Евгения Грановская, Антон Грановский

Особняк у реки забвения

Есть дом у синих озер.

И светлый ангел над ним.

И пристально смотрят глаза,

И взгляд их неутолим.

«Пикник»

© Грановская Е., Грановский А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Глава I

1

Холодная вода обожгла тело, в горле тут же перехватило дыхание. Поддавшись мгновенно обуявшей ее панике, она хотела всплыть, но, сделав над собой усилие, открыла глаза и попыталась разглядеть дно.

Дна не было. Понадобилось еще несколько сильных гребков, прежде чем она смогла разглядеть сквозь мутную пелену воды песчаное дно и лежащие на нем камни. В ушах застучало, виски сдавило, но она и на этот раз удержалась от всплытия.

Наоборот – рванулась вперед и ухватилась пальцами за камень.

Плащ! Почему на ней плащ? Разве она не сняла его, когда спрыгнула с объятого пламенем сухогруза в воду? Что-то замерцало на самой кромке ее сознания – какая-то мысль. Почти интуитивно она сунула свободную руку в карман плаща, нащупала в нем небольшой предмет размером с флакон дезодоранта, вынула его и поднесла к глазам.

Это был баллон для дыхания под водой. Она быстро вставила загубник в рот и нажала на кнопку. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Вода немного попадает в рот, но дышать можно. Главное, не паниковать.

Послышался приглушенный водой рокот. Скосив глаза наверх, она увидела большую тень, скользнувшую у нее над головой, и услышала отчетливый гул мотора. Вот тень пронеслась, и гул стал затихать.

Нужно еще немного подождать. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Так, пора. Она сунула баллон в карман плаща и стала всплывать.

Гребок руками… второй… третий…

Вынырнув, она с хрипом схватила ртом воздух. Воздух ворвался в легкие, едва не разорвав ей грудь. Ноги ломило, руки налились свинцовой тяжестью.

Немного отдышавшись, она огляделась. Метрах в десяти от нее на волнах покачивалась резиновая лодка. Та самая резиновая лодка, стоя на которой моряки красили борт сухогруза. Вокруг на воде плавали обугленные обломки самого сухогруза.

Она подплыла к лодке и ухватилась руками за борт. Попыталась рывком подняться в лодку, но пальцы соскользнули с борта, и она вновь упала в воду. Повторила попытку, но снова безуспешно.

Несколько раз ей почти удавалось навалиться локтями и грудью на борт резиновой лодки, но удержаться в таком положении не хватало сил, а ноги отказывались слушаться.

Ее охватила паника. Боль в ногах исчезла. Это означало, что нижняя часть ее тела теряет чувствительность от переохлаждения. Еще несколько минут, и тело откажет совсем.

– Давай же! – хрипло, на выдохе скомандовала она самой себе. Из последних сил рванулась вверх – и, перевалившись через резиновый борт, рухнула на дно лодки. Удалось!

Немного отдышавшись, она, трясясь от холода, стянула плащ и кофту, оставшись в одном лифчике. Потом достала из локера лодки сухое одеяло и закуталась в него с ног до головы. В локере же нашла запаянный пластиковый пакет с едой и сигнальную мини-ракетницу с двумя ракетами. Отлично. Не бог весть какое оружие, но все же.

Понадобилось не меньше десяти минут, прежде чем тело начало согреваться, а силы – восстанавливаться. Она немного расправила плечи и огляделась. До темной полоски берега, виднеющейся вдали, километра два. Сгущались сумерки. Еще полчаса, и станет совсем темно. Это хорошо.

Прежде чем завести мотор, она выпростала из-под одеяла руки и обыскала карманы мокрого плаща. В одном нашла два брикетика – деньги в банковской упаковке.

Лодка двинулась с места. Подвесной мотор негромко урчал на малых оборотах. Легкий ветер и волны помогали ходу лодки.

Вот и берег. Она выключила мотор и насколько могла быстро надела кофту и плащ. Прикосновение мокрой, холодной ткани заставило содрогнуться и сжаться. Ничего. Главное, что жива, остальное приложится.

Одевшись, она рассовала по карманам плаща деньги, ракетницу и еду, затем спрыгнула в воду и затащила лодку на берег.

Ступив на твердую почву, она почувствовала боль в левой ноге. Задрала штанину и осмотрела опухшую ногу. Сильный ушиб. Плохо, конечно, но не смертельно. Вот доберется до надежного места, а там уже можно будет заняться ногой.

И вдруг ее словно током ударило: она же ничего про себя не помнит! Как ее зовут? Сколько ей лет, кто она и что произошло? Все, буквально все вылетело из памяти. От этого открытия у нее перехватило горло. Сердце заколотилось в груди, и она с шумом выдохнула воздух.

Ладно. Прежде всего – не паниковать. Нужно успокоиться и собраться… Так, отлично. А теперь – попытаться вспомнить.

Она напрягла память. Где-то на изнанке сознания замерцало смутное воспоминание, что за ней гонятся какие-то люди и хотят ее убить. Но кто такие ее преследователи и за что хотят разделаться с ней, оставалось только гадать. Казалось, ощущение погони подсказал ей инстинкт, а не память о реальных событиях.

Она снова попыталась вспомнить. В голове мелькали неясные образы. Вот она в маленькой лаборатории, оборудованной в отсеке сухогруза, – сидит, склонившись над пробирками и ретортами… Вот какие-то люди выталкивают ее из лаборатории… В руках у них автоматы с короткими стволами. Один из них поднимает автомат и бьет ее прикладом по голове…

Она поморщилась. По крайней мере, теперь понятно, почему так сильно болит голова. То, что она ничего не помнит, неудивительно: сначала контузия, потом переохлаждение. Вероятно, у нее ретроградная амнезия. Удивительно, как она вообще осталась жива.

Итак, она ученый. Вероятно, химик. Для начала хватит, а остальное – потом.

Интересно все же, плащ на ней ее собственный или нет? Если да, то она очень предусмотрительная женщина: микробаллон с кислородом и деньги – необходимый минимум для выживания. Жаль, что нет пистолета. Может, оружие все-таки было, но выпало из кармана при падении в воду?

Шагая по берегу, она услышала какой-то странный звук. Первым желанием было бежать, однако она сдержала порыв и, прихрамывая, осторожно двинулась на звук. Выйдя из-за деревьев, увидела большой черный джип «Хонда». Затем, раздвинув ветки рогоза, она разглядела двух мужчин, спавших в спальных мешках у догорающего костра. Рядом с костром валялись консервные банки, куски недоеденного хлеба и три пустые бутылки из-под водки «Столичная».

Мужчины сладко похрапывали во сне (их храп и донесся до нее), а несколько телескопических удочек лежали на рогатинах…

Несмотря на печальные и страшные обстоятельства, она не удержалась от улыбки. Мужчины вырвались на свободу – приехали на «вечернюю зорьку». Завтра утром опохмелятся, заедут на рынок, купят пару килограммов непотрошеной рыбы и, вернувшись домой, всучат «улов» женам.

Впрочем, не заедут. Потому что будет не на чем.

Проснутся горе-рыбаки часа через четыре. Этого времени ей должно хватить, чтобы покинуть границы области.

Она вышла из зарослей рогоза, доковыляла, морщась от боли в ноге, до одного из мужчин и осторожно обыскала карманы его жилетки. Ей повезло: в нагрудном кармане нашлась связка ключей с брелоком «Хонда».

2

Она ехала больше двух часов. Усталость жгла глаза, заставляла отяжелевшие веки опускаться. Поняв, что это может плохо кончиться, она собралась остановиться где-нибудь на обочине и прикорнуть полчаса, но вдруг увидела впереди неоновую вывеску: «Отель «У дороги».

Какое счастье, что в России появились придорожные отели! И как же вовремя попалась на глаза вывеска!

Она свернула с дороги, проехала еще триста метров и припарковала джип на стоянке.

Так. Теперь нужно привести себя в порядок.

Она протянула руку к зеркальцу заднего обзора и повернула его к себе. Из зеркала на нее глянуло молодое лицо. Правильные черты, смуглая кожа, карие глаза, копна густых темных волос. Лицо довольно симпатичное, но очень усталое, если не сказать изможденное.

Несколькими умелыми движениями она привела волосы в относительный порядок. Затем рукавом плаща стерла с лица пятнышки грязи. Не мешало бы подкрасить губы и подвести глаза, но нечем. Ничего, сгодится и так.

Она выбралась из машины, поставила ее на сигнализацию и зашагала к одноэтажной придорожной гостинице.

Колокольчик тихо звякнул, когда дверь открылась. За стойкой регистрации сидел лысоватый парень.

– Добрый вечер! – поприветствовала она его. – Мне нужен номер на две ночи.

Парень посмотрел на нее с интересом. Затем перевел взгляд на помятую одежду, тихо хмыкнул и сказал, поворачиваясь к экрану компьютера:

– Паспорт, пожалуйста.

– Простите, но у меня с собой нет паспорта, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул от волнения. – Забыла дома.

Парень покосился на нее подозрительно и недовольно.

Она вынула из кармана влажную стодолларовую купюру и положила руку на стойку, сжимая купюру между пальцами так, чтобы парень ее видел.

– Знаете, тут такая история… Я возвращаюсь со свадьбы подружки. Гуляли целых три дня! – Она улыбнулась. – Честно говоря, я сейчас довольно туго соображаю. Сами понимаете.

Парень слушал ее с явным интересом.

– Давайте так, – продолжила она. – Сегодня вечером я позвоню подругам, и завтра они подвезут мой паспорт. За номер я заплачу вперед. Наличными. А это… – она указала взглядом на купюру, – вам. За беспокойство.

Парень быстро глянул по сторонам, взял влажную купюру и снова повернулся к монитору:

– Нужно заполнить регистрационную карточку. Ваши имя и фамилия?

– Анна… Семенова… – выпалила она первое пришедшее на ум имя и положила на стойку еще одну влажную купюру.

Парень пробежал пальцами по клавишам компьютера, затем снял с гвоздя ключ и протянул ей.

– Комната номер тринадцать.

– Спасибо.

Она собралась идти, но портье ее окликнул:

– Одну минутку!

Она остановилась. Парень смущенно улыбнулся.

– Я сменяюсь через двадцать минут. Не хотите вместе поужинать? На холме есть отличный ресторанчик с домашней кухней.

Она улыбнулась в ответ.

– Боюсь, что я слишком сильно устала.

– Понял. Тогда… может быть, завтра?

– Почему бы и нет? – улыбнулась она ему самой мягкой и многообещающей из улыбок, на какую только была способна.

Номер оказался скромным, но чистым. Кровать, комод, стол и стул. На прикроватной тумбочке – лампа.

Сев на кровать, она обхватила голову ладонями и тихо проговорила:

– Думай, милая, думай.

Есть ли у нее преимущества? Есть, и их два. Во-первых, преследователи не знают, что она жива. Во-вторых… Во-вторых, она умна.

Пусть у нее амнезия, но все же она – ученый, светлая голова. А светлая голова в жизни полезнее мускулистых рук и быстрых ног.

Что обычно делают в таких ситуациях беглецы?

Она напрягла память. Все ее познания о «жизни в бегах» были почерпнуты из фильмов и книг. А в фильмах и книгах беглец первым делом менял внешность.

Пожалуй, дельная мысль. Вряд ли им придет в голову искать ее. Но кто-нибудь из знакомых может случайно наткнуться на нее и узнать. Такую случайность и следует исключить.

Сняв с себя влажную одежду, она приняла горячий душ и наконец-то согрелась. Затем обработала ссадину на ноге йодом и заклеила ее пластырем, который так же, как и йод, нашла в аптечке.

Вернувшись в комнату, она достала деньги из карманов плаща и пересчитала влажные купюры. Двадцать тысяч долларов, по десять в каждой пачке. Не хватает только двух сотен, отданных регистратору. Распаковав деньги, она направилась с ними в ванную. Там вывалила деньги в бак сушки для белья и нажала на кнопку таймера.

Ну, вот. Теперь нужно поспать и восстановить силы.

Через десять минут глубокий сон овладел душой и телом беглянки.

3

Преследователей было двое. Первый – высокий, ухоженный, в дорогом плаще, с холеным, гладко выбритым лицом. Второй – приземистый, широкоплечий и коренастый. Слишком большая нижняя челюсть и глубоко посаженные глаза делали его лицо отталкивающим.

Высокий тщательно осмотрел траву.

– Она не могла далеко уйти, – сказал он.

– У нее была хорошая фора, – возразил коренастый.

– Да. Но она наверняка ранена. Взгляни на след. – Высокий указал пальцем на едва различимые оттиски на береговом наилке. – Явно прихрамывает на левую ногу.

– Я уже обзвонил все клиники в радиусе двухсот километров и описал ее приметы, – сообщил коренастый. – Если она подастся в клинику, мы ее возьмем.

Высокий прищурил голубые глаза и задумчиво проговорил:

– Она умна. Возможно, попытается изменить внешность.

– Вряд ли она будет с этим спешить, поскольку уверена, что мы считаем ее мертвой, – снова возразил коренастый.

– Она будет действовать по схеме и захочет исключить всякую случайность. Вот что… – Высокий выпрямился. – Обзвони гостиницы и кемпинги. А я займусь пластическими хирургами. В городе три официальные частные клиники, занимающиеся пластикой лица. Наверняка есть и подпольные. Попытаюсь на них выйти.

– Она хорошо знает город? – поинтересовался коренастый.

– Вполне возможно, – ответил высокий.

4

Город, чисто вымытый осенним дождем, встретил ее свежестью и прохладой. Он был похож на свежевыстиранную, накрахмаленную рубашку.

Поменяв пять стодолларовых бумажек на рубли, она зашла в бутик и купила новую одежду, а от старой избавилась, выбросив ее в мусорный бак.

Примерно час потратила на то, что бродила по улицам и выискивала в толпе прохожих подходящую женщину. Наконец ей повезло. Увидев смуглое, худощавое лицо с правильными чертами лица, она последовала за девушкой.

В переполненном автобусе она незаметно сунула руку в сумочку девушки, достала паспорт и переложила его в свой пакет.

Теперь у нее был документ.

Утром, выспавшись и чувствуя себя уже вполне сносно, она тщательно продумала свои действия. Правда, периодически накатывали приступы паники, но с ними ей удавалось справляться.

В центре города она зашла в салон красоты. Новая прическа слегка изменила ее внешность, а маникюр и питательная маска для лица помогли ей снова почувствовать себя женщиной.

Подождав, пока мастер закончит стрижку, она ненавязчиво поинтересовалась:

– Как думаете, может, мне изменить форму носа?

– У вас прекрасная форма носа, – с улыбкой сказал мастер.

– А если я все же захочу… Посоветуете хорошего пластического хирурга, который к тому же недорого возьмет?

Мастер задумался.

– Если вы подождете в приемной, я могу навести справки.

– Я подожду.

Не успела она допить свой кофе, как мастер вернулся и сообщил:

– Есть хороший хирург – Игорь Лагутин. Вот его телефоны и адрес клиники.

Она взяла протянутый листок и с улыбкой поблагодарила мастера. А спустя час уже сидела в приемной доктора Лагутина, невысокого, моложавого мужчины лет сорока пяти, с лысоватой головой и умными черными глазами.

– Что именно вы хотите? – вежливо осведомился врач.

– Я хочу изменить лицо, – честно ответила она. – Так, чтобы меня нельзя было узнать.

– Могу я поинтересоваться, для чего вам это?

Она сделала несчастное лицо и проговорила с горькой усмешкой:

– Я недавно развелась. Бывший муж преследует меня и грозится убить. Адрес и имя я сменила, теперь хочу изменить лицо. Это возможно?

– Гм… – Доктор прищурил черные глаза. – В наше время все возможно. Но нужно ли? У женщины есть масса способов изменить внешность, не прибегая к пластике лица.

Она качнула головой:

– Нет, доктор. Всегда найдется кто-нибудь, кто тебя узнает, даже если ты натянешь клоунский парик и разрисуешь лицо масляными красками. Я хочу по-настоящему измениться.

Доктор задумчиво наморщил лоб.

– Вижу, вы подходите к делу серьезно. Что ж, я могу сделать вас неузнаваемой. Но это будет дорого стоить.

– Сколько?

Он оглядел ее лицо внимательным, цепким взглядом.

– Так… Нос мы трогать не будем. Можно чуть-чуть изменить форму подбородка и разрез глаз… Операция вам обойдется примерно в шесть тысяч долларов.

– Что ж, цена меня устраивает, – кивнула она и улыбнулась. – Только, пожалуйста, не делайте из меня уродину.

– Я смоделирую вам новое лицо на компьютере, и вы сами посмотрите.

– Вот было бы здорово!

Доктор повернулся к компьютеру. Спустя минуту на экране монитора появилось ее лицо – в фас и профиль. Маленький курсор, повинуясь движениям руки доктора, перемещался по экрану и корректировал изображение.

– Брови слегка приподнимем. Вот так… – комментировал Лагутин. – Теперь веки… Видите – разрез глаз изменился… Линию подбородка сделаем мягче… Примерно так. Ну вот, готово. Взгляните!

С экрана монитора на нее смотрела незнакомая красивая женщина.

– Отлично! – выдохнула она. – Как скоро вы сможете сделать операцию?

– Не раньше следующей недели.

Она решительно покачала головой:

– Нет, нужно быстрее.

– Но…

Вынув из сумочки деньги, она положила их на стол:

– Это за операцию. А это… – к первой пачке прибавилась еще одна, поменьше, – за срочность.

Доктор посмотрел на деньги и нахмурился.

– Думаю, я смогу прооперировать вас через два дня, – сказал он наконец. – А сегодня и завтра мы проведем кое-какое обследование.

5

Девятичасовой сон помог ей восстановить силы. Она приняла душ и омыла лицо ледяной водой, как учил доктор Лагутин. После операции прошло четыре дня. Отеки заметно спали, и когда она глянула на себя в зеркало, увидела в нем женщину, которую, несмотря на синяки, вполне можно было назвать симпатичной.

Чувства утраты она не испытывала, поскольку амнезия еще не прошла и она плохо помнила себя со «старым» лицом.

Ей снова захотелось курить. Она уже потянулась к сумочке за сигаретами, когда вспомнила предупреждение доктора: «В ближайшие две недели – никаких сигарет! Никотин сужает сосуды и мешает заживлению».

Она с досадой выпустила пачку «Мальборо» из пальцев. Снова оглядела свое лицо и снова нашла его вполне привлекательным. Пожалуй, теперь можно покинуть город, уехать на восток, снять номер в гостинице небольшого городка и попытаться понять, что делать дальше и как восстановить память.

Жаль, что амнезия не проходит. Ей бы сейчас не помешали надежные друзья. Интересно, есть ли у нее такие? Должны быть. Друзья есть у всех, даже у самых отъявленных мерзавцев.

За окном послышалось урчание мотора. Она напряглась. Машина проехала под окнами и укатила дальше.

Из груди вырвался облегченный вздох. Все-таки хорошо, что она сняла квартиру. В отеле ей было бы значительно беспокойнее.

Едва она успела одеться, как в дверь позвонили. Потом еще – дольше и настойчивее.

Несколько мгновений она стояла посреди комнаты, с изумлением глядя на дверь. Затем, ступая мягко и бесшумно, сдвинулась с места, но вдруг остановилась. Лицо ее окаменело от ужаса: двое незнакомцев уже стояли в прихожей.

Один из них, рослый, широкоплечий блондин в светлом пальто, отчетливо и холодно проговорил:

– Не делайте резких движений. Мы ваши друзья.

Он дал знак своему спутнику, крепкому темноволосому парню, и тот молча вышел из квартиры.

– Моя фамилия Логинов, – сухо сказал блондин, в упор разглядывая ее. – Мы можем поговорить?

– Я вызову милицию, – севшим от страха голосом пробормотала она.

Мужчина усмехнулся и покачал головой:

– Это вряд ли. Идемте в гостиную.

Она хотела возразить, но, поняв, что возражения ее не будут иметь никакого значения, послушно прошла в гостиную и опустилась в кресло.

Логинов сел на диван и снова, еще пристальнее, вгляделся в ее лицо.

– Вас почти невозможно узнать, – сказал он. – И все же я нашел вас.

– Зачем? – севшим от страха голосом спросила она.

Логинов прищурился:

– Меня послали ваши друзья. Они хотели, чтобы я защитил вас.

– Друзья? Кто они?

– Те, кому вы в свое время сильно помогли.

Она потянулась к карману кофты за сигаретами.

– Только без глупостей! – Логинов вынул из кармана пальто пистолет и положил его себе на колено.

Она взглянула на пистолет и тихо пролепетала:

– Вы утверждаете, что вас прислали мои друзья, а сами угрожаете мне пистолетом?

– Для вашего же блага, – отчеканил он.

– Убьете меня для моего же блага?

Логинов дернул щекой.

– Бросьте. Если бы я хотел вас убить, вы бы давно уже были мертвы. Внизу ждет машина. Я приехал, чтобы забрать вас.

– А если я не поеду?

– Вам будет только хуже. Я нашел вас. Значит, найдут и они. А они не станут с вами разговаривать.

Она хотела сказать, что понятия не имеет, что здесь происходит и кто такие «они», но не успела. Громко щелкнуло оконное стекло, и Логинов, схватившись за грудь рукой, повалился с дивана на пол.

Она вскочила на ноги, но Логинов хрипло крикнул:

– Ложитесь!

Она быстро опустилась на пол, и в то же мгновение что-то просвистело в воздухе, и ваза, стоявшая на столе, разлетелась вдребезги.

– Уже… нашли… – прохрипел Логинов. На его светлом пальто растекалось кровавое пятно. Мужчина хотел еще что-то сказать, но глаза его закрылись.

– Не выключайтесь! – крикнула она, схватив раненого за плечи. – Говорите со мной! Пожалуйста!

Логинов снова открыл глаза. Дыхание его стало редким и поверхностным, лицо посинело.

– Бегите… – пробормотал он.

– Я вызову «Скорую»!

Мужчина едва заметно качнул головой:

– Нет. Бегите.

Тело Логинова сильно напряглось, а затем медленно расслабилось. Глаза закатились под веки, дыхание прервалось.

Она проползла к двери, ведущей в спальню. Здесь позволила себе подняться и, прячась за шкафом, прошла к комоду. Взяв рюкзак, она повернула обратно. Пробежав через гостиную, выскочила в прихожую, сунула ноги в кроссовки, набросила пальто, подхватила рюкзак и выскочила в коридор.

В коридоре на секунду остановилась, с ужасом уставившись на спутника Логинова. Парень лежал на полу с простреленной головой.

Она повернулась, быстро свернула за угол и бросилась к окну, выходившему во двор, намереваясь спуститься по пожарной лестнице. Створка окна поддалась сразу. Лестница оказалась шаткой и ржавой, но не сломалась.

Две минуты спустя она остановила такси на соседней улице, прыгнула на заднее сиденье и спросила:

– Где тут можно взять машину напрокат?

– В «Автолюксе», – ответил водитель. – Это недалеко, в трех кварталах отсюда.

Она захлопнула дверцу и решительно проговорила:

– Поехали!

6

Две вещи Максим Лемешев ненавидел сейчас больше всего на свете: прокалывающее мозг пиканье мониторов и собственное бессилие. А стоящий перед ним толстый бородатый человек в белом медицинском халате продолжал вещать, поглядывая на него поверх очков.

– Операция не убила вас, и вы снова в сознании. Но это еще не конец.

– Я знаю, доктор… – Максим сглотнул слюну и облизнул сухим языком сухие губы. – Теперь мне понадобится длительная реабилитация… Но я выдержу.

Доктор качнул головой:

– Дело пока не в реабилитации. Проблема в том, Максим Александрович, что вы теперь наркоман.

Максима прошиб пот.

– Что?

Доктор поправил пальцем очки и объяснил:

– Лежа в реанимации, вы ежедневно получали большие дозы наркотиков.

– Вы сделали меня наркоманом?

– Увы, это было неизбежно. – Доктор говорил противным казенным голосом. – Переломы, ушибы, две операции… Человеческий организм не способен выдержать такую интенсивную болевую атаку. Если бы не наркотики, вам бы пришел конец.

Максим сжал зубы и негромко проговорил:

– Ладно, доктор. Я понял. С сегодняшнего дня – никакой наркоты. Все будет хорошо.

Доктор вгляделся в лицо Максима.

– Похоже, вы недооцениваете проблему. Организм уже привык к наркотикам и не захочет от них отказываться. Вас ждет болезненная ломка.

– Ломка? – Максим усмехнулся. – Я слышал, что такое бывает. Но я выдержу.

– У вас будут сильные боли. Сперва в конечностях, затем во всем теле. Затем начнутся судороги…

– Хватит, – попросил Максим. – Не продолжайте. Я понял.

– Вы должны знать, – назидательно проговорил доктор. – Боль – это еще не все. Вслед за болью начнется паника. Вы станете испытывать ужас перед окружающим миром, и страх будет нарастать. Многие наркоманы во время ломки накладывают на себя руки.

– Вот как? – Максим снова облизнул губы. – Но с этим можно как-то бороться?

Доктор покачал головой:

– Нет. Вам придется пройти через кошмар. И не дай вам бог давить на жалость. Начнете плакать, и какая-нибудь сердобольная сестричка вколет вам дозу промедола или трамала, чтобы унять боль. И тогда все пойдет насмарку.

Уже собравшись уходить, врач остановился и оценивающе посмотрел на Максима.

– Хорошо, что осколки не поранили вам лицо, – сказал он вдруг. – Для актера лицо – это ведь важно, правда?

– Правда, – ответил Максим.

В кармане у доктора запиликал пейджер. Он глянул на дисплей.

– Мне нужно идти. Помните, о чем я вам говорил. Никакой жалости к себе.

Доктор ушел, и Максим опять остался один.

Он плохо помнил аварию, знал о ее подробностях лишь из рассказов врачей и приятелей: ехал на своей старенькой «Вольво» по мокрой дороге, разговаривал по мобильнику, не справился с управлением и выехал на встречную полосу. Удар, короткая вспышка – и тьма.

Максим вздохнул и закрыл глаза, надеясь уснуть. Но сон не приходил. В душе тяжелым камнем перекатывалось чувство вины. Разговор, произошедший за полчаса до аварии, до сих пор звучал у него в ушах.

Олег, самый близкий друг Максима еще с университетской скамьи, расхаживал по кабинету киностудии и с горечью говорил:

– Говорю тебе – она изменяет мне. Я знаю точно.

– Брось, – утешал друга Максим, – ты просто себя накручиваешь. У тебя нет никаких доказательство ее измены, одни лишь подозрения.

Олег остановился, мрачно глянул на Максима и сказал:

– От нее пахло другим мужиком. Ты знаешь, я всегда чувствую такие вещи. – Взлохматил рукой волосы и горестно добавил: – Она меня предала. Предала в момент, когда больше всего нужна мне.

Максим насторожился.

– Значит, ты не решил проблему с банком?

– Нет. Через четыре месяца будет суд. Вероятно, я все потеряю. – На губах у Олега появилась горькая усмешка. – Жену я уже потерял. – Он взглянул на Максима и добавил неожиданно смягчившимся голосом: – Хорошо, что у меня есть друг. Ладно, прости, что загрузил тебя своими проблемами. Мне пора.

– Ты, главное, не унывай, – бодро проговорил Максим. – Все образуется. Все всегда образовывается.

– Ну да, образуется. Если раньше не сдохну от инфаркта.

Олег уныло вздохнул и направился к двери. У двери он неожиданно остановился, посмотрел на Максима через плечо и спросил:

– Ты бы никогда меня не предал, верно?

– Верно, – ответил Максим.

– Спасибо, старик. Наша дружба – это все, что у меня осталось.

Как только дверь за Олегом закрылась, Максим достал из кармана мобильник и быстро набрал номер.

– Алло, – проворковал в ответ женский голос.

– Это Макс. Нам надо встретиться.

– Прости, но я сегодня не могу. У меня примерка.

Максим сжал трубку и выпалил:

– Олег знает, что мы… что ты ему изменяешь.

– Вот как? Где он сейчас?

– Поехал на переговоры по поводу нового проекта. Он освободится через пару часов. Нам нужно встретиться. Сейчас же!

– Хорошо. Приезжай ко мне.

Максим отключил связь и опустил мобильник в карман.

Еще не поздно все исправить. Их интрижка длится всего неделю. Он прямо скажет ей, что пора положить этому конец.

Максим помнил, как вскочил в машину, помнил, как понесся по мокрой после дождя улице, помнил, как зазвонил телефон, помнил, что услышал в трубке голос Олега… А потом – вспышка, звон разбитого стекла и – тьма…

Пиканье монитора отвлекло Максима от неприятных мыслей.

Нужно попытаться уснуть, сказал он себе. Сон – лучшее лекарство. Еще в детстве мама говорила: «Ложись спать, а утром проснешься, и все наладится само собой».

Интересно, а сейчас наладится? Нет, вряд ли. Но не нужно об этом думать. По крайнем мере, не теперь.

Максим снова закрыл глаза. Уснуть… нужно уснуть…

Постепенно мысли его стали путаться, и вскоре спасительный сон пришел ему на помощь.

А проснулся Максим от ужасающей боли. Страдания оказались гораздо сильнее, чем он ожидал. Ощущение возникло такое, будто все его тело набили иголками, и теперь те иглы кололи его, протыкали внутренние органы, мышцы и кожу.

Но это было лишь начало. Вскоре начались судороги – железные клещи сжали икры его ноги и стали выкручивать их. Максим лежал на кровати закрыв глаза и боясь дышать, чтобы острые иглы боли не разорвали ему грудь.

А боль все не проходила. Подушка взмокла от пота и слюны. Душу Максима черной волной захлестывал ужас. Когда же уйдет боль? И что оставит после себя? Уйдет ли боль вообще? Сможет ли он жить дальше?

Может, взять да и выпрыгнуть в окно? Здесь шестой этаж. Он ударится головой об асфальт, и боль покинет его тело, вытечет из него вместе с кровью.

А еще можно перегрызть себе зубами запястье. Будет больно. Но что значит эта боль в сравнении с судорогами и иглами, которыми набито все его изможденное тело!

Максим перебирал в голове разные способы самоубийства, и мысли о смерти приносили ему облегчение. Если боль станет совсем невыносимой, он всегда сможет прекратить это.

Сможет. Но не станет.

Максим сцепил зубы.

Нет! Долой мысли о самоубийстве. Он будет бороться. Рано или поздно волна боли отхлынет. Не может не отхлынуть. И тогда он победит.

Перед глазами проплыло в желтом тумане лицо медсестры.

– Вам больно? – участливо спросил женский голос. – Хотите, я…

– Нет! – хрипло выдохнул Максим. – Я справлюсь!

А потом сквозь волну боли донеся голос доктора:

– Еще сутки… должно… пройти…

Сутки! Целые сутки боли! Возможно ли это выдержать?

Но он выдержал. На следующий день боль слегка утихла, хотя все еще не покинула его тело. На душе у Максима было тоскливо, он чувствовал себя опустошенным морально и физически.

Перед кроватью остановился доктор, что-то протягивая Максиму.

– Что это? – хрипло спросил Максим.

– Резиновый эспандер, – ответил врач, блеснув стеклышками очков. – Возьмите!

Максим взял, повертел в руке. Спросил удивленно:

– Зачем он мне?

– Будете сжимать и мять его в пальцах. Изо всех сил. До боли в пальцах, до изнеможения.

– Но… зачем?

– В процессе мышечной нагрузки организм вырабатывает эндорфины.

– Гормоны удовольствия?

Доктор кивнул:

– Да. Это что-то вроде собственного наркотика. Если будете мять его усердно, боль начнет отступать. Желаю удачи!

Доктор ушел, и Максим снова остался один. Наедине с мучительной болью и черной тоской безысходности. Он поднес эспандер к глазам и осмотрел его. Затем зажмурил веки и изо всех сил сжал его в пальцах.

7

Бежевая «Мазда» 1999 года выпуска, которую она взяла в прокате по чужому паспорту, резво катилась по грунтовой дороге. Полчаса назад водитель встречной «шестерки» показал ей знаками, что впереди – пост ДПС. Опасаясь встречи с гаишниками, она свернула машину на лесную дорогу, надеясь объехать пост ДПС лесом, а затем снова вынырнуть на трассу.

Особых поводов бояться гаишников у нее не имелось. Документы на машину были оформлены надлежащим образом. В бардачке лежал украденный паспорт с фотографией молодой темноволосой женщины. Отдавая указания пластическому хирургу, она подкорректировала свой новый образ, чтобы быть еще больше похожей на эту фотографию.

Но вдруг гаишники решат проверить ее и отправят запрос в информационный центр? Узнают, что паспорт утерян. Внимательнее приглядятся к ее запудренным синякам. Тогда расспросов не избежать. А сможет ли она правдиво ответить – большой вопрос.

Грунтовая дорога уводила в глубь леса. Лес был влажный, темный и мрачноватый. Среди деревьев преобладали дубы, кроны усыпаны желтеющими уже листьями. Подлесок не слишком густой – бузина и орешник. «Здесь должно быть много грибов», – внезапно подумала она и улыбнулась своим мыслям.

Она может думать о грибах. Значит, еще не все потеряно.

Протянула руку к радиоприемнику, нажала на кнопку и услышала:

—…По поводу взрыва сухогруза, о котором мы рассказывали несколько дней назад. По версии милиции, сухогруз перевозил взрывоопасные вещества для одной из фирм по производству удобрений. Причина взрыва до сих пор не ясна…

Она нажала на другую кнопку, и из динамиков понесся хрипловатый баритон:

Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо.

И всего только надо опустить паруса.

Здесь наконец мы в блаженной истоме утонем,

Подставляя ладони золотому дождю…

Внезапно машину сильно тряхнуло. Увидев перед собой овраг, она нажала на педаль тормоза и крутанула руль влево. Послышался глухой хлопок – лопнула шина правого колеса. Автомобиль бросило влево. Ремень безопасности не дал ей вылететь с сиденья.

Она судорожным движением вдавила педаль тормоза, но «Мазда» начала сползать в обрыв. Днище автомобиля заскрежетало по жестким комлям деревьев.

Замок ремня безопасности заклинило. Сжав зубы, она надавила на клавишу еще раз. Наконец-то замыкающее устройство, щелкнув, сработало, и ремень полетел в сторону.

Теперь нужно распахнуть дверцу и выпрыгнуть из сползающего вниз автомобиля. Она ухватилась за рукоятку дверцы, но поняла, что не может ее распахнуть. В то же мгновение прекратился скрежет металла, и она поняла, что машина падает в овраг.

«Только не так!» – пронеслось у нее в голове, и от сильного удара она потеряла сознание.

Очнувшись, она увидела, что лежит на дне глубокого оврага, в паре метров от смявшейся от удара «Мазды». Значит, в последнее мгновение ей все же удалось выпрыгнуть из машины.

Она прислушалась к своему телу. Болело все, что только могло болеть. Попробовала пошевелить ногами – получилось, и боль не стала острее. Затем пошевелила руками – те также подчинились. Хорошо… Значит, отделалась ушибами, что в сложившихся обстоятельствах вполне можно было считать чудом. Только тогда осторожно поднялась на ноги. Тело по-прежнему слушалось. Одежда тоже была в порядке. И даже солнцезащитные очки, лежавшие в кармане куртки, остались целы.

Она вынула из покореженной «Мазды» рюкзак, забросила его на плечо и стала выбираться из оврага. Через пару минут оказалась наверху, огляделась. Овраг образовался с правой стороны от грунтовой дороги и своим краем почти вклинился в дорогу. Еще один хороший ливень, и дорога обрушится.

Со всех сторон был лес. Ее ноздри уловили едва различимый запах гниения. Вероятно, где-то неподалеку лежало мертвое животное. Она вдруг подумала, что точно так же пахнет в реанимационных отделениях больниц. Этот запах был связан со смертью, и ей стало не по себе.

Мысли о смерти напомнили, что ее жизнь в опасности, убийцы следуют за ней по пятам. Кто эти таинственные убийцы – она по-прежнему не помнила.

Налетел короткий порыв ветра, а затем все снова стихло. Будто лес захотел раздышаться, ожить, но у него хватило сил лишь на один судорожный вздох.

Еще один порыв. И опять безмолвие.

Она передернула плечами. Ей вдруг почудилось, будто эти короткие порывы – предвестие беды, словно бы их насылает какая-то темная сила.

Она заставила себя усмехнуться. Чепуха! Лес как лес. Нужно поскорее выбираться отсюда, пока не стемнело. Рано или поздно грунтовая дорога приведет ее к людям, а там она возьмет напрокат новую машину и отправится дальше.

Поправив на плече рюкзак, она пошла вперед.

Час спустя ничего не изменилось: все та же грунтовая дорога под ногами и все тот же черный лес по сторонам. Она почувствовала усталость и решила уже остановиться, чтобы отдохнуть, как вдруг увидела впереди развилку. Грунтовую дорогу пересекала другая, такая же узкая, но более дикая, там и тут поросшая бурой травой.

Она остановилась на распутье, раздумывая, не стоит ли ей свернуть на эту дикую дорогу. Возможно, та ведет к какой-нибудь полузаброшенной деревеньке. Здесь полно таких – три-четыре двора и колодец. Сообщения с «большой землей» не бывает месяцами, можно надежно и надолго «залечь на дно».

Подумав, она качнула головой: нет, слишком опасно. Даже у жителей дремучих деревень сейчас могут быть мобильные телефоны. А передающие вышки нынче натыканы везде, и в самых глухих уголках России. К тому же в большом городе затеряться гораздо легче.

Она поправила на плечах рюкзак и решила поскорее пройти перекресток, как вдруг услышала неподалеку урчание мотора. Звук приближающейся машины заставил ее сердце забиться быстрее. Первой мыслью было сойти с дороги и спрятаться в кустах, однако, пока она раздумывала, стало поздно. Из-за деревьев вывернул бледно-голубой микроавтобус.

Действуя почти неосознанно, она подняла правую руку, и автобус, фыркнув, остановился.

– Добрый вечер! – громко сказала она.

Из окна высунулась голова в коричневом берете. Худощавое лицо было увенчано седоватой бородкой. Мужчина глянул на нее сквозь толстые стекла очков и спросил удивленно:

– Что случилось?

– Я сбилась с пути, и моя машина свалилась в овраг.

– С вами все в порядке? – озабоченно поинтересовался мужчина. – У вас на лице синяки!

– Пустяки, – заверила она. – Главное, что кости целы.

– Садитесь скорей в автобус! И зачем вам только понадобилось добираться до пансионата самой? Я же говорил вам по телефону, что вы не сможете найти дорогу.

Она уже занесла ногу на подножку, но вдруг остановилась и удивленно взглянула на седобородого мужчину сквозь темные очки.

– По телефону?

Мужчина в берете нахмурился и назидательно проговорил:

– Ирина Михайловна, упрямство – штука хорошая, но лишь тогда, когда вы полностью уверены в своих силах. Чего же вы встали? Садитесь! И кстати, вот вам бейджик!

Водитель автобуса ловко прищепил к ее куртке ламинированный картонный прямоугольничек с именем, отчеством и фамилией.

Она вошла в салон и окинула его взглядом. На сиденьях расположились шесть человек. Все они молча и хмуро смотрели на нее.

Она двинулась вперед. Микроавтобус тронулся с места, и, потеряв равновесие от рывка, она опустилась на сиденье рядом с грузным, угрюмым мужчиной.

– Добрый вечер, – поприветствовала она соседа.

– Здравствуйте, – отозвался тот, подозрительно прищурившись.

– Ирина Михайловна… – Она скосила глаза на бейджик и добавила: – Камнева. А вы?

– Волин, – нехотя ответил мужчина. – Игорь Иванович.

Он отвернулся к окну.

Микроавтобус еще раз подпрыгнул на кочке и покатил по грунтовой дороге в глубь черного леса.

8

Пиликанье монитора звучало уже не так тошнотворно.

– Хочу вас похвалить, Максим Петрович, – с улыбкой заговорил доктор. – Уже почти пять часов дышите самостоятельно.

– Где уж там самостоятельно, – недовольно пробурчал Максим. – Аппарат же.

– Все равно, после остановки сердца совсем неплохо. Продержитесь ночку, а утром я отправлю вас в терапию.

Максим закрыл глаза. Снова открыл.

– Я плохо помню, что со мной случилось, – тихо сказал он.

– У вас началась пневмония и поднялась температура. Организм был ослаблен борьбой за выживание. Мы кололи вам антибиотики. К сожалению, ваше сердце не выдержало нагрузки и остановилось. Но теперь все будет хорошо. Если не случится осложнений, завтра вынем у вас из горла дыхательную трубку. Кстати, вы молодчина, что не позволили сестре колоть вам обезболивающее.

Максим с трудом сглотнул слюну, глянул хмуро:

– Доктор, мне все это надоело. Реанимация, капельница, трубки… Долго мне еще терпеть?

Врач сдвинул брови.

– Ваш организм измотан. Сломанные кости срослись, от последствий травмы мы вас вылечили, но возможны осложнения. Вы молоды, вам всего тридцать лет. Теперь все зависит от вас.

– Что еще я должен сделать? – с тихим отчаянием спросил Максим. – Перерезать себе вены?

Доктор поправил пальцем очки и проговорил строгим голосом:

– Чтобы ваш организм смог мобилизовать резервы, нужно подвергнуть его стрессу. Иначе снова начнутся осложнения, которые в конечном итоге убьют вас.

– Стрессу? – Максим усмехнулся. – Хотите сказать, мне нужна еще одна авария?

Доктор покачал головой:

– Нет. Вам нужны сильные ощущения. Смена обстановки, новые лица… – Он пожал плечами. – Не знаю. Что-нибудь новое, неожиданное. Пусть даже это будет связано с психологической встряской. Только не травмы и не новые операции. Вы давно навещали родителей?

– В последний раз – года три назад.

– Поезжайте к ним.

– Это… слишком далеко.

– Ничего. Путешествие пойдет вам на пользу.

Максим усмехнулся и сказал:

– Сомневаюсь, что я смогу в ближайшее время сесть за руль.

– Поезжайте на поезде. Возьмите купейный билет. А лучше – в СВ. Чтобы мягкая полка, чистый столик и кондиционер. Поезжайте! Устройте себе приключение.

Несколько мгновений Максим раздумывал, затем хрипло проговорил:

– Хорошо. Я поеду к родителям. На поезде.

– Вот и отлично.

Максим сам не заметил, как взял с тумбочки эспандер и принялся мять его в пальцах. А заметив, усмехнулся и протянул его доктору:

– Держите, док. Эта безделушка спасла мне жизнь. Возможно, спасет кому-нибудь еще.

Целые сутки Максим маялся в поезде. Впрочем, «маялся» – слишком громко сказано. Вагон был вполне приличный.

В купе, помимо Максима, ехал пожилой преподаватель философии – человек молчаливый и самоуглубленный. Сосед почти не говорил, лишь пил чай – стакан за стаканом, – читал толстую книгу, делая карандашные пометки, и время от времени подолгу смотрел в окно задумчивым взглядом.

Максима это полностью устраивало. Он чувствовал себя не совсем уютно, когда незнакомые люди узнавали его. В такие моменты у Максима возникало дурацкое ощущение – словно у него амнезия, и он позабыл лица и имена окружающих людей, а те его прекрасно помнят.

Максим валялся на полке с карманным компьютером в руке, читал, слушал музыку или смотрел фильмы.

Когда он выбрался наконец из поезда, солнце уже закатывалось за горизонт и на город спускались сумерки. Впрочем, дорога для Максима не закончилась. Ему предстояло еще около получаса трястись в электричке до родного городка.

Перед тем как отправиться дальше, он выпил чашечку кофе с булочками, сидя в кафе, расположенном на первом этаже вокзала. Неторопливо попивая кофе, Максим размышлял о том, что больше помогло ему выжить: аппарат искусственного дыхания или желание вернуться и показать всем, что он еще жив и кое на что способен?

Как ни смешна и жалка злоба, но она помогает выжить, решил он, доедая последнюю булочку. Возможно, он действительно выжил лишь затем, чтобы что-то доказать. Но что? И кому? Над этим стоит поразмыслить.

В электричке было прохладно, и Максим поднял воротник пальто. Двигаясь на восток, все ближе и ближе к родному городку, Максим немного волновался. Отношения с отцом не клеились с тех пор, как Максиму исполнилось семнадцать, и он уехал из дома. Отец был архитектором и видел в Максиме продолжателя «семейного дела», когда сын объявил, что собирается поступать на актерский, объявил его дармоедом.

Отец уважал лишь ту работу, которая приносила видимые плоды и была очевидно полезна для людей. Все остальное он считал не важным, не нужным.

Максим представил себе, какую пирушку закатит по поводу его приезда брат, и улыбнулся. С братом всегда было легко.

Всего двадцать минут прошло с тех пор, как он умял в кафе две булочки с маком, а уже проголодался.

Максим надел наушники и включил карманный компьютер.

Он озяб, его гонит луна,

Он во власти неведомых сил.

И теперь с него будет сполна:

Будь что будет, спаси-пронеси…

Слушая песню, Максим вздохнул. В небе висели черные тучи. Время от времени по толстому стеклу начинал барабанить дождь. Туман окутывал низенькие деревья, карабкался по невысоким холмам, поросшим пожухлой травой.

Вскоре Максима разморило, и он уснул.

И приснился ему глухой, заросший городской парк. Асфальт на аллеях потрескался, белые гипсовые фигуры пионеров и гимнастов потемнели, у некоторых отвалились руки и ноги.

– Макс… – негромко окликнул его девичий голос.

– Что? – спросил он и повернул голову на голос.

Рядом стояла девушка. Невысокая, стройная. Как Максим ни вглядывался – никак не мог разглядеть черты ее лица.

– Макс, почему ты меня бросил? – так же тихо спросила девушка.

По спине Максима пробежала холодная волна.

– Я не бросал тебя, – с трудом выговорил он.

– Ты позволил им сделать это.

– Я… я не смог… не смог им помешать.

– Ты стоял рядом и смотрел.

– Они держали меня… Я не мог тебе помочь.

– Ты виноват.

– Да, я знаю.

Она встала на цыпочки и заглянула ему в лицо.

– Я хочу, чтобы когда-нибудь ты испытал то же, что и я. Пусть это случится. Пусть это случится! – закричала девушка вдруг, и от ее крика волосы на голове у Максима встали дыбом.

Он отшатнулся от девушки и – проснулся.

Электричка стояла. Максим выглянул в окно и увидел знакомый ржавый железный заборчик.

– Будьте осторожны, двери закрываются, – прохрипел из динамика невнятный голос машиниста.

Максим вскочил с деревянного сиденья и бросился в тамбур. Едва успел спрыгнуть на бетонную площадку, как двери с лязгом захлопнулись и электричка двинулась с места, быстро набирая скорость.

Максим зевнул и протер пальцами сонные глаза. Он все еще не пришел в себя. Жуткий сон оставил после себя неприятный осадок.

Электричка укатила вдаль, и Максим огляделся вокруг сонными глазами. Он ожидал увидеть желтое здание вокзала и продуктовый магазин вдали, но не увидел ничего, кроме леса и кирпичной будки, неуклюже примостившейся к узкой полосе бетонной площадки.

В душе Максима поднялась досада. Стало очевидно, что он вышел не там. Либо проспал свою станцию, либо не доехал до нее. И то и другое скверно.

Ладно, не стоит унывать. Перво-наперво нужно узнать, что это за дикий полустанок, а потом уже думать, что делать дальше.

Максим закинул на плечо кожаную сумку и двинулся к кирпичной будке. Остановившись у замазанного белой краской окошка, окликнул:

– Простите, здесь есть кто-нибудь?

Ему никто не ответил.

Тогда Максим достал из кармана монетку и постучал по стеклу. Затем нагнулся к замазанному краской окошку и громко повторил вопрос:

– Эй, здесь есть кто-нибудь?

За окошком раздался шорох, а вслед за тем хриплый голос грубо осведомился:

– Чего надо?

– Э-э… Тут такое дело. Я сошел с электрички… случайно… не на своей станции.

– Зачем же тогда сошли?

– Я же говорю: случайно. Задремал, потом услышал, что машинист что-то объявляет, – ну, и кинулся к выходу. Думал, проспал свою станцию.

– Бывает.

Максим огляделся.

– Простите, а что это за станция? – спросил он.

– Озерки, – ответил голос.

– Тут есть озера?

– Нет.

– А почему тогда… Хотя неважно. Скажите, сколько еще остановок до Белоярска?

– Две, – последовал ответ.

– И когда будет следующая электричка?

– Через два часа.

– Через два! – Максим поморщился: – А тут у вас что? Село?

– До села семь километров через лес и двадцать километров по шоссе.

– Вот как… А сколько до Белоярска?

– Если через лес, то тридцать километров.

Максим задумчиво поскреб пальцем переносицу. Перспектива торчать на забытом богом полустанке два часа совершенно не воодушевляла его. Он снова наклонился к окошку и спросил:

– Простите, а как же вы сами добираетесь до села?

– На мопеде.

– Ясно.

Внезапно в голову Максиму пришла мысль.

– Послушайте, – снова обратился он к невидимой кассирше. – Я недавно перенес операцию и не могу подолгу ходить пешком. Не могли бы вы одолжить мне ваш мопед? А завтра утром я пригоню его вам обратно. Ну, или попрошу кого-нибудь из родственников.

– Нашел дурака! – угрюмо проговорил голос по ту сторону окошка.

Максим вздохнул и хмуро проговорил:

– Не очень-то вы вежливы.

Внезапно у него возникло острое ощущение нереальности всего происходящего. Безлюдный полустанок. Вокруг – лес. Замазанное краской окошко, а за ним… Собственно, кто за ним? Женщина там или мужчина?

Максим снова нагнулся к окошку.

– Знаете, что… Продайте мне ваш мопед, а? Я заплачу. – Максим припомнил, сколько взял с собой денег и назвал цену: – Двести долларов.

– У вас правда есть такие деньги?

– Конечно. Так как? Вы продадите мне мопед?

– Суньте деньги в окошко.

Максим достал из кармана пальто бумажник, вынул две стодолларовые купюры и сунул в окошко. Чьи-то бледные корявые пальцы быстро сгребли купюры.

– Мопед за углом, – сообщил голос.

– Спасибо.

Максим развернулся и побрел за угол. Возле ржавого железного заборчика увидел грязный, старенький мопед.

– Хм, «Рига-12», – пробормотал себе под нос. – У меня в детстве был такой же. Не думал, что они еще остались.

Рама мопеда была привязана к перилам железной цепочкой, концы которой оказались стянуты ржавым замком.

Максим чертыхнулся и снова пошел к окошку.

– Эй! – окликнул он. – Там цепь и замок!

Послышался шорох, и бледные пальцы швырнули к ногам Максима ключ.

– Премного благодарен, – с легкой досадой проговорил Максим и, поморщившись, нагнулся за ключом.

Раскрыв дужку замка, Макси стянул цепь с рамы мопеда и повесил ее на железный заборчик. Затем подкатил мопед к окошку и крикнул:

– А по какой дороге мне ехать? Если через лес!

– Тут одна грунтовка, – угрюмо ответил голос, – езжайте по ней.

– Хорошо. Спасибо.

Максим забросил на плечо сумку и оседлал «железного коня».

Солнце уже закатывалось за лес, но Максим надеялся, что успеет проехать тридцать километров еще до наступления темноты.

9

Ощущение опасности слегка утихло. Возможно, сказывалась усталость. Голубой микроавтобус резво катил вперед по лесной грунтовой дороге, похожей на ущелье, пробитое горной речкой между нависающими черными стенами гор.

Мужчина, сидевший рядом с ней, по-прежнему смотрел в окно. Это был здоровенный сорокалетний детина с щеткой жестких, подернутых сединой волос. Дорогой, но поношенный пиджак. Синий свитер. На лацкане пиджака – золотой значок с изображением какого-то станка или агрегата. Мясистое лицо, большой нос, угрюмо сжатые толстые губы. Она решила, что спутник похож на «производственника» или «хозяйственника».

Помимо нее, водителя, седобородого мужчины в берете и угрюмого «производственника», в салоне было еще шесть человек.

Мужчина с узкими восточными глазами и плоским безразличным лицом.

Красавчик-блондин в модном свитере.

Толстый, низкорослый человек в очень дорогом костюме, с недовольным одутловатым лицом.

Мужчина в роговых очках, одетый в клетчатую рубашку и замшевую куртку.

Худая женщина со стервозным лицом.

И еще одна женщина – помоложе первой, с платиновыми волосами, в белой шубке, очень ухоженная и слегка надменная.

Интересно: что же это за группа? И куда они едут? Не похоже, чтобы грунтовка вела к шоссе. Лес вокруг становился все глуше и непригляднее, словно они забирались в самые дебри.

Ей не хотелось задавать вопросы, но это был единственный способ разузнать что-нибудь. Она повернулась к Волину и негромко заговорила:

– Простите, Игорь Иванович…

Волин повернул голову и посмотрел на нее тяжелым взглядом. Она смущенно улыбнулась.

– Можно задать вам вопрос?

– Нет, – буркнул верзила и снова отвернулся к окну.

Чертов грубиян! Ладно, не стоит сердиться. Возможно, у него есть веские причины быть грубым и неразговорчивым.

Она решила подремать. Пока автобус не приедет, ничего выяснить не удастся. Откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Вскоре она задремала.

* * *

Анжела листала иллюстрированный журнал, слюнявя пальчик, как обычно делают маленькие дети и старички. Девушка была что надо – густые белокурые волосы, гладкое и свежее, как цветок, личико, упругая маленькая грудка, плотно обтянутая белой маечкой.

– Иди сюда! – позвал ее Волин.

Анжела отложила в сторону модный журнал, поднялась с дивана и с улыбкой подошла к Волину.

– Сядь! – Он хлопнул себя ладонью по коленке.

Анжела послушно села.

– Ты меня любишь? – осведомился Волин.

Девушка обвила его короткую и толстую, как у ротвейлера, шею своими длинными, гибкими руками и обворожительно улыбнулась.

– Конечно. Ты мой сладкий пупсик! Мой плюшевый мишка!

Она нагнулась и чмокнула Игоря Ивановича в оттопыренную нижнюю губу. Тот поднял на нее суровый взгляд. Посмотрел на ее аккуратненький носик, на ровные, словно сделанные из мрамора щечки, на алые пухлые губки. Затем скользнул взглядом по ее груди – сквозь тонкую белую ткань майки просвечивали темные полукружья сосков.

– Сними это! – приказал Волин.

– Что?

– Майку!

Улыбка Анжелы стала игривой.

– Но у меня под майкой ничего нет.

– Сними! – повторил Игорь Иванович.

Анжела подхватила майку снизу и, продолжая улыбаться, быстро стянула ее через голову. Волин протянул руку и потрогал пальцем розоватый сосок Анжелы, помял его, затем нагнулся и поцеловал.

Девушка шутливо шлепнула его ладошкой по толстому затылку и захихикала.

– Ты красивая, – сказал Волин. – И ты никогда не носишь лифчик. Почему ты никогда не носишь лифчик?

– Пупсик, он мне не нужен!

– Все женщины носят лифчик, – назидательно повторил Игорь Иванович. – Тебе нравится, когда мужики на тебя пялятся?

– Иногда ты становишься просто невыносим! – Анжела попыталась встать, однако Волин удержал ее.

– Сядь!

Она снова обняла его за шею.

– Пупсик, – ласково улыбнулась Анжела, – но я ведь не хожу повсюду с голой грудью.

– Однако ты постоянно носишь обтягивающую одежду.

Девушка пожала плечами.

– Я люблю обтягивающую одежду. У меня красивая грудь, и мне идет обтягивающая одежда.

– Это все равно что ходить голой.

– Ты так считаешь? – Анжела взяла его руку и положила ее себе на грудь. – Зато, – с улыбкой сказала она, – никто не может сделать вот так. Только ты.

Волин провел ладонью по теплой, шелковистой коже, но тут же убрал руку. Некоторое время сидел молча, уставившись на голую грудь девушки и тяжело дыша. Затем перевел взгляд на ее нежное личико и вдруг спросил:

– Ты мне изменяешь?

Девушка улыбнулась:

– Что за глупости? Конечно, нет!

– Ты мне изменяешь, – угрюмо повторил он. – Ты такая же похотливая сучка, как моя жена.

Анжела скорчила гримаску.

– Милый, какая муха тебя укусила? Пойдем лучше в кроватку. Тебе нужно выспаться. Завтра у нас ответственный день – мы едем покупать мне шубку. Ты помнишь?

– Шубку?

– Милый, ты что, забыл? Норковую шубку «автоледи». Я уже присмотрела. Великолепная шубка, и стоит всего четыре тыщи баксов.

– Всего? – Волин дернул уголком рта. – Я вижу, ты имеешь слабое представление о ценности денег.

Личико Анжелы скривилось.

– Милый, ты что, передумал? – дрогнувшим голосом спросила она.

Волин криво ухмыльнулся.

– Ладно, не суетись, все будет о’кей. Я куплю тебе лучшую шубу, какую только можно найти в городе.

– О! Ты такой милый! – Анжела расстегнула ему рубашку и принялась целовать шею и волосатую грудь мужчины. Продолжая покрывать грудь Игоря Ивановича поцелуями, она ловким, привычным движением расстегнула молнию на ширинке Волина и принялась ласкать его рукой.

– О, черт… – простонал Игорь Иванович. – Ты любого мужика сведешь с ума!

– Да, – прошептала Анжела, обжигая ухо Волина горячим дыханием, – могу… Только мне не нужен любой. Мне нужен ты, и только ты.

Она соскользнула на пол и опустила голову к паху Игоря Ивановича. Волин запрокинул голову и прикрыл глаза от наслаждения. Внезапно Анжела остановилась.

– Котик, – донесся снизу ее нежный, звонкий голосок, – а ты не думаешь, что мне пора сменить машину?

– Сменишь. Вот только улажу дела с поставщиками.

– Милый, но это может затянуться надолго. Неужели ты не можешь купить мне новую машинку раньше?

– О господи! Куплю. Куплю раньше! Только не останавливайся!

Голова Анжелы вновь ритмично задвигалась у него между ног.

Игорь Иванович приготовился к наслаждению, но тут у него в кармане затрезвонил телефон. Настроение тут же упало. Он достал из кармана мобильник, нажал на кнопку и поднес трубку к уху:

– Слушаю!

– Волин… – Это был голос жены. – Волин, я знаю, где ты и с кем ты сейчас.

– Что еще за новости? Я сижу у себя в кабинете!

– Нет. Ты в гостиничном номере со своей шлюхой.

– Откуда ты…

– Я наняла частного детектива.

