морские разбойники.

Парень начал умолять пощадить его, но они не понимали его языка и смеялись над ним. И тут случилось худшее: его любимая спустилась по лиане прямо в лапы этих людей. Далее они оба пережили страшные минуты издевательств, после чего двое мужчин достали ножи и вонзили их в тела влюблённых. Разбойники эти завершили свою работу и направились в укрытие, оставив юношу и девушку умирать.

Шаман почувствовал беду, угрожающую его соплеменникам. Обернувшись птицей, он полетел на их поиски и вскоре нашёл умирающих влюблённых. Юноша, собрав последние силы, рассказал шаману о произошедшем. Тот полетел к вождю племени и получил разрешение прибегнуть к древнему колдовству. Тогда старый шаман ритуальным ножом вырезал из дерева две куклы, произнёс над молодыми заклинание, после чего они испустили дух.

А деревянные тотемы стали тюрьмой для их душ. И только человек, искренне любящий, сможет освободить их, а они, в ответ, укажут на место, где пираты спрятали клад.

Был ли это просто сон, или действие наркотика, которым меня накачал Айман, или же мне было откровение — скорее всего, я подробно знаком с легендой… Но я ещё больше уверился, что не стоит подпускать такого человека, как Бэдрол, к острову Грёз и спрятанному на нём кладу, если таковой есть.

Пока я думал, меня позвали. Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной Терри Пристона. Под его левым глазом красовался синяк, а бровь была рассечена.

— Терри? — мне ещё нелегко давалась речь.

— Энди, зачем ты уступил?

— А зачем ты заключил с Бэдролом сделку? — ответил я вопросом на вопрос.

— Он так сказал? Не скрою, многие из нашей группы согласились на его условия. Я же решил притвориться, чтобы у меня была возможность сбежать. Так и вышло. Я рассказывал уже.

— Нет, ты рассказывал другое, Терри.

— Послушай, у каждого из нас много тайн, и каждый из нас совершал поступки, за которые ему приходится потом краснеть. Я хочу нормально жить с Марселой, помочь Эве восстановить память. И я знаю, что без тебя мне не справиться. А ты нужен Эдди.

— И что ты намерен делать?

— То же, что и раньше. Я буду помогать тебе, а Эдди будет считать, что я делаю это для него.

— Ты уже раз сбежал от него. Почему ты думаешь, что он верит тебе сейчас?

Я очень не хотел слышать ответ на свой вопрос, но знал, что он скажет.

— Ты уже догадался и сам, Фернандес… Извини, но он пообещал, что оставит остальных в покое. Но я бы не сделал этого, если бы ты сам не попросил меня: если возникнет ситуация…

— Я этого не помню… Ладно, будь по-твоему. Может, у тебя есть план? Или у меня он был?

— У тебя не было, но я кое-что придумал.

Терри поделился со мной своими идеями, и я, сочтя их пригодными в нашей ситуации, дал добро.

— Эй, кто-нибудь! Я хочу говорить с Эдди!

Минуту или две никто не отвечал на мой зов. После появился вооружённый араб в серой тунике и куфии на голове. Он открыл замок на решётке и жестом указал мне на выход.

— Ты тоже не разговариваешь? Или просто язык проглотил? — спросил я, поравнявшись с ним. Он молчал. Не хочешь — как хочешь. Куда дальше?

Араб указал мне на дверь в конце коридора. Я направился туда.

За дверью меня ждал Эдвард Бэдрол. Он обедал или ужинал и пригласил меня за стол.

— Чем меня напичкали?

— Немного морфия, только и всего?

— Поэтому меня посещают галлюцинации?

— Вообще-то, столь малая доза не могла их вызвать… Что ты видел? Расскажи, Энди, — на его лице читался неподдельный интерес.

— Да так, мечтал о лучшей участи.

— Энди, ты же помнишь, что стал победителем в моём шоу? Разве это не отличная награда?

— Награда за что?

— За помощь, которую ты мне окажешь.

— Не уверен, что я мог на это согласиться, — отрезал я.

— Ты и не согласился.

— Тогда почему я должен сделать это сейчас?

— А разве тебя самого не распирает любопытство?

— Пожалуй. Но я хочу знать, чем всё это мне грозит. Что необходимо сделать, чтобы освободить духи из тотемов? Что произойдёт потом? Как они могут помочь найти сокровища?

— Хорошо, я расскажу тебе. Согласно легенде, тотемы являются хранилищем духов двух влюблённых, ставших свидетелями того, как пираты прятали клад.

— Бла-бла-бла, это я уже слышал. Как шаман заключил их души в тотемы, и что необходимо, чтобы вызволить их оттуда?

— Понимаешь, Энди, по сути, тотемы — тюрьма, а кортик, — он достал его из кармана, — ключ. Нужен тюремщик, который ключом откроет темницу и выпустит узников на волю.

— И я один должен сделать это? Сам?

— Да, а что? — удивился Бэдрол.

— Я тут подумал… Если духи будут освобождены, им необходимо будет новое пристанище, то есть другое тело, тюрьма из плоти. Один из них сможет использовать моё на время, чтобы исполнить своё предназначение. Но тогда что станет с другим? И сможет ли один дух указать на клад, без помощи другого? Ведь, согласно легенде, освободить необходимо обоих, так ведь?

— Энди Фернандес! Ты настоящая находка для меня! Я не думал об этом. За столько лет мне ни разу не пришла подобная мысль в голову! Ты стоишь всех моих людей! Но… кто станет вторым?

— Я подумал об Эве Пристон сначала. Её душа чиста. Но потом понял, что в её сердце есть также ненависть к людям, виновным в смерти её отца. И тогда я понял, что вторым человеком должен стать Алан Хук.

— Этот клоун?

— Он, между прочим, провёл тебя, Эдди. Хойт Лори, помнишь?

— Слышал, кажется.

— Тогда не важно.

— Но как этот слизняк сможет помочь тебе? Он слишком жалок и мелочен, — пытался спорить со мной Бэдрол.

— Всё очень просто: освободить духов могу я один, но для второго духа необходимо будет тело. Любое тело. И я предлагаю Бивня.

— Хорошо! Доставь мне тотемы, Энди!

Мне показалась подозрительной его сговорчивость, но в этом и состоял план Терри Пристона.

— Да! Приношу извинения за Аймана. Естественная реакция на раскрытие его маленького секрета… Он наказан, если тебе станет легче, — добавил Эдди.

— И что с ним?

— Онемел навсегда… Нет, он жив, только вот его язык сегодня оказался на дне морском.

Меня везли в машине. На глазах была тёмная повязка, так что я мог лишь гадать, где нахожусь. К счастью, отличная ориентация в пространстве, а также мой чувствительный нос дали мне некоторые подсказки.

Я не поверил ни единому слову Терри Пристона, понимая, что его направил ко мне Эдди, обещая в обмен на эту услугу оставить его семью в покое. Я также не поверил и тому, что говорил мне Бэдрол: как он восхитился моей смекалке и согласился на участие Бивня в нашей авантюре. Он ведь сам велел Пристону предложить мне это. Значит, ему нужен Хук. Осталось понять, для чего. И составить новый план действий — мой собственный.

Главное, чтобы ни Эдди, ни его окружение не сделали для себя то же открытие, что сделал сегодня я. Я просто задал себе вопрос: «Каким образом духи смогут покинуть тотемы и как они укажут на клад?» И ужаснулся от пришедшего в голову образа: убийство человека.

Меня высадили на трассе, сняли повязку и вручили ключи от машины, припаркованной у обочины. После молчаливые арабы удалились на джипе.

Итак, передо мной была дорога, машина и в нескольких ярдах — старое кривое дерево. Оно и будет моим ориентиром.

Добравшись до города, я направился в участок, чтобы навестить Билла Рида. Приятель шефа встретил меня настороженно, но после моего рассказа, в котором я упустил некоторые детали, вызвался помочь всем, чем сможет. А я тем временем попросил разрешения воспользоваться телефоном.

Первым делом я набрал Аманду Хук и попросил дать мне номер мобильного Алана. После я набрал шефа Мэдисона и вкратце сообщил ситуацию. Потом я позвонил Пабло.

— Привет, брат, — поприветствовал он меня.

— Слушай, скажи, тотемы, которые я привёз племянникам, всё ещё у вас дома?

— Да, Томми похвастался всем в школе, а Лили не расстаётся со своим. Она говорит, что в нём живёт фея.

— Возникла небольшая проблема. Мне нужны эти тотемы…

Мне стыдно было говорить об этом, я ведь подарил их детям.

— Что-то случилось, Энди?

— Понимаешь, я ведь ничего не помнил, а тут выяснилось, что они не мои. Я обнаружил их среди своих вещей и решил, что привёз их твоим детям. Но нашёлся хозяин и требует их обратно.

— Понятно, — глухо произнёс Пабло, — я что-нибудь придумаю.

— Я буду у вас сегодня или завтра утром. Извини.

— Тебе не за что извиняться, ты ведь не помнил, откуда они у тебя.

— Спасибо, брат, я найду им замену, чтобы отвлечь детей.

— Хорошо.

Наш разговор был холодным и сухим как никогда. И я чувствовал вину.

Я позвонил Бивню.

— Энди, чёрт подери, куда ты пропал?

— Был в гостях у Бэдрола.

— И ты выбрался?

— Он отпустил меня. И мне нужна твоя помощь. Ты ведь говорил, что на острове я был готов спасать твою задницу… Ты мог бы ответить мне тем же?

— Да, Энди. Что от меня требуется?

— Во-первых, остальные не должны ничего знать. И если вам всем удалось хорошенько спрятаться, пусть они не высовываются. А, во-вторых, первым же рейсом мы вылетаем в Денвер. Встретимся в аэропорту.

— Обязательно. Это всё?

Я задумался.

— Передай Марселе, что с Терри всё в порядке. И… как Эва?

— Расстроена, что ты исчез.

— А ей передай, что со мной тоже всё хорошо.

— Непременно, — готов поспорить, он скривился.

— До встречи, Бивень.

— Чао, Энди.

Мы летели молча. Мозг усиленно работал, пытаясь понять, что я упустил в деле Бивня. Бэдрол говорил о нём, как о малоприятном для него человеке. И, согласно моим воспоминаниям, так оно и было. При этом он некогда восхищался его отцом. Об их родстве он узнал, как я предполагал, от фальшивого агента ФБР. Значит, когда мы были на острове, он и представления об этом не имел. Вообще, мало кто знал о том, что у Кита Ричардса и Аманды Хук некогда был роман и что потом у них родился сын. Стоп! А не хочет ли Эдди привлечь своего старинного приятеля, помешавшего ему найти сокровища, с помощью его непутёвого сына?

— Твой отец в курсе, куда ты вляпался? — неожиданно спросил я Бивня.

Его глаза забегали, он сосредоточился, а после расплылся в улыбке.

— Если моя мама сообщила ему.

— А она могла бы?

— Учитывая, как она переживает за меня, за Эву и за тебя, между прочим… да, она могла бы.

— Вы с отцом близки?

— Нет, я же говорил, что мы виделись всего несколько раз.

— Когда был последний?

— Год или полтора назад. Я был в Европе и навещал его.

— Вы говорили об острове?

— Нет, он рассказывал мне об этом сказки, когда я был маленьким.

— А песня про птичку… Что она означает?

— Это просто детская песенка, которую пел мне Кит.

— Но в ней говорится о бетонном гнезде, улавливаешь?

— То есть хочешь сказать, что это не просто песенка, спетая отцом перед сном своему сыну?

— Возможно, он ничего не имел в виду. Не пытался донести тебе. Просто пел о том, о чём думал.

— Нет, Кит Ричардс ничего не делает просто так. Думаешь, он хотел, чтобы я запомнил? Чтобы тоже отправился на остров?

— Эдди сказал, что в шестьдесят седьмом тотемы выбрали твоего отца.

Надо было видеть лицо Бивня. В нём боролось множество чувств: гордость за Кита, за то, что он является его сыном, и в то же время ему было обидно, что спустя много лет не он стал последователем отца, а другой человек — я.

Но я предполагал, что это не так. Я помнил, что произошло, когда тотемы якобы выбрали не меня. Кортик-то я достал, но только по одной причине: на мне была тельняшка Бивня в тот момент. Как она на мне оказалась, укрылось в моём подсознании, но я был уверен, что скоро вспомню и это.

А пока меня устраивало, что он думает иначе. И что Эдвард Бэдрол считает так же.

