М.И. Облянцев, М.И. Васильева

Индия глазами советских друзей

Индия — страна не только чудес и экзотики…

Индия началась для нас, группы советских специалистов, с предложения оказать техническую помощь в строительстве завода точного машиностроения в Сунабеде, небольшом городе на юго-востоке штата Орисса. С этого дня мы стали жить Индией, не пропуская ничего, что попадалось на глаза со словами «индийский», «Индия».

«Индийская гробница», фильмы Раджа Капура и другие индийские фильмы, выставки рассказывали нам кое-что о стране и ее народе. Но все же при слове «Индия» перед нами вставали непроходимые джунгли со множеством диких зверей, таинственные факиры и заклинатели змей.

Наконец, все формальности и сборы позади, и красавец лайнер Ил-62, нарушая ночную тишину, взмывает в воздух и ложится на курс Москва — Дели.

Нам предстояло своими глазами увидеть необыкновенную страну с более чем 600-миллионным населением, мир поразительных контрастов, где далекое прошлое шагало рядом с настоящим и будущим.

В Дели

Пронеслись шесть часов беспосадочного полета, и мы мягко приземлились в аэропорту Палам. Спускаемся по трапу. Жарко (35 градусов тепла), но все-таки стараемся все вокруг заметить: и ярко-голубое небо, и трогательное внимание служащих аэропорта, и детей-индийцев, которые показались нам необыкновенно красивыми…

Машины на большой скорости мчат нас по утреннему Дели. Открытые окна не приносят облегчения. Душно. И страшновато: движение левостороннее, улицы полны пешеходов, велосипедистов. Водители отчаянно сигналят… Как они не наезжают друг на друга или на пешеходов, одному богу известно. Спасение от жары принес отель «Джанпатх» с кондиционированием, где нам предстояло жить целую неделю, а потом — далекий путь на «перекладных»: самолетом до Хайдарабада, затем самолетом до Висакхапатнама и, наконец, машиной по горной дороге (около 200 км) до затерявшейся в Корапутском дистрикте тихой Сунабеды.

Кутб-минар

Знакомство с Дели началось в Раджгхате — священном месте, где были кремированы такие выдающиеся деятели Индии, как Махатма Ганди, Дж. Неру, Лал Бахадур Шастри. Территория в образцовом порядке. Царит торжественная тишина. Люди босиком (как здесь принято) идут нескончаемой вереницей, отдавая дань памяти великим борцам за свободу и независимость страны. Многие с цветами. На строгой полированной гранитной плите, па месте кремации Ганди, высечены только два слова: «Есть правда». Постояв здесь немного, мы отправились в Мехраули, один из пригородов Дели, где среди развалин храма, от которого остались лишь высокие красивые арки, портик и груды гранита, возвышается замечательный памятник раннего периода истории Дели — башня Кутб-минар (высота 72,5 м). Начало ее строительства относится к 1196 году. Весь комплекс строился около века. Сильнейшее землетрясение в Дели 1803 года разрушило многие сооружения, даже менее высокие, а Кутб-минар уцелел. Построена она из красного песчаника и белого мрамора. Конусный ствол, как бы состоящий из пучка связанных колонн, опоясан ажурными мраморными балкончиками и полосами, на которых высечены изречения из Корана. В народе говорят, что именно эти письмена и предохранили башню от разрушения. Конечно, причина ее устойчивости (несмотря даже на то, что она относится к числу падающих башен) заключается, надо думать, в мастерстве строителей, создавших совершенные формы и пропорции.

Железная колонна

Познакомить нас с жизнью города, его достопримечательностями вызвались «самодеятельные» гиды, студенты делийских колледжей. Они бойко сообщали исторические сведения, давали любую информацию, часто основанную на фольклорном материале, вполне квалифицированно советовали, с какого места можно сделать наиболее удачные снимки.

Неподалеку от Кутб-минара они показали нам знаменитую железную колонну, которая, несмотря на влажный тропический климат, не имеет ни одного ржавого пятнышка, а отлили ее предположительно в 321 году. (Высота 7,2 метра, диаметр 41 сантиметр, масса более 7 тонн.) Колонна эта, по мнению индийцев, делает счастливым каждого, кто обхватит ее руками, прижавшись к ней спиной. Поэтому на высоте примерно одного метра от земли она отполирована спинами людей, мечтающих о счастье. Мы долго наблюдали, как тщетно пытались это сделать наивные люди. И сами тоже попробовали. Но не смогли. А вот две девочки обхватили колонну, взявшись за руки. Удастся ли им разделить счастье на двоих?

Здесь же, в Мехраули, находится восьмиугольная гробница Адхам-хана, сброшенного с дворцового парапета его родным братом Акбаром.

Красный Форт

В восьми километрах к востоку от Кутб-минара лежат развалины Туглакабадской крепости. Хорошо сохранился лишь мавзолей Гийяс-уд-дина Туглака.

Наше внимание привлекли сооружения эпохи Великих Моголов, особенно Пурана-кила (Старая крепость). У ее полуразрушенных стен расположен всемирно известный делийский зоопарк, а южнее мечети Шер-Шаха возвышается восьмигранное здание — Шер-мандал, на ступеньках которого умер император Хумаюн, сын Бабура, первого императора династии Моголов. Гробница Хумаюна утопает в зелени огромного сада.

В «Джанпатх» мы вернулись, переполненные впечатлениями и очень уставшие, но, не желая зря терять времени, после весьма вкусного европейского обеда мы отправились к Красному Форту, где заранее договорились встретиться с нашими «гидами».

Красный Форт показался нам величественным, прекрасным сооружением. Он был воздвигнут как резиденция Шах-Джахана, одного из правителей династии Великих Моголов. Название свое крепость получила от красного песчаника, которым выложены стены. Наиболее интересные сооружения форта — это «залы приемов»: Диван-и-ам, предназначенный для публичных церемоний, и Диван-и-хас — для частных аудиенций. Здание Ранг-махал привлекает яркой росписью. В нем жили женщины из императорской семьи. Очень красива изящная беломраморная Моти-масджид (Жемчужная мечеть); великолепна резьба по камню и инкрустация полудрагоценными камнями в шахских банях. Многие орнаменты и росписи в Красном Форте выполнены прославленными в ту пору флорентийскими мастерами.

В форте при Моголах были сосредоточены большие ценности. Достаточно сказать, что здесь стоял знаменитый трон Шах-Джахана на массивных золотых ножках, инкрустированный рубинами, изумрудами и алмазами. На нем восседал облаченный в тканный золотом атлас император, голову которого венчала усыпанная огромными алмазами корона.

Со стен форта 15 августа 1947 года была провозглашена независимость Индии, и первый премьер-министр Джавахарлал Неру поднял над крепостью государственный флаг страны.

Напротив Красного Форта высится, соперничая с ним в величии, Джама-масджид (Пятничная мечеть) — также из красного песчаника и мрамора. Мечеть стоит на высоком каменном ступенчатом стилобате. Впечатляют ее порталы, молитвенные залы, два сорокаметровых минарета, беломраморные главы которых расчерчены по вертикали тонкими полосками черного мрамора. Это одна из крупнейших мечетей в мире. Тысячи мусульман по зову муэдзина собираются сюда на утреннюю молитву.

…Скоро нам предстояло покинуть Дели, поэтому мы торопились познакомиться с ним получше — узнать, увидеть и услышать как можно больше.

В 1911 году на торжественном приеме, который состоялся на северной окраине старого Дели, король Великобритании Георг V объявил о решении перенести столицу Индии из Калькутты в Дели. Для планировки и строительства города были привлечены два известных в то время архитектора — Эдвин Лютьенс и Герберт Бейкер. Созданные ими ансамбли и являются тем центром, вокруг которого растет огромный столичный город с населением свыше 4 миллионов человек. По их проектам были построены дворец вице-короля Раштрапати Бхаван, ныне резиденция президента республики, расположенная в большом, английского стиля, парке, центральный секретариат и огромное, круглое, по фасаду украшенное колоннами здание законодательного собрания, в котором сейчас работает парламент республики.

Но более всего поразила нас повседневная уличная жизнь Дели. Он многолик. Красота здесь часто соседствует с уродством, а роскошь — с безысходной нуждой. В транспортном потоке — и лимузины последних марок, и неповоротливые арбы, запряженные волами; на тротуарах прохожих развлекают заклинатели змей, бродячие хироманты, мальчишки с танцующими обезьянками. В многочисленных барах, кафе, ресторанах проводят свой досуг те, у кого есть деньги, а у кого их нет, отдыхают прямо на улицах, расположившись в тени стен или деревьев.

Новая часть города застроена современными многоэтажными зданиями, радует глаз великолепными парками с фонтанами и необыкновенными экзотическими цветами. Большая же часть старого Дели малоэтажна, на узких кривых улочках теснятся лавчонки, товары часто раскладывают прямо на тротуаре. На окраинах — множество кварталов с хижинами из фанеры, жести и глины, где ютится беднота.

Улицы города в дневное время переполнены людьми, снующими, кажется, без дела от одной лавки к другой. Создается впечатление, что все жители покинули кров и, смешавшись с повозками, велосипедами и автомашинами, бесцельно бродят по улицам. Прямо на проезжей части стоят измученные жарой и постоянным голодом коровы. Они священны, их никто не осмеливается прогнать. Лихие шоферы ловко объезжают животных.

Утром, перед началом работы, и вечером, после трудового дня, все улицы запружены велосипедистами. Они едут сплошным потоком, часто парами, обнявшись друг с другом. В эти часы велосипед — основной вид транспорта, машинам места нет. Городских рейсовых автобусов очень мало. По улицам курсируют вело- и моторикши.

В пестро одетой толпе наряду с женщинами в живописных ярких сари и мужчинами в европейских костюмах и удобных национальных одеждах часто встречаются мужчины в набедренных повязках. И везде снуют шустрые, шумные, полуголые ребятишки. И не просто снуют: они работают. И еще как!

Дели. «Священная» корова на территории министерства обороны

Чистильщики обуви, внимательно следя за прохожими, умело выбирают клиента. А если уж заметят иностранца, то, хочет он того или нет, его ботинки будут вычищены. Если же по каким-либо причинам взаимопонимание отсутствует, то выход они находят быстро: выбирают подходящий момент и мигом пачкают черные ботинки белым кремом. Тут уж деваться некуда. Приходится остановиться и дать возможность мальчишке продемонстрировать, как он ловко и изящно умеет чистить обувь. Рупия из вашего кармана перекочевывает на ладошку мальчугану. Наблюдая за деятельностью маленьких чистильщиков обуви, мы поняли, что это — монополия мальчиков определенного возраста (восьмидесяти лет), подчиняющихся строгим законам улицы. Каждый обслуживает клиентов только на «своей» территории. Если, преследуя вас, он дошел до границы чужих «владений», «погоня» прекращается, и вы попадаете в зону действия другого представителя этой «фирмы». И никто не нарушает установленного порядка.

У продавцов газет те же законы. Но только мальчишки-газетчики более ловкие, да и работа у них опаснее: часто приходится бежать рядом с машиной и на ходу вручать свой товар.

Мы не претендуем на полное описание жизни большого города. Она в разное время разная. Но не сказать о шоферах Дели просто невозможно. Лихачами в нашем понимании этого слова их назвать нельзя. Может быть, их можно назвать виртуозами: они водят машины на предельной скорости по улицам, где движение практически не организовано (регулировщиков мало, а светофоров еще меньше), и при этом без аварий или наездов. Впечатление неизбежной катастрофы усиливалось непривычным для нас левосторонним движением. Однако за довольно длительное время пребывания в Индии мы не знали ни одного случая аварии. Лавируя среди бесчисленного множества препятствий, водитель еще успевает поговорить с вами, рассказать о каком-то событии, обратить внимание на встретившуюся достопримечательность. Если вы вдруг заметили знакомого или захотели что-либо купить в магазине, который проехали, водитель делает такой вираж, что просто дух захватывает. Он может практически перпендикулярно движению развернуться и подрулить к магазину или знакомому. Рычит клаксон, взвизгивают тормоза, и… вы у цели.

Проезжая по оживленным улицам индийской столицы, мы обратили внимание на раздувающиеся, как паруса, плакаты-транспаранты с красочными фигурками двух веселых ребятишек и улыбающихся родителей. На плакате: «Нас двое и нам двоих! Два-три ребенка, не больше!» А рядом перевернутый красный треугольник — эмблема государственной программы планирования семьи.

Известно, что Индия занимает второе (после Китая) место в мире по численности населения и значительно превосходит его по приросту. Население страны ежегодно увеличивается на 13 миллионов человек. Как считают демографы, в начале XXI столетия Индия будет первой страной в мире с населением свыше одного миллиарда человек. Причина большого прироста населения лежит не только в высокой рождаемости. Этому способствует сокращение смертности и увеличение продолжительности жизни. Если в первые годы независимости страны средняя продолжительность жизни индийца составляла 32 года, то теперь она превышает 52. Кроме того, несмотря на значительные успехи, достигнутые республикой в экономическом отношении, темпы роста производства продуктов питания и предметов первой необходимости отстают от темпов роста населения.

За последние 10 лет производство промышленной продукции значительно возросло; урожай зерновых в 1975/76 сельскохозяйственном году составил около 118 миллионов тонн, что является для Индии рекордным. Однако потребление промышленной и сельскохозяйственной продукции на душу населения за эти годы не увеличилось.

Государственные деятели Индии понимали, что если не будут приняты конкретные меры по ограничению темпов роста населения и контролю над ним, то обеспечить хотя бы минимум материальных благ для народа будет трудно. И в 1951 году правительство республики официально провозгласило программу планирования семьи. Индийская пресса писала: «Нет никакого сомнения в необходимости снижения роста населения в нашей стране, и мы твердо убеждены, что планирование семьи необходимо для подъема жизненного уровня. В то время как некоторые другие страны еще колебались в вопросе контроля над рождаемостью, мы смело сделали этот вопрос частью нашей стратегии развития. Даже теперь есть еще страны, которые, проводя на практике планирование семьи, по идеологическим причинам осуждают это».

Индийская программа планирования семьи — это не просто ограничение рождаемости путем вмешательства в естественные физиологические процессы человека. Здесь речь идет о том, чтобы помочь людям более рационально пользоваться материальными благами и взвешивать все свои возможности, прежде чем увеличивать семью.

Основные положения программы состоят в следующем: родители сами должны решать, сколько иметь детей, и помнить при этом об ответственности перед обществом и обязательствах по отношению к детям; люди должны ощущать необходимость в помощи со стороны учреждений, осуществляющих программу планирования семьи, тогда эта программа будет встречаться сочувственно; учреждения должны находиться как можно ближе к месту жительства людей, воздействовать на которых следует с помощью средств, вызывающих у них доверие, через тех руководителей, которые пользуются авторитетом; при этом никоим образом нельзя оскорблять религиозные чувства людей, покушаться на их моральные нормы и обычаи.

Программой планирования семьи занимается целая сеть специальных учреждений. Подчиняются они органам здравоохранения. Созданы здравпункты на местах. Действуют городские и сельские центры по планированию семьи. Функционируют консультации для супружеских пар, где не только дают советы, но и осуществляют медицинское наблюдение и учет деторождаемости. Ведется широкая кампания всеми средствами пропаганды. Красочные транспаранты (прежде всего там, где большое скопление людей: на рынках, в магазинах, на площадях и вокзалах) на стенах, повозках, автомобилях, автобусах, колясках вело- и моторикш пропагандируют малодетную «счастливую» семью. Перед демонстрацией кинофильмов и телепередачами в течение нескольких минут мелькают папа, мама, двое детишек и красный треугольник.

Каковы же результаты этой программы? За годы ее осуществления, как подсчитано работниками здравоохранения, удалось избежать только 17,5 миллиона случаев рождения детей, тогда как предполагалось, что цифра 10 миллионов будет среднегодовой. Достигнутое уменьшение рождаемости оказалось в 10 раз меньше предполагаемого. О причинах первых неудач претворения программы сказал директор Бомбейского института проблем населения, ученый-демограф С. Агарвала:

— Нам не удалось пока воспитать в людях новое отношение к проблеме рождаемости. Плакаты, брошюры, киножурналы и другие средства пропаганды слабо влияют на сознание людей, хотя и создают необходимую социальную обстановку, в которой программа планирования семьи теоретически осуществима. Возможно, не хватает яркой, хорошо иллюстрированной литературы о планировании семьи на местных языках. Много времени и средств тратится па публикацию на английском языке в газетах статей и призывов к сокращению рождаемости. А ведь эти газеты недоступны широким массам. Почти не использовались такие методы пропаганды, как поездки с лекциями по деревням. Вместо этого туда отправлялись машины с громкоговорителями. Агитаторы выкрикивали лозунги, не объясняя людям суть вопроса. Но это не значит, что программа планирования семьи провалилась. Ее необходимо рассматривать как социально-культурную революцию, направленную на изменение многовековых традиций. Необходимо, чтобы каждый молодой человек считал своим патриотическим долгом всячески помогать осуществлению программы планирования семьи.

В начале марта 1976 года на союзной территории Дели был издан указ, согласно которому родители, отказавшиеся от стерилизации, в случае появления в семье третьего ребенка автоматически лишаются ряда льгот и привилегий. Им будет отказано в бесплатном лечении в государственных госпиталях, в получении займов на постройку дома и на другие нужды. Родители, подвергшиеся стерилизации, получают дополнительные льготы: кредиты, отвод участков под жилье и т. д. После выборов в марте 1977 года и прихода к власти нового правительства подобные меры воздействия на родителей были отменены.

Одна из причин высокой деторождаемости — ранние браки. Официальная статистика считает, что средний возраст выходящих замуж индийских девушек составляет 16 лет. При обследовании некоторых районов страны установлено, что около 12 процентов девушек еще до 14 лет вступают в брак. В апреле 1976 года правительство объявило о запрещении ранних браков. Для вступления в брак установлен минимальный возраст: для девушек — 18 лет, для юношей — 21 год.

Регулирование семьи — не только сложный и щепетильный вопрос, но и проблема, не имеющая прецедента в мировой практике. Мы наблюдали за проведением в жизнь этой необычной программы позднее в Сунабеде. О ней знали почти все, с кем бы мы ни заговаривали, но смысл ее некоторые индийцы не понимают до сих пор.

Многие спрашивали:

— А разве плохо иметь большую семью? И помощников много, и старость не так одинока.

Так рассуждали чаще всего сельские жители, полагая, что без большой семьи в деревне не прожить. Есть и другие, которые не возражают против ограничения рождаемости, но ничего для этого не делают.

Старый Дели. Торговый центр Чандни-Чоук

На базаре в Сунабеде однажды мы заметили знакомый плакат о семье и подошли к торговцу, повесившему его над своей лавкой. Увидев у нас фотоаппараты, он собрал четырех ребятишек и попросил снять их. На вопрос: «Это все ваши дети?» — он ответил:

— Нет, не все! Дома остались маленькие.

— Ну а как же лозунг: «Двух детей — хватит!»

Продавец смущенно посмотрел на своих детей, затем перевел взгляд на плакат и тихо ответил:

— Я понимаю призыв правительства… Все правильно, но время идет, а семья растет.

Демографы считают, что надо найти более убедительные аргументы и более эффективные меры, чтобы ликвидировать предрассудки, связанные с многовековыми традициями и религиозными убеждениями индийцев. Применение крайней меры — стерилизации — оставлено на усмотрение правительств штатов…

Наступил последний день нашего пребывания в Дели. Мы решили посвятить его магазинам. И здесь неоценимую услугу оказали нам водители.

— Вы хотите купить или посмотреть? — спросил нас один из них.

— Посмотреть, — Признались мы. — Покупать будем на обратном пути.

Он понимающе кивнул и помчал нас в старый Дели, на улицу Чандни-Чоук (Улица серебра, или Улица лунного света). Торговый центр старого Дели предстал пред нами во всей красе: шумный, пестрый, с товарами — не только в лавках, но и на тротуарах и даже на проезжей части. Торгуют с рассвета до глубокой ночи. Здесь, кажется, можно купить все: от поделок из цветного металла до украшений из серебра, золота, драгоценных камней, яркие, красочные ткани, броские коробки, сверкающую технику. Неоновые рекламы, иллюминация и дымящиеся ароматические палочки дополняют картину. В каждом магазине или лавочке — фигурки богов, убранные цветами и лампочками. Какая же торговля без бога? И без проигрывателя? Непрерывно льются народные мелодии или песни из популярных кинофильмов, заглушая обычный шум торговых рядов. На кострах и углях жарятся, варятся разные индийские кушанья. Тут же продают восточные сладости, кофе, чай, фрукты, овощи! Цены на товары не твердые. Хозяин запрашивает цену, покупатель предлагает свою. Кажется, что такой метод торговли доставляет истинное удовольствие как продавцам, так и покупателям.

Совсем по-иному поставлено дело в торговом центре Нового Дели, на знаменитом Коннаут-плейс — большой круглой площади с парком посередине. По кругу идут здания, занятые сплошь магазинами, торговыми фирмами, кафе, ресторанами и кинотеатрами. В магазинах тихо, малолюдно. Помещения просторные, украшены с большим вкусом, напоминают музеи. Покупатели — в основном туристы. Продавцы радушны, корректны. Покупателя встречают у дверей, предлагают сесть, выпить холодной кока-колы, а уже затем начинается торговля. Вам предложат ошеломляющее количество товаров самого высокого качества. Цены, правда, здесь очень высокие, но торговаться не принято.

Сувениры из орехового дерева

Иностранцы охотно покупают ювелирные и меховые изделия. И фирмы делают все, чтобы угодить покупателю. Здесь можно заказать шубу из меха любого зверя, даже тигра или леопарда. Покупку доставят по адресу. Если вам надо что-либо сшить, то эта работа будет выполнена в тот же день или к утру следующего дня. Конечно, за дополнительную плату. А если вам вдруг разонравилась покупка? Не огорчайтесь. Ее можно вернуть в магазин. При этом продавец внешне никак не выразит своего неудовольствия, а постарается обязательно удовлетворить ваше желание, или, как он говорит, «исправить свою ошибку». Так торгуют на Коннаут-плейс. И цены, и покупатель, и товары — все здесь, на «высшем уровне».

Походив по кругу, мы отправились в Карол Багх, третий торговый центр, где главный покупатель — средний или зажиточный житель Дели. Это нечто среднее между Коннаут-плейс и Чандни-Чоук.

Неподалеку от отеля «Джанпатх», прямо на улице, расположен так называемый Тибетский базар. Мелкие лавчонки, навесы из фанеры и циновок тянутся на два квартала. Здесь продаются изделия тибетских умельцев из латуни, бронзы, кости и дерева. Большинство их в других магазинах не встретишь. Особенно много украшений из латуни с полудрагоценными камнями и искусственными топазами всех оттенков и форм. Среди покупателей — большинство иностранцы. Сидя на наспех сколоченных ящиках, они (чаще женщины) подолгу копаются в камнях, разложенных на циновках, отыскивая каждая «свой» камень.

Дели не только город с шумными, пестрыми базарами и торговыми центрами, улицами, переполненными толпой. Есть там и тихие, спокойные уголки, скверы, парки, утопающие в зелени и цветах, где можно посидеть, отдохнуть от толчеи.

Цветов здесь великое множество. Пурпурные, огненно-золотые, алые, желтые, сиреневые, распускаются они на деревьях, всеми оттенками радуги переливаются розы, хризантемы, гладиолусы, бугенвиллея. Особенно пышно цветут они зимой, поэтому в это время года и устраивают в столице выставки цветов.

Мы немного передохнули от беготни по городу в одном из самых красивых парков Дели, так называемом Мемориальном парке, разбитом в ознаменование 2500-летия Будды.

Вот и пролетела неделя! Не все мы посмотрели, не все узнали, но первое знакомство с главным городом Индии состоялось.

Агра и Тадж Махал

Теперь наш путь лежит в Агру, расположенную в двухстах километрах южнее Дели и известную всему миру архитектурными памятниками, свидетельствующими о былой мощи и богатстве империи Великих Моголов. Конечно, прежде всего мы направились в знаменитый Тадж Махал, а затем один за другим осмотрели Красный Форт с его дворцами, гробницу Итимад-уд-даула, гробницу императора Акбара в Сикандре, фантастические руины заброшенного города Фатехпур-Сикри, старое христианское кладбище и Даялбаг с дворцом, который по замыслу строителей должен был затмить Тадж Махал.

История Агры богата событиями: городом вначале правили раджпуты, их сменили афганцы, потом опять вернулись раджпуты. Султан династии Лоди сделал Агру своей столицей и по соседству выстроил укрепленный город Сикандра.

Основатель династии Великих Моголов Бабур сверг султанов Лоди, а его внук Акбар (1556–1605), один из величайших шахов Индии и выдающийся строитель, сделал Агру столицей государства. Его гробница находится сейчас в Сикандре.

В период правления Шах-Джахана (1628–1658) империя Великих Моголов была в зените славы. Достижения архитектуры воплотили в камне эту эпоху. В Дели и Агре было начато строительство в неслыханных ранее масштабах. Шах-Джахан построил дворцы и мечети в Красном Форте. При нем был сооружен и Тадж Махал. Говорят: «Кто не видел Тадж Махала, тот не видел Индию!»

Мавзолей был построен для захоронения любимой жены Шах-Джахана — Мумтаз. Она умерла во время родов в 1631 году в возрасте 39 лет, когда сопровождала шаха в походе. Перед смертью она завещала мужу построить для нее мавзолей, равного которому не было бы на свете. Шах-Джахан выполнил завещание. Строили дворец лучшие мастера Востока под руководством Устад Ахмеда из Лахора с 1631 по 1648 год. На строительстве было занято 20 тысяч рабочих. Материал поставлялся из двенадцати стран, в том числе из России, откуда привозили уральский малахит.

Мавзолей и минареты облицованы белым резным мрамором. Великолепно внутреннее убранство Тадж Махала. Особенно дорогой считали ширму из золота с эмалью, усыпанную драгоценными камнями. К сожалению, это сокровище было вывезено колонизаторами и заменено мраморной решеткой с тончайшей резьбой. Наиболее ценные камни украшали кенотафы и надгробие Мумтаз Махал и Шах-Джахана. Это грандиозное сооружение из белого мрамора высотой 74 метра (современный двадцатипятиэтажный дом) кажется удивительно легким, воздушным. За неповторимую красоту, сказочность мавзолей называют и жемчужиной архитектуры Индии, и лебединой песней, воплощенной в белом мраморе, и легендой о любви, рассказанной в мраморе, и т. п.

На противоположном берегу реки, среди зарослей кустарника, видны остатки фундамента. Считают, что это был фундамент мавзолея, который Шах-Джахан задумал построить для себя. Он хотел, чтобы его мавзолей был из черного мрамора и чтобы он был соединен с Тадж Махалом мраморным черно-белым мостом. Но мечту свою падишах так и не осуществил: он был заточен в Красный Форт Агры одним из своих сыновей.

Величие мавзолея подчеркивается сооружениями всего ансамбля: прекрасным парком, бассейном с фонтанами, главным каналом с мраморными плитами.

В XIX веке английский губернатор принял решение разобрать Тадж Махал и вывезти его из Индии, но, испугавшись народного гнева, отказался от этой мысли. Не пострадал мавзолей и от варварского артиллерийского обстрела англичанами в 1857 году.

Из Агры мы возвращались переполненные впечатлениями. Ни однообразный, довольно унылый пейзаж, ни жара и пыль не могли «спустить нас на землю». Нам все еще виделась волшебная красота мавзолея и слышалось эхо, которое в течение 15 секунд звучало под куполом благодаря его необыкновенной акустике.

Вдруг шофер резко затормозил: навстречу двигалась процессия — медведи, обезьяны, слоны, верблюды, ишаки. Это были животные, обученные разным цирковым трюкам, которые тут же на дороге перед нами были продемонстрированы. Каждый зверь, показав свой номер, выпрашивал награду. Особенно позабавил нас слон, который хоботом собирал с земли пайсы и передавал хозяину, сидящему на его спине.

В нескольких километрах от Агры, у перекрестка на Матхуру, нам пришлось остановиться. Группами и в одиночку по дороге шли люди. Одежда на них была странная, не похожая на легкие сари и дхоти. Одни за плечами на палке несли узелки, у других вообще не было никаких вещей. Усталые грязные лица, покрасневшие от ветра и пыли глаза — видно, путь был долгим. Это, как нам сказали, были паломники. Они шли к Гангу совершать омовение в его «священных» водах. Так требует религия. Каждый индиец хоть раз в жизни старается побывать там, смыть накопившиеся грехи. Они верят, что омовение обеспечит им жизненный успех.

— Но ведь идут почти одни пожилые, очень старые и больные люди. О каком жизненном успехе могут они мечтать?

— Больные — об исцелении, старики и старухи — закончить свой жизненный путь на берегах священного Ганга. Мечты часто сбываются. Многие умирают там. Трупы сжигают на берегу, а пепел сбрасывают в Ганг. Эту смерть считают счастливейшей.

Омовение совершают и в водах Джамны в городе Матхуре. Мы пошли к берегу, к «святым» местам. Город маленький, с узкими улочками, где едва разъезжаются, прижимаясь к домам, машины. На берегу — храм. К реке от него ведет широкая многоступенчатая лестница, по которой без обуви, но в одежде спускаются прямо в воду. Мужчины, женщины, дети… Те, что совершают омовение, стоят в воде неподвижно с серьезными, задумчивыми лицами. Но многие просто купаются, а некоторые даже стирают белье. Жизнь вносит свои коррективы, и богам, видимо, приходится мириться с этим.

Здесь же, на берегу — костры, на которых сжигают трупы, завернутые в белую ткань и перевязанные веревкой. В том месте, где должна быть голова, красной или желтой краской нарисована маска: глаза, брови, рот, нос. Два старика-индийца «обслуживают» место кремации: один поддерживает пламя в костре, другой относит пепел. А «священные» воды реки уносят к морю пепел сожженных.

Ле Корбюзье в Индии

Ни один город в Индии не привлекает к себе столько внимания, сколько Чандигарх. О нем спорят многие архитекторы мира. Чандигарх строился по проекту известного градостроителя, архитектора-модерниста Ле Корбюзье.

Ле Корбюзье, самоучка, рационалист, горячий энтузиаст индустриального домостроения, один из первых поклонников широкого применения железобетона и стекла в строительстве жилых и административных зданий. Он был очень противоречивым, но безусловно талантливым архитектором. Судьба то улыбалась ему, то грозила тюрьмой. Одни приглашали его принять участие в создании проектов (Дворец Советов в Москве, здания ООН, ЮНЕСКО и т. д.), другие привлекали к суду за плохие проекты, которые потом, через 10–12 лет, считались чуть ли не шедеврами. Корбюзье опережал время. Он много проектировал, но строили по его проектам мало. Исследователи творчества Корбюзье писали, что он рисовал лучше, чем строил. Он с увлечением разрабатывал идею, создавал проект и тут же утрачивал к нему интерес. За долгую жизнь Корбюзье сумел только однажды реализовать свои градостроительные планы. Такая честь выпала на долю Чандигарха.

Архитектор начал проектировать Чандигарх в 1951 году. Уже в самом начале все его идеи вызывали бурные дебаты. Однако Джавахарлал Неру проникся доверием к Корбюзье и в течение девяти лет помогал ему в работе над Чандигархом.

На первый взгляд город производит странное впечатление. Он не похож ни на один другой город в Индии. Необычные, оригинальные архитектурные решения, часто с включением вычурных форм, характерны почти для всех сооружений. И в то же время город выглядит достаточно элегантным и простым, несмотря на обилие бетона и стекла в параллелепипедах и многогранниках причудливых очертаний.

Некоторые сооружения красивы, впечатляющи. Это относится в первую очередь к зданиям Верховного суда и Картинной галереи. Оригинальное решение нашел Ле Корбюзье и для Дворца ассамблеи, на кровле которого площадью десять тысяч квадратных метров разбит сад с зелеными площадками.

Чандигарх имеет еще одно достоинство, выгодно отличающее его от большинства городов Индии: он безукоризненно чист. Это, по-видимому, объясняется главным образом тем, что в нем запрещено содержание коров. Город расположен во впадине, окруженной горами, отдельно стоящие здания как бы бессистемно разбросаны и плохо вписываются в окружающий ландшафт. Возможно, по окончании строительства город и приобретет задуманный автором облик.

Интересна идея создания искусственного озера в центре города. Когда-то в Чандигархе совсем не было воды. Вернее, она была, но на глубине восьмидесяти метров. На Капитолийском бульваре построили плотину и создали озеро. План Корбюзье категорически исключал движение моторных лодок по озеру и транспорта по огибающей его дороге, а также вечернее освещение, кроме полускрытого подсвета газонов. В ночное время в воде отражаются звезды, а днем — горы и небо. И все это — в полной тишине.

На плотине был установлен мемориальный камень со словами на четырех языках (хинди, пенджабском, урду и английском): «Создатели Чандигарха подарили это озеро и эту плотину гражданам нового города, чтобы избавить их от монотонности городской жизни и дать им возможность наслаждаться красотой природы в мире и тишине».

Сами жители и специалисты-архитекторы по-разному относились к этому новаторству. Одни — неодобрительно, считая, что работать и жить в таких зданиях тяжело, в основном из-за духоты, другие колебались, надеясь, что срок эксплуатации слишком мал и что этот эксперимент еще себя покажет с лучшей стороны.

Один опытный инженер, построивший в Индии много различных сооружений (от жилых домов до ГЭС), сказал нам: «Работать и жить в таких зданиях трудно из-за отсутствия свободного движения воздуха». Действительно, стены из стекла и бетона, разогретые днем жарким солнцем, не успевают остыть за ночь.

— А вы разве не любите солнце? — спросил кто-то из нас.

Он долго крутил головой, прищелкивал пальцами и наконец сказал:

— Нет! Солнце мы очень любим… но не у себя в доме! У нас его на улице вот сколько! — и провел ребром ладони по шее.

Он остался очень доволен собой: и все сказал, что хотел, так что мы поняли, почему он не в восторге от Чандигарха, и к месту употребил типично русский жест.

Современное кондиционирование еще не нашло широкого, повсеместного распространения в Индии. Жители городов предпочитают «естественное» охлаждение и проветривание, как более простое и надежное: создание сквозняков, часто с помощью «механических приводов».

Однажды во время поездки на озеро Чилка в очень жаркий день нас пригласили после обеда отдохнуть в большом зале бунгало, расположенного на берегу озера: Удобно устроившись в плетеных креслах, мы принялись обмахиваться веерами, платками, газетами. Вдруг откуда-то повеяло свежим ветерком. Пытаемся найти источник. И с удивлением обнаруживаем, что под потолком, почти по всей его длине, подвешено полотно, приводимое в колебательное движение, как нам сказали, через систему рычагов и канатов двумя индийцами, находившимися в соседнем помещении — «естественное надежное кондиционирование».

Иначе достигали прохлады в Сунабеде. Во вновь построенной школе даже в самые жаркие дни было всегда свежо. Система солнцезащитных козырьков и крытых переходов, удачное расположение классов способствовало возникновению сквозняков, охлаждавших рабочие помещения — тоже «естественное, надежное кондиционирование».

Как видно, Корбюзье допустил ошибку, нарушив основные правила строительства в тропиках: создание сквозняков и затенителей для жаркого времени дня и открытого пространства (веранды) для отдыха в прохладное время суток. Тем не менее по его проектам построено много зданий, и не только в Чандигархе, но и в Ахмадабаде. Кроме того, Джавахарлал Неру назначил Ле Корбюзье советником по строительству плотины в Бхакре. Корбюзье впервые проектировал сооружения подобного рода (турбинный зал, общее решение гидроузла, благоустройство прилегающей местности).

Чандигарх, здания в Ахмадабаде, плотина в Бхакре — такую память оставил о себе Корбюзье в Индии.

Природа и человек

Вблизи города Шиллонга (штат Ассам) находится Черрапунджи — самое влажное место в мире. Здесь за короткий муссонный период в среднем выпадает до 13 тысяч миллиметров осадков (среднегодовое количество осадков в Москве составляет 620 миллиметров). В Индии есть районы, где количество осадков в год едва достигает 50 миллиметров. Естественно, такие разные климатические условия влияют на весь растительный и животный мир страны. Пролетая с севера на юг и потом — на восток, мы видели участки полей разного цвета: от желтого, темно-бурого до ярко-зеленого — настоящее лоскутное одеяло. Реже попадались леса. Бурный рост населения, увеличение посевных площадей, большой объем строительства, индустриализация с расширением сети дорог — далеко не полный перечень причин сокращения лесных массивов. Леса продолжают истреблять, добывая уголь для приготовления пищи. Позднее, во время экскурсий по штатам Орисса и Андхра-Прадеш, нам часто попадались территории с вырубленным лесом и места, где этот лес жгли, чтобы получить уголь. А по утрам ежедневно мы наблюдали картину: группы мужчин характерной семенящей походкой, похожей на бег, несли на палке по два больших мешка или по две корзины с древесным углем. Если учесть, что население только этих двух штатов достигает 70 миллионов человек, трудно представить себе, сколько уничтожается деревьев, чтобы получить необходимое количество угля.

Сокращение лесных массивов пагубно сказывается и на климатических условиях, и на урожайности, и на сохранности животного мира, не говоря уже о том, что истребляются ценные виды деревьев (например, тик).

Несмотря на большие вырубки, лес и до сего времени — богатство страны, он дает значительные поступления в бюджет. На огромной территории в зоне предгорий Гималаев растет сал, достигающий сорокаметровой высоты. Особенно ценится гималайский кедр. В Западных Гималаях растут длиннохвойная и голубая македонская сосны. Стройный и величественный лес на фоне гор — замечательное зрелище. Чистейший воздух, наполненный запахом хвои, умеренная температура и первозданная красота делают Гималаи излюбленным местом отдыха зажиточного населения Индии и многочисленных туристов.

Значительную площадь в стране занимают лиственные леса. Широкое распространение получили виды деревьев семейства бобовых, особенно дерево бабур, знаменитое тем, что живет по нескольку сот лет. Высушенная на солнце, его древесина приобретает большую твердость и поэтому идет на изготовление некоторых сельскохозяйственных орудий. Многие виды деревьев являются источником для получения дубителей.

В Индии существует особая отрасль лесного хозяйства — производство шеллака. Бытует мнение, что шеллак добывают из смолы хвойных деревьев. Однако это не так. Чтобы получить шеллак, на деревьях культивируют насекомое-паразита (лаковый червец). Когда зараженное дерево сплошь покрывается этими паразитами, его ветви срезают, промывают, сушат, а затем над жаровнями вытапливают из червецов драгоценный шеллак. Производство его в Индии поставлено на научную основу: создано и работает крупное научное учреждение. Экспорт шеллака приносит стране значительные доходы.

В лесах Индии много ценных пород деревьев: сандаловое, розовое, красное, черное. Древесина тикового дерева практически не подвергается гниению, что весьма важно в тропическом влажном климате. Изумительные по красоте поделки из этих пород деревьев пользуются большой популярностью, особенно изделия из сандала, обладающего стойким своеобразным запахом.

