Ардаган Эрик

Русский металл

Эрик Ардаган

Русский металл

Предуведомление N 1: данный роман является экспериментом. В чем суть эксперимента — сказано во втором предуведомлении, находящимся в тексте. Если вы, начав читать, вспомните некую фамилию — найдите ее в тексте. Рядом с этой фамилией и находится то самое второе предуведомление.

Пролог Смерть во льдах

Апрель 1848 года, пролив Виктория в Северном Ледовитом океане

По кораблю разнесся протяжный вопль, подобный крику раненого зверя в джунглях. Он звучал словно мольба о смерти. Потом вступил второй голос, третий — и в темноте зазвенел целый дьявольский хор. Когда крики стихли, настала гнетущая тишина. Однако вскоре вновь раздался вопль чьей-то измученной души, и вновь подтянулся нестройный хор безумцев. Те немногие моряки, что смогли сохранить рассудок и забаррикадировались от остальной команды, прислушивались к воплям и стонам, надеясь, что их смерть будет менее мучительной.

У себя в каюте капитан второго ранга Яков Яковлев тоже прислушался к крикам и сжал в руке кусок серебристой руды. Он поднес холодный камень к глазам, проклиная его блеск. Неизвестный минерал стал причиной многочисленных несчастий еще до того, как попал на корабль. Сначала два матроса свалились за борт вельбота, доставившего первые образцы руды, и замерзли насмерть в ледяной воде. Потом в драке с обезумевшим помощником корабельного плотника погиб еще один моряк: он получил удар ножом. Последние несколько недель больше половины членов команды медленно, но верно теряли рассудок.

Вне всякого сомнения, причиной тому послужила зимовка в замкнутом пространстве, однако и таинственный минерал также сыграл свою роль.

Размышления капитана прервал настойчивый стук в дверь. Чтобы попусту не тратить сил, он остался сидеть и отрывисто бросил:

— Да.

Дверь распахнулась настежь, и на пороге возник боцман — краснощекий мужчина невысокого роста с усталым перепачканным лицом и в грязном свитере.

— Капитан, они снова пытаются сломать баррикаду! — с сильным чухонским акцентом воскликнул он.

— Передай лейтенанту Огонькову, — ответил Яковлев, медленно поднимаясь на ноги, — пусть соберет людей.

Он швырнул камень на койку и вышел в темный затхлый коридор, едва освещенный тусклыми свечными фонарями. Где-то за грузовым люком боцман исчез, а Яковлев направился дальше. Вскоре он остановился возле высокой груды хлама, перегородившей коридор. До самого потолка были тщательно уложены корабельные орудия, бочки, ящики — в ход пошло все, чем можно забить проход и создать временную баррикаду, чтобы отгородить каюты на носу судна. По ту сторону завала раздавалось пыхтенье матросов и скрип дерева.

— Они снова принялись за свое, — проговорил невыспавшийся часовой, стоявший возле баррикады с кремневым ружьем в руках. Парню едва исполнилось девятнадцать, и неаккуратная поросль топорщилась у него на подбородке, словно кустики вереска.

— Скоро им достанется весь корабль, — усталым голосом ответил Яковлев.

Позади раздался скрип трапа, и с нижней палубы поднялись трое матросов. В коридор ворвался порыв ледяного ветра, потом кто-то плотно прикрыл люк крышкой. Тощий офицер в бушлате, лейтенант Огоньков, выступил из темноты и обратился к Яковлеву:

— Арсенал пока наш. Боцман Вилкат собирает людей в офицерской кают-компании. — Лейтенант поднял капсюльный револьвер дулом кверху и добавил: — Мы втроем решили вооружиться.

Яковлев кивнул, глядя на ружья в руках изможденных моряков.

— Спасибо, лейтенант. Стрелять только по моему приказу, — добавил он вполголоса.

Из-за баррикады раздался пронзительный вопль, сопровождаемый звоном кастрюль и сковородок. Судя по звукам, члены экипажа по ту сторону преграды окончательно утратили рассудок. Капитану даже думать не хотелось, что там сейчас творится.

— Они становятся все более агрессивными, — приглушенным голосом сказал лейтенант.

Яковлев мрачно кивнул. Принимая решение пополнить ряды арктических исследователей, он и помыслить не мог, что однажды ему придется усмирять обезумевшую команду. Благодаря живому уму и обходительности молодой офицер быстро поднимался по служебной лестнице, получая повышение за повышением, а к тридцати годам принял командование корветом флота. И вот в возрасте тридцати шести лет капитан, некогда считавшийся первым красавцем на всем флоте, в борьбе за собственную жизнь встал перед непростым выбором.

Вероятно, помешательство команды можно было объяснить естественными причинами: зимовка на борту затертого льдами судна — сама по себе тяжкое испытание. Оторванные от внешнего мира люди месяцами жили в темноте и в холоде, ютясь на нижней палубе и страдая от клаустрофобии, цинги и обморожений. Вдобавок им приходилось бороться с крысами. В таких условиях и одну зиму пережить непросто, а между тем корабль уже третий год как застрял во льдах Арктики. Запасы еды и топлива подходили к концу, люди сидели на голодном пайке. Да и смерть главы экспедиции, князя Ивана Путятина, произвела на членов команды самое гнетущее впечатление.

И все же Яковлев был уверен, что причина не только в этом. Когда помощник боцмана сорвал с себя всю одежду, прыгнул за борт и с воплями бросился бежать по снежной равнине, это еще можно было отнести на счет слабого психического здоровья. Но когда три четверти команды принялись кричать и метаться во сне, разговаривать сами с собой и видеть галлюцинации, капитан понял, что дело нечисто. Яковлев приказал перевести впавших в буйство матросов на бак и перегородить проход.

— Что-то на корабле определенно сводит их с ума, — тихо сказал Огоньков, будто читая мысли капитана.

Яковлев хотел кивнуть в ответ, но тут с вершины баррикады слетел ящик, едва не задев его по голове. Под потолком показалось бледное лицо с горящими глазами, красными в свете тусклого фонаря. Безумец мгновенно протиснулся в образовавшееся отверстие и упал уже по эту сторону заграждения. Он стремительно вскочил на ноги, и Яковлев узнал одного из кочегаров, обслуживавших паровой двигатель корабля. Тот был обнажен по пояс, хотя на корабле стоял холод. В руке безумец сжимал огромный нож, явно позаимствованный с камбуза.

— И где тут жертвенные ягнята? — воскликнул он, занося нож.

Пока он не успел нанести удар, один из моряков поднял мушкет и выстрелил кочегару в лицо. Обливаясь кровью, тот выронил нож и рухнул на палубу.

Яковлев обернулся к стоявшим позади него членам команды. Усталые, изнуренные голодом люди ждали его приказов.

— Немедленно покинуть корабль! До заката остается не меньше часа, мы успеем добраться до «Апостола». Лейтенант, доставьте в кают-компанию зимнее обмундирование и снаряжение.

— Сколько саней брать?

— Отставить сани! Упакуйте столько провизии, сколько можно унести. Снаряжение нам не понадобится.

— Так точно, — ответил Огоньков. Сделав знак двум матросам, он спустился в грузовой люк. В трюме хранились парки, теплые ботинки и рукавицы, в которых члены экипажа работали на палубе или производили вылазки. Быстро взяв несколько комплектов штормового обмундирования, моряки потащили их в сторону кают-компании на корме судна.

Яковлев отправился в свою каюту забрать компас, золотые часы и несколько писем домой. Он раскрыл судовой журнал и дрожащей рукой сделал последнюю запись, потом зажмурился, сознавая свое полное поражение, и захлопнул книгу в кожаном переплете. По традиции, журнал следовало взять с собой, однако вместо этого он запер его в ящике стола, положив на подборку дагеротипов.

В кают-компании его ждало всего одиннадцать моряков — остальные члены экипажа, в котором когда-то насчитывалось шестьдесят восемь человек, погибли или повредились рассудком. Капитан надел парку и теплые ботинки и повел своих людей наверх по трапу Откинув крышку люка, словно открыв двери ледяного ада, они поднялись на палубу и очутились на ослепительно-белом просторе.

Воющие ветра осыпали их мириадами ледяных кристалликов, безжалостно впивавшихся в кожу на страшном сорокаградусном морозе. Невозможно было рассмотреть, где льды, а где небо, где начинается верх и кончается низ. Борясь с порывами ветра, Яковлев на ощупь двинулся по заваленной снегом палубе к трапу и ступил на паковый лед.

Всего в полумиле находился второй корабль экспедиции — «Апостол», также затертый льдами. Но из-за пурги видимость не превышала нескольких ярдов. Если они не отыщут судно, то будут обречены на смерть посреди ледяной пустыни. Путь между кораблями отмечали деревянные колышки, вбитые в лед через каждые сто футов, вот только при такой погоде поиск меток становился поистине непосильной задачей.

Яковлев достал компас и взял азимут двенадцать градусов — именно там, как он знал, стоит «Апостол». На самом деле корабль находился восточнее выбранного курса, однако близость к магнитному полюсу искажала показания прибора. Моля Бога, чтобы со времени их последней вылазки лед не переместился, капитан зашагал вперед, склонившись над компасом и борясь с порывами ветра. Остальные члены команды уцепились за веревку, и группа побрела по ледяному полю, словно гигантская многоножка.

Ледяной ветер бросал острые снежинки, они безжалостно впивались в лицо, но молодой капитан шел вперед, опустив голову и не отрывая глаз от компаса. Отсчитав сто шагов, он остановился и посмотрел вокруг. К счастью, первый колышек оказался неподалеку, хотя при такой пурге его было сложно заметить. Миновав метку, Яковлев снова сверился с компасом и направился к следующему ориентиру. Вереница людей двигалась от колышка к колышку, перебираясь через наметенные сугробы, которые порой достигали тридцати-сорока футов в вышину. Яковлев старался думать лишь об этом переходе, отбросив в сторону сожаления о покинутом на волю безумцев корабле. В глубине души он понимал, что иначе было нельзя. После трех лет во льдах Арктики приоритеты поменялись — теперь надо выжить во что бы то ни стало.

И вдруг раздался внезапный грохот, едва не убивший его надежды. Звук был такой силы, что перекрыл вой ветра. Он походил на пушечный выстрел, только капитан понял сразу: это трещит под ногами лед, многометровые слои которого постоянно находятся в движении, то сжимаясь, то расширяясь.

С тех пор, как в сентябре 1846 года оба судна экспедиции застряли во льдах посреди огромной ледяной равнины под названием море Бофорта, вместе с полосой дрейфующего льда их отнесло на двадцать миль. Лето 1847 года выдалось холодным, и лед не растаял, да и нынешняя весна теплой погодой не радовала. Надежда на то, что летом корабли освободятся из ледяного плена, была совсем ничтожна. В то же время подвижки льда несли смертельную опасность, угрожая сломать корпус, словно спичечный коробок… Шестьдесят семь лет спустя Эрнест Шеклтон будет беспомощно наблюдать, как его корабль «Стойкий» сжимают и крушат льды Антарктики.

Сердце Яковлева застучало, как молот, и он пошел быстрее. Вдали снова послышался зловещий треск льда. Веревка в его руках натянулась, поскольку многие не успевали, однако темп снижать он не стал. Наконец сквозь метель проглянула темная глыба.

— Вот он! — крикнул капитан. — Шире шаг, мы почти добрались!

В едином порыве моряки бросились к цели. Взобравшись на очередной торос, они увидели «Апостол». Судно с выкрашенным черной краской корпусом и золотой каймой по краю достигало ста двух футов в длину; как размером, так и видом оно напоминало «Серафим». Хотя сейчас «Апостол» мало походил на корабль: паруса свернуты и спрятаны, корму закрывает брезентовый тент. Для утепления жилых помещений корпус засыпали снегом почти по самые поручни. Мачты и такелаж покрыты толстым слоем льда. Крепкий бомбардирский корабль стоял точно молоком облитый.

Яковлев ступил на борт и с удивлением увидел, как по обледенелой палубе снуют моряки. Подошел мичман и провел беглецов на камбуз. Пока они стряхивали снег с одежды и отогревали у плиты озябшие руки, стюард налил всем бренди. Наслаждаясь вкусом напитка и постепенно приходя в себя, капитан заметил, что корабль гудит, как потревоженный улей, — в темноте бурлила жизнь, люди громко переговаривались и перетаскивали припасы к грузовому люку. Команда «Апостола» выглядела ничуть не лучше, чем его собственные подчиненные, и производила удручающее впечатление: бледные и изможденные лица, у многих развилась цинга. Яковлев и сам потерял уже два зуба из-за дефицита витамина С, при котором гноятся десны и выпадают волосы. В экспедицию взяли запасы лимонного сока и регулярно выдавали его всем членам команды, однако со временем он утратил лечебные свойства. А когда закончилось свежее мясо, болезнь стала косить всех без разбору. Моряки прекрасно знали — если цингу не лечить, она приведет к смерти…

Наконец вышел капитан «Апостола» — несгибаемый потомок французов по имени Федор Крозье. Он был опытным полярником и провел в море большую часть жизни. Как и многие до него, Крозье пытался отыскать в неизведанных морях Арктики проход между Атлантическим и Тихим океанами. Открытие Северо-Западного прохода должно было стать, пожалуй, последним из великих морских открытий — больше белых пятен на карте не осталось. Уже десятки попыток окончились неудачей, но эта экспедиция не могла потерпеть поражение. С самого начала она будто была обречена на успех: в море вышли два корабля, оснащенные специально для арктических путешествий, а во главе стоял князь Иван Путятин, личность популярная и загадочная. Однако проход они так и не нашли. Отчаянный рывок к побережью Северной Америки, предпринятый на излете полярного лета, уже не спас их — было слишком поздно, и лед сковал беззащитные корабли в открытом море. Вскоре после этого умер Путятин. Теперь же упрямый Крозье решил вывести остатки экспедиции на Большую землю и превратить позорное поражение в победу.

— Вы покинули «Серафим»? — прямо спросил он у Яковлева.

Молодой капитан коротко кивнул.

— Остальные члены команды совсем лишились рассудка.

— Я прочел письмо, в котором вы описывали свои злоключения. Весьма странная вышла история. У пары моих людей тоже был нервный срыв, но чтобы вся команда…

— Это чертовски странно, — ответил Яковлев, испытывая крайнюю неловкость. — Я рад, что нам удалось ноги унести из этого бедлама.

— Теперь они обречены, — пробормотал Крозье. — Хотя кто знает, сможем ли мы избегнуть той же участи.

— Паковый лед трескается.

Крозье кивнул. Ледяные поля постоянно трескались под действием внутренних процессов. Хотя большая часть подвижек происходит осенью и в начале зимы, когда море замерзает, весенний лед также опасен — в нем образуются расщелины и проталины.

— Корпус так и трещит, — заметил Крозье. — Боюсь, корабль не выдержит давления льдов. Я велел перенести запасы провизии на лед и спустить оставшиеся шлюпки. Похоже, придется покинуть оба судна гораздо раньше, чем мы рассчитывали, — добавил он, содрогнувшись. — Остается уповать на Господа и молиться, чтобы шторм утих до того, как мы покинем судно.

После скудной трапезы, состоявшей из консервированной баранины с пастернаком, Яковлев и остатки его команды приняли участие в выгрузке провианта на лед. Громовые раскаты стали реже, хотя порой и заглушали вой ветра. Внутри «Апостола» моряки напряженно внимали скрипам и стонам деревянного корпуса судна, сжимаемого льдами. Когда последний ящик спустили на лед, люди забились в темный трюм, отчаянно надеясь на лучшее.

Следующие сорок восемь часов они прислушивались к треску коварного льда, моля Бога о том, чтобы корабль уцелел. Однако надежды их рухнули в один миг, когда раздался громкий хруст дерева. Прочное судно вытолкнуло наверх, потом оно завалилось набок, и корпус лопнул, как воздушный шар. К счастью, пострадавших было всего двое, однако корабль было уже не спасти. «Апостолу» предстояло сойти в ледяную могилу, лишь дата погребения оставалась пока неизвестной.

Крозье эвакуировал команду и погрузил провиант на три спасательные шлюпки, поставленные на полозья, чтобы легче было тащить их по льду. Предвидя подобный исход экспедиции, за последние девять месяцев Крозье и Яковлев доставили к ближайшему берегу несколько шлюпок с припасами. Запас продовольствия на Земле Короля Уильяма очень пригодился бы оставшимся без крова морякам. Но чтобы добраться до него, изможденной команде предстояло пройти тридцать миль по ледяным торосам.

— Мы можем отбить «Серафим», — предложил Яковлев, вглядываясь в облепленные толстым слоем льда мачты своего бывшего судна.

— Люди слишком истощены, чтобы сражаться друг с другом и со стихией, — ответил Крозье. — Несомненно, «Серафим» либо пойдет на дно вслед за «Апостолом», либо так и останется в чертовом ледяном плену.

— Да смилостивится над ними Господь! — прошептал Яковлев, бросая прощальный взгляд на покинутое судно.

Разделившись на группы по восемь человек, моряки впряглись в лямки и потащили тяжелые шлюпки, словно быки — плуг. Они брели по неровному ледяному полю, направляясь к суше. К счастью, ветер стих, температура поднялась почти до минус пятнадцати. Тем не менее для голодных и замерзших людей нагрузка была практически непосильной. Они быстро начали слабеть и падать духом.

Моряки тащили и толкали неподъемный груз пять долгих дней и наконец достигли покрытого галькой пустынного острова. Земля Короля Уильяма, известная в наши дни как остров Короля Уильяма, оказалась одним из самых негостеприимных мест на планете. Растительность на продуваемом всеми ветрами острове произрастала настолько скудная, что животные избегали его. Даже неприхотливые эскимосы редко забредали в те края, потому что ни северные олени, ни тюлени там не водились.

Однако люди Крозье этого не знали. Лишь позже, совершив несколько вылазок на санях, они поняли, что это остров, а не северная оконечность континента, как повсеместно считалось в 1845 году. Крозье наверняка понял и еще одну вещь. От ближайшего человеческого жилья их отделяло около тысячи миль. Проще всего было добраться до захудалого поселения Русской Американской компании, находившегося южнее на берегу реки Бак. От южной оконечности острова до устья реки было по меньшей мере сто пятьдесят миль открытого моря, а значит, проклятые шлюпки придется тащить с собой.

Крозье дал команде несколько дней отдыха и на некоторое время увеличил скудный рацион до нормальных порций. Перед изнурительным походом нужно было основательно подкрепить силы. Ждать долго капитан тоже не мог, ведь на счету был каждый день: достичь торгового поселения следовало прежде, чем начнутся осенние метели. Бывалый моряк давно не питал никаких иллюзий: они вряд ли дойдут туда в полном составе, если вообще смогут всерьез приблизиться к цели. В лучшем случае самые выносливые успеют добраться вовремя и организуют для спасения товарищей поисковую партию. Это был их единственный шанс.

И вот опять морякам пришлось шаг за шагом тянуть шлюпки; правда, идти по гладкому льду вдоль берега было куда проще. Вскоре они с ужасом осознали, что идут по дороге смерти: ослабевшие от недоедания люди уже не справлялись с непосильными физическими нагрузками на жестоком морозе. Хуже мороза была только постоянная жажда. Горючее давно закончилось, походные плитки оказались совершенно бесполезны, и добывать питьевую воду изо льда стало сущим мучением. Моряки пытались есть снег, но несколько капель влаги лишь разжигали жажду, и потом несчастные долго не могли согреться. Так к другим недугам прибавилось обезвоживание, будто они не погибали посреди огромной ледяной равнины, а брели по пустыне Сахара. День за днем люди теряли силы и умирали. Выжившие упорно двигались на юг. Сначала они рыли неглубокие могилы, потом просто бросали умерших на льду, чтобы сберечь и без того скудные силы.

Взобравшись на покрытый снегом гребень, Яковлев поднял руку и остановился. Две упряжки по восемь человек в каждой замедлили неверный шаг, и привязанные к шлюпкам веревки провисли до земли. Тяжелая деревянная лодка, груженная припасами и снаряжением, весила более двух тысяч фунтов. Волочить ее по льду было все равно, что тащить за собой носорога. Люди в изнеможении рухнули на колени, жадно вдыхая обжигающий легкие ледяной воздух.

День выдался ясный, яркий солнечный свет заливал расстилавшуюся перед ними снежную пустыню, слепя глаза. Яковлев снял сетчатые защитные очки и обошел всех членов команды, подбадривая их и проверяя, насколько сильно люди пострадали от мороза. Он почти закончил с экипажем второй шлюпки, когда раздался крик:

— Да это же «Серафим»! Он освободился ото льда!

Яковлев повернулся и увидел, как помощник старшины указывает на линию горизонта. Моряк поспешно высвободился из упряжи, подбежал к берегу и выскочил на лед.

— Стрельцов! Стой где стоишь! — приказал Яковлев.

Но моряк его будто и не слышал. Он даже не замедлил бега, спотыкаясь и чуть не падая на неровном плавучем льду. На горизонте маячило какое-то темное пятно. Яковлев всмотрелся попристальнее и раскрыл рот от изумления. На расстоянии трех лиг четко виднелся черный корпус и прямые мачты крупного парусного судна. Это мог быть только «Серафим»!

Яковлев напряженно разглядывал судно, едва дыша. Стрельцов был прав. Корабль перемещался — видимо, он смог вырваться из ледяного плена.

Пораженный капитан шагнул к шлюпке, пошарил под сиденьем и достал складную подзорную трубу. Направив ее на темное пятно, он сразу же узнал некогда вверенное ему судно. Однако выглядело оно как корабль-призрак — паруса свернуты, палуба пуста. Интересно, а знают ли его сумасшедшие обитатели о том, что они куда-то плывут? Но радости у капитана поубавилось, когда он рассмотрел поверхность вокруг корабля. Это был сплошной лед.

— Он все еще скован льдами, — прошептал Яковлев, глядя на идущий кормой вперед корабль. В сущности, «Серафим» вместе с огромной льдиной десяти миль в длину дрейфовал в южном направлении. Шансов уцелеть у него стало чуть больше, если только напор льдов не расколет корпус судна.

Яковлев вздохнул, потом обратился к двум самым крепким членам экипажа:

— Радов, Смальцов, немедленно догоните матроса Стрельцова и приведите его обратно, — гаркнул он.

Они поднялись и бросились вслед за Стрельцовом, который уже добрался до плавучего льда и исчез за огромным торосом. Яковлев снова принялся рассматривать судно, пытаясь увидеть повреждения корпуса или хоть какие-то признаки жизни на борту. Однако расстояние было слишком велико. Капитан вспомнил о главе экспедиции Путятине, чье тело теперь лежало в трюме, обложенное льдом. «Может, этот стреляный воробей в конце концов упокоится в родной земле», — подумал Яковлев. У него-то шансов почти не осталось. Маловероятно, что он когда-либо окажется в России, живым или мертвым.

Полчаса спустя Радов и Смальцов вернулись к шлюпке. Оба смотрели себе под ноги, а один из них сжимал в руках шарф Стрельцова, которым тот раньше закрывал шею и лицо.

— Где он? — спросил капитан.

— Провалился в трещину, запорошенную снегом, — ответил Смальцов, корабельный такелажник с грустными голубыми глазами. — Мы пытались его вытащить, но он ушел под лед прежде, чем мы успели как следует ухватиться…

Он протянул капитану смерзшийся шарф — единственное, что осталось от Стрельцова.

Яковлев понял, что это уже не имеет значения. Даже если бы им удалось вытащить матроса из воды, тот умер бы раньше, чем они смогли бы достать ему сухую одежду. Стрельцову в каком-то смысле даже повезло: по крайней мере, смерть его была быстрой.

Пытаясь поскорее выбросить эту картину из головы, Яковлев сурово прикрикнул на хмурых моряков:

— Вернитесь в упряжки! Пора в путь.

Больше об этой потере они не говорили.

* * *

С каждым днем идти на юг становилось все труднее. Постепенно моряки разбились на группы в зависимости от степени выносливости. Крозье и несколько человек с «Апостола» ушли на десять миль вперед, прокладывая путь вдоль побережья. Следом шел Яковлев, за ним три или четыре группы отстающих. Они настолько ослабели от болезней и голода, что не могли поддерживать темп и фактически были обречены. Из своей команды Яковлев потерял уже троих, однако продолжал упорно идти вперед. Теперь непосильный груз тащило лишь тринадцать моряков.

Надежда на спасение оставалась, пока стояла довольно теплая и почти безветренная погода. Бураны случаются в этих широтах даже в конце весны, поэтому, увидев на западном горизонте черную гряду облаков, люди окончательно пали духом. Пронзительные ветра задули по ледяной равнине и безжалостно набросились на пологий остров. Пурга сбивала с ног, слепила глаза, и Яковлеву не оставалось ничего иного, как перевернуть шлюпку вверх дном и вместе с товарищами укрыться от непогоды под деревянным корпусом. Четыре дня кряду ветра яростно бились и стучали о дно, словно молоты. Сидя под жалкой скорлупкой практически без еды и не имея никакой возможности согреться, изможденные люди медленно умирали.

Яковлев тоже балансировал на грани забытья, чувствуя, как постепенно умирает его тело. Когда конец был уже близок, он ощутил внезапный прилив сил. Возможно, причиной тому стало любопытство. Перебравшись через тела своих товарищей, он пролез под бортом наружу, поднялся на ноги и прислонился к корпусу шлюпки. На несколько мгновений штормовые ветра утихли, и капитан спокойно стоял посреди огромной ледяной пустыни, вглядываясь в меркнущий свет сумерек. Он заставил себя поднять глаза и посмотрел вдаль в последний раз.

Корабль все еще был там. Царапая острыми мачтами горизонт, закованный в лед, «Серафим» сиял призрачным светом.

«Какую тайну ты скрываешь?» — хотел крикнуть капитан, но с пересохших губ сорвался лишь легкий шепот. Не сводя сияющих глаз с горизонта, мертвый Яковлев медленно сполз по борту шлюпки.

Напротив медленно дрейфовал «Серафим» — закованная в лед могила. Как и его экипаж, корабль вскоре падет жертвой сурового арктического климата, став последним свидетелем попытки Путятина отыскать Северо-Западный проход. С исчезновением судна канет в Лету и сага о безумной команде Яковлева. Однако капитан так и не узнал, что корабль скрывает тайну, от которой столетие спустя будет зависеть само существование человечества.

Часть I Дыхание дьявола

1

Апрель 2011 г., Внутренний проход, Британская Колумбия

Шестидесятифутовый траулер со стальным корпусом выглядел так, как, по идее, должны выглядеть все промысловые суда, хотя это редко им удается. Сети аккуратно намотаны на ролы, на палубе ничего лишнего. Корпус и надстройка тщательно очищены от ржавчины и сажи, а наиболее пострадавшие от воздействия стихий места покрыты свежей краской. Даже слегка потертые кранцы отмыты от грязи. Возможно, «Вентура» и не была самым прибыльным рыболовным судном в северных водах Британской Колумбии, однако порядок на ней поддерживался идеальный.

Опрятный внешний вид судна отражал характер владельца — добросовестного и трудолюбивого Стива Миллера. Как и его траулер, Миллер не укладывался в привычные рамки и мало походил на обычного рыбака. Устав от работы врача-травматолога в Индианаполисе, где ему приходилось латать жертв автомобильных аварий, он решил вернуться в городок своей юности на северо-восточном побережье Канады и заняться чем-нибудь другим. У Миллера был надежный банковский счет, и он любил море, поэтому промысловое рыболовство казалось идеальным вариантом. Ведя свое судно сквозь моросящий дождик этим ранним утром, Миллер был абсолютно счастлив, и на лице его сияла широкая улыбка.

В рулевую рубку заглянул встрепанный черноволосый парнишка.

— И где сегодня будет клево, капитан?

Миллер внимательно вгляделся в переднее окно, потом принюхался и заметил:

— Ну, Баки, рыба наверняка ждет нас на западном побережье острова Джил. — Он добродушно усмехнулся и добавил: — Иди-ка лучше вздремни, скоро закидывать сети.

— Конечно, шеф. Минут двадцать у меня есть?

— Я бы сказал, минут восемнадцать. — Миллер улыбнулся, бросив взгляд на морскую навигационную карту. Повернув штурвал на несколько градусов, он направил судно в пролив между двумя зелеными островками прямо по курсу. Они пересекали Внутренний проход — узкую полоску моря между Ванкувером и Джуно. Водный путь змеился мимо заросших соснами островов и навевал воспоминания о живописных фьордах Норвегии.

По Внутреннему проходу обычно курсировали круизные суда, направляющиеся на Аляску, а промысловики и туристы-любители в поисках лосося или палтуса заходили в эти воды довольно редко. Как и многие рыбаки, Миллер предпочитал более ценную нерку и ловил рыбу в узких заливах и в океане, используя кошельковый невод. Улова вполне хватало, чтобы сводить концы с концами, а о большем он и не мечтал: мало кому из здешних рыбаков удавалось разбогатеть. Благодаря тщательному планированию и энтузиазму он умудрялся оставаться в плюсе, хотя серьезными успехами похвастаться не мог. Попивая утренний кофе, Миллер смотрел на встроенный в панель управления экран радиолокатора. Приметив два судна в нескольких милях к северу, он оставил штурвал и вышел из рубки, чтобы проверить сети уже в третий раз за утро. Убедившись, что дыр нигде нет, вернулся обратно на мостик.

Баки стоял у поручня — видно, решил заменить сон перекуром. Он затянулся «Мальборо», кивнул Миллеру и посмотрел в небо. Небо скрывала пелена светло-серых облаков, и судя по их цвету, рыбакам грозил только легкий дождик. Баки вглядывался в зеленые острова на западном краю пролива Хекате. Прямо по курсу он заметил странное густое облако, клубящееся над поверхностью воды. В этих водах туман — частое явление, и все же такое образование показалось ему довольно необычным: слишком белое и плотное для морского тумана. Глубоко затянувшись в последний раз, Баки выбросил сигарету, выдохнул дым и отправился в рубку.

Миллер тоже увидел белое облако и решил рассмотреть его в бинокль.

— Вы тоже заметили, шеф? Прикольное облачко, да? — протянул Баки.

— Еще бы. Как ни странно, рядом нет судов, которые могли бы выпустить такую штуку, — ответил Миллер, пристально изучая горизонт. — Похоже, что это дым или пар. Наверное, с острова Джил ветром принесло.

— Ага, с какой-нибудь коптильни, — усмехнулся матрос, обнажив кривые зубы.

Миллер опустил бинокль и взялся за штурвал. Путь вокруг острова Джил пролегал прямо через центр облака. Миллер побарабанил пальцами по потертому деревянному колесу, но так и не стал менять курс.

Когда судно приблизилось к границе облака, Миллер взглянул на воду и удивленно поднял брови. Цвет воды резко менялся: сначала она была зеленой, потом коричневой и наконец стала темно-красной. В бурой жиже кверху брюхом плавали мертвые лососи. И тут траулер вошел в странный туман.

Люди в рубке моментально почувствовали, как изменилась температура — на них будто набросили холодное мокрое одеяло. У Миллера запершило в горле, во рту появился кислый привкус. Следом застучало в висках, и стало нечем дышать. Когда он судорожно вдохнул, колени подогнулись, перед глазами поплыли звезды. В рубку с воплем вбежал второй матрос, и Миллер позабыл о своей боли.

— Капитан… мне нечем дышать, — воскликнул краснолицый мужчина с длинными бакенбардами, хватая воздух ртом.

Глаза его выпучились, лицо посинело. Миллер шагнул к нему, но матрос потерял сознание и рухнул вниз.

Миллер отчаянно ринулся к радиопередатчику, и тут рубка завертелась у него перед глазами. Сквозь пелену он разглядел Баки, лежавшего на палубе ничком. Задыхаясь, Миллер смел попавшиеся под руку карты и карандаши и наконец схватил микрофон. Он поднес его ко рту, чтобы подать сигнал бедствия, но не смог выговорить ни слова. Упав на колени, почувствовал дикую боль, будто тело его оказалось на наковальне под ударами огромного молота. Удушье усиливалось, в глазах темнело. Миллер изо всех сил пытался не потерять сознание, однако пустота наступала со всех сторон. Он боролся до самого конца, потом глубоко вздохнул, и ледяная рука смерти прекратила его мучения.

2

— Улов на борту! — крикнула Нелли Кинжалова в сторону рубки. — Вези нас на следующее волшебное место.

Высокая и стройная девушка в бирюзовом дождевике стояла на верхней палубе судна. Ученый-океанограф, она держала в руках что-то вроде удочки с катушкой, на которую наматывала полипропиленовую леску. «Улов» на конце лески раскачивался от порывов легкого бриза. Это была не рыба, а серый пластиковый цилиндр — батометр, который позволяет брать пробы морской воды с глубины. Нелли аккуратно взяла бутыль и направилась в рубку. Под палубой громко взревели моторы, судно резко дернулось. Девушка едва устояла на ногах.

— Эй, полегче там! — крикнула она, наконец добравшись до рубки.

За штурвалом сидел ее брат, Петр Кинжалов, радостно хихикая.

— Должна же ты поддерживать форму, — ответил он. — Ты была до чертиков похожа на пьяную балерину!

Его слова еще больше разозлили Нелли, но потом она осознала комизм ситуации и весело рассмеялась.

— Тогда не удивляйся, если обнаружишь сегодня на своей койке ведро мокрых устриц!

— Не забудь полить их уксусом, — ответил Петр, сбавил скорость и сверился с навигационной картой на экране ближайшего к нему монитора. — Между прочим, это был образец 17-Ф.

Нелли вылила воду из батометра в прозрачную стеклянную трубочку и надписала заранее отпечатанную этикетку. Затем она убрала пробирку в проложенный пенопластом контейнер, в котором уже лежала дюжина других проб морской воды. Изначально экспедиция задумывалась как плановое исследование состояния планктона на южном побережье Чукотки. Затем о ней прознало Министерство рыболовства и океанов РФ и попросило продолжить забор проб воды вплоть до Ванкувера. Помимо круизных маршрутов по Внутреннему проходу также пролегали пути миграции серых и горбатых китов, вызывающих неизменный интерес морских биологов. Микроскопический планктон является ключевым звеном пищевой цепочки, поскольку им питается криль, который в свою очередь служит пищей Для усатых китов. Петр и Нелли, понимая, как важно получить полную картину экологического состояния региона, добились одобрения своего руководства из НИИ подводных исследований (НИИПИ) на расширение проекта.

— Где берем следующую пробу? — спросила Нелли, присаживаясь на деревянный табурет и глядя на волны за бортом.

Петр снова посмотрел на монитор и увидел маленький черный треугольник вверху экрана. Компьютерная программа обозначала предыдущие места забора проб и прокладывала маршрут к следующим целям.

— До цели восемь миль. Мы вполне успеем перекусить. — Он открыл холодильник и достал бутерброд с ветчиной и бутылку пива, потом поправил штурвал, чтобы судно следовало выбранным курсом.

Пятнадцатиметровый алюминиевый катер несся по водной глади прохода, как стрела. Он был выкрашен в традиционный для всех судов НИИПИ бирюзовый цвет и оснащен гидрокостюмами для погружения в холодных водах, океанографическим оборудованием и даже аппаратом для подводной съемки. Удобства здесь были самыми минимальными, зато для выполнения прибрежных научных исследований катер годился идеально.

Петр повернул штурвал вправо, стараясь держаться как можно дальше от сверкающего белого лайнера, который шел им навстречу. Высунув руку в боковое окно рубки, Петр поприветствовал туристов, и туристы принялись радостно махать в ответ.

— Да эти лайнеры тут каждый час проходят, — заметила Нелли.

— В летние месяцы здесь курсирует более тридцати судов, так что Внутренний проход здорово смахивает на платную автостраду в Нью-Джерси.

— Ты же никогда не был в Нью-Джерси.

— Ладно, — пожал плечами Петр. — Тогда на трассу Москва-Рига.

Брат с сестрой выросли в Сочи и потому очень любили море. Мать растила их в одиночку и привила своим детям интерес к морской биологии, а также научила их нырять в раннем возрасте. Хотя Петр и Нелли были разнояйцевыми близнецами, оба обладали атлетическим телосложением и страстью к приключениям. Большую часть жизни они провели в воде или рядом с ней, поэтому и в колледже решили изучать море, только в разных концах страны: Нелли получила ученую степень в Институте океанографии в Санкт-Петербурге, а Петр служил в спецчастях морской пехоты на Дальнем Востоке.

И только перед смертью мать рассказала детям об отце, который возглавлял НИИПИ и носил то же имя, что и Петр. Долгожданная встреча с совершенно незнакомым человеком положила начало теплым отношениям. Теперь брат с сестрой трудились под его руководством в отделе особых проектов НИИПИ. Это была не работа, а мечта — они могли путешествовать по всему миру, изучать океаны и разгадывать бесчисленные тайны морских глубин.

Проходя мимо рыбацкого судна, которое двигалось на север, Петр замедлил скорость, а четверть мили спустя снова прибавил оборотов. Когда катер приблизился к точке назначения, он заглушил двигатели и лег в дрейф над нужным местом. Нелли вышла на корму, достала батометр и привязала его к леске. Неподалеку вынырнули две белокрылые морские свиньи и с любопытством уставились на катер.

— Смотри, не задень дельфина, когда будешь бросать эту штуку, — заметил Петр, выходя на палубу. — Дашь по башке морской свинье — испортишь себе карму.

— А если дать по башке собственному брату?

— Тут и сравнивать нечего — для кармы это гораздо хуже! — Он улыбнулся, глядя, как морские млекопитающие исчезают под водой. Петр внимательно осмотрел водную гладь в надежде, что они вынырнут снова, и тут заметил все то же рыбацкое судно. Оно плавно сменило курс и теперь шло на юг. Петр внезапно понял, что оно ходит кругами и довольно скоро врежется в их катер.

— Давай скорей, Нелли! Похоже, парень совсем не смотрит, куда его несет.

Нелли взглянула на приближающееся судно и забросила батометр в воду. Тяжелый прибор быстро скрылся в темной воде, следом за ним ушло футов двенадцать лески. Когда она натянулась, Нелли резко дернула, и бутыль перевернулась, наполнившись подповерхностной водой. Крутя катушку, девушка поглядывала на рыбацкий траулер. Он медленно описывал дугу всего в сотне футов от них, и вот его нос нацелился прямо на катер НИИПИ.

Петр вернулся в рубку и нажал кнопку на панели управления. Из двух рупоров на носу раздался пронзительный гудок, многократно усиленный эхом. Однако траулер продолжать идти им навстречу как ни в чем не бывало. Медленно, но верно он приближался к точке рандеву с исследовательским судном.

Пока Нелли вытаскивала пробу воды, Петр мигом запустил двигатель и поднял рукоятку до упора. Катер резко рванул на несколько ярдов влево, едва разминувшись с рыбацким судном.

— Похоже, там никого нет! — крикнула Нелли. Петр тем временем повесил радиомикрофон на рычаг и кивнул.

— И на связь не выходят… Нелли, подержи-ка штурвал!

Девушка бросилась в рубку, положила пробирку с водой в контейнер и села за штурвал.

— Хочешь забраться на борт? — спросила она, угадав намерение брата.

— Да. Попробуй взять ту же скорость и подойти к ним вплотную.

Нелли погналась за траулером, следуя у него в кильватере, потом зашла сбоку. Ей стало ясно, что он движется по спирали. Прикинув траекторию, Нелли встревожилась. Прилив достиг высшей точки, и при таком курсе судно непременно врежется в остров Джил. Всего через несколько минут оно подойдет к берегу и разобьется о скалы.

— Поторопись! — крикнула она брату. — Сейчас оно врежется в берег!

Петр кивнул и жестом велел ей подвести катер еще ближе. Перебравшись через невысокие поручни на носу, он приготовился к прыжку. Нелли примерилась к скорости траулера, учла радиус разворота и подвела катер почти вплотную к борту. Когда дистанция между судами сократилась до двух футов, Петр прыгнул и приземлился на палубу рядом с ролом для сетей. Нелли сразу отошла на безопасное расстояние и теперь следовала в нескольких футах позади траулера.

Пробравшись мимо сетей, Петр бросился в рулевую рубку, где глазам его предстала страшная картина. На палубе распростерлись трое мужчин с искаженными болью лицами. Один из них уставился невидящим взглядом в пространство, сжимая в окоченевшей руке карандаш. Судя по землистому цвету кожи, рыбаки были мертвы, однако Петр все равно проверил их пульс. Он с удивлением отметил, что на телах нет никаких внешних повреждений — ни крови, ни ран. Убедившись, что людям уже не помочь, он стряхнул оторопь, твердой рукой взялся за штурвал, выровнял курс траулера, связался с Нелли и велел следовать за ним. Недоумевая, что же стало причиной смерти лежащих у его ног рыбаков, Петр направил судно в ближайший порт.

3

Сотрудник охраны президента стоял у входа и в замешательстве разглядывал шагающего по тротуару человека. Человек был невысок ростом, но шел уверенной походкой, выпятив грудь и расправив плечи. От него так и веяло силой и властностью, а рыжая шевелюра и бородка клинышком делали его похожим на петуха, важно вышагивающего по курятнику. Внимание охранника привлек не столько внешний вид мужчины, сколько огромная незажженная сигара, которая торчала у него в зубах.

— Роман, это случайно не советник президента? — спросил он своего напарника, сидевшего в караульной. Тот разговаривал по телефону и не услышал вопроса. Мужчина тем временем подошел к узкому проходу рядом с будкой.

— Добрый вечер, — решительно сказал он. — У меня назначена встреча с президентом на восемь часов.

— Будьте добры предъявить документы, — нервно проговорил охранник.

— Мне они ни к чему, — отрезал мужчина. Он остановился и вынул сигару изо рта. — Меня зовут Песков.

— Да. Но все равно надо предъявить документы, — ответил охранник, отчаянно краснея.

Песков прищурился, потом взгляд его смягчился:

— Понимаю, ты просто выполняешь свои обязанности, сынок. Позови-ка сюда начальника службы безопасности и скажи, что пришел Песков.

Не успел растерянный охранник ответить, как из караулки выглянул его напарник.

— Добрый вечер, господин советник президента. Вы снова на вечернюю встречу с президентом? — спросил он.

— И тебе доброго вечера, Роман, — ответил Песков. — Только в позднее время нам с президентом и удается поговорить.

— Пожалуйста, проходите.

Песков шагнул было вперед, потом остановился.

— Значит, у вас тут новичок, — кивнул советник президента в сторону пытавшегося его задержать охранника, потом обменялся с ним крепким рукопожатием. — Продолжай в том же духе, сынок! — сказал он и неторопливо направился к Кремлю.

Хотя Яков Песков и проработал в Москве большую часть жизни, он никогда не придерживался протокола. В высших кругах российской политической элиты отставной адмирал славился прямолинейностью, с которой долгие годы управлял НИИПИ. Песков изрядно удивился, когда президент попросил его заменить неожиданно скончавшегося кандидата на пост советника президента. Пескову не хватало политической жилки, однако он понимал, что на этой должности сможет многое сделать для защиты окружающей среды и океанов, которые так любил, и потому предложение принял.

Став советником президента, Песков изо всех сил избегал протокольных условностей и заставлял нервничать службу безопасности, которая частенько теряла его из виду. Будучи ярым поборником здорового образа жизни, Песков регулярно бегал трусцой по парку без всякой охраны. В любую погоду Песков неспешно шагал в Кремль по улице, предпочитая глоток свежего воздуха душному салону автомобиля. Он даже на собрания Госдумы добирался пешком, и сопровождавшим его сотрудникам службы безопасности приходилось изрядно попотеть, чтобы угнаться за ним.

Песков миновал еще один контрольно-пропускной пункт в западном крыле, после чего был препровожден в кабинет президента. Он вошел через северо-западную дверь, пересек застеленную синим ковром комнату и сел наискосок от президента, расположившегося за своим столом. Только тогда бывший адмирал внимательно посмотрел на главу государства и вздрогнул.

Президент Григорий Словин явно был не в форме. В прошлом независимый кандидат, слегка напоминавший Жириновского и внешностью, и характером, он выглядел так, словно неделю не спал. Под красными глазами набухли мешки, лицо посерело и осунулось. Он мрачно уставился на Пескова, и тот поразился, насколько неунывающий и улыбчивый президент стал не похож на себя.

— Григорий, ты прямо-таки горишь на работе, — озабоченно заметил Песков.

— Что поделаешь, — устало ответил президент. — У нас тут черт-те что творится.

— Я слышал в новостях, что цена на бензин взлетела до двухсот долларов за баррель. Последствия нефтяного кризиса оказались довольно болезненными.

Нефть в России закончилась еще пять лет назад. И бывшей стране-поставщику нефти и нефтепродуктов пришлось покупать нефть самой.

В ответ на санкции Запада Иран совсем прекратил поставки, а забастовка рабочих в Нигерии свела экспорт африканской нефти практически к нулю. Однако больше всего по России ударила Венесуэла — ее непредсказуемый президент внезапно приостановил поставки нефти. Цены на бензин и дизельное топливо поднялись до небес, и в стране возник острый дефицит.

— Худшее еще впереди, — заметил президент, бросил на стол конверт и жестом велел Пескову открыть его. — Письмо от премьер-министра Канады. Их парламент принял закон, направленный на сокращение выбросов парниковых газов, так что, по всей вероятности, они прикроют большую часть разработок нефтяных песков Атабаски. И поэтому премьер с прискорбием сообщает, что вплоть до решения проблемы выброса углекислого газа экспорт нефти в Россию будет приостановлен.

Песков прочел письмо и медленно покачал головой:

— Эти месторождения дают нам порядка пятнадцати процентов импорта нефти. Удар для экономики будет поистине сокрушительным.

Недавний скачок цен тяжело отозвался на России. Когда на северо-восток страны обрушились морозы, а запасы топлива иссякли, сотни людей замерзли насмерть. Авиалинии, грузоперевозчики и прочие транспортные предприятия оказались на грани банкротства, сотни тысяч людей лишились работы. Экономика страны катилась в пропасть, и общественность винила во всем правительство, которое не смогло сбалансировать спрос и предложение.

— Злиться на канадцев смысла нет, — сказал президент. — Закрыть Атабаску — жест благородный, особенно с учетом глобального потепления, которое идет значительно интенсивнее, чем прогнозировали ученые.

Песков кивнул.

— Я только что получил доклад НИИПИ. Океаны нагреваются гораздо быстрее, чем предполагалось, и так же стремительно растет уровень воды. По всей видимости, процесс таяния полярных шапок не прекратится. Представить невозможно, насколько сильно изменится климат на Земле в результате подъема уровня Мирового океана.

— Будто других проблем у нас не хватает! — пробормотал президент. — Вдобавок, мы столкнулись с потенциально необратимыми экономическими последствиями. Глобальная антиугольная кампания набирает обороты. Многие страны всерьез подумывают объявить бойкот российским и китайским товарам, если мы не перестанем работать на угле.

— Проблема в том, — заметил Песков, — что угольные электростанции, крупнейший источник парниковых выбросов, также производят половину потребляемого нами электричества. Кроме того, в России самые большие запасы угля в мире. Положение у нас почти безвыходное.

— Не уверен, что экономика страны переживет международный бойкот, — тихо ответил Словин, откинулся на спинку кресла и потер глаза. Глава государства выглядел вконец измотанным. — Боюсь, Женя, мы дошли до предела. Если срочно не предпринять правильных шагов, нам грозит не только экономическая, но и экологическая катастрофа.

Напряжение росло, проблемы накладывались одна на другую, и Песков видел, что все это уже сказывается на здоровье президента.

— Выбор нам предстоит непростой, — ответил Песков. Ему было жаль президента, которого он считал близким другом, и адмирал добавил: — Ты не сможешь справиться с этим в одиночку, Григорий.

В усталых глазах президента вспыхнул гнев.

— Может, и не смогу. Однако не моя в том вина! Мы шли к этому последние лет десять, или даже больше, и никто не нашел в себе сил действовать. Предыдущее руководство только и делало, что поддерживало нефтяные компании, а на исследования возобновляемых источников энергии шли жалкие крохи! То же самое и с глобальным потеплением. Дума был слишком озабочен защитой угольной промышленности и совершенно не думал об окружающей среде. Все отлично знали, что в один прекрасный день наша экономическая зависимость от экспортной нефти погубит нас, и вот этот день настал!

— Недальновидность прежнего руководства не подлежит сомнению, — согласился Песков. — Москва никогда не славился особым мужеством. И все же ради российского народа мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы исправить ошибки прошлого.

— Ради российского народа, — с тоской повторил президент. — И что я скажу людям? Извините, что мы прятали голову в песок? Мы верили, что нефти хватит надолго? Простите, но теперь у нас ужасающая нехватка топлива, гиперинфляция, безработица и экономический кризис? Ах да, еще весь мир хочет, чтобы мы перестали сжигать уголь, так что сидеть вам без света?

Президент в изнеможении откинулся на спинку кресла и немигающим взглядом уставился в стену.

— Чуда совершить для них я не смогу… — сказал он.

Песков долго молчал, потом тихо проговорил:

— Чуда от тебя никто и не требует, ты просто должен разделить их боль. Эту пилюлю нелегко будет проглотить, однако нам придется занять твердую позицию и отказаться от использования нефти. Когда действительно надо, люди способны вынести многое. Выложи им все как есть, Григорий, и они поддержат нас и пойдут на необходимые жертвы.

— Может, и так, — расстроенно ответил президент. — Только поддержат ли они нас, если выяснится, что уже слишком поздно?

4

Кэтрин Розье подошла к окну спальни и посмотрела на небо. С самого утра моросил мелкий дождик, которому конца не было видно. Она повернулась к другому окну и окинула пристальным взглядом залив Виктория, плескавшийся за каменной дамбой позади дома. Легкий ветерок слегка тревожил спокойную гладь акватории, отчего на волнах появлялись белые барашки. Чем не день для прогулки под парусом? Весной на северо-западном побережье Канады погода бывает и похуже.

Натянув теплый свитер и потрепанный желтый дождевик, Кэтрин спустилась вниз по лестнице. Огромный дом на берегу залива, построенный ее покойным мужем в 90-е годы прошлого века, напоминал пчелиные соты: множество просторных комнат с окнами во всю стену. Из них открывался великолепный вид на старый центр Виктории, которую Ти-Джей Розье очень любил и которой готов был постоянно любоваться. Будучи личностью неординарной, в свое время он играл ведущую роль на местной политической арене. Розье занялся политикой еще в юности, унаследовав пакет акций Канадской Тихоокеанской железной дороги. Он пользовался любовью избирателей и стал бессменным членом парламента от округа Виктория. Потом он скоропостижно скончался от сердечного приступа, однако, несомненно, был бы рад узнать, что его тридцатипятилетняя жена с легкостью победила на выборах и заняла его кресло в парламенте.

Кэтрин Розье была хрупкой, но отважной женщиной и вела свой род от первых канадских поселенцев, чем очень гордилась. Она считала, что страна нуждается в защите от чрезмерного внешнего влияния, и выступала за ужесточение иммиграционной политики, ограничение притока иностранного капитала и зарубежной собственности. И хотя местные бизнесмены не жаловали Кэтрин, многие восхищались ее мужеством, честностью и прямотой.

Выйдя через заднюю дверь, Кэтрин миновала ухоженный газон и спустилась по ступеням к массивному деревянному причалу. По пятам за ней следовал черный лабрадор, радостно виляя хвостом. У причала стояли изящная моторная яхта длиной в шестьдесят пять футов и легкий шестнадпатифутовый швертбот «Уэйфарер» с ярко-желтым корпусом. Хотя обоим судам было лет по двадцать, они находились в прекрасном состоянии: медные и деревянные детали отполированы до блеска, паруса и оснастка новые.

Услышав стук шагов по деревянному настилу, навстречу Кэтрин вышел худой седоволосый мужчина.

— Доброе утро, миссис Розье. Решили покататься на «Колумбия-Экспрессе»? — спросил он, указав в сторону яхты.

— Нет, Эдвард. Сегодня хочу походить под парусом. Надеюсь хоть немного отвлечься от политических забот.

— Прекрасный выбор! — ответил Эдвард и помог им с собакой взойти на борт. Отвязав швартовы на носу и на корме, он оттолкнул парусник от причала. Кэтрин тем временем подняла грот.

— Берегитесь грузовых судов, — напомнил ей смотритель. — Движение сегодня довольно оживленное.

— Спасибо, Эдвард. К обеду мы наверняка вернемся.

Легкий бриз быстро наполнил парус, и Розье вывела лодку в залив, не включая двигатель. Взяв к юго-западу, она обогнула паром, направляющийся в Сиэтл. Потом надела спасжилет и огляделась по сторонам. Слева раскинулся причудливый берег острова Виктория: здания начала прошлого века напоминали кукольные домики. Далеко впереди по проливу Хуан-де-Фука сплошным потоком следовали грузовые суда, некоторые сворачивали в Сиэтл, другие шли в Ванкувер. На волнах пролива Кэтрин заметила еще несколько бесстрашных яхт и рыбацких траулеров, однако места для маневра оставалось предостаточно. Мимо Розье пронесся небольшой моторный катер, и одинокий водитель uo-дружески помахал ей рукой, прежде чем скрыться вдали.

Откинувшись назад, Кэтрин вдохнула соленый воздух и подняла воротник повыше, чтобы защититься от брызг. Она направилась к группе островков к западу от Виктории, позволив «Уэйфареру» идти как ему вздумается. Мыслями она унеслась в далекое прошлое, вспоминая их с Ти-Джеем путешествие по Тихому океану. Было это лет двадцать назад на яхте гораздо больше этой. Бороздя океанские просторы, Кэтрин поняла, что одиночество приносит ей умиротворение. Она всегда считала хождение под парусом лучшим средством от стресса. Уже через несколько минут Розье почувствовала, как вода унесла все заботы и успокоила нервы. Да уж, этой стране явно нужно больше яхт и меньше психологов.

Кэтрин пересекала залив, и лодочка летела вперед на невысокой волне. Подойдя к острову Дискавери, она повернула на юго-восток и вошла в маленькую бухту, которая простиралась вдоль зеленого островка всего в милю длиной. Рядом с яхтой вынырнула небольшая стая косаток, и Розье несколько минут гналась за ними, пока животные не ушли под воду. Свернув обратно к острову, она увидела, что других судов поблизости нет, не считая моторного катера, который она уже встречала чуть раньше. Катер нарезал большие круги далеко впереди, и Розье неодобрительно покачала головой: слишком много шуму было от его мощного подвесного мотора.

Внезапно катер притормозил поблизости, и мужчина засуетился, доставая удочку. Кэтрин повернула руль и пошла левым галсом, намереваясь уйти подальше от берега. Не успела она отойти на несколько ярдов, как раздался громкий всплеск и крик о помощи.

Розье оглянулась и увидела, что мужчина барахтается в воде, отчаянно колотя руками, — верный признак того, что плавать он не умеет. Тяжелая куртка тянула его на дно, он погрузился с головой, потом снова вынырнул на поверхность. Розье резко налегла на румпель, поймала парусом порыв ветра и направила яхту к утопающему. Затем она быстро опустила грот, прошла еще несколько ярдов и остановилась борт о борт с катером.

Незадачливый рыбак оказался довольно крепким мужчиной с короткими волосами и обветренным лицом. Продолжая судорожно барахтаться, он неожиданно спокойно посмотрел на свою спасительницу, и в его пронзительном взгляде не было и тени страха. Возле леера яростно метался и лаял черный лабрадор, и мужчина недовольно поморщился.

Розье прекрасно знала, как опасны бывают утопающие для своих же спасателей, поэтому оглянулась в поисках багра. Не обнаружив его в пределах видимости, она схватила кормовой швартов и точным движением бросила его человеку за бортом. Он успел обернуть канат вокруг руки прежде, чем снова ушел под воду. Уперевшись в фальшборт ногой, Розье потащила конец, едва справляясь с тяжестью. В нескольких футах от кормы мужчина вынырнул на поверхность, тяжело дыша и хватая воздух ртом.

— Не волнуйтесь! — попыталась успокоить его Кэтрин, закрепляя конец. — Все будет хорошо.

Мужчина собрался с силами и подтянулся поближе к корме, тяжело дыша.

— Помогите забраться на борт! — отрывисто бросил он.

Не раздумывая, Розье протянула ему руку. Внезапно женщина почувствовала, что ее тащат в воду. Утопающий ловко схватил ее за запястье, обеими ногами уперся в корму и сделал резкий рывок назад. Потеряв равновесие, хрупкая женщина перелетела через леер и нырнула вниз головой.

Удивление Кэтрин сменилось шоком: вода было ледяной. Она сгруппировалась и попыталась вынырнуть на поверхность. Вот только ничего у нее не вышло.

Утопающий отпустил запястье, но вцепился ей в руку чуть повыше локтя. К ужасу Розье, он тянул ее ниже и ниже. Если бы не спасательный жилет, она ушла бы под воду гораздо глубже. Борьба шла не на жизнь, а на смерть. Вглядевшись сквозь бурлящую пелену пузырьков воздуха, Кэтрин с ужасом увидела во рту у нападающего загубник — он мог дышать под водой! Пытаясь вырваться из мертвой хватки, Кэтрин отпихнула его и ощутила под одеждой эластичную ткань.

Это же гидрокостюм… Внезапно она осознала весь ужас своего положения: ее пытаются убить!

Ощутив небывалый выброс адреналина, хрупкая женщина принялась брыкаться и молотить руками изо всех сил. Она заехала убийце локтем в лицо и выбила загубник у него изо рта. Тот ослабил хватку, и Кэтрин рванула к поверхности. Но прежде чем она успела вынырнуть, мужчина поймал ее за лодыжку, и судьба Розье была решена.

Воздух в легких кончался, однако женщина отчаянно боролась еще с минуту, и лишь потом в глазах у нее потемнело. Даже паникуя, она помнила о лабрадоре, чей встревоженный лай слышался из-под воды. Приток кислорода к мозгу прекратился, движения жертвы становились все более вялыми. Не в силах дольше задерживать дыхание, Кэтрин невольно вдохнула, и легкие заполнила ледяная соленая вода. Она еще раз судорожно попыталась вдохнуть, взмахнула руками и потеряла сознание.

Нападавший продержал безвольное тело под водой еще пару минут, потом осторожно вынырнул рядом с яхтой. Убедившись, что поблизости никого нет, он подплыл к своему катеру и взобрался на борт. Затем сбросил куртку, под которой у него оказался баллон для подводного плавания и грузовой пояс. Стащив с себя снаряжение и гидрокостюм, он переоделся в сухую одежду, запустил двигатель и быстро отошел прочь. На борту швертбота горестно лаял черный лабрадор, глядя, как его хозяйку относит течением все дальше и дальше.

Убийца безучастно посмотрел на пса, отвернулся и не спеша покинул место преступления, направившись в сторону Виктории.

5

Прибытие «Вентуры» в порт Касл-Рока вызвало всеобщий переполох. Большинство жителей одиннадцатитысячного городка знали погибших рыбаков и приходились им либо соседями, либо друзьями. Едва Петр пришвартовал траулер у причала Королевской канадской конной полиции, местные жители тут же прознали о трагедии. Члены семей погибших и сочувствующие им запрудили весь пирс, пока их не вывели за временное ограждение, водруженное здоровым, как бык, полицейским.

Под любопытными взглядами зевак Нелли привязала исследовательский катер НИИПИ рядом с траулером и присоединилась к брату. Подъехали медики и погрузили в фургон трое закрытых носилок. Полицейский провел Нелли и Петра в магазинчик рыболовных товаров неподалеку, чтобы записать показания об их ужасной находке.

— Когда вы поднялись на борт, все трое были уже мертвы?

Монотонный голос начальника полиции Касл-Рока как нельзя лучше гармонировал с его тусклым лицом. Уставившись на Петра и Нелли немигающими серыми глазами, сидевшими над носом-пуговкой и абсолютно ничего не выражающим ртом, он внимательно изучал брата с сестрой. Петр сразу понял, что перед ним типичный представитель закона, чьи непомерные амбиции никак не соответствуют занимаемой должности.

— Да. Первым делом я, разумеется, проверил пульс, однако, судя по цвету кожи и температуре тел, рыбаки умерли до того, как я взобрался на борт.

— Вы двигали тела?

— Нет. Я просто прикрыл их одеялами, когда мы подошли ближе к порту. Мне кажется, они умерли там же, где и упали.

Начальник полиции мрачно кивнул.

— Вы слышали сигналы о помощи? Там были другие суда?

— Нет, никаких сигналов не поступало, — ответила Нелли.

— Единственное судно, которое я заметил, — круизный лайнер, удалявшийся по проходу. Он был в нескольких милях к северу от нас, когда мы обнаружили «Вентуру».

Полицейский еще с минуту буравил их взглядом, потом захлопнул блокнотик, в котором что-то черкал.

— И что же, по-вашему, там произошло? — спросил он, недоуменно подняв брови.

— Думаю, патологоанатом скажет наверняка, — ответил Петр. — Хотя если вам интересно мое мнение, то, скорее всего, это отравление монооксидом углерода. Возможно, была утечка в выхлопной системе, и угарный газ скопился в рулевой рубке.

— Все они лежали на мостике, так что вполне вероятно, — кивнул начальник полиции. — Вы не чувствуете признаков отравления?

— Вроде бы нет. Я сразу открыл все люки, просто на всякий случай.

— Вы не заметили чего-нибудь еще, что может помочь следствию?

Петр задумался на минуту, потом кивнул.

— На полу возле панели управления была странная надпись.

Брови полицейского снова поползли вверх:

— Покажите.

Петр провел его и Нелли обратно на мостик «Вентуры». Рядом со штурвалом он указал носком ботинка вниз. Начальник полиции присел на корточки, недовольный тем, что упустил такую деталь при первичном осмотре места происшествия. В нескольких дюймах над палубой была едва заметная карандашная надпись. Именно там лежащий ничком человек попытался бы оставить сообщение.

Инспектор достал фонарик и осветил надпись. Дрожащей рукой было выведено одно слово: «УДУШ Г» с пробелом перед последней буквой. Полицейский поднял с пола карандаш, закатившийся в угол.

— Вероятно, он не смог дописать букву «Е». Судя по положению тела, надпись сделана капитаном, — заметил Петр. — Думаю, он упал слишком быстро и не смог дотянуться до радиопередатчика.

Полицейский недовольно пробурчал что-то себе под нос, все еще расстраиваясь, что сам не заметил надпись.

— Это еще ни о чем не говорит, может, надпись была там и раньше. — Он поднялся на ноги и уставился на Нелли и Петра. — Сами-то вы что забыли в проливе Хекате?

— Российский научный институт поручил нам изучить состояние фитопланктона вдоль Внутреннего прохода, — объяснила Нелли. — Мы берем пробы воды от Джуно до Ванкувера по просьбе Министерства рыболовства Канады.

Инспектор оглядел лодку агентства НИИПИ, потом кивнул.

— Что ж, придется вам задержаться на день-два, пока не закончится предварительное расследование. Судно можете оставить здесь же — это муниципальный причал. В паре кварталов отсюда есть неплохой мотель. Загляните завтра часа в три пополудни ко мне в офис, машину я пришлю.

— Рады помочь следствию, — сухо откликнулся Петр, недовольный тем, что с ними обращаются как с возможными подозреваемыми.

На этом допрос был окончен. Петр с Нелли вышли из вагончика и направились к своему катеру. Внезапно раздался рев мотора: в порт влетел рабочий катер из фибергласа, почти такой же, как и у них. Скорость была слишком высока, поэтому нос крепко приложился о причал буквально через пару секунд после того, как водитель выключил двигатель. Из рубки выскочил мужчина в клетчатой рубашке, поспешно схватил конец и привязал его позади судна НИИПИ. Затем он спрыгнул на пирс и бросился бежать по деревянному настилу тяжело грохоча ботинками. Выглядел он довольно дико — искаженное лицо, взлохмаченные волосы, широко распахнутые темные глаза. Несмотря на это, было в нем что-то неуловимо привлекательное.

— Это вы, ребята, нашли «Вентуру»? — воскликнул он, пристально взглянув на Петра и Нелли. Голос был приятный, слова незнакомец проговаривал четко, что составляло резкий контраст с его всклокоченным видом.

— Да, — ответил Петр. — Я привел ее в порт.

Мужчина коротко кивнул, потом бросился к инспектору и принялся с ним спорить на повышенных тонах.

— Нам здесь явно не рады, — пробормотал Петр, перебираясь на борт катера НИИПИ. — Как думаешь, неужели все местные ведут себя как дикие гризли?

— Мы принесли в тихий сонный Касл-Рок слишком дурные вести, — ответила Нелли.

Привязав катер как следует, они забрали пробы воды и направились на север городка, который на поверку оказался не таким уж сонным. Касл-Рок переживал мини-бум — международные компании обнаружили, что глубоководный порт на юго-западе от центра при некоторых вложениях может стать крупнейшим канадским транспортным узлом к северу от Ванкувера. Недавно старый алюминиевый завод «Алькон» получил миллиардные инвестиции; лесозаготовительные предприятия и туристический бизнес также успешно развивались.

Петр и Нелли нашли транспортно-экспедиторскую контору и отправили пробы воды в лабораторию НИИПИ во Владивостоке. Потом наскоро перекусили и решили зайти на пристань, чтобы забрать кое-какие вещи с катера. Стоя на мостике, Нелли невольно принялась разглядывать «Вентуру», пришвартованную рядом с ними. Полиция закончила осмотр и уехала. Казалось, пустая палуба траулера была окутана мрачной пеленой. Петр шагнул к сестре и понял ее с полувзгляда.

— Их уже не вернуть… Трудный был день, давай-ка пойдем в мотель и ляжем спать.

— Я все думаю о том послании, которое оставил капитан. Вдруг он пытался предостеречь нас?

— Они погибли почти мгновенно. Может, это и не было посланием…

Нелли покачала головой. Она была твердо уверена, что странное слово несло гораздо больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. Однако девушка понятия не имела, что оно значит. Рано или поздно она обязательно это выяснит.

6

Ресторанчик с такой обстановкой никогда не попал бы на страницы «Архитектурного дайджеста», зато омлет с копченым лососем явно тянул на пять звезд. Посмотрев на голову лося прямо позади Нелли, Петр усмехнулся и продолжил завтрак. По стенам висело не меньше дюжины других трофеев, глядящих на посетителей твердыми стеклянными глазами.

— Насмотришься на эти морды, так и мяса в рот не возьмешь, — скривилась Нелли, кивнув в сторону оскаленной пасти гризли.

— Наверное, здешний таксидермист — самый богатый человек в городе.

— Или владелец этого заведения.

Нелли отхлебнула кофе. Входная дверь отворилась, в ресторанчик вошел высокий мужчина и направился прямо к их столику. Петр и Нелли сразу узнали в нем взволнованного владельца катера, которого видели вчера на причале.

— Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — миролюбиво спросил он.

— Конечно, садитесь, — ответил Петр, выдвигая стул для гостя. — Я Петр Кинжалов, а это моя сестра Нелли.

Приподняв одну бровь, незнакомец уставился на девушку, потом протянул руку и ответил:

— Рад знакомству, меня зовут Теренс Миллер. Мой старший брат Стив был капитаном «Вентуры».

— Примите наши соболезнования, — ответила Нелли.

Судя по всему, Миллера глубоко потрясла гибель брата.

— Стив был хорошим человеком, — заметил Теренс, и глаза его затуманились. Потом он бросил взгляд на Нелли и сконфуженно улыбнулся. — Извините за вчерашнее поведение… Когда я услышал по радио о гибели брата, то расстроился и растерялся.

— Мы все понимаем, — ответила Нелли. — Думаю, все вчера немного растерялись.

Теренс расспросил их, как именно все произошло, и Нелли рассказала, что они делали в проливе Хекате, когда наткнулись на рыбацкое судно.

— Ваш брат давно рыбачил в этих водах? — спросил Петр.

— Нет, всего пару-тройку лет. Раньше он был доктором, потом продал практику и занялся рыбной ловлей. Надо сказать, дела у него шли просто отлично, несмотря на природоохранные ограничения, наложенные на коммерческое рыболовство.

— Рыбалка — довольно странное занятие для дипломированного врача, — заметила Нелли.

— Мы с братом буквально выросли на воде. Наш отец работал инженером в местной горнодобывающей компании и был заядлым рыбаком. Мы много путешествовали, да и на лодке часто ходили. Стив обожал море — еще в старших классах устроился матросом на траулер.

— Свой траулер он держал в превосходном состоянии. Я никогда не видал на рыбацком судне такой безупречной чистоты.

— Брат шутил, что «Вентура» — гордость всего северо-западного побережья. Стив очень трепетно относился к чистоте. Нигде ни пятнышка, оборудование работало как часы. Именно поэтому в несчастный случай верится с трудом. — Теренс посмотрел в окно, однако мысли его витали где-то далеко. Затем он повернулся к Петру и тихо спросил: — Когда вы нашли судно, все были уже мертвы?

— Увы. Траулер двигался по кругу, у штурвала никого.

— Если бы Петр не перебрался на борт «Вентуры», она непременно разбилась бы о скалы возле острова Джил, — добавила Нелли.

— Спасибо вам!.. Вскрытие показало, что люди погибли от удушья. Как считает полиция, произошло отравление угарным газом. Знаете, что странно? Я внимательно осмотрел судно вдоль и поперек, однако так и не нашел, где случилась утечка!

— Двигатель располагается на корме — довольно далеко от рулевой рубки, так что ситуация действительно странная. Возможно, никакой утечки и не было — просто неудачное сочетание погодных условий и режима работы двигателя. Газ вполне мог скопиться в рубке, — предположил Петр. — И все равно подозрительно, что трое мужчин погибли так быстро.

— Всему бывает логичное объяснение, — откликнулась Нелли. — Несколько лет назад по озеру Повелл прокатилась череда загадочных смертей — отдыхающие тонули один за другим. Оказалось, выхлопные газы накапливались в кормовой части лодок, и пловцы умирали от удушья.

— Стив был таким осторожным!..

— От невидимого убийцы не уйдешь, — заметил Петр.

Теренс разнервничался и даже побледнел — разговор давался ему нелегко. Нелли налила кофе и попыталась сменить тему:

— Если мы хоть чем-нибудь можем помочь, только скажите. — В ее серых глазах светилось неподдельное участие.

— Спасибо, что попытались прийти на помощь брату и его команде, и спасибо за спасение «Вентуры»!.. — Теренс помедлил, потом все-таки решился. — Хочу попросить вас об одном одолжении. Не могли бы вы отвезти меня на то место, где нашли траулер?

— Это далеко, миль пятьдесят будет…

— Можем пойти на моем катере — он делает двадцать пять узлов. Хочу увидеть, где все случилось…

Нелли посмотрела на часы, висящие под оскаленной пастью пумы.

— До встречи с инспектором время еще есть, — заметила девушка. — Вполне можем успеть метнуться туда и обратно.

— Мне надо проверить подводный аппарат и узнать, не пришел ли ответ из лаборатории. Поезжай с мистером Миллером, а я все объясню инспектору, если вы задержитесь.

— Зовите меня Теренс, — улыбнулся их новый знакомый. — Обещаю привезти ее вовремя.

Нелли смутилась, потому что у Теренса был такой вид, будто он приглашал девушку на свидание и спрашивал разрешения у ее строгого отца.

— Займи мне там местечко под следовательской лампой, — попросила она брата. — Увидимся в три часа.

7

Теренс помог Нелли подняться на борт и быстро отдал швартовы. Когда катер отошел от причала, девушка перегнулась через рейлинг и увидела на корме логотип Министерства природных ресурсов Канады. Выйдя из порта, Теренс прибавил скорость и понесся по каналу Дугласа. Нелли зашла в рубку и опустилась на скамью рядом с креслом рулевого.

— А чем ты занимаешься в Министерстве природных ресурсов?

— Я эколог прибрежной зоны в Лесной службе Канады, — ответил Теренс, огибая груженный лесом сухогруз, и направил катер к центру канала. — В основном работаю с промышленными концернами на северном побережье Британской Колумбии. Наша база находится прямо в Касл-Роке — порт растет, так что дел полно. Наверное, по сравнению с проектами, над которыми работаете вы с братом, это просто скукота!

— Сбор проб планктона во Внутреннем проходе не настолько увлекателен, как тебе кажется, — улыбнулась Нелли.

— Я с удовольствием взглянул бы на результаты вашего исследования! Местные рыбаки несколько раз сообщали о массовой гибели морской живности, хотя документальных подтверждений пока нет.

— Всегда рада поработать с коллегой — исследование морских глубин так объединяет! — рассмеялась Нелли.

Катер шел на высокой скорости, скользя по спокойной глади извилистого канала. Поросшие густыми соснами участки суши глубоко врезались в воду, создавая живописные препятствия. Проследив путь по навигационной карте, Нелли велела Теренсу сбавить обороты при входе в пролив Хекате. Внезапно начался ливень, и на несколько минут все скрылось в серой пелене. Когда катер подошел к острову Джил, дождь почти прекратился, и видимость улучшилась до мили или двух. Нелли сверилась с показаниями радара, оглядела горизонт и убедилась, что других судов поблизости нет.

— Теперь поведу я, — сказала девушка и положила руку на рулевое колесо. Теренс пожал плечами и уступил ей кресло. Нелли повернула к острову, сбросила скорость и направилась на север.

— Мы стояли примерно вот здесь, когда в миле к северо-западу заметили «Вентуру». Она медленно входила в поворот, постепенно приближаясь к нашему траверзу. Если бы мы не убрались у нее с дороги, она непременно бы в нас врезалась.

Теренс пристально смотрел в окно, пытаясь представить, как все произошло.

— Я была на корме, брала пробу. Нам показалось, что в рулевой рубке никого нет, по радио тоже никто не отвечал. Я подвела катер поближе к «Вентуре», Петр перепрыгнул на борт. И тогда он увидел твоего брата…

Теренс кивнул, ушел на корму и уставился на воду. Снова пошел мелкий дождик, капли падали на его лицо. Нелли немного подождала, потом тихо подошла и взяла Теренса за руку.

— Мне очень жаль, что твой брат погиб…

Теренс сжал ее ладонь, но мыслями был далеко. Вдруг он прищурился, что-то заметив вдали. В нескольких десятках ярдов от них будто из ниоткуда возникло белое облако. Оно стремительно увеличивалось в размерах и почти вплотную подошло к катеру.

— Туман не бывает таким кипенно-белым! — удивилась Нелли. — И пахнет он как-то странно и едко…

Облако клубилось уже на носу катера, когда мелкий дождик перешел в ливень. Теренс и Нелли поспешили в рулевую рубку, скрываясь от потоков воды, хлынувших на палубу. Сквозь окна они увидели, как тяжелые струи сбили облако, и оно исчезло в пелене дождя.

— Вот это да! — протянула Нелли.

Теренс завел мотор, налег на рычаг газа и направился в Касл-Рок. По пути им попалось несколько мертвых рыб, плававших кверху брюхом.

— Дыхание дьявола… — пробормотал он.

— Какое дыхание?

— Дыхание дьявола, — повторил Теренс, встревоженно глядя на Нелли. — Несколько недель назад погиб местный рыбак народности хайсла. Тело прибило к одному из островов, поэтому власти считают, что он утонул, столкнувшись в тумане с каким-нибудь крупным судном. Или с сердцем плохо стало, не знаю точно…

Дождь практически перестал, однако Теренс не отрываясь смотрел на водную гладь прямо по курсу.

— Продолжай, — попросила Нелли, заметив его нерешительность.

— Сначала я не придал происшествию особого значения… Несколько дней назад брат нашел лодку и попросил доставить ее семье погибшего. Рыбак жил в деревне Китамаат, в поселении хайсла. Я выполнял для них кое-какие исследования воды, поэтому подружился с несколькими местными жителями. Так вот, дядя погибшего настойчиво повторял, что его убило Дыхание дьявола…

— Что он имел в виду?

— Якобы дьявол решил, что время рыбака пришло, и дохнул на него холодным белым облаком, которое убило и его, и все живое вокруг.

— Ага, вот откуда массовая гибель рыб и прочей морской живности!

Теренс невесело усмехнулся:

— Наверняка старик был просто пьян. И вообще, сверхъестественные силы занимают важное место в фольклоре хайсла.

— Да, похоже на бабушкины сказки, — согласилась Нелли.

Тем не менее девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Остаток пути они проделали молча, размышляя над странными словами старика-хайсла и гадая, что же они видели на самом деле.

* * *

В нескольких милях от Касл-Рока прямо у них над головой пролетел частный вертолет, направлявшийся к островку суши чуть севернее. Там находилось какое-то промышленное предприятие. На заросшем лесом берегу стоял деревянный причал, у которого были пришвартованы несколько лодок и большая роскошная яхта. На лужайке неподалеку раскинулся белый туристический тент.

— Охотничий домик для богатых и знаменитых? — спросила Нелли, кивнув в сторону шатра.

— Все гораздо обыденнее. Это опытный завод по секвестрации углерода, построенный компанией «Старк Грин». Я участвовал в утверждении площадки под строительство и нескольких инспекциях во время постройки.

— Я знаю, в чем суть метода секвестрации углерода. Образующиеся при переработке угля парниковые газы собирают и сжижают, потом закачивают глубоко под землю или под морское дно. Однако это довольно дорогой способ борьбы с загрязнением атмосферы.

— Новые квоты на парниковые газы сделали его очень востребованным. В Канаде квоты особенно дороги; многие предприятия торгуют ими, однако цены взлетели гораздо выше, чем ожидалось. Горнодобывающие и электроэнергетические компании отчаянно изыскивают менее затратные варианты. Так что если Старку удастся расширить бизнес, он заработает кучу денег на своей технологии секвестрации.

— Ты имеешь в виду магната Майкла Старка — борца за окружающую среду?

— Да, это он владеет «Старк Грин». Для многих канадцев Старк вроде культового героя: строит плотины, ветряные электростанции и станции на солнечных батареях по всей стране и при этом усиленно нахваливает водородное топливо.

— Я слышала, что для производства экологически чистой энергии он призывал строить ветряные электростанции на побережье Атлантического океана. Хотя вон та посудина вряд ли ходит на водородном топливе! — Нелли махнула рукой в сторону шикарной итальянской яхты.

— Ну нет, Старк не привык отказывать себе в роскоши, как другие «зеленые». Свои миллиарды он заработал вовсе не на спасении окружающей среды, только никого это особо не волнует. Поговаривают, что ему совершенно плевать на экологию — он просто делает на ней деньги.

— Старк в этом определенно преуспел, — заметила Нелли, разглядывая яхту. — Почему он построил завод по секвестрации именно здесь?

— Название Атабаска тебе о чем-нибудь говорит? Нефтяные пески Атабаски требуют очень много энергии для переработки сырой нефти. Побочный продукт — двуокись углерода, которая выделяется в огромных количествах. В соответствии с новой конвенцией о парниковых газах все операции по переработке нефтяного сырья пришлось бы свернуть, пока не будет решена проблема С02. И тут появляется Майкл Старк! Нефтяные компании уже начали прокладку небольшого нефтепровода от месторождений Атабаски до Касл-Рока. Старк даже убедил их построить еще один трубопровод для сжиженной двуокиси углерода.

— Я с братом видела в проливе несколько нефтяных танкеров.

— Мы изо всех сил боролись с прокладкой нефтепровода, опасаясь утечек, но тщетно. Тем временем Старк убедил правительство в том, что завод непременно должен стоять на берегу, и даже получил земельный участок от Министерства природных ресурсов…

— Какая досада, что ему отдали на растерзание этот нетронутый уголок дикой природы!..

— В министерстве тоже многие были против, однако проект утвердил сам министр. Более того, он лично будет присутствовать на сегодняшнем открытии завода и на банкете.

— А тебя, конечно, не позвали?

— Должно быть, приглашение на почте затерялось… Нет, постой-ка, его собака съела! — рассмеялся Теренс.

Нелли впервые видела его улыбающимся и поразилась неожиданной теплоте его взгляда.

Вернувшись в Касл-Рок, Теренс пришвартовался рядом с катером НИИПИ. Петр сидел в рулевой кабине, печатая что-то на ноутбуке. Заметив Теренса и Нелли, он закрыл компьютер и с мрачным видом вышел на палубу.

— Вернулись вовремя, как и обещали, — сказала Нелли, глядя на часы. — До трех еще далеко.

— Думаю, встреча с начальником полиции — меньшая из наших проблем, — ответил Петр. — Я только что получил результаты проб воды, которые мы вчера отправили в Сиэтл.

— Ты чего такой хмурый?

Петр протянул сестре распечатку и окинул взглядом залив.

— Воды прибрежной зоны якобы экологически чистого Касл-Рока смертельно опасны для всего живого…

8

Майкл Старк с самодовольным видом выпил залпом бокал шампанского «Круг Кло дю Мениль». Поставив пустой фужер на столик, он прислушался к шуму вертолета, от вращения лопастей которого заколыхался тент над головой.

— Прошу прощения, джентльмены, — перебил Старк своих собеседников низким, звучным голосом. — Это, должно быть, премьер-министр.

Пробравшись сквозь плотную группку провинциальных политиков, магнат вышел из беседки и направился к вертолетной площадке.

Старка, крупного импозантного мужчину, отличал почти глянцевый лоск. Широко поставленные глазки, зализанные назад волосы, а также неизменная ухмылка придавали ему сходство с диким кабаном. При этом двигался он на удивление плавно, почти грациозно, что резко контрастировало с его надменным видом. Это были повадки человека, который сколотил состояние, не чураясь никаких средств, будь то предательство, подкуп или шантаж.

Нищим Старк не был никогда. В свое время ему удалось весьма удачно распорядиться полученной в наследство землей. Его участком заинтересовалась гидроэнергетическая компания; взамен арендной платы он потребовал процент с дохода электростанции и ничуть не прогадал, поскольку энергетические потребности Ванкувера с каждым годом только росли. Старк делал одно вложение за другим: сначала занялся разработкой сырьевых ресурсов и скупкой буровых, потом подался в теплоэнергетику, потом построил уже свои гидроэлектростанции. Запустив массированную пиар-кампанию, он рекламировал собственные предприятия по производству возобновляемой энергии и позиционировал себя как выходца из народа, надеясь на получение выгодных госконтрактов. Поскольку «Старк Грин» была закрытой акционерной компанией, мало кто знал о том, что большую часть ее активов составляли газовые, угольные и нефтяные месторождения, а тщательно созданный Старком образ борца за чистоту окружающей среды имел мало отношения к его истинному обличью.