Я завёз Бивня в гостиницу недалеко от своего дома и направился в участок. Шеф Мэдисон завалил меня вопросами, но я ответил лишь на один: я нашёл Эву Пристон, она в безопасности. О большем я попросил меня не расспрашивать.

Из участка я направился к столяру и сделал небольшой заказ, за который обещал хорошо заплатить, если он управится за полдня.

После я поехал к себе домой, взял из сейфа свой миллион (без пачки банкнот, которую я почти полностью потратил во время поездки) и направился в банк. Когда я показал жетон управляющему и сказал, что это выигрыш в реалити-шоу, а также пообещал мгновенную комиссию, мои вклады оформили за полчаса: я открыл личный счёт и ещё два по двести тысяч долларов на имя моих племянников. Они смогут воспользоваться деньгами, достигнув совершеннолетия. К тому же за это время сумма увеличится. После я направился в одно уютное кафе, где провёл несколько часов в раздумьях.

Ближе к вечеру, заехав к столяру и забрав свой заказ, я отправился в Инглвуд. Пабло был дома один. Он отправил Мадлен с детьми в развлекательный центр, чтобы мы могли спокойно поговорить. Я не хотел пугать брата невероятными историями, но и скрывать проблемы от него больше не мог. Мне понадобилось почти два часа, чтобы изложить ему свою историю в деталях. Я не стал говорить, что обеспечил старт его детям, пусть это станет для всех сюрпризом в будущем.

— Энди, я с большим трудом убедил детей оставить тотемы дома, они ведь таскают их везде за собой. Я принесу тебе их.

— Спасибо. Вот, я привёз замену, как и обещал.

Я достал из пакета две деревянные фигурки. Это были слон и тигр.

— У них и имена есть — я ничего лучше не мог придумать, чем Бивень и Клык.

— Думаю, им понравится.

— Послушай, мне стыдно, что приходится забирать их подарки.

— Эти тоже сгодятся…Что думаешь делать дальше, Энди?

— Расправлюсь с этим делом и вернусь домой. Уволюсь из полиции и… — я не закончил, потому что сам ещё не придумал, чем буду заниматься.

— Уйдёшь после повышения? — удивился Пабло.

— Оно меня больше не радует, честно говоря. И я подумал… помнишь Бэтси? Славная такая, мы встречались… Помнишь её сына? Он примерно одного возраста с Лили… Кевин. Она всегда говорила, что он мой сын.

— Решил покинуть ряды холостяков?

— Почему нет? Думаю, я справлюсь.

— Это будет здорово, — брат искренне порадовался моему решению, — вы бы уже давно могли сделать это, если бы ты не изменял ей, — добавил он. — Но что, если у тебя ничего не выйдет с поиском сокровищ?

— Я на это надеюсь, Пабло.

— Тогда чего ты добиваешься?

— Поймать за задницу Эдди Бэдди. А в сокровища я не верю.

— Я беспокоюсь за тебя, брат. И все мы беспокоимся. Мадлен очень хорошо к тебе относится, а дети обожают тебя.

— Я тоже люблю вас всех. Когда я вернусь, давай устроим пикник!

— Ты же всегда отказывался, Энди.

— Я был не прав.

Мы обнялись.

— С возвращением, — прошептал Пабло мне на ухо, — и удачи тебе.

— Она мне понадобится.

Мама Лурдес была бы счастлива в этот момент видеть нас. Она сейчас, наверное, наблюдала за нами с небес, опершись о руку папы Карлоса, который обронил скупую отцовскую слезу…

А я направился в гостиницу, где оставил Бивня.

— Нам необходимо кое-что подготовить перед встречей с Эдди. И мне понадобится помощь друзей.

— Я и ещё пятеро ждём твоих распоряжений, детектив Фернандес, — съязвил Хук.

— Тогда сообщи им, что мы прибудем завтра утром. А пока опрокинем по кружке пива?

— С удовольствием, детектив, — он нарочито выделил слово «детектив».

— Эй, не зови меня так.

— Разве тебе не нравится?

— Я хочу завязать с этим делом и с этой работой.

— Ты то же самое говорил на острове, Энди.

— Значит, это мой выбор. И не спрашивай о моих планах, я ещё не решил…

— Как распорядиться выигрышем? — продолжил он за меня.

— Частично.

— Ладно, не буду лезть в душу.

— Это не тайна, Алан, на часть суммы я сделал вклады для племянников. И, кстати, я взял в своём тайнике тотемы.

— Значит, согласился на предложение Эдди?

— Вроде того… Расскажи, ты помнишь, как это произошло с этими деревяшками? Как они выбрали меня?

— Сначала я должен выпить кружку пива, а после я отвечу на все твои вопросы.

— Хорошо… тут рядом есть бар, и я давненько там не появлялся.

— Так почему мы теряем время?

— Ты прав. Идём.

Когда он не кривлялся, он был весьма приятным человеком. И, насколько я мог верить моим воспоминаниям, неплохим парнем.

Тёмное нефильтрованное было нами выпито за десять минут, и после просьбы повторить, Бивень рассказал мне то, чего я пока не вспомнил.

— Тотемы я взял с собой на остров. Ты помнишь, как я исчез после того, как мы вытащили Боба. Я тогда выронил в пропасть карту.

— Я догадался.

— Потом я показал вам с Эвой карту и предложил…

— Я это помню. Что было после жеребьёвки?

— Неделю шли ливни. «Тигры» перешли в соседнюю пещеру. Потом начались испытания. Ты одерживал победу раз за разом, а наши ряды редели.

— И тогда ты намекнул Эве, что хочешь быть среди сильных?

— Нет, я ей прямо сказал об этом.

— Конечно. Продолжай.

— Она напомнила ведущему о бонусах. Он ответил, что исполнит наши желания. И она пожелала обменять меня на Лонгвуда.

— Раз можно купить — значит, можно и продать… — задумчиво произнёс я.

— Чего?

— Нет, ничего… И ты перешёл в нашу команду?

— Да. Через неделю настала моя очередь использовать бонус, и я попросился на небольшую прогулку по острову.

— И что ты нашёл?

— Я забрался довольно высоко на гору и увидел, что на яхте Эдди шныряют вооружённые люди.

— А Мэттью?

— Этот идиот следил за мной.

— И ты всё ему рассказал?

— Нет, ты рассказал. И предложил ему, а ещё Заку и Марселе присоединиться к нам.

— А что насчёт Джерри?

— Это самое главное. Было испытание… Надо было забраться на вышку и достать кортик ведущего. В этот день был сильный ветер, который мешал карабкаться. Кроме того, у тебя была потасовка с Грином, и он порвал твою майку. А я отдал тебе свою тельняшку на время испытания. И ты его выиграл.

— То есть ты не долез?

— У меня даже не было шанса. Мы с Эвой должны были лезть после вас с Джерри. Но ты достал кортик.

— Ты знал о нём?

— Да. И тогда я решил проверить на тебе тотемы…

Он сделал паузу, специально нервируя меня. Мы заказали по третьей кружке, а после он продолжил, видя, что моё терпение на пределе.

— Когда я показал тебе тотемы, и ты взял их в руки, они ударили тебя током.

— Деревянные тотемы? Но это невозможно! — возмутился я, помня другое.

— Верно, но всё же, они среагировали на твоё прикосновение.

— А что было дальше?

— Нас видел Айман.

Я вкратце рассказал о разоблачении в логове Бэдрола.

— Этот псевдонемой? И он донёс Эдди? — задался вопросом я.

— А тот в свою очередь потребовал встречи с тобой на пляже.

— А я воспользовался бонусом и напросился к нему?

— Да, детектив.

Я не стал напоминать, что мне больше не нравится, чтобы меня так называли. И не стал расспрашивать Бивня о дальнейших событиях, поскольку всё, что я увидел и услышал на яхте, осталось известным только мне.

Глава 13. Логово

Всю ночь перед глазами у меня была одна и та же картина: Бивень отдавал мне тотемы, а я, глядя на них, видел Томми и Лили. Словно кто-то перематывал плёнку, возвращаясь для просмотра одного и того же кадра.

Я поднялся по сигналу будильника. Болела голова, но мне следовало собираться. Я взял так и не разобранный после возвращения рюкзак, кинул в него пару вещей и направился за Бивнем.

Он чувствовал себя лучше, чем я. Мы взяли такси и поехали в аэропорт.

По пути я раздумывал, стоит ли мне впутывать в свой план Эву. Мне этого не очень хотелось, но я не мог не учитывать пользу, которую она могла принести. С другой стороны, мне необходима была поддержка моих друзей, а она, бесспорно, была одним из них.

— Скажи, Алан, ты говорил, что нашёл способ помочь нам с Эвой восстановить память. Что ты придумал?

— У моей мамы есть знакомый доктор в Луизиане, который в последние годы занимается гипнозом. Он говорил однажды, что преуспел в этом деле и может вытащить многое из глубин человеческого подсознания.

— И ты хотел использовать нас, чтобы получить информацию?

Его глаза забегали — он явно собирался соврать мне.

— Нет, Энди. Я только хотел помочь.

— Я всё вижу по твоим глазам, Бивень. Ты не сможешь обмануть меня. Так ты хотел лишь заполучить информацию?

— Не-е-ет! — заныл он.

Ну и ладно. Я решил оставить его в покое. Я ведь не сказал пока, что он отправится со мной к Эдди и будет использован как вместилище для освободившегося духа. Он идеально подходит для моего спектакля, но сначала я должен убедиться, что мои расчёты и подозрения верны.

Самолёт приземлился в Майами в десять утра. Из аэропорта мы направились всё на том же вместительном «фольксвагене» в западную часть города. У одного из трейлеров на стоянке я увидел байк Марселы.

— Вы прятались здесь?

— Самое безопасное место в городе, — паясничал Бивень.

— Здесь же кругом жульё, — возразил я.

— Свои среди своих не ищут, — оправдался он.

Точно подмечено.

— Энди, Энди! Я боялась, что не увижу тебя!

Это была Эва, которая выскочила из трейлера, побежала навстречу и бросилась мне на шею.

— Здравствуй, тигрица. Как, вы здесь?

— Мы… мы решили, что это самое лучшее место для укрытия.

— Это худшее место для тебя.

— Хватит тут шуры-муры разводить, — прервал нас Бивень, — идёмте в трейлер Марселы.

— У вас что тут, у каждого свои апартаменты?

— Не совсем, — ответила Эва, направляясь к старой машине, — Марсела живёт одна, мы делим с Аланом вон тот двухкомнатный, а ребята теснятся втроём в дальнем.

— Неравномерное распределение, — подметил я.

— Не это сейчас важно, Энди.

Мы постучали в трейлер Кондэ, она пригласила войти.

— Фернандес, ты видел Терри? Как он? — взволнованно спросила она.

— Жив и здоров. Его немного помяли для видимости, — невозмутимо ответил я.

— Что это значит? — нахмурилась Марсела.

— Его немного подкупили.

— Нет-нет, он не мог, — Марсела опустилась на стул и закрыла лицо руками.

— В этом нет его вины, он хотел защитить тебя, — пытался я оправдать её бывшего.

— Не надо, Энди! Он сделал свой выбор!

Она отвернулась, сдерживая слёзы.

— Марсела, он всё ещё в руках Бэдрола, и только мы можем помочь ему.

— Но как? — вскочила она со стула, готовая ринуться в бой.

Я изложил свой план, распределив роли каждого в нём. Бивень протестовал, но Эва смогла убедить его, что без него нам не справиться. Он всегда готов был идти ей на уступки, и этот раз не оказался исключением.

После я набрал номер, оставленный мне Бэдролом. Сработал автоответчик. Я оставил сообщение, что через два часа буду у кривого дерева, где меня оставили его люди.

Марсела сделала мне кофе, а Эва предложила пройтись.

— Энди, ты отвёл для меня очень маленькую роль в своём спектакле.

— Ты не должна пострадать.

— Но я могу помочь. Я подготовлена не хуже Марселы и точно лучше, чем Зак и Мэттью.

— И чем ты хочешь помочь?

— Мы можем обмануть Эдди. Ведь духи, заключённые в тотемах, — это духи влюблённых? Мы с Аланом могли бы притвориться…

— Даже не думай об этом!

— Но мы знаем, что должно произойти с нами, когда тотемы среагируют. А Эдди знает об этом только от немого Аймана…

— Ныне действительно немого… потом расскажу.

— Я догадываюсь, что ты выбрал Бивня, потому что он актёр. Я тоже могу сыграть любовь.