Богатство Юга Индии составляют кокосовые пальмы. Трудно найти другое дерево, которое бы так широко использовалось здесь человеком. Плоды, листья, цветы, древесина — все идет в дело. Надрезав стебель пальмы у самого соцветия и подвесив к надрезу глиняный горшок, индийцы таким образом собирают сок, который в охлажденном виде хорошо утоляет жажду. В результате брожения сока получают легкий алкогольный напиток (естественно, только в тех штатах, где нет сухого закона). Один из самых любимых напитков индийцев — сок кокосового ореха. Из копры ореха приготавливают пищевое, а также техническое масло. Из очень твердой и прочной скорлупы крупных орехов делают посуду, сосуды для хранения продуктов, пуговицы, сувениры. Волокнистая ткань, покрывающая скорлупу ореха, используется для плетения циновок и веревок.

Листья пальмы — неизменный материал для изготовления разнообразных предметов домашнего обихода: посуды, коробок, корзин, зонтов, вееров, шляп и т. д. Все это очень искусно раскрашивается в яркие цвета. Листья пальмы (вайи) идут на крыши жилищ, древесина, обработанная креозотом, служит прекрасным строительным материалом.

Очень ценится в Индии манговое дерево. Оно — высокое, раскидистое, дает много тени. Плоды висят на тонких плодоножках, напоминающих шнуры длиной до полуметра. Индию называют родиной манго. Период его цветения считают в народе началом весны. Созревает манго в самое жаркое время года, когда мало других фруктов. Плоды его популярны не только в Индии, но и за ее пределами. Индийское манго считается лучшим в мире.

В жару сок кокосового ореха — хороший прохладительный напиток

Подсчитано, что в Индии ежегодно собирают свыше двух миллионов тонн манго и произрастает около тысячи его сортов. У каждого — свой аромат и вкус. Особенно ценятся сорта «альфонсо», «дусехри», «лангра», «бомбей». Ароматная мякоть этих плодов не только вкусна, но и полезна. Их используют на различных стадиях созревания. Из незрелых, зеленых — готовят острые соусы (чатни), разнообразные желе и маринады. Любимое лакомство детей — амават — получают, выпаривая сок зрелых плодов. Из недозревших манго делают компоты и напитки. В народе считают, что такой напиток — хорошее средство против солнечного удара. Необыкновенно вкусным бывает мороженое, приготовленное с добавлением мангового сока.

Если манго неприхотливо и растет в лесу, то папайя — растение культурное, требует ухода. Папайю называют дынным деревом. Ее плоды по форме, аромату и цвету мякоти похожи на дыню.

Дерево папайя — стройное, высокое (до 6 метров) с небольшой кроной. Листья крупные, с пальчатовидными надрезами. На верхушке, под кроной висят крупные плоды. На каждом дереве их бывает до 200 штук.

Очень хорош сорт «королевская папайя»: мякоть ее темно-кремового цвета, с красными прожилками, нежна и приятна на вкус. Внутри плода много черных семян, которые также идут в пишу. Сок плода папайи содержит фермент папаин. Он улучшает вкусовые качества вин, мясных и рыбных изделий. Добывают его и из корней папайи. Папаин — тонизирующее вещество, способствующее расщеплению белков. Узнав об этом его свойстве, мы стали готовить мясные блюда, добавляя в них плоды папайи. Еда получалась вкусной, и время ее приготовления сокращалось вдвое.

Завезли дынное дерево и в Советский Союз, в Главный ботанический сад Академии наук Казахской ССР, где оно не только прижилось, но и плодоносит.

Девушки у дынного дерева

Кокосовая пальма, манго, папайя доставляют большую радость людям, а вот хлебное дерево — медведям. Для индийского медведя плоды хлебного дерева такое же лакомство, как для русского мед. Они растут на стволе и на толстых ветвях огромного раскидистого дерева, имеют продолговатую форму, темно-зеленый цвет, пупырчатую поверхность и очень большой (двадцать килограммов и более) вес. В районе Сунабеды растет много хлебных деревьев, и медведи с гор повадились спускаться за их плодами. При нас дважды эти вылазки косолапых закончились трагично: медведи были чем-то сильно раздражены и напали на людей, основательно покалечив их.

Индийцы редко употребляют в пищу плоды хлебного дерева, лишь в голодные, неурожайные годы приготавливают из них нечто вроде хлеба. Местные жители, и особенно охотники, извлекают семена плода, заключенные в оболочку, напоминающую красный перец. Мякоть оболочки, отмытая от «теста» плода, довольно вкусная, высококалорийная и обладает сильным тонизирующим свойством. Доставать семена из плода — занятие весьма трудное и неприятное: мякоть сильно прилипает к рукам, и они потом плохо отмываются…

В Индии, пожалуй, нет ни одного базара или магазина, где бы круглый год не продавали бананы. Они, по сравнению с другими фруктами, дешевы. Те индийцы, которые не выращивают собственных бананов, покупают их большими гроздьями. Сколько весит гроздь бананов — трудно сказать. Обычно ее несут двое мужчин. Дома ее подвешивают в подсобном помещении и потом отрывают от нее банан за бананом. Сортов их в Индии — множество. Все они разные по вкусу, аромату, размерам. Есть бананы величиной с детский пальчик, а есть — длиной до полуметра. Наиболее ценные — так называемые королевские бананы — среднего размера, с розоватой в красную крапинку сердцевиной.

Индия богата цитрусовыми: лимонами, апельсинами, мандаринами (и их гибридами), грейпфрутами. Повсюду встречается так называемая помела, местная разновидность грейпфрута, хорошо утоляющая жажду благодаря кисло-сладкому с горчинкой привкусу. На сельских базарчиках мы часто встречали фрукты, о которых прежде никогда не слышали, например, сапоту. Внешне она похожа на некрупный картофель, на вкус — приторно сладкая. У нее очень своеобразный, приятный запах. Кусочка сапоты достаточно, чтобы во всей квартире чувствовалось ее благоухание. Правда, сапота, как и другие фрукты тропиков, к сожалению, имеет один недостаток: малое содержание витаминов.

Плоды хлебного дерева

На склонах гор растут небольшие деревья, очень похожие на яблони. Они легко переносят засуху, не требовательны к почве. Это орехи кэшью, без которых не обходится ни одно празднество в индийской семье и ни одна кондитерская фабрика в мире. Первой родиной орехов была Южная Америка, но около 400 лет назад их завезли в Индию, где они обрели вторую родину. Особенно много выращивают кэшью в штате Керала, на юге Индии. Плод по виду напоминает румяное яблоко. В нижней его части развивается орех. Один орех на «яблоке». Само «яблоко» в свежем виде употребляют мало, но из его сока, богатого витамином «С», изготовляют ароматный уксус, острые приправы, джемы и напитки. Но более всего ценится сам орех благодаря его высоким вкусовым и питательным качествам. В Индии принято поджаривать их с солью или с сахаром.

В последнее время обнаружили, что экстракт из скорлупы орехов кэшью имеет некоторые особые свойства. Одно из них — водоотталкивающее. Поэтому экстракт стали применять для обработки лодок, рыболовных сетей и изделий из дерева. При помощи полимеризации его превращают в твердую или полужидкую смолу — сырье для производства высококачественных красок и пластмасс. Главные покупатели экстракта — Япония, США и Великобритания. Индия экспортирует в год орехов на сумму около миллиарда рупий. Спрос на них очень высокий, однако подготовка их к экспорту: сбор, обжаривание, л)щение, сортировка и т. д. — весьма трудоемкие процессы, тем более что почти все они производятся вручную.

Щит со словами приглашения в штат Орисса укреплен под большим деревом, с которого до самой земли спускаются длинные воздушные корни. Это — баньян — священное дерево индусов и буддистов. Корни, достигнув земли, дают жизнь новым стволам. Нередко одно дерево имеет несколько сотен стволов, образуя как бы дерево-рощу.

В один из праздников мы получили приглашение участвовать в экскурсии на кофейную плантацию. Мы прибыли туда через несколько часов езды по красивой горной дороге. История кофе в Индии такова. Примерно 400 лет назад на зеленых холмах Чандрагири (ныне — в штате Карнатака) произошла ожесточенная битва, в которой Бабабудан-сахиб нанес поражение своему противнику, одному из местных вождей, и в знак победы совершил паломничество в Мекку. Много месяцев преданные воины ожидали возвращения своего военачальника из далекой земли. Вернувшись, Бабабудан передал воинам семена не виданного ими ранее чудесного растения, которое могло дать людям «еду и питье». Из посаженных на склонах холмов семян через некоторое время выросли небольшие деревца. На них появились красные ягоды, содержащие внутри два крупных семени.

Кофейное дерево, точнее, кустарник весьма капризен. Он плохо переносит жару, требует хорошо обработанную землю и достаточное количество влаги. Поэтому кофейные кусты в Индии сажают на склонах холмов вместе с растениями-затенителями. Для повышения урожая производят постоянную подрезку кустарника, оставляя высоту около двух метров. На живописных холмах Южной Индии, в штатах Карнатака, Тамилнаду и Керала, культивируются лучшие в мире сорта кофе, в том числе и «арабика». Здешние природные условия идеальны для них. Склоны холмов купаются в лучах южного солнца, обильно орошаемая тропическими ливнями лесная почва богата перегноем, подпочва хорошо дренирована.

Спрос на кофе на мировом рынке растет. Кофейные плантации в Индии расширяются. Развивается производство «робуста» — сорта, который идет на приготовление растворимого кофе. Эту культуру начинают выращивать и в других штатах — на востоке и севере Индии — Андхра-Прадеше, Мадхья-Прадеше, Ориссе и Ассаме.

При хорошем уходе кофейные растения плодоносят до 50 лет. Цветение их начинается сразу же после мартовских грозовых ливней. И тогда склоны холмов покрываются белыми душистыми цветами, а долины наполняются приятным, нежным ароматом. После сбора плодов производится первоначальная обработка — удаление верхних трех слоев: внешней кожицы, мякоти и внутренней роговой оболочки. Затем зерна тщательно сортируют. Это необходимо не только для их отбраковки, но и для обеспечения равномерного обжаривания, от чего зависит качество кофе. После сортировки зерна несколько раз обветривают. Потом их сушат и шлифуют.

После осмотра кофейной плантации нас пригласили на обед. Мы согласились, но, когда вспомнили, что такое обед по-индийски (острая, жгучая нища, вся пропитанная перцем), нам стало не по себе. Но, ничего, обошлось: холодная вода и кислое молоко «погасили огонь», и мы готовы были отведать лучший в Индии кофе. Как правило, индийцы пьют очень крепкий черный кофе, но иногда и с молоком. Мы попробовали и тот и другой. Кофе превзошел все наши ожидания.

Пообедав, одни закурили, другие попросили принести пан. Нам давно хотелось узнать, что это такое. Следы употребления пана в виде красных пятен на дорогах мы часто видели раньше. Нам сказали, что пан — это особая жвачка, в какой-то степени заменяющая курево, но в отличие от него приносящая определенную пользу, так как тонизирующе действует на организм. Кроме того, он укрепляет зубы. Нам рассказали, как его готовить. На свежий лист бетеля, смазанный раствором извести, насыпают тонко нарезанные кусочки ореха арековой пальмы, дубильный экстракт (котеху или гамбир) и, для любителей, еще какие-то семена. Лист закручивают в маленький кулечек и долго-долго жуют, изредка сплевывая. Под действием зелени и катализатора-извести во рту образуется ярко-красная слюна. Мы отважились попробовать паи, но не оценили по достоинству. Друзья шутили:

— Плохо жевали, скоро выплюнули!

Однако мы заинтересовались, почему так распространено употребление пана в южных районах Индии и вообще на юге Азии. Особенно эту «жвачку» употребляют те, кто занимается тяжелым физическим трудом: грузчики, носильщики, велорикши и другие. Оказывается, это своеобразный наркотик, возбуждающее средство, наподобие крепкого чая, кофе или кока-колы.

Мы посмотрели и арековую пальму, на которой растут орехи, используемые для пана. Она имеет высокий гладкий ствол и крупные резные листья. Внутри ореха яйцевидной формы, длиной 6–7 сантиметров, находится семя, идущее на приготовление пана.

На обратном пути нам показали несколько небольших водоемов, окружающих невысокий храм. Водоемы священны. Принесли пакетики с распаренной кукурузой покормить рыб. Там водится крупная, размером до полуметра, похожая на толстолобика рыба.

Один из наших специалистов — страстный рыболов, высказал сожаление, что не захватил сюда снасти.

— А что это такое? — спросил индиец.

— Разные приспособления для ловли рыбы, — объяснили ему.

— О! Это не нужно! Здесь рыбу ловят с помощью ягод кукольван, растущих на крупных лианах. Рыба хватает разбросанные ягоды и почти сразу всплывает, теряя способность двигаться. Бери и готовь еду.

— А можно посмотреть, как растет кукольван, — спросил наш рыболов, тайно надеясь половить хоть на ягоды.

— Конечно. Они есть в этом районе, — ответил индиец. — Но водоем священный.

Знакомство состоялось, рыбалка нет…

Как-то, проезжая по новым улицам одного города мимо строящегося предприятия, мы обратили внимание на леса из бамбука. Кривые, и, как нам показалось, хаотически расположенные бамбуковые подпорки, связанные веревками, не внушали доверия. Сооружение, подумали мы, вот-вот рухнет, а потолки и стены получатся кривыми.

Но вот леса разобраны и убраны, и нашему взору открылись здания с четкими, геометрически правильными линиями. Тем не менее использование бамбука для строительных лесов мы сочли расточительным. И не могли смириться с тем, что тиковое дерево расходуется на опалубку и другие временные приспособления.

Многие города Индии утопают в зелени парков, цветников. Виллы индийской знати, дворцы махараджей — это районы пышной растительности, экзотических цветов, ухоженных на английский манер лужаек. Запахи жасмина, бальзамина, белой туберозы, «ночной красавицы» распространяются далеко за пределы садов. Вокруг вилл и на террасах — бугенвиллеи. Огромные шапки розовых, красных, фиолетовых цветов покрывают большие пространства.

Заповедники

«Теоретически мы, как никто, высоко ценим жизнь и часто колеблемся, прежде чем уничтожать даже самое подлое или самое вредное животное», — писал Джавахарлал Неру в 1964 году в предисловии к книге Э. П. Джи «Дикие животные Индии».

Любовь к животным традиционна и основана на религиозных воззрениях индийцев. Мероприятия по их охране проводились в разные времена, но только после объявления независимости правительство Индии сумело уделить серьезное внимание делу защиты диких животных. В 1952 году в стране был создан специальный совет по охране природы. В настоящее время в республике функционирует до 130 заповедников, несколько национальных парков.

Слоны прекрасно себя чувствуют возле озера Пери-яр, львы — в Гирском лесу, белые тигры — в заброшенном старинном дворце Ревы, пернатые — в Манипуре, Араду и Каламуру, индийские носороги — в Казиранге и Джалдапаре, тигры и олени — в национальном парке Канха и национальном парке имени Джима Корбетта.

Национальный парк имени Джима Корбетта — первый в Индии парк-заповедник, находящийся в штате Уттар-Прадеш, создан в 1935 году. Он занимает площадь 324 квадратных километра в труднодоступных предгорьях Гималаев. В сезон дождей, с июня по ноябрь, попасть туда невозможно: вздуваются реки, залитые водой дороги становятся опасными. В природном отношении парк — чарующий уголок штата.

В северной части заповедника протекает живописная река Рамганга, окаймленная буйно растущими деревьями шишам (или сиссу) с яркой светло-зеленой листвой. В холодное время в реке, в кристально чистой воде водится форель и индийский лосось. Там, где долина реки расширяется, лежит Патли Дун. Долина, расположенная на высоте 400 метров над уровнем моря, богата сочной травой и служит идеальным местом обитания бенгальских тигров и оленей различных видов. Растущие группами деревья — розовая баугиния, распускающийся кусум с молодыми листьями цвета светлого красного дерева и бутея лиственная, называемая еще из-за красных, ярких цветов пламенем леса, сал, меняющий цвет листвы от золотисто-желтого до светло-зеленого, — все это делает ландшафт необыкновенно нарядным.

Эту живописную картину завершают бегущие стада оленей, тигры, высматривающие добычу, павлины с отливающими изумрудом и жемчугом хвостами. Иногда слышится вой шакала, предупреждающий тигра об опасности. Охотничьи легенды говорят, что олени замбары издают характерный звук при появлении тигра и что тигры пользуются таким же звуком как средством привлечения оленей. Наверное, это все-таки легенда.

В самой северной части штата Уттар-Прадеш есть еще два заповедника — Раджаджи и Кансрау. Ранее они были заказниками.

К сожалению, на сезон дождей кочевники перегоняют свои стада на горные пастбища, находящиеся в заповеднике. И хотя с наступлением холодной погоды стада возвращаются в предгорья и на равнины, пребывание их на территории заповедника наносит ему большой ущерб.

На юге штата, в 43 милях от Варанаси, в 1957 году был создан заповедник Чандрапрабха («Сияние луны»). Назначение его — охрана львов. Решение весьма своевременное, так как азиатские львы остались только в Гирском лесу, и на случай эпидемии необходимо иметь другой резерват.

В Чандрапрабху из Гирского леса переселили несколько пар львов. Первые наблюдения за новоселами показали, что условия в заповеднике для них вполне подходящие, львы акклиматизировались и начали приносить потомство. Штат Уттар-Прадеш по охране природы можно назвать передовым в республике.

В другом штате — Мадхья-Прадеш — в районе Центрального Индийского плоскогорья, находится национальный парк Канха площадью 251 квадратный километр. Он расположен на склонах гор Сатпурского хребта, на высоте около тысячи метров. Покрытые травой поляны перемежаются здесь лесами из исполинских деревьев. По количеству и разнообразию обитающих в парке травоядных и хищных животных его можно сравнить с известными заповедниками Африки. Особенно много здесь оленей (замбаров, аксисов), антилоп гарн и диких быков — гауров. Водятся там и тигры.

С прекращением дождей в заповедниках начинается «новая жизнь» — сезон для посетителей. Звери почти не боятся автомашин, но человека близко не подпускают.

Ученые, наблюдавшие животных в заповедниках, утверждают, что в конце 50-х — начале 60-х годов количество хищников (тигров, леопардов и красных волков) намного возросло, в то время как число травоядных (замбары, аксисы, гарны), которые становятся добычей хищников, значительно сокращается. Специалисты не видят в этом особой трагедии, так как хищники в условиях заповедников необходимы для поддержания высокой подвижности и выносливости травоядных животных, для сохранения «равновесия в природе».

Немалую роль в этом играют и питоны. В заповеднике мы наблюдали громадного питона, находившегося в состоянии оцепенения. Видимо, он недавно расправился с каким-то животным, скорее всего молодым оленем, и спокойно переваривал его. Маленькие олени — большое лакомство для питонов. Олени аксисы очень красивы; их большие выразительные глаза зачаровывают.

Здесь водятся черные антилопы гарны с изящными, изогнутыми спиралью рогами — одно из самых быстроногих животных. Они не бегут, а словно летят по воздуху. Места их обитания — широкие открытые пространства, где именно бегством легко спастись от врага.

В Канхе обитают обезьяны, кабаны, а также птицы всевозможных видов и подвидов: павлины, дикие куры, белые цапли и другие.

Па востоке Индии, в штате Ассам, в долине реки Брахмапутра, расположен один из известнейших заповедников диких животных — Казиранга (430 квадратных километров). Раньше это был «рай» для охотников, вернее, для браконьеров. Особенно безжалостно истребляли здесь носорогов из-за рога, которому приписывали чудодейственные лечебные свойства. На рынках Восточной Азии цена на рог значительно превышала цену равного по массе золота.

Заповедник был создан в 1926 году, и только в 1938 году он был открыт для посетителей, правда, посещение его весьма ограниченно: открыт он в определенное время года, передвижение там разрешается только на обученных ездовых слонах, для чего администрация содержит десять слонов. Экскурсии категорически запрещаются. Главная задача заповедника — охрана и разведение несорогов.

На юге штата Гуджарат, недалеко от города Джунагарха, раскинулся один из самых крупных заповедников страны — Гирский лес, последнее прибежище львов, некогда широко распространенных в большинстве районов Западной, Северной и Центральной Индии.

Гирский лес — пленительное, красочное место. Его нельзя назвать лесом в нашем понимании этого слова, скорее, это заросли колючего кустарника с отдельными группами деревьев. Площадь его 1295 квадратных километров.

Быстрое сокращение численности львов — следствие многих причин. И человек сыграл в этом не последнюю роль. Лев, не обладающий хитростью тигра, не привыкший к жизни в чаще, стал легкой добычей охотников.

В начале XX века львов в Индии было всего несколько десятков. Принятые по их охране меры дали положительные результаты. При переписи 1975 года львов насчитывалось уже около трехсот. Теперь же кроме Гирского леса они обитают и в заповеднике Чандрапрабха. Число их медленно растет.

В Гирском лесу они себя чувствуют неплохо. Селения, где имеются домашние животные: буйволы, коровы, овцы и козы, встречаются очень редко. Однако «жалобы» на львов практически не поступают. Видимо, дикие антилопы и кабаны в заповеднике вполне удовлетворяют аппетиты гирских хищников.

На юге штата Карнатака, в районе невысокого Майсурского плато, находится Бандипурский заповедник (803 квадратных километра). Вокруг него холмы высотой около 200 метров с вечнозелеными лесами по долинам и по их северным склонам. Относительно сухой климат и скалистые участки с сандаловым и тиковым деревьями создают благоприятные условия для жизни диких животных. Особенно много водится здесь гауров — крупных диких быков.

К Бандипурскому заповеднику примыкает заповедник соседнего штата — Мадумалайский. Он расположен несколько ниже, отличается от Бандипурского более густыми лесами и более влажным климатом. Дикие животные не признают границ и перекочевывают из одного заповедника в другой в зависимости от того, где лучше корм.

Кроме гауров в этих резерватах много разных видов оленей, обезьян, в небольших количествах водятся и слоны.

На территории Бандипура находится строго охраняемый парк для диких животных — Венугопал.

Во всех этих заповедниках обитают красные волки, или, как их неверно называют, дикие собаки. Эти хищники нападают даже на леопардов и тигров. Когда сокращаются стада оленей, там начинается отстрел красных волков.

Заповедники открыты круглый год, но лучшее время для посещений, пожалуй, февраль — март. Для обслуживания посетителей здесь, так же как в Казиранге, держат ездовых слонов.

На юге штата Керала, на границе со штатом Тамилнаду, находится озеро Перияр (25 квадратных километров). Этот искусственный водоем на высоте около 1000 метров создан для орошения засушливых районов штата. В Периярском заповеднике на площади 673 квадратных километра обитают дикие слоны, гауры, замбары, мунтжаки, кабаны, красные волки и другие животные и водоплавающие птицы. Интересно наблюдать, как слоны купаются, играют в озере или просто деловито плывут на остров.

Примечательна история образования национального парка Шивпури в штате Мадхья-Прадеш. Как и большинство других резерватов, Шивпури был ранее частным охотничьим заказником одного владетельного князя. В 1947 году, после объявления независимости Индии, бывший махараджа перестал заботиться о районе, перешедшем в новый штат. В заброшенном заказнике началось безудержное браконьерство. За короткое время большинство диких животных было уничтожено. Вскоре был организован национальный парк и приняты меры по их охране. Большие группы загонщиков собрали из окрестных лесов остатки рассеявшихся по разным местам зверей в зону нового парка размером 158 квадратных километров.

Шивпури по природным условиям во многом отличается от Канха. Среди буйно растущих деревьев, кустарников и густой травы здесь имеются голые скалистые участки с прохладными ручьями — идеальные условия обитания тигров.

Нормально развивающемуся тигру необходимо дважды в неделю убивать травоядное животное. И когда диких травоядных не хватает, он переключается на домашних. Тигры очень разборчивы в еде и охотятся, как правило, на молодых и здоровых животных. В отместку жители разбрасывают отравленные приманки и уничтожают тигров.

Главным птичьим царством в Южной Индии считается заповедник Ведантхангал, расположенный в 86 километрах к югу от Мадраса. Небольшой по размерам, он имеет искусственное озеро (созданное для орошения полей) с растущими прямо в воде деревьями — баррингтонией остроугольной.

Считают, что заповедник основан еще в 1798 году. Все деревья, берег озера буквально усеяны птицами. Успех гнездования зависит не только от наличия воды, рыбы и другого корма, необходимого для пропитания прожорливых птенцов, но и от возможности уберечь яйца и птенцов от мангустов, кошек и прочих мелких хищников.

В конце 1976 года правительство штата Махараштра приняло решение увеличить за счет национализированных частных лесных массивов площадь национального птичьего заповедника в Карнале на 26 квадратных километров. Там обитает постоянно более 120 видов пернатых и 40 видов «гостей», прилетающих сюда в зимний период. Розовый пеликан с побережий Каспийского и Аральского морей и с озер Казахстана тоже находит здесь пристанище.

В заповедниках Аряду и Колимуру штата Андхра-Прадеш гнездятся в основном филиппинские пеликаны.

В 160 километрах южнее Дели, в штате Раджастхан, находится Кеоладео Гхана — заповедник водоплавающих птиц (2883 квадратных километра). Утренняя прогулка в лодке по озеру незабываема. Воздух еще прохладный, капельки росы, словно бриллианты, переливаются в лучах восходящего солнца. Лодка бесшумно раздвигает траву и цветущие водяные лилии самых разнообразных оттенков: белого, розового, бледно-голубого. Крошечные желтые и белые цветы сплошь унизывают длинные зеленые стебли лилий. Тишина нарушается только гомоном птиц. Пленка с записью этих утренних часов в Кеоладео Гхана часто возвращает нас в птичье царство.

Нельзя не упомянуть еще об одном, полюбившемся птицам месте — большом озере Чилка, в штате Орисса. Длина его 70 километров, ширина около 15. С трех сторон оно окружено горами. С четвертой — узкая песчаная коса отделяет его от Бенгальского залива.

Большой популярностью в стране пользуются питомники и ботанические сады. Индийские ботаники — большие энтузиасты. Результатами их научной работы пользуются ученые многих стран. Наиболее широко известны Калькуттский ботанический сад (называемый еще Индийским) и Дарджилингский. Калькуттский ботанический сад, занимающий территорию немногим больше 100 гектаров, расположен недалеко от Калькутты, вдоль берега Хугли. Основан он в 1787 году английским садоводом-любителем Робертом Кидом на средства бывшей Ост-Индской компании, рассчитывавшей на дополнительные барыши от использования ценных индийских растений в коммерческих целях. Сейчас Калькуттский ботанический сад играет большую научную и общественную роль. Ботаники сада составили гербарий, насчитывающий свыше 5 миллионов гербарных листов. Двух этажей большого зала не хватает для размещения этой уникальной коллекции. В саду растет широко распространенный в Индии вид фикусов. Старейшему из них около 200 лет. Для бенгальского фикуса это в общем-то возраст «детский». Но его крона так велика, что под нею можно расположить деревеньку в 12–15 домов.

Прекрасны аллеи красного дерева (многие обвиты орхидеями), разных видов пальм. Оказывается, для некоторых пальм даже жаркий климат Калькутты считается холодным.

Богатейшая коллекция содержится в кактусовой оранжерее. Экзотические цветы, совершенно необычные формы листьев создают фантастическую панораму.

Огромную ценность представляет научная библиотека сада. Кроме многочисленных многотомных изданий по флоре, имеются редкие издания южноазиатских журналов и старинные рукописные материалы. Колоссальная коллекция всевозможных растений, обширный гербарий и ценная библиотека — все это создает благоприятные условия для научной работы.

Еще один ботанический сад находится в городе Дарджилинге — фешенебельном курорте на южных склонах предгорий Гималаев на высоте двух тысяч метров. Город славится также знаменитыми сортами чая и крупными плантациями хинного дерева. Дарджилингский сад основан в 1878 году на небольшом участке земли. Соседство с «сердцем Гималаев» — высочайшей горой Эверест, белоснежной днем и пламенеющей по утрам, своеобразные климатические условия (температура воздуха никогда не бывает выше десяти и менее двух градусов тепла) и богатая растительность обусловливают особый интерес туристов к этому саду.

Ботанический сад разбит на три зоны. В верхней представлена растительность, характерная для Гималаев. Нижняя — зона экзотических растений стран с умеренно-мягким климатом. Третья зона — растения Восточных Гималаев, Северо-Западной, Восточной и Южной Индии. В саду много декоративных растений Японии, Китая и стран Юго-Восточной Азии. Они здесь хорошо акклиматизировались. В «скалистом саду» в альпинариуме выращиваются редкие альпийские и карликовые гималайские растения. Всего в саду культивируется около двух тысяч растений из пятнадцати стран мира. Конечно, там в основном занимаются коллекционированием и распространением декоративных растений. Однако расположение сада в центре фешенебельного курорта сделало его объектом, активно посещаемым богатыми туристами.

Описание заповедных мест будет неполным, если не сказать о водопадах Индии, которые нам посчастливилось увидеть. Одним из красивейших по праву считается водопад Джог на реке Шираватн, в штате Карнатака (бывший штат Майсур). Воды реки несколькими потоками низвергаются с высоты 229 метров. Над водопадом постоянно стоит облако водяной пыли, в лучах солнца рождая радугу.

Окружающая местность живописна, масса зелени; напротив водопада имеется удобная для обзора площадка. Мощность, цвет и конфигурация потоков меняются в зависимости от времени года. В период дождей они приобретают желтовато-бурый цвет, сила водопада достигает максимальной величины. Далеко вокруг разносится гул падающей воды. Многочисленные туристы и любители природы — частые гости этих мест.

Штат Мадхья-Прадеш. Водопад Чатракот

На реке Индравати, недалеко от Сунабеды, на границе штатов Орисса и Мадхья-Прадеш, находится водопад Чатракот. У него совсем иной облик. Река образует как бы большой амфитеатр, выгнутая дуга которого в разное время года имеет разные размеры. Во время муссонов ширина сплошного потока воды (шоколадного цвета) превышает сто метров. Высота ее падения — примерно около двадцати шести метров. Вокруг также много зелени. В период засухи река значительно мелеет, каскады становятся не такими мощными, но красота их от этого не убавляется, а несколько меняется: на гребне обнажаются каменные плиты.

На высоком берегу Индравати стоит просторное бунгало, где можно переночевать. Но лучше в эту ночь не спать, а смотреть на Чатракот при лунном свете. На крыше бунгало устроена смотровая площадка, с которой открывается прекрасный вид на окрестности. В дни праздников у этого водопада собираются жители со всей округи.

По-своему красив водопад Бахгра. Он расположен всего в 30 километрах от Сунабеды. Мы часто ездили туда, поэтому называли его «придворным». Если Чатракот — это размеры, широта, то Бахгра — мощь. Там — в основании каменные плиты, здесь огромные, разнообразной формы, камни. Вокруг него в изобилии растут кустарник и вековые развесистые деревья, на ветвях которых прыгают неугомонные обезьяны.

Индийские натуралисты считают, что если бы не было заповедников и питомников, то уже к концу нынешнего столетия в Индии остались бы только звери и птицы, приспособившиеся к жизни в густонаселенных местах: мыши, крысы, коршуны, вороны, воробьи.

Жителям будущей Индии не пришлось бы любоваться снежно-белой цаплей, удобно устроившейся на спине носорога, мирно пасущегося среди тростника и трав Казиранги. Как бы выглядел Гирский лес без могучих деревьев, царственных львов и львиц с детенышами? Трудно представить себе и Бандипур без гауров, Перияр без слонов, Канху без замбаров и Бхаратпур без водоплавающих птиц, тигров, павлинов и других представителей богатейшей фауны Индии.

Центральное правительство, правительства штатов, ученые проводят всевозможные мероприятия по охране природы, и особенно ее редких представителей.

Встречи с четвероногими. И не только…

Первая встреча с четвероногими обитателями джунглей не заставила себя ждать. Предстоял последний этап большого пути — около 200 километров по горной дороге от Висакхапатнама до Сунабеды. Слева джунгли, справа ущелье, повороты на 180 градусов. Темно.

— Тайгер! — вскричал вдруг водитель, показывая на парапет, где горделиво восседал полосатый красавец. Все кинулись к окнам, пытаясь в темноте разглядеть тигра. На него светили фонариками, но он продолжал спокойно сидеть, не проявляя даже любопытства. Так длилось несколько секунд. Звук открываемой дверцы спугнул тигра. Легко спрыгнув на дорогу, он пересек ее перед самым носом машины и исчез в зарослях. Позже мы еще не раз встречали этих полосатых хищников в горных районах Ориссы, на Мачкунде, в Корапуте. Совсем недавно в Индии насчитывалось около сорока тысяч тигров. А сейчас их осталось немногим более двух тысяч. Как резко сократилось поголовье этих красивых хищников! Причин много. Одни считают, что рост численности населения, увеличение посевных площадей, вырубка лесов и расчистка джунглей ухудшили условия жизни животных. Другие не менее серьезную причину видят в браконьерстве.

Официально все виды охоты на тигров в Индии запрещены, однако спрос на тигровые шкуры и изделия из них так велик, что браконьеры не в силах устоять. Мы были свидетелями, как молодой американец в Дели отсчитал 15 тысяч рупий за сшитое ему пальто из шкуры тигра. Правительство Индии принимает меры для восстановления численности этих редких видов. Запрещена охота на них, продажа в магазинах тигровых шкур и вывоз их за границу; отпускаются большие средства на создание заповедников в разных частях страны, где тигры спокойно бы жили и размножались.

Отлично они живут в одиночку, изменяя своим привычкам лишь в брачный период. Воспитанием потомства занимается самка. Тигрица рождает двух-четырех детенышей, которые ходят с матерью до 2–2,5 лет. Считают, что выживают не все тигрята, половина их погибает в молодом возрасте. За свою жизнь тигрица приносит 20–25 детенышей.

Наш друг охотник Шивани рассказывал, что в обычных условиях тигр спокоен и опасности для человека не представляет. Но раненый зверь или потревоженная самка с детенышами страшны! Несмотря на внушительные размеры, тигры легки, подвижны, быстры. При беге они делают огромные прыжки — до шести метров в длину и до двух с половиной в высоту. У них отлично развиты зрение, слух, обоняние. Тигры хорошо плавают. Живут они до 40–50 лет.

Как правило, тигр на человека не нападает. Людоедом он становится, когда ослаблен болезнью или ранением и не в состоянии охотиться за быстрыми и сильными животными.

Известный охотник-натуралист Корбетт, выразительно описывавший жизнь тигров, упоминает о тигрице в Кумаоне, убившей 234 человека. Тигр-людоед в Хайдарабаде за 3,5 года убил около 80 человек. Замечено, что детеныши тигра-людоеда часто вырастают тоже людоедами.

Весьма редки и высоко ценятся белые и черные тигры. Махараджа в Реве содержит и разводит белых тигров. В зоопарке Дели живут два знаменитых белых тигра — Раджа и Рани, у которых есть (тоже белое) потомство.

В Индии и в соседних с ней странах (Китае, Непале) развит культ тигра. Ему поклоняются, как божеству, приписывают чудодейственные качества. Части тела тигра обладают, по преданию, определенными магическими свойствами. Так, когти якобы придают человеку мужество. Нередко в Индии можно встретить мужчину с висящими на шее когтями тигра в серебряной оправе.

Особенно ценятся усы. Амулеты из них, по поверью, дают мужчине неограниченную власть над женщиной. Кости тигра обладают целебными свойствами. Из них приготовляют бальзам — лекарство от ревматизма, простуды и других болезней. Шкура якобы уничтожает злую волю. Человек, лежащий на ней, обретает покой, доброе расположение духа.

Львы не только на гербе Индии

Не менее почитаем в Индии лев. Недаром на гербе страны изображены четыре льва, взирающие на четыре стороны света. Обитают львы, как уже говорилось, в штате Гуджарат, в Гирском лесу.

— Скоро, — шутил переводчик, — у нас останутся четыре льва, да и те на гербе.

Однако благодаря усилиям правительства и энтузиазму отдельных лиц удалось предотвратить угрозу вымирания этих животных. Благоприятные условия жизни в сочетании со строгой охраной дали положительные результаты: львы, хотя и медленно, но все же увеличивают свое потомство.

В отличие от тигров львы живут семьей, но, так же как и тигры, других львов на свою территорию не допускают. Продолжительность жизни львов в неволе достигает 30 лет, а на воле — лишь 12. В возрасте трех лет львица приносит потомство, а расцвет Львиной молодости приходится на период от четырех до восьми лет. Львы лучше тигров приручаются и поддаются дрессировке.

Лев ведет ночной образ жизни и с наступлением сумерек выходит на охоту. Он нападает на кабанов, оленей, антилоп. Львы-людоеды встречаются очень редко, и, так же как и тигры, это в основном больные, ослабленные животные. В естественных условиях азиатские львы встречаются только в Индии. Львы — популярные герои произведений индийской живописи и скульптуры и уступают в этом лишь слонам и, пожалуй, кобрам.

Слон — друг индийца

На дорогах Индии встреча с прирученным слоном — явление обычное. Молодых слонов на автомашинах перевозят во все районы страны. Еще чаще можно встретить их во время ритуальных обрядов.

Эта громада, массой до семи тонн и высотой до трех с половиной метров — предмет обожания каждого индийца. Слонам поклоняются, как божеству. На каждом религиозном празднике обязательно изображают богов с головой слона. Свою любовь к этим удивительным труженикам и помощникам индийцы воплощают в многочисленных поделках из ценных пород дерева, из кости и серебра. Вряд ли найдется хоть один иностранец, который не увез бы на память несколько подобных сувениров: слон, перетаскивающий тяжелые грузы (сандаловое дерево); слоны н пальмы (кость); слон с седоком (серебро).

Дикие слоны встречаются не часто и не во всех штатах. Наиболее благоприятные условия для них — в штате Керала. Есть они в Ассаме, Ориссе, Западной Бенгалии и Уттар-Прадеше. Всего их насчитывают в Индии около шести тысяч.

Живут они стадами, во главе которых не самцы, а самки (матриархат); питаются растительной пищей, ежедневно поглощая около 300 килограммов листьев, побегов, травы, плодов и древесной коры; обитают в основном в лесах и на тенистых берегах рек; плохо переносят солнце. Дикие слоны быстро привыкают к человеку, приучаются к труду и никогда не убегают обратно в джунгли, к стаду. Трудно найти лучшего, более послушного помощника в работе, чем слон, даже сейчас, в век современной техники.

— Корчевать лес без слонов нельзя, — говорит повстречавшийся нам проводник, любовно поглаживая своего друга.

Интересно, что слоны никогда не оставят человека, своего «товарища» в беде. Особенно трогательно относятся они к детям. Однажды мы наблюдали, как и те и другие вместе купались в речке. Зайдя в реку до середины, слоны стали набирать хоботом воду, засовывать его в рот, утоляя жажду, а потом — поливать себя и ребят, высоко поднимая хобот и точно, в цель, направляя струю. Вдруг один слон нежно обвил хоботом мальчика и посадил его себе на спину, продолжая поливать водой. Оказалось, что мальчику стало дурно и слон просто спасал его.