Старк пронаблюдал за тем, как вертолет «Сикорский» S-76 завис в воздухе, а потом опустился на широкую круглую площадку; его сдвоенный двигатель затих. Второй пилот выбрался наружу и открыл пассажирскую дверь. Низко пригнув голову и приседая под вращающимися лопастями, на землю шагнул невысокий седовласый мужчина в сопровождении двух помощников.

— Добро пожаловать в Касл-Рок и на новый завод компании «Старк Грин», господин премьер-министр! — воскликнул Старк, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Полет прошел нормально?

— Просто замечательно! Дождь перестал, и мы смогли полюбоваться чудным видом. — Канадский премьер-министр, солидный мужчина по фамилии Брюн, пожал протянутую магнатом руку. — Рад снова увидеться, Митч. Спасибо, что подбросили. Я и не знал, что вы переманили на свою сторону одного из моих служащих.

Брюн кивнул в сторону своего спутника, который вылез из вертолета и подошел к ним. У него были набрякшие веки, круги под глазами и явно обозначившаяся лысина.

— Министр природных ресурсов Джонсон сыграл далеко не последнюю роль в утверждении моего нового проекта, — просиял Старк. — Добро пожаловать, и разрешите представить вам, так сказать, готовый продукт!

Министр ресурсов пребывал в не столь радужном настроении. Он натянуто улыбнулся и ответил:

— Приятно видеть, что завод работает.

— Первый из множества заводов, и все благодаря вам! — воскликнул Старк и подмигнул премьер-министру.

— Да, ваш директор по инвестициям упоминал, что еще один завод строится под Нью-Брансуиком. — Брюн махнул рукой в сторону вертолета.

— Мой директор по инвестициям?.. — удивленно переспросил Старк.

Он обернулся к вертолету и увидел, как из него вылез еще один мужчина и потянулся, разминая затекшие члены. Прищурился на солнце, потом провел рукой по черным коротко стриженным волосам. Темно-синий костюм от хорошего портного не помог прибывшему скрыть атлетическое телосложение, зато в нем он вполне тянул на члена совета директоров. Глядя на приближающегося «директора по инвестициям», Старк изо всех сил пытался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Мистер Старк, — расплылся тот в наглой улыбке. — Я привез вам документы на подпись, прямо из Ванкувера — отторжение собственности.

Для вящей убедительности он похлопал по кожаной сумке, висевшей у него на плече.

— Превосходно, — фыркнул Старк, взяв себя в руки. Вид личного наемного убийцы, вылезающего из вертолета, в котором прибыла верхушка правительства Канады, несколько выбил его из колеи. — Пройдите в кабинет директора, я скоро подойду к вам.

Старк поспешно проводил премьер-министра к белому тенту, под которым ждали вино и закуски, а также струнный квартет, развлекавший высоких гостей в ожидании церемонии открытия. Инженер с лицом клоуна, оказавшийся директором нового предприятия, провел краткую обзорную экскурсию. Он показал посетителям две огромные насосные станции, потом несколько громадных сборных резервуаров, частично скрытых окружающими завод соснами.

— Из Альберты двуокись углерода поступает в сжиженном состоянии и помещается в резервуары, — объяснил директор. — Затем под высоким давлением она закачивается под землю прямо под нами. Мы пробурили шахту глубиной в восемьсот метров: сначала идет толстый слой покрывающей горной породы, потом губчатая осадочная порода, заполненная морской водой. Таким образом, строение грунта идеально подходит для удержания С02, и никакие утечки даже теоретически невозможны.

— А если случится землетрясение? — поинтересовался премьер-министр.

— До ближайшего разлома не меньше тридцати миль, следовательно, вероятность большого землетрясения крайне мала. К тому же на таких глубинах, где мы храним сжиженный газ, угрозы утечки в результате геологической активности практически не существует.

— А сколько именно двуокиси углерода с месторождений Атабаски поместится здесь?

— Боюсь, лишь малая доля. Нам понадобится гораздо больше заводов, чтобы утилизировать все парниковые газы с этих нефтяных песков и начать разработку месторождения в полную силу.

Пользуясь случаем, Старк сделал очередной маркетинговый ход:

— Как вам известно, из-за ужесточения норм выброса углекислого газа добычу нефти в Альберте пришлось значительно сократить. Ситуация на угольных электростанциях восточного побережья не менее плачевная. Воздействие на экономику страны окажется катастрофическим… В то же время решение проблемы прямо перед вами! Мы уже подыскали несколько участков, которые вполне подойдут для постройки подобных заводов. И теперь нам нужна лишь ваша поддержка.

— Возможно, однако идея превратить побережье Британской Колумбии в хранилище промышленных отходов Альберты не кажется мне такой уж удачной, — холодно ответил премьер-министр. Он был родом из Ванкувера и очень гордился своими корнями.

— Не забывайте про пошлину, которую Британская Колумбия получит с каждой тонны углекислого газа, перевозимой через ее границу. Часть пойдет и в федеральную казну, однако основной доход осядет именно в вашей области. Фактически перед вами — выгодный и совершенно безопасный способ увеличить благосостояние региона. К тому же вы наверняка обратили внимание и на новый порт. — Старк указал на огромное здание, разместившееся в небольшой бухте. — Для приема танкеров, перевозящих С02, мы построили крытую пристань длиной в пятьсот футов. Поставки уже начались, мы вполне готовы принимать углеродосодержащие отходы не только от промышленных предприятий Ванкувера, но и с буровых по всему побережью. Дайте нам построить такие же предприятия по всей стране, и мы позаботимся о большей части канадских государственных квот на парниковые газы. Резерв производственных мощностей этих прибрежных заводов позволит утилизировать даже российские и китайские отходы, причем за весьма умеренную плату.

Глаза политика заблестели при упоминании дополнительных доходов, которые потекут в государственную казну.

— И насколько безопасна ваша технология?

—, заметьте, это ведь не ядерные отходы. Перед вами — прототип, и вот уже несколько недель он работает совершенно безукоризненно. Господин премьер-министр, я предлагаю вам беспроигрышный вариант! Я строю и обслуживаю заводы, отвечаю за их безопасность, а правительство дает мне зеленый свет и получает огромные доходы.

— Сколько же получите с этого вы?

— Как-нибудь сведу концы с концами! — Старк разразился радостным смехом, подвывая, как гиена. — Мне нужно лишь ваше одобрение и содействие министра ресурсов при выборе площадок и прокладке трубопроводов. С этим, как я понимаю, проблем не будет, верно, министр Джонсон?

Тот посмотрел на него одновременно измученно и подобострастно:

— Полагаю, нашему взаимовыгодному союзу мало что может помешать.

— Что ж, пришлите проекты ваших предложений, мои советники их рассмотрят, — сказал Брюн. — Кстати, где тут ваше замечательное шампанское?

Группа политиков направилась к тенту, чтобы продолжить фуршет. Старк тем временем незаметно отозвал министра ресурсов в сторонку.

— Полагаю, вам уже доставили «БМВ»? — спросил он, улыбаясь, как акула.

— Благодарю вас за щедрый подарок, жена просто в экстазе. Однако впредь прошу вас делать причитающиеся мне… м-мм, вознаграждения менее заметными.

— Не беспокойтесь, деньги на офшорный счет я тоже перевел.

Джонсон пропустил это замечание мимо ушей:

— Что вы там рассказывали про новые заводы вдоль всего побережья? Мы оба прекрасно знаем, что строение грунта в этом регионе, мягко говоря, не подходит для хранения таких огромных объемов отходов. Ваш так называемый водоносный горизонт будет заполнен буквально в ближайшие месяцы.

— Этот завод проработает столько, сколько нужно, — назидательно заметил Старк. — Мы смогли решить проблему вместимости. И до тех пор, пока нас курирует та самая группа геологов из вашего Министерства ресурсов, сложностей не предвидится. За сходную плату главный геолог охотно пересмотрел свои прогнозы относительно вместимости пласта.

Старк снова усмехнулся.

Узнав о том, что в его собственном министерстве процветает коррупция, а он с этого ничего не имеет, Джонсон скривился. Он так и не мог вспомнить, в какой момент понял, что Старк окончательно прибрал его к рукам. Встретились они на хоккейном матче, когда Джонсон избирался в парламент на первый срок. В то время Старк показался ему богатым меценатом прогрессивных взглядов, пекущимся о нуждах страны. С ростом карьеры Джонсона увеличивались и взносы на его поддержку, пока однажды окончательно не стерлась черта между пожертвованием и мздой. За взносами последовали перелеты на частных самолетах, бесплатный отдых и наконец откровенные взятки звонкой монетой. Джонсон был полон амбиций, имел жену и четверых детей, которых приходилось содержать на скромную зарплату госслужащего, поэтому брал деньги Старка не раздумывая и убеждал себя в том, что лоббирование интересов магната не идет в ущерб интересам страны. Однако, став министром природных ресурсов, Джонсон увидел настоящее лицо Старка: публичный образ борца с загрязнением окружающей среды скрывал мегаломана, одержимого страстью к деньгам. На каждую ветряную электростанцию, открытую им с большой шумихой, приходилось полдюжины угольных шахт, право собственности на которые он старался не афишировать. На плечи министра легли заботы о поддержке липовых заявок на открытие рудников, поддельные экологические экспертизы, выдача регулярных правительственных субсидий на содержание и развитие предприятий Старка. И тогда взятки потекли рекой. Джонсон прикупил прекрасный дом в престижном районе Оттавы, в Роклиф-парк, и накопил на счетах достаточно денег, чтобы дать своим детям отличное образование. И все же он никогда не думал, что настолько увязнет в делах Старка. Теперь министр чувствовал — обратной дороги для него нет.

— Даже и не знаю, насколько я смогу вам помочь в этом, — проговорил он усталым голосом.

— Сделаешь все, как я велю! — прошипел Старк, сверля министра ледяным взглядом. — Иначе сгниешь в Кингстонской тюрьме!

Уверившись в лояльности министра, Старк немного расслабился и махнул рукой в сторону тента:

— Выше голову, Джонсон! Пора присоединиться к премьеру и произнести тост за богатства, которые он нам ниспошлет.

9

Клэй Зак нахально водрузил ноги на стол директора завода и небрежно листал книгу по истории освоения Дикого Запада. Заслышав гул мотора улетающего вертолета, от которого задрожали стекла панорамного окна, он поднял голову. Спустя несколько секунд в кабинет вошел Старк с недовольной гримасой на лице.

— Что ж, господин директор по инвестициям, похоже, на вертолет ты опоздал.

— Скажу тебе, паршивый выдался полет, — ответил Зак, убирая книгу в сумку. — Теснота и духота, твои политики такое там устроили… Лучше бы завел «Еврокоптер» ЕС-155. Летает он куда быстрее, чем твоя машинка. Не придется тратить кучу времени и тереться среди этих проституток… Кстати о проститутках: кажется, твой министр ресурсов тебя терпеть не может.

Старк пропустил его слова мимо ушей и уселся в кресло возле стола.

— Премьер-министр только что узнал о смерти Кэтрин Розье. Происшествие сочли несчастным случаем.

— Ну да, Розье упала за борт и утонула. Странно, что эта далеко не бедная женщина так и не научилась держаться на плаву, — ухмыльнулся Зак.

— Ты ведь не оставил улик? — приглушенным голосом спросил Старк.

Зак поморщился:

— Именно поэтому мои услуги так недешевы. Если только пес Розье не заговорит и не даст показания, никто даже не заподозрит, что это вовсе не трагическая случайность.

Зак откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

— С кончиной Кэтрин Розье закончилась и кампания против экспорта нефти и газа в Китай. — Киллер подался вперед и внимательно посмотрел Старку в глаза. — Сколько ты потерял бы на газовом месторождении Мелвилл с утверждением этого законопроекта?

Старк тоже ответил ему пристальным взглядом, но так ничего и не прочел в его глазах. Этот человек побывал во многих переделках, и теперь на его лице не отражалось ни единой эмоции. Идеальный игрок в покер. Если глаза — зеркало души, то у Зака ее просто нет, подумал магнат. С наемными убийцами опасно иметь дело, и все же этот оказался настоящим профессионалом. К тому же польза от него была огромная.

— Сумма довольно значительная, — наконец ответил Старк.

— Исходя из этого надо бы пересмотреть и мое вознаграждение.

— Получишь столько, сколько было оговорено. Половину сейчас, половину после окончания расследования. Деньги поступят на твой счет на Каймановых островах, как и ранее.

— Это лишь первое звено цепочки, — улыбнулся Зак. — Надо бы проверить, сколько у меня уже скопилось сбережений на черный день, и оттянуться месяцок где-нибудь на солнечных Карибах.

— Пожалуй, тебе действительно лучше ненадолго покинуть Канаду. — Старк помедлил, раздумывая, стоит ли рисковать. Впрочем, Зак работал без проколов, да и следы заметал отлично. Наконец он решился. — Есть еще один проект, как раз для тебя. Небольшое дельце в России. И это не работа с людьми.

— Какова цена вопроса? — поинтересовался Зак, не собираясь отказываться от заказа. Хотя он и считал Старка кретином, магнат всегда хорошо оплачивал его услуги. Да что там, он прекрасно их оплачивал!

Старк протянул ему папку:

— Почитаешь в самолете. У ворот ждет машина, водитель отвезет тебя в аэропорт.

— Отправляешь меня коммерческим рейсом? Будешь продолжать в том же духе, тебе скоро понадобится новый директор по инвестициям!

Зак поднялся и вышел из кабинета с царственным видом. Старк лишь покачал головой.

10

Лиза Белых потерла усталые глаза и снова принялась рассматривать периодическую систему элементов. Такой плакат висит в каждом кабинете химии во всех школах страны. Ученый-биохимик давно выучила таблицу Менделеева наизусть и могла бы даже перечислить элементы задом наперед, если потребуется. Теперь она пристально разглядывала плакат, надеясь на внезапное озарение — хоть что-нибудь, что направит поиски в нужную сторону.

Лиза искала надежный, долговечный катализатор, который помог бы отделить молекулу кислорода от молекулы углерода. Наконец взгляд ее остановился на сорок четвертом элементе, родии, обозначенном Rh. С помощью компьютерного моделирования она выяснила, что наиболее вероятным катализатором искомой реакции является соединение металлов. По предварительным данным, родий вполне подходил, однако он оказался совсем неэффективен, к тому же очень дорог. Проект Лизы в НИИ прикладной экологии Москвы считался нереализуемым. Возможно, он так и остался бы просто проектом, однако потенциал подобного научного открытия был огромен. Если решение существует, следует найти его во что бы то ни стало.

Глядя на характеристики родия, Лиза заметила, что предыдущий элемент имеет сходное обозначение, Ru. Задумчиво накручивая на палец прядь длинных каштановых волос, женщина произнесла вслух: «Рутений». Переходный металл, относящийся к платиновой группе. Пока работать с ним Лизе не доводилось.

— Коля! — окликнула она худощавого мужчину в лабораторном халате, сидящего за соседним компьютером. — Мы, что, до сих пор не получили образец рутения, который я заказала?

Коля Грищенко оторвался от монитора и закатил глаза:

— Лиза, рутений достать куда сложнее, чем выпросить выходной у начальства. Мне пришлось обзвонить двадцать поставщиков, и ни у кого рутения не оказалось! В конце концов мне посоветовали обратиться в геологическую лабораторию в Красноярске, они-то с нами и поделились. Стоил он дороже, чем образец родия, поэтому я заказал всего двести грамм. Сейчас схожу на склад и проверю, пришел заказ или нет.

Коля вышел из лаборатории и направился по коридору к складскому помещению, где под надежной охраной размещались особые вещества. Сидящий за зарешеченным окошком аспирант достал небольшую коробку и поставил ее на конторку. Забрав посылку, Коля вернулся в лабораторию и передал коробку Лизе.

— Повезло тебе. Образец доставили вчера.

Лиза открыла посылку и обнаружила внутри пластиковый контейнер с несколькими крошечными кусочками матового металла. Она положила один из них на предметное стекло и принялась изучать его под микроскопом. При сильном увеличении металл напоминал пушистый снежный ком. Измерив массу образца, Лиза поместила его в большую серую кювету спектрометра. К прибору были подключены целых четыре компьютера и несколько баллонов со сжатым газом. Лиза присела за клавиатуру и ввела серию команд, запустив программу испытаний.

— Думаешь получить за это билет в Стокгольм и Нобелевскую премию? — спросил Коля.

— Если опыт удастся, меня вполне устроит и билет на матч «Зенита».

Посмотрев на настенные часы, Лиза предложила:

— Может, пойдем перекусим? Результаты будут через час, не раньше.

— Ну пойдем, — ответил Коля, снимая халат и бросаясь к двери с Лизой наперегонки.

Съев бутерброд, Лиза вернулась в свой крошечный кабинет, смежный с лабораторией. Минуту спустя Коля заглянул в дверь и, вытаращив глаза, воскликнул:

— Лиза, скорей иди сюда и посмотри сама!

Белых помчалась в лабораторию. У нее сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда Коля остановился напротив спектрометра и указал на бегущие но экрану цифры и пульсирующий столбчатый график.

— Ты забыла убрать образец родия, — тихо сказал Коля. — Но взгляни-ка на результат: столько оксалата…

Лиза еще раз посмотрела на монитор и вздрогнула. В спектрометре велся подсчет молекулярного выхода продуктов реакции в присутствии катализатора. Рутений успешно разорвал связи в молекуле двуокиси углерода, заставив частицы перегруппироваться в двухуглеродное соединение под названием оксалат. Комбинация рутения и родия, в отличие от предыдущих катализаторов, позволила провести реакцию, в которой побочных продуктов не было вовсе. Лиза случайно решила загадку, над которой бились ученые всего мира!

— Глазам своим не верю, — прошептал Коля. — Каталитическая реакция просто идеальна!

У Лизы голова пошла кругом, и она в изнеможении опустилась на стул. Дважды проверив результаты, Белых так и не увидела ни одной ошибки. Наконец женщина убедилась, что попала в яблочко.

— Надо скорее сообщить Мартинову, — воскликнула она.

Доктор Герман Мартинов был директором НИИ прикладной экологии.

— Мартинову? Ты с ума сошла! Через два дня он выступает в Думе.

— Знаю. По идее, я должна сопровождать его.

— Ты просто камикадзе! — покачал головой Коля. — Если расскажешь сейчас, ему придется включить это в свой отчет, чтобы увеличить финансирование НИИ.

— Что же в этом плохого?

— А вдруг опыт не удастся повторить?! Один лабораторный тест не раскроет загадку вселенной. Прежде чем пойдем к Мартинову, давай запустим все еще разок и задокументируем каждый шаг. Подожди хотя бы, пока он выступит со своим докладом, — попытался убедить ее Коля.

— Пожалуй, ты прав. На всякий случай проведем эксперимент еще несколько раз в разных условиях. Единственное, что нас ограничивает, — малое количество рутения.

— Думаю, это меньшая из наших проблем, — ответил Коля и, к сожалению, оказался прав.

11

Самолет авиакомпании «Эйр Канада» легко и плавно скользил в небе над Онтарио. Сквозь крошечные иллюминаторы салона первого класса земля казалась огромным зеленым лоскутным одеялом. Однако Зака больше интересовали стройные ножки юной стюардессы, развозящей напитки, нежели вид из окна. Девушка поймала его пристальный взгляд и подала мартини в пластиковом стаканчике.

— Последний, — задорно улыбнулась она. — Совсем скоро мы будем в Торонто.

— Последний — самый сладкий, — усмехнулся Зак.

В слаксах цвета хаки и синем спортивном пиджаке он выглядел как типичный менеджер по продажам, летящий на очередную конференцию. На деле все было совсем иначе.

Единственный сын пьющей матери-одиночки, особо не принимавшей участия в его воспитании, Зак вырос в трущобах Садбери, в провинции Онтарио. В пятнадцать он бросил школу и устроился на никелевый рудник. Тяжелый физический труд помог ему приобрести силу и выносливость, которые не подводили его и двадцать лет спустя. Карьера шахтера закончилась довольно быстро: Зак совершил свое первое убийство, проломив череп горняку за нелестные высказывания о его матери.

Ему пришлось спешно покинуть Онтарио и озаботиться новыми документами. Зак подался в Ванкувер, где занялся торговлей наркотиками. Благодаря физической силе и крутому нраву он стал наемным убийцей на службе у местного метамфетаминового короля по кличке Швед. Деньги потекли рекой, однако Зак распорядился ими с умом. Он занялся самообразованием: читал все подряд, засел за экономику и финансы. В отличие от своих подельников, Зак не тратил нажитые неправедным путем деньги на продажных женщин и спортивные машины — он ловко вкладывал средства в акции и недвижимость.

Впрочем, выгодная карьера наркоторговца тоже оказалась недолгой. Конец ей положила не полиция, а конкуренты из Гонконга, решившие расширить свой рынок сбыта.

Во время ночной сделки в ванкуверском Стенли-парке всю банду Шведа расстреляли в упор. Спасся один Зак — он вовремянырнул в густые кусты.

Зак долго ждал шанса отомстить, неделями наблюдая за роскошной яхтой, арендованной китайским синдикатом для своих главарей. Он вспомнил навыки шахтера, собрал бомбу с часовым механизмом и превратил судно конкурентов в огненный шар. Любуясь взрывом с безопасного расстояния, Зак заметил, что ударной волной выбросило в воду какого-то отдыхающего с соседней яхты. Зак понял, что полиция вряд ли станет тщательно расследовать гибель банды наркоторговцев, в то время как смерть богатого бизнесмена привлечет ненужное внимание. Поэтому он поспешил выудить бесчувственное тело из воды и дождался, пока человек придет в себя.

Благодарность Майкла Старка не знала границ.

— Вы мне жизнь спасли! — воскликнул он, откашлявшись и отплевавшись от морской воды. — Я хочу вас наградить!

— Лучше возьмите меня на работу, — ответил Зак.

Много лет спустя, вспоминая историю их знакомства, Зак долго смеялся. Даже Старк оценил иронию ситуации. Магнат восхитился диверсионными навыками бывшего горняка и нанял его в качестве высокооплачиваемого убийцы. Разумеется, Старк прекрасно отдавал себе отчет в том, что преданность Зака основывается исключительно на деньгах, и всегда держал ухо востро. В свою очередь, киллера вполне устраивала жизнь волка-одиночки. Получая высокую плату за свои услуги, он никогда не упускал случая покуражиться над богатым и влиятельным работодателем.

Самолет приземлился в международном аэропорту Торонто «Пирсон» с опережением графика. Зак прогнал дремоту, навеянную выпитым в полете мартини, покинул салон первого класса и направился к стойке службы проката. Взяв ключи от бежевого четырехдверного седана и забрав багаж, он направился на юг вдоль западного берега озера Онтарио. Преодолев семьдесят миль по магистрали, проходившей вдоль прибрежной полосы, наемный убийца свернул под знак с надписью «Ниагара». В миле от знаменитого водопада Зак проехал по Радужному мосту и, показав на таможне фальшивый канадский паспорт, очутился на территории штата Нью-Йорк.

Свернув на юг, он вскоре добрался до Буффало, где легко отыскал аэропорт и успел на рейс до Москвы. Салон оказался наполовину пуст. В этот раз Зак летел под другим именем, уже по российскому паспорту, тоже, впрочем, фальшивому. В сумерках самолет пролетел над Москвой-рекой и сел в Шереметьево. Зак впервые посетил столицу России, поэтому добросовестно высматривал городские достопримечательности, расположившись на заднем сиденье такси. Глядя на мигающие красные огоньки на верхушке памятника Петру Первому, он лениво размышлял о том, как отнесся бы к помпезному обелиску сам Петр.

Зак остановился в гостинице, поднялся в номер и внимательно изучил папку Старка, потом сел в лифт и отправился в бар-ресторан на первом этаже. Выбрав отдельную кабинку в самом углу, заказал мартини и посмотрел на часы. В четверть восьмого к нему подошел худощавый мужчина с растрепанной бородой.

— Мистер Иванс? — спросил он, нервно оглядывая Зака.

Тот изобразил некое подобие улыбки:

— Да, присаживайтесь.

— Я Грищенко. Коля Грищенко из Лаборатории прикладной экологии НИИПЭ, — тихо представился он, тревожно посмотрел на Зака, потом глубоко вздохнул и нерешительно сел за стол.

12

Вскоре после встречи президента с Песковом случилось чудо: канадский премьер-министр прислал еще одно письмо, в котором предлагался возможный выход из набирающего обороты кризиса. В прошлом году далеко на севере Арктики были обнаружены крупные залежи газа. По предварительным прогнозам, участок в проливе Вайкаунт-Мелвилл вполне мог оказаться богатейшим в мире месторождением природного газа. Частная фирма, совершившая это открытие, уже отправила в пролив целую флотилию танкеров для транспортировки газа в Россию.

Президент только и ждал подходящего шанса, чтобы приступить к решению более глобальных задач. Несмотря на несколько завышенную цену, соответствующие соглашения были незамедлительно подписаны. Компания обещала поставить русским весь газ, который они смогут добыть. По крайней мере, такие гарантии дал некий Майкл Старк, владелец разведывательной и добывающей компании.

* * *

Проигнорировав экономических и политических советников, убеждавших повременить с принятием решения, президент незамедлительно обратился к согражданам. Он выступил по телевидению с официальным заявлением, в котором изложил общественности свои далеко идущие планы. Трансляция велась прямо из Кремля.

— Дорогие сограждане! Над Россией нависла серьезная угроза, — торжественно объявил президент, постаравшись убрать из голоса все нотки обычного для него оптимизма. — В то время как на страну надвигается энергетический кризис, экологический кризис ставит под угрозу само наше существование! Зависимость от экспорта нефти привела как к экономическим последствиям, которые все вы уже ощутили на себе, так и к увеличению объема выбросов парниковых газов. По свидетельствам ученых, мы проигрываем в битве с глобальным потеплением! В целях обеспечения национальной безопасности, а также для спасения всего мира, к 2025 году Россия должна достичь углеродной нейтральности. Некоторые сочтут такую меру слишком радикальной или даже невыполнимой. Однако другого выхода у нас нет. Сегодня я обращаюсь к частным компаниям, к научным и правительственным учреждениям с просьбой бросить все силы на исследовательские работы и изыскать методы удовлетворения наших энергетических потребностей за счет альтернативных видов топлива и возобновляемых источников энергии. Нефть не должна быть и не будет тем топливом, от которого зависит экономика России! В ближайшее время Дума рассмотрит проект финансирования новых исследований и технологий.

Я уверен, что, поставив перед собой правильные задачи и выделив надлежащие ресурсы, мы вместе достигнем этой цели. Тем не менее уже сегодня следует пойти на определенные жертвы: ограничивать выбросы в атмосферу и бороться с нефтяной зависимостью, которая душит нашу экономику. В свете недавнего соглашения о поставках природного газа я предписываю в течение двух лет переоборудовать все наши угольные и нефтесжигающие электростанции для работы на газе. С удовольствием сообщаю, что президент Китая Жень согласился принять в своей стране аналогичные меры. В заключение добавлю, что в ближайшее время представлю проект, в соответствии с которым российское автомобилестроение ускорит производство транспорта, работающего на газе и электричестве. Надеюсь, подобные шаги предпримут и другие страны мира.

Настали трудные времена, но с вашей поддержкой будущее станет более безопасным! Спасибо за внимание.

Когда камеры выключили, к Словину подошел глава администрации президента Роман Медовой — невысокий лысеющий мужчина.

— Прекрасная речь,! Думаю, теперь антиугольные протесты прекратятся, фанатики хоть немного успокоятся и отменят бойкот.

— Спасибо, Роман, надеюсь, ты прав. Речь была прекрасная. Вот только никакой второй срок мне теперь уж точно не светит, — добавил президент, криво усмехнувшись.

13

Зал наводнили репортеры и зрители. Как правило, публичные слушания подкомитета по энергетике и окружающей среде Думы редко привлекали столь пристальное внимание общественности. Однако требование президента ограничить выброс парниковых газов вызвало небывалую шумиху в СМИ и подогрело интерес к работе подкомитета и предстоящему слушанию. Темой заседания стал обзор новых технологий, призванных помочь в борьбе с глобальным потеплением.

Увидев, что дверь открылась и в зал вошли восемнадцать Депутатов, толпа постепенно умолкла. Члены подкомитета поднялись на специальное возвышение, где стояли кресла. Последней в зале появилась привлекательная женщина с волосами цвета корицы. На ней был темно-фиолетовый пиджак и юбка от Прада, почти в тон ее фиалковым глазам.

Лариса Коваленко, депутат от «Единой России», посвятила всю жизнь работе в Думе, но никогда не скрывала своей женственности. Хотя ей и было за сорок, женщина одевалась модно и элегантно. Тем не менее коллеги-мужчины давно убедились, что красота и безупречный вкус ничуть не умаляют ума и профессиональных качеств Ларисы, которыми она славилась на политической арене.

Изящно покачивая бедрами, Лариса подошла к помосту и заняла место рядом с главой комитета, тучным седоволосым Депутатом-единороссом.

— Объявляю заседание открытым, — произнес председатель. — Учитывая интерес общественности к нашей теме, я опускаю вступительное слово и прошу выйти первого докладчика.

Он повернулся к Ларисе и подмигнул ей, получив в ответ улыбку. Оба Депутата много лет были добрыми друзьями, хотя и состояли в разных партиях и, в отличие от большинства членов нижней палаты, не разменивались на показные дрязги, объединив усилия во имя интересов страны.

Ведущие ученые и руководители промышленных предприятий один за другим рассказывали о поисках энергоносителей, использование которых не приводило бы к выбросу окиси углерода. Обещания их были весьма радужными, но прогнозы слишком долгосрочными: когда члены палаты спрашивали о готовности немедленно запустить производство, эксперты отвечали уклончиво.

— Массовое производство еще не отработано, — признался очередной специалист. — Даже если каждый мужчина, женщина и ребенок в стране согласятся перейти на работающие на водороде автомобили, то мы не сможем обеспечить их топливом в достаточных количествах.

— И сколько придется ждать? — спросил Депутат.

— Лет десять…

Публика неодобрительно зашумела. Примерно то же самое говорил каждый докладчик. Достижения науки и современные технологии были очень востребованы на рынке, и все же прогресс шел чрезвычайно медленно. Никакого технологического прорыва, который позволил бы откликнуться на призыв президента, не предвиделось. Спасение страны и всего мира от последствий глобального потепления откладывалось на неопределенный срок.

Наконец вышел последний докладчик — невысокий мужчина в очках, возглавлявший Лабораторию прикладной экологии университета. Лариса подалась вперед и улыбнулась Лизе Белых, занявшей место рядом с доктором Мартиновом. Едва он закончил предварительный отчет, Лариса незамедлительно перешла к вопросам.

— Доктор Мартинов, НИИПЭ идет в авангарде поисков альтернативных источников энергии. Не могли бы вы рассказать, какими из ваших наработок мы сможем воспользоваться уже в ближайшем будущем?

Мартинов утвердительно покивал, потом сбивчиво проговорил:

— Определенно, есть у нас несколько передовых исследовательских программ в области солнечной энергии, биотоплива и синтеза водорода. Однако сейчас мы не можем предоставить готового решения, способного удовлетворить новые жесткие требования президента.

Лариса заметила, что, услышав последнюю фразу Мартинова, Лиза закусила губу. Остальные члены комиссии переняли эстафету и принялись забрасывать ученого вопросами. И все же в течение часа не было сказано ничего, что тянуло бы на научное открытие. Президент рискнул, сделав ставку на ведущих ученых и инженеров, и, по всей видимости, проиграл: они так и не смогли найти путей выхода из энергетического кризиса.

Председатель объявил заседание закрытым, и журналисты быстро покинули зал, спеша подготовить материалы к печати. Лариса подошла к доктору Мартинову, поблагодарила его за доклад и поздоровалась с Лизой.

— Привет, соседка! — улыбнулась она, обнимая давнюю приятельницу и соседку по общежитию в колледже. — Я думала, ты так и сидишь в лаборатории в Новосибирске.

— Я ушла оттуда несколько месяцев назад и присоединилась к исследовательской программе доктора Мартинова. У них финансирование гораздо лучше, — пояснила Лиза. — С самого переезда в Москву собиралась тебе позвонить, но дел было по горло.

— Надо думать! К тому же после недавнего обращения президента разработки вашего НИИ приобрели особую важность.

Лиза посерьезнела и придвинулась ближе к Ларисе:

— Знаешь, мне очень нужно кое-что с тобой обсудить. Это касается моего исследования, — тихо сказала она.

— Давай поговорим сегодня за ужином. Муж заедет за мной через полчасика, и мы вместе куда-нибудь отправимся.

Лиза задумалась, потом кивнула:

— С удовольствием! Пойду пока попрощаюсь с доктором Мартиновом. А твой муж не будет против моего общества?

— Навряд ли! — рассмеялась Лариса. — Он обожает вывозить красоток в свет.

* * *

Лариса и Лиза стояли у северного входа в здание Думы, глядя, как наиболее состоятельные члены Думы и сопровождающие их лоббисты один за другим рассаживаются по лимузинам и седанам «Мерседес». Лиза немного отвлеклась на лидера партии парламентского большинства и едва не пропустила появление щеголеватого старинного кабриолета, который внезапно возник у бордюра и чуть не задел ее высоким передним крылом. Из машины выскочил крепкий черноволосый мужчина с сияющими зелеными глазами, сжал Лариса в объятиях и страстно поцеловал.

— Лиза, знакомься, — немного смущенно сказала Лариса, — мой муж, Петр Кинжалов.

Кинжалов-старший тепло улыбнулся удивленной Лизе и пожал ей руку.

— Не волнуйтесь, — рассмеялся он, — я набрасываюсь на хорошеньких женщин, только если они работают в Думе.

Лиза покраснела. По глазам Кинжалова она поняла, что человек он рисковый, но с добрым сердцем.

— Я пригласила Лизу поужинать с нами, — объяснила мужу Лариса.

— Очень рад, — кивнул Кинжалов. — Надеюсь, вы любите проехаться с ветерком.

— Вот это автомобиль! — восхищенно воскликнула Лиза. — Как же он называется?

— «Оберн Спидстер», 1932 года. Я только вчера покончил с ремонтом тормозов и решил, что неплохо бы на нем прокатиться.

Лиза посмотрела на элегантный автомобиль, выкрашенный в синий и бежевый цвета. В открытом двухместном салоне было только одно довольно узкое сиденье, задняя часть кузова сужалась, образуя классический «рыбий хвост».

— Вряд ли мы втроем здесь поместимся, — засомневалась Лиза.

— Места хватит на всех, если вы не против сесть сзади, — ответил Кинжалов. Он подошел и потянул вниз крышку багажника, под которой обнаружилось откидное сиденье для третьего пассажира.

— Нет лучшего способа повидать мир! — подмигнул ей Кинжалов и помог Ларисе забраться на переднее сиденье.

Они нырнули в поток транспорта и направились на юг. Памятники остались далеко позади, машин на дороге поубавилось, и Кинжалов вдавил педаль газа в пол. Под капотом прятался надежный и мощный двенадцатицилиндровый двигатель, и элегантный «Оберн» быстро превысил максимально допустимую скорость. Лиза радостно улыбалась, наслаждаясь порывами ветра, треплющими волосы, и как маленькая девочка махала проезжающим машинам. Лариса положила руку на колено мужа и улыбнулась: у него определенно был талант находить приключения всегда и повсюду.

Кинжалов съехал со скоростного шоссе, затем на маленьком перекрестке свернул на грунтовую дорогу, вившуюся между деревьев. Прямо на берегу реки стоял небольшой ресторанчик. Кинжалов припарковал «Оберн» и выключил мотор. В воздухе запахло приправами к блюдам из раков.

— Здесь лучшие раки со специями во всей столице! — гордо заявил Кинжалов.

Ресторанчик некогда был жилым домом, позже перестроенным в довольно простую, но уютную закусочную. Едва они присели за столик с видом на Волгу, как помещение заполнили местные завсегдатаи.

— Лариса сказала, что вы химик-исследователь в НИИПЭ, — обратился Кинжалов к Лизе, заказав пива и раков для всех троих.

— Да, я вхожу в группу ученых-экологов, работаю над проблемой глобального потепления.

— Если наскучит спокойная жизнь, приходите к нам в НИИПИ — мы занимаемся самыми современными и продвинутыми исследованиями морских глубин, — с улыбкой заметил Кинжалов. — Целая группа изучает последствия потепления океана и повышения уровня кислотности. Недавно я сам рассматривал проект по анализу уровня карбонизации Мирового океана и возможностях усиления абсорбции углерода на больших глубинах.

— В последнее время все внимание уделяется атмосферному загрязнению, поэтому я рада, что вы занимаетесь океанами. Похоже, наши исследования перекликаются: я работаю над проектом по сокращению выбросов парниковых газов и с удовольствием ознакомилась бы с выводами ваших ученых.

— Пока готов лишь предварительный отчет, и все же, возможно, он вам пригодится. Я пришлю копию или лучше сам завезу его завтра утром. Заеду по дороге в Думу, — пояснил он для Ларисы, скорчив недовольную физиономию.

— Все исполнительные ведомства обязаны согласовывать годовой бюджет, — назидательно заметила Лариса. — И особенно те из них, которыми управляют пираты.

Она звонко рассмеялась и обняла Петра, потом обратилась к подруге:

— Лиза, ты вроде хотела обсудить со мной свое исследование. Расскажи нам о нем!

Белых сделала большой глоток пива и с надеждой посмотрела на Ларису.

— Об этом не знает никто, кроме моего лаборанта. Мне кажется, я сделала очень важное научное открытие. — Лиза говорила шепотом, словно боялась, что ее услышат другие посетители ресторанчика.

— И что же это за открытие? — поторопила ее заинтригованная подруга.

— В моем исследовании производится манипуляция с углеводородами на молекулярном уровне. Мы обнаружили один сильный катализатор, который позволит осуществить искусственный фотосинтез в массовых масштабах!

— Ты хочешь сказать, вы повторите то же самое, что делают растения? Будете превращать свет в энергию?

— Ну да, ты еще помнишь уроки ботаники. На всякий случай поясню подробнее. Видишь вон тот цветок? — Лиза указала на большой папоротник, висевший в вазоне рядом с окном. — Он улавливает энергию солнца, берет из почвы воду, из воздуха — углекислый газ и производит углеводы, благодаря которым и растет. Единственным побочным продуктом реакции является кислород, а им дышат все остальные существа на планете. В этом вся суть фотосинтеза.

— И все же реакция настолько сложная, что пока ученые не смогли воспроизвести ее своими силами, — добавил заинтересовавшийся разговором Кинжалов.

Лиза умолкла, дожидаясь, пока официантка обслужит их и уйдет. Женщина расстелила на столе лист толстой коричневой бумаги и вывалила на него целую горку вареных раков, от которых шел пар. Друзья вооружились деревянными молоточками и приступили к еде.

— В общем, вы правы. Ученые смогли повторить некоторые фазы реакции, но не более. Процесс фотосинтеза невероятно сложен. Поэтому тысячи исследователей по всему миру, занимающиеся искусственным фотосинтезом, сосредоточивают свои усилия на каком-то одном аспекте.

— И ты в том числе? — спросила Лариса.

— Ну да, и я тоже. Наша лаборатория изучает способность растений разбивать молекулы воды на атомы. Если сможем успешно воспроизвести этот процесс (а когда-нибудь мы обязательно сможем), то получим неисчерпаемый источник дешевого водородного топлива!

— Твое открытие лежит в другой области?

— Я занимаюсь реакцией, которая называется «Фотосистема 1», и должна придумать, как расщепить углекислый газ.

— И каковы основные трудности? — спросил Кинжалов.

Лиза приступила ко второму раку, отломила клешню и высосала мясо.

— Просто объедение!.. Главная проблема заключается в том, что реакцию разложения запустить очень трудно. В природе для этого служит хлорофилл, однако в лабораторных условиях он слишком быстро разрушается. Вот я и пыталась подобрать искусственный катализатор, который помог бы разбить молекулы углекислого газа. — Лиза оторвалась от еды и тихо сказала: — И я нашла решение! Точнее, случайно на него наткнулась. Я забыла образец родия в камере для испытаний и положила туда еще один элемент под названием рутений. В сочетании со светом началась бурная реакция димеризации молекул С02 на оксалаты.

Лариса вытерла руки салфеткой и глотнула пива.

— От твоей химии у меня голова кругом, — посетовала она.

— Ты уверена, что пиво с раками здесь ни при чем? — усмехнулся Кинжалов.

— Прости, пожалуйста! Большинство моих друзей — биохимики, поэтому иногда я и за пределами лаборатории сыплю терминами, которые никому не знакомы.

— Лариса гораздо лучше разбирается в государственной политике, чем в точных науках, — продолжал поддразнивать жену Кинжалов. — Так что там у вас оказалось на выходе реакции?

— В общем, каталитическая реакция разбила углекислый газ на простые компоненты. В дальнейшем из них можно получать какое-нибудь углеродное топливо вроде этанола. Однако самая главная трудность заключалась именно в димеризации С02.

Горка раков постепенно превратилась в груду пустых панцирей и клешней. Официантка проворно убрала со стола и вскоре вернулась с кофе и лимонным пирогом.

— Ты уж извини, только я все равно не до конца тебя понимаю, — призналась Лариса за десертом.

Лиза уставилась в окно, разглядывая мигающие огни на том берегу реки.

— Я вполне уверена, что найденный мною катализатор подойдет для создания установки искусственного фотосинтеза.

— Его можно будет осуществлять в промышленных масштабах? — спросил Кинжалов.

Лиза скромно кивнула:

— Разумеется. Нужен только родий, рутений — и свет.

Лариса недоверчиво покачала головой.

— Неужели тебе удалось придумать устройство, которое превратит углекислый газ в безвредное вещество? И его можно будет внедрить на электростанциях и других промышленных предприятиях, загрязняющих атмосферу?

— Да, именно. К тому же дальнейшие перспективы еще более радужные.

— В каком смысле?

— Можно построить сотни заводов. И каждый из них будет действовать как сосновый лес!

— Значит, есть реальный шанс уменьшить уровень углекислого газа в атмосфере, — подвел итог Кинжалов.

Лиза снова кивнула, плотно сжав губы. Лариса схватила подругу за руку и крепко пожала:

— Выходит, ты нашла реальное решение проблемы глобального потепления!

Лиза смущенно покосилась на свой пирог и кивнула.

— Мой способ абсолютно надежен. Многое предстоит сделать, и все же я не вижу причин, препятствующих проектировке и постройке промышленной системы искусственного фотосинтеза в ближайшие несколько месяцев. Особенно если будут деньги и политическая поддержка, — добавила она, глядя на Ларису.

Та сидела, крепко задумавшись и забыв про десерт.

— Почему же ты ничего не сказала на сегодняшнем слушании? Почему доктор Мартинов даже не упомянул об этом?

Лиза беспомощно посмотрела на папоротник в горшке.

— Он ничего пока не знает, — тихо ответила она. — Моему открытию всего несколько дней, и я до сих пор не могу до конца поверить в то, что мне удалось совершить… Лаборант убедил меня ничего не рассказывать доктору Мартинову до его выступления — по крайней мере, не проверив еще раз. Мы боялись шумихи в СМИ…

— Пожалуй, вы правы, — согласился Кинжалов.

— У тебя есть причина сомневаться в результатах? — спросила Лариса.

Лиза покачала головой:

— Мы раз десять повторили реакцию, так что я на сто процентов уверена, что катализатор подходит.

— Пора действовать! — уверенно сказала Лариса. — Завтра же сообщи Мартинову, а я тем временем пущу слух о твоем открытии. Потом попробую организовать личную встречу с президентом.

— С президентом? — ахнула Лиза.

— Разумеется. Нам понадобится приказ главы исполнительной власти, чтобы запустить производство до того, как будет выделено финансирование. Президент прекрасно понимает, насколько остра проблема утилизации углекислого газа. Если решение уже существует, он наверняка отреагирует незамедлительно!

Лиза ошарашенно промолчала, пытаясь осознать происходящее, потом медленно кивнула.

— Ты, как всегда, права! Я завтра же расскажу обо всем доктору Мартинову.

Кинжалов уплатил по счету, и все трое двинулись к машине. Обратная дорога прошла почти в полном молчании — их мысли были поглощены огромной важностью открытия. Подъехав к дому Лизы, Лариса выпрыгнула из автомобиля и крепко обняла подругу.

— Я так тобой горжусь! Помнишь, в колледже мы все шутили про спасение мира? — улыбнулась она. — А ведь тебе это действительно удалось.

— Спасибо, что поддержала в трудную минуту, — ответила Лиза. — Спокойной ночи, Кинжалов.

— Не забудьте — завтра утром я завезу вам результаты наших морских исследований.

Едва Лариса забралась обратно в салон, Кинжалов включил первую скорость и рванул с места.

— Квартира или ангар?

— Сегодня пусть будет ангар, — ответила Лариса, крепко прижимаясь к мужу.

Кинжалов улыбнулся, направив «Оберн» к старому военному аэродрому. Поженившись, Петр и Лариса сохранили свои холостяцкие апартаменты. У Ларисы был модный городской особняк на Рублевке, однако большую часть времени она проводила в эклектичном жилище мужа.

Добравшись до аэродрома, Петр свернул на пыльную проселочную дорогу, ведущую к неосвещенному участку аэродрома. Он миновал электрический шлагбаум и подъехал к старому ангару, которому на вид было несколько десятков лет. Набрав на дистанционном пульте код, Кинжалов отключил сигнализацию, открыл боковую дверь и зажег свет. Многочисленные лампы осветили огромное пространство, похожее скорее на транспортный музей, чем на жилой дом. По центру помещения стояли десятки отполированных до блеска антикварных автомобилей. Вдоль стены на настоящих рельсах вытянулся пульмановский железнодорожный вагон. Рядом с ним — чугунная ванна с подвесным мотором и ветхий надувной плот с самодельной каютой и мачтой. Фары «Оберна» высветили два самолета, стоявшие в задней части ангара: советский «У-2» и немецкий реактивный «Мессершмит-162». Самолеты, как и другие экспонаты коллекции Кинжалова, достались ему в память о предыдущих приключениях. Даже нелепая ванна и плот напоминали о смертельной опасности и утраченной любви, и глядя на них, Кинжалов нередко задумывался о бренности бытия.

Припарковав «Оберн» рядом с «Роллс-Ройсом» «Серебряный призрак» 1921 года, который Кинжалов еще реставрировал, он выключил двигатель. Лариса дождалась, пока закроется автоматическая дверь, и спросила мужа:

— Интересно, как бы мои избиратели отнеслись к тому, что их Депутат живет в заброшенном ангаре?

— Наверняка пожалели бы тебя и как следует расщедрились! — рассмеялся Кинжалов.

Он взял жену за руку и повел в квартиру по винтовой лестнице. Воспользовавшись своим новым статусом, Лариса убедила Петра перестроить кухню и сделать еще одну комнату, в которой она могла бы работать. Однако больше ничего менять не стала — ни морские пейзажи, висевшие по стенам, ни латунные иллюминаторы, ни прочие диковинки, желая сохранить царивший здесь дух свободы и приключений.

— Думаешь, открытие Лизы позволит обратить глобальное потепление вспять? — спросила Лариса, разливая по бокалам пино-нуар с романтичным названием «Арктический туман».

— При наличии необходимых средств возможно многое. Разумеется, одно дело — лабораторные исследования, и совсем другое — запуск массового производства. Тем не менее главные трудности позади — у нас есть способ решения проблемы.

Лариса подошла к Кинжалову и подала ему бокал.

— Как только об открытии узнают, поднимется шумиха, — заметила она, уже предвидя возможные осложнения.

Кинжалов обнял жену за талию и притянул ее к себе.

— Ничего страшного, — усмехнулся он. — Впереди у нас целая ночь, а там пусть себе беснуются.

14

Подбросив Ларису к станции метро в аэропорту, откуда она могла доехать до Думы, Кинжалов направился в штаб-квартиру НИИПИ — высокое здание из стекла и бетона на берегу реки. Там он взял копию исследования уровня карбонизации Мирового океана, вернулся к машине и поехал. Стоял погожий весенний день. До изнурительного жаркого и дымного лета, когда горожане вспоминают, что столица построена на торфяных болотах, оставалось еще несколько недель. Утро выдалось теплым, но ехать с открытым верхом было пока комфортно. Кинжалов понимал, что лучше поберечь машину и поставить ее в ангар к остальным экспонатам своей коллекции, однако ему очень хотелось прокатиться на кабриолете. Старый автомобиль оказался невероятно проворен, к тому же другие водители, изумленно глазевшие на изящные линии антикварного «Оберна», оставляли ему достаточно места для маневра.

Кинжалов и сам был ходячим анахронизмом: он питал глубокую привязанность к старым самолетам и автомобилям, словно всю жизнь среди них прожил. Впрочем, почти с той же силой его влекло море и тайны подводных глубин. Петра вечно манил ветер странствий, он никогда не мог долго усидеть на одном месте. Вероятно, именно обостренное восприятие старины позволяло ему решать загадки современности, находя ответы в далеком прошлом.

Лаборатория прикладной экологии расположилась на тихой улочке рядом с парком, недалеко от ливанского посольства. Кинжалов оставил машину под окнами трехэтажного кирпичного здания, сунул папку с отчетом под мышку и направился к дверям. Охранник на входе выписал временный пропуск и объяснил, как найти кабинет Лизы на втором этаже.

Кинжалов прошел к лифту и увидел, как из него вышел уборщик, толкая перед собой тележку с мусором. Одетый в серый комбинезон широкоплечий мужчина бросил на него пронзительный взгляд и расплылся в добродушной улыбке. Кинжалов пожал плечами, зашел в лифт и надавил кнопку. Терпеливо дождавшись, пока кабина поднимется на второй этаж, он услышал тихий звон, но двери так и не открылись: мощный толчок швырнул Петра на пол.

Взрыв прогремел примерно в сотне футов, однако все здание содрогнулось, словно от сейсмического удара. Лифт завибрировал, свет замигал и погас. Потирая шишку на затылке, Кинжалов поспешно вскочил на ноги и нащупал панель управления. Ни одна кнопка не действовала, поэтому он нашарил линию стыка и с силой разжал дверные створки. Как оказалось, лифт всего на метр не доехал до нужного этажа. Петр потянулся, раздвинул внешние двери, взобрался на площадку и увидел ужасающий разгром.

Аварийная сигнализация наполняла здание пронзительным звоном и заглушала крики. В воздухе висело густое облако пыли, дышать было тяжело. Кинжалов едва различил толпу людей, поспешно продвигавшихся к ближайшей лестничной клетке. Больше всего пострадал главный коридор и выходящие в него помещения. Взрыв оказался недостаточно силен, чтобы разрушить несущие конструкции здания, и все же многие внутренние стены рухнули, а почти все окна остались без стекол. Кинжалов оглядел ближайший завал и внезапно осознал, что лаборатория Лизы находится в эпицентре взрыва.

Пробираясь по коридору, он встретил несколько отчаянно кашляющих ученых, покрытых пылью с головы до ног. На полу лежали обломки межкомнатных перегородок, окно в холле отсутствовало. Из соседнего кабинета, шатаясь, вышла бледная женщина с окровавленной рукой. Кинжалов помог ей перевязать рану платком.

— Где кабинет Лизы Белых? — спросил он.

Женщина махнула рукой в сторону зияющей дыры слева и побрела к лестнице.

Кинжалов подошел к дверному проему и шагнул внутрь. Облако густого белого дыма все еще висело в воздухе и медленно перемещалось к стене, в которой раньше было панорамное окно. С улицы доносился вой сирен на машинах «Скорой помощи».

Внутри лаборатории Кинжалов обнаружил разбитую аппаратуру и груды обломков. В торец комнаты впечаталась газовая горелка, отброшенная туда ударной волной. Дымящиеся развалины и побитые осколками стены подтвердили худшие опасения Кинжалова: взрыв действительно прогремел в кабинете Лизы. Однако потолок не рухнул, мебель почти цела — значит, заряд был не очень большой мощности. Наверняка в остальных помещениях никто не пострадал, чего не скажешь о работниках этой лаборатории.

Кинжалов быстро обыскал комнату, зовя Лизу по имени и заглядывая под завалы. Он едва не прошел мимо пыльной туфли, торчавшей из-под дверцы шкафа. Отбросив обломки в сторону, Петр обнаружил Лизу. Она лежала без движения, левая нога согнулась под странным углом, блузка вымокла от крови. Однако глаза женщины были открыты: блуждающий взгляд мало-помалу сфокусировался, и она узнала Кинжалова.

— Разве ты не знаешь, что химические опыты могут быть опасны для жизни? — вымученно улыбнулся Кинжалов.

Он ощупал окровавленное плечо Лизы и обнаружил большой кусок стекла, торчащий из руки. Осколок подался, и Кинжалов вытащил его, потом зажал рану, чтобы остановить кровотечение. Лиза слегка поморщилась и потеряла сознание.

Петр замер и другой рукой проверил пульс. В лабораторию ворвался пожарник, размахивая топором.

— Срочно врача! — закричал Кинжалов.

Пожарник недоуменно уставился на него, потом вызвал по рации помощь. Через несколько минут появилась бригада «Скорой» и принялась осматривать Лизу. Кинжалов проследил, как ее уложили на носилки, и проводил бригаду до машины.

— Хотя пульс слабый, думаю, она выживет, — обнадежил санитар, и машина умчалась в университетский медицинский центр.

Петр попытался пробраться сквозь толпу медиков и сбежавшихся зевак, и тут его остановил молодой фельдшер.

— Лучше присядьте, и дайте мне осмотреть вас, — озабоченно проговорил он, указывая на руку Кинжалова. Тот глянул на рукав и увидел, что он весь в крови.

— Ничего страшного, это не моя кровь.

Дойдя до края тротуара, Петр в испуге остановился. «Оберн» почти целиком засыпало осколками стекла. Машина была изуродована вмятинами и царапинами, кожаное сиденье изрезано щепками и обломками, решетка радиатора погнута упавшей доской, на асфальте растекалась лужа. Кинжалов посмотрел вверх и покачал головой: сам того не подозревая, он припарковался прямо под окнами лаборатории Лизы.

Петр присел на подножку и попытался взять себя в руки. Вокруг царил полный хаос. Оглушительно завывали сирены, повсюду бродили всклокоченные работники лаборатории. Из выбитых окон валил дым, хотя пожар так и не начался. Кинжалова не оставляло странное чувство, что взрыв произошел не случайно. Он поднялся на ноги, вспомнил о раненой Лизе и, оглядев изуродованный «Оберн», ощутил прилив гнева.

* * *

Стоя позади живой изгороди на другой стороне улицы, Клэй Зак с чувством выполненного долга наблюдал за царившей вокруг здания суматохой. После того как «Скорая» увезла Лизу в больницу и дым начал понемногу развеиваться, киллер направился на соседнюю улицу, где оставил взятый в прокат седан. Сняв комбинезон, он сунул его в ближайшую урну, сел в машину и не спеша поехал в Шереметьево.

15

Над спокойными водами вокруг Касл-Рока висела легкая дымка. Восточного края неба коснулись первые серые полосы, предвещавшие рассвет. Гул грузовиков на улицах городка эхом разносился по бухте, нарушая тишину раннего утра.

В рулевой рубке исследовательского судна НИИПИ Кинжалов-младший отставил кружку с кофе в сторону и завел двигатель. Бортовой дизель немедленно пробудился к жизни, и влажный воздух огласился мерным рокотом. Заметив на пристани рослую фигуру, Петр выглянул из окна.

— Смотри-ка, твой кавалер явился вовремя, — громко заметил он.

Нелли вышла из каюты, смерила брата презрительным взглядом и шагнула на корму навстречу Теренсу Мартенсу. Под мышкой он держал тяжелый чемоданчик.

— Доброе утро! — поприветствовала его Нелли. — Вижу, тебе повезло?

Теренс передал свою ношу Нелли и ступил на борт. С восхищением посмотрев на девушку, он довольно кивнул.

— Повезло нам всем, что в Касл-Роке есть такой огромный бассейн — хоть Олимпиаду проводи. Руководитель техслужбы одолжил мне анализатор в обмен на ящик пива.

— Вот она, цена науки, — глубокомысленно заметил Петр, высовываясь из рубки.

— Понятное дело, оборудование НИИПИ куда лучше, но с помощью этого прибора мы хотя бы измерим уровень pH.

— Определим навскидку, и если выяснится, что уровень pH низкий, значит, кислотность высокая. А это свидетельствуетоб увеличении количества углекислого газа в морской воде, — объяснила Нелли.

Девушка открыла чемоданчик, в котором обнаружился переносной анализатор качества воды и комплект пластиковых пробирок.

— Самое главное — подтвердить высокий уровень кислотности, о котором свидетельствуют результаты лабораторных исследований. Для этого твой анализатор вполне сгодится.

Пришедшие из Сиэтла результаты оказались шокирующими. В нескольких пробах, взятых в устье канала Дугласа, уровень pH был в триста раз ниже, чем в других образцах из Внутреннего прохода. Самые тревожные результаты показала последняя проба, которую Петр с Нелли взяли за несколько минут до того, как «Вентура» едва не врезалась в их судно. В этом месте уровень pH был почти таким же, как у электролита кислотного аккумулятора…

Нелли убрала концы, и Петр направил катер к проливу.

— Спасибо, что никуда не уехали, — сказал Теренс. — Ведь это только местная проблема.

— Вода не держится в рамках международных границ! Если произошло загрязнение, мы обязаны расследовать инцидент, — ответил Петр.

Нелли посмотрела Теренсу в глаза и увидела, как сильно он обеспокоен. Пока никто не сказал этого вслух, однако все трое понимали, что загадочная смерть его брата может быть связана со странными результатами проб.

— Вчера мы беседовали с инспектором полиции, — тихо проговорила Нелли. — Он так и не обнаружил никаких новых фактов по делу твоего брата.

— Увы, — сухо ответил Теренс. — Полиция закрыла дело, объявив смерть рыбаков несчастным случаем. Якобы выхлопные газы скопились в рубке и убили их. Разумеется, никаких доказательств у них нет…

Нелли вспомнила странное облако, которое они видели на воде, и жуткое предание народности хайсла о Дыхании дьявола.

— Я тоже не верю в эту версию, — заметила она.

— Кто знает, что там произошло на самом деле… Надеюсь, анализатор поможет нам хоть что-то прояснить.

Петр вел судно на максимальной скорости в течение двух часов, пока они не добрались до пролива Хекате. Сверившись с навигационной системой, он выключил двигатель на месте забора последней пробы. Нелли забросила батометр, вынула пробирку с морской водой и вставила ее в анализатор.

— Уровень pH примерно шесть целых и четыре десятых. Не так мало, как два дня назад, и все же это гораздо ниже положенной нормы.

— Он достаточно низок для того, чтобы вода стала непригодной для фитопланктона. И это означает гибель всех остальных звеньев пищевой цепи, — заметил Петр.

Нелли невольно залюбовалась суровой красотой острова Джил и маленьких фьордов вдоль прохода.

— Понятия не имею, что могло вызвать такое повышение уровня кислотности в этом нетронутом уголке природы, — задумчиво покачала головой девушка.

— Скажем, какое-нибудь грузовое судно перевозило токсичные отходы и произошла утечка, либо оно просто вывалило их посреди пролива, — предположил Петр.

— Это маловероятно, — покачал головой Теренс. — Коммерческие суда огибают остров Джил с другой стороны, а здесь ходят лишь рыбацкие суда и паромы. Ну, и круизные лайнеры с Аляски, разумеется.

— Тогда придется брать пробы до тех пор, пока не обнаружим источник загрязнения, — сказала Нелли, наклеивая этикетку на пробирку и готовясь снова забросить батометр.

Следующие несколько часов Петр водил судно расширяющимися кругами, в то время как Нелли с Теренсом брали пробы воды. К их досаде, показатели ни у одного из образцов даже не приблизились к уровню pH, который обнаружила лаборатория в Сиэтле. Ближе к вечеру Петр выключил двигатель и объявил перерыв на обед. Затем он распечатал карту и поделился с Нелли и Теренсом своими соображениями.

— Мы сделали несколько расширяющихся кругов, увеличив радиус до восьми миль. Как выяснилось, максимальные показатели кислотности были именно в месте забора первого сегодняшнего образца. К югу от этой точки уровень pH в норме. К северу картина совсем иная — кислотность снова повышается вот на этом участке, имеющем форму треугольника.

— Отравленную воду сносит течением, — кивнул Теренс. — Возможно, имел место разовый выброс.

— А вдруг это природный феномен? — предположила Нелли. — Где-то под водой находится продукт вулканической деятельности, какой-нибудь минерал, вызывающий высокую кислотность.

— Зная, где искать, мы сможем найти ответ, — заметил Петр.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил Теренс.

— Нам помогут технологии НИИПИ, — объяснила Нелли. — На борту нашего катера есть гидролокатор бокового обзора и аппарат для подводной съемки. Если на дне лежит что-нибудь подозрительное, мы его обязательно найдем.

— Уже поздно, так что придется подождать до завтра, — сказал Петр.

Запустив двигатель, он развернулся к Касл-Року и разогнался до двадцати пяти узлов. На подходе к городу Кинжалов присвистнул, увидев в небольшой бухте танкер-газовоз.

— Кто бы мог подумать, что мы встретим такую штуку в тихом Касл-Роке!

— Видимо, танкер разгружается на заводе по секвестрации углерода, принадлежащем Майклу Старку, — сказала Нелли.

Пока они с Теренсом объясняли Петру принцип работы предприятия, он сбавил скорость и направил судно поближе к танкеру.

— Что ты делаешь? — воскликнула Нелли.

— Секвестрация углерода! Сама знаешь: диоксид углерода и кислотность прекрасно сочетаются, прямо как арахисовое масло и варенье. Возможно, все дело в танкере…

— Танкер привозит С02 и выгружает его на заводе. Вероятно, по пути случилась утечка, — предположил Теренс. — Впрочем, судно прибыло вчера вечером или сегодня рано утром…

— Теренс прав, — согласилась Нелли. — Вчера танкера здесь не было, и в проливе мы его тоже не видели.

Она внимательно оглядела заводскую пристань, которая далеко вдавалась в пролив. Яхта Старка и лодки других гостей исчезли.

— На всякий случай возьмем несколько проб воды, просто чтобы убедиться в порядочности Старка, — возразил Петр.

Несколько секунд спустя из крытого дока вылетел черный моторный катер и направился прямо к судну НИИПИ. Петр проигнорировал его и продолжал идти прежним курсом, не сбавляя скорости.

— Надо же, какая бдительность, — пробормотал он. — До причала больше мили, а они уже тут как тут.

Катер развернулся, обошел исследовательское судно по кругу и приблизился к нему почти вплотную. На борту были трое охранников в самой обычной коричневой униформе, однако штурмовые винтовки «Хеклер и Кох» НК416 у них на коленях недвусмысленно свидетельствовали о серьезности намерений.

— Вы приблизились к частным владениям, — пролаял в мегафон один из охранников. — Немедленно поворачивайте назад!

Для большей убедительности другой охранник — рослый эскимос со стрижкой «ежик» — помахал в воздухе автоматом.

— Я просто хотел порыбачить вон в той бухте! — прокричал в ответ Петр и указал на небольшой заливчик рядом с причалом. — Там есть глубокая яма, в которой полно кижучей.

— Никакой рыбалки! — завопил охранник.

«Ежик» нацелил автомат на Петра, потом махнул в сторону. Кинжалов небрежно крутанул штурвал и с непринужденным видом пожал плечами. Вдобавок он на прощание дружелюбно помахал охранникам рукой. Когда судно развернулось, Нелли осторожно свесилась за борт и взяла пробу воды.

— К чему им усиленная охрана? — спросил Петр у Теренса уже на подходе к Касл-Року.

— Якобы пытаются защитить свои передовые технологии, однако разве можно знать наверняка? Старк вел себя как параноик с первых же дней постройки завода. Привез собственных строителей, да и сейчас завод обслуживают люди со стороны. В основном тлингиты, но не из Касл-Рока. Насколько я знаю, там не работает ни один местный житель. Кроме того, сотрудники живут прямо на территории предприятия и в городе даже не появляются.

— А ты бывал на этом заводе?

— Нет. Я исследовал его возможное влияние на окружающую среду и написал заключение. Планы завода я видел, разок побывал на стройке, однако, получив санкции, они меня так ни разу и не позвали. Я подал запрос на осмотр после ввода оборудования в эксплуатацию, но поддержки вышестоящего начальства не добился.

— Должно быть, Майкл Старк имеет хорошие связи и может припугнуть кого следует, — заметил Петр.

— Именно! Насколько я знаю, он приложил немало усилий, чтобы выбить участок для завода. Все санкции и разрешения администрации он получил без сучка, без задоринки. Раньше здесь о таком и не слышали… Похоже, он как следует подмазал нужных людей.

Нелли прервала беседу, войдя на мостик с пробиркой в руках.

— Кислотность в норме — по крайней мере, в радиусе мили от завода.

— Это все равно ни о чем не говорит — мы брали пробу слишком далеко, — возразил Теренс, с задумчивым видом оглядывая завод.

Петр тем временем кое-что задумал. Обычно он играл по правилам, однако тактика запугивания действовала на него, словно красная тряпка на быка. Нелли часто шутила, что он совсем как святой Мартин — всегда подаст милостыню попрошайке и переведет старушку через дорогу. Но если Петру пытались что-то запретить, он превращался в монстра. Столкновение с охранниками вызвало у него серьезные подозрения и заставило забыть о правилах. Петр дождался, когда судно причалит, попрощался с Теренсом и договорился поужинать вместе через час. Потом он повернулся к Нелли и сказал:

— Пора заглянуть на этот завод.

Нелли полюбовалась огнями Касл-Рока, пляшущими на воде. Сумерки сгущались. И тут сестра сказала то, чего Петр от нее никак не ожидал:

— Знаешь, пожалуй, я отправлюсь с тобой.

16

После шести вечера Лариса с Питом-старшим приехали в университетскую клинику, чтобы навестить Лизу Белых. Учитывая, что она побывала на волосок от смерти, женщина выглядела очень даже неплохо. Хотя левое плечо у Лизы было перевязано, нога загипсована и на вытяжке, а лицо бледное, при виде посетителей она заметно оживилась и обрадовалась.

Лариса бросилась к подруге и осторожно поцеловала ее в щеку. Кинжалов тем временем поставил в вазу букет розовых лилий.

— Похоже, здешние врачи славно подлатали тебя, — усмехнулся он.

— Бедная моя, как ты себя чувствуешь? — воскликнула Лариса, ставя стул поближе к кровати.

— Могло быть гораздо хуже! — немного натянуто улыбнулась Лиза. — Обезболивающее не очень-то помогает — нога болит ужасно… Впрочем, врачи говорят, до свадьбы заживет. Кстати, напомните мне потом отменить занятия по аэробике на ближайшие несколько недель.

Затем Лиза посерьезнела и обратилась к Кинжалову:

— Сегодня перелили шесть единиц красных кровяных телец. Доктор сказал, мне здорово повезло. Если бы ты не нашел меня вовремя, я истекла бы кровью… Спасибо, что спас мне жизнь!

Кинжалов подмигнул ей и отшутился:

— Лиза, мы не можем тебя потерять — ты теперь слишком важная птица.

— Просто чудо какое-то! — вздохнула Лариса. — По словам Петра, от лаборатории мало что осталось. Удивительно, что никто не погиб.

— Сегодня меня навестил доктор Мартинов и пообещал новую лабораторию, — улыбнулась Лиза. — Правда, он немного расстроился, когда понял, что я ничего толком не помню.

— Так ты не знаешь, что стало причиной взрыва? — спросила Лариса.

— Увы. Я вообще считала, что рвануло в соседней лаборатории.

— Судя по тому, что я успел увидеть, эпицентр находился в той комнате, где я нашел тебя, — возразил Кинжалов.

— Да, доктор Мартинов сказал то же самое. Вряд ли он поверил, когда я пыталась убедить его, что в моей лаборатории не было ничего настолько взрывоопасного.

— Рвануло что надо, — согласился Кинжалов.

— Я весь день вспоминала, какое именно оборудование у нас было. Все вещества, с которыми мы работаем, инертны. Есть, правда, несколько баллонов с газом для экспериментов, однако доктор Мартинов сказал, что они не пострадали при взрыве. Да и все наши приборы совершенно безопасны. Просто в голове не укладывается, как такое вообще могло случиться!

— Ты ни в чем не виновата, — уверила подругу Лариса. — Должно быть, дело в старых коммуникациях: газовая труба прохудилась или еще что.

В палату вошла медсестра с суровым лицом, помогла Лизе сесть повыше и поставила перед ней поднос с ужином.

— Что ж, нам пора, а ты наслаждайся разносолами больничной кухни, — сказал Кинжалов.

— Куда уж больничной еде до твоих раков! — притворно вздохнула Лиза, потом нахмурилась. — Кстати, доктор Мартинов упомянул, что от взрыва сильно пострадала антикварная машина, припаркованная прямо под окнами. Это, часом, был не твой «Оберн»?..

Кинжалов удрученно кивнул.

— Увы. Впрочем, я его снова починю, и будет как новенький.

Раздался тихий стук в дверь, и в комнату вошел высокий мужчина с растрепанной бородой.

— Привет, Боб! Спасибо, что пришел. Познакомься с моими друзьями, — сказала Лиза и представила им своего лаборанта Боба Грищенко. — Поверить не могу, что на тебе нет ни царапины!

— Мне повезло: я пошел в столовую пообедать, когда рвануло, — пробормотал тот, нерешительно поглядывая на Ларису и Кинжалова.

— Да уж, вам определенно повезло, — согласилась Лариса. — Представляю, какое вы испытали потрясение!

— Да-да. Должно быть, взорвался один из баллонов или произошла утечка газа. Неважно, как это случилось, — главное, погибли все результаты Лизиного исследования!

— Да неужели? — вежливо откликнулся Кинжалов.

— Все компьютеры уничтожены, а ведь в них хранилась база данных, — ответил Коля.

— Думаю, я быстро смогу восстановить все данные, если только у меня будет лаборатория…

— Я позабочусь о том, чтобы руководство университета приняло меры безопасности, когда ты вернешься к работе, — уверила подругу Лариса. Затем она обратилась к Бобу: — Мы уже собирались уходить, так что всего хорошего. Рада была познакомиться!

Лариса склонилась и поцеловала подругу на прощание:

— Поправляйся, милая! Я обязательно зайду к тебе завтра.

Они с Петром вышли из палаты и направились к лифту по ярко освещенному больничному коридору.

— Вот бедняжка! Я так счастлива, что она в надежных руках.

Петр молча кивнул в ответ, и Лариса озабоченно вгляделась в его зеленые глаза. Мыслями Кинжалов был где-то далеко… Обычно Лариса замечала этот взгляд, когда ее муж разыскивал старинный затонувший корабль или пытался раскрыть тайну какого-нибудь древнего фолианта.

— Где ты, милый? — не выдержала она.

— Обед, — загадочно ответил Кинжалов.

— При чем здесь обед?

— Когда обычно люди обедают?

Лариса недоуменно уставилась на мужа:

— Кто как, но приблизительно с половины двенадцатого до часу.

— Я вошел в здание прямо перед взрывом. Это было в десять пятнадцать, а наш дружище Коля уже обедал, — скептично заметил Кинжалов. — Более того, я видел, как он стоял на другой стороне улицы и наблюдал за «Скорой», которая увезла Лизу в больницу. И вовсе не выглядел расстроенным тем, что его коллега едва не погибла.

— Брось, он просто был в шоке! Да и ты, наверно, тоже. Вероятно, он ранняя пташка — приходит на работу часов в пять и в десять уже готов пообедать. — Лариса насмешливо посмотрела на мужа и покачала головой. — Это еще ни о чем не говорит.

— Пожалуй, ты права, — ответил Кинжалов, открывая дверь центрального входа и беря жену за руку. — Кто я такой, чтобы спорить с политиком?

17

Артур Джонсон сидел в кожаном кресле с высокой спинкой и наводил порядок на своем столе красного дерева. Просторный кабинет министра природных ресурсов в здании Уильяма Логана был оформлен довольно скромно, зато с высоты двадцать первого этажа открывался потрясающий вид на Оттаву. Раздался стук в дверь, и вошел молодой человек слегка за двадцать, чем-то похожий на Джима Керри. Джонсон посмотрел на старинные часы своего деда — было уже около четырех. Он тяжело вздохнул, понимая, что от бумажной работы ему сегодня никуда не деться.

— Входи, Стивен. Ну, что на этот раз испортит мне выходные?

— Не волнуйтесь, никаких экологических катастроф! — улыбнулся секретарь. — Пришел рапорт из Тихоокеанского лесного центра в Британской Колумбии. Думаю, вам следует взглянуть на него. Один из наших экологов-полевиков обнаружил необычайно высокий уровень кислотности в прибрежных водах Касл-Рока.

— В Касл-Роке, говоришь? — насторожился министр.

— Да. Вы ведь недавно были там на заводе по переработке углеродосодержащих отходов?

Джонсон кивнул, взял папку и быстро прочел рапорт. Сверившись с картой, он облегченно вздохнул.

— Аномалия обнаружена милях в шестидесяти от Касл-Рока, в водах Внутреннего прохода. Промышленных предприятий там нет; вероятно, произошла ошибка при заборе проб. Ничего страшного, мы часто получаем ложные сообщения, — спокойно сказал министр, аккуратно закрыл папку и отложил ее в сторону.

— Может быть, следует позвонить в наш офис в Британской Колумбии и попросить их взять повторные пробы?

— Да, так мы и сделаем, — задумчиво кивнул Джонсон. — Позвоню им в понедельник и распоряжусь провести контрольный замер. А пока не будем волноваться раньше времени, дождемся результатов.

Секретарь согласно кивнул, продолжая стоять рядом. Джонсон пристально посмотрел на него и отеческим тоном сказал:

— Знаешь, Стивен, выметайся-ка отсюда! Своди свою подружку куда-нибудь поужинать, например, в то новое бистро с видом на реку.

— Вы не так много мне платите, чтобы хватало на подобные излишества, — усмехнулся секретарь. — И все же ловлю вас на слове — и убегаю. Хороших выходных,! Увидимся в понедельник.

Джонсон посмотрел ему вслед и подождал, пока затихнут шаги в коридоре. Потом схватил папку и снова перечитал рапорт. По всей видимости, повышение уровня кислотности не имело никакого отношения к заводу Старка, однако министр почувствовал неладное. Он слишком глубоко влип в дела магната, чтобы игнорировать подобные тревожные звоночки. Наконец инстинкт самосохранения взял верх, и Джонсон потянулся к телефону. Набрав номер, он скрипя зубами дождался ответа. После третьего звонка приветливый женский голос уверенно произнес:

— Компания «Старк Грин». Чем я могу вам помочь?

— Это министр ресурсов Джонсон, — грубо ответил он. — Соедините меня с Майклом Старком!

18

Петр и Нелли тихонько отчалили и направились к заливу. Когда течение отнесло катер на достаточное расстояние, Петр включил двигатель и медленно двинулся по каналу. Небо прояснилось, среди редких облаков проглянули звезды, бросавшие призрачный свет на воду. Полночь миновала, и единственным звуком помимо гула мотора был рев, доносившийся из портовых кабаков.

Петр ориентировался на мачтовый фонарь рыбацкого судна, вышедшего на лов кижуча, и держался центра канала. Оставив позади огни Касл-Рока, катер прошел еще несколько миль в полной темноте, пока канал не сделал крутой поворот. Прямо по курсу вода сияла, как полированный хром, отражая огни секвестрационного завода компании «Старк Грин».

Пока судно шло вниз по течению, Петр рассматривал территорию предприятия, ярко освещенную фонарями, бросавшими на прибрежные сосны причудливые тени. При этом пристань оставалась в полной темноте, надежно скрывавшей танкер-газовоз.

Нелли достала бинокль ночного видения и осмотрела берег.

— На Западном фронте без перемен, — заметила девушка. — На первый взгляд ни на пристани, ни на корабле никого нет.

— Наверняка там всего пара головорезов-охранников, которые просто следят за изображением с камер.

— Давай надеяться, что они смотрят борьбу по телику! Тогда мы спокойненько возьмем пробы воды и уберемся восвояси.

Петр отошел от завода мили на две, укрывшись за несколькими поворотами канала, положил руль вправо, развернулся у самого берега и выключил ходовые огни. В призрачном свете звезд были прекрасно видны сосны, стоявшие на границе воды, однако Петр на всякий случай сбавил ход и стал поглядывать на показания эхолота, следя за глубиной. Нелли тоже не скучала — наблюдала в бинокль за линией берега и шепотом сообщала брату поправки к курсу.

Самым малым ходом они приблизились к заводу «Старк Грин» на три четверти мили, оставаясь вне зоны видимости. Небольшая бухточка, в которой притаились Петр с Нелли, была последним укромным местом на их пути — дальше гладь канала освещали яркие прожектора. Нелли бесшумно спустила якорь, Петр тем временем выключил двигатель. Стояла звенящая тишина, слегка оживляемая шелестом ветра в верхушках сосен. Затем ветер переменился, принеся с собой рев насосов и жужжание электрических генераторов, которые скрыли все посторонние шумы.

Петр посмотрел на часы для подводного плавания фирмы «Докса» и надел сухой гидрокостюм черного цвета.

— Приближается стояние прилива, — тихо сказал он. — Плыть придется против течения, зато потом оно будет толкать нас в спину.

Готовясь к вылазке, Кинжалов-младший заранее рассчитал время, чтобы им не пришлось перенапрягаться на обратном пути. Впрочем, течение вряд ли могло сильно им помешать. Брат с сестрой были прекрасными пловцами и с удовольствием участвовали в марафонских заплывах, как только представлялась такая возможность.

Нелли отрегулировала ремни на компенсаторе плавучести с одним баллоном, потом прицепила к нему небольшой мешочек с несколькими пустыми пробирками и подождала, пока Петр прикрепит баллон и наденет ласты.

— Полуночная прогулка на северо-востоке Тихого океана, — мечтательно сказала девушка, глядя в звездное небо. — Да мы с тобой романтики, брат!

— Какая там романтика, вода плюс четыре! — отмахнулся Петр, зажимая зубами дыхательную трубку.

Переглянувшись, брат с сестрой тихо скользнули в ледяную черную воду. Отрегулировав плавучесть, они осмотрелись и поплыли к выходу из бухточки. Петр и Нелли держались недалеко от поверхности, разрезая чернильную гладь, словно пара выслеживающих добычу аллигаторов. Экономя воздух в баллонах, пловцы вдыхали свежий ночной воздух через силиконовые трубки.

Течение оказалось немного быстрее, чем предполагал Петр, поскольку его усиливала впадавшая в канал река Касл-Рок. Петр и Нелли вполне справлялись, но дополнительная нагрузка заставила их попотеть. Хотя вода была ледяная, Петр прямо-таки парился в теплом гидрокостюме.

В полумиле от завода Нелли похлопала брата по плечу и указала рукой в сторону берега. В тени густых сосен стояла какая-то лодка. Огни, как и на их катере, были потушены, и в неверном свете звезд они так и не смогли точно определить ее размеры.

Петр кивнул Нелли и направился дальше. Они быстро плыли в слаженном ритме, пока не оказались в двух сотнях ярдов от завода. Остановившись передохнуть, Кинжалов попытался рассмотреть площадку за прожекторами.

Завод располагался буквой «Г», широкой частью к крытой пристани. От конструкции, перекачивающей сжиженный углекислый газ, доносилось завывание насосов и гул генераторов. В нескольких ярдах от вертолетной площадки стояло отдельное, судя по окнам, административное здание. Жилых помещений для персонала было не видно, вероятно, они находились ближе к Касл-Року. По правую руку от Петра тянулся прочный пирс с одной-единственной лодкой. Похоже, тот самый катер, который гонялся за ними днем.

Нелли подплыла к брату, достала пробирку, вынула пробку и набрала воды.

— По пути сюда я уже взяла две пробы, — шепнула она. — Возьмем еще парочку возле самой пристани, и можно возвращаться.

— Так и сделаем, — ответил Петр. — А теперь уходим под воду.

Он определил свое местонахождение по компасу, сунул в рот загубник, спустил воздух из компенсатора плавучести и, погрузившись на несколько футов, поплыл к огромному крытому причалу. Хотя гофрированное сооружение из жести было довольно узким, в длину оно достигало размеров футбольного поля, и девяностометровый танкер вполне помещался в нем.

Вода была черная, как чернила, и Петр едва мог разглядеть светящийся циферблат компаса. Возле причала стало заметно светлее — помог свет прожекторов. Кинжалов продолжал плыть, пока не приблизился к танкеру вплотную. Медленно поднявшись, он вынырнул на поверхность прямо под леером на корме. Быстро огляделся по сторонам и убедился, что в такое позднее время нигде нет ни души. Стянув капюшон набок, он высвободил одно ухо и прислушался, но потом понял, что гудение насосной установки заглушило бы любые голоса. Петр отплыл подальше, пытаясь рассмотреть судно.

Корпус был обтекаемой формы, вместимость газовоза составляла две с половиной тысячи кубометров сжиженного газа, который перевозился в двух горизонтальных металлических резервуарах, расположенных в трюме. Большие трансатлантические танкеры вмещают в пятьдесят раз больше природного газа, этот же использовался исключительно для местных нужд.

По прикидкам Петра, судно бороздило моря уже лет десять-двенадцать: износ был отчетливо виден на швах; тем не менее танкер находился в прекрасном состоянии. Петр не знал, какие именно модификации пришлось произвести для перевозки углекислого газа, и все же вряд ли они были значительными. Хотя С02 превосходит природный газ по плотности, для перехода в жидкое состояние он не требует настолько низких температур. На корме блеснули золотые буквы — судно называлось «Чихуа-хуа». Чуть ниже значилось выведенное белой краской место приписки — город Панама.

В нескольких ярдах от Петра забурлили пузыри, и на поверхности появилась голова Нелли. Девушка с опаской огляделась и достала пробирку для следующей пробы. Когда она закончила, Кинжалов указал на носовую часть и ушел под воду. Нелли последовала за братом. Они проплыли вдоль танкера и вынырнули рядом с носом. Петр посмотрел на грузовую ватерлинию над их головами и понял, что до водоизмещения с полным грузом не хватает всего пары футов.

