Дик Филип Кинред

Нашествие

Филип. К. Дик

Нашествие

Martians came in clouds. By Philip K. Dick.

Тед Барнс вошел, весь дрожа и с угрюмым лицом. Он швырнул на стул газету и плащ.

— Еще одно облако, — пробормотал он. — Целая туча! Один очутился на крыше Джонсонов. Его снимали оттуда таким длинным шестом.

Лена подошла и повесила плащ в шкаф.

— Я очень рада, что ты поспешил домой.

— Меня в дрожь бросает, когда я их вижу. — Тед плюхнулся на диван, нащупывая в кармане сигареты. — Видит Бог, меня от них просто пробирает.

Он закурил, окутавшись серой пеленой дыма. Его руки постепенно перестали дрожать. Он вытер пот со лба и ослабил галстук.

— Что на ужин?

— Ветчина. — Лена наклонилась и поцеловала его.

— С чего вдруг? Что-то отмечаем?

— Нет. — Лена направилась обратно к кухонной двери. — Это та консервированная голландская ветчина, которую нам дала твоя мать. Я решила, что пора ее открыть.

Тед проследил как Лена скрылась на кухне. В ярком цветастом переднике она выглядела стройной и привлекательной. Он вздохнул и расслабился, поудобней откинувшись на спинку дивана. Тихая гостиная, Лена на кухне, тихонько мурлыкающий в углу телевизор действовали успокаивающе.

Он расшнуровал и скинул туфли. Происшествие на улице заняло всего несколько минут, но казалось, что прошло гораздо больше времени. Целую вечность он стоял, как прикованный на тротуаре, глядя на крышу Джонсонов. Толпа кричащих мужчин. Длинный шест. И…

… И это, распластанное на коньке крыши, бесформенный серый узел, уклоняющийся от шеста. Ползающий туда — сюда, стараясь не дать сбросить себя.

Тед содрогнулся. Его желудок сжался. Он неподвижно застыл на месте, глядя вверх, не в силах отвернуться. Наконец, какой-то парень пробежал мимо, наступив ему на ногу, и разрушил заклятие. Он поспешил прочь, пытаясь как можно быстрее убраться подальше, чтобы успокоить свои нервы.

Хлопнула задняя дверь. В комнату, засунув руки в карманы, вошел Джимми.

— Привет, пап. — Он остановился у двери в ванную, глядя на отца. — В чем дело? Ты странно выглядишь.

— Джимми, подойди ко мне. — Тед погасил сигарету. — Я хочу поговорить с тобой.

Джимми подошел и опустился на диван.

— А что такое? Что происходит?

Тед пристально посотрел на своего сына. Круглое маленькое лицо, взъерошенные волосы спадают на глаза. Грязное пятно на щеке. Джимми было одиннадцать. Подходящий ли это момент, чтобы рассказать ему? Тед угрюмо выпятил подбородок. Момент был не хуже, чем любой другой — особенно пока все свежо в памяти.

— Джимми, на крыше у Джонсонов был марсианин. Я видел его по пути домой из автобусного депо.

Глаза Джимми округлились.

— Жучила?

— Его снимали шестом. Здесь их целая туча. Каждые несколько лет они появляются тучами. — У Теда опять задрожали руки. Он закурил новую сигарету. — Каждые два-три года. Не так часто, как раньше. Они тучами прилетают с Марса, целыми сотнями. По всему миру — как палые листья. — Он вздрогнул. — Как куча гонимых ветром сухих листьев.

— Ух ты! — сказал Джимми, вскакивая на ноги. — Он еще там?

— Нет, его же уже сбрасывали. Послушай, — Тед наклонился к мальчику. — Послушай меня — я тебе это рассказываю, чтобы ты держался от них подальше. Если увидишь хоть одного, разворачивайся и беги как можно скорее. Слышишь? Не подходи к ним близко — держись подальше… Не…

Он поколебался.

— Не обращай на них никакого внимания. Просто разворачивайся и беги. Найди кого-нибудь, останови первого попавшегося человека и скажи ему, а потом иди домой. Ты понял?

Джимми кивнул.

— Ты знаешь, как они выглядят. Тебе показывали изображения в школе. Ты должен…

Из кухни вышла Лена.

— Ужин готов. Джимми, ты что, еще не мылся?

— Я его задержал, — сказал Тед, вставая с дивана. — Я хотел с ним побеседовать.

— Запоминай, что тебе говорит отец, — сказала Лена. — Насчет жучил — запомни все его слова, а не то он задаст тебе такую порку, о какой ты и слухом не слыхивал.

Джимми быстро шагнул в строну ванной.

— Пойду умоюсь. — Он закрыл за собой дверь.

Тед встретился глазами с Леной.

— Надеюсь, о них скоро позаботятся. А то просто сил выйти нет.

— Должны. Я слышала по телевизору, что на этот раз все лучше организованы. — Лена подсчитала в уме. — Они приходят уже в пятый раз. Пятая туча. Хотя теперь не так часто. Первая туча была в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом. Следующая в пятьдесят девятом. Я все гадаю, когда же это кончится.

Из ванной выскочил Джимми.

— Пошли есть!

— Ладно, — сказал Тед. — Пошли.