Волин отпихнул Анжелу и побагровел.

– Я сверну ему шею! – прорычал он.

– Это ничего не изменит. Я развожусь с тобой, Волин.

Игорь Иванович сжал в пальцах трубку так, что та затрещала.

– Постой. Не глупи. Мы…

– Я не хочу с тобой разговаривать. Завтра же подам на развод.

Волин грубо оттолкнул от себя ластящуюся Анжелу и завопил в трубку:

– Ты не можешь!

– Могу, – холодно ответила жена. – У меня хороший адвокат, и я заберу у тебя все. А если будешь мешать – пожалуюсь отцу, и его люди по стенке тебя размажут.

Кровь отлила от лица Волина.

– Я сам тебя по стенке размажу, поняла? – рявкнул он. – И тебя, и твоего отца! Завод мой, и только мой! Я поднял его из руин! Только попробуйте…

– Встретимся в суде.

Жена положила трубку.

Несколько секунд Волин сидел с сотовым в руке, глядя перед собой налитыми кровью глазами. Затем размахнулся и запустил телефон в стену.

Анжела испуганно отступила к креслу.

– Милый, у тебя неприятности?

– Да. У меня «неприятности», – передразнил ее Волин противным тонким голосом.

– Я могу тебе помочь?

– Можешь. Закончи то, что начала.

Волин запрокинул голову на изголовье кресла и закрыл глаза.

10

За окном автобуса по-прежнему проносились черные деревья. Несколько секунд она не могла сообразить, что происходит и где находится. Затем глянула на мясистый профиль Волина и хрипло проговорила:

– Кажется, я уснула.

Мужчина покосился на нее недовольно. Она неловко улыбнулась:

– Знаете… Кажется, вы мне только что приснились.

Волин ухмыльнулся.

– Бывает.

Попутчик отвернулся и снова уставился в окно. Она провела ладонью по глазам. Какой странный сон. Этот Волин… Девушка Анжела… Интересно, ей и раньше снились такие реалистичные и цветные сны?

– Когда мы приедем? – спросила она.

– Через пятнадцать минут, – буркнул в ответ Волин. И добавил мрачно: – Если тьютор, наш руководитель, не обманул.

Вскоре из-за деревьев выплыло большое здание в романтическом стиле.

Второй этаж опоясывал железный балкон. Под балконом, перед самым входом, проходила терраса, уставленная пластиковыми столиками и стульями.

Появление здания здесь, в глухом лесу, было столь неожиданно, что Ирина (а отныне она решила называть себя Ириной) едва удержалась от изумленного возгласа.

Другие пассажиры, похоже, тоже были удивлены.

– Выглядит неплохо, – проворковала за спиной у Ирины платиновая блондинка.

– И очень неуместно, – прокуренным голосом отчеканила женщина со стервозным лицом.

– Похоже на Массандровский дворец, – заметил, глядя в окно, модно одетый красавец. – Полгода назад мы снимали там клип.

Седобородый мужчина в берете улыбнулся и громко провозгласил:

– Друзья мои, мы подъезжаем к пансионату! Как я и обещал, дорога отняла у нас ровно полтора часа!

– Эти полтора часа будут стоить мне нескольких лет жизни, – пожаловалась стервозная пассажирка. – В жизни не встречала такого неудобного автобуса!

Автобус остановился перед железными воротами. Водитель выскочил из кабины, быстро откинул цепь и с лязгом распахнул створки ворот. Затем вновь уселся за руль, и автобус вкатил во двор.

– Ну вот! – воскликнул мужчина в берете, сверкнув белоснежными зубами. – Господа и дамы, мы с вами на месте! В этом прекрасном дворце, выстроенном в стиле позднего романтизма, нам с вами предстоит провести три незабываемые ночи.

Он открыл дверцу автобуса и первым шагнул на твердую землю.

11

Номер, который предоставили Ирине, особым изяществом не отличался. Впрочем, обстановка была вполне комфортной. Маленькая гостиная со столом, стульями, креслом и диваном. И такая же маленькая спальня, в которой уместились кровать, небольшой туалетный столик и шкаф.

Туалет и ванная были совмещены. Белый кафель сиял чистотой. В фарфоровых белых стаканчиках было все самое необходимое: новенькая зубная щетка в пластиковой упаковке, душистое мыло, пять флакончиков с разными шампунями и гелями.

Оглядев все это, Ирина резюмировала:

– Жить можно.

Едва она успела забросить рюкзак с деньгами в шкаф, как в дверь постучали.

– Входите! – громко отозвалась Ирина.

Дверь открылась, и в номер вошла платиновая блондинка. Белой шубки на ней уже не было, но шелковая кофточка сверкала такой же белизной. На груди красовалась небольшая бриллиантовая брошь.

– Привет! – с улыбкой сказала блондинка. – Не помешаю?

– Нет, – ответила Ирина немного удивленно.

– Можно войти?

– Да. Конечно.

Блондинка закрыла дверь, прошла в гостиную и уселась на диван. Скользнула взглядом по обстановке, усмехнулась и сказала:

– Довольно убого. Впрочем, у меня все то же самое. Я живу в соседнем номере.

Ирина внимательно разглядывала гостью. Отличный маникюр, дорогой парфюм, на пальце – кольцо с бриллиантом вполкарата, в руках – маленькая сумочка из змеиной кожи. На ногах – сапожки от «Маноло Бланик».

Должно быть, жена преуспевающего бизнесмена. А может быть, занимается бизнесом сама. Нынче self-made-woman – экземпляр распространенный.

Блондинка посмотрела на Ирину и снова улыбнулась.

– Через час все собираются в гостиной, – сообщила она. – Вероятно, тьютор будет знакомить нас друг с другом. Я решила чуть-чуть опередить события. Вы не против, если мы познакомимся сейчас?

– Нет. Не против.

– Вот и хорошо. Меня зовут Ольга Орлова. А вас?

– Ирина… Ирина Камнева.

– Красивое имя.

– У вас тоже.

Они помолчали.

– Я тружусь в медиахолдинге, – снова заговорила Ольга. – А вы? Вы работаете?

– Да.

– Могу я узнать кем?

– Я… химик. Работаю в лаборатории.

Тонкие бровки Ольги удивленно приподнялись:

– Так вы ученый? Надо же. Никогда раньше не видела женщин, занимающихся наукой.

Ирина вежливо улыбнулась:

– Нас не так много.

– Точно. – Ольга слегка прищурила голубые глаза. – Я всегда трепетала перед умниками.

– Ну, не такой уж я и умник, – слегка стушевалась Ирина.

Блондинка неожиданно кивнула:

– Само собой. Иначе вы бы не оказались здесь.

Ирина неуверенно улыбнулась.

– По-вашему, здесь собрались одни лишь глупцы?

– Скорее, бедолаги, – небрежно ответила Ольга. – Те, кому не удалось решить свои проблемы самостоятельно.

Ирина чуть прищурила глаза и поинтересовалась:

– А что за проблемы были у вас?

– Разные, – ответила Ольга. – Слушай, давай на «ты»?

– Давай, – кивнула Ирина.

Ольга полезла в сумочку. Вынула торчащий из нее помятый журнал «Космополитен» и небрежно швырнула его на столик. Затем достала пачку сигарет «Вог» и протянула Ирине:

– Куришь?

– Случается.

Ирина извлекла из пачки тонкую белую сигарету и поднесла к губам. Ольга чиркнула у нее перед лицом золотой зажигалкой.

Теплый табачный дым наполнил легкие Ирины. Сигарета была для нее слабовата.

– Ты замужем? – спросила Ольга.

Ирина покачала головой:

– Нет.

– Я тоже. А как тебе наши мужички?

– Кто?

– Наши «партнеры по программе».

– Ты про тех, которые приехали сюда с нами?

Ольга усмехнулась:

– А у тебя есть другие?

Ирина качнула головой:

– Нет.

– У меня тоже. К сожалению.

Блондинка затянулась сигаретой и выпустила изо рта бледно-голубое облачко дыма.

– Пансионат больше похож на санаторий для душевнобольных. Хотя ты не очень-то похожа на больную. Давно это у тебя?

– Что? – не поняла Ирина.

– То, из-за чего ты сюда приехала.

Ирина сделала усилие, чтобы прогнать с лица удивленное выражение, и улыбнулась:

– Да нет, не очень. А у тебя?

– Месяца три, наверное, – ответила Ольга. Она откинула с лица платиновую прядку и усмехнулась: – Я бы сама ни за что не поехала. Меня мой врач уговорил. Сказал, что мне не помешает отдых.

Ольга затянулась так глубоко, что ее ухоженные щеки на секунду втянулись, сделав лицо непривлекательным и даже отталкивающим.

– Ну а ты? – вновь обратилась она к Ирине. – Ты сама решилась на этот бред или кто-то заставил?

– Сама, – ответила Ирина. – Думала, что так будет проще.

– Тут ты права, – согласилась Ольга. – Кто-то должен отобрать у тебя конфеты, когда ты уже не можешь есть, но все еще пихаешь их в рот.

Ольга стряхнула с сигареты пепел в пластиковую пепельницу, вновь взглянула на Ирину и вдруг спросила:

– Слушай, а мы не встречались раньше?

– Не знаю, – осторожно сказала Ирина.

– У тебя знакомое лицо.

Ольга еще несколько секунд разглядывала Ирину, затем вздохнула и отвела взгляд:

– Нет, не помню.

Ирина протянула руку с сигаретой к пепельнице, и Ольга сделала то же самое. Их пальцы невзначай соприкоснулись. В то же мгновение по телу Ирины пробежала быстрая, легкая дрожь, и свет померк у нее перед глазами…

12

Когда Андрей вошел в квартиру, Ольга полулежала в мягком кресле со стаканом мартини в руке и дымила тонкой сигареткой. На ней было длинное вечернее платье с глубоким декольте и умопомрачительным разрезом, обнажающим смуглую бархатистую кожу ее бедра. В этом наряде Ольга выглядела чертовски соблазнительно.

Сизый дым густым облаком поднимался к потолку и расползался по нему огромной призрачной паутиной. Андрей посмотрел на облачко и почувствовал резкий приступ тошноты. Он терпеть не мог сигаретного дыма, что Ольга прекрасно знала.

– Зая, я тысячу раз просил тебя не курить в комнате. Неужели так тяжело выйти на кухню?

Ответом Андрею было тяжелое молчание.

– Зая, я, кажется, к тебе обращаюсь. У тебя что, проблемы со слухом?

Ольга медленно обернулась, выпустила в сторону Андрея струю дыма и посмотрела на него таким взглядом, словно он только что голыми руками задушил ее мать. Затем четко и раздельно произнесла:

– Где ты был?

Андрей поморщился.

– Опять эти дурацкие допросы. Ты же отлично знаешь: я был на работе.

– Я тебе звонила.

– И что?

– Тебя нигде не было.

– Ничего удивительного. Ты же знаешь, как сложно бывает застать меня на одном месте.

– Ты отключил мобильник.

Андрей посмотрел на карман своего пиджака и смущенно кашлянул.

– Вероятно, аккумулятор сел.

Ольга поставила стакан на пол, быстро поднялась с кресла и подошла к Андрею вплотную. Глядя ему прямо в глаза, опустила руку в правый карман его пиджака и вытащила телефон. Затем, не произнося ни слова, развернула телефон дисплеем от себя и поднесла его к лицу Андрея.

– Вот черт… – Андрей опустил глаза и нервно улыбнулся. – Видимо, нечаянно нажал на блокировку звука. А я-то думаю: почему мне никто не звонит? Неужели кредиторы забыли о моем существовании?

Он попробовал рассмеяться, но, наткнувшись на по-змеиному холодный взгляд жены, замолчал.

– Ты опять был у нее, – все так же медленно и четко произнесла Ольга.

– Черт! Ну был, был!

Андрей отвернулся от жены, подошел к журнальному столику, взял с него бутылку мартини и, запрокинув голову, большими глотками выпил чуть не половину содержимого бутылки.

Ольга молча смотрела, как в такт глоткам двигается его кадык.

– Ты опять был у нее, – вновь повторила она.

Андрей поставил бутылку на столик, вытер рот салфеткой, подошел к Ольге и обнял ее за плечи.

– Зая, ну ты же знаешь, что я не могу иначе. Все-таки там мой сын. И он болен. В какую свинью я превращусь, если забуду о его существовании?

– Чем он болен?

– Ты же знаешь, у него бронхит.

– Уже полтора месяца? – Ольга усмехнулась. – Я звонила его врачу. Твой сын здоров.

– Да. Здоров. Теоретически. Но на самом деле он все еще очень слаб. – Андрей хищно осклабился: – Черт подери, могу я принести родному сыну немного фруктов?! Или там, откуда ты приехала, это считается страшным преступлением?

Несколько секунд Ольга пристально разглядывала мужа. Затем презрительно проговорила:

– Брось юлить, Орлов. Смотреть противно.

– Да? – Он раздраженно дернул щекой. – А ты не смотри. Иди лучше загляни в свою бутылку. Там как раз осталось немного пойла. Может, утопишь в нем свое горе.

Ольга сжала кулаки и бросилась на Андрея. Он поймал ее за руки. Секунду или две мужчина и женщина смотрели друг другу в глаза, после чего Андрей отвел взгляд и проговорил смягчившимся голосом:

– Милая, ну какого черта ты бесишься?

– Я устала, – в тон ему ответила Ольга.

– У тебя все есть. Наслаждайся жизнью.

– У меня нет главного.

– Главного? Чего же ты от меня хочешь?

Она снова поймала глазами его взгляд и четко проговорила:

– Дай мне работу в холдинге.

Лицо Андрея вновь скривилось.

– Не дури. Если тебе нечем заняться, открой СПА-салон, как делают все твои подруги.

– Я хочу работать в твоем холдинге, – повторила Ольга.

Андрей хмыкнул и пожал плечами:

– Я предлагал тебе место.

– Старшего менеджера? – Ольга усмехнулась. – Ты меня недооцениваешь.

– Кем же ты хочешь быть?

– Сначала начальником пиар-отдела. А потом… Если у меня все получится, я хочу стать вице-президентом холдинга.

Лицо Андрея вытянулось от удивления.

– Ты серьезно? – насмешливо спросил он.

– Да. А почему это тебя так удивляет? У меня высшее образование. Я два года работала журналистом и год редактором отдела. Знаю три языка.

Андрей хмыкнул и качнул головой.

– Ты хочешь слишком высоко прыгнуть.

Ольга прищурила голубые глаза и сухо осведомилась:

– Боишься, что сломаю ноги?

– Вполне возможно, – кивнул Андрей. – В медиабизнесе суровые законы.

– Но я…

– Ладно, – оборвал он и дернул щекой. – Обсудим это позже. А сейчас мне нужно позвонить по поводу нового водителя.

– А что случилось со старым?

– Я уволил его полчаса назад.

– За что?

– Он был пьян.

На мгновение лоб Ольги исказили морщинки, но в следующую секунду он вновь разгладился.

– У меня есть один знакомый водитель, – сказала она.

– Правда? – удивился Андрей. – Откуда?

– Вместе учились в школе. Он бывший автогонщик.

– Бывший?

Ольга кивнула:

– Да. Больших успехов в спорте не достиг, поэтому ушел. Теперь, я думаю, ищет приличную работу. Хочешь, я ему позвоню?

Андрей пожал плечами:

– Валяй, позвони.

Он повернулся и вышел из комнаты. Ольга проводила мужа задумчивым взглядом. На ее губах застыла неприятная, холодная усмешка, больше похожая на судорогу.

13

Ирина открыла глаза и с испугом уставилась на Ольгу. Та смотрела на нее встревоженно.

– С тобой все в порядке? – спросила Ольга.

Ирина качнула головой и прижала пальцы к вискам.

– Что случилось? – тихо спросила она.

– Ты вдруг побледнела и замерла. Будто на тебя столбняк напал.

В пальцах Ольги все еще дымилась сигарета. Значит, видение продолжалось всего несколько секунд. Так же, как и недавно в автобусе.

– Это у тебя из-за алкоголя? – сочувственно спросила Ольга.

Ирина облизнула кончиком языка пересохшие губы и покачала головой:

– Нет. Просто… переутомилась.

– Ты меня напугала. Я уж думала, у тебя инсульт или еще что-нибудь в таком роде. И часто с тобой подобное бывает?

– Нет… Не думаю. – Ирина скользнула взглядом по чистому лицу Ольги, перевела взгляд на ее ухоженные пальцы и спросила: – Ты, кажется, говорила, что не замужем?

Ольга нахмурилась.

– Нет, не замужем. А почему ты спрашиваешь?

– Просто… – Ирина неловко улыбнулась. – Просто у тебя вид женщины, которая побывала замужем.

Ольга затянулась сигаретой и стряхнула пепел. Потом посмотрела на Ирину прищуренными глазами.

– А ты проницательная… – обронила она. – Да, я была замужем. Целых четыре года.

– И что случилось потом? Твой муж оказался подонком?

Ольга покачала головой:

– Нет. Мой муж был неплохим парнем. Но несколько месяцев назад он погиб.

– Как?

– Разбился на машине.

– О боже… – тихо выдохнула Ирина.

– Боже тут ни при чем, – холодно сказала Ольга. – Его водитель не справился с управлением на мокрой дороге. Сам выжил, а вот муж… Ладно, не будем о грустном.

Ирина пожала плечами. Ольга затушила сигарету в пепельнице и поднялась с дивана.

– Через полчаса нужно быть в холле, – напомнила она. – Хочешь, я скажу, что тебе нездоровится?

Ирина помотала головой:

– Нет. Я пойду.

– Ну, смотри… – небрежно проговорила Ольга. Она забросила сигареты и зажигалку в сумочку. – Увидимся внизу!

– Угу, – кивнула Ирина.

Ольга повернулась и направилась к двери.

После ухода соседки Ирина несколько минут сосредоточенно размышляла.

Итак, у нее не только ретроградная амнезия, но и что-то еще. Ее посещают видения. И в этих видениях она видит эпизоды из прошлого людей, с которыми общается. Видения не только вполне реалистичны, но и, по всей вероятности, правдивы.

Неожиданное открытие требовало логического объяснения. С каких пор она стала провидицей? Может, возникновение видений связано с тем, из-за чего она едва не лишилась жизни? А может быть, всему виною стресс и переохлаждение?

Ирина встала с кресла и подошла к окну. На улице уже стемнело. Желтый фонарь освещал площадку перед зданием и часть гравийной дороги, ведущей к железным воротам. Лес стоял за границами света непроницаемой черной стеной.

Ирине захотелось глотнуть свежего воздуха. Она повернула ручку и распахнула створку окна. Порыв прохладного ветра освежил лицо. Постояв немного перед открытым окном, Ирина хотела отойти, но вдруг новый порыв ветра прошуршал по деревьям, и до ушей Ирины долетел тихий, свистящий шепот.

Ирина вздрогнула и пристально вгляделась во тьму. На мгновение ей показалось, что она видит зыбкую белесую фигуру, бредущую на фоне черной стены деревьев. Однако видение быстро пропало.

За окном никого не было. Второй этаж, балкон, гладкая стена, никакой пожарной лестницы. Ирина высунула голову в окно и посмотрела на соседние балконы. Они тоже были пусты. Так же, как и освещенная площадка перед зданием.

«Ну вот, – с тоской подумала Ирина. – Кажется, у меня начинаются галлюцинации».

Она отпрянула от окна и хотела закрыть створку, но в тот момент ветер снова прошуршал невидимыми деревьями, и тихий, свистящий шепот отчетливо проговорил:

– Ирэна…

На мгновение она оцепенела, затем быстро захлопнула створку и задернула окно шторой. Пальцы ее дрожали, лицо было мертвенно-бледным, по коже пробежали мурашки от ужаса.

Оглядевшись, Ирина увидела на стене аптечку. То, что нужно!

Она прошла к аптечке и распахнула белую пластиковую дверцу. На стеклянных полочках аккуратными рядами стояли лекарства. Аспирин, парацетамол, анальгин, валерьянка, йод, упаковка бинта…

Чуть поколебавшись, Ирина взяла с полки флакончик с желтыми таблетками валерьянки. Открыла дрожащими пальцами крышку и высыпала на ладонь три таблетки.

Запив валерьянку минеральной водой, которую нашла в холодильнике, Ирина подошла к зеркалу и внимательно посмотрела на свое отражение.

Синяки были почти не видны. Лицо удивительно быстро восстанавливалось после операции.

Что же здесь происходит? Сперва амнезия, потом видения, а теперь вот еще и галлюцинации. И это странное здание в лесу, со всех сторон окруженное глухими дебрями. Кто его построил? Зачем?

У отражения Ирины задрожали губы.

– Спокойно, милая, – сказала она тогда своему отражению. – Всему есть рациональное объяснение. Главное – успокоиться. Пока ты в здании – ты в безопасности.

В самом деле: никому не придет голову искать ее в огромном странном доме, выстроенном в глухом лесу.

Немного успокоившись, Ирина наскоро привела себя в порядок и отправилась в холл.

14

Окинув взглядом лица рассевшихся на диванах и креслах людей, тьютор кашлянул в жилистый кулак и мягко произнес:

– Ну вот, кажется, теперь все в сборе. Сейчас я подробнее введу вас в курс дела. Как вы уже знаете, я – ваш тьютор, зовут меня Тимур Маратович Бехтерев. Наша программа называется обучающей, но не пугайтесь: я не буду заставлять вас заучивать наизусть брошюрки и буклеты.

– Слава богу, – с хмурой усмешкой негромко проговорил Волин и, встретившись взглядом с Ириной, подмигнул ей, как старой знакомой.

Ирина отвела взгляд.

– Каждый из вас пережил большой стресс, – продолжал Бехтерев. – Оправиться после стресса в одиночку нелегко. Здесь, в этом прекрасном доме, мы попробуем одолеть ваши проблемы вместе.

Дама со стервозным лицом, сидевшая в кресле, издала тихий смешок и язвительно произнесла:

– Как будто мы на школьном собрании, а вы – наш классный руководитель.

Тьютор посмотрел на нее мягким взглядом.

– В какой-то степени так оно и есть. В душе каждого взрослого человека живет ребенок. И сейчас этот ребенок запутался и нуждается в помощи. Только не подумайте, что я говорю с вами свысока. – Тьютор качнул головой. – Вовсе нет. Представьте себе, что все мы оказались на корабле, несущемся в ночи по штормящему морю. Вокруг – ни огонька, ни просвета, только свист ветра и шум волн.

– А вы, надо полагать, бог Посейдон? – осведомился мужчина в очках, одетый в замшевый пиджак.

Тимур Маратович покачал головой:

– Нет. Я ваш штурман. Доверьтесь мне, и я приведу корабль в порт.

– Забавное сравнение, – высказался модно одетый красавец-блондин. – Но откуда я знаю, что вам можно доверять?

– Дело в том, что я плаваю в этом море уже много лет, – с мягкой улыбкой ответил тьютор. – И на моем счету несколько спасенных команд.

– Босс, давайте без метафор, – попросил толстяк в дорогом костюме. – Расскажите нам о программе.

– Обязательно, – мягко ответил тьютор. – Но сперва давайте познакомимся. Пусть каждый из вас представится. С кого начнем? Виктория Петровна, давайте с вас.

Худощавая женщина со стервозным лицом закинула ногу на ногу, обнажив часть жилистого смуглого бедра, и представилась:

– Виктория Петровна Сухова. Заместитель гендиректора издательства «Грифон-плюс».

Ирина глянула на нее внимательнее. На вид около сорока. Подвижное, нервное, узкое лицо с блестящими глазами. Темное платье, открывающее острые ключицы и часть довольно плоской груди. Бюстгальтера нет. С косметикой, пожалуй, перебор.

– Что вас сюда привело, Виктория Петровна? – поинтересовался тьютор.

Сухова усмехнулась и коротко проговорила:

– Водка с тоником. Вначале по вечерам, потом – за ланчем, а затем и с утра.

– Ясно, – кивнул тьютор. – Насколько я знаю, вы не замужем?

– Нет, – ответила Сухова. Усмехнулась ярко накрашенными губами и добавила: – Но я в процессе поиска.

– В сильно затянувшемся процессе, – едко прокомментировал Волин.

Сухова дернула в сторону «производственника» лицом и одарила его испепеляющим взглядом.

– Пойдем дальше, – не дал перепалке продолжиться Тимур Маратович и перевел взгляд на Волина. – Теперь вы.

– Игорь Иванович Волин, – угрюмо представился тот. – Сорок пять лет. Разведен. У меня свое предприятие. Производим… всякую дрянь.

Тьютор кивнул и вежливо поинтересовался:

– Давно вы поняли, что алкоголик?

– Давно ли я понял? – Волин усмехнулся. – Да я и сейчас в этом не уверен.

– Тогда почему вы здесь?

– Не знаю. Просто увидел объявление и откликнулся. Задолбало все, хочу отдохнуть от городской суеты. Подышать воздухом, отоспаться. Вы ведь не будете грузить меня всякими процедурами?

Тьютор сложил длинные пальцы щепотью и пригладил седую бородку.

– Наша оздоровительная программа относительно новая. Но мы уже применяли ее. И с большим успехом.

– А правда, что вы нас вылечите за три дня? – спросила вдруг Ольга Орлова.

– Надеюсь, что так.

– Чушь! – скривился Волин. – Скорее этот чертов лес сдвинется с места, чем я перестану пить. Тем более через три дня.

– Хотите пари? – с улыбкой осведомился тьютор.

– Давайте! Ставлю тысячу долларов на то, что ровно через три дня, в это же самое время, минута в минуту, налью себе стакан водки и выпью!

– Поддерживаю, – кивнул Тимур Маратович.

– Ставлю пятьсот баксов на Волина! – оживленно проговорил красавец-блондин.

– А я столько же на тьютора, – спокойно проговорил мужчина в замшевом пиджаке и роговых очках.

Тимур Маратович примирительно поднял руки:

– Друзья мои, мы не на скачках и не в спорт-баре. Итак, на чем мы остановились? Ах да… Продолжаем знакомство. Ваша очередь, – повернулся он к красавцу-блондину.

Тот приосанился и улыбнулся лучезарной улыбкой:

– Меня зовут Арвид Пельш. Я продюсер.

– Превращаете юных цыпочек в курочек, несущих золотые яйца? – насмешливо осведомился Волин.

– Что-то вроде того, – кивнул блондин. – Жаль только, что не всегда получается.

– Отчего же так? – прищурил глаза Волин.

– Цыпочек много, а хороших продюсеров мало. – Арвид перевел взгляд на тьютора. – Тимур Маратович, можно спросить?

– Конечно, – кивнул тот.

– Что это за дом? Стоит одиноко посреди глухого леса, к нему даже дороги приличной нет.

Тимур Маратович сдвинул брови и заговорил серьезным, спокойным голосом:

– Когда-то здесь собирались построить большой пансионат. Планировались девять корпусов, вспомогательные помещения, спортплощадка – настоящий город. Но успели построить только одно здание, а потом развалился Союз, и в стране наступила разруха. Один из новоявленных бизнесменов выкупил корпус и решил использовать его по назначению. Семнадцать лет назад в пансионат съехались посетители. Это был первый и единственный заезд.

– Почему?

– Бизнесмен разорился и сбежал из страны. За семнадцать лет дом пришел в упадок. Год назад бизнесмен вернулся из-за границы и начал делать в здании ремонт, однако вскоре умер от сердечного приступа. Его сын наскоро привел здание в порядок и сдал его нам на три дня.

– Неслыханная щедрость, – заметил с усмешкой толстяк в дорогом костюме.

– Здание пустует много лет, – объяснил тьютор. – На капитальный ремонт не хватает денег. Нам удалось снять его практически за бесценок. Ладно. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство? Теперь продолжим знакомство. Кто у нас дальше, по часовой стрелке?

– Я, – ответил мужчина в замшевом пиджаке и поправил пальцем очки в роговой оправе. – Аскольд Витальевич Мезенцев, профессор. Преподаю биологию.

– А не слишком вы молоды для профессора? – поинтересовался с ухмылкой Волин.

– Мне сорок два года, – спокойно ответил Мезенцев. – Как видите, не так уж я и молод.

– Не знал, что профессора бывают алкоголиками, – объявил Волин.

– Случается, что и алкоголики бывают профессорами, – парировал Мезенцев. – Однако я не алкоголик.

– Тогда почему вы здесь?

– Я собрался сменить профессию. Но чтобы это сделать, мне необходимо для начала сменить образ жизни.

– Вы сами так решили?

Мезенцев покачал головой:

– Не совсем. Этого потребовал мой работодатель. Он и посоветовал мне обратиться к вам.

– И вы не стали возражать? – поинтересовался продюсер Арвид Пельш.

Мезенцев покачал головой:

– Нет.

– Видать, профессора здорово прижало, – с ухмылкой заметил Волин. – Как в той поговорке – «если ты такой умный, то почему такой бедный?».

– Толщина кошелька не зависит от количества мозговых извилин, – спокойно возразил Мезенцев. – Принцип «умный, значит, богатый» срабатывает далеко не всегда. В жизни чаще всего богатеют беспринципные болваны.

Арвид и Ольга усмехнулись. Волин побагровел.

Тьютор перевел взгляд на очередного члена группы и мягко проговорил:

– Теперь вы.

Все взглянули на толстяка в дорогом костюме. У него было одутловатое, неприятное лицо и очень бледные, пухлые руки, которые сразу же приковывали к себе внимание.

– Я бывший вице-мэр, – представился толстяк.

– Вице-мэр чего? – грубовато уточнил Волин.

– Небольшого города, окруженного нефтяными вышками, – ответил тот.

– Можно узнать название города? – спросил Арвид.

Человек в костюме качнул головой:

– Нет.

– А ваше имя?

И снова человек в костюме покачал головой:

– Не нужно имени. Называйте меня просто господин вице-мэр.

– Ничего себе «просто», – усмехнулась Ольга.

Толстяк перевел на нее взгляд.

– Я согласился на эту программу при условии сохранении моего инкогнито.

– А разве так было можно? – удивилась Виктория Петровна Сухова.

– Конечно, – мягко ответил ей тьютор. – Данный пункт оговорен в программе.

Сухова неприязненно прищурилась.

– Вероятно, я просмотрела.

– Господин тьютор! – подала голос Ольга Орлова. – Можно задать вам еще один вопрос?

Тьютор перевел на нее взгляд и кивнул:

– Конечно.

– В чем суть нашей обучающей программы? Чему она нас обучит?

– Она научит вас быть счастливыми, – ответил Тимур Маратович с доброжелательной улыбкой.

Ольга усмехнулась и хотела что-то сказать, но тьютор уже перевел взгляд на Ирину и мягко проговорил:

– Ваша очередь.

Она сделала над собой усилие, чтобы не стушеваться, и представилась, тщательно следя за своим голосом:

– Меня зовут Ирина Михайловна Камнева. Я…

Но тут она запнулась. У нее не хватило времени узнать побольше о женщине, имя которой она присвоила.

Она прижала ладонь ко лбу и сказала:

– Простите, вы не будете против, если я уйду? Очень сильно устала и хочу немного вздремнуть.

– Конечно-конечно, – с готовностью отозвался тьютор. – Дорога была тяжелой. Если вы не сможете выйти к ужину, я попрошу Ханта принести вам ужин в номер.

При словах об ужине Волин приободрился.

– А кто будет готовить ужин? – осведомился он. – Насколько я знаю, повара в здании нет.

– Ужин приготовит Хант, – ответил Тимур Маратович.

Волин покосился на узкоглазого, широкоплечего мужчину в темном пиджаке, сидевшего справа от тьютора.

– Охранник будет готовить нам ужин?

– Хант – универсальный сотрудник, – заверил его Тимур Маратович. – Он четыре года прожил в Китае и может приготовить все, что угодно и из чего угодно.

Волин усмехнулся:

– Надеюсь, ваш универсальный сотрудник не подсунет мне гусениц под видом макарон?

– Если и подсунет, то вы этого не заметите, – с улыбкой заверил его тьютор.

Ирина поднялась с кресла и, прихрамывая, пошла к двери.

– Ирина Михайловна! – окликнул ее тьютор.

Она вздрогнула и остановилась.

– Вы не хотите показать ногу Ханту? Он неплохой мануальщик и способен вам помочь.

Ирина выдавила улыбку и качнула головой:

– Не стоит. Это просто ссадина.

Уходя, она расслышала, как Волин насмешливо пробубнил:

– И швец, и жнец, и на дуде игрец. Где бы мне найти такого Ханта?

Глава II

1

Услышав звук колокольчика, привязанного над дверью, парень-регистратор оторвал взгляд от страницы «Плейбоя» и выжидательно воззрился на вошедших мужчин.

Их было двое. Один – высокий, в дорогом костюме, лощеный и ухоженный. Второй – коренастый, угрюмый, с лицом уголовника-рецидивиста.

Остановившись у стойки, посетители пристально посмотрели на регистратора.

– Добрый день, – поприветствовал тот вошедших.

Коренастый усмехнулся и тихо обронил:

– Ты так думаешь?

На лице парня появилось недоумение.

– Я не…

– Мой приятель шутит, – проговорил лощеный сипловатым голосом.

Коренастый усмехнулся.

– Да. Я большой шутник.

Парень-регистратор обвел лица гостей удивленным, неприязненным взглядом и сообщил:

– У нас свободен номер для новобрачных. Если вы, парни, хотите… – Наткнувшись на холодный взгляд лощеного, он осекся. – Простите, это была шутка.

– А ты веселый парень, – сухо проговорил коренастый. – Но неужели ты правда думаешь, что мы решили остановиться в твоей вшивой гостинице?

Парень вскинул брови:

– Нет? Тогда что вам нужно?

– Мы ищем женщину.

Парень понимающе усмехнулся.

– Ясно. Вам блондинку или брюнетку? Здесь есть хорошие профессионалки. Но для начала вы должны снять…

Лощеный чуть подался вперед и проговорил голосом, от которого у парня мурашки пробежали по спине:

– Сынок, не шути со мной.

Регистратор сглотнул слюну и с наигранной веселостью осведомился:

– А почему бы нет?

Коренастый вскинул руку и схватил парня за нос.

– А-а!.. – тихо вскрикнул регистратор. Из глаз у него брызнули слезы. Алая струйка крови стекла по верхней губе и капнула на страницу «Плейбоя».

– Думаю, теперь ты выслушаешь нас? – спокойно спросил лощеный.

– Да… – хрипло выдохнул парень. – Да…

Коренастый отпустил его нос, достал из кармана платок и тщательно вытер пальцы.

Регистратор вынул из пластикового стаканчика, стоявшего на столе, салфетку. Приложил ее к распухшему носу и болезненно поморщился.

– Боже… – выдохнул он. – Вы сломали мне нос!

В руке лощеного появился цветной снимок. Он повернул его лицевой стороной к парню и спросил:

– Видел ее?

Регистратор скосил глаза на снимок и кивнул:

– Да. Она провела здесь две ночи.

– Запись в регистрационном журнале осталась?

Шмыгая окровавленным носом, парень пробежал пальцами по клавиатуре компьютера и повернул к мужчинам монитор:

– Вот.

Мужчины уставились на экран. Затем лощеный снова перевел взгляд на регистратора и спросил:

– Она куда-нибудь звонила из своего номера?

– Да. – Парень снова нажал на клавишу. – Вот все ее звонки.

Лощеный достал из кармана блокнот и ручку и переписал данные. Затем протянул блокнот коренастому. Тот взял блокнот, повернулся и вышел на улицу.

Лощеный положил руки на стойку и уставился на регистратора своими блеклыми, холодными и острыми, как замороженное стекло, глазами.

– Ты влип, парень, – медленно и четко сказал он.

– Что? – Боль в глазах регистратора сменилась испугом. – Но я… я ничего не знаю!

Еще несколько секунд лощеный сверлил парня взглядом, затем разомкнул тонкие губы и сказал:

– Надеюсь, что так. Никому не говори о нашем визите. Понял?

– Да. – Регистратор сглотнул слюну. – Что мне делать, если она вернется?

Лощеный усмехнулся, приблизил к парню свое гладкое, чисто выбритое лицо и холодно отчеканил:

– Убей ее.

Лицо регистратора побледнело и вытянулось от изумления.

– Я не…

– Шучу. – Лощеный выпрямился. – Вот тебе моя визитка. – Он достал из кармана картонный прямоугольник и швырнул на стойку. – Если увидишь ее снова – позвони.

Незваный гость повернулся и, не прощаясь, направился к выходу. Парень скользнул взглядом по визитной карточке и негромко окликнул:

– Эй! Здесь только фамилия и номер телефона.

– Верно, – обронил лощеный через плечо. – Это все, что тебе нужно знать.

Колокольчик мелодично звякнул, и лощеный скрылся за дверью.

Усевшись в машину и захлопнув дверцу, лощеный повернулся к своему коллеге.

– Ну?

– Телефон принадлежит пластическому хирургу Лагутину, – ответил тот.

Лощеный сдвинул прямые, словно прочерченные углем по линейке, брови.

– Так я и думал. Наша пташка сменила окраску.

– Действует по схеме, – констатировал коренастый. – Это несколько усложняет дело.

Лощеный покачал головой:

– Не думаю. Нынешние пластические хирурги моделируют новое лицо пациента на компьютере. Файлы хранятся в архивах.

– А если костолом их стер? Операция, скорей всего, была срочной. Возможно – нелегальной. А значит, она не внесена в журнал учета пациентов.

– Стертые файлы… – задумчиво проговорил лощеный и плотоядно усмехнулся. – Хорошая метафора. Я думаю, мы найдем способ их восстановить.

Он протянул руку и повернул ключ в замке зажигания.

– Если операция проведена нелегально, Лагутин не захочет в этом признаваться, – сказал коренастый.

– Да. – Лощеный вздохнул. – В наше время люди очень скрытны. Приходится прилагать усилия, чтобы развязать им языки.

Машина, заурчав, как огромный механический кот, мягко тронулась с места.

2

– Вы хотите записаться на прием? – Секретарша всколыхнула воздух накрашенными ресницами. – Простите, но свободное время у доктора будет только через три дня. Если хотите, я…

– Не стоит, – оборвал ее незнакомец тихим, сипловатым голосом.

– Что?

– Я не собираюсь записываться на прием. Позвоните доктору и скажите, что у меня неотложное дело.

Брови секретарши возмущенно сошлись на переносице.

– Но…

– Сделайте это.

Взгляд блеклых, холодных глаза подействовал на секретаршу гипнотически.

– Ну… хорошо.

Она сняла трубку, прижала ее к уху и нажала пальцем на кнопку.

– Игорь Васильевич, к вам тут человек по срочному делу… Он настаивает… Не знаю, но говорит, что очень срочно… Пусть он сам вам все расскажет.

Секретарша положила трубку на рычаг и рассеянно взглянула на посетителя.

– Доктор Лагутин вас ждет.

Лощеный кивнул и двинулся к кабинету.

Игорь Васильевич Лагутин сидел, склонившись над медицинской картой очередного пациента, когда в дверь постучали.

– Войдите! – недовольно отозвался он.

Дверь открылась, и в кабинет уверенным шагом вошел высокий, лощеный мужчина в сером, отлично скроенном костюме.

– Добрый день, доктор, – поприветствовал он спокойным, сипловатым голосом.

– Здравствуйте.

Посетитель уселся за стол.

– Что вы хотите? – холодно осведомился Лагутин.

– Хочу изменить внешность, – ответил тот. – Быстро и без неприятных последствий.

Хирург беглым, профессиональным взглядом осмотрел лицо посетителя.

– Хотите подправить губы? Увы, быстро не получится. Могу записать вас на следующую неделю. Но для начала…

– Вы меня не поняли, – оборвал его незнакомец. – Я сказал быстро.

Он достал из кармана пиджака пачку стодолларовых купюр и положил на стол. Доктор Лагутин взглянул на деньги и облизнул губы кончиком языка.

– Гонорар за операцию принимает моя помощница. А я…

– Когда я захочу оставить гонорар, обязательно обращусь к вашей помощнице, – отчеканил незнакомец. – А это – плата за срочность. Не думаю, что имеет смысл проводить ее через общую бухгалтерию.

Еще несколько секунд Лагутин смотрел на деньги, затем с трудом отвел взгляд и сказал:

– Что ж… Полагаю, мы сможем договориться.

– Вот и отлично, – усмехнулся посетитель. Он сгреб деньги со стола и сунул их обратно в карман пиджака. Затем положил на стол цветную фотографию темноволосой женщины и холодно осведомился: – Вы оперировали эту женщину, не так ли?

Лицо Лагутина побагровело.

– Выйдите из кабинета! – резко сказал он.

Лощеный вздохнул:

– Полагаю, вы не понимаете, с кем имеете дело. Что ж, это моя вина. Я должен был представиться.

Мужчина протянул руку к стаканчику, из которого торчали карандаши и ручки, вынул массивный позолоченный «Паркер», повертел его в пальцах и вдруг одним мощным ударом пригвоздил ладонь доктора к столу. Затем молниеносно вскинул правую руку и заткнул ему ладонью рот, а левой крепко схватил доктора за горло.

Доктор замычал, задергался. Лоб его покрылся испариной.

– Тише, – холодно проговорил лощеный, – тише, док. Нам с вами не нужны свидетели.

Доктор сдавленно застонал и с ужасом уставился на свою ладонь.

– Сейчас я вас отпущу, и вы мне все расскажете. Если будете артачиться и дальше, я воткну ручку вам в глотку. Моргните два раза, если поняли.

Доктор моргнул два раза.

– Вот и хорошо. А теперь первый вопрос…

Десять минут спустя лощеный забрался в салон машины и протянул коренастому напарнику картинку, распечатанную на принтере.

Тот взял листок и поднес к глазам.

– Это ее новое лицо? – спросил он.

Лощеный кивнул:

– Да.

Он потянулся к замку зажигания, но вдруг остановился, повернулся к напарнику и спросил:

– Что ты думаешь о моих губах?

– В каком смысле? – не понял коренастый.

– С ними что-то не так?

Коренастый посмотрел на губы спутника и пожал плечами:

– Не знаю. По-моему, все в порядке. А что?

– Ничего.

Лощеный протянул руку и завел машину.

3

К тому времени, как Ирина вернулась в свой номер, за окном начался дождь. После тяжелых испытаний, которые преподнесли ей пять минувших дней, она чувствовала страшную усталость.

У себя в номере она опустилась в кресло, вытянула ушибленную ногу и тяжело вздохнула.

«Что, если память не вернется?» – думала Ирина снова и снова.

Жизнь без памяти, без прошлого, даже без настоящего имени – хватит ли у нее сил выдержать такое?

Она все еще чувствовала себя жертвой, на которую объявлена Большая Охота. Кто такие ее преследователи? Что им нужно? Почему ее хотят убить?

Ирина смотрела, как дождевые капли стекают вниз по стеклу, и пыталась вспомнить хоть что-нибудь. Если она химик, значит, все происходящее как-то связано с ее работой. Можно предположить, что она работала в закрытой лаборатории. Возможно, сделала какое-то открытие. Изобрела новое отравляющее вещество? Или новый вид взрывчатки?

Она ждала от собственной памяти подсказки, но память не спешила прийти ей на помощь.

Ирина вздохнула, поднялась с кресла, прошла в другой конец комнаты и включила ДВД-плеер. Потом сбросила туфли, с удовольствием почувствовав под ступнями ворс ковра, после чего вернулась в кресло и опять уставилась в окно.

Женский голос пел:

А в лесу сосновом сосны щекотали хвоей звезды.

Я стояла и смотрела, как безумствовал огонь.

Я стояла и смотрела, как одна сосна горела.

Я сама сгореть хотела, протянула к ней ладонь.

Ирина прикрыла глаза. Ирина… Она уже называет себя Ириной. Что ж, пусть будет так. Лучше чужое имя, чем совсем никакого.

В котелке вода вскипала, тихо музыка играла,

Чья-то радость ликовала у меня над головой.

Ты сказал, что точно знаешь, от любви не умирают.

Я живу, я выбираю между жизнью и тобой.

Ей вдруг вспомнился эпизод из детства: неухоженный сад, куст великолепной сирени, темный бревенчатый дом, из раскрытого окна доносится голос бабушки. Запах горячих пирожков щекочет ноздри и возбуждает аппетит…

По-видимому, на какое-то время Ирина задремала, потому что, когда она открыла глаза, играла другая мелодия. Ирина поднялась с кресла, прошла в спальню и достала из шкафа рюкзак.

Раскрыв его, пересчитала деньги. Осталось девять тысяч долларов с мелочью. Неплохо. Возможно, теперь ей удастся скрыться. Ведь у нее теперь другая внешность.

Сквозь открытую дверь до нее долетала приглушенная музыка. В номере царил полумрак: горели лишь две настольные лампы. Намереваясь убрать рюкзак на место, Ирина отодвинула в сторону дверцу зеркального шкафа. Отодвигая, машинально глянула в зеркало, и рука ее замерла.

В зеркале отражалась прихожая и часть входной двери. Сквозь щель под дверью из коридора проникала желтая полоска света. И вот, прямо на глазах у Ирины, полоска начала расширяться.

Это могло означать только одно: входная дверь номера медленно приоткрывается.

Ирина оцепенела. Она не знала, что предпринять. Ощущение страшной опасности парализовало ее.

Входная дверь продолжала медленно и беззвучно открываться. В номере стало светлее от света, устремившегося в прихожую из коридора. Ирине показалось, что в полосе света появилась тень и мгновенно исчезла.

«Спрятаться!» – пронеслось в голове у Ирины.

Она быстро отступила в тень шкафа и замерла.

Так стояла с полминуты, прислушиваясь к собственному дыханию. Дыхание было неровным, а сердце стучало так, что каждый удар сотрясал все тело.

На туалетном столике Ирина увидела журнал «Космополитен», оставленный Ольгой. Стоя в тени шкафа, она взяла журнал со столика и свернула его в плотный рулон, соорудив нечто вроде дубинки. Затем вышла из-за шкафа и медленно двинулась в гостиную.

Ступая на цыпочках, Ирина прошла через маленькую гостиную и прижалась спиной к стене. Затем подняла над головой «дубинку», намереваясь огреть незваного гостя по голове, когда он надумает зайти в номер.

И вдруг вспыхнул свет.

– О боже! – выдохнул кто-то.

Ирина зажмурилась от яркого света, но тут же снова открыла глаза. Прямо перед ней стоял Арвид.

– Черт! – выдохнула она.

– Господи Иисусе! – усмехнулся продюсер, с удивлением глядя на «дубинку» Ирины. – Вы собрались убить меня «Космополитеном»? Унизительная смерть для мужчины, вы не находите?

– Вы меня напугали, – сердито обронила Ирина, опуская «дубинку». – Какого черта вы входите без стука?

Ее всю трясло от смешанного чувства облегчения и злости.

– Я стучал, но вы не услышали, – возразил Арвид.

– Что вы вообще здесь делаете?

– Мне стало скучно, и я решил последовать вашему примеру. – Продюсер вынул руку из-за спины, и Ирина увидела бутылку коньяка. – Как насчет того, чтобы выпить по рюмочке?

– Никак, – буркнула Ирина. – Я не люблю коньяк.

– Это не просто коньяк, это «Хеннесси».

– Все равно.

Ирина швырнула журнал на диван.

– Вы очень много теряете, – с улыбкой сказал Арвид. – Послушайте, раз уж мы здесь вдвоем, давайте…

– Я устала и хочу спать, – перебила его Ирина. – Выйдите и закройте дверь с той стороны.

Арвид поморщился:

– Фу, как грубо! Мы же с вами интеллигентные люди. Не хотите пить, не надо. Давайте тогда просто прогуляемся по окрестностям. Говорят, тут где-то есть река. Что, если мы…

– Если вы не заметили, на улице уже стемнело, – неприязненно проговорила Ирина.

Арвид лучезарно и лукаво улыбнулся.

– Ничего страшного, – весело сказал он. Затем чуть приблизил к ней свое лицо и заговорщицки добавил: – Я умею видеть в темноте.

Ирина фыркнула. Как каждый красивый мужчина, этот тип не привык особо церемониться с женщинами, считая, что внешней красоты и лоска вполне достаточно для завоевания женского сердца. Ирина придерживалась другой точки зрения.

– И все же я вынуждена указать вам на дверь, – жестко сказала она.

– Вы настаиваете? – вскинул брови Арвид.

– Да, я настаиваю.

Арвид вгляделся в ее лицо. Оно было бледным, как после бессонной ночи, а под глазами обозначились темные полукружья.

– Вы действительно устали, – кивнул продюсер. – Если хотите, я посижу тут с вами. Честное слово, я умею быть милым и смешным!

– Не сомневаюсь. Но я хочу побыть одна.

Арвид дернул уголком губ.

– Бросьте. Рано или поздно вам все равно захочется закрутить интрижку. А кроме меня, здесь это сделать не с кем.

– Кроме вас, тут есть и другие мужчины, – напомнила Ирина, удивляясь наглости смазливого продюсера.

– И все они не достойны даже того, чтобы снять бретельку с вашего плеча, – насмешливо возразил тот. – Кстати, я довольно известный продюсер. С вашей внешностью – и с моей помощью – вы вполне можете стать звездой.

Ирина прищурила карие глаза.

– И что, такие предложения действительно действуют на женщин?

– Вы даже не представляете, как сильно!

Ирина усмехнулась:

– Меня вы этим не зацепите. Кроме того, я терпеть не могу смазливых мужчин.

– Почему?

– Вероятно, у меня очень сильно развито чувство самосохранения.

Арвид мягко рассмеялся:

– А вы забавная. Через час будет ужин. Сразу предупреждаю: я сяду рядом с вами.

– Приятного аппетита.

Ирина хотела закрыть дверь, но в этот момент Арвид, намереваясь, видимо, еще что-то сказать, тронул ее за руку…

В тот же миг реальность перед глазами Ирины подернулась туманом… Ирина еще успела оттолкнуть продюсера и захлопнуть дверь у него перед носом, но уже в следующее мгновение пелена у нее перед глазами сгустилась, и сознание покинуло ее.

4

Когда зазвонил телефон, Арвид лежал в наполненной пеной ванне и распаривал щетину, положив на лицо горячую тряпочку.

«Двести тысяч, – думал он. – Боже мой – двести тысяч! Ну и наглец!»

Арвид покачал мокрой головой. Наглость похитителя была достойна восхищения.

«И ведь цифра-то какая фантастическая! На что этот подонок рассчитывал? На то, что я побегу к нему с чемоданом денег, на которые можно купить двадцать таких девчонок? Ну и дурак… Просто наглый дурак!»

И вот на полке зазвонил «приватный» мобильник – телефон, номер которого знали лишь самые близкие друзья. Арвид убрал с лица тряпочку, перегнулся через бортик и взял с полки трубку.

– Слушаю вас, – сказал он, прижав сотовый к мокрому уху.

– Это я, – отозвался глуховатый мужской голос. – Перед вашей дверью лежит свежий номер «Московского комсомольца». Посмотрите статью на первой полосе.

– Что еще за статья? О чем вы говорите?

– Статья о проблемах современного шоу-бизнеса. Я хочу ее с вами обсудить. Перезвоню через пять минут.

В трубке раздались короткие гудки.

– Черт бы тебя побрал! – проговорил Арвид и нехотя поднялся из ванны.

Накинув халат на голое распаренное тело, сунул ноги в резиновые шлепанцы и поплелся к двери. Прежде чем повернуть ручку замка, он внимательно посмотрел в «глазок» и вынул из кармана халата маленький револьвер. На площадке никого не было.

Арвид открыл дверь.

На полу, у самого порога, лежала свернутая в рулон газета. Арвид поднял ее и быстро закрыл дверь. Защелкнул все замки и только тогда позволил себе развернуть газету.

Один из заголовков был обведен красным маркером.

«ДВЕСТИ ТЫСЯЧ ЗА ПОДРУГУ ПРОДЮСЕРА!» – гласил заголовок. Арвид нахмурился и принялся читать.

«Как стало известно нашей редакции, вчера вечером была похищена популярная эстрадная певица Инна Осенева. По нашим сведениям, похитители требуют за певицу двести тысяч долларов. Мы пробовали обратиться за разъяснениями к продюсеру и другу певицы Арвиду Пельшу, но его телефон не отвечает…»

Арвид оторвал взгляд от газеты, прошел в комнату, взял с тумбочки мобильник «для общей связи» и включил его. Телефон тут же запиликал. Арвид выключил телефон и положил его обратно на тумбочку.

– Твою мать… – угрюмо проговорил он.

В кармане халата заверещал «приватный» мобильник. Арвид быстро вытащил трубку и прижал ее к уху:

– Да!

– Вы прочитали?

– Прочитал, – угрюмо отозвался Арвид. – Ваша работа?

– Да. Вам понравилось?

– Какого черта вы это сделали?

– Вы же сами говорили, что похищение – хорошая реклама. Я привлек к вам внимание прессы. Разве плохо?

– Теперь об этом гребаном похищении знает вся страна!

– Совершенно верно. И вся страна будет следить за развитием событий. Вся страна будет задаваться вопросом, соберет Арвид Пельш деньги, чтобы спасти свою возлюбленную, или плюнет на нее. – Незнакомец хрипло рассмеялся. – Давайте! – сказал он. – Сделайте это! Если нет – я покажу людям ваше истинное лицо. А потом подброшу журналистам новую информацию.

– Что? Какую еще информацию?

– А вот такую.

В трубке что-то щелкнуло, и вслед за тем Арвид услышал свой собственный голос:

– Милая, мы с тобой можем помочь друг другу. Похищение – неплохой рекламный шаг. Ты где-нибудь спрячешься, а я извещу газеты и журналы о твоем похищении. Потом злоумышленник освободит тебя. Народ получит свою певицу, я – неплохие дивиденды, а ты… тебе я заплачу десять тысяч баксов за переживания. Идет?

– Хватит! – рявкнул Арвид. – Я говорил так в шутку и очень давно. Откуда у вас запись?

– Неважно. Нужно внимательнее относиться к тому, что говорите вслух. Если я обнародую запись, все подумают, что вы сами организовали похищение Осеневой. А это уже уголовное дело.

– При чем здесь…

– Милый, тебе лучше согласиться, – услышал он вдруг голос Инны.

– Что? – Лицо Арвида вытянулось от изумления. – Ты… ты… – Пальцы его побелели, губы мелко задрожали. – Значит, все это устроила ты?

– У тебя новая пассия, а на меня ты махнул рукой. Я поняла, что через неделю-другую ты просто выбросишь меня на улицу. Как видишь, я решила получить выходное пособие. Заплати нам, Арвид. Заплати, и мы оставим тебя в покое.

Трубка снова перешла в руки похитителя.

– Обдумайте то, что услышали, а я перезвоню вам через полчаса, – сказал тот спокойным голосом, в котором чувствовалась насмешка. – Всего доброго.

Арвид швырнул телефон на диван, уставился на него, как на ядовитого скорпиона, и яростно проговорил:

– Шлюха! Я выложу двести тысяч, а потом убью тебя! Сам!

* * *

…Тьма рассеялась, оставив после себя легкое покалывание в глазах и тяжесть в висках.

Ирина с ужасом уставилась перед собой. Это опять случилось! Она снова была в чужом сознании. Снова украла чужие воспоминания. На сей раз у Арвида Пельша.

Что же такое происходит?

Кажется, после сильного стресса некоторые люди бывают уверены, что у них открылись экстрасенсорные способности. Многие пациенты реанимаций, пережив серьезную операцию, заявляют, что умеют читать чужие мысли.

Неужели нечто подобное случилось и с ней?

Ирина качнула головой – нет, глупости. Это не дар, а проклятие, не озарение, а болезненный бред. Что-то вроде грез наяву. Хотя – почему наяву? Может быть, она в эти моменты засыпает? Кажется, есть такая болезнь… как же она называется… Нарколепсия! Человек может идти по улице и вдруг заснуть на ходу.

Возможно, что-то в таком же духе происходит и с ней. И ее видения – просто сны, навеянные тяжелыми испытаниями и мрачной обстановкой.

Ирина вздохнула: хорошо, если так. Но что, если видения – не просто сны? Вдруг история с похищением в самом деле имела место в жизни продюсера Арвида Пельша? Это необходимо выяснить.

Ирина снова опустилась в кресло.

«Сейчас бы выпить…» – с тоской подумала она.

Жаль, что не догадалась прихватить с собой бутылку мартини или португальского портвейна.

Внезапно новая мысль заставила ее сердце биться быстрее.

«Если я здесь, то где же настоящая Ирина Михайловна Камнева? – подумала она. – Ирина Камнева выехала в пансионат на машине, но так и не доехала. Что, если с ней случилась беда? Она могла заблудиться или попасть в аварию. Возможно, ей нужна помощь. Нужно сказать об этом тьютору!»

Однако в следующее мгновение Ирина поняла, что ничего никому не скажет. Сказать – значит разоблачить себя. И если она так сделает, последствия могут быть самыми ужасными.

5

Ужин проходил на террасе, освещенной несколькими тусклыми лампочками. Охранник Хант сам разнес блюда с едой по столикам. Выглядела еда неплохо. Здесь были тушеные овощи, запеченная в сметане рыба, горячие бутерброды с баклажаном и сыром. Кроме того, на каждый столик Хант поставил по пластиковой бутылке с грейпфрутовым соком.

Ирина и Арвид сидели за крайним столиком, самым близким к черному лесу, и от такого соседства Ирине было немного неуютно. Впрочем, Арвид оказался увлекательным собеседником. Говорил он очень тихо, не желая, вероятно, чтобы его слышали за другими столиками, но обладал безукоризненной дикцией, и у Ирины не было необходимости напрягать слух.

Пельш рассказал ей несколько забавных историй из своей жизни, открыл пару нелицеприятных тайн своей профессии и рассмешил анекдотом.

Отсмеявшись, Ирина спросила, тоже сильно понизив голос:

– Арвид, кажется, я где-то встречала ваше имя.

Собеседник улыбнулся, но от Ирины не укрылось, что по его смазливому лицу пробежала легкая тень.

– Я работаю в шоу-бизнесе, поэтому время от времени мое имя появляется на страницах журналов и газет. – Он вздохнул и добавил: – Ничего не поделаешь, издержки профессии.

– Да уж, – улыбнулась и Ирина. – Постойте… Кажется, я припоминаю… Одну из ваших подопечных певиц похитили, верно?

Арвид нахмурился.

– Я бы своими руками убил того, кто изобрел журналы и газеты, – с досадой проговорил он.

– Значит, это правда?

– Правда, – с горестным вздохом признался он.

– И чем закончилась та история?

Арвид наморщил лоб и яростно ковырнул вилкой рыбу.