Корабль и насосную установку на берегу соединяли несколько похожих на толстые щупальца труб. Это были так называемые «сливно-наливные устройства», по которым перекачивался сжиженный С02. Трубки с шарнирными сочленениями вибрировали, из-под крыши насосной установки вырывались струйки белого дыма — конденсат охлажденного и сжатого газа. Нелли достала последнюю пустую пробирку и взяла пробу воды, размышляя, насколько загрязнена вода вокруг причала. Завязав мешочек с пробами покрепче, она поплыла к брату. Петр махнул рукой в сторону бухты и прошептал:

— Уходим.

Нелли кивнула, поплыла было за ним, потом заколебалась. Недоуменно глядя на трубы над головой Петра, девушка указала на них пальцем. Кинжалов с минуту пристально смотрел вверх, но ничего необычного не заметил.

— В чем дело? — тихо спросил он.

— Что-то с ними не так. Думаю, углекислый газ поступает на танкер.

Петр еще раз пристально посмотрел на ритмично раскачивающиеся грубы, однако не понял, в каком направлении движется газ. Он повернулся к Нелли и кивнул: как правило, интуиция редко подводила его сестру. Одного подозрения было вполне достаточно, чтобы Петр решил проверить ее догадку.

— Думаешь, это важно? — спросила Нелли.

— Кто его знает, — тихо ответил Петр. — Зачем закачивать С02 на танкер? Возможно, сюда ведет газопровод с Атабаски.

— Теренс говорил, что здесь есть лишь нефтепровод и линия подачи С02.

— Ты обратила внимание на осадку танкера утром?

— К сожалению, нет. Хотя знаешь, если он стоит здесь с утра, то наверняка бы уже успел разгрузиться.

Петр снова оглядел громоздкое судно, низко сидящее в воде.

— Я не очень-то разбираюсь в газовозах, знаю лишь, что насосы на берегу закачивают сжиженный газ на судно. На борту тоже есть установка, которая перекачивает содержимое танкера в пункте назначения. Судя по звуку, насосы на берегу включены…

— Вероятно, они закачивают газ под землю или во временные резервуары.

— Ну да. Впрочем, шум стоит такой, что трудно сказать наверняка.

Петр подплыл на несколько ярдов к пристани, вынырнул и огляделся. Там по-прежнему не было ни души. Петр стянул баллон и грузовой пояс и повесил их на кнехт.

— Неужели ты собираешь пробраться на борт? — Нелли воззрилась на брата с таким видом, будто он повредился рассудком.

Петр сверкнул белоснежными зубами в широкой улыбке.

— А как еще мы отгадаем эту загадку, дорогой Ватсон?

Ждать брата в воде и нервничать за него Нелли не хотелось. Сняв компенсатор и груз, она повесила их рядом со снаряжением Петра и вылезла на причал. Девушка осторожно шла по доскам и сердито бормотала себе под нос:

— Ну, спасибо, Шерлок…

19

На мониторе слежения что-то мелькнуло. Охранник-алеут чудом заметил легкую рябь на воде возле кормы танкера и быстро увеличил изображение. Так и есть — на долю секунды камера на пристани зафиксировала темный объект, скрывшийся под водой. Наверняка это просто тюлень, подумал охранник и все же решил выйти из опостылевшей караулки, чтобы немного поразмяться.

Он взял рацию и связался с дежурным на борту «Чихуахуа».

— Охрана завода. Мы засекли какой-то объект возле вашей кормы. Сейчас схожу, проверю.

— Берег, вас понял, — ответил сонный голос. — Мы не будем гасить освещение.

Охранник натянул куртку, схватил фонарик и замер перед шкафчиком с оружием. Он хотел было взять штурмовую винтовку «Хеклер и Кох», потом передумал и выбрал автоматический пистолет «глок».

— Думаю, не стоит палить по тюленям в ночи, — пробормотал он и двинулся в сторону пирса.

* * *

Перекачивая газ по трубам, танкер выдавал оглушительную какофонию звуков. Петр знал, что за операцией непременно наблюдают несколько рабочих, которые сидят в трюме или на берегу за панелью управления насосной установки. Хотя на пристани было темно, сам танкер сиял огнями и казался пустым. За пару минут они с Нелли вполне успеют пробраться на борт и определить, работают насосы или нет.

Проскользнув по причалу, Петр и Нелли пробрались к главному трапу в центре судна. Их гидрокостюмы хлюпали при ходьбе, однако работающая насосная установка прекрасно заглушала все посторонние звуки. В том числе и шум катера, приближающегося к пристани…

Охранник подвел катер к причалу, не включая ходовых огней. Сначала он оглядел корму, потом прошелся вдоль внешнего борта танкера. У носовой части развернулся — и неожиданно заметил висящее на кнехте снаряжение для погружений. Выключил двигатель, подошел к причалу, привязал катер и внимательно осмотрел находку.

Нелли собиралась подняться по трапу и тут увидела охранника, заметив краем глаза какое-то движение. Петр уже успел сделать несколько шагов, когда сестра прошептала:

— Мы не одни!

Петр взглянул на охранника, стоявшего к ним спиной.

— Давай поднимемся на борт, на судне легче спрятаться.

Пригнувшись, он бросился бежать по трапу, Нелли тоже не отставала. Они с замиранием сердца ждали, что охранник вот-вот окликнет их, однако вроде бы все обошлось. Петр уже был в шаге от борта, и тут на палубе возникла словно из ниоткуда темная фигура, и что-то просвистело в воздухе. Петр слишком поздно понял, что это дубинка, нацеленная ему прямо в лицо. Он попытался присесть, по увернуться не успел: деревянная дубинка обрушилась ему на макушку. Если бы не капюшон гидрокостюма, смягчивший удар, Петр умер бы на месте. Перед глазами замелькали звезды, колени подогнулись, и он свалился в воду, перелетев через перила сходней. Сила удара была такова, что он перевернулся в воздухе и пошел в воду вниз головой.

Нелли попыталась поймать его — протянутая рука схватила лишь воздух. Она что-то крикнула, но Петр не услышал ни звука. Через миг он потерял сестру из виду.

Казалось, падению не будет конца. Когда Петр наконец рухнул в воду, боли он не почувствовал. В глазах потемнело, и он потерял сознание.

20

Фигура наверху трапа выступила из тени и оказалась огромным, как бык, мужчиной с длинной косматой бородой. Он уставился на Нелли горящими глазами и недобро усмехнулся, помахивая дубинкой.

Нелли застыла на сходнях, потом невольно отступила на несколько шагов и покосилась на темную воду под ногами. Петр пока так и не всплыл на поверхность. Трап задрожал — к девушке устремился береговой охранник. Алеут был в форме и чисто выбрит, и представлялся менее опасным противником, чем бородатый варвар на палубе. Нелли поспешно шагнула к охраннику.

— Мой брат упал в воду! Он же утонет! — закричала девушка, пытаясь проскользнуть на берег. Охранник вытащил из кобуры автоматический «глок» и направил его Нелли в грудь.

— Вы проникли на частную территорию, — без всякого выражения ответил он, и Нелли поняла, что разжалобить охранника не удастся. — До утра пробудете под стражей, потом мы свяжемся с начальством, а уж оно решит, как с вами быть.

— Давай я посторожу ее! — предложил мордоворот на борту. — И покажу, что значит посягать на чужие права!

Он расхохотался так, что на бороду брызнули капли слюны.

— Это компетенция береговой службы, Джонсон, — ответил охранник, с отвращением глядя на вахтенного.

— У нас мотор заглох! Мы просто хотели попросить о помощи, — убеждала его Нелли. — Мой брат…

Она посмотрела в воду и умоляюще сложила руки. Вода под сходнями успокоилась, однако Петра так и не было видно.

Охранник махнул пистолетом, велев Нелли идти на берег. Сам он двинулся следом, потом остановился и проворчал:

— Вылови парня из воды, Джонсон. И приведи в караулку, если тот еще жив. — Поймав тяжелый взгляд вахтенного, он добавил: — На твоем месте я бы молился, чтобы он не утоп.

Бугай выругался и нехотя побрел по трапу. Удаляясь от танкера, Нелли все время оглядывалась, надеясь увидеть Петра. Охранник не обратил на мольбы девушки ни малейшего внимания. Когда они проходили под фонарем, Нелли заметила холодный блеск в его глазах и умолкла. Возможно, в отличие от вахтенного, он и не был садистом, однако вполне мог нажать на спуск, если пленница окажет сопротивление. Нелли окончательно утратила мужество и беспомощно побрела вперед, опустив голову. Наверняка Петр был без сознания, когда упал в воду. С тех пор прошло достаточно времени, и девушка с ужасом поняла: брат пропал, и она ничем не может ему помочь.

* * *

Джонсон спустился на пристань и поглядел на воду Тела нигде не было. Бородатый громила прошелся по причалу, однако не обнаружил никаких признаков того, что Петр выбрался на поверхность. Проплыть незамеченным вдоль судна он тоже не мог. Значит, лежит на дне мертвый. Вахтенный еще раз уставился на спокойную гладь, грязно выругался и неторопливо двинулся на танкер.

Петр был в десяти футах от поверхности, однако он вовсе не утонул. После падения Кинжалов попытался бороться с подступающей темнотой и потерял сознание. Сквозь пелену ему чудились странные вещи: то он перемещался вдоль дна будто сам по себе, то вдруг к губам кто-то прижал какой-то шланг. Вскоре Петра вновь накрыло беспамятство, и он соскользнул в черную пустоту.

Боль в виске привела Петра в себя. Он слегка ударился спиной и ногами, потом его будто запихали в тесный шкаф. Кто-то звал его по имени, но других слов Петр не разобрал. Голос умолк, раздались удаляющиеся шаги. Он изо всех сил попытался поднять свинцовые веки, и тут пришла головная боль. Перед глазами снова вспыхнули мириады звезд, а потом опять не стало ни света, ни звука, ни боли.

21

В сопровождении охранника Нелли покинула пристань и миновала длинное здание насосной станции. Девушку потрясла неожиданная жестокость охранников но отношению к ее брату, однако она постаралась взять себя руки и рассуждать логически. Неужели на заводе было нечто настолько важное, что оправдывало подобные меры? Или они и в самом деле перекачивали С02 в танкер? Нелли покосилась на охранника, следовавшего за ней по пятам с пистолетом в руке. Почему охрана ведет себя так, словно здесь сверхсекретный объект?

Гул насосов становился все тише. Подходя к административному зданию и смежному с ним караульному помещению, в кустах слева от дорожки Нелли услышала шорох. Вспомнив чучело гризли в местном ресторанчике, девушка испуганно шарахнулась в сторону. Сбитый с толку охранник направил пистолет на Нелли и покосился на кусты. Шуршание стихло, потом сидевший в них человек резко встал во весь рост и размахнулся. Охранник попытался выстрелить, но тут в руке неизвестного мелькнул какой-то предмет и ударил алеута по лицу прежде, чем тот успел нажать на курок. Нелли обернулась и увидела водолазный пояс со смещенными на одну сторону грузами. Охранник упал, но тут же поднялся на одно колено. Удар оглушил его, по голове текла кровь, и все же алеут нашел в себе силы прицелиться и нажал на спусковой крючок.

Если бы Нелли не ударила охранника ногой в челюсть, вряд ли бы тот промахнулся. Однако пуля ушла в небо. Алеут потерял сознание, и пистолет выскользнул из его безжизненных пальцев.

— Хм, твои красивые ножки куда опаснее, чем я полагал, — раздался знакомый голос.

Криво улыбаясь, из кустов выбрался Теренс Мартенс. Как и Нелли, он был одет в водолазный костюм и тяжело дышал.

— Теренс! — изумленно воскликнула девушка. — Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты… Ладно, давай поскорее выберемся отсюда.

Теренс поднял пистолет охранника и швырнул его подальше в кусты, потом схватил Нелли за руку и бросился бежать. В здании неподалеку вспыхнул свет.

Не останавливаясь, они припустили к причалу. Теренс сгреб водолазное снаряжение и кинул его в стоявший здесь же катер охраны. Нелли не могла отвести глаз от черной глади воды.

— Петр упал в воду… — выпалила она.

— Знаю, — ответил Теренс и кивнул в сторону катера. На деревянной скамье в полубессознательном состоянии лежал Петр, уставившись на них стеклянными глазами. Он с трудом приподнял голову и подмигнул сестре. Нелли прыгнула в лодку и бросилась его обнимать, сама не своя от пережитого потрясения.

— Как ты выбрался? — спросила она, заметив струйку подсохшей крови на виске Петра.

Петр указал на Теренса, отвязывающего концы.

— Не время для банальностей, — улыбнулся Мартенс. Запустив двигатель, он обогнул танкер и вылетел из дока на максимальной скорости.

В тусклом свете звезд Нелли безуспешно пыталась рассмотреть голову брата. На макушке вздулась большая шишка, волосы вымокли от крови. Если бы не капюшон, рана была бы куда более опасной, а возможно, даже смертельной.

— Забыл надеть каску, — прошептал Петр, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд.

— Твою тыкву так просто не расколоть! — облегченно рассмеялась сестра.

Петляя в темноте, Теренс держался берега. Наконец он подошел к лодке, замеченной Нелли по пути к причалу, и сбавил скорость. Теперь девушка узнала судно Министерства природных ресурсов, на котором плавал Теренс. Он помог Петру с Нелли взобраться на борт и бросил катер охраны на волю течения. Быстро подняв якорь, эколог покинул зону видимости, развернулся и на самой низкой скорости направился в Касл-Рок.

Когда они проплывали мимо завода «Старк Грин», на берегу кое-где мелькали лучи фонариков, однако общей тревоги не было. Никем не замеченное, судно спокойно добралось до Касл-Рока. Теренс заглушил двигатель и привязал концы. Петр понемногу пришел в себя, вот только голова еще кружилась и болела. После того как эколог помог ему выбраться на причал, Кинжалов крепко пожал его руку.

— Спасибо, что выудил меня из воды. Если бы не ты, я до сих пор отдыхал бы на дне.

— Просто повезло! Я плыл вдоль причала, когда услышал катер. Потом охранник вылез на берег, и я спрятался прямо под трапом. Сначала даже не понял, что это вы с сестрой, пока она не закричала. Ты упал в воду всего в паре футов от меня. Я увидел, что ты не шевелишься, и сразу засунул тебе в рот загубник. Труднее всего было оставаться под водой, пока они не уйдут.

— Как не стыдно: госслужащий под покровом ночи проникает на частную территорию! — насмешливо воскликнула Нелли.

— Сами виноваты, — отрезал Теренс. — Совсем сбили меня с толку разговорами о пробах воды и утечке с завода. Вот я и решил проверить…

Он протянул Нелли мешочек с несколькими пробирками.

— Надеюсь, результаты совпадут, — ответила девушка, доставая свои пробы. — Правда, анализатор остался на нашем судне, так что…

— Служба такси «Мартенс» к вашим услугам! Утром у меня проверка на одной шахте, а после обеда я вас отвезу.

— Вот и отлично. Спасибо тебе, Теренс! Возможно, в следующий раз нам стоит работать в более тесном контакте с местными специалистами, — с очаровательной улыбкой заметила Нелли.

Глаза Теренса радостно сверкнули:

— Вот и я о том же.

22

В сумерках глыбы льда в неспокойных водах пролива Ланкастер напоминали куски зефира, плавающего в море горячего шоколада. На линии горизонта мимо мрачной громады острова Девон медленно ползла темная махина, за которой тянулся шлейф черного дыма.

— Расстояние двенадцать километров, Его курс перпендикулярен нашему. — Рулевой, рыжеволосый младший лейтенант с оттопыренными ушами, отвернулся от радиолокатора и вопросительно посмотрел на капитана.

Капитан Дик Вебер опустил бинокль, не отрывая взгляда от судна на горизонте.

— Следуйте к точке рандеву, пока не установим, кто это, — ответил он, не оборачиваясь.

Рулевой повернул штурвал на сто восемьдесят градусов и снова посмотрел на экран радара. Восьмидесятифутовое судно канадской береговой охраны медленно шло пересекающимся курсом с неизвестным кораблем. «Лира» всего несколько дней назад приступила к защите арктических территорий Канады и патрулировала восточные подступы к Северо-Западному проходу. Хотя зимний лед начал таять давно, сегодняшний корабль оказался первым коммерческимсудном, попавшимся им в холодных арктических водах. Через месяц или два огромные танкеры, контейнеровозы и сопровождающие их ледоколы пойдут сплошным потоком — откроется северный транзит.

Еще лет десять назад сама идея контролировать движение судов в Северо-Западном проходе показалась бы смехотворной. Со времен начала освоения Арктики люди знали: за исключением нескольких летних дней проход всегда скован льдами. Ледоколы редко заходили сюда, поэтому лишь немногие исследователи отваживались пройти северным путем. Однако глобальное потепление в корне изменило ситуацию: теперь на несколько месяцев в году этот маршрут становился судоходным.

Ученые подсчитали, что за последние тридцать лет арктические льды сократились на сорок тысяч квадратных миль. По большей части это произошло из-за парадокса альбедо. Альбедо характеризует долю света, отражаемого Землей обратно в космос. В замороженном состоянии льды Арктики отражают до девяноста процентов солнечного излучения, однако когда они тают, морская вода, наоборот, поглощает примерно такое же количество, отражая лишь десять процентов. Именно поэтому арктические температуры растут в два раза быстрее, чем в других частях планеты.

Вебер наблюдал, как нос судна прорывается сквозь плавучие ледяные поля, молча проклиная и глобальное потепление, и свою незадачливую судьбу. Совсем недавно он жил в Квебеке и с удовольствием патрулировал реку Св. Лаврентия, а теперь неожиданно оказался капитаном корабля в самом забытом богом уголке планеты. Вдобавок все его нынешние обязанности сводились к взиманию платы с проходящих мимо судов.

Северо-Западный проход стал судоходен, премьер немедленно объявил его внутренними водами Канады и выделил средства на постройку глубоководного арктического порта в Нансивике. Вскоре он надумал создать военный ледокольный флот и открыть новые военные базы. Тут к кампании подключились некие заинтересованные круги, вынудившие парламент поддержать премьер-министра и наложить более жесткие ограничения на иностранные суда, пользующиеся проходом в целях транзита.

В соответствии с новым законом все иностранные корабли должны были уведомить о запланированном маршруте береговую службу, внести плату (как на том же Панамском канале) и двигаться в сопровождении канадского коммерческого ледокола по строго определенным участкам прохода. Несколько государств, включая Россию, Данию и США, отвергли претензии Канады и перестали пользоваться Северо-Западным проходом. Однако другие развитые страны сочли этот вариант более подходящим, чем путь через Панамский канал. Экономическая выгода была налицо: торговые суда, курсирующие между Европой и Восточной Азией, сократили маршруты перевозок на несколько тысяч миль, не говоря уже о судах с большим тоннажем, которым раньше приходилось огибать мыс Горн. В результате стоимость транспортировки каждого контейнера уменьшилась на тысячу долларов, что сделало проход весьма привлекательным для торгового флота.

Льды таяли куда быстрее, чем прогнозировали ученые, и вскоре первые транспортные компании рискнули опробовать короткий путь. Большую часть года проход все еще был покрыт толстым слоем льда, зато в летние месяцы становился вполне судоходен. К услугам самых оборотистых дельцов были мощные ледоколы, курсировавшие по маршруту с апреля по сентябрь. Судя по всему, лет через десять-двадцать Северо-Западный проход будет открыт круглогодично.

Глядя на приближающееся торговое судно, Вебер мечтал о том, чтобы весь проход вновь покрылся толстым слоем льда. Впрочем, появление корабля несколько разнообразило бесконечную череду айсбергов, от которых его уже тошнило.

— Четыре километра до цели, расстояние сокращается, — доложил рулевой.

Вебер повернулся к долговязому радисту, сидящему в углу тесного мостика.

— Хопкинс, проведите идентификацию и узнайте тип груза.

Радист попытался связаться с кораблем, однако ответом была тишина. Он недоуменно проверил оборудование, потом предпринял еще несколько попыток.

— Они не отвечают,! — растерянно доложил радист. Как правило, проходящие мимо суда всегда откликались, и изнывающие от скуки члены команды были горазды поболтать.

— Попробуйте еще, — приказал Вебер. — Скоро мы подойдем достаточно близко для визуальной идентификации.

— Осталось два километра, — отрапортовал рулевой.

Вебер настроил бинокль и оглядел судно. Это был небольшой новенький контейнеровоз футов четыреста в длину. Увидев на верхней палубе всего несколько контейнеров, капитан удивился: обычно на судах подобного типа контейнеры ставят в шесть или семь рядов. Он нашел грузовую ватерлинию и удивился еще больше — она находилась в нескольких футах над водой. На мостике было темно, зато на топе мачты позади надстройки он разглядел гордо реявший на ветру триколор.

— Судно-то российское, — прошептал он.

Это было довольно странно, поскольку по распоряжению своего правительства российские корабли негласно бойкотировали проход. Вебер навел бинокль на корму и успел прочесть меркнущие в наступающих сумерках белые буквы.

— Судно называется «Новосибирск», — уточнил он для Хопкинса.

Радист кивнул, попытался вызвать контейнеровоз по имени, и снова не получил ответа.

Вебер повесил бинокль на металлический крючок, взял со штурманского стола папку и пролистал компьютерную распечатку в поисках названия «Новосибирск». Все иностранные суда, идущие транзитом через Северо-Западный проход, были обязаны уведомить береговую охрану за девяносто шесть часов. Вебер просмотрел новые данные, пришедшие по спутнику, однако и там упоминания о «Новосибирске» не было.

— Подведите корабль к левому борту контейнеровоза. Хопкинс, сообщите им, что судно находится в территориальных водах Канады, поэтому обязано остановиться и приготовиться к досмотру.

Пока Хопкинс передавал сообщение, рулевой изменил курс и сверился с показаниями радара.

— Впереди пролив сужается, — доложил он. — Паковый лед выступает километрах в трех слева на траверзе.

Вебер кивнул, не сводя глаз с «Новосибирскы». Она шла с неожиданно большой скоростью, примерно узлов пятнадцать. Когда корабль береговой охраны подошел ближе, капитан снова обратил внимание на высокую осадку контейнеровоза. Что забыло в этих водах полупустое грузовое судно?!

— До точки рандеву один километр, — объявил рулевой.

— Еще ближе. Подойдите на расстояние ста метров, — приказал капитан.

Торговое судно будто и не видело патрульный корабль. Если бы канадцы внимательнее смотрели на радар, то наверняка заметили бы, что российский контейнеровоз одновременно увеличивает скорость и коварно меняет курс.

— Почему они не отвечают? — пробормотал рулевой, начиная беспокоиться.

— Сейчас они нас заметят! — воскликнул Вебер, подошел к панели и нажал кнопку, включающую судовой гудок. Раздались два оглушительных свистка, эхом пронесшиеся по воде. Моряки на мостике замерли, ожидая ответа, однако его так и не последовало.

Больше в создавшейся ситуации Вебер ничего не мог поделать. В отличие от пограничной охраны России, канадская служба являлась гражданской, а не военной организацией, и оружия на борту не было.

Рулевой посмотрел на экран радара и доложил:

— Скорость они не сбросили. Пожалуй, даже увеличили…, мы подходим к паковому льду! — В его голосе прозвучала тревога.

Следя за контейнеровозом, рулевой упустил из виду льды по левому борту. Метрах в десяти справа шел «Новосибирск», неуклонно приближаясь к судну береговой охраны.

Вебер покосился на высокий борт торгового судна и задумался, какой идиот им управляет. Внезапно нос корабля начал поворачиваться к «Лире», и капитан понял, что шутки кончились.

— Лево на борт! — завопил он.

Никто не ожидал, что контейнеровоз нападет на береговую охрану, и все же в следующий миг высокий борт «Новосибирска» вплотную навис над их палубой. Патрульный кораблик заметался и попробовал удрать, словно букашка из-под ног слона. Мгновенно отреагировав на команду капитана, рулевой лихорадочно повернул штурвал и стал молиться о том, чтобы они успели проскользнуть. Но «Новосибирск» подошел слишком близко.

Корпус контейнеровоза с треском врезался в «Лиру». Поскольку кораблик охраны почти успел развернуться, основной удар пришелся на корму. «Лира» едва не опрокинулась, палубу лизнула огромная волна. Команда в ужасе замерла. Казалось, минула целая вечность, прежде чем судно выровнялось и отошло от контейнеровоза. И все же опасность пока не миновала. Экипаж не знал, что в результате столкновения у «Лиры» оторвался руль. С бешено вращающимся гребным винтом патрульный корабль летел навстречу ближайшей паковой льдине. Пройдя несколько футов по ледяному крошеву, он резко столкнулся с глыбой, и вся команда попадала на палубу.

Вебер поднялся на ноги, помог выключить двигатели и быстро оценил ущерб. К счастью, команда почти не пострадала, не считая ушибов и ссадин. Судну повезло куда меньше. Не считая утраченного руля, у «Лиры» был смят нос и серьезно повреждена корма. Им придется ждать не менее четырех дней, пока прибудет буксир и доставит корабль в док для ремонта.

Стерев со щеки кровь, Вебер вышел на крыло мостика и посмотрел на запад. Ему удалось увидеть лишь ходовые огни удаляющегося контейнеровоза, а затем тот скрылся в пелене тумана. Капитан покачал головой.

— Наглый ублюдок! — процедил он сквозь зубы. — Ты еще за это заплатишь!..

* * *

Тем не менее вышло иначе. Береговая охрана оповестила военно-воздушные силы Канады, но самолету-разведчику «Аврора» СР-140 взлететь не удалось — с юга острова Баффин стремительно надвигался грозовой фронт. Когда самолет наконец поднялся в воздух с гринвудской базы в Новой Шотландии и прибыл к проливу Ланкастер, прошло более шести часов. С запада проход блокировали военный ледокол и катер береговой охраны, надеявшиеся захватить воинственный контейнеровоз возле острова Принца Уэльского. Однако огромный черный корабль исчез без следа.

Береговая охрана и военно-воздушные силы трое суток прочесывали воды вокруг пролива Ланкастер, несколько раз провериввсе возможные маршруты. Но российское торговое судно они так и не нашли. Потом поиски тихо свернули, и Вебер с командой продолжали недоумевать, куда же мог подеваться злосчастный контейнеровоз.

23

Доктор Кевин Бью взглянул на почерневшее небо и поморщился. Всего несколько часов назад сияло солнце, ветра не было и в помине, ртуть в термометре бодро держалась отметки в минус шесть. И вдруг барометр резко упал, задул западный ветер. В четверти мили бились серые воды Арктики, с шумом ударяясь о неровный край паковой льдины и вздымая фонтаны ледяных брызг.

Затянув потуже капюшон парки, ученый повернулся спиной к пронизывающему ветру и внимательно осмотрел место, за последние несколько недель ставшее ему домом. Дрейфующая станция N 7 вряд ли удостоилась бы пяти звезд за роскошь и комфорт в форбсовском рейтинге. Лагерь состоял из шести сборных домиков, выстроившихся плотным полукругом. Все двери выходили на юг, с другой стороны территорию огибал крытый навес, занесенный снегом. Слева притулились крошечные спальные бараки и здание побольше, служившее полярникам и кухней, и кают-компанией. Напротив стояло приземистое строение, в котором находилась общая лаборатория.

Эта дрейфующая станция, как и несколько других подобных, была организована Министерством морского флота и рыболовства для изучения динамики паковых льдов. За год своего существования исследовательская лаборатория, расположенная на огромном ледовом поле, передвинулась миль на двести к югу моря Бофорта. Теперь лагерь находился на краю шельфового ледника почти строго на север от Юкона, примерно в ста пятидесяти милях от побережья Северной Америки. Приближалось лето, и, поскольку паковый лед недолговечен, станции оставалось работать всего ничего. Ежедневные измерения льдины свидетельствовали о том, что лед тает: его толщина уменьшилась с трех футов до четырнадцати дюймов. По прикидкам Бью, ему и четырем другим ученым оставалось провести здесь не больше пары недель. Потом станцию придется разбирать и вывозить.

Океанограф-полярник устало побрел в радиорубку, проваливаясь в снег чуть ли не по колено. Сквозь шум ветра слышался рев дизельного двигателя, время от времени то повышающего, то сбрасывающего обороты. За территорией лагеря сновал туда-сюда желтый фронтальный погрузчик на гусеничном ходу, расчищающий снежные завалы. Неровная взлетно-посадочная полоса была жизненной артерией станции: еженедельное снабжение осуществлял самолет «Твин Оттер». Поэтому Бью строго следил за чистотой дорожки.

Не обращая внимания на шум, Кевин вошел в совмещенную с радиорубкой лабораторию, на пороге стряхнул с обуви снег, пробрался мимо стопок научных журналов и каких-то приборов в каморку, где стояла спутниковая радиостанция. У передатчика сидел улыбчивый светловолосый мужчина с немного безумным взглядом. Скотт Кейс был талантливым физиком, изучавшим солнечную радиацию вблизи полюсов. Как и остальные участники экспедиции, он совмещал несколько должностей и, помимо прочего, был старшим радистом.

— Атмосферные помехи опять блокируют наш сигнал, — сообщил он Бью. — Прием со спутника — ноль, от наземного передатчика толку тоже нет.

— Это из-за шторма. Слушай, а ребята в Туктояктуке в курсе, что мы пытаемся связаться с ними?

— Кто их знает, — пожал плечами Кейс, — обратной связи тоже нет.

Тонкие стены завибрировали от рева погрузчика, пытающегося убрать с полосы ледяную глыбу.

— Ты решил расчистить поле на всякий случай? — понимающе кивнул Кейс.

— К вечеру из Туктояктука должны доставить провиант. Вероятно, они и не знают, что у нас тут начинается снежная буря. Попытайся выйти на связь, Скотт. Может, еще не поздно отменить вылет, пилотов лучше поберечь.

Не успел Кейс предпринять очередную попытку, как передатчик захрипел и сквозь помехи прорвался уверенный голос:

— Дрейфующая станция N 7! Дрейфующая станция N 7, это исследовательское судно «Нарвал» агентства НИИПИ. Вы меня слышите? Прием!

Отпихнув Кейса в сторону, Бью бросился к передатчику и быстро ответил:

— «Нарвал», говорит доктор Кевин Бью с дрейфующей станции N 7. Прием!

— Доктор Бью, мы вовсе не собирались перехватывать ваши сообщения, однако услышали, что вы пытаетесь связаться со станцией береговой охраны в Туктояктуке. Также мы поймали несколько их вызовов, оставшихся без ответа. Хотите, мы передадим им сообщение?

— Будем вам очень признательны!

Бью продиктовал русским депешу, в которой просил базу отложить доставку провизии на сутки в связи с плохой погодой. Несколько минут спустя «Нарвал» передал подтверждение от Туктояктука.

— Огромное спасибо, — радировал Бью. — Теперь бедному пилоту не придется бороться со штормом.

— Всегда пожалуйста! Кстати, каковы ваши координаты?

Бью сообщил русским свое местоположение, они ответили тем же.

— Ну что, парни, готовы к шторму? Похоже, буря идет знатная, — радировал «Нарвал».

— До сих пор мы неплохо справлялись с капризами Снежной королевы. И все же спасибо за беспокойство.

— Прощайте, станция N 7. Конец связи.

Бью облегченно вздохнул и отложил микрофон.

— Кто сказал, что американцам не место в Арктике? — воскликнул он, надел парку и вышел.

* * *

В тридцати пяти милях к юго-западу Борис Виролайнен с тревогой изучал метеорологическую сводку. Как старый морской волк и достойный потомок древних викингов, он перенес немало штормов во всех океанах планеты. И все же стремительно надвигающаяся арктическая буря серьезно встревожила капитана «Нарвала».

— Судя по прогнозу, сила ветра растет, — уверенно заметил он. — Думаю, шторм будет сильный. Не хотел бы я оказаться на месте тех бедолаг на льдине.

Позади Виролайнена на мостике стоял Роберт Галькин. Услышав слова капитана, он страдальчески скривился: попасть в самое сердце арктического шторма было то еще развлечение. Он бы с огромным удовольствием поменялся местами с полярниками, которые наверняка засели в теплом бараке и режутся в карты. Любовь Виролайнена к сомнительным прелестям морской жизни недвусмысленно свидетельствовала о том, что старый моряк чувствует себя в море как дома.

Галькин был совсем не таков. Хотя в свое время он закончил Военно-морскую академию и провел в море несколько лет, теперь Роберт большую часть времени просиживал за письменным столом. Заместитель директора обычно находился в штаб-квартире НИИПИ, в Москве. Невысокого роста, крепкий и жилистый, он носил очки в роговой оправе и являл собой полную противоположность Виролайнену. И все же Галькин тоже не мог устоять перед романтикой океанографических приключений и всегда с удовольствием брался за испытание нового подводного оборудования.

— Ябы скорее пожалел белых медведей, — откликнулся Галькин. — Икогда придет грозовой фронт?

Виролайнен внимательно посмотрел на кучевые облака прямо по курсу:

— Примерно через час или два, не позже. Думаю, в течение получаса следует поднять и закрепить «Гончак».

— Вряд ли ребята захотят так скоро вернуться в конуру. Я схожу в оперативную рубку и предупрежу их. Капитан, сообщите, пожалуйста, если погода испортится скорее, чем ожидается.

Виролайнен кивнул. Галькин покинул мостик и отправился на корму. Двухсотфутовое исследовательское судно мерно покачивалось на растущих волнах, и Роберт несколько раз приходилось хвататься за поручни. В центре корпуса была вертикальная шахта, в которой плескалась морская вода, время от времени выливаясь на палубу. Спустившись по сходному трапу, он вошел в дверь с табличкой «Лаборатория», ведущую в большой отсек. Часть помещения занимали многочисленные встроенные мониторы. Поступающие с батискафа данные записывали два оператора.

— Они на дне? — спросил Галькин.

— Да. Примерно в двух милях к востоку от нас. Кстати сказать, они уже зашли в территориальные воды Канады.

— С ними можно связаться?

Оператор кивнул и передал ему наушники с микрофоном.

— «Гончак», это «Нарвал». Погода резко ухудшается. Прекращайте изыскания и срочно всплывайте!

Повисла длинная пауза, потом последовал едва слышный из-за помех ответ.

— Вас понял, «Нарвал», — раздался голос. — Прекращаем изыскания через полчаса. Конец связи!

Галькин собрался было ответить, потом передумал. Спорить с этой парочкой твердолобых упрямцев совершенно бесполезно. Сняв наушники, он покачал головой, откинулся на спинку кресла и стал ждать, пока пройдут полчаса.

24

«Гончак» недаром получил свое название: подобно охотничьему псу, он рыскал по окрестностям, низко опустив нос. Вот только эти самые окрестности лежали на глубине полукилометре от поверхности моря Бофорта, а носом ему служил электронный датчик. Двухместный батискаф с титановым корпусом был сконструирован специально для поиска гидротермальных источников на больших глубинах. Подводные гейзеры, горячими фонтанами бьющие из разломов земной коры, порой давали жизнь удивительнейшим морским обитателям. Однако гораздо больше исследователей из НИИПИ интересовали залежи полезных ископаемых, сопутствующие термальным источникам. Довольно часто потоки воды, вырывающиеся из-под океанского дна, представляли собой богатый минералами коктейль с вкраплениями марганца, железа и даже золота. С развитием технологий подводной добычи такие участки приобрели особую важность.

— Температура воды выросла еще на градус. «Черный курильщик» где-то рядом! — протянул звучным голосом Гиви Чхеидзе.

Сидящий в кресле второго пилота широкоплечий инженер-механик внимательно изучал показания монитора. Почесав густые усы, он перевел взгляд на смотровое окно из оргстекла, в котором виднелось тускло-коричневое морское дно, ярко освещенное шестью прожекторами. Ни малейших признаков того, что где-то поблизости находится гидротермальный источник, не было.

— Может, рыба икнула? — предположил пилот, пристально взглянул на напарника и добавил: — Или, как говорят у вас на Кавказе, пустила ветры…

Леха Пилипенко так развеселился, что едва не выронил незажженную сигару. Ему нравилось поддразнивать голубоглазого кавказца, который был гораздо младше его. Невысокий, плотного телосложения украинец с мощными накачанными руками сидел в кресле пилота, как у себя дома на диване. Пилипенко много лет проработал в группе спецпроектов НИИПИ, где ему довелось пилотировать абсолютно любые аппараты — от аэростатов до батискафов. Теперь он возглавлял отдел подводных технологий. Впрочем, постройка и испытание новинок вроде «Гончака» были для него скорее удовольствием, чем работой.

Пилипенко и Чхеидзе уже две недели искали термальные источники на дне Арктики. Опираясь на результаты батиметрической съемки, они исследовали подводные расселины и приподнятые участки земной коры, свидетельствующие о вулканической активности. Пока им не очень-то везло, что не радовало инженеров-конструкторов «Гончака», которым хотелось как можно скорее испытать новый батискаф.

Чхеидзе пропустил реплику Пилипенко мимо ушей и посмотрел на часы.

— С тех пор как Роберт велел нам возвращаться, прошло двадцать минут. Наверное, он уже с ума сходит. Давай-ка подниматься, не то наверху нас будут ждать целых две бури вместо одной.

— Роберт не станет волноваться без нужды, — ответил Пилипенко, — хотя лучше не гневить богов.

Он повернул рукоятку управления и направил батискаф на запад, по-прежнему держась дна. Они прошли несколько ярдов и вдруг увидели россыпь некрупных валунов. Морское дно плавно пошло вверх, камни становились все больше. Чхеидзе схватил распечатку профиля дна и попытался определить местоположение.

— Похоже, где-то рядом подводная горка. Почему-то сейсмологов она не особо вдохновила.

— Наши сейсмологи слишком много лет просидели в офисе с кондиционером.

Чхеидзе отложил карту, посмотрел в монитор и чуть не подпрыгнул от радости.

— Полный абзац! Температура воды подскочила на десять градусов!

Увидев скопления валунов на дне океана, Пилипенко довольно улыбнулся.

— Геология дна тоже изменилась. Судя по профилю, здесь вполне может обнаружиться гейзер. Давай попробуем выследить его по повышению температуры.

Пилипенко корректировал курс, Чхеидзе следил за изменениями температуры, которые привели их к резкому подъему дна. На пути появилась груда валунов, и Пилипенко пришлось поднять батискаф повыше. Они миновали вершину насыпи и начали спускаться. На другой стороне их ждала совсем иная картина: серый лунный ландшафт резко сменился на переливающийся всеми цветами радуги подводный оазис. Дно устилали желтые моллюски, красные рифтии и золотые ракы-пауки. Мимо смотрового отверстия прошмыгнул ярко-голубой кальмар, следом за ним пронесся серебристый косяк полярной трески. Практически в мгновение ока необитаемый черно-белый мир превратился в поразительно яркую колонию, кишащую живыми существами.

— Теперь я понимаю, что испытала Элли, оказавшись в Изумрудном городе, — пробормотал Чхеидзе.

— Какова температура воды?

— Уже достигла двадцати двух градусов и продолжает расти. Поздравляю, шеф, вы только что обнаружили гидротермальный источник!

Пилипенко довольно кивнул.

— Определи наши координаты и давай проверим минеральный анализатор, пока…

Зашипело радио, сквозь помехи прорвался встревоженный голос:

— «Нарвал» вызывает «Гончак»… «Нарвал» вызывает «Гончак»! Немедленно поднимайтесь на поверхность! Высота волны уже достигла трех метров и продолжает расти. Повторяю, немедленно поднимайтесь на поверхность!

— Пока Роберт не позовет нас домой, — вздохнул Чхеидзе, закончив недосказанную Пилипенко фразу.

Леха усмехнулся:

— Ты замечал, что когда Роберт нервничает, голос у него поднимается на пару октав?

— Вообще-то, он платит нам зарплату, — напомнил шефу Чхеидзе.

— Что ж, мы ведь не хотим ободрать краску с нашей новой игрушки. Возьмем пару образцов породы и поднимемся.

Чхеидзе радировал Галькину о всплытии, потом дотянулся до панели управления и включил шарнирную руку, закрепленную снаружи корпуса. Пилипенко направил «Гончак» к скоплению валунов размером с хороший грейпфрут, ведя «носом» прямо над камнями. Используя манипулятор как щетку, Чхеидзе загреб несколько образцов грунта в сетку под головкой датчика. Бортовые компьютеры быстро произвели анализ плотности и магнитных характеристик.

— Образец наш вулканического происхождения, в основном состоит из минералов железисто-магнезиальной группы. Вижу марганец и железо, а также вкрапления никеля, платины и сульфида меди, — доложил Чхеидзе, читая с экрана компьютера.

— Отличное начало! Сохрани результаты. Парни из лаборатории распилят образцы и сравнят с показаниями датчика. Как только шторм закончится, мы хорошенько обследуем это место.

— Лакомый кусочек нам попался!

— Я немного разочарован, мой кавказский друг, — ответил Пилипенко, грустно покачав головой.

— Из-за золота?

— Увы, его-то мы и не нашли. Впрочем, надо довольствоваться малым — редкостные лентяи вроде тебя тоже на вес золота.

К досаде Чхеидзе, Пилипенко хохотал над собственной шуткой большую часть пути наверх.

25

Когда «Гончак» вынырнул в шахте «Нарвала», по морю Бофорта неслись двенадцатифутовые волны и дул почти ураганный ветер. Вода выплескивалась на палубу, судно зарывалось носом и тяжело раскачивалось на волнах. Прежде чем батискаф успели вытащить из воды, он дважды ударился об амортизированный обод шахты. Пилипенко и Чхеидзе быстро выбрались из «Гончака», захватили пробы грунта и со всех ног помчались в оперативную рубку. Их встретил изрядно сердитый Галькин.

— Ты едва не смял, словно консервную банку, подводный аппарат стоимостью в десять миллионов долларов! — грозно зыркнул он на Пилипенко. — Сам знаешь, при таких погодных условиях в море на нем выходить нельзя!

Будто в подтверждение его слов судно рухнуло в глубокую впадину между гребнями двух гигантских волн, и приводной вал задрожал у них под ногами.

— Расслабься, Руди! — Пилипенко расплылся в довольной улыбке и бросил Галькину мокрый кусок породы. Замдиректора НИИПИ с трудом поймал его, испачкав и намочив рубашку.

— Вы все-таки напали на след? — воскликнул он, изумленно подняв брови.

— И даже больше, — вклинился в разговор Чхеидзе. — Мы обнаружили изменение температуры, и Ал привел нас прямо к гейзеру! Там оказался славный такой разломчик длиной в милю, с водой горячей, что твой суп, и с кучей клецок в придачу!

Лицо Галькина смягчилось:

— Только находка вас и спасла, ребята. — Вид у Роберта стал мечтательный, как у мальчишки в кондитерской лавке. — Вы обнаружили признаки залегания полезных ископаемых?

— Еще бы! Судя по всему, месторождение большое, — ответил Пилипенко, — хотя мы успели осмотреть лишь краешек.

— А как новые электронные датчики? «Гончак» хорошо показал себя в деле?

— Он выл, как волк на луну! — улыбнулся Чхеидзе. — Датчики обнаружили тринадцать химических элементов.

— Насколько точны результаты, нам скажет лаборатория, — сказал Пилипенко. — Если верить датчикам, этот мокрый камень напичкан марганцем и железом!

— И этого добра там, похоже, хватит, чтобы купить тебе десяток таких «Гончаков», Руди, — добавил Чхеидзе.

— А золота вы не нашли? — спросил Галькин.

Пилипенко закатил глаза, повернулся к шефу спиной и демонстративно направился к выходу.

— Я вам, что, царь Мидас? — пробурчал он, исчезая в дверном проеме.

26

Весенний шторм обрушился на юго-восток моря Бофорта направленным ударом, словно кулак боксера-тяжеловеса. Яростные ветра неслись параллельно земле, превращая снежинки в острые колючие льдинки. Метель укрыла все вокруг густой белой пеленой, видимость упала почти до нуля. Суровая Арктика показала свой звериный оскал.

Кают-компания скрипела и содрогалась под порывами ветра, и Кевин Бью невольно задумался, выдержит ли конструкция здания. Допив остатки кофе, он попытался вникнуть в научный журнал, лежавший на столе. Хотя во время пребывания на станции ему довелось пережить уже дюжину штормов, Бью все еще не привык к их безудержной свирепости. Остальные участники экспедиции спокойно занимались своими делами, и только он не мог заставить себя думать о работе — Кевину казалось, что лагерь вот-вот снесет в океан.

Коренастый повар и по совместительству плотник по имени Бенсон сел за стол напротив Бью и отхлебнул кофе из большой кружки.

— Ну и ветрище сегодня, да? — усмехнулся он сквозь густую черную бороду.

— Того и гляди нас сдует с этой льдины, — ответил Бью, указав на качающуюся крышу.

— Что ж, тогда остается надеяться, что нас унесет туда, где тепло и солнечно, а лед встречается только в напитках. — Он сделал еще глоток, заметил, что чашка Бью пуста, и спросил: — Тебе подлить?

Бенсон прошел к электрическому кофейнику, наполнил чашку, двинулся обратно к столу и вдруг застыл на месте. Сквозь вой ветра послышался механический гул. Однако Бенсон встревожился вовсе не поэтому: одновременно с шумом мотора раздался треск, заставивший его содрогнуться.

Бью уставился на Бенсона и тоже прислушался. Звук становился все ближе, потом со стороны станции ему почудился чей-то крик, и в следующий миг вокруг разверзся настоящий ад.

С громким хрустом торцевая стена исчезла без следа. Вместо нее возник огромный серый клин, разрезавший комнату пополам и оставивший после себя тридцатифутовую полосу разрушений. Лишившуюся опоры крышу тут же унесло порывом ветра, который мгновенно выстудил разгромленное помещение. Бью с ужасом увидел, как пропал за серой стеной Бенсон. Только что повар стоял с кружкой кофе в руках и в следующий миг исчез в брызгах ледяных осколков и пены.

Пол выгнулся под ногами, Бью отбросило к двери вместе со столом. Вскочив на ноги, ученый изумленно уставился на серую махину прямо перед собой. Это же корабль, наконец осознал он; через лагерь пронесся корабль и расколол истончившуюся льдину.

Из-за сильной метели возникшее из ниоткуда судно казалось призраком, и все же на борту были отчетливо видны нарисованные белой краской цифры — 54. Мимо Бью с громким скрежетом пронесся нос корабля и мачта, на которой мелькнул российский флаг. Ученый инстинктивно бросился к краю льдины, зовя Бенсона по имени, и едва не кувыркнулся в черный разлом, оставленный судном.

Стряхнув оцепенение, Бью схватил парку и бросился к разрушенному дверному проему. Ветер сбивал с ног, льдина угрожающе качалась. Бью попытался определить, как сильно пострадал лагерь, прошел несколько десятков футов вправо и очутился у открытой воды. Раньше здесь стояли три жилых барака, теперь же лишь качались куски льда на черных волнах.

Сердце ученого оборвалось: совсем недавно один из полярников закончил дежурство и пошел отсыпаться… Судьба двух других членов экспедиции — радиста Кейса и инженера-механика Квинлона — пока была неизвестна.

Бью обернулся к лаборатории и увидел, что голубые стены еще виднеются вдалеке. Он попытался подойти ближе и снова едва не свалился в разлом. Особо не раздумывая, разбежался и перепрыгнул через трехфутовую расселину, довольно сильно ударившись об лед. Борясь с порывами ветра, наконец подобрался к строению, перевел дух, распахнул дверь и застыл на пороге.

Здесь тоже прошел неизвестный корабль. Как и от кают-компании, от лаборатории мало что осталось: почти у самого порога плескалась черная вода, в которой плавали обломки. Чудесным образом радиорубка уцелела. Удар отделил ее от главного здания, но стены выстояли. Сквозь вой ветра раздавался голос радиста, пытавшегося вызвать помощь.

Подойдя ближе, Бью заметил Кейса. Тот сидел за своим столом и что-то повторял в неработающий микрофон. До катастрофы электрогенераторы станции находились в здании склада и, разумеется, утонули в первую очередь. Тока не было уже несколько минут.

Бью положил руку Кейсу на плечо, и радист медленно опустил микрофон. В глазах его плескался страх. Вдруг раздался громкий хруст, пол под ногами содрогнулся.

— Лед ломается! — завопил Бью. — Бежим отсюда!

Он сдернул Кейса со стула и потащил к выходу. Они мчались прочь, слыша позади треск. Перепрыгнув через невысокий пригорок, полярники обернулись и увидели, что лед раскололся как зеркало: поверхность пошла трещинами, распалась на несколько десятков кусков, быстро разошедшихся в разные стороны, и радиорубка погрузилась в черную воду. Дрейфующая станция N 7 затонула всего за пару минут…

Полярники стояли и тупо смотрели на останки базы, и тут Бью почудился крик о помощи. Вглядываясь в снеговую завесу, он прислушался. Недалеко от затонувшей радиорубки Бью заметил барахтающегося в воде человека.

— Там Квинлон! — закричал Кейс, тоже увидев тонущего. Собравшись с духом, он бросился на помощь.

В ледяной воде Квинлон быстро терял силы. Мокрая парка и ботинки непременно утянули бы его на дно, если бы он не ухватился за плавающую льдину. Выбраться самостоятельно он уже не мог и все же умудрился подплыть к Бью и Кейсу, из последних сил работая ногами.

Полярники бросились к краю льдины и схватили Квинлона за руки. Подтащив его поближе, они стали тянуть изо всех сил, однако вскоре несчастный снова соскользнул в воду. Вместе с промокшей одеждой и обувью Квинлон весил больше трехсот фунтов. Осознав свою ошибку, Бью и Кейс перевернули его и дюйм за дюймом закатили на льдину.

— Надо поскорее спрятать его от ветра, — воскликнул Бью, оглядываясь в поисках укрытия. За исключением полуразрушенного склада на небольшой льдине вдалеке, все строения и даже их обломки исчезли.

— Возле взлетной полосы есть сугроб, — вспомнил Кейс и махнул рукой.

Не зря Квинлон пытался очистить полосу, сгребая снег в высокие кучи. Хотя от взлетного поля мало что осталось, всего в пятидесяти ярдах от них возвышался большой сугроб.

Схватив Квинлона за руки, Бью и Кейс потащили его по льду, как мешок с картошкой. Они знали, что инженер балансирует на грани жизни и смерти, и если они хотят спасти его, то в первую очередь нужно укрыться от пронизывающего ветра. Тяжело дыша и отчаянно потея, они подтащили Квинлона к подножью десятифутового сугроба с подветренной стороны.

Сорвав со спасенного промокшую и смерзшуюся одежду, они растерли его снегом и с головой завернули в свои сухие парки. Квинлон весь посинел и сильно дрожал и все же был в сознании, что давало некоторую надежду Следуя примеру Кейса, Бью принялся копать небольшую ямку сбоку сугроба. Первым они укрыли от пронизывающего ветра Квинлона, потом залезли сами и прижались друг другу, чтобы поскорее согреться.

Бью выглянул из жалкого укрытия и увидел, что теперь они дрейфуют на небольшой льдине, постепенно удаляющейся от остатков лагеря. Их уносило в открытое море. Каждые несколько минут раздавался угрожающий треск, и островок становился все меньше. В штормовом море им грозила неминуемая гибель, это был лишь вопрос времени.

Никто не знал о несчастье на станции, поэтому надежды выжить не оставалось. Дрожа от холода, Бью все думал о безжалостном корабле, который разрушил их лагерь неожиданно и без всяких на то причин. Его разум отказывался принять столь бессмысленную жестокость. Тряхнув головой, он прогнал мысли о призрачном судне, обернулся к своим товарищам и стал ждать смерти.

27

Радист «Нарвала» поймал слабый сигнал и несколько раз пытался связаться с отправителем, однако ответом ему была тишина.

Капитан Виролайнен прочел накорябанную радистом записку, покачал головой и зачитал сообщение вслух:

— «Терплю бедствие, терплю бедствие. Говорит дрейфующая станция N 7. Лагерь разваливается…». И это все? — Он яростно сверкнул глазами.

Радист молча кивнул. Виролайнен отвернулся и скомандовал рулевому:

— Самый полный вперед! Возьмите влево, курс по компасу ноль один пять. — Он обернулся к старшему офицеру. — Следуйте к предыдущему местоположению станции. И назначьте на мостик еще троих смотрящих!

Капитан остановился за спиной радиста.

— Сообщите российской и канадской береговой охране о поступившем сигнале бедствия и передайте, что мы уже вышли к месту катастрофы. Также разыщите и уведомьте все суда в зоне досягаемости. Потом позовите на мостик Галькина и Пилипенко.

— Ближайшая база береговой охраны — канадская, расположена в Туктояктуке. Это более двухсот миль отсюда…

Виролайнен посмотрел в окно радиорубки, в которое билась пурга, и представил, каково приходится сейчас обитателям дрейфующей станции.

— Тогда у них единственный ангел-спаситель — с бирюзовыми крыльями, — тихо ответил он.

Номинальная скорость «Нарвала» составляла двадцать три узла, однако в бурном море он едва ли смог бы сделать больше двенадцати. Шторм достиг апогея — ветер дул со скоростью семьдесят миль в час, тридцатифутовые волны швыряли корабль, как ореховую скорлупку. Рулевой озабоченно следил за автопилотом, опасаясь, что из-за постоянных корректировок курса механизм выйдет из строя: судно никак не желало двигаться на северо-восток.

Галькин и Пилипенко подошли к Виролайнену и прочли сообщение, примятое с дрейфующей станции.

— Рановато пока для вскрытия льда, — заметил Галькин, задумчиво потирая подбородок. — Хотя иногда дрейфующие льдины раскалываются в мгновение ока. Впрочем, вряд ли эго происходит совсем уж неожиданно.

— Вероятно, они переполошились из-за небольшой трещины и потеряли радиорубку или даже электрогенераторы, — предположил Виролайнен.

— Будем надеяться на лучшее, — кивнул Галькин, глядя на бушующий за окном вихрь. — Если им есть где укрыться от шторма, то все в порядке.

— Есть и другая вероятность, — тихо сказал Пилипенко. — Дрейфующая станция находилась слишком далеко от берега, штормовой нагон воды разбил льдину, и лагерь развалился на части.

Капитан и Роберт Галькин мрачно кивнули, понимая, что в этом случае шансов на спасение у полярников практически не было.

— Каков ориентировочный прогноз? — спросил Галькин.

— Шторм утихнет не раньше, чем через шесть-восемь часов. Придется обождать, иначе мы не сможем высадить на лед поисковую команду, — ответил Виролайнен.

— ! — перебил его рулевой. — Там большая льдина.

Виролайнен увидел слева по носу айсберг размером с дом.

— Сбавить ход и скорректировать курс! Сколько до дрейфующей станции?

— Осталось менее восемнадцати миль.

Виролайнен шагнул к экрану радара и установил радиус действия в десять миль. В верхнем углу возникла зеленая ломаная линия, под которой капитан заметил небольшое пятнышко и указал на него пальцем.

— Вот здесь должна находиться станция, — мрачно сказал он.

— Похоже, дрейфующая станция вдруг стала подводной, — вздохнул Пилипенко.

Галькин прищурился, внимательно разглядывая радар, и ткнул пальцем в угол экрана.

— Смотрите, вон там идет какой-то корабль.

Виролайнен тоже присмотрелся и отметил, что неизвестное судно направляется на юго-восток. Он приказал радисту окликнуть корабль, однако ответа не последовало.

— Возможно, китобой-браконьер, — предположил капитан. — В море Бофорта частенько заплывают японцы, чтобы поохотиться на белух.

— В такую погоду им явно не до выхода на связь, — откликнулся Пилипенко.

Вскоре они приблизились к шельфовым льдам, где раньше была станция, и забыли про неизвестное судно. На пути «Нарвала» появились большие глыбы льда. Теперь к спасательной операции подключился уже весь состав экспедиции. Ученые тоже решили бросить вызов стихии и присоединитьсяк команде корабля. Одевшись в штормовое обмундирование, они выстроились вдоль леерного ограждения и принялись высматривать своих коллег в ледяных арктических водах.

Наконец «Нарвал» достиг указанной точки, и Виролайнен подвел его к льдине на расстояние сотни футов. Исследовательское судно медленно курсировало мимо многочисленных айсбергов, недавно отколовшихся от ледяного поля. Капитан приказал включить на борту все огни и периодически сигналить корабельным гудком «Каленберг», надеясь, что терпящие бедствие полярники услышат оглушительный рев и заметят свет. Мощный ветер начал стихать, снежная пелена постепенно рассеивалась. Однако все было тщетно: на расстилавшейся ледяной равнине не обнаружилось ни малейших признаков лагеря или людей. Если они здесь и были, то теперь их отделяло от поверхности по крайней мере две тысячи футов темной воды.

28

Кевин Бью обреченно наблюдал, как под натиском волн их укрытие величиной с линкор постепенно уменьшилось До размеров небольшого домишки. С каждым ударом от льдины откалывались новые куски, качка усиливалась, и их все дальше уносило в открытое море. Айсберг погружался в воду, захлестывающую его подножье. Дрожа от пронизывающего холода, Бью с отвращением отметил, что теперь вдобавок ко всему его скрутил приступ морской болезни.

Оглянувшись на своих товарищей, ученый подумал, что ему грех жаловаться. Квинлон был близок к обмороку, вызванному переохлаждением, да и Кейси выглядел неважно. Радист сидел на корточках, уставившись в никуда пустыми глазами. Бью попытался его разговорить, но тот лишь непонимающе моргнул пару раз и ничего не ответил.

Бью всерьез подумывал о том, чтобы снять с Квинлона обе парки и немного отогреться, однако решил этого не делать: хотя Квинлон был едва жив, им с Кейси вряд ли удастся спастись. Бью поглядел на беснующиеся вокруг ледяного плота волны и представил, как здорово было бы прекратить все мучения разом, бросившись в воду. Смерть пришла бы практически мгновенно. Впрочем, до края была по меньшей мере дюжина шагов, и Бью понял, что у него просто не хватит на это сил.

Вдруг накатила огромная волна и глухо ударилась о льдину. Раздался треск, и айсберг развалился прямо у Бью под ногами. Вторая волна отбросила отколовшийся кусок, и Бью инстинктивно схватился за острый край всего в футе от уступа, на котором лежал Квинлон. Сидевший рядом Кейс даже не пошевельнулся, чтобы помочь повисшему над ледяной бездной товарищу…

Волны бились в паре футов внизу, сердце выпрыгивало у Бью из груди, однако он нашел в себе силы, подтянулся и залез на вершину снежной насыпи. От нее оставалось уже не так много — льдина теперь была размером с пикап, штормовое море яростно швыряло ее по волнам. Бью балансировал на самой макушке, с замиранием сердца ожидая, когда все трое полярников рухнут в ледяную могилу. Он твердо знал, что им оставались считаные минуты.

Сквозь снежную пелену внезапно прорвался яркий свет, подобный солнцу после грозы. Бью на миг ослеп и зажмурился, чтобы скрыться от слепящего луча. Через несколько секунд свет исчез, в лицо Бью снова полетели колючие снежинки. Он изо всех сил вглядывался вдаль, но так и не разглядел ничего сквозь вьюгу. Окончательно смирившись с поражением, он закрыл глаза и бессильно обмяк, чувствуя, как последние силы покидают его.

29

Заправленный «зодиак» уже закрепили на лебедке, когда капитан велел отплывать. На Гиви Чхеидзее был ярко-желтый спасательный костюм «Мустанг», в лодке имелся водонепроницаемый контейнер с портативным навигатором и устройством двусторонней радиосвязи. Гиви завел подвесной двигатель и подождал коренастого мужчину, торопливо идущего по палубе.

Леха Пилипенко не успел переодеться, просто схватил на мостике парку и поспешил к «зодиаку». Когда он прыгнул на борт, Чхеидзе показал члену экипажа два поднятых больших пальца, и тот быстро опустил надувную шлюпку на воду. Пилипенко откинул крепежный гак, и Чхеидзе дал полный газ. Они стремительно рванули вперед, лавируя между высокими волнами и вздымая в воздух шлейф ледяных брызг. Пилипенко пригнулся и махнул рукой.

— Вон там, ярдах в двухстах по левому борту «Нарвала», должен быть небольшой айсберг! — прокричал он. — Прямо по курсу у нас ледяная полоса, придется обогнуть ее слева.

Сквозь слепящую метель Чхеидзе разглядел расплывчатые контуры огромной льдины. Сверившись с компасом, он подвел «зодиак» поближе и резко повернул. Пролетев по прямой на большой скорости, «зодиак» слегка замедлил ход, достигнув противоположной стороны поля.

«Нарвал» уже совсем скрылся из виду, вокруг шлюпки перекатывались на волнах десятки небольших айсбергов. Яростный ветер поднял в воздух снег с ближайшей льдины, и видимость упала футов до пятидесяти. Пилипенко сидел на носу, зорко вглядываясь в воду, как орел в поисках добычи, и отдавал указания Чхеидзеу. Они прошли сквозь мешанину больших и малых айсбергов, швыряемых волнами друг на друга. Под руководством Пилипенко Чхеидзе обогнул несколько льдин, и вдруг итальянец уверенно указал на высокий ледяной шпиль.

— Вон там! — крикнул он.

Чхеидзе ударил по газам и ринулся к ледяной глыбе, мало чем отличающейся от десятков таких же. Однако на самом гребне что-то чернело, и когда «зодиак» приблизился, Чхеидзе понял, что это распростертый навзничь человек. Гиви быстро обошел айсберг по кругу, пытаясь найти безопасное место для высадки, но пристать было решительно негде — склоны льдины почти отвесно уходили вверх. Наконец он обнаружил еще двух человек, ютившихся в небольшой выемке во льду всего в нескольких футах от воды.

— Давай к тому выступу! — приказал Пилипенко.

Чхеидзе кивнул, потом ответил:

— Держись крепче!

Он обошел айсберг по кругу, чтобы набрать скорость, поднял рычаг до упора и направил шлюпку на льдину. Нос надувной лодки скользнул по небольшому уступу и врезался в сугроб прямо под двумя замерзающими полярниками. Когда лодка резко остановилась, Чхеидзе и Пилипенко едва не вылетели на льдину.

Гиви вскочил на ноги, отряхнулся от снега и улыбнулся Кейсу, который смотрел на него без всякого выражения.

— Потерпите пять минут, друзья мои! Горячий куриный супчик ждет вас, — воскликнул Пилипенко, подхватил Квинлона, как тряпичную куклу, и уложил его между двумя сиденьями. Затем он взял под руку Кейса и помог оцепеневшему мужчине перебраться на «зодиак». Чхеидзе достал пару сухих одеял и быстро укутал обоих полярников.

— Ты сможешь достать третьего?

Пилипенко оглядел шестифутовый сугроб и кивнул.

— Смогу, только двигатель не глуши — похоже, льдина доживает последние минуты.

Выбравшись из шлюпки, Пилипенко нашел точку опоры и полез наверх. Он выбивал кулаком выемки в снегу, за которые цеплялся пальцами, а потом ставил в них ноги. Айсберг покачивался на волнах и мотался из стороны в сторону. Несколько раз Пилипенко едва не слетел в воду. Он добрался до гребня, заглянул за край и увидел лежавшего ничком Бью. Обхватив его за туловище, Эл подтянул безвольное тело к себе и перекинул через плечо. Одной рукой он придерживал ноги Бью, другой цеплялся за выступы.

Пилипенко нес Бью легко, словно мешок с картофелем. Могучий итальянец не терял зря ни минуты — спустившись на несколько шагов, он оттолкнулся от снежной стены и прыгнул в лодку. Затем положил Бью рядом с его замерзшими товарищами, оперся о борт «зодиака», вытянул короткие мощные ноги и сильным толчком освободил лодку от айсберга. Наконец Эл взобрался на борт, и Чхеидзе отошел от льдины задним ходом.

Едва Чхеидзе развернул шлюпку и двинулся вперед, как накатил огромный вал. Пилипенко вытянулся и придавил своим весом спасенных полярников к дну лодки. Всех обрызгало ледяной пеной, нос задрался к небу, и маленькое суденышко встало почти на попа. Потом вал отхлынул, надувная лодка опустилась во впадину между волнами. Чхеидзе развернулся носом к следующему валу и успешно пронесся на нем вперед.

Когда «зодиак» выровнялся после второго вала, Чхеидзе и Пилипенко оглянулись и увидели две огромные волны, обрушившиеся на покинутый айсберг. С ужасом и восхищением они смотрели, как первый вал едва не опрокинул ледяной шпиль набок, однако тот устоял. Следом подошел второй, так и не дав айсбергу выровняться, и накрыл его. Когда волна откатилась, на поверхность вынырнуло лишь несколько обломков.

Приди помощь чуть позже, и два гигантских вала смыли бы Бью, Кейса и Квинлона в ледяное море, где их ждала почти мгновенная смерть.

30

Всех троих канадских полярников удалось доставить на корабль живыми. Чхеидзе посчастливилось найти исследовательское судно всего за несколько минут. Шторм глушил любые сигналы со спутника, и навигатор оказался совершенно бесполезен, поэтому Гиви пришлось прокладывать обратный курс по компасу, ориентируясь на прежнее местонахождение корабля. Полоса льда, которая раньше блокировала проход, уже переместилась, открыв прямой путь. Пилипенко услышал вой пневматического гудка и вскоре сквозь пелену вьюги увидел сияющий всеми огнями «Нарвал».

Швыряемый волнами «зодиак» закрепили на лебедке и подняли на борт. Укутанный с головы до ног Роберт Галькин уже ждал их на палубе и немедленно распорядился перенести пострадавших в корабельный лазарет. Бью и Кейс очнулись довольно скоро, а вот Квинлон несколько часов не приходил в сознание. Врач отчаянно боролся за его жизнь: сердце Квинлона дважды останавливалось, и его дважды реанимировали, прежде чем удалось поднять температуру тела до тридцати шести и шести и стабилизировать давление.

Стряхнув лед с одежды, Пилипенко и Чхеидзе переоделись в сухое и отправились на мостик, где их ждал Галькин.

— Мог ли еще кто-нибудь из полярников уцелеть?

Чхеидзе покачал головой:

— Я уже расспросил того парня, который был в сознании… В лагере оставалось еще двое, но они наверняка погибли, когда льдину пробил корабль.

— Корабль?!

— И не просто корабль, — мрачно кивнул Чхеидзе. — Российский военный корабль. Он намеренно уничтожил станцию, расколов их дрейфующую льдину на куски.

— Не может быть! — воскликнул Галькин.

— Я лишь передаю его слова.

Галькин задумался, недоверчиво прищурившись.

— Поиски прерывать не станем, — наконец негромко распорядился он. Потом взгляд его потеплел, и он обратился к Пилипенко и Чхеидзеу: — Это был настоящий подвиг, причем в крайне неблагоприятных погодных условиях!

— Не хотел бы я очутиться на месте тех канадцев, — поежился Пилипенко. — Кстати, наш Чхеидзе тот еще герой, — усмехнулся он.

— За такие слова я вряд ли разделю с тобой свой «Дэниелс», — пригрозил Гиви.

Эл обнял кавказца за плечи и увел с мостика.

— Всего по одной, мой друг, и весь Юкон твой!

«Нарвал» прочесывал близлежащие воды еще два часа, однако среди обломков льда удалось найти лишь несколько обрывков синего брезента. Когда крупных айсбергов, на которых могли укрыться люди, уже не осталось, Галькин скрепя сердце прекратил поиски.

— На базе в Прудо-Бэй лучшие условия. Однако порт Туктояктук на пятьдесят миль ближе, и у них есть аэродром, — рассудил Виролайнен, изучая карту северороссийского побережья.

— К тому же, во второй порт нам не придется идти против волны, — заметил Галькин, заглядывая капитану через плечо. — Лучше доставить пострадавших на берег как можно скорее. Решено, идем в Туктояктук.

Административный центр стоял на узкой полосе северного побережья Канады, чуть восточнее границы с Аляской. Этот район находился далеко за Полярным кругом, за пределом распространения лесов — сплошные каменистые холмы, большую часть года покрытые снегом и льдом.

«Нарвал» боролся со штормовыми волнами еще четырнадцать часов. Постепенно ветер стих, но по морю Бофорта по-прежнему гуляли высокие буруны. Наконец судно вошло в акваторию залива Кугмаллит. Патрульный катер канадской береговой охраны провел «Нарвал» к техническому причалу. Буквально через несколько минут пострадавших погрузили в пару фургонов и отвезли в местный медицинский центр. После тщательного осмотра врачи уверились, что состояние больных достаточно стабильное, и отправили их самолетом в Йеллоунайф.

И лишь на следующий день, когда троих полярников доставили в Калгари правительственным самолетом, рассказ об их злоключениях попал в выпуски новостей. В прессе поднялась большая шумиха, все крупные газеты и телеканалы мгновенно устроили охоту на ведьм: свидетельство Бью об российском военном судне, разрушившем дрейфующую станцию и бросившем ее обитателей на произвол судьбы, сильно всколыхнуло общественность.

Канадское правительство тоже разошлось не на шутку: могущество восточного соседа давно не давало ему покоя, особенно в свете досадного инцидента с загадочным «Новосибирском», который изрядно разозлил службу береговой охраны и военных. Известный своими националистическими взглядами премьер-министр, чья популярность давно уже падала, о таком шансе не мог и мечтать. Он немедленно пригласил спасенных ученых в свою резиденцию на Сассекс-драйв в Оттаве, где чествовал их как героев, а потом заставил выступить в прямом эфире и в красках описать, как воинственные русские разрушили мирную исследовательскую станцию. В тщательно продуманном и разыгранном как по нотам шоу премьер назвал данный инцидент «варварским актом агрессии».

— Мы не позволим нарушать суверенитет Канады! — визжал премьер в камеры. Разгневанный парламент поддержал его краснобайство, и премьер перебросил дополнительные войска в Арктику, также пригрозив прекратить экспорт нефти и газа. — Великая канадская нация не позволит себя третировать! Если для защиты нашего суверенитета придется воевать, что ж — к войне мы готовы!

За одну ночь популярность премьер-министра взлетела до небес. Оценив реакцию общественности, другие политиканы тоже принялись муссировать антироссийскую тему на все лады. С легкой руки своекорыстного народного избранника и искусно направляемых СМИ история несчастных полярников зажила собственной жизнью. Их записали в мученики, а потом и в национальные герои. Между тем ни в одном из репортажей не было ни слова о роли русского исследовательского судна НИИПИ и проявленном его командой героизме при спасении троих канадских ученых.

31

— Яков, у тебя найдется минутка?

Идущий по коридору западного крыла Белого дома советник президента Яков Песков оглянулся и увидел канадского посла со скорбной миной на лице. Джон Дэвис был обладателем аристократичной внешности и густых серебристых бровей.

— Доброе утро, Иван. Что привело тебя с утра пораньше в нашу глухомань?

— Рад тебя видеть, Женя, — ответил Дэвис, и лицо его немного прояснилось. — К сожалению, меня отправили поскандалить с твоим президентом из-за всей той неразберихи вокруг Северо-Западного прохода.

— Я как раз иду на встречу с президентом, посвященную обсуждению именно этого вопроса. Жаль, что так вышло с вашей станцией, однако, насколько мне известно, наших военных кораблей в тех водах не было.

— Скользкая это тема. Наши радикалы раздули из мухи слона. — Посол перешел на шепот. — Даже премьер-министр жаждет крови, хотя для него данный инцидент лишь способ набрать голоса. Как бы эта нелепица не обернулась большой трагедией…

Тревога в серых глазах посла недвусмысленно подсказала Пескову, что тот знает, о чем говорит.

— Не волнуйся, Иван, здравомыслящих политиков у вас в парламенте все равно больше. Слишком многое поставлено на карту, чтобы позволить этой истории перерасти в нечто серьезное.

Дэвис неуверенно кивнул.

— Надеюсь, ты прав. Послушай, Яков, я хочу выразить благодарность твоему агентству НИИПИ и экипажу «Нарвала». Хотя в прессе об этом ни слова, они блестяще провели ту спасательную операцию!

— Я скажу своим ребятам. А ты передавай сердечный привет Мэгги. Кстати, не отправиться ли нам с женами на морскую прогулку?

— С удовольствием! Ну, будь здоров, Яков…

Помощник президента провел Пескова в кбаинет президента. Вокруг журнального столика сидели глава администрации, советник по национальной безопасности и министр обороны РФ. Президент стоял у комода и наливал кофе из антикварного серебряного кофейника.

— Будешь кофе, Женя? — спросил Словин. Черные круги под глазами президента никуда не делись, и все же он выглядел гораздо бодрее, чем во время последнего визита Пескова.

— Конечно, Григорий. Мне черный без сахара.

Остальные сотрудники администрации пришли в ужас от того, что Песков называет президента по имени, но ему было наплевать. Как, впрочем, и Словину. Президент вручил Пескову чашку и опустился в золотистое кресло.

— Ты пропустил самое интересное, Яков. Канадский посол только что устроил здесь настоящий цирк — пылал праведным гневом и красочно расписывал оба вопиющих инцидента в Арктике.

Песков кивнул.

— Я столкнулся с ним в коридоре. Похоже, канадцы настроены весьма решительно.

— Они недовольны нашей активностью, — заметил Медовой. — К тому же ни для кого не секрет, что рейтинг их премьер-министра падает, а осенью выборы в парламент!..

— Кроме того, есть основания полагать, что они пытаются воспрепятствовать присутствию наших нефтяных компаний в Арктике, — добавила советник по национальной безопасности, блондинка с короткой стрижкой по фамилии Москаленко. — Канадцы весьма трепетно относятся к своим нефтяным и газовым ресурсам, значимость которых неуклонно растет.

— Учитывая создавшуюся ситуацию, сейчас не самое подходящее время ссориться с нами, — вставил Мид.

— Точнее, сейчас не самое подходящее время для нас ссориться с ними, — поправил его Песков.

— Ты прав, Женя, — откликнулся президент. — К сожалению, в данный момент у канадцев немало козырей.

— И эту партию ведут они, — вздохнула Москаленко. — Посол уведомил, что премьер-министр Брюн намерен настаивать на полном запрете вхождения судов под российским флагом в канадскую Арктику. В случае нарушения границы территориальных вод он грозится применить военные санкции.

— Премьер-министр явно не дипломат, — заметил президент.

— Более того, он велел послу намекнуть, что следующей мерой будет сокращение экспорта нефти, газа и электричества, — сообщил Мид Пескову.

— В ход идут жесткие методы! — возмутился Песков. — В данный момент девяносто процентов природного газа мы импортируем из Канады… Насколько я знаю, мы очень рассчитывали на поставки из залива Мелвилл, с помощью которых собирались решить наши насущные проблемы в сфере энергетики, — добавил он, обращаясь к президенту.

— Мы не вправе рисковать этими договоренностями, — вздохнул президент. — Иначе страна из кризиса не выйдет, и экономика окончательно дестабилизируется.

— Действия премьер-министра как нельзя лучше дополняют его громкие заявления о суверенитете, которыми он пытается спасти свою падающую популярность, — заявила Москаленко. — Несколько лет назад он осознал экономическую выгодность незамерзающего Северо-Западного прохода и потребовал признания территориальных прав Канады. Очень показательное выступление, особенно в свете его нового воззвания к канадским традиционалистам.

— Арктические месторождения — весомый аргумент в любом споре, — кивнул Мид.

— На них претендуют и американцы, — напомнил Песков. — После принятия Конвенции ООН по международному морскому праву все страны, имеющие выход к морю, ринулись строить арктические империи и разрабатывать континентальные шельфы, основываясь на своих давних территориальных притязаниях. Фактически, мы встряли в раздел морского дна, в котором участвуют канадцы, датчане и норвежцы.

— Все верно, — подтвердила Москаленко. — К слову сказать, у нас нет особых территориальных споров с канадцами. Но эта истерия вокруг Северо-Западного прохода вполне объяснима — он и открывает доступ к ресурсам Арктики, и упрощает их транспортировку.

— Похоже, у канадцев есть достаточно законных оснований, чтобы объявить проход своими внутренними водами, — вздохнул президент.

Министр обороны побагровел. Как и Песков, он был моряком, потом некоторое время руководил одной из крупнейших нефтяных компаний России и снова вернулся на государственную службу.

— Господин президент, Россия всегда занимала в этом вопросе очень четкую позицию и считали Северо-Западный проход международным проливом! Конвенция ООН по морскому праву также регламентирует беспрепятственное использование подобных каналов в целях транзита международных судов.

— Если мы находимся в дружественных отношениях с Канадой, то какое нам дело до юридического статуса пролива? — спросил президент.

— Мы не можем допустить подобного прецедента, поскольку в данный момент Малаккский пролив, Гибралтар и Баб-эль-Мандебский пролив в Красном море имеют статус международных, — пояснила Москаленко. — Это значит, что они открыты для торговых судов всех стран, не говоря уже о кораблях нашего собственного военно-морского флота.

— Не говоря уже о Босфоре и Дарданеллах, — добавил Песков.

— Безусловно! — поддакнула Москаленко. — Если мы сделаем исключение для Северо-Западного прохода, тогда у тех же малазийцев появятся веские основания устанавливать свои режимы прохождения судов. Таким образом, последствия будут, мягко говоря, негативными.

— И не забывайте про американский подводный флот, — добавил Песков. — Нельзя так просто отказаться от арктических операций.

— Яков совершенно прав, — подхватил министр обороны. — Мы по-прежнему играем в салочки с американскими подлодками, а тут еще и китайский флот подключится… Недавно они провели испытания новой баллистической ракеты, которая имеет дальность полета пять тысяч миль. Вполне логично, что китайцы уйдут под лед, как и мы в свое время, чтобы обеспечить возможность первого удара. Господин президент, для нашей национальной безопасности Арктика всегда будет ключевым районом. Нельзя позволить им выставить нас с территории, от которой до наших границ рукой подать!

Президент молча отошел к восточному окну.

— Полагаю, меры принимать придется. И все же нет никакой нужды обострять конфликт. Давайте-ка добровольно подчинимся запрету на срок в девяносто дней. Ни одно судно под российским флагом, включая подводные лодки, не должно даже приближаться к территории канадской Арктики. Тем временем самые горячие головы остынут, и тогда госдепартамент организует встречу с премьер-министром Брюном, на которой мы попробуем внести хоть немного здравого смысла в это шапито.

— Отличное предложение, — поморщился Медовой. — Я немедленно уведомлю о нем госсекретаря.

— Господин президент, остался последний вопрос, — подал голос министр обороны. — Необходимо разработать план военных действий и предусмотреть ответные удары на случай неблагоприятного развития событий.

— Господи Боже! — взорвался президент. — Вы в своем уме?! Это же война!

Повисла неловкая пауза, Григорий гневно сверлил взглядом министра обороны.

— Делайте то, что должны. Насколько я вас знаю, детально разработанный план по захвату этого государства давно готов.

Министр обороны сидел с каменным лицом, не собираясь отрицать обвинение.

— Думается, нам следует сосредоточиться на том, кто же настраивает канадцев против России, — вмешался Песков. — Что именно мы знаем об этих двух инцидентах?

— Боюсь, почти ничего, поскольку они произошли в самых отдаленных районах, — ответила Москаленко. — В первом инциденте участвовало торговое судно под российским флагом. Оно протаранило канадский катер службы береговой охраны. Со слов канадцев, это был небольшой контейнеровоз под именем «Новосибирск». Они надеялись перехватить судно дальше по проходу возле острова Сомерсет, но корабль исчез без следа. По мнению канадцев, он затонул, в то время как наши аналитики считают вполне вероятным, что судно спокойно проскользнуло обратным курсом во Владивосток. В морских регистрах значится двенадцать кораблей с таким именем, и только один подходит по размеру и конфигурации. Вот уже три недели он стоит в сухом доке.

— Возможно, канадцы были правы, и тот «Новосибирск» затонул, получив повреждения при столкновении, — сказал президент. — В противном случае остается предположить, что произошло ошибочное опознание.

— Весьма странно, что судно пыталось пройти через пролив — и вдруг исчезло, — подметил Песков. — Кстати, что там стряслось с дрейфующей станцией в море Бофорта? Насколько я знаю, наших судов там вообще нет.

— Именно, — подтвердила Москаленко. — Все трое выживших в один голос утверждают, что лагерь разгромил серый крейсер под российским флагом. Один из полярников заметил на борту номер 54. Как оказалось, «54» в данный момент находится на базе в море Бофорта.

— Один из наших крейсеров?

— Да, ракетный крейсер «Трибуц», порт приписки — Владивосток. Во время инцидента он осуществлял огневую поддержку учений подводных лодок в трехстах милях от дрейфующей станции. Кроме того, «Трибуц» не относится к классу ледовых судов — ему совершенно нечего было делать в ледяных полях, окружающих лагерь.

— Еще один случай ошибочного опознания? — усмехнулся президент.

— Кто его знает. В тех водах не так много судов; к тому же был сильный шторм, который препятствовал видимости.

— Что показывают спутниковые данные? — спросил Песков.

Москаленко пролистала папку и нашла отчет.

— По понятным причинам зона покрытия спутника в этом регионе носит спорадический характер. К сожалению, в течение двенадцати часов после инцидента изображений не поступало.

— Канадцы могли ошибиться? Мы хотя бы знаем точно, что это не был наш «Трибуц»? — спросил президент.

— Да, — ответил министр обороны. — Командование ВВС в зоне Тихого океана проверило навигационные данные. Наш «Трибуц» никогда не приближался к дрейфующей станции.

— Вы уведомили об этом канадцев?

— Начальник штаба ВС Канады ознакомился с нашими данными и не для протокола заявил, что не сомневается в непричастности «Трибуца», — ответил министр обороны. — Сказать по правде, это политики делают вид, что не верят ни единому нашему слову: выгода, извлеченная ими из инцидента, слишком высока, чтобы идти на попятный.

— Разыщите оба судна, и мы выберемся из этой переделки, — заключил президент.

Советники приуныли, поскольку время было упущено: мало что можно поделать, не имея прямого доступа в канадскую Арктику.

— Мы постараемся, — пообещал министр обороны.

Глава администрации озвучил время, проводил всех до дверей и начал готовиться к следующей запланированной встрече. Когда чиновники ушли, Словин вернулся к окну.