— Ты слишком честная для этого… Или ты его любишь?

Эва опустила глаза:

— Я определённо неравнодушна к нему.

— Это… даже не знаю, что сказать. Но у меня есть план получше… Бивень, иди сюда! — выкрикнул я.

Он вышел из-за соседнего трейлера. Подслушивал.

— Скажи, кто-нибудь ещё, кроме меня и тебя, дотрагивался до тотемов?

Он задумался и после паузы ответил:

— Никто.

Я двинулся к «фольксвагену», где оставил рюкзак.

— Идёмте!

Я попросил всех вновь собраться у Марселы в трейлере. Шесть человек ожидали моего объяснения.

— Бивень, когда тотемы попали к тебе, какова была реакция? Случалось ли что-то необычное?

— Не уверен… Но, кажется, я тогда почувствовал необычайную радость и прилив энергии. Мама говорила: я не спал двое или трое суток, бегал по дому и меня не могли угомонить.

— Так, понятно. А мне удалось победить в шоу, несмотря на то, что я не так хорошо подготовлен физически, как Джерри, к примеру.

Грин фыркнул.

— К чему ты клонишь? — спросил Зак.

— Вот, возьми их в руки.

Я протянул ему деревянные фигурки. Рикман принял их.

— Ну что?

— Боже, это прекрасно! Я люблю весь мир! Отпустите меня домой, я так соскучился по жене и сыну…

— Бивень, тотемы не выбирают кого-то конкретно, понимаешь? Они пробуждают в человеке особо сильные его стороны. Джерри, теперь ты.

Качок взял фигурки из рук Зака.

— Ты прав, Энди. Я готов разнести весь город! Я чувствую свои мышцы! И я съел бы целого телёнка.

— И это твои сильные стороны? — усмехнулась Марсела.

— Попробуй сама, — предложил я.

Кондэ нехотя взяла тотемы в руки.

— Ну что?

— Боже, Терри! Мы должны его спасти! Ты прав, Энди, он не виноват.

— Совсем недавно ты считала иначе, помнишь?

— Я ошибалась.

— Итак, осталось двое, кто не касался тотемов: Мэттью и Эва. Это и станет нашим козырем.

— Каким образом? — недоверчиво спросил Стрелсон.

— Насколько я понял, «реакция» идёт только при первом прикосновении к ним. Мы разыграем спектакль перед Бэдролом, а после сможем с вашей помощью найти клад.

— Мне помнится, Фернандес, ещё несколько дней назад ты утверждал, что это всё полный бред, рассчитанный на идиотов, — вступил Хук.

— Да, я так говорил. Но за эти дни многое произошло.

— Ага! — Бивень решил, что подловил меня.

— А что такого? Я тоже человек, я тоже склонен к азарту и риску в какой-то степени. Что вы все уставились?

Возникла пауза. Я взял тотемы из рук Кондэ:

— Так, Бивень, нам с тобой пора. Марсела, когда мы уедем, отправляйся в участок, найди Билла Рида и передай ему это, — я достал из кармана свёрнутый лист бумаги, — потом свяжись со своими бывшими коллегами и постарайся организовать то, о чём мы говорили. Друзья, похоже, мы увидимся только на острове.

— Надеюсь, твой план сработает, — поддержала меня Эва.

— Хотелось бы…

Все пожелали нам с Бивнем удачи, после чего мы сели в «фольксваген» и отправились за город, к кривому дереву у шоссе.

— Что за ерунду ты там нёс, Фернандес?

— Почему ерунду? Моя версия вполне логична: в каждом человеке есть любовь. Ты полюбил отца, когда он впервые приехал к тебе, Зак любит семью, Джерри — жрать и драться, Марсела любит Терри.

— А ты? Кого или что любишь ты, Энди?

— Я очень любил родителей. Привязался к Эве. Обожаю племянников.

— Но в легенде говорится о чистой любви, — затянул Бивень.

— А любовь может быть другой?

— Я начинаю сомневаться в правдивости легенды, Фернандес.

— А я всё больше понимаю её суть, Хук. И у меня возникла ещё одна мысль. Предлагаю обсудить детали…

Вскоре мы подъехали к условленному месту, где нас ожидал бронированный джип. Нам завязали глаза и повезли в направлении, уже знакомом мне по некоторым приметам.

Эдди Бэдди был, как всегда, спокоен.

— Алан Хук, как я сразу не признал в тебе сына моего друга? Ты абсолютная копия Кита в молодости.

— Вообще, когда вы его знали, он был лет на десять моложе меня, — кривлялся Бивень.

— Это неважно, сейчас он…

— …чувствует себя ещё моложе, чем был тогда.

Я был ошеломлён. Это был Кит Ричардс, идол нескольких поколений поклонников рок-музыки и по совместительству отец моего приятеля Бивня, спускающийся по лестнице в «логове» Бэдрола. Я и такую возможность предусмотрел.

— Привет… папа, — Хук расплылся в улыбке.

— Алан, как мама? — улыбка Ричардса была такой же, как у его сына.

— Чудно!

— Вы бы приехали с ней ко мне. И Тедри с Алекс спрашивали, когда ты навестишь нас. Они сейчас часто у меня бывают.

— Мои сестрёнки, — объяснил мне Бивень, — сводные… А почему бы Теодоре и Александре не приехать к нам в Остин?

Боже, ну и имена у девочек! Они же мужские! Да, Ричардсы и Хуки не перестают меня удивлять.

— Хватит! — приказным тоном выкрикнул Эдди. — Мы здесь не для выяснения семейных отношений собрались!

— Зачем ты вызвал меня, Эдвард? — обратился к нему Кит. — И что общего у тебя с моим сыном?

— Ты нужен нам для дела… чтобы твой отпрыск не выкинул чего… Ты отдал ему часть карты и тотемы, так что неудивительно, что он тоже заинтересовался кладом.

— Часть карты? — переспросил я.

— Да, вторая у меня, — спокойно произнёс Бэдрол.

— Я не был бы уверен в этом на вашем месте, — так же спокойно ответил я.

Эдди напрягся, поднёс к себе трость, схватился за набалдашник и принялся его откручивать. А я наблюдал за Бивнем, глаза которого бегали по комнате в поисках выхода, и за Китом, который в упор смотрел на сына. По лицу я не мог прочесть его чувства. Великолепное самообладание наравне с кривлянием и жеманными жестами, скопированными Аланом, удивительным образом сочетались в этом человеке.

— Ах ты, маленький воришка! — крикнул Эдди Хуку, обнаружив полость трости пустой. Тот бросился к двери, но его перехватил вооружённый араб.

— Алан? — спросил его Кит.

— Папа, долго объяснять, но… Да, я стащил вторую часть карты, — он расплылся в улыбке, ожидая, очевидно, похвалы.

— Разве я или Аманда учили тебя поступать подобным образом?

Если бы Бивню могло быть стыдно, он бы покраснел. Но он лишь изображал стыд.

— Я не смог устоять перед искушением. Прости…

— Думаю, я бы тоже не устоял, — ответил Ричардс, расплывшись в улыбке, точь-в-точь как у его сына, — Эдди, оставь мальчика в покое.

Тут он обратил на меня внимание.

— Это твой друг, Алан?

— Да, Энди Фернандес, детектив из Денвера.

— И что ищет детектив из Денвера? — поинтересовался Кит.

— То же, что и все, — ответил я, доставая из рюкзака тотемы.

— Ты сохранил их, Алан?

— Ты ведь подарил мне их.

— Я спрятал их от Эдди.

— Может, приступим к тому, зачем мы собрались здесь? — напомнил я присутствующим.

— Может, вы пока помолчите, детектив из Денвера, — резко ответил мне Кит.

И я увидел в нём человека, пренебрежительно относящегося к простому люду.

— Слышала бы мисс Хук, как вы говорите со мной, — я пошёл в наступление, и это сработало.

— Знаешь Аманду? — он переводил взгляд с меня на сына, ожидая ответа.

— Да, я был гостем в её доме несколько дней назад. И она, в отличие от присутствующих здесь её близких, была очень любезна.

— А когда я не был-то любезен? — удивился Бивень.

— Когда выталкивал из самолёта Йорка, к примеру, — напомнил я тот поступок, за который ему было стыдно.

— Тогда давайте приступать, — скомандовал Ричардс.

— Бэдрол, где Терри Пристон? — спросил я.

— В надёжном месте, откуда ему сбежать не удастся.

— Он нам нужен для дела. Он должен поехать с нами, — сказал я, подняв в руке тотемы.

— И что он сможет сделать? — прищурился Эдди.

— Нас всего двое против твоей вооружённой армии, — ответил я.

— Трое, — неожиданно вставил Кит и встал ближе к нам. Бивень улыбнулся.

— Даже вчетвером вам не удастся выкинуть какой-нибудь фокус.

— Нам так будет спокойнее, — пояснил я.

— Хорошо, приведите его… и второго тоже, — велел он арабу, державшему Хука.

Отпустив Бивня, вооружённый охранник в куфии покинул помещение. Я гадал: кто же второй человек? И решил съехидничать:

— А что с Айманом? Ты удалил его от себя?

— Он на задании.

— Снова делает за тебя гадкие делишки?

— Для кого как, — с иронией ответил Эдди.

Проводить дальнейшие расспросы у меня не было возможности, поскольку охранник ввёл Терри Пристона и бледного полноватого коротышку в очках.

— Агент Смит, — поприветствовал я его.

— Детектив, я всего лишь жертва, — начал оправдываться он, — меня зовут Брюс Корил, я историк в пятнадцатом поколении. Они сообщили, что тайна, которую хранит моя семья уже больше века, раскрыта, и я должен запутать следствие.

— А что вы изучаете, Корил? — поинтересовался я, желая получить подтверждение некоторым догадкам.

— XVII–XIX века.

— Это ваша семья распространяет легенды о сокровищах?

— Мой прадед был организатором первой экспедиции на остров.

— И ничего не нашёл?

— Отчего же, он отыскал трость, которую мистер Бэдрол держит в руках.

Я взглянул на Эдди. Он крепко сжал набалдашник.

— Может, тогда вам известно, как это работает?

Я протянул Корилу тотемы. Глаза историка загорелись восхищением.

— Да, помните, при нашей встрече, когда я по приказу мистера Бэдрола предоставил вам информацию об Алане Хуке… — проговорил Корил, и я заметил, как Бивень и Кит одновременно сверкнули глазами в его сторону. — Я тогда…

— …выкрали их у настоящего агента ФБР? — продолжил я его фразу и взглядом показал ему, чтобы он умолк. Ученый приоткрыл рот, не понимая, что от него хотят, но тут же сообразил, и продолжил:

— …Я тогда не думал, что всё так обернётся. Меня обманули.

— Вы поможете нам? Чтобы мы всё сделали правильно?

Я спрятал деревянные фигурки обратно в рюкзак, а он проводил их жадным взглядом.

— У меня нет выбора. У меня семья, — жалостливо произнёс он.

— Так, мне всё это надоело! — Эдди встал со стула, на котором до сих пор восседал, как на троне. — Увести всех! Готовьте яхту, на рассвете мы отплываем.

Нас вели по тёмным коридорам, пока мы не оказались перед камерами, в одной из которых я уже был. Бэдрол не рискнул делать Ричардса пленником, предложив ему гостевую комнату. Я был уверен, что за её дверью в коридоре будет дежурить вооружённый араб.

Камеры в логове Бэдрола резко отличались от тюремных. Помещение было просторным, кровати — довольно широкими, матрасы — удобными, бельё — чистым. Нас с Бивнем разместили по соседству с Терри и Брюсом. Наши «комнаты» разделяла решётка.

Терри начал приставать ко мне с расспросами о Марселе, а для меня самым важным сейчас было поговорить с Корилом.

— Брюс, — я поманил его к себе, и, когда он приблизился к прутьям, заговорил с ним как можно тише, — та записка про состав бетона, которую ты обронил…

— Ты понял, Энди? — заёрзал он.

— Только сегодня. Это и есть разгадка?

— В общем, да. Легенда — это лишь красивая история, в которой есть лишь доля правды, а суть скрыта. Мой прадед разгадал загадку и принял решение никому не сообщать об этом. Лишь на смертном одре он пересказал всё, что знал, моему деду, тот — моему отцу, а мой отец — мне.

— То есть никаких духов нам освобождать не придётся?