Когда слоны накупались, погонщик что-то шепнул вожаку. Тот согнул заднюю ногу, помогая погонщику взобраться на спину, и все слоны друг за другом степенно зашагали на работу.

Вскоре навстречу нам попался еще один слон, важно шагавший куда-то. Он очень отличался от рабочих слонов «ухоженностью» и убранством. На спине у него была парчовая попона, с шеи свисали пестрые узкие куски ткани, на лбу сияла большая бляха.

— Этот слон живет при храме, — сказал нам переводчик. — Там они не работают.

Правда, на таких слонах отправляются из одного конца страны в другой для совершения религиозных обрядов. Вроде бы тоже работа. Население всегда приветствует и слонов и их хозяев подношениями — фруктами и мелкими монетами. Фрукты слоны отправляют себе в рот, а монеты ловко подбирают хоботом с земли и вручают седокам.

Без «разодетых», празднично разукрашенных слонов не обходится ни одно карнавальное шествие в дни национальных праздников. Шестерку таких слонов ведет самый большой, покрытый парчовой попоной слон с золочеными бивнями. Погонщик восседает у него на голове. На остальных слонах — золоченые беседки с седоками, облаченными в яркие одежды. Поравнявшись с трибунами, слоны, подняв хоботы, приветственно трубят, вызывая гром аплодисментов.

Слоны, как и другие редкие животные, находятся под охраной закона. Охота на них запрещена, в заповедниках им создают необходимые условия, однако поголовье их растет медленно. Причины разные, в том числе и браконьерство. Ведь бивни — слоновая кость — и поделки из них очень высоко ценятся на мировом рынке. Какие только вещицы не делают умельцы из слоновой кости! Работа в основном ручная, тончайшая. Изделия имеют подлинно художественную ценность и пользуются заслуженной славой во всем мире.

Носорог — чудо Востока

Славу изделий из слоновой кости разделяют и изделия из рога носорога. Их ценят не только как произведения искусства, но и как вещи, обладающие чудодейственными свойствами. Легенды рассказывают, например, что кубок или чаша из рога носорога вспенивает вино и раскалывается на части, если оно отравлено. Поэтому знать Востока всегда держала у себя такие кубки; говорят также, что рог носорога возвращает мужчинам утраченную мужскую силу; кусочек рога, положенный под кровать роженицы, облегчает роды и способствует рождению мальчика, а кусочек рога, брошенный в кувшин с водой, превращает простую воду в эликсир жизни. И многие верят в эти легенды и платят большие деньги не только за целый рог, но и за его осколки. На мировом рынке рог носорога всегда ценился во много раз дороже золота. Поэтому авантюристы-охотники нещадно истребляли носорогов.

Носороги — животные травоядные, живут, как правило, в одиночестве. Любимое место — болото и заросли травы. При любви к теплу они очень чувствительны к прямым лучам солнца и нередко погибают от солнечных ударов. Продолжительность их жизни — около 75 лет. К неволе они привыкают быстро, в хороших условиях нормально размножаются. В обычном состоянии носорог спокоен и невозмутим. У него толстая в глубоких складках кожа, защищающая тело, как панцирь. Слух и зрение развиты слишком слабо, зато обоняние великолепное.

Когда возникает опасность, носорог мгновенно возбуждается и приходит в слепую ярость. Наш друг охотник Шивани рассказывал, что известны случаи нападения разъяренных носорогов на автомашины и… на паровозы. Они позволяют себе иногда нападать даже на слонов, рассказывает Шивани. Обычно слон убегает от носорога, но если принимает бой, то занимает оборонительную позицию: становится на колени и прячет под себя хобот. Носорог кидается на него, наносит ему несколько ударов рогом. Слон принимает их спокойно. Внезапно возникшая ярость быстро проходит. «Враги» мирно расходятся. Инцидент исчерпан.

Только в результате решительных мер правительства удалось сохранить этих необыкновенных животных. В настоящее время их насчитывается не более семисот. Охота на них повсеместно запрещена. Однако восстановление стада идет очень медленно, так как носороги приносят потомство не чаще одного раза в четыре года, по одному, редко по два детеныша…

Как-то, рассматривая многочисленные охотничьи трофеи Шивани, кто-то из нас спросил, кого он считает самым опасным зверем во время охоты. И были очень удивлены, услышав в ответ:

— Конечно, дикого буйвола! Дикий буйвол, — объяснил он, — необычайно сильный, выносливый зверь. Даже будучи серьезно раненным, он еще долгое время сохраняет силу и ведет «атаку» до конца.

Сами мы не видели разъяренного буйвола, а наблюдали лишь мирно пасущегося — с цаплей (а иногда двумя или тремя) на спине. И он даже не пытался их согнать. Это цапли-санитары. Они выискивают и поедают насекомых, гнездящихся в шкуре буйвола.

Кобра и ее пожиратель — мангуста

Во время одной из прогулок по окрестностям Сунабеды на наших глазах произошел случай, надолго запавший в память. Крестьянин вспахивал землю у подножия горы; в упряжке было два вола. Вдруг мы услышали крик пахаря и, обернувшись, увидели, как один из волов сначала опустился на колени, а затем повалился на бок. Оказывается, вол чуть не наступил на кобру, а она, обороняясь, укусила его. Смерть наступила мгновенно.

Кобра — одна из самых ядовитых змей на земле. Во время укуса она выпускает до 300 миллиграммов яда — смертельную дозу для 50 человек.

Яд змеи не па всех и не всегда действует одинаково. Если кобра укусила прямо в вену и выпустила яд в ранку, то смерть почти неминуема. Укус в мышцу не смертелен, по требует длительного лечения. Иногда кобра, укусив, не успевает выпустить в ранку порцию яда, так как для этого ей нужно повернуть голову. И если между укусом и поворотом головы успеть отдернуть тело змеи, то яд не попадет в ранку и укус безвреден.

Обычно кобра не нападает на человека и при встрече с ним старается избежать столкновения. Но если ей приходится защищаться, то человек получает полную порцию яда. Смертоносный яд кобре нужен не только для защиты, но и для охоты. Им она убивает мелких животных, которыми питается. Смертелен яд для многих живых существ, для кобры же он — катализатор, улучшающий пищеварение.

Кроме обычной в Индии водятся королевская и черношеяя кобры. Королевская в 2–2,5 раза превосходит обычную. Ее длина достигает четырех метров, яда у нее тоже значительно больше. Черношеяя кобра отличается от обычных тем, что она не только кусается, но еще и плюется. Выплюнутый ею яд пролетает до 3,5 метра. Он опасен, если попадает в глаза или на рану. Но такие случаи крайне редки…

Как-то, во время одной дальней поездки, шофер остановился возле необычного сооружения из камня, напоминающего храм. Подошел к нему, помолился, сделал подношение и снова — в путь.

— Это храм восьмиглавой кобры, — удовлетворил переводчик наше любопытство.

Кобра — священна в Индии. В некоторых деревнях ежегодно отмечают праздник змеи. В этот день все население деревни уходит в лес и возвращается с кобрами. Их украшают цветами, поят молоком, всячески при-вечают. Весь день и взрослые и дети проводят с кобрами, и лишь к вечеру относят их в лес. И не было еще случая, рассказывали нам, чтобы в этот день змея укусила человека.

Делаем вид, что верим этим и многим другим легендам о кобрах. А их великое множество. И одна чудесней другой: кобра и друг, кобра и защитник; она приносит и добро и зло (только по справедливости); яд ее может вызвать смерть, но может и излечить от недуга. Действительно, из яда одной змеи, выпускаемого ею за один укус, можно изготовить до тысячи доз лекарства. В любом случае кобра — божество, и ей охотно поклоняются и приносят подношения.

В магазинах, на базарах, в храмах — везде кобра. Золотые и серебряные кольца в виде кобры, кобры из черного и сандалового дерева, всевозможные красочные картинки с изображением восьмиглавой кобры.

А на улицах городов и на дорогах заклинатели змей демонстрируют перед немногочисленной аудиторией свое незамысловатое искусство. Выбрав удачное место, заклинатель расчищает его, раскладывает прямо на земле свой узел. Несколько плоских корзин с кобрами, иногда корзина с мангустой, флейта или дудка, чашка для сбора монет — вот и весь немудреный реквизит. Удобно усевшись, заклинатель вынимает флейту и начинает играть. Музыка разная. Иногда это — мелодии из современных кинофильмов, порой — просто популярные мотивы.

Медленно, как по волшебству, открывается крышка одной из корзин и оттуда тянется кобра. Недовольная тем, что ее потревожили, она начинает сердиться, раздувать капюшон. Голову она держит в направлении флейты и поворачивает ее туда, куда хозяин поворачивает инструмент.

Для большего эффекта заклинатель проделывает то же самое еще с двумя-тремя кобрами. Когда вытягиваются три-четыре головы с раздутыми капюшонами, становится жутковато. Но заклинатель быстро меняет мизансцены. Его цель — не напугать, а показать свое искусство, позабавить людей и, конечно, заработать несколько рупий.

На площадке, тесно окруженной людьми, появляется помощник заклинателя. Он быстро вытаскивает из корзины большого ручного питона, который медленно обвивает кольцами его тело. Пестрая окраска питона живописно сочетается с яркой одеждой помощника. Первая цель достигнута — впечатление произведено. Публики собралось много, можно продолжать представление. Заклинатель начинает дразнить какую-нибудь кобру и та, молниеносно повернув голову, кусает старика. Толпа вскрикивает. Женщины от страха закрывают глаза. А тот величаво раскланивается и с благодарностью собирает пайсы, редко — рупии.

Представление закончено. Народ неохотно расходится. Заклинатель быстро сориентировался и предложил показать еще кое-что, но за отдельную плату, и так, чтобы деньги (25 рупий) вперед. Плата довольно высокая, но отступать не в наших правилах, и мы увидели увлекательную схватку ядовитой кобры с мангустой, необыкновенно храбрым, серым пушистым зверьком. Помощник заклинателя держит мангусту на привязи. Увидев кобру, она рвется в бой. Кобра мгновенно раздражается, раздувает капюшон, принимает боевую стойку. Мангуста пытается вырваться из рук хозяина. Кобра, сердито шипя, медленно ползет к ней в состоянии предельного возбуждения. Для большего эффекта участников «сражения» несколько раз возвращают на исходные позиции, затем дают свободу действий. Мангуста молниеносно кидается на кобру. Та ловко увертывается от ее острых зубов, снова подползает к мангусте и даже ухитряется укусить ее. Но смертоносный яд еще больше разъярил зверька (это единственное живое существо, не реагирующее на яд змей), и он снова бросается на кобру.

Борьба длится недолго, и вот змея в предсмертных судорогах извивается в зубах мангусты. Не обращая внимания на окружающих, мангуста с удовольствием пожирает кобру, которая безусловно была с ядом. Что касается кобры, укусившей заклинателя, то ее, конечно, обезвредили заранее.

Когда приносят из джунглей кобру, ее долгое время морят голодом и держат вниз головой, отчего она утрачивает способность к сопротивлению, теряет «силу воли». Затем у нее вырывают ядовитые зубы. Через некоторое время у кобры вырастают запасные зубы, которые также безжалостно вырывают. После двукратного удаления зубов кобра в течение примерно сорока дней совершенно безвредна.

Рыбаки уходят в океан

Игра на дудке и раздражение кобры — внешнее оформление «спектакля». Это — для зрителей. Кобра не имеет слуха.

А с мангустой нам еще раз довелось встретиться. Причем у себя в городке. Как-то раз утром мы проснулись от лая собак, которых, кстати, в Индии тьма. Большинство из них — тощие, ленивые; лягут посередине дороги — и никакие сирены не могут их поднять. И невозмутимые водители со словами «эскьюз ми» объезжают этих ленивцев. Подойдя к дому, откуда доносился шум, мы обнаружили в подъезде мангусту, загнанную в угол четырьмя собаками. Силы были явно неравными, но мангуста храбро защищалась.

Разогнав собак, мы взяли израненную мангусту на руки и отнесли ее к одному из служащих городка, попросив присмотреть за ней до нашего возвращения с работы. Однако, вернувшись, мы не застали мангусту: подлечив и покормив, индиец отнес ее в лес. Мы поняли, что иначе он поступить не мог: остался верен своей религии.

А мы огорчились. Нам очень нужна была мангуста, так как в городке водилось много змей. Но долго сердиться на нашего сторожа мы не могли: его большие виноватые черные глаза обезоруживали.

Однажды к нам обратился сынишка мистера Шивани.

— А летучих лисиц вы не видели?

— Мышей!?

— Нет, лисиц! — повторил мальчуган. И отец поспешил ему на помощь: предложил нам короткую прогулку в Корапут, где на окраине города на больших деревьях живет множество этих зверьков. Днем они спокойно висят вниз головой, внешне напоминая большие темные кувшины. Мордочки у них действительно похожи на лисьи, но поменьше. Шум подъезжающей машины и наши возгласы нарушили сон лисиц. Они начали стаями кружиться над деревьями. В полете они оказались достаточно крупными: размах крыльев до полутора метров. Неожиданным для нас было и то, что питаются лисицы фруктами. Говорят, что у них очень нежное и вкусное мясо. Наш друг порывался доказать нам это, пытаясь снять парочку лисиц. Но мы остановили его, сославшись на то, что летучие лисицы все-таки ассоциируются у нас с летучими мышами, а мышей мы в пищу не употребляем.

Осторожно — акула!

В одну из поездок на океан мы остановились неподалеку от Висакхапатнама. На берегу мы застали уходящих в море рыбаков. Узкие длинные лодки, шесты, сети, ткань для паруса, пресная вода и немного пищи — все готово к отплытию. Спущенные на воду лодки, преодолев морской прибой, постепенно удаляются. Кажется, что шоколадные тела рыбаков наполовину погружены в воду. Затем они превращаются в крохотные фигурки, черные точки и вскоре совсем исчезают.

На берегу остаются их близкие — жены, дети, родители. Что бы они ни делали: чистили или вялили рыбу, чинили ли сети — взоры их всегда устремлены в море…

Дети ждут возвращения рыбаков

Иногда рыбаки возвращаются с уловом быстро, через несколько часов. Бывает, наутро или через сутки, а то и двое. Случается, что не возвращаются вовсе. Но их все равно ждут. Подобрав под себя ноги и подставив голую спину палящему солнцу, сидят женщины и с надеждой глядят в море.

Нам повезло: рыбаки, которых мы провожали вечером, утром вернулись с уловом. Что делалось на берегу! Их встречали танцами, песнями, криками. Мужчины, выстроившись цепочкой, тянули сети, женщины выбирали рыбу.

Чайки не давали рыбакам работать. Зевать никак нельзя: тут же схватят рыбешку и взмоют ввысь. Поди, догони! Но на чаек рыбаки сердились меньше, чем на посредников-перекупщиков, которые налетали на рыбаков еще стремительнее и нахальнее, пытаясь за бесценок вырвать у них с таким трудом доставшийся улов.

И чайки, и посредники, и палящее солнце заставляют рыбаков, их жен и матерей буквально на бегу выбирать из сетей рыбу и тащить ее на ближайший базар. Может быть, удастся заработать хоть несколько рупий?

Разная попадается в сети рыба. Часто в них запутываются водяные змеи. Их спокойно вынимают и выбрасывают обратно в море. Убивать нельзя.

Андхра-Прадеш. Деревенские «судостроители». Заготовки для лодок

Нас заинтересовала рыба-пила. По внешнему виду она действительно напоминает пилу. Голова ее кончается вытянутой лопаткой с зубами по обеим сторонам. Крупные экземпляры имеют до шести метров в длину и весят около тонны. Носовая часть (или «пила») у таких рыб достигает метра. Рыбаки Пури — знаменитого пляжа Восточного побережья Индии — выловили именно такую рыбину. «Пилой» она добывает себе пищу, извлекая мелких обитателей морского дна или рассекая на куски небольших рыб и затем на ходу заглатывая их. Рыбаки добывают эту рыбу не столько для пропитания, сколько для удовлетворения запросов падких на сувениры иностранных туристов.

Увлекшись рыбой-пилой, мы не сразу заметили группу молящихся женщин.

— О чем они? — спросили мы нашего переводчика Канна, любезно согласившегося сопровождать нас в прогулке на берег океана.

— Благодарят бога, что вернул рыбаков, что не дал их съесть акулам.

— Здесь водятся акулы?

— О! Да! Наши воды кишат акулами. Эти морские хищники очень нахальны. Они часто подходят к самому берегу, могут схватить за руку, за ногу зазевавшихся женщин, стирающих белье, или играющих в воде детей.

Пропала охота купаться, но только на минуту. Безоблачное небо, ослепительное солнце, голубой зовущий океан с набегающими одна на другую волнами заставили забыть об акулах.

Не прошло и получаса, как одна из наших женщин вышла на берег и рассказала, что рядом с ней то появлялось, то исчезало большое бревно. Никто не обратил внимания на ее рассказ, все наслаждались встречей с океаном. А рыбаки-индийцы, увидев это «бревно», кинулись в море и вскоре выловили его. Это была акула длиной три с половиной метра. Все собрались вокруг нее, и каждый старался потрогать, сфотографировать, но купаться больше не хотелось. Такое «бревно» может шутя отхватить ногу. Правда, ученые считают, что случаи нападения акул на человека не так уж часты (вряд ли достигают нескольких десятков в год) и что погружаться в тропические воды, где водятся акулы, не опаснее, чем ездить по земле на мотоциклах.

Индийские рыбаки охотятся на акул, часто уходят в море на трудный, порой жестокий акулий промысел. Мясо акулы индийцы употребляют в пищу. Из ее печени получают жир, богатый витамином «Д»; большим спросом пользуются плавники.

Талант — это трудолюбие и способность

В Британском национальном музее хранится бронзовая булавка — самый старый предмет, сделанный из металла рукой человека. Предполагают, что возраст ее около десяти тысяч лет. Древнее искусство выплавки стали было известно грекам и персам. Однако считают, что знаменитые дамасские клинки сделаны из индийской стали.

Возраст небольшой бронзовой статуэтки танцовщицы, найденной при раскопках Мохенджо-Даро, — около пяти тысяч лет. Там же были обнаружены не только изделия из металла, но и остатки хлопчатобумажной ткани.

Высокого уровня развития ремесленное производство Индии достигло в первые века нашей эры. Известно, что в IV веке уже существовала порошковая металлургия, подтверждением чему служит железная колонна у Кутб-минара.

XIX век для ремесленно-кустарного производства колониальной Индии был очень тяжелым. Ввоз дешевой продукции из Европы, массовое производство изделий вызвали сокращение его объема. Сейчас правительство республики прилагает большие усилия для восстановления народного традиционного ремесла. Оно выделяет средства, изыскивает материалы, создает кооперативы кустарей и ремесленников. Почти во всех крупных городах, где нам довелось побывать, мы видели национальные художественные изделия. Порой — примитивные и дешевые, но чаще всего — подлинные произведения искусства, поражающие тонкостью замысла, вкуса, изяществом отделки, необыкновенным мастерством.

— Это мастерство, — сказал мистер Канна, — передается из поколения в поколение. И не потому, что это — выгодное или легкое ремесло. Напротив! Очень трудное. И бизнес здесь — не главное. Скорее, это — традиция и любовь.

И свидетельства этого любовного отношения к искусству мы видели повсюду: и в мраморных кружевах гробницы Тадж Махала, и в скульптурах Храма любви (Черная пагода), и в мелких поделках из кости, золота, серебра, дерева.

Высокого мастерства индийцы достигли в резьбе по слоновой кости. Это наиболее древнее искусство Индии, насчитывающее более двух тысяч лет. Слоновая кость — твердая, блестящая и как бы матово-прозрачная. В поперечном разрезе она представляет собой однородную массу, пронизанную бесчисленными мельчайшими жилками. Ее плотность и твердость позволяют воспроизвести неподражаемую гамму оттенков. Особенно хороши изделия Майсура, Кералы, Раджастхана, Танджура, Дели. В Национальном музее Флоренции нашла свое место великолепно сделанная панель из слоновой кости работы мастеров Южной Индии.

В одной из мастерских резчик по кости поведал нам секрет сложного процесса изготовления изделий из кости. Прежде всего кость кипятят в молоке, отчего она становится мягче. При обработке мастер пользуется резцами и пилочками. Их около восьмидесяти. После окончания резьбы изделие полируется, для чего употребляют листья пальмы, чешую рыбы и другие необычные материалы. Способ полировки — секрет мастера.

Темы для своих работ индийские мастера по кости черпают в легендах и мифах. Особенно часто они изображают персонажей «Рамаяны» и «Махабхараты»: богиню красноречия и музыки Сарасвати, Шакунталу. Много изображений Кришны, Рамы, Лакшмана, Ханумана и Ганеши. Пляшущий Шива работы мастеров Траванкура полон экспрессии и выразительности. Есть целые сценки из этих эпических произведений.

Мастера-христиане часто вырезают Георгия Победоносца на коне, разящего дракона. И дракон и конь — необыкновенно динамичны.

Изделия такого высокого класса мастерам, конечно, даются нелегко. Сидя на полу перед маленькими верстачками, мастер часами ловко орудует ножами, пилками, резцами. Трудится старательно, терпеливо, не обращая внимания на окружающих, пока не сотворит чуда. Каждая вещь — единственная в своем роде. Каждая отражает мысли, чувства и настроение умельца.

— В нашем деле главное — старание, терпение, упорство, — сказал нам старший мастер. — Особенно, пожалуй, старание.

Вкус, фантазию, способности можно развить. Опыт можно приобрести. Но старание… С ним нужно родиться. Старание — основной критерий при определении способностей детей, отбираемых для школ художественных ремесел, которыми так славится Индия. Школы готовят мастеров, обеспечивают их материалами, инструментом, и они же продают изделия. Принимают в школы только мальчиков в возрасте 10–12 лет. Срок обучения зависит от специальности. Самый большой (шесть лет) — для подготовки золотых или серебряных дел мастера, гравера, костореза. Мастеров по обработке дерева готовят за три года. Учащиеся получают стипендию, питание. По окончании школы многие остаются там работать, а их изделия поступают в магазин при школе или в другие магазины. Некоторые ученики работают надомниками, получая от магазинов материал и заказы. Менее квалифицированные работают на рынок.

Существует определенная система отбора изделий для магазинов. Изготовленные в деревнях, они проходят своего рода экспертизу. Специалисты определяют их ценность, дальнейший процесс доработки. И только после тщательной сортировки и внимательного отбора их принимают в магазин. Такие магазины есть в каждом крупном городе, особенно в местах, посещаемых туристами. Все полки и витрины здесь заставлены всевозможными красивыми вещами ручной работы. Цены твердые, не то что у торговцев на базарах или в лавчонках, где с вас могут запросить двойную и даже тройную цену. Около магазинов ходят «зазывалы». Они обязаны уговорить вас зайти в магазин.

— Не купить! Нет!

— Просто зайти и посмотреть!

А дальше — дело хозяина или продавца — они уж не выпустят вас без покупки.

Вы заходите в магазин и по неопытности сразу проявляете повышенный интерес к товару, который действительно никогда и никого не оставляет равнодушным. Хозяин или продавец делает вид, что он вас просто не замечает. На самом деле он внимательно следит за вами, изучает вас. Для него все просто: он специалист своего дела. Для вас хуже — мало практики. Если вы не выдержали, считайте себя жертвой — покупка состоится.

В магазинах-музеях («эмпориумах») поступают иначе. Здесь все поставлено на широкую ногу. До начала деловых переговоров вам предложат сесть, подадут бутылку холодной кока-колы или сока. Поскольку изделия здесь более высокого качества и цены практически твердые, процесс изучения продавцом покупателя и наоборот отпадает. Вы сразу выкладываете цель своего визита. Вам покажут колоссальное количество поделок, из которых невозможно не сделать выбор. Ну а если все же ваш вкус не удовлетворен, вам предложат зайти в запасное помещение, представляющее нечто среднее между кладовой и мастерской. Там можно посмотреть то, что еще не поступило в продажу, и даже доработать по вашему вкусу выбранную вещь.

Торопиться с покупкой вещей, особенно из слоновой кости, ни в коем случае нельзя. Нужна квалифицированная консультация. Тогда вашими сувенирами будут не только изображения различных богов и других героев индийского эпоса, но и тончайшей работы настольные лампы, кинжалы, ножи для резания бумаги, различные украшения и… слоны. Слоны большие и очень маленькие, слоны за работой и во время отдыха, слоны «на счастье» (от большого до крохотного), слоновая семья, слоны под раскидистой кроной деревьев, слоны и пальмы, слоны… выполненные с необыкновенной любовью, изяществом, вкусом…

Могольский период, от которого нас отделяет несколько столетий, славится расцветом производства предметов прикладного искусства из золота и серебра. Моголы привезли в Индию отличных мастеров-ювелиров. Главные центры ювелирного дела — Джалландар, Амритсар, Патиала и Хошиарпур. По манере чеканить и гравировать золотые и серебряные вещи, их орнаментике можно различить те или иные школы и стили. Так, например, золотые и серебряные вазы и другие сосуды Амритсара несут на себе явный отпечаток кашмирского стиля: амритсарские мастера — потомки переселенцев из Кашмира. Хошиарпур гордится своими умельцами-минакари, создающими великолепные цветные узоры на предметах.

Политические события 1947 года переместили многих мастеров в другие районы. Часть из них осела в Дели. Делийские работы по золоту и серебру славятся утонченной отделкой и элегантной полировкой. Из их рук выходят всевозможные серебряные шкатулки со срезанными углами и слоновыми головами по бокам, прекрасно отполированные серебряные подносы с золоченым чеканным орнаментом, серебряные декоративные сосуды и вазы для цветов, пепельницы, ложки, рюмки и т. п.

Огромным спросом, особенно у иностранных туристов, пользуются золотые и серебряные изделия, покрытые эмалью. Их делают в Агре, Джайпуре, Варанаси, Лакхнау. Часто украшения из золота декорируют драгоценными камнями, а украшения из серебра — полудрагоценными.

География поделок из серебра обширна, но наиболее ценные в художественном отношении рождаются в штатах Кашмир, Орисса и в городе Хайдарабаде.

Основные покупатели ювелирные изделий, конечно, индийцы. Носить украшения предписывает религиозный обычай. Кроме того, по традиции невесте в качестве приданого родители стараются дать как можно больше драгоценностей, так как они всецело принадлежат ей, она может их взять с собой, если ей вздумается уйти, хотя случаи развода или ухода женщины из семьи крайне редки.

Ни в какой другой стране ни мужчины, ни особенно женщины не носят столько украшений, сколько их носят в Индии. Кольца и перстни почти на каждом пальце рук, браслеты чуть не до локтей, цепочки и несколько ниток бус на шее, бриллианты или кольца в носу, различной формы серьги в ушах, кольца и браслеты на ногах. Чем беднее женщина, тем больше на ней украшений и тем они дешевле.

Мастера художественных ремесел разных штатов используют одни и те же исходные материалы: золото, серебро, медь, бронзу, ценные породы деревьев, слоновую кость, кожу, ткани, лаки и т. п. Однако вещи всегда носят местный характер, и специалисту не составляет труда по форме, сюжету и манере исполнения определить принадлежность поделки к определенному штату или городу.

Штат Андхра-Прадеш славится уникальными изделиями бидри. Мастера обрабатывают поверхность металла раствором медного купороса, с «секретными» добавлениями, после чего металл приобретает черный цвет. Тайна процесса, который позволяет добиваться такого эффекта, ревниво оберегается семьями потомственных ремесленников. На черную поверхность наносится тончайший рисунок. По рисунку процарапываются бороздки, в которые вколачивается серебряная проволока. После шлифовки и полировки красота рисунка подчеркивается контрастом между серебром и черным металлическим фоном.

Такая же инкрустация серебром делается и по дереву: красному, розовому или черному. Но по красоте и элегантности эти вещи уступают бидри.

В Андхра-Прадеше производят также изделия, называемые «нирмала» — яркие рисунки по черному лаку. Краски, употребляемые для нирмала, отличаются не только сочным колоритом, но и прочностью: их получают из сока растений. Браслеты, серьги, бусы из Андх-ры пользуются заслуженным успехом у женщин Индии. В столице штата Хайдарабаде производятся высокохудожественные изделия из серебра и изумительные по красоте браслеты из самоцветов. Кроме того, Хайдарабад называют «жемчужным» городом. В торговых кварталах можно увидеть любой жемчуг: белый, розовый черный. Крупный, мелкий, правильной и неправильной формы. Россыпью и в неповторимых сочетаниях.

Недалеко от города Виджаявада, у подножия лесистого холма, ютится деревенька Кондапалли, известная своими замечательными игрушками, в особенности куклами. Игрушки из Кондапалли — яркое свидетельство богатой фантазии местных умельцев. Секреты изготовления их передаются из поколения в поколение, каждый мастер использует в своей работе огромный опыт, накопленный в течение столетий. Деревенские мастера обычно работают семьями, причем каждый член семьи выполняет определенную операцию. Исходным материалом служит белая древесина особой породы деревьев, растущих здесь же, на холмах.

В тематике и композициях поделок мастеров из Кондапалли отражаются жизнь местных крестьян, их занятия, обычаи, традии. Много делают они фигурок животных, нередко используют и мифологические сюжеты.

Штат Тамилнаду популярен работами по меди и бронзе. Герои эпоса, мифологические персонажи широко представлены в художественных поделках из бронзы. Например, классическое изображение танцующего Шивы. Образ до предела канонизирован. Символика здесь не только в позе и жестах, но и в предметах, которые Шива держит в руках. Барабанчик в правой руке — символ созидания нового, огонь в левой — символ уничтожения зла, танец — олицетворение вечного движения вселенной, четыре руки — сверхъестественная сила, карлик-демон внизу — попираемое ногой невежество и т. д.

В штате широко распространено также изготовление красивых декоративных блюд и тарелок из меди и бронзы, украшенных серебром.

Мастера Карнатака завоевали известность искусной резьбой из слоновой кости. Кроме того, в штате развито изготовление фигурок из красного, розового, орехового и особенно из сандалового дерева. Сюжеты самые разнообразные: мифологические герои, животные, сцены из сельской жизни. Здесь же производят большое количество предметов домашнего обихода. Далеко за пределами страны известен Баигалур, столица штата, своими вещами из шелка. В штате Керала из рук мастеров выходят редкие по красоте изделия из слоновой кости, черного дерева с инкрустацией серебром и медью. Еще здесь делают панно, миниатюры, всевозможные предметы из соломки, кокосовых орехов, травы. Только в этом штате производят металлические зеркала. Технология приготовления состава хранится в тайне.

Кустарные изделия Ориссы особенно пришлись нам по душе. Они отражают богатое прошлое народа, художественные традиции штата. Знакомство с ними дает представление о деревенской жизни индийской глубинки, о ее социальных, религиозных и культурных истоках. Затейливые композиции, смелые сочетания цветов на первый взгляд создают впечатление легкости исполнения. Однако за этим скрывается тяжелый труд и муки творчества ремесленника, точный расчет, высокий художественный вкус, знание всех средств и приемов обработки материала — глины, дерева, текстиля, бумаги, кожи, кости, мыльного камня и т. д. Орисские кустари берут сюжеты не только из повседневной жизни, но и из индуистской мифологии.

Под сенью храмов Пури знаменитые резчики по дереву специализировались в сооружении деревянных колесниц и в украшении их замысловатой резьбой. Резчики по камню создавали диковинные изображения и фигуры, в которых выразились глубокие чувства и творческое горение исполнителей.

Еще одно чудо прикладного искусства Ориссы — ювелирные изделия из серебряной филиграни. Центр его — бывшая столица штата Катака. Если Хайдарабад называют «жемчужным» городом, то Катаку по праву можно назвать «серебряным».

Замечательны театральные куклы и маски Ориссы, пользующиеся большой любовью у всего населения Индии. Очень популярны здесь и лаковые изделия.

Штат Раджастхан, в особенности его столица Джайпур, известен изделиями из слоновой кости. Но в отличие от других штатов здесь их расписывают яркими красками и отделывают тонким листовым золотом. С давних пор Джайпур славится ювелирами, работающими с золотом и драгоценными камнями. На протяжении веков джайпурские мастера с успехом соперничали с мастерами других стран мира, и Индия по праву гордится их замечательным искусством. (К сожалению, навык обработки драгоценных камней постепенно забывается.)

В Джайпуре мы наблюдали процесс раскраски металлических тарелок. Вырезанный из жести кружок полируется с обеих сторон, затем выдавливается дно тарелки и наносится на нее сложный узор, по которому процарапываются углубления, после чего в них осторожно, маленькими дозами втирается краска, и поверхность снова полируется. Кусок жести становится предметом восхищения.

В Индии, как и везде на Востоке, символом комфорта, красоты и благополучия издавна считаются ковры, в особенности — ручной работы. Секреты мастерства ковроделы унаследовали от дедов и прадедов. Они воспроизводят в своих творениях великолепие и роскошь эпохи Великих Моголов. Для мастера ковер — это не только заработок, но и как бы безбрежный и вечный мир, который он щедро населяет сказочными героями, деревьями, цветами, птицами и животными.

Дорогие ковры делают из высококачественной шерсти, применяя особо прочные красители. Центры их производства — Кашмир, Агра, Джайпур, Амритсар, Мизанпур и Бхадеш. Свыше 85 процентов производимых в стране ковров идет на экспорт, что является важным источником валютных поступлений.

Одно из древнейших художественных ремесел Индии — ткачество. Еще в X веке арабские торговцы привозили в Египет ткани Гуджарата. Шелковые сари из Гуджарата всегда пользовались на Востоке огромным спросом.

И сейчас вряд ли найдется в стране деревня, где не было бы ткачей. Труд их монотонен, однообразен, утомителен: отсчитывать нитки и пропускать их сквозь золотую пряжу. Когда наблюдаешь за этим процессом, то кажется, что ничего особенного не получится. И каково бывает удивление, когда на золотом фоне предстает, скажем, великолепный павлин. Пышный пестрый хвост, сине-серые перья, цветистый хохолок, карий глаз.

Во всем мире известна шелковая парча с золотой и серебряной нитью из Бенареса. Разнообразие ее рисунка, богатство цветовой гаммы не имеют себе подобных нигде в мире.

В торговом центре Дели нам показали большую кашмирскую шаль. Ловко развернув ее, продавец снял с пальца кольцо и, как будто показывая фокус, пропустил через него шаль.

Раньше орнаменты ткались вручную. Это очень трудоемкая операция. Теперь ее заменяют не менее трудоемкой — вышивкой. Говорят, в штате Пенджаб существует обычай: когда рождается девочка, мать начинает вышивку для ее свадебного платья.

Кустари за мизерную плату трудятся без отдыха по 10–12 часов в день. Несмотря на жару и духоту, с помощью примитивных инструментов они создают произведения искусства, способные удовлетворить самые изысканные вкусы покупателя. Продукция индийских народных умельцев высоко ценится и в стране и особенно за ее пределами.

Правительство Индии уделяет внимание кустарному производству и ремесленной промышленности, которые помогают без больших капиталовложений решить в короткий срок две важные проблемы: занятости населения и обеспечения его предметами домашнего обихода.

Не только работа, но и праздники…

Индийский народ любит работать, любит он и праздновать. Какой бы ни был праздник, светский или религиозный (а их особенно много), к нему готовятся очень тщательно, не жалея ни сил, ни времени, ни средств. Два праздника вся страна отмечает особенно торжественно: День независимости (15 августа) и День республики (26 января).

15 августа 1947 года под радостный гул трехмиллионной толпы, собравшейся перед Красным Фортом, Джавахарлал Неру поднял государственный флаг независимой Индии. Этот день празднуется во всех штатах, во всех городах. Устраиваются парады, народные гулянья. Звучат музыка, песни, празднично одетые люди поздравляют друг друга, весело и беззаботно участвуют в представлениях, массовых играх.

26 января 1950 года Индия сделала еще один шаг на пути к свободе, независимости и процветанию. Страна была объявлена республикой. Вступила в действие новая конституция. По традиции этот деть отмечается торжественным военным парадом на главной магистрали Дели — Раджпатхе (Путь государства). Раньше эта улица называлась Кингс-вей (Королевский путь).

В День республики народ еще засветло, а то и с ночи располагается вдоль многокилометрового пути от президентского дворца через Раджпатх и дальше, по главным улицам, до старого города к Красному Форту. Празднично одетые индийцы с семьями устраиваются там совсем по-домашнему. Тут же едят, ибо ожидание торжеств и празднование затягиваются на долгие часы.

И вот наступает время торжества. Вдали появляется карета, запряженная шестеркой лошадей. В ней — президент республики. Сопровождает его эскорт рослых гвардейцев, одетых в ярко-красные мундиры, расшитые золотом, и красочные тюрбаны. Живописные костюмы гвардейцев органически сливаются с великолепным убранством лошадей. Карета торжественно следует от президентского дворца к празднично украшенной трибуне, расположенной почти в центре Раджпатха. С трибуны президент принимает военный парад и приветствует демонстрантов.

В воздухе появляется вертолет. Он разбрасывает цветы и лепестки роз на трибуну и на зрителей. Разноцветный дождь покрывает людей, землю.

По традиции парад войск открывают торжественно шествующие, богато разукрашенные слоны. Затем идут пехотинцы, далее кавалеристы, воины на верблюдах. Здесь обычно представлены все виды войск из всех штатов республики. Национальные костюмы многоцветны: радуга из мундиров, тюрбанов и беретов.

Проходит военная техника. Нарастает гул проходящих танков, бронетранспортеров, самоходных орудий и других видов современной боевой техники. Ясное голубое небо прочерчивают реактивные самолеты военно-воздушных сил. Народ восторженно рукоплещет.

В колоннах появились музыканты, танцоры, школьники — представители всех штатов и союзных территорий. Вслед за ними идут представители трудящихся.

Официальная часть праздника заканчивается, но он продолжается на улицах города далеко за полночь. Таким видели мы День республики в столице. В этот же день парады и демонстрации проходили во всех городах страны.

Нам довелось быть участниками этого праздника в Сунабеде. За несколько дней до него мы получили приглашения вместе с семьями принять участие в торжествах, которые проходили в Корапуте. В пригласительном билете приводилась расписанная по часам и минутам программа празднества. Рано утром в пестрых автобусах мы отправились в Корапут. Представители местных властей тепло встретили нас и провели к трибунам, расположенным на нарядно убранном стадионе. Везде — празднично одетые люди, среди которые снуют продавцы восточных сладостей, жареных орехов. Все улыбаются, шутят, вокруг царит веселье.