— Война с Канадой… — пробормотал он. — Какая нелепость!

32

Майкл Старк сидел в кабинете со стеклянными стенами на верхней палубе своей яхты и лениво наблюдал за серебристым гидропланом, движущимся по водной глади. Самолетик оторвался от воды и направился к югу, минуя высотные здания на берегу бухты Ванкувера. Магнат глотнул мартини, потом бросил взгляд на увесистый контракт, лежащий на столе.

— Условия договора приемлемые? — спросил он.

Сидящий напротив Старка черноволосый коротышка в очках с толстыми стеклами кивнул.

— Юридический отдел внимательно ознакомился с контрактом и не обнаружил никаких расхождений с устными договоренностями. Китайцы очень довольны пробной партией и с нетерпением ждут начала поставок.

— Цена и количество их устраивают?

— Да, Они согласны получать до пяти миллионов тонн неочищенной нефти в год с месторождений Атабаски и весь природный газ, добываемый в проливе Мелвилл, за цену, на десять процентов превышающую рыночную стоимость сырья, при условии, что мы продлим срок действия контракта.

Старк откинулся на спинку стула и расплылся в улыбке.

— Наши океанские баржи показали, что вполне способны перевозить оптовые партии обоих типов груза. На следующей неделе мы пустим в эксплуатацию уже пятую колонну барж для транспортировки природного газа. Ожидаемые доходы по контракту с китайцами весьма впечатляют.

— Газовое месторождение в проливе Мелвилл — это просто подарок. Предполагаемая чистая прибыль от каждой поставки в Китай составит пять миллионов долларов. При условии, что канадское правительство не наложит ограничения на экспорт природных ресурсов в Китай, мы отлично наживемся на их растущих энергетических потребностях.

— Похоже, скоропостижная смерть члена парламента Розье решила эту проблему, — хитро усмехнулся Старк.

— В свете предписания, ограничивающего выброс углекислого газа, ваша сделка с китайцами выглядит особенно удачной. Переработка нефти в Атабаске сильно сократилась, значит, газовое месторождение в Альберте принесет немалый доход. Разумеется, тогда придется нарушить условия договора с русскими, которые также рассчитывают на поставки природного газа из Мелвилла.

— На китайцах я заработаю на десять процентов больше.

— Президент России рассчитывал, что этот газ поможет предотвратить энергетический кризис в стране, — вкрадчиво заметил поверенный.

— Ну да, русские очень надеялись на меня и мои месторождения в Мелвилле, — рассмеялся Старк. — Надо поддать жару — пусть поварятся в собственном соку! — Глаза магната сверкнули недобрым огнем. — Вот когда они впадут в отчаяние, то заплатят мою цену, иначе им не выжить. Мои танкеры повезут им природный газ, а обратно пусть возвращаются груженные углекислым газом. Я же стану взимать за свои услуги дополнительную плату! Разумеется, перед этим они должны вложиться в расширение моего баржевого флота. Деваться им некуда, так что согласятся как миленькие!

По губам Старка медленно расползалась довольная улыбка.

— И все же я опасаюсь политических осложнений. Антироссийские настроения настолько сильны, что недовольство общественности может сказаться на нашем бизнесе с китайцами. Некоторые особо рьяные члены парламента готовы объявить России войну!

— Идиотские выходки наших политиков я предотвращать не могу. Мне нужно было срочно удалить русских из Арктики и приобрести права на газовые и нефтяные месторождения. Пусть с месторождением в Мелвилле нам просто повезло, и все же пока эта стратегия отлично работает.

— Группа ученых-геофизиков скоро отыщет все газоносные участки в Мелвилле, а также укажет несколько потенциальных мест залегания полезных ископаемых. Надеюсь, министр природных ресурсов и дальше будет действовать в наших интересах.

— О министре Джонсоне даже не беспокойтесь — он сделает все, как я скажу. Кстати, как там наша «Альберта»?

— Судно прибыло в Нью-Йорк без происшествий, взяло коммерческий груз и в данный момент следует в Индию. Похоже, подозрений ни у кого не возникло.

— Хорошо. Отправьте его в Индонезию на перекраску прежде, чем судно вернется в Ванкувер.

— Будет сделано, — кивнул поверенный.

Старк снова откинулся на спинку кресла и отхлебнул мартини.

— Ты Марси не видел?

Марси была одной из многочисленных стриптизерш, которых держал при себе Старк, и вечно бродила по яхте в откровенных нарядах. Референт отрицательно покачал головой, и, поняв намек, собрался уходить.

— Я сообщу китайцам, что сделка состоялась, — подытожил он, забрал контракт со стола Старка и быстро вышел вон.

Магнат допил мартини, потянулся к телефону, и вдруг знакомый голос заставил его застыть на месте.

— Еще по одной, Митч?

Старк обернулся и увидел Клэя Зака с двумя бокалами мартини в руке. Он был в темных слаксах и серо-коричневом свитере, почти в тон с землистым цветом стен. Зак непринужденно направился к столу, поставил бокал перед хозяином кабинета и сел в кресло напротив.

— Майкл Старк — король Арктики? Знаешь, мне тут попались фотки твоих океанских барж, и они произвели на меня неизгладимое впечатление. Прямо торжество инженерной мысли какое-то!

— Их специально сконструировали для трансатлантических перевозок, — отчеканил Старк, наконец придя в себя. Он изрядно разозлился и решил обязательно сказать пару ласковых своей охране. — С полным грузом они спокойно выдержат ураган второй категории.

— Впечатляет! — признал Зак, прихлебывая мартини. — Впрочем, боюсь, твои зеленые друзья не оценят того, как ты безжалостно уничтожаешь девственные ландшафты Канады, лишь бы стрясти пару баксов с китайцев.

— Не ожидал увидеть тебя так скоро, — выдавил из себя Старк, пропустив замечание Зака мимо ушей. — Как все прошло в России?

— Замечательно. Не зря ты заинтересовался работой этой лаборатории. У меня была в высшей степени познавательная беседа об искусственном фотосинтезе с одной лабораторной крысой.

Зак подробно рассказал о проекте Лизы Белых и ее недавнем открытии. Узнав о научном прорыве русской, Старк даже перестал сердиться на Зака. Он снова уставился в окно, напряженно осмысливая услышанное.

Похоже, русские смогут наладить переработку двуокиси углерода в промышленных масштабах, — протянул он. — И все же им понадобится несколько лет, а то и больше.

Зак покачал головой:

— Я, конечно, не ученый, но твой парень из лаборатории в своем деле шарит. Он уверен, что денежные затраты на реализацию проекта переработки С02 будут минимальными. По его прикидкам, в ближайшие пять лет возле больших городов и промышленных предприятий можно построить сотни таких заводов.

— Но ведь ты принял все меры, чтобы предотвратить подобное развитие событий? — уточнил Старк, буравя Зака взглядом.

Киллер улыбнулся:

— Никакого кровопролития, помнишь? Лаборатория и все материалы уничтожены, как ты и хотел. Зато ведущий научный сотрудник до сих пор жива и знает формулу. Есть у меня веские подозрения, что дамочка успела поделиться своим рецептом с кучей народу.

Старк не мигая смотрел на Зака, и его терзали сомнения: не зря ли он запретил киллеру разделаться с Лизой Белых.

— А твоя лабораторная крыса наверняка уже связалась с конкурентами, — подначил его Зак.

— Если так, ему не жить! — рявкнул Старк. Он покачал головой и шумно вздохнул. — Конец моим далекоидущим планам по постройке секвестрационных заводов… Вдобавок открытие позволит запустить нефтеперерабатывающие предприятия Атабаски в полную силу и даже увеличить производство. Сырая нефть упадет в цене, и плакал тогда мой контракт с китайцами. Я этого не допущу!

Зак посмеялся над жадной злостью Старка, и тот еще больше завелся. Киллер полез в карман, достал маленький серый камешек и щелчком отправил его через стол. Старк машинально поймал кусочек породы и недоуменно уставился на Зака.

— Митч, Митч, Митч… Ты главного не видишь! Где же тот пламенный защитник окружающей среды, Зеленый магнат, лучший друг обнимателей деревьев?

— Ты чего несешь? — ощерился Старк.

— Глаза разуй! Этот минерал называется рутений. А еще он является катализатором в реакции искусственного фотосинтеза. Он — ключ ко всему!

Старк так и впился в камешек глазами.

— Продолжай, — выпалил он.

— Рутений встречается гораздо реже, чем золото. На земле есть всего несколько мест, где его добывали, да и те давно выработаны. Этот образец — с геологического торгового склада в Онтарио. Вполне вероятно, больше рутений нигде не достать. Искусственный фотосинтез без него невозможен, а значит, твое положение вовсе не безнадежно. Подумай: тот, кто владеет запасами минерала, держит в руках ключ к проблеме глобального потепления. Представляешь, как твои зеленые друзья будут тебя боготворить?

Одержимый жадностью и жаждой власти Старк мгновенно собрался. В его глазах словно загорелось по доллару.

— Точно! — хищно усмехнулся магнат. — Надо немедленно изучить рынок и принять меры! — Он повернулся к Заку и заметил: — Из тебя вышла бы отличная ищейка! Не хочешь прокатиться до склада в Онтарио и разузнать, сколько осталось рутения и где они его взяли?

— Надеюсь, авиалинии «Старк Грин» к моим услугам? — ухмыльнулся Зак.

— Ради бога, бери мой реактивный самолет, — пробурчал Старк. — Кстати, есть для тебя и еще одно дельце, с которым надо разобраться. Кое-кто в Касл-Роке вставляет мне палки в колеса.

— Касл-Рок… Это где-то рядом с Принс-Рупертом?

Старк кивнул и вручил ему факс, присланный министром природных ресурсов. Пробежав документ глазами, киллер сунул его в карман, залпом допил мартини и поднялся.

— По пути в Онтарио я с ним разберусь. — Он отошел к двери и обернулся к Старку. — Я тут подумал вот о чем: эта твоя лабораторная крыса, Коля Грищенко, кажется? За свой донос он вполне заслужил хорошую премию. Да и в будущем тоже может пригодиться.

— Наверное, — вздохнул Старк, закрыл глаза и поморщился. — В следующий раз не забудь постучать, ладно?

Не услышав ответа, магнат открыл глаза, но киллер уже ушел.

33

Воскресенье выдалось солнечным, поэтому, придя на пристань в девять утра, Кинжалов-старший обнаружил, что самые заядлые члены питерского яхт-клуба уже успели выйти на воду. Навстречу ему попался толстяк, тащивший пустой топливный бачок. Было тепло и влажно, поэтому мужчина отчаянно потел и утирался рукой.

— Прошу прощения, вы не подскажете, где стоит «Роберта Энн»?

Лицо толстяка оживилось:

— Знаю-знаю, это лодка Дениса Мартынова. Пройдите к крайнему причалу, третье или четвертое место. И передайте Денису, что Антон просил вернуть электродрель.

Кинжалов поблагодарил его и отправился к дальнему причалу. Едва спустившись к воде, он сразу заметил «Роберту Энн» с гладким, отполированным до блеска корпусом почти в двенадцать метров длиной. Парусник был изысканно традиционен: тиковое и красное дерево, сверкающая на солнце латунная отделка. Судно находилось в превосходном состоянии, и от него веяло романтикой другой эпохи. Кинжалов восхищенно оглядел изящные линии. Внезапно с кормы донеслась отборная ругань. Петр подошел ближе и увидел темноволосого мужчину, копающегося в небольшом встроенном моторе.

— Эй, на яхте! — крикнул Кинжалов.

Мужчина подскочил, узнал посетителя и сменил недовольную гримасу на приветливую улыбку:

— Петр Кинжалов! Какой приятный сюрприз! Пришел посмеяться над моей скорлупкой?

— Вовсе нет! Твоя старушка «Роберта Энн» в образцовом состоянии, — заметил Кинжалов, шагнув на борт и пожав руку Денису Мартынову.

Коренастый уроженец Выборга уставился на Петра голубыми, как у эльфа, глазами, в которых плясали искорки.

— Готовлюсь к регате на Кубок президента. Осталась неделя, а я никак не приведу в порядок мотор. Карбюратор новый, провода и топливный насос тоже сменил, и все равно не заводится…

Кинжалов склонился и внимательно оглядел четырехцилиндровый двигатель.

— Похоже, движок барахлит…

— Пока я не решил подготовиться к регате, все работало как часы…

— Так оно и бывает.

— Пиво будешь? — предложил Мартынов, вытирая тряпкой испачканные в масле руки.

— Рановато еще для пива, — ответил Кинжалов.

Мартынов распахнул переносной холодильник, пошарил и вытащил бутылку «Балтики N 17». Открыв крышку, он прислонился к перилам и с удовольствием сделал большой глоток.

— Вряд ли ты приехал поболтать о яхтах, — заметил Мартынов.

— Нет, это лишь приятное дополнение, — усмехнулся Кинжалов. — Вообще-то, Денис, я пришел из-за того взрыва в лаборатории.

— Поскольку директор НИИПИ явился сюда, а не ко мне в офис, эта беседа не для протокола?

— Так точно.

— И с чем связан твой интерес? — Мартынов принялся внимательно разглядывать этикетку на бутылке.

— При взрыве пострадала лаборатория Лизы Белых, она близкая подруга моей жены. Когда рвануло, я как раз вошел в здание, чтобы отдать Лизе один отчет.

— Удивительно, что обошлось без жертв, — заметил Мартынов. — Впрочем, похоже, взрыв был направленный.

— Дело расследуют твои ребята?

Мартынов кивнул.

— Когда московская полиция не смогла определить причину взрыва, они заподозрили теракт и обратились к нам. Несколько дней назад мы направили туда своих агентов.

Денис Мартынов возглавлял оперативное подразделение ФСБ по борьбе с терроризмом. Как и Кинжалов, Мартынов увлекался сборкой старинных автомобилей и яхт. Несколько лет назад они оказались соперниками на конкурсе ретро-автомобилей, после которого крепко подружились.

— Значит, никто не верит, что взрыв произошел случайно? — поинтересовался Кинжалов.

— Пока мы не можем сказать наверняка, и все же факты свидетельствуют о диверсии. Полиция первым делом проверила линию газоснабжения, однако эпицентр взрыва находился довольно далеко от нее. Газопровод не пострадал, иначе последствия были бы куда хуже.

— Получается, источником стало взрывное устройство или же оборудование в лаборатории?

Мартынов кивнул.

— Также могли рвануть баллоны с кислородом и углекислым газом в самой лаборатории. Мои агенты провели выборочную проверку сгоревших остатков на предмет обнаружения посторонних веществ. Результаты экспертизы уже завтра будут у меня на столе.

— Белых категорически отрицает, что в лаборатории было настолько опасное оборудование. Ты знаком с областью ее исследований?

— Какие-то биохимические эксперименты, связанные с парниковыми газами.

Кинжалов подробно описал, чем именно Лиза занималась перед взрывом, и объяснил Мартынову самую суть ее открытия.

— Думаешь, взрыв связан с ее исследованием? — спросил Денис, допив пиво и бросив пустую бутылку обратно в холодильник.

— Доказательств никаких, одни подозрения. Если выяснится, что сработало взрывное устройство, будем знать наверняка.

— Кого-нибудь подозреваешь?

Кинжалов покачал головой:

— Когда я задал этот вопрос мисс Белых, она никого не смогла назвать.

— Если исключим случайный взрыв, то прошерстим весь персонал и узнаем, есть ли у кого-нибудь личная заинтересованность. Кстати, я добавил бы в список причин промышленный саботаж. Надо проверить, не было ли к университету каких-нибудь крупных судебных исков — это может направить нас в нужную сторону.

— Кстати, о направлениях. У Лизы Белых есть помощник по имени Коля Грищенко. Доказательств у меня никаких, и все же его отсутствие в момент взрыва крайне подозрительно.

Мартынов прочел в глазах друга беспокойство. Он достаточно знал Кинжалова: тот никогда не строил необоснованных догадок и не был подвержен паранойе. Если ему что-то показалось подозрительным, наверняка это неспроста.

— Я проверю ассистента, — пообещал Мартынов. — Еще что-нибудь заметил?

Петр кивнул, хитро улыбнувшись:

— Есть тут один перекос, — заметил он, заглядывая в небольшой двигательный отсек. Снял крышку распределителя зажигания, повернул ее на сто восемьдесят градусов, потом поставил на место и снова закрепил. — Попробуй завести теперь, — велел он Мартынову.

ФСБшник кинулся в рубку и нажал на кнопку стартера. Маленький мотор провернулся, чихнул и закрутился на холостом ходу, словно взбесившаяся швейная машинка. Мартынов немного прогрел двигатель, потом выключил зажигание и смущенно улыбнулся.

— Кстати, Антон просил вернуть ему дрель, — вспомнил Кинжалов, поднимаясь на ноги.

— Спасибо, что зашел, Петр. Когда получу результаты экспертизы, позвоню.

— Буду очень благодарен. Удачи на регате!

Кинжалов уже взобрался на причал, и тут Мартынов вспомнил еще кое-что.

— Я слышал, ты закончил реставрировать свой «Оберн» и разъезжаешь в нем по городу! — крикнул он. — Покажешь как-нибудь?

Кинжалов поморщился и покачал головой:

— Боюсь, это все злые языки, — ответил он, отвернулся и зашагал прочь.

34

Экспертиза остатков горения из лаборатории университета легла Мартынову на стол в десять часов на следующее утро. Обсудив результаты с ведущим следователем по делу, Мартынов позвонил Кинжалову.

— Петр, я тут просмотрел результаты экспертизы. К сожалению, копию прислать не могу.

— Понимаю. А как насчет взглянуть с высоты птичьего полета?

— Знаешь, ты угадал. Химики нашли следы нитроглицерина по всему помещению — это наверняка было взрывное устройство.

— Нитроглицерин входит в состав динамита, если я не ошибаюсь?

— Да, им пропитывают адсорбент и спрессовывают в цилиндрическую форму, получается динамит. Не очень современно, зато взрыв очень мощный.

— Я не знал, что его до сих пор выпускают.

— Динамит придумали давно, и до сих пор он весьма востребован и широко применяется — например, в рудниках.

— Есть шансы определить, откуда он взялся?

— Производителей не так уж много, и каждый использует формулу, незначительно отличающуюся от других. В лаборатории уже сравнили образцы и вышли на канадское предприятие.

— Что ж, уже хорошо.

— Увы, на этом след наверняка оборвется. Разумеется, мы пошлем людей на завод-изготовитель и проверим их отчеты о сбыте, только я сильно ни на что не рассчитываю. Взрывчатку могли украсть у покупателя, который даже не догадывается о пропаже. Надеюсь, это не начало серии взрывов.

— Вряд ли, — успокоил его Кинжалов. — Думаю, лаборатория Лизы Белых пострадала не случайно.

— Пожалуй, ты прав. Наши эксперты обнаружили кое-что, подтверждающее твою теорию: взрывчатка была упакована в картонный контейнер. Наш подрывник собрал довольно безопасную игрушку: в отличие от бомбы из отрезка трубы, начиненной шрапнелью, которая убивает или калечит, эта определенно не была рассчитана на убийство большого количества людей.

— Экий он милосердный, — скептично заметил Кинжалов. — Насколько я понял, вам еще многое предстоит выяснить?

— Да, результаты экспертизы дают делу неожиданный поворот. Мы собираемся допросить каждого работника в здании. Надеюсь, кто-нибудь заметил постороннего или просто что-нибудь подозрительное, и мы обнаружим зацепку. — Мартынов знал, что подобные преступления, лишенные очевидного мотива, особенно муторны для следователя, и их довольно сложно раскрыть.

— Спасибо за информацию, Денис, и удачи тебе! Если я что-нибудь узнаю — обязательно сообщу.

Кинжалов повесил трубку и отправился на брифинг НИИПИ, посвященный оборудованию для наблюдения за ураганами в Мексиканском заливе. Затем он сверился с ежедневником, отменил все встречи во второй половине дня и покинул здание. Взрыв в лаборатории не давал Петру покоя; он не мог избавиться от ощущения, что дело очень серьезное.

Кинжалов поехал в университетскую клинику, надеясь, что Лизу еще не выписали. Он обнаружил ее в той же палате на втором этаже в обществе коренастого мужчины в костюме-тройке. Когда Кинжалов вошел, охранник поднялся со стула в углу и пристально посмотрел на посетителя.

— Все в порядке, майор, — уверила его Лиза. — Это Петр Кинжалов, мой друг.

Агент ФСБ бесстрастно кивнул и вышел в коридор.

— Подумать только! — воскликнула Лиза. — ФСБ допрашивало меня весь день, да еще и охрану приставило.

— Должно быть, они неровно дышат к хорошеньким биохимикам, — тепло улыбнулся Кинжалов, обрадовавшись, что Мартынов отнесся к его подозрениям всерьез и приставил к Лизе охрану.

Лиза вспыхнула от неожиданного комплимента.

— Лариса недавно звонила, но не сказала, что ты меня навестишь.

— Я узнал об участии ФСБ в расследовании и забеспокоился.

Лиза выглядела гораздо лучше, чем во время их последней встречи. Бледность прошла, глаза смотрели ясно и живо, голос окреп. И все же гипс на ноге и повязка на руке недвусмысленно показывали, что в ближайшие несколько недель она вряд ли сможет играть в футбол.

— Что происходит? Они ничего не объяснили, — вздохнула Лиза, умоляюще глядя на Кинжалова.

— ФСБ думает, что в твою лабораторию подложили взрывное устройство.

— По их расспросам я так и поняла, — прошептала женщина. — В голове не укладывается…

— Эксперты нашли следы взрывчатого вещества. Знаю, в такое поверить трудно. У тебя есть враги или недоброжелатели, которые точат на тебя зуб?

— Мы уже перебрали со следователем все варианты, — покачала головой Лиза. — Никто из моих знакомых даже помыслить о таком не смог бы! Знакомые Боба тоже вне подозрений.

— Существует и другой вариант: взрывное устройство подбросил какой-нибудь сумасшедший, обиженный на университет.

— Пожалуй, это единственное разумное объяснение. Но мы с Бобом всегда запираем лабораторию, когда уходим.

— Есть и третий вариант. Как думаешь, может ли твое открытие навредить кому-нибудь из конкурентов?

Лиза ненадолго задумалась.

— Вообще-то, такое возможно. В опубликованных статьях я писала о целях и задачах исследования, и они вызвали определенный отклик. Впрочем, кроме вас с Ларисой и Гриши, о новом катализаторе не известно никому. Даже если бы кто-то узнал о моем прорыве, сомневаюсь, что он успел бытак быстро отреагировать.

Кинжалов промолчал. Лиза уставилась в окно, потом добавила:

— Да и кому может навредить искусственный фотосинтез? Ведь все только выиграют, если удастся решить проблему парниковых газов.

— Если мы найдем ответ, найдем и подозреваемого, — заверил женщину Кинжалов. Он посмотрел на инвалидную коляску возле кровати. — Так когда же тебя выпустят на волю?

— Доктор обещал выписать завтра. Никак не дождусь! Хочу поскорее вернуться к работе и подробно описать свою находку.

— Восстановить данные испытаний сможешь?

— По идее, они все здесь, — Лиза постучала пальцем по лбу. — И все же кое-какое оборудование мне понадобится. Разумеется, при условии, что на складе «Кооператива горнопромышленников» в Онтарио найдется еще один образец рутения.

— Первый образец тоже оттуда?

— Да. К сожалению, рутений — очень дорогой металл. Единственное слабое место моего открытия…

— Думаю, проблем с финансированием у тебя не предвидится.

— Дело не только в стоимости, рутения вообще очень мало. Коля сказал, его почти невозможно достать.

Кинжалов задумался, потом улыбнулся Лизе:

— Не волнуйся, все образуется. Пожалуй, не стану тебя утомлять, отдыхай и поправляйся поскорее. Надо будет повозить твою коляску — звони!

— Спасибо, Петр. Вы с Лариса так добры ко мне! Как только встану на ноги, приглашаю вас на ужин.

— Жду не дождусь!

Кинжалов вернулся в машину, посмотрел на часы — была половина шестого. Подчинившись внезапному порыву, он позвонил Лариса, предупредил, что задержится, и поехал обратно в штаб-квартиру НИИПИ. Поднялся на лифте на десятый этаж и направился в святая святых компьютерного центра, чьи новейшие информационные процессоры и системы хранения вмещали подробнейшую, не имеющую аналогов базу данных по Мировому океану. Она ежесекундно пополнялась сведениями о течениях, приливах и погодных условиях, поступающими через спутники связи с сотен разбросанных по всему земному шару исследовательских станций, плавучих лабораторий и наблюдательных пунктов. Также в центре хранилось огромное количество цифровых данных по океанографии, что обеспечивало мгновенный доступ к новейшим открытиям ученых-океанологов.

Перед подковообразной консолью сидел длинноволосый мужчина с собранными в хвост волосами и отчаянно спорил с женщиной, стоявшей в нескольких футах от него.

Аслан Бероев являлся разработчиком компьютерного центра НИИПИ и непревзойденным экспертом по управлению базами данных. Причудливо одетый в ярко-синюю футболку с кислотными разводами и ковбойские сапоги, Бероев был на деле примерным семьянином и души не чаял в двух дочках-подростках. Кинжалов знал, что Бероев всегда готовит жене и детям завтрак и даже иногда сбегает с работы, чтобы сходить на школьный футбольный матч или концерт, а потом отрабатывает пропущенные часы по ночам.

Подойдя ближе, Кинжалов в очередной раз изумился: спорящая с Бероевым женщина была не настоящим человеком, а трехмерной голограммой. Бероев создал для обширной сетевой системы виртуальный интерфейс, придал ему облик своей жены и любовно назвал голографическую женщину Макс.

— Мистер Кинжалов, пожалуйста, урезоньте Аслана, — сердито проговорила Макс, поворачиваясь к Кинжалову. — Мне никак не удается его убедить, что женская сумочка должна быть в тон туфлям!

— Макс, ты, как всегда, права, — кивнул Кинжалов.

— Спасибо. Вот видишь! — назидательно заметила она Бероеву.

— Ладно, ладно! — всплеснул руками тот. — Много от тебя помощи, я и сам выберу подарок жене ко дню рождения. — Повернулся к Петру и сокрушенно покачал головой: — И зачем я научил ее спорить, как моя жена…

Кинжалов опустился на стул рядом и рассмеялся:

— Ты сам хотел, чтобы она была максимально похожа на оригинал.

— А ты наверняка пришел по делу, так что хватит обсуждать тонкости дамского гардероба! — взмолился Бероев.

— Вообще-то, у меня есть к Макс несколько вопросов по минералогии.

— Давно пора сменить тему, — отозвалась голограмма, глядя на Егера сверху вниз. — Всегда рада помочь, господин директор. Что вы хотите узнать?

— Для начала скажи, что ты знаешь о металле под названием рутений?

Макс прикрыла глаза, потом быстро проговорила:

— Рутений является переходным металлом платиновой группы, отличается повышенной прочностью и твердостью. Серебристого цвета, атомный номер сорок четыре, обозначается символом Ru. Название происходит от латинского «Ruthenia», латинское наименование Руси, в поздней латыни — России. Открыт Карлом Клаусом в 1844 году.

— Есть ли у него какое-нибудь уникальное свойство? — спросил Кинжалов.

— Его использовали для придания сплавам особой прочности в сочетании с такими элементами, как титан, например. Рутений высоко ценился в сталеплавильной промышленности, однако из-за перебоев в поставках цена резко выросла, и изготовители заменили его более дешевыми компонентами.

— И сколько же он стоит? — поинтересовался Бероев.

— Рутений является одним из самых редких металлов на Земле. На данный момент цена превысила двенадцать тысяч долларов за унцию.

— Ух ты! — воскликнул Бероев. — В десять раз дороже золота. Вот бы у меня была рутениевая шахта!

— Аслан бьет не бровь, а в глаз, — кивнул Кинжалов. — И где же добывают этот металл?

Макс нахмурилась, ожидая, пока процессоры обработают базы данных.

— В данный момент регулярных поставок рутения нет. В прошлом веке его разрабатывали в Южной Африке и на Урале. В Африке добывали примерно десять тысяч тонн в год в одной-единственной шахте в Бушвельде. В 70-е годы XX века она достигла максимума выдачи, потом был спад, и, несмотря на резкий рост цен, к 2000 году выработка рутения практически прекратилась.

— Другими словами, их запасы подошли к концу, — подытожил Кинжалов.

— Совершенно верно. За последние сорок лет в том регионе новых месторождений так и не обнаружили. Российский рутений добывался в двух небольших шахтах, расположенных недалеко друг от друга в районе Витима. Максимум выдачи пришелся на пятидесятые годы прошлого века. Потом случился сильный оползень, похоронивший оба месторождения. Мы не стали восстанавливать шахты, поскольку это заняло бы долгие годы.

— Теперь понятно, почему цены на рутений кусаются, — вздохнул Бероев. — Зачем тебе этот минерал, Петр?

Кинжалов рассказал про открытие Лизы Белых в области искусственного фотосинтеза и описал каталитические свойства рутения, закончив взрывом в лаборатории. Аслан изумленно присвистнул.

— Похоже, владелец шахты может стать очень богатым человеком.

— Только при условии, что этот металл вообще есть хоть где-нибудь, — ответил Кинжалов. — Кстати, Макс, куда мне следует обратиться для покупки образца рутения?

Макс подняла глаза к потолку:

— Так, посмотрим… На Уолл-стрит есть парочка брокеров, занимающихся драгметаллами. Они хранят рутений в инвестиционных целях, однако его количество сравнительно невелико. В Южной Америке я нашла небольшую платиновую шахту, где рутений является побочным продуктом выработки, но эта руда требует дополнительной очистки. В настоящее время запасы рутения крайне скудны, последний известный источник — геологический склад в Онтарио. У них есть ограниченное количество высококачественного рутения, который они отпускают тройскими унциями.

— Именно там Лиза и приобрела свой образец, — отметил Кинжалов. — Что еще ты знаешь об этом поставщике?

— «Кооператив горнопромышленников» объединяет несколько канадских шахт, находящихся в частной собственности и имеющих разных владельцев, занимается оптовыми поставками руды. Центральный офис находится в городке Блайнд-Ривер в Онтарио.

— Спасибо, Макс. Ты мне очень помогла! — поблагодарил ее Кинжалов. Он уже давно привык общаться с голографической женщиной и относился к ней как к живому человеку.

— Всегда пожалуйста, — кивнула Макс. Обернувшись к Бероеву, она напомнила: — И не забудь мой совет по поводу подарка.

— Прощай, Макс, — отозвался Аслан, набирая на клавиатуре комбинацию команд. В тот же миг голограмма исчезла.

Бероев переглянулся с Кинжаловом:

— Очень жаль, если из-за отсутствия рутения открытие твоей знакомой окажется бесполезным.

— Уверен, выход обязательно найдется.

— Тот, кто взорвал лабораторию, может знать и о нехватке минерала.

Кинжалов кивнул.

— Боюсь, ты прав. Если они пошли на убийство, лишь бы остановить исследования, то вполне могут попытаться монополизировать оставшиеся запасы.

— Что ты намерен предпринять?

— Вариантов немного, — пожал плечами Петр. — Отправлюсь в Онтарио и узнаю, сколько еще осталось рутения на планете.

Часть II Чёрный магар

35

Нелли стояла на пристани и ждала. На ней был обтягивающий свитер шафранового цвета, прекрасно оттенявший сверкающие рыжие волосы, которые падали на плечи волной. Наконец на противоположной стороне залива появилось судно, и взгляд серых глаз смягчился. Лодка подошла к причалу, Теренс высунулся из рубки и помахал девушке рукой.

— Нам по пути, моряк? — спросила она с улыбкой.

— Если уж наши пути пересеклись, то дорога у нас одна, — кивнул он, протянул руку и помог Нелли подняться на борт. — А где Петр?

— Голова у него все еще болит, поэтому братец выпил аспирина и снова лег в постель.

Теренс отдал концы, прошел мимо муниципального причала и направил судно к выходу из бухты. Если бы он посмотрел на грунтовую площадку для стоянки автомобилей, то наверняка заметил бы одетого с иголочки мужчину в коричневом джипе, глядящего им вслед.

— Ты закончил свою утреннюю проверку? — спросила Нелли, когда они огибали тяжелогруженый лесовоз.

— Да. Алюминиевый завод решил немного увеличить разгрузочную площадку. В таких случаях требуется обязательная оценка воздействия на окружающую среду. — Теренс криво усмехнулся и посмотрел Нелли в глаза. — Знаешь, не встретив полицейских возле своего катера утром, я вздохнул с облегчением.

— Сильно сомневаюсь, что тебя хоть кто-нибудь увидел на заводе «Старк Грин». Скорее мы с Петром угодим на местный стенд «Их разыскивает полиция» возле почты, — вымученно рассмеялась девушка.

— Охрана завода не посмеет обратиться в полицию: они уверены, что виновны в убийстве Петра.

— Ага, если только камеры слежения не засекли, как ты выуживаешь его из воды.

— Тогда неприятности нам обеспечены, — признал Теренс. — Послушай, может, вам с Петром лучше пока не светиться? В маленьком Касл-Роке рыжеволосые чужаки, да еще такие высокие и красивые, здорово бросаются в глаза.

Нелли ничуть не смутилась, лишь придвинулась ближе и заглянула Теренсу в глаза. Он отпустил рулевое колесо, обнял ее за талию, притянул к себе и, ответив девушке долгим взглядом, страстно поцеловал ее.

— Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — прошептал он.

Лоцман с проезжающего мимо грузового суденышка заметил их объятия и радостно нажал на гудок. Теренс осторожно освободил одну руку, помахал в ответ и взялся за штурвал. Всю дорогу он крепко держал Нелли за талию.

Бирюзовый катер НИИПИ стоял на якоре там же, где они оставили его вчера. Нелли быстро перешла на борт, и обе лодки помчались наперегонки в Касл-Рок, пройдя мимо завода «Старк Грин» без всяких приключений. Едва они привязали катера у причала, навстречу медленной походкой вышел Петр. На голове у него была спортивная кепка, маскирующая повязку.

— Как голова? — спросил Теренс.

— Получше. Звездочки и птички уже улетели, но звон стоит, как на колокольне Святой Марии.

Нелли закрепила катер НИИПИ, взяла чемоданчик и подошла к мужчинам.

— Готовы поработать?

— Ах да, пробы воды, — вспомнил Теренс.

— Именно, — кивнула Нелли и указала на анализатор воды, позаимствованный из муниципального бассейна.

Поднявшись на катер Теренса, девушка помогла собрать пробы, сделанные прошлой ночью. Петр и Теренс присели на фальшборт, Нелли открыла чемоданчик и начала проверять кислотность воды в образцах.

— Уровень pH 8,1, - заметила Нелли, проверив первый образец. — Кислотность чуть выше, чем в прилегающих водах, однако это еще ни о чем не говорит.

Закончив со своими пробами, девушка приступила к образцам, собранным Теренсом. Результаты везде были примерно одинаковыми. Нелли огорченно вздохнула и пояснила:

— Уровень pH колеблется в пределах 8,1. Как ни удивительно, вода вокруг завода «Старк Грин» обладает нормальной кислотностью.

— Похоже, теория о преступном выбросе двуокиси углерода не подтвердилась, — кивнул Теренс.

— Майкл Старк заслужил медаль, — саркастично заметил Петр.

— Этот танкер не дает мне покоя, — задумчиво протянула Нелли.

Теренс непонимающе взглянул на девушку.

— Мы зашли в тупик и ничем не можем подтвердить своих подозрений, однако и я, и Петр считаем, что танкер скорее загружал С02, чем сгружал.

— Хм, зачем бы им это? Разве что они перевозят газ на другой секвестрационный завод. Или сливают в море…

— Прежде чем гоняться за танкером по всему миру, мы должны еще раз наведаться в то место, где обнаружили критический уровень кислотности, то есть в пролив Хекате, — решила Нелли, потом кивнула в сторону катера НИИПИ. — Необходимое оборудование у нас есть.

— Ты права, — согласился Кинжалов. — Следует изучить морское дно возле острова Джил. Разгадка наверняка находится там.

— Вы можете остаться и провести исследование? — с надеждой спросил Теренс.

Петр с Нелли переглянулись:

— Мне звонили из офиса в Сиэтле. К концу недели нас ждут в Пьюджет-Саунд — судно понадобится для выполнения каких-то исследований. Можем задержаться на два дня, потом в путь.

— За это время мы вполне успеем изучить большую часть дна у острова Джил, — уверила Теренса Нелли. — Завтра с утра и начнем. Ты с нами, Теренс?

Теперь наступила очередь девушки смотреть на него с надеждой.

— Куда же вы без меня? — радостно воскликнул он.

Они вместе выехали с пристани — и снова не заметили коричневый джип с наклейкой пункта проката на бампере. Клэй Зак остановился неподалеку от причала и принялся изучать обстановку. Он посмотрел в ветровое стекло на два катера, стоявшие рядом, удовлетворительно кивнул и медленно поехал прочь.

36

Когда на следующее утро Теренс вышел около семи часов на пристань, брат с сестрой уже устанавливали на корме гидролокационное оборудование. Пока Петр сматывал буксировочный трос, Теренс тайком поцеловал Нелли и поставил на палубу сумку-холодильник.

— Надеюсь, никто не против перекусить копченым лососем?

— Ну, обычно Петр питается исключительно майонезом и маринованными огурчиками, так что лосось — отличная альтернатива! — улыбнулась Нелли.

— Зато они никогда не портятся, — буркнул Кинжалов. Он пошел в рубку, завел мотор и вернулся на корму. — Перед поездкой нам придется заправиться.

— За поворотом есть топливный причал, — ответил Теренс. — Там подешевле, чем на пристани. Кстати, мне тоже не помешает наполнить бак. Давайте вы пойдете за мной, а потом мы оставим мою лодку на выходе из канала.

Петр кивнул в знак согласия, Теренс перелез через борт и отправился на свой катер, стоявший возле судна НИИПИ. Открыв рубку, он завел двигатель и прислушался к глубокому хриплому реву на холостых оборотах. Потом посмотрел на указатель уровня топлива и заметил солнечные очки, которые Нелли оставила на приборной доске. Подняв голову, он увидел, что девушка отвязывает тросы. Теренс схватил очки, спрыгнул на причал и подбежал к Нелли.

— Такие красивые серые глаза надо беречь от солнца!

Нелли бросила носовой швартов на палубу и заметила Теренса с ее очками в руке. Она покосилась на затянутое тучами небо и посмотрела ему в глаза.

— Насчет солнца ты немного загнул… Впрочем, спасибо, что не присвоил чужую вещь.

Нелли протянула руку, чтобы забрать очки, и тут раздался громкий треск. За ним последовал оглушительный взрыв. Молодые люди упали на причал, и их осыпало дождем обломков. Теренс прикрыл девушку собой, защитив ее от падающих щепок и осколков, некоторые из которых тут же вонзились ему в спину.

Виновником страшного взрыва стало простейшее устройство со временем срабатывания в пять минут: четыре шашки динамита и бикфордов шнур, подсоединенный к зажиганию. Лодка Теренса сильно пострадала: корму почти оторвало, рубка разлетелась на мелкие части. Судно стремительно ушло под воду, из которой виднелся лишь нос, крепко привязанный к причалу и потому задранный под нелепым углом.

Когда раздался взрыв, Петр стоял в рубке, поэтому осколки его не задели. Он выскочил на палубу и бросился к сестре, которой Теренс как раз помогал подняться на ноги. Как и Петр, она совсем не пострадала. Теренсу повезло меньше: в плече засел крупный осколок, спина вымокла от крови, в ногу вонзилась щепка, и он сильно хромал. Не обращая внимания на травмы, Теренс бросился к дымящимся останкам своего судна. Нелли и Петр осмотрели друг друга и убедились, что оба целы. Кинжалов схватил огнетушитель и погасил несколько тлеющих обломков, пока те не разгорелись.

Девушка нашла полотенце и поспешила к Теренсу, который пытался зажать порез на плече, ошеломленно глядя на руины своего катера. Раздался вой полицейской сирены, и Теренс обернулся к Нелли. В глазах его боль мешалась с гневом.

— Наверняка это «Старк Грин», — тихо сказал он. — А вдруг и брата моего убили они?

* * *

Клэй Зак сидел в маленькой кофейне в паре миль от причала и смотрел в окно, любуясь клубами дыма и языками огня над водой. Он допил кофе со слоеным пирожным, оставил на столике щедрые чаевые и отправился к своему коричневому джипу, припаркованному чуть поодаль.

— Дым над водой, — пробормотал он вслух и принялся напевать одноименную песню «Дип Перпл».

Нисколько не сомневаясь в удачном исходе операции, Зак поехал в аэропорт, где на летном поле его уже ждал частный самолет Майкла Старка.

37

Самолет бизнес-класса сделал круг над аэродромом, дожидаясь, пока освободится взлетно-посадочная полоса, и мягко коснулся грунта. Принадлежащий НИИПИ «Хокер 750» был выкрашен в такой же ярко-бирюзовый цвет, как морские суда агентства. Реактивный самолетик прокатился по инерции до здания из красного кирпича и наконец остановился рядом с более крупным «Гольфстримом G650». Дверь в фюзеляже открылась, и Кинжалов-старший быстро спустился по трапу, на ходу натягивая куртку, чтобы защититься от пронизывающего ветра. В здании аэровокзала его поприветствовал дружелюбный толстяк за стойкой регистрации.

— Добро пожаловать в Эллиот-Лейк! Нечасто у нас садятся два самолета в один день, — с деревенским выговором протянул служащий аэропорта.

— Что, для регулярных авиалиний полоса коротковата? — спросил Кинжалов.

— Сейчас она всего четыре с половиной тысячи футов, по в следующем году мы планируем сделать ее длиннее. Не хотите взять машину в прокат?

Петр утвердительно кивнул и вскоре вышел из аэровокзала со связкой ключей от синего кроссовера «Форд». Расстелив на капоте машины карту, он принялся изучать местность. Эллиот-Лейк — маленький городок неподалеку от северо-восточного берега Гурона, милях в двухстах семидесяти пяти от Детройта, относится к округу Алгома в провинции Онтарио. Вокруг раскинулись скалистые горы, извилистые реки и глубокие озера. Аэропорт стоял посреди густых лесов в нескольких милях от города. Сквозь горы до Гурона тянулось шоссе, упиравшееся в Трансканадскую магистраль. Цель поездки лежала примерно в пятнадцати милях к западу — старый лесозаготовительный и шахтерский поселок под названием Блайнд-Ривер.

Дорога оказалась весьма живописной: шоссе петляло по горам мимо нескольких озер и бурной речки, образующей высокий водопад. Ближе к берегам Гурона местность стала более пологой. Кинжалов медленно проехал сквозь поселок, любуясь деревянными домишками, построенными в основном в 30-е годы прошлого века. Выехав на окраину Блайнд-Ривер, он увидел большой железный сарай и примыкающую к нему площадку с высокими кучами камней и руды. Над старой вывеской, гласившей «Кооператив Горнопромышленников Онтарио, склад», развевался флаг с кленовым листом. Кинжалов припарковался возле входа и увидел плечистого мужчину, который спустился с крыльца и сел в белый седан последней модели. Незнакомец внимательно наблюдал за Кинжаловом сквозь темные очки, дожидаясь, пока он выберется из машины и войдет в здание.

Пыльное помещение смахивало на музей горнодобывающей техники. По углам стояли ржавые тачки для руды и кирки, по стенам висели полки, забитые журналами по горному делу и старыми фотографиями. За длинной деревянной стойкой виднелся огромный старинный сейф, в котором, по всей вероятности, хранились самые ценные образцы минералов.

За стойкой сидел старик, выглядевший таким же запыленным, как и все вещи в сарае. У него была грушевидная голова, седые волосы и усы, странным образом гармонировавшие с выцветшей фланелевой рубашкой и полосатыми подтяжками. Из-под бифокальных очков, спущенных на кончик носа, на Кинжалова внимательно уставились серые глаза.

— Доброе утро, — поздоровался Петр, предварительно представившись. Он оглядел блестящий жестяной баллон, напоминающий фляжку, и добавил: — Какая славная у вас масленка!

Старик понял, что Кинжалов не заблудившийся турист, ищущий дорогу, и заметно оживился.

— Раньше из таких наполняли масляные лампы в шахте. Эта — из Брюс-Майне, тут неподалеку. Мой дедуля работал на тамошних медных рудниках, пока их не прикрыли в 1921-м, — хриплым голосом пояснил старик.

— И много здесь медных рудников? — поинтересовался Кинжалов.

— Да не сказал бы — почти все медные и золотые шахты выработали десятки лет назад. В свое время тут крутилась куча черных старателей, однако мало кто из них смог разбогатеть, — ответил он, качая головой. Посмотрев Кинжалову в глаза, старик спросил: — Чем могу помочь?

— Меня интересуют ваши запасы рутения.

— Рутений? — переспросил он, подозрительно оглядывая Кинжалова. — Вы, что, за компанию с тем здоровяком?

— Нет.

Кинжалов вспомнил странного незнакомца в коричневом костюме, которого он, несомненно, где-то видел.

— Чудеса, да и только, — прищурился старик. — Тот парень сказал, что он из Министерства природных ресурсов в Оттаве и явился проверить наши запасы рутения. Это единственный минерал, который его интересовал, и тут следом являетесь вы и спрашиваете то же самое.

— Он представился?

— Кажется, его зовут Джон Бут. Странный тип, скажу я вам… Итак, мистер Кинжалов, зачем вам рутений?

Петр в общих чертах обрисовал суть исследования Лизы Белых в университете и значение рутения как катализатора. Он не стал вдаваться в подробности и не упомянул ни о важности открытия, ни о взрыве в лаборатории.

— Да, было дело, неделю назад я выслал им образец. Кроме государственных и частных лабораторий, мало кто интересуется рутением. Цены на него взлетели до небес, так что покупателей почти нет. Разумеется, мы неплохо на нем заработали, однако пополнить запасы, увы, не можем.

— Значит, постоянного поставщика нет?

— Какое там! Боюсь, скоро рутения у нас совсем не останется. Раньше его присылали с платиновой шахты в восточном Онтарио, однако теперь его доля ничтожно мала. Как я уже сказал мистеру Буту, большую часть рутения нам продали эскимосы.

— Они добыли его на севере?

— Видимо, да. Я показал мистеру Буту данные по закупкам, — старик кивнул на толстую книгу в кожаном переплете, лежащую на другом конце прилавка. — Дело было лет сто назад, судя по журналу записей. Сохранился подробный отчет, эскимосы прибыли из Арктики, с полуострова Аделейд. Они называли рутений «черный магар», мы же всегда говорим «аделейдская руда».

— Вот, значит, откуда все ваши запасы рутения?

— Судя по всему, да. Кто знает, может, у эскимосов еще осталось… Давно это было. Говорят, эскимосы боялись возвращаться на остров, где нашли рутений, потому что над ним висело страшное проклятие. Вроде бы плохие духи сводили людей с ума или убивали… В общем, обычные суеверия и легенды народов севера.

— Порой местечковые легенды имеют под собой некоторые основания, — заметил Кинжалов. — Вы не против, если я взгляну на ваши записи?

— Да ради бога.

Старый геолог засеменил к дальнему концу прилавка, взял книгу и начал листать. Внезапно он нахмурился и покраснел от гнева.

— Матерь Божья! Он вырвал страницы прямо у меня на глазах! Здесь была нарисованная от руки карта, указывающая путь к шахте. Теперь же ее нет…

Старик швырнул журнал на прилавок и сердито уставился на дверь. Кинжалов увидел, что две странички аккуратно вырваны.

— Позволю себе сказать, этот ваш мистер Бут явно не тот, за кого себя выдает.

— Мне следовало сразу догадаться — он даже не знает, что такое шлиховый лоток, — проворчал старик. — Зачем ему понадобилось портить наши записи? Ведь я мог снять для него копию…

Кинжалов прекрасно знал ответ на этот вопрос. Мистер Бут не хотел, чтобы об источнике эскимосского рутения узнали другие. Перевернув журнал, Петр прочел записи на страницах, предшествовавших вырванным.

«22 октября 1917 г.

Герман Такер от лица Торговой компании «Черчилль» приобрел неочищенную руду в следующих количествах:

1) 5 тонн медной руды;

2) 12 тонн свинцовой руды;

3) 2 тонны цинка;

4) Ќ тонны рутения (аделейдский образец, «черный магар»).

Указание источника и комментарии приемщика смотри далее».

— Это единственная закупка рутения у эскимосов? — поинтересовался Кинжалов.

Старик кивнул.

— На вырванных страницах указано, что на самом деле металл закупили за несколько десятков лет до этого. Просто фактория в Черчилле не могла найти рынок сбыта, пока Такер не привез нам образец вместе с другими минералами, добытыми в шахте Манитобы.

— Как думаете, сохранились ли записи той компании?

— Вряд ли, они разорились году так в 1960-м. Несколько лет спустя я повстречал Такера в Виннипеге незадолго до его смерти. Помню, он рассказывал, что их старая контора в Черчилле сгорела дотла. Думаю, все записи погибли при пожаре.

— След обрывается… Мне жаль, что у вас украли записи, но все равно спасибо за помощь!

— Погодите-ка, — остановил его старик. Он повернулся к сейфу, открыл дверцу и принялся что-то искать. Он достал маленький серебристый камешек и передал его Кинжалову.

— «Черный магар»?

— Образец за счет заведения — будете хотя бы знать, что ищете.

Кинжалов перегнулся через прилавок, пожал старому геологу руку и поблагодарил его за потраченное время.

— Кстати, — добавил старик ему вслед. — Встретите этого мистера Бута — так передайте, если он попадется мне на глаза, я его кайлом отоварю, чтоб неповадно было!

После полудня под влиянием надвигающегося холодного фронта резко похолодало, и Кинжалов едва дождался, пока машина прогреется. Он покинул стоянку кооператива, по-быстрому пообедал в закусочной в Блайнд-Ривер и отправился по извилистой горной дороге обратно в аэропорт. Размышляя над эскимосской легендой, Петр решил, что рутений они нашли в Арктике, предположительно возле стоянки в Аделейде. Только каким образом эти кочевники, владеющие лишь примитивными орудиями труда, смогли добыть минерал? Остались ли там крупные запасы? Кто такой Джон Бут и почему он интересуется эскимосским металлом?

На все эти вопросы ответа не было. Дорога серпантином вилась между живописных гор, поворачивая то влево, то вправо. Впереди показался жилой автофургон, едущий с небольшой скоростью, и Кинжалов притормозил. Добравшись до прямого участка, водитель фургона посторонился и махнул рукой. Нажав на педаль, Петр миновал дом на колесах и отметил, что номера у него колорадские.

Дальше шоссе делало крутой поворот, внизу был обрыв и горная река. Проезжая по виражу, Кинжалов увидел дорогу на милю вперед — она шла зигзагом в обратном направлении, огибая отрог горы. На следующем повороте он заметил припаркованный белый седан. Именно на таком автомобиле Джон Бут приехал на склад. Дорога опять вильнула, и Кинжалов потерял седан из виду.

За двойным поворотом снова был ровный участок пути. По левую руку склон горы резко обрывался, в нескольких сотнях футов внизу бежала река. Едва машина набрала скорость, Кинжалов услышал слабый хлопок, напомнивший ему фейерверки на Четвертое июля. Он посмотрел вперед, однако ничего особенного не заметил. Вдруг раздался мощный гул, наверху что-то замелькало, и Кинжалов понял, что на него катится глыба размером с дом. Огромная скала падала прямо на то место, где вскоре должна была оказаться машина Петра.

Кинжалов ударил по тормозам, вдавив педаль в пол. Шины завизжали и завибрировали, однако антиблокировочная система не дала автомобилю пойти юзом. Пока Петр с замиранием сердца ждал остановки, он увидел, что на него идет оползень. Вслед за огромной скалой по склону неслась целая стена камней и гравия. Казалось, половина горы пришла в движение, и Кинжалов понял: шанс на спасение у него всего один.

Он успел замедлить ход машины ровно настолько, чтобы разминуться с первой гигантской глыбой. Та ударилась об асфальт всего в двадцати футах впереди и раскололась. Большая часть камней пролетела мимо, смела ограждение и покатилась с обрыва в реку. Несколько валунов остались на дороге, и вскоре их засыпало более мелкими камнями.

Машина врезалась в гранитную глыбу и остановилась. Хотя бампер и решетка радиатора погнулись, движок уцелел. Кинжалов почувствовал сильный толчок, раскрылась передняя подушка безопасности, автомобиль отбросило назад. Петр среагировал мгновенно: подушка еще не успела развернуться, а он уже дернул рычаг автоматической коробки передач и дал задний ход, утопив педаль газа.

Задние колеса бешено завращались, запахло жженой резиной, и машина рванула назад. Кинжалов вцепился в руль и крепко держал его, пытаясь выровнять автомобиль. Под ногами визжала трансмиссия, на низшей передаче при движении задним ходом двигатель начал захлебываться. Кинжалов посмотрел наверх и понял, что прямо на него надвигается лавина камней и щебня. Оползень захватывал все большую территорию, и теперь спасения не было.

Стена камней хлынула на шоссе подобно серой волне. На миг Кинжалову показалось, что оползень пройдет стороной, и машина успеет проскочить, однако следом обрушилось еще несколько глыб, и дорогу сзади засыпало. Ему оставалось лишь сжимать руль и слушать скрежет железа, скользя по несущимся вниз камням.

«Форд» перевалился через очередную глыбу, задний мост сломался, колесо покатилось с обрыва. Вторая волна нахлынула, приподняла автомобиль и перевернула на крышу. Вначале Кинжалова прижало к креслу, потом отбросило влево, и его голова наткнулась на надувающуюся боковую подушку безопасности. Но подушка раскрылась не до конца, и когда несколько секунд спустя Кинжалова снова швырнуло влево, он сильно ударился о стекло. По кузову грохотали камни, машина неуклонно скользила к обрыву и вдруг замерла. Кинжалов балансировал на грани обморока, в глазах все плыло. Вокруг сыпался щебень, по лицу потекло что-то мокрое и горячее, и наконец Петр провалился в звенящую пустоту.

38

Судя по пульсирующей боли, бившейся в черепе, словно отбойный молоток, Кинжалов был еще жив. Следом за болевыми ощущениями включился слух, и где-то совсем близко Петр разобрал ритмичный скрежет. Он кое-как пошевелил пальцами и обнаружил, что крепко сжимает руль. Ноги были свободны, а голова, грудь и руки — обездвижены. Дышать тоже удавалось с трудом, и Кинжалов рванулся изо всех сил, пытаясь освободиться, но тщетно — он чувствовал себя спеленатой мумией. Петр медленно поднял свинцовые веки и увидел лишь тьму.

Легкие защемило, Кинжалов дернулся сильнее и наконец освободил руку. Снаружи послышался чей-то голос и громкий шорох, затем его лица что-то коснулось, и вспыхнул ослепительный свет. Глубоко вдохнув пыльного воздуха, Петр прищурился и попытался разглядеть хоть что-нибудь сквозь висящую в салоне дымку. Прямо на него ласково смотрели карие глаза, принадлежащие черной с рыжими подпалинами таксе. Как ни странно, она стояла вверх ногами. Песик подполз ближе, обнюхал лицо Кинжалова и лизнул его в нос.

— Не мешайся, Маузер, кажется, он еще жив, — раздался мужской голос.

Кинжалов увидел две крепкие ладони, принявшиеся выкапывать его засыпанную землей и щебнем грудь и голову. Наконец, руки Петра освободились, и он принялся помогать своему спасителю. Отерев рукавом спекшуюся кровь и пыль с лица, огляделся. Ремень безопасности довольно ощутимо врезался в грудь, и Кинжалов с запозданием понял, что вверх ногами висит он, а не такса. Заботливые руки нажали на кнопку фиксатора, и Кинжалов свалился на потолок. Он пополз было к окну со стороны водителя, и тут чьи-то руки потянули его к открытой пассажирской двери.

Кинжалов к совету прислушался и пополз к другой дверце. Поднявшись на ноги, он обнаружил, что голова почти не болит, вот только по щеке течет струйка крови. Он посмотрел на изуродованную машину и поразился своей невероятной удаче.

Оползень перевернул «Форд» вверх ногами и протащил до самого края пропасти, на дне которой шумела река. Если бы не прочно установленный дорожный указатель, Кинжалов слетел бы с обрыва и разбился насмерть. Тонкий столбик зацепил переднее крыло и пригвоздил машину к краю дороги, в то время как осыпь устремилась вниз, разделившись на два потока. На протяжении пятидесяти ярдов шоссе покрывал толстый слой земли и камней.

— Видно, вы безгрешны, как младенец, мистер, иначе непременно слетели бы вниз.

Его спаситель оказался румяным мужчиной в возрасте, с седыми волосами и седой же бородой. Кинжалов вгляделся в веселые серые глаза незнакомца и ответил:

— Вряд ли тут дело в праведной жизни. Спасибо, что вытащили меня. Если бы не вы, умер бы от удушья!

— Не стоит благодарностей. Идемте-ка в фургон, я немного подлатаю вас, — предложил мужчина, показав в сторону дома на колесах, стоявшего на чистом асфальте в нескольких ярдах от обвала.

Кинжалов кивнул и пошел за незнакомцем и его маленькой черно-рыжей таксой. Внутри фургон был отделан тиковым деревом и полированной латунью, словно роскошная яхта. Одну стену занимал книжный шкаф, уставленный справочниками по горному делу и геологии.

— Приведите себя в порядок, а я поищу аптечку.

Кинжалов сполоснул руки и лицо в керамической раковине, и тут, сверкая мигалкой, подъехала машина канадской полиции. Владелец фургона вышел к полицейским и кратко описал происшествие. Через несколько минут он вернулся и наложил Кинжалову повязку, охватывающую всю левую сторону головы.

— Ребята говорят, в нескольких милях отсюда работает бригада дорожных строителей. У них есть фронтальный погрузчик, так что шоссе расчистят довольно быстро — через час или два. Полицейские хотят взять у вас показания — разумеется, когда будете в состоянии говорить.

— Спасибо, что отделались от них. У меня до сих пор голова кругом.

— Простите, что не сообразил раньше — вам определенно надо выпить. Чего вам предложить?

— Эх, сейчас бы текилы… — вздохнул Кинжалов, опускаясь на маленькое кресло с кожаной обивкой. Такса моментально вспрыгнула к нему на колени и принялась ластиться, надеясь, что Кинжалов почешет ей за ушами.

— Вам повезло, — сказал мужчина, доставая из шкафчика текилу «Дон Хулио». Рассмотрев пузатую бутылку на свет, он заметил: — Пара глотков еще осталась.

— Сегодня мне повезло дважды! Отличный сорт, — похвалил Кинжалов, узнав дорогую марку напитка из сока голубой агавы.

— Мы с Маузером любим путешествовать с комфортом, — усмехнулся мужчина и налил две щедрые порции текилы.

Кинжалов влил в себя тепловатую жидкость, наслаждаясь каждым оттенком изысканного вкуса и аромата. В голове почти сразу прояснилось.

— Ну и оползень, — покачал головой мужчина. — Хорошо, что вы не оказались несколькими ярдами дальше по дороге.

— Я видел, как он идет, и попытался отъехать назад, только не успел.

— Не знаю, уж каким идиотом надо быть, чтобы вести подрывные работы прямо над шоссе, — возмутился мужчина. — Надеюсь, полицейские найдут этого мерзавца!

— Подрывные работы? — воскликнул Кинжалов, сразу припомнив белый седан.

— Я слышал хлопок и заметил клуб белого дыма на верхушке горы. Потом уже посыпались валуны. Я рассказал об этом полицейским, однако они заверили, что поблизости не ведется никаких подрывных работ.

— А почему вы уверены, что оползень вызвал именно взрыв?

Мужчина присел и открыл дверцу под книжными полками. Под толстым одеялом лежал деревянный ящичек с буквами «Дино Нобель». Производитель обыграл фамилию изобретателя динамита — Альфреда Нобеля. Подняв крышку, мужчина показал Кинжалову несколько желтых восьмидюймовых шашек.

— Я и сам порой использую динамит, когда ищу рудную жилу.

— Так вы старатель? — спросил Кинжалов, указав на полку с книгами по геологии.

— Для меня это скорее увлечение, чем профессия. Мне нравится искать что-нибудь ценное. Сам я никогда не стал бы вести подрывные работы близко к дорогам или населенным пунктам, однако, боюсь, именно это здесь и произошло. Какой-нибудь недоумок заметил блестящий камушек и решил копнуть глубже… Представляю, что за счет выставит ему администрация, если его поймают.

Кинжалов молча кивнул, всерьез полагая, что взрыв устроил не обычный старатель.

— И что же вы ищете в этих местах? — спросил он.

— Серебро, — ответил старатель, взял бутылку и долил Петру текилы. — Возле Алгома-Миллс в свое время находился серебряный рудник, еще до того, как поднялся ажиотаж вокруг урана. Думаю, если здесь когда-то было крупное месторождение, то осталось и несколько мелких жил, а больше мне и не надо. — Он покачал головой и усмехнулся. — Впрочем, пока я ничего не нашел.

Кинжалов улыбнулся в ответ и выпил текилы.

— Вы слышали когда-нибудь про минерал под названием рутений?

Старатель потер подбородок:

— Ну, он относится к платиновой группе и в этих местах не встречается. Я знаю, цена на него взлетела до небес, и, вероятно, много кто его теперь ищет, только мне рутений никогда не попадался. Да и вряд ли кто из моих знакомых его находил. Если не ошибаюсь, в мире есть всего несколько мест, где его добывают. Помнится, рутений был замешан в той истории с безумной фабрикой в Претории.

— Я ничего об этом не слыхал, — удивился Кинжалов.

— Это старая шахтерская легенда. Я наткнулся на нее, собирая материалы по алмазам. В начале прошлого века в Претории, что в Южной Африке, построили небольшую ткацкую фабрику. Так вот, примерно через год ткачи один за другим стали сходить с ума. Дело дошло до того, что фабрику собирались закрыть. Вероятно, сумасшествие вызвали химикаты, которые использовались на производстве, однако наверняка сказать сложно. Позже выяснилось следующее: фабрику построили рядом с платиновой шахтой, богатой рутением. Тогда его ценности еще не знали, и рутениевую руду просто сваливали возле фабрики. По крайней мере, один историк связывает сумасшествие с именно необычным минералом.

— Надо же, как интересно, — проговорил Кинжалов, вспоминая разговор со стариком-геологом. — А вам не доводилось слышать про старинные эскимосские шахты далеко на севере?

— Увы. Понятное дело, в наши дни Арктика стала лакомым куском по части полезных ископаемых. Алмазы на северо-западе, уголь на острове Элсмир — и, разумеется, нефть с газом по всей территории канадского севера.

Неожиданно в фургон заглянул полицейский с каменным выражением лица и попросил Кинжалова заполнить акт о происшествии. Следом прибыла команда дорожных строителей и быстро расчистила дорогу Движение по одной полосе вскоре возобновилось.

— Вас не затруднит подбросить меня до аэропорта в Эллиот-Лейк? — спросил Петр у гостеприимного старателя.

— Я направляюсь в район Садбери, так что нам почти по пути. Садитесь вперед, — ответил он, занимая место водителя.

Автофургон с трудом протиснулся мимо завалов и выехал на шоссе по другую сторону оползня. Всю дорогу двое мужчин увлеченно обсуждали горный промысел, его прошлое и настоящее, пока дом на колесах не остановился возле крошечного здания аэровокзала.

— Ну, вот мы и приехали, мистер…

— Кинжалов. Петр Кинжалов.

— А меня зовут Клайв Касслер. В добрый путь, мистер Кинжалов!

Кинжалов пожал мужчине руку, погладил таксу и выбрался из фургона.

— Я вам очень признателен за помощь, — сказал он, глядя на старателя и смутно вспоминая, что где-то они уже встречались. — Надеюсь, вы найдете свою серебряную жилу!

Пояснение N 2: Да, возможно, вы уже нашли подвох. Эта книга — роман Клайва Касслера из серии о приключениях Дирка Пита (в моем изложении превратившегося в Петра Кинжалова). В ней только проведены некоторые изменения. А именно: США заменено на Россию, американцы заменены на русских, а американские имена на русские. И наоборот.

В чем была цель такого перевертыша? Сейчас часто обвиняют авторов русской фантастики в чрезмерном патриотизме. Мне стало интересно: какова же будет реакция людей на роман о русских, написанный в типично американском стиле?

Петр вошел в здание аэровокзала и направился к администратору, мигом скорчившему недовольную мину. У Кинжалова был такой вид, словно его переехал автобус дальнего следования: волосы и одежда облеплены грязью, на голове окровавленная повязка. Когда он объяснил служащему, что взятая напрокат машина лежит колесами кверху на самом краю утеса, доверху забитая щебнем, того едва удар не хватил.

Заполняя целую стопку документов на страховку, Кинжалов выглянул в окно и заметил, что «Гольфстрима» на поле уже нет.

— Скажите, давно ли отбыл мой собрат на реактивном самолете? — поинтересовался он у администратора.

— Час или два назад. Как и вы, он не стал задерживаться.

— Кажется, я видел этого парня в городе. Эдакий крепкий малый в коричневом костюме, да?

— Именно так и выглядел тот пассажир.

— Не подскажете, куда он направился?

— Хм, вы оба суете нос в чужие дела — он тоже расспрашивал про вас, — хмыкнул администратор, потом взял планшет с зажимом для бумаги и провел пальцем по списку прибытий и отправлений.

Кинжалов непринужденно заглянул за плечо служащего, прочел и постарался запомнить бортовой номер — C-FTGI.

— Я не могу сообщить, кто на борту, однако скажу, что самолет направляется в Ванкувер, с дозаправкой в Реджайне, провинция Саскачеван.

— И часто он бывает в Эллиот-Лейк?

— Нет, я видел этот самолет впервые. — Администратор кивнул в сторону маленького кафе в углу аэровокзала. — Почему бы вам не выпить кофе, пока я сообщу экипажу о вашем прибытии?

Кинжалов направился в зал ожидания и налил себе чашку кофе из грязного стеклянного кофейника. По висящему в углу телевизору транслировали родео в Калгари, только Петру не было до отчаянных наездников никакого дела: он напряженно вертел в уме кусочки головоломки, в которую складывались события последних нескольких дней. Поездку в «Кооператив горнопромышленников» Кинжалов предпринял под влиянием момента, и все же интуиция его не подвела. Поиск месторождения рутения имел огромное значение, вдобавок у него появились конкуренты. Петр вспомнил одетого с иголочки мужчину в белом седане, некоего Джона Бута. Кого-то он напоминал, вот только у Кинжалова не было знакомых в Ванкувере, которые могли себе позволить частный реактивный самолет.

Администратор заглянул в зал ожидания, налил себе кружку кофе и обратился к Петру:

— Ваш экипаж скоро прибудет. Я сказал им, что вы уже готовы вылететь.

Служащий взял пакетик с сахаром, намереваясь насыпать его в кофе. Неожиданно пакетик разорвался пополам, и белые гранулы брызнули на пол.

— Черт! — простонал администратор, отбрасывая опустевший пакетик. — Что ж, по крайней мере, ночному уборщику будет чем заняться.

Кинжалов уставился на просыпанный сахар, однако совершенно с другим выражением лица. Его глаза заблестели, губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Какая удачная незадача! — воскликнул он, удивив и без того обескураженного служащего. — Спасибо за помощь! Пойду сделаю пару звонков, и сразу в путь.

Несколько минут спустя Петр уже шагал упругой походкой по летному полю, забыв про ссадины и ушибы. На губах его застыла все та же озорная улыбка.

39

— Министр Джонсон, Майкл Старк на линии. — В дверь кабинета, подобно суслику, осторожно заглянула седоволосая секретарша.

Джонсон кивнул, подождал, пока за ней закроется дверь, и неохотно поднял трубку.

— Как там дела в нашей чудной столице, Артур? — с напускной дружелюбностью спросил Старк.

— В Оттаве стоят теплые весенние деньки, а в парламенте царит жаркая ура-патриотическая атмосфера.

— Пора бы нам вернуть канадские ресурсы Канаде, — фыркнул Старк.

— Ну да, и продать их китайцам, — сухо заметил министр.

Старк моментально сменил тон:

— В Арктике на юго-западе от острова Виктория есть кучкакамней под названием острова Королевского географического общества. Мне нужно право на разработку недр во всем регионе, — сообщил магнат с такой непринужденностью, будто речь шла о чашке кофе.

— Сейчас посмотрим, — ответил Джонсон, вынимая из ящика стопку бумаг. Найдя карту пролива Виктория, испещренную пронумерованными линиями сетки координат, он сел поближе к компьютеру. Введя координаты, министр нашел сведения о лицензиях на разработку и добычу, выданные правительством. Через несколько минут ответ для Старка был готов.

— Боюсь, лицензия на добычу уже выдана. Она распространяется на тридцать процентов островов, в основном на южную часть острова Вест. Срок действия — десять лет, однако получена всего лишь два года назад и принадлежит холдингу «Осетр», дочернему предприятию российской горнопромышленной компании из Сибири. У них там одна шахта, в которой добывают цинк в сравнительно небольших количествах и только в теплое время года.

— Значит, лицензия выдана российской фирме?

— Да, через холдинговую компанию. С юридической точки зрения это вполне законно — в том случае, если они предпринимают необходимые меры безопасности и соблюдают условия лицензионного договора.

— Лицензию необходимо срочно отозвать и передать одному из моих дочерних предприятий, — безапелляционно заявил Старк.

Джонсон покачал головой, поражаясь наглости магната:

— Для этого требуется нарушение лицензионного соглашения — например, загрязнение окружающей среды или махинации с выплатами. Поймите, Майкл, мы не можем расторгнуть договор в одностороннем порядке — они непременно подадут судебный иск.

— Тогда как же мне получить эту чертову лицензию? — вышел из себя Старк.

— Судя по последней инспекции, русские четко исполняют все условия договора, так что вам остается лишь попытаться перекупить у них права. Разумеется, они сдерут с вас три шкуры… Впрочем, есть и другая альтернатива.

— И что же это? — нетерпеливо переспросил Старк.

— В договоре прописан один момент, касающийся национальной обороны. Если эта свистопляска с Россией продолжится, то можно использовать ее как законное основание для прекращения действия лицензии. В случае войны, конфликта или расторжения отношений между странами лицензия аннулируется. Шансов на успех маловато, но кто знает… А зачем вам понадобились эти острова?

— Там есть кое-что не хуже золота, — тихо проговорил Старк. Слегка опомнившись, он рявкнул: — Подготовьте список документов, необходимых для получения лицензии, а я уж как-нибудь заставлю эту российскую корпорацию отступить!

— Что ж, — ответил Джонсон, стиснув зубы. — Буду ждать ваших дальнейших указаний.

— Это еще не все. Как вы знаете, пролив Мелвилл весьма богат природным газом. Между тем, у меня есть права лишь на малую толику разработок. В ближайшее время вам следует передать мне контроль над всеми месторождениями.

Повисла длинная пауза, и наконец Джонсон пробормотал:

— Не уверен, что это возможно.

— Нет ничего невозможного, особенно за хорошую плату! — рассмеялся Старк. — Большинство тамошних участков покрыты льдом, и никому нет до них дела. Ну, или пока не было.

— В том-то и проблема. Я слышал, что из Мелвилла уже начали осуществляться крупные поставки. Мы десятками получаем заявки на добычу.

— Так отклоняйте их! Газовые месторождения Мелвилла принесут миллиарды долларов, и я не позволю им ускользнуть у меня между пальцев! — рявкнул Старк. — Я вышлю вам карты, где укажу заданные районы, в которые входит большая часть месторождений пролива Мелвилл и еще несколько регионов. Я собираюсь значительно расширить добычу полезных ископаемых в Арктике, и мне понадобятся лицензии на все, что там есть! Прибыли будут огромными, как и ваше вознаграждение. Так что отнеситесь к этому серьезно, Артур! Всего хорошего.

Джонсон услышал щелчок, и соединение прервалось. Министр ресурсов застыл на месте, чувствуя, как в нем поднимается волна гнева, и в сердцах бросил трубку.

В двух тысячах миль к западу Старк отключил громкую связь и откинулся на спинку кресла. Напротив него сидел Клэй Зак, внимательно и бесстрастно глядя магнату в глаза.

— Ничего в этой жизни не дается легко, — проворчал Старк. — Итак, давай еще раз: почему этот проклятый рутений так важен?

— Все просто. Если монополизируешь запасы рутения, в твоих руках окажется главный компонент, с помощью которого можно положить конец глобальному потеплению. А там уже выбор за тобой: либо решишь нажиться, либо потешить свое самолюбие…

— Продолжай! — фыркнул Старк.

— Предположим, тебе удастся завладеть главным месторождением рутения. И вот тогда придется выбирать. Знаменитый защитник окружающей среды Майкл Старк может стать спасителем всей планеты, заодно неплохо заработав: на твоем рутении будут функционировать сотни и тысячи предприятий, осуществляющих искусственный фотосинтез.

— Это рискованно с точки зрения спроса, — усомнился Старк. — Кто знает, сколько рутения понадобится: прибыли могут быть либо огромными, либо ничтожными. Я вложил большую часть своих активов в обретение контроля над Северо-Западным проходом. Много средств ушло на постройку предприятий по добыче и переработке нефти и газа, к тому же я собрал целый арктический флот. Я заключил долгосрочные контракты с китайцами, да и русские скоро будут валяться у меня в ногах. Добавь к тому высокий потенциал моего бизнеса по секвестрации углекислого газа. Если обернуть глобальное потепление вспять или даже просто замедлить его, то возникнет другая проблема: оледенение. И придется менять всю деловую стратегию!

— Ну, в таком случае вернемся к безжалостному капиталисту Майклу Старку, который и с завязанными глазами найдет свою выгоду и не остановится ни перед чем, лишь бы его финансовая империя продолжала расти.

— Какая грубая лесть! — саркастично заметил довольный Старк. — И тем не менее выбор ты мне упростил. Я не позволю снова превратить Северо-Западный проход в кусок сплошного льда. Недавнее потепление дало мне контроль над месторождениями в проливе Мелвилл, да и тамошний транспорт теперь весь мой. Лет через десять-пятнадцать, когда нефть и газ иссякнут, можно сыграть в спасителя планеты. Кстати, цены на рутений должны к тому моменту вырасти в разы.

— Вот это, я понимаю, настоящий капиталист!

Старк поднял со стола два листка бумаги — записи из регистрационного журнала, украденные Заком у «Кооператива горнопромышленников».

— И все же основания для заявки крайне неубедительны, — заметил он, внимательно изучив страницы. — В 1917 году торговец закупает руду у эскимоса, чей дед разжился ею семьдесят лет назад. Сам дед родом из Аделейда, но утверждает, что рутений нашел на островах Королевского географического общества. Вдобавок, эскимос называет его «черный магар» и твердит, что источник проклят злыми духами… Вряд ли этих сведений достаточно для заявки на открытие рудника.

Магнат искоса посмотрел на Зака, опасаясь, как бы все история не оказалась ловушкой, подстроенной хитрым киллером.

Тот спокойно ответил ему долгим взглядом и сказал:

— Возможно, это рискованное предприятие. Тем не менее эскимосы свой рутений откуда-то взяли, хоть дело и было в Арктике сто шестьдесят лет назад. У нас есть рисунок карты, на котором точно указано, где нашли рутений. У эскимосов экскаваторов не было, так что наверняка металл лежал близко к земле. Там должно быть еще! Российская компания искала цинк, вдобавок на другой стороне острова. Да, Митч, предприятие рискованное, однако выгода может оказаться поистине огромной. Разумеется, при условии, что минерал там, и ты доберешься до него первым.

— Разве мы не единственные, кому известно про эскимосские запасы?

Зак поморщился, поджав губы:

— Существует вероятность, что об этом знает некий Петр Кинжалов.

— Кинжалов? — недоуменно переспросил Старк.

— Он возглавляет Национальное управление подводных исследований в России. Я наткнулся на него в Москве — после взрыва он возился с руководителем лаборатории. Потом он появился на складе «Кооператива горнопромышленников» сразу за мной. Я попытался устроить ему несчастный случай на дороге из городка, но ему помог какой-то старик. Кинжалов наверняка знает о важности рутения в реакции искусственного фотосинтеза…

— Возможно, он вышел на твой след, — озабоченно проговорил Старк.

— С этим я запросто разберусь.

— Вряд ли стоит подкладывать взрывчатку такому заметному госслужащему. Если он будет сидеть в Россие, то не сможет нам помешать. Я приставлю к нему «хвост», просто на всякий случай. А тебе пора отправиться в Арктику и обследовать острова Королевского географического общества. Возьми с собой ребят из службы безопасности и несколько моих лучших геологов. После этого попробуем убрать с пути ту российскую компанию. Найди мне рутений любой ценой! Весь рутений должен стать моим!

— Вот Майкл Старк, которого я знаю и люблю, — заметил Зак с кривой ухмылочкой. — Мы еще не обсудили мой гонорар.

— Пока весь наш план — не более чем воздушный замок. Пусть будет десять процентов доходов с добычи.

— Пятьдесят процентов меня вполне устроят.

— Ты с ума сошел! На мне — все первоначальные издержки. Пятнадцать процентов.

— Что ж, пусть будет двадцать.

Старк стиснул зубы:

— Кыш с моей лодки! Желаю тебе как следует померзнуть…

40

Невзирая на мольбы Лариса остаться в постели и отдохнуть, с утра пораньше Кинжалов-старший вскочил и собрался на работу. Тело болело гораздо сильнее, чем вчера, и он медленно размялся, разгоняя кровь по жилам. Текила с апельсиновым соком наверняка сняла бы неприятные ощущения, однако Кинжалов решил не усугублять свое состояние: чтобы прошла боль, потребуется время. Да и годы, признаться, уже не те.

Лариса отвела мужа в ванную, обработала ссадину на голове и заклеила пластырем.

— Эту рану хоть волосами можно прикрыть, — вздохнула она, проводя пальцем по шрамам на груди и на спине Петра. Бесчисленные схватки со смертью оставили отметины не только на его теле, но и в душе.

— Мне здорово повезло! — язвительно заметил Кинжалов.

— Надеюсь, ты теперь образумишься, — ответила Лариса, осторожно обнимая мужа.

Рассказывая Ларисе о своих приключениях в Онтарио, Кинжалов не стал вдаваться в подробности, и она так и не узнала, что оползень произошел не случайно. Лариса поцеловала мужа в висок и напомнила, что в обеденный перерыв он обещал отвезти ее куда-нибудь перекусить.

— Заеду за тобой в полдень, — уверил ее Кинжалов.

К восьми часам он был уже у себя в офисе, затем отсидел пару научных совещаний и набрал номер Дениса Мартынова. Директор ФСБ звонку обрадовался.

— Знаешь, Петр, твоя вчерашняя наводка здорово помогла. Ты оказался прав: уборщики в лаборатории университета работают только по вечерам. Мы просмотрели записи с камер наблюдения и получили отличный снимок того заплутавшего утреннего уборщика. Он идеально подходит под твое описание!

Сидя в зале ожидания аэропорта, Кинжалов наконец признал в незнакомце со склада горнопромышленников уборщика, которого встретил в лаборатории незадолго Довзрыва.

— Вы смогли установить личность?

— Выяснив, что он не имеет никакого отношения к персоналу лаборатории, мы прогнали его фото через нашу базу данных. Сам понимаешь, наверняка сказать сложно, однако мы получили список из нескольких подозреваемых, и один из них здорово смахивает на нашего парня. В России он известен как Николаев из Санкт-Петербурга. Впрочем, и имя, и адрес оказались липовыми.

Кинжалов повторил вслух фамилию Николаев, потом вспомнил псевдоним, который он использовал в Блайнд-Ривер — Джон Бут. Очень показательно: убийцу Линкольна звали Джон Уилкс Бут, а Николаев застрелил Кирова.

— Он восхищается политическими убийцами прошлого.

— Похоже, это и есть его сфера деятельности. Мы обменялись данными с канадскими властями, и они признали в нем парня по имени Клэй Зак.

— Они его арестуют?

— И рады бы, да найти не могут. Его подозревают в убийстве двадцатилетней давности на канадском никелевом руднике. С тех пор его местонахождение неизвестно.

— Никелевый рудник? Возможно, там он и научился работать с динамитом.

— Мы продолжаем проверку этой версии. Канадцы вряд ли его поймают, зато, если он появится в России, у нас есть неплохие шансы его арестовать.

— Отличная работа, Денис. За такое короткое время ты многое успел.

— Повезло, что ты вспомнил этого парня. Кстати, есть еще один интересный момент. Помнишь лаборанта Лизы Белых, Грищенкоа? Мы добились ордера и проверили его финансы. Буквально на днях на его счет поступило пятьдесят тысяч долларов. Отправителем значится некая офшорная компания.

— Так и знал, с этим парнем что-то не так!

— Мы еще немного покопаем и к концу недели пригласим его побеседовать. Не знаю, есть ли прямая связь, но пока все выглядит довольно многообещающе.

— Рад, что твое расследование идет полным ходом.

— Спасибо за наводку, Петр!

Кинжалов вспомнил про свое собственное расследование и направился в компьютерный центр на десятом этаже. Бероев все так же сидел за панелью управления и спорил с Макс, стоявшей возле экрана проектора. На нем была выведена карта обоих полушарий, где десятки светящихся точек указывали на буйки, размещенные во всех морях и океанах. Через спутник метеорологическая и океанографическая информация с буйков поступала в штаб-квартиру НИИПИ.

— Проблемы с буйковой системой? — спросил Кинжалов, присаживаясь позади Егера.

— Связь с некоторыми сегментами потеряна, — ответил Аслан. — Макс проводит проверку программного обеспечения, чтобы распознать и исправить проблему.

— Если бы последнюю версию программного обеспечения проверили должным образом, ничего подобного не случилось бы! — проворчала Макс. Она поздоровалась с Кинжаловом и заметила пластырь. — Что у вас с головой?

— Да так, угодил в небольшое ДТП на горной дороге.

— Мы нашли владельца самолета, чей бортовой номер ты сообщил вчера, — объявил Бероев.

— Не будем отвлекать Макс — наладка буйковой системы гораздо важнее.

— Я вполне способна работать в многозадачном режиме! — немного обиженно заметила Макс.