— Нет, конечно, — усмехнулся он, — тотемы — своего рода магниты, они вроде как могут управлять песком, водой и веществами, которые входят также и в состав цемента. И это действительно настоящая магия, подвластная вымершему племени.

— А как это связано с приливом энергии и силы?

— Человек состоит на восемьдесят процентов из воды, помнишь?

— А на острове много песка, то есть присутствуют два компонента? Поэтому тотемы среагировали?

— Да. Карту нарисовал друг моего прадеда, и они вложили её в трость, а кортик… Это средневековая реликвия, принадлежащая моей семье много лет. Его использовали как приманку.

— Постой, а как эти вещи оказались у Эдди?

— Старший брат моего отца был хранителем. Но его вместе с дочерью убили, к сожалению, а трость и кортик выкрали. Бэдрол говорил, что выкупил их у одного коллекционера.

— Кортик не имеет отношения к тотемам. Но почему тогда считается, что он — ключ?

— Потому что, как я говорил, мой прадед разгадал загадку, но не успел найти сокровища. А его потомки следовали его мнению, что клад должен быть скрыт на острове. Связь тотемов и кортика — идея прадеда, а Бэдрола просто обманули. А я его отговаривать не стал. — Почему ты мне об этом рассказываешь?

— Потому что я не хочу кончить, как мой дядя.

Ах, если бы ты знал, что произошло в ту ночь.

— Я слышал о человеке, который не желал отдать дочь за парня из народа и убил её, а парень прирезал его самого и вынес из дома ценности. Это было около сорока лет назад, — вступил в разговор мой жеманный друг, подкрепив свой монолог мимикой и жестами.

Опять подслушивал. Но откуда эту историю знает Бивень?

— О чём ты? — обратился к нему Брюс.

— Так. Просто вспомнил одну грустную историю.

Брюс был слишком подавлен своей участью, чтобы разбираться, говорит ли Хук правду, или паясничает.

— Откуда тебе известна эта история? — спросил я Бивня, когда Корил отправился на боковую.

— Кит рассказывал. Они с Эдди были, типа, друзьями, пока папаша не забрал себе тотемы, лишив Бэдди возможности найти сокровища. А он всё равно, искал, Энди, раз в одиннадцать лет он отправлялся на остров, перекапывал его весь. Пока не придумал собрать неудачников.

— Но ведь тотемы были у тебя, — напомнил я.

— Он этого не знал. Думаю, он решил, что и без них сможет найти клад.

— Он же обыскал каждый дюйм на острове. Клада нет, Алан. А если он и был, то прадед нашего уважаемого историка, скорее всего, нашёл его и прибрал к рукам, после чего распространил ложную легенду, чтобы его не обокрали.

— А как насчёт того, что тотемы работают? — поинтересовался Бивень.

Он опёрся о решётку, разделяющую камеры.

— Химия, физика… не знаю точно. Но заключённых духов в них нет. Это наши души, человеческие — пленники плоти, тянутся к неизведанному.

— Значит, всё зря?

— Получается так. Единственной проблемой остаётся восстановление памяти.

— Что ты предлагаешь, Энди? — мы перешли на глухой шёпот.

— Действуем по плану, а пока я буду думать над тем, как нам перезапустить машину Бэдрола.

— Вряд ли это получится.

— Он уже раз подпустил нас к ней. Если мне удастся придумать, как заставить его сделать это ещё раз… Знать бы, как она работает.

— Есть ещё человек, которому это известно, — пропел Бивень.

— Уверен, мы подумали об одном и том же, — прошептал я, а Хук высунул язык и изобразил руками ножницы.

На рассвете нас разбудил охранник. Нас вывели из логова Бэдди, которое оказалось переоборудованным подвалом старого склада. Мы разместились в джипе, и нас повезли к причалу. В море красовалась огромная трёхпалубная яхта Бэдрола, на которой мы должны были отправиться на остров Грёз.

Глава 14. Моё шоу

Дорога заняла двое суток. Яхта шла на полных оборотах. Я старался не подниматься на палубу, чтобы мне не стало дурно от запаха моря. Мы по-прежнему были пленниками, но к нам относились с должным уважением. Единственным недостатком, по крайней мере для меня, была пища: креветки, лангусты, осьминоги… Многие бы на моём месте радовались этим дарам моря. Но не я. Я и рыбу-то не особенно люблю — предпочитаю мясо млекопитающих и корнеплоды. Зато алкоголя было в избытке и на любой вкус. Но и он меня не радовал.

Я всё думал, как бы не сорвался мой план и из-за этого не пострадали мои друзья. Я проигрывал в голове придуманный сценарий, надеясь, что нам не придётся от него отступать. И переживал за Эву.

Последние три ночи мои сны были запутанными, и я не мог наутро определить, что же мне снилось. Зато мои воспоминания приобрели более чёткий оттенок. С каждым днём я вспоминал всё больше, а сны становились всё короче, бессмысленнее и мутнее.

И я вспомнил момент, когда был на яхте ведущего и использовал свой бонус. Теперь я точно знал, как можно вернуть память участникам телешоу. Но всё равно переживал, сработает ли мой план. Оставалось только ждать.

Мне бы не хотелось никого подвергать опасности, и поэтому я подключил полицию Майами, военный флот (этим должна была заняться Марсела) и ФБР — не было сомнений, что Билл Рид свяжется с шефом, а тот — с агентом Смитом.

Но и Бэдрол мог дать отпор на острове. Его яхта — настоящая броня, а пещеры, как я вспомнил недавно, состояли из множества лабиринтов, в которых можно скрываться длительное время. Я надеялся, что ничего не упустил, а, наоборот, учёл эти преимущества.

В первый день плавания меня донимал Терри. Он всё оправдывал свои поступки и заявлял о готовности помочь. Я не мог верить ему на сто процентов, поэтому отводил ему второстепенную роль и предусматривал несколько вариантов развития событий. Хотя в последний момент я отказался и от этой затеи. Пусть лучше думает своей головой, а я и Марсела проследим, чтобы он не наделал глупостей.

Брюс сначала в мои планы не входил вообще, и мне пришлось быстро соображать, когда мы были в логове Эдди: историк знал о деталях, передающихся из поколения в поколение в его семье, и готов был оказать нам поддержку, лишь бы его оставили в покое. Мои попытки расспросить его о судьбе клада не увенчались успехом. Он был уверен, что сокровищ и не было вовсе.

Бивень проводил много времени с Китом. Было забавно наблюдать за ними: они двигались и разговаривали одинаково, с той лишь разницей, что у Ричардса это выходило естественно, а у его сына — комично.

Терри нервничал. Он не знал, что его ждёт, а я на его вопросы не отвечал.

Брюс Корил был в печали. Он, казалось, ожидал самого худшего, а в его представлении самым худшим было получить увечья или остаться навсегда пленником. Странно, обычно людей пугает смерть, но он, возможно, из тех, кто с ней уже сталкивался и считал её теперь избавлением.

В последний вечер пребывания на яхте мне случайно удалось подслушать разговор Бэдрола и Ричардса. Он оказался весьма занимательным.

— Ты очень изменился, Эдди.

— Время всех меняет, Кит.

— Мне жаль тебя: ты выбрал неправильный путь.

— Я не нуждаюсь в жалости, а твоё мнение меня не волнует. Ты окончательно разрушил нашу дружбу, когда забрал тотемы. И ты разрушил мои мечты.

— Мы не были друзьями, Эдди. Но могли ими стать.

— Да, если бы она не выбрала тебя.

— Ты свихнулся из-за этой легенды, а ей нужен был настоящий мужчина.

— Который потом её бросил.

— Она сама ушла от меня. Чтобы ты не мешал ей воспитывать нашего сына.

— Она поступила, как… Не будь ты звездой…

— Она всё равно бы выбрала меня, а не тебя или другого человека. Ты помнишь, что убил её отца? И оставил умирать…

— Я вернулся.

— Чтобы выведать тайну.

— Я защищал нашу любовь! И она бы протянулась на всю жизнь, не стань ты между нами. Я не избавился от мальчишки только потому, что он ЕЁ сын, хотя я ненавижу его за то, что он от тебя.

— Рано или поздно она бы ушла и от тебя. К любому другому, не обязательно ко мне.

— Ты даже не сделал ей предложение, а мы были помолвлены когда-то…

— Ты умалишённый, Эдди. Ты бы не сделал её счастливой.

— И ты не сделал!

— У нас есть сын — доказательство нашей любви… Глупо спорить о том, что уже давно стало историей. Ты не был достоин её, равно как и я. Такова наша судьба. И мы можем только сожалеть о том, что потеряли, и радоваться тому, что приобрели за эти годы. По крайней мере, я приобрёл многое. И я знаю, что она счастлива.

— Откуда ты можешь это знать?

— У неё есть Алан.

— Созданный по твоему образу и подобию…

— Это ответ на твой вопрос. И учти, если мой сын пострадает…

— Это не входит в мои планы. Он лишь звено в созданной мною цепи: исполнит своё предназначение и свободен. Как и ты, Кит.

— Я сделаю вид, что верю тебе, Эдди.

Раздались шаги, по которым я определил, что они принадлежат Ричардсу: быстрые и шаркающие. И он носил ковбойские сапоги, как и его сын. Спустя минуту с палубы удалился и Бэдрол, тихо ступая в темноте.

Раскрылась ещё одна тайна: Аманда Хук была возлюбленной Эдварда Бэдрола в юности, а он соврал, что она погибла от руки отца. Получается, что она выжила, потом встретила Кита Ричардса, и её любовь к Бэдролу с лёгкостью улетучилась.

Но тогда выходит, что Алан приходится племянником Брюсу…

Ночью мне снилась Аманда Хук. Эта милая леди махала мне рукой с уходящего в море парохода. На палубе рядом с ней в обнимку стояли Бивень и Эва, а за их спинами — Кит Ричардс. Вдоль борта бежал Бэдрол, выкрикивая имя возлюбленной, а она не обращала на него внимания. Я махал мисс Хук в ответ, а её лицо и лица её спутников светились от счастья…

Меня растормошил Алан. Уже светало, а это значило, что мы вскоре ступим на песчаный берег острова Грёз.

Я умылся, после проверил тотемы, переоделся в более подходящую одежду — шорты и борцовку — и помолился об успехе моего предприятия. Мама Лурдес учила нас с Пабло этому с тех пор, как сочла, что нам пора прививать любовь к Богу и к религии. Из моего брата получился лучший католик, чем из меня…

Солнце только взошло над горизонтом, как перед нами открылся вид на остров: кромка песчаного пляжа, густая зелень, а в самом центре острова — лысая серая голова с кое-где пробивающейся неприхотливой растительностью. Бетонная Башка.

Эдди велел нам разместиться в катерах следующим образом: в одну сели Кит, Алан и Терри, во второй были я, он и Брюс. Я решил воспользоваться ситуацией и пойти ва-банк.

— Мистер Корил, вы рассказывали, что ваш дядя был хранителем семейной тайны. И что потом его убили и обокрали, и ваша семья осталась без ключа к поиску клада…

Говоря это, я наблюдал за Бэдролом. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Да, убили его и мою двоюродную сестру. Так рассказывал мой отец, я ведь родился спустя несколько лет после этих событий.

— Но ваш дядя не был единственным посвященным, ваш отец тоже что-то знал? — я переводил взгляд с Брюса на Эдди. Первый выглядел растерянным, второй был само спокойствие.

— Да, но мой отец знал гораздо меньше.

— А кем была ваша тётя?

— Я этого не знаю точно, она родила Аманду — мою кузину, а вскоре скончалась от воспаления лёгких. Дядя долго судился с Хуками, чтобы самому заботиться о дочери. В итоге дело он выиграл, а родители его скоропостижно ушедшей жены уехали в Европу.

По лицу Бэдрола я понял, что он не рад моему открытию. Он сверлил меня взглядом, а я не нашёл ничего лучше, чем улыбнуться и подмигнуть ему. Эдди стиснул зубы, но ничего не стал мне говорить. А я в душе праздновал очередную победу.

Мы достигли берега и ступили на раскалённый бело-жёлтый песок. Я увидел «свою» пальму, большой куст, на котором мы сушили промокшую одежду, углубление в земле, где мы разводили костёр, чтобы приготовить пищу, когда были участниками реалити-шоу.

— Мне понадобится твоя помощь, Хук, — обратился я к Бивню.

Брюс при этих словах раскрыл рот.

— Конечно, Энди, — отозвался Алан, следуя моему сценарию.

— Терри, Брюс, вы тоже нужны мне.