Начинается официальная часть. Конечно, размах не тот, что в Дели, но программа выполняется в точности. Парад открывает оркестр. За ним следует небольшое подразделение войск и полиции штата Орисса. После парада на поле стадиона демонстрируют свое мастерство физкультурники и школьники. И все завершают самые маленькие. С цветами в руках они забавно и не совсем еще умело показывают нехитрые упражнения. Официальная часть заканчивается, и начинаются массовые гулянья. Кое-где возникают импровизированные представления. Люди искренне, от души, веселятся. Вечером, при свете огней, веселье вспыхивает с еще большей силой. И так до полуночи. В это время нет никакого транспорта. Улицы полностью во власти ликующей толпы. Пение и танцы сменяются показом разных фокусов, массовыми играми.

Уже пора было возвращаться домой, но хозяева праздника никак не отпускали нас. Наши автобусы окружили люди, они выражали свои добрые чувства к нам. Все с большим нетерпением ждали окончания строительства объекта: многим будет работа. Их можно понять: во всем огромном штате нет других крупных предприятий, наше — первое.

На следующий день вечером в Сунабеде, в клубе, состоялся торжественный вечер, посвященный Дню республики, закончившийся большим концертом. Мы познакомились с известными танцорами и артистами штата Орисса.

Красочно отмечаются и многочисленные религиозные праздники. Их действительно много благодаря большому числу народностей и народов, проживающих в Индии, и многообразию вероисповеданий. Практически в каждое время года отмечаются какие-либо праздники по всей стране или в отдельных штатах. Перечислить их все невозможно. Но не сказать о дивали, дашера и холи нельзя, так как именно в этих праздниках наиболее полно выражаются национальные черты народов Индии.

Самое большое впечатление произвел на нас дивали — индуистский праздник огней. Слово «дивали» — искаженное санскритское «дипавали» («гроздь огней»). Поэтому и отмечается он прежде всего огнями, которые зажигаются в каждом городе, селении, деревне, по всей Индии. Наиболее популярным светильником до сих пор остается традиционный дива — небольшой глиняный сосуд, наполненный горчичным маслом, в котором плавает фитиль. Дива горит мягким, нежным огнем. В ночь на дивали даже самые скромные жилища освещены этими светильниками, создающими особый уют и теплоту.

В разных районах страны существуют различные варианты празднования дивали, но для всей Индии в эти дни характерна одна и та же картина: общего веселья, торжественности, счастья. Готовиться к нему начинают задолго. Из деревни едут в город закупить хлопушки, шутихи, бенгальские огни. Люди одеваются во все новое. Друзья, родные, близкие обмениваются подарками.

Иногда дивали сравнивают с европейским Новым годом или христианским рождеством. Как и Новый год, — это праздник домашний. В этот день все стараются вернуться домой и отметить его в кругу семьи.

В Сунабеде, скромном городишке, особенно сильно чувствовалось живое дыхание праздника. Мы обошли в эту ночь город. Дива украшали не только пороги каждого жилища, но и их фасады и даже плоские крыши. Огни дива и мерцающих свечей (электричества не зажигают совсем) в теплой темной ночи создавали особую атмосферу трогательной тихой радости. В народе говорят, что огоньки призваны рассеять мрак, таящийся й душах и мыслях людей, и изгнать из дома злых духов.

Еще с утра жители разрисовали двери, стены и ограды причудливыми узорами и рисунками. Над дверями и окнами повесили гирлянды из листьев мангового дерева, раскрашенные фонари. Внутри домов также — цветы, лепестки, листья. У порога обычно рассыпают муку, кладут банановые листья, фрукты.

Базары сладостей и игрушек — традиция дивали. Индия вообще славится восточными сладостями, а в эти дни их готовится во много раз больше. Фантазии кондитеров, кажется, нет границ.

Вот почему дети с большим нетерпением ждут дивали. Для них изготавливаются специальные лакомства: яркие сахарные фигурки животных, удивительно медленно тающие во рту. Не меньшую радость им доставляют игрушки, также сделанные к дивали. Надо сказать, что они поражали и наше воображение.

Едва на Сунабеду спустились сумерки, как из тихой и спокойной она превратилась в шумную, искрящуюся бесчисленными огнями, взрывами и безудержным весельем.

Начали праздник мальчишки. То тут, то там они взрывали петарды, шутихи, хлопушки, прочерчивавшие в воздухе самые неожиданные огненные линии. Римские свечи низвергали фонтаны разноцветных искр, в небе вспыхивало бесчисленное множество ярких, многокрасочных ракет.

Мы принимали в торжестве самое активное участие, заранее скупив, казалось, все «огненные» игрушки. Особенно большое удовольствие нам доставляло ловко забрасывать в открытые окна шутихи, приводившие в ужас наших знакомых, особенно женщин, взрывами и гроздьями огня. Не менее эффектно выглядело забрасывание на балконы ракет и искрящихся вертушек. Непомерно увлеченные этой забавой, мы скоро обнаружили, что запас игрушек иссяк. Выручили расторопные продавцы. Они стали доставлять одну за другой новые партии летящих огней.

Ужинали мы поздно, а потом веселье возобновилось с удвоенной силой. Веселились до тех пор, пока не кончились игрушки. Нового запаса хватило как раз до рассвета.

Пять дней и ночей в городах и селениях льется веселье. Мы не один раз праздновали дивали с нашими новыми друзьями, веселились с ними до утра.

Не менее популярен в Индии дашера. Каждый район празднует его по-своему. В Бенгалии он называется Дурга-нуджа в честь богини Дурги. Родился он в глубокой древности, во времена «Рамаяны». Легенда рассказывает, что Рама обратился к Дурге с молитвой, прося ее помочь победить Равану, предводителя ракша-сов. Праздник длится десять дней. Девять дней из них — поклонение богине Дурге. Ортодоксальные индусы в эти дни молятся, постятся, раздают милостыню нищим. Затем начинается всеобщее веселье. В девятый день, когда Рама, согласно преданию, одолел наконец Равану, изображение богини проносят торжественно по городу к реке и погружают в ее воды.

Дашера знаменует победу добра над злом. В заключительную ночь праздника горящие стрелы Рамы и его брата поражают многометровые изображения Раваны, его сына и брата, сделанные из легко воспламеняющегося материала. Иногда в эти фигуры закладывают порции пороха или другого взрывчатого материала. Под радостные возгласы толпы они горят с громким треском, разбрасывая снопы искр в разные стороны. От огромных фигур остаются небольшие кучки угля и пепла. Со злыми демонами покончено.

Праздничные одежды людей, увлеченных танцами и музыкой, делают торжество необыкновенно красочным, нарядным. Штат Карнатака на протяжении многих столетий славился празднованием дашеры. Даже в наши дни здешняя дашера не имеет себе равных по величию и пышности. Сопровождаемые оркестрами, по городу проходят вереницы богато украшенных слонов. Вечером на многих зданиях вспыхивают яркие огни иллюминации. Завершается дашера грандиозным многокрасочным фейерверком.

В Северной Индии в программу дашеры обязательно включают рамлилы — представления на темы «Рамаяны». В деревнях, в городских кварталах сооружаются временные подмостки, где профессиональные артисты и актеры-любители разыгрывают знакомые всем эпизоды любимого эпоса. Десятый день здесь проходит так же, как и в других штатах. Взрываются изображения демо-ной, начиненные хлопушками и шутихами, выбрасывая в небо яркие огни, к огромной радости зрителей. Нас всегда удивляло богатство фантазии умельцев, изготовивших фигуры демонов. Они не просто горели и взрывались. Отдельные части отлетали далеко в стороны и в воздухе взрывались еще раз, осыпая всех разноцветными искрами. Время от времени горящие фигуры издавали какие-то странные звуки, очень похожие на стоны мучающихся существ.

В деревнях в эти дни открываются ярмарки (мела) — большая радость для местных жителей. В крупных городах театральные представления носят более профессиональный характер, сцены из «Рамаяны» с восхищением смотрят тысячи горожан.

Действительно, индийцы умеют не только работать, но и веселиться. Мы с восторгом наблюдали дашеру в одной деревеньке. Под чарующие звуки флейт и барабанную дробь при свете факелов танцевало почти все население деревни. Эти танцы «для себя» очень выигрывали в сравнении с танцами для зрителей.

Как-то генеральный директор завода точного машиностроения в Корапутском дистрикте мистер Амин пригласил нас провести вместе с ним и его женой один из дней праздника. Мы охотно согласились, предвкушая увлекательное мероприятие. Супруги заехали за нами, и мы отправились в путь по живописной долине. Мелькают красивые, но уже привычные пейзажи: невысокие горы, густо заросшие деревьями и кустарником. Машина сворачивает с основной дороги и направляется к небольшому предприятию, расположенному в тени больших деревьев. Нас приветливо встречают и ведут к площадке, где в тени расставлены удобные кресла и низенькие столики. С нескрываемым любопытством рассматриваем расположенную неподалеку большую земляную, отлично утрамбованную площадку и место для будущего костра.

— Виски? Кофе? — обращаются к нам с традиционным вопросом.

Мы еще не успели ответить, а на столиках уже появились тарелки с жареными подсоленными орешками кэшью, фруктами и легкой индийской закуской. Разливают виски. Кладут кусочки льда. Разбавляют содовой. Завязалась приятная, легкая беседа. Неожиданно на площадку выходят празднично одетые индийцы — жители деревни и под звуки небольшого оркестра, состоящего из барабанов, бубнов и дудок, начинают танцевать. Национальные танцы Ориссы — бесхитростны, удивительно ритмичны. Танец-хоровод ведет мужчина с полотенцем. Он задает тон. Музыканты учащают ритм, танцоры отвечают нарастающим темпом. Все танцуют босыми. На ногах женщин — металлические браслеты с бубенцами и колокольчиками, звук которых подчеркивает ритм танца. Зачарованные удивительным зрелищем и чудесной музыкой, мы не заметили, как все внезапно закончилось. Уставшие танцоры покидают площадку. Но мистер Амин объясняет, что это не конец. Это — «интервал». Нам предлагают продолжить ужин. Темнеет… Появляются люди, они быстро и бесшумно зажигают костер. Приносят необыкновенно ароматный кофе. За непринужденной беседой время летит незаметно. На площадку снова выходят танцоры. Зажигаются огни. На нас эти индийские танцы у ярко пылающего костра произвели неизгладимое впечатление.

Пора расставаться. Прощаемся с хозяином, подтянутым, высоким индийцем в европейском костюме, с аристократическими манерами. По пути домой генеральный директор открывает свой секрет:

— Вот вы и познакомились с господином Тата, знаменитым во всей Индии миллионером.

Мы много слышали о семействе Тата. В 1906 году первыми в Индии они построили металлургический завод в Джамшедпуре. Они же создали и первую национальную авиационную фирму «Тата Эйрлайнз» в 1932 году. Первым по новой линии воздушного сообщения на одномоторном самолете пролетел сам Тата.

Семья Тата — владельцы самых разнообразных предприятий. Впечатление такое, будто они участвуют во всех отраслях промышленности и хозяйственной жизни страны. Наше описанное выше знакомство с Татой произошло на его небольшом деревообделочном предприятии. А в Сунабеде и Корапуте в его руках сосредоточена торговля вином.

В одном из самых больших промышленных районов Индии, Бомбейском, основные экономические нити также находятся в руках Таты и его семьи. Ему не уступает другой влиятельный «патриарх» — миллионер Бирла. В отличие от Таты, разбогатевшего задолго до провозглашения независимости, Бирла нажил огромное состояние, когда Индия стала республикой. Сферы деятельности обоих миллионеров не пересекаются, их объединяет лишь одна особенность: и тот и другой владеют собственными газетами, через которые они проводят свою политику.

Но вернемся к праздникам. Очень любят и чтут в Индии холи, веселый яркий день весны и урожая. О нем сложено много легенд. Одни говорят, что в основе его лежит поклонение огню и солнцу. Другие связывают его с праздником плодородия.

Утро этого торжественного дня начинается с того, что прекращается всякое уличное движение. Все сидят дома, не осмеливаясь выйти на улицу. Кажется, все замерло.

На самом деле, вооружившись красками, все притаились где-то за заборами, дверями, углами и с нетерпением ждут подходящей минуты: кого-нибудь покрасить. Краска разная: жидкая и сухая, всех цветов радуги, в колбах, резиновых грушах, насосах и просто в банках и ведрах.

Но вот, наконец, на улице кто-то появляется. К нему устремляется несколько человек с красками. Это служит своеобразным сигналом. Внезапно, как из-под земли, вырастают люди всех возрастов — от мала до велика — и начинают друг друга красить. На холи все надевают старую одежду, которую потом не жалко выбросить.

Особенно ловко и быстро красят мальчишки. Сердиться в этот день не положено. Не дай вам бог рассердиться. Вы станете жертвой всей толпы, всей улицы. Дома отсиживаться тоже нельзя. Все равно к вам проникнут. Через окно, дверь, балкон. Все равно вас выкрасят. Заодно и квартиру!

Некоторое время мы сидели дома, через окно наблюдая этот необычный праздник, и решали, как выйти и принять в нем участие. Одно беспокоило нас — как бы нам не испортили фото- и киноаппараты. Как их предохранить? К дому подошел наш приятель, индиец, уже изрядно выкрашенный, и посоветовал аппараты на всякий случай завернуть пленкой. Он сказал, что предупредил «маляров», чтобы они для начала нас покрасили осторожно. Мы последовали его совету и вышли. Не успели открыть дверь, как кто-то изловчился и окатил нас краской. Мы были особо привлекательной целью. Кажется, все только нас и ждали. Через несколько минут мы были расписаны как положено. И не только жидкой краской, но и порошком. Когда все поняли, что мы защищаем не себя, любопытство к нам пропало. Осторожно красить не интересно.

В день безумного холи, кажется, что кастовые предрассудки, субординация отбрасываются. Все равны, все веселы. Единственно, кого не трогают, на кого не поднимается рука, — это на коров. Их тощие бока остаются непокрашенными.

Наступает вторая половина дня. Жара понемногу спадает. Постепенно утихают страсти. Все залито красками.

Праздник красок завершился концертом и фейерверком. Вечером зажигают костер и бросают в него первый сноп, а потом приступают к трапезе, приготовленной из зерна нового урожая.

Штат Андхра-Прадеш

С международного аэропорта Палам легко взмывает ввысь «Каравелла». В салоне появляются стюардессы. Они, по-видимому, на всех авиалиниях отличаются красотой, но стюардессы «Каравеллы» были просто очаровательны. В нарядных сари, стройные, грациозные, с лицами цвета теплой бронзы и глазами-маслинами, с удивительно мягкими движениями. С чуть смущенной улыбкой они проходили мимо кресел, предлагая прохладительные напитки, конфеты и маленькие пакетики со специальной ватой для ушей.

Не прошло и двух часов, как самолет приземлился в аэропорту Хайдарабада — столицы Андхра-Прадеша — четвертого по величине штата Индии, где проживает около 45 миллионов человек.

Восточная граница штата проходит по побережью Бенгальского залива и имеет протяженность около тысячи километров. Значительную часть северной границы занимают горные цепи Восточных Гат. Три крупные реки: Годавари, Кришна и Пеннер с притоками пересекают Андхра-Прадеш с запада на восток. Все они впадают в Бенгальский залив. Ландшафт штата чрезвычайно разнообразен: здесь и побережье с роскошными пляжами, и горы, и холмы, покрытые пальмовыми рощами и густыми лесами, и богатейшие изумрудно-зеленые рисовые поля, снабжающие весь Юг Индии этим «хлебом Востока», скалистые горы, лишенные какой-либо растительности, и обширные долины с хорошей, плодородной почвой, дающие богатые урожаи хлопка, сахарного тростника, табака, земляных орехов и т. п.

До недавнего времени Андхра-Прадеш был аграрным штатом. Па долю промышленности приходилось немногим более 15 процентов всех доходов. Штат богат сельскохозяйственными и минеральными сырьевыми ресурсами, поэтому на их основе в текущем пятилетии планируется развивать предприятия пищевой, текстильной, рыбной и других видов промышленности. Большое внимание уделяется энергетике. С расширением старых и строительством новых гидротехнических сооружений резко поднимется продуктивность сельского хозяйства, появится электроэнергия и для нужд промышленности, а также более широкого использования полезных ископаемых.

За последнее время в штате наметились три района промышленного развития: город Хайдарабад с окрестностями, порт Висакхапатнам с окрестностями и район угольного бассейна Котхагудама. Особое положение занимает Висакхапатнам с морским портом, имеющим большое стратегическое значение.

В Андхра-Прадеше работают заводы: нефтеперегонный, цементный, минеральных удобрений и медицинских препаратов, станкостроительный, автомобильный, машиностроительный. Там имеются также судостроительная верфь, предприятия Индийской электронной корпорации и предприятия пищевой и легкой промышленности (табачные, текстильные, бумажные, джутовые фабрики, сахарный завод и др.). В стадии проектирования находятся металлургический комбинат и комплекс по производству ядерного горючего, для которого имеется сырьевая база: ведь Индия по запасам тория занимает первое место в мире.

В штате много небольших предприятий пищевой промышленности и хорошо развито ремесленно-кустарное производство.

На реке Кришна сооружена плотина Нагарджунасагар. Ее водохранилище считается крупнейшим в Индии. Ирригационное сооружение обеспечивает высокие урожаи риса. Искусственное орошение дает возможность получать до трех урожаев в год.

Продолжается строительство большого гидроэнергетического комплекса. К сожалению, таких сооружений в штате мало, и в целом урожаи в большой степени зависят от капризов природы. Нередко они погибают либо от муссонных ливней, либо от засухи. Строительство широкой системы ирригационных сооружений и искусственного орошения — вот что могло бы помочь сельскому хозяйству. Но, к сожалению, республика еще не располагает достаточными денежными и материальными средствами для решения этих и других экономических проблем. Хотя очень многое уже делается.

В целях повышения занятости населения, уменьшения разницы в развитии различных районов и облегчения условий жизни крестьян — подавляющей массы населения Индии — осуществляются различные мероприятия. Не все они, конечно, выдерживают конкуренцию с мероприятиями, направленными на создание и развитие крупных промышленных объектов, таких, как Бхилаи, Бокаро, Ранчи, Хардвар, Дургапур и др. Но они и не требуют таких больших средств, продолжительного времени, дефицитного оборудования и концентрации рабочей силы.

В результате более рационального использования полезных ископаемых и создания на их базе тяжелой промышленности, а также благодаря широкому использованию сельскохозяйственного сырья и организации промышленного производства средних и малых форм в штате создаются условия для решения многих экономических и социальных проблем…

Богато художественное наследие штата. Широко известны настенные росписи и скульптуры в Раяласиме, сокровища Амаравати и Нагарджунаконды. В памятниках этих городов нашли отражение традиции буддизма и брахманизма. Шедевры Амаравати воскрешают ту славную эпоху (рубеж нашей эры), когда город был южной столицей империи Андхра. Не менее замечательный период в истории штата отражает Нагарджунаконда и прилегающий к ней город Виджаяпури. Нагарджуна, буддийский проповедник (II в. н. э.) — основатель университета, где обучались студенты всех стран Востока. Археологические раскопки подтвердили существование здесь крупного центра образования.

В Андхра-Прадеше немало великолепных храмов. Особенно популярен храм Тирупати, посвященный богу Венкатешваре. Попасть в него нам не удалось: нелегкий путь с подъемом на семь холмов оказался нам не по силам.

Храм Нарасимхасвами в Симхачаламе и гробница в Шришайламе интересны в архитектурном отношении. В Телингане находится храм Рамаппа — прекрасный образец индийского зодчества.

Богатые традиции имеет штат и в области театра, музыки, танца. Театр теней и кукольный — древнейшие формы театрального искусства Индии.

Культура Андхры дала жизнь всевозможным ремеслам. Не раз мы бывали в мастерских умельцев и всегда восхищались их трудолюбием, терпеливостью, искусством.

Однажды по делам службы мы посетили и одно промышленное предприятие. Правда, это был лишь сахарный завод. Он расположен в 165 километрах к югу от Висакхапатнама в районе Какинады.

Мы приехали гуда поздно вечером. В отеле, где нас поселили, кухня была только южноиндийская. Зная ее особую остроту, сопровождавший нас переводчик-индиец даже не рискнул предложить нам поужинать, и мы поехали по городу искать европейскую еду. После долгих поисков забрели в какой-то клуб. Во дворе на открытой веранде — несколько больших круглых столов. За двумя — шумные компании. Присматриваемся, но понять ничего не можем. Подходит официант и что-то шепчет нашему переводчику, тот сильно смущен. С трудом подбирая слова, он предлагает нам лучше уйти отсюда.

По дороге он долго и путано объяснял, что мы попали в ночной игорный клуб, где обслуживают только его членов. Здесь, вдали от глаз, развлекаются правоверные мусульмане и ортодоксальные индусы.

Ничего не оставалось, как вернуться в отель и отведать южноиндийские блюда, где перца больше, чем остальной пищи. Даже простокваша, на которую мы очень рассчитывали как на «огнетушитель», и та была обильно сдобрена перцем.

Наутро мы отправились на завод. Владельца завода на месте не оказалось. Нам сказали, что он прибудет не раньше одиннадцати, и любезно предложили пока осмотреть завод.

Все складывалось как нельзя лучше. Посмотреть капиталистическое предприятие в действии, причем без прикрас и подготовки, — это удача.

Завод построен в 1922 году. Все оборудование английское. Оно, как и само здание, старое, в плохом состоянии. Грязно не только во дворе и подсобных помещениях, но и в основных технологических цехах. А ведь это завод пищевой промышленности. Во дворе стоят повозки с сахарным тростником, запряженные волами. Тростник прямо с повозок сбрасывают в подземный бункер, туда же попадает растоптанная волами грязь вместе с навозом. Тростник предварительно не моют.

— А сахар получается белый? — пошутил кто-то из нас.

— Вся паша продукция только высшего качества! А грязь остается там, где ей положено оставаться. Сырье проходит фильтры, центрифуги и кристаллизацию, — ответил сопровождавший нас служащий.

И в подтверждение сказанного он показал мешки с белым, искрящимся сахаром. В сутки этот примитивный заводишко выпускает 120 тонн.

Завод работает в сезон сбора сахарного тростника семь-восемь месяцев в году. Остальное время года его ремонтируют и делают профилактику оборудования. Мы поинтересовались, чем же занимаются рабочие в течение этих четырех-пяти месяцев.

— Их отпускают домой.

— А сколько им платят за вынужденный прогул?

На этот вопрос ответа не последовало. Позже нам объяснили, что рабочие — это в основном бывшие крестьяне ближайших деревень и что они на это время уезжают домой и работают на полях. И никакой платы не получают.

У заводоуправления, куда мы отправились после осмотра цехов, было сравнительно чисто, и там мы погуляли, поджидая хозяина. О его приезде мы узнали по шуму подъезжающей машины. Охранник распахнул заводские ворота, и в них въехал большой черный «шевроле». Один из служащих бросился открывать дверцу машины, из которой вышел немолодой, высокий, худощавый, в изысканном европейском костюме индиец, хозяин завода. Дежурный что-то почтительно доложил ему и, получив соответствующие указания, представил нас. В короткой деловой беседе все наши вопросы были решены и сомнения развеяны. Завод, конечно, работает рентабельно. Он приносит большую прибыль его хозяину. И неудивительно: сырье дешевое, рабочая сила еще дешевле, а затраты на оборудование грошовые. Ни отчислений на амортизацию, ни забот о новом оснащении, о сырье.

Конечно, не все предприятия пищевой промышленности так плохи. Имеются вполне современные заводы, с новым оборудованием и технологией производства.

Высокие прибыли в пищевой промышленности обусловливают ее быстрый рост. За 1973/74 финансовый год объем производства сахара, например, увеличился с 3,9 миллиона тонн до 4,5. Годовой прирост — более 15 процентов. Многие частные предприятия в Индии получают прибыль до 25 процентов.

На севере штата находится Варангал — древняя столица Андхры. Сейчас — это небольшой, но густонаселенный город, важный железнодорожный узел. По обеим сторонам нешироких улиц утопают в зелени двухэтажные дома. В городе имеется колледж. Есть и исторические достопримечательности: Храм тысячи колонн, крепость и озеро Пакхал.

Храм тысячи колонн стоит на окраине Варангала среди гранитных скал. Он хорошо вписался в окружающий суровый пейзаж. Храм построен в 1162 году телинганским раджей, о чем повествует древняя надпись на стоящей у ворот полированной плите из черного гранита. Тонкая резьба по граниту и мрамору делает его похожим на изящную шкатулку.

В середине храма видны три массивных святилища богов Шивы, Вишну и Сурьи. В каждом из них стены, потолки и карнизы украшены каменным кружевным орнаментом. Сложное переплетение потолочных балок поддерживают крупные колонны из черного мрамора. Если посмотреть повнимательней, можно увидеть, что колонны не мраморные, а покрыты специальной штукатуркой, отполированной под мрамор. Более 800 лет колонны противостояли ветрам, солнцу, дождям и времени — главным разрушителям сооружений. Изнутри храм сохранился хорошо, а вот снаружи заметны следы разрушения, вызванного деформацией почвы.

Неотъемлемая часть храма — длинная крытая галерея — мандапа, крыша которой покоится на гладких колоннах. Общее количество колонн в храме — ровно тысяча. Между храмом и мандапой лежит каменный бычок Нанди.

Крепость в Варангале — образец строительной техники на Декане в переходный период. Мусульманская техника строительства крепостей здесь еще была неизвестна, и их строили из самана. Саман не выдержал испытания временем и разрушился полностью. Сохранились только ворота, одиноко стоящие среди обломков стен.

В центре крепости в руинах старинного храма возвышаются отлично сохранившиеся знаменитые киртистхамба (ворота славы), триумфальные ворота из серого гранита с тончайшей резьбой, причудливыми фигурами, узорами. Место их расположения указывает на весьма внушительные размеры храма.

На северо-востоке города раскинулось озеро Пак-хал — одно из величайших искусственных озер Индии. Периметр его — около двадцати километров. Низкий западный берег образован полуторакилометровой плотиной, остальные берега — холмистые, покрытые густым лесом. Небольшая речка, стекающая с гор Виндхья, пополняет озеро, в котором до недавнего времени водились крокодилы.

Чтобы получше познакомиться с жизнью основного населения штата — крестьян, мы отправились в район Телинганы. Проезжая по дорогам Карнала, мы повсюду встречали высокие кактусы с острыми шипами, высаженные по краям полей, — естественный забор, надежно охраняющий поля от всевозможных животных. Мелькали одиноко стоящие колодцы-журавли и пасущиеся стада.

Землепашцы

Красно-бурая земля без каких-нибудь следов растительности в летний жаркий период напоминала застывший сургуч. Только после муссонных дождей она оживала, покрывалась буйной зеленью, как бы торопившейся наверстать упущенное. За это время здесь успевают посеять и собрать урожай большинства сельскохозяйственных культур.

Крестьяне работают на полях вместе с семьями, не разгибая спины, по 16–18 часов. Многие там же и ночуют. Мужчины в набедренных повязках, женщины, с головы до пят укутанные в сари, трудятся с восхода и до заката солнца. Около одиноко стоящих деревьев, в тени, спят малыши, а рядом стоят горшочки с завтраком и обедом, да еще глиняные красные кувшины (сурахи) с водой. В них вода — прохладная даже в самый жаркий день. Сурахи — естественный холодильник. Вода охлаждается благодаря испарению через поры сосуда. Индийцы уверяют еще, что вода в нем не только охлаждается, но и приобретает приятный вкус. Через месяц пользования кувшины выбрасывают, так как они теряют все эти свойства; на рынках их много, и они очень дешевы.

Поразила нас скорость созревания культур и их урожайность. Если бы удалось напоить землю еще искусственно, то три урожая в год были бы обеспечены. Многие считают, что при достаточном количестве влаги и минеральных удобрений Индия могла бы снабжать зерновыми многие страны мира, а не ввозить пшеницу из Америки и Австралии и рис из Бирмы. А пока мелькают редкие посевы среди выжженной земли и скал.

Андхра-Прадеш. Джут

Над полями возвышаются небольшие шалаши на сваях. Они служат для отдыха в полуденный зной и для охраны посевов от прожорливых птиц, когда созревает урожай. Особенно страдают посевы клещевины, из которой вырабатывают касторовое масло, экспортируемое во все страны мира.

Крестьяне Телинганы — простой, добродушный, сердечный народ. Они приветливы, готовы поделиться с вами всем, чем располагают, но немногословны. Честность их удивительна. В какой бы нужде они ни жили, как бы ни были бедны, они никогда не возьмут чужого. Если вы где-нибудь забыли свои вещи, даже дорогостоящие, все будет вам возвращено, когда бы вы ни приехали. Не раз мы имели возможность убедиться в этом. Отказ от материальных ценностей ради идей и душевного спокойствия — удивительная черта индийца.

У населения сильно развито чувство собственного достоинства, даже гордости. Тяжелые условия жизни, обременительные налоги и безжалостное угнетение махараджей не сломили их духа. Они в какой-то степени напоминают горцев нашей страны. Возможно, что горы участвуют в формировании характера. Ведь большую часть Андхры составляют горы.

Мужчины здесь — высокие, широкоплечие, с гибкой талией и хорошо развитой мускулатурой. Иссиня-черные, густые и слегка вьющиеся волосы, блестящие от кокосового масла, огромные черные глаза, смуглая кожа лица как нельзя лучше гармонируют с темно-бронзовым торсом. Необыкновенно красивы и женщины Андхры. Стройные, грациозные, с длинными черными волосами, черными искрящимися глазами, в ярких сари, с массой всевозможных украшений — они никого не оставляют равнодушными.

Во время работы в поле женщины поют свои чудесные песни. А возвратясь в деревни, у костров, под звуки барабанов, танцуют и поют. Мы часто как зачарованные слушали их напевы.

Если молодые мужчины и женщины удивляют красотой и осанкой, то многие старые индийцы поражают мудростью и благородной внешностью. Открытый большой лоб без морщин, огромные, глубоко посаженные глаза, блестящие и выразительные, роскошные длинные волосы и чудесная седая борода, стройная фигура, степенная походка. А ведь живут они в тяжелых климатических условиях, часто лишены даже самых элементарных бытовых удобств, не знакомы с медициной.

Свернув с основной дороги, мы через несколько минут оказались в небольшой, обнесенной глинобитной стеной деревне. Хижины — также глинобитные, с крышами, крытыми соломой или пальмовыми листьями, без окон, но зато с довольно большой открытой верандой. У каждого дома очаг, на котором готовят пищу. Топливом служит кизяк.

В большой соседней деревне есть школа. Это — довольно большое помещение с навесом, с земляным полом, без какого-либо школьного оборудования. Но так не везде. В некоторых деревнях для школ построены здания, разделенные на классы, где имеются кое-какие наглядные пособия. А в поселках, возникших в связи со строительством предприятий, школы вполне современные, на европейский манер.

Джут вымачивают

Возвращаясь на дорогу, мы увидели людей, тяжелыми молотами разбивавших камни на щебень. Рядом тлел костер. Те камни, что не поддавались молоту, нагревали, а затем обливали водой, после чего они легко дробились. Щебень в корзинах женщины на головах уносили в деревню. Им помогали дети. Все работали над благоустройством дороги.

В один из свободных дней в сопровождении двух наших друзей из Сунабеды мы поехали в долину Араку смотреть пещеру Борра. Путь наш лежал через Симлигуду, Мачкунд, Радва. Друзья принялись с жаром, каждый на свой лад, расхваливать эти места.

Места действительно были удивительно красивы. На холмах пышная свежая растительность, яркие цветы. У каждого дерева свой срок цветения, поэтому в любое время года что-нибудь да цветет. У подножия холмов виднеются хижины, текут ручьи, кое-где промелькнет пасущееся стадо. Кругом тишина. И только в праздники долина оживает: жители окрестных деревень и поселков приходят сюда отдохнуть и повеселиться.

Живописная дорога привела нас в пещеру Борра. Среди могучих деревьев, создающих глубокую тень, показалось темное большое отверстие в пещеру. Она имеет несколько залов. Первый — мы осмотрели при слабом свете, проникающем через вход. Второй — осмотреть как следует не удалось, так как наш единственный фонарь вышел из строя. Но и то, что удалось увидеть: причудливые формы стен и потолков, выступающие камни, потревоженные в полумраке летучие мыши, оставило огромное впечатление.

Слоны в тени деревьев

Удивительно, как мало используются в Индии ее достопримечательности ради туристского бизнеса, приносящего доход. Среди самих индийцев туризм развит очень слабо. А ведь штаты Орисса и Андхра-Прадеш богаты и своей природой и памятниками старины. Горные реки с замечательными водопадами и хаотическими нагромождениями камней, пещеры, непроходимые заросли джунглей, цветущие леса, разнообразный животный мир, чарующая тишина долин — все это составляет богатство Восточного побережья Индии.

Хайдарабад — столица штата

На берегу реки Муси раскинулся город Хайдарабад с населением свыше двух миллионов человек. Основал его в XVI веке правитель Голконды Мухаммед Кули Кутуб Шах (1580–1612). Низамы после завоевания Голконды объявили Хайдарабад столицей. Началось строительство города. Окружавшие его стены оказались тесны, и город вышел за их пределы на север, за реку Муси. Возник новый город, а в середине XIX века севернее его образовался еще один — Сикандарабад.

Широкие, прямые улицы, величественные здания, памятники древней архитектуры Хайдарабада соседствуют с маленькими, тесными улочками, с одно-, двухэтажными домами простой архитектуры. Это обычные контрасты Индии. Здесь удивительно сочетаются современные здания с множеством мечетей. Высокие, остроконечные минареты придают городу восточный, мусульманский облик. Так оно и есть. Среди жителей города более 40 процентов мусульман (по численности мусульманского населения Индия занимает третье место в мире).

На центральной площади старого города возвышается замечательный памятник XVI века — Чар-минар — прямоугольное здание с воротами-арками в центре и четырьмя высокими стройными минаретами по углам. Десятиугольные в плане минареты опоясаны изящными галереями. Несмотря на большие размеры, Чар-минар кажется легким, изысканным сооружением. Это впечатление усиливают ажурные галереи центральной части здания. На крыше Чар-минара стоят миниатюрные мечеть и индуистский храм. Их соседство как бы символизирует единство народов Голконды, исповедовавших разные религии.

Чар-минар — гордость Хайдарабада, одно из самых замечательных и величественных старинных сооружений. Он помнит значительные события четырех веков. Перед ним проходили войска владык Голконды, сказочно богатых низамов, их смертельных врагов — маратхов, французских наемников, служивших в армии низамов, и красномундирные королевские полки англичан.

А теперь Чар-минар оказался в центре внимания иностранных туристов, индийских студентов, в водовороте всех видов транспорта.

От Чар-минара как бы отходят четыре главные улицы старого города, каждая из которых — живая история.

Почти у всех мечетей Хайдарабада имеются минареты, как правило, бескупольные. Только одна большая мечеть — Макка-масджид, построенная в 1614 году, лишена минаретов, но это не мешает ей быть весьма эффектной.

Мечеть — дом молитвы. Размеры молитвенного зала, ничем не украшенного, с высокими, сводчатыми потолками — эстетически приятны и вместе с тем внушают трепет. Одна из ее стен обязательно обращена в сторону Мекки. Обычной принадлежностью мечети являются михраб — ниша в задней стене, откуда имам наставляет молящихся, мимбар — кафедра и мазена — минарет или приподнятая площадка, откуда верующих призывают к молитве.

Мечеть была не только местом богослужения, но и центром религиозной, социальной и политической жизни мусульманской общины. Именно в этом святилище мулла поучал, правитель издавал приказы.

В мечеть Макка-масджид мы отправились в обычный трудовой день. Большие деревянные ворота, обитые железом, привели нас в обширный двор, мощенный каменными плитами и с бассейном в центре. Раньше по праздникам во дворе в больших котлах варили бирияни — баранину с рисом — и раздавали ее беднякам.

Хайдарабад. Чар-минар

В открытой постройке, под покрывалами — надгробия низамов хайдарабадских. Последний низам умер в 1967 году.

От Чар-минара на запад отходит Хуссайн-Алам, старинная торговая улица. Она продолжается и на восток. По обеим сторонам ее стоят двухэтажные дома. Первый этаж занят обычно под лавку, второй — жилой. В этом же помещении находится и ювелирная мастерская, изделия которой продаются тут же, в лавке. Улица напоминает выставку мастеров-ювелиров. Это — длинный, сплошной прилавок, заваленный товаром. Непонятно, как хозяева определяют, где чей. Иным в магазинчике тесно, и они раскладывают его на тротуаре, а иногда и прямо на дороге. Пестрота и разнообразие товаров необычны для глаз европейца. Тут же, на улице, портные шьют, срочно выполняют заказы. К шуму швейных машин примешиваются звуки сирен, голоса рикш, музыка из кинофильмов.

Сплошной поток пестро одетых людей заполняет не только тротуары, но и проезжую часть. Здесь и поджарые мусульмане в белых шальварах, в ширвани (сюртуках) и остроносых чувяках; некоторые из них в каракулевых шапках, хотя температура на улице далеко за 30 градусов. Здесь и стройные, с хорошо развитой мускулатурой, загорелые крестьяне-андхра в белых дхоти; у многих через плечо грубые скатанные одеяла, на головах бордовые тюрбаны. То тут, то там в толпе мелькают стайки девушек и женщин в ярких сари.

Кажется, что люди просто прогуливаются. Но это не так. Они и покупают. Заходят в нужный магазин, долго торгуются и выходят оттуда с вещью. Везде снуют носильщики, продавцы пана и сигарет, чистильщики обуви.

Особую группу покупателей составляют туристы. Их очень много в районе Чар-минара, где можно купить золотые и серебряные изделия великолепной работы и, конечно, жемчуг.

Здесь же, на улице, с лотков и тележек торгуют овощами и фруктами. Из них выложены высокие пирамиды. Каких только фруктов нет! Торговый день заканчивается поздно вечером.

На север от Чар-минара уходит главная улица — Патхаргатти. На ней уже не лавчонки, а большие магазины, где идет оптовая торговля. Все поставлено на широкую ногу. Продавцы и зазывалы делают все возможное, чтобы завлечь покупателя в свой магазин. Улица знаменита торговлей тканями и ювелирными изделиями высокого класса. Мастера-ювелиры делают вещи в присутствии заказчика и по выбранной им из альбома модели. Торговля тканями также ведется с большим размахом. Поражает их изобилие, разнообразие фактуры и богатство красок.

Хайдарабад. Здание законодательного собрания штата

Ни один магазин не обходится без ароматических палочек, дымящихся перед ярко раскрашенными изображениями Ганеши, бога торговли, и Лакшми, богини удачи, обеспечивающей благополучие торгового заведения. В мусульманских магазинах на стенах — изречения из Корана. Они также способствуют удачной торговле.

На Патхаргатти магазины чередуются с ресторанами. Разные по классу, они одинаковы в одном: остроте пищи. Как-то повелось, что большинство владельцев ресторанов на этой улице — иранцы. Здесь вам подадут особый, очень вкусный чай с молоком и блюда с приправой, от которой пожар во рту.