— Она проводит проверку, которая займет минут двадцать, — объяснил Бероев. — Так что пока не готовы результаты, мы можем озадачить ее другими вопросами.

Повернувшись к голографической женщине, Бероев попросил:

— Макс, выведи на экран информацию о канадском реактивном самолете «Гольфстрим».

— Реактивное воздушное судно «Гольфстрим G650», вмещает восемнадцать пассажиров, произведено в 2009 году. По данным канадского регистрационного реестра, бортовой номер C-FTGI принадлежит корпорации «Старк Грин Индастриз», Ванкувер, Канада. Это частная компания, возглавляемая неким Майклом Старком.

— Стало быть, последние три буквы номера означают название компании, — заметил Бероев. — Что ж, по крайней мере, он не стал присваивать самолету свои собственные инициалы, как это делает большинство неприлично богатых владельцев реактивных самолетов.

— Старк, — задумчиво пробормотал Кинжалов. — Вроде он занимается исключительно экологически чистыми источниками энергии?

— Среди принадлежащих ему активов числятся ветряные, геотермические и гидроэлектростанции, а также несколько полей солнечных батарей, — перечислила Макс.

— Закрытые компании вызывают у меня много вопросов, — добавил Бероев. — Поэтому мы с Макс решили копнуть поглубже и обнаружили еще пару десятков предприятий, принадлежащих «Старк Грин». Как выяснилось, некоторые из них занимаются добычей нефти, газа и прочих природных ископаемых в Атабаске, что в Альберте.

— Выходит, корпорация «Старк Грин» не такая уж и «зеленая», какой пытается казаться, — язвительно заметил Кинжалов.

— Хуже того! Дочернее предприятие корпорации владеет правами на добычу газа в недавно открытом месторождении в проливе Мелвилл. И его ценность многократно превышает все прочие активы «Терры Грин»… Кроме того, мы обнаружили интересный морской след. В последние годы «Старк Грин» заказала верфи в заливе Миссисипи постройку нескольких больших ледоколов, а также огромных нефтяных и СПГ-танкеров. На той же верфи строили недавно исследовательское судно для НИИПИ, запуск которого пришлось отсрочить из-за их обязательств перед «Старк Грин».

— Помню-помню, судостроительный завод Лоуден в Новом Орлеане, — воскликнул Кинжалов. — Я видел в доке один из тех танкеров. Огромная бандура… Интересно, что они перевозят?

— Я не пробовала установить местонахождение судов. Если это необходимо… — начала Макс.

Кинжалов покачал головой:

— Наверное, это не так важно. Макс, не могла бы ты узнать, занимается ли «Старк Грин» исследованиями, связанными с искусственным фотосинтезом или другими способами борьбы с парниковыми газами?

Макс замерла и принялась сканировать базы данных в поисках опубликованных отчетов о научно-исследовательской работе и сообщений для печати.

— У меня нет данных о том, что «Старк Грин» занимается искусственным фотосинтезом. У них есть небольшой исследовательский центр, изучающий солнечную энергию, и еще я нашла несколько статей, посвященных секвестрации углекислого газа. Совсем недавно корпорация запустила секвестрационный завод в Касл-Роке, в Британской Колумбии. В настоящее время «Старк Грин» ведет переговоры с канадским правительством и собирается построить десятки подобных предприятий по всей стране.

— Касл-Рок, говоришь? Я только что получил электронное письмо от Нелли, она сейчас там, — сообщил Бероев.

— Да, ребята решили задержаться там на несколько дней — изучают кислотность воды во Внутреннем проходе, — кивнул Кинжалов.

— Думаешь, заводы по секвестрации углекислого газа — достаточный повод, чтобы попытаться прикрыть исследование Лизы Белых? — спросил Бероев.

— Точно не знаю, однако все возможно. Совершенно ясно, что Старк охотится за рутением.

Кинжалов рассказал про свою поездку в «Кооператив горнопромышленников» и незнакомца, которого он прежде встречал в лаборатории университета. Он зачитал выписку из регистрационного журнала и передал свои заметки Егеру.

— Макс, в нашей последней беседе ты упоминала, что в настоящий момент добыча рутения практически не ведется.

— Именно, за исключением одной шахты в Боливии, где выход минерала совсем ничтожен.

— У «Кооператива горнопромышленников» рутения почти не осталось. Есть ли какие-нибудь данные, свидетельствующие о том, что в Арктике могут быть его залежи?

Макс застыла на миг, потом покачала головой.

— Нет, Я не нашла ни единого упоминания об обнаружении рутения или заявках на его разработку в наших базах. Это данные примерно с 60-х годов XX века.

Кинжалов сверился с регистрационными записями и сказал:

— В 1917 году в журнале появилась пометка о том, что шестьюдесятью годами ранее некоторое количество рутения, так называемый «черный магар», перекупили у эскимосов с полуострова Аделейд. Что скажешь, Макс?

— Простите, я не нашла никаких упоминаний, относящихся к делу, — расстроенно ответила голографическая женщина.

— Меня она «ом» ни разу не назвала, — пробормотал уязвленный Бероев.

Макс проигнорировала его замечание, пытаясь выполнить еще один запрос для Кинжалова.

— Полуостров Аделейд находится на северном побережье Нунавута, к югу от острова Кинг-Уильям. Эти земли 212практически необитаемы, лишь в теплое время года там иногда появляются эскимосы.

— Макс, а что такое «черный магар»? — спросил Бероев.

Голограмма задумалась, сверяясь с лингвистической базой данных СтэндФордского университета. Потом склонила голову набок, и на лице ее появилось смущенное выражение.

— Эти два слова противоречат друг другу.

— Пожалуйста, объясни подробнее, — попросил Бероев.

— В переводе «магар» означает «белый человек». Таким образом, мы получаем «черный белый человек».

— Действительно, ерунда выходит! — удивился Бероев. — Возможно, это значит белый человек, одетый в черное, или наоборот.

— Вполне вероятно, — кивнул Кинжалов. — Впрочем, в то время в удаленных районах Арктики вряд ли ступала нога хоть белого, хоть черного человека. Не так ли, Макс?

— В общем, вы правы. Исследование канадской Арктики началось с поиска британцами Северо-Западного прохода в Тихий океан. К середине девятнадцатого века основные западные и восточные районы уже были нанесены на карту. Центральная часть, включая несколько проливов вокруг полуострова Аделейд, долгое время оставалась неохваченной.

Кинжалов сверился с записями «Кооператива горнопромышленников».

— Судя по всему, канадцы закупили рутений у эскимосов примерно в 1849 году.

— Компания «Хадсон Бэй» снарядила экспедицию для исследования северороссийского побережья между 1837 и 1839 годами.

— Рановато, — заметил Бероев.

— Следующую попытку предпринял Джон Рэй в 1851 году. В поисках пропавшей экспедиции Путятина он прошел вдоль юго-западного побережья острова Виктория.

Заметьте, это в целых ста милях от полуострова Аделейд. Лишь в 1859 году Федор Мак-Клинток посетил остров Кинг-Уильям, чуть севернее искомого места — кстати, тоже в поисках Путятина.

— А это уже поздновато, — откликнулся Бероев.

— Остается Путятин, — сказал Кинжалов. — Когда он был в тех водах и где пропал?

— Экспедиция Путятина покинула Англию в 1845 году. Первую зиму они переждали на острове Бичи, затем отправились на юг, пока не застряли во льдах возле острова Кинг-Уильям. Чуть позже вся команда погибла где-то в прибрежной зоне.

Кинжалов поразмыслил над датами, что-то хмыкнул и поблагодарил Макс за предоставленные данные. Голографическая женщина кивнула и вернулась к проверке программного обеспечения.

— Если экспедиция Путятина покинула корабли в 1848 году далеко к северу от полуострова, вряд ли они потащили чертову руду с собой, — сказал Бероев.

— Возможно, эскимосы напутали с датами, — предположил Кинжалов. — Либо утверждение о том, что они добыли рутений прямо на месте стоянки на полуострове Аделейд, ошибочно.

— Ты прав. Думаешь, рутений как-то связан с экспедицией Путятина?

Кинжалов медленно кивнул.

— Вероятно, это единственная ниточка.

— Ты сам слышал, что сказала Макс. Вся команда погибла, и значит, ответов не найти.

— Надежда всегда остается, — обнадежил его Кинжалов, явно что-то задумав. Он посмотрел на часы и собрался уходить. — Знаешь, Аслан, я стопроцентно уверен, что сегодня после полудня удача мне улыбнется.

41

Петр воспользовался джипом агентства, забрал Лариса с Капитолийского холма и поехал через центр города.

— У тебя достаточно времени для длинного обеда? — спросил он, остановившись на светофоре.

— К счастью, на сегодня никаких слушаний не назначено, нужно только просмотреть один законопроект. У тебя какие-то особые планы?

— Хочу наведаться в Джорджтаун.

— Заедем в мою квартирку и предадимся супружеским радостям? — с напускной скромностью спросила Лариса.

— Заманчивое предложение, — ответил Кинжалов, сжимая руку жены, — однако отменить заказ столика у нас не выйдет.

Полуденные пробки на городских улицах изрядно замедляли движение, пока Петр не свернул на М-стрит, проходящую через центр Джорджтауна.

— Как там Лиза справляется?

— Сегодня обещали выписать, и она хочет поскорее вернуться к работе. Как только Лиза сформулирует свое открытие и должным образом все оформит, я организую совещание в Управлении Белого дома по науке и технологической политике. Впрочем, это случится не скоро — утром звонила расстроенная Лиза и сообщила, что ее лаборант ушел. Видимо, получил более выгодное предложение, а ее даже не уведомил.

— Коля Грищенко?

— Ну да, он самый. Ты еще не доверял бедняге.

— Ближе к концу недели ему предстоит объясняться с ФСБ. И вряд ли после этого он сможет устроиться на новую работу.

— Так хорошо все начиналось с этим исследованием, и перспективы открывались самые радужные… Знаешь, я видела секретный отчет Министерства энергетики, в котором последствия глобального потепления оцениваются как гораздо более опасные для окружающей среды и экономики, чем было принято считать. Новейшие исследования выявили, что количество парниковых газов в атмосфере растет угрожающими темпами. Как думаешь, удастся ли в ближайшее время найти источник рутения и запустить промышленную установку для осуществления искусственного фотосинтеза?

— Пока у нас на руках лишь довольно сомнительное документальное свидетельство о давно утраченном источнике. Возможно, вся затея окажется пустышкой, и все же мы обязательно должны проверить этот след.

Кинжалов свернул на тихую улочку, сплошь застроенную особняками 40-х годов XIX века. Припарковав джип под раскидистым дубом, он повел Лариса к длинному приземистому зданию, в котором когда-то размещался каретный двор соседнего дома. Кинжалов взялся за массивный бронзовый молоток, и в тот же миг дверь распахнулась — на пороге стоял необыкновенно тучный мужчина в домашнем жакете из красного атласа.

— Петр! Лариса! Ну, наконец-то! — пророкотал Джулиан Перлмуттер. Бородатый гигант, весивший не менее четырехсот фунтов, радостно заключил гостей в медвежьи объятия и едва не переломал им все кости.

— Джулиан, прекрасно выглядишь! Ты, часом, не похудел? — спросила Лариса, похлопывая его по животу.

— Да боже упаси! — пробасил хозяин. — День, когда я перестану есть, станет для меня последним. А вот ты, милая, сегодня хороша, как никогда!

— Не очень-то увлекайся, приятель, прибереги свой аппетит для обеда, — усмехнулся Кинжалов.

Перлмуттер склонился к Лариса и громко зашептал ей на ухо:

— Если в один прекрасный день этот неугомонный парень тебе надоест, просто дай мне знать. — Хозяин выпрямился и тяжелой поступью двинулся к двери. — Прошу всех в столовую!

Лариса и Петр отправились следом, прошли через гостиную и коридор, до самого потолка уставленные книжными стеллажами. Весь дом напоминал скорее библиотеку, чем жилое помещение. Здесь Перлмуттер хранил крупнейшее в мире собрание рукописных и печатных трудов по истории покорения человеком морей и океанов планеты. Да и сам ненасытный коллекционер был превосходным экспертом в морской истории.

Перлмуттер провел Петра и Лариса в маленькую, изысканно обставленную столовую, где книг было на удивление немного — всего несколько стопок у одной из стен. Гости присели за массивный обеденный стол красного дерева, у которого оказались очень занятные ножки, стилизованные под львиные лапы. Некогда этот стол находился в каюте капитана старинного парусного корабля. Теперь же он стал одной из бесчисленных диковинок морской коллекции Перлмуттера, затерянной среди легионов книг.

Хозяин открыл бутылку «Пуйи-Фюме» и налил всем по бокалу белого сухого вина.

— Боюсь, я уже допил ту бутылку архи, что ты прислал мне из Монголии, — вздохнул Перлмуттер. — Потрясающий напиток!

— Я вдоволь его напробовался, местные хлещут архи как воду, — отозвался Кинжалов, припомнив горьковатый вкус алкогольного напитка из молока кобылиц.

Перлмуттер отпил вина, поставил бокал и хлопнул в ладоши.

— Мари! — громко позвал он. — Пора подать суп.

Из кухни вышла женщина в переднике и с подносом в руках. Мари была полной противоположностью Перлмуттера — стройная и изящная, с короткими темными волосами и карими глазами. Она с улыбкой поставила тарелки и скрылась на кухне. Кинжалов попробовал суп и одобрительно кивнул.

— Вишисуаз. Очень ароматный!

Перлмуттер подался вперед и зашептал:

— Мари — помощница шеф-повара в ресторане французской кухни «Ситронелл» здесь, в Джорджтауне. Также выпускница одной из лучших школ кулинарного искусства Парижа. Более того, ее отец был шеф-поваром в «Максиме»! — добавил он, восхищенно поцеловав кончики пальцев. — Она согласилась приходить ко мне готовить трижды в неделю. Жизнь прекрасна! — проревел довольный Перлмуттер и рассмеялся от души.

Затем подали «сладкое мясо», тушенное с луком-пореем, ризотто и шоколадный мусс на десерт. Кинжалов отодвинул пустую тарелку и счастливо вздохнул. Лариса со своей порцией так и не справилась.

— Джулиан, обед просто потрясающий от начала и до конца! Если тебе когда-нибудь надоест морская история, станешь великолепным ресторатором, — заметила Лариса.

— Весьма возможно, однако придется изрядно поднапрячься, — расхохотался Перлмуттер. — Кроме того, как ты, верно, знаешь на примере собственного мужа, любовь к морю не умирает никогда.

— Тоже верно. Даже не представляю, чем вы занимались бы, если бы люди никогда не выходили в море.

— Что за крамольные мысли! — пророкотал Перлмуттер. — Послушай, Петр, ведь ты приехал не только славно пообедать в компании друга…

— Ты прав, Джулиан. Я занимаюсь поисками одного редкого минерала, появившегося в Арктике примерно в 1849 году.

— Как интересно! А зачем он тебе?

Кинжалов кратко рассказал о важности рутения и изложил историю эскимосской руды, проданной «Кооперативу горнопромышленников».

— Говоришь, полуостров Аделейд? Если память мне не изменяет, это чуть ниже острова Кинг-Уильям, ровно посередине Северо-Западного прохода, — изрек Перлмуттер, поглаживая густую седую бороду. — И единственные исследователи, посетившие тот район в 1849 году, — экспедиция Путятина.

— Какого Путятина? — спросила Лариса.

— Джона Путятина, офицера британского флота и известного арктического исследователя. В юности он участвовал в Трафальгарской битве на борту «Беллерофонта», если не ошибаюсь. Достигнув преклонных лет, ушел на двух крепких судах в Арктику в надежде отыскать легендарный Северо-Западный проход. Путятин почти отыскал его, и тут корабли попали в ледяной плен. Пришлось команде их покинуть и отправиться к ближайшему торговому поселку, который находился в сотнях миль к югу. В итоге сам Путятин и сто тридцать четыре человека команды погибли, и его экспедиция стала самой трагической в истории покорения Арктики.

Перлмуттер извинился, ненадолго покинул гостей и вернулся со стопкой старых книг и рукописью в грубом переплете. Пролистав одну из книг, он прочел запись вслух.

— Ну вот. Путятин вышел из устья Темзы в мае 1845 года на кораблях «Серафим» и «Апостол». В последний раз их видели в конце лета того же года в море Баффина, возле Гренландии. Запасов провианта хватило бы на три года; по крайней мере одну зиму они должны были провести во льдах, прежде чем экспедиция выйдет в Тихий океан или вернется в Англию, если проход окажется мифом. Вместо этого Путятин с командой сгинули в Арктике, а корабли так и не нашли.

— Почему же никто не отправился на поиски, когда они не вернулись через три года? — спросила Лариса.

— Ну, конечно же, их искали! Беспокоиться стали к концу 1847 года: от экспедиции не было ни слуху, ни духу, и со следующего года предпринимались неоднократные попытки ее найти. Правительство посылало буквально десятки спасательных экспедиций, которые обшарили проход с обоих концов. Леди Джейн Путятин также пыталась отыскать пропавшего мужа и финансировала несколько подобных вылазок. Поразительно, что вплоть до 1854 года не удавалось обнаружить ни малейших следов. Лишь через девять лет после отплытия судов из Англии на острове Кинг-Уильям нашли останки нескольких моряков, и худшие предположения подтвердились.

— Сохранились ли какие-нибудь записи вроде вахтенного журнала? — спросил Кинжалов.

— Только леденящая кровь записка, обнаруженная в 1859 году на острове под пирамидой из камней. — Перлмуттер отыскал в одной из книг фотокопию и передал Лариса и Кинжалову.

— Здесь говорится, что Путятин умер в 1847 году, но причина смерти не указана, — заметила Лариса.

— Записка оставляет больше вопросов, чем дает ответов. Экспедиция почти миновала самый опасный участок прохода, однако лето выдалось совсем коротким, и корабли погибли во льдах.

Кинжалов нашел в книге карту района, где пропала экспедиция. До полуострова Аделейд оттуда было менее сотни миль.

— Найденный в этой местности рутений почему-то прозвали «черный магар», — проговорил Кинжалов, пытаясь отыскать ответ на эту загадку на карте.

— Магар — эскимосское слово, — пробормотал Перлмуттер, разворачивая потрепанную рукопись.

— Да, эскимосы называют так белых людей.

Перлмуттер постучал согнутым пальцем по открытой книге:

— В 1860 году нью-йоркский журналист по имени Стюарт Лютнер решил разгадать тайну экспедиции Путятина. Он отправился в Арктику и прожил семь лет в эскимосском поселении, изучая язык и обычаи. Лютнер обшарил территории вокруг острова Кинг-Уильям вдоль и поперек, расспрашивая каждого местного, который мог встречаться с Путятином или его матросами. Однако информации было ничтожно мало, и в Нью-Йорк журналист вернулся практически ни с чем. По какой-то неведомой причине он не стал публиковать свои заметки, бросил все и уехал в Арктику. Там он женился на юной эскимоске и ушел из поселения, решив жить сам по себе. Больше о нем никогда не слышали.

— В этой рукописи его заметки о жизни среди эскимосов? — спросил Кинжалов.

Перлмуттер кивнул.

— Несколько лет назад мне посчастливилось приобрести их на аукционе по вполне сносной цене.

— Странно, что заметки никогда не публиковались, — удивилась Лариса.

— Ты бы изменила свое мнение, если бы прочла рукопись. Девяносто процентов составляют разглагольствования о ловле и разделке тюленей, строительстве иглу, а также борьбе со скукой долгих полярных ночей.

— А оставшиеся десять процентов?.. — спросил Кинжалов.

— Давайте выясним, — улыбнулся Перлмуттер.

На протяжении следующего часа хозяин дома листал рукопись и зачитывал отдельные отрывки с эскимосскими описаниями санной экспедиции, повстречавшейся им на дальних берегах острова Кинг-Уильям, и закованных в лед огромных кораблей. Ближе к концу дневника нашлась запись беседы с эскимосским юношей, которую Лариса и Кинжалов слушали не дыша.

По свидетельству некоего Кооника, в 1849 году, когда ему было тринадцать лет, он отправился со своим дядей охотиться на тюленей в западной части острова Кинг-Уильям. С высокого тороса они увидели массивное судно, вмерзшее в лед.

— Магар, — сказал дядя, направившись к кораблю.

Подойдя ближе, они услышали крики, несущиеся из глубин трюма. Длинноволосый мужчина с безумными глазами помахал им рукой, приглашая подняться на палубу. Мальчик и дядя только что добыли тюленя, и моряк сильно обрадовался. Следом появилось еще несколько грязных и очень худых людей в залитой кровью одежде. Один матрос пристально смотрел на Кооника и что-то бессвязно бормотал, двое других пустились в пляс. Команда пела странную песню и называла себя в ней «людьми черноты». Кооник решил, что все они одержимы злыми духами, и испугался. Он покрепче прижался к дяде, который тем временем обменял мясо тюленя на два ножа и несколько серебристых камней. Якобы они обладали уникальными свойствами и могли хорошо согревать. Магары обещали дать им еще ножи и камни в обмен на мясо тюленей. Кооник с дядей ушли, и мальчик никогда больше не видел тот корабль. Однако добавил, что несколько недель спустя его дядя и другие мужчины отнесли к судну много тюленей и вернулись с ножами и лодкой, наполненной «черным магаром».

— Наверняка это был рутений! — воскликнула Лариса.

— Да, «черный магар», — кивнул Кинжалов. — Откуда же команда Путятина его взяла?

— Возможно, на одном из соседних островов. Они ведь предпринимали санные экспедиции после того, как корабли застряли во льдах, — предположил Перлмуттер. — Понятное дело, моряки могли обнаружить месторождение гораздо раньше, от Гренландии до острова Виктория. Разброс в тысячи миль, и точнее сказать, увы, нельзя.

— Вам не кажется странным поведение команды? — спросила Лариса.

— Я слышал похожую историю про одну ткацкую фабрику в Южной Африке. Там тоже были вспышки сумасшествия, которые связывают с рутением, — ответил Кинжалов. — Не вижу в них никакого смысла, потому что сам по себе металл совершенно не опасен.

— Вполне вероятно, во всем виноваты суровые условия, в которых оказались бедняги. Голод и холод в темном и тесном трюме кого угодно сведут с ума, — поежилась Лариса.

— Не забудь про цингу и обморожения, не говоря уже про ботулизм от некачественных консервов, которые к тому же хранились в запаянных свинцом банках. Такие испытания не всякому человеку под силу вынести, — согласился Перлмуттер.

— Еще один вопрос без ответа, связанный со злосчастной экспедицией, — вздохнул Кинжалов.

— Эти заметки подтверждают рассказ торговца из «Кооператива горнопромышленников», — объявил Перлмуттер.

— Кто знает, может, ответ на вопрос о происхождении металла все еще находится на корабле, — высказала догадку Лариса.

Кинжалов думал о том же самом. Он знал, что в ледяных водах Арктики корабли могут пролежать довольно долго, практически не разрушаясь. Деревянный парусник «Бредалбейн», спущенный на воду в 1843 году, отправился на поиски экспедиции Путятина и был затерт льдами возле острова Бичи. Недавно его обнаружили в прекрасном состоянии и с почти полной оснасткой. Вполне вероятно, что судно Путятина все еще хранит тайну источника рутения. О каком же корабле идет речь, и где он находился?

— Второй корабль не упоминается? — спросил Кинжалов.

— Увы. К тому же указанное в дневнике местонахождение гораздо дальше к югу, чем было принято считать раньше. Команда покинула корабли совсем в другой точке.

— Наверное, дрейфующий лед увлек их в разные стороны, — предположила Лариса.

— Звучит вполне правдоподобно. И все же самое интересное я припас на закуску, — сказал Перлмуттер, перелистнув несколько страниц. — Есть свидетельства других эскимосов, которые видели, как один корабль затонул, в то время как второй скрылся из виду. К сожалению, для эскимосов суда были совершенно одинаковыми, и Лютнеру не удалось выяснить подробностей.

— Если это были корабли Путятина, нам очень важно определить судно, поскольку весьма маловероятно, что минерал погрузили и на «Серафим», и на «Апостол».

— Боюсь, Кооник не знал, о каком корабле идет речь. К тому же суда практически идентичны друг другу, — вздохнул Перлмуттер.

— Ведь мальчик упоминал, что команда придумала себе прозвище! — воскликнула Лариса. — Как там было, «черные люди»?

— Они называли себя «люди черноты», — поправил Перлмуттер. — Странно все это. Полагаю, они имели в виду темные полярные ночи.

— Либо есть другая причина, — оживился Кинжалов и широко улыбнулся. — Если они и в самом деле были «людьми черноты», то мы знаем название их корабля!

Лариса недоуменно пожала плечами, зато Перлмуттер сразу догадался.

— Ну, конечно же! — проревел толстяк. — Ведь их корабль назывался «Серафим»! Молодчина, мой мальчик!

Лариса посмотрела на мужа, ожидая объяснений:

— Я что-то упустила?

— В греческой мифологии Эреб — часть подземного мира на пути в Гадес; в нем царит вечный мрак, или чернота, если хочешь.

— Без преувеличения можно сказать, что там и упокоился корабль вместе с командой, — вставил Перлмуттер. Он внимательно посмотрел Кинжалову в глаза и спросил: — Думаешь, ты его найдешь?

— Район поисков порядочный, зато и ставки высоки. Помешать нам может лишь то же самое, что обернулось проклятием Путятина: лед.

— Начинается теплый сезон, и Арктика снова судоходна. Ты успеешь вовремя доставить туда корабль?

— И не забудь про канадцев, — предупредила Лариса. — Тебя могут и на порог не пустить.

Лицо Кинжалова светилось оптимизмом:

— Совершенно случайно у меня уже есть судно именно в том районе, да еще и проводник в придачу, — уверенно ухмыльнулся он.

Перлмуттер достал пыльную бутылку коллекционного портвейна и налил всем по рюмке.

— Бог в помощь, мой мальчик! — провозгласил он тост. — Надеюсь, тебе удастся пролить немного света на тьму «Серафима».

Поблагодарив Перлмуттера за обед и заручившись обещанием поделиться материалами о возможном местонахождении корабля, Лариса и Кинжалов покинули гостеприимного морского историка и вернулись к машине. Лариса притихла, что было ей несвойственно. Она всем сердцем чувствовала надвигающуюся опасность. Становиться на пути устремившегося к таинственному приключению Кинжалова было бесполезно, и все же Лариса всегда тяжело переживала разлуку.

— Арктика — опасное место, — наконец проговорила она. — Я буду ужасно беспокоиться о тебе.

— Обязательно захвачу теплое белье и буду держаться подальше от айсбергов, — пошутил Петр.

— Понимаю, как это важно, только лучше бы ты не ездил…

Кинжалов одобряюще улыбнулся, но глаза его смотрели куда-то вдаль. Лариса поняла, что мысленно муж уже в Арктике.

42

Майкл Старк сидел на юте своей яхты, изучая отчет о прибылях, когда на палубе появилась его личная секретарша с защищенным от прослушки радиотелефоном.

— На линии министр природных ресурсов Джонсон, — сказала привлекательная брюнетка, передавая шефу трубку.

Старк окинул девушку плотоядным взглядом и расплылся в улыбке:

— Артур, рад вас слышать. Скажите, как продвигается выдача моих лицензий?

— Об этом я и хотел поговорить. Я получил карты нужных вам районов Арктики и с удивлением обнаружил, что площадь территорий составляет более двенадцати миллионов акров. Следует отметить, что ситуация беспрецедентная.

— Ну да, там немало природных богатств. Однако давайте ближе к делу. Что у вас с заявкой на острова Королевского географического общества?

— Как вы уже знаете, часть прав на разведку и разработку принадлежит «Среднероссийской горнодобывающей компании». Мои подчиненные подготовили проект по аннулированию их лицензии на законных основаниях. Если в ближайшие три месяца американцы не смогут обеспечить выработку продукции в соответствии с указанными в договоре квотами, мы отзовем их лицензию. В случае эскалации политического конфликта с РОССИЯ это можно сделать гораздо раньше.

— Думаю, они вряд ли выполнят свои летние квоты, — лукаво заметил Старк.

— Аннулировать лицензию можно и быстрее, только нужна подпись премьер-министра. Что вы на это скажете?

— Премьер-министр Брюн всецело поддержит нас, — рассмеялся Старк. — Можете считать его кем-то вроде негласного члена товарищества.

— Публично он проводит политику протекционизма в вопросах освоения Арктики, — напомнил Джонсон.

— Он подпишет все, что мне нужно. Как обстоит дело с другими моими лицензиями?

— В настоящее время права на разработку недр выданы лишь на небольшую территорию в районе пролива Мелвилл. Судя по всему, вы изрядно всех опережаете.

— Еще бы, ведь большая часть региона долгое время была практически недосягаема. Но климат меняется, мой флот барж и ледоколов уже готов, и я начну разрабатывать эти месторождения прежде, чем остальные успеют спохватиться. Разумеется, не без вашей помощи, мой друг, — ехидно добавил Старк.

— Я помогу вам с лицензиями на морскую разработку, однако права на часть наземных территорий можно получить лишь с разрешения Бюро по делам индейцев.

— Главу Бюро назначает премьер-министр, не так ли?

— Вроде бы да.

Старк снова рассмеялся:

— Ну, тогда проблем не предвидится. Как скоро я заполучу морские месторождения?

— Видите ли, территория обширная, на рассмотрение и утверждение заявки потребуется некоторое время, — заколебался Джонсон.

— Не беспокойтесь, министр. В ближайшее время вы получите солидный банковский перевод, а после выдачи лицензий — еще один. Я всегда плачу тем, кто помогает мне в моих коммерческих предприятиях.

— Очень хорошо. Я подготовлю все документы в ближайшие несколько недель.

— Вот и молодчина! Где меня найти — знаете, — добавил Старк и нажал отбой.

В своем офисе в Оттаве Джонсон положил трубку и поднял глаза. Глава канадской Королевской полиции выключил магнитофон и повесил вторую трубку, по которой слушал телефонный разговор.

— Господи, он и премьер-министра втянул, — прошептал комиссар, качая головой.

— Как говорится, власть развращает, — поддакнул Джонсон. — К завтрашнему дню вы уже подготовите мое соглашение о сотрудничестве?

— Да, — кивнул потрясенный комиссар. — Вы согласились дать показания в суде, поэтому обвинений мы не выдвинем. Разумеется, вам придется немедленно уйти в отставку. Боюсь, ваша карьера госслужащего на этом и закончится.

— Я готов смириться со своей судьбой, — мрачно ответил Джонсон. — Это куда лучше, чем прислуживать этой жадной свинье.

— И вы сможете дальше жить с тем, что уничтожили премьер-министра?

— Если Старк купил его со всеми потрохами, то другой доли он не заслуживает!

Комиссар поднялся и убрал прослушивающую аппаратуру в плоский чемоданчик.

— Не расстраивайтесь, комиссар, — подбодрил Джонсон, глядя в его расстроенное лицо. — Когда правда о Старке откроется, вы будете национальным героем, упрятавшим мерзавца за решетку. Знаете, вы даже можете стать неплохим кандидатом на пост премьер-министра.

— Мои притязания гораздо скромнее. Представить боюсь, как скажется скандал с миллиардером на нашей правовой системе…

Комиссар шагнул к двери, и Джонсон снова его окликнул:

— Рано или поздно справедливость восторжествует.

Глава полиции даже не обернулся, понимая, что так бывает далеко не всегда.

43

Останки катера Теренса все еще дымились, когда прибыла одолженная у алюминиевого завода баржа, на которую и погрузили изуродованное судно. Обломки отвезли на ближайшую верфь и поставили на цементную площадку, где их осмотрит полиция и агент страховой компании. Порезы Теренса перевязали, он дал показания, порылся в обгоревшем корпусе и пошел обратно к исследовательскому катеру НИИПИ. Кинжалов-младший жестом пригласил его подняться на борт и спросил о реакции полиции.

— Комиссар не готов признать, что это было взрывное устройство, пока судно не осмотрит эксперт по расследованию поджогов.

— Лодки, знаешь ли, не взрываются просто так, — заметил Петр.

— Он спросил, подозреваю ли я кого-нибудь, и я сказал, что нет.

— Думаешь, он ничем не сможет помочь? — спросила Нелли.

— Пока вряд ли. У нас нет достаточных доказательств, чтобы выдвигать обвинения.

— Как мы знаем, взрыв устроил некто с секвестрационного завода.

— Нужно выяснить, к чему такая секретность, — ответил Теренс, пристально глядя на Петра и Нелли. — Я знаю, времени у вас в обрез, но, может, все-таки успеем отправиться на остров Джил и осмотреть окрестности?

— Катер готов, мы тоже, — кивнул Кинжалов. — Убирай швартовы, и в путь!

По проливу Дугласа они шли в молчании, напряженно размышляя, во что же влипли. Пройдя мимо секвестрационного завода, Петр увидел пустой причал — танкер отплыл. Он увеличил скорость до максимума в стремлении как можно быстрее добраться до места и узнать, что скрывают воды вокруг острова Джил.

Катер почти достиг залива, когда Нелли поднялась и указала рукой вдаль: за ближайшим поворотом маячил черный танкер, медленно двигающийся по проливу.

— Смотрите, как низко он сидит! — воскликнул Петр, заметив, что судно находится в воде но самую ватерлинию.

— Нелли, ты была права, — признал Теренс. — На заводе танкер действительно загружал жидкий С02. Ничего не понимаю!

Судно НИИПИ миновало танкер и достигло открытого пространства. Петр свернул к югу и остановился, поравнявшись с оконечностью острова Джил. Он отправился на палубу, опустил гидроакустический приемник в воду, а Нелли тем временем выставила координаты поиска. Через несколько минут они уже прочесывали залив, буксируя за собой так называемую «рыбку».

Судя по показаниям гидролокатора, внизу было наклонное каменистое дно. У берега глубина составляла около пятидесяти футов, в центре доходила до двухсот. Подстраиваясь под профиль дна, Петр то поднимал, то опускал кабель, словно в йо-йо играл.

В течение первого часа ничего интересного не попалось: усыпанное камнями однообразное морское дно да затонувшие бревна. Теренсу быстро надоело смотреть на экран гидролокатора, и он принялся наблюдать за танкером. Огромное судно вышло в залив, со скоростью улитки обогнуло северную оконечность острова Джил и скрылось из вида.

— Вот бы узнать, куда он плывет, — не выдержал Теренс.

— Вернусь в Сиэтл, попробую выяснить через наше агентство, — обнадежила его Нелли.

— Не могут же они сливать углекислый газ прямо в море!

— Такого просто не может быть. Чуть переменится ветер — и команда погибнет!

— Надеюсь, ты права. И все же у меня концы с концами не сходятся…

Их перебил возглас Петра:

— Кое-что нашел!

Нелли и Теренс просунули головы в рубку и уставились на монитор. На экране виднелась длинная и тонкая линия, убегающая в сторону.

— Возможно, это труба, — предположил Петр. — Явно дело рук человека. Нужно взглянуть поближе.

Им пришлось подождать десять минут, пока катер развернется у острова и захватит следующий сегмент залива. На экране снова возникла тонкая линия, сворачивающая в северо-западном направлении.

— Для линии связи она слишком большая, — заметила Нелли.

— И зачем она здесь? — озадачился Теренс. — За исключением нескольких рыбацких и охотничьих лачуг, остров Джил необитаем.

— Куда же она ведет? — заинтересовался Петр. — Поскольку труба не закопана в грунт, скоро мы это узнаем.

Они продолжили исследовать дно, однако подводная загадка оказалась не из легких. Вскоре появилась вторая труба, за ней третья — и все три вели в северном направлении. Пройдя по нескольким сегментам залива, они нашли еще четыре трубы и наткнулись на место их соединения: на дне словно лежала гигантская семипалая рука. Соединив разные изображения гидролокатора в одно, друзья обнаружили, что все трубы тянутся ярдов на пятьдесят, а потом резко обрываются. От точки их схода к северу вела самая толстая труба; она шла параллельно берегу, а затем внезапно исчезала в грунте. Дойдя до конца зоны поисков, Петр заглушил мотор и с помощью Теренса вынул «рыбку».

— Уже почти семь, — напомнила Нелли. — В течение часа нам нужно вернуться, если не хотим идти по проливу в темноте.

— Для короткой подводной вылазки времени предостаточно, — отмахнулся Петр. — Это может быть наш единственный шанс!

Спорить с ним никто не стал, и Кинжалов поспешно надел гидрокостюм. Нелли тем временем подвела катер к месту соединения труб.

— Глубина девяносто пять футов. Радар показывает крупное судно, идущее к нам, милях в пятнадцати к северу, так что будь осторожен! — Нелли повернулась к Теренсу и спросила: — Вроде бы, ты говорил, в будние дни круизные суда здесь не ходят?

Теренс недоуменно пожал плечами:

— Я и сам так думал. Обычно от расписания они не отклоняются. Возможно, это сбившееся с пути грузовое судно.

Петр заглянул в рубку и посмотрел на экран радара.

— Прежде чем оно подойдет, я успею как следует все осмотреть.

Нелли развернула судно по течению, Теренс выбросил якорь. Кинжалов надел баллон, грузовой пояс и шагнул за борт.

Погружение пришлось на промежуток между приливом и отливом, так что течение было минимальным. Петр доплыл до носа, ухватился за якорный канат и спустился на дно.

Свет едва пробивался сквозь холодную зеленую воду, и Петру пришлось включить маленький налобный фонарь, надетый поверх капюшона. Из тьмы выступило бурое каменистое дно, усыпанное морскими ежами и звездами, глубиномер показал девяносто три фута. Петр отрегулировал плавучесть. Затем, выпустив канат, описал широкий круг и, наконец, нашел то, что видел на экране гидролокатора.

Это была темная металлическая труба дюймов шесть в диаметре, идущая по дну и скрывающаяся за пределами видимости. Судя по всему, поместили ее сюда сравнительно недавно: она не успела ни заржаветь, ни покрыться илом. Петр вернулся к якорю, подтащил его поближе к трубе и закрепил в груде камней. Затем он проплыл над трубой еще несколько ярдов, пока не нашел открытый конец, расположенный на большей глубине. Рядом с ним на дне образовалась впадина, вокруг которой не было абсолютно никакой морской живности.

Петр проплыл над трубой в сторону берега, где было уже не так глубоко, и обнаружил место соединения: три парных сочленения из шести труб, расходящихся в разные стороны, и седьмую трубу, дюймов десять в диаметре, ведущую к острову Джил. Петр проследовал за ней несколько сотен футов и выяснил, что на глубине тридцать футов она поворачивает под углом девяносто градусов на север и далее скрывается в грунте. Именно поэтому гидролокатор не смог ее обнаружить. Петр хотел плыть дальше, но запас воздуха подходил к концу, и он повернул назад.

Вдруг раздался непонятный гул, источник которого было сложно определить под водой. Плывя вдоль трубы, Петр заметил, что с обеих ее сторон посыпался песок. Дотронувшись до трубы, Кинжалов почувствовал сильную вибрацию. Внезапно он все понял и ринулся к сочленению труб…

На палубе катера Нелли посмотрела на часы и обнаружила, что Петра нет уже почти полчаса. Она повернулась к Теренсу, который сидел на рейлинге и восхищенно глядел на девушку.

— Жаль, мы не можем остаться здесь подольше, — сказала Нелли, словно читая его мысли.

— Мне тоже жаль. Я тут подумал… Мне придется отправиться в Ванкувер, чтобы подать рапорт о происшествии и получить новый катер. Это наверняка займет несколько дней, к тому же я попробую потянуть время, — усмехнулся Теренс. — Может, нам удастся встретиться в Сиэтле?

— Только попробуй не приехать! — ответила Нелли с улыбкой. — От Ванкувера туда всего три часа на поезде.

Теренс собрался что-то ответить и вдруг на расстоянии двадцати ярдов заметил поднимающиеся на поверхность пузыри. Он привстал, намереваясь разглядеть их получше, и тут Нелли указала на бьющий у носа катера поток пузырей. Молодые люди быстро осмотрели гладь залива и обнаружили еще шесть непонятных извержений прямо возле катера.

Казалось, вода вскипела — от нее даже пар пошел. Он собирался в белые клубы, стеной окружившие судно. Нелли и Теренс очутились в ловушке, и пар стал приближаться.

— Вот оно, Дыхание дьявола! — встревоженно воскликнул Теренс.

44

Петр изо всех сил забил ногами и стремительно заскользил вдоль основной трубы. Хотя видимость была неважная, он чувствовал вибрацию и знал, что выброс наверняка очень опасен. Внезапно он вспомнил «Вентуру» и ее мертвую команду. При мысли о том, что Нелли с Теренсом остались на поверхности, Петр поплыл с удвоенной силой, не обращая внимания на дискомфорт в легких.

Петр добрался до места соединения труб и сразу свернул влево, следуя вдоль малой трубы, возле которой погружался. Теперь он отчетливо слышал бурление газа, выходящего из трубы под высоким давлением. Он ринулся к поверхности, идя под углом к якорному тросу, и поднялся у самого носа катера.

Когда юноша вынырнул, туман стоял, как в Лондоне. Над водой стелилась густая белая мгла. Петр опустил лицо в воду и поплыл к корме, где Нелли оставила для него подвесной трап. Кинжалов поднялся на нижнюю ступеньку и оглядел палубу: повсюду витали белые клубы испарений, рубку было не разглядеть.

Петр вынул загубник и громко позвал Нелли. Во рту моментально появился едкий привкус, и юноша поскорее вдохнул воздуха из баллона. Он постоял, прислушиваясь, потом шагнул в воду.

На крик Петра никто не отозвался потому, что катер был пуст.

В двух сотнях ярдов к западу от катера и в десяти футах под водой Теренс почти прощался с жизнью. Ледяная вода быстро и незаметно лишила его и сил, и желания выжить. Если бы не сияющие серые глаза Нелли, умоляющие его не сдаваться, Теренс давно пошел бы ко дну.

От ее взгляда захватывало дух, думал Теренс, в очередной раз делая глоток воздуха из баллона. Казалось, этот взгляд согревает его. Он передал девушке загубник и почувствовал, как медленно теряет сознание. Теренс попытался сосредоточиться и сильнее забил ногами, напомнив себе, что им еще нужно добраться до берега.

Решение покинуть катер оба приняли в мгновение ока и только благодаря этому выжили. Когда облако углекислого газа опустилось на палубу, иного пути к спасению не осталось. Сначала девушка хотела обрезать якорный трос и пробиться сквозь ядовитый туман, однако в этом случае малейшая задержка могла стоить им жизни. К тому же следовало подумать и о Петре: если бы он поднялся на поверхность в момент запуска двигателя, его порубило бы на куски винтом. Шансов на выживание у него и так было немного, и все же Нелли надеялась, что брат доплывет до безопасного места и с остатками воздуха в баллоне.

— Нужно прыгать! — крикнула девушка, указывая на заполняющий палубу туман.

Нелли шагнула к полностью снаряженному аквалангу, висевшему на рейлинге.

— Надевай гидрокостюм, а я возьму баллон, — велел Теренс.

Меньше чем за минуту девушка переоделась и нацепила маску, а Теренс поспешно пристегнул баллон. Она едва успела просунуть руки под ремни его компенсатора плавучести, как палубу накрыло белое облако. Молодые люди перевалились через борт и нырнули как можно глубже, спасаясь от смертельного газа.

Погружение в ледяную воду без гидрокостюма оказалось подобно удару электрическим током, и все же из-за выброса адреналина Теренс холода почти не ощутил. Крепко сомкнув объятия, Нелли и Теренс передавали друг другу загубник и неуклюже били ногами по воде. Наконец они вошли в ритм и поплыли более слаженно по направлению к острову.

Теренс быстро терял силы, слабея на глазах. Сначала Нелли заметила, что его движения стали более вялыми, потом посинели губы и уши — Теренсу грозило неминуемое переохлаждение. Девушка прибавила ходу, боясь потерять драгоценное время. Она проплыла еще сотню футов и поняла, что скоро Теренс повиснет на ней мертвым грузом. Нелли посмотрела вниз, надеясь увидеть поднимающееся дно, однако вокруг была лишь черная вода. Неизвестно, сколько осталось до острова и не плывут ли они по кругу. Придется рискнуть и подняться на поверхность, решила девушка.

Сделав глубокий вдох, Нелли передала загубник Теренсу и начала подниматься, таща мужчину за собой. Вынырнув среди спокойной глади залива, она быстро огляделась и поняла, что худшие подозрения не подтвердились: из облака углекислого газа они благополучно выбрались. Остров Джил виднелся всего в четверти мили, и хотя они плыли не по прямой, зато направление взяли верное.

Нелли несколько раз вдохнула и выдохнула, убедилась в безопасности воздуха и поддула компенсатор плавучести. Жилет быстро наполнился, приподняв грудь Теренса над водой. Девушка озабоченно посмотрела ему в лицо, Теренс даже подмигнул ей, но глаза его были пугающе безжизненными. Уцепившись за акваланг, Нелли изо всех сил устремилась к берегу, таща мужчину за собой. Теренс едва шевелил ластами.

Усталой девушке казалось, что остров не приближается вовсе. Она очень боялась не успеть — Теренс был совсем плох. Нелли старалась не смотреть на линию берега, просто плыть себе и плыть, только вот ноги уже налились свинцовой тяжестью. Вдруг жилет Теренса выскользнул у нее из рук, и бездвижное тело устремилось вперед, перемещаясь будто само по себе. Наконец рядом с грудью Теренса из воды показалась голова.

Петр обернулся, посмотрел на Нелли и выплюнул загубник.

— Бедняга совсем замерз. Газа-то хоть не надышался?

— Нет, просто переохладился. Нужно скорее доставить его на берег. Как ты нас нашел?

— Увидел, что акваланга на палубе нет, и понял: вы решили спастись на берегу. Взял слегка к югу, и вот они вы!

Не теряя времени, брат с сестрой поплыли вперед. Появление Петра придало Нелли сил, у нее открылось второе дыхание. Вдвоем они быстро дотащили Теренса до берега и выбрались на каменистый пляж. Дрожащий как осиновый лист мужчина сел и уставился в одну точку.

— Нужно снять с него мокрые вещи и переодеть в мой гидрокостюм, — сказал Петр.

Нелли согласно кивнула и указала рукой на маленький деревянный домик в сотне ярдов от них.

— Похоже на рыбацкую хижину. Сходи проверь, я тем временем раздену Теренса.

— Ладно, — ответил Петр, снимая баллон и грузовой пояс. — Главное не увлекайся, — проворчал он и потрусил к домику.

Кинжалов понимал, что нельзя терять ни минуты — жизни Теренса угрожала реальная опасность. Юноша быстро добежал до хижины, в которой, видимо, останавливались с ночевкой члены местного клуба рыболовов. Простой бревенчатый домик был меньше одноместного гаража. Снаружи возле стены стояли пятидесятигалонная бочка и поленница дров. Входная дверь легко открылась, внутри нашлась койка, дровяная печь и коптильня для рыбы. Там же Петр обнаружил спички и несколько сухих поленьев, развел огонь и поспешил обратно к сестре.

Обнаженный по пояс Теренс сидел на бревне, Нелли пыталась снять с него мокрые штаны. Петр помог ему подняться на ноги, взял за одну руку, Нелли подхватила за другую, и они потащили мужчину к домику. Брат с сестрой постоянно оглядывались на залив, где над водой все еще поднимались клубы углекислого газа, напоминавшие вулканические выбросы. Пар сбился в колонну, протянувшуюся через весь залив и достигавшую пятидесяти футов в высоту. Вода стала буроватого цвета, повсюду всплыли десятки мертвых рыб.

— Наверняка все устроил тот танкер! — убежденно сказал Петр. — Вероятно, они закачивают газ через подстанцию на другой стороне острова.

— Почему же они это сделали средь бела дня?

— Знали, что мы рядом, — тихо ответил Петр, сдерживая гнев.

Брат с сестрой добрались до хижины и уложили Теренса на койку. Нелли накрыла его старым шерстяным одеялом, Петр принес еще немного дров и положил в печь. Помещение слегка прогрелось, поленья занялись, пламя весело загудело. Кинжалов снова направился к поленнице, и тут окрестности огласил громкий рев, эхом прокатившийся по холмам острова.

Петр и Нелли выбежали из хижины, в ужасе глядя вдаль. В двух милях к северу в проход входил огромный круизный лайнер, направляясь прямо к смертоносному облаку углекислого газа.

45

Французский круизный лайнер «Дофин» должен был неделю курсировать вдоль побережья Аляски и потом вернуться обратно в Ванкувер. Однако на борту вспыхнула эпидемия желудочно-кишечного заболевания, слегли три сотни пассажиров, и капитан решил сократить путешествие, опасаясь, что многим потребуется госпитализация.

«Дофин» достигал девятисот пятидесяти футов в длину и был одним из самых больших и самых современных лайнеров, совершающих рейсы по Внутреннему проходу. На борту находилось три плавательных бассейна и восемь ресторанов, над мостиком раскинулась огромная смотровая площадка со стеклянными стенами. Всем этим великолепием и комфортом наслаждалось две тысячи сто пассажиров.

Стоя на берегу острова Джил, Петр и Нелли смотрели на приближающийся белоснежный лайнер и понимали, что тот обречен. Из всех семи подводных труб продолжал поступать диоксид углерода, по заливу расползалось ядовитое облако шириной в полмили. Легкий западный бриз не давал ему приблизиться к острову, относя клубы в глубь пролива. «Дофин» пройдет сквозь облако минут за пять, за это время тяжелый газ проникнет в систему кондиционирования, вытеснит кислород и распространится по всему судну.

— На борту тысячи людей… — горестно прошептала Нелли. — Мы должны их предупредить!

— Может, в домике есть радио, — предположил Петр.

Они бросились в рыбацкую хижину и буквально перевернули ее вверх дном, не обращая внимания на вялые протесты Теренса. Вот только радио там не было. Петр выскочил наружу и всмотрелся в даль, пытаясь увидеть свой катер, плотно закрытый клубами пара.

— Сколько у тебя осталось воздуха? Я мог бы попытаться доплыть до катера и выйти с ними на связь, но мой баллон пуст.

— Мой тоже, — покачала головой Нелли, — мне ведь пришлось делиться с Теренсом. Ты никогда не доплывешь до катера, да и я тебя не пущу!

Петр внял уговорам сестры, понимая ее правоту. Он беспомощно оглянулся по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как сигнал тревоги. Взгляд его упал на железную бочку возле поленницы, и юноша попытался ее приподнять. Ему долго не удавалось сдвинуть с места покрытый копотью цилиндр, наконец он подался, и внутри что-то хлюпнуло: бочка оказалась почти полна. Петр открутил крышку, обмакнул палец и принюхался.

— Бензин! Наверное, рыбаки держат его здесь для дозаправки лодок.

— Можно зажечь костер, — обрадовалась Нелли.

— Да, — медленно кивнул Петр. — Впрочем, есть идея и получше.

Капитан «Дофина» читал на мостике сводку погоды, когда к нему обратился старший помощник:

—, прямо по курсу препятствие.

Капитан дочитал прогноз и медленно шагнул к офицеру, смотревшему в мощный бинокль. Во Внутреннем проходе им постоянно попадались киты, дельфины и оброненные лесовозами бревна. Опасности для огромного судна они не представляли никакой — для лайнера эти помехи были не страшнее зубочисток.

— Осталась миля, — сказал старпом, передавая капитану бинокль.

Разглядывая непонятное облако белого тумана на пути судна, капитан заметил какой-то объект, низко сидящий в воде. У него было два горба — один побольше и потемнее, другой поменьше и голубого цвета. Через минуту капитан воскликнул:

— Человек за бортом! Похоже, аквалангист. Рулевой, сбросьте скорость до пяти узлов и будьте готовы изменить курс.

Капитан вернул бинокль офицеру и подошел к цветному монитору, на котором было видно положение судна на навигационной карте прохода. Судя по глубине акватории, они вполне могли позволить себе обогнуть препятствие с востока. Капитан собрался отдать приказ об изменении курса, когда его снова окликнул старший помощник.

—, вам стоит на это взглянуть — с берега кто-то подает нам сигнал!

Капитан опять схватился за бинокль. Лайнер был уже настолько близко, что стал отчетливо виден одетый в голубой гидрокостюм Петр, суетящийся возле ствола дерева в форме буквы «игрек», к которому была привязана пятидесятигаллонная бочка. Петр махнул рукой в сторону острова, оттолкнулся и скрылся под водой. Капитан перевел взгляд на берег и увидел Нелли, стоящую в воде по грудь. Она держала над головой горящую палку, эдакий импровизированный факел. Капитан глазам своим не поверил, когда девушка швырнула палку в сторону бревна, вода вспыхнула, и на ней появилась огненная дорожка. Следом полыхнуло бревно, еще через несколько секунд раздался небольшой взрыв, и бочку слегка подбросило над водой. Капитан взирал на огненное шоу открыв рот, затем наконец взял себя в руки.

— Полный назад! Полный назад! — завопил он, размахивая руками. — И вот еще что — соедините меня с береговой охраной.

46

Петр вынырнул на поверхность в двадцати ярдах от горящего бензина и не спеша поплыл к круизному лайнеру, изредка поднимая одну руку и хлопая ею по воде — сигнал бедствия, принятый среди аквалангистов. Он осторожно оглядывался на облако углекислого газа, все еще клубившееся в нескольких десятках ярдов от пылающего бревна. Петр посмотрел на берег и увидел, как Нелли жестами призывает лайнер остановиться и что-то кричит.

Он оглянулся на север и обнаружил, что огромный корабль движется прямо на него. Петр поневоле задумался, не снят ли они на мостике и видел ли хоть кто-нибудь его пиротехническое шоу. Находиться на пути судна было опасно, поэтому юноша решил отплыть немного в сторону берега.

И тут на борту раздался рев сирены, вода у кормы забурлила. Петр понял, что огненный сигнал замечен и капитан дал задний ход. Вопрос был в том, не упущено ли драгоценное время.

«Дофин» продолжал идти к ядовитому облаку, не снижая скорости. Петр заработал руками и ногами, пытаясь разминуться с нависшим всего в нескольких ярдах бортом. И когда юноша потерял уже всякую надежду, лайнер задрожал и замедлил ход. Нос почти вплотную приблизился к гаснущему пламени, и судно остановилось. «Дофин» чрезвычайно медленно отошел обратно ярдов на сто и застыл на месте.

Тут же на воду спустили оранжевый катер, рванувший в направлении Петра. Двое членов экипажа с суровыми лицами затащили юношу на борт, один из них сердито воскликнул с французским акцентом:

— Ты что, совсем идиот? Или гринписовец?

Петр махнул в сторону клубящегося белого облака к югу от них.

— Зайдете в него — все погибнете! Если ты совсем идиот, то вперед!

Петр умолк и посмотрел моряку в глаза. Француз смешался, занервничал и промолчал.

— На берегу — пострадавший, ему срочно нужна помощь медиков, — продолжил Кинжалов, указывая на рыбацкую хижину.

Не теряя ни минуты, французы рванули к берегу. Петр выскочил из катера на каменистую землю и побежал к домику, в котором уже стало жарко от натопленной печки. Нелли сидела рядом с Теренсом и что-то говорила, приобняв его одной рукой. Теренс выглядел чуть лучше, но все еще был немного не в себе. Французы помогли отнести его на катер, и все отправились на «Дофин».

Когда пострадавшего доставили на борт, Нелли проводила его в медпункт. Петра тем временем отвели на мостик, где его встретил надменный капитан — невысокий мужчина с редеющей шевелюрой.

— Кто вы такой и почему устроили пожар у нас на пути?

— Меня зовут Кинжалов, я из Национального управления подводных исследований. Если войдете в пролив, то погубите всех на борту. Белый туман прямо по курсу — смертельно опасное облако углекислого газа, выпущенное танкером. Нам пришлось покинуть свое судно и искать спасения на берегу, при этом моя сестра и еще один человек едва не погибли.

Стоявший рядом старший помощник недоверчиво покачал головой и хмыкнул.

— Какая нелепая выдумка! — сказал он другому офицеру достаточно громко, чтобы Петр услышал.

Кинжалов не обратил на это ни малейшего внимания, стоя лицом к лицу с капитаном.

— Я говорю правду! Хотите угробить тысячи пассажиров — вперед! Только нас троих сначала ссадите.

Капитан долго смотрел Петру в глаза, пытаясь найти признаки безумия, однако увидел лишь ледяную выдержку. Затянувшуюся паузу прервал оператор у экрана радара.

—, в тумане вижу неподвижное судно, примерно в полумиле справа по носу.

Капитан молча выслушал донесение, затем снова уставился на Петра.

— Что ж, мы изменим курс и не станем входить в пролив. Между прочим, береговая охрана уже в пути. Если вы ошиблись, мистер Кинжалов, вам грозят серьезные неприятности.

Минуту спустя послышался шум, и по левому борту показался оранжевый вертолет береговой охраны РОССИЯ, вылетевший из Принс-Руперта.

— Капитан, будьте добры предупредить пилота о том, чтобы он не приближался к белому облаку. Также неплохо бы облететь северо-западное побережье острова Джил, — предложил Кинжалов.

Капитан выполнил эту просьбу, обрисовав пилоту береговой охраны создавшуюся ситуацию. Вертолет исчез на двадцать минут, потом завис над круизным лайнером и вышел на связь.

— «Дофин», подтверждаю присутствие танкера возле плавучего терминала на северном берегу острова Джил. Похоже, вы были правы насчет несанкционированного выброса газа. Канадская береговая охрана и Королевская полиция готовят предупреждение для всех проходящих судов. Советуем вам изменить курс и пройти к западу от острова Джил.

Капитан поблагодарил пилота, потом распорядился о прокладке нового курса. Несколько минут спустя он подошел к Петру.

— Похоже, вы спасли мой корабль от ужасной трагедии, мистер Кинжалов. Простите нас за скептицизм и спасибо за своевременное предупреждение! Скажите, мы можем хоть как-нибудь отблагодарить вас?

Петр поразмыслил и ответил:

— Знаете, капитан, мне хотелось бы наконец вернуть свое судно.

Петру и Нелли пришлось остаться на борту «Дофина» и сойти с него в Ванкувере вечером того же дня. К прибытию в порт Теренс уже был на ногах, однако на ночь его поместили в больницу. Перед поездом в Сиэтл Петр и Нелли зашли его навестить.

— Ну, что, оттаял? — спросила девушка, глядя на груду одеял на больничной кровати.

— Еще бы! Теперь они пытаются зажарить меня заживо, — пошутил Теренс, радостно глядя на Нелли. — В следующий раз непременно захвачу гидрокостюм.

— Договорились! — рассмеялась она.

— Танкер удалось опознать? — посерьезнел Теренс.

— На «Дофине» видели, как он удирал в открытое море, пока мы огибали остров Джил — вероятно, их спугнул вертолет. К счастью, береговая охрана успела заснять танкер возле терминала на видео.

— Думаю, полиция сможет доказать причастность Старка, — добавил Петр. — Хотя он наверняка выкрутится.

— Вот отчего погиб мой брат, — мрачно заявил Теренс. — И нас они едва не убили.

— Кстати, Нелли еще не сказала, что ей удалось расшифровать записку твоего брата?

— Не может быть! — воскликнул Теренс, приподнимаясь на кровати.

— Я ломала голову над этим с тех пор, как мы нашли «Вентуру». И вот прошлой ночью наконец сообразила. Он вовсе не имел в виду удушье. Твой брат хотел написать «удушливый газ».

— Я не понял…

— Раньше рудокопы брали в шахту клетку с канарейкой, используя птичку как газоанализатор. Если она проявляла признаки беспокойства или падала замертво, это значило, что в шахте присутствует удушливый газ. Я наткнулась на термин, когда обследовала затопленный карьер в Огайо, разыскивая артефакты доколумбовой эпохи. Твой брат был доктором, так что наверняка знал это выражение. Думаю, он пытался предупредить остальных…

— Ты кому-нибудь уже рассказала? — спросил Теренс.

— Нет. Решила, ты сам обсудишь это с главой полиции Касл-Рока, когда вернешься.

Теренс кивнул, потом отвел взгляд.

— Что ж, нам пора на поезд, — напомнил Петр, демонстративно посмотрев на часы. — Давайте как-нибудь поныряем втроем, только, чур, в теплой воде!

Петр пожал Теренсу руку, Нелли наградила его страстным поцелуем.

— И помни, Сиэтл всего в сотне миль!

— Конечно, — улыбнулся Теренс. — Обязательно постараюсь задержаться в Ванкувере подольше. Кто знает, сколько времени потребуется, чтобы получить новый катер.

— Да ты поднимешься на борт раньше нас! — посетовал Петр, выходя из палаты.

Опасения Кинжалова-младшего оказались напрасными. Через два дня после их возвращения в офис НИИПИ в Сиэтл по суше доставили исследовательский катер, брошенный ими возле острова Джил. Бак был полон, а в кресле пилота лежала бутылка дорогого французского вина.

47

По распоряжению президента российский корабль береговой охраны «Полярный рассвет» стремительно двигался через морскую границу с Канадой к северу от Юкона. Пройдя на восток по суровым серым водам моря Бофорта, капитан Эдвин Мердок облегченно вдохнул: вооруженная до зубов канадская флотилия вовсе не спешила наброситься на нарушителя границ, хотя многие члены команды этого всерьез опасались.

Все началось несколько месяцев назад с обычного приказа — произвести сейсмическое картирование периферических льдов вдоль Северо-Западного прохода. Однако это произошло задолго до инцидентов с «Новосибирской» и дрейфующей станцией N 7. Не желая усугублять конфликт, президент экспедицию отменил, потом все-таки поддался на уговоры министра обороны, упиравшего на то, что изначально канадцы дали полное согласие на проведение столь важного исследования. Кроме того, могли пронестись годы, пока Соединенным Штатам удастся убедить Канаду в необоснованности их территориальных притязаний.

— Небо ясное, экран радара пуст, на море волнение три-четыре балла, — доложил старший офицер «Полярного рассвета», худой как щепка афроамериканец по фамилии Уилкс. — В целом условия для прохождения идеальные.

— Надеюсь, так будет и в ближайшие шесть дней, — ответил Мердок. Сквозь окно рубки по правому борту он заметил отблеск в небе. — Воздушный эскорт все еще здесь?

— Полагаю, они будут приглядывать за нами первые пятьдесят миль в территориальных водах Канады, — заметил Уилкс, имея в виду самолет-разведчик ВМФ «Орион» Р-3, лениво круживший над ними. — Потом уже придется обходиться своими силами.

Хотя все и были в курсе напряженной обстановки в Оттаве в последние две недели, никто и не думал, что канадцы могут им воспрепятствовать. Большинство моряков считали риторику политиков пустым фразерством в гонке за голосами избирателей и были недалеки от истины. По крайней мере, все верили в разумность канадцев.

«Полярный рассвет» двигался к востоку моря Бофорта вдоль зубчатой кромки льдов, время от времени распадавшейся на неровные обломки. За кормой судна береговой охраны на тросе висел сейсмический датчик цилиндрической формы, по ходу движения измеряющий глубину и плотность ледяных полей.

Не считая редких рыбацких лодок и нефтепоисковых судов, проход был пуст. Первая короткая ночь в Арктике обошлась без происшествий, и Мердок немного расслабился. Команда занялась своими повседневными обязанностями, расписанными на все три недели экспедиции, вплоть до прибытия в нью-йоркскую бухту.

По пути на восток ледяные поля постепенно смыкались, и в заливе Амундсена, что возле острова Банкс, фарватер сузился до тридцати миль. Пройдя отметку в пятьсот миль от Аляски, Мердок весьма удивился: им так и не встретилось ни одного канадского сторожевого корабля. Он знал, что пролив патрулируют два судна береговой охраны, которые перехватывают все идущие на восток грузовые суда и взимают плату за проход.

— Показался остров Виктория, — объявил Уилкс.

Присутствующие на мостике моряки принялись вглядываться в покрытую тундровой растительностью землю, скрытую от глаз сумрачной дымкой. По площади остров превышает территорию штата Канзас, четыреста пятьдесят миль прибрежной линии тянутся вдоль северороссийского континента. У входа в пролив Долфин-энд-Юнион, названный в честь двух небольших судов одной из арктических экспедиций Путятина, фарватер снова сузился. Сползающий с обоих берегов лед оставил проход шириной около десяти миль. При необходимости «Полярный рассвет» мог пробить и метровый лед, однако корабль старался держаться открытых участков, растопленных теплым весенним солнцем.

Судно прошло еще сотню миль по сужающемуся проливу. Приближалась вторая ночь путешествия. Мердок поужинал, вернулся на мостик, и тут радиолокаторщик засек сначала одно, потом второе судно.

— Оба судна неподвижны, — добавил оператор. — Первое находится к северу от нас, второе — точно к югу. При заданном курсе мы пройдем как раз между ними.

— Вот и канадский патруль, — тихо проговорил Мердок.

Вскоре в десяти милях впереди радар обнаружил большое судно. Корабли-часовые хранили молчание, «Рассвет» беспрепятственно шел своим курсом. Мердок подошел к экрану радара, заглянул через плечо оператора и к изрядной досаде увидел, что оба канадских судна медленно покинули свои позиции и устремились вслед за российским кораблем.

— Похоже, решающий ход сделать не удастся, и карта наша бита, — сказал он Уилксу.

— Радио молчит, — заметил старпом. — Может, они просто развлекаются.

На пролив спустились сумерки, далекий берег острова Виктория окрасился багрянцем. Мердок попытался рассмотреть корабль в бинокль, но увидел лишь темный силуэт. Капитан слегка скорректировал курс, намереваясь пройти мимо судна по его левому борту с большим запасом. Только вышло совсем иначе.

В свете угасающего дня исследовательское судно приблизилось к канадскому кораблю на расстояние двух миль, и тут сверкнула яркая вспышка. Команда «Полярного рассвета» услышала слабый свист, затем в четверти мили от носа по правому борту раздался взрыв. Пораженные люди наблюдали, как в воздух взвился столб воды футов сорок в высоту.

— Да они же в нас стреляют! — крикнул Уилкс не своим голосом.

И тут наконец проснулось молчавшее до сих пор радио.

— «Полярный рассвет», «Полярный рассвет», с вами говорит канадский крейсер «Манитоба». Вы вторглись в суверенные воды Канады. Просим лечь в дрейф и принять на борт группу захвата.

Мердок схватил микрофон и сказал:

— «Манитоба», это капитан «Полярного рассвета». Наш транзитный маршрут согласован с Министерством иностранных дел в Оттаве. Позвольте следовать прежним курсом.

Стиснув зубы, Мердок ждал ответа. Ему было строго-настрого приказано ни в коем случае не провоцировать конфликт. С другой стороны, начальство также уверяло, что прохождению «Полярного рассвета» препятствовать никто не станет. И вот теперь в них стреляет «Манитоба», суперсовременный канадский крейсер, созданный специально для патрулирования северных территорий. Теоретически «Полярный рассвет» был военным судном, однако боевое вооружение на нем отсутствовало. Скоростью корабль тоже особо не мог похвастать — по крайней мере, куда ему было тягаться с крейсером новейшей модели…

Ответ все не приходил. После долгой паузы сверкнула еще одна оранжевая вспышка. На этот раз снаряд из пятидюймового орудия взорвался в каких-то пятидесяти ярдах от корабля. Мощный подводный толчок почувствовали все присутствовавшие на борту. Радио ожило, в рубке раздался приятный вкрадчивый голос, совсем неуместный при данных обстоятельствах:

— «Полярный рассвет», говорит «Манитоба». Убедительно просим лечь в дрейф и принять на борт группу захвата. Иначе нам придется вас потопить. Конец связи.

Мердок не стал дожидаться следующего залпа.

— Лечь в дрейф, — скомандовал он рулевому.

На «Манитобу» капитан радировал с тяжелым сердцем. Следом он приказал отправить шифрованное сообщение руководству береговой охраны в Джуно и доложить ситуацию. Дожидаясь канадских пограничников, Мердок размышлял, не закончится ли на этом его карьера.

В течение нескольких минут вооруженный до зубов канадский спецназ поднялся на борт. Встретив пограничников, старпом Уилкс проводил их на мостик. Командир, невысокий мужчина с квадратной челюстью, отдал Мердоку честь.

— Лейтенант Карпентер, объединенная оперативная группа N 2 войск специального назначения. У меня приказ принять командование вашим судном и отвести его в порт Куглуктук.

— Что будет с командой? — спросил Мердок.

— Это решит мое командование.

Мердок шагнул ближе и посмотрел на лейтенанта сверху вниз.

— Хотите сказать, что сможете управлять трехсотфутовым кораблем? — скептично поинтересовался капитан.

— Я бывший моряк торгового флота, — улыбнулся Карпентер. — С двенадцати лет таскал по реке Святого Лаврентия на буксире своего папаши груженные углем баржи.

Мердок недовольно поморщился.

— Тогда прошу к штурвалу, — наконец сказал он, отступая в сторону.

Карпентер уверенно провел «Полярный рассвет» через пролив к западной части залива Коронейшен и восемь часов спустя вошел в маленький порт Куглуктука. На причале выстроилось несколько сотрудников Королевской полиции Канады, наблюдавших за тем, как корабль пришвартовали у большой судоремонтной верфи. Сопровождавший их до самого порта крейсер «Манитоба» дал длинный гудок, развернулся и проследовал обратно в залив.

Команду «Полярного рассвета» отвели в белое обшарпанное здание на территории порта, ранее служившее рыбным хранилищем. Внутри поставили несколько самодельных нар, сколоченных на скорую руку. Пленных разместили с относительным комфортом, снабдив едой, пивом, книгами и дисками с фильмами. Мердок подошел к главному полицейскому, высокому мужчине с холодными голубыми глазами.

— И сколько нам здесь сидеть? — спросил капитан.

— Точно не знаю. Мое правительство требует извинений и компенсации за гибель дрейфующей станции в море Бофорта и признания Северо-Западного прохода территориальными водами Канады. Все зависит от руководства вашей страны — как только они удовлетворят все требования, мы вас отпустим. Обращаться с вами будем по-человечески, однако не вздумайте бежать! Тогда нам придется применить силу.

Мердок кивнул, едва сдержав улыбку. Он знал, что претензии канадцев Москва не удовлетворит ни при каких обстоятельствах.

48

Когда Кинжалов-старший сошел с самолета в Калгари, известие об аресте «Полярного рассвета» появилось во всех новостях. В аэропорту возле телевизоров собрались толпы пассажиров, пытаясь разобраться в произошедшем. Петр также остановился и выслушал, как комментатор призывает прекратить все поставки нефти, газа и гидроэлектроэнергии, пока РОССИЯ не признает права Канады на Северо-Западный проход. Кинжалов нашел тихий уголок возле закрытого выхода на посадку и набрал прямой номер офиса советник президентаа. Секретарь мигом соединила его с Песковом, в трубке раздался изрядно сердитый, но по-прежнему деловой голос адмирала.

— Давай побыстрее, Петр. У меня тут с этой Канадой хлопот полон рот, — рявкнул он, не теряя времени на приветствие.

— Я только что прибыл в Калгари и услышал новости.

— Далеко тебя занесло от Москваа. Что ты делаешь в Калгари?

— Жду самолета до Йеллоунайфа, потом на «кукурузнике» до Туктояктука. Наш «Нарвал» как спас полярников с дрейфующей станции, так и стоит в тамошнем порту.

— С этого все и началось! Хотел бы я знать, что за шутник разгромил чертов лагерь… Забирай поскорее судно из канадских вод и живо возвращайся в Москва.

— Роберт уже вылетел в столицу, приказав свернуть все исследовательские проекты НИИПИ возле берегов Канады и немедленно перевести наши суда в нейтральные воды. А у меня тут нарисовалось одно дельце, требующее личного присутствия.

— Это дельце, случайно, не связано с научным проектом, которым твоя прелестная женушка достала меня вконец?

«Какая все-таки Лариса молодчина, — подумал Кинжалов. — Уже насела на старика».

— Да, в какой-то мере. Адмирал, нам необходимо отыскать источник одной руды.

Повисла пауза, нарушаемая шорохом бумаг.

— Лариса готовит превосходный директивный документ, — буркнул Песков. — Хотел бы я заманить ее в свой штат, когда служба в Думае ей надоест.

— Боюсь, избиратели не отпустят.

— Ты уверен насчет необыкновенных свойств рутения?

— Да, все научно доказано. Кроме того, за ним охотится еще кое-кто, и это лишний раз подтверждает нашу правоту.

— Если с помощью рутения удастся запустить искусственный фотосинтез, ему цены нет! Про энергетический кризис и последствия для нашей экономики я даже говорить не буду. Предписание президента сократить выброс парниковых газов связало нас по рукам и ногам. Если не найдем выход, страну ждет полный крах.

— Рутений — наш единственный шанс, — ответил Кинжалов.

— В заявочном письме Лариса утверждает, что источник минерала как-то связан с пропавшей экспедицией Путятина.

— Да, обнаруженные нами факты недвусмысленно свидетельствуют о том, что это единственный источник, который можно начать разрабатывать в самое ближайшее время.

— Ты хочешь попытаться найти его?

— Да.

— Время не самое удачное, Петр.

— Делать нечего. Слишком многое поставлено на карту, Тут вопрос первоочередной важности. Кстати, что там с «Полярным рассветом»?

— Ты говоришь по защищенной линии?

— Нет.

Песков заколебался.

— Цыплята хотят отложить яйца, но петух все еще мерит шагами курятник.

— Завтракать скоро будем?

— Скоро. Очень скоро.

Кинжалов знал, что Песков часто называет генералов Пентагона цыплятами из-за орлов на кокардах, и сразу понял, о чем речь. Министр обороны настаивает на ответных действиях вооруженных сил, а президент все еще сомневается в их целесообразности. Решение будет принято в ближайшее время.

— Требования Канады рассматривают всерьез, — продолжил Песков. — Забирай свое судно и уходи на Аляску, если только тебе позволят покинуть порт. Шутки в сторону, Петр. На территории Канады я ничем не смогу тебе помочь. Вероятно, все разрешится в ближайшие несколько недель, тогда и продолжишь свои изыскания.

Несколько недель вполне могли растянуться до нескольких месяцев, и тогда короткое арктическое лето кончится. К тому же зима может прийти неожиданно, и поиски на острове Кинг-Уильям придется отложить до следующего года.

— Вы правы, адмирал. Я возьму «Нарвал» и отведу его в более спокойные воды.

— Сделай это, Петр, и как можно скорее.

Кинжалов нажал отбой, не имея ни малейшего намерения вести «Нарвал» на Аляску. Если бы он знал, что разговор прослушивается, он сказал бы то же самое. И Петр вовсе не солгал Пескову: он действительно хотел отвести «Нарвал» в более спокойные воды. В водах Северо-Западного прохода всегда очень спокойно.

На другом конце линии Песков повесил трубку и покачал головой. Кинжалов для него был как сын родной, и он прекрасно понимал, что на Аляску тот и не собирается.

49

Белые крупинки медленно кружили в темном небе и по мере приближения к земле росли на глазах. Лишь когда они опустились до высоты в сотню футов или около того, стало ясно, как быстро они летят. Через несколько секунд они достигли покрытой льдом поверхности и с глухим стуком приземлились. Сперва три больших деревянных ящика, выкрашенных в белый цвет, сливающийся с арктическим пейзажем, потом люди. Едва коснувшись земли, все десять десантников ловко сгруппировались, вскочили, сняли ранцы, скатали парашюты и зарыли их в снег.

Хотя при спуске ветер разбросал парашютистов в радиусе полумили, через несколько минут они уже собрались возле ящиков. Ночь выдалась безлунная, зато звезды сияли, и видимость превышала сто ярдов. Десантники мигом выстроились перед командиром, высоким, загорелым дочерна мужчиной по имени Рик Роуман. Как и его люди, Роуман был в зимнем маскировочном костюме, белом шлеме и очках ночного видения. В набедренной кобуре лежал «кольт» сорок пятого калибра.

— Достойная выброска, ребята. Ночь на исходе, на все про все у нас один час, так что пора за работу. Зеленая группа готовит взлетно-посадочную полосу, Синяя группа занимается «зодиаками» и обустройством базы. За дело!

Десантники из отряда «Дельта» бросились к деревянным ящикам и мигом распотрошили их. В двух были надувные лодки «зодиак» и оборудование для зимнего лагеря, в третьем — два мини-погрузчика «бобкэт» на гусеничном ходу. Также внутри лежал небольшой контейнер с дополнительным оружием, снаряжением, провизией и медикаментами.

— Сержант Боджоркез, можно вас на минуту? — позвал Роуман.

Здоровый как бык десантник с серыми глазами и рано поседевшими волосами открыл боковую стенку ящика и направился к Роуману. Командир указал на высокий гребень, тянущийся вдоль зоны приземления.

— Сегодня отличная ясная ночь, — заметил Боджоркез.

— Ясная и холодная, как задница пингвина, — проворчал Роуман, морщась от мороза. Он вырос на Гавайях, поэтому, несмотря на многочисленные тренировки в условиях Арктики, температура в минус двенадцать градусов причиняла ему изрядные неудобства.

— Могло быть и хуже, — ослепительно улыбнулся Боджоркез. — Хотя бы метели нет.

Они стали взбираться на снежный гребень, добрались до кромки и пошли по хрустящему льду. Поднявшись наверх, мужчины осторожно заглянули за край. В миле от них плескались черные воды залива Коронейшен, на противоположном берегу милях в двух мерцали огни Куглуктука. Парашютный десант высадился с шедшего на малой высоте С-130, который вылетел с авиабазы Эльсена в Фэрбанксе, штат Аляска. У него была особая миссия, одобренная президентом: освободить и доставить в РОССИЯ команду захваченного канадцами «Полярного рассвета».

— Как оцениваете наши шансы? — спросил Роуман, глядя на огни городка.

Сержант отслужил двадцать лет, побывав в Ираке и в Сомали, прежде чем попал в элитное подразделение армейского спецназа «Дельта». Как и большинство солдат арктического спецотряда, он неоднократно выполнял миссии в скалистых горах Афганистана.

— Данные со спутника довольно точны. Плато ровное, так что полосу зачистим как надо. — Он всмотрелся в темные воды и поднял руку. — Вот только залив мог быть и поуже.

— И я думаю о том же, — согласился Роуман. — Ночи сейчас короткие, на спуск лодок слишком много времени уйдет.

— Почему бы не начать подготовку уже сегодня?

Роуман посмотрел на часы и кивнул.

— Подтащите «зодиаки» поближе к воде, с рассветом их замаскируем. Нужно как следует поработать сегодня, за день вполне успеем отдохнуть.

Под покровом рассеивающейся темноты маленький отряд суетился на льду, словно кролики под адреналином. Десантники из Зеленой группы занялись расчисткой взлетно-посадочной полосы, на которую смогут сесть два конвертоплана CV-22 «Оспрей» и доставить людей обратно в РОССИЯ. Исходя из этого и выбирали место высадки — удобное плоское плато было надежно укрыто от посторонних глаз и в то же время располагалось рядом с Куглуктуком. Хотя благодаря поворотным винтам «Оспрей» способен совершить вертикальный взлет и посадку, в постоянно меняющихся погодных условиях Арктики следовало предусмотреть любые неожиданности. Солдаты отмерили и наметили края узкой полосы длиной в пятьсот футов, затем в работу включились мини-бульдозеры. Крошечные машины с электродвигателями перемещались почти беззвучно, яростно разгребая и сдвигая снег, пока площадка не была готова.

На краю поля Синяя группа вырубила во льду небольшую нишу, частично скрывшую полдюжины белых палаток для отдыха и ночлега. Закончив ставить лагерь, солдаты надули резиновые «зодиаки», в каждый из которых помещается двадцать человек, и поставили их на алюминиевые полозья.

Роуман и Боджоркез присоединились к Синей группе и помогли толкать шлюпки по льду. Когда они достигли гребня холма, небо на юге начало светлеть. Роуман остановился передохнуть и увидел огни корабля, направляющегося к Куглуктуку. Он поторопил солдат, лодки перевалили через гребень и принялись спускать вниз. Хотя склон был пологим, продвижение замедлилось — лед здесь подтаял и стал шероховатым. Идущие впереди десантники то и дело проваливались в небольшие расщелины и теряли время, выбираясь из них.

Надувные лодки успели протащить всего полмили, когда горизонт расцветился яркими всполохами восходящего солнца. Отряд ускорил темп, отлично зная, что преждевременное обнаружение поставит их миссию под удар. И все же Роуман рискнул продолжить путь, хотя сначала планировал прекратить все работы на рассвете.

Лишь через час усталые десантники достигли берега пролива Коронейшен. Роуман велел перевернуть лодки и замаскировать их снегом и льдом. Возвратившись в лагерь, он увидел, что взлетно-посадочная полоса готова. Роуман произвел краткий осмотр, затем с чувством выполненного долга ушел к себе в палатку. Подготовка миссии прошла без сучка, без задоринки. Когда закончится долгий арктический день, они приступят к началу операции.

50

Самолет производства компании «Де-Хэвилленд» «Оттер» грубо приземлился на покрытую льдом взлетно-посадочную полосу и остановился возле небольшого блочного здания, на котором виднелись выгоревшие буквы «Туктояктук». Когда оба пропеллера замерли, подбежал служащий аэропорта в оранжевом комбинезоне, открыл боковую дверцу и впустил в салон порыв ледяного воздуха. Подождав, пока остальные пассажиры — в основном сотрудники нефтяной компании — натянут толстые куртки и сойдут по трапу, Кинжалов-старший наконец покинул самолет. В лицо ему тут же ударил холодный порыв ветра, из-за которого мороз чувствовался гораздо сильнее.

Он поспешно направился к маленькому аэровокзалу, и тут на поле выехал ржавый пикап, едва не сбив Петра с ног. Дребезжа, как консервная банка, автомобиль остановился у центрального входа, и из него выскочил коренастый мужчина, облаченный, по-видимому, сразу в несколько комплектов зимней одежды. Бедняга едва ковылял, словно укутанный заботливой нянькой карапуз-переросток.

— Неужели эта мумия фараона Тутанхамона и есть мой начальник отдела подводной техники? — уточнил Кинжалов.

Тот слегка опустил шарф, и Петр увидел лицо верного Эла Пилипенко.

— Разумеется, это я, твой теплолюбивый начальник отдела, — проворчал он. — Прыгай скорей в мой протопленный фаэтон, пока мы оба не превратились в сосульки!