– Осенева вернулась домой, а я потерял двести тысяч баксов и ушел в двухмесячный запой, – неохотно проговорил он. – И вот теперь я здесь.

Не сумев справиться с рыбой, Арвид остервенело ткнул вилкой в кусочек баклажана.

– Думаете, наш тьютор действительно способен вылечить вас от алкоголизма? – спросила Ирина, желая сменить тему.

Арвид глянул на Ирину колким, неприязненным взглядом.

– Я не алкоголик. У меня просто расшалились нервы. Лесной воздух – вот то, что мне нужно, дабы вновь обрести душевное равновесие.

– Для этого не обязательно было забираться в такую глушь, – возразила Ирина, делая вид, будто не замечает его раздражения. – Сняли бы номер в каком-нибудь дорогом пансионате невдалеке от города.

Несколько секунд Арвид молчал, потом натянуто улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте.

– Хорошо, сдаюсь. Считайте меня поклонником нетрадиционной медицины. А что насчет вас? Отчего потянуло в глухомань вас? Может быть, вы от кого-то прячетесь?

Вилка на мгновение замерла в руке Ирины. Она заставила себя улыбнуться и небрежно ответила:

– Угадали.

– От кого же?

– Я ограбила Алмазный фонд, и теперь у меня на хвосте сидят спецслужбы. Надеюсь, вы меня не сдадите?

– Нет. При условии, что вы поделитесь награбленным.

– Пара алмазов вас устроит?

– Вполне!

Они переглянулись и тихо засмеялись.

– А вы не такой противный, каким показались мне поначалу. – Голос Ирины потеплел.

– А вы еще красивее, когда смеетесь, а не хмуритесь, – заметил Арвид, глядя на собеседницу мерцающими глазами.

– Вы мне льстите.

Продюсер качнул головой:

– Ничуть. И даже легкие синяки под глазами вас не портят. Кстати, серьезная была авария?

– Не очень. Моя машина свалилась в овраг, но сама я успела выпрыгнуть.

– Какой кошмар. Вы успели сообщить о случившемся?

– Нет. Мой телефон разбился. Я попыталась выйти на дорогу и заблудилась, но потом увидела ваш автобус и поняла, что спасена.

Арвид кивнул и отправил в рот кусочек рыбы.

– Почему вы отказались ехать с группой? – спросил он с набитым ртом. – В договоре, который я подписывал, было четко указано, что добираться до пансионата мы обязаны на автобусе.

– Ну я… – Ирина замялась, пытаясь найти подходящее объяснение. – Можно, я не буду отвечать на этот вопрос?

Арвид пожал плечами:

– Как хотите.

Несколько секунд они молчали.

– О чем задумались? – спросил Арвид.

– Так… ни о чем.

– У вас было очень встревоженное и грустное лицо.

– Правда? – Ирина неуверенно улыбнулась. – Вспомнила одну вещь.

Арвид хотел что-то сказать, но в это время Виктория Петровна Сухова, сидевшая за соседним столиком, громко спросила, обращаясь к тьютору:

– Господин тьютор, какого черта нужно было везти нас в такую глушь?

Тимур Маратович поднял взгляд от тарелки, взглянул на Сухову и вежливо проговорил:

– Виктория Петровна, в рекламном проспекте было написано, что семинары будут проходить в глухом, безлюдном месте.

– Вы хотите излечить нас от психозов, до смерти напугав? – Она усмехнулась тонкими сухими губами. – Знаете, мне это не подходит. Дайте мне мой мобильник, я вызову такси.

– Такси сюда не приедет, – сообщил тьютор чуть виноватым голосом. – И потом, у меня нет вашего мобильника.

– Как нет?

– Так – нет. Ваши телефоны в сумке, а сумку я оставил в автобусе.

Все перестали жевать и изумленно уставились на Тимура Маратовича.

– Зачем вы это сделали? – хрипло спросил бизнесмен Волин.

Тьютор мягко улыбнулся.

– Такова часть программы. Никакого общения с внешним миром.

– А если с кем-нибудь из нас случится беда? – спросил Арвид.

Тимур Маратович ответил мягко:

– Надеюсь, ничего подобного не произойдет.

– Ну а если… все-таки… – Голос Виктории Петровны стал раздраженным.

– Что ж, нам все равно придется ждать четверга. – Тьютор пожал плечами. – Друзья мои, все вы подписали договор, в пункте 4.4 которого указано, что никто не может покинуть пансионат до четверга.

– Там действительно так написано? – тихо спросила Ирина у Арвида.

Он пожал плечами:

– Черт его знает. Я подмахнул договор не глядя.

– В пункте 4.4 не было ничего подобного! – заявил Волин. – Я читал договор!

– Ошибаетесь, – твердо проговорил тьютор, – есть.

Неожиданно в разговор вступил профессор Мезенцев, слушавший перепалку с довольно равнодушным видом:

– Тьютор прав. В самом пункте 4.4 об этом не говорилось, но там была маленькая сноска. Я не поленился и прочитал ее.

– Прочитали? – Волин сдвинул густые, кустистые брови. – И все равно приехали сюда?

Мезенцев пожал плечами:

– А что тут такого? Когда вы приходите в театр, вас тоже просят выключить мобильник. А когда садитесь в вагон метро, знаете, что поезд не остановится, пока не доедет до следующей станции.

– А вы, я вижу, философ, – насмешливо проговорил со своего места пухлый вице-мэр.

Мезенцев взглянул на него и спокойно возразил:

– Я – биолог.

– Биолог человеческих душ? – съязвил вице-мэр. – Любите все вскрывать и препарировать?

– Друзья мои, – вновь заговорил тьютор, – не нужно ссориться. Все будет хорошо. Мы привезли с собой все необходимое: продовольствие, лекарства. Кроме того, в каждом номере есть аптечка.

– Было бы неплохо приложить к аптечке настоящего врача, – подала голос Ольга Орлова.

– Хант – дипломированный фельдшер, – добавил Тимур Маратович. – Если что-то случится, он всегда сможет оказать первую помощь.

– И вторую тоже, – сухо обронил Арвид. – Поскольку больше нам рассчитывать не на кого.

Тьютор сделал рукой успокаивающий жест и проговорил с наигранной веселостью:

– Друзья мои, что за пессимистические настроения? Вы выехали на природу, чтобы отдохнуть и подышать свежим воздухом. Лес к вашим услугам!

– Я понял! – воскликнул вдруг Арвид и хлопнул стаканом об стол. – Где-то тут есть мобильник, и если что-нибудь случится, нас, конечно же, спасут. Но мы не должны об этом знать. Как говорит наш уважаемый тьютор, «такова часть программы». Я прав, господин тьютор?

Улыбка Тимура Маратовича несколько потускнела, и он отвел глаза, чтобы не встретиться взглядом с Арвидом.

– Думайте как хотите, – сказал он тихо.

После слов Арвида страсти немного улеглись. Не унималась только Виктория Петровна.

– Не понимаю, зачем тогда нужно было дурить нам головы, – недовольно бормотала она за своим столиком. – Мне и так не по себе, а тут еще отсутствие связи… Не понимаю.

Ирина внимательно прислушивалась к разговору. Она до сих пор не могла понять, в какую «программу» попала и что, собственно, будут делать здесь все эти люди. Видимо, «программа», о которой все время говорит Тимур Маратович, нечто вроде психокурса. Нынче довольно модное явление. В наше время все хотят усовершенствоваться. Одни с помощью йоги, другие с помощью нейролингвистического программирования, а кто-то – с помощью психологической установки на здоровье и богатство.

По всей вероятности, обучающий центр, в котором работает Тимур Маратович, – заурядное прибежище шарлатанов, делающих деньги на людских слабостях. Странно только, как все эти люди клюнули на подобную галиматью. У них вид вполне преуспевающих и довольных своей жизнью персон.

Ирина достала сигареты и закурила. Затем, держа в пальцах дымящуюся сигарету, отхлебнула глоток крепкого горького кофе, который обжег ей кончик языка.

Поднялся ветер, зашумев кронами далеких деревьев. Ирина выдохнула густую струю дыма и снова потянулась к своему кофе. Но вдруг чашка застыла у нее в руке.

– Ирэна… – услышала она свистящий шепот. – Ирэна…

Звук донесся из леса, и Ирина испуганно уставилась в темноту. Несколько секунд она выжидала, затем качнула головой и взволнованно взглянула на Арвида.

– Вы слышали?

– Что? – не понял тот.

– В лесу…

– А что там?

Ирина тряхнула головой, прогоняя наваждение.

– Неважно. Просто показалось.

Сигарета дотлевала, и Ирина затушила ее о дно пепельницы. Потом, заставив себя улыбнуться, хотя сердце ее все еще учащенно билось, взглянула на Арвида.

– Не самый приятный лес, верно? – с наигранной небрежностью сказала она. – Когда я гляжу на него, у меня возникает ощущение, будто я попала в страшную сказку.

– Да. У меня тоже. – Арвид откинулся на спинку стула и прищурил голубые глаза. – Это все из-за темноты, – сказал он. – Уверен, завтра утром лес покажется нам райским местечком.

– Дай-то бог… – тихо проговорила Ирина.

6

После ужина Ирина испытывала душевное смятение и дорого бы отдала за то, чтобы не сидеть в номере в одиночестве. Поэтому, когда Ольга предложила зайти к ней и «потрепаться», как выразилась соседка, она не возражала.

Ирина чувствовала, как страх, черным облаком вползший к ней в душу, разрастается, заполняя все ее существо. Ей необходимо отвлечься! Занять мозг другими мыслями. Говорить, расспрашивать о пустяках, которые ее совершенно не интересуют. Убедить себя, что никакого шепота не было и что ее разум в полном порядке. Держаться и чувствовать себя так, словно все странное и непонятное вокруг ее абсолютно не волнует.

– Не жизнь, а сплошные стрессы, – болтала между тем Ольга, развалившись в кресле. – Так я и до сороковника не дотяну. Слушай, а давай выпьем? – предложила она вдруг. – У меня есть бутылка мартини. А на закуску распатроним пару мясных нарезок. Ты как?

– Даже не знаю, – неуверенно проговорила Ирина. – Тьютор сказал…

– Да плюнь ты на него! С завтрашнего дня мы с тобой станем трезвенницами, а сейчас кутнем напоследок. Короче, я несу мартини!

Ольга вскочила с кресла и вскоре вернулась с пакетом. Еще через пару минут бутылка, пластиковые бокалы и пакетики с мясной нарезкой украсили стол. Ольга разлила мартини по бокалам.

– За удачу у моря и за море удачи! – провозгласила она.

Женщины чокнулись бокалами и выпили.

Ольга поставила бокал, открыла сумочку и долго копалась в ней в поисках пачки сигарет. Наконец, медленно вытянув сигарету, подняла глаза на Ирину.

– Как тебе Арвид? – беспечно поинтересовалась она, поднося зажигалку к кончику сигареты.

– Смазливый, – сказала Ирина. – Но не мой тип.

Ольга прикурила и швырнула зажигалку в сумочку.

– А он, по-моему, на тебя запал.

Ирина фыркнула:

– Да перестань. Посмотри на мои синяки.

– Под пудрой почти не видно. Да они тебя и не портят. Допивай до дна, я разолью еще.

Ирина хотела возразить, но передумала и залпом допила мартини. В конце концов, после всего, что произошло, ей нужно хоть немного расслабиться.

Ольга вновь наполнила бокалы и торжественно произнесла:

– Чтобы эти козлы валялись у наших ног!

– Давай, – кивнула Ирина.

Они чокнулись и поднесли бокалы к губам.

– Кстати, два года назад у меня были такие же, – сказала Ольга, пригубив мартини.

– Ты о чем? – не поняла Ирина.

– О твоих синяках. Они ведь не от аварии, да?

– Почему ты так решила? – насторожилась Ирина.

Ольга усмехнулась:

– Вижу. Так выглядит лицо после пластической операции.

Ирина нахмурилась и качнула головой:

– Ты ошибаешься.

– Брось, – небрежно проговорила Ольга. – Меня можешь не бояться. Я не собираюсь трепать языком.

Ольга скинула туфли, подняла ноги на кресло и обхватила колени руками. Некоторое время в номере царила тишина. Сигарета тихо дымилась в ее пальцах, но женщина, похоже, забыла про нее.

– Тяжело жить, – пробормотала вдруг Ольга, глядя перед собой. – Очень тяжело. Иногда мне кажется, что умереть было бы легче.

– Не говори глупости, – сказала Ирина. – Жизнь такая, какой мы сами ее делаем.

Ольга затянулась и медленно покачала головой:

– Не знаю… Понимаешь, порой у меня возникает ощущение, что все вокруг – сон. И что на самом деле я давно уже умерла, только не заметила этого.

Она взглянула Ирине в глаза и вдруг произнесла напряженным голосом:

– У меня неприятные предчувствия. Когда я переодевалась, мне показалось, что кто-то подглядывает за мной в окно.

Ирина почувствовала, как быстро забилось у нее сердце.

– Но ведь наш номер на втором этаже, – дрогнувшим голосом сказала она.

Ольга вздохнула:

– Я знаю. И под ним нет никакого балкона. Но ощущение было таким… острым, что я даже задрожала. Не знаю… Наверное, во всем виноваты нервы. – Она ткнула окурок в пепельницу. – Давай еще по одной?

– Давай.

Ольга вновь наполнила бокалы.

– Честно говоря, меня все это пугает, – добавила соседка, отпив глоток.

– Ты о чем? – не поняла Ирина.

– Пансионат среди леса… Дикость какая-то! А гад тьютор еще забрал у нас мобильники. Как думаешь, это правда?

– Насчет мобильников? – Ирина пожала плечами. – Не знаю.

Ольга сокрушенно взглянула на свой бокал.

– Я мало кому рассказываю… Знаешь, когда я была маленькая, мне гадалка нагадала, что я умру в двадцать девять лет.

– А сколько тебе сейчас?

Ольга усмехнулась:

– Двадцать девять. Порог тридцатника. Практически старость. Как подумаю – в дрожь бросает. – Женщина вздохнула и горько улыбнулась. – Что-то я совсем расклеилась. Ладно, давай еще по одной, и я отправлюсь на боковую. Сегодня был тяжелый день.

– Да, давай.

Ольга взялась за бутылку, но тут со стороны леса донесся пронзительный и страшный звук – не то вой, не то хохот.

Обе женщины в страхе уставились на темное окно.

– Ты слышала? – дрогнувшим голосом спросила Ольга после паузы.

– Да, – хрипло прошептала Ирина.

– Что это?

– Какой-то зверь… Или птица. Наверное, сова. Я слышала, что совы смеются по ночам.

– Не смеются, а рыдают, – каким-то странным голосом поправила Ольга.

Ирина взглянула на нее недоуменно:

– Рыдают?

Ольга кивнула:

– Да. Оплакивают самоубийц. Мне когда-то тетка рассказывала. Дурацкая легенда, правда?

– Правда.

Ольга вымученно улыбнулась.

– Надеюсь, у нашего доблестного Ханта есть при себе оружие, – с наигранной веселостью проговорила она. – Если нет, то я разыщу в лесу дубину и буду спать с ней в обнимку.

7

Ночь была удивительно тихая. В неподвижном воздухе висел легкий грибной запах. Максим лежал навзничь на холодной мокрой траве, раскинув руки. Вставать он не спешил: надо сперва разобраться, всё ли у него цело.

Мысли фокусировались медленно. Он стал осторожно двигать руками и ногами. Боли не было, тело подчинялось. Кости, кажется, не сломаны.

Максим вздохнул и приподнялся.

На небе висела ущербная луна. На границе деревьев и лужайки сгрудились тени. В полумраке трудно было что-либо как следует разглядеть. Валяющийся в двух метрах от Максима разбитый мопед в призрачном освещении показался ему каким-то фантастическим чудовищем, прилегшим отдохнуть и поглядывающим на Максима большим, зыбко мерцающим глазом.

Максим потрогал голову и поморщился от боли. На затылке вскочила огромная шишка.

Подул легкий ветер, и из травы взмыли кверху светлячки. Максим поднялся на ноги и тихо застонал от колокола, ухнувшего в голове. Шагнул к мопеду, но тут же споткнулся о какой-то предмет и чуть не упал. Нагнувшись, осторожно потрогал то, что попало ему под ноги. Это была его собственная сумка, набитая вещами.

Максим взял сумку, добрел до мопеда и осмотрел его. Легкий мопед превратился в груду покореженного металла. Максим вздохнул и огляделся.

Надо было убираться отсюда, и побыстрее. Максим отвел взгляд от останков мопеда и, спотыкаясь, побрел по грунтовой дороге. Впереди чернел мрак. Максим не знал, в правильном ли направлении идет, и это сильно тревожило его.

Еще несколько шагов – и походка Максима выправилась, а глаза привыкли к подсвеченной лунным светом темноте.

Минут двадцать он шел по грунтовой дороге, с досадой думая о том, что теперь придется преодолеть пешком черт знает сколько километров. В его-то состоянии! Еще, чего доброго, разойдутся швы… Что тогда прикажете делать?

А ведь в лесу могут водиться дикие звери. Волки, например. Говорят, эти твари способны учуять кровь за десять километров. Что, если один из швов на теле Максима действительно разойдется и сквозь рубашку просочится кровь?

Максим опасливо глянул по сторонам и заставил себя усмехнуться. Глупости. В наше время в лесах совсем не осталось зверья. Разве что какие-нибудь безобидные кролики… И то вряд ли.

Молодой человек остановился, чтобы поправить на плече сумку, и собрался идти дальше, как вдруг тишину леса пронзил отчаянный вопль. Кровь застыла в жилах, а на лбу у Максима выступила холодная испарина. Вопль сменился визгливым хохотом, и этот хохот – жуткий, нечеловеческий – холодком пробежал вдоль позвоночника Максима и, достигнув копчика, потребовал посещения туалета.

Несколько секунд Максим стоял, с ужасом озираясь по сторонам и вслушиваясь в звуки ночного леса, затем сорвался с места и побежал. Он бежал вперед, не разбирая дороги, – лишь бы подальше от того места, откуда донесся вой.

Долго ли, коротко ли продолжался его безумный бег, но в конце концов Максим устал и остановился, чтобы перевести дух. Хрипло дыша и озираясь по сторонам, он вдруг сообразил, что сошел с грунтовой дороги и теперь стоит на лесной лужайке, со всех сторон окруженной черными деревьями.

И тут он заметил между деревьями желтый отблеск света.

– Свет… – хрипло прошептал Максим. – Там люди!

Он приободрился, поправил на плече сумку и торопливо зашагал в ту сторону. Вскоре черная стена деревьев расступилась, и Максим остановился, увидев перед собой большой двухэтажный дом.

На углу горел фонарь, бросая на лужайку перед зданием зловещее и загадочное желтое сияние, больше похожее на блики от угасающего факела, чем на свет электрической лампочки.

Что ж, по крайней мере, он вышел из темной глухомани, здесь – цивилизация. Максим перевел дух, сердце его забилось ровнее.

Подул легкий ветерок. Грибной запах сменился едва уловимым запахом падали, и Максим нахмурился. Скомканный листок бумаги прошуршал по гравийной дорожке и замер, налетев на левый ботинок Максима.

Максим наклонился и поднял его. Пробежал взглядом. Это был рекламный проспект некой оздоровительной программы. «Полное излечение от последствий стресса!» – гласила «шапка» на рекламе.

Максим усмехнулся.

Снова налетел порыв ветра, и снова зашумела листва деревьев. На какое-то мгновение Максиму показалось, что он разобрал в их шелесте свистящий звук, похожий на человеческий шепот.

Максим напряг слух, но не услышал ничего, кроме обычного лесного шума. Он зябко передернул плечами. Что-то было здесь неладно… У Максима возникло тревожное предчувствие, будто нечто страшное готово обрушиться на него, и он с надеждой взглянул на дом.

В лесной темноте ярко горело несколько окон. Максим двинулся вперед. Подошел к железным воротам, отделяющим подворье от леса, и толкнул одну из створок. Неприятный скрип заржавевших петель заставил Максима вздрогнуть.

У него вдруг появилось ощущение, что из леса за ним кто-то внимательно наблюдает. Он обернулся, но не увидел ничего, кроме кромешной, черной стены деревьев.

«Брось, – сказал себе Максим, – там никого нет. Страх перед ночным лесом – атавизм, доставшийся нам по наследству от предков».

За воротами продолжалась гравийная дорожка, обсаженная по бокам кустарником. Максим пошел по дорожке к дому. Над дверью, под жестяным колпаком, тускло светила лампа, освещая террасу, уставленную столиками.

Со второго этажа над террасой нависали балконы с железными перилами. Несколько освещенных окон смотрели на довольно давно не стриженный газон.

Дом стоял в лесу один-одинешенек, но был явно обитаем. Отчего же его вид вызывал в душе Максима такую тревогу?

Новый порыв ветра прошуршал по траве, и снова Максиму послышался тихий, свистящий шепот. Будто кто-то тихонько окликнул его по имени.

Максим передернул плечами. Чушь! Не было никакого голоса! Он просто напуган и утомлен. В ночном лесу может и не такое почудиться.

Вперед! В доме живут люди, и, кем бы они ни были, – они помогут ему.

8

Максим хотел нажать на кнопку электрического звонка, но передумал. Звонок может перебудить весь особняк, а Максиму этого не хотелось.

Он подошел к тускло освещенному окну первого этажа, достал из кармана монетку и осторожно постучал по стеклу.

Спустя несколько секунд к окну подошел человек. Это был мужчина с широким лицом и узкими, по-восточному раскосыми глазами. Рядом с ним встал еще один мужчина – в коричневом берете, лет сорока пяти на вид, в очках, с худым лицом и седой бородкой.

Некоторое время оба с изумлением разглядывали непрошеного гостя. Затем человек в берете отворил створку окна и, строго взглянув на Максима сквозь стекла очков, спросил:

– Кто вы?

– Добрый вечер! – Рот Максима расплылся в широкой, радостной улыбке. Максим знал, что выглядит глупо, но ничего не мог с собой поделать. – Простите, я сбился с дороги и… кажется, заблудился. Могу я войти в дом?

Тип с седой бородкой оглядел его подозрительным взглядом.

– Кто вы? – сухо повторил он.

– Меня зовут Максим Лемешев. Если коротко: мой мопед сломался километрах в пяти отсюда. Я двигался по тропе, вышел к вашему коттеджу. От вас можно позвонить? Мой телефон разбился вдребезги во время аварии.

Лицо человека в берете осталось строгим и подозрительным. Он еще раз бегло оглядел Максима и вдруг сказал:

– Простите, но вам здесь не место.

Улыбка покинула губы Максима.

– Вот оно что… – тихо проговорил он. – Что ж, если так, дайте мне телефон, я вызову такси и уберусь отсюда.

Человек в берете качнул головой:

– Нет.

– Что – нет? – не понял Максим.

– Вы не сможете вызвать такси. У нас нет связи с городом.

– Нет связи? Вы что, шутите?

Максим удивленно уставился на мужчину в берете. Но, увидев, что собеседник серьезен, нахмурился.

– Скверно. Тогда, может быть, я обращусь к вашим соседям? Вы просто покажите, куда мне идти.

– Здесь нет никаких соседей, – сказал мужчина с бородкой, продолжая пристально разглядывать Максима.

– Простите, а это… – Максим взглянул на здание. – Это вообще что?

– Пансионат.

– Отлично! Тогда я готов снять номер. На одну ночь. И я готов заплатить наличными.

– Простите, но в пансионате нет свободных номеров.

– Вот как? – Максим нахмурился и озадаченно хмыкнул. – Ну хорошо. Тогда я пристроюсь где-нибудь в холле и подожду до утра. А утром вы меня подбросите до шоссе, и я поймаю попутку до города.

Человек в берете задумался, в нерешительности пощипывая пальцами бородку.

– Ну же, дружище! – подбодрил его Максим. – Люди должны помогать друг другу! Если не доверяете, можете запереть меня в каком-нибудь чулане. Только дайте матрац и одеяло – я с ног валюсь от усталости.

– Что ж… Пожалуй, я могу вас впустить. Вам ведь и в самом деле некуда податься.

– О том я и говорю! – кивнул Максим.

Человек в берете вздохнул:

– Хорошо. Идите к двери, мы вас впустим.

9

Ирина проснулась внезапно, будто в голове у нее кто-то щелкнул кнопкой переключателя. Только что она спала, щелчок – и она уже бодрствует.

Встав с постели, Ирина подошла к окну и услышала внизу чьи-то негромкие голоса. На душе у нее почему-то стало тревожно.

Сама не зная почему, она решила спуститься вниз – посмотреть, что там происходит, и пару минут спустя шла по темному коридору к освещенному холлу.

Из холла доносились негромкие голоса и тихая музыка. Ирина узнала тьютора и его помощника Ханта.

Шагая к приоткрытой двери холла, она собиралась заговорить, каким-то образом объявить о своем присутствии, однако неожиданно передумала. Неслышно приблизившись к двери, Ирина остановилась и внимательно прислушалась к разговору в комнате.

В приоткрытую дверь она увидела Тимура Маратовича и Ханта. Они пили кофе за чайным столиком возле большого окна, густо увитого зеленью. Из портативного проигрывателя лились тихие звуки «Реквиема» Джузеппе Верди. Временами тьютор прерывал сам себя, как будто та или другая музыкальная фраза вдруг привлекла его внимание, несколько мгновений прислушивался, потом принимался слегка отбивать пальцами такт по подлокотнику массивного кресла, обтянутого коричневым кожзамом.

Хант то и дело бросал на проигрыватель холодные, неприязненные взгляды человека, который терпеть не может классическую музыку.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – резко сказал Хант. Голос у него был негромкий и сипловатый.

– Прости, я забыл, о чем ты меня спросил.

– Зачем вы его впустили?

Тимур Маратович улыбнулся:

– Мне кажется, мы можем его использовать.

– Как? – сухо осведомился Хант.

Тьютор пожал острыми плечами:

– Сделаем его частью программы.

– Вы его не знаете, – тихо возразил Хант.

– Ошибаешься, – с улыбкой возразил Тимур Маратович. – Я его знаю. Его зовут Максим Лемешев.

– Это он вам так сказал.

Тьютор качнул головой, на которой красовался неизменный коричневый берет:

– И снова ошибка. Ты, вероятно, не слишком часто смотришь телевизор, а парень – довольно известный актер. Я видел его в каком-то сериале.

Он умолк: казалось, внимание его снова отвлекла музыка.

– Он мне не нравится, – сухо проговорил Хант.

Тимур Маратович перевел взгляд на Ханта и удивленно приподнял брови, будто вернулся откуда-то издалека и не ожидал, что Хант все еще здесь.

Несколько секунд тьютор молчал, разглядывая своего помощника, затем сказал:

– Я знаю, Хант.

– Что? – не понял тот.

– Я знаю, что ты здесь не только для того, чтобы охранять меня, но и для того, чтобы приглядывать за мной.

Узкоглазый помощник сжал челюсти, так, что на его щеках вздулись желваки, и сухо выдохнул:

– Парень здесь лишний.

– Но он уже здесь, и мы ничего не сможем с этим поделать, – снова пожал плечами Тимур Маратович. – Говорю тебе, Хант, он может быть нам полезен.

Хант помолчал, хмуря брови, затем негромко проговорил:

– Кураторы будут недовольны.

– Кураторы далеко, а мы здесь, – возразил тьютор. – Позволь мне самому решать, что делать.

Хант посмотрел на свои руки, сжатые в кулаки, перевел взгляд на Тимура Маратовича.

– Я могу вас остановить.

Тьютор кивнул.

– Я знаю. Поэтому я не приказываю, а прошу. – Тимур Маратович слегка прищурился. – Поверь мне: нам не стоит его опасаться.

Еще несколько секунд Хант сидел молча, о чем-то напряженно размышляя, затем чуть склонил голову:

– Хорошо.

Хант встал с кресла и зашагал к двери.

Ирина отпрянула от щелки, повернулась и бесшумно заспешила по коридору. Едва она успела свернуть за угол, как дверь холла тихонько скрипнула и Хант вышел в коридор.

10

– Доброе утро! – поприветствовал всех вошедший.

Взгляды людей, сидящих на террасе, устремились на него. Это был высокий молодой мужчина, довольно симпатичный, с веселыми серыми глазами и короткой стрижкой.

– Что еще за явление Христа народу? – удивленно спросил Волин.

Участники группы разглядывали новичка так, словно он стоял на сцене и собирался показать им захватывающий номер.

Профессор Мезенцев взглянул на тьютора:

– Тимур Маратович, может, объясните? Откуда взялся этот человек?

– Господа, позвольте я сам все объясню, – заговорил незнакомец приветливым голосом. – Вы не против, если я сяду за ваш столик? – обратился он к Ирине и Арвиду.

Те пожали плечами.

– Спасибо!

Парень уселся в пластиковое кресло и оглядел жильцов пансионата веселым, дружелюбным взглядом.

– Меня зовут Максим Лемешев, – представился он. – Я ехал через лес, но попал в аварию. Потом полночи плутал по чаще, пока не увидел ваш пансионат. Тимур Маратович любезно согласился впустить меня. И вот я здесь.

– Вас зовут Максим? – Ольга Орлова прищурила голубые глаза. – Ваше лицо кажется мне знакомым.

– И мне тоже, – сказала Сухова. – Я определенно где-то вас видела. Вот только не помню где.

Максим улыбнулся, и в улыбке его проглянуло удовольствие.

– Что ж, ничего удивительного. Дело в том, что я актер.

– Вот оно что! – Ольга просияла. – Вы снимались в «Любви и смерти»!

– Да.

– Боже! Неужели это действительно вы? Меня зовут Ольга Орлова. «Любовь и смерть» – мой любимый сериал!

– Я тоже его смотрю, – поддакнула Сухова, сморщив ярко накрашенные губы в улыбке.

– Вы еще автограф у него попросите, – съязвил Волин. – Пусть распишется вам на груди.

Пять минут спустя, когда страсти по поводу появления в группе нового участника немного улеглись, Тимур Маратович постучал ногтем по бокалу с соком и громко объявил:

– Друзья мои, давайте продолжим! Сегодня мы с вами поиграем в интересную игру. Кто хочет начать?

– А что нужно делать? – угрюмо осведомился Волин.

Тьютор улыбнулся.

– Сейчас узнаете. Пожалуй, с вас мы и начнем.

– Чего? – растерянно облизнул губы Волин. – Чего начнем?

Тимур Маратович чуть склонил набок голову и попросил:

– Расскажите нам, пожалуйста, о своем взгляде на жизнь.

– О каком еще взгляде?

– Ну… что вы, например, думаете о людях.

Волин наморщил лоб:

– О каких?

– Обо всех, – с улыбкой пояснил тьютор, – в целом.

– Гм… – Волин насупил брови, скользнул угрюмым взглядом по лицам присутствующих и изрек: – Люди – свиньи.

– Отлично! – кивнул Тимур Маратович и даже руки потер от удовольствия. – Не каждый сумеет так лаконично и емко сформулировать свое мировоззрение.

Арвид, Ольга Орлова и профессор Мезенцев усмехнулись. Вице-мэр и Сухова пожали плечами. Волин побагровел.

– Я не понял… – прорычал он. – Это была подколка, что ли? Вы что, решили надо мной поиздеваться?

– Я? – Тимур Маратович качнул головой. – Нет. И в мыслях не было. Более того, я считаю, что вы абсолютно правы в своей ненависти к людям.

– Я их не ненавижу, – поправил Волин. – Я их просто презираю.

– И тут вы правы, – снова согласился тьютор. – Люди – существа злые, завистливые. И они в какой-то степени заслуживают презрения. Такой взгляд на мир, конечно же, немного однобокий, но все же он имеет право на существование. Теперь я задам вам второй вопрос. И пожалуйста, ответьте на него откровенно. – Тьютор чуть прищурил темные глаза за толстыми стеклами очков, выдержал паузу, а затем спросил, понизив голос: – Игорь Иванович, вы могли бы убить человека?

– Конечно, – не раздумывая, заявил Волин. – Как любой из присутствующих.

Он обвел взглядом лица других членов группы, словно ожидал возражений. Однако возражений не последовало.

– Замечательно! – снова возрадовался Тимур Маратович. – Думаю, подобное признание потребовало от вас немалого мужества. И, смею вас уверить, я всецело на вашей стороне. Вы такой, каким вас сформировала среда, и не можете быть другим.

Волин еще больше насупился.

– Прямо изгнание бесов какое-то, – проворчал он. – Чего это вы меня защищаете?

Тимур Маратович прищурился. Выражение его лица стало жестким, отчего вдруг появилось сходство с волчьей мордой. Теперь его улыбка была остра, как лезвие ножа, и, глядя на произошедшую с тьютором перемену, Ирина вдруг поняла, что он, пожалуй, не столь уж безобиден, как ей показалось вначале.

«Не слишком безопасно вести дела с человеком, способным так улыбаться», – подумалось ей.

– Я решил выступить вашим адвокатом, – сказал Тимур Маратович.

– Как? – не понял Волин.

– Адвокатом, – повторил Тимур Маратович. – Во времена инквизиции каждому еретику, которого собирались сжечь на костре, давали адвоката. Его называли «адвокат дьявола».

Лицо «производственника» вытянулось от изумления.

– Вы что, судить тут меня собрались? – спросил он, не веря своим ушам.

– Да, именно, – коротко ответил тьютор. Затем повернулся к своему узкоглазому помощнику: – Хант, раздай, пожалуйста, вспомогательные материалы.

Хант поднялся со стула и быстро вручил всем участникам по тонкой пластиковой папке.

Волин захлопал глазами.

– Что это? – удивленно спросил он. – Что вы им даете?

– Ваше личное дело, – с благодушной улыбкой ответил Тимур Маратович.

– Какое дело?

– В нем перечислены все ваши «подвиги», – сообщил тьютор.

Лицо Волина побагровело от ярости.

– А ну – отдай!

Волин хотел вырвать папку у Арвида, но Хант перехватил его руку и сильно сжал пальцами запястье. Волин зашипел от боли.

– Ладно, я запомню, дружок, – проговорил он, сверкнув глазами на Ханта.

В слове «дружок» было все, что угодно, кроме предложения дружбы. Ценой заметного усилия Волин заставил себя сдержать злость и возмущение только что пережитым унижением.

– Итак, друзья мои, – снова заговорил тьютор, – я даю вам пять минут на то, чтобы ознакомиться с делом Игоря Ивановича Волина.

Все присутствующие, включая удивленного Максима, раскрыли пластиковые папки и погрузились в чтение. Прошло пять минут. Тимур Маратович кашлянул в кулак и громко заговорил:

– Я полагаю, все успели прочитать? Отлично. Теперь приступим. Кто хочет высказаться?

Несколько секунд все молчали, рассеянно и недоуменно переглядываясь.

– Давайте я, – сказал Арвид. – Но сперва вопрос. Все, что тут написано, правда?

– Смотря что считать правдой, – уклончиво ответил Тимур Маратович. – Скажем так: мой подзащитный вполне мог все это совершить.

– Да что там такое-то? – занервничал Волин, пытаясь заглянуть в папку.

– Значит, ситуация смоделирована, – резюмировал Арвид, прищурив светлые глаза. – Тогда суд будет не настоящий.

– Разумеется, нет, – согласился тьютор. – Но это не помешает нам высказаться, правда? Итак, вы хотите начать?

Арвид взглянул в папку, покосился на Волина и неуверенно проговорил:

– Если верить документам, Волин брал «откат» за размещение заказа на комплектующие. То есть имела место стопроцентная взятка, и она подпадает под действие Уголовного кодекса.

– Что? – прохрипел Волин. – Какой еще «откат»? Что вы там лепечете?

– Вы правы, – согласился тьютор с продюсером, не обращая внимания на слова Волина. – Но мой подзащитный – не подонок и не негодяй. Он просто слабый человек. Искушение взять деньги было слишком велико. И спросите себя: что сделали бы на его месте вы?

– Я бы взял, – честно признался Арвид.

– А я бы нет, – отчеканила Сухова. Браслеты на ее худых загорелых запястьях звякнули. – Это подло!

– Кто бы говорил… – угрюмо усмехнулся Волин. – Сама-то небось только на «откатах» и живешь.

Сухова побледнела.

– Хант, заткните этому хаму рот! – резко проговорила она.

Тимур Маратович примирительно поднял руки.

– Тише, друзья мои, не горячитесь, – сказал он мягким голосом. – Не забывайте, что мы с вами – не настоящий суд. У нас всего лишь игра. А теперь давайте продолжим. Я хочу, чтобы высказались остальные. Говорить будем по часовой стрелке.

В течение последующих десяти минут каждый из присутствующих озвучил свое мнение по поводу преступлений, которые якобы совершил Игорь Иванович Волин.

Сам «производственник» нервно сжимал руки и бросал на говоривших свирепые взгляды. Явно взбешенный, он, однако, вынужден был держать себя в руках.

Когда высказались все, Тимур Маратович снова взял слово:

– Итак, друзья мои, каждый из вас ознакомил нас со своим мнением. А теперь я хочу выслушать вердикт. Госпожа Сухова?

Виктория Петровна глянула на раскрасневшегося от ярости Волина опасливо и заявила:

– Я бы приговорила негодяя к смертной казни.

– А какой вид казни вы бы выбрали для подсудимого? – уточнил тьютор.

– Что-нибудь пострашнее и побольнее, – ответила Сухова. – Если бы мне позволили выбирать, я бы приказала содрать с него живьем кожу.

– Крыса перезрелая, – тихо процедил сквозь зубы Волин.

– Господин Пельш? – обратился тьютор к смазливому блондину.

Арвид добродушно улыбнулся:

– Я бы всыпал подсудимому плетей и отпустил.

Волин сжал кулаки и глухо зарычал. Он был на пределе. Тимур Маратович, судя по всему, не счел нужным доводить ситуацию до взрыва и поспешно сказал:

– Ну что ж, пожалуй, остановимся. Итак, господин Волин выслушал о себе много интересного. Теперь поговорим о ком-нибудь другом. – Тимур Маратович обвел лица присутствующих внимательным, мягким взглядом. – Кто-нибудь хочет быть добровольцем?

Участники программы молчали.

– Струсили, – с ухмылкой проговорил Волин. – Вот мерзавцы, только казнить могут, и никто не хочет подставлять свою башку под топор.

– А можно мне тоже поучаствовать? – попросил вдруг Максим.

Все уставились на него.

– Вы находите происходящее интересным? – удивленно спросила Ольга.

Максим кивнул:

– Да. Похоже на репетицию пьесы, только слова нужно придумывать самому.

– Извращенец, – тихо прокомментировал Волин.

Тимур Маратович посмотрел на новичка долгим, пристальным взглядом, после чего сказал:

– Что ж, мы можем попробовать. Итак, вы – актер.

Максим улыбнулся:

– Совершенно верно. Это ведь не преступление?

– Как знать, – уклончиво ответил тьютор. – Во многих культурах лицедейство считается большим грехом.

– Правда? – удивился Максим. – Но ведь это всего лишь игра. Людей, которых я изображаю, не существует. Все они – лишь набор букв в сценарии, не более того.

– А если вы играете прелюбодея?

– И что?

– В Евангелии написано: если ты согрешил с женщиной в своем воображении, ты согрешил и в реальности.

Максим растерянно нахмурился.

– Какая-то странная постановка вопроса, – неуверенно проговорил он.

Тимур Маратович прищурил темные глаза.

– Знаете, почему мусульманам запрещено изображать людей?

– Почему?

– Мусульмане верят, что после смерти Аллах призовет к себе художника и прикажет ему оживить его собственные творения. И если тот не сможет – отправится в ад.

– Так ведь то художник, – возразил Максим.

– Вы тоже создаете людей, которых играете, – не согласился тьютор. – Даете им свое лицо, свой голос. Вы создаете призраков и вдыхаете в них жизнь. Вводите в искушение себя и других.

На лице Максима появилась растерянность. Он взглянул на Ирину, как бы ища у нее поддержки, но та лишь пожала плечами.

– Помимо прочего, – продолжил тьютор, – вы кумир для сотен, если не тысяч молодых девушек. Вы уверены, что сеете в своих зрителях разумное, доброе, вечное?

Максим пожал плечами:

– Даже не знаю, что вам ответить…

– В сериале «Ярость» вы играли убийцу. В вашем исполнении этот негодяй получился невероятно обаятельным. Вашему герою хочется подражать, Максим.

– Я всего лишь старался сделать его живым человеком.

– Живым? – вскинул брови тьютор.

Максим засмеялся и поднял руки:

– Сдаюсь, вы меня поймали: я действительно ввожу молодых людей в искушение. И каков будет вердикт присяжных?

– Зацеловать до смерти! – объявила Ольга, глядя на Максима обожающим взглядом.

– Поддерживаю! – улыбнулась тонкими губами Сухова.

– А я бы всех кривляк посадил в вагон и пустил бы его под откос, – угрюмо изрек Волин.

– За что? – удивленно спросил Максим.

– Не люблю кривляк и педиков.

– Вы думаете, что все актеры – гомосексуалисты?

– А разве нет?

Максим усмехнулся и покачал головой:

– Нет.

Волин нахмурил лоб и, пожав могучими плечами, заявил:

– Исключения только подтверждают правило.

– Брэк! – с улыбкой остановил перепалку Тимур Маратович. – Господа, на этом мы пока закончим. Сейчас у вас будет пара часов свободного времени. Кто хочет – может попить кофе на террасе.

– А как насчет того, чтобы прогуляться по лесу? – осведомился Арвид.

– Можете прогуляться. Только не заходите слишком далеко. Здесь легко заблудиться.

11

Ирина сидела на террасе с чашкой крепкого черного кофе в руке и задумчиво смотрела на лес. К столику подошла Сухова.

– Можно к вам?

Ирина посмотрела на женщину с легким удивлением и кивнула:

– Да. Присаживайтесь.

Виктория Петровна опустилась в пластиковое кресло и, хмуро взглянув на Ирину, нервно поведя глазами, начала разговор:

– Забавные у нас тут занятия. Это что, такой психологический метод – довести человека до белого каления и не дать ему выпустить пар?

Ирина ответила не сразу. Нахмурившись, достала из сумочки сигарету, щелкнула зажигалкой и лишь затем поделилась своим мнением:

– Думаю, таков стандартный ход на психокурсах.

– Что вы имеете в виду? – прищурилась Виктория Петровна.

Ирина пожала плечами:

– Ну, не знаю… Выбить у нас почву из-под ног. Поместить в непривычную ситуацию. Вызвать стресс.

– Если мне не изменяет память, он обещал помочь нам пережить последствия наших стрессов.

Ирина улыбнулась:

– Клин клином вышибают. Думаю, в том и есть суть «программы».

Сухова задумалась.

– Наверное, вы правы, – сказала она после паузы. – Он сознательно морочит нам головы, чтобы понаблюдать за нашей реакцией. Пытается спровоцировать нас на резкие действия и высказывания. Если не ошибаюсь, вы по профессии химик?

– Да, – удивленно ответила Ирина. – А откуда вы…

– Подсмотрела в журнале у тьютора, – с усмешкой призналась Виктория Петровна. – Там напротив каждой фамилии стоит профессия и род деятельности.

Ирина отпила кофе и поставила чашку на стол. Сухова смотрела на нее внимательным и подозрительным взглядом, каким, должно быть, смотрела на всех.

– Вы не похожи на ученого, – отчеканила она вдруг.

– Правда? – Ирина отпила еще глоток кофе, улыбнулась и спросила: – А на кого же я похожа?

– На бизнес-леди. У вас твердый взгляд, быстрый ум, приятные светские манеры и спортивная фигура. И еще – эти ваши синяки… Они ведь не от аварии, верно?

Ирина поморщилась:

– Надо было получше их припудрить.

– Их почти не видно, – заверила Сухова. – Но это не просто синяки и ссадины, а следы пластической операции. Значит, вы заботитесь о своей внешности, милочка.

– По-вашему, ученый не может заботиться о своей внешности?

Виктория Петровна усмехнулась:

– Я работаю в книжном издательстве, и среди наших авторов много ученых. Это особый тип людей. Все они одержимы своими формулами, пробирками и динамо-машинами. Ни один из них не стал бы тратить время на пластическую операцию.

Ирина невесело, словно через силу, усмехнулась.

– Вам не откажешь в наблюдательности. Однако все объясняется довольно просто. В результате неудачного эксперимента я травмировала лицо. Но я – женщина, поэтому посчитала необходимым обратиться к пластическому хирургу и все исправить. Как вам такое объяснение?

– Слишком экстравагантное, чтобы быть правдой, – сухо обронила Виктория Петровна. Чуть прищурила глаза и спросила: – Может, расскажете мне правду?

Несколько мгновений женщины смотрели друг другу в глаза. Потом Ирина покачала головой:

– Нет.

– Почему?

– Хочу, чтобы вы помучились в догадках.

Сухова засмеялась неприятным гортанным смехом.

– Вы та еще штучка! Что ж, ваше право. Жду не дождусь, когда тьютор раздаст нам папки с вашим делом! Дайте мне сигарету, мои остались в номере.

Ирина достала из сумочки пачку «Мальборо» и протянула ее Суховой.

На мгновение их руки соприкоснулись. Перед глазами Ирины сверкнула вспышка, реальность затянули черные облака, затем облака рассеялись, и она увидела жилистую, худощавую женщину, лежащую на широкой кровати…

12

Виктория Петровна Сухова проснулась рано утром, чувствуя себя как после похмелья. Она не могла спать больше пяти часов и часто вставала до рассвета. Однако сегодня была суббота, и ранний подъем обещал превратить первые часы выходного дня в мучение.

Минут десять Виктория Петровна смотрела на потолок и слушала, как рядом тихо похрапывает молодой любовник. Он лежал, откинув одеяло, в бесстыдной позе, выставив напоказ свое «хозяйство». Молодое, сильное животное, без мозгов и совести.

Скользнув взглядом по его молодому телу, Сухова перевела взгляд на свою обвисшую грудь. В душе засаднило. А когда она вспомнила, что обещала «одолжить» любовнику две тысячи долларов, настроение испортилось окончательно. За последние три месяца юный прохвост почти обнулил ее банковский счет. Если так пойдет и дальше, вскоре он оставит ее без средств к существованию.

Август был прохладный и дождливый. Прохлада проникала в спальню с улицы через приоткрытую дверь балкона.

Город был погружен в предрассветные сумерки. Поняв, что больше не уснет, Виктория Петровна поднялась с кровати и накинула халат.

Во рту у нее было сухо.

Отправившись на кухню, женщина заварила кофейник крепкого кофе, купленного в турецком магазинчике на Моховой. Зеленые цифры на часах микроволновой печи показывали шесть часов утра.

Для незапойной пьяницы, каковой ощущала себя Виктория Петровна, жизнь представляла сплошную борьбу. Утром она ограничивала себя двумя бокалами сухого вина и крохотным ломтиком сыра. Виктория Петровна весила сорок девять килограммов и собиралась и впредь сохранять такой же вес.

Выпив полчашки крепчайшего ароматного кофе, Сухова достала из холодильника бутылку мартини. Сегодня, по случаю выходного дня, она могла позволить себе кое-что покрепче сухого вина.

Первый бокал поднял ей настроение и прояснил голову. Виктория Петровна знала, что такой эффект мнимый и что вслед за подъемом снова придет упадок сил. Однако останавливаться она не собиралась. Да и не могла.

Когда второй бокал был почти допит, на столе ожил телефон. Сухова взглянула на него удивленно. Кто может звонить в субботу, в полседьмого утра?

Трубку она сняла с опаской:

– Алло.

– Виктория, это я. – Голос шефа звучал напряженно и сурово, и Сухова сразу почувствовала неладное.

– Олег Палыч? – все так же удивленно проговорила она в трубку. – Доброе утро. Что-то случилось?

– Да. Виктория, мне неприятно тебе это говорить, но ты уволена.

Бокал дрогнул в пальцах.

– Как? – хрипло переспросила Сухова.

– Твое место займет Алла Пахомова. Приказ уже подписан.

– Па… Пахомова? Простите, но у этой… девушки нет никаких данных, чтобы занять столь ответственную должность.

– У нее есть все, что нужно, – отчеканил босс.

Сухова сжала бокал так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Вот оно что… – выдохнула она.

Выходит, молодая дрянь все же подсидела ее. Ум, опыт, знания – все ничто в сравнении с большой грудью, тонкой талией и умелым ртом. Куда катится наш мир!

Сухова взяла себя в руки:

– Олег Палыч, я не думаю, что…

– Я не намерен ничего обсуждать, – перебил босс. – Свои вещи можешь забрать сегодня до полудня или в понедельник. Я выдам тебе хорошие рекомендации. Ты не пропадешь. Всего доброго!

– Олег Палыч, вы не…

Босс положил трубку.

Несколько секунд Виктория Петровна растерянно смотрела на телефонную трубку, затем сжала зубы и брякнула трубку на рычаг.

Уволена? Ну уж нет! Он не может выбросить ее на свалку, как износившуюся тряпку! Она готова бороться, и, слава богу, у нее есть оружие!

Виктория Петровна достала из шкафа папку, которую считала своей «страховкой». Там лежали документы, которые она собрала за шесть лет работы на босса. Либо тот отменит свое решение, либо она предаст эти документы огласке. Решать ему.

Ирина тряхнула головой и огляделась. Суховой за столиком уже не было.

Интересно, обнародовала ли она компромат на своего босса? Судя по всему, у нее не слишком-то получилось. Иначе что Виктория Петровна делает здесь?

«Что вас сюда привело?» – «Водка с тоником».

От хорошей жизни не запьешь. По всей вероятности, Сухову все же уволили.

13

День прошел быстро и почти незаметно. Еще дважды группа собиралась на террасе, чтобы осудить очередного участника «оздоровительной программы». Вначале Ирину слегка напрягал этот спектакль, но затем, когда она привыкла, показался даже забавным.

Вечером Ирина стояла на террасе, облокотившись на деревянные, потемневшие от времени перила и задумчивым взглядом упершись в черную стену деревьев. В пальцах у нее дымилась сигарета.

– Вы позволите? – раздался рядом негромкий приятный голос.

Ирина взглянула на подошедшего актера и пожала плечами:

– Валяйте.

Он протянул руку и представился:

– Меня зовут Максим.

– Да, я знаю. Я – Ирина.

Они пожали друг другу руки.

Хотя обычно знаменитости в жизни оказываются ниже ростом, чем их себе представляешь, Максим Лемешев выглядел так же, как на телеэкране. Серые глаза его смотрели так же живо, пронзительно и страстно, а голос звучал настолько же тепло и заинтересованно.

На вид ему было лет двадцать пять, хотя в жизни могло быть и тридцать. Спортивная, подтянутая фигура свидетельствовала о подвижном образе жизни. Прямой взгляд, сильный подбородок и свободные манеры говорили об уверенности в себе.

Пожимая его руку, Ирина не могла не отметить, что ладонь у актера не мягкая и изнеженная, как можно было бы ожидать, а плотная, мозолистая и сильная, как у человека рабочей профессии.

Максим закурил. Ирина покосилась на него и сказала:

– Вы не похожи на телезвезду.

– А вы знали много телезвезд? – с улыбкой осведомился Максим.

Ирина покачала головой:

– Не очень. Честно говоря, вы первый. Но я думала, что телезвезды…

– Заносчивы, капризны, изнеженны и озабочены только собой?

– Что-то вроде того.

– Что ж, я такой и есть. Не могу работать, пока не выпью чашку крепкого кофе с булочкой. Не умею спать на грубых простынях и простываю от малейшего сквозняка.

Ирина усмехнулась:

– Должно быть, вашей жене приходится постоянно держать себя в тонусе.

– К счастью, я не женат.

– Вот как?

– Развелся семь месяцев назад, – пояснил Максим.

Несколько секунд они молча курили.

– Ну а вы? – поинтересовался Максим.

– Что я?

– Вы замужем?

– Думаю, что нет.

– Думаете? – удивленно переспросил Максим. – Значит, не знаете наверняка?

Ирина смутилась:

– Простите, я неудачно выразилась. У меня есть близкий человек, но у меня бы язык не повернулся назвать его мужем.

– Вот оно что. А чем вы занимаетесь?

– В каком смысле?

– Ну, кто вы по профессии?

– Я… химик. Работаю в лаборатории. Колбы, пробирки – ничего интересного.

– Я вам завидую, – сказал вдруг Максим.

Ирина посмотрела на него удивленно:

– Чему же тут завидовать?

– Вы занимаетесь реальным делом.

Она обдумала его слова и осторожно спросила:

– Вы не любите свое ремесло?

– А что там можно любить? – неприязненно проговорил молодой человек. – Я снимаюсь в совершенной белиберде. Изображаю перед камерой чувства, но сцена следует за сценой с такой быстротой, что я даже не успеваю понять, что именно я играю.

– Вероятно, вы страдаете из-за того, что не можете найти приложения своему таланту? – неуверенно поинтересовалась Ирина.

Максим мрачно усмехнулся и с горечью проговорил:

– От моего таланта давно ничего не осталось. Да и был ли он когда-нибудь?

Ирина посмотрела на черный, непроглядный лес, затянулась сигаретой и выпустила облачко белесого дыма.

– Если вам так не нравится ваша профессия, почему вы не займетесь чем-нибудь другим?

– Ответ прост и предельно циничен: мне платят хорошие деньги за то, что я кривляюсь перед камерой. Ну а стану я, допустим, врачом… или инженером… Где гарантия, что у меня есть к этому способности?

– Гарантий нет, – согласилась Ирина.

Максим улыбнулся:

– Вот и я о том же. Уж лучше схалтурю на съемочной площадке, чем в операционной. Как-то… безопаснее.

– Да уж верно. – Ирина швырнула окурок в урну и повернулась к двери.

– Куда вы сейчас? – быстро спросил Максим.

– К себе в номер.

– Можно я вас провожу?

Ирина взглянула на парня внимательно и пожала плечами:

– Почему бы нет?

Пять минут спустя они остановились перед дверью с медной циферкой 16.

– Мы пришли, – сказала Ирина.

Максим взглянул на дверь и улыбнулся:

– Я запомню. Здесь мы расстанемся?

– Да.

Максим помолчал, потом вздохнул:

– Честно говоря, я надеялся, что вы пригласите меня в гости.

Ирина окинула его любопытным взглядом. Она ожидала чего-то подобного, но не думала, что фраза будет произнесена таким забавным тоном.

– Знаете, Максим, за последние сутки вы уже второй мужчина, который этого хочет.

– Правда? – Он на мгновение задумался, после чего предположил: – Вы говорите о том белокуром прибалте со смазливой физиономией?

– Как вы догадались?

– По голодному и обиженному взгляду, которым он вас провожает.

Ирина засмеялась:

– У него такой взгляд? Я не замечала.

– Естественно, – улыбнулся Максим. – У вас ведь нет глаз на спине. Кстати, если хотите, я буду вашими глазами. Я довольно наблюдателен.

– Уже заметила, – усмехнулась она и протянула ему руку. – Спокойной ночи, Максим.

– Спокойной ночи, Ира.

Он осторожно пожал ей руку своими теплыми, сильными пальцами.

Стоя под струями душа, Ирина подумала вдруг о том, что она не помнит лиц своих любовников. Интересно, сколько их вообще было? Пять? Десять? А может быть, всего один?

Сердце Ирины сдавила тоска. Господи, она даже не помнит, как занималась сексом. А может быть, вообще никогда не занималась? Может быть, она до сих пор девственница? С учеными дамами такое случается сплошь и рядом.

– Может быть, я «синий чулок»? – пробормотала Ирина вслух.

Но тут же покачала головой – чушь. Женщина с такой внешностью, как у нее, не может быть «синим чулком». Она хороша сейчас, но была красива и до пластической операции. В том нет никаких сомнений.

Приняв душ, Ирина вытерлась большим мягким полотенцем с надписью «Рассвет» и закуталась в белый махровый халат.

Теперь было бы неплохо чего-нибудь выпить.

«Интересно, часто ли я пила раньше? – подумала Ирина, шагая в гостиную. – А если пила, то что? Возможно, я любила ликеры. Или сладкие портвейны».

В душе у нее вновь поднялась досада. Как это плохо – не помнить о себе ничего. Все равно что быть тенью – серой тенью, потерявшей своего хозяина. Воспоминания делают человека тем, кто он есть. А если их нет…

Ирина тряхнула головой – не стоит об этом думать.

Не успела она сесть в кресло, как в дверь постучали. Ирина вздрогнула, в сердце у нее засаднила тревога.

– Кто там? – громко спросила она.

– Это я, Максим.

Ирина облегченно вздохнула, поправила волосы и пошла открывать дверь.

Максим стоял на пороге в свитере и джинсах. На ногах у него красовались аляповатые мохнатые тапочки, на каждом из которых маленькими буквами было выведено слово «Рассвет».

Вид этих тапочек был так трогателен и забавен, что Ирина не удержалась от улыбки.

– Что-то забыли? – поинтересовалась она.

Максим кивнул:

– Да.

– Что?

Он перешагнул через порог, остановился и, посмотрев на Ирину лучистыми, мягкими глазами, сказал:

– Поцеловать вас перед сном.

– Но…

Он быстро обнял ее и поцеловал в губы. Ирина хотела оттолкнуть его, но вдруг, сама от себя не ожидая, ответила на поцелуй. Затем отпрянула и тихо проговорила:

– Тебе лучше уйти.

Максим качнул головой:

– Нет, это совсем не лучше.

– Я совсем тебя не знаю.

– Я тебя тоже. Значит, в наших отношениях есть интрига.

Он взял ее за плечи и снова осторожно и мягко притянул к себе.

14

За окном была тьма. И такая же тьма была в душе у Ольги Орловой. Тьму эту не смогли рассеять даже два бокала мартини.

Глядя в черное окно и потягивая из пластикового бокала мартини, Ольга размышляла о жизни.

Впервые Ольга увидела Андрея Орлова восемь лет назад, будучи еще студенткой факультета журналистики. Невозможно забыть, как его пронзительный взгляд проникал в самую глубину аудитории, словно он обращался именно к ней. После окончания лекции Ольга встала в очередь, чтобы поприветствовать гостя лично.

– Вас зовут Ольга? – переспросил он с улыбкой. – Вы очаровательны. Но для того чтобы стать настоящим журналистом, мало одного лишь обаяния.

Он смотрел на нее оценивающе и в то же время с одобрением.

– Спасибо, Андрей Сергеевич, – вежливо ответила Ольга.

Рукопожатие одного из знаменитейших журналистов России было крепким, внимание – искренним.

– Ваше выступление произвело на меня глубокое впечатление, – пролепетала Ольга.