Оба мужчины подошли ко мне.

— Сначала скажи, что ты будешь делать, Энди, — попросил меня Бэдрол.

— Нам всем необходимо отправиться вглубь острова, к подножию Бетонной Башки. Ведь, согласно легенде, клад должен быть там?

— Вокруг горы, да и вообще на всём острове, нет ни клочка земли, который не был бы исследован моими людьми, — ответил Эдди.

— Людьми. Не тотемами, — напомнил ему я.

— Ты же не станешь бегать с ними по всему острову?

— Не думаю, что это понадобится.

— Давай проверим, — согласился Бэдрол.

Пятеро пленников и тюремщик со своей охраной последовали к горе. В руках арабов были лопаты, на плечах — ружья.

Мы пробирались по джунглям, как делали это когда-то с Эвой и Бивнем. Тогда мы узнали его настоящее имя, тогда мы спасли шкуру Боба Муна и нашли пресную воду. Но на этот раз наш путь должен был лежать в другую сторону от пропасти, как в моём сне.

Мне даже казалось, что я узнавал увиденные во сне места: причудливые деревья, сплетённые лианы, хотя на самом деле заросли на всём острове походили друг на друга.

Наконец, они стали редеть, и мы вышли к склону, по которому в моём сне индейский юноша скатился прямо в лапы морских разбойников. Мы стали осторожно спускаться. Внизу была поляна, поросшая травой, тут же был подъём на гору Бетонная Башка.

— Ты искал здесь, Эдди? — обратился я к Бэдролу.

— Разумеется, — процедил он сквозь зубы, — давай уже, вызывай духов.

— Ты ждал столько лет, подождёшь ещё немного.

Я подошёл к валуну у подножия горы. Сбросив с плеч рюкзак, достал тотемы.

— Алан, иди сюда. Возьми один тотем. Остальные станьте здесь, — я указал каждому на их место. — Хорошо. Теперь сосредоточимся.

Мы с Бивнем закрыли глаза. Через мгновение мы стали трясти головами, затем руками. Я мог только догадываться о реакции наблюдающих. Пока они были увлечены зрелищем, я осторожно нащупал левой ногой то, что велел припрятать Эве. Я наступил на пульт, и через несколько секунд почувствовал запах дыма. Все, кроме нас с Бивнем, ахнули. Сработало.

Мы стали трястись более интенсивно. Я рискнул приоткрыть один глаз и увидел, как заворожённо Бэдрол наблюдал за действием. Я ещё раз незаметно наступил на пульт. Раздался хлопок, и с деревьев с криком взлетели птицы.

Когда всё стихло, мы с Бивнем, как по команде, открыли глаза. Мы стояли, не шевелясь и ожидая действий наших товарищей. Раздался мужской голос, говорящий на непонятном языке. Ему ответил женский. Голоса были где-то рядом, но звук шёл будто извне, отдавая лёгким эхом. Всё, как я задумал. Никто из нас не владел древними языками, никто даже не слышал настоящего индейского диалекта. Это был экспромт.

Кит смотрел на сына скептически, Брюс готов был потерять сознание, Терри открыл рот, а Эдди ждал кульминации.

Я принял позу готовящегося к прыжку тигра. Вытянув правую руку вперёд, я зарычал, указывая на большое дерево. Бивень повторил моё движение. Глаза Бэдрола загорелись. Он дал команду своим людям копать под деревом. Они принялись за работу.

Бэдрол с нетерпением ждал результата. Его глаза были безумными. Я мельком взглянул на Бивня — он посмеивался. Я перевёл взгляд на Брюса — он в страхе трясся. Терри ожидал чего-то сверхъестественного, а лицо Кита Ричардса имело каменное выражение. Ему явно хотелось быть сейчас в другом месте и в другой компании.

Наконец, лопата одного из арабов наткнулась на что-то твёрдое. Он поднял изумлённые глаза на Бэдрола, тот велел продолжать. К охраннику присоединился второй копающий, и через несколько минут они достали из вырытой ямы сундук.

— А вы говорили, что клада нет! Как это я раньше его не нашёл? — подпрыгнул Эдди.

Кит Ричардс подкатил глаза, я в этот момент подмигнул Бивню. Алан упал на землю, изображая удушье, пока не выдохнул «что-то» в тотем. После он сел и заявил, что выпал из времени и пространства.

Далее я притворился, что мне нечем дышать, а после — что выпускаю из себя дух индейца. Я схватил тотем, чтобы окружающие подумали, что дух возвращается в свою обитель.

— Открывайте скорее сундук! — завопил Эдди.

Он достал из кармана револьвер и выстрелил в воздух, подняв стаю птиц с веток деревьев.

Когда всё стихло, в нескольких ярдах раздался ответный выстрел. Бэдрол повернулся ко мне. Все смотрели на меня в этот момент. Охранник-араб, готовый секундой ранее отбить затвор, застыл с занесённой над сундуком лопатой.

Послышался шелест, и все мы обернулись на звук: Айман вёл под прицелом Эву и Мэттью. Тут со всех сторон нас начали окружать люди Эдди. Это была ловушка.

— Я сразу догадался, что ты хочешь меня обмануть, детектив. Сундук ведь пуст? — обратился ко мне Бэдрол. — Или ты думал, что остров остался без присмотра?

У меня была заготовлена ответная речь.

— Это и было задание твоего верного пса? — я кивнул в сторону Аймана, а потом обратился к нему самому: — А тебе не надоело служить этому ничтожеству? Отвечай, или ты язык проглотил? Ах да, он же отрезал его тебе. Ну, жди, когда он лишит тебя глаз и ушей. Думаешь, он на этом остановится? Уверен, ему ты больше нравился бы, отрежь он тебе поочерёдно все конечности, чтобы ты полностью был в его власти — слабый и немощный.

— Мистер Бэдрол спас меня, и я обязан ему жизнью, — неожиданно для всех произнёс араб.

— О! Так ты не немой? Я рад, рад, — паясничал я.

— Хватит! — скомандовал Эдди. — Ты обманул моё доверие.

— А разве это не твоя идея была? Разве не ты подкинул мне её через Терри? Разве не Эва Пристон нужна была тебе здесь?

Эва попыталась вырваться, но её удержал Айман. Она была грозной в этот момент. Бивень тоже ринулся в мою сторону, но на него наставил ружьё один из арабов. И он, конечно, сразу отступил.

— Как ты догадался? — Бэдрол, казалось, был удивлён.

— Работа у меня такая.

— Свяжите его, и пусть девчонка продолжит начатое, но уже без фокусов! — велел он.

У меня отобрали тотем, и я безропотно дал себя связать. Меня отвели в сторону и усадили на землю у кустарника. Отсюда я мог наблюдать за действиями на поляне.

Эдди лично вручил мой тотем Эве. Её глаза закрылись, а сама она вся сжалась. Спустя несколько секунд глаза её открылись.

— Я чувствую её, но она не может освободиться из-за него, — она указал на Бивня.

Глаза его забегали.

— Правильно, ведь это должен быть Энди, — подтвердил Хук.

— Я ему больше не верю, — ответил Бэдрол, — Подведите Стрелсона. Мэттью, ты ведь был неплохим игроком, помоги теперь мне… и своим друзьям, — добавил он.

— Да, конечно!

Стрелсон пошёл навстречу Эве, как под гипнозом. Бивень передал ему тотем, Мэттью упал на землю.

— Этот тоже не подходит, — вздохнул Бэдрол.

В этот момент Кит Ричардс поднял тотем, оброненный Стрелсоном.

— Эдди, это всего лишь деревяшка, отпусти людей. Оставь свою затею: тебе ничего здесь не найти.

— Нет, мне нужны сокровища. А не пустышка, которую вы мне пытались подсунуть! И я уже близок к ним, я это чувствую. В пещеру их всех! А я отправлюсь на яхту.

Темнело. Мы сидели по парам спинами друг к другу, связанные. Арабы делаю узлы особо крепкими, и высвободиться не было ни малейшей возможности.

— Где Зак и Джерри? — спросил я Эву, сидящую за моей спиной.

— Они с Марселой.

— Всё по плану?

— Пока да, — тихо ответила она.

— Ты прекрасно справилась, — похвалил я.

— А тот очкарик, кто он? — она кивнула в сторону Брюса.

— Раньше я знал его как Тейлора Смита. Но недавно выяснилось, что он дядя Бивня. Тш-ш-ш, он пока не знает. И Кит тоже.

— Когда собираешься ему сказать?

— Жду удобного момента.

— Ты неисправим, детектив Фернандес, — я почувствовал, как она улыбнулась.

— Когда прибудут остальные?

— Должны к утру. Но я беспокоюсь, что Эдди что-нибудь предпримет… Он очень осторожный.

— Что может горстка арабов против военно-морского флота и Бюро?

— У него есть мы. Мы же заложники!

— Нет, мы его единственная надежда.

— На что?

— На нахождение клада, конечно. Он не злодей, по сути. Он просто болен, болен идеей.

— Я поняла, о чём ты.

— А теперь поспи, нам нужны силы.

— Хорошо.

— Мы можем даже устроиться лёжа, если ты мне немного поможешь.

— Что делать?

— Согни ноги и по моей команде наклоняемся влево.

— Ок.

— Согнула? Раз, два, три…

Мы повалились на бок, Эва расхохоталась, я не смог удержаться и тоже засмеялся.

В пещере была уже кромешная тьма. Нам не оставили даже факела. Снаружи у входа дежурил охранник. И я был уверен, что у него есть хотя бы фонарь.

— Чего это вы там веселитесь? — послышался голос Бивня.

— Мы нашли способ удобно устроиться на ночлег, — продолжала смеяться Пристон.

— Чего ты там задумал, Фернандес? — это был голос Терри.

— Не переживай, кузен, я в безопасности рядом с детективом, — опять залилась смехом. Эва.

— Боже, Боже, Боже, — послышалось в темноте, — за что ты уготовил нам такую участь? Эти люди, возможно, много грешили, но я всегда был очень религиозным… Если бы я знал, чем это закончится, ни за что бы не согласился на сделку с этим человеком.

— Заткнись, Брюс, — велел ему Терри, — ты действуешь мне на нервы!

— Вам всем стоит подумать, за что вы наказаны, — продолжил Корил, невзирая на замечание.

— Это не наказание, а испытание, — произнёс Кит Ричардс, — без них жизни не бывать.

— И раз уж здесь оказались именно мы, — подхватил его сын, — давайте воспринимать это как увлекательное приключение, полное неожиданных событий!

— Опасных для жизни! — не унимался Брюс.

— Жизнь имеет ценность, только если совершённые в ней поступки имели ценность. Что лично вы сделали ценного, молодой человек? — невозмутимым тоном без малейшей интонации в голосе произнёс Кит.

Меня поразила точность его слов. Я сам раньше часто задумывался о своём месте в жизни, но не находил в ней ничего ценного. Так мне казалось на тот момент. Сейчас бы я мог без зазрения совести перечислить свои заслуги перед обществом и моими близкими. Даже то, что я делал в последнее время, должно было принести колоссальную пользу.

— Я… Я… — начал заикаться Брюс.

— Вам нечего сказать? — удивился Кит.

— Нет, нет, я сделал несколько важных исторических открытий, я организовал фонд помощи ветеранам войн… У меня есть связи в высших кругах, я привлёк много толстосумов.

— Это всё очень хорошо, Брюс, — слова Ричардса не были похожи на похвалу, — а что вы сделали лично для себя и своих близких?

— Но разве не польза для общества является ценной?

— Вы неправильно меня поняли, молодой человек. Ваша деятельность, бесспорно, достойна уважения. Но что она приносит лично вам, кроме тщеславия?

— Мои открытия позволили людям по-новому взглянуть на наше прошлое. Знаете ли, многие факты были искажены в интересах политики. Сейчас это уже не изменит нашей истории, но даст нам бесценный опыт.

— Да… Нам рассказывают легенды… А потом мы сами становимся легендами.

— Ты — да, папа. А мы пока — нет, — нараспев произнёс Бивень.

— И вы все тоже. Вы были участниками телешоу, ваша игра останется в памяти людей, когда закончат трансляцию.

— Проблема в том, что, если вы не знаете, нам отшибло память, — вступил я.

— Это вы, детектив? — уточнил Ричардс. — И как это произошло?

Я вкратце рассказал ему то, что мы собрали по кусочкам из своих воспоминаний.

— Странно, что Алан не рассказал вам.