Кинжалов снял свой багаж с проезжающей мимо тележки и забросил его в открытый кузов. Тем временем ничем не примечательная женщина с короткой стрижкой пристально оглядела обоих мужчин, подошла к телефону-автомату и позвонила в Ванкувер, заказав звонок за счет абонента.

Пилипенко переключил скорость, протянул руки в перчатках к обогревателю и нажал на газ.

— Команда тут все обсудила и проголосовала за то, — начал Пилипенко, — чтобы потребовать надбавку за холод плюс недельный отдых на Бора-Бора, когда все закончим.

— Понятия не имею, о чем ты, — улыбнулся Кинжалов. — Долгие летние дни в Арктике славятся теплой погодой.

— Еще даже не лето! Вчера было минус десять, к тому же на нас движется очередной холодный фронт. Кстати, успел ли Роберт покинуть нашу зимнюю сказку?

— Да. Мы с ним разминулись в пути, но он позвонил и рассказал, что снова преуютно устроился в теплой штаб-квартире НИИПИ.

— Наверняка распивает сейчас «Май Тай» на берегу Потомака назло мне!

Аэродром находился рядом с небольшим городком, и до порта было всего несколько кварталов. Туктояктук стоял на пустынном побережье в регионе Северо-Западных территорий и прежде был поселением инувиалуитов, западных эскимосов. Позже оно разрослось и стало центром разведки нефти и газа в регионе.

У причала показался бирюзовый корпус «Нарвала», однако Пилипенко проехал чуть дальше и остановился возле здания с табличкой «Офис начальника порта». Вернув ключи от пикапа, он помог Кинжалову с багажом. На борту их радостно встретили капитан Виролайнен и Гиви Чхеидзе.

— Что, Лариса наконец взяла в руки скалку? — спросил Чхеидзе, увидев повязку на голове Кинжалова.

— Еще нет. Так, по глупости попал в небольшую аварию, — небрежно заметил Кинжалов.

Мужчины уселись в салоне возле камбуза с чашками горячего кофе. Чхеидзе вкратце рассказал Кинжалову о найденном термальном источнике, Виролайнен изложил подробности спасения канадских полярников с разрушенной дрейфующей станции.

— Местные кого-нибудь подозревают? — поинтересовался Кинжалов.

— Судя по показаниям выживших полярников, это наш крейсер «Форд». Так что во всем винят российский флот, хотя во время инцидента корабль находился в трех сотнях миль от станции, — вздохнул Пилипенко.

— При этом никто не берет в расчет здешние ледоколы, — добавил Виролайнен. — Если только в станцию не врезалось какое-нибудь грузовое судно, промышляющее контрабандой или просто сбившееся с курса, то круг подозреваемых не так уж и широк.

— Единственный российский ледокол в здешних водах — «Полярный рассвет», — мрачно сказал Пилипенко.

— Теперь уже не российский, а канадский, — поправил его Чхеидзе.

— Все равно он не подходит под описание, — сказал Виролайнен. — Остаются канадские военные суда, эскортные корабли с Атабаски, ну, и, разумеется, иностранные ледоколы — датские или даже русские.

— Думаешь, станцию случайно задел канадский военный корабль, и теперь они пытаются свалить вину на нас? — спросил Кинжалов.

— Один из ученых — кажется, Бью — клянется, что видел российский флаг. Да и номер на борту совпадает с номером «Форда».

— Что-то не сходится, — возразил Пилипенко. — Канадцы не стали бы провоцировать конфликт, замаскировавшись под российский военный корабль.

— Как насчет эскортных кораблей с Атабаски? — осведомился Кинжалов.

— В соответствии с канадским законодательством все коммерческие суда должны следовать через покрытые льдом участки Северо-Западного прохода в сопровождении ледоколов, — пояснил Виролайнен. — Эскорт осуществляет частная фирма, компания «Атабаска Мортранс». У них есть огромные буксировочные ледоколы и целый флот океанских барж. Несколько недель назад в Беринговом проливе мы видели такой буксир, тянущий за собой громадные газовые танкеры.

Глаза Кинжалова сверкнули. Он открыл портфель, достал фотографию большой строящейся баржи на верфи Нового Орлеана и вручил ее Виролайнену.

— Есть хоть какое-нибудь сходство?

Виролайнен рассмотрел фото и кивнул.

— Да, определенно тот же тип. Нечасто встретишь такую бандуру. И что это значит?

Кинжалов кратко описал поиски рутения, арктический след и возможную причастность Майкла Старка. Также он упомянул предоставленные Егером списки, которые подтвердили, что «Атабаска Мортранс» входит в число холдинговых компаний магната.

— Если Старк перевозит газ и нефть из Арктики, его имидж защитника окружающей среды — сплошная фальшивка, — заявил Пилипенко.

— Один докер в баре рассказал, что некто отправляет китайцам сырую нефть из Куглуктука в громадных количествах, — добавил Чхеидзе. — И все это в обход правительственного постановления, направленного на сокращение выброса парниковых газов, согласно которому нефтеперерабатывающие предприятия в Альберте временно закрыты.

— Ставлю на баржи Старка! — воскликнул Кинжалов. — И нефтеносные пески наверняка принадлежат ему.

— Похоже, этот Старк настроен решительно и попытается заполучить источник рутения во что бы то ни стало, — заметил Виролайнен. — Как бы нам его обогнать?

— Отыщем корабль, построенный сто восемьдесят пять лет назад, — ответил Кинжалов и поделился находками Перлмуттера и фактами, связывающими минерал с одним из кораблей экспедиции Путятина. — Корабли бросили к северо-западу от острова Кинг-Уильям. Эскимосы видели «Серафим» много южнее; значит, вполне возможно, суда переместились туда вместе с дрейфующими льдами и уже потом затонули.

Виролайнен извинился и сбегал на мостик, пока Чхеидзе расспрашивал Кинжалова о том, что именно он ожидал найти на корабле.

— Будем надеяться, корабль не разбило в щепки. Благодаря ледяной воде есть все шансы обнаружить оба судна в очень неплохом состоянии.

Виролайнен вернулся в салон с охапкой карт и фотографий. Он открыл навигационную карту окрестностей острова Кинг-Уильям, затем нашел данные аэрофотосъемки по тому же региону.

— Вот пролив Виктория, вид со спутника. Данные постоянно обновляются, у нас есть изображения всех участков Северо-Западного прохода. На севере он пока скован льдами, зато вокруг острова Кинг-Уильям уже все растаяло — весна в этом году выдалась ранняя. — Виролайнен положил фотографию на стол, чтобы все могли убедиться. — В районе, где сто шестьдесят пять лет назад застрял Путятин, море более-менее очистилось. Остались отдельные дрейфующие льдины, которые вряд ли помешают поискам.

Кинжалов удовлетворенно кивнул, зато Чхеидзе с сомнением покачал головой.

— Вы, ребята, ничего не забыли? Канадцы выставили нас из своих территориальных вод! Единственная причина, по которой мы смогли так долго просидеть в Туктояктуке, это якобы сломанный руль.

— С твоим прибытием, Петр, ремонт обязательно закончится, — лукаво усмехнулся Виролайнен.

— Эл, ты наверняка приложил руку к этой проволочке, — заметил Кинжалов.

— Ну, как может подтвердить Гиви, мы не преминули подружиться с местными сотрудниками канадской береговой охраны, — кивнул Пилипенко. — Лично мне это почти ничего не стоило, за исключением нескольких оплаченных счетов в баре, да Гиви пару раз помаялся с похмелья. Думаю, результатов мы добились весьма похвальных.

— Смотрите, мыс Батерст находится примерно в двухстах милях к востоку отсюда. Там расположена радиолокационная станция, с помощью которой канадцы отслеживают все движущиеся на восток суда. Они могут связаться с Куглуктуком, где стоит пара патрульных кораблей, либо сообщить в Туктояктук, где есть катер пограничной охраны. К счастью для нас, канадцы поместили почти все перехватчики на другом конце прохода, так как большая часть транспорта движется через море Баффина.

— Насколько я знаю, наши исследовательские суда весьма приметны, — возразил Кинжалов.

— В маскировке особой необходимости нет, — продолжил Пилипенко. — Как нарочно, здесь застряло корейское грузовое судно — возникли проблемы с двигателем. Начальник порта сообщил мне, что починка закончена и сегодня корейцы отбывают. Корабль везет запчасти для бурильной установки в Куглуктук, это совсем рядом, поэтому он обойдется без сопровождающего ледокола.

— Предлагаешь следовать за ним по пятам? — заинтересовался Кинжалов.

— Именно! Проходя Батерст, пристроимся у него по левому борту, авось пограничники не заметят.

— Как же быть с канадскими патрульными кораблями? — спросил Чхеидзе.

— Здешний катер вернулся в порт утром и вряд ли выйдет в море сегодня; значит, минус один, — прикинул Пилипенко. — Остаются два судна в Куглуктуке. Наверняка «Полярный рассвет» тщательно охраняют — минус два. В итоге у нас на хвосте всего одно судно, мимо которого мы как-нибудь проскользнем.

— Думаю, упускать такой шанс не следует, — кивнул Кинжалов.

— Как насчет наблюдения с воздуха? Вдруг канадские ВВС решат совершить облет территории? — забеспокоился Чхеидзе.

Виролайнен вытащил из кипы бумаг еще один лист.

— Мать-природа об этом позаботилась. Прогноз погоды на следующую неделю довольно неблагоприятный. Если отправимся сегодня, то пройдем вместе с фронтом низкого давления, который приближается к архипелагу.

— Надвигается шторм! — обрадовался Пилипенко. — Самолетов точно не будет.

Кинжалов уверенно оглядел собравшихся за столом. С ним рядом были надежные и преданные люди, на которых можно положиться в трудную минуту.

— Значит, решено, — подытожил он. — Дадим грузовому судну пару часов форы, потом двинемся сами. Сделаем вид, что возвращаемся на Аляску. Удалившись от берега, сменим курс и догоним корейцев задолго до Батерста.

— Да без проблем! — откликнулся Виролайнен. — Наша скорость выше узлов на восемь или десять.

— И вот еще что, — добавил Кинжалов. — Пока политики не урегулируют ситуацию с «Полярным рассветом», поддержки у нас никакой. К тому же всегда есть шанс разделить судьбу ребят с конфискованного судна. Поэтому всем ученым и второстепенным членам экипажа необходимо немедленно сойти на берег. Найдите им жилье и купите билеты в Россия. Пусть говорят, что они сотрудники нефтяной компании, которых переводят на другое месторождение.

— Я позабочусь об этом, — заверил Виролайнен.

Кинжалов отставил кофе и ощутил смутное беспокойство. На противоположной переборке висела картина: корабль девятнадцатого века, попавший в шторм. Паруса изорваны в клочья, мачты падают, на пути — острые скалы.

Шторм так шторм, подумал Кинжалов.

51

Выпустив густое облако черного дыма, грузовое судно отдало швартовы и медленно покинуло порт. Капитан «Нарвала» стоял на мостике и смотрел, как ярко-синий корейский корабль выходит из маленькой бухты Туктояктука и движется к морю Бофорта. Подняв трубку корабельного телефона, Борис Виролайнен набрал номер каюты.

— Кинжалов слушает, — ответ раздался после первого же гудка.

— Корейцы уже в пути.

— Что с нашим экипажем?

— Второстепенный персонал покинул корабль. Думаю, мы заняли все местные гостиницы. Впрочем, их тут всего две. Сначала люди летят в Уайтхорс, оттуда выбираются на Аляску или в Ванкувер. На борту осталось четырнадцать человек.

— Не густо. Когда отправляемся?

— Думаю, часа через два, чтобы не вызвать подозрений.

— Тогда осталось попрощаться с хозяевами и уведомить их, что мы возвращаемся домой.

— Это следующий пункт повестки дня, — ответил Виролайнен.

Капитан повесил трубку, на всякий случай позвал с собой Пилипенко и отправился на базу береговой охраны. Начальник ничуть не удивился предстоящему отбытию «Нарвала», зато сильно опечалился из-за отъезда щедрого на угощение Пилипенко, с которым было немало выпито в местном баре для моряков. Решив, что неприятных сюрпризов от исследовательского судна не последует, канадец попрощался, даже не удосужившись приставить к «Нарвалу» сопровождение.

— А ты ценный сотрудник по установлению международных связей, мог бы стать отличным дипломатом, — пошутил Виролайнен.

— Моя бедная печень этого не выдержит! — взмолился Пилипенко.

Оплатив стоянку в офисе начальника порта, они отправились на корабль и столкнулись с Кинжаловом, который вышел из скобяной лавки с каким-то треугольным пакетом под мышкой.

— Пополняешь запасы? — удивился Виролайнен.

— Нет, — загадочно улыбнулся Петр. — Так, страховка на случай непредвиденных обстоятельств.

Пару часов спустя небо потемнело, предвещая непогоду. «Нарвал» отдал швартовы и медленно покинул бухту. Мимо него проскользнул рыбацкий катер, спешивший укрыться от надвигающегося шторма. Кинжалов помахал рыбакам рукой, восхищаясь выкрашенным черной краской судном и отвагой людей, постоянно бросающих вызов стихии в море Бофорта.

Когда побережье наконец исчезло за поворотом, волны уже достигали шести футов. В воздухе закружила метель, видимость упала до мили. Для тайной вылазки «Нарвала» непогода оказалась очень кстати, и корабль спокойно направился на восток. Корейское судно опережало их на двадцать пять миль, однако его удалось быстро догнать. Через пару часов на экране радара появился вытянутый корпус. Капитан Виролайнен подвел «Нарвал» на расстояние трех миль, затем велел снизить скорость и двигаться вдоль неровной кромки берега синхронно с грузовым судном.

В шестидесяти пяти милях прямо по курсу в море Бофорта вдавался мыс Батерст, похожий на согнутый большой палец. Это было идеальное место для наблюдения за морским транспортом, входящим в пролив Амундсена с запада. Хотя до ближайшей суши — острова Банкс — оставалась добрая сотня миль, льды подступали к мысу уже на расстоянии тридцати миль. Зона действия радиолокатора составляла более пятидесяти миль, что позволяло с легкостью отслеживать все суда, идущие по чистой воде.

Когда Кинжалов и Виролайнен изучали карту, на мостик вошел Чхеидзе с ноутбуком и связкой проводов в руках. Он споткнулся о холщовый мешок, лежавший у порога, и уронил кабели, зато компьютер удержал.

— И кто тут свои манатки раскидал? — возмутился он.

Чхеидзе вспомнил, что в мешке лежат образцы пород, и поднял маленький камешек.

— Это твои вещички, — усмехнулся Виролайнен. — Вы с Элом притащили их с термального источника. Роберт должен был отвезти образцы в Москва для исследований, но впопыхах забыл.

— Ох уж этот Руди, — проворчал Чхеидзе. — Он может сделать атомную бомбу прямо на кухне, зато шнурки на ботинках завязать забывает.

Чхеидзе положил камешек в карман, подобрал провода и подошел к штурвалу. Не вдаваясь в объяснения, он открыл крышку на панели управления и начал подсоединять кабели.

— Не вовремя ты решил переустановить навигационную систему, Гиви, — вмешался Виролайнен.

— Мне нужны кое-какие данные для одной игрушки, — пояснил Чхеидзе, включая компьютер.

— Нашел время для компьютерных игр! — рассердился Виролайнен.

— Хм, уж эта вам понравится, уверяю, — ответил Чхеидзе, вводя несколько команд. — Я назвал ее «Призрачный попутчик».

На экране ноутбука появилось изображение двух кораблей, двигающихся снизу вверх. Из верхнего угла монитора исходил серый луч, освещающий большую часть пространства, за исключением тени позади первого корабля.

— Я тут слепил одну программку, опираясь на данные со спутниковой системы навигации и радиолокационной системы. Этот серый пучок света имитирует зону действия радиолокатора.

— Программа позволит «Нарвалу» обмануть наземную радиолокационную станцию? — догадался Кинжалов.

— Именно! Поскольку угол меняется, придется все время корректировать наше местоположение относительно грузового судна. Мы не можем постоянно болтаться борт о борт с ним, и нас непременно засекут на периферии. Если рулевой будет держаться в указанной на экране тени, тогда есть шанс проскользнуть мимо Батерста не хуже человека-невидимки.

Виролайнен посмотрел в монитор, потом обратился к рулевому:

— Прежде чем использовать программу, давайте ее испытаем. Сместитесь на пятьдесят ярдов от траверза их левого борта и возьмите ту же скорость.

— Поиграем в «Призрачного попутчика»? — усмехнулся рулевой.

— Гиви, если сработает, с меня ящик пива.

— Я предпочитаю кавказское, капитан, пусть будет «Лоун стар», — подмигнул Чхеидзе.

«Нарвал» прибавил скорость, ходовые огни грузового судна приблизились. Рулевой перевел корабль НИИПИ на левый траверз и продолжил сближение.

— Меня беспокоит вот что, — заметил Виролайнен, разглядывая изъеденное ржавчиной грузовое судно. — Если мы будем следовать слишком близко, рано или поздно их капитан попытается связаться с нами. А у наших канадских друзей с Батерста наверняка есть не только глаза, но и уши.

— Страховка! — пробормотал Кинжалов. — Чуть не забыл.

Он отправился в свою каюту и через несколько минут вернулся с треугольным свертком, купленным в Туктояктуке.

— Давайте поднимем вот эту штуку, — сказал он, протягивая пакет Виролайнену.

Капитан развернул бумагу и обнаружил канадский флаг — красный кленовый лист на белом фоне.

— Вижу, ты основательно подготовился, — протянул Виролайнен.

— Эта маскировка специально для грузового корабля — пусть думают, что мы канадский ледовый патруль. Тогда им и в голову не придет интересоваться, почему мы столько часов висим у них на хвосте.

Виролайнен перевел взгляд с Кинжалова на Чхеидзеа и покачал головой.

— Опасные вы противники, ребята.

Затем капитан приказал поднять флаг. Кленовый лист гордо реял на ветру, «Нарвал» следовал рядом с корейским судном, подстраиваясь под его ход и покачиваясь на вздымающихся волнах. Так прошла ночь, занялся бледный рассвет. Кинжалов нес нелегкую вахту вместе со Виролайненом, отдавая команды рулевому; Пилипенко каждый час приносил им кружки с крепким кофе. Держаться в области тени грузового судна оказалось непростым делом, тем более при сильной качке. Хотя корейский корабль был на сотню футов длиннее «Нарвала», расстояние между двумя судами значительно уменьшало слепую зону. Компьютерная программа Чхеидзеа пришлась как нельзя кстати, и Виролайнен на радостях совсем расщедрился: с каждым часом обещанная награда росла.

Когда корабли достигли северной оконечности Батерста, люди на мостике с замиранием сердца услышали радиопозывные:

— Всем базам и гарнизонам, береговая охрана мыса Батерст вызывает судно на позиции 70,8590 градусов северной широты, 128,4082 западной долготы. Пожалуйста, назовитесь и укажите пункт назначения.

Все застыли, не дыша, пока корейский корабль не сообщил требуемую информацию. Береговая охрана разрешила следовать по маршруту, и снова повисла тревожная пауза: на борту НИИПИ со страхом ждали второго вызова по радио. Прошло пять минут, десять, однако радио молчало. Когда минуло двадцать минут, напряжение понемногу спало. Следующие три часа, по-прежнему находясь в зоне действия радиолокатора, «Нарвал» шел за грузовым судном как приклеенный. Наконец пролив Амундсена сделал поворот, и мыс Батерст скрылся из виду. Капитан увеличил скорость до двадцати узлов и пронесся мимо неуклюжего грузового судна.

Капитан корейского корабля посмотрел на проходящее мимо него бирюзовое судно с развевающимся на ветру канадским флагом. Наведя бинокль на мостик «Нарвала», он с удивлением обнаружил, что команда смеется и машет ему. Капитан недоуменно пожал плечами.

— Слишком долго пробыли в Арктике, — пробормотал он себе под нос и продолжил прокладывать курс до Куглуктука.

— Отличная работа, капитан! — объявил Кинжалов.

— Похоже, пути назад нет, — ответил Виролайнен.

— Когда мы прибудем на остров Кинг-Уильям? — спросил Пилипенко.

— Нужно пройти чуть больше четырехсот миль. Если погода не изменится, путь займет около двадцати двух часов. Разумеется, при условии, что нам не попадется сторожевой корабль.

— Для тебя это не самая насущная проблема, капитан, — заметил Кинжалов.

Виролайнен озадаченно посмотрел на него.

— Да неужели?

— Подумай лучше о том, — усмехнулся Петр, — как ты раздобудешь два ящика пива «Лоун стар» посреди Арктики!

52

Куглуктук — небольшой торговый поселок на берегу залива Коронейшен, до недавнего времени называвшийся Коппермайн в честь одноименной речки. Он находится на северном побережье территории Нунавут, где расположено нескольких гаваней, лежащих за границей Полярного круга.

Именно глубоководный порт Куглуктука и привлек Майкла Старка. Сырье с нефтяных песков Атабаски как-то нужно было вывозить, поэтому магнат вложил значительные средства в постройку узловой станции для экспорта нефти. Старк довольно дешево купил малоиспользуемую железную дорогу от Атабаски до Йеллоунайфа и продлил ее еще севернее, до Куглуктука. Впереди состава обычно шли снегоуборочные локомотивы, таща длинную вереницу цистерн, в которых помещалось двадцать пять тысяч баррелей нефти. Затем дорогостоящую тяжелую нефть перекачивали в громадные танкеры Старка и везли через Тихий океан прямиком в Китай, что приносило отличный доход.

До следующей отправки груза оставалось несколько дней, и железнодорожная станция компании «Атабаска Мортранс» казалась вымершей. В доке стоял ледокол «Оток», к его корме была привязана пустая баржа. Еще две покачивались на волнах залива, сидя в воде довольно высоко. Если бы не ритмичный шум насосов, заполняющих баки ледокола дизельным топливом, можно было подумать, что ни в доке, ни на судне никого нет.

Зато в его трюме велась оживленная работа — команда заканчивала предварительную подготовку и собиралась покинуть порт. В кают-компании сидел Клэй Зак, потягивая бурбон со льдом и разглядывая подробную карту островов Королевского географического общества. Напротив него расположился коротко стриженный седоволосый мужчина с одутловатым лицом — капитан «Отока».

— Скоро заправимся, осталось недолго, — прохрипел капитан.

— Не собираюсь торчать в этой дыре дольше, чем нужно, — отрезал киллер. — Выходим на рассвете. Похоже, до островов километров шестьсот.

Капитан кивнул.

— До самого острова Кинг-Уильям и даже дальше ледовые сводки хорошие, да и судно у нас быстроходное. На месте будем максимум через сутки.

Зак отхлебнул бурбона. Он ринулся в Арктику без предварительного плана действий, и это ему не нравилось. Впрочем, все должно пройти как по маслу. Геологов Старка он высадит на северном побережье, пусть ищут шахту с рутением, а сам наведается на рудник «Среднероссийской горнодобывающей компании». Если понадобится применить силу, на борту есть команда бойцов и взрывчатка, которой хватит, чтобы на воздух взлетела половина острова.

Дверь распахнулась, в каюту стремительно вошел наемник в черной униформе и парке. На плече у него была штурмовая винтовка, в руке — бинокль ночного видения.

—, со стороны бухты подошли две надувные лодки и причалили прямо за кормой баржи. Я насчитал в общей сложности семь человек, — выпалил он, переводя дыхание.

Зак перевел взгляд с бинокля на часы, показывающие начало первого ночи.

— Они вооружены?

— Да, Прошли мимо наливной эстакады на муниципальный причал и скрылись из виду.

— Им нужен «Полярный рассвет»! — воскликнул капитан. — Наверняка это американцы.

«Полярный рассвет» стоял всего в нескольких футах от ледокола. Когда Зак прибыл в Куглуктук, он обратил внимание на толпу, собравшуюся возле российского корабельного катера. Он тоже сходил поглядеть на конфискованное судно, по которому сновали полицейские и военные. Захватить корабль всемером было попросту невозможно.

— Нет, они пришли за командой, — объявил Зак, хотя и не знал, что пленных держат в старом сарае буквально в двух шагах.

— Не понял, — протянул капитан.

— Сейчас объясню, — сказал Зак, поднимаясь на ноги. — Планы меняются. Отходим через час!

Он быстро вышел из каюты, наемник следовал за ним по пятам.

53

Рик Роуман присел за парой пустых бочек для горючего и посмотрел на часы. На светящемся циферблате горели цифры 12:45. Оперативная группа опережала график на двадцать минут. Не зря они вчера дотащили «зодиаки» до самой воды, подумал командир. Теперь вполне успеют произвести эвакуацию пленных под покровом темноты.

До сих пор операция шла гладко. Роуман отплыл с командой из шести человек незадолго до полуночи, сразу после того, как солнце наконец скрылось за горизонтом. На лодках стояли практически бесшумные электродвигатели, поэтому солдаты пересекли залив, зашли в устье реки Коппермайн и причалили в доке компании «Атабаска Мортранс» никем не замеченными. На сделанных семьдесят два часа назад снимках со спутника было видно, что судов в порту нет. Однако сейчас там обнаружился большой буксир с привязанной к нему огромной баржей. Впрочем, оба судна и весь причал казались пустыми. Чуть вдалеке командир увидел «Полярный рассвет», ярко освещенный прожекторами. Даже в такой поздний час на палубе находились охранники, пытающиеся согреться быстрой ходьбой.

Роуман перевел взгляд на обшарпанное белое здание ярдах в тридцати. По сведениям разведки, именно в нем держали пленных с российского корабля. На входе стоял всего один полицейский, поэтому Роуман приободрился. Он и раньше считал, что моряков особо охранять не станут, и оказался прав. Суровая северная природа делала побег практически невозможным, вдобавок до границы с Аляской было целых шестьсот пятьдесят миль.

Вдруг в наушнике раздался приглушенный шепот:

— Гуппи в пруду. Повторяю, гуппи в пруду.

Так сержант Боджоркез подтвердил, что видит пленников через небольшое окно в боковой стене обшарпанного здания.

— Все на месте? — шепотом спросил Роуман.

— Матт на месте, — ответил Боджоркез.

— Джефф на месте, — раздался второй голос.

Роуман снова посмотрел на часы. Спасательные самолеты сядут через девяносто минут. Времени, чтобы переправить команду «Полярного рассвета» на другую сторону залива и подойти к летному полю, вполне достаточно. Возможно, времени даже слишком много…

Роуман осмотрел док, однако не увидел никаких признаков жизни. Он глубоко вздохнул и отдал приказ:

— Приступаем через девяносто секунд.

Теперь оставалось только ждать и надеяться на удачу.

Капитан Мердок сидел на бетонной плите и курил, когда услышал глухой удар где-то позади здания. Большая часть его команды спала, пользуясь наступившей темнотой недолгой ночи. Остальные мучились бессонницей, поэтому собрались вокруг маленького телевизора в углу и смотрели фильм. Надзиравший за ними полицейский, вооруженный лишь рацией, подошел к капитану и спросил:

— Ничего не слышали?

Мердок кивнул.

— Похоже, льдина с крыши упала.

Канадец повернулся, намереваясь пойти в сторону склада, и тут из тени бесшумно возникли двое мужчин. Спецназовцы отряда «Дельта» сменили белое обмундирование на черные куртки, камуфляжные штаны и бронежилеты. На каждом был кевларовый шлем с откидным окуляром, микрофоном и наушниками. У одного из бойцов был автомат М4, который он направил на Мердока и полицейского, у другого — массивный пистолет.

Охранник сразу потянулся за рацией. Не успел он поднести ее к губам, как второй спецназовец выстрелил. Однако не было ни яркой вспышки, ни грохота — раздался лишь тихий хлопок. Вместо пули электрошоковое оружие выстреливает два небольших зонда, снабженных тонкими электродами. Когда зонды коснулись полицейского, по проводам прошел искровой разряд напряжением пятьдесят тысяч вольт, и мужчина упал, мгновенно утратив возможность двигаться и сопротивляться.

Не успел он свалиться на землю, как спецназовец уже был рядом. Он надел канадцу пластмассовые наручники на руки и ноги, а рот залепил клейкой лентой.

— Удачный выстрел, Майк, — отметил первый боец, заходя на склад. Повернувшись к капитану, он спросил: — Вы Мердок?

— Д-да, — запнувшись, ответил капитан, никак не ожидавший подобного вторжения.

— Я сержант Боджоркез. Сейчас мы отведем вас с командой на небольшую морскую прогулку. Разбудите людей, пусть быстро и по возможности тихо оденутся.

— Да, конечно. Спасибо, сержант.

Мердок нашел старпома, и вместе они подняли остальных моряков. Вдруг передняя дверь распахнулась, и вошли еще двое солдат из отряда «Дельта», таща безвольное тело второго полицейского. У этого зонды торчали ниже — спецназовцам пришлось стрелять в ноги, так как на охраннике была толстая парка. На него гоже надели наручники, рот заклеили.

На сборы у команды «Полярного рассвета» ушло от силы минут пять. Некоторые даже шутили, что вместо пива «Мусхед» теперь попьют «Бад», и вместо «Смешных людей» посмотрят «Минуту славы». Но в основном пленники вели себя тихо, прекрасно понимая, насколько опасен побег.

Снаружи склада Роуман держал под наблюдением док, высматривая противника. Однако тайная операция прошла совершенно незамеченной, и канадские полицейские на борту «Полярного рассвета» о побеге даже не подозревали.

Получив от Боджоркеза сигнал готовности, Роуман не стал терять времени даром. Он приказал людям разделиться по трое-четверо позади склада и провел их к привязанным у пристани «зодиакам». Лодки быстро заполнились, однако Роуман остался на месте, ожидая Боджоркеза с последней группой.

Наконец показался сержант, ведущий моряков через территорию компании «Атабаска Мортранс». Роуман в последний раз оглядел пристань и убедился, что берег по-прежнему пуст. Тишину морозной ночи нарушал лишь отдаленный гул насосов и генераторов. Роуман поднялся и тихо потрусил к лодкам, уверенный в успехе операции. Самым трудным было освободить команду «Полярного рассвета», не поставив на уши канадских военных, с чем его ребята отлично справились. Теперь оставалось лишь вернуться на летное поле и ждать прибытия спасательных самолетов.

Он прошел мимо темной баржи и увидел, что Боджоркез садится в лодку. В команде «Полярного рассвета» было тридцать шесть человек, все уже сидели тут. Пока спецназовцы отвязывали «зодиаки», Роуман быстро пробежал по пристани и залез на борт.

— Теперь уходим, — скомандовал он солдату, управляющему лодкой.

— Всем оставаться на своих местах! — раздался откуда-то сверху громкий голос.

В тот же миг вспыхнули галогенные фонари, ослепив всех собравшихся в лодках. Роуман понял, что источник света находится на корме баржи. Он сразу навел винтовку на неведомого противника и вдруг услышал голос Боджоркеза:

— Не стреляйте! Не стреляйте!

Привыкнув к свету фонарей, Роуман огляделся и увидел не менее шести вооруженных автоматами мужчин, выстроившихся вдоль рейлинга и целящихся в американцев. Один за другим спецназовцы опустили оружие. С баржи им нагло ухмылялся широкоплечий незнакомец.

— Давно бы так, — сказал Клэй Зак. — Теперь, парни, поднимайтесь обратно на причал и давайте знакомиться.

Роуман перевел взгляд с Зака на автоматы в руках наемников и кивнул. Внезапное нападение, помешавшее побегу, взбесило его до чертиков. Он с ненавистью оглядел захватчиков и смачно сплюнул в сторону.

54

Старший сержант Майк Типтон напряженно разглядывал неровную кромку тороса, спускавшегося к заливу Коронейшен. Хотя от ледяного окуляра немела бровь, он продолжал смотреть вдаль, надеясь заметить приближение группы. К вершине холма осторожно подполз второй спецназовец, и Типтон опустил бинокль ночного видения.

— Капитана все нет? — спросил солдат, молодой капрал в маске для защиты от мороза и ветра.

Типтон покачал головой и посмотрел на часы:

— Они опаздывают, а паши стальные птицы прибудут уже через двадцать минут.

— Прикажете нарушить радиомолчание и выйти на связь?

— Действуйте, капрал. Узнайте, почему задерживаются и когда будут здесь. Долго ждать мы не сможем.

Он поднялся на ноги и повернулся к импровизированному летному полю.

— Пора зажечь сигнальные огни.

Типтон медленно отошел в сторону: он не хотел слышать радиопозывных. В глубине души сержант знал, что случилось непредвиденное. Роуман выступил раньше намеченного и должен был вернуться вместе с командой «Полярного заката» почти час назад. По крайней мере, появиться в пределах прямой видимости. Роуман был превосходным командиром, его бойцы прошли отличную подготовку, поэтому непредвиденные случайности практически исключались.

Типтон дошел до края взлетного поля и включил два синих фонаря, запитанных от аккумуляторов. Потом отправился на противоположный конец неровной посадочной полосы и зажег вторую пару сигнальных огней. Вернувшись на оперативную базу, сержант обнаружил, что капрал все еще безуспешно пытается вызвать группу на связь. Второй боец тем временем наблюдал за горизонтом.

— Не отвечают, — доложил капрал.

— Продолжайте, пока самолеты не прилетят. — Типтон смерил взглядом обоих солдат. — Приказ есть приказ. Придется вылететь независимо от того, прибудет основная часть группы или нет.

Типтон шагнул к солдату, ведущему наблюдение. Из-за толстой белой парки его было довольно сложно отличить от капрала.

— Джонсон, передайте пилотам, чтобы подождали минут пять. Я пойду на торос выглядывать капитана. Смотрите, не улетайте без меня!

— Так точно.

Через минуту в ледяной ночи послышалось тихое гудение. Звук нарастал, пока не превратился в хорошо узнаваемый гул самолетов. Оба «Оспрея» не включали навигационные огни и поэтому совершенно терялись на фоне темного неба. Их специально модифицировали для перелетов на длинные дистанции, и самолеты преодолели без малого семьсот миль. Отправившись с аэродрома в Игл, штат Аляска, они пересекли границу с Юконом и летели над тундрой так низко, что ни один радар не среагировал. Впрочем, Куглуктук был одним из самых удаленных и малонаселенных регионов Канады.

Типтон взобрался на вершину тороса, оглянулся на аэродром и увидел, как заходит на посадку первый самолет. «Оспрей» снизил высоту до пятидесяти футов, включил посадочные огни, медленно опустился и приземлился невдалеке от синих фонарей. Пилот быстро довел самолет до конца полосы и завернул по крутой дуге. Следом полосы коснулся второй самолет, подпрыгнул на неровном льду и подъехал к первому «Оспрею», готовый взлететь в любой момент.

Типтон снова оглядел залив, внимательно изучая линию берега в бинокль.

— Роуман, ну где же ты есть? — прошипел он, злясь на исчезнувшую группу.

Однако ни резиновых лодок, ни людей не было. В бинокль Типтон видел лишь гладь залива и лед. Он терпеливо подождал пять минут, потом еще столько же, но напрасно: группа захвата так и не вернулась.

Сержант услышал, как один из самолетов увеличил число оборотов двигателя, и опустил бинокль. Бегать в зимнем снаряжении нелегко, и все же он поспешно спрыгнул с тороса и бросился к открытой дверце первого самолета. Забравшись внутрь, Типтон увидел недовольную гримасу на лице пилота, который тут же поднял дроссельный рычаг вверх и тронулся с места. Типтон пересел к капралу, «Оспрей» прокатился по неровной полосе и взмыл в небо.

— Не видать? — прокричал капрал, перекрывая шум двигателя.

Типтон удрученно покачал головой, в которой крутилась фраза: «На поле боя никого не оставлять…» Отвернувшись от капрала, он уткнулся в маленький боковой иллюминатор.

Оба «Оспрея» пролетели над заливом Коронейшен, набрали высоту, медленно развернулись на запад и взяли курс на Аляску. Типтон рассеянно разглядывал огни корабля, идущего на восток. В первых лучах солнца он увидел, что это ледокол, тянущий за собой большую баржу.

— Куда же вы подевались? — пробормотал он вслух, потом закрыл глаза и заставил себя уснуть.

55

Типтон даже не подозревал, что смотрит на своих товарищей по отряду «Дельта». Также он не знал, что держат их в нечеловеческих условиях, будто в средневековом подземелье.

Наемники Зака тщательно обыскали десантников, забрав у них оружие и средства связи, и отвели вместе с командой «Полярного рассвета» на баржу. Затем пленников бесцеремонно загнали в трюм на носу. Когда Роуман спускался по железным ступеням, он оглянулся и увидел, что двое наемников поднимают «зодиаки» и привязывают их на корме.

Напоследок захватчики неожиданно расщедрились и швырнули в трюм две упаковки бутилированной воды, застывшей на морозе. Тяжелая железная крышка с лязгом захлопнулась, и раздался грохот цепи, которой закрепили рукоятку. Стоя в темном ледяном трюме, пленники сразу осознали всю безнадежность положения.

Зажегся фонарик-ручка, за ним еще один. Роуман пошарил в нагрудном кармане, нашел свой фонарик, включил и порадовался: хоть что-то у него не отобрали.

Трюм освещали тонкие лучи света, выхватывая из темноты перепуганные лица сорока пяти пленников. Грузовой отсек оказался не очень велик. Помимо того люка, через который их загнали наемники, в кормовой переборке был второй люк, открытый. В углу лежали две катушки с причальными тросами, вдоль стены валялась груда старых, измазанных сажей автомобильных покрышек, использовавшихся в качестве дополнительных амортизаторов при швартовке. Закончив с осмотром весьма скудного инвентаря, Роуман услышал мощный рев дизельных двигателей, затем низкий гул: ледокол завелся.

Роуман осветил фонариком команду «Полярного рассвета» и спросил:

— Кто из вас капитан?

Вперед шагнул мужчина благородной наружности с седой «эспаньолкой».

— Я Мердок, бывший капитан «Полярного рассвета».

Роуман тоже представился и начал было излагать цель миссии, однако Мердок прервал его.

— Ваша героическая попытка спасти нас достойна всяческих похвал… Извините, конечно, но благодарить вас за освобождение от опеки канадских полицейских я не стану, — сухо произнес он и обвел рукой темный трюм.

— Мы никак не ожидали вмешательства третьей стороны, — ответил Роуман. — Вы не знаете, кто эти люди?

— Тот же вопрос я хотел задать вам. Ледоколы принадлежат частной компании, которая использует их для сопровождения грузовых судов по лицензии, выданной правительством Канады. Баржа наверняка принадлежит им же. Откуда у них вооруженная охрана и почему нас взяли в заложники, я не имею ни малейшего понятия.

Роуман тоже не знал, что и думать. Ситуация сложилась абсурдная: по данным предварительной разведки, кроме канадской армии и полиции им некого было опасаться.

Двигатели заработали громче, потом обороты снизились, и прошла неприятная вибрация: судно медленно выходило из порта, таща за собой баржу. Наконец ледокол достиг неспокойных вод залива Коронейшен, снова увеличил скорость, и пленники почувствовали качку.

— Как думаете, капитан, куда нас везут? — спросил Роуман.

Мердок пожал плечами:

— Мы находимся в самой глуши. Вряд ли судно покинет канадские территориальные воды, однако наша участь представляется, мягко говоря, незавидной: длинная и холодная прогулка нам обеспечена.

Со стороны запертого люка послышалось пыхтенье и глухие удары. Роуман посветил фонариком и увидел на железных ступеньках сержанта Боджоркеза, пытающегося выбить люк с разбега. Он разразился бранью, потом выпрямился и сказал:

— Крышка не поддается, Цепь закреплена слишком основательно. Без паяльной лампы и делать нечего.

— Спасибо, сержант. — Роуман повернулся к Мердоку. — Здесь есть другой выход?

Мердок указал на открытый люк, ведущий на корму.

— Думаю, там вход в первый трюм. Их у этой калоши четыре, и в каждый небоскреб влезет. По идее, отсеки соединяются внутренними проходами, и если спуститься по этому трапу вниз, то в соседнее отделение можно подняться по другому трапу рядом с ним.

— А как насчет крышек главных люков? Их можно поднять своими силами?

— Вот уж нет, тут без крана не обойтись. Каждая весит тонны три… Пожалуй, наш единственный шанс — выбраться через отсек на корме. Оттуда пройдем в соседний трюм, либо на верхнюю палубу. — В глазах капитана вспыхнула решимость. — Увы, в свете крошечного фонарика на это уйдет довольно много времени.

— Боджоркез, — позвал Роуман. Сержант мигом возник из темноты. — Пойдете с капитаном на корму. Найдите выход из этой крысиной норы!

— Да! — бойко ответил Боджоркез. Потом подмигнул старшему по званию и добавил: — А как насчет смены нарукавного шеврона?

Роуман усмехнулся.

— Как минимум, следующий получишь. А теперь ноги в руки!

Увидев проблеск надежды, пленники, включая самого Роумана, оживились. Впрочем, как справедливо заметил Мердок, долгое холодное путешествие по Арктике действительно станет битвой за выживание. Пройдясь по трюму еще раз, командир принялся ломать голову, как спасти людей от замерзания.

56

А в это время на теплом мостике «Отока» Клэй Зак сидел в удобном кресле с высокой спинкой и смотрел на проносящиеся за бортом льдины. Захват американцев был импульсивной и дерзкой выходкой, так же как и идея засунуть их в трюм баржи и тащить за собой на буксире. Зак пока не решил, как поступит с пленными, зато очень радовался неожиданной удаче. Команда «Полярного рассвета» как с неба упала: захватив ее, можно серьезно обострить конфликт между Канадой и РОССИЯ. Канадское правительство подумает, что моряков освободил спецназ, незаконно проникший через границу. Зак весело рассмеялся: он представил ярость высокомерного премьер-министра и далекоидущие последствия. Теперь-то Россия в канадскую Арктику долго носа не сунут.

О таком развитии событий Старк даже не мечтал. Промышленный магнат рассказал Заку, какие огромные богатства таит Арктика, и объяснил, что с приходом глобального потепления добыть их станет легко. Старк уже неплохо нажился на месторождениях природного газа в проливе Мелвилл, самое время вспомнить и о нефти. По некоторым прогнозам, в Арктике залегает двадцать пять процентов мировых нефтяных запасов. Таяние льдов сделает их доступными тем, кто сумеет вовремя сориентироваться.

Как говорил Старк, успевший вовремя захватить права на разведку и добычу сказочно разбогатеет. Крупные российские нефтяные компании и горнодобывающие конгломераты уже начали интересоваться этими регионами. Канадский магнат никогда не сможет конкурировать с ними на равных, однако стоит исключить их из списка игроков — и будет уже совсем другая картина: Старк станет единоличным владельцем арктических ресурсов и начнет получать миллиардные доходы.

Это куда выгоднее, чем рутений, понял Зак. Впрочем, он может убить одним выстрелом двух зайцев. Наверняка минерал он найдет без труда, выставить американцев из Арктики тоже удастся в ближайшее время. Старк будет ему обязан, причем очень многим.

С довольным видом Зак смотрел на проплывающие за окном льды и ждал приближения островов Королевского географического общества.

Часть III Арктический  рейд

57

Несколько недель в году Канадский арктический архипелаг напоминает пеструю мозаику. Из-под снега и льда холодной пустыни проглядывает скупая красота тундры. Неприютный, без единого деревца каменистый ландшафт расцвечивается золотом и багрянцем. Лишайники, папоротники и цветковые растения ярким ковром устилают землю и борются за место под солнцем, раскрываясь навстречу теплу и свету. Тихий безлюдный край оживляют многочисленные зайцы, овцебыки и птицы.

Однако пышный расцвет флоры и фауны приходится лишь на короткое полярное лето. С наступлением долгой холодной зимы жизнь замирает, и острова архипелага выглядят совсем иначе.

Покрытые льдом холмы, скалистые берега и пустынная бесплодная земля веками притягивали человека. Одни покорители севера надеялись найти свою судьбу, другие пытались отыскать себя.

Кинжалов-старший смотрел сквозь окно рубки на полосу льдин, наползающих на неровный берег острова Виктория, и думал о том, что это один из самых забытых богом уголков на земле, который ему доводилось видеть.

Он подошел к штурманскому столу, где Пилипенко изучал подробную карту пролива Виктория.

— До острова Кинг-Уильям осталось менее пятидесяти миль. Ты уже определил зону поисков?

Кинжалов сел на табурет и принялся разглядывать карту. Найдя остров грушевидной формы восточнее их местоположения, он взял карандаш и нарисовал крестик милях в пятнадцати к северо-западу от верхней оконечности.

— Считается, что команда покинула «Серафим» и «Апостол» вот здесь.

Пилипенко уловил нотку сомнения в голосе друга.

— Думаешь, они затонули в другом месте?

— Да. По словам эскимосов, «Серафим» видели дальше к югу. Перед вылетом из Москваа я заскочил к ребятам из отдела климатологии и попросил кое-что для меня просчитать. Они попытались воссоздать погодные условия апреля 1848 года, когда люди покинули корабли, и предсказать возможное поведение морского льда.

— Если лед просто растаял, то корабли ушли под воду в обозначенной крестиком точке. Ты предполагаешь другой исход?

— В принципе, такое возможно, однако маловероятно. — Кинжалов указал на большое водное пространство к северу от Кинг-Уильяма. — Мороз заставляет паковый лед дрейфовать с северо-востока вниз по заливу Ларсена. Если климатологи правы, и летом 1848-го лед возле острова не растаял, то зимой 1849-го корабли сместились на юг. Именно тогда выжившие члены команды могли вернуться на борт. Между прочим, эта гипотеза вполне согласуется со свидетельствами эскимосов.

— Отлично, еще и движущаяся цель!.. Зона поисков будет весьма обширной.

Кинжалов указал на западный берег Кинг-Уильяма и провел черту к скоплению островов в двадцати милях от юго-западного побережья.

— Я думаю, острова Королевского географического общества сработали как барьер и остановили продвижение кораблей на юг. Эта груда камней расколола ледяное поле, и часть льдин прошла мимо, в то время как другие разбились на куски и наползли на северный берег.

— От твоего крестика до оконечности острова путь прямой, — заметил Пилипенко.

— Кто знает, насколько далеко отнесло корабли, прежде чем лед раскололся… Начнем с полосы в десять миль возле верхней оконечности островов и, если там ничего не окажется, будем двигаться к северу.

— Неплохая идея. Надеюсь только, корабли упали на дно целыми, и гидролокатор выдаст нам хорошую, четкую картинку. — Пилипенко посмотрел на часы. — Пойду, разбужу Гивиа и подготовлю АН ПА. У нас их два, так что можем разметить две зоны поисков и выпустить их одновременно.

Пока Кинжалов высчитывал координаты для двух соседних зон, Пилипенко и Чхеидзе готовили к запуску АНПА. Автономные необитаемые подводные аппараты — это роботы в форме торпеды, оснащенные гидролокатором и разными датчиками, которые собирают информацию о морском дне и отображают ее в виде электронной карты. В соответствии с заложенной зоной поиска, АНПА движутся со скоростью около десяти узлов в нескольких метрах от грунта, подстраиваясь под рельеф.

Доведя «Нарвал» до северной оконечности островов Королевского географического общества, где начиналась одна из обозначенных Кинжаловом зон, капитан Виролайнен снизил скорость. С кормы спустили первый плавающий передатчик, затем корабль быстро подошел к следующей зоне, и Чхеидзе с Пилипенко запустили второй.

Кинжалов помог Пилипенко и Чхеидзеу ввести данные о зоне поиска в процессор первого аппарата и остался наблюдать за погружением желтой «рыбы». Сначала ее подняли лебедкой, потом опустили в воду и сняли с пусковой рамы. Аппарат рванул вперед и скрылся в темной глубине. Ориентируясь по качающимся на волнах передатчикам, АНПА отправился на начальную позицию и начал сновать взад-вперед, тщательно сканируя дно электрическими глазами.

После успешного запуска первого аппарата Виролайнен отвел судно к северу, и процесс повторился. Пронизывающий ветер сбивал с ног, поэтому, закончив работу, мужчины быстро скрылись в теплом центре управления. Оператор уже вывел на экран данные с обоих аппаратов.

Кинжалов сбросил парку и посмотрел на колонки с цифрами, бегущими по экрану.

— АНПА на глубине, идут без перекосов. Отличная работа, джентльмены.

— Теперь «рыбы» действуют в автономном режиме, — заметил Пилипенко. — Полагаю, поиск займет часов двенадцать.

— Затем поднимем обратно на борт, считаем данные, поменяем аккумуляторы и зададим новые зоны поиска, — откликнулся Чхеидзе.

Услышав его слова, Пилипенко поднял брови.

— Что я такого сказал-то? — недоуменно воскликнул Гиви.

— На этом судне, — с острой, как бритва, усмешкой пояснил Кинжалов, — все делается с первого захода.

58

В шестидесяти милях западнее сквозь неспокойное море шел «Оток». Сидя в рубке, Зак через лупу изучал снимок со спутника. Среди островов Королевского географического общества самыми крупными были острова Западный и Восточный, разделенные узким проливом. «Среднероссийская горнодобывающая компания» вела разработки на южном побережье острова Западный, напротив залива Куин-Мод. На снимке четко виднелись два здания, длинная пристань и карьер.

— Вам сообщение. — Небритый капитан передал Заку листок бумаги.

Тот развернул записку.

«Кинжалов прибыл в Туктояктук из Москваа утром в субботу. Поднялся на борт «Нарвала», исследовательского судна НИИПИ. Отбыл в 16.00, предположительно на Аляску. М.Г.»

— Значит, на Аляску, — повторил Зак, усмехнулся и добавил: — Куда же им еще теперь плыть?

— Все в порядке?

— Да, конкуренты остались далеко позади.

— Какой из островов нам нужен? — спросил капитан, заглядывая Заку через плечо.

— Южный берег острова Западный. Сперва наведаемся на рудник. Причалим к пристани и посмотрим, есть ли кто дома. Сейчас самое начало сезона, возможно, американцы пока не открыли работы.

— Там и избавимся от пленников.

Зак посмотрел в окно, увидел баржу, качающуюся на высоких волнах, поразмыслил и ответил:

— Нет, пусть сидят в уютном трюме.

Вряд ли у Роумана язык повернулся бы назвать трюм уютным. Однако даже при сложившихся обстоятельствах он должен был признать, что пленники устроились с максимальным комфортом.

Хотя ледяная стальная палуба и переборки плавучей тюрьмы сводили на нет все попытки согреться, решение нашлось. Роуман собрал подчиненных и велел разобрать груду автомобильных покрышек. Сначала выложили импровизированный пол, потом соорудили стены, и получилось небольшое укрытие. Сверху конструкцию обмотали канатами, создав дополнительный слой теплоизоляции, а заодно и настил, чтобы лежать. Набившись в тесное помещение, люди согрелись друг о друга настолько, что и вокруг стало теплее. Через пару часов Роуман осветил фонариком бутылку в ногах и увидел дюйм или два оттаявшей воды. В укрытии явно выше нуля градусов, с радостью отметил он.

Впрочем, больше радоваться было нечему. Мердок и Боджоркез два часа обследовали трюм, однако ничего обнадеживающего не обнаружили, лишь удалось перебраться в соседний отсек. Гигантские крышки люков, ведущие на палубу, были все равно что заварены, и сдвинуть их не представлялось возможным.

— Смотрите, что я нашел. — Боджоркез поднял маленький молоток с деревянной ручкой. — Должно быть, кто-то уронил его в люк, а достать поленился.

— Тут даже кувалда не поможет, — мрачно ответил Роуман.

Неунывающий Боджоркез принялся лупить молотком по крышке люка. Вскоре все привыкли к ритмичному стуку, который теперь сопровождал скрип баржи. Мужчины выстроились в очередь и регулярно сменяли другу друга — то ли от скуки, то ли желая согреться.

Вдруг непрерывное постукивание перекрыл голос Мердока:

— Буксир замедляет скорость!

— Перестаньте стучать! — приказал Роуман.

Где-то у них над головой низкий гул двигателей постепенно стихал. Несколько минут спустя он совсем прекратился, и баржа, похоже, натолкнулась на какой-то неподвижный предмет. Пленники умолкли, отчаянно надеясь, что их ледяной плен скоро закончится.

59

Острова Королевского географического общества — это скопление темно-бурых холмов посреди неспокойных серо-синих волн. Названием они обязаны норвежскому полярному путешественнику Руалю Амундсену, которому в 1905 году на корабле «Йоа» удалось первым покорить Северо-Западный проход. Более века про далекие острова никто не вспоминал, потом независимая геологоразведочная экспедиция обнаружила на острове Западный выход цинковой руды и продала заявку на участок американцам.

Рудничный поселок «Среднероссийской компании» построили вдоль широкой бухты на неровном южном берегу, изрезанном фьордами и лагунами. Когда море освобождалось ото льда, по глубоководному каналу естественного происхождения к пристани могли свободно подходить большие суда. Компания также построила трехсотфутовый полуплавучий причал, далеко выступающий в загроможденное ледяными глыбами море.

Зак осмотрел берег в бинокль и приказал капитану войти в бухту. За небольшим утесом виднелись несколько сборных сооружений, мимо них в глубь острова вела накатанная дорога. Свет в окнах не горел, повсюду лежали сугробы — видимо, работы на руднике еще не возобновились.

Зак велел капитану причаливать.

— Пусть команда геологов собирается и идет на берег. Мне нужны образцы руды и общая сводка по району.

— Думаю, на сушу они сойдут с большим удовольствием, — усмехнулся капитан, вспомнив мучения некоторых ученых, страдающих морской болезнью.

— Капитан, перед прибытием я отправил на корабль большую посылку. Вы ее получили?

— Да, ящик доставили на борт в Туктояктуке. Я велел поместить его в носовой трюм.

— Прикажите перенести ко мне в каюту. Там кое-какие материалы, которые понадобятся мне на берегу.

— Я прослежу лично. Кстати, как наши пленники? Небось, едва живы от холода, — сказал капитан и посмотрел на термометр на приборной панели, показывавший всего пять градусов.

— Ах да, замороженные американцы… Наверняка их исчезновение взбудоражило кучу народу, — небрежно заметил Зак. — Бросьте им какой-нибудь еды и пару одеял. Возможно, пленники нам пригодятся живыми.

Когда геологи сошли на берег в сопровождении вооруженных наемников, Зак отправился к себе в каюту. На ковре уже стоял большой дорожный сундук, окованный по углам и закрытый на массивный висячий замок. Внутри лежали аккуратно сложенные запалы, детонаторы и запас динамита, которого хватило бы сровнять с землей целый квартал. Зак отобрал несколько предметов, сложил в небольшую наплечную сумку и запер ящик. Набросив на себя теплую парку, он поднялся на верхнюю палубу. Когда Зак уже собирался сойти на берег, его окликнул матрос.

— Капитан просит вас поскорее пройти на мостик — вам звонят.

Клэй поднялся по трапу и увидел капитана со спутниковым телефоном в руках.

— Да, он уже здесь, — сказал капитан в трубку и передал ее Заку.

Сквозь динамик прорвался сварливый голос Старка:

— Зак, капитан говорит, ты велел причалить прямо возле рудника «Среднероссийской компании»!

— Ну да. Сезонные работы еще не возобновили, и здесь никого нет. Я как раз хотел позаботиться о том, чтобы американцы не путались у нас под ногами летом.

— Превосходно. В Оттаве творится такое, что вряд ли они вообще сунут нос в канадскую Арктику. — Голос Старка задрожал от жадности. — Смотри, не испорти там оборудование — оно пригодится, когда я за гроши выкуплю рудник!

— Постараюсь учесть твои пожелания.

— Что там с рутением?

— Геологи посмотрят. В данный момент мы находимся на южном берегу, а если верить карте, то эскимосская шахта — на северном. Через несколько часов мы уже там будем.

— Отлично. Держи меня в курсе.

— Да, между прочим… Мы захватили в плен американцев с «Полярного рассвета».

— Вы… что?! — взвыл Старк.

Зак предусмотрительно убрал трубку от уха. Магнат разошелся не на шутку Даже после того, как Зак изложил подробности захвата команды, Старк продолжал брызгать слюной.

— Ничего удивительного, что политики пришли в ярость. Ты чуть не устроил Третью мировую!..

— По крайней мере, американцы долго не сунутся в Арктику, — возразил Зак.

— Может, оно и так, однако их отсутствие не принесет мне прибыли, если я буду сидеть на нарах. Немедленно избавься от улик! — рявкнул магнат. — Делай что хочешь, я должен быть вне подозрений!

В трубке повисла тишина, и Зак нажал отбой.

Очередной отморозок без толики воображения, пробившийся в миллиардеры, подумал он. Ладно, пора на берег.

Бухту окружало бурое кольцо камней и гравия, по мере удаления от воды сменявшееся белой коркой льда, которая покрывала весь остров. Исключение составляла широкая прямоугольная борозда явно искусственного происхождения, тянувшаяся на несколько сотен футов вверх холма. Добыча цинка велась открытым способом там, где руда сама выходила на поверхность. Вдалеке Зак заметил геологов, осматривающих следы недавних разработок.

Внутри бухты западный ветер почти не дул, но Зак хотел покончить с делами и поскорее убраться с пронизывающего холода. Он поспешил в глубь поселка, на ходу разглядывая немудреные постройки и прикидывая фронт работ. В здании побольше был склад горнодобывающего оборудования, с помощью которого грунт из карьера перемещали на конвейер и грузили на суда. Там стояли бульдозеры, экскаваторы и самосвалы. В соседнем здании располагалась контора и жилое помещение для рабочих.

Сначала Зак направился в здание поменьше и с удивлением обнаружил, что оно заперто. Он достал из кармана «глок», дважды выстрелил в засов и распахнул дверь настежь. Внутри оказались просторное помещение с двумя спальнями, уставленными двухъярусными кроватями, огромная кухня, столовая и зал. Зак первым делом направился на кухню и осмотрел плиту, соединенную с большим баллоном пропана в кладовке. Порывшись в сумке, достал динамитную шашку, засунул под баллон и прикрепил детонатор с таймером. Затем посмотрел на часы, выставил время срабатывания на девяносто минут и покинул здание.

Потом он осмотрел склад снаружи и направился к задней стене. Над зданием возвышался небольшой утес, усыпанный обледенелыми камнями и валунами. Зак с трудом взобрался на уступ, который тянулся вдоль всего переднего склона. Разбросав ногами дерн под валуном размером с легковой автомобиль, стянул перчатки и положил под камень еще одну динамитную шашку. Пальцы немели от холода, поэтому Зак поскорее присоединил фитиль к подрывному капсюлю. Отойдя на несколько ярдов в сторону, он установил заряд под второй грудой валунов. Потом сбежал вниз по склону, обошел склад кругом и установил третий заряд возле петли большой створчатой двери. Прикрепив фитиль, Клэй вернулся на ледокол и велел капитану дать корабельный гудок. Несколько секунд спустя окрестности огласил громкий рев, призывающий геологов вернуться на судно.

Зак обернулся, увидел, что геологи все поняли и спешат обратно, и отправился на край причала к барже. Та едва касалась кормой пирса; пришлось подождать, пока течение не прибьет судно к опорам, прежде чем прыгнуть на встроенный трап, ведущий на верхнюю палубу. Зак миновал четвертый трюм, опустился на колени и установил оставшуюся взрывчатку в кормовой шахте, на этот раз использовав радиоуправляемый детонатор. Конечно, следовало бы поместить устройство ниже ватерлинии, но море бурное, и волны быстро сделают свое дело. Даже не задумываясь о людях в трюме, Зак сошел на причал с чувством выполненного долга. Вряд ли Старка порадует утрата новенькой баржи… ничего, перебьется, сам велел следов не оставлять.

Когда Зак ступил на сходни, геологи и охранники уже поднялись на борт ледокола. Он направился прямиком на мостик, не чая уйти с холода.

— Все на месте, — доложил капитан. — Можем отправляться, или сначала с геологами переговорите?

— Поговорим по пути. Я хочу поскорее обследовать северный берег. — Зак бросил взгляд на часы. — Впрочем, давайте немного подождем и полюбуемся на фейерверк.

Две минуты спустя кухня в жилом бараке взлетела на воздух, стены сложились словно картонные. Баллон с пропаном был почти полон и взорвался огромным огненным шаром, от которого взметнулись оранжевые всполохи. На ледоколе все стекла задрожали. Через несколько секунд сработал заряд на складе: двери снесло с петель, крыша обвалилась внутрь. Потом настала очередь устройств на склоне холма, обрушивших на искореженное здание целый шквал камней и валунов. Когда пыль наконец улеглась, от построек не осталось и следа.

— Весьма эффективно, — пробормотал капитан. — Полагаю, американцы здесь долго не появятся.

— Именно, — кивнул Зак.

60

В проливе Виктория дул порывистый западный ветер, срывая гребни волн и орошая пеной глыбы плавучего льда. Ярко-бирюзовое судно НИИПИ выделялось на фоне темной воды, словно сигнальная ракета. Корабль двигался к островам Королевского географического общества, курсом на первую из обозначенных Кинжаловом зон поиска.

— Похоже, с северо-запада остров огибает какое-то судно, — доложил рулевой, глядя на экран радара.

Капитан Виролайнен поднял бинокль и направил его на следующие одна за другой две точки на горизонте.

— Вероятно, через проход идет азиатское грузовое судно с сопровождением. — Он повернулся к Кинжалову, сидящему за штурманским столом над чертежами кораблей Путятина. — Скоро будем на финише. Как думаешь, когда вынырнет наша «рыба»?

Кинжалов бросил взгляд на водолазные часы «Докса» с оранжевым циферблатом.

— В ближайшие полчаса.

Уже через двадцать минут один из членов команды заметил появившийся на поверхности желтый корпус АНПА. Виролайнен подвел корабль ближе, и аппарат подняли на борт. Пилипенко извлек жесткий диск на терабайт и поспешил в маленькую просмотровую, где стояли компьютер и проектор.

Кинжалов встал и потянулся.

— Идешь в кино? — спросил Виролайнен.

— Да, на первую серию длиннющей ленты в двух частях. Не забудешь подобрать передатчики?

— Сейчас. Тут довольно сильное южное течение. Надо поспешить, пока их не выбросило на скалы.

— Скажу Чхеидзеу, чтобы был наготове. Скоро пойдем ловить «рыбу» номер два.

Кинжалов направился в затемненную просмотровую, где Пилипенко уже успел вывести данные с гидролокатора на экран. Золотистое изображение дна свидетельствовало о том, что рельеф плоский и каменистый.

— Хорошая, четкая картинка, — заметил Кинжалов, присаживаясь рядом с Пилипенко.

— Мы специально увеличили частоту для более высокого разрешения, — пояснил Пилипенко, вручая Кинжалову миску с приготовленным в микроволновке попкорном. — Извини, фильм далеко не «Касабланка».

— Ну и ладно.

На экране бежала бесконечная полоса морского дна.

61

«Зодиак» подскакивал на быстрых волнах, вздымая в воздух тучи ледяных брызг, пока не приблизился к широкой полосе льда, что тянулась вдоль берега. Обнаружив пологий спуск, пилот — матрос, сидящий у руля, — завел лодку прямо на льдину. «Зодиак» проскользил несколько футов и замер, уткнувшись в небольшой холм. Команда геологов выбралась на сушу, и с ними, в качестве охранника, человек с охотничьим ружьем, чтобы отпугивать излишне любопытных медведей.

— Заберите нас ровно через два часа в миле отсюда, — приказал Зак пилоту, махнув рукой в сторону запада. Он помог столкнуть «зодиак» в воду, и резиновая лодка понеслась к «Отоку», покачивающемуся на волнах в полумиле от берега.

Зак мог бы сидеть в теплой каюте и почитывать предусмотрительно захваченную биографию Дикого Бориса Хикока, однако опасался, что геологи слишком долго провозятся на морозе. Впрочем, он стремился на берег не только поэтому, его гнало разочарование — на руднике «Среднероссийской компании» ничего не нашли.

Геологи, разумеется, подтвердили наличие залежей цинка и железа в южной части острова, зато отсутствие следов рутения и других металлов платиновой группы оказалось неприятным сюрпризом.

Тем не менее это еще ни о чем не говорит, убеждал себя Зак, поскольку точно знал, где именно находится рутений. Сунув руку в карман парки, он достал страницы, вырванные из журнала «Кооператива горнопромышленников». На схеме был нарисован углем некий круг, в котором легко узнавался остров Западный. На северном берегу стоял маленький крестик. Наверху страницы уже другим, старомодным почерком кто-то написал гусиным пером название — «Острова Королевского географического общества». Если верить предыдущим записям в журнале, это была копия эскимосской карты, указывавшая, где именно аделейдские охотники на тюленей обнаружили рутений, почему-то прозванный ими «черный магар».

Зак сопоставил очертания острова с современной картой и определил, что нужное им место находится чуть дальше на запад.

— Рудник должен быть в полумиле отсюда, — объявил он, когда группа миновала полосу льда и ступила на каменистый берег. — Всем смотреть в оба!

Зак обогнал ученых, надеясь обнаружить месторождение первым. Мороз его уже не заботил — все затмевали несметные богатства, ожидавшие буквально в двух шагах. Старк и так обязан ему изгнанием российских инвесторов из канадской Арктики, а находка рутения станет вишенкой на торте!..

Неровный берег постоянно пересекали ущелья и обрывы, тянувшиеся в глубь острова. Ложбины заполнял слежавшийся паковый лед, в то время как на вершинах холмов снег уже растаял. В результате создавалось впечатление, что перед тобой шкура серого в яблоках коня. Геологи сильно замерзли и отстали — им приходилось постоянно останавливаться, изучать горные склоны и брать образцы пород. Дойдя до указанного места, Зак так и не обнаружил ни малейших признаков рудника. Он принялся беспокойно ходить взад-вперед, дожидаясь ученых.

— Рудник должен быть где-то здесь! — крикнул он. — Ищите как следует!

Когда геологи разошлись в разные стороны, охранник жестом подозвал Зака к кромке льда на берегу. У его ног лежала растерзанная туша кольчатой нерпы. Плоть млекопитающего была вырвана большими неровными кусками.

— Такое под силу только медведю.

— Судя по степени разложения, мишка пообедал относительно недавно, — ответил Зак. — Смотри в оба, только ничего не говори нашим ученым друзьям. Они и так извелись от холода.

Однако белого медведя они не встретили. Как, впрочем, и рутения. К изрядному разочарованию Зака, после часа бесплодных поисков геологи явились замерзшие и растерянные.

— Внешний осмотр выявил все то же, что и на южной части острова, — доложил бородатый геолог с карими глазами на выкате. — Мы обнаружили выходы пород с вкраплениями железа, цинка и немного свинца. Явных признаков руд платиновой группы, включая рутений, нет. И все-таки нужно вернуться на корабль и произвести качественный анализ образцов. Тогда будем знать наверняка.

— Вы нашли рудник? — спросил Зак.

Ученые переглянулись и покачали головами.

— Даже если сто шестьдесят лет назад эскимосы и занимались разработкой, методы добычи были крайне примитивными, — ответил главный геолог. — Мы непременно обнаружили бы признаки их деятельности. Разве что они скрыты подо льдом…

— Ясно, — ровным голосом произнес Зак. — Ладно, тогда все на борт. Анализ образцов мне нужен как можно скорее.

Направляясь к оговоренному месту встречи, он прокручивал в голове результаты осмотра и никак не мог поверить в произошедшее. Ведь в журнале черным по белому написано, что рутений добыли на острове. Неужели руды было мало, и ее всю выработали? Или в записи вкралась ошибка? А может, это и вовсе подделка?

Зак вглядывался в даль, ожидая прибытия «зодиака», и вдруг увидел бирюзовое судно, направляющееся к острову.

Его изумление мгновенно сменилось яростью.

62

Кинжалов и Пилипенко смотрели записи с гидролокатора уже третий час, когда заметили затонувший корабль. Пилипенко прокручивал ролик на удвоенной скорости, поэтому они почти закончили с проверкой первого диска. При виде остова судна Кинжалов с Пилипенко подскочили как ужаленные. Эл мигом нажал клавишу и остановил просмотр.

На дне виднелось теневое изображение большого корабля, немного накренившегося в сторону. Корпус, похоже, был цел, только через корму тянулась неровная горизонтальная трещина.

— Судно деревянное, — заметил Кинжалов, указывая на три мачты, лежащие поперек палубы и касающиеся дна. — Нос слегка затупленный, что характерно для бомбардирских кораблей, какими изначально были «Серафим» и «Апостол».

Пилипенко измерил длину судна.

— Длина тридцать два метра, подходит?

— Идеально, — устало улыбнулся Кинжалов. — Полагаю, мы нашли один из кораблей Путятина.

Дверь распахнулась, и в просмотровую влетел Чхеидзе с жестким диском в руках.

— Второй подводный аппарат тоже на борту, и вот что он записал!.. — Взглянув на экран, Чхеидзе изумленно уставился на останки корабля. — Черт возьми, да вы уже нашли его! Ничего себе…

— Половина дела сделана, — ответил Кинжалов.

— Подготовлю пока батискаф. Самое время отправиться на подводную прогулку.

Кинжалов и Пилипенко досмотрели до конца записи с первого аппарата, затем быстро проверили другой диск. Больше ничего интересного им не попалось. Второе судно затонуло где-то за пределами зоны поиска. Петр решил сначала узнать, какой именно из двух кораблей они нашли, и лишь потом искать второй.

Он записал координаты судна и отправился на мостик.

Капитан Виролайнен напряженно вглядывался в даль. Милях в двух по правому борту на север стремительно двигался ледокол «Оток» с пустой баржей на буксире.

— Похоже на баржу твоего приятеля Старка, — заметил Виролайнен.

— Думаешь, совпадение? — спросил Кинжалов.

— Скорее всего. Баржа сидит высоко, значит, пустая. Видимо, направляется на остров Эллесмер за углем, затем вернется обратно и повезет груз в Китай.

Кинжалов внимательно оглядел приближающиеся суда, поражаясь их размерам. Вернувшись в рубку, он достал фотографию с верфи в Новом Орлеане. Судя по снимку, к ним приближалась точная копия той баржи.

— Да, баржа Старка, — подтвердил Кинжалов.

— Вдруг они сообщат о нашем местонахождении канадским властям?

— Вряд ли. Скорее всего, они здесь по той же причине, что и мы.

Обычной в подобных случаях дружеской болтовни по радио не предвиделось.

Возможно, Виролайнен и прав, подумал Кинжалов. Что еще делать пустой барже в этих водах, если только не плыть за грузом к острову Эллесмер?.. И все же в появлении ледокола и баржи было что-то подозрительное. Петр понимал: их встреча — не простое совпадение.

63

— Судно называется «Нарвал» и идет под канадским флагом.

Зак выхватил бинокль у капитана из рук и посмотрел в него сам. Он прочел белую надпись на транце, потом заметил на корме желтый батискаф с буквами «НИИПИ» на боку. К изрядной досаде Зака, над мостиком действительно развевался флаг с кленовым листом.

— Смелый шаг, мистер Кинжалов, — пробормотал он. — Капитан, судно вовсе не канадское. Это научно-исследовательский корабль, принадлежащий агентству НИИПИ.

— Как же американцы смогли сюда пробраться?

Зак покачал головой.

— Наверняка обманным путем. Уверен, они тоже ищут рутений. Должно быть, эти идиоты считают, что он находится под водой.

Ледокол продолжил путь на север, и вскоре судно НИИПИ скрылось из вида.

— Держитесь прежнего курса, пока мы не выйдем из зоны действия радара. Через пару часов осторожно приблизимся к ним и проследим, куда американцы направятся. — Зак бросил взгляд на часы. — Я вернусь, как только стемнеет, и скажу, что делать дальше.

Он спустился по трапу к своей каюте, надеясь вздремнуть. Неудача изрядно действовала на нервы. Анализ образцов с северного берега подтвердил отсутствие рутения, а теперь еще судно НИИПИ появилось… Зак налил себе бурбона, и вдруг корабль качнулся. Стакан дрогнул, несколько капель упали на эскимосскую карту, лежавшую на тумбочке. Клэй схватил листок, поднял его и увидел, как темная жидкость рассекла остров на две части. Он долго смотрел на рисунок, потом отыскал снимок архипелага, сделанный со спутника. Южный и западный берега были нарисованы верно, однако восточный не совпадал. Зак передвинул эскимосскую карту и обнаружил, что восточный берег точно повторяет часть острова Восточный. Впрочем, на этом сходство кончалось.

— Какой же я идиот! — пробормотал Зак себе под нос. — Совсем не там искал!

Ответ лежал прямо перед ним. Сто пятьдесят лет назад узкий пролив между островами Западный и Восточный наверняка был покрыт льдом. На эскимосской карте два острова казались одним целым. Значит, источник рутения следовало искать на две миле восточнее!..

Забравшись в койку, Зак выпил бурбон и прилег, окрыленный надеждой. Далеко не все потеряно, рутений наверняка на месте. А сейчас надо решить более насущные проблемы. Например, разобраться с Кинжаловом и судном НИИПИ.

64

Сильный западный ветер начал стихать, и волны уже не были такими высокими. Зато на воду опустился клочковатый туман, температура поднялась выше десяти градусов, и команда стала шутить, что грядет арктическая жара.

Кинжалов был рад, что погода хоть немного наладилась, и батискаф можно спустить на воду. Он влез в «Гончак» через люк, уселся в кресло пилота и оглядел приборы. Позади него в кресле второго пилота сидел Пилипенко, просматривая перечень проверочных операций перед погружением. Оба мужчины дрожали от холода, поскольку были в легких свитерах — аппаратура скоро нагреет кабину.

Кинжалов поднял голову и увидел в люке невозмутимое лицо Гивиа Чхеидзеа.

— Парни, помните, в такую погоду аккумуляторы держат заряд не очень долго. Кстати, если хотите, чтобы я не гасил прожектора, достаньте мне корабельный колокол с затонувшего судна!

— Оставь свет и молись, чтобы тебя не уволили, — усмехнулся Пилипенко.

Чхеидзе расплылся в улыбке и стал напевать «Оки из Маскоги» Мерла Хаггарда, потом закрыл и завинтил крышку люка. Через несколько минут лебедка опустила «Гончак» в центр ярко освещенной шахты. Кинжалов просигналил готовность, и желтый сигарообразный батискаф начал медленно погружаться.

Морское дно находилось всего в тысяче футов, однако неторопливо снижающийся аппарат добрался до него лишь через пятнадцать минут. Серо-зеленая вода в большом смотровом иллюминаторе быстро почернела, но Кинжалов не спешил включать яркое внешнее освещение прежде, чем они достигли глубины в восемьсот футов.

Растирая озябшие руки, Пилипенко страдальчески вздохнул:

— Я говорил, что у меня аллергия на холод?

— Тысячу раз, не меньше.

— В этом морозильнике густая кровь моей итальянской мамы течь отказывается!

— Думаю, твоя мама здесь ни при чем, скорее виновата чрезмерная любовь к пицце и сигарам.

Пилипенко одобрительно кивнул, достал из кармана изрядно пожеванную сигару и сунул ее в рот. Затем извлек распечатку изображения с гидролокатора, расстелил ее на коленях и принялся изучать затонувшее судно.

— Каков план действий на месте крушения?

— Полагаю, задач у нас три, — ответил Кинжалов, заранее продумавший погружение. — Во-первых, нужно определить, какой это корабль. Как мы знаем, эскимосы получили рутений с «Серафима». Про «Апостол» они не упоминают. Если это обломки «Апостола», на борту может ничего полезного для нас и не быть. Во-вторых, мы должны попасть внутрь корпуса и найти сколько-нибудь значительные количества руды. Третья задача самая трудная — попытаться проникнуть в кают-компанию и в каюту капитана, чтобы отыскать судовой журнал.

— Ты прав, — кивнул Пилипенко. — Судовой журнал «Серафима» — наш святой Грааль. В нем наверняка написано, откуда взялся рутений. Впрочем, вряд ли журнал уцелел.

— Шансов мало, и все же они есть. Как правило, судовой журнал держат в сундуке или в запертом ящике. В ледяной воде он мог неплохо сохраниться. И там уже дело за реставраторами — они определят, удастся ли его расшифровать.

Пилипенко посмотрел на глубиномер:

— Мы спустились на девятьсот пятьдесят футов.

Через пару минут внизу показался коричневый грунт.

Кинжалов задействовал рычаги управления и направил аппарат вперед, скользя в нескольких футах от дна.

Каменистый ландшафт выглядел таким же безжизненным, как и пустые холодные земли, простиравшиеся на поверхности. Кинжалов развернул батискаф по течению и принялся выписывать зигзаги, держась в потоке. Хотя «Нарвал» встал на якорь прямо над затонувшим судном, во время спуска подводный аппарат отнесло к югу.

На дне лежал парусный корабль, причем ледяные воды Арктики создали практически идеальные условия, и от бушприта до руля он казался совершенно неповрежденным, только рухнули мачты.

Медленно развернув батискаф, Кинжалов обошел находку кругом. Пилипенко тем временем включил фронтальную видеокамеру. Шпангоуты выглядели толстыми и крепкими, местами из-под ила виднелась черная краска, все еще покрывавшая корпус. Когда подводный аппарат обогнул корму, Пилипенко с изумлением увидел торчащие из песка лопасти гребного винта.

— Неужели у них была паровая машина?

— Как вспомогательное средство для плавания в Арктике, — кивнул Кинжалов. — Оба корабля были оснащены паровыми локомотивными двигателями, работающими на угле. Они позволяли преодолеть льды там, где не удавалось пройти на парусах, а также согревали внутренние помещения.

— Теперь понятно, почему Путятину хватило духу отправиться через пролив Виктория в конце лета.

— Духу-то хватило, а вот угля — нет. Некоторые исследователи считают, что запасы топлива подошли к концу, и поэтому корабли застряли во льдах.

Кинжалов обошел находку с левого борта, надеясь увидеть название судна. Именно впереди он обнаружил единственное свидетельство крушения. Сжимавшиеся льды раскололи часть корпуса в щепки. Повреждения тянулись от киля до верхней палубы: когда разбитый нос ткнулся в дно, продольные брусья выгнулись, и в нескольких футах ниже форштевня корпус сложился. С помощью Пилипенко, разгребавшего ил механической рукой, Кинжалов внимательно обследовал обе стороны, однако так и не смог опознать корабль.

— Похоже, по-простому не выйдет, — пробормотал Кинжалов.

— Как с женщинами — тоже по-простому не выходит, — подмигнул ему Пилипенко. — Придется-таки поискать для Чхеидзеа корабельный колокол — на нем обычно гравируют название судна.

Батискаф проплыл над палубой; ближе к корме Кинжалов увидел кабину рулевого и большой деревянный штурвал. Рядом висела рында, однако никаких надписей на ней не обнаружилось.

— Догадываюсь, где сейчас судовой колокол… — Петр подвел батискаф к куче бревен и обломков на носу. — Где-нибудь в той груде хлама.

— М-да, — кивнул Пилипенко, — сегодня явно не наш день. Или не наша ночь, — добавил он, взглянув на часы. — Заряда аккумуляторов осталось на четыре часа. Поищем колокол или наведаемся в трюм?

— Выводи робота. У этой пробоины есть один большой плюс — через нее легко проникнуть внутрь корабля.

Кинжалов остановил «Гончака» над свободным участком палубы и осторожно опустил батискаф. Убедившись, что доски выдержат, он выключил ходовые двигатели.

Пилипенко тем временем активировал привязной подводный аппарат размером не больше чемоданчика. Мини-робот был оснащен крошечной видеокамерой и несколькими осветительными приборами. Благодаря своим малым габаритам он мог проникнуть в любые закоулки затонувшего корабля.

Управляя аппаратом с помощью джойстика, Пилипенко вывел робота из подвесной клети и направил его к открытому участку корпуса. Кинжалов переключил монитор на воспроизведение данных с камеры в режиме реального времени. Аккуратно огибая завалы, Пилипенко нашел пролом и завел мини-робота внутрь корабля.

Кинжалов развернул чертеж «Серафима» в разрезе и попытался определить местонахождение подводного аппарата, двигавшегося под главной палубой. У корабля был двухуровневый трюм плюс машинное отделение ниже ватерлинии — для парового двигателя, котла и запасов угля. Кубрики команды и офицерские каюты располагались на один уровень ниже главной палубы. Еще ниже был трюм, где хранились инструменты и провизия.

— Ты сейчас где-то возле камбуза, — заметил Кинжалов. — Он рядом с жилым помещением для команды, это довольно большой отсек.

Спокойная вода внутри корпуса была необычайно прозрачна и позволяла видеть все до мельчайших деталей. В паре футов от камеры на кирпичном основании возвышалась плита — массивная конструкция из литого чугуна, увенчанная шестью большими горелками. На ней стояли кастрюли нескольких размеров.

— Вот и камбуз, как заказывали! — отрапортовал Пилипенко.

Затем он направил робота на корму, медленно осматриваясь по сторонам. Тонкие переборки вокруг камбуза рухнули, открыв обзор внутренних помещений. Мусора почти не было, за исключением неких деревянных плит, лежавших поперек палубы.

— Должно быть, крышки столов, — предположил Кинжалов, когда камера сфокусировалась. — Во время сна их убирали, чтобы освободить место для подвесных коек, потом снова опускали. Веревки сгнили, и крышки упали на палубу.

Мини-робот двинулся дальше по сужающемуся отсеку, пока не уперся в широкую перегородку.

— Так, а это главный люк, — пояснил Кинжалов. — Впереди должен находиться трап в трюм. Обычно он закрыт, однако, поскольку корабль затонул, будем надеяться, что крышки уже нет.

Пилипенко внезапно остановил аппарат. Наклонив камеру вниз, они увидели в палубе большое круглое отверстие.

— Здесь когда-то стояла одна из трех мачт.

— Давай туда.

Мини-робот протиснулся сквозь проход и осветил темный трюм. В течение следующих пятидесяти минут Пилипенко методично заглядывал во все уголки в поисках руды. Однако не удалось обнаружить ничего, кроме набора инструментов, оружия и парусов, которым никогда уже не суждено наполниться морским бризом. Вернувшись к отверстию, Пилипенко спустил аппарат еще ниже, и возле огромного парового котла они увидели всего несколько кусков угля. На обоих уровнях было пусто, поэтому Пилипенко начал поднимать робота на нижнюю палубу, когда затрещало радио.