– Рад это слышать! – Орлов дал ей визитную карточку. – Нашему изданию всегда требуются молодые, энергичные журналисты. Когда закончите университет, свяжитесь со мной. Возможно, у нас в газете будет вакансия.

Ольга открыла было рот, чтобы поблагодарить, но Орлов уже обратился к следующему в очереди.

После той встречи Ольга неотступно следила за карьерой Орлова – читала его статьи в газетах, смотрела его телепередачи.

Позже, когда жена Андрея ушла от него, забрав с собой сына, Ольга с каким-то священным трепетом наблюдала, как этот человек даже личное несчастье сумел обратить на пользу делу. Андрей Орлов нашел в себе силы подняться над своей бедой и учредил фонд брошенных отцов, благодаря которому несколько лет спустя смог выставить свою кандидатуру на выборах в губернаторы края.

Выборы он проиграл, зато сумел обратить на себя внимание нужных людей и спустя всего полгода стал членом Совета Федерации. Именно тогда, в тот самый момент, Ольга твердо решила: она станет женой Андрея Орлова во что бы то ни стало.

Вскоре ей удалось оказаться рядом со своим кумиром так близко, что ближе и невозможно. В первый раз это случилось в его кабинете. Он был грубоват и нетерпелив, но Ольга вытерпела и сделала все, что он хотел. Вскоре, играя на желаниях Андрея и умело применяя «кнут» и «пряник», она сумела привязать его к себе, а затем и женить…

Ольга достала из бумажника фотографию погибшего мужа, которую все еще носила с собой, сама не понимая зачем.

– Нам было неплохо вместе, – тихо проговорила она, вглядываясь в лицо на снимке. – За тебя!

И сделала большой глоток из пластикового бокала. Мартини прохладной волной прокатилось по пищеводу.

Она приставила фотографию к настольной лампе.

Вид мужа показался ей недовольным и сердитым. Странно…

Ольга подозрительно взглянула на бокал. Вроде и выпила немного, а поди ж ты – мерещится всякая ерунда. Нет, надо завязывать с алкоголем.

15

Ирина закрыла глаза. Она почувствовала, как его губы прижимаются к ее губам, как его сильные руки обнимают ее, и прильнула к нему всем телом.

Пальцы Максима расстегнули кофточку Ирины, его губы заскользили по ложбинке между ее грудей. Чувствуя, как они спускаются все ниже и ниже, Ирина поежилась от сладкой истомы.

Терпеть больше не было сил. Ирина принудила Максима подняться и притянула его к себе.

– Войди в меня… – хрипло прошептала она.

Когда он сделал это, она выгнулась и задрожала, словно по ее телу пробежал электрический ток. Затем прижала его к себе руками и ногами и закусила губу…

Час спустя они лежали обнявшись в постели. Свет фонаря вливался с улицы сквозь щель в бархатных портьерах и падал на ее лицо.

– Я занималась любовью с артистом… – тихо проговорила Ирина. – Как странно и глупо.

– Что же тут глупого? – с легкой обидой в голосе спросил Максим.

– Я отдалась тебе так легко, будто я одна из тех дурочек, которые грезят сексом со знаменитостями.

Максим наморщил лоб и хмыкнул:

– Я как-то об этом не подумал. Тебя это оскорбляет?

Ирина улыбнулась:

– Нет. Нисколько. Знаешь… Ты тут единственный, кому я могу доверять.

– Почему?

– Потому что я знаю, кто ты. Я видела твое лицо десятки раз. По телевизору, в журналах. Я знаю, что ты – это ты. Обо всех остальных я не знаю ничего.

– Ты говоришь, как человек, которому угрожает опасность, – заметил Максим.

– Может быть, так и есть.

– Что-то случилось? Ты от кого-то прячешься?

Ирина подняла руку и взъерошила ему волосы. Сказала с улыбкой:

– Не бери в голову. Я просто врунья. – Ирина взглянула на свежие шрамы, исполосовавшие грудь и живот Максима. – Если бы я про них знала, ни за что бы не легла с тобой в постель, – тихо сказала она.

– Ты про шрамы?

Она кивнула:

– Да.

Максим прищурился и сухо спросил:

– Тебе неприятно на них смотреть?

– Нет. Вовсе нет. Просто с ними ты выглядишь таким… беззащитным. Тебе недавно делали операцию?

– Угу.

Ирина усмехнулась:

– Кошмар. Больше похоже на вскрытие.

Максим засмеялся:

– У тебя мрачный юмор, милая!

– Да, – признала Ирина. – Прости. Я буду шутить осторожнее.

– Да все в порядке, – махнул рукой Максим. – Я попал в аварию. Лобовое столкновение. Вообще-то после такого не выживают.

– Бедненький… – с нежностью прошептала Ирина. – Тебе пришлось через многое пройти.

– О да, – отозвался Максим, и по лицу его пробежала тень. – Даже не знаю, смог бы я пройти через это еще раз. Пожалуй, нет.

Максим протянул руку к тумбочке, вынул из пачки «Мальборо» сигарету и прикурил от пластиковой зажигалки.

Ирина посмотрела, как он выпускает дым изо рта, и задумчиво проговорила:

– Интересно, вспомнишь ли ты меня через месяц?

Максим стряхнул пепел в хрустальную пепельницу и сказал:

– Вряд ли.

– Вот и хорошо.

Он повернул голову и удивленно посмотрел на Ирину:

– Что «хорошо»?

– Что ты не врешь. Любой другой на твоем месте стал бы уверять, что помнит всех женщин, с которыми спал.

Максим дернул плечом:

– Некоторых я помню. Других нет. Человеческая память избирательна и ненадежна.

Ирина усмехнулась:

– Ты даже не знаешь, насколько ты прав.

Они помолчали. Ирина смотрела, как вспыхивает огонек сигареты Максима, когда он затягивается, и с грустной усмешкой думала о том, что Максим – ее первый мужчина, поскольку остальных она просто не помнит.

– Мы встретимся завтра? – спросил вдруг Максим.

Ирина взглянула на него удивленно:

– Конечно. Мы ведь в пансионате, а вокруг – дремучий лес.

– Я не о том.

– А о чем?

– Я о…

Максим замолчал, не зная, как закончить фразу, и Ирина пришла ему на помощь:

– Почему бы и нет?

И хотела добавить: «Я не против новых воспоминаний», но тут в дверь постучали.

– Кто там может быть? – хмуро спросил ее Максим.

Ирина, садясь на кровати, пожала плечами:

– Понятия не имею.

– Ира, открой! – донесся до них из-за двери приглушенный голос.

– Это Ольга, – шепнула Ирина.

– Та блондинка? Какого лешего ей нужно?

– У нее бессонница, – сказала Ирина.

– С чего она решила, что у тебя тоже?

– Я ей сама вчера говорила.

Максим вздохнул и затушил сигарету в пепельнице.

– Ясно.

Ольга выглядела скверно. Волосы ее разметались и нуждались в расческе, глаза поблескивали нервным, хмельным блеском. Вероятно, она успела пропустить пару-тройку бокалов мартини, прежде чем постучалась в дверь соседки.

Кивнув Ирине, Ольга постаралась заглянуть ей за спину и быстро спросила:

– Ты одна?

Ирина оставила вопрос соседки без ответа. И в свою очередь поинтересовалась:

– Что случилось?

Ольга посмотрела на нее пьяными, мерцающими глазами и задала новый, неожиданный вопрос:

– Можно я переночую у тебя?

Заметив удивление на лице Ирины, добавила:

– Понимаешь, мне… мне страшно. – Ольга передернула плечами. – Все время кажется, что за мной кто-то наблюдает. Так я могу войти?

Ольга попыталась проскользнуть в номер, но Ирина встала у нее на пути.

– Прости, но я не одна.

Хмельные глаза Ирины блеснули любопытством.

– А кто у тебя? – быстро спросила она. – Арвид?

Ирина покачала головой:

– Нет. Максим.

Ольга вытаращила глаза:

– Ты затащила в постель артиста? Поздравляю! И как он?

Безапелляционность соседки заставила Ирину почувствовать раздражение, поэтому она ответила резче, чем хотела:

– Думаю, тебя это не касается.

Ольга вздохнула с виноватой улыбкой:

– Да, ты права. Может, возьмете меня третьей?

Ирина поморщилась:

– Не говори глупостей.

– Прости. Просто я не знаю, куда мне податься.

– Возвращайся к себе в номер, запри дверь на замок и ложись спать.

Ольга качнула головой:

– Я уже запирала. Не помогает.

– Тогда подопри ее стулом. Для верности.

Лицо Ольги дрогнуло.

– Ты меня гонишь? – Молодая женщина состроила жалобную гримаску. – Я не стану вам мешать. Честно-честно! Пристроюсь в кресле, а вы продолжайте делать то, что начали.

Ирина раздраженно нахмурилась.

– Ты соображаешь, что говоришь?

– А что тут такого? – невинно отозвалась Ольга. Наткнувшись на сердитый взгляд Ирины, снова вздохнула и с досадой проговорила: – Ладно. Раз ты такая… пойду разбужу Арвида. Может, хоть он меня пригреет. Чао!

Ольга повернулась и, пошатываясь, зашагала по коридору, направляясь к номеру Арвида Пельша.

Глава III

1

Проснулась Ирина от того, что кто-то негромко переговаривался в прихожей. Открыв глаза и глянув в окно, она увидела, что уже начало светать.

Максима рядом не было. Вероятно, это его приглушенный голос доносился из прихожей. Но с кем он разговаривал? И о чем?

Ирина выскользнула из-под одеяла, быстро натянула футболку и джинсы и вышла из спальни. У двери стояли Максим и Виктория Петровна Сухова. Максим был в джинсах и рубашке.

Ирина подошла к ним, кивнула Суховой, положила Максиму руку на плечо и спросила:

– О чем вы тут шепчетесь? Что-то случилось?

Максим обнял Ирину за талию, но движения его были какими-то рассеянными и неловкими, словно он не был уверен в правильности того, что делает.

– Ир, ты только успокойся…

Ирина перевела взгляд на Викторию Петровну. Сейчас она заметила, как бледна Сухова и как тревожно поблескивают ее обведенные траурной каймой косметики глаза.

– Да что случилось-то? – начиная волноваться, повторила вопрос Ирина.

– Ира… – Губы Суховой дрогнули. – Случилась беда.

– Что? С кем? Какая беда?

Сухова отвела взгляд.

– Пошли со мной, сами все увидите.

Было холодно. На улице царил полумрак, и свет фонаря тусклыми отблесками отражался в мокром асфальте дорожки. Робкий рассвет непогожего утра уже размыл тени, и силуэты деревьев мало-помалу теряли свою черноту.

Возле деревьев Ирина увидела остальных членов группы. Они стояли у самой кромки леса и смотрели куда-то наверх.

Ирина тоже подняла голову. То, что он увидела, лишило ее дара речи.

Ольга Орлова висела метрах в десяти над землей. Она была совершенно голая. Один конец капроновых колготок обвил ей шею, глубоко впившись в кожу, другой был привязан к толстому суку.

– Как… – Ирина сглотнула слюну. – Как это могло случиться?

– Самоубийство, – ответил, не глядя на Ирину, Волин.

Он стоял под деревом, сунув руки в карманы плаща. Из-под расстегнутого ворота рубашки выступал острый, поросший темной щетиной кадык.

– Надо же… – угрюмо пробормотал он. – Приехала в лесную глухомань, чтобы удавиться. Что ж… По крайней мере, здесь нет журналистов с их вездесущими фотокамерами.

– Самоубийство? – Ирина вновь взглянула на голое тело и невольно прижала руки к груди. – Но… как она смогла забраться так высоко? И зачем?

Отвечать на ее вопрос никто не стал.

Ирина отвела взгляд от мертвой женщины и шагнула к тьютору.

– Вы уже вызвали милицию и «Скорую»? – спросила дрогнувшим голосом.

Тимур Маратович стушевался:

– Э-э… Нет, не вызвал. Вы же помните, что все телефоны остались в автобусе, который привез нас сюда, а затем уехал обратно в город.

Ирина нахмурилась:

– Вот глупость! У вас должен быть телефон.

– Уверяю вас, у меня нет телефона, – запротестовал тьютор. – Это обязательное условие, и оно оговорено в контр…

– Скажешь еще хоть слово про контракт, и я в порошок тебя сотру! – рявкнул Волин.

Мужчина набычился и двинулся на тьютора. Тот испуганно попятился.

– Или ты отдашь телефон, – прорычал Волин, – или я…

– Повторяю вам в десятый раз: у меня нет телефона! Таково было обязательное условие!

Волин остановился и сжал кулаки.

– Кто придумал такие дурацкие условия?

– Разработчики программы, – ответил Тимур Маратович и слегка поежился. – Друзья мои, я не понимаю, почему вы так на меня смотрите.

Вперед выступил Арвид и холодно заявил:

– Тимур Маратович, сейчас не время ссылаться на пункты договора. У нас мертвая женщина на дереве. Это уже не шутки!

– Парень прав, – поддакнул толстячок вице-мэр. – Пора заканчивать этот балаган.

Уголки губ тьютора дрогнули.

– Я бы рад что-то сделать, – заговорил он растерянно, – но как? Автобус за нами придет только завтра утром.

Ирина снова посмотрела на мертвую Ольгу, чувствуя, как стучит кровь в висках и на запястьях.

– Друзья мои, – услышала она мягкий голос Тимура Маратовича, – Ольге уже не поможешь. А если так, то какая, в сущности, разница, сегодня мы уедем или на день-два позже?

Ирина посмотрела на тьютора изумленно.

– Вы что, сумасшедший?

Тимур Маратович перевел на нее взгляд:

– Ирина Михайловна, взгляните на ситуацию здраво. Никто из нас не ранен и не нуждается в срочной помощи. Ольга Орлова повесилась, что, конечно, является трагедией. Но мы-то с вами что можем сделать?

– Да чего вы его слушаете! – рявкнул Волин и шагнул к Тимуру Маратовичу. – Надо обыскать этого козла! А потом обыскать его номер!

На пути у Волина вырос охранник Хант. Игорь Иванович окинул его презрительным взглядом и небрежно проговорил:

– Уйди с дороги, узкоглазый.

Хант отрицательно покачал головой.

На скулах Волина вздулись желваки.

– Значит, не уйдешь? – хрипло спросил он.

Хант снова качнул головой.

– Ну, тогда считай, что сам напросился.

Волин ринулся на охранника. Однако тот оказался намного ловчее – легко увернулся от пудовых кулаков Волина, схватил «производственника» за плечи, развернул и заломил ему руку за спину.

– Пусти… – захрипел Волин. – Пусти руку, гад!

Хант взглянул на тьютора – тот кивнул. Хант выпустил руку Волина из своих железных пальцев.

– Черт… – Волин потер пальцами запястье и взглянул на Тимура Маратовича. – Ты мне за это ответишь! Вот погоди, вернемся в город, я камня на камне не оставлю от ваших «обучающих курсов»! А ты сам сядешь на нары, я тебе гарантирую. И костолом твой будет сидеть рядышком.

Волин отвернулся и полез в карман за сигаретами.

– Господа, – с мягкой улыбкой обратился к присутствующим Тимур Маратович. – Господа, нам не стоит ссориться. Мы с вами взрослые люди. Давайте трезво оценивать ситуацию.

Ирина прижала руки к груди и шагнула вперед.

– Она так и будет висеть там? – дрогнувшим от ярости голосом спросила у мужчин. – Или вы все-таки ее снимете?

– Мы ее снимем, – твердо сказал Максим. – Ирина… И вы, Виктория Петровна, – пожалуйста, идите в дом. Вам не стоит на это смотреть.

Сухова поджала губы и резко проговорила:

– Может, вы не будете решать за меня?

Максим нахмурился и пожал плечами:

– Что ж, вы можете остаться. – Затем перевел взгляд на Арвида: – Я залезу на дерево и перережу колготки. А вы расстелите внизу одеяло, чтобы Оль… чтобы труп на землю упал.

– Хорошо, – отозвался Арвид. На его бледном лбу поблескивали капли пота. – Я принесу одеяло.

Продюсер повернулся и зашагал к пансионату. Сухова, немного поколебавшись, последовала за ним.

Нагнав Арвида, Виктория Петровна пошла с ним рядом.

– Что вы обо всем произошедшем думаете? – спросила тихо.

– Ничего, – так же тихо откликнулся Арвид.

– А я думаю, что тут не самоубийство было.

– С чего вы взяли?

– Здесь что-то происходит. Я чувствую. – Виктория Петровна быстро огляделась по сторонам и добавила приглушенным голосом: – Я никогда раньше не видела такого страшного леса.

Арвид пожал плечами.

– Лес как лес, – небрежно сказал он. – Ничего особенного.

– Неправда! – Сухова скосила глаза на спутника. – Я вижу, что вы тоже это чувствуете. Да и тьютор – явно темная личность. По-моему, нам всем угрожает опасность.

Арвид дернул щекой:

– Не нагнетайте.

– А я и не нагнетаю. Мы тут одни, вдали от цивилизации, и никаких средств связи.

Они взошли на террасу и остановились возле двери.

– Постойте! – быстро прошептала Сухова и облизнула тонкие блеклые губы. – Арвид, я доверяю вам больше, чем другим. Если со мной что-то… случится, пообещайте, что придете мне на помощь.

– Глупости вы говорите, – неприязненно отпрянул Арвид. – И ничего я вам обещать не буду. Дайте пройти.

Сухова отошла в сторону, и Арвид распахнул дверь.

– Не говорите, что я вас не предупреждала, когда будете болтаться на ремне! – яростно крикнула женщина ему вслед.

2

Ирина стояла на балконе и курила третью сигарету подряд. Было восемь часов утра, день только начинался, и начинался он кошмарно. За спиной у Ирины скрипнула дверь, и она слегка напряглась.

– Ира, – послышался негромкий голос Максима, – ты в состоянии сейчас разговаривать?

– Да, – ответила она, не оборачиваясь. – Входи.

Максим встал рядом, помолчал немного, потом сказал:

– Сегодня ночью, пока ты спала, я вставал, чтобы попить воды.

– И что?

– Я выглянул в окно и увидел мужика в замшевом пиджаке.

– Профессора?

Максим кивнул:

– Да.

– И что он делал?

– Стоял на балконе и курил. Но это еще не все. Когда я уже хотел вернуться, мне показалось, что профессора окликнул из номера женский голос.

Ирина обернулась, взглянула на Максима, затем перевела взгляд на свое отражение в стеклянной балконной двери. Всмотрелась в него хмурым взглядом, словно не узнавая темноволосую молодую женщину, молча глядящую на нее большими темными глазами, под которыми залегли тени, оставленные бессонной ночью.

– Что было дальше?

Максим пожал плечами:

– Да ничего. Профессор швырнул окурок вниз, вернулся в номер и закрыл за собой дверь балкона.

Ирина облизнула кончиком языка сухие губы.

– Ты точно слышал, что его окликнули?

Максим покачал головой:

– Нет.

– Возможно, тебе просто показалось.

– Может быть. А что, если нет? Что, если Ольга была ночью у него в номере?

Ирина нахмурила лоб. Через минуту задумчиво заговорила:

– Вообще-то вполне вероятно. Ольга была уже чуть-чуть навеселе, когда заходила. И ей было одиноко. Она готова была провести ночь с кем угодно, лишь бы не оставаться в своем номере.

Максим поразмыслил над словами Ирины и сказал:

– Одно непонятно: как бы он смог поднять ее тело на высоченный дуб?

– Тебе проще допустить, что она сама забралась на дерево? А сначала разделась догола?

Максим пожал плечами:

– Не знаю. Но в состоянии аффекта человек способен и не на такое.

Ирина докурила сигарету почти до фильтра и швырнула окурок в медную пепельницу, прикрученную к балконным перилам.

– Вы были у нее в номере? – спросила она.

Максим кивнул:

– Да.

– А ее одежда… Вы ее нашли?

– Ну да, в лесу. В кустах.

– Может быть, стоит обыскать номер профессора? – предположила Ирина.

Максим вздохнул:

– Можно. Но тогда придется сказать о наших подозрениях остальным.

– А тебе бы не хотелось, верно?

– Верно, – кивнул Максим.

– Почему?

– Волин и Сухова только и ждут, на ком бы сорвать зло. Если мы заикнемся о профессоре, эти сумасшедшие его линчуют. Кроме того, профессор Мезенцев не похож на убийцу.

– Потому что носит очки в роговой оправе и умно прищуривается? – с сарказмом спросила Ирина.

Максим изобразил на лице некое подобие улыбки, в которой, однако, не было ничего от юмора.

– Может быть, – сдержанно проговорил он. – Но я охотнее бы поверил в то, что убийца – Волин. Или Сухова. Или странный тьютор со своим молчаливым помощником.

Несколько секунд Ирина молчала, глядя на влажный, жутковатый лес, затем разомкнула губы и тихо произнесла:

– Я хочу поговорить с профессором Мезенцевым.

– Я пойду с тобой, – тут же откликнулся Максим.

Ирина взглянула на него сумрачными глазами и медленно покачала головой:

– Нет. Ты подождешь меня в коридоре.

Впустив Ирину в свой номер, Мезенцев поспешно спрятал что-то в карман пиджака. Но Ирина успела разглядеть плоскую алюминиевую фляжку.

– Простите, я не ждал гостей, – с нервной улыбкой заявил профессор, подозрительно глядя на Ирину сквозь мерцающие стекла очков. – Чем обязан?

Ирине нужен был повод, чтобы прикоснуться к Мезенцеву, однако внезапно она решила, что не стоит тратить время на выжидание и подыскивание подходящего момента. Красивой женщине мужчина простит все, что угодно, а она ведь красивая женщина.

Рассудив так, Ирина просто подняла руку и провела пальцами по щеке профессора. Успела увидеть, как удивленно вытянулось его лицо, а затем перед ее глазами вспыхнуло, и она потеряла сознание…

3

Аскольд Мезенцев спал до полудня. Он лег спать в три часа ночи, один и в трезвом состоянии.

Проснувшись, Мезенцев прошлепал на кухню, сделал себе кофе и отправился с чашкой кофе на балкон, где его ждал удобный плетеный стул с мягкими подлокотниками.

Мезенцев окончил факультет биологии двадцать лет назад. Года три пытался стать успешным бизнесменом и даже неплохо продвинулся на данном поприще, но после одного неприятного инцидента решил, что спокойная жизнь подходит ему гораздо больше.

Он вернулся на кафедру, защитил кандидатскую, через шесть лет – докторскую, а спустя еще три года стал профессором. Теперь Аскольд спал до полудня, работал по три-четыре часа в день, время от времени пописывал статьи в научные журналы, а в остальное время неплохо развлекался.

Семьи у Мезенцева не было, поэтому, зарабатывая немного, он был вполне доволен жизнью. Главное, что хватало на вино и коньяк, остальное было неважно.

Однако недели две назад в жизни профессора Мезенцева произошли большие перемены. Очередная пассия профессора, рыжеволосая аспирантка со звучной фамилией Хрусталева, назанимала у друзей Мезенцева денег – якобы под его поручительство, а потом исчезла с деньгами в неизвестном направлении.

Друзья профессора, милые и добрые, превратились в злобных, занудливых кредиторов. Когда Мезенцев выяснил, что для того, чтобы рассчитаться с долгами, ему придется продать свою квартиру, он впал в депрессию и ударился в запой.

Сегодня был третий день, как он вышел из запоя. Выпив только кофе, профессор оделся поприличнее, нацепил на шею галстук и отправился в офис своего бывшего однокашника, ныне возглавляющего крупную фирму.

Тот встретил Мезенцева с распростертыми объятиями.

– Аскольд, тебе нужна работа? Нет проблем! Будешь заниматься программой «Экология».

– Когда можно приступить? – смущенно поинтересовался профессор Мезенцев.

– Да прямо сейчас! Твой кабинет – прямо по коридору, до конца и налево. Через неделю поедешь на конференцию и выступишь с докладом.

– Конференция? – удивился Мезенцев.

Начальник кивнул:

– Да. У тебя же есть научный авторитет, и я намерен использовать его для процветания фирмы. Думаю, вместе мы свернем горы!

На четвертый день работы Мезенцев пришел в кабинет начальника и положил ему на стол папку с документами, заявив:

– Егор, я так не могу.

Бывший однокашник воззрился на Мезенцева удивленно.

– Чего не можешь? – не понял он.

– Все это… – Мезенцев кивнул подбородком на папку. – Все это просто чудовищно! Официально работы по строительству очистных сооружений подходят к концу, а на самом деле даже и не начаты!

Начальник усмехнулся:

– Вот оно что. Аскольд, дружище, не принимай подобные мелочи близко к сердцу. Я ведь взял тебя на работу, потому что ты такой же беспринципный сукин сын, как и я. Не заставляй меня жалеть о своем решении. Ты подготовишь отчет и выступишь на конференции. Мне нужен твой авторитет, Аскольд.

– Но я…

– Ты сделаешь это! – холодно и твердо проговорил начальник.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Мезенцев отвел взгляд первым.

– Ладно, – сказал он. – Пусть будет, как ты хочешь.

– Вот и славно, – расплылся в улыбке начальник. – И мой тебе совет: завязывай с выпивкой. В штате компании не место алкоголикам.

Выходя из офиса, Мезенцев столкнулся с одной из своих бывших студенток.

– Аскольд Витальевич? – удивилась та. – Что вы тут делаете?

– Да вот, – с усмешкой ответил Мезенцев, – только что продал душу дьяволу.

Девушка улыбнулась:

– Надеюсь, сделка была выгодной?

Мезенцев хмыкнул:

– Еще бы. До сегодняшнего дня я был бездомным, а теперь могу претендовать на теплое местечко в таунхаусе, расположенном в аду.

* * *

– Что с вами? Вам плохо?

Ирина моргнула. Туман у нее перед глазами рассеялся, и она изумленно воззрилась на профессора Мезенцева.

– Как вы себя чувствуете? – снова спросил профессор.

Только сейчас Ирина поняла, что он держит ее за руку.

– Спа… спасибо, хорошо. Просто голова закружилась.

Мезенцев приложил ладонь к ее прохладному, покрытому испариной лбу.

– Чем вы болеете? – задал он неожиданный вопрос.

– Ничем.

– Ложь, – спокойно проговорил Мезенцев, внимательно глядя ей в глаза. – Это ведь с вами не в первый раз, верно?

– Послушайте, профессор… – Ирина высвободила руку. – Спасибо за заботу, но со мной все хорошо.

– И снова ложь, – невозмутимо сказал Мезенцев. – У вас не просто обморок был. Вы что-то видели.

– Я?

– Да, вы. Что вы видели? И почему смотрели на меня с таким изумлением?

– Да ничего я не видела! – начала раздражаться Ирина.

– Тогда откуда вы знаете, что я так сказал?

– Что сказали? – не поняла Ирина.

– Про таунхаус, расположенный в аду.

Глаза Ирины широко распахнулись.

– Я… не понимаю…

– Я тоже, – оборвал ее Мезенцев. – Вы были в отключке секунд десять. А перед тем как очнуться, прошептали про таунхаус.

– Вероятно, вам послышалось, – выпалила Ирина. – Простите, мне надо идти.

Ирина встала из-за стола. Мезенцев тоже поднялся и быстро преградил ей путь.

– Или вы скажете, что все это значит, – холодно проговорил он, глядя Ирине в глаза. – Или…

– Или что? – с вызовом спросила Ирина.

Мезенцев открыл рот для ответа, но не нашелся, что сказать.

Ирина, усмехнувшись, заявила:

– Угрозы не по вашей части. А что касается слуховых галлюцинаций, то поменьше налегайте на водку.

– Я не…

– От вас пахнет, профессор. Сколько пропустили? Не меньше ста грамм, уж точно.

Мезенцев нахмурился и шагнул в сторону, давая ей дорогу.

– Вы что-то скрываете, – угрюмо проговорил он. – И я узнаю, что именно.

– Каждому из нас здесь есть что скрывать, – тихо проговорила Ирина. – И вам тоже.

Они снова посмотрели друг другу в глаза, и на сей раз профессор первым отвел взгляд.

4

Полчаса спустя Ирина и Максим вошли в холл и сели на диван, обтянутый коричневой кожей.

Рядом опустился в массивное кресло Арвид Пельш.

– Вам тоже велел сюда прийти Хант? – осведомился продюсер у Ирины.

Та кивнула:

– Да.

Арвид усмехнулся:

– Он согнал нас сюда, как овец.

– Могли бы не приходить, – пожала плечами Ирина. – Вас ведь не силой сюда привели.

Арвид хмыкнул:

– Видели, что он сделал с Волиным? А здоровяк на полголовы выше меня и в полтора раза шире в плечах.

– Волин сам нарвался, – хмуро произнес Максим.

– Верно, – согласился Арвид. – Но «показательное выступление» помощника нашего тьютора возымело на нас действие. Взгляните – здесь все. Хант просто вежливо попросил нас спуститься в холл, и никто не посмел возразить. – Арвид глянул по сторонам, слегка нагнулся к Ирине и прошептал: – Я подозреваю, что у парня есть оружие.

– У Ханта? – так же шепотом спросила та.

Арвид кивнул:

– Да. У него на груди слегка топорщится пиджак. И не похоже, чтобы он таскал за пазухой книгу.

– Друзья мои, кажется, все в сборе! – услышали они громкий голос тьютора. – Попрошу внимания!

Гул голосов утих. Тимур Маратович улыбнулся:

– Ну вот, мы опять вместе.

Затем откинулся на спинку тяжелого коричневого кресла и закинул ногу на ногу. Чуть позади него, на деревянном табурете, сидел Хант. Узкоглазое лицо «универсального сотрудника» не выражало ничего, однако встречаться с ним взглядом никому не хотелось.

– Какого черта вы нас тут собрали? – грубо спросил у тьютора Волин.

Тот взглянул на «производственника» своими мягкими, темными глазами и ответил:

– Связи с городом у нас нет. До приезда автобуса еще почти сутки. Вот я и решил: не продолжить ли нам наши семинары?

– Вы в своем уме? – воскликнула Виктория Петровна. – У нас в здании мертвая женщина, а вы предлагаете трепать языком?

– По-моему, это лучше, чем сидеть на террасе и пугливо коситься в сторону леса, – примирительно отозвался Тимур Маратович. – В любом случае мы должны были собраться и обсудить все, что произошло.

Он кашлянул в кулак, ущипнул себя пальцами за серебристую бородку и продолжил:

– Я, конечно, не следователь. Да и среди вас следователей нет. И все же мы можем попробовать разобраться в происшедшем. Итак, у кого какие версии?

Все молчали. Тьютор подождал немного, затем слегка приподнял брови и спросил:

– Неужели ни у кого нет версий?

– Да какие, к черту, версии! – рыкнул Волин. – Она удавилась, вот и все!

– Отлично, – кивнул тьютор. – Такова первая версия. Но, увы, она мало что объясняет. Как смогла Ольга подняться на такую высоту?

– Действовала в состоянии аффекта, – предположил толстяк вице-мэр. – А забраться на дерево не так уж и сложно. Кстати, для этого она и разулась. Ведь босиком карабкаться на дерево легче.

– Она не только разулась, но еще и разделась, – проворчал Волин. – Или ты не заметил, умник?

– Я заметил, – сдержанно ответил вице-мэр, дернув толстой щекой. – Но это только подтверждает мою версию об аффекте.

– Простите… – негромко начала Ирина.

– Аффект, аффект… – проворчал Волин. – Наглоталась мартини, вот вам и аффект.

– Простите, – снова заговорила Ирина, повысив голос. – Дело в том, что Ольга… приходила ко мне ночью.

Взгляды присутствующих устремились на нее.

– Зачем? – удивленно спросил Волин.

– Ольга сказала, что боится спать одна, и хотела, чтобы я впустила ее переночевать.

Волин недоуменно наморщил лоб:

– Она что, лесбиянка?

– Нет. Просто ей было страшно.

– Чего она боялась? – спросил Арвид.

Ирина пожала плечами:

– Не знаю. Ольга не сказала.

– Тогда это ничего не объясняет! – резко заявила Сухова.

– Напротив, – возразил профессор Мезенцев. – Это объясняет почти все. У Ольги был приступ паники. Причину приступа мы не знаем, но потом женщина, не выдержав нервного напряжения, покончила собой. Такое случается.

– Вам бы только сценарии для ужастиков писать, – едко обронила Виктория Петровна.

Тимур Маратович сделал рукой успокаивающий жест и вновь взглянул на Ирину.

– Что было потом? – спросил он.

– Потом? Ну… Я не захотела ее впускать.

– Почему?

Ирина слегка покраснела.

– У меня были на то свои причины.

– Знаю я ваши причины, – оскалился в кривоватой ухмылке Волин. – Могли бы взять ее к себе в кроватку третьей. Уверен, она бы не отказалась.

– Послушайте, любезный… – с угрозой заговорил Арвид. – Какого черта вы позволяете себе…

– Он прав, – перебила продюсера Ирина. – Я не впустила Ольгу в номер, потому что была не одна.

Арвид уставился на Ирину, перевел взгляд на Максима, снова посмотрел на Ирину и усмехнулся:

– Вот оно что. Звезды телеэкрана и тут заткнули нас за пояс. Что ж, подобного и следовало ожидать. Какие еще откровения нам предстоит услышать?

Максим склонился к Ирине и тихо проговорил на ухо:

– Расскажем им?

Ирина нахмурилась и тихо прошептала:

– Нет.

– О чем вы там шепчетесь? – гаркнул Волин.

Максим слегка побледнел и сказал:

– Я расскажу. – Он повернулся к тьютору и заговорил, повысив голос: – Ночью, часа в три, я выглянул в окно и увидел профессора Мезенцева. Он стоял на балконе и курил.

– И что с того? – пожал плечами профессор. – У меня просто была бессонница.

– Ну да, – закивал тьютор, – никому не возбраняется стоять ночью на балконе. И выглядывать в окно тоже, – добавил он, тонко улыбнувшись Максиму.

Максим нахмурился и качнул головой:

– Это еще не все.

Ирина положила руку Максиму на предплечье, шепнула ему на ухо:

– Макс, не надо.

Максим покосился на нее и на мгновение задумался. Затем тряхнул головой, как человек, принявший решение, и сказал:

– Профессора окликнул из комнаты женский голос.

Мезенцев в упор смотрел на Максима. Он собирался что-то сказать, но, видимо, передумал, предпочел промолчать и перевел взгляд на Ирину. Во взгляде его было осуждение, и Ирине стало не по себе.

Волин подался вперед и прорычал:

– Вы думаете, прохвост изнасиловал ее, а потом задушил?

Максим досадливо дернул щекой, как человек, от которого требуют слишком многого.

– Все понятно! – гаркнул Волин.

Дальнейшее произошло мгновенно – никто не успел ни сообразить ничего, ни остановить. Волин вдруг вскочил с кресла и бросился на профессора Мезенцева. Ирина увидела, как очки слетели с переносицы профессора от мощного удара, как на лоб ему хлынула кровь, как второй удар – страшный удар пудового кулака – обрушился профессору на лицо.

Мезенцев лежал на полу. Выглядел он, прямо скажем, неважно. Очки в роговой оправе слетели, щека опухла, из носа все еще сочилась кровь.

– Что с ним? – спросила Ирина севшим от пережитого ужаса голосом.

– Он без сознания! – ответила Сухова, сидя возле профессора. – Этот придурок проломил ему голову. Поздравляю! – язвительно бросила Виктория Петровна в сторону Волина.

Тот окинул всех хмурым взглядом исподлобья и шумно задышал. Ирина присела рядом с Хантом, который осматривал голову Мезенцева.

– Ну? – спросила нетерпеливо.

Хант встал, подошел к стене, снял аптечку и вернулся к распростертому на полу профессору. Затем достал из аптечки флакон с нашатырным спиртом. Свинтил пробку и поднес флакон к носу профессора.

Тот шумно вздохнул и открыл глаза.

– Как вы себя чувствуете? – спросила его Ирина.

– Голова… болит, – хрипло ответил Мезенцев. Перевел взгляд на Волина, и веки его испуганно дрогнули. Затем профессор попытался встать, но Хант удержал его.

– Лежите, – сказал он странным сипловатым голосом. – У вас сотрясение мозга. Мы отнесем вас в ваш номер.

Профессор вновь скосил глаза на Волина и пробормотал:

– Он… он…

– Он будет сидеть в своем номере, под замком, – сообщил Тимур Маратович без своей обычной улыбки.

– Черта с два! – рявкнул Волин. – Не имеете права!

Арвид прищурил глаза и неприязненно проговорил:

– Любезный, вы чуть не убили человека.

– Да что с вами со всеми? – с горечью воскликнул Волин, оглядывая присутствующих. – Он же, гад, удавил Орлову! Вы что, уже забыли?

– Это еще нужно доказать, – сказал Максим.

Тимур Маратович повернулся к своему помощнику:

– Хант, отведи господина Волина в номер и запри его на ключ.

Хант кивнул и двинулся на Волина. Тот попятился, глядя на охранника исподлобья, сжал кулаки и прорычал:

– Только тронь меня, косоглазый!

Хант, не говоря ни слова, молниеносно схватил «производственника» одной рукой за запястье, а другую положил ему на лицо и легонько нажал пальцами на болевую точку, расположенную возле носа. Волин вскрикнул и побледнел от боли.

– Не сопротивляйтесь, или будет еще больнее, – предупредил его Тимур Маратович.

Волин поник и обмяк.

– Черт с вами, – сказал хрипло, – я подчиняюсь. Но когда этот маньяк перережет вам глотки, не говорите, что я не предупреждал.

Хант развернул Волина лицом к двери и проговорил ровным, лишенным эмоций голосом:

– Идите вперед.

5

Когда десять минут спустя Хант вышел из номера Волина, в коридоре его ждала Сухова.

– Можно с вами поговорить? – тихо спросила она.

Узкоглазый охранник взглянул на нее бесстрастным взглядом, повернулся и неторопливо зашагал по коридору.

Виктория Петровна засеменила рядом.

– Здесь собрались подозрительные люди, – забормотала она на ходу. – Мне они с самого начала не понравились. А теперь, после того, как Орлова погибла… В общем, теперь я вообще им не доверяю. Хант, милый, помогите мне!

Сухова преградила Ханту дорогу, заставив его остановиться, положила охраннику руки на плечи и улыбнулась:

– Я хочу, чтобы рядом со мной был сильный мужчина.

– Не трудитесь, Виктория Петровна, – услышала Сухова негромкий голос тьютора у себя за спиной.

Женщина быстро убрала руки с широких плеч Ханта.

– Хант никогда не путает работу и личную жизнь. – Тьютор стоял за ее спиной. – Здесь у него – работа.

Хант, в лице которого за все это время не дрогнул ни один мускул, зашагал дальше. Виктория Петровна удивленно посмотрела ему вслед.

– Не человек, а робот, – пробормотала она. Затем повернулась к тьютору, откинула со лба прядку каштановых волос и спросила: – А что насчет вас?

Тимур Маратович вскинул брови:

– Не понял.

– Вы не похожи на человека, избалованного женским вниманием, – заметила Сухова.

Тьютор усмехнулся:

– В моем возрасте я уже не так сильно в них нуждаюсь.

Виктория Петровна дернула щекой:

– Бросьте! Какой же там у вас возраст…

– Мне пятьдесят три, – мягко проговорил Тимур Маратович. – Я фактически старик.

– Для мужчины пятьдесят три – далеко не старость, – отрезала Виктория Петровна. Затем шагнула к тьютору и положила ему на плечи ладони, заглядывая в глаза. Голос ее стал проникновенным. – Мне нужна защита, Тимур. Сильное плечо. И я хочу, чтобы это плечо было вашим.

Тимур Маратович собрался было что-то сказать, но не успел – Сухова прижалась к нему всем телом и поцеловала в губы. Затем отстранилась и снова вгляделась в лицо тьютора. На лбу у Тимура Маратовича заблестели капельки пота.

– Вы очень решительная женщина, – выдавил он.

Виктория Петровна улыбнулась и проворковала:

– Вы меня еще не знаете. Идемте в мой номер.

– Зачем?

– Хочу вам кое-что показать.

– Но…

– В рамках «программы оздоровления», – насмешливо добавила Виктория Петровна. – Вы же хотите знать, что творится у меня в душе?

– Да… пожалуй.

– Ну, вот. Я предоставлю вам такую возможность.

Она взяла тьютора за руку и потащила за собой.

– Но мы не можем… – запротестовал было Тимур Маратович.

– Можем, – отрезала Сухова. – И я бы на вашем месте не сопротивлялась.

Спустя полчаса Виктория Петровна поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Тьютор лежал в кровати за ее спиной. Встретившись с ним взглядом в зеркале, она нахмурилась и сказала:

– Не смотри на меня.

– Почему? – спросил Тимур Маратович.

– Не люблю быть голой.

Мужчина улыбнулся:

– Зря. У тебя красивая фигура.

Виктория Петровна поморщилась:

– Слишком сухопарая и жилистая.

– Мне нравятся худощавые женщины, – заверил ее тьютор. – Для меня твоя фигура – почти идеал.

Виктория Петровна оглянулась и посмотрела Тимуру Маратовичу в глаза.

– Ты говоришь правду?

– Да.

– Что ж, тогда…

Она выпрямилась перед трюмо, чтобы тьютор мог видеть ее обнаженное тело все целиком. С полминуты поворачивалась перед зеркалом то одним, то другим боком, давая своему партнеру насладиться зрелищем. Затем сказала:

– Ну все, хватит. Мне пора одеваться.

Она потянулась за нижним бельем, сложенным на стуле.

– Только делай это медленно, – попросил Тимур Маратович.

– Зачем? – удивилась Виктория Петровна.

– Видишь ли… – Тьютор слегка смутился. – Меня возбуждают одевающиеся женщины.

Сухова усмехнулась:

– Никогда бы не подумала, что ты такой горячий. Ну, хорошо. Смотри и наслаждайся.

Она принялась неторопливыми и изящными движениями рук ласкать свое тело. Вскоре услышала, как любовник поднимается с кровати, и обернулась. Несмотря на возраст, тело у Тимура Маратовича было сухое и поджарое, как у молодого парня.

Через мгновение тьютор был уже рядом. Виктория Петровна оперлась руками на трюмо и закрыла глаза. Почувствовав, как он входит в нее, вся содрогнулась.

– Ты сводишь меня с ума… – проговорил хриплым голосом Тимур Маратович.

Сухова улыбнулась:

– Приятно слышать… Теперь ты дашь мне телефон?

– Телефон? – хрипло проговорил тьютор, продолжая сотрясать худое тело женщины ритмичными толчками. – Но у меня… нет телефона.

– Ты не понял…. Мне очень нужен телефон. – Сухова закусила губу и выгнулась дугой, как кошка. – Обещаю, я никому не скажу…

Наконец он налег на нее всем телом и облегченно вздохнул. Потом горячо прошептал ей на ухо:

– Мы действительно не сможем связаться с городом. Никак.

Несколько мгновений Виктория Петровна молчала, затем резко выпрямилась, повернулась и оттолкнула тьютора от себя.

– Тогда какого черта ты морочил мне голову? – раздраженно спросила Сухова.

Лицо Тимура Маратовича вытянулось от удивления.

– Я?

– Затащил меня в постель!

– Виктория, я не…

– Убирайся прочь из моего номера!

– Виктория, я не…

Она стала наступать на него – высокая, жилистая, с маленькой, уже начавшей подвядать грудью.

– Дай мне хотя бы одеться! – жалобно попросил тьютор.

Сухова схватила с прикроватного пуфа одежду мужчины и швырнула ему в лицо, гневно выдохнув:

– Убирайся!

От сильного толчка Тимур Маратович вылетел в коридор. Вслед полетели его ботинки.

– Виктория, я не понимаю…

Дверь номера захлопнулась.

Тимур Маратович быстро огляделся. В трех шагах от себя он увидел Ханта. Тот стоял, прислонившись спиной к стене, и спокойно смотрел на тьютора.

– А, ты здесь… – растерянно проговорил Тимур Маратович. – Мегера, а не женщина. Настоящая гарпия.

Хант продолжал разглядывать тьютора своими узкими, лишенными всякого выражения глазами.

– Может, хватит пялиться? – вспылил Тимур Маратович. – У тебя что, дел нет?

Хант «отклеился» от стены, повернулся и неторопливо зашагал по коридору.

– Черт знает что такое, – проворчал Тимур Маратович, натягивая брюки.

6

День тянулся долго. Никто не рисковал отойти от здания дальше, чем на сто метров. К полудню, наскоро, почти на ходу, перекусив стряпней Ханта, все расположились на террасе.

Арвид и вице-мэр играли в покер. Виктория Петровна Сухова пила кофе за столиком, расположенным у самой дальней стены, подальше от проклятого леса. Ирина и Максим тихо беседовали.

Тьютор читал какую-то книгу с кучей торчащих между страниц закладок. Ханта рядом с ним не было. Узкоглазый охранник отправился в лес – собрать дров для каминов. Со вчерашнего дня сильно похолодало, и грядущая ночь обещала быть сырой и промозглой.

– Странный он, этот Хант, – сказал Максим негромко.

– Да, – так же тихо отозвалась Ирина. – Мне от него не по себе. Ты заметил, как он беззвучно ходит?

Максим покачал головой:

– Нет. Я как-то не прислушивался. Впрочем, наш Хант – явно человек с насыщенной биографией. Не удивлюсь, если в прошлом он был и охотником.

– Да уж. – Ирина чуть улыбнулась уголком рта. – Так и вижу его в шапке-ушанке, на лыжах и с берданкой на плече. – Помолчав немного, Ирина, понизив голос почти до шепота, произнесла: – Максим, можно тебя спросить?

Он кивнул:

– Валяй.

– Что ты делал на лесной дороге?

Максим невесело, словно через силу, усмехнулся.

– Глупая история, даже стыдно рассказывать. Врач сказал, что мне нужны новые ощущения. Что-то вроде стресса, только с положительным знаком. Вот я и решил съездить к родителям.

– Общение с родителями для тебя стресс?

– С отцом – да. Видишь ли, он считает меня кривлякой и дармоедом. Хотя… Думаю, он давно меня простил и был бы не прочь помириться. – Максим нахмурился, брови его досадливо дрогнули. – Да дело не в этом. Просто я очень давно не видел родителей. И вроде не скучал. Но когда врач заговорил о них… Не знаю почему, но я вдруг почувствовал тоску.

– Из-за того, наверное, что ты был на грани жизни и смерти, – предположила Ирина.

– Возможно. Хотя я бы не выразился так высокопарно. Та авария перетряхнула мне не только внутренности, но и мозги. Я неожиданно осознал, что все мы смертны. И мама и папа… умрут. Может быть, даже скоро.

Он взял со стола чашку с остатками остывшего кофе, повертел ее в пальцах.

– Не знаю, как объяснить… Но как только я это осознал, на душе стало черно, как в подземной пещере. А в груди душно – как будто сердце обложили глиной.

Максим вздохнул:

– Сел я тогда на поезд и махнул на родину. В областном центре пересел с поезда на электричку. Полчаса – и я дома. Но в дороге меня сморило, и я задремал. Проснулся, глянул в окно – и вроде бы увидел знакомые деревья и заборчик. Выскочил. Продрал глаза и понял, что стою на каком-то диком полустанке.

– А где ты раздобыл мопед? – спросила Ирина, внимательно выслушав рассказ Максима.

Он улыбнулся:

– Не поверишь: купил у кассирши. Или у кассира. Я так и не понял, кто там в будке сидел – женщина или мужчина. Сунул в окошко двести баксов и забрал древний драндулет.

– А в лес-то зачем сунулся?

– Хотел напрямки проехать. По дороге получалось на тридцать километров длиннее.

Ирина горестно усмехнулась:

– Проехал…

– И не говори!

Из-за соседнего столика поднялся вице-мэр.

– Черт бы вас побрал с вашим флэшем, – проворчал он. – Пойду схожу за бумажником.

– Проверьте заодно, как там наш буян, – попросил его Арвид, самодовольно развалившись в кресле.

– Ладно, – буркнул вице-мэр.

Толстячок повернулся и, продолжая шептать себе под нос проклятия, зашагал к двери, ведущей в холл. Максим снова повернулся к Ирине.

– Ну а ты? – спросил он. – Тут вроде кто-то говорил, что тебя тоже подобрали в лесу?

Ирина поднесла к губам сигарету и нехотя ответила:

– Решила добраться до пансионата своим ходом и угодила в овраг.

Максим посмотрел, как она пускает дым, и весело проговорил:

– Ясно. Выходит, мы с тобой из одной команды.

– Из какой?

– Из команды самонадеянных кретинов.

Ирина засмеялась:

– Выходит, что так!

Максим накрыл рукой ее ладонь и мягко произнес:

– Мне было очень хорошо минувшей ночью. Правда. И знаешь – я тебя не забуду.

– Это ты сейчас так говоришь. А пройдет пара месяцев и…

Из отеля донесся крик. Рука Ирины, сжимающая сигарету, застыла в нескольких сантиметрах от рта, как будто крик парализовал едва начатое движение.

Арвид вскочил на ноги.

Крик повторился. Теперь вскочил и Максим.

– Ирина, Виктория, оставайтесь здесь! – быстро проговорил актер. – Арвид, за мной!

И бросился к двери. Продюсер поспешно последовал за ним.

Сухова сидела за столиком бледная от ужаса.

– Неужели снова? – хрипло пробормотала она.

Прошло несколько минут, в течение которых люди, оставшиеся на террасе, не произнесли ни слова.

Дверь скрипнула, и на террасу вышел вице-мэр. Его пухлое, невыразительное лицо было бледным. На широком лбу поблескивали капли пота.

Сухова вскочила на ноги и шагнула вперед, словно была готова ринуться в бой.

– Что? – испуганно спросила женщина. – Что там произошло?

– Там… – Вице-мэр облизнул посеревшие губы. – Там…

– Да что случилось-то? – не выдержала Ирина. – Скажите толком!

– Там… Волин… – выдохнул вице-мэр.

– Где?

– У себя в номере. Он…

Лицо вице-мэра дернулось, он всхлипнул и зажал лицо пухлыми ладонями.

– А, черт… – Ирина встала из-за стола и стремительно зашагала к двери.

– Подождите! – окликнула ее Сухова. – Я с вами!

Виктория Петровна зацокала каблуками по деревянному настилу террасы.

– Дамы! – окликнул их Тимур Маратович. – Это может быть опасно! Умоляю, давайте дождемся Ханта!

Ирина пропустила его слова мимо ушей и вошла в здание. Виктория Петровна последовала за ней.

Пробежав по узкому коридору, женщины свернули за угол, но тут дорогу им преградил Арвид.

– Не входите туда! – взволнованно воскликнул он.

Ирина неуверенно остановилась. Сухова же просто оттолкнула продюсера и сердито выкрикнула:

– Я имею право знать!

– Даю слово, вам не стоит на это смотреть, – заверил ее Арвид.

Сухова промчалась по коридору, распахнула дверь, ведущую в номер Волина, и стремительно ворвалась внутрь.

Из номера донесся ее приглушенный вопль. И тут же женщина выскочила в коридор, добежала до угла, где ее шумно вырвало.

Ирина отвела от нее взгляд, посмотрела на Арвида и тихо спросила:

– Что с Волиным?

– С Волиным? – Арвид поджал губы. – Даже не знаю, как сказать… Видите ли, кто-то всадил ему в голову тесак.

Ирина побледнела.

– Как?

– Глубоко, – севшим голосом проговорил Арвид. – Там повсюду кровь и… мозги.

7

Когда Арвид и Максим вошли в номер Мезенцева, тот стоял у раскрытого окна и курил. На голове у профессора по-прежнему красовалась повязка. За окном накрапывал дождь. Его капли монотонно и тоскливо стучали по жестяному подоконнику.

– Профессор, у вас открыта дверь! – громко сказал Арвид.

Мезенцев обернулся. Взгляд его выражал полнейшее спокойствие.

– А почему она должна быть закрыта? – спросил он. – Вы ведь заперли Волина. Нам ничто не угрожает.

– Вы курите? – удивленно проговорил Максим.

– Да, – отозвался Мезенцев. – А вас это как будто удивляет?

– Но ведь у вас сотрясение мозга, – напомнил Арвид.

Мезенцев усмехнулся:

– Мне стало легче. Кстати, что там за шум? Тьютор затеял какую-то очередную игру?

Максим и Арвид переглянулись.

– Что-то вроде того, – ответил Максим. – Профессор, вы все время были у себя в номере?

– Да. А что? Что-то случилось?

– И вы никуда не выходили?

– С тех пор как вы меня сюда притащили, нет.

– Чем же вы занимались? – спросил Арвид не слишком уверенным голосом.

– Да ничем, – пожал плечами Мезенцев. – Сперва просто лежал и наслаждался головной болью. Потом, после того, как подействовал анальгетик, достал из сумки книгу и немного почитал. Теперь вот решил покурить. – Он взглянул на дымящуюся сигарету и, наморщив лоб, проговорил: – Странно. У сигареты какой-то резиновый вкус. Интересно, мне так из-за травмы кажется?

– Может быть, – сказал Максим. – Профессор, вам нельзя оставаться одному.

– Почему? Я себя довольно сносно чувствую. И я люблю одиночество. – Мезенцев чуть прищурил глаза за стеклами очков. – Почему вы на меня так смотрите?

– Видите ли… – начал Арвид и покосился на Максима, как бы ища у него поддержки. – Видите ли, в пансионате кое-что случилось, пока вы отдыхали.

– Что именно?

– Волин…

– Этот неандерталец опять кого-то избил?

– Нет. Скорей наоборот.

– Кто-то избил неандертальца? – Мезенцев усмехнулся. – Что ж, я готов заплатить смельчаку награду из собственного кармана.

– Его не избили, – сказал Максим, внимательно наблюдая за лицом профессора. – Его убили. Рассекли тесаком голову.

Мезенцев медленно перевел взгляд с Максима на Арвида. На его губах мелькнула тень улыбки.

– Вы шутите?

Слова профессора повисли в воздухе, точно ответ был излишним.

Лицо Мезенцева вытянулось от изумления. Он протянул руку и тщательно стряхнул пепел с сигареты в пепельницу – нервным движением человека, чувствующего, что должен что-то сделать, чтобы не потерять связь с реальностью. Затем тихо проговорил:

– Вот оно что… Ну и дела… Кто же его убил?

– Мы пытаемся выяснить, – сказал Максим.

– Успешно?

– Пока нет.

Мезенцев помолчал, хмуря брови и поигрывая желваками, затем поправил пальцем очки и тихо проговорил:

– Этот пансионат – нечто вроде среды Сабурада.

– Что? – не понял Арвид.

– Среда Сабурада – питательная среда, в которой созданы максимально благоприятные условия для размножения бактерий, – объяснил Мезенцев.

– Хотите сказать, что в таком странном здании, как это, просто не может не появиться убийца?

– Конечно. Причем убийца – один из нас. – Профессор швырнул догоревший до фильтра окурок в пепельницу и повернулся к двери. – Полагаю вы пришли за мной? Я готов идти. Но куда?

– Мы решили собраться в холле, – пояснил Максим.

– Так будет безопаснее, – добавил Арвид.

– Да, – согласился Мезенцев, – вы правы. Нам нужно держаться вместе. Идемте!

И первым шагнул к двери.

В коридоре им навстречу вывернул Хант. Охранник прошел мимо, даже не глянув на них.

– Эй! – окликнул его Арвид. – Эй, друг!

Хант остановился, повернул голову и вопросительно взглянул на Арвида.

Продюсер подозрительно прищурил свои голубые глаза и поинтересовался:

– Могу я узнать, куда вы направляетесь?

– Нет, – ответил Хант. Повернулся и зашагал дальше.

– Эй, друг, я, кажется, с тобой разговариваю!

Арвид сжал кулаки и шагнул к охраннику, но Максим положил ему руку на плечо:

– Не надо. Вспомните, как лихо он управился с Волиным.

Хант дошел до конца коридора и свернул за угол.

– Он мне не нравится, – буркнул Арвид.

– Мне тоже, – отозвался Максим. – Но это вовсе не значит, что он убийца.

– По крайней мере, в случае с Волиным он не замешан, – твердо сказал Мезенцев.

Арвид и Максим удивленно на него уставились.

– Почему вы так считаете? – спросил Максим.

Профессор объяснил:

– Я видел его в окно. Видел, как он тащил из леса огромную вязанку поленьев.

– Где же он их взял? – растерянно произнес Арвид.

– В лесу есть поленница. Я видел, когда мы проезжали на автобусе. Находится метрах в двадцати от дороги, сверху накрыта крышей из жердин и рубероидом.

– Откуда же она взялась?

– Поленья старые и темные. Наверное, кто-то заготавливал дрова еще в прошлом году. – Профессор тронул пальцами повязку на голове и поморщился: – Черт, все еще болит…

– Идемте в холл, – сказал Максим устало. – Думаю, нам предстоит серьезный разговор.

8

«ЭТО ОНА… – снова прошептал лес. – ОНА…»

Стоя на террасе, вице-мэр наморщил лоб и вслушался в звуки леса. Затем усмехнулся и тряхнул головой. Послышится же такое! Лес ведь никак не может разговаривать.

И потом, что за «она»? Виктория Сухова? Глупости. Старая вешалка не способна на расчетливое убийство. Слишком взвинчена и истерична. Ирина Камнева?

Вице-мэр задумался и неуверенно покачал головой – нет, вряд ли. Слишком тонкая штучка. Тонкая и странная.

Он отвернулся от леса, намереваясь выбросить странную слуховую галлюцинацию из головы. Однако зерно сомнения уже упало в его душу.

«Черт его знает, а вдруг тут что-то есть? – думал вице-мэр, хмуря лоб. – В мире происходит много странных вещей. Может, вовсе не лес со мной разговаривал, а мое собственное подсознание пыталось сообщить мне что-то важное?»

Он вновь взглянул на лес и рассеянно пожал пухлыми плечами. Собственно, почему бы и нет?

Кстати, насчет Ирины Камневой…

Во-первых, ее не было в автобусе, когда их группа выехала из города. Дамочка присоединилась к ним только в лесу.

Рассказ ее просто смешон. Видите ли, она ехала на машине через лес и угодила в овраг. Но разве такое возможно? Овраги не появляются посреди дороги ни с того, ни с сего.

Очень странно… Очень.

Чем больше вице-мэр об этом думал, тем тревожнее делалось у него на душе и тем подозрительнее казалась ему Ирина Камнева.

Дамочка с легкостью окрутила Максима и уложила его в свою постель. То есть обеспечила себе поддержку на тот случай, если придется противостоять группе. Умно, ничего не скажешь!