Пройдя немного по Патхаргатти, попадаешь на большой мост через реку Муси, с которого открывается замечательный вид на величественное здание Верховного суда штата и Османский госпиталь. В конце улицы за большими красными воротами находится музей Салар Джанга, располагающий уникальной коллекцией произведений искусства, собранных навабом Салар Джангом III, главным министром низама хайдарабадского, одним из самых богатых людей Индии. Коллекционированию сокровищ искусства разных стран мира он посвятил всю жизнь. Салар Джанг собирался построить для своих бесценных коллекций новое здание музея, но внезапная смерть (в 1949 году) помешала ему воплотить в жизнь эту благородную мечту. Долгое время коллекция размещалась в старинном дворце Салар Джангов. Сокровища бездетного наваба государство взяло под охрану, разместив их в новом просторном здании музея. Музей имеет редчайшую библиотеку. Он делится на два основных отдела: восточный и западный. В восточном — сосредоточены произведения китайского искусства, в частности фарфор, керамика, изделия из слоновой кости и бронзы, художественная вышивка, лакированная и инкрустированная мебель и т. д. Многочисленны и разнообразны японские экспонаты. Особенно полно представлена коллекция самурайских кинжалов и мечей, рукояти которых украшены чеканными узорами, инкрустацией, гравировкой.

Музей известен редким собранием персидских и индийских ковров — подлинных шедевров искусства ковроделов — и еще более редким собранием старинных рукописей на персидском, арабском и индийском языках. На Коране, переписанном в XIII веке, стоят автографы трех императоров из династии Великих Моголов: Джахангира, Шах-Джахана и Аурангзеба.

Еще богаче индийские коллекции музея. Чудесная керамика, инкрустированные шкатулки, кальяны и другие изделия надолго задерживают внимание посетителей. Нельзя не остановиться перед такими вещами, как нож для фруктов, украшенный изумрудами и рубинами, принадлежавший жене Джахангира, и охотничий нож самого Джахангира, декорированный алмазами, рубинами и изумрудами. Эти образцы восточной роскоши и великолепия поражают тончайшей работой, высоким мастерством исполнения. В музее хранятся и другие виды личного оружия императоров династии Великих Моголов, а также холодное оружие эпохи средневековья.

Кинотеатр в Хайдарабаде

Весьма обширна коллекция старой индийской живописи. Здесь и художественные миниатюры времен Джахангира, и альбом живописи Шах-Джахана, и знаменитый миниатюрный портрет Аурангзеба, выполненный на слоновой кости. Нашло отражение в музее и творчество художников Декана, Раджастхана и других районов Индии. На фоне миниатюр деканской школы выделяются два больших панно с изображением процессии Али Хана — второго низама Хайдарабада. Представлена здесь и современная индийская живопись.

Замечательна в музее коллекция изделий филигранной работы мастеров из Мадурай, Кочина и резная деревянная мебель из Кашмира, Южной Индии, Египта, Дамаска. Особую ценность представляет кресло из слоновой кости, принадлежавшее майсурскому правителю Типу Султану, а также богатейшая коллекция бидри.

В западном отделе музея собрана коллекция дрезденского и севрского фарфора, европейской мебели. Всеобщее внимание привлекает большая деревянная композиция «Мефистофель и Маргарита» работы итальянского мастера. В картинной галерее выставлены шедевры голландских, английских, французских и итальянских художников.

Неотъемлемая часть музея — большая библиотека, в которой собрано более 50 тысяч редких рукописных и печатных книг на урду, арабском, персидском и английском языках.

К югу от Чар-минара, в конце небольшой улицы Шихали-Банда, возвышается дворец Фалакнума, построенный в английском стиле богатейшим человеком Хайдарабада навабом Винар-уль-Умара в конце XVIII века. Вскоре этот дворец, до отказа набитый предметами роскоши, приобрел низам хайдарабадский.

Севернее нового моста через реку Муси стоит здание женского колледжа Османского университета. Оно украшено колоннадой и окружено великолепным парком. Раньше здесь размещалась штаб-квартира английских резидентов в Хайдарабаде. Бывший дворец принадлежит теперь полутора тысячам девушек Хайдарабада.

Неподалеку, на Котхи-роуд, за высокой стеной, расположен Кинг Котхи — резиденция низама хайдарабадского.

Еще дальше на север от Муси раскинулся новый город. В центре его, на южном берегу обширного озера Хуссайнсагар, находится самая высокая точка города. С вершин холма Наубатпахара, где стоит залитая солнечным светом изящная белая беседка, открывается величественная панорама Хайдарабада.

К югу, у подножия Наубатпахара, — изумрудно-зеленое поле. Это Фатех-майдан (Поле победы). Перед осадой знаменитой Голконды здесь собирались войска Аурангзеба. Сейчас это — любимое место отдыха жителей Хайдарабада.

На север, вдоль озера Хуссайнсагар, дорога ведет в Сикандарабад. Хотя он расположен очень близко от Хайдарабада, он совершенно не похож на него. Это уже не мусульманский город. В нем много европейского: большие отели, просторные кинотеатры, белоснежные жилые дома, крупные банки, благоустроенные рынки и чистые городские улицы.

До провозглашения независимости в Сикандарабаде стояли английские войска. Они поддерживали власть низама. Раньше в эту часть города рикш не допускали. Здесь царствовали автомашины и тонги. А теперь на улицах Сикандарабада появились велорикши. Смахивая с лица пот и сплевывая красную от пана слюну, целыми днями крутят они педали. Подсчитано, что число велорикш вместе с семьями достигает двухсот тысяч человек.

— Что делать? — отвечает вопросом на наши удивленные взгляды сопровождавший нас переводчик. — Есть-то ведь надо каждый день.

Вот почему, несмотря на запрет правительства, велорикш в городе много. Глаза их загораются радостью, когда преуспевающие бизнесмены и богатые иностранцы садятся в повозки и едут развлекаться в Английский клуб и на ипподром. Мы не могли спокойно смотреть, как маленький худой рикша везет трех, а то и четырех человек.

В Сикандарабаде, так же как и в новом городе, в отличие от старого много христианских церквей, особенно англиканских. На улицах часто встречаешь монахинь. Среди них большей частью англичанки, англо-индианки и андхра. Под колокольный звон в христианские праздники по улицам важно шествуют процессии одетых в униформу девочек.

В последнее время дела англиканской церкви ухудшились. Предприимчивые американцы в рясах вытесняют ее. Конкурировать с ними трудно: они богаты и в какой-то степени современны.

Однако не они лицо города и не парадные улицы, а небольшие улочки с одно- и реже с двухэтажными домами, где проживает основной рабочий люд. Немалую часть горожан Хайдарабада составляют ремесленники, мастера-ювелиры, которые, работая по 10–12 часов в сутки и получая за свой тяжелый труд гроши, создают удивительные вещи из золота, серебра, жемчуга и т. п. Многие из них бросают мастерские и уходят на производство, пополняя ряды рабочего класса.

Хайдарабад известен и как промышленный город. Здесь, правда, нет гигантских промышленных предприятий, таких, скажем, как Бхилаи, Бокаро и др. Но все же Хайдарабад, и особенно его окрестности, где заводов больше, чем в самом городе, играет значительную роль в экономике всей Индии. В первую очередь это относится к заводу лекарственных препаратов, крупнейшему в Азии. Он построен с помощью Советского Союза. Некоторых медицинских препаратов, выпускаемых этим заводом, достаточно, чтобы обеспечить ими население всей страны.

Основное направление промышленного развития Хайдарабадского района — это машиностроение, металлообработка и станкостроение. Здесь находятся предприятия таких известных фирм, как «Хиндустан Мэшин Тулз» и «Хиндустан аэронавтик лимитед». Кроме того, значительно развиты пищевая и текстильная промышленность, производство строительных материалов, кожевенное и обувное производство.

Значительна роль Хайдарабада в области научных исследований и специального образования. В городе функционируют шесть оборонных и научных лабораторий, два университета, двадцать учебных заведений.

Голконда — родина величайших в мире алмазов

Издавна Андхра привлекала внимание любителей легкой добычи и завоевателей. История ее богата кровавыми разорительными войнами. В XII и XIII веках Андхрой правили раджи из династии Какатьев, а в XV веке — большая ее часть входила в султанат Бахманидов. После развала султаната Андхра выделилась в независимое сильное государство Голконду.

Крепость Голконда, давшая название государству, расположена всего в 10 километрах западнее новой части Хайдарабада. Будучи несколько раз в городе, мы намеревались посмотреть загадочную Голконду. И каждый раз что-то мешало: то нехватка времени, то отсутствие переводчика либо машины. Наконец, нам как-то удалось договориться с одним таксистом, который согласился быть нашим гидом, и мы отправились в крепость.

Однообразие дороги по каменистой равнине неожиданно нарушила появившаяся слева мечеть Тулимасджид. Ее красивые минареты, украшенные затейливой резьбой, контрастировали с унылой долиной. Впереди на холме — развалины крепости. Подножие холма опоясано высокой стеной. Периметр ее — более шести километров. Перед стеной глубокие рвы, наполовину заваленные остатками разрушенных башен.

Машина подъезжает к воротам Голконды — Фатех Дарваза. Ворота массивные деревянные, с мощными металлическими шипами против боевых слонов. Дорога от ворот ведет в Нижний Форт. Территория его огромна, она застроена солдатскими казармами, арсеналами, конюшнями. Рассказывают, что в форте отсиживалось до пятидесяти тысяч воинов. Здесь есть участки, где выращивали рис. Все было рассчитано на длительную осаду.

В западной части крепости в помещении арсенала лежат груды старинного оружия (пушки, ядра, громадные пищали), а также осадные лестницы. Гранитные ступени ведут к Верхнему Форту — Бала Хисару. На вершине холма — белоснежный дворец. Отсюда, с высоты, открывается печальный вид на остатки некогда величественных зданий и сложной системы фортификационных сооружений.

Во дворце Бала Хисара имеется зал для аудиенций, в особой нише на возвышении, покрытом дорогим ковром, на подушках восседал правитель Голконды. Здесь он принимал послов, вершил государственные дела, творил суд и расправу. На скале среди развалин видны следы сложной системы естественной вентиляции дворца.

Нам посоветовали подняться на плоскую крышу Бала Хисара и показали место на особой трибуне. Отсюда хорошо видны не только развалины сооружений, но и крепостные стены, бойцовые башни и огромные пушки, установленные в разных местах. Затянутый дымкой виднеется Хайдарабад. На трибуне нам демонстрируют интересное явление. Человек, стоящий внизу, у ворот крепости, хлопает в ладоши, и мы отчетливо слышим этот хлопок. А расстояние по прямой — более трехсот метров. Раньше это использовалось для сигнализации.

Здесь нам рассказали еще много чего интересного и маловероятного. Например, что отсюда расходятся в разные стороны подземные ходы и один из них ведет в центр Хайдарабада. На крыше Бала Хисара есть площадка — любимое место отдыха владык царства Гол-конда, где они любовались закатами, наслаждались выступлениями артистов, устраивали роскошные пиршества. Гарем, состоявший из нескольких десятков восточных красавиц, расположен недалеко от дворца и храма. Большой центральный двор украшали фонтаны, бассейны, цветники.

К северо-западу от крепости когда-то стояли мавзолеи Кутб Шахов. От некоторых из них остались лишь мраморные надгробия с полустертыми словами од, а также особыми знаками, определяющими пол захороненных.

В конце XVI века Голконда была столицей богатого и сильного государства. Началось бурное строительство. Улицы нижнего города застраивались мечетями, храмами. Городские базары были полны народа. Дворец правителей постоянно принимал бесчисленные посольства из Северной Индии, Ирана, Турции, Аравии и других стран. Со всего Востока приезжали ученые и поэты. Голконда становится центром культуры и науки. Возникла необходимость рассредоточить население быстро растущей столицы. Мухаммед Кули Кутб Шах, правивший с 1580 по 1612 год, разрешил эту проблему, создав новый город — Хайдарабад. Он был заложен в 1591 году на правом берегу реки Муси, на том самом месте, где, по преданию, юный принц Мухаммад встретил свою будущую жену-красавицу, танцовщицу Бхагмати. В центре города был возведем Чар-минар.

Вновь выстроенные шахские дворцы Дад Махал, Худадад Махал, Мухаммад-баг, городская больница Даруш-Шира поражали своими размерами и красотой. Главный архитектор Хайдарабада, иранец по национальности, воплотил в сооружениях все то лучшее, что было в арабской и иранской архитектуре. Новый город стал особенно привлекательным благодаря сочетанию в нем традиционной архитектуры старой Андхры и великолепных новых строений.

Наступил 1682 год. Один из правителей династии Великих Моголов, император Аурангзеб, соблазнившись богатствами Голконды, отправился в грабительский поход. В битве при Малкхеде армия Голконды была разбита, а малодушный Абул Хассан, последний король Голконды, захватил казну и заперся в старой крепости.

Запылал Хайдарабад. Несметные богатства были разграблены. В 1687 году в Голконду прибыл сам Аурангзеб. Он отклонил предложение Абул Хассана о перемирии и принял решение об осаде крепости, которая длилась девять месяцев. Сильные дожди осложнили положение войск Аурангзеба. Эпидемии, голод косили воинов. Войско таяло на глазах. Аурангзеб уже собирался снять осаду, когда подкупленный военачальник Голконды афганец Абдулла Хан открыл ворота Фатех Дарваза и впустил в крепость могольские войска.

Началось разграбление несметных богатств крепости. Многие ценнейшие сооружения были разрушены, сровнены с землей прекрасные дворцы Кутб Шахов. Погибли уникальные произведения искусства. Некогда могущественное государство Голконда превратилось в отдельную провинцию империи Моголов.

В 1712 году правивший империей Мухаммад Фаррук Сияр послал в Голконду наместником одного из своих приближенных, Чин Килич-хана Бахадура, с титулом низам уль-мулька. Впоследствии Килич-хан добился независимости своей провинции от центральной власти Дели. Андхра вместе с частью Махараштры и Карнатака стала наследственной вотчиной низама Килич-хана. А в 1725 году низам Килич-хан сделал своей столицей город Хайдарабад. Так на развалинах древнего царства Голконда появилось новое государство — княжество Хайдарабад, существовавшее до 1948 года.

От несметных сокровищ Голконды кое-что дошло и до наших дней. Сюда, в Голконду доставляли когда-то бриллианты со знаменитых алмазных россыпей королевства.

За два последних столетия в районе бассейна реки Кришна было добыто около 12 миллионов каратов этого светоносного минерала. Многие европейские путешественники утверждают, что добыча алмазов процветала в Индии в XVI–XVIII веках и что до XVIII века Индия была единственной страной в мире, где добывались алмазы (а сейчас Африка — главный район добычи алмазов). Созданная в Индии Национальная корпорация по разработке полезных ископаемых установила, что все получившие мировую известность алмазы дала древняя Голконда. Именно в копях королевства был найден когда-то бриллиант весом 787 каратов. Его назвали «Великим Моголом». Знаменитый бриллиант «Кох-и-нур» («Гора света») в первой половине XVIII века попал в руки Надир-шаха персидского. В 1849 году он стал собственностью Ост-Индской компании, а в 1850 — компания преподнесла его королеве Виктории, и теперь им владеет королевская семья Великобритании. Еще более интересна судьба бриллианта «Орлов» (194 карата). Один французский солдат украл его со статуи индусского бога. Капитан фрегата, на котором солдат плыл домой, узнал о камне и выкрал его. У капитана камень купил граф Орлов и подарил его Екатерине II. Некоторые считают, что «Кох-и-нур» и «Орлов» — части «Великого Могола».

Бриллиант «Регент» (136 каратов) губернатор Мадраса Питт купил у купцов Голконды, а затем продал его герцогу Орлеанскому, регенту Франции. После французской революции «Регент» перекочевал в Лувр и хранится там по сей день.

Можно перечислить еще много известнейших алмазов, добытых в Голконде, похищенных и вывезенных за пределы страны. Истории их похищения, как правило, сопровождались кровавыми драмами.

В недрах обширного района, омываемого реками Кришна и Годавари, называемого Голкондскими копями, после сильных дождей местные жители до сих пор находят алмазы. Многие ученые и специалисты предполагают, что этот алмазоносный район еще не истощился и заслуживает подробного изучения.

В настоящее время добыча алмазов производится также в центральной части Индии, на севере штата Мадхья-Прадеш, в районе Панна. Таких крупных алмазов, как «Кох-и-нур», пока не попадалось, но все же в марте 1973 года был найден алмаз в 17,4 карата, а в начале 1975 года — алмаз в 17,1 карата.

Конец „восточного великолепия“

С далекой старины до дня провозглашения независимости Индия представляла собой раздробленные княжества, которыми правили махараджи, раджи и низамы. Безжалостно эксплуатируя народ, ведя грабительские, завоевательные войны, они сосредоточили в своих руках колоссальные богатства.

Произведения искусства, драгоценные камни, несметное количество золота и серебра, дорогостоящие поделки из слоновой кости и прочие ценности заполняли дворцы и кладовые индийских князей. Кроме того, им принадлежали доходные заведения, богатейшие участки земли и крупные суммы в индийских и иностранных банках.

По богатству индийская знать оставалась непревзойденной в мире. Дошедшие до наших дней гравюры, картины, миниатюры, хранящиеся в музеях страны, могут рассказать нам о многом: о великолепных выездах на слонах и лошадях, убранных в попоны, расшитые золотом и серебром с драгоценными и полудрагоценными камнями, о роскошных пирах в величественных залах дворцов, утопающих в пышных садах с фонтанами и бассейнами за резными мраморными решетками; об огромных мягких коврах, застилавших покои низамов и их гаремы, где содержалось до трехсот красавиц; о несметном количестве слуг, предупреждавших любое желание повелителя.

После провозглашения независимости правительство Индии поставило задачу: объединить княжества в единое государство, лишить князей, раджей и низамов всех привилегий. Задача была не из легких. Начавшиеся переговоры временами казались безнадежными. Однако главная цель была достигнута. Князья получили ежегодное персональное вознаграждение — пенсию, размер которой колебался от 100 долларов до 345 тысяч. «Пенсионеров» оказалось более 550. Государство выделило для этих целей 6,5 миллиона долларов в год. Такие богачи, как, например, низам хайдарабадский и махараджа Джайпура, получали пенсию около пяти и двух миллионов рупий соответственно.

Кроме огромных пенсий они выторговали себе и другие привилегии. Князей освободили от налогов и таможенного досмотра. Личность каждого из них, а также членов их семей считалась неприкосновенной.

Особой известностью пользовался низам хайдарабадский. О его сокровищах ходили легенды. В день рождения, по традиции, низаму вручали подарки. Процедура вручения (ашрафи) обставлялась весьма торжественно. Подарок состоял из слитков золота и монет общим весом, равным весу низама. Золото взвешивалось вi специальном зале на специальных весах на глазах у присутствующих.

Размер богатства низама не знал никто, даже он сам. Однажды низам пригласил человека (им оказался бельгиец), который согласился произвести инвентаризацию всех его ценностей и определить их стоимость. За свой труд бельгиец запросил полтора миллиона долларов. Несколько месяцев он знакомился с объемом предстоящей работы и расторгнул контракт: слишком большим оказался этот объем — не под силу одному человеку было оценить все сокровища низама.

В районе Хайдаргуды есть квартал, обнесенный высокой каменной стеной. Это Кинг-котхи (Дворец короля). Внешний вид стены и зданий производит впечатление запущенности. И не подумаешь, что там, за стеной, живет самый богатый человек.

Роскошные залы дворцов низама видали многих королей земного шара. Рассказывают, что там бывал даже Николай Романов. У некоторых коллекционеров сохранились пригласительные билеты на тот торжественный прием, где был русский царь. О низаме ходит множество легенд. Особенно же о его скупости. Правда, кое-что он сделал для своего народа. На его средства были построены женский колледж, главный городской па'рк у подножия холма Наубатпахара — любимое место отдыха хайдарабадцев и еще несколько общественных зданий. Но это капля в море по сравнению с его богатством.

В 1967 году низам скончался в глубокой старости, так и не успев привести в порядок дела. Охрану дворца и его сокровищ взяло на себя государство.

В 1972 году было принято решение парламента лишить пенсий и других привилегий бывших феодальных правителей индийских княжеств. Новые законы давали право изымать частную собственность у раджей для общественных нужд. Наступил конец «восточного великолепия»!

Начали работать специальные группы налогового и таможенного управлений по борьбе с укрывателями ценностей и предметов, представляющих государственный интерес. Одновременно усилилась борьба со спекуляцией и черным рынком.

Впервые, как писала газета «Пэтриот», группы па-логового управления тщательно осмотрели дворцы бывших махараджей и махараней в Джайпуре, Амбере, Джайгархе и Дели. Результаты оказались ошеломляющими. В потайных помещениях дворца и в личной резиденции бывшей махарани Джайпура, по предварительным подсчетам, найдено ценностей на сумму сто миллионов рупий. Здесь же обнаружены прекрасно сохранившийся уникальный экземпляр древнеиндийского эпоса «Рамаяна» на персидском языке. Эксперты оценили его в два миллиона рупий.

До сих пор полиция ищет владельцев одного из крупнейших подпольных бриллиантовых тайников, стоимость которого оценивается в шесть миллионов рупий.

Правительство начало подготовку новых мероприятий по борьбе с укрывателями ценностей и контрабандой.

Висакхапатнам — порт будущего

Покидаем сказочный Хайдарабад и легендарную Голконду. Наш путь лежит на восток, к берегам Бенгальского залива. Старенькая «Дакота», пробежав по взлетной дорожке хайдарабадского аэродрома, поднялась в воздух и легла на курс. Час спустя мы сделали посадку в аэропорту Виджаявада, «на полюсе жары». Хотя город и не самый южный в Индии, здесь всегда жарко и душно. Даже в тени 45 градусов тепла. После непродолжительной стоянки самолет отправляется дальше на восток. Летим на небольшой высоте. Под нами зеленеют поля, бродят стада животных, изредка сверкнет водная поверхность реки или небольшого водоема. Едва заметная голубая полоса все расширяется. Это — Бенгальский залив. Впереди показался город, раскинувшийся в удобной бухте.

Первые впечатления о Висакхапатнаме — сложные. Город кажется неблагоустроенным, грязным, тесным и многолюдным. Да так оно, пожалуй, и есть: число его жителей приближается к полумиллиону. И то, что он стоит на море, накладывает особый отпечаток на весь его облик. Здесь нет знаменитых музеев, дворцов, храмов, площадей, но зато здесь есть будущее. И оно связано с растущим портом, с его выгодным транспортным положением, с широким освоением минерально-сырьевых и энергетических ресурсов. Благодаря своему географическому положению город имеет большое значение не только как важный торговый порт, но и как стратегический пункт индийского флота.

Висакхапатнам. Кладбище на окраине города

Центральная часть Висакхапатнама в основном застроена двух- или трехэтажными домами. На тесных, грязных улочках много полуголых ребятишек, выпрашивающих «бакшиш» (чаевые), велорикш и бродячих бездомных коров. Есть и взрослые нищие. Тяжелое впечатление оставляют больные проказой (недалеко от города находится лепрозорий).

Здесь, как и в других индийских городах, по обеим сторонам улицы цепочкой расположены магазины и лавки. Кажется, торгуют все, а покупателей мало. Проходим мимо большого магазина с вывеской «Америкэн Силк». На секунду остановились и вмиг оказались во власти «зазывалы». В магазине из зоны действия «зазывалы» мы попали в зону действия продавца, который очень красиво и ловко начал выбрасывать на прилавок товары, разматывать рулоны ткани. Но мы не собирались ничего покупать, поэтому робко оборонялись, пытаясь сказать, что нам ничего не надо.

— А покупать не обязательно! Вы только посмотрите!

Но нам уже ясно, что без покупки нас не выпустят. Надо только быстро сориентироваться: купить не очень дорогую и все-таки нужную вещь. Чтобы не очень «пострадать», покупаем сувениры.

Никаких, конечно, американских товаров (как о том гласит вывеска) в магазине не было. Да и не могло быть, так как из-за валютных затруднений Индия давно не ввозит товары широкого потребления. Назначение вывески «Америкэн Силк» — ошарашить посетителя, заинтриговать его, а потом уже превратить в покупателя. И хотя импортных товаров нет, есть много вещей, сделанных в Индии по лицензиям лучших фирм мира.

— А теперь пойдем в магазин «Карачи», — предложили наши друзья. — Посмотрите, как братья Карачи снабжают продуктами советских и других иностранных специалистов.

В магазине чисто, культура обслуживания высокая. Продумано все до мелочей. Вам предложат качественные товары. Выбранные вами продукты будут отлично упакованы и уложены в холодильник, если вы не можете сразу захватить их с собой, то вы можете заехать за ними потом, в любое, удобное для вас, время. Рассыльный из магазина отнесет и уложит ваши покупки в машину. Вам могут выдать все в кредит, если у вас случайно не оказалось денег. И без процентов. При этом все делается корректно, вежливо, с приятной улыбкой. Нигде не записывают (во всяком случае, при вас) долг и никогда об этом не напоминают. Для проверки лозунга «Вы всегда будете удовлетворены» мы попросили товар, которого не может быть в продуктовом магазине, — керосин. Мы ждали, как Карачи выйдут из положения. И очень удивились, когда через несколько минут нам керосин принесли. Пришлось взять. Так братья наказали нас за недоверие.

Сделав все необходимые покупки, мы отдали их продавцу на хранение. Затем покинули магазин «Карачи» и отправились в другой — под вывеской «Эмпориум». Огромный торговый зал был заставлен такими дивными изделиями и разнообразие их было так велико, что мы растерялись и не смогли скрыть этого. Говорят, что в таких случаях не теряются продавцы и запрашивают повышенную цену. Но здесь, кажется, этого опасаться не следовало. Цены в эмпориумах, как правило, твердые, и уступки делаются при продаже очень дорогих товаров или при оптовой сделке.

Широкие полки магазина снизу доверху были уставлены и отдельными фигурками, и целыми композициями по мотивам «Рамаяны», выполненными из слоновой кости, множеством изделий из ценных пород дерева, картин и панно из наборного дерева, зачастую инкрустированных слоновой костью. Может быть, мы не столь опытные ценители искусства или сила первого впечатления была слишком велика, но нам казалось, что место этим изделиям не в магазине, а в хорошем музее. Вспомнились выставки индийского прикладного искусства в Москве: 1955 года — в Парке культуры и отдыха им. Горького (первая в СССР) и 1971 года — в Государственном музее искусств народов Востока, где в отличие от первой не были представлены ни нирмала, ни бидри, ни изделия из слоновой кости, бронзы и латуни. Но обе выставки в одинаковой степени показали глубокий интерес советских людей к жизни индийского народа, к его древнему и современному искусству, художественному ремеслу.

После «Эмпориума» мы отправились на побережье отдохнуть и пообедать. Примерно в двадцати минутах езды от центра Висакхапатнама, на самом берегу Бенгальского залива, расположен прекрасный отель «Палм-бич» с рестораном. Машина подошла к зданию современной оригинальной архитектуры. Железобетонная во всю стену решетка предохраняет помещение от солнечных лучей и одновременно дает доступ свежему морскому воздуху. Стеклянная стена фасада затенена большим бетонным козырьком. Широкая лестница в просторном вестибюле ведет на второй этаж.

Сам ресторан находится на первом этаже, «лицом» к океану. Кухня европейская, поэтому мы заказали обед, зная, что ничего острого не будет. До обеда у нас оставалось достаточно свободного времени, чтобы искупаться и погулять. Между отелем и океаном — большая бетонная площадка с навесом и бассейном с пресной водой. Мы пошли вдоль берега. Песок как будто просеян через мелкое сито, но днем по нему босиком ходить невозможно — раскален до 70 градусов.

Оксан спокоен. Температура воды 28–29 градусов. Волны небольшие, но коварные. Так и тянут вглубь. Вода очень горькая и соленая. От купания мы получили истинное наслаждение, хотя охладились ненадолго. Осталась надежда на фены в ресторане. И мы поспешили туда. В пустом зале — накрытые столы. Сервировка европейская. Магнитофон чуть слышно воспроизводит чудесные индийские мелодии.

По традиции обед начинается с ледяной воды и сока. Салат и креветки — превосходны. Грибной суп нам не понравился. А вот бифштекс на раскаленной сковороде и специальном деревянном подносе был не просто вкусным, но даже эффектным. Он так шипел и «брызгался», что привлек всеобщее внимание. Закончился обед чашкой ароматного черного кофе.

Встречавшие нас представители фирмы предложили отдохнуть часа три в отеле, а сами уехали в магазин «Карачи» за оставленными там продуктами. Мы с удовольствием согласились, но отдыхать не стали, а отправились осматривать окрестности города.

Рядом с «Палм-бич» расположен другой отель — «Сан-си», по виду еще более современный и более комфортабельный.

— Зачем два отеля рядом? Неужели так много народу приезжают сюда отдыхать? — недоумевали мы.

— Да нет! Они оба полупустые!

— Так в чем же дело?

— Хозяин отеля «Сан-си» дал слово разорить соседа. Деловая конкуренция, ничего не скажешь, хотя, возможно, есть и другие причины.

Недалеко от отеля, на холме, вдоль берега, бок о бок стоят загородные виллы. Все они — с теневыми навесами или солнцезащитными решетками, обвиты пышными цветущими растениями. Здесь традиционная бугенвиллея, розы, жасмин, бальзамин и др. В вечернее время разносится чудесный пряный аромат белой туберозы.

Подъездные асфальтовые дороги, пешеходные гаревые дорожки, площадки перед виллами, шикарные автомашины, породистые собаки, теннисные корты, зеленые лужайки — все в идеальном состоянии. Тут живут высшие чиновники порта, местная аристократия и преуспевающие бизнесмены.

Далее по побережью расположены учебные корпуса и жилые помещения одного из институтов. К северу от Висакхапатнама, в районе Вольтайра, и дальше на север простирается сплошной, без единого камешка песчаный пляж с ровным, пологим дном залива. Здоровый микроклимат, великолепный пляж, богатая растительность, первоклассные отели — все это создает прекрасные условия для отдыха и туризма.

Проходя по одной из улиц Висакхапатнама, мы обратили внимание на большой двухэтажный дом с галереей. В просторном дворе несколько женщнн-европеек хлопотали по хозяйству. Оказалось, что здесь живут чехословацкие специалисты, работающие по очистке фарватера порта. Женщины пригласили нас в гости, но, поскольку отпущенные нам три часа близились к концу, мы пообещали приехать в другой раз.

На обратном пути, неподалеку от гостиницы мы заметили большие котлы, вокруг которых суетились мужчины и женщины. Это была прачечная. Здесь стирали белье, тут же, на горячем песке, сушили. Сари длиной семь-восемь метров сохнет всего несколько минут.

Работают дружно, быстро и, судя по внушительной горе белья, продуктивно. Не увидев поблизости ни одного транспортного средства, мы поинтересовались, как белье доставляют заказчикам.

— Это зависит от того, кто понесет. Если женщина, то, конечно, на голове. Если мужчина, то узлы вешаются на палку, перекинутую через плечо.

Тюки женщины переносят (с поразительной грацией) на большие расстояния. Мужчины также носят тяжести без отдыха, покрывая многие километры.

Тем временем приехала машина. Оказывается, наше пребывание в Визаке (так индийцы называют Висакхапатнам) продлено еще на день. Мы обрадовались возможности продолжить знакомство с городом.

На улицах Визака мы часто встречали людей в оранжевой одежде. Босые и худые, с длинными волосами и небритыми лицами. Это индуистские «святые» — санияси. Когда видишь, как они босиком совершенно спокойно ходят по дорожке длиной не менее десяти метров, покрытой раскаленными углями, кажется, что они действительно святые. Угли раскаленные, подошвы ног ничем не защищены. Больше того, на них нет никаких следов «экзекуции». Мы недоумевали. Нам пытались объяснить, что этих людей в течение долгих лет приучают властвовать над огнем, что они проходят здесь длительную психологическую подготовку, что дано это не всем. Говорили и о философии огня и о многом другом. Будто бы перед тем, как идти по раскаленным углям, они сосредоточивают всю свою волю, превращая ее в несокрушимую энергию, превосходящую жар углей. Так мы ничего и не поняли. Да и друзья наши, сославшись на отсутствие времени, тоже не смогли нам толком ничего объяснить. Впоследствии мы сталкивались с подобными фактами. На подсобных работах использовались люди с гор. Они наступали на раскаленный электрод и стояли на нем до тех пор, пока не чувствовался запах горелого. Но в этом случае нам все было ясно: эти люди не знали обуви, кожа ступней стала твердой, малочувствительной. К тому же испытание длилось немногим более секунды и оставляло у них в отличие от санияси глубокие следы.

Гуляя по побережью, мы обратили внимание на то, что, несмотря на жару, отличные условия для купания, купающихся индийцев нет. Кроме мальчишек, конечно.

— Мужчины купаются вечерами, в лучах заходящего солнца, а женщины почти никогда не купаются, потому что им нельзя раздеваться, даже на пляже.

— Но ведь у женщины, одетой в сари, обнажены талия и живот! — указывали мы индийцам, объяснявшим нам местные обычаи.

— Талию женщины можно видеть, а обнаженные ноги — не полагается, — разъяснили нам.

Позднее мы видели женщин, купающихся в одежде, и поняли, что обычай держится крепко.

Висакхапатнам играет большую роль в промышленном развитии штата. Это — второй по значимости (после Хайдарабада) город Андхра-Прадеша. Здесь находятся такие важные предприятия, как судостроительная верфь, крупнейшая в Индии, нефтеперерабатывающий завод, завод минеральных удобрений. Проектируется металлургический завод, который будет давать два миллиона тонн стали в год. Работает большая джутовая фабрика. Есть мелкие предприятия пищевой промышленности.

По грузообороту Висакхапатнам — сравнительно молодой порт, занимает третье место в стране после Бомбея и Мармагао. Значительно обогнав известные старые порты — Калькутту и Мадрас, — Мармагао быстро стал крупнейшим в стране благодаря вывозу железных и марганцевых руд из Гоа.

В связи с разработкой полезных ископаемых, обнаруженных в штатах Орисса и Андхра-Прадеш, роль морских портов Восточного побережья (Висакхапатнама и нового порта Парадип) возрастет еще больше.

Несмотря на то что береговая линия Индии превышает 5,5 тысячи километров, удобных естественных гаваней у нее очень мало. Побережье страны слабо изрезано. А если учесть, что главный порт 50-х годов — Калькутта — постепенно теряет свое значение из-за обмеления речной сети бассейна Хугли — Бхагиратхи, то ясной станет роль Висакхапатнама.

Еще задолго до провозглашения республики владелец компании «Синдия Стим Навигейшэн» мечтал о строительстве индийской верфи, но английская администрация всячески противилась этому. Лишь в 1940 году было получено разрешение на изыскание места для верфи. Выбор пал на Висакхапатнам. Причин для этого было предостаточно: удобный берег с довольно глубокой (круглый год) естественной бухтой, каменистое дно, выгодное расположение по отношению к Калькутте и металлургическому заводу в Джамшедпуре, хороший климат и наличие дешевой рабочей силы.

21 июня 1941 года было начато строительство верфи. Но вторая мировая война задержала его. И тем не менее уже в июне 1946 года было заложено первое океанское судно водоизмещением в восемь тысяч тонн, а в марте 1948 года состоялся спуск на воду первого корабля Индии.

Национализация верфи ускорила ее развитие и реконструкцию. Сейчас верфь оснащена современным оборудованием, доками, есть там производственные цехи и конструкторское бюро. На ней можно строить грузовозы любого типа грузоподъемностью до 25 тысяч тонн, военные суда и суда специального назначения.

В 1978 году должна закончиться реконструкция второй очереди верфи, и тогда будут строиться гигантские корабли грузоподъемностью до 130 тысяч тонн.

Суда, построенные на верфи Висакхапатнама, составляют одну пятую индийского океанского флота и 12 процентов его тоннажа. Однако судостроение — производство нерентабельное. На одном судостроении верфь не может существовать, она получает прибыль в основном от ремонтных работ. Для этих целей в 1971 году был построен сухой док длиной 244 метра, позволяющий ремонтировать суда грузоподъемностью до 57 тысяч тонн, а в отдельных случаях и до 70 тысяч тонн. Ремонтные работы приносят компании до 30 миллионов рупий дохода в год.

Трудится на верфи более 5,5 тысячи рабочих. Ее социальная программа предусматривает улучшение снабжения рабочих продовольствием, жилищных условий, медицинской помощи и меры по охране труда и развитию образования среди рабочих. Для занятых на верфи было построено около двух тысяч всевозможных жилищ.

Центр металлургической промышленности Индии — Бхилаи — тесно связан с Висакхапатнамом. Он соединен с Бхилаи, а также с новым промышленным районом Корапутом автомобильной и железной дорогой. Со вводом второго металлургического гиганта (в Бокаро) роль порта возрастет еще больше.

Позже мы часто бывали в Визаке то по служебным делам, то ездили за покупками, то просто приезжали к океану. Однажды нам надо было срочно побывать в порту, куда прибыл советский пароход с оборудованием для строящегося предприятия. С вечера была заказана машина. Вдруг в полночь нас по телефону предупредили, что в Висакхапатнаме неспокойно, и сказали, что, поскольку подробности не известны, поездку лучше отложить. Мы не могли откладывать поездку и на рассвете отправились в путь в сопровождении нескольких служащих фирмы.

Доехав до Салура (примерно половина пути), шофер сделал остановку, чтобы подкрепиться чаем или кофе, после чего сообщил нам, что в городе крупные студенческие беспорядки. Студенты протестовали против того, чтобы хинди был объявлен государственным языком.

На базаре можно купить лекарства от всех недугов

Оказывается, существует и такая, очень серьезная проблема в стране.

Посовещавшись, мы решили, что такого рода волнения не должны продолжаться долго, и, кроме того, рассчитывали проехать в порт окраиной, где должно быть спокойнее.

Но мы ошиблись. Уже въезжая в пригород, мы заметили опрокинутые автомашины. Это нас немного озадачило. Через несколько минут нашу машину остановили студенты. Они окружили ее и стали выяснять у шофера, кто мы, куда и зачем едем. Узнав, что мы — советские специалисты и едем в порт принимать оборудование, студенты, собравшиеся было опрокинуть наш автомобиль, заулыбались, а один из них черной краской написал на капоте и багажнике «Хинди даун!» («Долой хинди!»). Так два дня мы ездили с этими словами как с пропуском, невольно рекламируя английский язык.

На территории порта было шумно, суматошно. Сигналы тепловозов и паровозов, глухие гудки пароходов. Всюду снуют грузовые машины, погрузчики, в воздухе — пыль от разгружаемых руды, цемента, минеральных удобрений. Между ящиками возвышаются груды металла. Высоко в небо устремились стрелы портовых кранов. Их звонки вливаются в общий гул порта. Душно. От пыли, отработанных газов и раскаленного воздуха абсолютно нечем дышать. Территория порта напоминала доменный цех. Даже близость океана не принесла облегчения.