— «Нарвал» вызывает «Гончак», вы слышите? — раздался легко узнаваемый кавказский говор Гивиа Чхеидзеа.

— «Гончак» слушает. Что там у тебя, Гиви? — спросил Кинжалов.

— Капитан велел передать, что наш друг с баржей снова в зоне видимости радара. Сидит себе потихоньку милях в десяти к северу.

— Ясно. Держи нас в курсе.

— Как там у вас все продвигается, парни?

— Продвигается со скрипом. Спустили робота на поводке и хотим проникнуть в капитанскую каюту.

— Аккумулятор еще не садится?

Кинжалов посмотрел на индикатор заряда, потом на глубиномер.

— Минут на девяносто хватит, потом придется всплывать.

— Понято. Будем высматривать вас менее, чем через два часа. Конец связи.

Кинжалов посмотрел в темную бездну в иллюминаторе батискафа, размышляя о ледоколе. Неужели за «Нарвалом» следят? Петр не впервые сталкивался с людьми Старка, поэтому его внутренний голос в этом не сомневался. А как насчет Клэя Зака? Вдруг наемник Старка находится на борту ледокола?

От размышлений его отвлек Пилипенко, напомнивший о прерванной работе.

— Готов двинуться на корму.

— Время не ждет, — тихо проговорил Кинжалов. — Начинаем.

65

Над проливом Виктория занялись сумерки, палубу «Отока» покрыл густой холодный туман. «Нарвал» давно исчез из виду, и Зак принялся искать его на экране радара. Исследовательское судно обнаружилось на самом верху в виде узкого пятна. По мостику ледокола взад-вперед сновал порядком заскучавший капитан, последние несколько часов сидевший без дела.

В отличие от капитана, Зак бездействием не тяготился. Напротив, он был напряжен, словно натянутая струна, и максимально собран, как всегда перед выполнением заказа. Сейчас ему предстояло нечто особенное — никогда прежде киллеру не приходилось действовать с таким размахом. Каждое новое убийство Зак воспринимал как проверку своего мастерства, заставляющую кровь быстрее бежать по жилам. Он привык всегда одерживать верх и поэтому чувствовал себя практически неуязвимым.

— Подойдите к «Нарвалу» на расстояние восемь километров, — наконец приказал Зак капитану. — И давайте без резких движений.

Капитан повернул штурвал и повел ледокол с привязанной к нему баржей в южном направлении. Судно шло на малых оборотах и примерно через час вышло на указанную позицию. Затем капитан развернулся против течения и стал ждать.

— Восемь километров до цели, жду дальнейших указаний, — доложил он.

Зак всмотрелся в сумрачную тьму за окном мостика и расплылся в довольной улыбке.

— По моей команде приготовьтесь отвязать баржу.

Капитан ушам своим не поверил.

— В каком смысле — отвязать? — переспросил он.

— В том самом. Пора от нее избавиться.

— Она стоит десять миллионов долларов! При таком тумане и сильном течении мы уже не сможем вновь закрепить ее на буксире. Баржа врежется в айсберг или какой-нибудь островок, и тогда мистер Старк голову мне оторвет!

Зак натянуто улыбнулся.

— Плыть ей недалеко. Что касается Старка, то в письме, которое я вручил вам в Куглуктуке, черным по белому написано, насколько широкими полномочиями я располагаю. Поверьте, по сравнению с возможными потерями в сотни миллионов долларов Старк сочтет цену вполне приемлемой. К тому же, — добавил Зак, коварно улыбнувшись, — разве не для этого существует страховка?

Скрепя сердце капитан направил матросов на корму. Им пришлось стоять на холоде и ждать, пока Зак сбегает в каюту за своей кожаной сумкой. По его команде капитан дал задний ход, ледокол приблизился к барже, и толстые тросы провисли. Матросы открепили канаты и сняли их с кнехтов. С мрачным видом люди смотрели, как тросы соскользнули с палубы и исчезли в черной воде.

Затем капитан прошел чуть вперед и по приказу Зака подвел судно к барже с правого борта. Туман сгущался, в нескольких ярдах уже почти ничего не было видно. Клэй открыл сумку, достал высокочастотный радиопередатчик и вышел на крыло мостика. Вытащив маленькую антенну, включил устройство и незамедлительно нажал на красную кнопку.

Радиосигнал активировал детонатор, установленный на корме баржи. Взрыв не был ни громким, ни ярким — просто глухой хлопок, эхом прошедший по барже, и небольшое облако дыма, поднявшееся над верхней палубой. Зак несколько мгновений смотрел на баржу, потом вернулся на теплый мостик и убрал передатчик в сумку.

— Мне неприятно, что на моих руках кровь этих несчастных, — проворчал капитан.

— Вы все неверно поняли, кэп. Произошла трагическая случайность.

Капитан поморщился.

— Все очень просто, — продолжил Зак. — В судовом журнале отметьте, что российское исследовательское судно по небрежности столкнулось с нашей баржей, и оба судна затонули. Нам повезло — мы вовремя открепили тросы, и ледокол не пострадал. К сожалению, все ученые с корабля НИИПИ погибли, выживших мы не нашли. То же самое сообщите и властям.

— Так ведь судно НИИПИ не затонуло!.. — воскликнул капитан.

— Ну, — ухмыльнулся Зак, — это как раз дело поправимое.

66

В тысяче футов от поверхности минувший час принес Кинжалову и Пилипенко сплошные разочарования. Эл вел миниробота по нижней палубе, когда тот вдруг намертво застрял. Выяснилось, что кабель запутался в груде обломков возле камбуза. Все стало еще хуже, когда двигатели аппарата подняли облако ила, и пришлось ждать минут десять, прежде чем оно рассеялось и роботу удалось высвободиться.

Температура внутри батискафа поднялась; Пилипенко буквально обливался потом, пытаясь вывести робота из кубрика в главный коридор и добраться до кормы.

— Где тут кают-компания? Думаю, немного холодного пивка не повредит ни мне, ни роботу! — пробормотал он.

— Тебе придется взломать винную кладовую в трюме, там хранился ром. Впрочем, если мы на «Серафиме», тебе не повезло, ведь Путятин был убежденным трезвенником.

— Все ясно, никакие больше доказательства не нужны! Судя по моей сегодняшней везучести, мы именно на «Серафиме».

Хотя время было на исходе, ни один из мужчин сдаваться не собирался. Они вели мини-робота все дальше мимо тесных офицерских кают, пока не добрались до большого отсека у самой кормы, тянувшегося от одного борта до другого, — кают-компании. Здесь, за чтением, шахматами или картами, отдыхал офицерский состав. Здесь же мог находиться и судовой журнал… однако, как и сам корабль, кают-компания тщательно хранила свои тайны.

На палубе вокруг перевернутого стола лежали книги, устилавшие пол ровным слоем. Когда судно пошло ко дну, они разбили стеклянные дверцы полок и рассыпались по всему помещению.

— Похоже на библиотеку в Сан-Франциско после землетрясения, — заметил Пилипенко, медленно ведя робота.

— Судовая библиотека насчитывала тысячу двести томов, — ответил Кинжалов, разочарованно рассматривая кают-компанию. — Если журнал здесь, потребуется не меньше месяца и не одна кроличья лапка на удачу, чтобы отыскать его в этом завале.

И тут снова вышел на связь Чхеидзе:

— Простите, ребята, что порчу вам праздник, однако стрелки на часах говорят: пора всплывать!

— Как только, так сразу, — буркнул Кинжалов.

— Логично. Капитан просил передать, что наша «тень» приблизилась на расстояние четырех миль и вновь застыла. Честно говоря, когда вы подниметесь на поверхность, Виролайнену здорово полегчает!

— Понял, конец связи.

Пилипенко посмотрел на Кинжалова и заметил в зеленых глазах тревогу.

— Думаешь, на борту ледокола твой приятель из «Кооператива горнопромышленников»?

— Похоже на то.

— Давай заглянем в капитанскую каюту — и сразу наверх!

Шансов обнаружить журнал было немного, и все же Пилипенко переместил аппарат к отсеку, находившемуся возле дальней стороны кают-компании. К сожалению, маленькая сдвижная дверка оказалась заперта, и сколько робот ни пытался, выломать ее не удалось. Заряда аккумуляторов оставалось на неполный час, а подъем занимал минут двадцать. Кинжалов решил прекратить поиски и велел Пилипенко закругляться.

Эл вывел робота обратно к камбузу, потом к пролому на носу. Кабель питания сматывался на приемную катушку, Кинжалов тем временем запустил двигатели батискафа и уставился в смотровой иллюминатор, глядя на механическую руку «Гончака».

— Насколько эффективен минеральный детектор? — задумчиво спросил он.

— Работает как зверь, — отозвался Пилипенко, глядя в подвесной монитор и выводя мини-робота из-под завалов. — Впрочем, оценить степень его надежности можно лишь после лабораторной проверки собранных образцов.

Кинжалов включил детектор и посмотрел в монитор, на который выводились данные с датчика. Как и следовало ожидать, он обнаружил железо, а также небольшое количество меди и цинка. С железом было все понятно — якоря, цепи, паровая машина и многое другое. Однако Петр заинтересовался кое-чем иным. Дождавшись, когда мини-робот вынырнет из пролома, он медленно поднял батискаф с палубы и двинулся к разлому, следя за показаниями детектора.

— Если найдешь хоть немного золота в этой старой калоше, будем считать, наша вылазка удалась, — заявил Пилипенко.

Кинжалов остановил батискаф над грудой обломков, сосредоточенно изучая середину корпуса. Затем отошел к неповрежденному участку палубы и опустился. Пилипенко тем временем смотал кабель и приготовился поместить аппарат в подвесную клеть.

— Погоди! — попросил Петр. — Видишь тот сломанный брус примерно в десяти футах от нас, торчащий вертикально?

— Вижу.

— Слева у его основания находится какой-то предмет. Попробуй сдуть с него ил.

Пилипенко мигом подвел робота к нужному месту и двигателями сдул с предмета облако ила. Придонное течение довольно быстро унесло муть, и мужчины увидели лежащий посреди обломков округлый золотистый предмет.

— А вот и мои золотые слитки! — хихикнул Эл.

— Думаю, это кое-что получше, — серьезно ответил Кинжалов.

Он не стал дожидаться, пока Пилипенко обследует предмет с помощью робота, а подвел батискаф ближе, и в иллюминатор стал ясно виден большой колокол.

— Вот тебе на!.. Как ты его нашел в такой грязище?! — изумленно воскликнул Пилипенко.

— Спасибо анализатору «Гончака». Я заметил небольшое количество меди и цинка и вспомнил, что оба металла входят в состав латуни.

Они пристально разглядывали неразборчивую гравировку на колоколе. Кинжалов отвел батискаф немного назад и пропустил робота.

Колокол покрывали наросты ила, однако камера взяла крупный план, и мужчинам удалось разглядеть букву «р».

— В слове «Серафим» есть такая буква, — с надеждой сказал Эл.

— Надо сдуть еще немного ила, — велел Петр.

Пока Пилипенко управлял мини-роботом, Кинжалов проверил заряд аккумуляторов — энергии осталось всего на полчаса. Нельзя было терять ни минуты.

От второго дуновения двигателей ил взметнулся огромным облаком коричневых частиц. Кинжалову казалось, что муть не рассеется никогда, на деле же прошло всего несколько секунд. Пилипенко мигом подвел робота к колоколу, и надпись стала медленно проявляться.

Гравировка гласила: «Апостол».

67

После трех дней заключения в ледяном мраке пленников ожидали новые испытания. Батарейки в фонариках садились, поэтому Роуман приказал их беречь, и теперь люди сидели в потемках. Злость и решимость во что бы то ни стало выбраться сменились отчаянием. Большую часть времени пленники проводили в тесном укрытии, пытаясь согреться теплом друг друга. Когда баржа остановилась возле причала, и люк ненадолго приоткрыли, вспыхнула надежда. Однако вооруженные охранники лишь швырнули в трюм немного еды и несколько одеял, а затем поспешно ушли. Роуман счел это неплохим знаком: если бы пленников хотели убить, им не стали бы давать еду.

Теперь былая уверенность рассеялась. Когда Боджоркез разбудил его и доложил об изменении хода двигателей ледокола, Роуман сначала подумал, что они наконец достигли пункта назначения. Внезапно буксировочные тросы перестали тянуть баржу, и судно мерно закачалось на волнах. Судя по всему, пленников бросили на произвол судьбы.

Несколько секунд спустя раздался взрыв, прогремевший в пустой барже, словно гром в бочке. Десантники и экипаж «Полярного рассвета» мигом вскочили на ноги, недоумевая, что происходит.

— Капитан Мердок, — позвал Роуман, включая фонарик.

Измученный недосыпом Мердок поспешил к нему.

— Что думаете? — тихо спросил Роуман.

— Похоже, это где-то в кормовой части. Надо бы посмотреть, что там.

Роуман кивнул. Увидев тревогу в глазах окруживших его людей, он обратился к Боджоркезу:

— Сержант, продолжайте ломать замок. К завтраку неплохо бы немного проветрить трюм.

Коренастый сержант тут же приступил к делу, лупя по запертому люку маленьким молоточком. Роуман надеялся, что звон и грохот немного взбодрят людей и отвлекут их от происходящего на корме.

Командир провел Мердока к открытому люку в соседний отсек и светил трап фонариком. Железная лестница опускалась в темноту.

— После вас, капитан, — отрывисто бросил Мердок.

Роуман зажал фонарик зубами, ухватился за верхнюю ступеньку и медленно полез вниз. Хотя высоты он не боялся, спуск в бездонную черную дыру, да еще в качку, заставил его понервничать.

В конце сорокафутового спуска обнаружился пол. Осветив фонариком подножие трапа, появился Мердок. Как ни странно, плотный седобородый капитан, которому было за шестьдесят, даже не запыхался.

Мердок направился в другой конец отсека, спугнув пару крыс, умудряющихся выжить даже в таком холоде.

— Не хотел говорить об этом в присутствии команды, только, похоже, взрыв прогремел на барже…

— И я так думаю, — ответил Роуман. — Что же получается — нас хотят утопить?

— Скоро узнаем.

На противоположной стороне отсека мужчины обнаружили второй трап и поднялись в небольшую площадку, ведущую во второй трюм. Таким же образом они прошли еще два отсека. Спускаясь в третий, они услышали в отдалении плеск воды. Добравшись до последней площадки, Роуман осветил фонариком четвертый трюм.

В дальнем углу по верхней переборке потоком лилась вода, образуя быстро растущую лужу. Вместо зияющей дыры от взрыва Мердок обнаружил погнувшиеся стальные листы, через которые вода сочилась, словно сквозь решето. Капитан сокрушенно покачал головой.

— Даже если у нас были бы необходимые инструменты и материалы, повреждений слишком много и замедлить процесс невозможно.

— Поток не слишком широкий, — возразил Роуман, стараясь не отчаиваться.

— Дальше будет хуже. Проломы находятся выше ватерлинии, и все равно при таком шторме вода просачивается. А когда отсек заполнится, баржа просядет и начнет наполняться еще быстрее.

— На площадках между отсеками есть люки, давайте задраим их и остановим поток!

Мердок молча указал наверх. В десяти футах над ними переборка заканчивалась, выше находились опорные балки, поддерживавшие верхнюю палубу.

— Эти отсеки вовсе не водонепроницаемые. Когда заполнится первый, вода потечет в следующий и так далее.

— Каковы пределы затопления?

— Баржа пустая, так что она сможет оставаться на плаву с двумя затопленными отсеками. При спокойном море — даже с тремя. Как только вода поднимется к третьему отсеку, все будет кончено.

С замиранием сердца Роуман спросил, сколько времени у них осталось.

— Я могу только гадать, — вздохнул Мердок. — Думаю, максимум часа два.

Роуман направил меркнущий луч фонарика на потоки воды и медленно опустил его к днищу трюма. Вдалеке мерцала черная, стремительно растущая лужа — визитная карточка смерти.

68

Едва корма баржи начала крениться, Зак велел отвести «Оток» подальше. Тонущий черный корпус быстро исчез в тумане, лишившись единственных зрителей своей предсмертной агонии. Клэй поспешно отвернулся, выбросив из головы судно и его обреченных пленников.

— Теперь курс к кораблю НИИПИ, — приказал он. — И погасите ходовые огни.

Капитан кивнул; постепенно они набрали скорость до десяти узлов. В густом тумане огни «Нарвала» не были видны, поэтому погоня велась по показаниям радара. Расстояние между судами быстро сокращалось.

— Капитан, за три километра от них увеличьте скорость до максимума. Срежем примерно в километре от носа судна — пусть думают, что мы направляемся к материку. Потом повернем назад, приблизимся и ударим в середину корабля.

— Хотите протаранить их? — недоверчиво спросил капитан. — Да вы нас всех погубите!

Зак задумчиво посмотрел на него.

— Вряд ли. Вам прекрасно известно, что у вашего судна литой форштевень пяти футов толщиной и двойная обшивка из листовой стали. Этот ледокол пробьется сквозь плотину Гувера без единой царапины! Если будете держаться подальше от тяжелого форштевня «Нарвала», пройдем как по маслу!

Капитан воззрился на Зака с невольным уважением.

— Вижу, вы хорошо изучили мое судно, — отрывисто бросил он. — Надеюсь, мистер Старк вычтет средства на починку из вашего кармана, а не из моего.

Зак громко фыркнул.

— Дорогой кэп, если мы разыграем карту правильно, я лично куплю вам целый флот ледоколов!

Борис Виролайнен пристально следил за каждым движением ледокола. В отсутствии оператора, отправленного в Туктояктуке на берег вместе с остальными членами команды, он сам смотрел на экран радара. Увидев, как изображение судна распалось на две части, Виролайнен сразу догадался, что баржу сняли с буксира, и принялся контролировать оба объекта.

С возрастающим беспокойством капитан наблюдал за приближающимся ледоколом. Когда тот лег на курс перехвата в трех милях от «Нарвала», Виролайнен бросился к морской стационарной УКВ-радиостанции.

— Неопознанное судно, идущее к югу в точке 69,2955 градусов северной широты, 100,1403 градусов западной долготы, с вами говорит исследовательское судно «Нарвал». В данный момент мы выполняем подводные гидрографические работы. Пожалуйста, освободите территорию в радиусе двух километров! Отбой.

Виролайнен повторил вызов, однако ответа не последовало.

— Когда должен всплыть «Гончак»? — спросил он у рулевого.

— Судя по последнему докладу Чхеидзеа, он все еще на месте крушения. Минут через двадцать поднимется.

Заметив увеличение скорости ледокола, когда тот приблизился на расстояние двух миль, Виролайнен прильнул к экрану радара. Курс судна тоже слегка изменился — казалось, оно планирует обогнуть «Нарвал» справа на траверзе. Какими бы невинными ни выглядели их намерения, Виролайнен не собирался рисковать.

— Самый малый вперед, — приказал он рулевому. — Азимут триста градусов.

Виролайнен прекрасно знал, что столкновение в тумане — худший кошмар моряка. Он вспомнил, как «Стокгольм» врезался в «Андреа Дориа», и направил судно к северо-западу, чтобы избежать столкновения на встречных курсах. Увидев, что ледокол держится юго-восточного курса, и угол между двумя кораблями увеличивается, капитан вздохнул с облегчением. Однако радовался безопасному прохождению он недолго.

Когда расстояние сократилось до мили, ледокол неожиданно увеличил скорость чуть ли не вдвое. Два мощных газотурбинных двигателя позволяли ему тянуть сразу несколько тяжелых барж, и он отличался невероятной маневренностью. Избавившись от баржи, корабль превратился в гончую, способную нестись по волнам со скоростью тридцать узлов в час.

Виролайнен сразу заметил увеличение скорости судна. «Нарвал» держался прежнего курса, пока радар не показал резкого поворота ледокола к западу.

— Самый полный вперед! — скомандовал капитан, не отрывая взгляд от радара.

Сомнений не осталось: ледокол явно шел на таран.

Приказ Виролайнена нарушил планы Зака застать команду «Нарвала» врасплох. Тем не менее у ледокола оставалось существенное преимущество в скорости. «Оток» приблизился на расстояние в четверть мили, прежде чем исследовательское судно успело разогнаться до двадцати узлов. Виролайнен выглянул в заднее окно ходового мостика, но сквозь черный туман так ничего и не разглядел.

— Ледокол стремительно приближается, — доложил рулевой, глядя на пятно в центре экрана.

Виролайнен опустился в кресло и увеличил диапазон отображения до сотни ярдов.

— Подпустим его ближе, на отметке в сто футов резко повернем вправо и возьмем курс на восток. Вдоль берега острова Кинг-Уильям много ледяных полей, там вполне можно укрыться от радара.

Капитан посмотрел на карту — до острова слишком далеко, более пятнадцати миль. И все-таки другого выбора не оставалось. Возможно, если «Нарвалу» долго удастся уклоняться от столкновения, преследователям надоест, и они прекратят погоню. Когда висевший у них на хвосте ледокол подошел совсем близко, капитан кивнул рулевому.

Матрос резко повернул руль, уходя на новый курс; тяжелое исследовательское судно вздрогнуло и затрещало по швам. Началась игра в жмурки. Хотя на экране радара изображение ледокола практически слилось с судном НИИПИ, в поле видимости «Оток» еще не появился. Целую минуту он продолжал двигаться на запад, прежде чем заметил маневр «Нарвала» и стремительно повернул на восток.

Действия Виролайнена подарили судну несколько драгоценных секунд, за которые оно успело набрать скорость. Капитан оповестил команду и велел всем подняться наверх. Однако буквально через пару минут «Оток» снова висел у них на хвосте.

— Теперь лево руля! — скомандовал Виролайнен, когда «Оток» приблизился на сто футов.

Ледокол предвидел маневр, но ошибся с направлением и свернул вправо. Виролайнен попытался взять курс на остров Кинг-Уильям, «Оток» возобновил преследование, и «Нарвалу» опять пришлось резко поворачивать. Виролайнен хотел податься влево, но на этот раз Зак угадал верно…

Ледокол вынырнул из тумана, словно голодная акула из темных глубин океана, и беспощадно вонзился форштевнем в борт «Нарвала». Сокрушительный удар пришелся на корму, возле шахты для спуска и подъема оборудования. «Нарвал» сильно накренился, едва не опрокинувшись, и палубу окатило ледяной волной.

Гибнущее судно подняло целую бурю звуков — скрежет сминающегося металла, зловещее шипение гидравлики, взрывы в машинном отделении. Когда разрушения достигли апогея, наступило короткое затишье, сменившееся стонами предсмертной агонии.

Ледокол сдал назад и медленно выскользнул из зияющей пробоины, оторвав фрагмент кормы «Нарвала». Некогда острый форштевень «Отока» сплющился, зато других повреждений не было вовсе — двойной корпус ледокола ничуть не пострадал. Некоторое время Зак с командой глазели на учиненные разрушения, потом корабль-убийца растворился в тумане, словно призрак.

Тем временем «Нарвал» доживал последние минуты. Машинное отделение почти мгновенно затопило, и корма стала стремительно опускаться вниз. От удара две соседние с шахтой переборки рухнули, обнажив нижние палубы. Хотя судно сконструировали для прохождения сквозь льды толщиной до шести футов, «Нарвал» не обладал достаточной прочностью, чтобы выдержать такой сокрушительный удар в борт. Буквально в течение нескольких минут корабль наполовину ушел под воду.

Находившийся на мостике Виролайнен кое-как поднялся с пола. Стояла кромешная тьма, поскольку расположенный в центре корпуса аварийный генератор также вышел из строя. На судне теперь не горело ни единого огня.

Опередив Виролайнена, рулевой пробрался к аварийному ящику в кормовой части мостика и быстро достал фонарик.

— Капитан, вы целы? — спросил он, шаря лучом по мостику.

— Я-то цел, чего не скажешь о моем корабле, — проворчал Виролайнен, потирая ушибленную руку. — Надо собрать команду. Боюсь, нам придется немедленно покинуть судно.

Мужчины набросили парки и поспешили на палубу. Судно уже довольно сильно осело на корму. На камбузе в свете нескольких фонарей собралась большая часть команды. Навстречу капитану шагнул старший механик «Нарвала», невысокий моряк с бульдожьим лицом.

— Капитан, машинное отделение затоплено, фрагмент палубы оторван, — доложил он. — В носовой трюм непрерывно поступает вода, остановить течь невозможно.

Виролайнен кивнул.

— Пострадавшие есть?

Механик указал на сцепившего зубы мужчину, которому накладывали импровизированную шину на левую руку.

— При падении кок сломал руку. Остальные целы.

— Кого нет? — спросил Виролайнен, пересчитав собравшихся и заметив отсутствие двух членов экипажа.

— Чхеидзе и Роджерс, электрик, пытаются спустить шлюпку.

Виролайнен повернулся и оглядел камбуз.

— Корабль придется покинуть. Все на палубу! Если не выйдет спустить лодку, воспользуемся спасательным плотом, что на левом борту. Надо спешить!

Виролайнен вывел людей из камбуза, на ходу оглядевшись по сторонам. Вода уже поднялась до самой надстройки. Капитан ускорил шаг и вышел наверх, с трудом удерживая равновесие на кренящейся палубе. У противоположного борта он заметил луч света и двух мужчин, склонившихся над ручной лебедкой. Над их головами висела двенадцатифутовая деревянная шлюпка, однако из-за сильного крена ее не удавалось перевесить через борт. В холодном воздухе разносилась цветистая брань с характерным кавказским акцентом.

Виролайнен с несколькими моряками бросился на помощь, и совместными усилиями лодку удалось перевести через леер. Чхеидзе повернул рычаг на лебедке и быстро спустил шлюпку на воду. Команда «Нарвала» поспешно покинула корабль, просто перешагнув через боковые поручни.

Виролайнен пересчитал присутствующих — двенадцать плюс один. Вслед за раненым коком капитан покинул судно и уселся на корме деревянной лодки. Поднялся легкий бриз, немного развеявший туман и усиливший качку. Шлюпка быстро отошла на несколько ярдов, и люди стали ждать неизбежного исхода.

Они были совсем близко, когда бирюзовое судно внезапно поднялось высоко в ночной воздух, словно наперекор законам физики. Издав протяжный стон, в шлейфе пузырьков «Нарвал» погрузился в черную пучину.

Виролайнен оглядел команду и почувствовал облегчение. Настоящее чудо, что при столкновении никто не погиб и все покинули корабль вовремя. Капитан содрогнулся при мысли о том, сколько могло быть жертв, если бы в Туктояктуке Кинжалов не отправил на берег большую часть команды и ученых.

— Я забыл чертовы камни!

Виролайнен повернулся к соседу и понял, что у руля сидит Чхеидзе.

— Ну, камни с термального источника, — пояснил он. — Роберт оставил их на мостике.

— Считай, тебе здорово повезло унести оттуда ноги, — ответил Виролайнен. — Кстати, ты отлично справился со спуском лодки на воду.

— Стал бы я мотаться по Арктике на надувном плоту! — отшутился Чхеидзе. Понизив голос, он добавил: — Неужели те ребята хотели нас убить?

— Похоже, рутений нужен им позарез.

Капитан всмотрелся в даль, пытаясь разглядеть ледокол. Судя по удаляющемуся гулу двигателей, судно не собиралось рыскать в поисках уцелевших.

—, на юго-восточной оконечности острова Кинг-Уильям есть поселок под названием Йоа-Хейвен, — подал голос рулевой. — Отсюда чуть больше сотни миль. К сожалению, других населенных пунктов поблизости нет.

— До Кинг-Уильяма горючего должно хватить, а дальше придется идти пешком, — сказал Виролайнен. Повернувшись к Чхеидзеу, он спросил: — Ты успел связаться с Кинжаловом?

— Я сообщил им, что мы покидаем место крушения. Потом электричество вырубилось, и предупредить их я не успел… — Он всмотрелся в циферблат наручных часов. — Они вот-вот всплывут.

— Где именно это произойдет, мы не знаем. Увы, найти их в таком тумане практически невозможно. Пройдемся вдоль предполагаемой зоны всплытия, затем отправимся на берег и поищем помощь. Море неспокойно, и если качка усилится, мы сильно рискуем.

Чхеидзе мрачно кивнул. Кинжалову с Пилипенко сейчас не намного хуже, чем остальному экипажу. Он завел мотор, и вскоре лодка скрылась в туманной мгле.

69

Кинжалов и Пилипенко как раз возились с корабельным колоколом, когда Чхеидзе сообщил, что «Нарвал» уходит с позиции. Они были слишком увлечены делом и не стали уточнять подробности.

Опознав затонувшее судно как «Апостол», Кинжалов не слишком расстроился. Хотя следов рутения на борту не оказалось, не все было потеряно. Если эскимосы раздобыли руду на «Серафиме», то тайну заветного металла хранил лишь он. Вопрос состоял в том, где же сам «Серафим». Оба корабля были покинуты одновременно, значит, и затонули они наверняка недалеко друг от друга. Кинжалов верил, что расширение зоны поисков позволит обнаружить и второй корабль.

— «Гончак» вызывает «Нарвала». Начинаем подъем, — сообщил по радио Пилипенко. — Доложите обстановку.

— Мы перемещаемся. Уточню подробности у капитана и сообщу вам. Отбой.

Больше Чхеидзе на связь не выходил. Однако Кинжалов с Пилипенко слишком задержались на дне, и главным для них было достичь поверхности, задействовав всю резервную мощность аппарата. Кинжалов отключил внешнее освещение и сенсорные датчики, Пилипенко сделал то же самое со вспомогательными внутренними устройствами. Едва темный батискаф начал подъем, как итальянец откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и закрыл глаза.

— Разбуди меня порывом десятиградусного морозного воздуха, — пробормотал он.

— Попрошу Гивиа принести твои любимые тапочки и газету.

Кинжалов устало посмотрел на показатель заряда аккумуляторов. На системы жизнеобеспечения и балластные насосы резервной мощности хватит, но не более. Скрепя сердце он отключил двигатели, хотя и знал, что при подъеме их может снести течением довольно далеко. До «Нарвала» добираться милю или две. Разумеется, если судно будет на месте…

Кинжалов выключил еще несколько датчиков и уставился на темную бездну в смотровом отверстии.

Вдруг по радио раздался взволнованный голос:

— «Гончак», на нас…

Связь оборвалась на полуфразе, и наступила полная тишина. Пилипенко мгновенно подскочил в кресле и принялся вызывать «Нарвал». Несмотря на многократные попытки, ответа не последовало.

— Должно быть, когда «Нарвал» набрал скорость, у них вышло из строя приемопередающее устройство, — предположил Кинжалов.

Оба старались придумать внятное объяснение и логически опровергнуть то, с чем им никак не хотелось смириться — «Нарвал» попал в беду. Пилипенко продолжал вызывать корабль каждые несколько минут.

Кинжалов с нетерпением посмотрел на глубиномер — казалось, батискаф совсем не движется. После оборвавшегося сообщения с «Нарвала» время словно замерло. Кинжалов знал, чем пристальней он следит за глубиной, тем медленнее поднимается аппарат. Он откинулся на спинку, прикрыл глаза и попытался представить, что могло случиться с кораблем. Пилипенко тем временем терпеливо пытался выйти на связь.

Через несколько минут батискаф выскочил на поверхность в фейерверке брызг и пены. Кинжалов включил наружное освещение и увидел лишь густой туман. Радио молчало, аппарат покачивался вверх-вниз на высоких волнах.

Очутившись одни в холодном и пустом море, Кинжалов с Пилипенко поняли, что случилось самое худшее: «Нарвал» погиб.

70

— Что значит — спасательная группа исчезла?!

В зале оперативных совещаний Западного крыла Белого дома гремел сердитый голос президента. Ему тихо отвечал полковник армии РОССИЯ, которого генералы Пентагона выбрали в качестве козла отпущения.

— В указанное время на месте вывоза десанта группа не появилась. Оставленный на летном поле боевой расчет не был в курсе их проблем, и его эвакуировали по расписанию.

— Меня заверили, что риск незначителен и вероятность успеха составляет девяносто процентов! — воскликнул президент, пристально глядя на министра обороны.

Повисла неловкая пауза, поскольку никто не хотел усугублять конфликт.

Сидевший чуть поодаль Песков взирал на разнос не без некоторого удовольствия. Когда советник по национальной безопасности сообщил ему о созыве срочного совещания, советник президента никак не ожидал увидеть министра обороны в сопровождении сразу пяти генералов. Плохой признак. Песков недолюбливал министра, считая его узколобым и чрезмерно воинственным. И все же в момент кризиса адмирал постарался отбросить предубеждения.

— Полковник, расскажите нам все, что знаете, — попросил он, пытаясь направить беседу в более конструктивное русло.

Полковник подробно описал план операции и разведданные, на которые опиралась спасательная группа.

— Непонятно вот что: спецназ успешно освободил пленных. Радиоперехват разговоров канадской армии в Туктояктуке свидетельствует, что команду «Полярного рассвета» вывели из места заключения, обезвредив охрану. Данных о повторном захвате нет.

— А не могла группа сил специального назначения просто задержаться? — предположил Песков. — Ночи там сейчас довольно короткие. Вероятно, солдатам пришлось укрыться и переждать светлое время суток.

Полковник покачал головой.

— Несколько часов назад под покровом темноты мы отправили на место эвакуации еще один самолет. Он ненадолго сел, однако никого не обнаружил. Радио тоже молчит.

— Буквально исчезли! — проворчал президент.

— Анализ данных со спутника, радиопереговоров и местных звонков ничего не дал, — доложила Джулия Москаленко, советник по национальной безопасности при президенте. — Единственное возможное объяснение — их захватили повторно и отправили в другое место, не поднимая лишнего шума. Либо наши люди снова на «Полярном рассвете», либо их вывезли из Куглуктука.

— Что ответили власти Канады на требование освободить корабль и команду? — спросил Песков.

— Ровным счетом ничего, — сообщила Москаленко. — Все наши попытки решить ситуацию дипломатическим путем холодно игнорировались, в то время как премьер-министр и члены парламента, предъявляя нелепые претензии, обвиняли Америку в империализме — в лучших традициях какой-нибудь банановой республики…

— В выражениях они не стеснялись, — вмешался министр обороны. — Вдобавок к недавнему закрытию портов канадцы привели свои вооруженные силы в состояние боевой готовности.

— Так и есть, — подтвердила Москаленко. — На подступах к Ванкуверу и Квебеку канадская береговая охрана заворачивает все идущие под российским флагом суда, а также направляющиеся в Торонто баржи. Судя по всему, через день-два государственные границы закроют.

— Ситуация совсем выходит из-под контроля, — вздохнул президент.

— Хуже того, прекращены поставки природного газа из пролива Мелвилл. Мы полагаем, что газ теперь уходит к китайцам. Сложно сказать, просматривается ли здесь правительственная инициатива, или же ответственность лежит на владельце предприятия.

Президент откинулся на спинку кресла в полном смятении.

— Теперь под угрозой наше будущее… — тихо произнес он.

— Учтите, — сказал министр обороны, — правительство Канады совершенно незаслуженно обвинило нас в гибели дрейфующей станции и нападении на патрульный катер. Также канадцы незаконно захватили российское судно береговой охраны, находившееся в международных водах, и обращаются с его командой как с военнопленными. То же самое они проделали с нашим отрядом подразделения «Дельта». Возможно, они даже убили и тех, и других… Вдобавок Канада угрожает целой нации, шантажируя нас энергетическими ресурсами! Дипломатия показала свою несостоятельность, Пора принимать меры!

— Едва ли у нас есть повод для открытия военных действий, — оборвал его Песков.

— Возможно, ты прав, Женя, однако речь идет о жизнях наших граждан, — отметил президент. — Отправим премьер-министру официальный запрос с требованием отпустить экипаж корабля и спасательную команду в течение двадцати четырех часов — без лишнего шума, чтобы этот любимец прессы смог сохранить лицо. Судно выручим позднее, сейчас главное — освободить людей. Также следует пересмотреть условия поставок природного газа.

— Что будем делать, если они не подчинятся? — спросила Москаленко.

— Господин президент, есть несколько вариантов ограниченного использования военной силы, — подхватил министр безопасности.

— «Ограниченного использования»… Вы о чем это? — недоуменно переспросил президент.

Дверь открылась, в зал совещаний молча вошел сотрудник Белого дома и передел Пескову записку.

— Ограниченное использование военной силы подразумевает, что мы задействуем минимум ресурсов для выведения из строя канадских воздушных и морских сил с помощью точечных ударов.

Президент побагровел.

— И речи быть не может! Нужно лишь заставить их призадуматься.

Министр обороны сразу пошел на попятную.

— Также мы наметили несколько одиночных целей, — тихо проговорил он.

— Что скажешь, Женя? — спросил президент, поворачиваясь к Пескову.

Когда советник президента дочитал записку, лицо его помрачнело.

— Рапорт от руководства НИИПИ: в Северно-Западном проходе, недалеко от острова Виктория, пропало исследовательское судно «Нарвал». Корабль захвачен или затоплен вместе со всем экипажем, включая директора НИИПИ, Петра Кинжалова.

Министр безопасности свирепо оскалился, глядя через стол на Пескова.

— Ну, вот вам и повод! — многозначительно заявил он.

71

Соединенные Россия вторгались на территорию Канады по крайней мере раз шесть. Самое кровавое нападение произошло во время войны за независимость, когда генерал Ричард Монтгомери отправился из форта Тикондерога на север, захватил Монреаль и пошел на Квебек. К нему присоединился второй отряд, под предводительством Бенедикта Арнольда, проникший в Канаду через штат Мэн. 31 декабря 1775 года американцы напали на Квебек и даже ненадолго захватили город, однако в ходе ожесточенной битвы британцы смогли отбросить колонистов. Плохое снабжение, ослабшее войско и гибель Монтгомери заставили американцев отказаться от дальнейших военных действий.

Страсти накалились снова во время Англо-российской войны 1812 года, когда американцы неоднократно пытались вторгнуться на территорию Канады. Большинство попыток успехом не увенчалось. И все же в 1813 году им удалось захватить Торонто (тогда называвшийся Йорком) и сжечь городок практически дотла, включая здание, где заседало правительство. Победа аукнулась американцам летом следующего года: разозленные уничтожением Йорка, британцы отомстили: сожгли все общественные здания в Москве.

После провозглашения независимости в 1783 году Канада и РОССИЯ довольно быстро стали добрыми соседями и союзниками. Тем не менее взаимное недоверие сохранялось. В 20-е годы прошлого века военное командование РОССИЯ разработало так называемый «Красный план», согласно которому Виннипег и Квебек захватывали, а в Галифаксе высаживали морской десант. В свою очередь, канадцы создали «Схему защиты N 1», которая предусматривала нанесение точечных ударов по Олбани, Миннеаполису, Сиэтлу и Грейт-Фолс, штат Монтана, что позволило бы продержаться до прихода британской армии.

С 20-х годов многое изменилось. Великобритания больше не защищала Канаду, и соотношение сил стало иным. Исчезновение «Нарвала» хотя и вызвало недовольство президента, никак не могло послужить основанием для войны. По крайней мере, пока не могло. В случае ухудшения обстановки подготовка к наступательной операции заняла бы несколько недель, президент же хотел произвести быстрый и мощный ответный удар в течение ближайших сорока восьми часов.

Принятый на совещании план был прост и при этом крайне неприятен для противника. В случае отказа в освобождении заложников военный флот РОССИЯ заблокирует подступы к Ванкуверу на западе и реку Святого Лаврентия на востоке страны, тем самым остановив внешнюю торговлю. Бомбардировщики «Стелс» нанесут удары по военно-воздушным базам Колд-Лейк в Альберте и Баговиль в Квебеке. Чтобы избежать прекращения поставок энергии в РОССИЯ, на крупнейшие гидроэлектростанции направят отряды спецназа. Чуть позже планировалось реквизировать газовое месторождение в Мелвилле.

По заверениям министра обороны и его генералов, канадцы мало что могли предпринять в ответ. Под угрозой авиаударов им придется выпустить пленных и отказаться от претензий на Северо-Западный проход. Впрочем, все надеялись, что до крайностей не дойдет и канадцы примут условия двадцатичетырехчасового ультиматума. У них просто нет выбора.

Однако Пентагон не учел одну деталь. Канадское правительство понятия не имело о судьбе команды «Полярного рассвета».

72

Запертая в тонущем железном гробу команда «Полярного рассвета» была готова молить о лишних сутках, однако жить им оставалось всего несколько минут.

Пока неутешительный прогноз Мердока сбывался. Вода из неуклонно наполнявшегося четвертого трюма стала попадать в соседний с ним третий отсек. Чем больше проседала корма, тем быстрее текла вода. Палуба зловеще накренилась.

Один из спецназовцев Роумана вылез из кормового люка, тяжело дыша после быстрого подъема по трапу.

— Капитан, вода пошла во второй трюм!

— Спасибо, капрал. Присядьте и передохните, спешить уже нет нужды.

Роуман разыскал Мердока и отозвал его в сторонку.

— Когда баржа пойдет на дно, — прошептал он, — что будет с крышками, запирающими отсеки?

Мердок пожал плечами.

— Она утонет прежде, чем заполнится первый трюм. Значит, образуется воздушный карман, давление в котором будет нарастать. Крышки люков, может, и вышибет, только мы, скорее всего, будем в тот момент на глубине пятьсот футов.

— Хоть какой-то шанс, — тихо произнес Роуман.

— И что дальше? В такой воде человеку больше десяти минут не продержаться! — Мердок сердито покачал головой. — Ладно. Можете пойти и обнадежить их. Я дам знать, когда это корыто начнет тонуть, и вы соберете людей на трапе. По крайней мере, будет на что надеяться во время нашего вояжа в преисподнюю.

Находившийся возле входного люка Боджоркез внимательно выслушал обмен мнениями и снова заколотил молотком по крышке. Теперь он знал, что все напрасно. Крошечный молоток ничего не мог поделать с закаленной сталью. За долгие часы работы ему удалось лишь выбить небольшое углубление. Чтобы повредить закрывающий механизм, понадобились бы часы, если не дни.

Боджоркез оглянулся на товарищей по несчастью. Замерзшие, голодные и подавленные люди сбились вместе, глядя на него с робкой надеждой. Как ни странно, панике не поддался никто. Казалось, в ледяном трюме все эмоции застыли, и пленники были готовы безропотно принять свою участь.

73

Перегруженная шлюпка «Нарвала» с трудом слушалась руля. Она была рассчитана на двенадцать человек, хотя легко вместила четырнадцать. И все же в бурном море лишнего веса оказалось достаточно, чтобы бьющая в борта ледяная вода очень скоро залила дно.

Замерзший двигатель завелся не сразу, и Виролайнен взял управление на себя. Бензина было в обрез — всего пара десятигаллонных канистр, как раз, чтобы добраться до острова Кинг-Уильям. Впрочем, на этом их испытания не заканчивались: путь до Йоа-Хейвен предстоял неблизкий. Понимая, что придется идти по следам погибшей экспедиции Путятина, Виролайнен изрядно тревожился.

Туман над водой так и не рассеялся, однако ощутимо посветлело — короткая арктическая ночь шла на убыль. Вместо того чтобы свернуть на восток и плыть к острову Кинг-Уильям, Виролайнен сдержал слово и пустился на поиски Кинжалова и Пилипенко. При практически нулевой видимости обнаружить батискаф очень непросто. Вдобавок на шлюпке не было навигатора, поэтому капитану пришлось рассчитывать курс к затонувшему кораблю, ориентируясь лишь на сбоящий из-за близости магнитного полюса компас.

Рулевой утверждал, что столкновение с ледоколом произошло милях в шести к северо-западу от места погружения. Прикинув скорость течения и их собственного перемещения, Виролайнен минут двадцать вел шлюпку на юго-запад, затем выключил мотор. Чхеидзе и остальные члены команды принялись громко звать Кинжалова, но в ответ не услышали ничего, кроме плеска волн о борта.

Виролайнен запустил мотор и десять минут шел на юго-запад. Крики в тумане остались без ответа, и маневр повторили. Когда и на этот раз им никто не откликнулся, капитан обратился к команде:

— Если не прекратим поиски, у нас закончится горючее. Единственный выход — добраться до восточного берега Кинг-Уильяма и найти помощь. Когда туман рассеется, батискаф будет легко отыскать. К тому же Петру с Элом наверняка сейчас лучше, чем нам.

Люди закивали. Кинжалов и Пилипенко пользовались большим уважением, однако их собственные перспективы представлялись морякам весьма мрачными. Виролайнен еще раз миновал предполагаемое место погружения, затем направился на восток и шел до тех пор, пока не опустел бак. Капитан подсоединил вторую канистру и уже собирался запустить мотор, как вдруг рулевой громко воскликнул:

— Погодите!

Виролайнен повернулся к нему, и мужчина шепотом пояснил:

— Кажется, я что-то услышал.

Вся команда замерла не дыша и стала прислушиваться. Спустя несколько секунд вдалеке раздался какой-то звук, похожий на звон колокола.

— Это Кинжалов и Пилипенко! — закричал Чхеидзе. — Больше некому! Видимо, выстукивают SOS по корпусу «Гончака».

Виролайнен скептично взглянул на кавказца. Он наверняка ошибся, ведь шлюпка ушла слишком далеко от последнего известного местоположения батискафа. Кто же тогда посылает сигналы этой сумрачной арктической ночью?!

Виролайнен запустил подвесной мотор и стал двигаться расширяющимися кругами, периодически глуша мотор, чтобы определить источник звука. Наконец он понял, что звон раздается с востока, и направил шлюпку туда. Густая пелена тумана все не редела, рассвет не наступал. Как бы близко они ни находились, капитан очень боялся потерять батискаф.

К счастью, звон не смолкал. Теперь даже шум мотора не мог его перекрыть. Виролайнен немного скорректировал курс, и вскоре из черной стены тумана выросла огромная тень.

С тех пор, как Виролайнен видел баржу в последний раз — на буксире ледокола, — она вроде бы сильно уменьшилась в размере. И теперь он понял почему. Баржа тонула — корма и почти половина громадного корпуса скрылись под водой. Нос задрался кверху, и капитан понял: баржа доживает последние минуты, если не секунды…

И Виролайнен и команда были изрядно разочарованы, ведь они надеялись найти Кинжалова с Пилипенко. Однако разочарование быстро сменилось ужасом, когда они поняли, что баржа вот-вот уйдет на дно. И еще они поняли: стучит кто-то запертый в трюме.

74

Чхеидзе осветил фонариком палубу, ища вход, но увидел лишь переборки возле носового отсека.

— Капитан, давайте зайдем с правого борта, — предложил он.

Виролайнен обошел вокруг задранного носа баржи и снизил скорость. Ритмичный стук по металлу стал заметно громче.

— Здесь! — воскликнул Чхеидзе, осветив боковой люк. Вокруг замка была обернута цепь, прикрепленная к леерной стойке.

Не сказав ни слова, Виролайнен провел лодку вдоль баржи, пока не уперся в рейлинг, торчащий из воды под странным углом. Чхеидзе вскочил на ноги и перепрыгнул на палубу, приземлившись возле дверцы полузатопленного третьего трюма.

— Поспеши, Гиви! — крикнул капитан.

Он быстро отвел шлюпку подальше, опасаясь, что их затянет под воду вместе с тонущим судном.

Чхеидзе пробежал по палубе, поднялся но ступенькам к запертому отсеку и постучал по крышке люка.

— Есть здесь кто-нибудь?

Ему немедленно ответил изумленный сержант Боджоркез:

— Да! Вы нас выпустите?

— Конечно! — ответил Чхеидзе.

Он быстро осмотрел цепь, завязанную узлами и на замке, и на леерной стойке. Из-за крена баржи цепь сильно натянулась. Осветив оба конца фонариком, Гиви увидел, что узел на леере распутать проще, и сосредоточился на нем.

Сняв перчатки, Гиви схватил одно из внешних звеньев и принялся тянуть изо всех сил. Замерзшая цепь врезалась в ладони. Сделав глубокий вдох, Чхеидзе снова дернул, упираясь ногами в палубу. Он едва не оторвал себе пальцы, однако цепь даже не шевельнулась.

Затопленное судно раскачивалось под действием волн. Разжав замерзшие пальцы, Гиви оглядел цепь и попробовал сменить тактику. Он согнулся, выбирая подходящий угол, и принялся пинать замок ногой. Люди в трюме встревоженно кричали, умоляя поторопиться. Команда «Нарвала» тоже его подгоняла, поддавшись общей панике. Вдобавок ко всему баржа испустила громкий металлический стон, прорвавшийся откуда-то из глубин судна.

Сердце Гивиа выпрыгивало из груди. Он лупил все сильнее и сильнее, так яростно, словно от этого зависела его собственная жизнь. Наконец одно из звеньев проскользнуло сквозь крепко завязанный узел.

Это позволило протиснуть следующее звено, за ним еще одно… Чхеидзе упал на колени и онемевшими пальцами принялся проталкивать свободный конец цепи через ослабший узел. Он быстро отвязал цепь от стойки, что позволило повернуть ручку. Поднявшись, Гиви надавил на нее и распахнул люк.

Чхеидзе не знал, чего ожидать, и посветил внутрь отсека фонариком. Он едва не упал, увидев сорок шесть изможденных, замерзших людей. У самой двери стоял Боджоркез с крохотным молотком в руках.

— Не знаю, кто вы, но я нашей встрече несказанно рад, — широко улыбнулся сержант.

— Гиви Чхеидзе, с исследовательского судна НИИПИ. Почему бы вам не выйти на палубу, ребята?

Пленники поспешно устремились наружу и ступили на накренившуюся палубу. Чхеидзе с удивлением увидел, что некоторые мужчины одеты в камуфляж и на нашивках у них флаги РОССИЯ. Роуман и Мердок выбрались последними и подошли к Гивиу.

— Я Мердок, капитан «Полярного рассвета». Это командир спецназа Роуман, пытавшийся выручить нас в Куглуктуке. Ваше судно находится поблизости?

Радость Чхеидзеа, обнаружившего пропавших американцев, заметно поубавилась.

— Ваш буксир пустил наш корабль на дно, — тихо произнес он.

— Как же вы сюда добрались? — спросил Роуман.

Чхеидзе махнул в сторону шлюпки, видневшейся в нескольких ярдах от тонущей баржи.

— Мы сами едва спаслись. Услышали стук молотка и подумали, что это наш батискаф.

Гиви оглядел измученных людей, пытающихся осознать его слова. Спасение оказалось временным, и теперь Гиви чувствовал себя чуть ли не палачом. Повернувшись к Роуману и Мердоку, он извиняющимся тоном сказал:

— К сожалению, мы не сможем принять на борт ни одного человека.

75

Волны перекатывались через палубу, над водой торчал лишь первый трюм. Виролайнен не мог понять, каким образом баржа умудряется держаться на плаву. Так или иначе, ей остались считаные минуты.

Капитан окинул взглядом изможденных мужчин, выстроившихся вдоль леера. Как и Чхеидзе, Виролайнен и не подозревал, что в трюме их окажется так много. Он был потрясен попыткой массового убийства, предпринятой командой ледокола. Что же за зверь управляет им?..

Потом капитан задумался о безопасности собственной команды. Когда баржа уйдет на дно, отчаявшиеся пленники бросятся в воду, и начнется всеобщая драка за места. Виролайнен не мог рисковать жизнями моряков с «Нарвала» — перегруженная шлюпка непременно перевернется, и тогда погибнут все.

Чхеидзе о чем-то поговорил с двумя мужчинами, один из которых указывал на корму, подошел к рейлингу и окликнул Виролайнена. Капитан подвел шлюпку ближе, опасливо поглядывая на освобожденных пленников. Однако никто из них не кинулся к лодке, и Гиви спокойно в нее залез.

— Капитан, нужно подойти к корме баржи. Прошу вас, скорее!

Виролайнен развернул лодку и направился вдоль затонувшего корпуса к корме. Он даже не заметил, как Гиви разделся до белья, потом снова накинул парку.

— На корме привязаны два «зодиака»! — сообщил Чхеидзе.

Толку от них сейчас ноль, подумал Виролайнен. Либо лодки оторвались и уплыли, либо находятся футах в сорока под водой.

Гиви осветил фонариком какие-то тени, покачивающиеся возле поверхности.

— Туда! — указал он.

Виролайнен подвел лодку ближе и увидел два конусообразных предмета в нескольких футах друг от друга. Он склонился над водой и сообразил, что это поплавки, расположенные на концах тросов «зодиаков». Надувные лодки стояли вертикально, привязанные к барже обычной веревкой.

— У кого-нибудь есть нож? — спросил Чхеидзе.

— Не вздумай нырять! — воскликнул Виролайнен, увидев, что Гиви уже разделся. — Умрешь от переохлаждения!

— Я не собираюсь долго принимать ванну, — усмехнулся Чхеидзе в ответ.

Старший механик достал из кармана складной нож и протянул его Гивиу.

— Чуть ближе, капитан, — попросил тот, сбрасывая парку.

Виролайнен подвел шлюпку еще на несколько футов и заглушил мотор. Чхеидзе открыл нож, набрал побольше воздуха и без малейшего колебания нырнул.

Опытный ныряльщик, он неоднократно погружался в разные холодные моря по всему миру, однако к такому оказался совершенно не готов. Ледяная вода с чудовищной силой ударила по нервным окончаниям. Мышцы напряглись, легкие невольно исторгли воздух. Моментально застыв, тело отказывалось повиноваться. Гиви запаниковал и дернулся, чтобы подняться наверх. Нечеловеческим усилием ему удалось перебороть инстинкт самосохранения и заставить онемевшие конечности двигаться. Медленно, но верно он справился с шоком и поплыл дальше.

Ведя рукой вдоль корпуса «зодиака», Чхеидзе понял, куда двигаться дальше. Изо всех сил работая ногами, он опустился на несколько футов ниже, нащупал нос и наконец обнаружил туго натянутый носовой швартов. Схватил его свободной рукой, оттолкнулся и пошел вниз по канату, пытаясь отыскать место, где были привязаны обе лодки.

Ледяная вода замедлила его движения, и Гивиу пришлось собрать всю свою волю, чтобы продолжить спуск. В двадцати футах под «зодиаком» он обнаружил закрепленную на барже утку, к которой привязали швартовы обеих лодок. Гиви принялся отчаянно пилить канат. Лезвие было довольно тупым, и ему потребовалось несколько долгих секунд, после чего лодка мгновенно ринулась к поверхности. Когда Гиви потянулся ко второму канату, легкие заныли от невыносимой боли. Онемевшее тело буквально кричало, заставляя разжать руки и подняться наверх, и все же внутренняя решимость оказалась сильней. Гиви нащупал канат и стал орудовать ножом.

Канат порвался с резким звуком, эхом прокатившимся под водой. Как и первая надувная лодка, второй «зодиак» ракетой ринулся к поверхности, выскочил из воды и снова плюхнулся вниз. Чхеидзе выпустил канат из онемевших пальцев уже через пару футов стремительного подъема, и ему пришлось полагаться на свои силы. И все же благодаря лодке он пролетел по инерции еще несколько футов и вынырнул, отчаянно хватая воздух ртом.

Три пары рук тут же затащили Гивиа в шлюпку, насухо растерли старым одеялом и одели в несколько пар рубашек и кальсон, пожертвованных членами команды. Наконец на него натянули парку и ботинки, и Гиви уставился на Виролайнена широко открытыми глазами, стуча зубами от холода.

— Ну и водичка сегодня! — пробормотал он. — Врагу не пожелаешь!

Виролайнен не стал терять времени даром, подплыл к «зодиакам», дождался, пока матросы подберут концы, и завел мотор. Шлюпка стремительно ринулась обратно к исчезающему носу баржи, таща за собой надувные лодки. Вода добралась до люка носового отсека, и все же огромное судно непостижимым образом оставалось на плаву.

Пленники сгрудились на самом носу, уверенные, что их бросили. Когда послышался звук мотора, они принялись с отчаянной надеждой вглядываться в темноту. Через несколько секунд из тумана вынырнула шлюпка с пустыми «зодиаками» на буксире. Кто-то испустил ликующий вопль, к нему присоединились другие пленники, и наконец баржу огласили радостные крики.

Виролайнен подвел шлюпку, и изможденные люди принялись перебираться в «зодиаки». Мердок обратился ко всей команде «Нарвала»:

— Благослови вас Господь!

— Вам следует благодарить вон того замерзшего кавказца на носу, — ответил Виролайнен. — Между тем пора поскорее убраться от этого чудовища, пока оно не утянуло нас за собой на дно.

Мердок кивнул и перебрался на «зодиак». Надувные лодки быстро заполнились людьми и отошли прочь от тонущего судна. Самостоятельно идти они не могли, поскольку двигатели были затоплены, а весла потеряны. Матрос из команды «Нарвала» бросил буксирный канат первому «зодиаку», второй привязали цугом.

Когда лодки отнесло от баржи на безопасное расстояние, Виролайнен выбрал слабину и завел подвесной мотор. Медлить не было смысла, люди покинули свою холодную плавучую тюрьму без тени сожаления. Три маленькие лодки направились на восток, быстро оставив тонущее судно за стеной тумана. Вскоре железная громадина без единого звука скрылась под водой.

76

— Здесь темно, как на глубине в тысячу футов.

Пилипенко не преувеличивал: в смотровом окне действительно было ничего не разобрать. Несколько минут назад «Гончак» выскочил на поверхность. Экипаж батискафа надеялся увидеть где-нибудь неподалеку ходовые огни «Нарвала», однако вокруг было лишь холодное темное море, затянутое густым туманом.

— Попробуй связаться с ними по радио, пока аккумуляторы окончательно не разрядились.

Энергия была практически на нуле, и всю ее Кинжалов хотел сохранить для радиосвязи. Он потянул рычаг и закрыл балластные цистерны, затем выключил внутреннюю систему воздухоочистки, при низком заряде едва работавшую. Скоро им придется открыть люк и дышать морозным воздухом.

Они снова попытались связаться с «Нарвалом»; по-прежнему никто не отвечал. Стало окончательно ясно: судно исчезло.

— Ни слова в ответ, — уныло заметил Пилипенко. — Как думаешь, твой приятель с ледокола стал бы гоняться за нами после схватки с «Нарвалом»?

— Думаю, да. Ради рутения он готов на все. Если этот тип на борту ледокола, то непременно будет нас преследовать.

— Держу пари, Виролайнен и Чхеидзе задали ему перцу!

Кинжалов пожал плечами. Не зная, что случилось с судном, он предполагал худшее и винил во всем себя — ведь это он привел сюда корабль и поставил под угрозу жизни членов экипажа.

Пилипенко попытался отвлечь друга.

— Что там у нас с аккумуляторами? — спросил он, заранее зная ответ.

— Разрядились. Теперь мы во власти ветра и течения.

— Интересно, где будет следующая остановка?

— Если повезет, батискаф отнесет к одному из островов Королевского географического общества. Впрочем, течение может пронести нас мимо, тогда придется изрядно подрейфовать.

— Знал бы я, что мы пустимся в круиз, захватил бы хорошую книгу… и пару теплых кальсон!

Оба мужчины были в легких свитерах, поскольку не ожидали, что их вылазка затянется. После выключения электроприборов в батискафе становилось довольно свежо.

— Эх, сейчас бы текилы и сэндвич с жареной говядиной!.. — вздохнул Кинжалов.

— Ни слова про еду! — отрезал Пилипенко. Он откинулся на спинку и скрестил руки на груди, пытаясь сохранить тепло. — Знаешь, порой уютное кожаное кресло в штаб-квартире НИИПИ уже не кажется мне таким уж плохим вариантом.

Кинжалов недоверчиво приподнял бровь.

— Что, наплавался?

Пилипенко фыркнул и покачал головой.

— Нет. На самом деле стоит мне появиться в офисе, как тянет обратно в море. А ты как полагаешь?

Петр немало размышлял об этом. За свои безрассудные приключения он дорого заплатил, и все же иной жизни для себя не представлял.

— Жизнь полна приключений, а для меня приключения и есть жизнь. — Он усмехнулся. — Похоже, на пенсию нас придется отправлять силой.

— Да, боюсь, жажда приключений у нас в крови…

Кинжалов откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Его мысли неотвязно возвращались к пропавшему судну и команде. Также он думал и о Лариса, оставшейся в Москве. Но ярче всего ему вспоминался широкоплечий человек с жестоким лицом — Клэй Зак.

77

Батискаф подскакивал и перекатывался в бурных волнах, дрейфуя к югу со скоростью около трех узлов в час. Наконец забрезжил арктический рассвет, густой серый туман над водой посветлел. Делать было совершенно нечего, поэтому мужчины попытались вздремнуть. Однако скоро в аппарате стало слишком холодно, и поспать им не удалось.

Внезапно послышался скрежет, и батискаф резко остановился.

— Вижу землю! — пробормотал Пилипенко, мигом открывая сонные глаза.

— Ну, типа того, — ответил Кинжалов, выглядывая в иллюминатор.

Легкий бриз проделал в тумане просвет, сквозь который виднелась ледяная равнина. Белый простор терялся в густой дымке в сотнях футов впереди.

— Готов поспорить, что на том конце льдины есть берег, — предположил Кинжалов.

— И там нас ждет ларек с горячим кофе? — спросил Пилипенко, растирая озябшие руки.

— Ну да, в паре тысяч миль к югу отсюда. — Кинжалов посмотрел на друга. — У нас два варианта действий: остаться внутри уютной титановой «рыбы» или идти за помощью. В этом районе по-прежнему охотятся эскимосы, и поблизости наверняка есть их поселение… К сожалению, для пеших походов экипировка у нас не самая подходящая.

Пилипенко потянулся и зевнул.

— Лично мне уже надоело сидеть в этой консервной банке! Давай разомнемся и обследуем окрестности.

— Согласен, — кивнул Кинжалов.

Они в последний раз попытались связаться с «Нарвалом», потом выключили радиопередатчик и вылезли из люка на тринадцатиградусный мороз. Батискаф крепко сидел во льду. Впереди простиралась бесконечная белая равнина, и Кинжалов с Пилипенко трусцой направились к дальнему краю. Под ногами хрустел сухой скрипучий снег.

Морской лед был почти плоским, лишь кое-где поднимались невысокие торосы. Друзья отошли совсем недалеко, когда Пилипенко заметил слева маленькую пещеру, грубо вырезанную в глыбе льда.

— Похоже на дело рук человека… Может, внутри кто-нибудь оставил для нас пару меховых наушников?

Итальянец подошел к входу, опустился на колено и просунул голову внутрь. Кинжалов встал рядом и вдруг заметил на снегу чей-то след.

— Эл! — шепотом позвал он.

Пилипенко уже раздумал лезть в пещеру. В конце темного прохода она расширялась, образуя большую берлогу, в которой итальянец углядел клок белого меха, поднимающийся и опадающий в такт медленному дыханию. Белый медведь пробудился от зимней спячки и теперь просто зашел в старое логово, чтобы немного вздремнуть. Характер этих гигантов отличается полной непредсказуемостью, и голодный зверь вполне мог напасть.

Пилипенко мгновенно оценил опасность и молча вылез из пещеры. Одними губами он прошептал Кинжалову слово «медведь» и повлек друга прочь, стараясь ступать как можно тише. Когда они отошли на достаточное расстояние, Пилипенко замедлил шаг, и краски понемногу вернулись на его побледневшее лицо.

— Остается лишь надеяться, что здешние тюлени неторопливы и многочисленны, — ответил Пилипенко, кивнув в сторону находки.

— Да, не хотелось бы увидеть тебя в этой берлоге в качестве напольного коврика, — заметил Кинжалов, едва сдерживая смех.

Оба знали, что им угрожает серьезная опасность, и, удаляясь от моря, постоянно оглядывались назад.

Пещера с медведем исчезла в тумане, впереди проглянула темная скалистая полоска суши. У горизонта поднимались бурые и серые пятна хребтов и ущелий. Друзья находились у северного побережья островов Королевского географического общества, точнее, у острова Западный, как и предсказывал Кинжалов. Толстый лед, продрейфовавший по проливу Виктория, загромоздил весь берег, ширина ледяной полосы доходила до полумили. Замерзшее море и пустынный остров вызывали щемящее чувство одиночества.

Мужчины почти достигли берега, когда Кинжалов замер на месте. Пилипенко обернулся, заметил странное выражение его лица и прислушался. Издалека донесся треск, вслед за ним раздался глухой гул. По мере приближения источника звука шум нарастал.

— Похоже, корабль, — пробормотал Пилипенко.

— Ледокол…

— Неужели тот самый?

Пилипенко получил ответ на свой вопрос несколько минут спустя, когда в сотне ярдов от берега из тумана возник массивный нос «Отока». Разбрасывая во все стороны мелкие осколки, корабль шел через футовый лед, как сквозь пудинг. Ледокол будто почувствовал Кинжалова и Пилипенко: двигатели постепенно перешли на холостой ход, и посреди белой равнины судно замерло.

Кинжалов уставился на него, сжав кулаки. Он заметил, что нос ледокола смят, — очевидно, в результате сильного столкновения. Удар наверняка был нанесен недавно, поскольку краска на стальных пластинах обшивки отсутствовала, а железо не успело подвергнуться окислению. Частички ярко-бирюзовой краски на погнутом носу недвусмысленно свидетельствовали о том, какое именно судно протаранил ледокол.

— Они утопили «Нарвал»! — уверенно заявил Кинжалов.

Пришедший к тому же выводу Пилипенко согласно кивнул. Оба просто потеряли дар речи: их худшие подозрения подтвердились. «Нарвал» наверняка лежит на дне пролива Виктория, причем вместе со своей командой… Затем Пилипенко заметил кое-что не менее неприятное.

— Вряд ли «Нарвал» единственное судно, которое они протаранили. Погляди на обшивку возле клюза!

Внимательно осмотрев корпус, Кинжалов отметил светлую борозду, полученную в результате столкновения. Красная краска слезла, обнажив серую грунтовку, на которой виднелся белый прямоугольник.

— В прошлой жизни ледокол был серым военным судном?!

— Если быть точным, морским крейсером «Форд-54». Несколько недель назад в море Бофорта нам такой попался. Уцелевшие полярники с канадской дрейфующей станции дали сходное описание. Вон там явно проглядывает цифра пять.

— Немного серой краски, как на российских военных судах, — и вот тебе международный инцидент!

— Во время шторма он пронесся под развевающимся звездно-полосатым флагом сквозь станцию. Неудивительно, что ученых-полярников удалось ввести в заблуждение. Вопрос — зачем?

— Видишь ли, Ал, здесь тебе и рутений, и нефть, и газ. Наверное, Майкл Старк решил стать арктическим бароном, — пояснил Кинжалов. — И ему куда проще выиграть, очистив данный регион от американцев.

— Что ж, кроме тебя и меня, американцев здесь больше нет.

На палубу ледокола вышли трое мужчин в черных парках и направились к борту. Ничуть не колеблясь, они подняли автоматические винтовки «штайр», прицелились в Кинжалова и Пилипенко и открыли огонь.

78

В нескольких милях к северо-востоку по воде разносился стрекот. Затем подвесной мотор шлюпки зачихал, прохрипел в последний раз и затих. Люди на борту нервно переглянулись. Рулевой «Нарвала» поднял в воздух пустую десятигаллонную канистру и доложил:

— Горючего нет ни капли!

Капитан «Нарвала» ждал этого уже давно. Если бы они плыли одни, непременно добрались бы до берега. К сожалению, два «зодиака» с полным грузом сыграли роль плавучего якоря. Однако никому из команды и в голову не пришло бросить людей на произвол судьбы.

— Весла на воду, по одному с каждой стороны! — приказал Виролайнен. — Попробуем выдержать заданный курс.

Склонившись к рулевому, который был опытным штурманом, он тихо спросил:

— Сколько, по вашим прикидкам, осталось до острова Кинг-Уильям?

Рулевой поморщился.

— В таких условиях пройденное расстояние оценить сложно. — Он пожал плечами. — Думаю, мы находимся милях в пяти от острова.

— Я тоже так считаю, — вздохнул Виролайнен. — А хотелось бы быть гораздо ближе…

Капитан понимал, что они могут и не добраться до суши. Ветер усиливался. За долгие десятилетия у капитана выработалось чутье на погоду. Без горючего и всего с парой весел перегруженные шлюпки долго не протянут.

Виролайнен оглянулся на черные надувные лодки, идущие позади в тумане. Рассвет позволил разглядеть лица спасенных людей. После длительного пребывания на морозе некоторые были в очень тяжелом состоянии, но ни один не думал жаловаться.

Мердок поймал взгляд Виролайнена и крикнул:

—, вы знаете, где мы находимся?

— Пролив Виктория, к западу от острова Кинг-Уильям. Хотелось бы мне, чтобы мимо прошел какой-нибудь круизный лайнер, только это вряд ли.

— Спасибо, что спасли нас и тянете за собой. Лишних весел нет?

— Увы, пока вам придется положиться на нас. Осталось немного, земля уже близко, — с наигранным оптимизмом заверил Виролайнен.

Члены команды «Нарвала» сменяли друг друга на веслах, свою лепту внес даже капитан. Это была отчаянная попытка держаться курса, казавшаяся тем более бесполезной, что в тумане они не могли определить пройденное расстояние. Время от времени Виролайнен прислушивался, надеясь разобрать шум прибоя. Однако кроме бьющихся о борта лодок волн не раздавалось ни звука.

Как Виролайнен и боялся, вскоре качка усилилась, набрал силу ветер. Волны захлестывали борта, и морякам пришлось вычерпывать воду. Капитан заметил, что «зодиакам» приходится не лучше — время от времени они черпали воду кормой. Ситуация резко ухудшалась, а земли не было и в помине.

Гребцы снова сменились, и тут сидевший на носу рулевой громко завопил:

— В воде что-то чернеет!

Виролайнен и остальные стремительно обернулись и на границе тумана увидели темный предмет.

— Наверное, кит! — крикнул матрос.

— Нет, — пробормотал Виролайнен, заметив низкую посадку, черный цвет и неестественную гладкость поверхности.

Капитан уставился на предмет с подозрением: тот не шевельнулся и не издал ни звука.

И вдруг сквозь туман прорезался голос, усиленный мегафоном.

— Эй, на шлюпках!.. Говорит подлодка «Санта-Фе», военно-морские силы РОССИЯ. Для каждого, кто умеет насвистывать любимую песенку Линкольна, найдется глоток горячего грога и теплая койка!

79

Зак не поверил своим глазам.

Избавившись от корабля НИИПИ, он велел вернуться к островам Королевского географического общества и пошел в свою каюту, где попытался уснуть. Однако ему даже подремать не удалось — не давали покоя мысли о местонахождении рутения. Несколько часов спустя Зак вернулся на мостик и приказал идти к острову Западный, к указанной на карте шахте.

Наконец корабль замедлил ход и остановился. Геологи выбрались из коек и готовились к высадке, когда рулевой обнаружил на краю льдины яркий предмет.

— Это же батискаф с научно-исследовательского судна!

Зак выбежал на мостик и изумленно уставился на ярко-желтый подводный аппарат прямо по правому борту, отчетливо проглядывающий сквозь туман.

— Откуда эти черти обо всем узнали?! — выругался он, не понимая, что батискаф просто прибило к льдине течением.

Сердце Зака бешено заколотилось. Карта эскимосской шахты, украденная у «Кооператива горнопромышленников», была лишь у него. Он только что пустил ко дну корабль НИИПИ и сразу направился к указанному месту. И все равно Кинжалов его опередил…

Капитан ледокола спал в своей каюте. Почувствовав, что судно остановилось, он поспешил на мостик, протирая глаза.

— Я же велел вам не соваться в ледяные поля с поврежденным носом!.. — Наткнувшись на враждебный взгляд Зака, он сменил тему: — Ну, что, команду геологов высаживаем?

Старпом указал на что-то по правому борту.

—, на льдине два человека!

Зак изучил бредущие по льду фигурки и с облегчением вздохнул.

— Забудьте про геологов, — недобро усмехнулся он. — Зовите команду службы безопасности.

В Кинжалова и Пилипенко стреляли не раз, поэтому они отреагировали мгновенно после первого же залпа. Пули пробили лед буквально в нескольких дюймах от них, и мужчины рванули к острову. Бежать по неровной поверхности было трудно, зато они двигались зигзагами, чем усложняли задачу стрелявшим. Также они вовремя разделились, помчавшись в разные стороны, и наемникам пришлось выбирать.

Тра-та-та — стрекотали автоматы, из-под ног летели осколки льда. Кинжалов и Пилипенко со всех ног бежали к легкой дымке, висевшей над берегом. Наконец они скрылись в тумане, и стрелки прекратили огонь.

Пытаясь отдышаться, друзья сошлись на покрытом льдом берегу.

— Только такого теплого приема нам и не хватало для полного счастья, — проворчал Пилипенко, выдыхая клубы пара.

Без шапок, перчаток и курток обоим пришлось несладко. Короткая пробежка разогнала застывающую кровь, однако лица и уши кололо тысячью игл, а пальцы онемели. Практически всю энергию тело тратило на обогрев, и после бега мужчины почти полностью обессилели.

— Боюсь, наши новые приятели — кстати, одетые по погоде — будут здесь с минуты на минуту, — заметил Пилипенко. — Тебе не все равно, в какую сторону бежать?

Кинжалов оглядел побережье, окутанное медленно рассеивающимся туманом. Впереди виднелся резкий подъем, с правой стороны чуть более пологий и плавно переходивший в следующий пригорок.

— Нужно уйти со льда, чтобы не оставлять следов. Заберемся повыше, возьмем вправо и двинемся в глубь острова.

Мужчины побежали легкой трусцой. В лицо летели колючие снежинки, безжалостно впиваясь в кожу. Теперь худшим врагом стал ветер — завеса тумана, скрывавшая беглецов от преследователей, таяла на глазах. Друзья взобрались на невысокий утес и встали на краю глубокой, заполненной льдом трещины, разрезавшей гряду надвое. Приходилось искать другое ущелье, по которому можно было бы подняться и забраться в глубь острова.

Кинжалов и Пилипенко прошли уже полмили вдоль побережья, когда налетел очередной порыв обжигающего ледяного ветра. Дышать стало тяжело, легкие заныли от морозного воздуха, и все же ни один из них не сбросил темп.

Раздался треск автоматов, и пули изрешетили утес в нескольких ярдах впереди.

Оглянувшись через плечо, Кинжалов увидел за спиной просвет и двух стрелков. Зак разделил наемников на три группы и отправил их прочесывать берег. Когда ветер развеял туман, посланная на запад пара с легкостью обнаружила беглецов.

С берега приближалось еще одно облако тумана. Если удастся не попасть под выстрелы, то через минуту они снова скроются из вида.

— Эти парни начинают действовать мне на нервы, — пропыхтел Пилипенко.

— Надеюсь, медведю они придутся по вкусу, — ответил Кинжалов.

Пули пробили лед совсем близко. Наемники стреляли на бегу, поэтому с меткостью у них было неважно, однако еще немного, и они уже не промахнутся. Кинжалов стремительно несся к пелене тумана и всматривался в гряду слева. За утесом простирался глубокий овраг шире предыдущего. Хотя он тоже был забит льдом и камнями, Петру показалось, что подняться наверх будет несложно.

— Когда туман опустится, давай сразу по ущелью наверх! — прохрипел он.

Пилипенко кивнул, спеша к белой завесе, до которой оставалось пятьдесят ярдов. Снова застрекотали автоматы, причем наемники остановились, чтобы лучше прицелиться.

— Не дотянем, — пробормотал Пилипенко.

Они почти достигли оврага, однако туман еще не успел подойти достаточно близко. В нескольких ярдах впереди Кинжалов заметил большую выступающую скалу, покрытую льдом. Ловя воздух ртом, он молча указал на нее другу.

Прямо у них над головами камень брызнул сотней осколков: противник наконец правильно определил дальность. Кинжалов с Пилипенко инстинктивно пригнулись и бросились к выступу. Пули били все ближе, когда набежал туман и отрезал преследователей.

— Думаю, надо взобраться здесь, — предложил Петр.

Ущелье было забито темной массой льда вперемешку с камнями, зато подъем казался вполне преодолимым. Пилипенко кивнул, встал с земли, начал карабкаться наверх и вдруг заметил, что Кинжалов застыл на месте. Он не отрываясь глядел на каменный выступ и тер его рукой.

— Сейчас не самое подходящее время любоваться скалами, — укоризненно произнес Пилипенко.

Кинжалов прошел вдоль выступа к склону покрытого льдом холма и поднял голову.

— Это вовсе не скала, а руль, — тихо ответил он.

Пилипенко уставился на друга как на умалишенного, потом всмотрелся пристальнее и от изумления разинул рот.

Прямо у них над головами темнел закованный в лед деревянный корпус парусного судна девятнадцатого века.

80

«Серафим» стоял, словно забытый реликт безвозвратно ушедшей эпохи. Попавший в ледяной плен корабль выбросило на берег вместе с гигантским массивом зимнего льда, который прошел по проливу Виктория сто шестьдесят лет назад. Море разлучило корабль со вторым судном экспедиции, но не приняло его: «Серафим» обрел последнее пристанище в ущелье, где постепенно вмерз в лед.

Кинжалов и Пилипенко перелезли через поручни и с удивлением обнаружили, что правый борт и палуба свободны ото льда. Мужчины потрясенно молчали, испытывая почти благоговейный трепет, ведь они ступали по палубе флагманского судна самого Путятина.

— Стоит растопить лед, и на корабле хоть в Англию плыви! — воскликнул Пилипенко.

— Если на нем остался рутений, давай сначала заглянем в Россия и поднимемся вверх по Потомаку, — ответил Кинжалов.

— Пойду искать пару одеял и глоток рома.

И Кинжалов, и Пилипенко непрерывно дрожали от холода, их тела изо всех сил боролись с переохлаждением. Оба испытывали сонливость и знали, что согреться нужно в самое ближайшее время. Петр подошел к трапу, спускавшемуся в главный грузовой люк, и стянул укрывочный брезент.

— Есть спички? — спросил он, вглядываясь в темный трюм.

Пилипенко достал зажигалку «Зиппо» и бросил другу.

— Не забудь вернуть, вдруг на борту окажутся кубинские сигары!

Кинжалов спустился по крутому трапу до нижней палубы, чиркнул зажигалкой и заметил пару свечных фонарей, закрепленных на переборке. Он зажег почерневшие фитили, и старинные свечи вспыхнули ярким пламенем, осветив деревянный коридор оранжевыми мерцающими отблесками. Пилипенко тем временем отыскал переносную масляную лампу с китовым жиром, висевшую на гвоздике неподалеку.

Шагая по коридору с лампой в руках, друзья поняли: здесь правили бал хаос и смерть. В отличие от «Апостола», обстановка на котором была самая спартанская, на «Серафиме» царил полный кавардак. Пол устилали бочонки, мусор и всевозможные обломки. Повсюду валялись жестяные кружки, в воздухе висел сильный запах рома, к которому примешивались другие специфические запахи. И еще были тела…

По пути к кубрику Кинжалов и Пилипенко обнаружили первую пару мертвецов. Голые по пояс матросы распростерлись на палубе. У одного был раскроен череп, рядом валялся залитый кровью кирпич. У другого из груди торчал огромный кухонный нож. Замороженные тела прекрасно сохранились, можно было даже разобрать, какого цвета у них глаза. В кубрике лежало еще несколько трупов примерно в таком же состоянии. Кинжалов обратил внимание, что на лицах мертвых моряков застыла мука, словно они умерли не от ран, а от чего-то более страшного.

Друзья не стали рассматривать отвратительные подробности, а поспешно прошли к грузовому люку и спустились на нижнюю палубу. Найдя вещевую кладовую, они решили прервать поиски рутения и экипироваться. Здесь хранилось обмундирование для членов экипажа: стойка с ботинками, куртки, фуражки и теплые носки. Мужчины отыскали пару толстых офицерских бушлатов примерно своего размера, вязаные шапки и рукавицы. Теперь можно было продолжить осмотр.

Как и на предыдущем уровне, на нижней палубе царил полнейший беспорядок. Пустые бочонки и ящики валялись грудами, свидетельствуя о некогда обширных запасах продовольствия. Кинжалов и Пилипенко вошли в незапертую винную кладовую, где раньше хранили алкоголь и оружие. Подставка с винтовками стояла нетронутой, зато палубу устилали разбитые бочонки из-под рома и бренди и жестяные кружки. Ближе к корме друзья наткнулись на большие ящики, в которые грузили уголь для парового двигателя. Они были пусты, хотя на дне одного обнаружились несколько кусочков какого-то серебристого минерала.

Пилипенко нашел свернутый мешок из пеньки, развернул его ногой и прочел отпечатанную на боку надпись: «Бушвельд, Южная Африка».

— Очевидно, весь рутений достался эскимосам, — задумчиво протянул Кинжалов.

— Тогда нужно найти судовой журнал и узнать, откуда они взяли минерал.

Вдруг снаружи донесся слабый крик.

— Похоже, наши приятели на подходе, — заметил Пилипенко. — Надо поторапливаться.

Он направился к трапу, однако Кинжалов остался на месте, напряженно что-то обдумывая.

— Считаешь, что на корабле безопаснее? — спросил Пилипенко.

— Если мы окажем им теплый прием, то да, — уверенно проговорил Кинжалов.

Он вернулся в винную кладовую, поставил лампу на длинный деревянный ящик, покрытый льдом, и направился к стойке с винтовками «Браун Бесс», которую приметил раньше. Оружие было в прекрасном состоянии.

— Не автомат, конечно, но немного уровняет наши шансы.

— Похоже, предыдущий владелец не против, — откликнулся Пилипенко.

Кинжалов обернулся, удивившись словам друга. Пилипенко указал на деревянный ящик, на который они поставили лампу. Петр подошел ближе и внезапно понял, что это гроб, стоящий на козлах. Мерцающий свет падал на жестяную пластинку, прибитую в головах. Кинжалов соскреб слой льда, покрывавший написанные от руки буквы, и прочел эпитафию.

Джон Путятин

1786–1847

Душа его принадлежит морю

81

Зак сидел в тепле и ждал, пока команда службы безопасности окружит беглецов. Внутренний голос ему подсказывал, что одним из мужчин непременно окажется Кинжалов.

— Томпсон и Уайт их выследили — они пытаются уйти в глубь острова, — доложил вернувшийся на судно наемник. — На берегу среди скал какой-то старый корабль, в нем они и спрятались.