Она с первого дня подружилась с Ольгой Орловой. Та ей, безусловно, доверяла. И поплатилась за свое доверие. Да, да, поплатилась!

Вице-мэр еще больше нахмурился.

Интересно, знает ли обо всем этом Максим? Скорей всего, да. Скорей всего, он помогал Камневой затаскивать Орлову на дерево. Непонятно только, зачем они ее раздели.

И тут вице-мэр содрогнулся – его пронзила страшная догадка. Что, если они глумились над трупом Орловой?

Фу, какая гадость!

Нет, на такое они вряд ли способны. А вот убить… Собственно, почему бы и нет?

Сперва парочка прикончила Ольгу Орлову. Затем они, подыгрывая друг другу, быстро перевели подозрение на профессора Мезенцева и натравили на него болвана Волина. А теперь Волин мертв. Сообщники разделались с ним, как раньше разделались с Орловой…

Вице-мэр даже вспотел от напряжения. Пришлось достать из кармана платок и промокнуть мокрый лоб.

Что же теперь делать? Нужно во что бы то ни стало прижать преступницу к стене. Но как? Он знает, что виновата Камнева. Но получится ли убедить в этом остальных?

Вице-мэр уныло качнул головой – вряд ли.

С другой стороны, какой бы изощренной тварью ни была Камнева, она все же женщина. А значит, ему удастся справиться с ней. Нужно только подгадать момент, когда Максима не будет рядом.

И вдруг новая мысль заставила вице-мэра содрогнуться и побледнеть.

А что, если Орлову убил он сам?

В последние полгода алкоголь выкидывал с ним странные штуки. Время от времени вице-мэр обнаруживал себя в неожиданных местах и понятия не имел, как там оказался. Причем странные затмения случались с ним и на пьяную, и на трезвую голову.

Врач сказал, что провалы в памяти – результат нервного переутомления и злоупотребления алкоголем. И он перестал пить. Вот уже полтора месяца как перестал. Да-да, ему удается держаться уже полтора месяца!

И все же… что, если провалы снова начались?

Нижняя губа вице-мэра оттопырилась и затряслась, лицо покрылось испариной. Он поднял дрожащую руку и промокнул щеки платком.

Не надо об этом думать. Нет никаких провалов. Если бы были – он бы заметил. Во всем виновата Камнева, темноволосая ведьма!

А что нужно сделать в первую очередь, если ты идешь охотиться на ведьму? В первую очередь нужно вооружиться!

Вице-мэр сунул руку в карман пиджака, нащупал прохладную рукоять перочинного ножа и усмехнулся: слава богу, с этим у него проблем нет.

9

Ирина стояла в темноте лестничной площадки на самом верху здания. С потолка капала вода. Дождь на улице усилился, и здесь, перед входом на чердак, было очевидно, что отремонтировали здание наспех.

Где-то наверху пробежали крысы. От легкого топота их лапок и едва слышного писка Ирине сделалось не по себе. Она напряженно прислушалась, но больше ничего не услышала.

Дверца чердака поддалась сразу и открылась с легким скрипом, давая понять, что петли не успели сильно заржаветь.

Ирина ступила на чердак. В ноздри ей ударил затхлый воздух. Внутри царил полумрак. Свет проникал через два крохотных застекленных оконца, и понадобилось время, прежде чем глаза Ирины привыкли к этому полумраку. В десяти шагах от входа она увидела старенький деревянный комод.

Ирина двинулась вперед. Она и сама не смогла бы объяснить, что ее потянуло наверх. Идти сюда одной было не только страшно, но и очень рискованно. Однако, говоря откровенно, чердак – ничуть не опаснее комнат или холла. И уж тем более – двора со стеной мрачного леса вокруг. Смерть настигла Ольгу Орлову там, Волина – в номере. А на чердаке явно давно никого не было. Паутина свисала с потолка, как вуаль.

Осторожно приблизившись к комоду, Ирина подцепила пальцами крышку и подняла ее. Петли отчаянно проскрежетали, и в лицо Ирине пахнуло плесенью. Она заглянула внутрь.

Изъеденные молью вещи. Старенькие детские сандалии… Потрепанная книжка сказок с влажными краями и слипшимися страницами… Альбом для рисования…

Ирина достала альбом, аккуратно поддела влажную страницу пальцами и перевернула.

Веки Ирины дрогнули. Внезапно все, что окружало ее, словно бы растаяло. Ирину охватил страх. Она ощутила, как ужас расползается мурашками по всему телу, как начинает стучать в висках и в груди.

Ирина повернулась и, прижав альбом к груди, заспешила к выходу.

Коридор был пуст. По-прежнему прижимая к груди альбом, Ирина быстро шагала к своему номеру, как вдруг услышала у себя за спиной чьи-то легкие, крадущиеся шаги.

Она остановилась, и звук шагов тут же прекратился.

Ирина снова двинулась вперед. Теперь она уже не сомневалась, что ее преследуют. Первым желанием было спуститься в холл, но Ирина рассудила, что до холла идти слишком далеко. Преследователь, кем бы он ни был, успеет перехватить ее. Нет, нужно вернуться в номер и запереться там. А потом – распахнуть окно и позвать на помощь.

Дойдя до своего номера, Ирина быстро открыла дверь и скользнула в прихожую. Прижавшись спиной к стене, напряженно прислушалась. До слуха Ирины долетел легкий звук шагов.

С бьющимся сердцем она кинулась в комнату. И вдруг остановилась. Дверь! Она забыла закрыть дверь! Ирина двинулась было обратно, но замерла – шаги преследователя остановились у ее номера.

Поздно!

Ирина огляделась. Взгляд ее остановился на двери, ведущей в ванную и туалет. Раздумывать было некогда, и она устремилась туда.

Войдя в санузел, Ирина захлопнула за собой створку и снова огляделась. Ничего похожего на оружие не увидела, кроме… Да, это вполне может пригодиться!

Она встала на цыпочки и сняла с пазов металлическую перекладину, на которой висела пластиковая шторка. Шторку Ирина стряхнула, а перекладину крепко сжала в руках.

Кто-то вошел в номер и осторожно, почти без щелчка, прикрыл за собой створку.

Усилием воли Ирина заставила тело расслабиться, внимательно наблюдая за ручкой двери ванной комнаты, где затаилась. Она не заперла ее за собой, и вот теперь ручка начала медленно поворачиваться.

Дверь приоткрылась, и на пороге возник вице-мэр. Ирина шагнула вперед и изо всех сил ткнула его концом перекладины в живот. Толстяк коротко вскрикнул и согнулся пополам.

Нож выскользнул из его разжавшихся пальцев и со звоном упал на кафельный пол. Ирина приставила конец железной перекладины к шее вице-мэра и резко спросила:

– Что вам нужно? Зачем вы пришли сюда?

Толстяк приоткрыл рот, скосил на нее налитые кровью глаза и хрипло забормотал:

– Это ты виновата… Ты убила Ольгу и Волина…

Лицо Ирины вытянулось от изумления.

– Что за чушь?

– Я слышал голос! – выдохнул вице-мэр.

– Какой еще голос?

– Там… на террасе… Лес сказал мне…

– Лес? Что вам сказал лес?

– Он сказал, что это ты виновата!

Ирина надавила на перекладину, и вице-мэр вскрикнул от боли.

– Пожалуйста… не надо… – прохрипел толстяк. – Мне больно!

Взгляд Ирины упал на перочинный нож, лежавший на кафельном полу.

– Вы хотели убить меня? – спросила изумленно.

– Нет. Я хотел вас допросить… Я не соображал, что делаю…

На переносице Ирины прорезалась резкая морщинка.

– Вы опасны, – сказала она. – Вы это понимаете?

– Я… испугался. Прошу вас, отпустите меня… Я… я больше не буду.

Толстая щека вице-мэра затряслась, из глаз его брызнули слезы.

– Прошу вас… Пощадите… Не убивайте меня!

– Ничтожество, – прошептала Ирина. – Да вы просто…

Договорить она не смогла. Голова Ирины закружилась, глаза заволокло туманом…

10

Иван Павлович Бойко спал один, когда зазвонил телефон. Вице-мэр любил поспать, и телефону пришлось прозвонить пять раз, прежде чем он разомкнул глаза и снял трубку.

– Алло… – вяло проговорил вице-мэр.

Выслушав звонившего, Иван Павлович буркнул в трубку: «Сейчас буду», вскочил на ноги и принялся торопливо одеваться.

Через полчаса уже был в своем офисе. Опухший со сна, небритый, без галстука. Посмотрел на своего зама Петрова и хрипло потребовал:

– Рассказывай!

В свои тридцать четыре Петров был хитрым манипулятором и злобным прихвостнем, он планомерно прокладывал себе путь в узком кругу избранных, пока не стал третьим в команде мэра. Многие видели в нем настоящего начальника. Одно лишь упоминание его имени повергало в трепет простых штатных сотрудников.

Петров протянул Бойко газету.

– Статья об обрушении крыши торгового комплекса, – сказал он. – На первой полосе федерального издания.

Вице-мэр схватил газету пухлыми пальцами, скользнул взглядом по заголовку и простонал:

– Ч-черт… Борзописцы проклятые!

– Они буквально сожрали нас, – констатировал Петров.

Иван Павлович отшвырнул газету и сверкнул на заместителя злобным взглядом.

– Ведь именно ты посоветовал мне выступить с публичным заявлением!

– Признаю свою ошибку, – смиренно проговорил заместитель. – Это еще не все. Час назад звонил главный спонсор.

Иван Павлович напрягся:

– И что?

– Он просил вас перезвонить. Чем быстрее, тем лучше.

– Черт… Сейчас опять будет читать мне нотации. – Вице-мэр потянулся за телефоном.

Набрав номер спонсора, он прижал телефон к уху и настроился терпеливо ждать, однако тот сразу снял трубку.

– Бойко, ты?

– Да, Константин Юрьевич. Я хотел…

– Ты вне игры.

Голос главного спонсора прозвучал так отчужденно, что у вице-мэра похолодела спина.

– Что это значит? – дрогнувшим голосом спросил он.

– Это значит, что ты сошел с беговой дорожки, – отчеканил спонсор.

– Но в кампанию вложены большие деньги. Вы не можете бросить их на ветер.

– Я и не собираюсь. Мэр пойдет на выборы в связке с другим человеком. С сегодняшнего дня тебя больше не существует. Уступи дорогу молодым, приятель.

– Я… я не понимаю.

– Что тут понимать? Ты облажался.

– Но я не виноват!

– Подробности меня не интересуют. Прощай.

Спонсор отключил связь. Иван Павлович медленно положил трубку на рычаг, взглянул на Петрова и медленно произнес:

– Я тебя уничтожу.

Петров взглянул на него серьезным, спокойным взглядом.

– Вряд ли у вас получится. Журналисты уже порвали вас на куски, теперь дело за прокуратурой. Впрочем, вы можете попробовать.

Иван Павлович опустился на стул и обхватил голову пухлыми ладонями.

– Я погиб. За что, господи? За что?

– Не стоит так переживать, – посоветовал Петров. – Если будете вести себя хорошо, через годик я возьму вас на работу. Секретарем.

Вице-мэр выпрямился, вперил в заместителя пылающий взгляд и клокочущим от гнева голосом пообещал:

– Я буду бороться. Я выведу вас на чистую воду. Слышишь? Выведу!

Ирина опустила перекладину. Вице-мэр попятился и пролепетал:

– Я ошибся… Теперь я понимаю. Я раскаиваюсь. Честное слово, раскаиваюсь!

Ирина тряхнула головой, чтобы разогнать перед глазами остатки тумана, и хрипло проговорила:

– Еще раз привяжетесь ко мне – расскажу Максиму. Он вам голову открутит.

Вице-мэр вымученно улыбнулся:

– Что вы… Теперь я понимаю. Может… вернете мне нож?

Ирина гневно сверкнула на него глазами.

– Ладно, оставьте себе, – мгновенно смирился вице-мэр. – Вы ведь женщина, он вам нужнее. Можно мне уйти?

– Идите.

– Спасибо.

Толстяк развернулся и выскочил из ванной комнаты. Ирина слышала, как он прошел через номер и, скрипнув входной дверью, вынесся в коридор.

11

– Что это?

– Альбом, – тихо ответила Ирина.

Максим провел ладонью по обложке:

– Какой старый. Но почему ты дрожишь?

– Там… – Ирина попыталась взять себя в руки и овладеть своим голосом. – Там есть рисунки. Детские рисунки.

– Ясно. – Максим внимательно взглянул на Ирину. – Но это не объясняет твоего испуга.

Она сцепила зубы и тихо проговорила:

– Посмотри на рисунки.

Максим взялся пальцами за обветшавшую обложку и осторожно перевернул ее. Сперва он ничего не разглядел – бумага была покрыта пятнами плесени. Кое-где плесень проела лист почти насквозь.

– Что-то я не… – Внезапно Максим осекся и внимательнее вгляделся в альбомный лист.

Неверной детской рукой там было нарисовано дерево, а на нем сидел какой-то человек. Максим поднес альбом к глазам.

– Не может быть…

Теперь он разглядел все. Человек не сидел на дереве, как подумал Максим. Он висел на нем. Висел на суку. От шеи висельника к ветке вела толстая черная веревка. Но больше всего Максима ужаснуло то, что висельник был голый.

– Ничего себе! – выдохнул Максим.

– Это еще не все, – сказала Ирина напряженным голосом. – Переверни страницу.

Максим перевернул. То, что он увидел на следующем листе, заставило его содрогнуться. Детская рука изобразила человека, сидящего на стуле. Из головы человека торчал неуклюже нарисованный топор. Под стул натекла целая лужа красной крови.

– Детская картинка… – выговорил Максим дрогнувшим голосом.

Ирина нервно усмехнулась:

– С настоящим покойником.

Она поднесла к губам сигарету и вдруг вспомнила висящую на дереве Ольгу. Голую, страшную, беззащитную. Бедная Ольга…

– Бедная Ольга, – произнесла она вслух.

– Где ты нашла альбом? – спросил Максим.

– На чердаке.

Максим оторвал взгляд от картинки и удивленно посмотрел на Ирину.

– А что ты делала на чердаке?

Ирина глубоко затянулась сигаретой.

– Я пошла к себе в номер, чтобы переодеться, – выдохнула она вместе с дымом. – Когда выходила, мне показалось, что на чердаке слышен какой-то шум. Вернее, не шум, а… – Ирина вздохнула. – В общем, мне показалось, что кто-то звал на помощь.

– И?

– Я вскарабкалась на чердак, но никого там не нашла.

Максим растерянно смотрел на Ирину, не в силах поверить тому, что она сказала.

– Ты рисковала, – покачал наконец укоризненно головой. – Там мог скрываться убийца.

Ирина возразила:

– Нет. Все вокруг заросло паутиной. И дверь тоже. На чердаке много лет никто не бывал. Поэтому я и решилась войти.

– Удивительное безрассудство. – Максим снова перевел взгляд на альбом. – Там есть и другие рисунки?

Ирина кивнула:

– Да. Переверни лист.

Максим послушался.

– Мужчина… лежит на полу… – забормотал он, разглядывая третий рисунок. – А это что? Стрелы? – Максим передернул плечами. – Чушь какая-то. При чем тут стрелы? Кто в наше время убивает стрелами?

– Это всего лишь рисунок, – тихо сказала Ирина. – Ему не обязательно быть правдой. Хотя… Я думаю, что все это имеет какой-то смысл.

Максим дернул щекой.

– Что же нам делать? – спросил он растерянно. – Обыскать всех в надежде найти арбалет или средневековый лук?

– Я не знаю, что нам делать, – откликнулась Ирина. – Мне еще никогда не приходилось сидеть в здании, по которому бродит убийца и в холодильной камере которого лежат уже два трупа.

Максим вздохнул.

– Мне тоже не по себе от всего происходящего. Прости, что повысил голос, – мягко добавил Максим.

Ирина натянуто и нервно улыбнулась:

– Ничего. Бывает.

Он нагнулся и поцеловал ее в губы.

– Все будет хорошо. Мы разгадаем эту загадку. Я обещаю. Давай посмотрим, что там дальше.

Максим попытался перевернуть страницу альбома, но не смог.

– Черт! – в сердцах проговорил он. – Тут страницы склеились.

– Да, я видела, – кивнула Ирина и неуверенно предложила: – Можно попробовать размочить их.

Максим нахмурился и покачал головой:

– Слишком рискованно. Листы очень ветхие.

– Как думаешь, стоит показать альбом остальным?

Максим ограничился тем, что с угрюмым видом пожал плечами, обтянутыми мягким свитером.

– Но они должны знать.

– Да… Наверное. – Максим нахмурил лоб. – Надо будет это обдумать.

12

– Эй, кролики! – раздался вдруг громкий крик. – Кролики, вы меня слышите?

Крик доносился сверху. Все вскочили с кресел, выбежали на лужайку и задрали головы.

Продюсер Арвид Пельш стоял на крыше с початой бутылкой водки в руке.

– Арвид, что вы делаете? – крикнул Максим.

Продюсер отхлебнул из бутылки, поморщился, потом улыбнулся и беспечно сообщил:

– Вот, решил расслабиться.

– Господин Пельш, спускайтесь к нам! – окликнул его тьютор. – Наверху небезопасно!

– Не опаснее, чем внизу! – парировал Арвид и снова приложился к бутылке.

Опуская бутылку, он покачнулся, заставив наблюдающих ахнуть, но, к счастью, устоял на ногах.

Тимур Маратович дал знак Ханту. Тот кивнул и быстро зашагал к двери, ведущей в здание.

– Арвид, не валяйте дурака! – сердито проговорила Виктория Петровна. – Вы свалитесь и свернете себе шею!

– Не волнуйтесь, моя милая! – Продюсер снова отхлебнул из бутылки. – Кстати, вы никогда не думали о карьере стриптизерши? Я могу посодействовать.

– Паяц! – злобно выкрикнула Сухова. – Паяц и хам!

Продюсер засмеялся.

– Ладно, не обижайтесь. У меня просто хорошее настроение. Все, что нужно человеку, чтобы почувствовать себя хорошо, – это бутылка с выпивкой! Кстати, не хотите присоединиться?

На крыше появился Хант. Он попытался подойти бесшумно и незаметно, но Арвид перехватил взгляды людей, стоявших внизу, и, повернув голову, уставился на Ханта.

– А, это ты, – неприязненно проговорил он. – Пришел, чтобы со мной выпить?

Хант кивнул:

– Да.

– А я тебе не дам. Не дам, понял! И знаешь почему? Потому что ты мне не нравишься!

Хант продолжал осторожно приближаться к продюсеру. Заметив его маневр, Арвид нахмурился и крикнул:

– Не подходи, костолом! Прочь от меня!

Хант остановился.

– Он хочет вам помочь! – крикнул снизу Тимур Маратович. – Он просто поможет вам спуститься!

Арвид покосился на него и неприязненно проговорил:

– Что? Спуститься? – На губах продюсера появилась усмешка. – А кто вам сказал, что я хочу спускаться?

– Мы поможем вам! – снова крикнул тьютор.

– Лучше помогите себе, – презрительно отозвался Арвид. – Вы здесь такая же птичка в клетке, как и мы. Когда кошка снова придет, она не будет разбирать, кто вы – тьютор или алкаш. Сцапает вас и сожрет!

Заметив, что Хант снова двинулся с места, продюсер яростно гаркнул:

– Стой на месте, или я спрыгну!

Хант послушно остановился.

– Все не так мрачно, как вам кажется, – снова заговорил Тимур Маратович. – Мы будем держаться вместе, и с нами ничего не случится. Да и держаться осталось меньше суток. Завтра утром за нами приедет автобус, и мы уедем отсюда!

– Уедем? – Арвид отхлебнул из бутылки, вытер рот ладонью и усмехнулся. – А зачем? Мне здесь нравится. Слушайте, а давайте закажем пару ящиков водки и останемся здесь еще на недельку? Ей-богу, это веселее, чем кино!

– Арвид, не валяйте дурака! – крикнула Ирина.

Продюсер вскинул брови и весело проговорил:

– Вы же сами говорили, что нам нельзя унывать! Будем веселиться!

Молодой человек вновь отхлебнул из бутылки и почмокал губами.

– Арвид! – позвала Ирина. – Арвид, вы поступаете по-свински!

– Что? – не понял он.

– Какого черта вы устроили такое шоу? Это все равно что есть кусок жареного мяса на глазах умирающих от голода людей!

Арвид прищурил светлые глаза:

– Вы серьезно?

– Конечно! У нас у всех нервы на пределе. И каждый из нас был бы не прочь выпить.

Продюсер задумался.

– Гм… – Он поскреб пальцем нос и вдруг спросил, глядя на Ирину замаслившимися глазами: – А вы лично? Вы хотите со мной выпить?

– Хочу.

Арвид неуверенно посмотрел на Ханта, скользнул взглядом по крыше и предложил:

– Может, подниметесь ко мне?

Ирина фыркнула:

– Вот еще! Я не хочу сломать себе шею. Спускайтесь сюда, и мы добьем бутылку вместе.

Арвид наморщил лоб, соображая.

– Вдвоем? – неуверенно спросил он.

– Вдвоем, – кивнула Ирина.

– Ладно, я спускаюсь. Только пусть этот громила уйдет.

– Хант! – окликнул Тимур Маратович помощника. – Ты слышал?

Хант повернулся к двери, ведущей вниз.

Арвид неуверенно двинулся за ним, стараясь держаться на расстоянии.

У самой двери Хант вдруг развернулся и быстро шагнул к Арвиду, намереваясь схватить его. Однако продюсер успел отступить. Но движения его были плохо скоординированы. Отступая, Арвид споткнулся и рухнул на черепицу.

Хант упал на живот и попытался схватить ускользающего продюсера за руку, но ему не хватило какой-то доли секунды.

– Нет! – успел крикнуть Арвид.

Он стремительно покатился вниз, соскользнул с крыши, последним судорожным движением попывшись уцепиться пальцами за козырек. И ему почти удалось! Однако рывок был слишком сильным – пальцы Арвида не удержали его собственного веса, молодой человек рухнул вниз.

Пролетев несколько метров, тело продюсера с отвратительным чавканьем наткнулось на острые прутья металлической ограды. Один прут выбил ему глаз, второй вошел в живот и вылез из спины.

Ирина оцепенела от ужаса. Она стояла, не имея сил отвести взгляд от окровавленного тела Арвида.

– Не надо, не смотри, – тихо сказал Максим. Заслонил собой ограду, обнял Ирину и прижал ее голову к своей груди.

Отвернувшись, Ирина увидела, как из здания вышел Хант. Она отпрянула от Максима и повернулась к охраннику.

– Зачем вы это сделали?

Хант нахмурился и недоуменно посмотрел на Ирину.

– Зачем? – повторила молодая женщина. – Арвид ведь согласился спуститься!

– Он мог передумать, – сипло проговорил Хант, глядя на Ирину узкими, ничего не выражающими глазами.

Ирина всхлипнула.

– Арвид испугался вас! Испугался!

К ним подошел Тимур Маратович.

– Давайте не будем обвинять друг друга, – мягко попросил тьютор. – Мы все шокированы и напуганы. Если начнем сейчас обвинять друг друга – нам не продержаться.

– Господи, да он еще жив! – раздался испуганный голос Суховой.

Ирина выглянула из-за плеча Максима, и волосы у нее на голове зашевелились от ужаса. Тело Арвида, насаженное на металлические прутья, подергивалось.

К горлу Ирины подкатила тошнота. Она отвернулась.

– Это остаточное сокращение мышц, – пояснил профессор Мезенцев. – Мозг уже умер, и сердце остановилось. Но по нервам еще пробегают электрические импульсы.

– Господи… – пролепетала Сухова севшим от страха голосом. – В жизни не видела ничего страшнее.

– Нужно снять его с ограды, – сказал Мезенцев. – Кто мне поможет?

– На меня не рассчитывайте, – отозвался вице-мэр. – Я не выношу вида крови.

– Хант! – позвал Тимур Маратович. – Пожалуйста, помоги профессору.

Хант, ни слова не говоря, направился к ограде.

– А вы, – обратился Тимур Маратович к вице-мэру, – принесите из здания одеяло. Отнесем тело в холодильную камеру.

– Хорошо, – промямлил вице-мэр.

Проходя мимо Ирины, он пробубнил себе под нос:

– У нас там уже настоящий морг. Интересно, кто будет следующим?

Слова вице-мэра заставили Ирину содрогнуться. Максим снова прижал ее к себе и осторожно погладил ладонью по спине.

– Ничего, – сказал тихо, – ничего… Я буду рядом.

13

– Вы сказали, что в пансионате был один заезд. Семнадцать лет назад.

– Да. – Тимур Маратович поерзал в кресле, блуждая глазами по холлу и стараясь не смотреть на участников программы, которые собрались здесь, чтобы расставить все точки над «i». Он явно был не в восторге от направления, которое приняла беседа.

– В тот заезд ведь что-то случилось, верно? – задал профессор Мезенцев второй вопрос.

– С чего вы взяли?

Максим, который сидел к тьютору ближе всех, подался вперед, схватил Тимура Маратовича за предплечье и резко проговорил:

– Не морочьте нам голову, господин тьютор! Что здесь произошло семнадцать лет назад?

Хант хотел подняться с кресла, но Тимур Маратович остановил его жестом. Затем взглянул на Максима и тихо сказал:

– Семнадцать лет назад здесь случилось одно неприятное происшествие.

– Что за происшествие?

– Истопник, работавший в бойлерной, допился до белой горячки, вооружился топором и ножом и пошел воевать с демонами. За демонов он принял постояльцев пансионата.

– И кого-то убил? – испуганно спросила Сухова.

Тимур Маратович покачал головой:

– Нет. Дочь рабочего, маленькая девочка лет шести, подняла крик. Прибежали охранники. Они пытались скрутить мужчину, но тот оказал им сопротивление. Во время схватки один из охранников застрелил его.

Максим и Ирина переглянулись.

– Это все? – спросила Ирина.

– Да.

– У него была большая семья?

Тьютор наморщил лоб.

– Насколько я помню, жены у истопника не было. А дети… Кажется, их было двое – девочка и мальчик. Впрочем, про девочку я вам уже сказал.

– И что случилось с детьми? – продолжила допрос Ирина.

Тьютор пожал плечами:

– Понятия не имею. А почему, собственно, это вас интересует?

Ирина отвела взгляд.

– Просто так.

– Сколько постояльцев было в здании? – спросил вдруг Максим, глядя на Тимура Маратовича мрачными, нервно поблескивающими глазами. – Сколько?

– Немного, – нехотя ответил тьютор.

– Сколько? – повторил свой вопрос Максим.

Тимур Маратович, нахмурившись, выдал:

– Семь человек.

– Семь человек… – Максим задумчиво сдвинул брови. – Столько же, сколько сейчас участников нашей программы. Это как-то связано?

Тьютор покачал головой:

– Нет. Конечно, нет.

– А почему их было так мало? – спросил Максим, подозрительно прищурившись. – Ведь в здании, по меньшей мере, двадцать номеров.

Тимур Маратович рассеянно пожал плечами:

– Время было неспокойное. Вероятно, больше желающих не нашлось.

– Да, в девяностых годах не многие отправились бы в лесной пансионат на отдых, – согласился Максим.

– Желающие, может, и были, но денег ни у кого не было, – возразил профессор Мезенцев. – А те, у кого они имелись, предпочитали отдыхать на Майорке. В стране и в умах царила полная разруха. Построить в те годы пансионат было сущим безумием.

Максим задумчиво потер пальцами подбородок.

– Интересно, здесь где-нибудь остался список тех постояльцев?

– Прошло семнадцать лет, – напомнил Тимур Маратович, глядя на него мягким, недоуменным взглядом.

– Возможно, где-нибудь сохранился регистрационный журнал. Такие вещи обычно не выбрасывают. А если выбрасывают, то в самую последнюю очередь.

Максим поднялся с кресла.

– Куда ты собрался? – спросила у него Ирина.

– В кабинет управляющего, – откликнулся Максим хмуро. – Возможно, мне повезет, и я что-нибудь найду.

– Зачем? – недоуменно подняла брови Сухова. – Что нам это даст?

– Пока не знаю, – уклончиво ответил Максим.

Виктория Петровна фыркнула:

– Напрасная трата времени. Лучше бы придумали, как нам отсюда убраться.

– Макс, я с тобой! – воскликнула Ирина.

– Пошли. – Актер протянул ей руку.

Профессор Мезенцев потрогал пальцами повязку на голове, поморщился и поинтересовался:

– Может, нам всем отправиться на поиски?

– Нет необходимости, – возразил Максим. – Не стоит разбредаться по пансионату. Держитесь вместе, а мы с Ирой присмотрим друг за другом.

Максим помог Ирине подняться, и они вместе направились к двери.

– Глупости! – крикнул им вслед тьютор. – Нет никакой связи между тем происшествием и событиями, которые происходят в здании сейчас!

– Может, да, – пробубнил себе под нос Максим. – А может, нет. Посмотрим.

14

– Все-таки нужно было показать альбом, – сказал Максим, стремительно шагая по коридору.

– Те картинки могли их напугать, – возразила Ирина, стараясь не отставать.

– Но они должны знать правду. В здании что-то происходит. И очевидно, что это как-то связано с событиями семнадцатилетней давности. Рисунки…

– Здесь может быть просто совпадение, – перебила Ирина.

Максим удивленно покосился на нее и качнул головой:

– Я не верю в такие совпадения. Сперва голый висельник. Потом – человек с пробитой головой…

– На третьем рисунке не было никакого забора.

– Да, но там были стрелы. Черные стрелы, которые вонзились человеку в живот и в лицо. Арвид…

– Арвид просто упал с крыши, – нетерпеливо перебила Ирина.

Максим усмехнулся:

– Ты как будто сама убеждаешь себя. А между тем все происходящее очень похоже на заранее спланированные убийства.

Ирина остановилась и прижала пальцы к вискам.

– Я не хочу об этом говорить, – произнесла с болью в голосе.

Максим тоже остановился. Взглянул на бледное лицо Ирины, нахмурился и виновато произнес:

– Прости. Хочешь, я провожу тебя в холл?

Она покачала головой:

– Нет. Не хочу оставаться с ними. Это выше моих сил.

– Ты считаешь, что убийца – один из нас?

– Не знаю… Я ничего не знаю. – Ирина отняла пальцы от висков и подняла взгляд на Максима. – Картинки нарисовали дети сумасшедшего истопника, да?

– Думаю, да.

– Бедные дети. Особенно девочка. Наверняка она винила себя в смерти отца.

– Может быть, – сдержанно проговорил Максим. – Но тот случай имел место семнадцать лет назад. Сейчас дети истопника – взрослые люди, и нам не стоит о них думать. Ты готова идти?

– Да, – слабым голосом отозвалась Ирина.

Максим взял ее за руку.

– Держись рядом со мной, не отходи ни на шаг, – строго сказал он. – Если увидишь что-нибудь подозрительное – скажи мне. Договорились?

Ирина кивнула:

– Хорошо.

– Идем.

Максим повернулся и повлек ее за собой.

* * *

Кабинет управляющего оказался не заперт. Это было просторное помещение, по центру которого стоял стол, а за столом – большой и совершенно пустой шкаф.

– Здесь ничего нет, – с досадой проговорил Максим. – Такое ощущение, что и управляющий-то никогда тут не сидел.

Он стоял посреди кабинета, сунув руки в карманы куртки, и свет, падающий из окна, подчеркивал синеву его небритого подбородка и круги под усталыми глазами.

Ирине вдруг до боли в горле стало жаль Максима. Человек попал в страшную аварию, пережил несколько операций, поехал к родителям, с которыми не виделся несколько лет, и в результате – угодил в настоящий кошмар.

Максим производил впечатление сильного и уверенного в себе мужчины, но ведь он совсем недавно вышел из больницы и не успел толком восстановиться. Как же тяжело ему приходится…

Повинуясь внезапному импульсу жалости, Ирина подошла к Максиму вплотную и хотела обнять его, как вдруг взгляд ее упал на небольшую дверцу, заставленную рогатой вешалкой.

– Макс, – позвала она, уставившись на дверь. – Смотри, там, за вешалкой…

Максим обернулся и сразу увидел дверь.

– Интересно, как давно ее открывали в последний раз?

Он шагнул к двери, отодвинул громоздкую вешалку и дернул за ручку.

– Заперта.

– Где же нам взять ключ? – растерянно спросила Ирина.

– Не надо ключа. Отойди подальше.

Ирина повиновалась. Максим отступил от двери на пару шагов, затем ринулся вперед и с размаху ударил ботинком по филенке. Замок хрястнул и отвалился вместе со скобой.

– Готово! – выдохнул Максим.

За дверью оказалась довольно большая комната, уставленная металлическими стеллажами. Воздух здесь был затхлый и спертый. На полу валялись куски штукатурки. Стеллажи и наваленные на них бумаги покрывал толстый слой белой пыли.

– Надо же, даже окно есть, – удивленно проговорил Максим, оглядев комнату. – Похоже на какую-то кладовку.

– Да, – согласилась Ирина, морща нос. – И такое ощущение, что сюда не входили семнадцать лет.

– Возможно, так и есть.

Максим прошел по хрустящей под ногами штукатурке к первому стеллажу и с усмешкой потрогал груду пожелтевших бумаг.

– Разруха и запустение.

– Даже странно, – удивилась и Ирина. – Здание более-менее привели в порядок, а до кладовки никто не добрался.

Максим взял со стеллажа пачку листков, сдул пыль и пробежал их взглядом.

– Сразу видно, что ремонт делали второпях, – заметил он и положил стопку обратно на стеллаж. – Нужно разделиться. Ты ищи на стеллажах, которые возле окна, а я здесь. Найдешь что-нибудь интересное – клади на стол. Потом вдвоем посмотрим.

– Хорошо, – сказала Ирина и отошла к окну.

Прикасаться к старым папкам и бумагам было неприятно. Белая пыль, покрывающая их, оказалась на ощупь влажноватой и какой-то жирной. Просматривая бумаги, Ирина пожалела, что у нее нет с собой перчаток.

Здесь были какие-то счета, старые сметы, списки продуктов для столовой… Цифры, пометки… Ничего интересного.

Ирина потянулась за очередной стопкой пожелтевших бумаг, как вдруг ей показалось, что в окно кто-то заглянул. Отдернув руку от бумаг, Ирина быстро обернулась к окну. За окном никого не было. Ирина облегченно вздохнула – померещилось.

Она отвернулась и снова занялась разбором старых бумаг, но вдруг услышала за спиной легкий звук – будто кто-то провел ногтями по стеклу. По спине Ирины пробежал озноб. Она медленно повернулась к окну, и кровь застыла у нее в жилах.

За окном стояла Ольга Орлова.

Выглядела Ольга ужасно. Длинные белые волосы спутались и были уже не платиновыми, а седыми, как у древней старухи, глаза глубоко запали, а кожа оказалась бледной и нечистой.

Ирина сглотнула слюну. «Это все не по-настоящему, – сказала она себе. – Мне просто чудится. Сейчас я закрою глаза, а когда открою их – Ольги уже не будет».

Ирина закрыла глаза. Выждала несколько секунд и снова открыла их. За окном никого не было. Ирина облегченно вздохнула и повернулась к стеллажу. В тот же миг сердце ее судорожно дернулось и остановилось.

Ольга стояла прямо перед Ириной, глядя на нее темными пустыми глазами. Ирина пошатнулась и схватилась рукой за стол, чтобы не упасть. Губы Ольги разомкнулись, и изо рта у нее вытек, как яд, сиплый, свистящий шепот:

– ЭТО СДЕЛАЛА ТЫ…

– Нет… – пробормотала Ирина, с ужасом глядя в бессмысленные глаза Ольги. – Нет…

– Ира! – громко окликнул Максим. – Ир, ты что-то сказала?

Ирина повернулась на его голос. Максим выглянул из-за стеллажей и смотрел на нее.

– Я… – Ирина запнулась и с ужасом взглянула на то место, где только что стояла Ольга.

– Ира? – снова окликнул ее Максим.

Она облизнула пересохшие губы сухим языком.

– Ты… ты слышал только мой голос?

– Да, – ответил Максим. – А что?

– И не видел ничего странного?

– Нет. А что я должен был увидеть?

Ирина провела ладонью по лицу.

– Нет-нет… Ничего. Мне просто показалось.

– Я кое-что нашел! – Максим протянул ей старую картонную папку. – Посмотри внимательнее!

Раскрыв папку, Ирина пробежала взглядом по фиолетовым выцветшим буквам.

– Здесь список сотрудников пансионата, – пояснил Максим. – Десять фамилий.

– Боровицкая – повар… – забормотала Ирина, прищурив глаза. – Самойленко – официант… – Она подняла взгляд на Максима. – Но обозначение должности имеется только у четырех фамилий. И потом, тут нет даты. Откуда мы знаем, что это именно тот список, который нам нужен?

– Здесь был один-единственный заезд, – напомнил Максим.

15

Тимур Маратович допил сок и поставил стакан на стол. Потом, достав из кармана платок, тщательно вытер губы, после чего с рассеянной улыбкой взглянул на Ирину:

– Простите, я не расслышал. Вы о чем-то спросили?

– Вам не кажется, что пришло время провести очередной семинар? – повторила Ирина свой вопрос.

Тимур Маратович рассеянно кивнул, хотя мысли его явно были заняты другим. Его внимание, казалось, притягивал к себе прямоугольник окна, за которым открывался темный лес и стекло которого было забрызгано дождевыми каплями, словно таинственными знаками, видимыми только усталым глазам тьютора.

– Тимур Маратович, вы меня слышите? – нетерпеливо спросила Ирина.

– А? Да-да. – Тьютор пристально взглянул на нее поверх очков. – У вас есть какие-то идеи?

Ирина кивнула:

– Да.

– Введете меня в курс дела?

Она покачала головой:

– Нет.

– Но…

– Тимур Маратович, вы сами сравнивали вашу программу с шоковой терапией. И предоставляли каждому из нас возможность высказаться. Мне кажется, я имею право сделать это сейчас.

– Гм… – Тьютор раздумчиво пощипал себя за серебристую бородку. – Что ж, пожалуй, вы правы. В конце концов, если что-то пойдет не так, я всегда смогу остановить вас и направить беседу в нужное русло. Вы согласны?

– На все сто, – улыбнулась Ирина.

– В таком случае я приглашу всех в холл.

В холле собрались через пятнадцать минут. Виктория Петровна Сухова и вице-мэр устроились рядом на кожаном диванчике. Профессор Мезенцев расположился в угловом кресле. Он сидел, закинув ногу на ногу и съежившись, словно ему было холодно. Голова профессора была перевязана чистым бинтом. Ирина и Максим сели в соседние кресла, прямо у столика, за которым расположились Хант и Тимур Маратович.

– Господин тьютор, – заговорил вице-мэр раздраженным голосом, – вам не кажется, что сейчас не самое подходящее время для ваших психологических игрищ?

Тимур Маратович взглянул на него спокойным, мягким взглядом и ответил:

– Нет, не кажется. По крайней мере, поговорить обо всем, что здесь произошло, намного уместнее, чем разбрестись по номерам или сыграть в покер.

Вице-мэр не нашелся, что ответить, и раздул толстые щеки, гневно поглядывая на тьютора и Ханта.

– Друзья мои, – снова заговорил Тимур Маратович, – сегодня я не буду раздавать вам папки с «личными делами». Сегодня мы просто побеседуем. Я хочу знать, что у каждого из вас на уме. И начать намерен с… с вас, Виктория Петровна.

– Почему с меня? – недовольно спросила Сухова.

– Полагаю, потому, что у вас самый испуганный вид.

Сухова дернула острым плечом:

– Естественно, ведь я просто боюсь. По зданию бродит маньяк-убийца, и мне страшно. Это все, что я могу сказать.

Тьютор кивнул и перевел взгляд на толстяка:

– Господин вице-мэр?

– Жду не дождусь, когда мы уберемся отсюда, – мрачно ответил тот.

Тимур Маратович взглянул на профессора Мезенцева:

– Профессор, а что скажете вы?

– Мне тоже страшно, – негромко сообщил Мезенцев. – Но я не уверен, что во всем виноват маньяк.

– Что? – встрепенулась Сухова. – Как не маньяк? А кто же тогда убил Орлову и Волина? И кто заставил взобраться на крышу смазливого продюсера?

– Виктория Петровна права, – сказал, мрачно уставившись на профессора, вице-мэр. – У нас в холодильной камере уже три трупа.

Тимур Маратович снова взглянул на Мезенцева, и на его губах мелькнула тень улыбки, в которой, однако, не было ничего от юмора.

– Не могли бы вы объяснить свою позицию? – мягко попросил он.

Профессор пожал плечами:

– Пожалуйста. Первой погибла Ольга Орлова. Мы нашли ее висящей на дубе, и это было очень похоже на самоубийство.

– Голая, на высоте трех метров? – вскинула выщипанные брови Сухова. – По-вашему, так выглядят самоубийцы?

– За свои сорок два года я видел в жизни и не такое, – спокойно парировал Мезенцев. – Вторым погиб Волин… – Произнося имя «производственника», профессор невольно коснулся пальцами повязки на голове. – Ему размозжили голову тесаком.

– И это тоже «очень похоже на самоубийство», – едко проговорила Виктория Петровна.

Мезенцев покачал забинтованной головой:

– Нет. Это было не самоубийство. Но Арвид Пельш погиб на наших глазах. Безусловно, произошел несчастный случай. Что мы имеем? Одно самоубийство, одно убийство и один несчастный случай. Все говорит о том, что никакого серийного маньяка в здании нет. А с Волиным мог поквитаться любой из нас. И даже я.

Вице-мэр с изумлением воззрился на профессора.

– Мы должны воспринимать ваши слова как признание? – едко поинтересовался он.

Мезенцев снова покачал головой:

– Ни в коем случае. Я просто показал вам схему всего происшедшего. С точки зрения элементарной логики, мы не должны бояться присутствия маньяка. Полагаю, что целью убийцы был только Волин. А значит, ни одному из нас ничего не угрожает. Если, конечно, мы не будет совать головы в петли и бегать в пьяном виде по крышам.

Виктория Петровна усмехнулась:

– Как ловко вы разложили все по полочкам.

– Вы хотите оспорить мои утверждения? – невозмутимо осведомился Мезенцев.

Сухова дернула плечом:

– Напротив. Меня они успокаивают. Слушая вас, я впервые за последние несколько часов вздохнула с облегчением. Значит, все три смерти никак не связаны? Отлично! Если вы не против, я отправлюсь к себе в номер. Счастливо оставаться!

Виктория Петровна поднялась с дивана и повернулась, чтобы идти.

– Это не так! – громко произнесла Ирина.

Сухова вздрогнула и недоуменно посмотрела на нее.

– Что?

– Профессор не прав, – сказала Ирина. – Все три смерти связаны. И боюсь, что за ними последует четвертая.

16

– Потрудитесь объясниться, – сухо проговорил вице-мэр, сжимая бледные губы и строго глядя на Ирину.

Та достала из рюкзака альбом и протянула его Мезенцеву.

– Вот, взгляните. Вам будет интересно.

– Что там? – с любопытством спросила Сухова.

– Подойдите и посмотрите.

Сухова и вице-мэр вскочили со своих мест и подошли к креслу профессора.

– Какая мерзость! – выдохнула Виктория Петровна, заглянув в альбом. Перевела на Ирину блестящие от ярости глаза и гневно спросила: – Зачем вы это нарисовали?

– Ирина не имеет к рисункам никакого отношения, – возразил профессор Мезенцев, разглядывая вторую страницу. – Альбом очень старый, рисунки были сделаны давно.

– Как «давно»? – не поверила своим ушам Виктория Петровна. – Что значит «давно»?

– Лет семнадцать назад, – с сухой усмешкой ответил ей Максим.

Виктория Петровна перевела на него удивленный взгляд.

– Семнадцать лет? – Она снова опустила глаза на альбомный лист. – Что-то я не понимаю. Кто-нибудь объяснит мне, что все это значит?

– Это значит, что я был не прав, – признал свою ошибку профессор Мезенцев. – Выходит, все три убийства спланированы заранее.

– Три уби… – Сухова тряхнула головой. – Подождите… Но ведь продюсер рухнул с крыши у нас на глазах!

– И напоролся на железные прутья. – Голос профессора стал мрачным. – Взгляните на картинку…

Сухова хотела что-то сказать, но тут вице-мэр издал горлом сдавленный звук и тихо воскликнул:

– О боже! – Сглотнув слюну, он посмотрел на Тимура Маратовича: – Господин тьютор, а вы-то почему молчите?

Тот пожал плечами:

– Я не знаю, что сказать. Похоже, тут какая-то мистика, а я совсем не разбираюсь в подобных вещах. Скажу лишь, что меня все это немного пугает.

– Немного? – взвилась Виктория Петровна. – Только «немного»? У нас в холодильнике три трупа! По-вашему, это немного?

– Простите, я не так выразился. Я не хотел…

Профессор Мезенцев, не участвуя в перепалке, достал из кармана своего замшевого пиджака крошечный пластиковый пузырек с каким-то лекарством, свинтил крышку и принялся осторожно капать на края листа.

– Что вы делаете? – спросила Ирина.

– Пытаюсь отклеить листы, – пояснил профессор.

– Поливая их каплями для глаз?

– Капли вполне годятся. В их состав входит артамерол. Им пользуются реставраторы, когда приводят в порядок антикварные книги.

Ирина посмотрела на политый каплями альбомный лист с сомнением.

– Вы его порвете…

– Возможно, – согласился Мезенцев. – Но это единственный способ узнать, что нарисовано на следующей странице.

Он осторожно поддел влажный листок ногтем. Бумага, пропитанная глазными каплями профессора, размокла и поддалась. Мезенцев обхватил край листа подушечками пальцев и с величайшей осторожностью перевернул страницу.

– Боже! – выдохнула Виктория Петровна, глядя на четвертый рисунок. – Что это?

– Человек, – мрачно ответил Мезенцев.

– А что у него с головой?

Профессор облизнул пересохшие губы и сказал:

– Полагаю, у него свернута шея.

Он поднес альбом к глазам и внимательно всмотрелся в рисунок.

– Что вы пытаетесь высмотреть? – раздраженно выпалил вице-мэр.

– Хочу понять, кто здесь изображен, женщина или мужчина.

Вице-мэр усмехнулся:

– Вряд ли вам это удастся. Вы содрали с рисунка почти весь красочный слой. Господин Мезенцев, ваш метод оказался не слишком хорошим.

Мезенцев пожал плечами:

– Да, но другого у нас не было.

Спустя минуту, когда все присутствующие вдоволь насмотрелись на рисунок, изображающий лежащего на полу человека со свернутой головой, профессор Мезенцев погладил пальцами повязку на голове и сказал:

– Итак, мы знаем, что одному из нас свернут шею, но не знаем, кому именно.

– Мы не знаем способа, – изрек, отирая платком пухлое лицо, вице-мэр.

– Что?

– Способа, которым одному из нас свернут шею, мы ведь не знаем.

– Верно, – кивнул Мезенцев.

Губы профессора искривила усмешка Мефистофеля. Казалось, он получает странное удовольствие от того, что происходит.

– Итак, что мы имеем, – заговорил он снова. – Убийца… если он существует… замыслил свои убийства семнадцать лет назад. Собственные фантазии он запечатлел в альбоме. На первой странице мы видели висельника. На второй – человека с топором в голове. На третьей – человека, пронзенного острыми прутьями. Нам удалось открыть и четвертую страницу. На ней изображен человек с вывернутой головой.

Сухова передернула плечами:

– Мистика какая-то.

– Но это еще не все, – продолжил профессор. – Мне неприятно вам напоминать, но в альбоме есть и другие страницы. Они склеены, и их невозможно посмотреть. Однако я подозреваю, что на них тоже есть рисунки.

Мезенцев замолчал и опустил взгляд на альбом. Некоторое время сидел, разглядывая четвертый рисунок прищуренными глазами сквозь тускло мерцающие стекла очков. Казалось, он впал в спячку.

– Чего уж там, договаривайте, – с язвительной усмешкой окликнул его вице-мэр. – Вы ведь хотите сказать, что всех нас ждет смерть. Картинка за картинкой – смерть за смертью… Как в комиксе.

Слова его снова вызвали искру оживления в глазах профессора. Он невесело усмехнулся:

– Звучит как бред. Но похоже, что все именно так.

– Если по зданию бродит «чужак», то почему мы до сих пор не видели ни его следов, ни его самого? – возмущенно проговорила Виктория Петровна.

– Я… – начал было профессор, но Тимур Маратович его перебил.

– Друзья мои! – воскликнул он. – Неужели вы верите в такую чушь? Мы ведь с вами взрослые люди!

– Взрослые люди тоже умирают, – заверил его вице-мэр. – И, как показывает практика, довольно часто.

– Но ведь перед нами всего лишь детские рисунки!

– Однако пророческие, – заметил вице-мэр.

Тимур Маратович улыбнулся и посмотрел на него с сочувствием.

– Милый мой, не бывает пророческих рисунков.

– Да ну? – осклабился вице-мэр. – Скажите то же самое Волину. Или Орловой с Арвидом Пельшем. Они с интересом вас выслушают.

– Чепуха это все! – воскликнула вдруг Виктория Петровна. – Хотите узнать, кто убил Волина? Вот он! – И она указала длинным, худым пальцем на Ханта. – Во время убийства Волина Ханта с нами не было!

Все присутствующие молча уставились на Ханта.

Охранник даже не шевельнулся в своем кресле и ничего не ответил. Он сидел, глядя на Сухову прищуренными глазами из-под полуопущенных век.

– Волина убил не Хант, – негромко, но твердо произнес Мезенцев. – Я видел в окно, как он уходил в лес. И видел, как вернулся с вязанкой дров.

Сухова перевела взгляд на него и резко спросила:

– Вам легче поверить в то, что Волина и Орлову убил призрак сумасшедшего истопника?

Ирина, до сих пор молча сидевшая с дымящейся сигаретой в руке, затушила сигарету в пепельнице и поднялась с кресла.

– Куда ты? – тихо спросил Максим.

– Пойду к себе в номер, – устало ответила она. – У меня разболелась голова, и я хочу прилечь.

Максим нахмурился.

– Не лучше ли нам держаться вместе? – осторожно спросил он.

– Я не стану возражать, если ты проводишь меня, – кивнула Ирина.

Сухова при ее словах резко подалась вперед и язвительно проговорила:

– Удивительно!

– Что? – не поняла Ирина.

– Удивительно, что некоторые люди находят время для прелюбодейства даже перед лицом смертельной опасности! По-моему, это извращение.

Ирина недобро прищурилась:

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что мне противно на вас смотреть, – презрительно обронила Сухова. – Прыгать в постель к первому встречному… Просто ни в какие ворота не лезет! Есть же правила приличия!

Тимур Маратович кашлянул в кулак.

– Виктория Петровна, не думаю, что мы должны…

– А вы вообще помолчите! – визгливо выкрикнула Сухова. – Тьютор, тоже мне… Тюфяк вы, а не тьютор. Тюфяк и болван… Забрали у нас телефоны, заперли в ужасном пансионате… – Сухова подозрительно уставилась на него. – Послушайте, а не вы ли все это организовали?

– Я не…

– Что за таинственная программа? «Клин клином вышибают» – кажется, так вы говорили?

– Виктория Петровна, я не…

– Вы обещали, что Волин перестанет пить. И он перестал! Навсегда перестал!

В висках у Ирины снова застучало. Она почти физически ощущала, как сильно наэлектризовался воздух в холле. Сделав над собой усилие, Ирина тихо и примирительно проговорила:

– Не стоит огульно обвинять друг друга.

– А вас вообще не спрашивают! – рявкнула на нее Сухова. – «Ученый-химик». Никакой вы не ученый. Куртизанка – вот вы кто!

Максим поднялся с кресла и шагнул к Суховой.

– Скажете еще слово, и я закатаю вас в ковер, – хмуро пообещал актер.

Виктория Петровна вскочила с кресла с быстротой кошки и отступила к стене.

– Попробуй! – с ненавистью заорала женщина. – Тоже мне – звезда вонючая… Да таких звезд на любой помойке…

– Виктория, успокойтесь! – сделала еще одну попытку Ирина. – Вы нервничаете, что в нашей ситуации понятно. Но не нужно терять голову.

Острый подбородок Суховой нацелился на Ирину. В глазах ее мелькнула такая ярость, что на мгновение Ирина почти испугалась: а ну как дама сейчас возьмет да и набросится на нее? Выглядела она и впрямь устрашающе: длинные скрюченные пальцы, бледное, пылающее яростью лицо, в глазах – лихорадочный блеск.

Максим осторожно шагнул к Суховой. Та резко повернулась к нему и выхватила из сумочки складной нож. Выщелкнув лезвие, Виктория Петровна прорычала:

– Только тронь меня, мерзавец!

Максим оторопел.

– Виктория Петровна, вы ведете себя глупо, – наконец обрел голос актер. – Немедленно уберите нож!

– И не подумаю! Ненавижу… Всех вас ненавижу…

– Ну, хватит! – Максим шагнул к Суховой и протянул руку. – Бросьте валять дурака, отдайте нож!

Сухова зашипела, как рассерженная кошка, и резко ударила его ножом по руке. Затем быстро шагнула вбок, намереваясь обогнуть Максима. В это мгновение Хант бесшумно скользнул к ней. Виктория Петровна дернулась в сторону, споткнулась о ногу Ханта и начала падать на пол. Хант попытался подхватить ее, но не успел. Падая, Виктория Петровна ударилась головой об угол журнального столика, после чего рухнула на мраморный пол и затихла.

Несколько мгновений все присутствующие с ужасом смотрели на распростертое на полу тело. Виктория Петровна лежала на правом боку, поджав под себя руку, все еще сжимающую нож. Ее неестественно вывернутая, словно сорванная с позвоночника, голова была повернута к окну.

– Что с ней? – хрипло пробормотал вице-мэр.

– А вы сами не видите? – угрюмо отозвался Мезенцев.

Вице-мэр потянулся в карман за платком и пролепетал:

– У нее… у нее…

– Свернута шея, – договорил за него Мезенцев.

– Макс, она мертва? – тихо спросила Ирина.

Максим ничего не сказал, поскольку ответ был очевиден. Актер взглянул на охранника и угрюмо проговорил:

– Хант, вы уже второй раз оказываетесь там, где гибнут люди.

Узкоглазый крепыш поднял голову и взглянул на него невозмутимыми, ничего не выражающими глазами.

– Что вы такое говорите? – с болью в голосе пробормотал Тимур Маратович. – Хант ведь пытался помочь. Хотел поймать ее, пока она не наделала бед.

– Так же, как и Арвида? – тихо поинтересовался профессор Мезенцев.

Хант молчал. Лицо его, плоское, коричневое, неподвижное, как у деревянной скульптуры, не выражало ничего.

– Это просто случайность, – перевела дыхание Ирина. – Все мы видели, что произошло. Сухова сама бросилась к двери и…

– Она жива! – крикнул вдруг вице-мэр.

Все снова уставились на тело Суховой. Женщина не подавала никаких признаков жизни.

– Вам показалось, – устало вздохнул Максим. – У нее свернута шея. Она не может быть жива.

– Но она пошевелилась! Я сам видел!

– Говорю же, вам…

Сухова неожиданно открыла глаза и скосила их на Ирину. Эффект был настолько неожиданный и жуткий, что все попятились, с ужасом глядя на ожившую Викторию Петровну.

– Ты, – хрипло проговорила Сухова, – это сделала ты.

Затем обвела взглядом лица склонившихся над ней людей и вдруг глухо каркнула:

– Вы все тут сдохнете!

В следующее мгновение глаза Суховой закатились под веки, и взгляд остекленел. Хант присел рядом, прижал пальцы к шее женщины, выждал немного, затем убрал руку и поднялся на ноги.

– Умерла? – спросил его профессор Мезенцев.

Охранник кивнул.

17

Серая дорога однообразно бежала под колеса, а за окнами тянулся безрадостный пейзаж: мокрые деревья, буреломы, участки пожухлой, влажной после дождя травы.

Глядя на дорогу и правя машиной, лощеный что-то тихо, почти беззвучно напевал.

Коренастый напряг слух и услышал:

Я знаю, что будет война,

Потускнеют умы, разобьются сердца.

И девочка с пулей во лбу

Будет долго смеяться над трупом отца.

– Что за песня? – поинтересовался коренастый.

Лощеный пожал плечами:

– Не знаю. В голове вертится.

– Я такую раньше не слышал.

– Да, – без всякого выражения сказал лощеный.

Минуты две они ехали в тишине. Разговаривать было не о чем, включать музыку ни у одного из мужчин не было желания. В кармане у лощеного зазвонил телефон.

Он достал трубку и приложил ее к уху:

– Слушаю… Да, мы идем по следу… Нет… Нет… Хорошо.

Лощеный сложил телефон и убрал его в карман.

– Ну что? – поинтересовался коренастый.

– У нас есть два дня, чтобы найти ее.

– Два дня – большой срок, – сказал коренастый.

– Я тоже так думаю. – Лощеный помолчал, глядя на дорогу, и добавил: – Но все же мы найдем ее раньше.

– Да, – согласился коренастый.

Еще несколько минут прошло в молчании.

– Впереди пост ДПС, – напомнил коренастый. – Нужно поговорить с гаишниками.

Лощеный ничего не ответил, но, когда гаишник поднял полосатый жезл и остановил их, показал ему удостоверение в коричневом переплете с двуглавым гербом на обложке.

– Сержант, мы кое-кого ищем. Будем рады, если вы нам поможете, – сказал он и потянулся в карман за фотографией.

Гаишник, полный, неповоротливый, взирал на мужчин в автомобиле с любопытством.

– Мы ищем вот эту женщину, – продолжал лощеный. – Вы не встречали ее здесь?

Гаишник взглянул на протянутый снимок и поинтересовался:

– А кто она?

– Неважно. Так вы видели ее здесь или нет?

Гаишник покачал головой:

– Нет.

– Покажите фотографию вашим коллегам.

Гаишник взял снимок и отошел.

– Вряд ли они ее вспомнят, – с сомнением сказал коренастый. – Даже если видели.

– Среди этих ребят попадаются очень наблюдательные парни, – возразил лощеный.

Вскоре гаишник вернулся и протянул фотографию лощеному:

– Никто ее не видел.

– Жаль. – Лощеный убрал снимок в карман. – Сержант, неподалеку мы видели грунтовую дорогу. Куда она ведет?

– В лес.

– Это понятно. А дальше?

– В город.

– По ней намного короче, чем по шоссе?

– Километров на тридцать, – кивнул гаишник. – Но не думаю, что дорога в хорошем состоянии. По ней редко кто ездит. Рытвины, канавы… Сами понимаете.