Неизгладимое впечатление оставило у нас посещение базара в Висакхапатнаме. Индию вообще невозможно себе представить без базара. Это ее неотъемлемая часть. Базары повсюду, и продают там все: овощи, фрукты, коренья, «тарелки» из листьев, старые книги, ржавые гвозди, хрюкающих поросят, кудахтающих кур, украшения из стекла и металла, изделия из золота и серебра, сушеную рыбу, старые граммофонные пластинки, новейшие транзисторы и т. д. и т. п. Это никого не удивляет, как и то, что продавцов там значительно больше, чем покупателей. Не успели мы остановиться возле базара, как туча мальчишек с корзинами и коробками, толкая и отпихивая друг друга, облепила нашу машину. Наиболее расторопные первыми открыли дверцы, ухватили нас за рукава и с криками: «Сэр, пойдемте со мной! Я помогу вам хорошо купить! Что вам угодно — фрукты? зелень?» — потащили на базар.

Нас предупредили, что от мальчишек все равно не отделаться и лучше воспользоваться их услугами: они действительно помогут купить продукты лучшего качества и без переплаты. Мальчику, с которым мы пошли на базар, было лет десять. Шустрый, со смышлеными глазками, он производил приятное впечатление. Контакт с ним установился в первые же секунды. Затащив нас во фруктовый ряд, он начал деловито торговаться и со знанием дела солидно и решительно отбирать самые хорошие фрукты. Через 20–30 минут апельсины, мандарины, бананы, ананасы заполнили корзину. Мы направились к машине. Он ловко открыл багажник и надежно установил корзину, объяснив, что так фрукты доедут лучше, а стоят его услуги всего одну рупию. Получив заработанное, с сияющей улыбкой, открывшей ослепительно белые зубы, он побежал за другой тарой для следующей операции.

Штат Орисса. Базар. Продавщица овощей

Продавцы на базаре — в основном женщины. Все они в сари необычайно ярких расцветок и разукрашены, как невесты. В ушах, ноздрях — золотые и серебряные серьги и кольца. Руки и ноги в браслетах из металла или стекла. На пальцах рук кольца, не менее трех-пяти на каждой, у некоторых кольца и на пальцах ног. Индийские женщины любят яркие, броские украшения. В волосы вплетены цветы. Они на базаре повсюду. Гирляндами, ветками, лепестками. Здесь можно купить лепестки цветов на вес.

Дополняют эту и без того пеструю картину яркие изображения богов, обрамленные цветными лампочками и дымящимися ароматическими палочками. Дым палочек смешивается с дымом поджариваемых орехов и выпекаемых в масле пончиков, с запахом чая, кофе, специй.

Посчастливилось нам в один из приездов в Висакхапатнам быть свидетелями свадебного обряда. В Индии муж — это как бы наместник бога на земле. Девушка воспитывается так, что она ждет его с детства, а кто он, она не знает до самой свадьбы. Мужа выбирают родители, и девушке внушают любовь и покорность этому избраннику, а потом отдают се навсегда без права на расторжение брака.

Доносятся звуки музыки, дробь барабанов: жених едет за невестой. Процессия движется очень медленно, этим подчеркивается ответственность и важность жизненного шага. Впереди — музыканты в ярких мундирах п тюрбанах. Мелодия звучит непрерывно. В такт музыке идут, пританцовывая, друзья жениха. Затем в окружении парадной толпы близких на белом коне, украшенном цветами и блестящими гирляндами, едет жених в свадебной короне. Конь в раззолоченной, нарядной сбруе. Впереди жениха в седле сидит мальчик — его младший брат или племянник. По обычаю, в случае смерти мужа именно он принимает на себя все заботы о его жене и детях. В руках жениха меч — символ его власти. Над женихом на длинном шесте несут зонт, также знак власти.

Процессия освещается карбидными лампами. Их слепящий свет, блеск позолоты, музыка, фейерверк, радость и веселье сопровождают жениха к дому невесты. Поначалу здесь только родные и близкие. А затем процессия обрастает любопытными.

Дом невесты утопает в цветах, разноцветными, блестящими гирляндами свисающих с крыш. Ворота в дом невесты обвиты цветами, украшены разноцветными огнями.

При приближении жениха к дому невесты музыка играет громче, в барабаны бьют чаще, толпа ликует. Жениха встречает и обнимает отец невесты. Ведет его к гостям. Во дворе устроен специальный помост под навесом, на котором усаживают рядом жениха и невесту. Брахман совершает весь сложный обряд. Обязанностей у родителей жениха и невесты множество. Тут надо в сопровождении молитвы в нужный момент и омыть ноги жениху и невесте, и окрасить их красной краской, и надеть на пальцы ног серебряные кольца, и дать им посыпать друг друга рисом, и вкусить топленое масло, и т. п. Затем жениха и невесту связывают особым шнуром и обводят вокруг священного огня. Они надевают друг на друга гирлянды из цветов и золотой фольги. Все обряды выполняются в сопровождении музыки и танцев.

В городе и в деревне свадебные обряды разные, как разные они и в каждом штате, и у каждой касты. Но в Индии свадьба — самое важное событие в жизни семьи. Поэтому она всегда и везде — большой праздник. Для него ничего не жалеют, к нему готовятся всю жизнь. Стараются выполнить обряды полностью, по обычаю. Но иногда что-то не удается, что-то забывается. Жизнь вносит коррективы.

По окончании обряда невеста навсегда входит женой в семью мужа, где она часто не пользуется никакими правами. Она всегда — вторая, после мужа.

Раньше, да кое-где и сейчас жениху выплачивают приданое, размер которого зависит от положения его в обществе. Поскольку жених в соответствии с общеиндийской программой регулирования семьи должен быть не моложе 21 года, то к этому времени он уже занимает какое-то положение в обществе. Интересна градация женихов в зависимости от их специальности. Наиболее ценные — врачи, дальше идут юристы, адвокаты, а затем… инженеры.

Покидаем Висакхапатнам. Нам полюбился этот город. Но мы не прощаемся. «До свидания!» — говорим мы, уезжая, и город растворяется в мерцающем жемчужно-пепельном мареве.

Штат Орисса

Таинственная Орисса

Белый «амбассадор» мчится по раскаленному асфальту. Горная дорога петляет среди непроходимых джунглей. Слева и справа крутые обрывы сменяют устремившиеся ввысь скалы. Иногда внизу покажется река, в пойме которой яркая зелень молодых посевов.

Сердито урча, машина преодолевает крутой подъем последнего перевала и вдруг, уткнувшись в развесистый баньян, останавливается.

Шлагбаум. Граница штатов Андхра-Прадеш и Орисса. Большой белый щит приветствует: «Андхра-Прадеш благодарит за посещение! Добро пожаловать в Ориссу!»

Немного волнуемся. Орисса! Такая далекая и совсем уже близкая! Таинственная, загадочная.

Орисса — самый бедный штат Индии. Но это по доходам. А по залежам полезных ископаемых — самый богатый. Запасы марганцевых руд выдвинули штат на первое место, а железных — на второе. Но недра ее еще далеко не исследованы.

Для всей Индии характерны противоречия и контрасты. Но штат Орисса соткан из них. Орисса это безнадежно отсталые деревни и современные промышленные предприятия; древнейшие храмы Бхубанешвара (нынешняя столица штата) и Конарака и современная плотина в Хиракуде; первобытные племена в горных районах и рабочий класс современного металлургического завода в Роуркеле.

«Святые» на базаре в Ориссе

История этой этнической области уходит в седую старину. Легенда рассказывает, что Калинга, один из пяти сыновей святого мудреца, странствуя по свету, добрался до предгорий Восточных Гат и, очарованный красотой этих мест, решил поселиться со своим народом здесь, где природа так щедра и обильна.

Начало письменной истории штата датируется 260-м годом до н. э., когда великий император Ашока повелел высечь на скале в Дхауме один из своих указов. Скала находится в семи километрах от Бхубанешвара. Двадцать три века эти письмена противостоят разрушительной силе дождя и солнца, свято храня память об Ашоке.

Орисса расположена на юго-востоке Индии. Она раскинулась на побережье Бенгальского залива, уходя на запад, на плоскогорье Восточных Гат. Цветущие, плодородные долины, живописные водопады, горы, покрытые лесами, полными дичи, непроходимые джунгли с хищниками и чудесные песчаные пляжи — это Орисса. Площадь ее — около 156 тысяч квадратных километров. Проживает в штате около 25 миллионов человек, в городах — не более 10 процентов. Плотность населения — незначительная, около 150 человек на квадратный километр, намного меньше, чем в целом по стране.

В штате мало дорог, нет больших городов. Только Катака, бывшая в течение восьми веков столицей Ориссы, имеет население более 100 тысяч человек. Расположенный на перекрестке железной дороги, автострады Мадрас — Калькутта и шоссе Катака — Бхилаи, город играет главную роль в торговой жизни штата.

Внешне он мало примечателен: узкие улицы, маленькие домишки, не очень чисто и мало зелени, бесконечные ряды невзрачных лавчонок. Но с каким достоинством на каждой из них закреплены вывески со сногсшибательными названиями. Неоновые рекламы, как в большом европейском городе. Все полки этих самых лавчонок уставлены изумительными, тончайшей работы изделиями из серебра. Их так много, и все они до того хороши, что трудно отдать предпочтение какому-нибудь из них. Тончайшая филигрань с серебряными зернышками, похожими на капельки росы. Нигде больше не встретишь такого обилия серебряных поделок и так искусно выполненных, разве что в Хайдарабаде и Дели.

На востоке штата, в районе города Бхубанешвара, сосредоточены древнейшие храмы Индии. О том, сколько их сохранилось до наших дней, разные источники дают разные сведения. Но, наверное, по праву Ориссу называют краем «тысячи храмов».

Недалеко от столицы, на холмах Удаягири и Кхандагири, в пещерных храмах вот уже двадцать один век хранятся редчайшие произведения буддистской культуры.

Женщины и на работе не расстаются со своими украшениями

В районе приморского города Пури, чьи замечательные песчаные пляжи считаются лучшими в Индии, расположен знаменитый храм Джаганнатха XII века. В ратхаятра (праздник колесницы) стекается сюда со всей страны свыше полумиллиона верующих. Много рассказывают мрачных историй о самоубийстве фанатиков под колесами тяжелой колесницы (эта смерть считается священной, она якобы помогает человеку «слиться воедино с божеством»), о жестоких расправах с неверующими, «осквернившими» храм, и т. д. Мы много раз бывали в Пури. И каждый раз наши друзья-индийцы предупреждали о возможных конфликтах, даже без всякого повода, и с большой тревогой следили за нами.

Орисса — сельскохозяйственный штат. Населяют его ория, имеющие свою письменность и язык. Они очень дружелюбны. Адиваси — коренные жители горных районов — более сдержанны.

В дистрикте Корапут — южном районе Ориссы, в горах, живут наиболее отсталые племена — бондо и гадаба. Их жизнь — на уровне первобытности. В целом около 40 процентов населения штата составляют племена. Бондо и гадаба почти незнакомы с цивилизацией. Огонь они добывают путем трения палочек. А всего в нескольких десятках километров, на современном предприятии (где трудятся и некоторые представители этих народов), пламени, изрыгаемого при испытании объекта, хватило бы на несколько миллионов бондо. Они не знают, что такое деньги, радио, газеты и даже — что такое закон и государство. Среди них нет ни бедных, ни богатых.

Орисса. Малая мелиорация

Если восток Ориссы славится древними храмами, то запад ее известен как «храм плодородия». В штате построен один из крупнейших в Индии гидротехнических комплексов — Хиракуд, давший воду сельскому хозяйству и электроэнергию промышленности. Громадная плотина возвышается над долинами как символ свободы и независимости. Труд 45 тысяч строителей служит делу повышения благосостояния всего народа. Искусственное орошение полей создает условия для сбора трех урожаев в год, но, к сожалению, в штате мало гидротехнических и ирригационных сооружений, необходимых для получения высоких и устойчивых урожаев. Пока урожай зависит от капризов природы. Большая часть его гибнет или от засухи, или от наводнений.

Климат Ориссы — субэкваториальный, муссонный, с присущей ему сменой сезонов. Лучшее время года ноябрь — март, без ливней и изнуряющего зноя. Продолжительность дождей — около трех месяцев. Их ждут и с нетерпением и с большой тревогой. В народе говорят: «Муссоны — это божья благодать и наказание божье». Действительно, без них урожай высохнет, но и разбушевавшиеся муссоны все снесут с лица земли.

Как-то во время поездки в Висакхапатнам нас застал ливень. Вода размыла бетонные дороги и снесла мосты. Как вернуться домой? Первая попытка закончилась неудачей. Пришлось ждать поистине «у моря погоды». Через три дня повторили попытку. Подъехав к поврежденному участку, убедились в бесплодности затеи. Восстановить дорогу было невозможно. Пока мы стояли у машины и раздумывали, к нам подошла группа местных жителей. Быстро сообразив, в чем дело (видно, не впервой), они ловко подхватили машину и перенесли ее на руках через опасное место. Расплатившись со своими спасителями, мы поинтересовались у шофера, что делают здесь эти люди.

— Ждут заработка! — ответил шофер.

— А как же с грузовиками? Тоже на руках?

— Нет! Для этого у них есть прочные веревки!

Как по заказу, подъехал грузовик. Привязав веревки, самодеятельные помощники дружно схватились за них и под какой-то напев (везде, наверное, есть своя «Дубинушка») вытащили грузовик на другую сторону. Заработав несколько рупий, веселая компания отправилась на базар.

В Ориссе — базары особые. Они больше напоминают наши старые ярмарки с представлениями и забавами. Ну где можно увидеть пятиногую корову? Только на базаре в штате Орисса. Пятая нога растет на спине и свисает безжизненной плетью. Что это? Чудо природы? Нет, конечно. Скорее, местное чудо хирурга-самоучки.

Здесь же можно посмотреть представление с участием дрессированных, ярко раскрашенных коров, увидеть факиров и заклинателей змей, искусно разыгрывающих спектакли с кобрами, мангустами и огромными питонами, человека, извергающего изо рта огненную струю длиной до трех метров.

Орисса. Дрессированных коров ведут на базар давать представление

Проезжая по дорогам Индии, мы часто видели подвешенные на вершинах пальм глиняные горшки, в которые собирают пальмовый сок, но обрубленные со всех сторон деревья, из сока которых также готовят одурманивающий напиток, встречались только в Ориссе.

Чего только не увидишь в Ориссе! И всегда нас поражали контрасты. На строительстве завода передовой техники в Сунабеде, где некоторые цехи отделаны полированным мрамором, рабочий старательно и мучительно долго сверлит отверстие при помощи лучка с нитью или перерубает стальной профиль зубилом с кувалдой. На этой же стройке несколько десятков женщин с корзинами или металлическими чашами на голове двигаются непрерывной цепочкой от котлована к площадке, удаленной от него на двести метров. Через несколько дней направление цепочки меняется. Еще несколько дней — и вы видите сложной конфигурации бетонный фундамент сооружения.

А рядом в зарослях стоят новенькие бульдозер и экскаватор. Интересуемся:

— Эти машины исправны?

— В порядке! — отвечает прораб. — Но если они будут работать, то появится еще не одна сотня безработных.

— Сейчас наша главная задача дать работу населению, — продолжал он. — Как повысить производительность труда, будем думать позже, а сейчас важно привлечь к работе побольше местных жителей, разнорабочих.

В Ориссе мы на каждом шагу сталкивались с необычным. Однажды наши индийские друзья на работе предложили нам купить у них двух медвежат. Совсем маленьких. Мы согласились. Всех в колонии предупредили. Ждем. На следующий день ребята пришли без медвежат. Когда мы спросили, где же обещанные малыши, они засмущались и начали наперебой невразумительно что-то объяснять. Один сказал: «Они совсем уснули». И показал на землю. А другой показал на небо.

Как-то, проезжая мимо кладбища, мы увидели плакат с изречением: «Смерть — наикратчайший путь в счастливую жизнь!» Так сказать, философия индуизма в быту.

На улицах городов, на дорогах Ориссы мы часто встречали людей с разрисованными лицами. У одних на лбу горизонтальные полоски, у других — вертикальные, у третьих — полосы расходятся лучами, у некоторых — пятнышки, разные по цвету, количеству, расположению, — все эти знаки показывают принадлежность к той или иной религии.

Часто приходилось видеть индийцев, несущих или везущих целый иконостас: красочные картинки, изображающие многочисленных богов и богинь. Все украшено яркими цветами, дымящимися ароматическими палочками. Порой эти изображения богов везли автобусы, машины. Только там их больше, и они богаче убраны.

На горных, наиболее опасных участках каждую машину останавливают почтенного вида люди с подносом, на котором стоит чаша с красной краской. Пятно такой краски на капот машины и на лоб водителя, монетка на поднос — и безопасный путь обеспечен. А спустя несколько лет на эти монетки возводится храм. Так без плана и ассигнований стихийно возникают небольшие храмы. Религия всюду: дома, в учреждении, на базаре, в магазине, на дороге.

Узкие дороги, крутые повороты, головокружительные спуски, плохой обзор участка, никаких автоинспекторов и… никаких аварий. И дело, конечно, не в религиозном обряде, а в том, что местные шоферы — отличные водители. И если что и помогает им, так это крепкий чай или кофе, которыми они время от времени подкрепляются в пути.

Чайные расположены повсюду: в селениях, на перекрестках и обочинах дорог. Чайные или захудалые с виду лавочки с громким названием «ресторан» (даже если это несколько скамеек под навесом) торгуют, кажется, круглые сутки. Как бы рано мы ни выезжали или как бы далеко за полночь ни возвращались, крепкий чай всегда был к нашим услугам.

Шофер заказывает себе «пятидесяти»- или «стомильный» чай — фирма гарантирует бодрость на пятьдесят или на сто миль. Чай снимают прямо с огня. Продавец ловким движением на расстоянии около метра переливает горячую жидкость из одной посуды в другую, температура снижается — можно пить. Делается это поразительно быстро и красиво. Под люминесцентной лампой установлен старенький граммофон с усилителем. Музыка современная или национальная. У граммофона на примитивной кроватке спят дети. Им не мешает грохот. Они, наверное, привыкли к шуму, к тому же сильно утомились за день. Сон их крепок и безмятежен. Хотя дети — предмет обожания каждого индийца, они все же — народ не избалованный. На детей в Индии никогда не повышают голоса, никогда не наказывают. Их боготворят. Но как только ребенок начинает ходить, он уже работает, у него уже есть обязанности. В пять-шесть лет он пасет скот и нянчит при этом младшего братишку или сестренку. И сколько бы ни было в семье детей, каждый из них «при деле». А маленьких семей в Индии нет — минимум пять-шесть детей. Сельские жители, а их большинство, считают, что все богатство, благополучие — в детях. Ведь подрастают помощники в труде.

Орисса. Корапут. Накануне праздника колесницы

Храмов больше, чем жилищ…

В первые же праздничные дни мы организовали экскурсию по штату. Познакомиться с ним помогли нам директор предприятия Амин, его супруга, которая, узнав о нашем приезде, стала изучать русский язык и настолько овладела им, что мы могли общаться с ней без переводчика, инженер мистер Шивани с супругой, наш переводчик мистер Канна.

Разработан маршрут, заказан автобус, приготовлены продукты (на тот случай, если в некоторых городах нет европейской кухни), и на рассвете — пока не жарко — в путь.

Опять дороги! Кажется, не обязательно побывать в городах, чтобы узнать эту необыкновенную страну. Дороги могут поведать о многом. Как правило, они широкие, асфальтированные, по обеим сторонам большие, развесистые деревья (что может быть лучше их тени в знойные часы) и… люди, люди, люди! Пешком, на буйволах, на велосипедах.

Степенно, с большими черными зонтами и маленькими узелочками идут старики. Мужчины средних лет почти бегут, немного пританцовывая, неся на палках (типа нашего коромысла) в корзинах на базар все, что можно продать: от кореньев и древесного угля до бананов, апельсинов, мандаринов, манго. С достоинством идут женщины. У них на головах те же корзины с товаром, а на бедре — малыши. И все в ярких сари, с цветами в волосах, с улыбками на лицах. У них почти всегда хорошее настроение, — наверное, его создают яркое солнце и голубое небо…

Орисса. Самый ходовой товар — горшки всех размеров

Путь наш лежит в Конарак, к храму Черная пагода — одному из известнейших архитектурных шедевров Индии. Черная пагода, или, как ее еще называют, Храм солнца, была воздвигнута во время правления махараджи Нарасимха Дева I (1238–1264) и посвящен Сурье — богу солнца. Расположен он на песчаном берегу моря, в 66 километрах к юго-востоку от столицы штата. Рассказывают, что его строили 2000 лучших мастеров-скульпторов в течение 12 лет. Смелый по замыслу архитектурный план храма содержит в основе идею мифической колесницы бога солнца, запряженной семью лошадьми. Все детали его, все скульптуры подчинены этому замыслу и образуют единый комплекс, безупречный по своим пропорциям, но каждая деталь неповторима. Центральная башня храма, где был расположен алтарь главного божества, не дожила до наших дней, однако отдельные части ее собраны и экспонируются в музее на территории храма. Джагамохан — прямоугольный приемный зал — почти полностью сохранился. С севера, востока и юга к нему ведут лестничные марши. Пирамидальная крыша имеет три портика. На террасах — большие скульптуры: на двух нижних террасах — гигантские нимфы, барабанщики, цимбалисты и другие музыканты; на третьей — мифологические животные, похожие на львов, на плечах которых покоятся края верхней части сооружения. С каждой из сторон в джагамохан ведет прямоугольный вход, обрамленный хлоритовыми глыбами, декорированными барельефными орнаментами.

У восточного входа сохранились части скульптурной композиции: семь коней в богатых попонах везут колесницу бога солнца па украшенных тонкой резьбой двадцати четырех колесах. Скульптурная группа великолепна динамическим решением.

Напротив джагамохана — зал ритуальных танцев (натмандир), квадратное в плане здание. На нем — барельефы, изображающие музыкантов, танцоров и танцовщиц в позах, далеко не целомудренных.

Местные речки — не препятствие для спешащих на базар

Красота храма не только в его великолепной архитектуре. Скульптура Конарака — важная веха в развитии всего индийского искусства. Стены Храма солнца сплошь заполняют барельефные скульптуры и орнаменты, воспроизводящие в камне различные жизненные явления. Многие посвящены мифологическим героям и животным.

Резьба по камню чрезвычайно разнообразна: от миниатюрной камеи до колоссальных скульптурных композиций, главная тема которых — любовь. Здесь множество великолепно выполненных композиций: мужчины и женщины в объятиях, в танце, играющие на музыкальных инструментах. Женские образы наделены очарованием, нежностью, обаянием. На крыше храма возвышаются скульптуры женщин-музыкантов, сопровождающих колесницу бога солнца.

Все сооружения Конарака и его детали имеют символическое значение: 24 огромных колеса, на которых покоится колесница, означают 24 двухнедельных цикла индийского года; резьба на каждом колесе и даже каждой спице символизирует сцены из жизни людей; восемь спиц в колесе — восемь частей суток, на которые делились день и ночь в древности (так называемые прахар); семь коней, тянущих колесницу, означают семь дней в неделе.

Еще одна особенность храма — эротический характер большинства его изваяний. В Индии многие называют Черную Пагоду Храмом Любви. В нишах, на колесах, на спицах почти все изображения проникнуты чувственностью. Чем выше изваяния, тем они больше по размерам, поэтому, когда смотришь на них с земли, кажется, что величина и нижних и верхних скульптур одинакова.

Высота сохранившейся части храма — около сорока метров. По замыслу, говорят, она должна была составлять семьдесят метров. Достигнув сорока метров, главный архитектор не смог дальше строить. Чтобы спасти авторитет отца, сын продолжил сооружение верхней части храма и достроил его до семидесяти метров, после чего бросился вниз головой с самого верха. К сожалению, эта верхняя часть не сохранилась. Храм подвергся сильному разрушению, так как до последнего времени никем не охранялся. Сейчас ведутся работы по его реставрации.

Орисса. Конарак. Храм солнца

Строительство комплекса сооружений стоило больших денег. Его определяют суммой, равной двенадцатилетнему бюджету этой провинции. Храм солнца в Конараке, вне всякого сомнения, — наиболее совершенное воплощение лучших достижений архитектурных и скульптурных традиций средневековой Индии.

Вооруженные фото- и киноаппаратурой, с утра пораньше мы старались запечатлеть на пленку бесподобное сооружение, его удивительные фигуры. Днем от палящих лучей солнца пас укрывали широкие черные зонты услужливых ребят, неотступно следовавших за нами и любопытства ради, да и, конечно же, ради заработка. Мы были им очень благодарны, особенно когда они предлагали сок кокосовых орехов, чтобы утолить жажду. Ловко орудуя большим, сильно изогнутым, тяжелым ножом, они отсекали часть скорлупы ореха, открывая доступ к освежающему напитку.

Искусство талантливого народа Индии XIII века поразило наше воображение, а хорошее настроение создали нам простые, бесхитростные индийцы XX века, окружив нас вниманием и изо всех сил стараясь познакомить со своей страной, ее историей, ее жизнью.

И дело не в тех мелких вознаграждениях, от которых они при их бедности, конечно, не отказывались, а в их врожденном гостеприимстве, трудолюбии, стремлении услужить, оказать внимание. Все это сочеталось у них с любопытством по отношению к иностранцам вообще и в особенности к людям из Советского Союза. Теплоту и дружелюбие мы встречали повсюду со стороны индийцев всех возрастов: от шустрых мальчишек до убеленных сединами мудрецов.

Примерно в 30 километрах к югу от Конарака, по побережью Бенгальского залива, расположен приморский город Пури, славящийся чудесными пляжами. Эти места признаны лучшими для отдыха и купания. На пляжах к вашим услугам специальные купальщики. В живописных остроконечных головных уборах следят они за вами и всегда готовы прийти на помощь или оказать необходимые услуги. Их обязанность — обеспечить безопасные условия купания и необходимый комфорт.

Изнывая от жары, спешим к спасительному океану. С милой улыбкой останавливают они нас, предупреждая о вреде такого купания, и предлагают чуть-чуть подождать. Под тихое и нежное журчание легкого прибоя время проходит незаметно. Приближается вечер. А с ним и новая встреча с океаном.

Очень быстро темнеет. На песчаном берегу, озаренном бледным светом луны, от ласковых волн остаются светящиеся пятна, словно кружева, сплетаемые умельцами Пури. Очарованные прелестью ночи, нежной прохладой, мы бродим по берегу, наблюдая за тем, как забавно передвигаются крабы. Близко подпустив к себе, они, почуяв опасность, боком, боком убегают и мигом ныряют в песок. Ночное купание как рукой снимает дневную усталость. О сне не может быть и речи. Хотим посмотреть рассвет у океана. Бродим по пляжу, догоняем крабов. Проходит немного времени, и бирюзовый небосклон, бесконечно высокий и прозрачный, слегка подернутый легкими облачками, начинает окрашиваться в разные цвета. Краски быстро меняются, становятся все нежнее и светлее. Наконец, появляется ослепительно золотой шар и заливает блеском необъятные просторы океана…

Не меньшей известностью, чем Черная пагода, пользуется знаменитый храм Джаганнатха, построенный в XII веке махараджей Индрадимной. Он стоит в центре Пури. Высокая башня украшена «колесом Вишну». В месяц ашада (июнь — июль) на ратхаятра сюда собирается до полумиллиона фанатиков-паломников не только из штата Орисса, но и из других районов страны.

Культ Джаганнатха (бога Вишну) очень распространен в Южной и Восточной Индии, особенно в Пури. В его честь дважды в год устраиваются пышные, многолюдные празднества: санаятра («купание статуи») и ратхаятра — («праздник колесницы»).

Гигантские колесницы (ратхи), раскрашенные яркими цветами, становятся объектом всеобщего поклонения. У колесницы бога Балабхадры — брата Джаганнатха — четырнадцать колес. Фигура «колесничего» расписана синими и фиолетовыми красками. Колесница богини Субхадры (жены Джаганнатха) имеет двенадцать колес, и на ней восседает «колесничий», раскрашенный в черный и фиолетовый цвета. А у колесницы самого Джаганнатха — шестнадцать колес, и ее «колесничий» — весь в красных и желтых тонах.

Дайтапати торжественно выносят изображения богов из храма и устанавливают их на колесницы. Дайтапати — это потомки древних племен, некогда населявших Ориссу. Согласно легенде, они находятся в прямом родстве с богами. Ритуал выноса богов из храма называется «паханди». Изображения богов поднимают на колесницы по особой лестнице (чармал). До этого махараджа Пури подметает днище колесниц особым веником с золотой ручкой. Затем колесницы везут на другой конец города, к храму Гундига или Джанакпури (примерно в трех километрах от храма). Здесь божества находятся восемь дней. На девятый день процессия возвращается.

Чтобы кормить сотни тысяч паломников, при храме во время праздника работает кухня. И не дай бог проникнуть в храм неверующему. Это считается таким осквернением, что всю приготовленную пищу тут же выбрасывают. Велик был у нас соблазн посмотреть внутри этот знаменитый храм, но рисковать не стали.

Севернее Пури (в 62 километрах) лежит Бхубанешвар, столица штата, с населением около ста тысяч человек. Новая часть города застроена современными зданиями правительственных и государственных учреждений. Здесь находится, например, секретариат — невысокое, в три этажа сооружение с возвышающейся центральной частью, как бы разделяющей все здание на четыре корпуса. Кругом зелень, цветники.

Орисса. Окрестности Бхубанешвара. Храм Лингараджа

Привлекают внимание законодательная ассамблея, оригинальная архитектура театра, музей, главный отель штата с садом-цветником внутри двора и другие сооружения. Большая территория отведена Уткальскому университету, где много весьма своеобразных строений.

На южной окраине города расположены аэропорт и множество храмов. Они повсюду. Их больше, чем жилых домов. Издавна район Бхубанешвара слывет «городом храмов» или «соборным городом». Только по берегам священного озера Бинду-Сагар, в центре старого Бхубанешвара, некогда насчитывалось семь тысяч храмов. До нашего времени в разной степени сохранности осталось около пятисот.

Некоторые храмы Бхубанешвара представляют большую историческую и культурную ценность. Так, храм Лингараджа считают самым красивым индуистским сооружением. Его башня величаво возвышается над окрестностями и видна далеко вокруг.

Студенческий городок в Бхубанешваре

На расстоянии около километра от Лингараджа расположилась группа изумительных храмов: Раджарани, Муктешвар, Сиддхешвар, Парашурамешвар и Кедарешвар.

Скульптурные изображения Раджарани имеют эротический характер. В храме Муктешвар — всевозможные скульптурные композиции: знатная дама, восседающая на слоне, кобры, стремительно бросающиеся на врагов, сражающиеся львы, небесные нимфы под раздувшимися капюшонами кобр и томные танцующие девушки. Но самое, пожалуй, примечательное в Муктешваре — входная арка. Созданная под влиянием буддийской архитектуры, она резко выделяется благодаря необычайно тонкой и затейливой резьбе.

Мы нашли, что индийская скульптура отличается большой динамичностью, одухотворенностью. Видимо, эти черты предписывает религия: тело — лишь жалкая оболочка, а суть человека — его душа.

В 40 километрах к западу от Бхубанешвара расположен небольшой уютный парк Нанда Канан. Там, на зеленом островке, стоит небольшой храм, построенный в стиле большинства храмов Ориссы. Туда можно подплыть на легких лодках. В храме тихо, немноголюдно. Для желающих отдохнуть или совершить какие-либо обряды имеется все необходимое.

Дальше наш путь лежал в город Балуган, на озеро Чилка (примерно в 85 километрах к юго-востоку от Бхубанешвара). На самом берегу озера в бунгало мы и остановились на ночлег.

Чилка — пресноводное озеро длиной семьдесят и шириной около пятнадцати километров, с трех сторон окружено холмами, покрытыми богатыми лесами. В большей части оно не глубокое, очень спокойное, с зеркальной поверхностью. Мы взяли напрокат большую лодку и совершили небольшое, но увлекательное путешествие. Поплавать в пресной воде в полуденный зной очень соблазнительно. Устоять не смог никто. Лодка вмещала около двадцати человек. Все дружно разделись и бросились в воду. Сопровождавшие нас индийцы с полными ужаса глазами, пытаясь остановить нас, кричали: «Сэр! Ноу! Аллигатор!» Но никто не обратил на это никакого внимания. Все наслаждались купанием в пресной воде.

Мы пытались узнать, почему у озера, соединенного с морем, вода пресная, но никто так и не смог нам ничего объяснить.

Озеро Чилка очень богато рыбой, поэтому его любят птицы. Те из них, что отдыхали на воде, совсем близко подпускали к себе нашу лодку, хотя в ней было довольно шумно. То ли они понимали, что мы не можем причинить вреда, то ли их вообще никто и никогда не пугал.

Во время второй поездки по штату Орисса мы попали на Чилку в сильный дождь и шторм. Чилку было не узнать. Многометровые волны, идущие с океана, взбудоражили спокойное озеро. Оно было не только не уютным, но и просто страшным. Вода приобрела темно-бурый цвет, затопила пологий берег, повалила деревья вокруг озера. Пальмовые, банановые, джутовые и тростниковые поля, которыми мы так восторгались по пути на Чилку, теперь представляли ужасное зрелище. Стихия безжалостно расправилась с плодами труда крестьян, с ними самими и с их простыми хижинами. Удручающий вид имели люди, стоявшие по пояс в воде и с тоской взиравшие на последствия разыгравшейся стихии.

Остались без крова! Теперь мы хорошо представляли себе, что значат эти слова, так часто попадавшиеся в сообщениях из Индии в муссонный период.

С озера Чилка начинался наш обратный путь по разработанному маршруту. Дорога шла на юг, к Корапуту. Недалеко от него, в живописных зарослях, возвышается храм восьмиглавой кобры. Древний, сложенный из больших каменных плит, тщательно подогнанных друг к другу и покрытых зеленоватой плесенью, он был воздвигнут в ознаменование древнего культа священной кобры. Причудливая резьба по камню хорошо сохранилась. Заросшая тропинка к храму говорила о том, что его редко кто посещает. Дикая, буйная природа скрыла большую часть храма. Внутри темно и душно. Хотя храм давно заброшен, запах священных курений здесь еще чувствуется. Внутри, на небольшом постаменте, каменное изваяние кобры. В таинственном полумраке восемь голов царицы змей как бы поворачиваются вслед за вами. Где бы вы ни стояли — холодный взгляд кобры устремлен прямо на вас. Перед храмом, в открытой галерее, находится место жертвоприношения.

Шум от крыльев взлетевшей птицы нарушил тишину. Стало не по себе. С чувством бессознательного страха быстро покидаем храм. Нам, атеистам, стало страшно. Можно себе представить, как действует эта таинственная обстановка на верующих. К сожалению, мы не смогли узнать историю этого давно заброшенного храма, как, кстати, и многих других небольших храмов, встречавшихся нам в городах и селениях штата.

Джунгли ночью и днем

Слово «джунгли» некоторые справочники объясняют как непроходимые заросли. Древнеиндийское «джангола», от которого произошло современное «джунгли», обозначает «невозделанная земля». Наши друзья — индийцы — дали нам несколько иное объяснение.

— Это не очень густой, скорее, редкий лес, вперемежку с кустарником, переплетенный лианами и колючками.

Заросли по реке Багхра в районе Корапута, по мнению наших друзей, — типичные джунгли. Их оживляют водопады, небольшие в сухой период и бурные в муссонный. Однажды мы отправились на эти водопады и прошли мимо тропинки, ведущей к ним, но нам не хотелось возвращаться, и мы решили спуститься туда прямо через лес. Шум воды служил хорошим ориентиром. Пройдя около ста метров, усталые и исцарапанные, мы убедились в бесплодности нашей затеи. Пролезть напрямую через заросли было невозможно и надо было возвращаться на тропинку. Так состоялось первое, беглое знакомство с джунглями.

Наши друзья проводники

— Посмотреть бы настоящие джунгли! — сказал кто-то из нас.

— О! Это не трудно сделать, — ответил шофер-индиец. — Попросите Шивани или Патро. Они — охотники и, наверное, согласятся взять вас с собой.

Мы были знакомы с ними обоими, знали об их страстном увлечении охотой. Будучи как-то в гостях у мистера Шивани, мы видели его богатые трофеи: пуфы, сделанные из ног слона, убитого хозяином несколько лет назад (сейчас отстрел диких слонов запрещен), шкуры и чучела тигров, пантер, оленей, кабанов, различных птиц.

Посовещавшись, мы решились попросить охотников как-нибудь взять нас с собой. Однажды в один из вечеров предмуссонного периода мы наслаждались прохладой и любовались закатом с балкона нашего дома. Это было почти ежевечерним нашим занятием, поскольку здешние закаты — зрелище необыкновенное. В тот момент, когда солнце опускается в облака, на небе начинается бесподобная феерическая игра теней — от бледно-розовых до темно-вишневых. Облака принимают причудливые формы, напоминающие то человека, то какого-нибудь зверя, то чудовище. Но вот солнце скрывается за горизонтом, и небо пылает, как гигантский костер. Краски темнеют. Из розовых они переходят в золотистые, затем в красноватые и фиолетово-лиловые. Потом в одно мгновение становится темно, и на небе появляются яркие, мигающие звезды.

Издалека доносятся слабые звуки барабанов и печальные мелодии народных песен. Это крестьяне отдыхают после тяжелой работы. В эти минуты нас всегда охватывала какая-то грусть, даже тоска по Родине, дому, близким.

Тишину нарушает шум подъезжающей машины. Наши друзья, извинившись, что не предупредили заранее, приглашают посмотреть джунгли.

Мы растерялись. Так сразу, без подготовки — в джунгли.

— Если вам сейчас неудобно, давайте перенесем на другое время это мероприятие, — заметив наше замешательство, предложили они.

— Нет! Ни в коем случае! Дайте нам только полчаса на сборы!

Они согласились, и мы, волнуясь, стали быстро собираться.

Пришла машина.

— С чего вы хотите начать? — спрашивает мистер Амин.

— На ваше усмотрение, — отвечаем. — Но учтите, мы обратно не торопимся.

— О’кей! — последовал обычный ответ, и машина тронулась в путь.

— Скажите, а тигров мы увидим?

— Вот это не обязательно, хотя Орисса — обитель тигров.

Отъехав несколько десятков километров от Сунабеды, машина свернула с асфальта и углубилась в лес. В пучок света от фар попал заяц. Здесь их множество. Бедный косой мчится впереди нас. Постепенно расстояние между нами сокращается. Зайцу грозит гибель, но шофер выключает свет и сигналит. Заяц мгновенно прыгает в кусты.

Через несколько минут дорогу нам пересек зверек, похожий на лису.

— Мангуста! — уточнил водитель.

На свет фар слетается тьма насекомых. Об лобовое стекло машины все время бьются то большие тяжелые жуки, то маленькие, легкие мотыльки, то бабочки и тут же погибают.

— Послушаем тишину, — предложил мистер Амин.