— Энди, мы видимся так редко, что наша беседа была несколько о других вещах, — паясничал Хук.

Меня возмутил его ответ.

— Бивень, раз уж ты не считаешь нашу проблему настолько серьёзной, может, ты расскажешь, что сделал полезного и в чём ценность твоей жизни?

— Прекратите! — закричала Эва. — Жизнь любого человека ценна. Мы пришли на эту землю каждый со своей миссией, и не нам судить друг друга.

— Верно подмечено, юная леди, — одобрил её слова Кит, — но мы спорили немного о другом: о вкладе каждого человека.

— Тогда я отвечу вам, мистер Ричардс. Самым главным в нашей жизни является любовь. Она двигает всем, двигает нами… Ради любви мы порой совершаем поступки, за которые нам приходится гореть в аду. Но она того стоит!

— Вы так молоды, но рассуждаете очень зрело, — подметил Кит.

— Она вообще умница, — добавил Бивень.

— Алан, я разговариваю с девушкой, — оборвал его отец.

— Её зовут Эва, — ответил Хук.

— Мисс Эва, расскажите нам о любви. Сейчас лучшее время говорить о ней, — попросил Ричардс. — И вы самая молодая среди нас.

— Можно, я расскажу?

— Это опять вы, детектив? И что вы можете нам рассказать?

— Это не моя история. Мне её рассказал Бэдрол.

— Энди!

Эва толкнула меня локтем, насколько это позволяли верёвки. Видимо, она посчитала наш плен в тёмной пещере не самым подходящим моментом раскрывать тайну, которая была мне известна. Я думал иначе.

— Продолжайте, детектив, — попросил Ричардс.

— А его зовут Энди Фернандес, — раздался заискивающий голос Бивня.

Отец проигнорировал его реплику.

Я пересказал присутствующим историю, которой со мной поделился Эдди, добавив только одну деталь: возлюбленная Бэдрола выжила. Я сожалел лишь об одном: я не мог видеть лиц Брюса, Бивня и Кита. Но у каждого из них была своя реакция на мой рассказ, и именно та, которую я ожидал от них.

— Я никогда не думал, что Эдвард заикнётся об этом кому-нибудь, — Кит Ричардс.

— Чёрт подери, ну и история! А ты, папа, говорил, что девушка погибла, — Алан Хук.

— Я что-то не пойму. Тётя Аманда жива? — Брюс Корил.

— Тётя Аманда? — хором спросили Бивень и его отец.

— Объясни, Энди, — потребовал Хук.

— Я прошу прощения, мистер Ричардс, но я случайно услышал ваш с Бэдролом разговор на яхте. А после сопоставил его с рассказом Брюса. Получается, Алан, что твоя мама приходится дочерью старшего брата отца Брюса Корила. Она ведь Аманда Корил, не так ли, мистер Ричардс?

— Я познакомился с ней, когда она уже была Амандой Хук. После той истории она уехала в Европу к дедушке и бабушке. Её дед был весьма влиятелен в Лондоне: он был послом Соединённых Штатов, и она без проблем получила новый паспорт. Правду знали только её ближайшие родственники, но, выходит, ещё и Эдди.

— А мама та ещё штучка.

Если бы руки Кита не были связаны, уверен, Бивень получил бы хорошую затрещину за такие слова. А от нецензурной брани отца его спасло внешнее вмешательство.

Мы услышали возглас охранника снаружи, а через мгновение пещера осветилась фонарём в руке Марселы Кондэ. За ней вошёл Зак в военной форме и ещё трое морпехов.

— Марсела! — обрадовался Терри, — Дик, Уоррен, Тэд! Это мои сослуживцы! — разъяснил он к нам. — Вы пришли спасти нас?

Зак и Марсела уже перерезали связывающие нас верёвки. Подойдя к бывшему мужу, Кондэ первым делом крепко обняла его и только потом освободила.

— Мы ждали вас немного позже, — сказал я Заку.

— А мы решили наступать раньше. Сейчас чуть больше полуночи, охрана не так бдительна.

— Где отряд?

— Они остались на другой стороне острова, как ты велел, — ответил Рикман.

— А как мы попадём туда? — спросил Брюс.

— Соседняя пещера имеет сквозной выход, — ответила Марсела, — мы выберемся наружу и сможем убраться с этого проклятого острова. А наши с Терри коллеги сделают своё дело на рассвете.

— А полиция и Бюро? — уточнил я. Кондэ кивнула.

— Похоже, тут намечается занимательная тусовка, — неожиданно произнёс Кит Ричардс, — я бы остался.

— Но папа-а-а, — начал уговаривать его Алан, — это не хард-рок-шоу, здесь будут стрелять и убивать.

— Не утрируй, Хук, — прервал я его речь, — операция должна пройти тихо. Но вот мы с Эвой точно не покинем остров, пока не получим ответ, как нам перепрограммировать и запустить машину. Мне нужны будут Эдди и его прихвостень Айман, самим нам не справиться с этим чудом инженерных разработок.

— Я кое-что понимаю в радиоинженерии, возможно, смогу помочь. Я остаюсь, — уверенно произнёс Ричардс.

— И я, — послышалось за моей спиной. Это был Мэттью.

— Я тоже, чёрт подери! — добавил Зак.

— А нам пора смываться, дядюшка!

Бивень схватил Брюса за руку, но Марсела преградила им дорогу.

— Вообще-то, утром здесь должны быть ещё четырнадцать наших пострадавших товарищей. Джерри сообщил, что агенты ФБР собрали всех. И всем нужна помощь.

— Я переживу, если так и не вспомню кое-что из своей жизни!

Бивень шагнул в сторону, но перед ним возник Зак. Брюс был почти без сознания.

— Ты, поганый трус, решил сбежать, как обычно? — негодовал Рикман.

— Мисс Хук очень огорчил бы твой поступок, — я попытался остановить его хотя бы напоминанием о человеке, которому он не перечил.

— Моя мама была бы рада гораздо больше, если бы я вернулся домой целым и невредимым.

— И никогда бы не простила тебе, что ты предал своих друзей, — прогремел голос Ричардса.

Бивень отпустил руку Корила и сделал ещё пару шагов к выходу. Убедившись, что его никто не намерен преследовать, он сделал ещё несколько больших шагов.

— Алан! — крикнула ему вслед Эва, — Хойт…

Он на мгновение остановился, а я гадал, сделает ли он следующий шаг.

И он его сделал. В два больших прыжка он оказался у выхода и через мгновение исчез из пещеры.

— Ничего не поделать, — я старался быть нейтральным, — мне жаль, что человек, назвавшийся нашим другом, твердивший нам постоянно об этом, теперь бросил нас. Идёмте отсюда, мы больше не пленники.

— Не спеши, Фернандес. Я пока вас не отпускал.

Выход заслонял Эдди Бэдди, как всегда опирающийся на свою трость. За его спиной стоял Айман, держа за шиворот Алана Хука. Бивень расплылся в своей дурацкой улыбке и жеманно помахал нам рукой.

Пока всё шло по задуманному плану. Все посвященные идеально сыграли свои роли, учитывая, что некоторые задания были даны им без ведома остальных. Главным образом Бивню.

Оставался последний шаг, который должен был вернуть память моим друзьям. Именно ИМ, а не НАМ, потому что я вспомнил всё.

Глава 15. Последний шаг

— Этого просто не может быть, — шептала Эва.

Я бы ни за что не сказал, что эта девушка сейчас притворялась. Именно потому, что это было так: она не знала об этой небольшой договорённости с Бивнем, отчего испытывала боль и разочарование.

— За что мне это всё? — и Брюс Корил не был посвящен в нашу игру.

— О, вы думали обмануть меня после того, как я был столь милосерден к вашей выходке? — Бэдрол выделил каждое слово, чтобы смысл лучше дошёл до нас. Я тогда не думал, что он может угрожать нам, но небольшой спектакль был предусмотрен и на этот случай. Спектакль одного актёра — меня.

— Послушай, Эдди, никому из нас, так же как и тебе, не удалось найти сокровища с помощью тотемов, даже несмотря на то, что некоторых из нас они «выбрали». Может, сокровища — не материальные ценности, не золото и драгоценные камни, а нечто большее?

— Что может быть более ценным, Фернандес?

— Любовь! — выкрикнула Пристон.

Я на это и рассчитывал. Я надеялся, что мои друзья, и особенно Эва, своими эмоциями и высказываниями помогут «моему» шоу для Эдди.

— Любовь? Что ты знаешь о любви, девочка? — голос Бэдрола сделался печальным, в глазах блеснул огонёк, но тут же потух.

— Ты же хотел использовать её в качестве вместилища для духа, — напомнил я, — лучше расскажи нам, что знаешь о любви ты сам? И расскажи Брюсу, как умер его дядя, как его отец похоронил брата и племянницу, как его возлюбленная — та самая племянница — оказалась жива и бросила тебя ради Кита Ричардса!

Все посмотрели на рок-звезду.

— Это была моя тайна! Как ты посмел, Кит?!

— Мистер Ричардс хранил твой секрет долгие годы, ты сам оказался неосмотрительным, Эдди.

— Знаешь, Фернандес, ты нравился мне. А теперь ты действуешь мне на нервы… Айман, запри его в седьмой каюте до моего возвращения. Остальные отправятся со мной на поиски!

Превосходно. Седьмая каюта. Как раз под апартаментами ведущего. Всё вышло так, как я задумал. Все будут в безопасности, пока я буду разбираться с машиной Бэдрола. И, главное, у меня будет помощник, который знает о машине не меньше самого Эдди, — моя воскресшая память.

— Это всё из-за тебя, — бросила Эва Бивню, — мы могли спастись все вместе, а ты нас оставил. Предатель! Ненавижу тебя!

— Ты пожалеешь о своих словах, детка, — кривляясь, ответил Хук.

Эва недоверчиво посмотрела на него, потом перевела взгляд на меня. Я незаметно подмигнул, и она поняла, что «предательство» было спланировано. Не переставая злиться, она бросила Бивню «извини» и последовала за Ричард сом и Корилом из пещеры.

Последними вышли Эдди и мы с Айманом.

— Свяжи его крепче и запри надёжней! Чтобы я был спокоен, — велел Бэдрол своему верному арабу.

Тот кивнул и, наставив на меня ружьё, жестом велел идти в сторону берега.

— Куда ты потащишь нас? — услышал я вопрос Марселы, пока шагал к реке.

— На вершину Бетонной Башки, — ответил ей Бэдрол.

И я знал, что он ответит именно так.

— Скажи, Фернандес, для чего тебе понадобилось попасть сюда? — Эдди сел за большой дубовый стол. Он продолжал опираться на свою трость и смотрел на меня в упор.

— Я хочу понять, что ты задумал, Эдди. Твои люди ведут себя странно, участники ведут себя не менее странно. Даже я, чёрт возьми, веду себя странно!

Я сел напротив него.

— Я расскажу тебе, Энди. Ты всё равно ничего не вспомнишь.

— Почему не вспомню?

— Потому что это и есть моя задумка. Мистер Хук рассказывал тебе о кладе, верно? И ещё несколько человек посвящены. Остальные подозревают.

— Что общего имеют наши развлечения с твоим желанием лишить нас памяти?

— Всё очень просто: я ищу эти сокровища уже много лет. И я не допущу, чтобы горстка неудачников преуспела в этом. Но ты, Энди, и некоторые твои друзья… Похоже, именно вам суждено оказать мне эту бесценную услугу… Я знаю, что произошло, когда Алан Хук дал тебе тотемы: у меня везде на этом острове глаза и уши. И я помню, что именно ты выиграл состязание с кортиком. Ты, Энди Фернандес, сможешь найти клад.

— Не уверен. Это не удалось сделать до меня, почему же я особенный?

— Согласно легенде, человек с чистым, открытым сердцем, готовым к любви, сможет вызволить духов из заточения, а духи укажут на сокровища.

— Но почему ты хочешь, чтобы я… мы всё забыли потом? И как ты планируешь это сделать? Дело в таблетках, которые подсовывает нам твой пёс?

— Нет, это всего лишь стимуляторы — кому-то надо больше, кому-то меньше. Всё дело в этом…

Эдди Бэдди поднялся со своего места и направился к шкафу в дальней части каюты. Открыв его, он указал тростью на небольшое электронное приспособление.

— Эту машину собирали лучшие инженеры мира в течение долгих лет. И вот недавно она была готова. Мне удалось испытать её лишь на малую мощность, но скоро я запущу её.