– И все же мы попробуем, – уперся лощеный. – Спасибо за помощь, сержант.

Машина мягко тронулась с места и развернулась вопреки всем правилам дорожного движения. Сержант нахмурился.

– Езжайте осторожней! – громко сказал он вслед машине. – Уже вечер, а в лесу быстро темнеет.

– Спасибо, сержант, – отозвался лощеный. – Удачи на дорогах!

– И вам того же!

Проводив автомобиль взглядом, сержант повернулся к своему коллеге, рыжему, тощему гаишнику.

– Видал? – усмехнулся он. – На «бумере» разъезжают. Не нам чета.

– А кто они? – поинтересовался рыжий.

Сержант пожал плечами:

– Из какого-то федерального департамента расследований.

– Ты о таком раньше слышал?

Сержант покачал головой:

– Нет. А ты?

– И я нет. Нынче столько разных служб и департаментов… Сам черт ногу сломит.

– И не говори. Но в «корочке» стояло звание.

– Да? И в каком же парень звании?

– Майор.

– Хорошо, что не генерал.

Гаишники переглянулись и засмеялись.

Грунтовая дорога оказалась вполне сносной. Минут десять двое мужчин ехали молча, затем коренастый, поглядывая на стену черных деревьев, сказал:

– Неприятный лес.

– Да, – равнодушно отозвался лощеный.

Коренастый еще немного помолчал, поглядывая на деревья недоверчивым взглядом, после чего изрек:

– По мне уж лучше «каменные джунгли». В городе я чувствую себя как рыба в воде, а в лесу будто бы чужой.

– Мы все здесь чужие, – невозмутимо заявил лощеный.

– Тоже верно, – согласился коренастый.

Начал накрапывать дождь. Коренастый достал из кармана мобильный телефон и взглянул на дисплей.

– Связи нет, – недовольно проговорил он. – Настоящий дремучий лес.

– Да.

Еще несколько минут они ехали молча. Дождь усилился.

– «И девочка с пулей во лбу будет долго смеяться над трупом отца…» – напел коренастый. – Интересно, что это все-таки за песня?

– Понравилась?

– Мелодия нет, но слова хорошие. Душевные.

Лощеный пожал плечами и ничего не сказал.

– Осторожней! – вскрикнул вдруг коренастый.

Лощеный едва успел нажать на тормоз. Машина замерла в полуметре от края обрыва.

– Черт! – с досадой проговорил лощеный.

– Это что, овраг? – спросил коренастый, привставая на сиденье, чтобы лучше разглядеть яму, в которую они едва не свалились.

– Похоже на то, – хмуро ответил лощеный.

– Надо же, прямо на дороге! – удивился коренастый. – Не зря я не люблю лес.

Лощеный потянулся к ручке дверцы, коренастый последовал его примеру. Оба выбрались из машины и, ссутулившись под дождем, подошли к оврагу. Затем осторожно заглянули вниз.

Коренастый присвистнул:

– Вот это да. Я схожу за фонариком.

Он отошел от края оврага, но вскоре вернулся и посветил вниз фонариком:

– Старенькая «Мазда».

– Посвети на номерной знак.

Коренастый направил желтый луч фонарика на номер.

– Есть! – усмехнулся лощеный. – Машину мы нашли. А где же она сама?

– Придется спускаться.

– Придется, – согласился лощеный.

Он глянул на рукав своего дорогого пиджака, перевел взгляд на брюки и туфли.

– Не самый подходящий прикид, верно? – усмехнулся коренастый.

Лощеный ничего не ответил. Но посмотрел на своего спутника таким холодным взглядом, что коренастый отвел глаза и, нахмурившись, с явной неохотой проговорил:

– Ладно. Я спущусь.

Глава IV

1

За окнами сгустились сумерки. Вице-мэр подступил к Ирине.

– О чем она говорила? – спросил подозрительно.

– Что? – не поняла Ирина.

– Она сказала, что это вы. Явно обвиняла вас. Я хочу знать, в чем дело.

Ирина отвернулась. Она чувствовала себя слишком усталой, чтобы вступать в перепалку.

– Смотрите на меня, когда я с вами разговариваю! – злобно проговорил вице-мэр и схватил Ирину за руку.

– Эй, вы! – грозно прикрикнул на него Максим. – Отпустите ее!

Вице-мэр перевел на него ненавидящий взгляд:

– Или что? Вы убьете меня?

Максим покачал головой:

– Нет. Но покалечить могу. Отпустите ее.

Вице-мэр выпустил запястье Ирины из своих пальцев. Внезапно отечное лицо вице-мэра дернулось, словно его посетило великое прозрение.

– Значит, вы вместе? – выдохнул он, переводя взгляд с Максима на Ирину и обратно. – Вы вместе все это сделали, да?

– Господин вице-мэр, не сходите с ума, – сдержанно проговорил профессор Мезенцев.

Вице-мэр повернулся к нему и с горечью произнес:

– Как вы не понимаете? Именно они притащили сюда чертов альбом! Они!

Профессор чуть прищурился:

– При чем тут альбом?

– Как при чем? Да ведь они все и нарисовали!

– Правда? И зачем же?

– Они маньяки, – убежденно залепетал вице-мэр. – Им нравится не только убивать, но и пугать. Доводят будущую жертву до истерики, а потом убивают.

– Еще слово, и я вас точно убью, – пообещал толстяку Максим.

Тот зашел за кресло, в котором сидел профессор Мезенцев, и нервно проговорил:

– Видите? Они даже не скрывают своих намерений!

Ирина почувствовала, что сходит с ума. Почти машинально она достала из сумочки сигареты, вынула одну из пачки, чиркнула зажигалкой, затянулась, словно выполняла привычный ритуал. И действительно немного успокоилась.

Мезенцев повернул голову к вице-мэру и пояснил:

– Уверяю вас, рисункам много лет. Я биохимик и кое-что в таких вещах понимаю.

– Жаль, – пробормотал вице-мэр, злобно и подозрительно глядя на Ирину. – Жаль, что вы мне не верите.

Пауза помогла Ирине собраться с мыслями. Выдохнув дым, она посмотрела на тело Суховой сквозь сизоватую пелену и сказала:

– Нужно унести ее в холодильную камеру.

– Я к этой ведьме не притронусь! – дрогнувшим от омерзения голосом проговорил вице-мэр.

– А вас никто и не просит, – буркнул Максим. – Мы с Хантом унесем ее. Верно, Хант?

Узкоглазый громила, не проронив ни слова, поднялся с кресла.

Максим подошел к окну и сорвал с него штору.

– Замечательно, – забормотал вице-мэр, отирая потное пухлое лицо платком, – теперь всех нас видно с улицы. Вы специально так сделали?

Максим не ответил. Он накрыл тело Суховой шторой и нагнулся, чтобы взять тело за плечи. Хант подошел к ногам и тоже наклонился.

Рядом кто-то тихо вскрикнул. Вскинув голову, Максим увидел, что вице-мэр замер у окна в напряженной позе.

– Что случилось? – спросила дрогнувшим голосом Ирина.

– Там… там кто-то стоял! – Вице-мэр ткнул коротким, толстым пальцем в оконное стекло. – У самой кромки леса!

Несколько секунд все молчали, напряженно вглядываясь в темную стену деревьев. Первым тишину нарушил Максим.

– Чепуха, – бросил он, дернув щекой. – Вы увидели ваше собственное отражение.

Вице-мэр хотел возразить, но неожиданно смирился.

– Возможно. Мои нервы на пределе, – пробормотал он. Затем облизнул языком сухие губы и вдруг спросил: – Нет ли у кого-нибудь из вас выпивки? Если я немедленно не выпью, точно сойду с ума.

Мезенцев достал из внутреннего кармана пиджака плоскую серебристую фляжку и протянул вице-мэру:

– Держите.

Вице-мэр с жадностью схватил фляжку, свинтил крышку и приник к горлышку губами. Кадык на пухлой шее судорожно дернулся.

– Отлично, – пробурчал Максим. – Давайте все просто напьемся. Лучший способ решить проблему. Достаточно! – Он протянул руку и вырвал фляжку из бледных пальцев вице-мэра.

– Какого черта? – взвился тот, пытаясь вернуть себе фляжку.

Максим отвел руку в сторону и жестко проговорил:

– Остыньте! Для вашего же блага.

Максим завинтил фляжку и убрал в карман брюк.

– Фляжка, между прочим, моя, – подал вдруг голос Мезенцев, сверкнув стеклами очков.

– Уже нет, – сухо заявил Максим. – Отныне никакой выпивки.

– Это моя фляжка, – тихо и твердо повторил профессор Мезенцев и поднялся с кресла. – Моя.

Максим внимательно взглянул в его лицо.

– Хотите у меня ее забрать? – поинтересовался он. – Попробуйте.

Несколько мгновений профессор стоял на месте, потом сцепил зубы и шагнул к Максиму. Ирина быстро встала между ними.

– Вы что, с ума тут все посходили? – с горечью воскликнула она. – Еще немного, и нам никакой маньяк будет не нужен, потому что мы сами перегрызем друг другу глотки.

Профессор разжал кулаки, плечи его обмякли.

– Да, – глухо проговорил Мезенцев. – Вы правы.

Максим, нахмурившись, достал из кармана фляжку и протянул ее хозяину со словами:

– Берите. В конце концов, я вам не нянька.

Несколько секунд профессор смотрел на свою фляжку, потом отвел взгляд и пробормотал:

– Пусть она останется у вас. Если хотите – я помогу вам донести тело до холодильной камеры.

– Спасибо, не нужно. Хант, беритесь. Пора убрать ее отсюда.

Максим и Хант подняли тело Суховой и понесли к двери. Ирина, немного поколебавшись, двинулась за ними следом.

2

В холле остались Тимур Маратович, вице-мэр и профессор Мезенцев.

– Что будем делать? – спросил Мезенцев, когда шаги Максима, Ханта и Ирины стихли за дверью.

– Вы о чем? – не понял тьютор.

– На подозрении трое. И все трое сейчас как раз ушли.

В глазах вице-мэра зажегся огонек.

– Наконец-то я слышу здравые слова! – оживленно воскликнул толстяк. – Тимур Маратович, доверяете ли вы Ханту? Только честно.

Тьютор ущипнул себя пальцами за седоватую бородку и пожал острыми плечами:

– Я… не знаю.

– Откуда он вообще взялся?

– Этого я тоже не знаю, – виновато ответил тьютор. – Даже не знаю, как давно он работает на фирме.

– А что за фирма? – сухо спросил Мезенцев. – Расскажите о ней подробнее.

Тимур Маратович издал тяжкий, глубокий вздох:

– Увы, не могу. Я пришел по объявлению. Требовался человек, знакомый с проведением психокурсов. Со мной побеседовал какой-то человек, после чего меня заверили, что позвонят, когда я понадоблюсь. Спустя неделю мне действительно позвонили. Сообщили, что нужно возглавить группу. На месте я познакомился с Хантом. Потом мы выехали, а по дороге «подобрали» всех вас.

Профессор внимательно его выслушал, задумался на несколько секунд, после чего задумчиво сказал:

– Хант – слишком очевидная фигура. Убийца… я имею в виду – настоящий убийца… никогда не будет так подставляться. Давайте рассмотрим другую версию. Допустим, во всем виноваты Ирина и Максим. Но как они могли все проделать? Как они могли убить Арвида и Сухову?

– Может быть, колдовство? – предположил вице-мэр, стыдливо поежившись. Он, очевидно, ожидал насмешек, но никто из собеседников не усмехнулся.

– Если бы вы заговорили со мной о колдовстве в городе, – негромко и раздумчиво произнес Тимур Маратович, – то я бы поднял вас на смех. Но здесь… в этом проклятом здании… я готов поверить во что угодно. А вы, профессор? Что скажете вы?

Мезенцев поскреб ногтем переносицу, блеснул очками и изрек:

– Я верю в очевидное. А то, что рисунки предвещают чью-то смерть, – абсолютная очевидность.

Тимур Маратович вдруг качнул головой и решительно проговорил:

– Нет, нет, нет! Глупости! Пророчеств не существует.

– В таком случае они не пророчество, – неожиданно согласился профессор.

Вице-мэр взглянул на него удивленно.

– Но вы же сами сказали, что рисунки настоящие и что они нарисованы много лет назад.

– Верно, – кивнул Мезенцев. – И все же не пророческие. Знаете, что я думаю? Какой-то психически неуравновешенный ребенок много лет назад нарисовал ужасные картинки, а в наше время кто-то нашел его альбом и решил воплотить детские фантазии в ре…

В глубине здания что-то громыхнуло. Мужчины оцепенели и напряженно вслушались.

– Что это было? – испуганно и тихо спросил вице-мэр.

– Черт его знает, – так же тихо отозвался Мезенцев. – Как будто что-то упало.

– А не выстрел был? – севшим от страха голосом пробормотал вице-мэр.

Профессор нахмурил лоб, поразмыслил несколько секунд и покачал головой:

– Да нет, не похоже.

– Вы-то откуда знаете? – прищурил отекшие глаза вице-мэр.

– Я несколько раз ходил в тир. Местное отделение милиции взяло над нами шефство.

– Над вами?

– Над преподавательским составом института, – пояснил Мезенцев. – Ладно, давайте закончим наши размышления, пока «подозреваемые» не вернулись.

– Давайте, – с готовностью согласился вице-мэр.

– Оставим колдовство на крайний случай, – приступил к рассуждениям Мезенцев. – А пока постараемся отыскать всему разумное объяснение. Я задам вопрос, который уже задавал: как, по-вашему, они могли убить Пельша и Сухову?

Вице-мэр промокнул лицо платком и пожал покатыми плечами:

– Понятия не имею.

Мезенцев повернулся к Тимуру Маратовичу:

– А вы, господин тьютор? Что вы думаете?

Тимур Маратович наморщил лоб:

– Даже не знаю. Колдовство мы исключили, а больше ничего в голову не приходит.

– Напрасно, – с легкой усмешкой проговорил Мезенцев. – На мой взгляд, существует множество способов. Возьмем самый простой. Они могли напоить Арвида и заставить его взобраться на крышу.

– Но как?

Мезенцев выдержал почти театральную паузу, затем внимательно посмотрел на тьютора и понизил голос:

– Вы когда-нибудь слышали про гипноз?

– Гипноз?

Профессор кивнул:

– Да, гипноз. В состоянии гипнотического транса человеку можно внушить любую мысль. А загипнотизировать человека достаточно просто, если знать как.

– Постойте-постойте… – подался вперед вице-мэр. – Значит, они просто приказали ему напиться и прогуляться по крыше?

– Я, конечно, ничего не утверждаю, но такой вариант вполне возможен.

– Гм… – Вице-мэр вновь обтер лицо платком. – Допустим. А как быть с Суховой? Ведь она погибла на наших глазах.

– Просчитать ее поведение тоже было несложно, – спокойно пояснил профессор. – Обычный истерический тип характера, склонный к аффектации и агрессии. Возможно, для нее была уготована другая смерть, но она сама ускорила события.

– И потом, никто не доказал, что погибнуть должна была именно она, – вставил свое слово Тимур Маратович. – Возможно, тут просто случайность. Ужасное и нелепое совпадение.

– Тогда все сходится! – возбужденно воскликнул вице-мэр и даже руками всплеснул от волнения. – Орлову они удавили и повесили на дерево. Волину проломили череп. Арвиду внушили забраться в пьяном виде на крышу. Помните, что он им крикнул? «Вы сами мне говорили, что нужно веселиться!»

– Я вынужден признать, что вице-мэр прав, – заявил после некоторого раздумья профессор Мезенцев. – Все действительно сходится.

– Не знаю… – неуверенно пробормотал Тимур Маратович.

– Что вас настораживает? – прищурился профессор.

– Как-то это… просто.

Мезенцев улыбнулся, хотя в улыбке его не было ничего от веселости.

– В науке есть такой принцип – «лезвие Оккама», – сказал он. – Принцип сей гласит, что из многих объяснений нужно выбирать самое простое. Именно оно в подавляющем большинстве случаев оказывается истинным.

Вице-мэр сглотнул слюну и хрипло спросил:

– Что же мы теперь будем делать?

– Ждать, – ответил Мезенцев. – И наблюдать.

– Ждать, пока нас всех убьют?

– Мы будем внимательны, – напомнил Мезенцев. – И не будем расставаться. Ни на минуту.

Вице-мэр глупо усмехнулся:

– А если я захочу в туалет?

– Значит, мы все захотим в туалет, – не дрогнув, объявил Мезенцев. – Я намерен убраться отсюда целым и невредимым. А единственный для нас способ уцелеть – держаться вместе. У вас есть другое мнение?

Вице-мэр нахмурился и покачал головой:

– Нет.

– А у вас, господин тьютор?

– Нет… Конечно, нет. Автобус придет за нами завтра утром. Нужно только пережить сегодняшнюю ночь.

Вице-мэр задумался, потирая платком толстый лоб, затем снова поднял взгляд на профессора и хмуро проговорил:

– Конечно, хороший способ – держаться вместе. Но этого мало.

– О чем вы? – не понял профессор Мезенцев.

– Нам нужно вооружиться. Судите сами. Хант силен, как горилла. Заезжий артист тоже крепкий парень. По крайней мере, гораздо крепче меня. Если он вздумает избить меня, я ничего не смогу сделать.

– Вы правы, – согласился Мезенцев. – Нам действительно не помешает вооружиться.

– Чем же мы вооружимся? – растерялся Тимур Маратович. – У нас ничего нет.

– Сгодятся простые ножи. – Мезенцев сунул руку в карман замшевого пиджака и достал складной нож. – Я всегда ношу его с собой. С тех пор, как два негодяя отняли у меня в переходе метро бумажник.

– Я тоже вооружен, – сказал вице-мэр и поднял с пола нож, оброненный Викторией Петровной.

– Безоружным остались только вы, господин тьютор. – Мезенцев сузил темные глаза. – Надо что-то для вас придумать.

Тимур Маратович резко покачал головой, отчего его серебристая бородка дернулась из стороны в сторону.

– Нет-нет-нет, – запротестовал он, – никакого оружия! Вы как хотите, а мне оно ни к чему!

– Дело ваше, – небрежно обронил Мезенцев. Он поморщился и осторожно потрогал пальцами повязку на голове.

– Болит? – участливо улыбнулся вице-мэр.

– Немного. Когда остальные трое вернутся, не показывайте виду, что мы вычислили их. Общайтесь с ними так же, как и раньше. Они не должны ничего заподозрить.

3

Хант грубо и бесцеремонно швырнул голову и плечи Суховой на железную полку.

– Нельзя ли поаккуратней? – недовольно проговорил Максим, осторожно пристраивая на полку ноги мертвой женщины.

– Ей уже все равно, – сипло бросил охранник.

– Ей – да, – согласилась Ирина. – Но нам – нет.

Хант пожал плечами, вытер ладони о брюки и зашагал к двери.

Ирина проводила его суровым взглядом.

Шаги Ханта прозвучали по коридору и затихли вдали.

– Этого парня ничем не проймешь, – скривился Максим.

– Да уж, – отозвалась Ирина.

Они придвинули тело Суховой поближе к обледенелой стене камеры.

– Готово, – сказал Максим. – Теперь она не упадет.

Ирина поспешно убрала руки от трупа и поежилась.

– А здесь холодно.

Максим вяло улыбнулся:

– Разумеется. Это ведь холодильник.

Он взял Ирину за руку, та крепко сжала его пальцы со словами:

– Надеюсь, нам больше не придется сюда возвращаться. Пойдем скорей!

Отворачиваясь, Ирина увидела, что край шторы задрался, обнажив овосковевшую щеку Суховой.

– Подожди, Максим. Я поправлю штору.

Ирина протянула руку, ухватилась за краешек ткани и опустила его вниз. Убирая руку, она нечаянно прикоснулась пальцем к прохладной щеке Виктории Петровны. Руку Ирины дернуло, словно она дотронулась до оголенного электрического провода, а в следующую секунду глаза ее заволокло желтым туманом…

* * *

Несколько секунд шеф в упор разглядывал Сухову, затем холодно спросил:

– К чему вы клоните, Виктория Петровна? Что вам нужно?

Сухова сидела на стуле прямо. Голова ее была высоко и гордо поднята.

– Мы работаем с вами вместе десять лет, – заговорила она подрагивающим от обиды голосом. – И все годы я честно делала свою работу. За десять лет маленькое издательство превратилось в огромный издательский дом. Мне кажется, тут есть и моя заслуга.

– Безусловно, ваша заслуга есть, – согласился шеф. – Но при чем тут это?

– При чем? И вы еще спрашиваете?

Шеф вздохнул:

– Виктория Петровна, вы получите приличное выходное пособие. Кроме того, я выдам вам премию – из своего собственного кармана.

– Мне не нужна премия! – резко сказала Сухова.

– Вот как? – Шеф прищурился. – Что же вам нужно?

Виктория Петровна облизнула губы кончиком языка и отчеканила:

– Мне нужна моя работа. Неужели не понятно?

Шеф усмехнулся и мотнул головой:

– Это невозможно. Вы уже уволены.

– Чушь! – дернула щекой Виктория Петровна. – Вы оставите меня в моей должности. Кроме того, вы удвоите мне оклад.

Шеф откинулся на спинку кресла и посмотрел на Сухову удивленно-насмешливо.

– Забавно… – пробурчал он. – Все?

Виктория Петровна покачала головой:

– Нет. Алла Пахомова больше не будет здесь работать.

– Так-так. – Глаза шефа еще больше похолодели. – Ваши слова похожи на ультиматум.

– Это и есть ультиматум!

По губам шефа скользнула усмешка.

– Ну, допустим. И что же будет, если я не соглашусь на ваши условия?

Сухова достала из папки, которую держала в руках, пачку распечатанных бумаг и положила на стол.

– Что такое? – вскинул брови шеф.

– Посмотрите, и увидите сами.

Он протянул руку, взял листы и поднес их к глазам. По мере чтения его упитанное породистое лицо все больше вытягивалось. Наконец мужчина поднял сверкающий взгляд на Сухову и пробормотал побелевшими от ярости губами:

– Ах ты…

– Я бы никогда не стала обнародовать собранную мной информацию, – перебила его Виктория Петровна. – Она была всего лишь моей страховкой. Мне жаль, что пришлось ею воспользоваться.

– Так… – Шеф холодно прищурился. – Вы хоть понимаете, что полетит не только моя голова?

Виктория Петровна кивнула:

– Вполне.

– А понимаете, что если эта информация всплывет, вам тоже не избежать расплаты?

– Понимаю. Но я готова рискнуть.

Несколько секунд шеф с изумлением разглядывал лицо Суховой, словно увидел впервые, затем негромко проговорил:

– Да вы просто чудовище.

– Возможно, – согласилась Виктория Петровна. – Но именно вы сделали меня такой. Итак, что вы решили?

Шеф вздохнул:

– Хорошо. Вы получите свою работу обратно.

Виктория Петровна улыбнулась:

– Рада, что мы друг друга поняли, Илья Константинович. Я могу идти?

– Идите.

Шагая по коридору, Виктория Петровна испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, она ликовала – ей удалось вернуть себе работу. Кроме того, шеф принял все ее условия. Победа? Конечно. Но, с другой стороны, теперь шеф знает про компромат, который она собирала долгие годы. И отношения их, безусловно, теперь не улучшатся. Впрочем, не стоит об этом думать. Жизнь сама расставит все по своим местам.

Вернувшись в кабинет, Сухова взглянула на молодую помощницу и презрительно проговорила:

– Собирай вещи, дрянь. И чтобы через десять минут духу твоего здесь не было.

Лицо Аллочки – смазливое, ярко размалеванное – вытянулось от изумления.

– Что случилось? – дрогнувшим голосом спросила красотка.

Виктория Петровна усмехнулась:

– Ты не только тупая, но и глухая? Хорошо, повторю по слогам – ты у-во-ле-на. И это еще не все. Я позабочусь о том, чтобы ни одно уважающее себя издательство не приняло тебя на работу.

Лицо Аллочки дернулось, а затем медленно побледнело, будто выцвело под ненавидящим взглядом Виктории Петровны. Она облизнула губы и хрипло осведомилась:

– Не слишком ли много вы на себя берете?

– Ты считаешь, что много? – Сухова улыбнулась. – Хорошо.

Виктория Петровна протянула руку к телефону, стоявшему на столе, сняла трубку и набрала номер шефа.

– Алло, Илья Константинович… Я сейчас беседую со своей заместительницей… Я приняла решение уволить ее с «волчьим билетом»… Но, может, вы сами ей все скажете?

Сухова отняла трубку от уха и протянула Аллочке. Та взяла ее дрожащей рукой, облизнула губы и пробормотала:

– Илья Константинович, это я…

Несколько секунд Аллочка молча слушала, затем положила трубку на рычаг, бросила на Сухову ненавидящий взгляд и процедила сквозь зубы:

– Гадина.

Виктория Петровна снисходительно улыбнулась:

– Я понимаю твои чувства, деточка. Но, откровенно говоря, мне на них плевать. Не забудь сдать пропуск и электронный ключ. Иначе я натравлю на тебя службу охраны.

4

– Ира! Ира, что с тобой?

Туман перед глазами рассеялся. Ирина взглянула на мертвое тело Суховой, накрытое шторой, перевела взгляд на Максима и пробормотала:

– Голова немного… закружилась.

– Теперь ты в порядке?

– Да.

– Нам пора идти.

Ирина кивнула:

– Да. Конечно. Мне самой не терпится убраться отсюда.

Они двинулись к двери, но не успели пройти трех шагов, как дверь вдруг с грохотом захлопнулась. Максим выпустил пальцы Ирины, подскочил к выходу, надавил на металлический рычаг и толкнул дверь. Та не поддалась.

– Что еще за фокусы? – крикнул Максим. – Эй!

Толкнул сильнее, но безрезультатно.

Ирина растерянно смотрела на него, не в силах поверить в то, что дверь действительно закрыта.

– Максим, нас что, заперли?

– Похоже на то, – процедил актер сквозь зубы.

Ирина подскочила к двери и забарабанила по холодному металлу кулаками:

– Откройте! Хант, сейчас не время для шуток! Немедленно откройте дверь!

С той стороны никто не откликнулся.

Ирина обессиленно опустила руки, повернулась к Максиму и взглянула на него расширившимися от ужаса глазами.

– Что же ты стоишь? – упавшим голосом проговорила она. – Сделай что-нибудь!

– Что? – сухо обронил Максим.

Он стоял в шаге от Ирины, сунув руки в карманы брюк и глядя на нее исподлобья.

– Я… не знаю, – пожала плечами Ирина.

Максим отошел от двери и сел на железную полку, стараясь не смотреть на три завернутых в ткань тела. Он вдруг вспомнил свои съемки в фильме «Вечная мерзлота», который так и не был доснят.

По роли Максим должен был замерзнуть в машине. Консультант, подвыпивший врач местной больницы, объяснял: «Ты умрешь от гипотермии. При переохлаждении человек сначала чувствует легкое онемение рук и ног из-за того, что кровь уходит из них внутрь тела, чтобы обогреть жизненно важные органы. Потом пульс и дыхание замедляются, вызвав кислородное голодание мозга. Начинаются галлюцинации и бред. А потом сердцебиение и дыхание прекратятся…»

Максим взглянул на Ирину, которая стояла у двери, рассеянно глядя на электронный замок. Что он может сделать, чтобы спасти ее?

Что-то замерцало на самой изнанке сознания Максима. Какая-то мысль… Или какое-то воспоминание? И вдруг его осенило.

– Ира! – позвал он.

Та вздрогнула и обернулась.

– Ты что-то сказал?

– В списке сотрудников, который мы нашли в кладовке, был человек по фамилии Ким.

– Ким? – Она недоуменно нахмурилась. – Кореец?

– Судя по всему, да.

Лицо Ирины дрогнуло от внезапной догадки.

– Значит, его дети – девочка и мальчик – были… – Она осеклась и изумленно воззрилась на Максима.

– Вполне логично, правда? – взволнованно заявил актер. – Интересно, сколько сейчас Ханту?

– Лет тридцать, наверное.

– Значит, семнадцать лет назад ему было тринадцать или около того.

Ирина поежилась и обхватила себя руками за плечи.

– Слишком фантастичная гипотеза. Но допустим, что все именно так. Что нам это дает? Пансионат отнял у Ханта отца. И парень нашел способ вернуться сюда семнадцать лет спустя. Но зачем?

– Может быть, он хочет завершить то, что не успел сделать его отец? – предположил Максим.

– Разделаться с «демонами», которые свели истопника с ума? – Ирина содрогнулась.

– Рисунки в альбоме сделал ребенок, – рассудительно заговорил Максим. – Что, если он сделал их со слов своего отца? Возможно, истопник бредил, создавая в уме картины одну кровожаднее другой. А сын был рядом и рисовал все, что слышал. Сыновья, вольно и невольно, подражают своим отцам. Отец филателист – сын тоже возится с марками. Отец целые дни проводит в гараже – и сын обожает машины. Отец не пропускает ни одного футбольного матча – его сын непременно также бредит футболом.

Ирина нахмурилась:

– По-твоему, сумасшедший отец заразил своим сумасшествием сына? Разве подобное бывает?

Максим пожал плечами:

– Не знаю. Но существуют ведь массовые психозы. Сценарий будущих убийств был готов, но реализовать его отец не успел. Спустя семнадцать лет сын вернулся, чтобы доделать то, что начал отец. И он не успокоится, пока не перебьет нас всех.

Ирина взъерошила волосы, поежилась и нервно воскликнула:

– Нам надо выбираться отсюда! Немедленно!

Повернулась к двери и вновь заколотила по ней кулаками.

Максим хмуро посмотрел на Ирину, вздохнул и достал из кармана фляжку с водкой. Заметив его движение, Ирина гневно вскричала:

– Что же ты сидишь? Мы ведь умрем!

– Мы ничего не можем сделать, – снова вздохнул Максим.

Свинтил с фляги крышку и хотел отхлебнуть, но вдруг замер и уставился на стену рядом с дверью.

– Что? – взволнованно спросила Ирина. – Куда ты смотришь?

Максим встал с полки и подошел к двери. Только сейчас Ирина разглядела на стене серый, покрытый изморосью прямоугольник. Максим взялся пальцами за крошечную выемку и снял прямоугольник со стены. Под ним открылись пучки проводов, между которыми поблескивали микросхемы и контакты.

– Что это? – спросила Ирина. – Распределительный щиток?

– Что-то вроде этого. – Максим осторожно потрогал пальцами провода. – Замок на двери электронный. Нужно попробовать закоротить контакты.

– А возможно?

– Я сделал так в фильме «Таинственный бункер», – объяснил Максим. – И люк бункера открылся. Попробуем – вдруг повезет?

Максим поднес фляжку к проводам и плеснул на них водкой.

Оба замерли.

– Ну? – спросила Ирина после паузы.

Максим нахмурился и выплеснул на провода еще водки. Ничего не произошло.

– Дверь не открывается! – с отчаянием проговорила Ирина. – Твой фильм – дерьмо!

– Согласен, – нехотя признал Максим.

Он поднес фляжку к губам, допил водку и вытер губы ладонью. Хотел отвернуться от щитка, но вдруг, яростно зарычав, ткнул металлическую фляжку в просвет между двумя микросхемами и изо всех сил ударил по ней кулаком. В щитке щелкнуло, посыпались искры.

В двери что-то лязгнуло, и она с тихим писком приоткрылась.

– Получилось! – крикнула Ирина и бросилась к двери, словно опасалась, что железная створка вновь защелкнется.

Но не защелкнулась. Лишь выскочив в коридор, Ирина перевела дух.

– Мы свободны! – радостно кричала она, влажно блестя глазами. – Макс, мы свободны!

Максим вышел из холодильной камеры и передернул плечами.

– Идем в номер, – сказал он. – Нужно сменить одежду и согреться.

5

Когда Ирина и Максим спустились вниз, тьютор, профессор Мезенцев и вице-мэр все еще были в холле.

– А вот и вы! – тихо воскликнул Тимур Маратович, завидев их.

– И где вы были все это время? – неприязненно осведомился вице-мэр.

Максим посмотрел на него хмуро, коротко обронив:

– Загорали. В холодильной камере.

– В холодильной камере? – недоуменно повторил тьютор. – Но что вы делали в холодильной камере?

Максим оглядел холл и сухо спросил:

– Где Хант?

– У вас мокрые волосы, – заметил вдруг Тимур Маратович. – Я сделаю вам горячего чаю!

Тимур Маратович повернулся к столику, на котором стоял электрический чайник, но Максим резко проговорил:

– Вы не ответили на вопрос. Где ваш помощник Хант?

– Я… не знаю, – растерянно ответил Тимур Маратович. – А зачем он вам?

– Как его настоящее имя? – спросила Ирина.

– А почему вы спрашиваете?

– Вы будете отвечать или нет? – яростно завопил Максим.

Тьютор беспомощно покосился на Мезенцева. Тот пожал плечами. Тимур Маратович снова перевел взгляд на Максима и наконец ответил:

– Его зовут Виктор. Виктор Ким.

Максим и Ирина переглянулись.

– Макс, расскажи им, – попросила Ирина.

Актер кивнул.

– В списке сотрудников, которые обслуживали пансионат в первый и единственный заезд, числился человек по фамилии Ким. Мы подозреваем, что он и был тем самым сумасшедшим истопником, который объявил войну демонам.

– Постойте… – оборвал его тьютор. – Вы что, намекаете на то, что Хант… – Он тряхнул головой. – Да нет, не может быть!

– Почему не может? – быстро спросил вице-мэр и даже привстал от возбуждения со стула.

– Да потому, что просто какая-то дикость! – взволнованно ответил Тимур Маратович.

– Дождемся Ханта и спросим у него самого, – предложил профессор Мезенцев.

Вице-мэр качнул головой:

– Нет, это глупо. Вы что, думаете, он во всем сознается?

– Он может быть вооружен! – охнула вдруг Ирина.

– Исключено, – возразил тьютор. – Сюда запрещено было брать оружие.

– Вы обыскивали его карманы?

– Нет, но…

– Может быть, заглядывали в его рюкзак?

– Нет, не заглядывал, – слегка помрачнел Тимур Маратович. – Но я уверен, что он…

– Вы ничего про него не знаете! – гневно вклинился вице-мэр. – Ваш так называемый помощник вошел в вашу жизнь из ниоткуда. Вы не можете за него поручиться.

– Не могу, – вынужден был признать Тимур Маратович. Вздохнул и беспомощно посмотрел на свои руки. – Самое обидное, что мы ничего не сможем проверить. Связи с цивилизованным миром у нас нет. И не будет до завтрашнего утра.

– Мы не можем сидеть сложа руки и ждать, пока этот психопат перебьет нас, – твердо заявил Максим.

Профессор Мезенцев бросил на него сквозь стекла очков острый взгляд:

– Что же вы предлагаете?

– Нужно скрутить его и запереть в кладовке, – внес предложение Максим.

– Скрутить Ханта? – Тьютор усмехнулся и покачал головой: – Вот уж невозможно. Хант силен и ловок, как пантера. Он владеет восточными единоборствами.

– Да, но он один, а нас много, – возразил Максим. – Кстати, вы так и не ответили, где Хант сейчас?

– Он сказал, что хочет осмотреть окрестности, – виновато ответил Тимур Маратович. – Я не стал препятствовать.

– Если у него есть пистолет, нам не сдобровать. – Максим задумчиво потер пальцами небритую щеку.

Мужчины молча переглянулись.

– Вы сами сказали, что нас много, а он один, – подал голос Мезенцев. – Если мы нападем на Ханта внезапно, у нас есть шанс.

Тимур Маратович удрученно покачал головой:

– Парень не только ловок, но и умен. Мне кажется, он сразу заподозрит неладное.

– Не заподозрит, – твердо сказал Максим. – Если мы будем вести себя так же, как всегда, то не заподозрит. Я рос дворовым мальчишкой и умею драться. Главное – зайти ему за спину.

– И что дальше? – неуверенно проговорил тьютор.

Максим усмехнулся:

– Дальше – дело техники. Доверьтесь мне. Главное, заболтайте ему зубы и заставьте потерять бдительность. А там посмотрим, кто из нас двоих крепче.

– Вот черт! – тихо воскликнул вице-мэр, уставившись в окно. – Он возвращается!

– Ведите себя как обычно, – напомнил Максим. – Никаких подозрительных и тревожных взглядов! Никаких перемигиваний! Отвлеките его и дождитесь, пока я зайду ему за спину. А как только я собью его с ног – подбегайте и хватайте его за руки.

Ирина осторожно тронула актера за плечо:

– Макс, мне это не нравится.

Максим накрыл ее руку ладонью и улыбнулся:

– Все в порядке, родная. Все в порядке.

6

Хант вошел в холл – такой же молчаливый и бесстрастный, как всегда. Остановился посреди холла и взглянул на тьютора.

– А, Хант… – беззаботно проговорил тот. – Где был?

– Осматривался, – спокойно ответил охранник.

– И как? – с деланым любопытством спросил Тимур Маратович. – Видел что-нибудь интересное?

– Интересное? – вскинул брови Хант.

Тьютор слегка покраснел.

– Прости, я не так выразился. Тебе удалось найти что-нибудь… необычное?

Хант покачал головой:

– Нет.

Максим осторожно зашел Ханту за спину.

– Хант, – снова заговорил тьютор, старательно подбирая слова, – до приезда автобуса осталось несколько часов. Мы решили, что будет разумнее держаться всем вместе. Поэтому, если ты снова надумаешь идти в лес…

Максим бросился в атаку. Он хотел схватить Ханта за шею и повалить противника на пол, однако проклятый охранник сумел извернуться и ударил Максима кулаком в лицо. Удар был столь силен, что Максим рухнул на пол в глубоком нокауте.

Профессор Мезенцев шагнул к Ханту, но тот резко повернулся к нему и холодно прищурил свои узкие, похожие на черные щели глаза. Мезенцев остановился, будто наткнулся на невидимое препятствие.

– Черт… – с досадой выругался биохимик.

Ирина подбежала к Максиму, присела возле него и испуганно ощупала лицо и шею.

Хант перевел взгляд на тьютора. Тот поежился и проговорил:

– Друг мой, я тебе сейчас все объясню.

Хант сжал кулаки и молча пошел на него. В глазах Тимура Маратовича мелькнула паника. Он повернулся, чтобы бежать, однако это не понадобилось.

Послышался звук удара и громкий хруст. Хант на мгновение замер, а затем тяжело, как куль с мукой, рухнул на пол. Все уставились на вице-мэра, который сейчас стоял над поверженным охранником с обломком бильярдного кия в руке.

– Надо же, у меня получилось… – удивленно пробормотал толстяк и вытер плечом потную щеку.

Хант сидел в кресле, положив ладони на колени. Предплечья его были примотаны к подлокотникам ремнями. Ноги – привязаны к ножкам кресла кусками старого провода. Казалось, охранник с насмешливым интересом стороннего наблюдателя выжидает, чем же закончится неожиданное приключение.

Профессор Мезенцев стоял перед ним, держа в руке фляжку, которую вернул ему Максим. Пока Хант был в отключке, профессор успел где-то наполнить свою фляжку и теперь то и дело прикладывался к ее блестящему горлышку.

– Хант… – Голос Мезенцева звучал устало и хрипло. – Мы все знаем про вашего отца. Семнадцать лет назад он замыслил убить гостей пансионата, но ему не удалось. Теперь вы решили довести его замысел до конца. Но почему? Зачем?

Хант молчал, спокойно наблюдая за профессором. Тот приложился к фляжке, вытер ладонью мокрые губы и спросил:

– Вы считаете, что мы демоны? В каком-то смысле вы, конечно, правы. Человек – демон. И даже гораздо страшнее и злее любого демона. Но почему вы решили, что сами-то вы лучше?

Хант молчал, как молчала бы скала или дерево. Вице-мэр вскочил с кресла и встал рядом с профессором.

– Хватит философии! – раздраженно вскричал он. – Лучше спросите у него, один он все делал или нет. Не удивлюсь, если у него был сообщник.

Мезенцев внимательно взглянул на связанного охранника.

– Вы слышали вопрос, Хант? Кто помог вам убить Орлову и Волина?

На лице охранника не шевельнулся ни одни мускул.

– Этот парень просто из камня, – в сердцах проговорил вице-мэр. – Спросите у него – чем мы ему не угодили?

Профессор вновь приложился к своей фляжке, после чего закрутил крышку и сунул в карман.

– Боюсь, Хант ничего нам не скажет, – подал голос Максим.

Он сидел в кресле, держась за ушибленную челюсть.

– Но мы должны все узнать! – нервно воскликнул вице-мэр. – До утра еще несколько часов. Я не хочу, чтобы его сообщник воткнул мне в спину нож. Профессор, заставьте его говорить!

Профессор нахмурился:

– Есть лишь один способ добиться от человека правды.

– Какой? – вскинулся вице-мэр.

Глаза профессора блеснули за стеклами очков.

– Пытка, – вдруг выдал он.

Несколько секунд все молчали. Ирина растерянно смотрела на профессора, не в силах поверить тому, что тот сказал. Она уже почти открыла рот, желая крикнуть, что Мезенцев сошел с ума, но Максим нарушил тишину первым:

– Я не ослышался? Вы действительно произнесли слово «пытка»?

– Нет, вы не ослышались, – ответил профессор.

– Вы хотите, чтобы мы его пытали? – не поверил своим ушам Тимур Маратович.

– Да. Именно это я и предлагаю. Другого способа нет.

Вице-мэр шумно вздохнул, заметив как бы про себя:

– Парень не похож на человека, который боится боли.

– Боли боятся все, – возразил Мезенцев. – Но порог крепости у всех разный. Один начинает говорить после двух ударов, другой – после десяти. Но говорят все.

Вице-мэр изогнул пухлые губы в саркастическую улыбку.

– Вы прямо Малюта Скуратов. Откуда вы знаете про порог крепости?

– Я биолог. Если мы хотим узнать правду, нам придется причинить Ханту боль. Кто-нибудь из вас против?

Мужчины молчали.

– Сумасшествие какое-то! – громко высказалась Ирина. – Я не позволю вам пытать человека. Даже не думайте!

Вице-мэр посмотрел на нее насмешливыми, холодными глазами, затем перевел взгляд на Максима и едко обронил:

– Господин артист, уведите отсюда вашу подругу. Подобные зрелища не для женских глаз.

Максим тяжело поднялся с кресла и протянул Ирине руку:

– Ира, пойдем.

Она тряхнула волосами и с горечью проговорила:

– Да пойми же – мы не можем так поступить!

– Идем, – твердо повторил Максим.

Блеск в глазах Ирины потух, рот приоткрылся. Она смотрела на Максима широко раскрытыми глазами.

– Вы все равно это сделаете, да? – проговорила она полным отчаяния голосом. – Даже если я буду против?

– Да, мы сделаем это, – ответил за Максима профессор Мезенцев.

– Уж будьте уверены, – подтвердил, ухмыльнувшись, вице-мэр.

Ирина встала с кресла.

– Сумасшествие… – тихо пробормотала она. – Я иду к себе в номер. Ты можешь оставаться здесь.

– Я не отпущу тебя одну, – сказал Максим.

– Как хочешь.

Она повернулась и зашагала к двери.

7

Профессор Мезенцев встал перед сидящим на стуле Хантом и достал из кармана нож.

– Хант, – хрипло заговорил он, – мы не хотим делать вам больно. Но, похоже, вы не оставляете нам выбора.

Скуластое лицо охранника не изменилось. Оно было неподвижно, как кусок сухого дерева.

Профессор поднес нож к руке Ханта, постоял так несколько секунд и вдруг – отвел руку.

– Нет, я не могу, – глухо, почти шепотом, сказал он. – Это выше моих сил.

– Вы как ребенок! – со злой досадой выдохнул вице-мэр. Вынул нож из пальцев Мезенцева: – Дайте мне!

Профессор не противился. Отдав нож, отвернулся и, понурив голову, отошел к дивану. Вице-мэр поднес нож к руке пленника и ткнул острием лезвия в кожу.

– Кто твои подельники? – спросил он, глядя охраннику в лицо. – С кем ты разработал весь этот план?

Хант не ответил. Тогда вице-мэр надавил – из кожи охранника выступила капля крови.

– Говори! Мы не отпустим тебя, пока ты все нам не расскажешь.

Хант не ответил и на сей раз.

– Послушайте… – раздался за спиной вице-мэра неуверенный голос тьютора. – Послушайте, уважаемый…

Толстяк оглянулся:

– Что?

– По-моему, это неправильно, – сбивчиво произнес Тимур Маратович. – Мы не можем так поступить.

– Почему? – вскинул брови вице-мэр.

– Потому что мы не звери.

– Я согласен быть зверем, если это поможет мне выжить, – заявил вице-мэр. И снова повернулся к Ханту: – Ну? Ты будешь говорить?

Вице-мэр надавил ножом сильнее. Лезвие взрезало кожу, и тонкая струйка крови стекла на подлокотник кресла. Хант посмотрел на окровавленную руку, перевел взгляд на вице-мэра, усмехнулся и сипло проговорил:

– Есть подельник.

– Кто? Назови имя!

Хант повернул голову и взглянул на тьютора:

– Вот он.

– Что? – Тимур Маратович открыл рот. – Че… чепуха!

– Мы делали все вдвоем, – спокойно сказал Хант. – Он и я.

Тьютор побледнел. Губы его затряслись, голос дрожал:

– Чушь! Неужели вы ему верите?

– А какой ему резон врать? – сухо спросил вице-мэр. – Профессор, держите мерзавца!

Мезенцев, бледный, будто осунувшийся, шагнул к тьютору и схватил его за руку. Тот не делал попыток сопротивляться или убегать и даже не глянул на профессора. Он смотрел на нож в руке вице-мэра, и на лбу его выступила испарина.

– Нелепость какая-то… – пробормотал Тимур Маратович. – Это нонсенс, слышите? Я бы никогда… Ай, что вы делаете!

Профессор завернул руку тьютору за спину, и тот вскрикнул от боли.

– Лучше не сопротивляйтесь, – тихо попросил Мезенцев.

Вице-мэр надвинулся на тьютора. Его пухлое лицо раскраснелось, на лбу поблескивали крупные капли пота, нижняя губа подрагивала.

– А теперь ты расскажешь нам обо всем, – прошипел он сквозь зубы.

– Друзья мои! – жалобно воскликнул Тимур Маратович. – Друзья мои, вы не можете!

Вице-мэр выставил перед собой нож и подошел к тьютору вплотную.

– Вас двое? – спросил он, испепеляя Тимура Маратовича взглядом. – Отвечай: вас двое?

– Друзья мои, клянусь, я никогда…

Вице-мэр приставил нож к горлу тьютора:

– Зачем вы это делали? Ну!

– Можете меня убить, но я ничего не знаю! – со слезами в голосе воскликнул Тимур Маратович.

– Что ж… ты сам сказал.

И вице-мэр поудобнее перехватил рукоять ножа.

8

– Ира, тебе нужно поспать.

Ирина сидела на диване, обхватив колени руками. Пепельница на столике возле дивана была заполнена окурками. Максим сидел рядом, в кресле. Он был бледен и изможден.

– Через несколько часов рассветет, – сказал он. – Из города приедет автобус, и все закончится.

Ирина почувствовала внезапное раздражение. Этот парень – такой же, как все мужчины. Насилие у него в крови. И тут уже ничего нельзя поделать.

Она заложила сплетенные руки за голову и прикрыла глаза. Во рту у нее уже горчило от сигарет. На веки тяжестью навалилась усталость.

– Ира, – снова окликнул ее Максим. – Я вынужден был согласиться. Я должен был обезопасить тебя, понимаешь?

Некоторое время Ирина сидела молча, затем наклонилась вперед и тихо сказала:

– Да, ты прав. Я должна поспать.

Ирина прошла в спальню, опустила голову на подушку. Она хотела сказать Максиму, что разочаровалась в нем. Но вместо этого закрыла глаза и почти сразу уснула.

Когда она проснулась, комната по-прежнему была погружена в полумрак. Максим сидел в кресле. Он был неподвижен. По-видимому, тоже уснул.

Откуда-то потянуло сквозняком. Ирина поежилась и негромко позвала:

– Максим…

Тот не откликнулся. Голова Максима свесилась на грудь. В полумраке комнаты лицо было плохо видно. Ирина вслушалась в тишину, надеясь уловить его дыхание, однако ничего не услышала.

– Максим! – снова позвала она.

И снова ответа не последовало. Ирина потянулась к нему и тронула Максима за руку. Рука была холодной. Слишком холодной, чтобы принадлежать живому человеку.

Ирина вздрогнула.

– Не может быть… – прошептала испуганно.

И вновь откуда-то потянуло сквозняком. Ирина хотела вскочить с дивана, но ужас парализовал ее. И тут Максим стал медленно поднимать голову.

– Слава богу! – облегченно выдохнула Ирина. – Господи, я так испуга…

Максим поднял голову и медленно, словно с трудом, повернулся к ней. Ирина осеклась. В полумраке комнаты на нее смотрело бледное лицо Арвида Пельша. Его правый глаз был черен от запекшейся крови.

На спине Ирины выступил холодный пот. Глаза заслезились от ужаса.

Арвид приоткрыл мертвый рот и попытался что-то сказать. Но из глотки вырвался лишь свистящий шепот. Он сглотнул слюну (Ирина увидела, как отвратительно дернулся кадык) и повторил попытку. На сей раз она отчетливо расслышала каждое слово:

– ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

Ирина закричала, однако с губ ее не сорвалось ни звука. Ее затошнило от страха.

– Нет, – прошептала тогда Ирина севшим от страха голосом. – Нет!

– ИЗ-ЗА ТЕБЯ… – Арвид сомкнул губы, и свистящий шепот оборвался.

Перед глазами Ирины поплыла пелена.

– Ира! – послышался знакомый голос. – Ира, что случилось?

Она открыла глаза и с криком отшатнулась от склонившегося над ней человека.

– Ира, это я!

– Максим?

– Да.

– Боже! – выдохнула она и быстро оглядела комнату. – Значит… все это время ты был со мной рядом?

– Да.

– Я спала! – с облегчением проговорила Ирина и взглянула на окно.

За окном уже светало.

– Тебе приснился страшный сон? – спросил Максим.

Ирина хрипло вздохнула и нерешительно проговорила:

– Да… наверное…

Максим погладил ее ладонью по волосам.

– Бедная моя девочка, – прошептал он. – Тебе так много пришлось испытать.

Ирина вгляделась в его осунувшееся лицо и вдруг спросила:

– Почему ты постоянно носишься со мной? Неужели я так тебе нравлюсь?

Максим улыбнулся и мягко проговорил:

– Ты мне нравишься, правда.

Ирина нетерпеливо качнула головой.

– У тебя были десятки женщин. Многие – красивее, умнее, интереснее меня. И даже с ними ты так не носился, как со мной. Почему, Макс?

Актер наморщил лоб, подумал и пожал плечами.

– Возможно, потому, что мы оказались в этом чертовом пансионате.

И вновь Ирина качнула головой:

– Нет. Я знаю таких, как ты. Для тебя женщины ничего не значат. Но ко мне ты относишься, как… как к ребенку. Да, как к ребенку, которому нужна забота.

Максим вздохнул.

– Ты хочешь знать? – проговорил он усталым голосом и чуть дернул плечом. – Ладно, я расскажу. Мне было шестнадцать. Ей – четырнадцать. Однажды вечером мы гуляли в парке. Та троица сидела на скамейке и пила пиво… Мы хотели пройти мимо, но парни остановили нас. И стали приставать к ней. Я хотел защитить ее, но их было трое. Они изнасиловали ее. Прямо у меня на глазах.

Ирина слушала признание Максима затаив дыхание.

– Она не подала заявление в милицию, – продолжил Максим после паузы. – И ничего никому не рассказала. Только сказала, что не может меня больше видеть. Вот и вся история.

Максим замолчал. Несколько секунд прошло в полной тишине. Потом Ирина протянула руку и коснулась пальцами его предплечья.

– Ты ведь ничего не мог сделать, – сказала тихо. – Ничего.

Максим дернул щекой.

– Я знаю. – Голос его звучал глухо. – Но мне от этого не легче. Я поклялся себе, что никогда больше… никогда…

Он замолчал и сжал зубы.

– Да, теперь я понимаю, – выдохнула Ирина и погладила Максима ладонью по щеке. – Давай вернемся в холл. Боюсь, что без нас они наделают глупостей.

Максим кивнул:

– Да. Давай вернемся.

Он хотел подняться с кресла, но неожиданно Ирина удержала его:

– Подожди.

Максим снова сел в кресло и вопросительно взглянул на нее. Она отвела взгляд:

– Я тоже хочу тебе кое-что рассказать. Видишь ли… после аварии у меня случаются видения.

– Видения?

– Я даже не знаю, как объяснить… Иногда, когда дотрагиваюсь до кого-нибудь, я впадаю в транс и начинаю видеть эпизоды из жизни этого человека.

– Вот как… – рассеянно проговорил Максим. – И что ты видела?

– Мне кажется, все, кто участвует в «программе», в чем-то виноваты.

Максим взглянул на нее недоуменным взглядом.

– Я не совсем понимаю. Что ты имеешь в виду?

– Я могу только предполагать, но… Мне кажется, Ольга Орлова подстроила гибель своего мужа, чтобы возглавить медиахолдинг. Арвид Пельш убил свою подопечную, певицу Осеневу, за то, что она обокрала его на двести тысяч долларов. Сухова шантажировала своего начальника. Волин разделался с женой, чтобы сохранить бизнес. Мезенцев согласился обнародовать фальшивые данные и подкрепил их своим авторитетом. У вице-мэра тоже рыльце в пушку. То есть все участники программы в чем-то виновны, понимаешь? Все! И никто не понес заслуженного наказания.

Максим обдумал ее слова и тихо спросил:

– Ты и про меня что-то знаешь?

Ирина покачала головой:

– Нет.

– И как ты это объясняешь?

– Либо ты ни в чем не виноват, либо…

– Либо что?

Ирина выдавила улыбку:

– Либо ты просто посторонний. Ты ведь не входишь в группу и попал сюда чисто случайно.

– Гм… – Максим задумчиво потер пальцами подбородок, затем скосил глаза на Ирину и спросил: – А что насчет тебя?

– Насчет меня?

– Ты ведь тоже в группе. В чем виновна ты? Что ты натворила?

Ирина усмехнулась и с горечью проговорила:

– Хотела бы я знать ответ на этот вопрос.

– Но ты не знаешь?

Она вздохнула:

– Нет.

Некоторое время Максим внимательно изучал ее лицо, потом тоже вздохнул и сказал:

– Ты права. Не стоит открывать свою душу первому встречному. К тому же твои подозрения – всего лишь подозрения.

Брови Ирины дрогнули.

– Ты мне не веришь? – спросила тихо.

Максим пожал плечами:

– Не знаю. Сама понимаешь – поверить в такое трудно.

Ирина сжала губы.

– Да, ты прав. Как думаешь, я должна рассказать о своих видениях остальным?

Максим мотнул головой:

– Не думаю.

– Но…

– Они объявят тебя сумасшедшей.

– Пожалуй, да, – вынуждена была согласиться Ирина. Помолчала немного, затем посмотрела на Максима: – Давно хотела тебя спросить… Как ты попал в аварию?

По лицу Максима пробежала тень.

– Это неприятная история.

– Расскажешь?

Максим вздохнул и проговорил с горькой усмешкой:

– Я получил по заслугам.

– По заслугам?

– Угу. Я переспал с женой лучшего друга. В тот момент, когда случилась авария, я как раз ехал к его жене. – Максим покосился на Ирину и поспешно добавил: – Нет, нет не за тем, о чем ты подумала. Я ехал, чтобы положить конец нашим отношениям.

– Но так и не доехал?

Максим кивнул:

– Да. Авария все расставила по своим местам.

Ирина вгляделась в потемневшее лицо Максима и осторожно спросила:

– Друг и его жена навещали тебя в больнице?

Актер нахмурился:

– Нет. Думаю, она все ему рассказала. И правильно. Одно плохо – из-за этой интрижки я потерял лучшего друга. Непонятно, ради чего.

– Значит, ты не любил ее?

– Нет.

– Тогда зачем было… – Ирина осеклась.

– Ну… – Максим пожал плечами. – Я был пьян. А потом… потом все как-то закрутилось. Не знаю… Видимо, самые подлые поступки в своей жизни мы совершаем без всякой видимой причины.

Ирина помолчала, не зная, что сказать, затем тихо предположила:

– Может быть, вы еще помиритесь со своим другом?

Максим усмехнулся:

– Вряд ли. Он никогда меня не простит. И будет прав. – Актер глянул на часы. – Что-то моя исповедь затянулась. Пора идти.

9

Войдя в холл, они застали неприятную и страшную картину. Хант по-прежнему сидел в кресле, но правая рука его была окровавлена. Тьютор забился в угол, укрывшись за диваном и выставив перед собой швабру.

Прямо напротив него с ножом в руке стоял вице-мэр. Профессор Мезенцев застыл чуть в стороне, сунув руки в карманы плаща и глядя на свои ботинки.

– Хватит! – крикнул Максим.

Шагнув к вице-мэру, он вырвал у того из пальцев нож и бросил его на журнальный столик. Вице-мэр не сопротивлялся. Казалось, он испытал облегчение из-за того, что кто-то лишил его возможности мучить другого человека.

– Мы ведем себя как звери, – угрюмо проговорил Максим. – Больше никаких пыток.

– Мне надоел этот цирк, – медленно и четко произнес у него за спиной Хант.

Максим обернулся. Хант сцепил зубы, напрягся, побагровел, и вдруг правый подлокотник кресла с хрустом переломился. Хант быстро освободил правую руку, затем стянул ремень с левой, потом так же быстро развязал ноги.

Максим и вице-мэр ошеломленно смотрели на него, не в силах двинуться с места.

Хант встал на ноги и мрачно взглянул на Максима. Вице-мэр попятился. У него затряслись толстые щеки, и он хрипло проговорил:

– Нам конец.

Все дальнейшее Максим видел замедленно и словно бы во сне. Профессор Мезенцев схватил со стола нож, шагнул к Ханту и ткнул его лезвием в шею. Охранник повернул голову и удивленно уставился на профессора. Кровь из перебитой артерии хлынула на воротник его куртки.

Мезенцев отдернул руку, сжимающую окровавленный нож, но не отступил. Хант пошатнулся и стал заваливаться.

Максим вышел из оцепенения и бросился к Ханту. Поддержав падающего охранника, выхватил из кармана носовой платок и зажал рану на его шее.