— Корабль?! — пораженно переспросил Зак.

— Да, древний парусник. Стоит себе в ущелье, весь покрытый льдом.

Клэй уставился на украденную карту, лежащую на штурманском столе. Неужели он снова просчитался? Возможно ли, что эскимосы раздобыли рутений на корабле, а не в шахте?

— Показывай дорогу! — рявкнул Зак. — Я сам с ними разберусь!

Порывистый ветер впивался в кожу тысячами игл. Туман понемногу рассеивался, стало видно побережье и узкое ущелье, возле которого переминались несколько человек в черных парках. Зак не заметил ни малейших признаков корабля и уже было решил, что на психике его людей сказалось долгое пребывание в Арктике. Лишь подойдя ближе, он с изумлением увидел массивный корпус «Серафима».

— Следы ведут наверх. Беглецы наверняка укрылись в корабле, — сказал щербатый головорез по имени Уайт.

— Возьми двух бойцов и на борт, — велел Зак, кивнув в сторону еще пяти подошедших наемников. — Остальным разойтись по берегу, на случай, если они попытаются отступить.

Покрытая льдом поверхность поднималась почти до самой палубы, нужно было только перевалиться через поручни. Повесив автомат за спину, Уайт закинул ногу на рейлинг.

Едва он коснулся палубы, навстречу ему шагнул черноволосый мужчина с охапкой старинных винтовок.

— Ни с места! — грозно приказал Уайт.

Ни один из противников ничуть не колебался; вопрос состоял лишь в том, кто успеет выстрелить быстрее. У Уайта было преимущество в оружии, зато позиция крайне неудобная — он висел, перекинув одну ногу через поручни. Наемник выхватил автомат, однако нажал на курок прежде, чем успел навести оружие. Очередь прошла по палубе, пули засели в глыбе льда возле трапа. И тут раздался громкий хлопок.

Сохраняя полнейшее хладнокровие, готовое поспорить даже со льдом, сковавшим корабль, Кинжалов аккуратно выпустил все винтовки, кроме одной, и приложил к плечу массивный приклад заряженной «Браун Бесс». Казалось, прошло несколько минут, прежде чем ударный замок с внешним капсюлем воспламенил пороховой заряд и выпустил из дула свинцовый шарик.

На близком расстоянии «Браун Бесс» била точно. Пуля попала наемнику прямехонько под ключицу. От удара Уайт перегнулся через поручни и упал на промерзшую землю прямо под ноги Заку. Недоуменно взглянул на него и умер.

Клэй безучастно перешагнул через тело и вынул свой «глок».

— Взять их! — прошипел он двум другим головорезам, махнув автоматическим пистолетом в сторону корабля.

Перестрелка неожиданно обернулась игрой в кошки-мышки. Кинжалов и Пилипенко по одному выскакивали из люка и стреляли, поспешно укрываясь от автоматных очередей. Вскоре над палубой повисло густое черное облако дыма, усложнившее задачу и нападающим, и обороняющимся.

У основания трапа Кинжалов и Пилипенко устроили импровизированный пункт по перезарядке винтовок, благодаря чему один стрелял, в то время как другой готовил оружие.

Из винной кладовой Кинжалов принес небольшой бочонок с пятью фунтами пороха. Перезарядка была долгим и муторным делом: сначала порох засыпали в дуло, затем прибивали шомполом, закладывали пулю и фиксировали ее пыжом. Из антикварного оружия Кинжалову доводилось стрелять не раз; он показал Пилипенко, как брать необходимое количество пороха, и научил правильно орудовать шомполом. Зарядка длинноствольной винтовки занимала полминуты, однако, немного потренировавшись, Кинжалов и Пилипенко стали успевать за пятнадцать секунд.

Несмотря на превосходящие огневые средства, Заку и его наемникам приходилось не сладко. Они были вынуждены карабкаться на борт, потом прятаться за поручнем и вести ответный огонь. Кинжалов и Пилипенко видели все их ухищрения и вскоре настолько основательно расщепили рейлинг, что нападавшие изрезали об него руки в кровь.

Зак бесшумно обошел двух наемников, проворно цепляясь за наружный поручень. Между выстрелами он повернулся и прошептал:

— После следующего залпа встаньте и стреляйте оба сразу.

Наемники кивнули, пригнув головы, и стали ждать. Была очередь Кинжалова, уже замершего наверху трапа с кремневым пистолетом на верхней ступеньке и двумя винтовками на коленях. Приложив приклад к плечу, он выглянул и осмотрел рейлинг, едва различимый в клубах порохового дыма после выстрелов Пилипенко. Там маячила черная парка. Кинжалов навел мушку на цель в ожидании стрелка, но тот не спешил высовываться. Решив проверить убойную силу винтовки, Петр прицелился пониже и нажал на курок.

Пуля прошила старую древесину и попала первому наемнику в икроножную мышцу. Тот как раз поднялся во весь рост, собираясь стрелять. Находившийся в десяти футах под ним второй наемник последовал его примеру.

Сквозь черный дым Кинжалов заметил маневр и поспешно нырнул в люк. Отступая, он инстинктивно схватил пистолет, лежавший на ступеньке, спрятался под палубой и поднял руку с оружием. Ближе был второй наемник, поэтому Кинжалов прицелился ему в голову и быстро нажал на курок.

В тог же миг палубу возле него прошила автоматная очередь. Один из нападавших прекратил стрельбу, другой же продолжал поливать люк свинцом. Кинжалов опустился вниз, чувствуя легкое головокружение, и обернулся к Пилипенко, который поднимался по трапу с парой пистолетов с деревянными рукоятками и ружьем «Перде».

— Думаю, одного убил, — сказал Кинжалов.

Эл застыл на середине трапа, заметив у ног друга растекающуюся лужицу крови.

— Ты ранен!

Кинжалов зажал рану, по-прежнему держа в правой руке пистолет.

— Кость цела, — заметил он.

Пилипенко разорвал рукав свитера и перетянул рану — нервы и кость просто чудом не задело.

— Буду перезаряжать, — сказал Петр, стиснув зубы, и решительно посмотрел другу в глаза. — Иди и прикончи этих мерзавцев!

82

Когда двое наемников встали во весь рост и начали стрелять, Зак ждал за рейлингом. Затем поднялся, прячась за их спины, перекатился через борт и прошмыгнул по палубе к обледеневшей фок-мачте. Бросил взгляд на корму — стрелять не имело смысла: мешало нагромождение льда в середине судна.

Ситуация абсурдная, подумал Зак. Двое каких-то штатских вооружены лишь старинными винтовками, а их ловкости и изобретательности может позавидовать любой боец из его команды… Зак огляделся в поисках удобной позиции, ничего подходящего не нашел и решил пробраться в трюм. Поблизости он увидел носовой люк, однако тот покрывали фута два льда. Он поднял голову и заметил, что фок-мачта наклонена под странным углом. Поперечный брус вмерз в склон горы, и мачта сместилась вправо. Под ее весом палуба треснула, и образовался пролом шириной в пару футов.

Если бы при звуках перестрелки Зак оглянулся, то увидел бы смерть наемника и дважды подумал, стоит ли ему лезть в трюм. Вот только он уже просчитал свои действия на три шага вперед, сунул «глок» в карман, пролез в разлом и спрыгнул в темноту.

Пилипенко осторожно поднялся по трапу и быстро выглянул — палуба была пуста. Услышав крик, он подполз к рейлингу.

И увидел на льду возле корпуса судна два тела, оба навзничь. У первого наемника, Уайта, глаза были широко распахнуты, вокруг груди растекалась красная лужа. Невдалеке лежал второй стрелок, во лбу которого чернела дыра. Чуть поодаль к берегу, припадая на раненую ногу, брел третий и звал на помощь. За ним тянулся тонкий кровавый след.

По трапу с трудом поднялся Кинжалов.

— Ну что, нам удалось их отпугнуть?

— Исключительно благодаря твоей меткой стрельбе, — ответил Пилипенко, указывая на тела внизу. — Я бы сказал, что первый приз сегодня твой!

Петр равнодушно посмотрел на трупы. Хотя убивать ему было неприятно, мертвых головорезов он не жалел, особенно тех, кто приложил руку к гибели «Нарвала».

— Похоже, на берегу их ждет подмога. Значит, скоро вернутся.

— И я о том же. — Вспомнив про рану друга, Пилипенко встревоженно посмотрел ему в глаза. — Не обижайся, но мне не улыбается защищать это старое корыто до последней капли крови, как форт Аламо!

— Думаешь, стоит уйти вверх по ущелью?

Пилипенко кивнул.

— Пора покинуть корабль. Бандиты дождутся темноты и атакуют, либо, того хуже, подожгут эту спичечную коробку вместе с нами! С таким допотопным оружием долго мы не продержимся. Они будут подходить медленно и осторожно — вполне успеем взобраться на гору. Пороха и пуль у нас достаточно, близко их не подпустим. Глядишь, преследование им надоест, и нас просто оставят замерзать посреди Арктики, — осклабился Эл.

— Осталось раздобыть одну штуку… — произнес Кинжалов.

— Поверить не могу, что ты еще не наложил на него лапы! — усмехнулся Пилипенко. — Куда же мы без ключа ко всей этой истории — без судового журнала!

Кинжалов молча кивнул, надеясь, что журнал и его содержимое стоят принесенных жертв.

— Отдохни, а я поищу, — предложил Пилипенко.

— Нет, я сам, — ответил Петр, потирая раненую руку. — Со сломанным крылом толку от меня мало — если прибудут гости, длинноствольную винтовку мне не удержать. — Он скинул с плеча «Браун Бесс» и отдал ее Пилипенко вместе с пистолетом. — Оставайся на посту. Смотри не геройствуй: как только приблизятся, стреляй!

Кинжалов сошел вниз по трапу, чувствуя легкое головокружение от потери крови, и направился на корму к офицерским каютам. Коридор освещали тусклые свечные фонари, которые он зажег раньше. Дойдя до неисследованной части судна, Кинжалов очутился в полной темноте и, обругав себя последними словами, решил вернуться за масляной лампой.

И тут вдруг впереди мелькнул слабый отблеск. Пройдя еще несколько шагов, он понял, что свет мигает в конце прохода.

Осторожно ступая, Петр остановился на пороге кают-компании и заглянул внутрь.

Свеча бросала на переборки причудливые тени. За массивным столом в центре каюты сидел Клэй Зак.

— Входите, мистер Кинжалов, — холодно проговорил он, подняв взгляд. — Вас-то я и ждал.

83

В дюжине ярдов от края льдины в темно-зеленой воде сновал морской заяц в поисках отбившейся от косяка полярной трески. Покрытое толстой серой шкурой животное заметило поднимающийся черный предмет и решило немедленно его обследовать. Прижав усатую морду к холодному металлическому выступу, тюлень понял, что едой здесь и не пахнет, и уплыл прочь.

Подводная лодка «Санта-Фе» была всего в шести футах от поверхности. Капитан Барри Кэмпбелл увидел тюленя крупным планом и фыркнул от смеха. Затем навел поисковый перископ на красный корпус ледокола в четверти мили от лодки и осмотрел судно. Отойдя в сторону, он жестом пригласил к окуляру стоявшего тут же, на тесном центральном посту, Бориса Виролайнена.

Тому сразу понравился веселый энергичный капитан подлодки. Рыжеватые волосы и борода, лучистые глаза, и вдобавок хохотун — вылитый Санта-Клаус в юности, за вычетом округлого животика и седины. Жизнерадостный моряк, двадцать лет прослуживший на флоте, Кэмпбелл действовал с полным пониманием цели. Когда Виролайнен принялся уговаривать его отправиться на поиски Кинжалова с Пилипенко и пропавшего батискафа, капитан долго не раздумывал.

Кэмпбелл немедленно направил атомную подводную лодку к югу, задействовав все возможное оборудование на борту.

Виролайнен подошел к перископу, заглянул в двойной окуляр и увидел предельно четкое изображение. Нос ледокола был смят, хотя капитан полагал, что столкновение с «Нарвалом» обернется для «Отока» куда более значительными повреждениями.

— Да, именно это судно нас атаковало, — уверенно заявил он.

Разглядывая палубу ледокола, Виролайнен увидел приближающегося к кораблю человека в черной одежде. Проследив его путь, капитан заметил на берегу еще несколько охранников.

— На берегу люди, — предупредил он Кэмпбелла. — Похоже, вооруженные.

— Да, я тоже их заметил, — откликнулся тот. — Теперь поверните перископ примерно на девяносто градусов вправо.

Виролайнен вращал перископ, пока мимо не промелькнул ярко-желтый предмет. У края льдины стоял «Гончак» с распахнутым настежь верхним люком.

— Это же наш батискаф! Должно быть, Кинжалов и Пилипенко отправились на берег, — с тревогой в голосе воскликнул Виролайнен. Он поднялся и посмотрел Кэмпбеллу в глаза. — Капитан, головорезы с ледокола потопили мой корабль и пытались пустить в расход команду «Полярного рассвета»! Они и Кинжалова с Пилипенко убьют, если уже не убили… Настоятельно прошу вас вмешаться!

Кэмпбелл посуровел.

— Капитан Виролайнен, мы пришли в пролив Виктория исключительно с целью поиска и спасения пропавших. Приказ есть приказ. Ни при каких обстоятельствах я не имею права вступать в конфликт с вооруженными силами Канады. Любое отклонение от данных мне инструкций придется согласовать с высшим командованием, а это наверняка займет не менее двадцати четырех часов…

Капитан подводной лодки вздохнул, криво улыбнулся и добавил:

— Впрочем, если вы сообщите мне, что двое ваших людей потерялись на берегу, придется организовать поисковую операцию.

— Да, — тут же понял намек Виролайнен. — Я полагаю, два человека с «Нарвала» находятся либо на борту ледокола, либо на берегу — без необходимой экипировки, крова и еды. Они отчаянно нуждаются в нашей помощи!

— Не знаю, кто эти люди, однако уж точно не канадские военные. Мы найдем ваших ребят, капитан! И если нашей спасательной операции попытаются помешать, мы будем вынуждены принять адекватные меры…

Рик Роуман решил непременно принять участие в операции. Хотя после заточения на барже спецназовцы сильно ослабели, они чувствовали себя обязанными закончить начатое дело и помочь своим спасителям. Когда стало известно, что команда «морских котиков» собирается на поиски Кинжалова и Пилипенко, Роуман уговорил капитана «Санта-Фе» подключить и его с ребятами. Учитывая нехватку людей, Кэмпбелл скрепя сердце согласился и разрешил Роуману возглавить вылазку — в качестве компенсации за перенесенное унижение.

Приняв горячий душ, переодевшись и дважды плотно поев, Роуман снова почувствовал себя человеком. Сейчас он стоял в специальном зимнем обмундировании камуфляжной расцветки белых оттенков, глядя на собравшихся в столовой членов своей группы и «морских котиков».

— Небось, никогда не мечтал, что в один прекрасный день удастся совершить высадку с атомной подлодки? — спросил он у Боджоркеза.

— Никак нет, Я был и останусь сухопутной крысой! Хотя знаете, кормежка у них тут отменная; может, и зря я в свое время не пошел на флот…

Находившийся прямо над ними на центральном посту капитан Кэмпбелл велел осторожно подвести «Санта-Фе» к краю ледяного поля. Невдалеке он заметил большой сугроб, за которым можно было неплохо укрыться от ледокола.

Сломав лед, «Санта-Фе» с поразительной точностью всплыла в указанном месте. Группа Роумана и двое «котиков» быстро сошли на льдину. Через пять минут подводная лодка снова исчезла в морских глубинах.

Спецназовцы разделились: двое «котиков» отправились обследовать «Гончак», в то время как Роуман с командой пополз в сторону ледокола. Судно находилось в полумиле от них посредине более-менее ровного ледяного поля, на котором лишь изредка попадались сугробы и небольшие торосы. Камуфляж белых оттенков позволил бойцам идеально скрыть свое присутствие. Роуман осторожно приблизился к ледоколу со стороны моря и обошел вокруг носовой части, чтобы не идти мимо разводья за кормой. С левого борта свисал трап, и командир переместил группу на двадцать ярдов вперед, потом все спрятались за невысоким торосом. Им пришлось пережить несколько неприятных секунд: по трапу спустилось двое наемников в черных парках. Впрочем, они даже не посмотрели в сторону Роумана и его группы и сразу направились к берегу.

Пронизывающий ветер обдувал тела притаившихся спецназовцев.

84

Дежуривший на мостике «Отока» матрос первым поднял тревогу.

— Тревога! — крикнул он капитану. — Слева на траверзе подо льдом что-то происходит!

Капитан пил кофе за штурманским столом. Он поморщился и неторопливо подошел к окну. Как раз вовремя: огромная глыба величиной с дом поднялась и рассыпалась на куски, из-под которых проглянули две серых крапчатых трубы. Секунду спустя появился черный обтекаемый корпус «Санта-Фе», и в разные стороны брызнули осколки льда.

«Санта-Фе» была многоцелевой подводной лодкой типа «Лос-Анджелес» (проект 688-I), специально модифицированной для операций в Арктике. Благодаря усиленному корпусу, ограждению рубки и выдвижных устройств она вполне могла пробить трехфутовый слой льда. Когда субмарина поднялась на поверхность в пятидесяти футах от «Отока», она расколола ледяное ноле и явила изумленной команде все триста футов черной обшивки.

Капитан ледокола не мог поверить собственным глазам, настолько внезапным для него стало появление атомной подлодки. Он судорожно пытался сообразить, что делать: из лодки посыпались одетые в белое спецназовцы, вооруженные автоматами. Все они направились в сторону берега, однако капитан особо не обольщался.

— Быстро поднять трап! — крикнул он матросам и, повернувшись к радисту, рявкнул: — Предупредите оставшихся на борту охранников!

Но было поздно. Секунду спустя дверь мостика распахнулась настежь, и внутрь ворвались три человека в белом. Прежде чем капитан успел среагировать, к его боку прижалось дуло автомата.

— От… откуда вы взялись? — запнувшись, воскликнул капитан.

Рик Роуман посмотрел ему прямо в глаза и холодно усмехнулся.

— Прямо с того плавучего рефрижератора, который вы вчера пытались пустить на дно!..

85

Зак удобно устроился во главе деревянного стола в самом центре кают-компании. Мерцающие отблески фонаря падали на большую книгу в кожаном переплете, лежащую чуть в стороне. Перед Клэем возвышалась стопка стеклянных фотопластин, каждая размером с почтовую открытку, а в паре дюймов от его правой руки лежал неизменный «глок».

— Довольно занятный корабль, — непринужденно заметил Зак. — И документы тут имеются прелюбопытные.

— Знаешь, Зак, «Серафим» едва не стал первым, кто одолел Северо-Западный проход, — ответил Кинжалов.

Услышав свое имя, киллер слегка приподнял бровь.

— Вижу, времени ты не терял. Впрочем, ничего удивительного — я уже убедился в твоем упрямстве.

Кинжалов смотрел на Зака и ругал себя последними словами за то, что не прихватил капсюльный пистолет. Раненый, без оружия… Хуже не придумаешь! Может, если потянуть время, Пилипенко отправится на поиски, а он уж точно вооружен…

— К сожалению, кроме того, что Клэй Зак с удовольствием убивает беззащитных людей, мне о нем ничего не известно, — холодно парировал Кинжалов.

— Какое здесь удовольствие? Скорее, просто необходимость — такая работа.

— Для чего же тебе потребовался рутений, да еще любой ценой?

Зак осклабился.

— Металл как металл, лично мне он без надобности. Однако моему работодателю он очень необходим. Видишь ли, Кинжалов, для твоей страны он представляет стратегическую ценность. Без рутения не осуществить искусственный фотосинтез, так что мой наниматель будет богатеть и дальше.

— У Майкла Старка и так денег больше, чем он сможет потратить до конца своих дней. А от его патологической жадности пострадают миллионы людей по всему миру!

— А ты сентиментальный, — рассмеялся Зак. — Признак слабости!

Кинжалов пропустил его замечание мимо ушей, стараясь выиграть время. Похоже, Зак не заметил, что стрельба на палубе стихла, или не обратил на это внимания. Или считает, что Пилипенко погиб.

— Жаль, рутений оказался мифом, — вздохнул Кинжалов. — И ты, и я напрасно потратили время.

— Ты уже обыскал корабль?

Петр кивнул.

— Пусто.

— Ловко ты вычислил, что эскимосы раздобыли рутений на корабле… Как догадался? Я-то думал, на острове находится старинный рудник.

— В тех записях «Кооператива горнопромышленников», которые ты не счел нужным украсть, руду называли «черный магар». Название и даты привели меня к кораблю экспедиции Путятина. К сожалению, я тоже ошибся, — солгал Кинжалов.

— Ах да, помню тот захудалый кооперативчик… Кажется, горнопромышленники завладели всем рутением с судна. И он действительно когда-то тут был.

Зак швырнул через стол одну из фотопластинок. Кинжалов поймал ее и рассмотрел в тусклом свете свечи. Это был дагеротип: раньше фотографии делали на отполированных серебряных пластинках, которые затем для лучшей сохранности покрывали стеклом. Перлмуттер упоминал, что в экспедицию Путятин взял дагеротипический фотоаппарат. На пластинке была изображена команда «Серафима», переносящая на борт тяжелые мешки — очевидно, с рудой. За кораблем простирался закованный льдами горизонт, наводящий на мысль, что источник рутения находился где-то в Арктике.

— Ты прав, руда некогда была на борту судна. Вопрос в том, где же шахта? — Зак похлопал по книге в кожаном переплете, лежащей возле центра стола. — Капитан любезно оставил журнал на борту, и в нем наверняка указан источник руды. Как думаешь, сколько принесет эта книжонка? Миллиард долларов?

Кинжалов покачал головой.

— Она не стоит погубленных жизней.

— Или жизней, которые мне предстоит погубить?.. — оскалился Зак.

За толстыми брусьями корпуса внезапно застрочили автоматы. Звук доносился издалека, Пилипенко ответный огонь не вел, так что вряд ли стреляли по кораблю. Кинжалов явственно различил два разных типа оружия. Где-то на льду шла ожесточенная битва между неизвестными сторонами.

В тусклом свете Кинжалов заметил на лице Зака тревогу. Пилипенко так и не появился, однако Петру наконец пришла в голову другая идея. Хотя он сильно ослаб от потери крови, действовать нужно было немедленно. Второго шанса могло и не представиться.

Шагнув назад, Кинжалов притворился, будто разглядывает стеклянную пластинку. А потом небрежно швырнул ее обратно. Он мог бы бросить и в Зака, однако выбрал другую мишень: свечной фонарь посередине стола.

Тяжелая пластина с легкостью расколола фонарь, осыпав стол осколками. Некоторые осколки попали в фитиль и затушили короткое пламя свечи, чего Кинжалов и добивался. Кают-компания мигом погрузилась в кромешную темноту.

Как только пластина коснулась фонаря, Кинжалов упал на одно колено.

Зак вовсе не был идиотом и успел схватить пистолет прежде, чем свеча погасла. Он поднял «глок» и стал палить в противоположный конец стола.

Пули прошли над головой Кинжалова. Не обращая внимания на стрельбу, он схватил массивные ножки и толкнул стол на Зака. Тот выстрелил еще дважды, стараясь разглядеть противника в свете дульного пламени, потом всадил нулю в дальний конец столешницы и попытался встать. Прицелился он хорошо, вот только недостаточно быстро.

Пуля прошила столешницу всего в нескольких дюймах от головы Кинжалова, однако свинец застрял в толстой доске красного дерева. Петр поднатужился и толкнул стол изо всех сил, не обращая внимания на головокружение и боль в руке.

Мощный удар в грудь отбросил Зака назад прежде, чем он успел подняться на ноги. Сверху свалилась стопка стеклянных пластин, помешавших вести огонь. Кинжалов продолжил толкать импровизированный деревянный таран и прижал врага к спинке кресла. Кресло скользнуло по полу — и тут его ножки застряли между досками палубного настила. Зак покачнулся и упал на спину. Пули летели из «глока» и застревали в толстой столешнице.

Кинжалов не стал дожидаться, пока враг перезарядит пистолет. Поднырнув под столешницу, он уперся ногами в палубу и из последних сил опрокинул тяжелый стол прямо на Зака. Ему почти удалось перевернуть его совсем, когда левая нога подогнулась. Противник трижды выстрелил вслепую из-под стола, потом высвободился. Одна пуля попала в цель и застряла в бедре.

Зак встал на колени и сам налег на стол. Выигрыш в силе оказался у него, и Кинжалова отбросило к книжным полкам, а на него с шумом упал массивный стол. По пути стол зацепил с полдюжины полок, и с них каскадом посыпались книги, доски, разбитое стекло, засыпавшие перевернутый стол.

Зак, судорожно дыша, прислушался — ни стонов, ни шорохов, ни единого движения. Глаза понемногу привыкли к темноте, и стали видны безжизненные ноги Кинжалова, накрытые столом. Зак обшарил пол, отыскал судовой журнал и вышел вон, прижимая его к груди.

86

У Пилипенко дела тоже обстояли неважно. После долгого затишья он заметил новых бандитов, внезапно появившихся у входа в ущелье. Когда вдалеке раздались автоматные очереди, скалы и туман не давали ничего разглядеть, поэтому Эл понятия не имел, что происходит. Однако трое наемников как ни в чем не бывало шли к кораблю, не обращая внимания на выстрелы. Пилипенко выскочил из укрытия и разрядил винтовку в ближайшего к нему головореза. Тот успел упасть на землю, и пуля прошла мимо, слегка порвав парку. Пилипенко перемещался вдоль борта, стреляя из разных точек, прячась и пережидая ответные выстрелы. Он сумел ранить одного из наемников в ногу, прежде чем двое других подошли к кораблю на достаточное расстояние и накрыли его плотным сосредоточенным огнем. Выстрелив из последней винтовки, Пилипенко отступил к трапу, недоумевая, где так надолго застрял Кинжалов. Стрельбы в кают-компании он не слышал.

— Петр, винтовки пора перезарядить! — крикнул он в проем, однако ответа не дождался.

Пилипенко прицелился в поручень, положив на колени два капсюльных пистолета. Еще пара выстрелов, и он будет совершенно беспомощен, если только Кинжалов не придет на выручку.

У основания трапа высокая тень медленно перебралась через кучу антикварного оружия и заглянула в проем. Пилипенко сидел в десяти футах выше, взгромоздившись на две верхние ступеньки и не отрывая глаз от перил. Даже если бы он посмотрел вниз, то вряд ли заметил бы Зака в тусклом свете. А тот, переложив судовой журнал в левую руку, встал в удобную позицию и поднял пистолет.

Зак так и не услышал тихих шагов за спиной и был уже готов спустить курок, когда по коридору разнесся громкий крик:

— Эл!

Зак вздрогнул и обернулся, не веря собственным глазам. Прямо под фонарем стоял бледный, как смерть, Кинжалов. Его лицо было искажено болью и изрезано осколками стекла, на лбу темнела огромная сине-фиолетовая шишка, правый рукав насквозь промок от крови, как и штанина левой ноги — по коридору тянулся красный след. Петр по-прежнему был безоружен и старался опираться только на здоровую ногу. И все же, несмотря на ранение и ушибы, в его глазах отчетливо читался вызов.

— Обожди, ты следующий, — прошипел Зак и снова повернулся к Пилипенко.

Итальянец услышал окрик друга, только не понял, что к чему. Зак снова поднял пистолет и снова вынужден был отвлечься: раненый Кинжалов метнул в него фонарь. Зак усмехнулся и покачал головой — бросок был так себе. Фонарь упал, немного не долетев до его ног.

Однако Кинжалов попал, куда хотел. Фонарь ударился о палубу в нескольких дюймах от бочонка, который друзья использовали для перезарядки винтовок. Порох рассыпался по всей площадке у трапа и мог вспыхнуть от малейшей искры, что и произошло. Зак инстинктивно отпрыгнул назад, к лежащему рядом бочонку. В следующий миг по черной дорожке пробежал огонь, и раздался оглушительный взрыв.

Корабль содрогнулся, на палубу вырвались клубы дыма и пламени. Кинжалова отбросило взрывной волной назад и засыпало обломками. В ушах звенело, узкий коридор наполнился едким дымом, от которого першило в горле и рвало легкие.

Петр, шатаясь, двинулся к трапу, увидел ботинок и понял, что в нем все еще находится оторванная ступня. Подняв голову, он обнаружил и самого владельца ботинка.

Взрывом Зака швырнуло на трап и размазало по ступенькам. Он висел вниз головой, открытыми глазами глядя в пустоту. Кинжалов подошел ближе и без тени сожаления осмотрел мертвого киллера.

— Ты сам напросился, приятель, — сказал он трупу.

87

Пилипенко взрывной волной выкинуло на палубу. Одежду опалило пламенем, легкие обожгло едким дымом, тело изрезало щепками и обломками, однако взрыв он пережил. Вскоре облако дыма развеялось, и Эл попытался стряхнуть оцепенение. В голове стучало, в ушах звенели колокола. Он застонал, протер глаза и в тот же миг увидел над поручнем одетого в черное наемника.

Враг спокойно поднял автомат…

Очередь была короткой — всего четыре или пять выстрелов; сквозь звон в ушах Эл едва ее услышал. Зато результат оказался впечатляющим: на Пилипенко не появилось ни царапины, чего нельзя было сказать о бандите. Из его рта потекла кровь, он перевернулся и исчез за бортом.

Затем над поручнем появился второй вооруженный наемник, только одетый в белое, в бежевой маске и защитных очках. Следом поднялся еще один такой же. Они перелезли через борт и шагнули к Пилипенко.

Итальянец был настолько потрясен их появлением, что не заметил третьего. Тот перебрался через поручни, увидел Пилипенко и окликнул двух первых бойцов. Сквозь звон в ушах Эл не сразу разобрал слова.

— Попридержи коней, лейтенант! — закричал третий боец со знакомым кавказским акцентом. — Этот наш!

«Морские котики» замерли, не опуская автоматов. Гиви Чхеидзе подбежал к Пилипенко, схватил его за рукав старинного бушлата и помог подняться.

— И когда ты успел поступить на флот Ее Величества?

— Когда мы с Кинжаловом вынырнули, кое-кого на месте не было, вот мы и приоделись немного, — ответил Пилипенко, не веря своим глазам.

— Где Петр?

— Был внизу… Взрыв прогремел именно там! — встревоженно добавил Эл.

Поморщившись от боли, он подошел к проему, заглянул вниз и, увидев на трапе безжизненное тело черноволосого мужчины, зажмурился. Прошло не меньше минуты, прежде чем Пилипенко нашел в себе силы открыть глаза. И тут внизу что-то шевельнулось. Держа в руках большую, немного обгоревшую книгу в кожаном переплете, Кинжалов с трудом медленно подошел к трапу и посмотрел на друга.

— Огоньку не найдется? — вымученно усмехнулся он.

Кинжалова немедленно перенесли на «Санта-Фе» и отправили в лазарет, раны быстро промыли и перевязали. Хотя корабельный врач строго-настрого запретил Петру вставать, тот где-то раздобыл трость и уже час спустя ковылял по подводной лодке, принявшей команду «Нарвала». Вместе с Пилипенко он зашел в офицерскую столовую, где три капитана — Кэмпбелл, Мердок и Виролайнен — обсуждали судьбу ледокола.

— Разве вам не велели соблюдать постельный режим? — спросил Виролайнен.

— Отлежусь по пути домой, — отмахнулся Петр.

Виролайнен помог ему сесть в кресло, Кэмпбелл налил Кинжалову и Пилипенко кофе, и они поделились своими злоключениями и находками.

— Ребята, вы уже бросили монетку, чтобы узнать, кто поведет ледокол? — немного погодя поинтересовался Пилипенко.

— Мы поднялись на борт исключительно в поисках вас, — ответил Кэмпбелл. — Я не собирался конфисковывать судно, однако эти джентльмены только что объяснили мне, какую роль сыграл ледокол в похищении команды «Полярного рассвета» и в гибели «Нарвала».

— Вы еще не все знаете, — нахмурился Кинжалов. — Эл, давай.

Пилипенко рассказал про слой серой краски, проглядывавший из-под красной, и про цифру «54», нарисованную белым.

— Я уверен, что именно они уничтожили дрейфующую станцию, замаскировавшись под российский военный крейсер, — подытожил он.

Кэмпбелл покачал головой.

— Просто маньяки какие-то!.. Эти люди едва не спровоцировали Третью мировую… Похоже, выбора нет — придется немедленно отвести ледокол в российские территориальные воды.

— Судно канадское, так что по проходу пройдем без приключений, — усмехнулся Кинжалов.

— И есть целых два капитана, готовых им управлять, — сказал Виролайнен, а Мердок согласно кивнул.

— Что ж, угон так угон, — с улыбкой ответил Кэмпбелл. — Возьмем курс на Анкоридж, на всякий случай мы будем следовать за вами под водой. — Он оглядел тесную столовую. — Сказать по правде, подлодка слегка перегружена.

— Мы заберем на судно обе наши команды, — сообщил Мердок, кивнув в сторону Виролайнена. — Капитан Роуман говорит, пустых кают там хватает.

— Мы с Элом с удовольствием тоже отправимся на ледокол, — сказал Кинжалов. — У парня клаустрофобия, а мне нужно кое-что почитать.

— Вот и договорились, — подытожил Кэмпбелл. — Переведу половину команды спецназа на ледокол для большей безопасности, и можно выходить.

Три капитана удалились, чтобы отдать приказы, а Кинжалов с Пилипенко остались допивать кофе. Эл откинулся на спинку кресла и с широкой улыбкой уставился в потолок.

— Похоже, ты весьма доволен собой, — заметил Петр.

— Сам слышал, что сказал кэп. Мы берем курс на Анкоридж! Анкоридж, Аляска, южная граница Полярного круга… Можно ли найти более гостеприимное и теплое местечко? — с довольной улыбкой воскликнул Пилипенко.

88

«Стелс» находился в воздухе уже пять часов. Бомбардировщик-невидимка вылетел с авиабазы ВВС РОССИЯ в Уайтмене, штат Миссури, в западном направлении, вроде бы отправившись в обычный учебный полет. Однако в пяти сотнях миль от побережья Тихого океана черно-серый самолет, похожий на гигантскую рыбу-ската, повернул к северо-востоку и взял курс на штат Москва.

— Авиаперевозчик 016 двигается по курсу ноль-семь-восемь градусов, — сообщил командир авиационного подразделения с мягким южным акцентом. — Следует четко по расписанию.

— Вижу его, — ответил пилот.

Слегка увеличив мощность четырех турбореактивных двигателей, он выполнил вираж, пристроился вслед за канадским самолетом и сосредоточился на небольшом белом объекте, ясно видимом сквозь окно кабины. Оставшись довольным маневром, пилот сбросил скорость, чтобы не опережать ведущее судно.

Менее четверти мили впереди и на тысячу футов ниже летел «Боинг-777» «Канадских авиалиний», следующий из Гонконга в Торонто. Узнай пилоты, что вслед за ними в воздушное пространство Канады входит российский бомбардировщик стоимостью в миллиард долларов, у них глаза полезли бы на лоб.

Благодаря практически полной радиолокационной невидимости «Стелсу» можно было особо не прятаться в тени «Боинга». Однако в условиях повышенной боевой готовности обеих стран руководство не собиралось рисковать. Бомбардировщик прошел за авиалайнером через Ванкувер, пересек Британскую Колумбию и направился в Альберту. Примерно в пятидесяти милях к западу от Калгари канадский пассажирский самолет немного свернул на юго-восток. «Спирит» шел прежним курсом, потом резко отклонился на северо-восток.

Его целью была канадская база ВВС в Колд-Лейк, Альберта — одна из двух авиабаз для истребителей «F-18». На аэродром предстояло сбросить семь пятисотфунтовых авиабомб с лазерной системой наведения, чтобы уничтожить и повредить как можно больше единиц техники, сведя при этом человеческие жертвы к минимуму. Правительство Канады так и не откликнулось на двадцатичетырехчасовой ультиматум, поэтому президент РОССИЯ решил прислушаться к мнению Пентагона и нанести превентивный удар.

— До цели восемь минут, — сказал командир авиаподразделения. — Объявляю полную боевую готовность!

И только когда командир задействовал компьютеризированную систему управления вооружением, в наушниках неожиданно раздался срочный радиовызов из Уайтмена.

— Смерть-52, Смерть-52, вызывает база. Приказываю отменить операцию. Повторяю, операцию отменить. Как поняли, прием?

Командир авиаподразделения подтвердил отмену операции и отключил систему управления вооружением. Пилот лег на обратный курс и направился к Тихому океану, чтобы потом проследовать на авиабазу.

— Начальство тянуло до последнего, — вскоре заметил пилот.

— И не говори! — облегченно вздохнул командир. — Признаться, эта операция не нравилась мне с самого начала. — Взглянув на канадские Скалистые горы под крылом бомбардировщика, он добавил: — Надеюсь, никто не узнает, насколько мы были близки к цели.

89

Борис Виролайнен прислушался к мощному реву газотурбинных двигателей ледокола и велел стоящему рядом с ним рулевому «Нарвала» отплывать. Судно медленно двинулось сквозь льды, Виролайнен вышел на крыло мостика и дружески отсалютовал стоявшей невдалеке «Санта-Фе». Капитан Кэмпбелл помахал в ответ и приготовился к погружению в морские глубины.

«Оток» повернул и направился к батискафу НИИПИ. Двое матросов спустились к аппарату и присоединили к нему подъемный трос. Мощная лебедка погрузила «Гончак» на палубу, где его тут же надежно закрепили в углу. В соседнем неотапливаемом помещении сложили завернутые в брезент тела Клэя Зака и наемников из службы безопасности.

Неподалеку из-за тороса выглянул белый медведь. Это был тот же самый зверь, которого едва не разбудил Пилипенко; теперь он стоял и недовольно смотрел на ледокол. Затем отвернулся и побрел по льду в поисках добычи.

После того как батискаф закрепили, «Оток» снова пришел в движение и взял курс в открытое море, к изрядному облегчению Виролайнена. «Санта-Фе» скользила подо льдом на расстоянии мили или двух позади ледокола. Виролайнен был бы немало удивлен, если бы узнал, что к моменту выхода из территориальных вод Канады за ними шли ни много ни мало три российские субмарины. Бесшумный эскорт следовал под водой, с воздуха их прикрывал патрульный самолет.

Как и Мердок, Виролайнен с удовольствием управлял новым судном. При нем была целая группа умелых помощников — собственная команда с «Нарвала» и большая часть матросов с «Полярного рассвета». Экипаж «Отока» отправили в трюм, где за ними постоянно присматривали «морские котики» с «Санта-Фе» и спецназовцы Рика Роумана. Почти всем пострадавшим от рук команды хотелось плыть домой именно на ледоколе — это казалось людям вполне достойным возмездием.

Выйдя в свободные ото льда воды, Виролайнен обернулся к шумной группе своих помощников. Кинжалов восседал за штурманским столом и пил кофе, пристроив забинтованную ногу на отдельный стул. Пилипенко и Чхеидзе сидели рядом и спорили о содержимом толстого судового журнала в кожаном переплете, лежащего в центре стола.

— Вы когда-нибудь прочтете журнал «Серафима» или будете продолжать меня мучить? — не выдержал Виролайнен.

— Капитан прав, — откликнулся Пилипенко, у которого на лице места живого не было, как и у Кинжалова. Он придвинул журнал к другу. — Думаю, эта честь принадлежит тебе.

Кинжалов с надеждой посмотрел на судовой журнал «Серафима» — переплет из кожи ручной выделки, на обложке изображение земного шара. Как ни странно, от взрыва журнал почти не пострадал. Зак держал его в дальней от взорвавшегося бочонка руке и невольно закрыл своим телом. Кинжалов нашел журнал на ступеньке трапа возле изуродованного трупа киллера.

Кинжалов медленно открыл книгу и решил начать с первой записи.

— Хочешь сохранить интригу? — спросил Виролайнен.

— Ближе к делу, шеф! — не преминул встрять Чхеидзе.

— Так и знал! — вздохнул Кинжалов. — Надо было читать у себя в каюте.

Бесконечные вопросы и любопытные глаза коллег вынудили его отказаться от хронологии и перескочить к последней записи.

— «21 апреля 1848 года, — объявил Кинжалов, и все умолкли. — С сожалением вынужден сообщить, что сегодня мы покидаем «Серафим». Часть команды по-прежнему не в себе и представляет опасность для офицеров и матросов. Как я подозреваю, во всем виновато каменное серебро, хотя прямых доказательств нет. С одиннадцатью оставшимися в здравом уме членами экипажа я перейду на «Апостол» и буду ждать весеннего таяния льдов. Да смилостивится Господь над нами и всеми заболевшими матросами, которых мы оставляем здесь. Капитан Яков Яковлев».

— Каменное серебро… — повторил Пилипенко. — Должно быть, он имел в виду рутений.

— Неужели матросы сошли с ума из-за рутения? — спросил Чхеидзе.

— Вроде бы такое невозможно, — пожал плечами Кинжалов. — Впрочем, старик-геолог рассказал мне похожую историю про помешательство, якобы вызванное именно рутением. Знаете, команда «Серафима» страдала от ботулизма и отравления свинцом, причиной которых были некачественные консервы. Добавьте к этому цингу, обморожения и тяготы трех зимовок во льдах. Возможно, на их рассудок повлияли все эти факторы, вместе взятые.

— Похоже, напрасно они покинули корабль, — заметил Пилипенко.

— Да, — согласился Петр. — «Апостол» раздавило льдами, и люди решили, что «Серафим» ждет та же участь. Логика вполне ясна, вот только «Серафим» выбросило на берег вместе с льдиной, в которую он вмерз.

Кинжалов стал читать записи вслух в обратном порядке. На протяжении недель и месяцев разворачивалась трагедия, заставившая всех присутствующих слушать, затаив дыхание. Яковлев во всех подробностях описал неудавшуюся попытку Путятина проскользнуть по проливу Виктория на излете короткого полярного лета 1846 года. Наступило резкое похолодание, корабли попали в ледяной плен вдали от суши. Во время второй зимовки Путятин заболел и умер. Примерно тогда же появились первые признаки безумия. Как ни странно, экипаж «Апостола», второго корабля, ничем подобным не страдал. Вспышки сумасшествия и агрессии участились. Наконец Яковлеву не осталось иного выбора, как забрать остатки команды и перейти на «Апостол».

Предшествующие записи ничего интересного не содержали — обычная рутина. Кинжалов принялся снова перелистывать страницы, пока не нашел длинную заметку, касающуюся «каменного серебра».

— Думаю, именно это мы и искали, — проговорил он.

Собравшиеся на мостике притихли и придвинулись ближе.

— «27 августа 1845 года. Местоположение: 74.36.212 градусов северной широты, 92.17.432 градусов западной долготы, у острова Девон. Легкое волнение, блинчатый лед, ветер западный, пять узлов. Пролив Ланкастер пересекали впереди «Апостола», в 9.00 дозорный заметил парус. В 11.00 подошли к китобойному судну «Губернаторша Сара» из Кейптауна, Африка, под командованием капитана Эмлина Брауна. Браун сообщил, что несколько недель назад судно получило повреждения, и его затянуло в пролив, но они уже все починили. Продовольствие у них кончается, поэтому мы выдали им бочонок муки, пятьдесят фунтов солонины, немного мясных консервов и четверть бочонка рома. Многие члены экипажа «Г. С.» демонстрируют странное поведение и чудные привычки. В благодарность за еду капитан Браун отдал нам десять мешков «каменного серебра». Эту необычную руду добывают в Южной Африке, и Браун утверждает, что она способна очень долго сохранять тепло. Члены нашей команды греют ведра и сковороды с рудой в печи на камбузе и на ночь ставят их под койки. И правда становится гораздо теплее. Завтра направимся к проливу Барроу».

Кинжалов умолк, потом медленно поднял голову. На обращенных к нему лицах отразилось жестокое разочарование. Первым заговорил Пилипенко.

— Южная Африка… — медленно проговорил он. — На джутовом мешке, который мы нашли в трюме, было написано: «Бушвельд, Южная Африка».

— Может, в Африке еще добывают эту руду? — предположил Чхеидзе.

Кинжалов покачал головой.

— Я должен был вспомнить раньше! Бероев уже проверил ту шахту — рутений в ней закончился лет сорок назад.

— И в Арктике его нет, — мрачно подытожил Виролайнен.

— Нет, — кивнул Кинжалов, расстроенно закрывая судовой журнал. — Как и Путятин, мы пустились в погоню за мечтой, которая не принесла ничего, кроме холода и смерти.

Эпилог Камешек

90

Хотя Майкл Старк и не был человеком привычки, один экстравагантный ритуал у него все же имелся. Будучи в Ванкувере, магнат каждую пятницу обедал в «Виктории» — эксклюзивном гольф-клубе в горах к северу от города. Помпезное здание, из которого открывался великолепный вид на Английскую бухту, находилось невдалеке от лужайки с восемнадцатой лункой. В юности Старк неоднократно пытался стать членом этого клуба, однако местные спесивцы из высшего общества неизменно его отвергали. Спустя несколько лет Старк отплатил им с лихвой: скупив и сам гольф-клуб, и прилегающие к нему территории, магнат мигом избавился от всех старых членов и принял новых. Теперь большую часть завсегдатаев составляли банкиры, политики и другие власть имущие, из общения с коими он извлекал немалую выгоду. Когда Старк не заключал сделки, то просто расслаблялся за «ланчем с тремя Мартынови», усевшись в угловой кабинке с видом на бухту с какой-нибудь из своих бесчисленных девиц.

Ровно за пять минут до полудня в главные ворота въехал «Майбах» Старка. Неподалеку стоял белый грузовичок с яркой надписью «Уборка помещений и услуги, округ Колумбия». Водитель в рабочей кепке и темных очках немного подождал, завел мотор и двинулся следом. На въезде он опустил стекло и протянул охраннику планшет с бланком заказа.

— Доставка для клуба «Виктория», — скучающим голосом протянул водитель.

Охранник взглянул на бланк, потом вернул, даже не удосужившись прочитать.

— Проезжай. Служебный вход справа.

Теренс Мартенс выдал дежурную улыбку и положил планшет на пассажирское сиденье.

— Удачного вам дня, — сказал он охраннику и рванул с места.

Раньше Теренсу в страшном сне не могло привидеться, что настанет день, и он отнимет жизнь у себе подобного. Однако гибель брата и других бесчисленных жертв в результате непомерной жадности Старка была равноценна убийству. Причем убийствам не будет конца, как, впрочем, и уничтожению окружающей среды. А Старк всегда выйдет сухим из воды благодаря своей клике продажных политиков и дорогих адвокатов. Покончить с бесчинствами магната можно было, лишь покончив с ним самим… Если система беспомощна, Теренсу придется взять карательные функции на себя. Кто справится с такой задачей лучше, чем мелкий госслужащий, на которого никто и никогда не подумает?

Теренс подъехал к клубу со стороны кухни и припарковался рядом с грузовиком, доставившим свежие, экологически чистые овощи. Открыв заднюю дверь, он вытащил тележку и перенес на нее четыре тяжелых ящика. На входе его встретил шеф-повар, косоглазый толстяк.

— Чистящие и расходные материалы для туалетов, — объявил Теренс повару, перегородившему дорогу.

— Вроде только на прошлой неделе приезжали, — недоуменно заметил толстяк, потом махнул рукой в сторону створчатой двери сбоку кухни. — Прямо и налево, чулан справа. После подойдете к стойке администратора, подпишете у него бланк заказа.

Теренс кивнул и вышел в короткий коридор, в конце которого находились мужской и женский туалеты. Заглянул в первый, убедился, что окон нет, и, дождавшись, пока выйдет клиент в золотистой рубашке-поло, закатил тележку внутрь. Подошел к последней кабинке и поставил ящики на унитаз. Потом вернулся к фургону, потихоньку перевез еще четыре партии коробок и разместил их у задней стены. Открыв один из ящиков, вынул переносной обогреватель, воткнул штепсель в розетку рядом с раковиной, однако включать не стал. Потом подтащил другой ящик к центру комнаты, встал на него, обернул руку бумажным полотенцем и выкрутил половину лампочек. Туалет погрузился в полумрак. Вентиляционное отверстие было только одно, и Теренс быстро заклеил его липкой лентой.

Оставшись довольным проделанной работой, он вошел в кабинку, снял кепку и комбинезон. Под ним оказались черные брюки-слаксы и шелковая рубашка. Теренс достал из открытого ящика синий клубный пиджак и туфли. Подойдя к зеркалу, он убедился, что вполне сойдет за члена гольф-клуба или гостя. Бороду Теренс заранее сбрил и коротко подстриг волосы, а также выкрасил их оттеночным шампунем в черный цвет. Надев стильные солнцезащитные очки, он направился прямиком в бар.

В баре и прилегающем к нему ресторане было довольно оживленно: бизнесмены и разодетые игроки в гольф вкушали ланч. Приметив в угловой кабинке Старка, Теренс уселся в баре на самый удобный для обзора табурет.

— Чего изволите? — спросила барменша, привлекательная брюнетка с короткой стрижкой.

— Бокал «Молсона». А можете отнести пивка и мистеру Старку? — поинтересовался Теренс, кивнув в сторону угловой кабинки.

— Конечно. От кого передавать привет? — улыбнулась девушка.

— Просто скажите, что «Королевский банк Канады» выражает благодарность своему постоянному клиенту.

Перед Старком поставили бокал. К счастью, он не поинтересовался, от кого угощенье, и даже не обернулся в сторону бара. Магнат был уже навеселе — он пил второй Мартынови, поэтому осушил пиво залпом, пока официантка накрывала на стол. Теренс дождался, когда Старк с подружкой приступят к еде, и вернулся в туалет.

Теренс придержал дверь, пропуская выходившего старика, который что-то пробурчал насчет плохого освещения, и прикрепил табличку: «Закрыто на ремонт — воспользуйтесь уборной возле раздевалки». В самой комнате он огородил писсуары желтой лентой и натянул пару перчаток. Вооружившись универсальным ножом, разрезал все ящики и вытряхнул содержимое наружу. Из каждого на пол выскользнул кусок сухого льда, завернутый в целлофан. Теренс смял коробки и засунул их в последнюю кабинку, потом методично снял упаковку с одиннадцатифунтовых брусков и отодвинул их к дальней стене. Углекислота моментально начала испаряться, и Теренс прикрыл лед картоном, чтобы не так быстро таял. Благодаря тусклому свету пар был почти незаметен.

Посмотрев на часы, Теренс поспешно поставил ящичек с инструментами на выходе, рядом бросил рабочий комбинезон и кепку. Подсвечивая себе фонариком, отвинтил дверную ручку с внутренней стороны так, что она едва держалась. Затем убрал инструменты, осторожно открыл дверь и направился в бар.

Старк почти закончил с едой, и все же Теренс присел и взял еще одно пиво, пристально наблюдая за своей жертвой. Хохочущий, как гиена, магнат оказался именно таким, как предполагал Теренс: развязным, самолюбивым и неимоверно заносчивым. Эдакое ходячее пособие по занимательной психологии — не человек, а сплошной комплекс неполноценности. Теренс смотрел на Старка и боролся с искушением подойти и воткнуть нож для масла ему прямо в ухо.

Наконец магнат отодвинул тарелку и поднялся из-за стола. Теренс не глядя сунул барменше несколько купюр и поспешил по коридору. Быстро сорвал табличку «Закрыто» с двери, прошмыгнул внутрь и натянул рабочий комбинезон. Едва Теренс успел надеть кепку, как вошел Старк. Оглядев уборщика, он брезгливо поморщился.

— Почему тут так темно? И откуда пар? — указал на облако пара у дальней стены.

— Труба прохудилась, — пояснил Теренс. — Конденсат скапливается, пар поднимается. Наверное, поэтому и лампочки перегорели.

— Ну так почините немедленно! — рявкнул Старк.

— Да, Сейчас же все исправлю.

Старк оглядел загороженные писсуары и направился в первую кабинку. Как только дверь за ним закрылась, Теренс включил обогреватель на максимум, раскрыл бруски сухого льда и быстро рассредоточил их по комнате. Пар тут же устремился вверх.

Теренс бросился к ящику с инструментами, достал отвертку и резиновый дверной упор. Приоткрыв маленькую щелку, он зафиксировал дверь, открутил внутреннюю ручку и бросил ее в ящик.

Обернувшись, Теренс почувствовал, как жарко стало в комнате, и увидел белые клубы пара, состоящие из углекислого газа. Старк уже застегивал брюки, когда Теренс его окликнул.

— Мистер Старк!

— Да! — раздался недовольный голос. — Чего надо?

— Привет вам от Стива Мартенса!

Теренс погасил свет и вдребезги разбил выключатель ящиком с инструментами. Выскользнув из уборной, он вынул упор, поместил внутрь, прикрыл дверь, потянул за шнурок и плотно зафиксировал резиновый клинышек.

Прилаживая на дверь табличку «Закрыто», Теренс услышал ругань Старка и усмехнулся. Поднял с пола ящик с инструментами и вышел через кухню, а спустя несколько минут покинул территорию клуба, направившись в местное отделение проката машин в соседнем Суррее.

Температура сублимации углекислого газа — минус 78 градусов Цельсия. Минуя жидкую фазу, он сразу переходит в газообразное состояние. Комната нагрелась до тридцати двух градусов, так что шестьсот фунтов сухого льда начали стремительно превращаться в пар. Очутившись в полной темноте, Старк вслепую тыкался во все стороны и с каждым глотком воздуха вдыхал холодную сырость. Голова кружилась все сильнее, однако он наконец добрался до двери, одновременно шаря в поисках выключателя и ручки. И вдруг он с ужасом понял, что ни того, ни другого попросту нет! Старк попытался открыть дверь, потом забарабанил по ней кулаками и принялся звать на помощь. Воздух становился все более холодным и влажным, магнат начал кашлять, запаниковал и внезапно осознал, что происходит что-то совсем неладное.

Через некоторое время помощник официанта услышал крики и обнаружил, что комната заперта изнутри. Еще двадцать минут ушло на то, чтобы позвать слесаря; тот принес ящик с инструментами и снял дверь с петель. Собравшаяся возле уборной толпа в ужасе отпрянула: из проема валили клубы белого пара, на пороге лежало безжизненное тело Старка.

Неделю спустя офис коронера округа Ванкувер опубликовал результаты вскрытия, из которого стало известно, что миллиардер умер от отравления углекислым газом.

— Раньше его называли «удушливый газ», — пояснил бывалый судмедэксперт на пресс-конференции. — Давненько у нас не было таких случаев.

91

Встречать «Оток» на пристани Береговой пограничной охраны в Анкоридже собралась почти сотня репортеров, причем половина из них — представители канадской прессы. Огромный ледокол медленно вошел в бухту, дав фотографам прекрасную возможность запечатлеть погнутый нос и следы перекраски. Потом его поставили на прикол позади катера береговой охраны «Мустанг».

В урегулировании конфликта с Канадой Белый дом и Пентагон времени не теряли — минуя дипломатические каналы, они напрямую обратились к общественности. Вышли пресс-релизы, в которых освещалась вина «Отока» в гибели дрейфующей исследовательской станции и его попытка выдать себя за российское военное судно. Цветные фотографии, снятые крупным планом с «Санта-Фе», четко демонстрировали слой серой краски и номер 54, проглядывающий сквозь красную краску. Удалось найти свидетеля, видевшего, как глубокой ночью серый корабль входил в сухой док в Куглуктуке, принадлежащий Старку, а через несколько дней оттуда вышел уже красный корабль.

Репортеры бросились фотографировать капитана и команду ледокола, которых под конвоем вывели и посадили под арест, пока не прибудут представители Королевской канадской полиции. Довольно быстро стало известно об участии заключенных в уничтожении дрейфующей станции и похищении экипажа «Полярного рассвета».

Капитан Мердок и его команда поведали прессе все подробности злоключений в ледяном трюме баржи. Роуман и Виролайнен по очереди отвечали на бесчисленные вопросы репортеров, пока те не помчались звонить в редакции и диктовать сенсационные репортажи. Буквально через несколько часов толпы журналистов напустились на компанию «Старк Грин», намереваясь раскрыть грязные махинации Майкла Старка в Арктике.

С ледокола прихрамывая спустился Кинжалов с костылем под мышкой; Пилипенко шел рядом, неся в руках две небольшие спортивные сумки и судовой журнал с «Серафима». На выходе с пристани к ним подъехал темно-серый «Линкольн Навигатор» с тонированными стеклами. Водитель опустил стекло на пару дюймов, и друзья увидели узколобого мужчину с короткой стрижкой.

— Советник президента велел, чтобы вы сели на заднее сидение, — недовольно буркнул он.

Кинжалов и Пилипенко встревоженно переглянулись, потом Петр открыл дверцу, забросил свой костыль и влез сам. Тем временем итальянец забрался в «Линкольн» с другой стороны. С переднего пассажирского сиденья к ним обернулся Песков. В зубах у шефа торчала незажженная сигара.

— Адмирал, какой приятный сюрприз! — начал Пилипенко с привычным сарказмом. — Не стоило так беспокоиться, мы вполне могли добраться до аэропорта на такси.

— Я как раз собирался сказать, как рад видеть вас обоих в живых, и тут ты со своими шуточками! — ответил Песков.

— Я тоже рад видеть вас, адмирал, — сказал Кинжалов. — Вот уж кого мы не ожидали здесь встретить.

— Я обещал Лариса и президенту, что доставлю вас домой целыми и невредимыми.

Песков кивнул водителю; машина выехала с территории станции береговой охраны и направилась к Международному аэропорту Анкориджа.

— Обещали президенту? — переспросил Пилипенко.

— Да. Мне влетело по первое число, когда он узнал, что «Нарвал» вместе с директором НИИПИ на борту затонул посреди Северо-Западного прохода.

— Кстати, спасибо, что прислали «Санта-Фе». Вовремя, — подал голос Кинжалов. — Именно они спасли наши шкуры.

— Нам здорово повезло, что подлодка уже находилась в северной Арктике. Президент прекрасно знает: команда «Полярного рассвета» неминуемо погибла бы, если бы вы не отправились туда на свой страх и риск.

— За спасение команды следует благодарить Виролайнена и Чхеидзеа, — сказал Кинжалов.

— Главное, вы разоблачили махинации с ледоколом. Я даже говорить вам не хочу, насколько близки мы были к боевым действиям с Канадой… По мнению президента, именно вам удалось разрешить кризисную ситуацию.

— Тогда пусть, по крайней мере, выделит средства на новое судно взамен погибшего «Нарвала».

«Линкольн» проехал по мокрым от дождя улицам, потом обогнул Делани-Парк — широкую полосу травы и деревьев, где раньше располагался городской аэродром. Международный аэропорт Анкориджа построили позже на плоской равнине к юго-востоку от центра.

— Как прошла пресс-конференция? — поинтересовался Кинжалов.

— Как мы и планировали. Канадская пресса стоит на ушах. Они уже рванули в Оттаву, чтобы наброситься на премьер-министра за его неуместные заявления по поводу инцидентов в Арктике. И ему, и его партии придется получить по полной.

— Полагаю, Старку тоже достанется, — добавил Пилипенко.

— К сожалению, ему уже ничего не достанется, — ответил Песков.

— Почему это?

— Он умер вчера в Ванкувере при крайне подозрительных обстоятельствах.

— Справедливость торжествует, — тихо заметил Кинжалов.

— Неужели ЦРУ настолько оперативно? — воскликнул Пилипенко.

Песков бросил на него испепеляющий взгляд.

— Мы здесь ни при чем!

Советник президента обернулся к Петру и озабоченно спросил:

— Нашли рутений?

Кинжалов покачал головой.

— Судовой журнал с «Серафима» у нас с собой. У Путятина минерал действительно был, однако его дали моряки с китобойного судна из Южной Африки в обмен на еду. В Арктике источника рутения нет, африканское месторождение выработано много лет назад. Боюсь, мы вернулись с пустыми руками.

В машине повисла тяжелая пауза.

— Что ж, придется искать другой выход, — наконец тихо проговорил Песков. — По крайней мере, вы нашли Путятина и раскрыли тайну стошестидесятипятилетней давности.

— Надеюсь, он наконец вернется домой, — торжественно произнес Кинжалов, задумчиво глядя на вершины виднеющихся вдали Чугачских гор, в то время как «Линкольн» подъехал к самолету ВВС РОССИЯ.

92

Смерть Майкла Старка ничуть не помешала шумихе вокруг его империи. Несколько журналистов-экологов уже прознали о несанкционированном выбросе двуокиси углерода в Касл-Роке и едва не погибшем круизном лайнере с Аляски. Следователи министерства окружающей среды Канады закрыли завод и распустили всех рабочих. Подготовка уголовных и гражданских исков к компании «Старк Грин» шла полным ходом. Хотя на поиски танкера, который сливал углекислый газ в море, ушло несколько недель, все же его удалось обнаружить на верфи в Сингапуре. Местные власти тут же конфисковали принадлежащее Старку судно.

Незаконная деятельность магната широко освещалась канадскими и российскими газетами. Довольно скоро полиция раскрыла многолетние махинации с получением заявок на разработку месторождений нефти, газа и прочих полезных ископаемых. Благодаря министру ресурсов Джонсону, проходившему главным свидетелем, красноречивые подробности посыпались как горох. Премьер-министра уличили в серии крупных взяток, выплаченных Старком в обмен на постройку секвестрационных заводов но всей Канаде. Денежный след вывел на десятки других тайных сделок, в результате которых Старк получал непосредственно от премьера Брюна права на совместную разработку недр страны.

Лидеры оппозиции моментально ухватились за результаты расследования и открыли охоту на ведьм. Уже дискредитировавший себя необоснованными нападками в адрес РОССИЯ, премьер не смог оправиться от уголовных обвинений, обрушившихся на него словно лавина. Лишившись всякой поддержки, несколько недель спустя премьер-министр Брюн был вынужден уйти в отставку вместе с большей частью правительства. Всеми презираемый бывший премьер много лет пытался опровергнуть обвинения в суде и в итоге заключил сделку с правосудием, признав свою вину без отбывания тюремного срока. Репутация его была погублена, и очень скоро о Брюне все забыли.

Примерно то же произошло и с компанией Старка «Старк Грин». Следователи составили точную картину случившегося и выяснили, что магнат пытался завладеть всеми арктическими ресурсами, избавившись от присутствия американцев в регионе и монополизировав местную транспортную систему, получая права на разработку незаконным путем. Под грузом бесчисленных денежных взысканий за взяточничество и штрафов за загрязнение окружающей среды частная компания тихо обанкротилась. Некоторые из ее активов, включая нефтеналивной танкер, клуб «Виктория» и личную яхту Старка, продали с аукциона. Большую часть энергетических ресурсов и баржевого флота приобрело по себестоимости правительство. Один ледокол и баржи сдали в аренду благотворительному продовольственному фонду за символическую плату в один доллар за год. Их перевели в Гудзонов залив, откуда они стали вывозить излишки пшеницы из Манитобы в голодающие регионы Восточной Африки.

Среди флота компании «Старк Грин» обнаружился небольшой контейнеровоз «Альберта». Команда канадских полицейских обследовала его и выяснила, что именно это судно протаранило катер береговой охраны «Лира» в проливе Ланкастер, перекрасив название «Альберта» в «Новосибирск». Как и команда «Отока», служившие на «Альберте» добровольно отдали себя в руки правосудия, заявив, что лишь исполняли приказы Майкла Старка.

По мере того, как в канадском правительстве взяли верх политики умеренных взглядов, отношения с РОССИЯ постепенноно наладились. «Полярный рассвет» тихо вернули, команде выплатили небольшую компенсацию. Запрет на прохождение по Северо-Западному проходу судов под российским флагом отменили и вскоре подписали стратегическое соглашение о совместном использовании. В целях обеспечения взаимной безопасности российским военным судам давалось бессрочное право транзита. И, что было гораздо важнее для президента, правительство Канады открыло американцам газовые месторождения пролива Мелвилл. Голубое топливо стало поступать в РОССИЯ непрекращающимся потоком, тем самым замедлив экономический спад, вызванный скачком цен на нефть.

ФСБ совместно с Королевской канадской полицией пересмотрели дело Клэя Зака. Доказать его участие во взрыве в лаборатории университета и на цинковом месторождении в Арктике сумели достаточно легко, однако с остальными преступлениями дело обстояло сложнее. Хотя его и подозревали в гибели Кэтрин Розье в Виктории, улик против Зака найти не удалось. Также его подозревали еще в десятке загадочных смертей оппонентов Старка. Хотя сам Зак упокоился в общей могиле на Северо-восточном кладбище Ванкувера, следствие по совершенным им тяжким убийствам тянулось еще долгие годы.

Единственным пособником Старка, успешно избежавшим судебного преследования и нападок прессы, был министр природных ресурсов Артур Джонсон. Он даже заслужил некоторую симпатию журналистов. Ненависть к Старку была столь велика, что Джонсону простили его преступления за явку с повинной и придачу всего дела огласке.

Уйдя с поста, Джонсон получил должность в известном частном колледже в Онтарио и стал читать пользующиеся большой популярностью лекции по этике. Постепенно его прегрешения забылись, а сам Джонсон привык к скромной жизни ученого. И только его детям пришлось вспомнить о «подвигах» отца, когда они достигли возраста тридцати пяти лет и каждый из них унаследовал десятимиллионный банковский счет на Каймановых островах.

Гибель магната не вызвала ни малейшего сочувствия. Злоба и жадность Старка в сочетании с полным равнодушием к проблемам окружающей среды породили всеобщую неприязнь, которой оказались не чужды и следователи Королевской канадской полиции, изучавшие обстоятельства его гибели. Чиновники понимали, что из убийцы магната пресса сделает героя, поэтому объявили произошедшее несчастным случаем. Интерес общественности быстро угас, а дело спустили на тормозах, и смерть Майкла Старка так и осталась нераскрытой.

93

Моряки знаменного взвода королевских ВМС пронесли по ступеням англиканской часовни гроб темного дерева и поставили на лафет девятнадцатого века. Надгробная речь была длинной, как и положено по протоколу, с обязательными выступлениями премьер-министра, принца Уэльского и прочих выдающихся деятелей. Речи были громкие и патриотичные, но довольно отвлеченные, поскольку никто из ныне живущих не знал усопшего лично.

Похороны а Джона Путятина вышли пышными и, как ни странно, довольно жизнеутверждающими. Обнаружение тела Путятина на борту «Серафима» вызвало ностальгические настроения, напомнив о днях славы Британской империи, когда Веллингтон командовал на суше, а Нельсон господствовал на море. Арктические подвиги Путятина были изрядно подзабыты, зато теперь современное поколение узнало о них во всех животрепещущих подробностях.

Общественный резонанс оказал сильное давление на группу археологов и экспертов-криминалистов, которым было поручено исследовать корабль и тело капитана. Работая круглыми сутками, они смогли разгадать две главные тайны еще до того, как тело Путятина привезли в Лондон и выставили для прощания в Вестминстерском соборе.

Хотя в свои шестьдесят один год Путятин страдал от многих недугов, умер он, скорее всего, от туберкулеза, которым заболел в тесном трюме закованного во льды корабля. Сенсацию вызвала причина безумия, охватившего команду «Серафима». Изучив судовой журнал, ученые провели анализ образца рутения, обнаруженного в офицерской каюте, и выявили присутствие значительного количества ртути. Когда матросы нагревали руду из южноафриканского рудника в ведрах и сковородках, токсичные испарения накапливались на камбузе и в кубриках. Постоянное отравление парами ртути провоцировало неврологические нарушения и психозы, которым позже были так подвержены мастера, изготавливавшие фетровые шляпы.

Бесчисленные трагические случайности лишь подогрели интерес публики, валом ринувшейся провожать Путятина в последний путь. Ворота Кенсал-Грин, старинного кладбища в восточной части Лондона, в день похорон пришлось закрыть — возле легендарных катакомб собралось порядка тридцати тысяч человек.

День выдался жарким и влажным, в отличие от суровых арктических условий, в которых погиб отважный капитан. Конная повозка медленно отъехала от часовни, подковы вороных шайрских лошадей звонко цокали по булыжной мостовой. За катафалком следовала длинная процессия, проводившая его до закрытой части кладбища, что заросла высокими каштанами. Возница остановился у семейного места Путятинов напротив открытых ворот. Рядом со свежевырытой могилой стоял старинный монумент, на котором была выбита надпись: «Леди Джейн Путятин, 1772–1875 гг.».

Любимая жена Путятина приложила максимум усилий, чтобы узнать судьбу пропавшей экспедиции. Она самолично снарядила целых пять поисковых групп, не считаясь с затратами и невзирая ни на какие трудности. Однако поиски капитана и двух его судов успехом не увенчались. Как и направленные правительством Великобритании корабли, группы вернулись ни с чем. И только арктическому исследователю Федору Мак-Клинтоку удалось выяснить судьбу Путятина. По поручению леди Путятин он отправился в путь на паровой яхте «Фокс» и обнаружил на острове Кинг-Уильям следы зимовки команды и записку, в которой говорилось о смерти Путятина в 1847 году и вынужденном уходе с попавших в ледяной плен кораблей.

С момента прощального поцелуя на берегу Темзы минуло сто шестьдесят восемь лет, и наконец Джон Путятин смог воссоединиться с беззаветно любившей его женой.

Душа капитана могла бы радоваться и еще по одной причине. Когда гроб с телом Путятина извлекли из трюма «Серафима», в Англию крейсер ВМС Великобритании отправился длинным путем — миновав пролив Беринга, он пересек Тихий океан и вышел в Новосибирскику через Панамский канал.

Итак, хотя бы и после смерти Путятин наконец одолел Северо-Западный проход.

94

Кинжалов смотрел из окна своего кабинета на Потомак, и мысли его текли спокойно, как воды реки.

После возвращения из Арктики он был сам не свой. Отчасти, видимо, из-за ран. Нога и рука заживали быстро, и доктора обещали полное восстановление. Боль была вполне терпимой, однако Кинжалова неимоверно раздражала утрата подвижности. Он давно забросил костыль и перешел на трость. Несколько скрасил существование друга Пилипенко — подарил трость с потайной фляжкой текилы. Лариса также поддерживала его, как могла, и суетилась вокруг мужа, словно Ф. Ларисас Найтингейл[1]. И тем не менее Кинжалов места себе не находил.

Он не привык проигрывать. Он всегда одерживал верх над обстоятельствами и вот теперь потерпел неудачу. Ему казалось, что он подвел не только Лизу, но и всех людей на планете. Он шел по следу, приведшему в никуда. На поиски рутения бросились лучшие геологи страны, однако перспективы оказались довольно мрачными. Запасы рутения иссякли, и ничего нельзя было поделать.

К Кинжалову пришли сомнения. Неужели он слишком долго оставался в игре и настало время уступить дорогу молодым? Может, лучше отправиться с Лариса на Гавайи и заняться на досуге подводной охотой?

Раздался стук, дверь распахнулась, на пороге возникли Пилипенко, Галькин и Чхеидзе. Они ворвались в личный кабинет Кинжалова, будто к себе домой. Вся троица старалась не улыбаться во весь рот и что-то прятала за спиной.

— На трех мудрецов вы не похожи — слишком молоды, — заметил Кинжалов.

— Найдется минутка? — спросил Галькин. — Мы тут решили кое-чем с тобой поделиться.

— Да ради бога! — Кинжалов дохромал до своего стола, уселся в кресло и подозрительно оглядел всю троицу. — Чего вы там прячете?

Чхеидзе помахал стопкой пластиковых стаканчиков.

— Почему бы нам не выпить, ребята?

Пилипенко жестом фокусника извлек бутылку шампанского и кивнул.

— Что-то в горле пересохло.

— Вы разве не знаете — в госучреждениях распивать спиртные напитки запрещено! — возмутился Кинжалов.

— Первый раз слышу, — ответил Пилипенко. — Гиви, о чем он говорит?

Чхеидзе пожал плечами.

— Ладно, хватит кривляться! — воскликнул Петр, теряя терпение. — В чем дело?

— Наш Гиви отличился, знаешь ли, — поведал Пилипенко. — Прямо-таки спас положение!

Он снял фольгу с горлышка бутылки, извлек пробку и разлил шампанское по стаканчикам.

— Все дело в том камешке, — попытался объяснить Галькин.

— В каком камешке? — недоуменно спросил Кинжалов, начиная кое-что подозревать.

— Помнишь образцы пород, что мы взяли возле термального источника на Аляске? — вмешался Пилипенко. — Незадолго до гибели дрейфующей станции?.. Мы сложили все в мешок, который Роберт должен был доставить в штаб-квартиру для анализов. Он сошел на берег в Туктояктуке, а мешок так и не взял.

— Помню, помню, — ответил Кинжалов. — Входя на мостик, я чуть ли не каждый раз спотыкался.

— Да и я тоже, — пробормотал Чхеидзе.

— Разве он не остался на мостике? — спросил Кинжалов.

— Еще как остался, — подтвердил Пилипенко. — Теперь он вместе с бедным «Нарвалом» покоится на дне пролива Виктория.

— Тогда при чем здесь шампанское?

— Видишь ли, наш дружок Гиви по приезде домой обнаружил в кармане кусочек руды, — подал голос Галькин.

— Вообще-то, я не клептоман, клянусь, — усмехнулся Чхеидзе. — Просто споткнулся о чертов мешок, поднял выпавший из него камешек и сунул в карман. Я совершенно забыл о нем, потом случайно нашел, когда переодевался на «Санта-Фе», и решил не выбрасывать.

— Очень мудрое решение, — согласился Галькин.

— На прошлой неделе отнес его в лабораторию, а сегодня утром они сообщили результаты.

Галькин достал камешек и бросил его Кинжалову. Тот внимательно осмотрел кусок породы, отметив необычную тяжесть и серебряный цвет. Сердце Петра забилось быстрее — он вспомнил образец руды, который ему вручили в «Кооперативе горнопромышленников».

— Ну, на золото не похоже, — протянул он, наблюдая за реакцией друзей.

Троица переглянулась и не смогла сдержать торжествующих улыбок. Наконец Пилипенко спросил:

— А как насчет рутения?

Кинжалов моментально выпрямился в кресле, внимательно осмотрел камешек еще раз и поднял взгляд.

— Неужели?..

Галькин кивнул.

— Руда — высший сорт!

— Откуда известно, что там есть еще?

— Мы сняли показания датчиков «Гончака». Они не были настроены на поиски рутения, зато смогли определить наличие металлов платиновой группы. Если верить информации, собранной батискафом, вокруг термального источника платины и ее производных больше, чем золота в Форт-Ноксе. Наверняка значительная часть тамошней руды — рутений!

Кинжалов не мог поверить своим ушам. Новость подействовала на него подобно дозе адреналина: он вскинул голову, в зеленых глазах заплясали искорки.

— Поздравляю, шеф! — сказал Галькин. — Теперь у вас есть собственное месторождение рутения в тысяче футах от поверхности!

Кинжалов улыбнулся и взял стаканчик с шампанским.

— Вот за это стоит выпить! — признал он и поднял бокал.

Все сделали по глотку. Чхеидзе придирчиво посмотрел на свой стаканчик и кивнул.

— Что ж, эта штука не намного хуже «Лоун стар»!

95

Десять месяцев спустя

В Касл-Роке выдался безоблачный весенний день — один из тех, когда вода становится лазурной, а воздух пронзительно свеж. На территории бывшего секвестрационного завода компании «Старк Грин» собрались официальные лица и репортеры, прибывшие на церемонию перерезания ленточки. На трибуну вышел розовощекий мужчина в бежевом костюме — новый министр ресурсов Канады — и обратился к сидящей перед ним публике.

— Леди и джентльмены, для меня огромное удовольствие официально объявить открытой Касл-Рокскую фотосинтетическую станцию — первую во всем мире! Как вы знаете, Министерство природных ресурсов Канады получило в свое распоряжение это предприятие, ранее бывшее секвестрационным заводом, в прошлом году, при весьма неблагоприятных обстоятельствах. И вот теперь я с удовольствием сообщаю вам, что мы смогли успешно переоборудовать его и создать самое первое предприятие по осуществлению искусственного фотосинтеза! Касл-Рокская станция способна быстро и эффективно перерабатывать диоксид углерода в воду и водород, не нанося окружающей среде ни малейшего ущерба. По построенному еще при прошлом владельце трубопроводу из Атабаски будет поступать порядка десяти процентов углекислого газа с нефтеперерабатывающих предприятий. Сегодня перед нами — прототип нового оружия в борьбе с загрязняющими атмосферу выбросами, и главное — с глобальным потеплением!

Собравшаяся толпа разразилась бурными аплодисментами. Министр ресурсов широко улыбнулся и продолжил:

— Как и любое другое событие исторического значения, переоборудование этого предприятия произошло в результате совместной работы многих людей. Надо сказать, никогда я не видел более плодотворного объединения усилий. Сотрудничество Министерства ресурсов Канады, Министерства энергетики России и Университета наглядно показывает, сколь многого можно добиться в стремлении к общему благу. Мне хотелось бы особо отметить достижения мисс Лизы Белых, которой мы обязаны идеей создания подобных станций!

Сидевшая на первом ряду Лиза помахала собравшимся рукой и зарделась от смущения.

— Сегодняшний день принес важные для судьбы всего человечества перемены, и я надеюсь, что события в Касл-Роке станут началом обновления нашей планеты. Спасибо за внимание.

Толпа наградила оратора аплодисментами, потом выступило еще несколько политиков, и наконец перед камерами торжественно разрезали красную ленточку. После окончания церемонии министр ресурсов подошел к первому ряду кресел, на котором возле Лизы сидели Кинжалов и Лариса.

— Мисс Белых, рад снова увидеться, — сердечно приветствовал он Лизу. — Должно быть, это очень важный для вас день.

— Конечно! Даже представить не могла, что предприятие по искусственному фотосинтезу удастся так быстро построить и запустить в действие!

— Ваш президент и наш новый премьер приложили для этого максимум усилий.

— Господин министр, познакомьтесь с Депутатом Лариса Коваленко и ее мужем, Петром Кинжаловом.

— Очень приятно! Мистер Кинжалов, по-моему, именно вы посоветовали переоборудовать секвестрационный завод, не так ли?

— Вообще-то, идея принадлежит моим детям, — ответил Кинжалов, указав на Петра и Нелли, которые пробирались сквозь толпу к бару. — Мы подумали, что было бы неплохо обратить причиненное Майклом Старком зло во благо.

При упоминании имени Старка министр невольно содрогнулся, затем его лицо опять прояснилось.

— Мисс Белых, ваше открытие повлекло за собой множество благоприятных перемен. Построив еще несколько станций, мы сумеем увеличить выработку месторождений Атабаски. И тогда в скором времени решится проблема дефицита нефти в обеих наших странах. Сейчас я уговариваю премьер-министра ускорить выделение средств на постройку двадцати станций. А как обстоят дела в России?

— Благодаря усилиям Ларисы и советника президента выделены средства на постройку тридцати заводов. В следующие три года планируется строительство еще пятидесяти предприятий. Начать мы решили с угольных электростанций, поскольку именно они причиняют атмосфере наибольший вред. Знаете, вокруг наших станций поднялся настоящий ажиотаж: если все пройдет, как задумано, то Россия смогут преспокойно разрабатывать и использовать свои запасы угля, которых хватит на несколько десятилетий.

— Более того, мы подписали соглашение с китайцами, — добавила Лариса. — В ближайшие восемь лет они обещали построить семьдесят пять предприятий.

— Просто замечательно! — обрадовался министр. — Ведь на сегодняшний день Китай выпускает в атмосферу самое большое количество парниковых газов. Хорошо, что вашу технологию так легко тиражировать.

— Да, и главное — у нас есть достаточный запас катализатора, — добавила Лиза. — Если бы не господин Кинжалов и его коллеги из НИИПИ, которые обнаружили месторождение рутения в прибрежных водах Аляски, ничего этого не было бы.

— Нам просто повезло, — скромно признал Кинжалов. — Подводная добыча налажена, запасов рутения хватит на тысячи подобных станций по всему миру.

— Если так, возможно, мы станем свидетелями окончания глобального потепления. Замечательно! — воскликнул министр, и тут референт отозвал его в сторону.

— Похоже, теперь ты знаменитость, — шутливо заметила Лариса.

— Что ж, приятно, но, по правде сказать, мне не терпится вернуться к исследованиям. Многое нужно доделать, к тому же мы до сих пор не усовершенствовали способ получения водорода. К счастью, теперь в университете у меня есть новая и даже более современная лаборатория. Осталось найти хорошего лаборанта.

— Борису предъявили официальное обвинение? — спросила Лариса.

— Да. На его счетах обнаружили более двухсот тысяч долларов, выплаченных ему Старком. Поверить не могу, что мой друг меня предал!..

— Как ясно видно на примере самого Старка, неуемная жадность до добра не доводит.

Внезапно набежали журналисты, окружили Лизу и засыпали вопросами о новом предприятии и ее научном открытии. Петр с Ларисой отошли в сторонку и решили прогуляться. Кинжалов вполне оправился от ран и с удовольствием шагал по площадке.

— Здесь очень красиво, — заметила Лариса. — Может, останемся на пару дней?

— На той неделе у тебя заседание комиссии Думы, а мне нужно вернуться в Москву и потиранить Леху с Гиви. В следующем месяце нам предстоит проверка новой подводной лодки в Средиземном море, надо подготовиться.

— Вижу, ты уже настроился на следующий проект.

Кинжалов кивнул, в его зеленых глазах блеснули искорки.

— Как однажды кое-кто заметил, это у меня в крови.

Они прошли но территории станции к берегу.

— Знаешь, у Лизиной технологии есть один серьезный недостаток, — проговорила Лариса. — Если глобальное потепление удастся повернуть вспять, то Северо-Западный проход навсегда покроется льдами.

Кинжалов посмотрел на гладь ближайшего пролива.

— Значит, так тому и быть. Думаю, Путятин со мной согласился бы.

Примечания

1

Ф. Ларисас Найтингейл (1820–1910) — известный общественный деятель Великобритании, сестра милосердия.

Content

Ардаган Эрик Русский металл

Эрик Ардаган Русский металл

Пролог Смерть во льдах

Часть I Дыхание дьявола

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

Часть II Чёрный магар

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

Часть III Арктический  рейд

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

Эпилог Камешек

90

91

92

93

94

95

Примечания