— И как она работает?

— Ты думаешь, я стану рассказывать тебе, Энди?

— Но я же всё равно ничего не вспомню…

Я всегда знал, что создатель не может не похвастаться своим творением, и воспользовался этим знанием сейчас.

— Ты прав. Хорошо, я расскажу тебе. Эта машина с помощью перемены высокочастотных и низкочастотных волн при наличии в организме особого вещества способна воздействовать на функции мозга. В нашем случае — стирает память. Я недавно усовершенствовал модель и мог бы теперь заменить провалы фальшивыми воспоминаниями. Но пока только в теории. Ещё не испробовал… Но вернёмся к главному: чтобы машина заработала, необходимо нажать вот сюда, — он указал на большую красную кнопку в центре машины. — Я планирую включить её завтра утром, до отплытия первой группы выбывших, чтобы стереть память и им!

Он самодовольно улыбнулся. А я подошёл ближе и увидел рядом сбоку рычаг и три направления: «Del», «Off» и «Recover».

— Ну ты и тварь! — закричал я, но взял себя в руки, чтобы не наброситься на него, — за дверью стояли двое вооружённых охранников.

— Я знаю. А теперь можешь осмотреть всю яхту, если желаешь, и возвращаться на берег к своим друзьям. Уверен, они сочтут твою историю весьма занимательной, особенно этот идиот Хук.

— Он, конечно, не идеален, но откуда у тебя такое пренебрежение к нему?

— Есть причины, но тебя они не касаются.

— Кроме потери памяти, что ещё может произойти с человеком?

— Ничего, в остальном моё изобретение абсолютно безопасно.

— Если я попрошу отпустить несколько человек?

— Кого, например?

— Эву Пристон.

— Фернандес, эта девочка — мой особый фант. Я знаю, зачем она здесь. И её память меня интересует больше всего.

— Не смей, Эдди! — выкрикнул я, но тут же вспомнил об охранниках за дверью и сдержался.

— Не переживай ты так. Заживёшь нормальной жизнью. Кроме того, пока ты здесь, у тебя есть шанс стать победителем…

— Хочешь купить моё молчание?

— Нет, ты и так никому не расскажешь, Фернандес.

— Разумеется, нет, ведь это не имеет смысла, если мы всё забудем. Но учти, я предупреждал: я не тот человек, который тебе нужен. Раз уж клад может найти чистый и открытый человек, то тебе следовало присмотреться к молодёжи. А что взять со зрелого неудачника, к тому же ещё и копа?

— Не пытайся меня разубедить. Однажды человек, которого выбрали тотемы, отказался последовать зову! И что с ним стало? Эдди… Эдди!

Эдди застыл на месте, глядя сквозь меня.

— О, прости. С ним? Живёт себе спокойно…

— И в чём суть?

— Он лишил себя и меня возможности обладать несметным богатством!

— Ты и так не беден, — я обвёл глазами огромную каюту.

— А мог бы быть самым богатым человеком на Земле. Власть! Весь мир был бы у моих ног.

— Ты не сможешь купить весь мир, Эдди.

— Пока в нём такие, как ты, Фернандес. Но, найдя клад, ты станешь на мою сторону и не сможешь устоять перед соблазном. Ты ведь такой же человек, как и я. И ты никогда не мог себе позволить всего, чего бы пожелал. Но всё изменится, Энди.

— Ты говоришь, как Мефистофель.

— Увы, я всего лишь простой смертный, как и ты. Но мы можем прожить эту жизнь, как боги, Энди.

— Зачем? Ты уже не молод, ты богат и известен…

— Мне этого мало!

— Ты сумасшедший, Эдди… Я осмотрю яхту, а потом прикажи своим псам отвезти меня на берег.

После этих слов я вышел из роскошной каюты ведущего и направился осматривать судно в сопровождении Аймана и ещё одного араба. В тот момент в моей голове начал созревать план…

— Энди, Энди, — Эва бежала мне навстречу по раскалённому песку, — ты что-нибудь узнал?

— Да… позови Бивня, Марселу, Зака, Мэттью и Джерри. Мне есть, что рассказать вам.

— В чём дело?

— Нам угрожает опасность… Нет, не нашим жизням. Зови их, я расскажу.

Пока Эва ходила за нашими друзьями, я достал блокнот и ручку, и начал записывать. Это были послания, которые все мы должны были найти по возвращении. Если мы действительно забудем обо всём, что с нами здесь произошло, необходимо быть готовыми бороться.

Когда все собрались, я сделал сообщение:

— Есть вероятность, что когда мы покинем этот остров, мы ничего не будем помнить. Мы можем предотвратить это завтра утром, но на всякий случай прошу вас, возьмите это и спрячьте среди вещей, чтобы эти послания невозможно было обнаружить. Это поможет нам потом.

— Что, чёрт подери, происходит? — завёлся Зак.

— Эдди создал машину, стирающую память. Он не объяснил… Завтра он планирует включить её… Нам необходимо её отключить.

— Что мы можем сделать? — спросила Марсела.

— Мы проберёмся на яхту. Я знаю, где он её держит, знаю, как она включается и выключается.

— Почему он рассказал тебе? — Мэттью заподозрил меня в чём-то.

— Именно потому, что я не буду помнить об этом.

— Думаю, он блефует, — предположил Бивень. — Зачем ему это?

— Он знает о легенде, о тотемах и о кладе. Он сам ищет его.

— Каков твой план? — Эва подошла ко мне и положила руку мне на плечо.

— Он будет здесь с нами, когда мы будем провожать выбывших участников. Ты, Джерри, отвлечёшь Аймана, ты, Бивень, — самого Эдди, а мы поплывём на яхту и отключим чёртову машину. Вечером расскажу подробней, а сейчас идёмте в лагерь.

— Энди, всё будет в порядке? — спросила тихонько Эва.

— Нет, не будет. Но мы должны сделать всё, чтобы потом выпутаться из этой ситуации.

— Я уверена, что ты всё продумал.

— Спасибо, что доверяешь мне, девочка. Даже несмотря на мою маленькую ложь сначала.

— Ты хотел помочь. Я благодарна, что есть человек, на которого я могу положиться.

— А как же Алан?

— Здесь другое… Я никогда не думала, что встречу его ещё раз. Но это произошло, и я больше не допущу, чтобы мы расстались… Я вспоминала его все эти годы и злилась, что нам с отцом пришлось уехать. Но тогда бы меня никто не послушал…

— Теперь мы будем бороться за наши жизни и за наше счастье, Эва. Я сделаю всё возможное, чтобы ты не пострадала.

— Энди, что бы мы без тебя делали…

Она обняла меня.

— Скажи-ка, Айман, почему ты так верен ему?

— Я этого не знаю. Сколько себя помню, я был с ним. Он говорил, что спас меня. А из-за ранения у меня амнезия.

— Ты веришь ему?

— После того, что я видел все эти годы — нет. Похоже, я был подопытной крысой.

— Эдди сказал, что однажды использовал свою машину на малой мощности, и, похоже, не врал. И твоя амнезия тому доказательство.

— Думаешь, вам удастся вернуть память?

— Я в этом не уверен, но план у меня есть. И ты должен будешь нам помочь. Я вряд ли вспомню о своей просьбе, но рассчитываю на твою готовность.

— Я не подведу. Дождусь удобного момента… Боже, неужели я смогу вспомнить, кем я был раньше?

— Надеюсь, получится. А с этой минуты ты ничем не должен выдать себя. Веди себя, как и прежде, во всём подчиняйся ему. Скажет напасть — нападай, скажет стрелять — стреляй.

— Я никогда никого не убивал. По крайней мере, в моей настоящей жизни… до того, как я очнулся в палате и увидел Эдди. Я знаю о медицинских препаратах, о действии растений, но совершенно не помню, откуда мне это известно.

— Почему он заставляет тебя и всех остальных молчать?

— Он хорошо платит. А молчать не сложно.

— Знаешь, о чём я мечтаю, Айман?

— Нет.

— Мечтаю, как и все, видеть сны.

— Тебе не снятся сны? Хм…

— Да, представь себе… Ладно, вводи свой препарат.

— Ты придёшь в себя через час, дальше тебя проконсультируют. Мы связались с твоим шефом, он уже в пути. Прости, Фернандес…

— Я тебе это припомню, — подмигнул я арабу, зная, что могу никогда не вспомнить о нашем откровенном разговоре…

Это были, пожалуй, самые важные мои воспоминания. Особенно сейчас, когда я высвободился от верёвок, ослабленных Айманом, и разбирал заготовленный им ход в верхнюю каюту — апартаменты Эдди Бэдди.

На это у меня ушло около сорока минут. Араб так хорошо всё подготовил, что только опытный человек смог бы распознать лаз и разобрать проход по нему.

Он оказался узковат для меня. Эва бы с лёгкостью влезла в него, если бы была сейчас рядом со мной. Я направился в ванную, предусмотренную в каждой каюте на яхте, залез под душ и тщательно намылился.

Теперь лезть было гораздо легче. Главное, чтобы прошли плечи. Я чуть было не застрял, но весьма удачно повернулся и оказался по грудь в каюте Бэдрола.

Подтянувшись, я влез полностью. Теперь оставалось найти машину и включить её ещё раз. В первый раз я ошибся, когда поверил Эдди. Он так и не включил её. Это сделала Эва. И это была моя вина. Я должен был понять, чего он хотел на самом деле. Видимо, это было действие препаратов, которые давал нам Айман.

Я подошёл к шкафу, который в прошлый раз открыл Эдди, и дёрнул за ручку… Машина была на месте. Всё было, как и тогда. Неужели он не заподозрил, что я могу вернуться?

Нет. Он был уверен, что я ничего не помню. Я выставил рычаг в положение «Rec» — recover, восстановление.

Я протянул руку и нажал кнопку…

— Боже, Энди, наконец, ты очнулся!

Я не видел её, но отчётливо различал голос.

— Что… что произошло? — я пошевелился, но головная боль пронзила черепную коробку.

— Ты смог, Энди, у тебя получилось!

— Что со мной?

— Всё скоро пройдёт… Почему ты всем не сказал, что всё вспомнил?

— Не знал, как объяснить это, — прокряхтел я, — ведь только я смог.

— Айман объяснил… Всё дело в особенности твоего мозга. Ты не видишь сны… И эта область… она как дополнительное свободное место на диске. Как резерв. Во время того, как сработала машина, эта область была частично затронута. Но во время сна ты мог вновь пережить забытые моменты.

— Почему я этого не помню?

— Ты включил машину во второй раз… Скоро всё пройдёт.

— А как вы узнали… про мой мозг? — мне было немного трудно говорить из-за головной боли.

— Ты рассказывал об отсутствии снов Айману, он сделал предположения, и они оказались верными… Если бы сказал сразу, Энди. Но не это важно. Теперь благодаря тебе мы все обрели воспоминания, пленников пропавшей экспедиции освободили. Мы поедем к мисс Хук, отдохнёшь там, я буду ухаживать за тобой.

— А Алан позволит? — я попытался оглядеться, но почти ничего не видел.

— Это была его идея, вообще-то.

— Понятно… Где все?

— Отдыхают в каютах. Терри и Марсела в соседней. Алан ждёт меня на палубе. И ещё: через две недели начнут транслировать шоу.

— Я не буду смотреть!

— Почему?

— Уверен, что там всё не так смонтировано. Я-то помню.

— А я посмотрю. Воспоминания хоть и вернулись, но они будто не мои.

— Я понимаю, о чём ты. Что с Бэдролом?

— Он на соседней яхте, гораздо скромнее этой. Он и его люди в руках ФБР.

— Айман?

— Он с нами, здесь. Рассказал много чего, что случилось, пока он работал на Бэдрола… Он закрылся в каюте…

— Брюс?

— С ним работает психиатр. Не думаю, что с ним серьёзно, ему просто нужно забыть обо всём.

Я попытался улыбнуться:

— У нас есть машина…

— Нет. Её больше нет. Агенты бюро заинтересовались ей, но мистер Ричардс её разбил, сказав… как же он выразился… чтобы эта чёртова штуковина никогда больше никому не причинила вреда.

— Он абсолютно прав… Я хотел бы оказаться дома.

— Мы скоро будем на месте. Поспи ещё, Энди…

— Мисс Хук, рад вновь увидеться с вами, — я поцеловал руку женщины.

— Энди, вы обещали звать меня Амандой.

— Конечно, Аманда.