– Черт! – крикнул сдавленно. – Кто-нибудь знает, как останавливать кровь?

А кровь текла, как из открытого крана, залила плечо и рукав и теперь устремилась по одежде на пол.

– Вы уже ничем ему не поможете, – тихо сказал Мезенцев. – Я перебил ему аорту.

Нож выпал из разжавшихся пальцев профессора и со стуком упал на мраморный пол. А следом за ним на пол повалился и Хант. Охранник сжал горло руками и заскреб ботинками по полу.

– Никогда не думал, что убить человека так легко, – пробормотал Мезенцев, глядя на происходящее остекленелыми глазами.

Хант затих. Максим выпустил его плечо и поднялся на ноги. Повернулся, взглянул на профессора мрачным, тяжелым взглядом.

– Зачем вы это сделали?

– Он маньяк, – устало сказал Мезенцев. – И был опасен. Вы сами показывали нам список.

– Список не доказательство.

– Может быть… Но я предпочел подстраховаться.

Ирина сжала кулаки и подступила к профессору.

– Может быть, вы и нас всех убьете? – спросила, глядя на него снизу верх.

Мезенцев поморщился, вытер рукавом пот с бледного лба.

– Не утрируйте. И цените то, что я для вас сделал. Видит бог, мне это далось нелегко.

Максим перевел взгляд на распростертое тело Ханта, обронив тихо:

– Мы не знали наверняка, виновен он или нет.

– Он бы убил нас всех, – возразил Мезенцев, – вы сами знаете.

– Кошмар… – еле слышно пробормотал тьютор. – Мне не верится, что все это происходит наяву.

Ирина, уставившись на окровавленный нож, попятилась. Мезенцев бросил на нее пристальный взгляд. Темные, мрачно мерцающие глаза за стеклами очков в роговой оправе вполне могли принадлежать сумасшедшему.

– Вы не должны меня бояться, я не трону вас, – прошептал профессор. Отвел взгляд и добавил: – Хватит с меня убийств.

– Нас осталось пятеро. – Голос Максима был угрюмым, усталым. – Утром за нами придет автобус. Если мы хотим дожить до его прибытия, никто из нас не должен выходить из холла. Вы согласны?

– А что делать с ним? – спросил тьютор, указав на труп Ханта. – Он так и будет здесь лежать?

Максим сорвал с окна оставшуюся штору и накрыл ею Ханта. Штора тут же пропиталась кровью.

– Неприятное соседство, – процедил вице-мэр сквозь зубы, покосившись на холмик на полу. – Не знаю, смогу ли я здесь…

– Бросьте, – спокойно перебил его Мезенцев, – это всего лишь мертвое тело. Мы просидим возле него ночь, и с нами ничего не случится.

Профессор стоял посреди холла, засунув окровавленную руку в карман плаща и прищурив ставшие пустыми глаза. Внимательно на него посмотрев, вице-мэр вдруг спросил:

– А что мы скажем милиции? За что вы его убили?

– Я отвечу за себя сам, – по-прежнему спокойно ответил Мезенцев. – Пусть это вас не волнует.

10

Звук монитора стал тише и скоро совсем исчез.

Ирина открыла глаза и увидела перед собой человека в белом халате и зеленой врачебной шапочке. Седая бородка. Циничный взгляд за дымчатыми очками на помятом ночной усталостью лице.

– Ну, наконец-то, – улыбнулся врач. – Наконец-то вы пришли в себя.

Ирина провела кончиком языка по губам. Губы были сухие и соленые.

– Кто вы? – спросила хрипло, вглядываясь в казавшееся знакомым лицо доктора.

– Я ваш лечащий врач, – ответил он.

Ирина опустила взгляд и взглянула на свое тело, накрытое белым покрывалом.

– Что случилось? – спросила слабым голосом.

– Вы попали в аварию, – объяснил доктор.

– Я ранена?

– У вас было сильное сотрясение мозга и обширная гематома в височной доле. Но самое страшное уже позади.

Ирина закрыла глаза. Снова открыла их и взглянула на доктора.

– Значит, никакого пансионата не было? – Голос ее дрогнул.

– Что? – не понял доктор.

Ирина опять облизнула сухие губы и скосила глаза на аппарат искусственного жизнеобеспечения.

– Давно я здесь?

– Несколько дней, – ответил доктор. – Если вы не против, мы проведем несколько тестов. – Он взял с тумбочки стопку листков и показал верхний листок Ирине. – Как вы думаете, что здесь нарисовано?

Ирина вгляделась в изображение.

– Какие-то пятна… – Ирина посмотрела еще пристальнее. – Мужское лицо?

Доктор улыбнулся и кивнул:

– Хорошо. А что здесь?

И показал следующий рисунок.

– Нож… – предположила Ирина. – Нет… Скорее медицинский скальпель.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул доктор. – А что вы видите на этом рисунке?

Третья картинка отличалась от предыдущих. Неровная, аляповатая. Казалось, ее нарисовала детская рука. Рисунок был сложнее, и Ирина не сразу разглядела детали. А разглядев, изумленно распахнула глаза.

– Я не понимаю, – хрипло проговорила она и отвела взгляд от листка.

– Просто скажите, что здесь нарисовано, – услышала она странный, холодноватый голос врача.

Она снова посмотрела на рисунок, надеясь, что в первый раз зрение просто обмануло ее. Но нет, изображение не изменилось. На старом, почти ветхом листе бумаги детской рукой была нарисована женщина, лежащая на кровати. Горло у женщины было перерезано, и алая кровь забрызгала все вокруг.

– Этого не может быть… – слабо проговорила Ирина.

Доктор склонился над ней, и она увидела два налитых кровью глаза.

– Может, – холодно сказал мужчина.

– Нет! – хрипло выдохнула Ирина. – Нет!

Она хотела оттолкнуть доктора и вскочить с кровати, но холодные пальцы сдавили ей горло и прижали к подушке. Последним, что увидела Ирина перед тем, как свет померк в глазах, был сверкнувший в руке доктора медицинский скальпель.

* * *

Ирина проснулась внезапно, как от толчка. Открыв глаза, она обвела взглядом холл и увидела, что Максим и вице-мэр спят. Лишь тьютор сидел за столиком спиной к ней, склонившись над книгой.

Слава богу, ей всего-навсего приснился ужасный сон!

Немного успокоившись, Ирина услышала тихое бормотание Тимура Маратовича. Тот читал книгу вслух, и, прислушавшись, Ирина услышала нечто странное.

– Микроб псевдомонас живет в дыхательных путях пациентов, – хрипло бормотал Тимур Маратович. – Оттуда он переселяется на внутреннюю поверхность трубок дыхательного аппарата и там размножается. Из-за псевдомонаса в реанимационных отделениях стоит неистребимый сладковато-гнилостный запах…

Ирина поморщилась: какая-то медицинская белиберда. Где только тьютор взял такую дурацкую книгу?

Почувствовав потребность посетить туалет, она тихонько поднялась с кресла. Посмотрела на спящего Максима и подумала, не разбудить ли его. Однако не решилась. Максим вымотался так сильно, что у него даже лицо осунулось. Пожалуй, в гроб краше кладут.

Да и смысла в его пробуждении не было. Ей всего лишь нужно дойти до туалета. Тимур Маратович не спит, и, если что-нибудь случится, она успеет позвать на помощь.

Проходя мимо накрытого шторой мертвого Ханта, Ирина запретила себе смотреть на него, но не выдержала и взглянула. В расположении тела ей почудилось что-то странное.

Она остановилась и посмотрела на труп внимательней. Да, так и есть. Расположение тела изменилось. Раньше Хант лежал перпендикулярно к окну, а теперь – вдоль. По спине Ирины пробежал холодок. Кому понадобилось двигать мертвое тело?

А может, она ошибается? Да, наверное, ошибается.

«Не стоит забивать себе голову всякой ерундой», – подумала Ирина и хотела пойти дальше, но тут штора, накрывающая труп, тихонько шелохнулась, и из-под нее выпала бледная окровавленная рука.

Ирина оцепенела. Несколько секунд испуганно смотрела на руку мертвеца, затем перевела взгляд на тьютора и позвала громким шепотом:

– Тимур Маратович!

Тьютор оторвал взгляд от книги. Она увидела его сизую щеку, кончик серебристой бородки, темный глаз.

– Тимур Маратович, – снова окликнула Ирина, – здесь творится нечто странное.

Тьютор что-то негромко проговорил, но она не расслышала, что именно. Ей вдруг показалось, что откуда-то потянуло сквозняком.

– Вы что-то сказали? – переспросила Ирина. И услышала свистящий шепот.

– Ты… Ты это сделала…

Ирина попятилась, с изумлением глядя на тьютора.

– Что? – переспросила хрипло. – Что вы сказали?

– ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА. ТЫ!

По коже Ирины пробежал мороз, на глазах выступили слезы.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – дрогнувшим голосом пробормотала она. – Что я сделала?

– ВСЕ ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

– Господи… я правда не знаю, о чем вы. Я ни в чем не виновата.

Тимур Маратович стал поворачиваться, тихонько бормоча. Ирина невольно вслушалась в его гипнотическое бормотание, как кролик вслушивается в шипение змеи:

– Микроб псевдомонас живет в дыхательных путях пациентов… Я ВЫПОТРОШУ ТЕБЯ!.. Оттуда он переселяется на внутреннюю поверхность трубок дыхательного аппарата и там… ВЫПОТРОШУ, КАК КУРИЦУ!.. Из-за псевдомонаса в реанимационных отделениях стоит неистребимый сладковато-гнилостный запах…

Ирина стала медленно отступать к стене, в отчаянии думая:

«Это сон. Опять сон. Нужно проснуться!»

Она сжала кулаки, разомкнула губы и приказала себе севшим от ужаса голосом:

– Просыпайся! Давай же, просыпайся! Ну!

11

– Ирина Михайловна, что с вами?

Она открыла глаза и испуганно уставилась на тьютора.

– Да что с вами? – тревожно спросил тот.

Ирина судорожно сглотнула слюну.

– Я что, уснула? – хрипло спросила она.

– Да, вы спали. И стонали во сне.

– Что с тобой? – услышала Ирина голос Максима и вслед за тем увидела его встревоженное лицо.

– Сон плохой приснился. – Она огляделась и увидела, что за окнами бледный свет. – Уже утро?

– Да, – ответил Максим. Он протянул руку: – Помочь тебе встать?

– Спасибо.

Пальцы у Максима были прохладные. Ирина почувствовала, что в холле царит лютый холод, и передернула плечами.

– Холодно здесь, – сказала она, поднимаясь на ноги.

– Камин потух, – уныло отозвался тьютор.

Вице-мэр и профессор Мезенцев уже были на ногах. Оба стояли у окна и смотрели на лес. Тимур Маратович подошел к ним и тоже стал смотреть на лес.

– Умыться бы, – тихо сказала Ирина.

– За барной стойкой есть кран. – Максим взглянул на ее припухшее со сна лицо и улыбнулся: – Ты прелестна.

– Скажешь тоже, – насмешливо отмахнулась Ирина.

Повернулась к стойке и вдруг замерла, наткнувшись взглядом на укрытый шторой труп. Он лежал в том же положении, что и вчера вечером, – ногами к окну и головой к креслу. Кровь на шторе засохла и потемнела.

Ирина отвернулась.

– Прости, что тебе приходится на это смотреть, – тихонько сказал Максим.

Она качнула головой:

– Тебе не за что извиняться.

Чуть повернувшись, Ирина посмотрела на Максима и подумала о том, как же дорог ей стал этот парень за какие-то сутки. Он наклонил голову и осторожно коснулся ее чуть приоткрытых губ своими губами. На мгновение Ирина расслабилась, словно все ее тревоги, боль, отчаяние Максим забрал себе.

– Я люблю тебя, – прошептала она одними губами, словно хотела попробовать фразу на вкус.

Интересно, произносила она ее когда-нибудь раньше?

– Что? – не расслышал Максим.

Ирина улыбнулась, поцеловала его в щеку и направилась к бару. Лишь сполоснув лицо холодной водой, она окончательно пришла в себя.

– Во сколько точно должен прийти автобус? – спросил толстяк вице-мэр нервным голосом.

Тимур Маратович взглянул на часы и ответил:

– Уже должен. Впрочем… может быть, мои часы сломались. Сколько на ваших?

– Восемь часов десять минут, – ответил толстяк.

– Все верно, – откликнулся тьютор. – Автобус должен был прийти в восемь. Вероятно, задерживается. Подождем еще немного.

И ожидание продолжилось. Минуты тянулись томительно. Спустя час вице-мэр подступил к тьютору и грозно спросил:

– Вы ничего не перепутали? – Щека у толстяка нервно подергивалась. – Может, автобус должен приехать за нами в восемь часов вечера?

Тьютор покачал головой:

– Нет. Я не перепутал.

– А они не могли забыть про нас?

– Забыть? Нет, не думаю.

– Но ведь автобуса нет. Где автобус?

– Возможно, в пути случилась какая-то поломка, – неуверенно проговорил тьютор. – Думаю, нужно еще немного подождать. Тем более что ничего другого мы сделать не можем.

В течение следующего часа Тимур Маратович стоял у окна и рассеянно смотрел на дорогу. Вице-мэр нервно расхаживал по холлу. Профессор Мезенцев сидел в кресле и пил холодный чай из стеклянного стакана.

Наконец терпение изменило вице-мэру. Остановившись рядом с тьютором, он прищурил глаза и проговорил странным, нервным голосом:

– Он ведь не приедет?

– Что? – не понял Тимур Маратович.

– Ваш автобус. Он ведь не приедет?

Тьютор вздохнул:

– Друг мой, не стоит расстраиваться раньше времени.

Затем взглянул на Ирину и Максима, как бы ища у них поддержки. Но их взгляды были холодны и угрюмы.

– Автобус не приедет, – проговорил вице-мэр злым голосом. – Нас оставили здесь подыхать.

Профессор Мезенцев отхлебнул холодного чаю, поморщился и сказал:

– Не знаю, как у вас, а у меня такое ощущение, будто мы уже умерли.

Вице-мэр перевел на него пылающий гневом взгляд:

– Какого черта вы так говорите?

Мезенцев посмотрел сквозь стакан с чаем на окно и меланхолично произнес:

– Может, в Большом Мире началась война и про нас все забыли? Я не исключаю подобного.

– Чушь! – дернув щекой, рявкнул вице-мэр. Вдруг схватил Тимура Маратовича за грудки и сильно встряхнул: – А ну, говори – почему за нами не приехали?

– Честное слово, я не знаю! – жалобно ответил Тимур Маратович.

Вице-мэр отпустил лацканы пиджака тьютора и выдохнул:

– Дерьмо!

– От того, что вы нервничаете, в мире ничего не изменится, – меланхолично проговорил Мезенцев. – Банки разорят очередных должников. Погибших солдат закатают в цинковые гробы и отправят на родину. Миллионы людей потеряют своих близких. Очередные олигархи набьют карманы бриллиантами и накупят яхт. Земля продолжит вращаться.

– Придурок, – тихо пробурчал вице-мэр.

Он вдруг прошел к профессору и вырвал у него из пальцев стакан.

– Что вы делаете? – изумленно проговорил Мезенцев.

Вице-мэр поднес стакан к лицу. Понюхал и изумленно взглянул на профессора.

– Это что – водка? У вас чай с водкой?

– Вы меня раскусили, – с усмешкой сказал Мезенцев. – А теперь будьте так любезны – верните мне мой стакан.

– Ах ты…

Ирина встала с дивана и громко объявила:

– Я ухожу!

– Что? – растерянно спросил, обернувшись к ней, Тимур Маратович. – Куда уходите?

– В лес!

Мужчины замерли и удивленно уставились на Ирину.

– Что еще за выдумки? – хмуро спросил профессор.

– Решили немного поохотиться? – язвительно осведомился вице-мэр. – Так зря. Холодильник забит едой. При умеренном потреблении нам хватит дня на четыре.

Максим поднялся с дивана и взял Ирину за руку:

– Ир, что это значит?

– Это значит, что я не могу больше сидеть и ждать, – ответила она. – Я пойду навстречу автобусу.

– Но вы не можете, – дрогнувшим голосом проговорил Тимур Маратович. – Там ведь лес. Вы заблудитесь!

– Я пойду по грунтовой дороге. Если автобус едет сюда, я его встречу по пути. Если нет – дойду до перекрестка, сверну и разыщу свою машину. Мой мобильник остался в овраге. Вполне возможно, что цел и невредим. И заряда там должно хватить.

Максим сжал Ирине руку и твердо сказал:

– Я пойду с тобой.

– Друзья мои, – заговорил Тимур Маратович, взволнованно сжимая ладони, – возможно, автобус просто сломался по пути. У водителя есть телефон, он вызовет подмогу, и нас спасут. Честное слово, нас спасут!

– Может быть, – сказала Ирина. – Но если я останусь здесь еще на час, то просто сойду с ума. Если автобус придет раньше, чем я найду телефон, езжайте по дороге и подберите нас. Если нет – мы вызовем помощь.

– Нет-нет, – качнул головой Тимур Маратович. – Я не могу отпустить вас.

– Они свободные люди, – меланхолично проговорил профессор Мезенцев. – И вольны делать то, что хотят. А вы, ребята, возьмите с собой еду и воду, – посоветовал он Ирине и Максиму. – Никто не знает, сколько вам придется блуждать по лесу.

Ирине совет профессора показался разумным, и в то же время он заставил ее сердце тревожно забиться. Она вдруг осознала, насколько непредсказуемым и опасным может оказаться поход по лесным дебрям.

– И все же это лучше, чем сидеть здесь, – тихо сказала Ирина сама себе. Взглянула на актера: – Макс, он прав. Надо что-нибудь взять с собой.

– Я соберу, – отозвался Максим и зашагал к холодильнику.

Ирина взглянула на тьютора:

– Мы вернемся за вами.

– Если раньше мы тут не перегрызем друг другу глотки, – с усмешкой заметил профессор Мезенцев и отсалютовал Ирине стаканом: – Да будет благословенен ваш путь, дети мои!

12

Темная стена леса выглядела мрачно и неприветливо. В лицо Ирине пахнуло прохладой. По кронам деревьев пробежал ветер, и на мгновение ей снова показалось, что она слышит свистящий шепот. Однако на сей раз Ирина стиснула зубы и качнула головой: нет, больше никаких видений и галлюцинаций, нужно сохранить здравый рассудок.

Они зашагали по гравийной дорожке к лесу.

– Страшно? – спросил Максим.

Ирина подумала и качнула головой:

– Нет.

– Впереди дремучий лес и неизвестность.

– Сзади тоже неизвестность. И холодильная камера, забитая мертвецами.

Максим вздохнул:

– Да, ты права. Еще неизвестно, где безопаснее. Ты когда-нибудь ходила в походы?

– Не помню, – ответила Ирина. – А ты?

– Несколько раз ездил с отцом на рыбалку, но это, наверное, не считается. Кстати, я взял спички. Если что – мы сможем разжечь костер.

Ирина улыбнулась:

– Приятно слышать. Но я все же надеюсь, что они не понадобятся.

– Я тоже надеюсь.

Несколько минут они шагали молча. Максим обернулся и сказал негромко:

– Пансионата уже почти не видно.

Ирина тоже хотела оглянуться, но не стала. Ей было невмоготу смотреть на здание даже сквозь стволы деревьев.

– Здесь одна дорога, – снова заговорил Макс. – Если будем шагать по ней, мы не пропустим автобус.

– Да, – тихо отозвалась Ирина.

– Сколько идти до развилки? – поинтересовался Максим.

– Точно не знаю. Думаю, километров пятнадцать-двадцать.

– Три-четыре часа ходу, – подсчитал, нахмурившись, Максим. – Не так уж и далеко. Знаешь, я никогда не любил лес, и мне здесь немного не по себе.

– Ты не любишь лес? – удивилась Ирина.

Максим мотнул головой:

– Нет. И вообще – природу. Деревья, горы, речки не для меня. Вот город – другое дело. Там я себя чувствую как рыба в воде.

Ирина улыбнулась:

– Наверное, после сегодняшнего приключения тебя силой не затащишь в лес.

– Да уж точно! – засмеялся Максим.

Из глубины чащи донесся пронзительный отрывистый звук – не то свист, не то вой, не то хохот. Ирина и Максим остановились. Несколько мгновений они стояли посреди грунтовки, напряженно вслушиваясь в звуки леса.

– Ты слышал? – тихо спросила Ирина.

Макс кивнул:

– Да. Думаю, это была сова.

– Но сейчас день. Разве совы летают днем?

– Ну… тогда выпь. Или иволга.

– А ты когда-нибудь слышал, как кричит выпь и иволга?

Максим покачал головой:

– Нет. А ты?

– Тоже нет.

Ирина вздохнула:

– Ладно. Идем дальше.

И они снова зашагали по грунтовой дороге, поросшей кое-где жесткой травой.

Лес вокруг стоял хмурый и неприступный. То и дело набегал ветер, и тогда ветви деревьев начинали раскачиваться, а Ирина сжимала зубы, с затаенным страхом ожидая услышать таинственный сиплый шепот.

– Странно, – сказал вдруг Максим.

– Что? – не поняла Ирина.

– Дорога заросла травой.

– Правда? – Она посмотрела на грунтовку. – Ну и что?

– Трава растет прямо на колее. Кроме того, она не примята. Будто здесь уже много месяцев никто не ездил.

Ирина снова взглянула на дорогу.

– Машины сюда редко забираются, по всей видимости. Странно, как она вообще не заросла.

Еще около получаса они шагали по дороге молча.

– Я хочу тебе что-то сказать, – снова заговорила Ирина.

– Говори, – отозвался Максим.

– Я не Ирина. И фамилия моя не Камнева.

Максим остановился и поднял на нее удивленный взгляд. Затем нахмурился.

– Так… Судя по тому, что сейчас не самое подходящее время для шуток, ты не шутишь. Могу я узнать, кто же ты такая?

Она качнула головой:

– Я не помню.

Секунду или две Максим смотрел на спутницу с хмурым видом, затем усмехнулся:

– Ну да. Конечно. Само собой.

– Я тебя не обманываю, – с горечью проговорила Ирина. – Я действительно не помню. Я очнулась в воде, окруженная обломками взорванного корабля. Я знала, что меня кто-то преследует, поэтому поспешила убраться подальше. Выбралась на сушу, украла автомобиль и приехала в придорожную гостиницу.

– Весьма разумные действия для человека, которому отшибло память, – заметил Максим.

Ирина невесело усмехнулась:

– Да, пожалуй. Но все, что я тебе говорю, правда. Я ехала куда глаза глядят. Свернула в лес, чтобы объехать пост ДПС, и попала в аварию. Потом меня подобрал автобус с этими сумасшедшими.

– Мне не хочется напоминать, но твое имя стояло в списке тьютора, – сказал Максим.

– Он принял меня за другую. Настоящая Ирина Камнева пропала. Не доехала до пансионата. А я просто воспользовалась ее именем.

– Что дальше? – хмуро спросил Максим.

– Видимо, я недооценила полученную травму. Память ко мне так и не вернулась. А потом меня стали посещать видения. Вернее… галлюцинации. Остальное ты знаешь.

Максим помолчал.

– Значит, ты не имеешь никакого отношения к науке?

Ирина пожала плечами:

– Не знаю. Иногда я вспоминаю лабораторию. Пробирки, колбы… Но имею ли я к ним отношение? Я в этом уже не уверена.

Максим поднял сухую ветку. Повертел ее в руках, глядя на деревья, затем скосил глаза на Ирину и сказал:

– У тебя на спине, рядом с правой лопаткой, есть шрам.

– Правда? – Она неуверенно улыбнулась. – Я не знала. Наверное, упала в детстве с дерева.

– Он круглый. – Ветка с сухим щелчком переломилась в пальцах Максима. – Похож на шрам от пулевого ранения.

Лицо Ирины оцепенело.

– Вряд ли это так, – вымолвила она. – Ты ведь не хирург.

– Не хирург, – согласился Максим. Он швырнул сломанную ветку в траву. – Ладно. Пора идти дальше.

Ирина тронула Максима за плечо и тихо сказала:

– Ты не должен на меня сердиться. Я рассказала тебе все, что знаю. Правда.

Актер пожал плечами:

– Я и не сержусь. Просто…

– Просто неприятно находиться посреди глухого леса с человеком, о котором не знаешь ничего, – договорила за него Ирина.

Максим хотел возразить, но не стал. Лишь поправил на плече рюкзак, повернулся и зашагал дальше. Ирина последовала за ним.

Страшный визгливый хохот пронзил тишину леса, заставив Ирину и Максима остановиться и оцепенеть. На этот раз звук был совсем рядом.

13

– Боже… – сорвалось с побелевших губ Максима.

И вдруг они услышали шум. Будто кто-то несся к ним сквозь лес по скрипучему валежнику, разметая кусты и сухие ветки. Жуткий свистящий шепот прокатился по чаще.

– Бежим! – крикнул Максим, схватил Ирину и стащил ее с дороги.

И они побежали. Бежать по лесу-глушняку было тяжело. То и дело на пути им попадались наваленные кучами ветки и ямы, торчащие из земли корни и стволы упавших деревьев. Они рисковали упасть и покалечиться, переломать себе ноги, напороться на острые сучки. Но то, что преследовало их, было в сто раз страшнее. Оба чувствовали это.

Смех больше не повторялся, а вскоре и свистящий шепот стих вдали. Но они продолжали бежать, зная, что преследователь, кем бы он ни был, лишь на время потерял их след.

Наконец они остановились у ручья.

– Мы должны перейти на другой берег, – хрипло дыша, проговорил Максим. – Это собьет волков со следа.

– Волков? – вскинула брови Ирина.

Максим кивнул и прохрипел:

– Да. Думаю, это волки. Идем! – сказал Максим, взял ее за руку и потянул к ручью.

Вода оказалась ледяной, но надежда скрыться от преследователей толкала Максима и Ирину вперед и вперед.

Выбравшись из ручья, они взобрались на пригорок и, не останавливаясь, побежали дальше. Дорогу им преградил бурелом.

– Подожди, – окликнул Максим.

Он остановился, нагнулся и, упершись руками в колени, сплюнул на пожухлую траву. Затем поморщился и хрипло выговорил:

– Дыхалка ни к черту…

– Нужно отдохнуть, – предложила Ирина.

Актер кивнул:

– Да.

С полминуты оба молчали, восстанавливая дыхание и прислушиваясь к звукам леса. Переведя дух, Максим выпрямился, поправил на плече рюкзак.

– Давай переберемся через бурелом, – сказал он. – Тогда эти твари точно за нами не пойдут.

Не дожидаясь ответа, Максим двинулся вперед и стал карабкаться по наваленным веткам и стволам. Неприятное предчувствие кольнуло Ирину в сердце, и она вскрикнула:

– Макс, нет!

Но было поздно. Правая нога молодого человека соскользнула с мокрой ветки. Максим упал на колено и громко застонал. Ирина бросилась ему на помощь.

– Что там? – хрипло спросил он.

– У тебя нога зажата между стволами.

– Черт! – Максим попытался высвободить ногу, но не смог. – Не получается, – с горечью проговорил он.

– Давай попробуем вместе. – Ирина обхватила руками влажный ствол дерева. – Я приподниму ствол, а ты высвободишь ногу. На раз, два, три. Раз… два… три!

Ирина изо всех сил рванула ствол в сторону, но тот не поддался.

– Нет, – выдохнула она, – не выходит.

Лоб Максима покрылся испариной. Он стиснул зубы, чтобы не застонать, и тихо проговорил:

– Нужен рычаг. Найди где-нибудь толстую палку.

Ирина завертела головой и метрах в тридцати от себя заметила подходящий сук.

– Я сейчас! – крикнула она, устремляясь туда.

Почва была влажная и вязкая. Местами ноги Ирины увязали в землю чуть ли не по щиколотку, а когда она вытягивала их, земля фыркала, словно смеялась над ее усилиями.

В воздухе пахло болотом. До палки оставалось метров десять, там и тут блестели лужицы, окруженные желтыми маленькими цветами. Мокрая земля под ногами у Ирины стала колебаться.

«Господи, да это же настоящее болото!» – сообразила Ирина и хотела повернуть назад. Но вдруг ее левая нога, прорвав верхнюю растительную пленку, ушла в болото выше колена.

Ирина попыталась выдернуть ее, однако и другая нога стала уходить в глубину. Ощущение твердой земли исчезло. Ноги были схвачены каким-то невидимым, колеблющимся капканом, и странная сила потянула Ирину вглубь.

– Нет! – тихо вскрикнула она.

Левая нога погрузилась в болото уже до самого бедра. Ирина изо всех сил рванулась вперед. Упала, снова поднялась и снова попыталась вырваться из цепких объятий болота.

– Максим! – в ужасе закричала она.

Макс поднял голову.

– Что? Что случилось?

– Здесь болото!

Морщась от боли, молодой человек приподнялся и взглянул на Ирину. Трясина затянула ее уже до середины бедер. И вдруг Ирина поняла, что утонет. В голове у нее пронеслись все рассказы про трясины, болота и гати. Про то, что человек, угодивший в трясину, не может вырваться из нее сам. Ужас оледенил ей грудь и заставил волосы на голове зашевелиться.

– Макс, я тону! – вскрикнула она.

– Нет, нет, не бойся, ты выберешься! – Максим хотел подняться еще выше, но застонал от резкой боли в ноге и чуть осел. – Слушай меня и делай, как я скажу! Ляг грудью на траву и постарайся расслабиться…

Ирина задергалась в трясине, как пойманная в силки птица.

– Макс, у меня не получается! – в отчаянии закричала она.

– Успокойся! Ляг на траву! Просто ляг грудью на траву!

Ирина повалилась на грудь и попыталась расслабиться.

– Молодец! Раскинь руки в стороны и распредели вес тела равномерно!

Ирина сделала, как он велел, и почувствовала, что сила, тянущая ее вниз, чуть ослабла. Однако под грудью и животом неприятно и жутко колыхалось болото.

– Что дальше? – крикнула она.

– Осторожно вытягивай ноги! Двигайся неторопливо и плавно! Никаких рывков! И следи за тем, чтобы вес тела был распределен равномерно!

Ирина стала вытягивать ноги. Осторожно и плавно. Сантиметр за сантиметром. Минута проходила за минутой. Сердце отчаянно колотилось. Ей стоило огромного труда сохранять спокойствие.

Минут через десять Ирина наконец освободила ноги. Из зеленоватой дыры с фырканьем вырвалась коричневая болотная жижа.

– Что теперь? – крикнула Ирина.

– Теперь ползи! – скомандовал Максим. – Только не торопись! И не вздумай вставать!

Отплевываясь от жижи, заливавшей ей лицо, Ирина поползла к Максиму. Лишь ощутив под собой твердую почву, она осмелилась снова подняться на ноги.

Теперь она отправилась в другую сторону от бурелома. И вскоре ей удалось найти палку, которую можно было использовать как рычаг.

Вставив ее в зазор между стволами, зажавшими ногу Максима, Ирина пригнула палку в сторону и изо всех сил навалилась на свободный ее конец.

Бревно чуть сдвинулось.

Максим застонал, на лбу у него заблестели капли пота.

– Не выходит, – с досадой проговорила Ирина.

– Попробуй еще раз. Давай!

Ирина собралась с силами и снова надавила на палку. На сей раз ствол сдвинулся чуть больше, и Максиму удалось вырвать ногу из расщелины.

– Уф-ф… – выдохнул Максим и сел на бревно.

– Я осмотрю твою ногу, – сказала Ирина.

Присела рядом, осторожно закатала брючину, опустила носок и оглядела лодыжку Максима.

– Пальцами шевелить можешь?

Максим кивнул:

– Да.

– Перелома, скорей всего, нет.

– Знаю. Просто ссадина и ушиб. – Он нагнулся, подтянул носок и опустил брючину. – Нам нельзя сидеть, иначе ты замерзнешь.

Ирина шумно вздохнула и повернулась в сторону ручья.

– Ты уверен, что это были волки?

– Не уверен, – мрачно ответил Максим.

Ирина задумчиво наморщила лоб:

– Если мы не вернемся к грунтовке, наверняка заблудимся. Ты помнишь, в какой стороне дорога?

Максим качнул головой:

– Нет.

– Лес как будто заколдован… – Голос Ирины задрожал. – Нам не дадут уйти.

Максим внимательно на нее посмотрел и строго сказал:

– Не говори глупостей.

– Когда мама в детстве читала мне сказки про дремучий лес, я представляла его именно таким.

– Ты помнишь свою маму? – прищурился Максим.

Ирина на мгновение задумалась, после чего качнула головой:

– Не очень… Все как-то смутно. И будто не со мной. – Она снова взглянула в сторону ручья. – Что, если эти твари снова будут нас преследовать?

– Не думаю. Они не сунулись в воду.

– Да, – неуверенно проговорила Ирина, – наверное, ты прав. Ты сможешь идти сам?

– Смогу. Только мне нужно на что-нибудь опереться.

Максим поднял с земли палку, похожую на сучковатый посох, и, поддерживаемый Ириной под локоть, тяжело поднялся на ноги.

– Так… – выдохнул он. – Хорошо. Теперь мы можем трогаться в путь.

– Но куда?

Актер огляделся по сторонам, потом для чего-то взглянул на небо, нахмурился, вздохнул и сказал:

– Попробуем идти вдоль бурелома. Потом, не доходя до болота, свернем влево. Мне кажется, если мы пойдем в том направлении, то снова выйдем на дорогу.

– Хорошо, – кивнула Ирина. – Будем надеяться, что ты прав. Послушай… – Она взглянула на Максима и чуть прищурила глаза. – А откуда ты знаешь, как выбираться из болота?

– Три года назад я играл в сериале «Таежный отшельник». По сценарию мне приходилось два раза «тонуть» в болоте. – Максим вздохнул и добавил с грустной усмешкой: – Как видишь, у меня богатый опыт выживания.

14

Они поступили так, как решил Максим. Обошли бурелом, затем взяли еще левее.

Солнце уже закатилось за верхушки деревьев, и лес погрузился в сумерки.

– Черт! – выругался вдруг Максим и, отшвырнув от себя палку, сжал руками ногу. Сцепил зубы и зашипел от боли.

– Тебе нужно отдохнуть, – предложила Ирина.

Максим качнул головой:

– Нет. Пока светло, мы должны найти дорогу. Потом мы окончательно увязнем в этом лесу.

Она подняла с земли палку и протянула Максиму.

– А что, если мы заблудились? – спросила, стараясь говорить спокойно.

Максим дернул щекой и ответил с напускной небрежностью:

– Не беда. Полустанок, на котором я вышел из электрички, находится на западе. Я точно помню, потому что заходящее солнце было у меня за спиной. А железная дорога, насколько знаю, проходит с севера на юг. И так километров сорок. Если мы пойдем на запад, то рано или поздно выйдем к ней.

– А что потом? – прищурилась Ирина.

– Потом? – Максим усмехнулся. – Потом мы пойдем вдоль железнодорожного полотна и рано или поздно доберемся до станции.

«На это могут уйти сутки», – с горечью подумала Ирина. Она взглянула на ногу Максима и вздохнула. С такой ногой долго не походишь.

Максим угадал ее мысли:

– Когда выйдем к железной дороге, ты можешь оставить меня и идти дальше одна. Потом вернешься с помощью.

– Да, – сказала Ирина, чтобы только не спорить с ним, – конечно. Ты отдохнул?

Максим кивнул:

– Вполне.

– Тогда мы можем… – Ирина осеклась. Затем вдруг выпрямилась и зорко вгляделась в сумеречную даль. – Там, впереди… Впереди свет, ты видишь?

– Вижу! – воскликнул Максим. – Похоже на дом. Черт, как мы его сразу не заметили?

– Мы спасены!

Они обнялись и засмеялись от счастья. Потом пошли на свет. От возбуждения Максим даже забыл про больную ногу – шел быстро и уверенно, ловко опираясь на палку.

Когда они прошли еще пятьдесят метров, сомнений не осталось – между деревьями в сгущающихся сумерках виднелся дом с освещенными окнами.

Еще через сто метров стало очевидно, что впереди – большое здание. И измученные путники остановились, чтобы Максим смог передохнуть.

– Мне до сих пор не верится, что мы вышли. – Голос Ирины дрожал от радости.

– Да, – негромко отозвался Максим, всматриваясь в сумерки. Вдруг он напрягся и тихо проговорил: – Ир, там кто-то стоит. Слева от огней…

Теперь и Ирина увидела. Возле небольшого темного домика, похожего на беседку, приютившуюся между кустов бузины, и впрямь стоял человек.

– Надо его окликнуть, – предложила Ирина. И прежде, чем Максим успел что-то сказать, громко позвала: – Эй! Эй, вы!

Человек вздрогнул и резко обернулся. В сумерках Ирина еще не успела как следует разглядеть его лицо, а интуиция уже заставила ее сердце подскочить и судорожно забиться к груди.

Несколько секунд человек вглядывался в полутьму, затем шагнул к ним.

– Кто тут? – спросил он громко и испуганно. – Кто вы?

– Профессор Мезенцев! – выдохнула Ирина. – Профессор, это вы?

– Да. А вы…

– Что вы здесь делаете? Как вы сюда попали?

Еще не закончив фразу, Ирина уже знала ответ на свой вопрос, и сердце ее сжал железный обруч. Мезенцев шагнул еще ближе.

– Я вышел за дровами, – объяснил он, глядя на Ирину и Максима удивленно и растерянно. – В здании холодно. А что у вас? Вам удалось найти машину?

Ирина перевела взгляд на сооружение, которое показалось ей беседкой. Это была поленница. По всей вероятности, та самая, о которой рассказывал тьютор.

Ирина посмотрела на здание. Ну да, впереди был все тот же пансионат, только вышли они к нему с другой стороны. Столько мучений, и все лишь затем, чтобы вернуться туда, откуда ушли!

Ирина почувствовала внутри пустоту. Отчаяние, страх, усталость – все превратилось в тупую, ноющую боль.

– Что же вы молчите? – удивился профессор Мезенцев. – Вы нашли телефон?

– Мы ничего не нашли, – тихо ответил Максим.

Ирина посмотрела на его лицо. Губы Максима побелели, под глазами пролегли глубокие тени. Однако Максим нашел в себе силы задать встречный вопрос:

– А как вы?

– Так же, – ответил профессор. Нагнулся и поднял с земли связанные веревкой поленья.

– Вы отправились за дровами один? – хрипло спросила Ирина.

Мезенцев усмехнулся:

– Как видите. Эти трусы побоялись пойти со мной. Идемте в дом. Вы очень плохо выглядите.

Профессор забросил вязанку дров на плечо, повернулся и первым двинулся к зданию.

– Максим… – тихо окликнула Ирина.

– Ничего не говори, – попросил тот.

Но Ирина не смогла молчать.

– Здание не отпускает нас, – с болью в голосе сказала она. – Мы никогда отсюда не выберемся.

Максим посмотрел на нее пустым взглядом, сжал зубы и, тяжело опираясь на палку, захромал к пансионату. Ирина двинулась за ним. Они молча и угрюмо зашагали к темному зданию с тускло горящими окнами.

15

Первым, что бросилось в глаза Ирине, когда она вошла в дом, было то, что труп Ханта из холла унесли. Вероятно, теперь он лежит на железной полке холодильной камеры рядом с трупами Ольги Орловой, Волина, Арвида Пельша и Виктории Петровны Суховой. Даже кровавое пятно на полу пытались затереть, но не слишком успешно.

– О, а вот и наши спасители! – язвительным голосом проговорил вице-мэр, повернув голову на шум. – Где же команда МЧС? Что-то я не слышал звука мотора вертолета.

Максим устало опустился на диван и прислонил к спинке дивана посох. Тимур Маратович уставился на них изумленно, но ничего не сказал.

Мезенцев опустил вязанку возле камина и достал из кармана спички, намереваясь разжечь камин.

– Итак, – снова заговорил вице-мэр, подозрительно глядя на Ирину, – вы решили вернуться. Что же случилось?

– Мы не нашли машину, – ответила она.

– Ясно. И решили возвратиться к нам.

– У нас не было выбора, – поежилась от холода Ирина.

– Ну почему же? Вы могли соорудить шалаш в лесу и жить в нем. Все лучше, чем мерзнуть в этом склепе.

– Заткнитесь, – устало бросил Максим.

– А то что? – поинтересовался вице-мэр. – Забьете меня насмерть своим волшебным посохом? Кстати, где вы его откопали?

– Не ваше собачье дело.

Тимур Маратович присел на диван рядом с Максимом.

– А что у вас с ногой? – спросил он.

– Ушиб, – нехотя ответил Максим.

– В аптечке есть антисептик и бинт. Хотите, наложу вам тугую повязку?

– Да нет. И так хоро…

– Я сама! – Ирина направилась к аптечке.

Вскоре ссадины были обработаны и нога перевязана.

Тьютор сделал Ирине и Максиму чай с лимоном. Они сидели и пили горячий чай из больших чашек, держа их ладонями и поглядывая на темные окна холла.

– И все же, почему вы вернулись? – спросил вице-мэр, поглядывая на них маленькими острыми глазками.

Несколько секунд Ирина молчала, уверенная, что на этот вопрос ответит Максим. Но, поскольку тот так и не открыл рта, не выдержала:

– Я уже сказала вам, что мы не нашли машину.

– Не слишком-то долго вы ее искали, – заметил толстяк, продолжая рассматривать их подозрительными глазами. – Знаете что… А я вам не верю. Вы врете. Пудрите нам мозги.

– Было бы что пудрить, – насмешливо заметил от камина профессор Мезенцев.

В камине уже полыхал огонь.

Вице-мэр бросил на профессора злобный взгляд и снова уставился на Ирину.

– Мне кажется, вы что-то знаете, но не говорите нам, – резко заявил он. – Я прав? Вы что-то скрываете, верно?

– Каждый из нас что-то скрывает, – сказал Мезенцев. – И вы не исключение. Я вот, например, до сих пор не знаю вашего имени.

– Мое имя вам ничего не даст, – отрезал вице-мэр.

– Как знать. Вдруг вас зовут Чикатило?

Вице-мэр осклабился:

– Смешно.

Он хотел вновь обратиться к Ирине, но профессор его опередил:

– Ну, так что? Вы представитесь?

Толстое лицо вице-мэра слегка порозовело. Он дернул плечом и проговорил нарочито небрежным голосом:

– Да ради бога. Моя фамилия Бойко. Зовут Иван Палыч. Вам это о чем-нибудь говорит?

Профессор покачал головой:

– Нет. – Взгляд его упал на съежившуюся на диване Ирину. – Боже, да вы вся дрожите! – воскликнул Мезенцев. – Вам нужно переодеться. Идемте, я провожу вас в ваш номер.

– Я пойду с вами, – попытался подняться с места Максим.

– Вам лучше не тревожить ногу, – строго сказал профессор. – Сидите и не рыпайтесь. Мы сходим вдвоем.

Максим перевел взгляд на Ирину:

– Ира!

– Все нормально, Макс, – успокоила она его, – мы справимся. Идемте, профессор. Еще пять минут, и я окоченею, и даже ваш пылающий камин меня не спасет.

16

У себя в номере Ирина достала из шкафа водолазку, свитер и вельветовые брюки. Потом быстро переоделась за дверцей. Профессор ждал ее, сидя в кресле и поглядывая на незашторенное окно.

– Как получилось, что вы вернулись в пансионат? – спросил он.

Ирина сложила мокрые джинсы и повесила их на дверцу.

– Я уже все рассказала.

Профессор прищурил глаза за стеклами очков.

– Да, сказали. – Мезенцев продолжал смотреть в окно. – Но ведь вы все выдумали. Я видел ваши лица. Вы вовсе не хотели возвращаться.

Ирина вздохнула:

– Мы сбились с пути.

– Как? Вы ведь шли по дороге.

Ирина сменила носки и сунула ноги во влажные кроссовки, намереваясь просушить их у камина.

– Ладно, – снова заговорил Мезенцев после паузы. – Не хотите говорить – не надо.

– Нас согнали с дороги.

Профессор удивленно покосился на дверцу:

– Кто?

– Не знаю. Мы услышали вой. А потом – шум. Будто кто-то бежал к нам, ломая кусты.

– Это был зверь?

– Мы не видели. Максим решил, что волки.

– Ясно. Вы не стали возвращаться к дороге и пошли через лес. Смело.

– Ничего другого не оставалось.

Ирина взглянула на свое отражение в зеркальной дверце шкафа. Красные глаза, припухшие веки. Она сильно сдала за последние дни. От усталости у нее кружилась голова, нервы были напряжены до предела. Еще немного – и, не дай бог, случится истерика.

Нужно взять себя в руки!

Она вышла из-за дверцы, глянула на Мезенцева и спросила:

– Вам правда не знакомо имя вице-мэра?

– Имя? – Мезенцев наморщил лоб. – Честно говоря, я уже забыл, как его зовут.

– Иван Павлович Бойко.

Мезенцев задумался, затем качнул головой:

– Нет, не знакомо. А что?

– Мне кажется, я его уже где-то слышала.

– И где же?

Ирина напрягла память. И вдруг реальность подернулась туманом, перед глазами у нее замелькали картины одна страшнее другой, а в ушах прозвучал оглушительный скрежет ломаемого металла. Свет огней… Крики о помощи… Окровавленный человек на асфальте…

– Что с вами? – донесся до слуха Ирины далекий голос профессора Мезенцева. – Вам нехорошо?

Постепенно туман перед глазами рассеялся, и Ирина увидела встревоженное лицо Мезенцева.

– Вам нехорошо? – повторил тот.

Она прижала ладонь к пылающему лбу.

– Голова закружилась. Со мной такое бывает.

– Часто?

– Н-не очень.

– Вы показывались врачу?

– Нет.

Мезенцев нахмурился и покачал головой:

– Напрасно.

Только сейчас Ирина увидела, что профессор держит ее под локоть. Осторожно высвободила руку и сказала:

– Спасибо, что не дали упасть.

– Да не за что. Но врачу обязательно покажитесь. Головокружения – не шутка. Идемте в холл. Максим наверняка уже заждался.

Они вышли из номера и пошли по коридору к лестнице. Вдруг резкий звук заставил Ирину остановиться. Она схватила профессора за руку и взволнованно проговорила:

– Вы слышали? Что это было?

– Окно где-то хлопнуло. Вероятно, сквозняк, – отозвался, странно скривившись, профессор. Пристально вгляделся в ее бледное, испуганное лицо и тихо вскрикнул: – Боже! Да у вас не только головокружение. Вы больны. Бледнее лица, чем у вас, я в жизни не видел!

Ирина взяла себя в руки. Выпустила руку профессора и двинулась вперед, бросая на ходу:

– Идемте.

Несколько шагов они прошли молча, а затем профессор неожиданно сказал:

– Что, если мы с вами – всего лишь чей-то сон? Что, если нас с вами не существует в реальности и когда тот, кому мы снимся, проснется – мы с вами просто исчезнем?

Ирина взглянула на него удивленно:

– Ну и мысли у вас.

– И эти странные убийства… – продолжил рассуждать Мезенцев. – Может, их не было? Вот откроем мы с вами сейчас холодильную камеру, а там пусто. И все ужасы нам просто привиделись. Где границы реальности? Как их нащупать?

– Вы прямо буддист, – усмехнулась Ирина.

Мезенцев хмыкнул:

– Я алкоголик. И христианин. Между прочим, Иисус Христос уравнял в правах мир реальный и мир вымышленный.

– Разве?

Профессор кивнул:

– Да. Помните, он говорил о том, что мужчина, согрешивший с женщиной в своем воображении, согрешил и в реальности. Иисус не отделял одно от другого.

– Значит, если я убью кого-то во сне, мне придется отвечать за это перед богом, как за настоящее убийство?

– Вполне возможно. В любом случае никому из нас не избежать встречи с эриниями.

– С кем?

– Эринии – богини мщения, дочери тьмы, – объяснил Мезенцев. – Они преследуют человека, чья совесть не чиста, и не дают ему покоя. Эринии неумолимы и безжалостны. В древности этих милых дам изображали с волосами из переплетенных змеиных тел, с черными собачьими мордами вместо лиц и с крыльями, как у летучей мыши. Но есть и другие изображения, на них эринии выглядят как охотницы с факелами и кнутами.

– Эринии… – тихо повторила Ирина. – Неприятное слово. Как звук дрели, которая ввинчивает сверло тебе в череп.

– Да уж, – усмехнулся Мезенцев. Взглянув на задумчивое лицо Ирины, профессор зачастил: – Милая моя, вы не должны зацикливаться на своих ощущениях. Подсознание силится обмануть нас, пытается выдать сон за явь. Но галлюцинация никогда не станет реальностью. Помните об этом и…

Он вдруг остановился.

– Что? – спросила Ирина.

– Дверь, – тихим голосом ответил профессор. – Смотрите, открыта.

Теперь Ирина и сама увидела. Дверь, ведущая в номер Арвида Пельша, была приоткрыта. По ногам Ирины потянуло сквозняком, и она поежилась.

– Я закрою, – сказал Мезенцев.

Профессор шагнул к двери и протянул пальцы к дверной ручке.

– ИРЭНА! – громко и отчетливо окликнул кто-то.

Ирина вздрогнула, словно кто-то встряхнул ее или обдал ледяной водой. Мороз пробежал по спине.

– Профессор, – дрогнувшим голосом пробормотала Ирина, – вы ничего не…

Повернувшись к Мезенцеву, она осеклась. Потому что увидела: дверь номера Арвида Пельша закрыта, а профессора рядом нет. Коридор был пуст.

– Профессор! – позвала Ирина и неуверенно шагнула к входу в номер. – Вы там?

Из-за двери послышался приглушенный стон.

– Профессор! – Ирина схватилась за дверную ручку и попыталась открыть створку. Однако та оказалась заперта. – Профессор, вы слышите меня?

Внутри номера что-то рухнуло.

Ирина задергала ручку, забарабанила в дверь:

– Профессор, что происходит?!

И вдруг створка поддалась.

Ирина замерла перед приоткрывшейся дверью. Из номера на нее пахнуло сквозняком. Ирина попятилась назад, не отводя взгляда от черной щели.

– ЭТО ТЫ… – прошипел из-за двери странный свистящий голос.

Ирина в ужасе отступила, наткнувшись спиной на стену. И вдруг услышала звук шагов. Кто-то медленно шел по номеру, направляясь к двери. Все ближе и ближе…

– Этого не может быть, – пробормотала Ирина, вжимаясь спиной в холодную поверхность стены.

Шаги приближались. Неторопливые, чуть слышные. А отвратительный свистящий шепот вновь сложился в слова.

– ЗДЕСЬ… – услышала Ирина. – ЗДЕСЬ…

Шаги остановились у двери. Ирина зажмурила глаза.

«Подсознание силится обмануть нас, пытается выдать сон за явь, – прозвучал у нее в голове спокойный голос профессора Мезенцева. – Но галлюцинация никогда не станет реальностью…»

– Это все не по-настоящему, – тихо сказала самой себе Ирина. – В реальности ничего этого нет.

Она открыла глаза и взглянула на приоткрытую дверь. Свистящий звук стал тише, теперь его уже нельзя было отличить от шума ветра за окном.

– Я сейчас туда войду, – произнесла Ирина вслух, изо всех сил сжав пальцы в кулаки. – Да, вот возьму и войду в номер. И плевать я хотела на галлюцинации!

Она шагнула вперед, протянула руку, толкнула дверь. Та с легким скрипом распахнулась.

В номере было темно. Ирина нашарила пальцами выключатель и щелкнула клавишей.

Она ожидала, что свет не зажжется, но лампа под потолком зажглась, ярко осветив гостиную. Профессора Мезенцева Ирина увидела сразу. Тот лежал на полу с широко раскрытыми глазами. Лицо профессора было багрово-синим. На мокрых синеватых губах поблескивала пена.

– Профессор! – вскрикнула она и подбежала к Мезенцеву.

Присев рядом с профессором, быстро положила пальцы ему на шею и попыталась нащупать пульс. Пульса не было. Профессор Мезенцев выглядел так, будто задохнулся. Но как?

Ирина поднялась на ноги и, не отводя взгляда от синего лица профессора, стала пятиться к двери.

Глава V

1

Вице-мэр отвел взгляд от пылающих в камине дров и повернулся к тьютору:

– Послушайте, господин тьютор, в рекламном проспекте было написано, что недалеко от пансионата есть река. Это правда?

– Да, – тихо откликнулся Тимур Маратович, – кажется, река есть. А почему вы спрашиваете?

– Река… – Вице-мэр задумчиво сдвинул брови. – Я вот тут подумал: а что, если мы соорудим плот и сплавимся по реке? По пути обязательно найдется какая-нибудь деревенька. И потом, ведь все реки куда-нибудь втекают. Пляжи, корабли… Рано или поздно мы найдем цивилизацию!

– Для начала нужно найти реку, – угрюмо напомнил Максим.

– Мы найдем! – заверил его толстяк. – Я помню картинку на рекламном проспекте. Если масштаб верен, до реки не больше километра. Десять, максимум пятнадцать минут ходу. Даже вы с вашим посохом доковыляете.

– На улице ночь, – неуверенно проговорил Тимур Маратович.

Вице-мэр дернул пухлой щекой:

– А я и не предлагаю идти сейчас. Можно отправиться к реке утром.

Тьютор перевел взгляд на камин и вдохнул:

– Никогда не думал, что окажусь в такой ситуации – лес, тьма, трупы… И вот я здесь. И, кажется, уже начинаю привыкать.

– Вы не привыкаете, – возразил Максим. – Просто вам некуда отсюда деться.

– Может быть, может быть… Знаете, Максим… И вы, господин вице-мэр… Я бы хотел извиниться перед вами за все это.

– Извиниться? – Вице-мэр хлопнул ладонью по столику, отчего толстый живот его колыхнулся. – Вернемся домой – я вас засужу! Разорю! Уничтожу!

– Да хватит вам кричать, – устало оборвал его Максим. – Сначала надо отсюда выбраться. Он вдруг приподнялся с дивана, воскликнул: – Ира!

В холл вошла Ирина, привалилась к стене и заплакала.

– Что случилось? – строго спросил вице-мэр. – Где Мезенцев?

– Он… – Ирина вытерла тыльной стороной ладони мокрые глаза. – Он умер.

– Что? – не поверил своим ушам Максим. – Профессор…

– Что вы с ним сделали? – рявкнул вице-мэр, вскакивая с кресла.

– Он… – Ирина всхлипнула. – Я не знаю… Мы шли по коридору. Он вошел в номер Арвида Пельша и закрыл за собой дверь… Я стала стучать. Потом дверь открылась… Я вошла и увидела, что он лежит на полу. Наверное, с ним случился какой-то припадок.

Вице-мэр сжал кулаки и шагнул к Ирине.

– Стойте! – крикнул Максим. – Если вы к ней прикоснетесь – я размозжу вам палкой голову!

Вице-мэр остановился и, тяжело дыша, уставился на Ирину. Она встретилась с ним взглядом и вдруг сказала:

– Я вспомнила.

– Что? – хрипло проговорил вице-мэр.

– Я вспомнила, где слышала ваше имя.

Вице-мэр пригнул голову и взглянул на Ирину исподлобья.

– Не заговаривайте нам зубы, – прорычал толстяк.

– Вы тот самый вице-мэр, которого обвиняли в убийстве сорока человек.

– О чем она говорит? – растерянно вскричал Тимур Маратович. – Господи, объясните мне, о чем она говорит!

– Я понятия не имею, – раздраженно проговорил вице-мэр.

Ирина потерла усталые глаза.

– Крыша торгового комплекса рухнула и похоронила под собой сорок человек, – сказала она. – Десятки людей были ранены. Комплекс строили под вашим началом. Вы отменили конкурс и отдали заказ на строительство каким-то халтурщикам, получив от них огромную взятку. Когда против вас возбудили следствие, вы сбежали. Отбыли в неизвестном направлении.

Максим взглянул на вице-мэра сухими, блестящими глазами.

– Она говорит правду? – глухо спросил он.

– Чушь! – взвизгнул вице-мэр. – Ничего такого не было! Меня оправдали!

– Да, вас оправдали. Но… – Ирина потерла пальцами виски и вдруг потребовала: – Дайте мне дотронуться до вашей руки.

– Что? – Толстяк прищурил недобрые глаза. – Зачем это?

– Мне нужно. Вы что, боитесь?

– Я? – Вице-мэр нервно усмехнулся. – Конечно, нет.

– Тогда дайте мне вашу руку.

– Вы что, хиромант? – насмешливо поинтересовался вице-мэр. – Читаете душу человека по линиям его руки?

Ирина поджала губы:

– А вам есть что скрывать?

– Вот еще! – Толстяк фыркнул и неохотно протянул руку: – Ну? И что дальше?

Ирина взяла его за руку и закрыла глаза…

Страх – вот было главное чувство, переполняющее сейчас Ивана Павловича Бойко. Он сидел за столом, часто моргая от яркого света настольной лампы, словно бы невзначай направленной приподнятым краем в его сторону.

– Ну-с? – Следователь отложил в сторону бумаги и поднял взгляд на вице-мэра: – И о чем вы хотели со мной поговорить, гражданин Бойко?

– Я… – Иван Павлович облизнул губы. – Я хотел поговорить… о важном.

Следователь чуть прищурил колючие, насмешливые глаза:

– Пожалуйста. Я готов вас выслушать.

Иван Павлович сдвинул брови и нервно сцепил пальцы рук.

– Видите ли… Все совсем не так, как может показаться со стороны.

Следователь смотрел на Бойко выжидательно.

– Я, конечно, совершил ошибку, – продолжил Иван Павлович. – Но я не преступник.

– Вот как? – На сей раз следователь усмехнулся неприкрыто и откровенно. – А факты говорят об обратном.

– Факты? – Вице-мэр еще больше заволновался и побагровел. – Но ведь это же бред!

Взгляд следователя похолодел.

– Спокойнее, гражданин Бойко, – отчеканил он. – Держите себя в руках.

Иван Павлович стушевался.

– Простите. Просто все так… навалилось. Я совсем перестал спать по ночам.

Следователь продолжал пристально и спокойно разглядывать Ивана Павловича.

– Я буду с вами откровенен, – снова заговорил тот подрагивающим от волнения голосом. – Во время нашей прошлой беседы вы сказали, что если я буду сотрудничать, то вы… вы поможете мне избежать тюрьмы.

Следователь кивнул:

– Да, я помню.

Веки вице-мэра дрогнули:

– И что, действительно так?

– Конечно. Помощь следствию безусловно зачтется вам на суде.

Иван Павлович скривился и досадливо мотнул головой:

– Нет, это не совсем то, на что я рассчитываю.