Останавливаем машину, гасим свет, выходим и стоим, не шевелясь. Сначала кажется, что вокруг темно и тихо. Но через несколько минут до нашего слуха доносятся тысячи разных звуков и шорохов. Отчетливо слышен вой шакалов. Вот, прошумев крыльями, пролетело что-то большое. Где-то недалеко раздался крик ночной птицы. Он кажется тревожным, даже зловещим. Страшновато, хотя это, скорее всего, сова или филин. С наступлением темноты джунгли просыпаются. У них своя сложная, для нас малопонятная жизнь. Правда, среди множества таинственных звуков мы все же услышали родное кваканье лягушек. Да и то… древесных, как объяснил мистер Патро, не только опытный охотник, но и великолепный знаток жизни животных. Его комментарии коротки и точны.

На миг включаем фары. Сноп света снова притягивает тучу насекомых.

Выключаем… снова ожили, заговорили ночные джунгли. Стоим, заколдованные их симфонией. И не слышим предложения устроить пикник.

— В джунглях?! Ночью?! Да это просто замечательно!

Но место для пикника мы выбрали, по мнению индийцев, неподходящее. Немного проехали, нашли место получше и расположились. Организовали ужин. Мы похвалили индийскую пищу, индийцы нашу — обычная вежливость. Наши бутерброды с икрой индийцам очень понравились. А их фруктовый салат из бананов, ананасов, папайи и других фруктов, залитый лимонным соком, превзошел все наши ожидания.

Ужин прошел очень весело, все непринужденно шутили, смеялись.

— Уже поздно! Пора возвращаться, — забеспокоились наши друзья.

Пора, значит, пора. Сопротивляться бесполезно. Погасили костер, сели в машину и поехали. Поблагодарив устроителей чудесной поездки, мы робко намекаем, что с удовольствием посмотрели бы джунгли в дневное время.

— О’кей! — последовал ответ.

Значит, все будет в порядке. Действительно, скоро мы убедились, что наши друзья не шутили: мы снова поехали в джунгли, на этот раз днем.

Огромные деревья, некоторые без листьев, сплошь покрыты яркими цветами: белыми, ярко-красными, розовыми, фиолетовыми. Цветут они обильно, и срок цветения длительный: до нескольких месяцев. Одни отцветают, другие зацветают. Осыпающиеся лепестки, особенно красные, покрывают сплошным ярким ковром большую площадь.

А вот и сандаловое дерево со светлой рыжеватой корой, круглыми листьями и древесиной, обладающей приятным устойчивым запахом. Произрастает оно в основном в штатах Керала, Тамилнаду, Карнатака. Там его используют в промышленных целях: получают масло, необходимое для парфюмерии, изготавливают из него художественные поделки.

Пытаясь пройти в глубь леса, мы наткнулись на заросли деревьев, похожих на нашу акацию, с острыми, как иголки, шипами. Толстые и острые шипы вполне могут распороть кожу животного, а для человека это — совершенно непроходимые дебри. Научного названия этого дерева мы так и не узнали, а в переводе на русский получается что-то вроде «дьявольского» или «чертова» дерева. Точнее не придумать!

Неподалеку показалась небольшая поляна, и мы собрались было устроить привал, но когда подошли, оказалось, что здесь растут мелкие кустики, похожие на крыжовник, но только с большими колючками.

— Не подходите! — предупредили нас друзья. — Царапины от колючек очень болезненны и долго не заживают.

На полянке, казавшейся издалека такой привлекательной, посидеть не удалось: трава колючая, жесткая. Даже ходить по ней и то неудобно. Теперь мы поняли, что джунгли не зря называют непроходимыми. Там, где редкий лес еще не зарос колючим кустарником и лианами, мы повстречались с большой стаей обезьян, любопытных и ужасно комичных. Они не убегали, а медленно, оглядываясь, как бы отходили, увлекая нас за собой в глубь леса.

Мы еще не раз бывали в джунглях. Ориссы и ночью и днем и всегда открывали там что-то новое. Нам пришлись по душе эти густые, спутанные леса и их обитатели, хотя всякий раз, отправляясь туда, мы испытывали чувство легкого страха.

Мачкунд! Знает ли его кто-нибудь?

На крайнем юге штата Орисса, в районе Мачкунда, построена гидроэлектростанция. Нам много рассказывали о живописной дороге, которая ведет туда, о первобытных племенах, живущих высоко в горах, и о большом количестве диких животных, обитающих в горных лесах.

После некоторых формальностей мы получили разрешение посетить электростанцию.

Из Сунабеды в Мачкунд ведет горная дорога через Корапут, Джейпур и несколько малонаселенных пунктов. По обе стороны ее — леса и непроходимые джунгли. Вольготно живется здесь тиграм, кабанам, оленям. Частенько встречали мы их прямо на дорогах, особенно в самом начале строительства объекта, когда дороги не были еще перегружены транспортом. Тигр, спокойно сидящий в вечерние часы на каменном парапете, для того времени явление обычное. И нас всегда поражало их гордое спокойствие. Исчезновение отнюдь не было бегством, скорее, — неторопливым отступлением…

Горы кончились, началась равнина, вдали показались селения. В горах темнеет мгновенно. В джунгли люди не решаются ходить в одиночку, а только группами. Цепочкой потянулись навстречу крестьяне. Вот идет высокий худой человек с длинными вьющимися черными волосами, у него большие выразительные глаза, как у большинства индийцев. На плече сложенный большой черный зонт, на одном конце которого подвешен тощий цыпленок, а на другом — пестрый узел с двумя лохматыми кокосовыми орехами. В руках — две дольки желтой тыквы. Показалась группа женщин. У одних ноги от пяток до колен расписаны богатой татуировкой. У других — затейливая татуировка на руках. Они несут на головах тяжелые корзины и узлы. На бедре — ребенок, тоже разукрашенный во все цвета: глаза подведены, щеки накрашены, на лбу пятнышки.

По дороге на базар в Мачкунд

Последние километры по холмам Мачкунда. Расположенный на границе трех штатов (Ориссы, Андхра-Прадеша и Мадхья-Прадеша), он интересен не только живописной местностью — в нем как бы соединились разные эпохи: в горах обитают первобытные племена (бондо, гадаба и другие), а внизу, по соседству с ними, — современные электростанции Мачкунд и Балимила.

Район Мачкунда мало известен даже в Индии. Он почти не упоминается в популярной литературе. Но надо надеяться, что близость к порту Висакхапатнам, автомобильным и железным дорогам рано или поздно приобщит его к современной жизни.

После длительного подъема из-за поворота перед нами внезапно раскинулась широкая долина Мачкунда с рекой Силеру, притоком Годавари. На много километров вдоль дороги тянется живой забор из агавы. Некоторые кусты цветут. Высота их цветоножек достигает пяти метров. На верху стебля — пирамида из желтых цветов. Необыкновенно красивы они на фоне зеленых холмов и чистого голубого неба. Проезжаем деревню, где живут рабочие и обслуживающий персонал электростанции. Впереди на холме видны два бунгало. Одно из них предложили нам. Мы с удовольствием расположились там — все-таки устали с дороги. Пока готовится ужин, осматриваем окрестности. Хорошо видна плотина водохранилища, от которого отходят бетонные каналы, подающие воду в район гидроэлектростанции. Мощность ее невелика, всего 125 тысяч киловатт. Кроме электростанции Мачкунд на реке Силеру сооружаются еще две суммарной мощностью около 400 тысяч киловатт.

Сложные гидротехнические сооружения станции, системы плотин и каналов собирают воду со всех участков в искусственный водоем. Бетонные каналы и лотки подают воду в главный подземный резервуар, откуда по шести стальным трубам диаметром полтора метра и длиною около четырехсот метров вода устремляется на лопасти турбин в машинном зале, который расположен на дне ущелья.

Вдоль трубопроводов ходит фуникулер, доставляющий обслуживающий персонал в машинное отделение. До ущелья мы решили добраться машиной, а на обратном пути сесть на фуникулер. Крутая извилистая дорога, ведущая к электростанции, весьма опасна для машин, но мы спустились благополучно и быстро оказались в машинном отделении станции. Сопровождаемые служащим, входим в просторный зал с центральным пультом управления и мнемосхемой. Впечатление высокотехничного, передового предприятия. Но что это? В углу зала большая красочная картина, обрамленная яркими, разноцветными лампочками. На ней — один из индуистских богов, а перед ним дымятся ароматические палочки. В машинном зале вместо картины — фигурка божества, украшенная лампочками, цветами и блестками.

Орисса. Деревенские дети

Передовая техника и… религия! Подобное сочетание мы встречали не раз.

Один из служащих показал нам всю станцию, после чего вывел к реке, предложив немного освежиться. Мы охотно искупались в прохладной, чистой воде.

Красота ущелья Мачкунд не давала нам покоя. Хотелось пройти вверх, до шумевшего водопада. И хотя нас предупреждали, что пробраться в ущелье невозможно, мы рассуждали по-своему: если вода проходит, то пройдет и человек. Мы знали, что высота падения воды здесь более 170 метров и что маломощный во время засухи водопад неузнаваем в период муссонных дождей. Все это казалось нам очень заманчивым. Но как ни старались, подойти к водопаду мы так и не смогли.

Поблагодарив за экскурсию, мы поднялись вверх на фуникулере. Весь путь со дна ущелья наверх нас «сопровождали» обезьяны. Они строили нам такие уморительные рожицы, так нас потешали, что даже те, кто не очень доверял фуникулеру, не заметили, как оказались наверху.

На обратном пути мы заскочили на базар. Вот уж где поистине пересекаются пути цивилизации и патриархального уклада. Племена, живущие в горных, труднодоступных районах, принесенные с собой продукты обменивают здесь на необходимые товары. Мы долго наблюдали за этим новым для нас видом торговли. Обмен товарами производился тихо, спокойно, хотя и бойко, но без характерных для рынка вспышек. Полное взаимопонимание и взаимоуважение. Увидев разложенные на земле связки каких-то палочек, мы поинтересовались, что это такое.

— Это зубные щетки, — смеясь, ответил наш проводник. — Палочки лафиры жуют. При этом из них выделяется мятное масло, приятно освежающее полость рта. После того как палочка превратится как бы в кисточку, ею чистят зубы.

— Зубная щетка не выдержит конкуренции!

— Конечно, ведь при дроблении палочки работают и десны, и зубы, и челюсти, чего нет в операции со щеткой.

— Но ведь это слишком долго.

— Да! Но они никуда не торопятся! — продолжал отстаивать преимущество палочек переводчик.

Пришлось согласиться.

Заканчивается наше путешествие по Мачкунду. Видим водопад. Останавливаемся. Снова пытаемся подойти, и опять безуспешно…

— Ну что ж, в другой раз! Пусть он будет нашей мечтой.

Они отброшены на несколько веков назад

Идея познакомиться с племенами Ориссы зародилась у нас вскоре после приезда в штат. Мы долго выясняли, каким образом можно осуществить этот замысел, и оказалось, что на нашем пути стояло множество препятствий: то не было транспорта, то проводника (дороги в горах были труднопроходимыми) и т. п.

Нам посоветовали обратиться к коллектору (чиновнику низовой административной единицы) Корапутского дистрикта господину Патнайку — человеку, прекрасно знавшему интересующий нас район штата. Заручившись его обещанием, мы стали ждать и надеяться, что знакомство с племенами гадаба и бондо состоится.

Наконец нам сообщили, что все улажено. Индийская дирекция предприятия выделила нам проводника — инженера мистера Патро, работавшего ранее на строительстве электростанции Мачкунд, недалеко от тех мест, где обитали племена. Проводник наш был обаятельным человеком, опытным охотником и страстным любителем природы.

Однажды вечером мы (трое советских специалистов и мистер Патро) покинули тихую Сунабеду. Машина быстро миновала Корапут и Джейпур и выехала на основную дорогу, ведущую на Мачкунд. Обычная картина дороги в малонаселенной сельской местности, где нет регулярного автобусного сообщения, а единственный способ передвижения — пеший и на повозках.

Молодые женщины, высокие, стройные идут быстро и как-то удивительно легко. Сельские женщины внешне выглядят несколько проще городских. Их украшения (чаще медные) тяжеловаты, не так изящны, как золотые или серебряные украшения горожанок. Однако и они по-своему хороши.

Если мужчины и женщины идут группой, то, как правило, мужчины — впереди, а женщины — за ними. По каким-то законам жены всегда следуют за мужьями и несут при этом вещи. С базара также первыми важно, с достоинством шествуют мужья, а за ними с покупками — жены. То же самое в городе: мужчины впереди, женщины сзади, даже если они на велосипедах или на мотоциклах.

Дорога вьется среди высоких скалистых гор. Подъезжаем к Мачкунду. Вечереет. Раскаленный огненный шар опускается за горизонт, и на небе начинается волшебная феерия, от которой невозможно оторвать глаз. Небесное сияние кончается мгновенно, и на землю опускается мрак.

К бунгало мы подъезжали в темноте. Жутковато. Вспоминаются предупреждения знакомых об агрессивности племени бондо, о том, что они не всегда дружелюбно относятся к приезжим и что они — «дикари классического типа». Но не возвращаться же?

От нашего бунгало до деревни бондо около 18 километров пути по каменистой крутой тропе. Идти решили пораньше: в четыре часа утра. Проводник хорошо знал язык бондо и ория. На языке ория немного и мы изъяснялись, так что взаимопонимание теоретически было обеспечено. Носильщика долго искать не пришлось. Он был необходим: в условиях труднопроходимой горной дороги и жары на высоте 1500 метров даже тот небольшой груз, без которого не обойтись в нашем путешествии, показался бы нам невыносимо тяжелым.

Не успели расположиться на ночлег, как услышали шум подъезжающих машин. Это наши друзья-индийцы из Сунабеды приехали в горы отдохнуть. Они пригласили нас к себе. Мы не стали отказываться и, отправляясь, взяли с собой все необходимое, чтобы индо-советский ужин прошел в веселой, непринужденной обстановке. Индийская пища! Какая-же она все-таки острая, жгучая. Особенно приправа к рису и овощам с орехами. После первого же блюда казалось, что все внутри обожжено, и хотелось дышать открытым ртом. Облегчение принес стакан кефира, хотя и он, к нашему ужасу, был тоже немного сдобрен перцем.

— Если вы нас пригласили на ужин, то почему не обзавелись огнетушителем? — пошутил кто-то из нас.

— Еще ни один человек в Индии не умер от острой пищи, — парировал доктор из госпиталя в Сунабеде. — А что вы думаете делать завтра? — спросил он.

— Собираемся утром в горы к племенам, — последовал ответ.

И тут мы услышали рассказ об одной русской учительнице, приехавшей из Мадраса и долгое время жившей здесь в горах с племенами. Рассказ был весьма противоречивым, так что мы даже не все поняли. И только много позже выяснилось, что речь шла о лауреате премии имени Джавахарлала Неру за 1967 год, советском индологе Людмиле Васильевне Шапошниковой.

Нам показалось, что доктор и его друзья не очень одобряли нашу идею похода в горы. Они сомневались, сможем ли мы выдержать его без тренировки и достаточной подготовки. Он даже спросил:

— А что передать администрации завода, если вас не будет в понедельник на работе?

— В понедельник до начала работы мы заедем к вам в госпиталь, чтобы передать привет от бондо, — сказал кто-то из нас весьма самоуверенно.

— Вы хотя бы предупредили меня заранее, чтобы я дал вам на дорогу «тоник».

Мы знали об этом хорошем тонизирующем витаминном напитке.

— Ничего! «Тоник» пригодится и после экскурсии.

Расставшись поздно, мы еще долго не могли уснуть. Сон потеряли, зато приобрели друзей.

Наутро, в четыре часа, нас разбудили. Поднялись с трудом. Но утренняя прохлада и душ вернули нам прежнюю бодрость. Наскоро позавтракав, мы были готовы к походу. Мистер Патро с водителем разведали дорогу и решили, что можно подъехать вплотную к горной тропе.

Действительно, шофер сумел проехать по бездорожью еще несколько километров, а дальше — пешком. Утром идти было не так трудно, и вскоре мы достигли поселения, где жили гадаба, один из народов Индии, не знающих ни электричества, ни радио, ни газет. Поселение, обнесенное плетеным забором с калиткой напротив тропинки, словно вымерло. На самом деле за нами уже давно наблюдали. Тишину нарушил визг поросенка. И как по команде, из круглых, обмазанных глиной хижин, не имеющих ни окон, ни дверей (вместо дверей — проемы), выглянули женщины. За ними показались ребятишки. Коротко посовещавшись, мы через калитку вошли в деревню. Наш проводник на местном наречии громко оповестил (так у них принято), кто идет и зачем.

Вскоре на центральную площадь собрались все, кто мог. Мужчин, правда, было мало: вероятно, они работали на полях, удаленных от селения. В основном женщины и дети. Особенно много было детей. Любопытные, доверчивые, чумазые, они мигом окружили нас и, получив львиную долю подарков, убежали в хижины. Через несколько минут они вернулись, но уже со своими нехитрыми игрушками (палочками, камешками, зеркальцами).

Нас приятно удивило то, как ведут себя дети и как относятся к ним взрослые. Видно было, что дети окружены вниманием и заботой. Они пользуются свободой. На них не повышают голоса, их не наказывают. Причем взрослое население одинаково заботится обо всех детях деревни, особенно в тяжелые времена неурожаев или стихийных бедствий. В случае смерти или гибели родителей ребенок становится членом другой семы}. Безнадзорных детей здесь не бывает.

И, как видно, дети не злоупотребляют доверием и любовью взрослых. Они послушны, трудолюбивы, непритязательны. На них ничего нет, кроме украшений. Подростки носят набедренные повязки. У многих детей до семи лет ненормально большие, вздутые животы, как у больных рахитом. В юношеском возрасте следы рахита исчезают. Там немало стройных юношей и девушек.

На женщинах еще больше украшений, чем на детях. На ногах и руках металлические кольца, даже с бубенцами и колокольчиками, чтобы отбивать такт во время танцев. В ушах — огромные кольца, диаметром до двадцати сантиметров, и несколько колец поменьше. У некоторых вся ушная раковина в кольцах и серьгах. На шее мелкие бусы, причем но нескольку десятков ниток. Черные, воронова крыла, волосы перехвачены красными шнурами или бусами. У многих по два-три кольца в носу, иногда с камешками.

В будние дни женщины обычно надевают сари красного цвета, в праздники — сари в полоску. В украшениях женщин также преобладает красный цвет.

Мужчины деревни хорошо сложены. Они высокого роста, физически развиты, худощавы, стройны. Длинные блестящие (от масла) черные волосы иногда вьются. Кожа у гадаба смуглая, нос слегка приплюснут, большие черные глаза и белоснежные зубы. Ни одного толстого мужчины (как и женщины) мы не видели. Наверно, причина тому — постоянное движение, тяжелая физическая работа, охота и весьма скромное питание.

Гадаба приветливы, дружелюбны и немного даже наивны. Их взаимоотношения, построенные на врожденной доверчивости, честности, могли бы служить примером для многих цивилизованных наций. Они никогда ничего не прячут и не запирают, да и не знают, что такое замок.

После непродолжительного взаимного изучения барьер стеснительности был преодолен, и завязалось знакомство. Они показали нам свои танцы. Взяв друг друга за талию, начали пританцовывать. Вначале не очень ритмично, но вот появились мужчины-музыканты, и под звуки барабанов и бубнов танцующие оживились. Танец стал более выразительным. Отдаленно он напомнил нам русский хоровод. Вдруг появился мужчина с полотенцем в руках и встал во главе «хоровода». Под его руководством движения и ритм стали четче, приобрели особую прелесть. То наклоняясь, то откидываясь назад, во все убыстряющемся темпе цепочка танцующих замыкается в круг, а затем круг снова размыкается.

Этот колоритный танец, барабаны, отбивающие такт, звон бубна захватили всех: и танцоров и зрителей. Барабаны забили громче, чаще и внезапно смолкли. Круг разорвался, и женщины группками разошлись.

Нас пригласили заглянуть в хижины. Первое, что бросилось в глаза, это чистота, хотя стены и пол были глинобитные. Никакой мебели, одежды, конечно, нет. Много глиняных горшков разных размеров, плетенных из молодого бамбука и каких-то тонких блестящих прутиков корзин, посуда из высушенных дикорастущих плодов; в углу висят куски ткани — нехитрая одежда женщин. В хижине две комнаты. В передней комнате, служащей как бы кухней, кроме утвари есть очаг. Он сложен из необработанных камней, на нем готовят пищу.

Гадаба занимаются в основном сельским хозяйством, причем землю обрабатывают мотыгой. Выращивают засухоустойчивые просяные культуры (джовар и баджру). Разводят свиней и кур (их свиньи похожи на диких кабанов, а куры — на бойцовых петухов). В быту гадаба широко используют дикорастущие плоды, а также корни, листья, кору различных растений. Сами они никаких орудий производства не изготавливают, а выменивают их на базаре.

Мужчины-гадаба заняты охотой. Несмотря на примитивное оружие (луки со стрелами, небольшие топорики, самодельные копья и ножи, капканы и ловушки), охотники почти всегда возвращаются с богатой добычей: оленями, кабанами, зайцами…

…Кажется, мы загостились. Мистер Патро поглядывает на часы. После такого теплого приема расставаться не хотелось. Но пора идти дальше.

Как нас встретят бондо? Нам говорили, что необходимо соблюдать осторожность: «Бондо очень агрессивны. Они даже нападают на соседние деревни. Их пиры иногда сопровождаются убийствами».

Орисса. В деревне племени бондо

Расставшись с новыми друзьями, уходим в горы. Дорога трудная. Солнце печет немилосердно. Идти тяжело. Вдруг Патро останавливается и говорит, что дальше идти не имеет смысла, что еще очень далеко и когда мы придем к бондо, то никого не застанем. Мы не поняли, почему он раздумал идти, но терять время не хотелось, и мы устремились вперед. И только после километрового пути нам стало ясно, что наш друг просто сильно устал: походка его стала неуверенной, он тяжело дышал. Поэтому, повстречав первый же ручей с чистой водой, мы устроили привал. Главной заботой теперь было поддержать силы нашего проводника. Задача осложнялась тем, что он — строгий вегетарианец. А на овощах, как мы полагали, далеко в горы не уйти. Пришлось прибегнуть к обману — крепкий бульон с пирожками он все же отведал. Выпитый после обеда кофе совсем взбодрил его, и, посидев еще с полчаса, он так быстро зашагал, что мы едва за ним поспевали.

Пройдя еще пару километров но каменистой крутой тропе, мы наконец достигли цели: места, где живет племя бондо. Может быть, то, о чем нас предупреждали, и случалось когда-то. Мы могли подтвердить одно: бондо действительно «дикари», но лишь по степени отсталости. Они стоят на низкой ступени общественного развития и значительно отличаются от других племен Индии. Но бондо имеют свою культуру, обычаи, нравы.

Труднодоступные районы, длительная изолированность помогли племени сохранить свои обычаи и уклад жизни, но развивающаяся культура и новые отношения прошли мимо них.

Бондо занимаются сельским хозяйством, но оно еще более примитивно, чем у других племен. Удобных мест для земледелия мало. На небольших участках выращивают рис, кукурузу, засухоустойчивые просяные культуры, горох, тыкву, табак, перец. Урожая недостаточно для пропитания, поэтому они в лесах собирают плоды дикого манго, хлебных деревьев, бананы. В пищу добавляют коренья и молодые побеги некоторых растений.

Женщины племени не надевают сари. Они носят только очень короткие и узкие набедренные повязки, которые значительно короче самой рискованной мини-юбки. Ткань для набедренных повязок женщины вручную ткут из растений. Никаких блуз они не признают, зато их грудь прикрывают многочисленные нитки бус. На шее у женщин широкие металлические кольца, их много — не менее десятка. И на руках у них, от кисти до локтя, надеты металлические браслеты. А вот украшений в носу и больших колец в ушах у бондо нет. И хотя мы уже научились скрывать свои чувства, обилие украшений, компенсирующее недостаток одежды, да еще бритые головы у женщин произвели на нас сильное впечатление. Большинство женщин этого племени курят. Они вообще во многом подражают мужчинам.

У мужчин, кроме коротких набедренных повязок, небольшой нитки бус, да металлических браслетов на руках, ничего нет. «Бондо» означает «обнаженные люди», что полностью соответствует действительности.

Интересен свадебный обряд у горных племен. Невесту из соседней деревни полагается украсть. Жених с товарищами, вооружившись, отправляются в деревню и как бы крадут невесту. При этом мужчины из деревни невесты, «защищая» свою землячку, преследуют напавших. Заканчивается этот традиционный обряд «умыкания» мирной совместной охотой на диких зверей. Но бывают случаи, когда под действием пальмового вина разыгрывается настоящее сражение, которое заканчивается трагически.

Во время охоты, по обычаю, убить зверя должен жених. Все участники стараются, чтобы зверь (а им чаще всего бывает кабан, которых много в здешних лесах) достался жениху. Иногда кабан приходит в ярость и нападает на преследователей. В этом случае все охотники оберегают жениха.

Мужчины-бондо мало чем отличаются от мужчин других племен. Разве только большей воинственностью. Занимаются они охотой и рыбной ловлей. Бондо враждебно относятся к тому, кто вмешивается в их патриархальную жизнь. Чужих, согласно традиции, племя не принимает.

С восходом солнца мужчины отправляются на свои плантации далеко в горы, возвращаются поздно вечером. Вечерние джунгли опасны, поэтому через них идут цепочкой, причем в начале и в конце ее — самые сильные. В одиночку в горах никогда не ходят.

Тугие луки и стрелы с металлическими наконечниками — основное оружие мужчин-бондо. И владеют они этим оружием в совершенстве.

В отличие от всего остального населения Индии бондо не считают змей священными и употребляют их в пищу.

Бондо не пользуются спичками. Огонь они добывают, высекая искру кремнем или чаще путем трения деревянных палочек. Они стараются круглосуточно поддерживать в очаге тлеющие угли или слабый огонь.

Из сока саговой пальмы бондо приготовляют алкогольный напиток, который употребляют довольно часто, причем — не только мужчины, но и женщины.

В центре деревни, куда мы прибыли, под большим деревом стоял каменный постамент. Это место заседания совета деревни, ее верховной власти. Племена не регистрируются в полиции, их учет довольно приблизителен. По некоторым данным, общая численность всех малых народов и племенных групп, населяющих Индию, составляет 25–35 миллионов человек.

Правительство неустанно заботится об их благосостоянии. Согласно программе помощи племенам ежегодно выделяются значительные средства, обеспечивают бесплатное обучение, учащиеся получают стипендию и пособия, бесплатно выдаются книги и учебные принадлежности. Многие технические и общеобразовательные учебные заведения резервируют места для представителей племен. То же самое сделано и в государственном аппарате, где за ними зарезервировано пять процентов всех мест.

Пройдут годы, и жизнь бондо может коренным образом измениться. Неподалеку отсюда, на реке Силеру, правительство собирается строить крупную плотину с электростанцией, что, несомненно, повлияет на весь жизненный уклад этих оторванных от цивилизации людей.

Новь Ориссы

После завоевания независимости, особенно в последнее время, в Ориссе начала развиваться промышленность. В отсталый штат врывается бурный XX век. Особое внимание уделяется развитию энергетики. На крупнейшей в штате реке Маханади построена плотина Хиракуд протяженностью 4800 метров. Строили ее около 50 тысяч человек. Было образовано огромное водохранилище, сооружена гидроэлектростанция. Созданы условия для искусственного орошения огромного района. Считают, что это одно из самых крупных сооружений, построенных в Индии за годы независимости. За эти годы были введены в эксплуатацию также электростанции в Мачкунде, Болимеле, Роуркеле.

Ранее штат имел выход к морю (порт Висакхапатнам в штате Андхра-Прадеш) только через железнодорожную и автомобильную магистрали. В 1972 году закончено строительство и введена в эксплуатацию первая очередь собственного морского порта Ориссы Парадип. Океанские суда водоизмещением до 60 тысяч тонн доставляют сюда грузы, которые по новой железной дороге отправляются в глубь страны. Вступил в строй крупный сталелитейный завод государственного сектора в Роуркеле. По всему штату растут цементные заводы, предприятия по производству огнеупоров, керамики. Совсем недавно вступил в строй крупный завод точного машиностроения в Корапутском дистрикте (город Сунабеда).

Каждое новое предприятие изменяет жизнь того района, где оно возникает, обрастая населенными пунктами с дорогами, современными культурно-бытовыми учреждениями, парками.

В 1974 году индийские геологи открыли новое крупнейшее месторождение золота в бассейне реки Самбой, которое не уступает известному месторождению в Карнатаке. В 1975 году правительство одобрило проект освоения месторождения никеля в Сукинде. Запасы залегающих в этом районе руд с высоким содержанием никеля оцениваются в 65 миллионов тонн. Это имеет особое значение для экономики Индии, так как до сих пор добыча собственной меди и никеля не обеспечивала потребностей страны. Открыты также богатые месторождения хромистых руд.

Очень важным мероприятием правительства было утверждение в 1971 году строительства 572 промышленных комплексов, из них 10 — в Ориссе. Промышленные комплексы создаются прежде всего в отдаленных и отсталых районах. Это обеспечит равномерное развитие всех частей страны и даст населению глубинок работу. Уже сейчас на вступивших в строй предприятиях занято более ста тысяч человек.

Освоение новых богатых месторождений, создание завода в Сунабеде и другие новостройки потребовали строительства новых дорог. Английские колонизаторы строили дороги только в тех районах, где особенно сильно проявлялись их интересы, например на юге и севере Индии, вдоль западного и восточного побережья. Громадная же территория центральной части республики оказалась со слабо развитой сетью дорог. Четвертая пятилетка предусматривала ассигнования в размере около 3,5 миллиарда рупий на дорожное строительство. В первую очередь необходимо было реконструировать автомобильные дороги: улучшить покрытие, расширить их для двустороннего движения и соединить отдельные участки.

Штат Орисса оказался в числе районов, наименее обеспеченных дорогами. Хорошая автострада проходит только по побережью Бенгальского залива. Там же имеется железнодорожная магистраль Мадрас — Калькутта. И еще две железнодорожные линии (Калькутта — Бхилаи на севере и Висакхапатнам — Бхилаи на юге) пересекают штат Орисса.

Пятый пятилетний план развития страны предусматривает большой рост железнодорожного транспорта. Планируются также значительные ассигнования на строительство автодорог. Технология строительства автомобильной трассы здесь необычна, во всяком случае, для европейцев. Вместо сложной техники часто используются естественные условия. Время, дожди и жаркое солнце заменяют дорожные машины по уплотнению грунта и подготовке полотна. Полотно покрывается битумом и засыпается щебнем. Через несколько месяцев солнце превращает битум в асфальт.

Как ни странно, индийцы делают мощную подготовку дороги. Казалось бы, при отсутствии отрицательных температур она излишня. Но индийцы говорят, что они строят на многие десятилетия, и без ремонта. Конечно, при такой мощной подготовке вряд ли будет необходим ремонт. Ну, а ремонт верхнего покрытия — дело недорогостоящее.

Автомобильные магистрали в штате — это не только средство сообщения. Они — раскрытая книга жизни трудового народа, особенно сельского.

Идет по дороге группа женщин. Два-три кувшина с водой не затрудняют их движения. На строительстве весь бетон, цемент, кирпич, раствор женщины переносят только на головах. Нагрузка достигает 50 килограммов. Глядя на громадные производственные корпуса или многоэтажные здания, диву даешься, что все это смогли перенести женщины на головах. Даже если нет большого груза, а есть всего только узелок или просто зонт, его женщина тоже несет на голове, хотя обе руки свободны — привычка. Мужчины же маленький груз, даже если это узелок весом в несколько десятков граммов, несут на палке через плечо или на зонте.

Нередко прямо па дороге поздно вечером можно увидеть спящих людей: они не сумели засветло добраться до дому.

— Почему же на дороге? Ведь это, наверное, опасно?

— Вовсе нет: нагретая за день она ночью отдает тепло. И хищные звери по ней не ходят, и транспорт для лежащего человека не опасен, — заверил нас переводчик.

Вот и получается, что дорога — самое подходящее место для отдыха уставшего путника.

На дорогах мы любовались водителями: виртуозность и быстрота (скорость 90–100 километров в час), прекрасное знание дороги и каждого ее поворота, разъезда, подъема или спуска, молниеносная реакция, особенно в вечернее время, да еще в горах. Порой такая езда напоминала гонки в приключенческих фильмах.

А ведь не на всех участках можно разъехаться со встречной машиной. Казалось бы, в таких условиях неизбежны частые аварии. Отнюдь. Индийские шоферы работают безаварийно. Возможно, что немалую роль играют предупредительные плакаты с остроумными советами: «Водитель! Не забудь, что конечности второй раз не отрастают!» «Выигранная минута может оказаться последней в вашей жизни!» «Не делай жизнь еще короче!» Плакаты большие, красочно оформлены и установлены в наиболее подходящих местах.

Особенно трудно грузовым машинам. Тяжело урча, они преодолевают перевалы и чудом разъезжаются со встречным транспортом: автомобилями и повозками, запряженными быками и волами, которых не так-то просто заставить свернуть с пути. Большинство автомашин раскрашены и иллюминированы. Содержание украшений всегда религиозное. Нередко на полочке перед изображением божества лежат приношения ему в виде зерен, кусков кокосового ореха, лепешек и т. п. Тут же тлеют ароматические палочки. Водители очень любят свои машины и с большой нежностью ухаживают за ними.

Иногда у обочины группками сидят мужчины и мирно беседуют, обсуждая какие-то проблемы: дорога заменяет им сельский клуб.

Часто дороги используются крестьянами для сушки и обмолота зерна. Разложенные на горячем асфальте стебли с зерном или масличными семенами быстро высыхают, а колеса транспорта добросовестно выполняют функцию молотилки. В дни праздников дороги служат источником дохода для населения окрестных деревень. Ведь на празднование нужны деньги. Зарабатывают кто как может. Например, таким способом: нарядные, раскрашенные девушки перегораживают дорогу проезжающему транспорту, окружают его и устраивают танцы. Освобождают вас «из плена» только после того, как получат награду.

В структуре управления штатами большую роль играла Индийская гражданская служба (ИГС), впоследствии преобразованная в Индийскую административную службу (ИАС). Человек, ставший чиновником ИАС, живет особой жизнью. Он — «вне политики» и не входит ни в одну политическую партию, не участвует в выборах, точнее, не выставляет свою кандидатуру. Это удобно для членов ИАС: при смене правительства их не смещают, так как они не являются политическими деятелями, а только исполняют волю министров. Карьера члена ИАС обеспечена. За его продвижением по службе следят высшие чиновники штата. Он получает ежегодную надбавку, ему обеспечена высокая пенсия. Такая система не всегда учитывала рост и развитие способностей служащего. Важно было попасть в список ИАС и строго соблюдать субординацию.

Консерватизм структуры управления, несомненно, тормозит развитие промышленности. Идея иерархичности в сочетании с кастовой системой обеспечивает слепое повиновение. Исключается критика действий вышестоящего чиновника, глушится инициатива. Это распространяется по всей служебной лестнице — от руководителя до курьера.

Однажды мы зашли к начальнику цеха. В кабинете было жарко, душно. Вместо того чтобы повернуть ручку фена, расположенную рядом с креслом, он нажал кнопку и вызвал секретаря. Вошел молодой человек (секретарями в Индии, как правило, работают мужчины). Получив указание включить фен, он вышел в приемную, нашел своего подчиненного и передал ему распоряжение. Наконец, рассыльный зашел в кабинет и включил фен. В Индии это в порядке вещей, и виновны в этом кастовые предрассудки. Любой из нас мог бы включить фен, но нельзя: потеряешь авторитет. Это произошло в начале нашего знакомства. Впоследствии, когда индийские специалисты лучше узнали нас, отношения определялись деловыми качествами, но предрассудки зачастую были сильнее их.

В Индии строго соблюдается время чаепития. Два раза в день, в 11 и 16 часов, делается короткий перерыв на чай. Как-то на производственном совещании, носившем напряженный характер, забыли о нем. Индийцы из вежливости не напомнили, но через несколько дней некоторые из них с осуждением вспомнили об этом. На следующем совещании в установленное время был подан чай с лимоном и кофе с молоком. Индийцы заулыбались, польщенные оказанным вниманием. Во время чаепития мы сказали им, что предыдущее совещание прошло без чая по той простой причине, что не сработала сфера обслуживания, и что у нас нет никаких оснований нарушать установленные традиции, которые не мешают работе, а, наоборот, способствуют лучшему взаимопониманию.

На производственных совещаниях ведутся рабочие протоколы. В них со стенографической точностью записываются все высказывания. Такой протокол неудобен в работе. В подробностях тонет главное. И когда мы составили короткий протокол, где были зафиксированы лишь решения и сроки их выполнения, то на следующий день начальник цеха мистер Кутти удивленно спросил:

— А почему такой короткий протокол? Ведь мы так все подробно обсудили!

— Ничего! Мы пожалели ваше время и бумагу.

Каково же было паше удивление, когда на следующий день мы увидели на своих столах толстые пачки бумаги!

На предприятиях в Ориссе существует еще одна, на наш взгляд странная, традиция: независимо от режима того или иного предприятия его могут посетить все родственники работающего. Приезжают десятки нарядно одетых людей всех возрастов: от ребятишек, только что научившихся ходить, до глубоких старцев. На заводе им оказывают большое внимание. Их везде водят, все показывают, подробно отвечают на все вопросы. А сами служащие с гордостью рассказывают о своей работе. Возможно, для штата, который встал на путь строительства новой жизни, это не так уж и плохо — пусть все знают, как строится эта жизнь.

Закладка любого здания — будь то храм, или школа, или же промышленное предприятие — обставляется в штате очень торжественно. Все как положено: и раскалываются кокосовые орехи, и кладутся под фундамент монеты, и обязательно найдутся почетные граждане, которым выпадает честь положить первый кирпич.

Не менее торжественно отмечается и окончание строительства. В честь этого события сооружаются трибуны, их обрамляют цветами и иллюминируют, разбивают парки, строят бассейны с фонтанами. Все делается для того, чтобы этот день оставил о себе добрую память у как можно большего количества людей. После официальной части обычно для строителей и почетных гостей устраивается прием и концерт, а для остального населения на богато иллюминированной главной площади города — грандиозный фейерверк.

На одном из таких концертов выступала знаменитая исполнительница классических танцев Ориссы Саньюкта Паниграхи с мужем Шри Рагхунатхом Паниграхи. Мы как зачарованные смотрели на древние изящные танцы, и перед нами оживали бессмертные каменные фигуры на стенах древних храмов Ориссы.