— Я так вам благодарна, что вы вернули мне Алана. И моя милая девочка всё вспомнила. Вы знали, что они давно знакомы?

— Я узнал недавно.

— Я ещё не успела поблагодарить вас за моего кузена… Энди, благодаря вам я вновь обрела семью. Мне незачем больше скрывать, что я жива.

— Но почему вы делали это раньше?

— Не хотела, чтобы дядя пытался узнать у меня тайну.

— Можно задать вам один вопрос, Аманда?

— Конечно, Энди, — она улыбнулась милой старческой улыбкой.

— Как вам удалось всех провести?

— О, вы догадались, Энди! — она восторженно сложила ладони. — Я думала, никто никогда не догадается. Но как вы это сделали?

— Я только предположил, а вы подтвердили.

— Хитрец, — улыбнулась она.

— И всё-таки?

— Легенда правдива, Энди, хотя наша семья всегда отрицала это. Мой отец хранил тотемы, но даже я не знала об этом. Когда произошло несчастье… понимаете, духи потянулись к раненой плоти, как к телам, которые они покинули когда-то. Мой отец умер почти сразу, и дух освободился навсегда. А тот, что вошёл в меня, указал мне путь к сокровищам. Я была на острове в шестьдесят втором. Тайно, разумеется… Я отправилась на Кубу — так я всем сказала. Там арендовала небольшую яхту и одна поплыла на остров Грёз.

— И где был спрятан клад?

— У всех на виду, Энди. За все годы поисков никто не обратил внимания на валуны у подножия Бетонной Башки, а это были те самые сундуки, покрытые налётом… Знаете, почему гора называется бетонной?

— Да, из-за особого вещества… вроде цемента.

— Именно. А вокруг ведь песчаные пляжи, и в сезон дождей…

— Это просто потрясающе, Аманда — то, что вы мне сейчас сказали… А как же тотемы?

— Я спрятала их на острове. Они мне были уже ни к чему…

— Но почему вы ни с кем не поделились?

— Вы имеете в виду Алана или Кита? Разве я могла лишить их удовольствия? Весёленькое получилось приключение, не правда ли?

— Пожалуй…

— Одного я не предусмотрела: Эдди. Он узнал, что я осталась жива, в шестьдесят третьем. Приехал ко мне, рассказал о своих планах… Я его поддержала, но вернуться к нему не смогла.

— Из-за вашего отца?

— Да, я не смогла его простить, — с грустью ответила мисс Хук, — но он был уверен, что я по-прежнему его невеста… Он не видел ничего дальше собственного носа… Потом я встретила Кита. Эдди узнал о нашей связи только после рождения Алана, а потом они с Китом оказались на острове Грёз…

— Не случайно, полагаю.

— Разумеется.

— Аманда, а как быть с тем фактом, что тотемы «выбирают»?

— Увы, но я не знаю ответа на этот вопрос. Это магия, не подвластная бледнолицым. И это навсегда останется тайной, — подмигнула она мне. Плутовка!

— Не переживайте, Аманда. Этот разговор останется между нами.

Обещаю.

— В любом случае, сокровища давно находятся в частных коллекциях, а вырученные средства лежат в банках. Денег хватит моим пра-пра-правнукам.

— Я бы не хотел знать подробностей. Я ведь человек. Как и любой другой — азартный и алчный, — улыбнулся я.

— Только не вы, Энди.

— Аманда, наша беседа останется в этих стенах, даю вам слово.

Мисс Хук лишь одобрительно кивнула.

Тринадцать лет спустя

— Кевин, где твоя сестра?

— Она с миссис Хук и Амелией, папа.

— А где твоя мама?

— Она с тётей Мадлен в комнате невесты.

— Скажи, что она нужна мне.

— Я здесь, милый… Кевин, ты же знаешь, как важен этот день для твоего отца. Посиди рядом. Скоро начнётся церемония, необходимо, чтобы ты был с ним.

— Ты видела Лили?

— Да, Энди, она великолепна. Пабло чуть дверь не разнёс — так хотел взглянуть на дочь. Ты тоже будешь таким, когда поведёшь под венец Лурдес?

— Ещё хуже, — улыбнулся я жене.

— Ну, всё, пора. Кевин, присмотри за ним! — в шутку пригрозила она сыну и направилась заканчивать последние приготовления.

— Энди, — шепнули мне на ухо, я повернулся — это была Эва. — Как ты?

— Сложно сказать. Волнуюсь.

— Представь, что это репетиция. Твоя дочь вырастет быстро, даже не заметишь.

Я взял её руку в свою. На пальце красовалось кольцо, которое вряд ли можно было найти даже у «Тиффани».

— Что это у тебя? Очень красиво.

— Подарок Аманды на день рождения. Она периодически балует меня такими побрякушками.

— Я бы не стал так называть их.

— Энди, давай не будем об этом, я же не дурочка и всё давно поняла… И мне пора, сейчас начнётся церемония.

В этот день моя любимая племянница Лили выходила замуж. Она была так похожа на маму Лурдес и так красива в своём свадебном платье, что я не мог отвести от неё глаз. Как и все гости. Её жених был вполне достойным, перспективным молодым человеком. И они любили друг друга: я видел это по горящему взору обоих, и в обратном не было сомнения. Кроме того, он был из хорошей обеспеченной семьи, и меня не беспокоило, что он позарился на наследство Лили.

Эва и Алан приехали на церемонию из Лондона, где гостили с дочерью Амелией у Кита. Они были до сих пор счастливы и влюблены. Эва рассказала, что Марсела и Терри ждут уже третьего малыша… Да, дети — это прекрасно.

Я был посажёным отцом на свадьбе Пристон и Хука. Меня насмешило и одновременно растрогало, когда оба в своих клятвах поблагодарили меня за спасение их любви. А потом они попросили меня крестить Амелию… В день их свадьбы я убедился в очередной раз, что женщины есть женщины: Аманда подарила Эве редкой красоты серьги. Когда Пристон их примеряла, мисс Хук украдкой подмигнула мне, давая понять, что она меня немного обманула. Она не смогла удержаться и оставила кое-что из украшений, найденных на острове Грёз…

Я женился на матери Кевина. Я не стал делать генетическую экспертизу. Мне было всё равно, мой он сын или нет. Родители ведь воспитали меня, будучи точно уверены в обратном. И, несмотря ни на что, любили меня. У нас с Бэтси родилась дочь. И мы назвали её Лурдес. Теперь я был счастливым семьянином, как мой брат Пабло.

После возвращения с острова я ещё долгое время поддерживал связь с бывшими участниками. Как я и предполагал, Полли Энорт и Сэм Гелдоф стали жить вместе. А вот Йорк бросил Вудс, когда его пригласили сниматься для рекламы лекарственных препаратов и его карьера пошла вверх. Марсела и Терри вновь поженились, и на этот раз у них был настоящий медовый месяц. Я немного помог Мэттью, и он вновь стал на ноги. А я, благодаря ему, увеличил свой капитал.

В общем, у всех была нормальная жизнь, делящаяся, правда, на «до» и «после». У всех, кроме Аймана, потому что он застрелился через сутки после возвращения памяти.

У моей семьи был большой дом, хорошая машина и обеспеченное будущее (я ведь выиграл миллион баксов в нереальном шоу Эдди), мы проводили выходные с Пабло и его семьёй, у меня была прекрасная дочь Лурдес. Будучи в состоянии «между», я понял, каким идиотом я прожил тридцать восемь лет. И, когда расследование было завершено, я сдал жетон и начал новую жизнь.

И мне уже тринадцать лет каждую ночь снились настоящие цветные сны.

* * *

Медсестра неслась по коридору к кабинету заместителя главного врача:

— Доктор Паркер, доктор Паркер! С пациентом из сто пятой опять припадок!

— Чёрт подери этих психов! Да, Кэрри, подготовь-ка успокоительное, я пока с ним побеседую.

Доктор Паркер нехотя покинул свой кабинет и направился в палату номер сто пять.

— Ну, что такое сегодня? — спросил он, присаживаясь на стул у кровати пациента.

— Вы должны дать мне лодку! — мужчина протянул руку и заговорщицки улыбнулся. — А я поделюсь с вами сокровищами.

— Мистер Бэдрол, вы уже тринадцать лет изо дня в день говорите мне о кладе, который вы искали более сорока лет.

— Нет, нет, Фернандес и его шайка удрали от меня вчера. А тотемы-то остались, — безумец указал на деревянные фигурки в углу палаты, — вон под той пальмой. Если вы дадите мне лодочку, я поплыву на остров Грёз. Я теперь точно знаю, что надо делать. Вы же дадите мне лопату, правда?

— Мистер Бэдрол! — не выдержал доктор Паркер. — Вы не на острове в Карибском море!

— Нет? — на лице пациента отразилось неподдельное удивление. — А где же?

— Вы в психиатрической клинике в Луизиане, я ваш лечащий врач, моё имя Коди Паркер, а ваш бред касательно клада и тотемов…

Доктор подошёл к деревяшкам, поднял их и выбросил в окно. Они пролетели между прутьями решётки и через несколько секунд ударились о землю где-то внизу.

— Что ты наделал? Без них мне не найти клад!

Мужчина, несмотря на преклонный возраст, довольно резво кинулся на доктора. Паркер увернулся, а пациент споткнулся и растянулся на полу.

— Тише, тише… Кэрри, вы вовремя. Сделайте мистеру Бэдролу укол!

Психиатр не без труда доволок брыкающегося безумца до кровати и, уложив его на спину, зафиксировал его в таком положении.

— Вас прислал Фернандес, да? Вот сукин сын! — рычал пациент.

— Бэдрол! Вы в психушке, мать вашу! — не выдержал Паркер. — Колите, Кэрри, колите, я держу его. Вот, хорошо… Теперь будем отдыхать… Да, Кэрри, попросите дворника принести мне те деревяшки.

— Вы опять их выбросили?

Паркер развёл руками. Медсестра положила использованный шприц в карман халата, чтобы потом выбросить его, и выглянула в окно.

— Боюсь, мистер Паркер, на этот раз игрушки не выдержали. Давайте я попрошу Билла сделать ещё пару-тройку таких.

— Да, у твоего мужа руки золотые.

— После выходных принесу.

— Спасибо, Кэрри. Знаешь, я думаю, может, нам попробовать тот же метод лечения, что мы применяли к предыдущему обитателю этих стен?

— Вам понадобится разрешение мистера Харта и Бюро… Он уснёт через минуту, — шепнула медсестра. — Знаете, когда доктор Харт принял мистера Бэдрола… он сделал это по просьбе одной своей знакомой.

— Той пожилой леди, что навещает мистера Бэдрола каждый год?

— Да. И вы знаете, после её визитов он становится спокойным, прямо ручным.

— Но ведь она была здесь всего неделю назад.

— Всё дело в человеке, который приходил вчера вечером. Я дежурила. Он сказал, что приходится мистеру Бэдролу старинным приятелем, хотя у них лет двадцать разницы.

— И что нужно было этому человеку?

— Сказал, что они давно не виделись. Он произвёл впечатление приличного человека, и я его пустила.

— И что?

— Он пробыл у мистера Бэдрола не более пятнадцати минут, потом вышел, молча прошёл мимо меня — я даже сказала бы, пробежал, и весьма странно это выглядело. Я пошла в палату, мистер Бэдрол играл с тотемами и что-то монотонно приговаривал, но я не смогла разобрать ни слова. А утром началось это, — она имела в виду припадок.

— Тот человек представился?

— Да. Хойт Лори… Такое странное имя.

— Знаете, с этого дня следует прекратить какие-либо визиты к пациенту из сто пятой. За исключением той леди. Как её имя, кстати?

— Аманда Хук, кажется.

— Верно… Спасибо, Кэрри. Я буду у себя в кабинете.

Коди Паркер вышел из палаты номер сто пять с табличкой «Объект находится в ведомстве ФБР».

Content

Мара Брюер
Остров искушений: Нереальное шоу

Глава 1. Кастинг

Глава 2. Участники

Глава 3. Герой

Глава 4. Правила

Глава 5. «Тигры» и «Скорпионы»

Глава 6. Бетонная башка

Глава 7. Новые подробности

Глава 8. Птичье гнездо

Глава 9. Бивен, Коготь и Клык

Глава 10. Друзья

Глава 11. Пропавшая экспедиция

Глава 12. Пленники плоти

Глава 13. Логово

Глава 14. Моё шоу

Глава 15. Последний шаг

Тринадцать лет спустя