Следователь снова прищурился:

– И на что же вы рассчитываете?

– Я… Видите ли, я не могу идти в тюрьму. У меня слабое здоровье, и все такое. Вот я и хотел спросить… то есть узнать… – Иван Павлович сбился, поднял взгляд на следователя и договорил проникновенным голосом: – Скажите… нельзя ли совсем избежать суда?

Несколько секунд следователь молчал, чуть склонив голову набок и с любопытством разглядывая вице-мэра. Затем проговорил спокойным, лишенным эмоций голосом:

– Думаю, это возможно устроить. Но все будет зависеть от информации, которой вы готовы с нами поделиться.

Вице-мэр приободрился:

– Информация у меня очень и очень… Видите ли, в силу специфики моей работы я знаком со многими влиятельными людьми. И не просто знаком, а посвящен во многие их секреты.

– Так-так… – Следователь одобрительно кивнул. – Продолжайте, пожалуйста.

– Как вы знаете, сейчас идет избирательная кампания. Многих кандидатов спонсируют… как бы помягче сказать… не совсем чистые на руку люди.

– Бандиты?

Иван Павлович состроил гримасу:

– Ну… в общем, да. Хотя я бы предпочел называть их иначе – представителями криминальных структур. Если вы готовы слушать, я могу рассказать.

– Я готов слушать. Рассказывайте…

Спустя двадцать минут, когда Бойко замолчал, чтобы перевести дух и выпить стакан воды, следователь потянулся за телефоном.

– Кому вы звоните? – тревожно спросил Иван Павлович.

– Человеку, которого очень заинтересует ваш рассказ.

Вице-мэр облизнул губы и осторожно спросил:

– И тот человек поможет мне избежать суда?

Следователь прижал телефонную трубку к уху и усмехнулся:

– Думаю, это в его силах.

* * *

Ирина вздрогнула и провела по лицу ладонью, прогоняя наваждение. Затем взглянула на вице-мэра неприязненно и сухо произнесла:

– Вам действительно удалось избежать наказания.

– Что? – Толстяк прищурился. – Откуда вы знаете?

– Читала про вас статью… в какой-то газете.

– Бред! – дрогнувшим от негодования голосом проговорил вице-мэр. – Вы меня явно с кем-то спутали.

Ирина хотела возразить, но не успела – пронзительный вопль, похожий на визг и смех одновременно, донесся из леса. Все уставились на окно.

– Что это? – севшим от ужаса голосом спросил вице-мэр.

– Это визжат эринии, – неожиданно для себя самой ответила Ирина.

– Кто? – не понял вице-мэр.

Ирина облизнула пересохшие губы:

– Богини мщения, которые преследуют нас.

Она почувствовала, что ноги ее слабеют, и медленно опустилась на диван.

– Я была плохой девочкой, – проговорила тихо.

Вице-мэр повернул голову и уставился на Максима:

– Что она несет?

Максим молчал. Лицо его стало бледным, глаза потемнели, губы выцвели.

– Есть ли четкая граница между тем, что мы видим, и тем, что нам кажется? – громко произнесла Ирина. – Кто мне ответит?

– Эту сумасшедшую нужно запереть! – нервно воскликнул вице-мэр. – Она опасна!

– А вы? – тихо спросил Максим, глядя на вице-мэра тяжелым взглядом. – Вы-то сами?

– Что – я?

– Вы не опасны?

Толстяк побагровел и дернул щекой:

– Говорю же: полный бред! Суд снял с меня все обвинения!

– Имея деньги, легко избежать наказания, – как-то отстраненно, безразлично обронил Максим.

– Клянусь вам: я не виноват! Я никогда не получал от них деньги! Я допустил оплошность, да. Но я не взяточник! С чего бы мне вам врать?

– Друзья мои, не ссорьтесь, – примирительно вклинился Тимур Маратович. – Ей-богу, мне делается в сто раз страшнее, когда вы начинаете ссориться. Вспомните, чем заканчивались все наши ссоры.

– Нас осталось четверо, – с мрачной задумчивостью отметил Максим.

– И мы обречены, – договорил вице-мэр с язвительно-горькой усмешкой. – Господин тьютор, вам не нравится, что мы обвиняем друг друга? Мне тоже. Но что же нам делать? Автобус не пришел. Эти двое пытались уйти из здания, но все равно вернулись сюда. Что нам делать? Сидеть и покорно ждать развязки?

– Надо еще раз тщательно все обдумать, – хмуря лоб, сказал Максим.

Тимур Маратович поднялся с кресла и подошел к окну.

– Вы говорили, что поблизости должна быть река, – продолжил Максим. – Хорошо. С рассветом мы отправимся на ее поиски.

Он подумал о чем-то и усмехнулся:

– А что, даже символично. Из царства мертвых можно было выбраться, только переплыв через реку. Не помню только, как она называлась.

– Стикс, – подсказала Ирина. – Река забвения.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной и вялой.

Максим тряхнул головой и ударил себя ладонями по коленям.

– Итак, решено, – твердо сказал актер. – Завтра утром мы идем искать реку.

Тьютор, стоявший у окна, издал горлом странный звук и стал пятиться, нелепо загребая воздух руками, словно ему внезапно стало плохо.

Три напряженных взгляда устремились на него.

– Что там еще случилось? – устало и недовольно проговорил Максим.

– Тимур Маратович! – окликнула Ирина.

– Там… – вымолвил тьютор, показывая рукой на окно. – Там что-то есть!

2

Вице-мэр, погрузившийся в раздумье, вскинул голову и растерянно спросил:

– Что?

– Он сказал, что в лесу кто-то есть! – хрипло пояснил Максим.

– В лесу?

Вице-мэр поспешно подошел к окну и выглянул наружу.

Максим повернулся к Ирине. Та сидела в напряженной позе и тоже смотрела на окно, кусая обескровленные губы.

– Ира… – тихо позвал актер. – Помоги мне встать.

– Да. Конечно.

Она помогла Максиму подняться с дивана, и оба подошли к окну.

Там, где поляна переходила в лес, прямо у деревьев, в обрывках тумана стояли три светлые фигуры.

– Люди… – Голос вице-мэра подрагивал. На его одутловатом лице выступили капли пота. – Там люди. Люди, слышите!

– Нет, вовсе никакие не люди, – тьютор от страха и волнения перешел на шепот, – а просто туман. Я читал, что в лесу бывают болотные испарения.

– А я вам говорю, что там люди!

Несколько секунд все молчали, напряженно вглядываясь в сумеречный лес и в туманные, белесые очертания фигур.

– Мне это не нравится, – тихо сказал Максим.

– Вы с ума сошли? Мы спасены! Они приехали за нами! – взволнованно воскликнул вице-мэр и ринулся к двери.

– Стойте! – Максим бросился за ним и схватил его за плечо. – Не торопитесь! Нужно сперва…

– Да отстаньте вы!

Вице-мэр рванулся, и Максим, потеряв равновесие, повалился на пол.

Ирина помогла ему подняться, и они снова подошли к окну, возле которого, стиснув зубы и оцепенев, стоял тьютор. Лицо его было похоже на лицо восковой куклы, и лишь серебристая бородка едва заметно подрагивала, выдавая волнение своего владельца.

Они увидели, как вице-мэр выскочил на лужайку и побежал по гравийной дорожке к лесу.

– Мы здесь! – крикнул он и махнул рукою. – Эй, мы здесь!

Туманные фигуры у самой кромки леса не двигались.

Вице-мэр несся к ним со всех ног. Пару раз он споткнулся и едва не упал, но удержался на ногах и продолжил взволнованный бег.

Вдруг, когда до леса оставалось метров двадцать, толстяк затормозил и на несколько секунд замер, стоя как вкопанный. Затем повернулся и побежал обратно к зданию. Белесые фигуры плавно стронулись с места.

Вице-мэр вроде бы мчался со всех ног, но движения его были какими-то вязкими и неестественными. Получалось, что мужчина бежал со скоростью медленно идущего человека. А три светлые фигуры, напротив, двигались неторопливо, но всё ближе подступали к нему.

– Помогите! – закричал вице-мэр. – Ради бога, помогите!

– Боже… – выдохнул Тимур Маратович.

Ирина прижала руки к груди в испуганном и беспомощном жесте.

– Это все нереально… – бормотала она побелевшими губами. – Это галлюцинация…

Несмотря на расстояние, она отчетливо видела лицо вице-мэра – перекошенное от ужаса, усыпанное бисеринками пота, с судорожно раскрытым ртом.

Три светлые фигуры настигли беднягу и сомкнулись вокруг него, превратившись в белое облако. Облако двинулось с места и быстро потащило бедного вице-мэра к стене леса. Секунда – и оно скрылось за деревьями, его поглотил черный, неприступный лес. Из чащобы донесся оглушительный, леденящий душу визг, перешедший в визгливый хохот.

Максим, Ирина и Тимур Маратович оцепенели. Тьютор тяжело дышал, будто ему не хватало воздуха, пот подобно слезам катился по его лицу. Ирина побледнела так, что ее золотисто-карие глаза стали казаться черными. У нее перехватило дыхание, спина напряглась, зрачки расширились и округлились. Максим, казалось, похудел за несколько секунд на десять килограммов, щеки его запали, кожа на бледном лбу натянулась.

С полминуты все трое молчали, вглядываясь в сумрак и испуганно вслушиваясь в наступившую тишину. Первым молчание прервал Тимур Маратович. Он повернул голову к Максиму и спросил дрожащим голосом:

– Что за твари там были?

Максим отвел взгляд от окна, но в глаза тьютору не посмотрел.

– Думаю, это были богини мщения, – произнес он с легкой нервной усмешкой, которая показалась Тимуру Маратовичу дьявольской.

По телу тьютора пробежала дрожь. Лицо его потемнело, нижняя губа обвисла и оттопырилась.

– Хватит уже! – испуганно выдохнул он. – Хватит сказок про эриний!

– Но что же тогда… – подала голос Ирина, – что, по-вашему, это было?

Тимур Маратович поднял руку и с усилием потер пальцами мокрый от пота лоб. Затем сказал:

– Одно из двух: либо непонятное явление природы, либо… галлюцинация.

– Галлюцинация? – Максим перевел взгляд за окно и медленно покачал головой: – Скорей уж, кошмарный сон. Но чем бы оно ни было, выходить на улицу до рассвета нам не стоит.

3

Ирина провалилась в сон, как в черную яму. Просто прилегла на диван, закрыла глаза и отключилась. А когда проснулась, за окном уже брезжил рассвет. Максим сидел в кресле и смотрел на холодные угли камина.

Приподняв голову, Ирина огляделась и спросила:

– Макс, где тьютор?

– Он ушел, – ответил Максим, не поворачивая головы.

– Ушел? – удивилась она. – Куда?

– В лес. Я не смог его остановить.

– Почему же ты не разбудил меня?

Макс скосил на Ирину глаза:

– Я пробовал. Но ты спала как убитая.

От слов «как убитая» ее передернуло. Ирина непроизвольно взглянула на то место, где сутки назад лежал труп Ханта. Пятно крови по-прежнему темнело на искусственном мраморе.

– Максим, – тихо позвала она.

– М-м?

– Что мы теперь будем делать?

Актер нахмурился:

– Уйдем из отеля. К реке. Уверен, что где-нибудь на берегу должна быть старая лодка. Может быть, даже не одна.

– Почему ты так решил?

Максим пожал плечами:

– А почему бы ей там не быть? Тут ведь пансионат. Отдыхающие должны проводить много времени у воды – потому что это полезно. Не удивлюсь, если мы найдем на берегу ржавый катамаран.

Ирина рассеянно оглядела холл. Поинтересовалась:

– Нам нужно с собой что-то взять?

– Я уже собрал в рюкзак еду и воду. Правда, не уверен, что они понадобятся. Река недалеко. Путешествие будет коротким. Если нам удастся найти лодку – течение быстро вынесет нас к людям.

– Ты уверен?

– Да, я уверен. Приведи себя в порядок, и пойдем. Ждать дольше не имеет смысла.

Десять минут спустя они вышли из здания. Ирина задрала голову и посмотрела на окна своего номера. На мгновение ей показалось, что от стекла отпрянуло бледное женское лицо. Однако, к своему удивлению, Ирина совсем не испугалась. Она будто ожидала чего-то подобного. В голове пронеслось: «Как бы далеко я ни ушла от пансионата, какая-то часть меня навсегда останется здесь».

«Что за глупые мысли? – осекла себя Ирина. – Неужели я схожу с ума?»

– Я не сумасшедшая, – тихо проговорила Ирина.

– Конечно, не сумасшедшая, – сказал Максим. – Даже не думай о таком.

Она взглянула на него с благодарностью.

– Идем?

– Идем.

И актер первым двинулся вперед, опираясь на палку.

Они прошли всего метров пятьсот, когда услышали преследователей. Звук был легкий, почти неуловимый. На секунду остановившись, Ирина взволнованно спросила:

– Ты слышал?

– Да, – ответил Максим. – Нам нужно поторопиться.

И они пошли быстрее.

Теперь уже шелест веток и далекий хруст валежника слышались совершенно отчетливо.

Почему-то ни одному из них не пришло в голову, что шум могут производить люди. Те самые люди, которых они ждали уже сутки и которые должны были спасти их.

Оба еще ускорили шаг.

– Я чувствую реку! – воскликнул Максим.

Почувствовала ее и Ирина. Ветер донес до нее запах воды и водорослей.

– Они совсем рядом! – взволнованно сказал Максим. – Не жди меня – иди вперед!

– Но…

– Если увидишь лодку – спускай ее на воду!

Ирина кивнула и стремительно зашагала, почти побежала. Теперь она не только чувствовала запах реки, но и слышала журчание воды.

Сердце ее билось учащенно: скорей-скорей-скорей…

Господи, прошу тебя, только бы на берегу была лодка!

Ветки хлестали Ирину по лицу, но она не замечала этого. И вот наконец, продравшись через колючий кустарник, она выбралась к реке.

– Макс, река! – крикнула она. – Здесь река!

И тут же у нее захватило дух от ужаса. Берег, на который она вышла, оказался высоким обрывом. Вода серебрилась внизу – далеко, метрах в трех, – и спуститься к ней не было никакой возможности.

За спиной послышался треск кустарника. Максим, задохнувшийся от быстрой ходьбы, с расцарапанным, изможденным лицом, остановился рядом с Ириной. Мгновенно оценив ситуацию, он стиснул зубы и тихо проговорил:

– Придется прыгать.

Ирина осторожно посмотрела вниз.

– Но здесь слишком высоко!

– Другого выхода нет, – сказал Максим. – Они уже близко.

Тишину леса пронзил визгливый вой, перешедший в леденящий душу хохот. И звучал он совсем близко.

– Пора! – хрипло скомандовал Максим.

Ирина зажмурила глаза.

– Я люблю тебя, – донеслось до нее. – Прыгай!

За спиной у Ирины захрустели ветки, а спину обдало ледяным холодом. Она оттолкнулась от берега обеими ногами и полетела вниз.

4

Пиу. Пиу. Пиу…

Писк был не живым, механическим. И очень знакомым.

– Есть пульс, – услышала Ирина мужской голос.

Что-то мешало в глотке и не давало откашляться.

Ирина поняла, что это значит – интубация и аппаратное дыхание через дыхательную трубку. Скоро медсестра отсоединит аппарат от интубационной трубки, впрыснет в нее раствор из маленького шприца, введет в трубку длинный пластиковый катетер, присоединенный к отсосу, и начнет прочищать бронхи. Будет ужасно больно…

Звук монитора стал тише и вскоре совсем исчез. Воздух вокруг превратился в какой-то вязкий, остывающий кисель, стремящийся проникнуть во все поры организма.

«Интересно, давно ли я здесь? – подумала Ирина. – И как я сюда попала?»

Она напрягла память и стала кое-что припоминать. Река… Жуткий вой, от которого кровь стыла в жилах… Холодильная камера, забитая трупами…

Нужно открыть глаза!

Ирина с усилием разлепила веки. Перед глазами все еще стояла тьма, но вот в ней появились какие-то расплывчатые блики. Прошло еще несколько секунд, и тьма перед глазами рассеялась, превратилась в свет. Яркий свет.

Она увидела человека, сидящего на стуле. Черты лица его разобрать не удавалось – зрение восстанавливалось медленно. «Проявились» лишь белый халат, белая шапочка, поблескивающие стекла очков и бородка.

– Что… происходит? – тихо спросила Ирина.

– Вы приходите в себя, – ответил человек.

Голос его показался Ирине знакомым.

– Да… – Она облизнула сухие губы сухим языком. – Я помню… Значит, я спаслась. А он?

– Что? – не понял человек.

– Он жив?

– О ком вы говорите?

– Максим… Со мной был Максим.

– Ах, вы о Лемешеве. Да, он жив.

Ирина облегченно вздохнула, но тут же поморщилась от боли в груди.

– Как он?

– Так же, как вы, – сообщил человек в белом халате.

– А… – Ирина прищурила веки, пытаясь сфокусировать зрение на лице собеседника. – А вы кто?

– Я ваш лечащий врач. Моя фамилия Бехтерев.

– Доктор Бехтерев? – Ирина наморщила лоб. – Я где-то слышала эту фамилию… Я уже приходила в сознание?

– Трудный вопрос. Смотря что называть сознанием.

Доктор Бехтерев наклонился к ней и поправил трубку. Ирина сделала еще одну попытку сфокусировать зрение, и лицо доктора обрело наконец резкость. Худощавые щеки, серебристая бородка…

Ирина тяжело задышала. Аппарат тревожно запикал.

– Вы! – выдохнула она.

Доктор улыбнулся.

– Но как такое возможно?

– Вы меня узнали. – Доктор Бехтерев поправил пальцем очки. – Хороший симптом.

Ирина поняла, что сознание покидает ее, и не нашла в себе сил препятствовать этому.

5

Пройдя сквозь полосу перистых облаков, солнце медленно катилось к закату, чтобы спустя пару часов коснуться моря и, воспламенив волны, скрыться за темно-лиловой полосой горизонта.

Терраса была большая и очень просторная. Здесь бы с легкостью уместился небольшой ресторанчик, однако место почему-то нашлось лишь для одного столика. Остальное пространство было не занято. Выходила терраса на благоухающий парк тропических растений, за которым бескрайним синим ковром простиралось море.

За белым пластиковым столиком, помимо Ирины, сидели еще трое. Первым был доктор Бехтерев, он находился прямо напротив Ирины. На губах его застыла рассеянная полуулыбка. Слева от нее сидел высокий, лощеный, ухоженный мужчина в дорогом костюме. Справа – коренастый, набыченный, с маленькими, жесткими и колючими глазками.

– Можно мне сигарету? – попросила Ирина.

– Пожалуйста.

Лощеный вынул пачку «Парламента» и протянул ее Ирине.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Не за что. – Мужчина достал из кармана зажигалку и поднес ее к сигарете. – Доктор рассказал нам про ваших «богинь мщения». Вы еще слышите их визг?

Испарина выступила у Ирины на лбу, руки затряслись и с трудом приладили сигаретный фильтр к губам.

– Глупая шутка, – хрипло выговорила она.

– Простите.

Лощеный выщелкнул из зажигалки язычок пламени, и Ирина прикурила. Затем, отогнав от лица дым, сказала:

– Я хочу знать все. С самого начала.

Мужчины переглянулись.

– Хорошо, – кивнул лощеный. – Но вряд ли вам понравится мой рассказ. Итак… Жила-была на свете девочка. В тринадцать лет она осталась полной сиротой. В шестнадцать ее изнасиловал отчим. Девочка пыталась отравиться, но ее откачали. И тогда она решила отомстить. Раздобыла в кабинете химии склянку с соляной кислотой, перелила ее в бутылку из-под водки и подсунула пьяному отчиму.

Ирина слушала молча. Лощеный и коренастый внимательно наблюдали за ее реакцией.

– Умирал мужчина тяжело, – продолжил лощеный. – Я видел его труп на фотографии. Зрелище не для слабонервных.

Ирина по-прежнему молчала. Сигарета медленно дымилась в ее пальцах, взгляд был направлен на белую гладкую крышку стола.

– Девочка сбежала в другой город и устроилась посудомойкой в бар, – снова заговорил лощеный. – Днем она драила тарелки, а по вечерам пила. Однажды вечером, в темном переулке, к ней привязались два парня. Они повалили девочку на землю и попытались изнасиловать. Однако она сумела за себя постоять. Одному из них девочка откусила нижнюю губу. Второму проломила голову бутылкой.

Сигарета дымилась в пальцах у Ирины, лицо ее было неподвижно, словно окаменело.

– Что было потом? – тихо спросила она.

– Потом? – Лощеный усмехнулся. – Потом в жизни девочки появились мы.

– Вы?

– Да, мы. Агенты Управления. Девочке предложили выбрать между сотрудничеством с нами и отбыванием наказания в женской зоне особого режима. Девочка оказалась сообразительной и выбрала первое. Но поставила нам условие – больше никаких допросов о случившемся. Ни при каких обстоятельствах, ни сейчас, ни потом.

– Это было очень разумно с ее стороны, – добавил коренастый.

– Дальше… – потребовала Ирина.

Лощеный достал из пачки сигарету, зажал ее в тонких губах. Щелкнул зажигалкой, выпустил облако дыма и продолжил:

– Мы подготовили ее. Помогли избавиться от алкогольной зависимости. А в прессе появилась информация о том, что девочка была помещена в психиатрическую клинику и покончила с собой.

– И все поверили? – недоверчиво спросила Ирина.

Лощеный кивнул:

– Конечно. Мы ведь даже соорудили симпатичную могилку.

Ирина глубоко затянулась сигаретой и выпустила облачко бледно-голубого дыма. Посмотрела, как оно расплывается в воздухе.

– Я стала работать на вас?

– Не сразу, – сказал лощеный. – Сперва мы подкорректировали твою внешность. Потом начали неторопливо вводить в курс дела. Ты прошла специальную подготовку. Научилась владеть своим телом и разумом, стрелять из многих видов оружия. Ты очень быстро добивалась успеха. Еще бы, ведь тебе помогало остервенение. После того, через что тебе пришлось пройти, ты ненавидела людей.

Коренастый положил локти на стол, устремил на Ирину неприятный взгляд и поинтересовался:

– Ты что-нибудь помнишь?

Ирина не ответила. Тогда он повернулся к доктору Бехтереву:

– Доктор?

– Ее воспоминания бессвязны, – ответил тот. – Это как рассыпавшаяся мозаика: отдельные образы и ощущения никак не хотят складываться в целостную картину.

Ирина затушила окурок в пепельнице и взглянула на лощеного:

– Можно мне еще одну сигарету?

Агент снова протянул ей пачку, подождал, пока она закурит, затем продолжил:

– Поначалу задания были несложные. Ты работала в паре с другим оперативником, более опытным, чем ты. Вы были вместе целых полтора года. Помнишь его?

Ирина напрягла память. Качнула головой:

– Нет.

Тогда лощеный достал из папки, лежащей перед ним на столе, фотографию и показал Ирине:

– Взгляни.

Кровь отлила у нее от лица, когда она посмотрела на снимок, запечатлевший мужчину со скуластым, узкоглазым лицом.

«Хант!» – едва не выдохнула она.

– Вижу, ты его вспомнила, – констатировал лощеный, пристально ее разглядывая.

Затем убрал снимок обратно в папку.

– После того как Хант погиб, ты стала работать одна, – продолжил он. – И мы были довольны твоей работой.

– Чем именно я занималась? – спросила Ирина, внутренне сжавшись в предчувствии страшного ответа.

Коренастый опять подался вперед:

– Ты что, правда ни черта не помнишь? Док, неужели такое возможно?

– Возможно, – важно кивнул доктор Бехтерев. – Амнезия в данном случае не только результат травматического шока, но и защитная реакция организма.

– Защитная? От чего же ей защищаться?

Доктор поправил пальцем очки.

– Видите ли… Существует такая вещь, как совесть…

– А, перестаньте! – дернул лицом коренастый. – Никогда не поверю, что у нее есть совесть.

– Чем именно я занималась? – повторила свой вопрос Ирина, и на этот раз голос ее зазвенел, как натянутая струна.

– Ты выполняла разные поручения, – ответил лощеный. – Но твое основное занятие – ликвидация.

Сигарета в пальцах Ирины дрогнула. Кровь снова отлила от лица.

– Вы хотите сказать, что я – наемный убийца? – хрипло спросила она.

Лощеный покачал головой:

– Не совсем так. Ты выполняла только поручения Управления.

Несколько секунд Ирина сидела молча, затем затушила окурок в пепельнице, подняла глаза на лощеного и тихо поинтересовалась:

– Могу я узнать ваше звание?

– Можешь. Я майор.

– А фамилия?

– Кравцов.

Она закрыла глаза, затем снова открыла их и медленно проговорила:

– Майор, все, что вы тут нарассказывали, не может быть правдой.

– Да ну? – усмехнулся коренастый.

Ирина не удостоила его взглядом. Она по-прежнему смотрела только на лощеного.

– Я допускаю, что вы решили использовать меня… Не знаю зачем. Да, собственно, мне и неинтересно. Но вам это не удастся. Я помню, кто я. Я занималась химией.

– Химией? – Коренастый ощерил зубы в усмешке. – Хм, забавно. Единственные химические опыты, которыми ты занималась, были опыты со взрывчаткой.

– Не единственные, – возразил майор Кравцов, внимательно глядя на Ирину. – Ты неплохо разбираешься в ядах. Я сам тебя обучал.

Она сжала пальцами виски и процедила сквозь зубы:

– Ложь. Я никогда не убивала людей.

Коренастый снова ухмыльнулся.

– Просто невинный кролик… – проговорил насмешливо. – Майор, покажи ей.

Майор раскрыл папку, достал из нее фотографию и положил на стол. Ирина взглянула на снимок. С черно-белого изображения на нее смотрело знакомое женское лицо.

– Ольга Сергеевна Орлова, – прокомментировал майор. – Президент медиахолдинга «Мост-пресс».

– Зачем… – Ирина осеклась и с усилием договорила: – Зачем вы мне ее показываете?

– Просто напоминаю об одном из твоих заданий, – холодно ответил майор Кравцов. – Дамочка убила своего мужа и возглавила медиахолдинг. Но она приняла дружбу не от тех людей. Ты ликвидировала ее.

6

Несколько секунд Ирина сидела оцепенев, потом растянула непослушные губы в усмешке и покачала головой:

– Нет. Этого не может быть. Ольга повесилась.

– Не совсем так, – возразил майор. – Пятого апреля позапрошлого года ты удавила ее бельевой веревкой, инсценировав самоубийство.

На секунду в глазах у Ирины потемнело. Она увидела сверкнувшую в темноте белоснежную веревку, услышала предсмертный хрип… Зажмурилась и затрясла головой.

– Неправда!

– Правда. – Майор достал из папки вторую фотографию и положил ее рядом с первой. – Узнаешь?

Ирина открыла глаза и оцепенела.

– Продюсер Арвид Пельш, – холодно проговорил майор. – Красавчик разорился, стал спиваться и в припадке ярости избил до полусмерти свою бывшую подопечную – певицу Инну Осеневу. На его беду, Осенева к тому моменту была возлюбленной одного очень влиятельного человека. Человек тот сильно расстроился и подписал Арвиду Пельшу смертный приговор.

Майор чуть прищурился:

– Ты выстрелила ему в сердце, а затем произвела контрольный выстрел в лицо. Пуля вошла в правый глаз. После того как отчим изнасиловал тебя, ты ненавидела смазливых мужчин.

Кравцов снова полез в папку, и на стол лег третий снимок.

– Виктория Петровна Сухова, замгендиректора издательского дома. Она стала шантажисткой, за что и поплатилась. Ты выбросила ее из тамбура поезда Москва – Симферополь. Было это седьмого мая прошлого года.

Перед глазами Ирины замелькали образы: несущийся на полной скорости поезд… открывшаяся дверь… вцепившиеся в перила бледные, худые пальцы…

– А вот профессор Мезенцев. – Майор выложил на стол еще одну фотографию. – Он устроился на работу в крупную корпорацию и решил разоблачить своего босса, занимающегося грязными делишками. С ним ты поступила очень изысканно: сделала ему укол препарата «гамма-эс-пять», чем спровоцировала эпилептический припадок, во время которого бедняга подавился собственным языком.

Этого не может быть!

Не может быть!

Не может быть!

– Вице-мэр Бойко, – продолжал Кравцов, выложив очередную фотографию. – Чтобы избежать суда и тюремного срока, он стал сотрудничать с ФСБ. Но болтунов, как известно, нигде не любят. С ним ты поступила без изысков – перерезала тормозной шланг на его «джипе», и толстяк разбился на двадцатом километре Новорязанского шоссе, когда ехал к себе на дачу.

Голос майора звучал отстраненно и монотонно.

– А это – директор завода Игорь Иванович Волин. Он слишком крепко держался за свой завод и переоценил свои силы. Ты «организовала» ограбление его квартиры. Хозяина потом обнаружили с кухонным топориком в голове. Сработано было грубо, но чисто – милиция до сих пор ищет грабителей.

Майор Кравцов неторопливо собрал фотографии и спрятал их обратно в папку.

– Ты ответственно готовилась к каждому делу, – сказал он. – Изучала биографии своих будущих жертв. Тщательно, до мельчайших деталей.

– Видения… – вымолвила Ирина, кусая губы.

– Что? – не понял майор.

– Я видела их жизнь.

Кравцов усмехнулся:

– Неудивительно. Ты как бы влезала в их шкуру, ты знала о них все. Всю их подноготную. А потом ликвидировала – четко и быстро. Способ ликвидации ты всегда придумывала сама.

– Ты была очень плохой девочкой, – ухмыльнулся коренастый. – Между нами говоря, тебя побаивается сам начальник оперативного отдела. И есть за что.

Ирина посмотрела на доктора Бехтерева.

– Можно мне воды?

Доктор встал, сходил в дальний конец террасы и вернулся с графином и пластиковым стаканчиком. Наполнив стаканчик, протянул его Ирине.

Майор Кравцов посмотрел, как она пьет, и сказал:

– Осталось еще кое-что.

Он снова потянулся к папке, и еще снимок лег на стол.

– Кто это? – спросила Ирина, скользнув взглядом по сосредоточенному и умному женскому лицу.

– Твое последнее задание, – сухо ответил майор. – Ирина Михайловна Камнева. Химик, руководитель секретной лаборатории.

Несколько секунд Ирина смотрела на фотографию, затем подняла взгляд на майора Кравцова. Ее голос сел от ужаса и отчаяния.

– Кто я? Как меня зовут? Откуда я вообще взялась?

– Твое настоящее имя Ирэна, фамилия – Ким. Семнадцать лет назад твой отец допился до белой горячки и замыслил убить отдыхающих пансионата «Рассвет», где работал истопником. Ты рассказала об этом охраннику, и его успели остановить. Через три года после ареста мужчина умер в колонии от туберкулеза. Твоя мать вторично вышла замуж, но спустя несколько лет тоже умерла.

– От чего? – хрипло спросила Ирина.

Кравцов коснулся пальцами груди:

– Сердце. Ты осталась жить с отчимом. О том, что было дальше, я уже рассказывал.

По щеке Ирины сбежала слеза. Она остановила взгляд на докторе Бехтереве. Воскликнула с отчаянием:

– Доктор, я не понимаю! Я была в пансионате. Там гибли люди. Я хорошо это помню.

Доктор Бехтерев поправил пальцем очки, ущипнул себя за серебристую бородку и заговорил неуверенно:

– Видите ли… Случай очень странный. Вы…

– Я помню, как выбралась из воды… – перебила его Ирина, наморщив лоб. – Потом ехала по лесной дороге, и моя машина свалилась в овраг. А после…

– Стоп! – Доктор слегка подался вперед. – Вот тут ваши реальные воспоминания заканчиваются. Майор Кравцов и его коллега нашли вас в овраге. Нашли и привезли в клинику.

Ирина растянула губы в неестественной усмешке и покачала головой:

– Вы ошибаетесь. Я помню, как выбралась из оврага и встретила на лесной дороге автобус.

– Тот автобус – иллюзия, – мягко проговорил доктор Бехтерев. – Вы три дня пролежали в коме. А когда пришли в себя, не смогли ничего вспомнить. Амнезия была практически полной. Я предложил Управлению применить по отношению к вам новую методику восстановления памяти. Методику, которую разработал я сам. Вас поместили в специальный бокс и подвергли высокочастотному облучению. Вместе с вами в качестве «контрольной группы» туда был помещен еще один наш пациент.

– Кто? – рассеянно спросила Ирина.

– Молодой человек по имени Максим Лемешев. Лечение дало весьма интересные результаты. Но сначала взгляните на это.

Доктор достал из кармана книжку в потрепанном переплете и протянул Ирине. Она не стала брать книгу в руки, лишь взглянула на обложку, на выцветшие буквы и прочла вслух:

– «Десять негритят».

Бехтерев улыбнулся:

– Да. Ваша любимая книжка. Вы считали ее талисманом и всегда брали с собой на задание. В процессе лечения ваше подсознание смоделировало ситуацию, описанную в романе, но перевернуло все с ног на голову. В романе судья Уоргрейв собрал на вилле преступников, избежавших наказания, чтобы покарать их. В «пансионате», который создало ваше подсознание, «собрались» ваши жертвы. Да, да, ваши жертвы, Ирэна.

Ирина прищурила темные глаза:

– И зачем я это сделала?

– Думаю, вас мучило чувство вины. Вы отмахивались от него, пытались его не замечать. Но оно никуда не девалось, лишь ушло в ваше подсознание и выросло там до катастрофических размеров.

– Эринии… – рассеянно прошептала Ирина.

– Что? – не расслышал доктор.

– Богини мщения.

Доктор на мгновение задумался, затем кивнул:

– Да, в некотором роде. Но эриний породил ваш собственный мозг. «Пансионат» – своеобразный вариант раскаяния.

– Там был альбом… – пробормотала Ирина. – Альбом с рисунками.

– Вы его выдумали – так же, как и все остальное. Вы были уверены, что не имеете к гибели перечисленных людей никакого отношения. Вы постарались снять с себя ответственность. И все же подспудно обо всем догадывались. Внутри вас происходила неистовая схватка. Сознание против подсознания. Адвокат против обвинителя.

Ирина обхватила голову ладонями и тихо застонала.

– Я постоянно слышала свистящий шепот, – хрипло проговорила она. – Он сводил меня с ума.

– Это был шум высокочастотного аппарата. Неприятный звук, согласен. – Доктор Бехтерев мягко улыбнулся. – Ирэна, не мучьте себя. Вы шокированы, но скоро все пройдет, и вы станете прежней.

– Тимур Маратович, по-моему, ей пора возвращаться в палату, – подал голос майор Кравцов.

– Да, – согласился доктор, – вы правы. Ее мозг перегружен. Ирэна, вам надо отдохнуть.

Она отняла руки от лица и пристально посмотрела на доктора.

– Что случилось с Максимом?

Тимур Маратович снял очки и протер их платком.

– О, тут мы имеем очень интересный эффект. – Доктор снова водрузил очки на нос. – Создавая иллюзорный «пансионат», ваше подсознание вплело во всю эту историю не только ваше прошлое, но и ваше настоящее. То есть – всех нас. Меня, Лемешева… Сквозь дрему вы слышали наши голоса, и они стали частью картины мира, который создало ваше подсознание.

– Значит, Максим…

– Он тоже видел «пансионат». Ваш мозг работал в альфа-режиме, так же, как и мозг Максима Лемешева. Каким-то непостижимым образом вы втянули его в свой сон и заставили пережить кошмар, который сами и выдумали. Пожалуй, на сегодня хватит, – заключил доктор Бехтерев, глядя на бледное лицо Ирины. – Отправляйтесь в палату и хорошенько отдохните.

Ирина подняла взгляд на майора Кравцова и глухо проговорила:

– Еще один вопрос.

– Какой? – прищурился тот.

– Зачем вы меня преследовали?

Агенты переглянулись.

– Вот это я называю «вопрос по существу», – усмехнулся Кравцов. – Хорошо, пришло время сказать правду. Дело в том, что ты не выполнила последнее задание.

Несколько мгновений Ирина недоуменно смотрела на майора, затем мучительно наморщила лоб:

– Я не понимаю.

– Ты предупредила Камневу, помогла ей втайне покинуть сухогруз, а сама нацепила ее одежду, чтобы сбить нас с толку, – холодно сообщил майор. – Потом – на тот случай, если мы окажемся умнее, чем ты думала, – инсценировала собственную смерть.

На мгновение лицо Ирины просветлело.

– Так вот почему ее не было в том автобусе! – тихо воскликнула она.

Агенты снова переглянулись.

– Первым нашим желанием было убить тебя, – буркнул коренастый. – Но доктор сказал, что ты еще можешь пригодиться.

Ирина перевела взгляд на Бехтерева:

– Значит, я у вас вроде подопытного кролика?

Доктор поправил пальцем очки и глухо проговорил:

– Нам нужен был человек, страдающий амнезией. Этим человеком стали вы.

– Теперь эксперимент закончен, и я вам больше не нужна, – понимающе прищурилась Ирина. Затем снова посмотрела на Кравцова: – Что со мной будет дальше, майор?

– Решение еще не принято, – ответил тот, холодно и спокойно встретив ее взгляд. – Многое будет зависеть от тебя. Иди к себе в палату и тщательно обдумай все, что мы тебе рассказали. И не вздумай делать глупости!

– У меня есть еще один вопрос. Вы сказали, что мой отец был истопником в пансионате. А как насчет брата? У меня был брат?

Майор усмехнулся и покачал головой:

– Нет. Брата ты выдумала.

– Но зачем?

Майор пожал плечами:

– Кто знает. Возможно, таким способом пыталась переложить свою вину на чьи-то плечи. Если верить доктору, ты мастер на подобные уловки.

Ирина медленно поднялась из-за стола.

– Найдешь дорогу? – насмешливо спросил коренастый.

Ирина не ответила. Повернулась и шагнула к двери. Но вдруг остановилась и обратилась к Бехтереву:

– Доктор, можно мне поговорить с тем парнем?

– С Лемешевым?

– Да.

Врач ущипнул себя пальцами за серебристую бородку.

– Милая моя, вы ведь с ним даже незнакомы. Это не тот человек, который помог вам бежать из «пансионата». Тот был вашей выдумкой. Он другой.

– Я хочу с ним поговорить, – упрямо повторила Ирина.

Доктор Бехтерев вопросительно посмотрел на майора:

– Вы как?

Кравцов пожал плечами:

– Мне все равно. Если медицина разрешает…

– Медицина разрешает, – кивнул доктор. – Лемешев в седьмой палате и пока еще очень слаб, поэтому не требуйте от него многого.

Голос Ирины понизился почти до шепота:

– Он уже знает?

– Мы объяснили ему. Парень, конечно, сообразительный, но, мне кажется, до сих пор не в силах поверить во все, что услышал.

7

У дальних дверей стояла группа врачей и медсестер. Они переговаривались, но настолько тихо, что Ирина не услышала ни слова.

В конце коридора, ведущего в комнату отдыха с телевизором и компьютерными играми, сгрудились несколько пациентов в больничных халатах. Завидев вдали Ирину, они устремили на нее странные взгляды, а потом, как по команде, быстро скрылись в комнате отдыха.

Когда Ирина вошла в седьмую палату, Максим, одетый в такой же полосатый больничный халат, читал книгу, сидя на стуле у окна. Его вытянутые ноги покоились на пуфе. Услышав звук открываемой двери, молодой человек поднял взгляд от книги, которую держал на коленях.

– Ирина? – проговорил удивленно. – Это ты?

– Да. Я, Макс, – тяжело вздохнула она. Остановилась у входа и вгляделась в его изможденное лицо. – Значит, ты помнишь меня.

Максим положил книгу и окинул ее рассеянным взглядом.

– Ты не против, если я пройду? – спросила Ирина.

– Заходи, – разрешил Лемешев.

Она прошла в палату и села на белый табурет.

– Доктор сказал мне, что ничего не было, – сказал Максим после паузы. – Это правда?

– Да, – тихо ответила Ирина, – правда.

– Я ничего не понимаю. Неужели все было просто сном?

Ирина закусила губу и кивнула. Максим нахмурился, глаза его слегка затуманились.

– В такое невозможно поверить. – Голос его был растерянным. – А как же остальные? Орлова, Волин, Арвид… Они действительно погибли?

Ирина бросила на него нервный, блестящий взгляд и хрипло проговорила:

– Их убила я.

Брови Максима приподнялись.

– Что?

– Я всех их убила, Максим. Я убийца. Агент Особого управления. Ликвидатор.

Несколько секунд Максим пристально вглядывался в ее лицо, затем покачал головой:

– Нет, не может быть. Я постоянно был рядом с тобой.

– Все было не по-настоящему. В реальной жизни я убила их. Я убийца, понимаешь?

Он снова качнул головой, но не слишком уверенно, словно и сам стал что-то припоминать.

– Это не может быть правдой.

– Это правда, – повысила тон Ирина. – Я все вспомнила.

Несколько секунд оба молчали.

– Я хотела уйти от них, – сказала она дрогнувшим голосом. – Не выполнила последнее задание. Теперь они хотят, чтобы я снова занялась своей… работой. Но я не могу. Не могу и не хочу.

Максим отвел взгляд и пробормотал:

– Наверное… ты не обязана.

Веки Ирины дрогнули, и она с горечью проговорила:

– Управление не отпустит меня.

Ее охватила глухая тоска. Будто кто-то увлек ее в темноту страшного водоворота. Она глубоко втянула воздух и выдохнула. А потом вдруг спросила:

– А ты правда актер?

Макс мрачно усмехнулся:

– Был когда-то. Пока не покатился по наклонной плоскости.

Они снова помолчали.

Словно два совершенно чужих друг другу человека!

– Ты помнишь все, что случилось в том… пансионате? – спросила Ирина.

Максим кивнул:

– Да. Я помню все.

– Перед тем как мы прыгнули в реку, ты сказал мне…

– Я помню, что я тебе сказал.

Она провела ладонью по глазам и натянуто улыбнулась:

– Глупо, правда?

Максим покачал головой:

– Нет. Мне не кажется, что это глупо. Я наделал в своей жизни много глупостей. Но «пансионат», этот сон – лучшее, что случилось в моей жизни.

– Почему? – удивленно спросила она.

– Потому что я встретил там тебя. – Максим взял ее за руку и понизил голос почти до шепота: – Мы выберемся отсюда.

– Нет, невозможно, – сокрушенно проговорила Ирина. – Клиника хорошо охраняется.

На секунду он задумался, затем сказал:

– Говоришь, ты не выполнила последнее задание и пыталась скрыться от них? На что ты рассчитывала?

Ирина высвободила руку, подняла пальцы к вискам и с усилием потерла их.

– Я… плохо помню. Все как в тумане.

– Вспоминай! – настойчиво попросил Максим. – Ты должна вспомнить! Это очень важно!

Ирина прикрыла глаза и попыталась вспомнить. В памяти ее что-то забрезжило, но неясно, смутно. Секунда проходила за секундой, а она все никак не могла уловить ускользающее воспоминание.

Что-то было… Но что?

Вот она с кем-то разговаривает… Блондин в светлом пальто… Тот самый, который приехал к ней в гостиницу… Пачки денег в банковских бандеролях и новенький, пахнущий типографской краской бланк паспорта…

И вдруг картинка перед глазами обрела четкость. Мужской голос отчетливо произнес: «Ты знаешь, как с нами связаться».

Когда Ирина снова подняла взгляд на Максима, глаза ее блеснули.

– Я вспомнила, – взволнованно проговорила она. – Я продумала план побега, и, если бы не амнезия, мне бы удалось уйти.

– Рассказывай.

Ирина покосилась на дверь и понизила голос:

– У меня есть тайник. В нем деньги и поддельные документы. Кроме того, у меня есть надежные друзья – люди, которым я когда-то помогла. Теперь они готовы помочь мне.

Вдруг она вздрогнула и поникла, словно внезапно сообразила, где находится.

– Ты что? – насторожился Максим.

– Ничего не выйдет, – с горечью проговорила Ирина. – Мы не сможем выбраться из клиники.

– Нужно попытаться.

Она покачала головой:

– Нет, Максим. Все бесполезно. Меня уже не упустят.

Лемешев хотел возразить, но в этот момент дверь за спиной у Ирины открылась, и в палату вошла медсестра. Под ее строгим, колким взглядом Ирина поднялась с табурета.

– Что ж, рада была познакомиться, – сказала она Максиму холодновато и небрежно.

– Я тоже, – так же небрежно ответил Максим.

– Выздоравливайте. – Ирина повернулась и зашагала к двери.

8

Теперь она помнила все. И отчетливее всего последний разговор с женщиной, имя которой присвоила.

Сначала был телефонный звонок. Выслушав ее, Камнева впала в ступор. Она явно была изумлена и сбита с толку. Пришлось вывести ее из ступора окриком:

– Ирина Михайловна! Вы поняли, что я сказала?

– Да, но… Это что, шутка?

– Нет, совсем не шутка. Если вы хотите жить, спуститесь в грузовой отсек и подойдите к контейнеру номер восемь.

– Но зачем?

– Повторяю: вам угрожает опасность. Смертельная опасность.

Снова пауза. А затем – вопрос, который она слышала за свою жизнь много раз:

– Почему я должна вам верить?

В ответ она произнесла привычное:

– Можете не верить, если не хотите. У меня нет времени подыскивать нужные слова, чтобы убедить вас. Но если вы не сделаете, как я говорю, то погибнете. Вы слушаете меня?

– Да.

– Ваша смерть будет отчасти и на моей совести, но я это переживу. Решайте сами.

И снова пауза – на сей раз очень долгая, почти тягостная.

– Хорошо. – Голос у Камневой хриплый, напуганный и не слишком уверенный. – Я спущусь к контейнеру.

– Приходите одна. Если возьмете с собой кого-нибудь – вам конец.

– Хорошо, я буду одна.

Дожидаться пришлось недолго. Услышав шаги Камневой, она прижалась спиной к стене и, обхватив пальцами прохладную рукоять пистолета, затихла. Однако предосторожности были напрасны – Ирина Михайловна явилась одна.

Пальцы выпустили рукоять пистолета. Но лишь для того, чтобы зажать Камневой рот.

– Тише! – шепотом проговорила она и быстро огляделась. – Я не причиню вам вреда. Но если начнете кричать, нас услышат. Вы не будете кричать?

Камнева покачала головой.

– Хорошо. – Она отняла ладонь от губ Ирины Михайловны.

Та взглянула на нее с ужасом.

– Кто вы? – спросила Камнева дрожащим голосом. – И что вы делаете в грузовом отсеке?

– Сухогруз заминирован. Вскоре он будет взорван.

Глаза Камневой округлились.

– Вы хотите взорвать сухогруз? – не веря собственным ушам, спросила женщина.

– Я должна так сделать.

Ирина Михайловна качнула головой:

– Простите, не понимаю…

– Что тут непонятного? Я получила приказ о вашей ликвидации. Я должна убить вас.

– Но… за что?

– Два дня назад вы беседовали по телефону с журналистом.

– И что?

– Вы не должны были этого делать.

– Но я не сказала ему ничего конкретного!

– Вы наговорили достаточно, чтобы подписать ему смертный приговор.

Губы Ирины Михайловна затряслись.

– Как? – севшим от ужаса голосом пробормотала она. – Ему тоже?

– Он уже мертв. Сегодня ваша очередь.

Камнева нахмурилась и покачала головой:

– Этого не может быть.

– Может. Вы закончили работу и больше не представляете для заказчика интереса.

Лицо Ирины Михайловны стало растерянным и несчастным.

– И что же мне теперь делать? – пробормотала она.

– Вы должны скрыться.

– Но как? Просто невозможно! Мы на сухогрузе. Капитан сказал, что мы не причалим к берегу раньше завтрашнего утра.

– Сухогруз не причалит к берегу никогда. Но вы должны уплыть отсюда.

– На лодке?

Она покачала головой:

– Нет. Вас заметят, за сухогрузом ведется постоянное наблюдение.

– Но как же я тогда выберусь?

– Вы когда-нибудь плавали с аквалангом?

– С аквалангом… Вообще-то я брала пару уроков перед поездкой на конференцию в Таиланд.

– Вам придется вспомнить эти уроки.

– Но у меня нет акваланга, – растерянно проговорила Камнева.

– Я дам вам все, что нужно. – Она взглянула на часы. – У нас мало времени. Снимайте плащ, кофту и очки. Я надену вашу одежду и попытаюсь отвлечь людей, которые за нами наблюдают…

* * *

Охранник, огромный парень с бритой головой, мускулистый и волосатый, как горилла, сидел на стуле в углу палаты и перелистывал глянцевый журнал.

– Я хочу переодеться, – сказала ему Ирина.

Верзила бросил на нее острый, холодный взгляд и пожал плечами:

– Переодевайтесь.

– Может, вы отвернетесь?

Охранник ухмыльнулся:

– Не могу. У меня приказ: держать вас под наблюдением.

– Ладно, как хотите.

Ирина повернулась к нему спиной, сняла больничный халат и надела футболку.

– А ты ничего, – проговорил парень, ухмыляясь.

– Что?

– Люблю стерв. Слушай, может, покувыркаемся? Я буду дежурить тут всю ночь.

Ирина не ответила.

– Ладно, не хочешь – не надо, – смирился охранник. – На ночь тебе сделают укол снотворного, вот тогда я с тобой и развлекусь.

Ирина посмотрела на него через плечо и холодно осведомилась:

– Вы некрофил?

– Нет. Но люблю смирных девок.

Охранник ощерил щербатый рот и засмеялся.

Дверь открылась, и в палату вошел молодой врач в белом халате и в белом же колпаке. На носу у него поблескивали очки, на шее висел стетоскоп.

Верзила скользнул по нему небрежным взглядом и снова уставился на Ирину. Врач прикрыл за собой дверь, затем что-то достал из кармана, размахнулся и резко ударил охранника по голове. Тот повалился со стула на пол, ткнулся головой в ножку столика и затих.

Поставив ящик для кипячения хирургических инструментов на столик у двери, Максим усмехнулся бледными губами и тихо проговорил:

– Неплохо для опустившегося актера.

Ирина соскочила с кровати и бросилась к нему:

– Где ты раздобыл халат?

– Стащил с доктора Бехтерева. Очки и стетоскоп позаимствовал у него же.

– Ты его…

Максим отрицательно качнул головой:

– Он жив. Я привязал доктора к кровати. Одну руку – ремнем, другую – полотенцем. Рот заткнул носовым платком.

Ирина невольно улыбнулась:

– И в каком фильме ты так делал?

– Ни в каком, – ответил Максим. – Пришлось импровизировать.

Он нагнулся и вынул из-за пояса охранника пистолет. Протянул его Ирине:

– Умеешь пользоваться?

– Конечно.

Она взяла пистолет и передернула затвор. Затем сунула его за пояс джинсов и прикрыла сверху футболкой.

– Накинь больничный халат, – посоветовал Максим. – Я как бы сопровождаю тебя.

Ирина кивнула и шагнула к кровати.

– А если нас попробуют остановить? – спросила, натягивая халат.

– Будем импровизировать дальше, – хмыкнул Макс. – До сих пор у нас неплохо получалось.

Охранник застонал на полу, приоткрыл глаза и попытался встать. Максим взял со столика ящик с инструментом и снова ударил верзилу по затылку. Голова парня глухо стукнулась об пол.

– Вот так, – констатировал Максим и вернул «оружие» на столик. Повернувшись к Ирине и наткнувшись на ее удивленный взгляд, вскинул брови: – Что?

– Ничего, – ответила она с улыбкой. – Просто ты не перестаешь меня удивлять.

9

Минуту спустя они шагали по коридору. Ирина передвигала ногами вяло, а взгляд ее был рассеян и затуманен, как у пациента, находящегося под действием сильного седативного препарата.

Попадавшиеся по пути медсестры смотрели на Максима чуть удивленно и рассеянно кивали ему. Однако вопросов не задавали. В клинике не принято было задавать лишних вопросов.

У двери, ведущей на лестницу, сидел охранник. Скользнув взглядом по лицу Ирины, он сухо поинтересовался:

– Куда вы ее, док?

– На процедуры, – ответил Максим.

– А разве процедурные кабинеты не в левом крыле?

– Есть и другие.

– Другие?

– Да. – Максим пристально посмотрел охраннику в глаза и холодно добавил: – Те, о которых вам не следует знать.

Охранник с сомнением нахмурил брови, однако привычка к безукоризненному подчинению старшим по рангу взяла верх.

– А почему не на лифте? – спросил он.

Максим усмехнулся:

– У этой дамы клаустрофобия. Не хочу, чтобы она устроила истерику.

Охранник глянул на Ирину и ухмыльнулся:

– Она что, обколота?

– Два кубика аминазина, – пояснил Максим.

Охранник хмыкнул:

– Ясно.

Максим взял Ирину под руку и повлек к двери.

– Будьте осторожны, док, – бросил ему вслед охранник.

– Постараюсь, – буркнул в ответ Максим.

Вскоре они вышли на площадку цокольного этажа. Через главный выход решили не идти, свернули вправо, туда, где виднелась невзрачная белая дверь. Скользнув в нее, оказались в коротком и узком коридорчике, который вел к еще одной двери.

Они устремились вперед, но успели пройти всего несколько шагов.

– Так-так… – раздался у них за спиной холодный, насмешливый голос. – Куда это мы собрались?

Ирина быстро оглянулась. По коридору бесшумной, неторопливой походкой шел майор Кравцов. Высокий, элегантно одетый, как всегда, и чисто выбритый. В правой руке он сжимал черный пятнадцатизарядный «глок».

– Вас разве уже выписали? – прищурил он серые глаза. – А я и не знал. Хотя знаю все, что происходит в клинике. Странно, правда?

Ирина и Максим стояли в двух шагах от двери, ведущей на улицу, молча и настороженно глядя на приближающегося агента.

– Майор, мы просто хотим уйти, – произнесла Ирина упавшим голосом.

Кравцов холодно усмехнулся:

– Я думал, ты умнее. – Он остановился и взглянул на Максима. – Неужели из-за него?

Ирина молчала.

– Очень глупо. Ты ведь его даже не знаешь. Все, что у вас есть, – просто сон. Один дурацкий сон на двоих. Неужели ты готова пойти ради этого на смерть?

– Иной сон стоит всей вашей реальности, – тихо сказала Ирина.

– Ну, если так… – Майор стал медленно поднимать пистолет.

Два выстрела прогремели почти одновременно. Майор отшатнулся к стене, стукнулся об нее затылком, сполз на пол, оставив на плитке кровавый след, и оцепенел. Пуля пробила ему грудь навылет.

Ирина опустила пистолет и повернулась к Максиму:

– Ты в порядке?

Максим был смертельно бледен, губы его побелели, на лбу выступила испарина.

– Черт, – хрипло проговорила Ирина. – Он в тебя попал?

– Кажется… да.

Сунув пистолет назад за пояс джинсов, она расстегнула на Максиме халат и откинула в стороны полы. Губы ее задрожали.

– Что? – хрипло спросил Максим.

– Ты ранен, – сказала Ирина с отчаянием в голосе. – Боюсь, ты не сможешь бежать. Нам придется вернуться.

Секунду он молчал, переваривая услышанное, затем протянул руку и вытащил у нее из-за пояса пистолет.

– Ты что? – изумилась Ирина.

– Уходи, – пробормотал Максим, морщась от боли. – А я тут… повоюю.

Она сцепила зубы и покачала головой:

– Нет. Мы уйдем вместе. Или оба останемся.

Максим закашлялся. Потом сполз по стене на пол, но пистолет из пальцев не выпустил. Сунув руку в карман халата, вынул связку ключей и протянул Ирине:

– Держи. Я взял их у доктора.

Вложив ключи в дрожащую руку Ирины, Максим облизнул пересохшие губы и хрипло произнес:

– Подгони машину к самой двери. Давай же!

Ирина вздрогнула и повернулась к двери. Почти не осознавая, что делает, нажала на кнопку электронного замка и распахнула дверь. В то же мгновение оглушительно взвыла сирена.

– Беги! – прохрипел Максим.

И Ирина побежала.

За спиной у нее несколько раз пролаял пистолет. Затем целая канонада выстрелов взорвала сумерки и слилась в один оглушительный рев.

Ирина мчалась вперед.

Вот и автостоянка! Навстречу выскочил охранник. Ирина хлестнула его связкой ключей по глазам и бросилась дальше. Направив брелок в сторону автомобилей, нажала на кнопку. На стоявшем чуть в стороне от других машин серебристом «Рено» пискнула сигнализация.

Ирина устремилась к машине. Распахнула дверцу, прыгнула в салон. Сунула ключ в замок зажигания и повернула его. Мотор глухо заурчал.

Тронув машину с места, Ирина развернула ее и направила к той двери, откуда только что вышла.

– Только бы получилось… – бормотала она как заклинание. – Только бы получилось…

Нажав на тормоз, она распахнула дверцу и крикнула что есть мочи:

– Максим!

Он вышел из клиники, пошатываясь, зажимая рукой рану. Дошел, спотыкаясь, до машины, ввалился в салон и хрипло выдохнул:

– Жми!

А из клиники уже выскочили люди в серых костюмах. Пуля пробила боковое стекло и просвистела возле уха Ирины.

Рывок – и вот уже машина несется по двору, прямо к полосатому шлагбауму. Из белой будки выскочил человек в синей униформе, на ходу выдергивая из кобуры пистолет.

Удар – и шлагбаум разлетелся в щепки. Еще одна пуля разбила заднее стекло.

Серебристый «Рено Лагуна» понесся по асфальтовой дороге, все дальше и дальше от клиники, оставляя за спиной вой сирен, пронзительный и неистовый, как свист эриний.

– Ты как? – спросила Ирина, быстро глянув на Максима.

Тот усмехнулся обескровленными губами и тихо проговорил:

– Еще жив.

Максим хотел что-то добавить, но силы покинули его, и он утомленно прикрыл веки.

Угрюмо глядя на дорогу, Ирина выжимала из машины все, на что та была способна. В груди у нее по-прежнему саднила тоска, но теперь все было иначе. Может быть, впервые в жизни у нее появилась надежда. И она не собиралась выпускать ее из рук.

– Потерпи, Макс… – бормотала Ирина, сцепив зубы. – Потерпи… Пожалуйста, потерпи! Все будет хорошо. Обещаю.

Content

Евгения Грановская, Антон Грановский
Особняк у реки забвения

Глава I

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

Глава II

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Глава III

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Глава IV

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Глава V

1

2

3

4

5

6

7

8

9