Удалось побывать нам и на концерте другой известной танцовщицы — Индрани Рахман, которая воплотила в своем искусстве лучшие черты традиционной индийской хореографии. В ее вдохновенных танцах оживают поэтические сцены древнего эпоса, мифические герои народных сказаний, барельефы, фрески, скульптуры храмов. Она исполняет классические танцы, творчески осмысливая каждый жест, в точности передавая значение этих жестов, заложенное в них еще в древности. Танцевальное искусство Ориссы привлекло Индрани техническим совершенством и утонченностью, возможностью достичь наивысшей выразительности исполнения. Тонко чувствуя музыку, обладая незаурядным интеллектом и удивительно широким взглядом на современное искусство, Индрани сумела раскрыть красоту этих стилей, возродить танцы Ориссы не только для Индии, но и для других стран…

В создании новой Ориссы, кажется, хотят принимать участие все. Даже… махараджи. Рассказывают, что махараджа из города Джейпур усиленно добивался разрешения на строительство завода точного машиностроения в Корапутском дистрикте. Получив отказ, он попытался вложить деньги в новый автомобильный завод. Но и здесь ему отказали. Не удалось махарадже пустить свои баснословные капиталы в оборот! Мы заинтересовались личностью махараджи, пожелавшего помочь штату. Однажды нам сказали, что мы можем посетить махараджу в его резиденции в Джейпуре. Дворец — два десятка зданий — расположен на окраине города. Большинство строений и огромный сад — в запустении. Махараджа с семьей занимает несколько двухэтажных домов, обнесенных стеной и охраняемых личной стражей.

Наша машина въехала через главные ворота и остановилась у парадного подъезда. В большой приемной (которая также давно нуждается в ремонте) нас представили служащему. Через несколько минут со второго этажа спустился пожилой, представительный мужчина и сообщил, что нас скоро примут, а пока нам предложили сесть за большой стол и выпить соку, который тут же принесли в запотевших бокалах. Мы обратили внимание, что в помещении и во дворе много праздно шатающихся слуг. Вдруг те слуги, что находились в холле, пришли в легкое замешательство: со второго этажа спускалась стройная средних лег женщина в сари.

До чего хороша и удобна эта национальная одежда индийских женщин! Тысячи женщин во всем мире ежегодно ломают голову над созданием новой моды, не всегда находя по-настоящему красивые линии, удобные модели. Иногда мода, не успев родиться, отмирает, иногда она принимает уродливые, противоестественные формы. Сари неизменно, уже несколько веков, украшает индийскую женщину. А ведь это обыкновенный кусок материи, длиной в семь метров без всяких швов. Правда, нм нужно уметь задрапироваться, и тогда оно удивительно тонко подчеркивает женственность и изящество фигуры или, наоборот, скрывает ее недостатки. Преимущества сари перед другими видами женской одежды в условиях Индии очевидны. Оно одинаково удобно и выгодно для женщины с любой фигурой, с любым достатком и в любую погоду. Куском сари, перекинутым через плечо, женщина укрывает голову от палящих лучей солнца. Красиво смотрятся на женщинах и простые сари из хлопчатобумажной ткани, и дорогие праздничные, расшитые золотыми и серебряными нитями, вышитые по краям затейливыми орнаментами…

Это была махарани. Она представилась, извинилась, сказав, что ее муж уехал на лечение.

— Если вам что-нибудь угодно, я постараюсь сама решить вопрос, — предложила она свои услуги.

— Мы — ваши соседи. Хотели просто нанести визит вежливости и, если возможно, посмотреть дворец и его достопримечательности.

— О! Благодарю вас! — ответила махарани и тут же дала какие-то указания управляющему. Забегали слуги, появились люди с ключами.

Махарани любезно пригласила нас осмотреть «некоторые вещи» и направилась к стоящему в центре двора зданию. Служащие долго возились с замками. Наконец, тяжелые, массивные двери заскрипели, и мы вошли в большой зал, где было собрано множество различных ценностей: на стенах — старинные картины и барельефы из слоновой кости; по периметру зала располагалась богатейшая коллекция холодного и огнестрельного оружия, кажется, всех веков, в центре зала — два больших парадных старинной работы кресла-беседки, надеваемых на слонов во время торжественных выездов. Одно кресло серебряное с полудрагоценными камнями, другое — отделано слоновой костью. Тонкая резьба и филигрань поражали своей красотой. Это были настоящие произведения искусства замечательных индийских умельцев. Рядом с креслами возвышались сундуки с инкрустированными крышками, какие-то большие тюки, по-видимому, ковры. Всюду множество серебряных сосудов с богатейшей художественной чеканкой.

Других помещений, кроме зала, нам не показали, сославшись на пропажу ключей. Но и без того наш визит затянулся. Поблагодарив махарани за любезный прием и за приглашение повторить визит, когда вернется муж, мы попрощались.

На обратном пути было о чем подумать. Сколько десятков тысяч тружеников работало в течение многих лет, создавая изумительные по красоте вещи, и теперь они пылятся за ржавыми замками. Махараджа крошечного княжества собрал за этими замками сказочные богатства, в то время как, по подсчетам индийских экономистов, около 65 процентов населения находится на грани нищеты.

И все же у Ориссы есть будущее. В недалеком времени она займет достойное место в экономических преобразованиях страны.

Сунабеда

Сунабеда — небольшое селение в живописной долине на высоте 950 метров над уровнем моря. Таких в Индии тысячи. И у каждого своя история. Два события сильно нарушили сравнительно спокойную жизнь Сунабеды. Первое — раздел страны в 1947 году, когда в это небольшое селение хлынули потоки беженцев. Во всей Индии их насчитывалось до десяти миллионов, а на долю Сунабеды пришлось несколько тысяч. Как грибы после теплого дождя, росли здесь длинные бараки. Появились новые возделанные поля и огороды. Люди обживали незнакомые места. Со временем беженцы стали разъезжаться по другим районам Индии, покидать гостеприимную Сунабеду. Вскоре лишь опустевшие бараки напоминали о разделе. Жизнь деревни вошла ь привычное русло.

В конце шестидесятых годов Сунабеда пережила второе событие: правительство приняло постановление о создании здесь завода точного машиностроения. Отсутствие железнодорожных линий, слабо развитая сеть автомобильных дорог тормозили развитие района. Леса и джунгли, труднодоступные горы, где живут самые отсталые племена, казались неподходящими для строительства такого предприятия. Однако хорошие климатические условия, достаточное количество разнообразных продуктов питания, дешевая рабочая сила были решающими факторами, благодаря которым выбор пал на Сунабеду. Ожила, проснулась долина. Появились люди, машины, техника. Первыми обосновались здесь строители. На окраине селения выросло одноэтажное здание — резиденция главного строителя штата мистера Падди. На крыше флаг. Если он поднят, значит, Падди у себя. У входа в здание, около таблицы, где перечислены почетные звания и титулы мистера Падди, круглосуточно стоят два красочно одетых охранника. У дверей обширного кабинета еще два. Но это больше для внешнего эффекта — попасть к главному строителю не представляет никакого труда.

Вокруг особнячка «главного» вырос поселок стандартных двухэтажных домов для администрации и инженерно-технических работников.

Строительная площадка раскинулась на огромной территории. В первую очередь создавались вспомогательные объекты и новый жилой городок. В горах сооружался сложный комплекс водозаборных и очистных сооружений, строились автомобильная и железная дороги, прокладывалась линия электропередачи, создавались сельскохозяйственные плантации и оранжерея. Новый городской центр, где жили рабочие и инженерно-технические работники завода, находился примерно в трех километрах от Сунабеды. Его назвали Новой Сунабедой.

Между Новой и Старой Сунабедой началось сооружение производственных корпусов завода. Корпуса светлые, просторные. По конструкции несколько отличаются от обычных производственных помещений в нашей стране. Оригинально решаются такие проблемы, как защита от солнца и дождя, естественная вентиляция. В Новой Сунабеде двухэтажные дома имеют все удобства, вплоть до газа и горячего водоснабжения. Там возведено прекрасное здание средней школы в современном стиле. На окраине нового города возник торговый центр, построен кинотеатр. А несколько в стороне располагается целый комплекс зданий — это учебный центр. Здесь проходят сложный курс обучения около пятисот юношей: ведь для работы на заводе нужны не просто рабочие руки, а высококвалифицированные специалисты, каких в Индии еще очень мало. Для этого учебный центр имеет все необходимое: аудитории, мастерские, лаборатории, техническую библиотеку. Опытные преподаватели, инструкторы и специалисты прививают необходимые навыки юношам, которые только что покинули деревни. В центре имеются отличные спортивные сооружения, столовая, кинотеатр, куда привозят не только индийские, но и советские фильмы, которые обычно собирают полную аудиторию и сопровождаются многочисленными комментариями. При демонстрации советских фильмов первым помощником наших переводчиков был переводчик-индиец Канна, который прекрасно знал хинди, ория, английский и русский языки. Советские фильмы Канна переводил на языки хинди и ория, так как индийские рабочие не все хорошо знают английский язык. Мы с радостью наблюдали за тем, как тепло встречали индийцы наши фильмы. Жаль, что их было маловато. Однажды нам посчастливилось побывать в Дели на кинофестивале советских фильмов, и мы еще раз убедились, что не только фильмы вызывали большой интерес у населения Индии, но и жизнь и труд советских людей.

В горах строится первоклассная гостиница. Здесь также есть большая библиотека с читальным залом, спортивный зал и, конечно, ресторан с баром. Около гостиницы сооружается бассейн.

Между многочисленными объектами, затерявшимися в горах, прокладываются асфальтированные дороги и линии освещения. В вечернее время ленты дорог и цепочки огней дают представление об объемах строительства в Сунабеде. Как-то один из индийских инженеров сравнил социальное преобразование Сунабеды с муссонами. Как муссоны, сказал он, преображают исстрадавшуюся землю, так и все, что происходит сейчас в Сунабеде, полностью изменит ее лицо.

Городок советских специалистов в Сунабеде (штат Орисса)

Для советских специалистов в Новой Сунабеде построен комплекс, состоящий из жилых домов, клуба, столовой, торгового центра, спортивной площадки и молодого парка. Каждой семье предоставлена квартира из двух изолированных меблированных комнат в двухэтажном коттедже весьма оригинальной конструкции, где балкон второго этажа служит крышей первого.

Несмотря на то что мы жили в отдельном поселке, наша жизнь была тесно связана с жизнью индийских специалистов — и трудились мы вместе, и отдыхали, и праздновали. Мы все время ощущали на себе заботу наших друзей. Они благоустроили и озеленили наш городок, разбили парк из пород деревьев и кустарников, наиболее характерных для Индии, которые цвели практически круглый год.

На территории Новой Сунабеды также были разбиты парки: один детский, с площадками и затейливыми аттракционами, розарием и бассейном, по очертанию повторяющим карту Индии, другой (несколько позже) — на окраине города, на болоте. Перед посадкой растений болото осушили, чему жители Сунабеды были несказанно рады, поскольку болото было главным местом обитания змей. Их нашествия наводили ужас на детей и взрослых.

На заводе было немало рабочих, инженеров и техников, приехавших из других штатов страны. Сунабеда привлекала их более высокой заработной платой и перспективой быстрого продвижения по службе. Взаимоотношения их со специалистами из штата Орисса были сложными. Однажды недовольство местных рабочих вылилось в демонстрацию против приезжих. Небольшая группа рабочих, к которой присоединились жители, прошла по городу с лозунгами: «Работу только для ория», «Сикхи, убирайтесь домой» и т. п.

Среди молодых специалистов квалификацией и знанием дела выделялся техник Бамбри, приехавший в Сунабеду из Бангалура. Однажды он не пришел на работу, причины никто не знал. Поговаривали, что он уехал на родину, на юг, и уже не вернется. Но через некоторое время Бамбри вернулся, и мы узнали истину: не удовлетворенный зарплатой, он хотел открыть «свое» дело — мастерскую по ремонту велосипедов и бытовой техники, для чего ему потребовалось десять тысяч рупий, которых у него не оказалось. Желание стать преуспевающим бизнесменом будоражит и без того горячие головы многих молодых людей.

Нам рассказывали, да мы и сами видели, что стремление к самостоятельной коммерческой деятельности весьма характерно для многих индийцев. «Мы — бизнесмены в потенции», — часто говорили они о себе. Это даже придавало им излишнюю самоуверенность, в чем нам приходилось не раз убеждаться. Однажды мы обратили внимание главного механика завода на опасный метод демонтажа портального крана, выбранный им. Он внимательно выслушал нас, поблагодарил за предложенные меры предосторожности, но продолжал действовать по-своему. К великому его конфузу, предсказанная нами авария все-таки произошла. Хорошо, что обошлось без жертв.

В другой раз мы отметили несоблюдение условий компенсации трубопровода высокого давления, предупредили, что возможен его разрыв и дали соответствующие рекомендации. Разрыв все-таки произошел. Только после этого наши рекомендации были выполнены, и система стала работать надежно. После этих случаев авторитет наших специалистов заметно вырос, и обращения за консультациями стали правилом.

Были и у нас трудности, неожиданности и даже курьезы. Один из них поставил в тупик и нас и индийцев. Пуск объекта в эксплуатацию мог задержаться из-за неполной готовности углекислотной автоматической системы пожаротушения. Точнее сказать, все было готово, но система не была еще проверена в действии. Решили имитировать пожар. Выбрали самое отдаленное помещение — маслокомнату, приняли необходимые меры предосторожности, установили три источника пожара и… подожгли. Пожарные машины и дежурные наготове! В помещении быстро поднимается температура. Вот она приблизилась к 72 градусам. Один за другим срабатывают приборы. Проходят положенные секунды, а углекислоты нет — система не сработала. Быстро ликвидируем пожар. Извиняемся перед многочисленной комиссией и в смущении расходимся. После ухода комиссии начинаем проверять всю систему. Внешне все в порядке. Ясно одно: где-то образовалась пробка. Кто-то предположил, что при окончательной сборке после смены углекислотных баллонов где-то оставлена заглушка. Начинаем считать выброшенные заглушки. Не хватает двух. Значит, оставили в системе! Не должно быть! Ведь работу выполняли хорошие специалисты. Но двух заглушек все-таки не хватает. Решаем разобрать систему, несмотря на потерю времени. Разобрали. А заглушек нет. Снимаем каждый участок сложной системы трубопроводов и проверяем. По закону подлости причина обнаруживается на самом последнем участке: глиняная пробка гладкой сферической формы в начале подающего трубопровода. Можно подумать, что кто-то ее искусно изготовил и установил. Все в недоумении: трубопроводы сверкают чистотой и вдруг глина. Осторожно разрушаем пробку, чтобы определить ее состав, глубину и обнаруживаем какую-то личинку, а за ней вторую стенку. Все ясно: какое-то насекомое в тот момент, когда снимали баллоны для зарядки углекислотой, устроило в наших трубопроводах гнездо-пробку, в которой должна развиваться личинка.

Индийцы объяснили нам, что осы некоторых видов устраивают гнезда из глины, причем, вибрируя крыльями, они сильно уплотняют глину. А сферическая поверхность и выделения осы при устройстве гнезда придают ему высокую механическую прочность, способную выдержать высокое давление.

Вспоминается еще один забавный случай.

Однажды, спустя несколько минут после начала рабочего дня, мы услышали отчаянный крик одного нашего специалиста. Ничего не в состоянии произнести, он лишь показывал рукой на дверь кабинета и странным голосом говорил: «Она там! Она там!» Оказалось, что в ящике стола под бумагами расположилась змея. Он и коснулся ее рукой, когда полез в ящик. Когда мы с большими предосторожностями открыли его, оттуда выползла змея. Хотя она и была красива: темно-шоколадного цвета, с ромбиками и многочисленными разноцветными точками, ее неподвижные глаза-бусинки наводили на нас ужас. Вооружившись чем попало, мы убили ее. Индийцы очень жалели змею, хотя прекрасно знали, как она была опасна.

Довольно часто нас пугали насекомые. Как-то на столе одного из наших товарищей в неподвижной позе сидел большой богомол. Многие из нас видели богомола впервые. Его застывшая поза, сложенные как бы в молитве лапки, треугольная голова, большие выпуклые глаза привлекли наше внимание, и мы долго его рассматривали, пока кто-то не решился потрогать, но смельчак отдернул руку — на пальце оказалась ранка, из которой сочилась кровь.

Немало хлопот доставляли нам дикие голуби, облюбовавшие одну из шахт всасывания для ночлега. Из-за них нам часто приходилось делать незапланированные чистки шахты. В стае было около двухсот голубей. Мы не замечали, когда они покидали шахту, но за полчаса до окончания работы они кружили над ней, как бы ожидая, когда автобусы отвезут нас домой. А ведь совсем рядом был лесной массив, но голуби предпочитали ночевать у нас. Отпугнуть их нам не удалось. Пришлось устанавливать дополнительные сетки, преграждавшие им доступ в шахту.

Одной из сторон нашей жизни в Сунабеде были встречи с высшей администрацией компании, а также — с дирекцией завода. В первом случае они носили стро

го регламентированный характер. Все действия были заранее расписаны во времени и в лицах. Все предусмотрено, и никаких отклонений практически не было. А вот встречи с генеральным директором и высшей администрацией предприятия хотя и регламентировались в пригласительных билетах, но не были такими официальными.

Приемы обычно проводились на вилле генерального директора, на хорошенькой подстриженной лужайке, или в холле. Если приглашались жены, то там обычно образовывалось две группы — мужская и женская. Чуть слышно звучит индийская и русская классическая музыка. Обе группы беседуют, каждая о своем. Женщины — о кино, литературе, искусстве, реже о моде, так как индийская мода замыкается на сари. Мужчины — о спорте, об охоте, о флоре и фауне. О делах и политике говорить не принято. Подают традиционные виски с содовой, чай или кофе, жареные орехи кэшью и фрукты.

Мы устраивали ответные приемы. Они отличались большей, так сказать, основательностью и очень нравились гостям. Наши обеды с холодной закуской, первым и вторым блюдами обычно долго были предметом обсуждения и… подражания — индийцы также стали подавать обеды с закусками. Встречи всегда проходили в теплой, непринужденной обстановке, помогали лучше узнать друг друга, хотя процесс этот более успешно протекал не столько на приемах, сколько в повседневной жизни, особенно на работе.

Что же мы узнали об индийцах? И что нас особенно в них удивляло? Слишком сдержанны и слишком вежливы. Мы ни разу не видели сильно возбужденного индийца. Лишь по исключительно вежливому, официальному тону можно было понять, что собеседник недоволен или рассержен. В неофициальной обстановке, во время прогулок, в туристических поездках они ведут себя более свободно и раскованно. В тесном содружестве, при взаимном доверии и глубоком уважении друг к другу мы создавали предприятие, необходимое стране. Пришел конец первозданной тишине и спокойствию в Сунабеде. Мелодичные напевы под монотонный звук барабанов, доносившиеся из близлежащих деревень, теперь сопровождаются мощным, еле сдерживаемым специальными устройствами гулом заводских цехов.

Советско-индийское сотрудничество

Первая сталь Индии

На границе штатов Бихар и Орисса, на плато Чхота Нагпур и в горах Гархджат, находится богатейшая в Индии кладовая полезных ископаемых. Здесь, в округах Кеонджхар и Маюрбхандж, высятся крупнейшие в мире железорудные кряжи.

Индия обладает значительными запасами высококачественных железных и марганцевых руд, составляющими соответственно одну четвертую и одну пятую часть общих запасов руд всех капиталистических и развивающихся стран, вместе взятых. По последним данным, запасы железных руд достигают 29 миллиардов тонн.

Начало развития металлургической и сталелитейной промышленности в современной Индии относится к 1911 году, когда предприниматель Джамшед Тата построил первый отечественный металлургический завод «Тата Айрон энд Стил Компани» (ТАСКО). Первый город металлургов получил название Джамшедпур.

Немногие верили тогда, что Тата сумеет выплавить индийскую сталь. Особенно не верили английские эксперты. Однако сумел, и не только сумел, но и увеличил производство стали за десять лет в четыре раза. Завод успешно работал, достигнув примерно восьмипроцентного среднегодового прироста мощности.

Английские специалисты, встревоженные успехами Тата, построили в 1918 году в Калькутте завод «Ин-диан Айрон энд Стил Компани» (ИАСКО), продукцию которого экспортировали в Англию и Японию. В 1926 году под эгидой ИАСКО была учреждена дочерняя компания «Стил Корпорейшн оф Бенгал», построившая новый сталелитейный завод. И в том же, 1918 году компания «Майсур Айрон энд Стил лимитед» построила на реке Бхадравати небольшой завод для производства чугуна, который к середине 30-х годов перешел на электровыплавку стали.

Однако, несмотря на все эти мероприятия, стали в в стране выплавлялось мало. После завоевания независимости правительство Индии взяло курс на создание мощной металлургической промышленности, и в особенности сталелитейной, хорошо понимая, что без современного уровня производства стали невозможен прогресс. Особая заслуга в развитии металлургии принадлежит первому премьер-министру республики Джавахарлалу Неру. Его смелая дальновидная политика развития государства и обеспечения его независимости позволила прийти к решению построить три сталелитейных завода: в Бхилаи, Роуркеле и Дургапуре, а также расширить существующие заводы ИАСКО и ТАСКО (до одного и двух миллионов тонн стали в год соответственно).

«Дабл Би» — современные «храмы» Индии

США и большинство государств Западной Европы, с которыми Индия имела торгово-экономические отношения, не разделяли мнения правительства республики о необходимости производства стали в столь крупных масштабах и всячески тормозили развитие металлургической промышленности в стране. Переговоры с иностранными фирмами затянулись. Убедившись в их бесплодности, правительство Индии обратилось с предложением к Советскому Союзу. Индия и Советский Союз нашли общий язык. Переговоры прошли в духе дружбы и взаимопонимания и 2 февраля 1955 года закончились подписанием соглашения о строительстве металлургического завода в Бхилаи. Условия соглашения были для Индии исключительно благоприятными: низкая процентная ставка (2,5 процента вместо 6, предлагаемых западными фирмами); мораторий на первые несколько лет и рассрочка в платежах на 12 лет после завершения поставок оборудования.

На месте деревни Бхилаи вырос современный город с населением около 200 тысяч человек. Жилые дома, магазины, кинотеатры, клубы, детские учреждения, бассейны, прекрасные дороги и парки неузнаваемо преобразили некогда отсталый район. Заводской госпиталь в Бхилаи стал крупнейшим медицинским заведением штата. Оборудованный по последнему слову техники, укомплектованный квалифицированными кадрами, госпиталь осуществляет все виды лечения, вплоть до хирургических операций на сердце.

Рабочие и служащие живут и отдыхают в современных условиях. Подавляющее большинство тружеников с большой благодарностью отзывается о советских специалистах, считает их своими добрыми друзьями. Но не всем по душе социальные перемены. Возникают трудности с заказами, поставкой сырья, реализацией готовой продукции. Кое-кто пытается доказать нерентабельность производства, умышленно завышая при расчетах затраты на выплавку стали, относя к ним стоимость строительства города, общественных заведений, городских дорог и т. д. Экономисты подсчитали, что только один час простоя на комбинате мощностью два миллиона тонн стали в год обходится стране в 200 тысяч рупий. В первое время такие простои были не редким явлением. Но это все в прошлом. Сейчас металлургический комбинат в Бхилаи работает рентабельно.

В 1975 году первенец советско-индийской дружбы отмечал свое двадцатилетие. Во время визита в Индию Генерального секретаря ЦК КПСС тов. Л. И. Брежнева в ноябре 1973 года было подписано дополнительное соглашение о расширении завода в Бхилаи до 4,8 миллиона тонн стали в год, а позже — до 7 миллионов тонн.

История второго «храма» «Дабл Би» — металлургического гиганта в Бокаро — как бы повторяет историю Бхилайского комбината. Снова длительные бесплодные переговоры с США. И снова правительство Индии обращается к Советскому Союзу с предложением о строительстве металлургического завода. Первоначальная его мощность планируется 4 миллиона тонн стали в год. Строительство ведется невиданными темпами, с огромным размахом, какого Индия еще не видела. Это — крупнейшая стройка республики. Одновременно на ней работает свыше 70 тысяч человек. В процессе строительства мощность гиганта решено увеличить до 5,5 миллиона тонн стали в год, а в дальнейшем — до 10 миллионов тонн. Народное хозяйство страны уже получает первую продукцию завода в Бокаро.

Примечательно, что значительная часть оборудования новых строек изготавливается Индией на предприятиях, построенных с помощью Советского Союза.

Планирующие органы республики уже сейчас проектируют резкое повышение производства стали в стране на будущее: не менее 19 миллионов тонн в 1980 году и 29 миллионов тонн в 1985-м. Помимо строительства указанных комбинатов и их расширения предусматривается соорудить новые заводы в Висакхапатнаме и Виджаянагаре мощностью по 2 миллиона тонн стали в год.

— Металлургия — бог нашей промышленности, — сказал как-то один наш друг, индийский специалист-металлург. — А «Дабл Би» — Бхилаи и Бокаро — два его храма.

Эти «храмы» новой Индии, построенные с помощью Советского Союза, не случайно называют монументом советско-индийского сотрудничества, имеющего глубокие корни.

Другие «храмы» новой Индии

С первых дней существования Страна Советов проводила политику, направленную на поддержку справедливой борьбы народов Индии против английского колониального господства, за достижение национальной независимости.

15 августа 1977 года исполнилось 30 лет со дня провозглашения независимости Индии. За этот период страна добилась серьезных успехов в строительстве новой жизни, сделала крупный шаг на пути ликвидации тяжелого наследия двухвекового колониального господства. Она осуществляет большие социально-экономические преобразования. Миролюбивая внешняя политика Индии, курс на неприсоединение к военным блокам обеспечивают ей высокий международный авторитет.

Советско-индийская дружба, экономическое, техническое и культурное сотрудничество стали факторами, способствующими развитию национальной экономики страны, укреплению ее независимости, повышению благосостояния народа.

26 октября 1977 года в Кремле Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР тов. Л. И. Брежнев и премьер-министр Индии Морарджи Десаи подписали совместную декларацию, где говорится: «Советско-индийская дружба выдержала испытание временем, не подвержена конъюнктурным соображениям и служит важным фактором мира и стабильности в Азии и во всем мире».

Декларация констатирует широкое совпадение взглядов Советского Союза и Индии на основные международные проблемы и решимость сотрудничать в борьбе за сохранение мира путем мирного урегулирования международных конфликтов.

Выступая по советскому телевидению, премьер-министр Индии сказал: «Дружественные отношения между народами, связанными важными политическими или экономическими обязательствами, устанавливаются быстро, но иногда такие отношения таят в себе внутренние противоречия и поэтому они недолговечны. Мы же сошлись как равные партнеры в силу убеждения, что наше сотрудничество служит делу международной безопасности и коренным интересам наших народов, и это придает нашим отношениям ясный и прочный характер».

В марте 1978 года в Дели закончилось IV заседание Межправительственной советско-индийской комиссии по экономическому и научно-техническому сотрудничеству. На заседании был подписан протокол, предусматривающий дальнейшее развитие взаимовыгодных связей двух стран в области черной и цветной металлургии, тяжелого машиностроения, нефтяной и угольной промышленности, ирригации, связи и транспорта. В ходе двусторонних переговоров, проходивших в атмосфере дружбы и взаимопонимания, в соответствии с положениями совместной советско-индийской декларации от 26 октября 1977 года обе стороны проделали большую работу по дальнейшему расширению крупномасштабного, долгосрочного экономического сотрудничества. Детально были обсуждены вопросы внедрения новой технологии и модернизации оборудования на металлургическом заводе в Бхилаи, строительства на компенсационной основе глиноземного завода мощностью 600 тысяч тонн глинозема в год в. штате Андхра-Прадеш и др.

В результате дружественного и взаимовыгодного сотрудничества достигнуты значительные успехи в экономике Индии. В 1977 году на предприятиях, сооруженных с участием и при содействии Советского Союза, было выплавлено 30 процентов всей стали, добыто 55 процентов и переработано 35 процентов нефти, выработано 20 процентов электроэнергии, изготовлено 80 процентов тяжелого машиностроительного оборудования.

Кроме двух «храмов» новой Индии, о которых говорилось выше, в стране с помощью Советского Союза построено много предприятий, играющих большую роль в экономике республики и в жизни ее народа.

На берегу Ганга расположен старый город Ранипур — священный город Индии. Тысячу лет привлекает он к себе паломников. Существует поверье, что, если человек здесь искупается в водах Ганга, он искупит тем самым свои грехи и спасет не только себя, но и будущие поколения своего рода.

Когда смотришь на потемневшие храмы и паломников, кажется, что Индия застыла на уровне древности. Но нет. Город живет полной жизнью.

Теперь он называется Хардвар. Это — индустриальный центр новой Индии. На его окраине с помощью Советского Союза построен завод тяжелого электрооборудования. Высокие большепролетные корпуса, раскинувшиеся на территории в 25 гектаров, резко выделяются на фоне характерного индийского пейзажа. Размеры завода для местных масштабов огромны. Хардварский завод призван создать собственную энергетическую базу страны и обеспечить производство ежегодно не менее 3,2 миллиона киловатт-часов электроэнергии. Это в два раза больше, чем имела вся Индия в год обретения независимости. Основная продукция завода: паровые турбины и генераторы мощностью 100 и 200 тысяч киловатт (с последующим увеличением мощности до 500 тысяч киловатт); крупные гидротурбины и генераторы; средние и крупные электродвигатели постоянного и переменного тока; контрольно-измерительная аппаратура и оборудование для автоматического регулирования работы турбин, генераторов и электродвигателей. Хардварский завод — один из лучших заводов такого профиля не только в Азии, но и во всем мире. В комплекс строительства вошли электростанции, артезианские колодцы, кислородный и ацетиленовый заводы и т. д. На предприятии работает свыше десяти тысяч человек. Для них построены жилые дома, больница, две школы, спортплощадки и пр. Созданы прекрасные условия для труда и отдыха индийских тружеников.

Неподалеку от Хардвара расположен другой древний город — Ришикеш («Обитель святых»). Здесь находился главный центр йогов, который посещали любопытные миллионеры и кинозвезды. В нем занимались слушатели из разных стран. Программы школы передавались по телевидению.

Ришикеш приобрел и печальную известность — из-за соседства с лепрозорием. Больные проказой разгуливают по улицам города, наводя ужас на приезжих.

Сейчас вблизи Ришикеша построен завод по производству антибиотиков. Это большое предприятие оснащено отличным оборудованием и работает по самой современной технологии. Таким заводом может гордиться любая передовая страна. Мощность его — около 300 тонн готовой продукции в год. И хотя завод периодически испытывает некоторые трудности, он обеспечивает антибиотиками почти все население страны.

Район Ранчи (штат Бихар) славился как лучшее место для отдыха и охоты. Теперь в Ранчи построен с помощью Советского Союза крупнейший завод тяжелого машиностроения, завод-гигант, освоивший серийное производство металлургического и другого оборудования, в том числе экскаваторов, чугуновозов, шлаковозов, вагоноопрокидывателей и т. д. Продукция завода освободила страну от импорта дорогостоящего оборудования для сталелитейных заводов.

В Бхопале, на месте непроходимых джунглей, на площади свыше 25 квадратных километров построен другой завод энергетического оборудования — «Хеви Электриклз оф Индиа». На нем работает свыше 16 тысяч человек. Продукция завода: гигантские трансформаторы, электродвигатели, гидротурбины, турбогенераторы. Здесь предполагается выпуск оборудования для атомных электростанций, плавучие электростанции — все, в чем так нуждается энергетика развивающейся страны, все, от чего зависит настоящее страны и ее будущее. Недалеко от завода расположен благоустроенный культурный поселок на 80 тысяч жителей. Это настоящий современный город, с хорошей планировкой, светлыми и просторными школами, больницами, детскими площадками, парками для отдыха, садами. Он также построен с помощью Советского Союза.

В первые годы независимости Индии ее нефтяная промышленность определялась одним месторождением в Дигбае (штат Ассам) мощностью полмиллиона тонн в год. К тому же месторождение считали истощающимся. Долгое время Индию относили к странам, не располагающим запасами нефти. Распространяли эту версию, вероятно, те монополии, которые были заинтересованы в снабжении Индии топливом. На импорт нефти страна расходовала колоссальные средства.

Бурно развивающаяся экономика потребовала большого количества нефти. В течение нескольких лет советские специалисты упорно вели разведку нефти в Индии. Созданная в 1956 году Комиссия по нефти и природному газу возглавила широкие разведывательные работы в штатах Гуджарат, Ассам, Западная Бенгалия, Мадрас, Раджастхан, Пенджаб, Орисса и Андхра-Прадеш. Первые результаты оказались обнадеживающими. В 1962 году началась разведка нефти в прибрежных районах. Сейсмические исследования подтвердили наличие нефти в Камбейском заливе, Аравийском море, заливе Кач и других районах. Большие запасы нефти обнаружены в океане недалеко от Бомбея. Учитывая огромный опыт, накопленный советскими специалистами по бурению в водах Каспия, Индия обратилась к Советскому Союзу с просьбой об оказании технической помощи в разведке, бурении и добыче нефти в прибрежных районах. Такая помощь была оказана. По официальному сообщению, 20 марта 1971 года с морских глубин забил фонтан нефти. Добыча нефти в республике резко возросла. Предполагается в 1979 году довести ее до 10 миллионов тонн.

Не менее сложной задачей было строительство нефтеперерабатывающих заводов. Сейчас эта задача в основном решена. Общая мощность заводов по переработке нефти достигает 20 миллионов тонн в год. С помощью Советского Союза построены заводы в Барауни производительностью 2 миллиона тонн, Кайоли — 3 миллиона тонн и Матхуре — 6 миллионов тонн нефти в год.

Неоценимую помощь оказывает Советский Союз и в создании энергетической базы страны. При участии СССР в Индии построено 11 электростанций, дающих около 30 процентов всей электроэнергии, вырабатываемой в стране, в том числе ТЭЦ в Нейвели мощностью 600 тысяч киловатт, две ТЭЦ в Корбе мощностью 90 и 200 тысяч киловатт, ТЭЦ в Бокаро мощностью 225 тысяч киловатт, ГЭС в Бхакри и другие тепло- и гидроэлектростанции.

На востоке штата Мадхья-Прадеш среди холмов затерян мало кому известный ранее городок Корба. Теперь же — это центр добычи угля и сырья для производства нового для Индии металла — алюминия, отсутствие которого тормозило многие, наиболее современные отрасли промышленности. Это еще и энергетический центр, две ТЭЦ и одна строящаяся ГЭС которого снабжают алюминиевые заводы электроэнергией. В довершение промышленного комплекса здесь создается еще завод химических удобрений. Маленькая Корба приобретает большое значение в создании независимой экономики страны.

Трудно перечислить все предприятия, создаваемые в Индии с участием Советского Союза. На сегодня их число превышает 80, и они являются надежной основой дальнейшего развития страны, создания ее независимой национальной экономики.

Успешно развивается также советско-индийское сотрудничество в области науки, образования, здравоохранения, литературы и искусства. С помощью Советского Союза созданы Бомбейский технологический институт, где обучаются 1200 студентов и 250 аспирантов, и четыре автономных факультета при существующих высших учебных заведениях Индии по выпуску инженеров-металлургов, геофизиков, специалистов по автоматике, вычислительной технике и самолетостроению. Только для металлургических комбинатов в Бхилаи и Бокаро было обучено на месте и подготовлено в учебных центрах около 28 тысяч специалистов и рабочих. Свыше 2 тысяч человек обучались и проходили производственную практику в Советском Союзе.

Первый индийский искусственный спутник Земли «Ариабата», созданный индийскими учеными и техниками в содружестве с советскими специалистами, символизирует высокий уровень советско-индийского сотрудничества.

Мы довольно длительное время жили и работали в Сунабеде (штат Орисса). И хотя мы очень скучали по родине, по дому, по близким, Сунабеда и Орисса поселились в нашем сердце надолго.

Дети в зоопарке

Дели. Площадь перед дворцом президента

Висакхапатнам. Студенческий городок. Библиотека имени Кришны

Штат Уттар-Прадеш. Ремонт рыболовных сетей

Конарак. Храм солнца

Колесница бога солнца (фрагмент)

Орисса. Окрестности Бхубанешвара

Орисса. Базар в Сунабеде

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ

М. И. ОБЛЯНЦЕВ

М. И. ВАСИЛЬЕВА

ИНДИЯ ГЛАЗАМИ СОВЕТСКИХ ДРУЗЕЙ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

МОСКВА 1979

91(И5)

О19

Редакционная коллегия Л. Б. Алаев, А. Б. Давидсон, Н. Б. Зубков, Г. Г. Котовский, Р. Г. Ланда, К. Б. Малаховский (председатель), Н. А. Симония

Ответственный редактор Л. Б. АЛАЕВ

Облянцев М. И., Васильева М. И.

О19 Индия глазами советских друзей. М., Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1979.

182 с. с ил. («Рассказы о странах Востока»),

Авторы — советские специалисты, работавшие в Индии, — излагают свои впечатления об этой древней интересной стране. Рассказывается с быте, религиозных представлениях индийцев, их буднях и праздниках, о проблемах современной Индии. Особое внимание уделяется описанию той части страны (Андхра, Орисса), которая слабо освещена в популярной литературе.

О 20901-224 140-79. 1905020000

013(02)-79

91(И5)

© Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1979.

Михаил Иванович Облянцев

Мария Ильинична Васильева

ИНДИЯ ГЛАЗАМИ СОВЕТСКИХ ДРУЗЕЙ

Утверждено к печати Институтом востоковедения Академии наук СССР

Редактор Р. Г. Стороженко

Младший редактор Л. В. Исаева

Художник Л. С. Эрман

Художественный редактор Э. Л. Эрман

Технический редактор Г. А. Никитина

Корректор Л. И. Письман

ИБ № 13701

Сдано в набор 27.06.79. Подписано к печати 02.11.79. Л-02907. Формат 84×108^1/32. Бумага типографская № 2. Гарнитура литературная. Печать высокая. Усл. п. л. 9,87. Уч. — изд. л. 10,01. Тираж 30 000 экз. Тип. зак. 445. Цена 70 коп.

Главная редакция восточной литературы издательства «Наука» Москва К-45, ул. Жданова, 12/1

3-я типография издательства «Наука» Москва Б-143, Открытое шоссе, 28

Отпечатано в Производственно-издательском комбинате ВИНИТИ Люберцы, Октябрьский проспект, 403. Заказ № 8638

Content

М.И. Облянцев, М.И. Васильева
Индия глазами советских друзей

Индия — страна не только чудес и экзотики…

В Дели

Агра и Тадж Махал

Ле Корбюзье в Индии

Природа и человек

Заповедники

Встречи с четвероногими. И не только…

Львы не только на гербе Индии

Слон — друг индийца

Носорог — чудо Востока

Кобра и ее пожиратель — мангуста

Осторожно — акула!

Талант — это трудолюбие и способность

Не только работа, но и праздники…

Штат Андхра-Прадеш

Хайдарабад — столица штата

Голконда — родина величайших в мире алмазов

Конец „восточного великолепия“

Висакхапатнам — порт будущего

Штат Орисса

Таинственная Орисса

Храмов больше, чем жилищ…

Джунгли ночью и днем

Мачкунд! Знает ли его кто-нибудь?

Они отброшены на несколько веков назад

Новь Ориссы

Сунабеда

Советско-индийское сотрудничество

Первая сталь Индии

«Дабл Би» — современные «храмы» Индии

Другие «храмы» новой Индии