Был ясный поолдень и солнце сияло вовсю. Джимми Барнс пробежал через школьный двор, пронесся сквозь ворота и выскочил на тротуар. Его сердце возбужденно колотилось. Он вышел на Кленовую улицу, а затем, не сбавляя шага, на Кедровую.

Несколько человек еще слонялись вокруг газона Джонсонов — полицейский и пара любопытных. Большая площадка в центре газона была разорена — там виднелся большой неправильный круг вытоптанной травы. Цветы вокруг дома тоже были измяты. Однако не было видно никаких признаков жучилы.

Пока Джимми смотрел, к нему подошел Майк Эдвардс и хлопнул его по плечу.

— Здорово, Барнс.

— Привет. Ты видел?

— Жучилу? Нет.

— Мой па видел, возвращаясь с работы.

— Врешь!

— Нет, действительно. Он сказал, его скинули шестом.

К ним на велосипеде подъехал Ральф Дрейк.

— Где он? Пропал?

— Его уже разнесли, — сказал Майк. — Барнс говорит, что его старик видел его, когда шел вчера домой.

— Па сказал, что багги спихивали шестом. Он пытался повиснуть на крыше.

— Они все ссохшиеся и сморщенные, — сказал Майк. — Точно рухлядь с чердака.

— Откуда ты знаешь? — спросил Ральф.

— Я однажды видел такого.

— Ага. Так я и поверил.

Они пошли по тротуару, громко обсуждая эту тему. Ральф катил свой велосипед. Свернув на Вермонт-стрит, они пересекли большой пустырь.

— Диктор по телеку сказал, что большинство из них уже засекли, — сказал Ральф. — На этот раз их было немного.

Джимми пнул камешек.

— Вот бы мне хотелось увидеть одного из них, до того, как их всех уделают.

— А мне хотелось бы уделать одного, — сказал Майк.

Ральф усмехнулся.

— Да если бы ты только увидел одного, то припустил бы с такой скоростью, что до ночи на затормозил бы.

— Ах, вот как?

— Понесся бы прочь, как псих.

— Фигушки. Я бы сбил жучилу булыжником.

— И отнес бы домой в жестянке?

Майк принялся гоняться за Ральфом, по всей улице до самого угла. Спор не прекращался на всем пути черех город вплоть до переезда через железнодорожные пути. Ребята прошли мимо чернильного завода и грузовых эстакад Западной Лесной Компании. Солнце клонилось к закату. Вечерело. Подул холодный ветер, раскачивая пальмы возле площадки 'Строительной Компании Хартли'.

— До скорого, — сказал Ральф, вскочил на велосипед и укатил. Майк и Джимми вместе побрели к городу. На Кедровой улице они разошлись.

— Если увидишь жучилу, дай мне знать, — сказал Майк.

— А как же. — Джимми пошел вдоль Кедровой, засунув руки в карманы. Солнце заходило. В воздухе стало по-вечернему прохладно. Темнело.

Он шел быстро, глядя в землю. Зажглись уличные фонари. По улице проехали несколько машин. За зашторенными окнами он видел яркие теплые огни кухонь и гостиных. Где-то забормотал, разрывая тишину, телевизор. Джимми прошел мимо кирпичной ограды поместья Помроя. Кирпичная кладка сменилась железной изгородью. Над изгородью в вечерних сумерках вырисовывались тихие неподвижные очертания вечнозеленых деревьев.

На мгновение Джимми остановился, опустившись на одно колено, чтобы завязать шнурок. Неожиданно налетел холодный ветер, раскачав деревья. Сквозь темноту до Джимми донеслось эхо печального вопля далекого поезда. Джимми подумал об ужине, об отце, босиком развалившемся на диване с газетой в руках. Мать на кухне… В углу тихо бубнит телевизор… Большая, теплая гостиная…

Джимми встал. Что-то шевельнулось над ним в кронах деревьев. Он посмотрел вверх, неожиданно окаменев. Среди темных ветвей, покачиваясь на ветру, покоилось нечто. Джимми судрожно втянул воздух, застыв на месте.

Жучила. Ждущий и наблюдающий, тихо скрючившись на дереве.

Он был стар. Джимми понял это сразу. В нем ощущалась сухость, запах годов и пыли. Древний серый призрак, молчаливый и неподвижный, обернувшийся вокруг ствола и ветвей вечнозеленого дерева. Пучки паутины, пыльных нитей и серых жгутиков были обмотаны вокруг дерева, свисая с ветвей. Туманное ненавязчивое соседство, от которого у Джимми вставали дыбом волосы на затылке.

Существо начало двигаться, но так медленно, что Джимми едва заметил это. Оно скользило вдоль ствола, по чуть-чуть нащупывая дорогу. Можно был подумать, что оно было слепым. Незрячий серый сгусток паутины и пыли дюйм за дюймом нащупывал свой путь.

Джимми отодвинулся от изгороди. Уже совсем стемнело. Небо было черным. Частичками далекого пламени поблескивали несколько звезд. Где-то в конце улицы, поворачивая за угол, заурчал автобус.

За дерево над Джимми цеплялся жучила… Мальчик изо всех сил пытался сдвинуться с места. Ему не хватало воздуха, сердце болезненно металось в груди. Он еле дышал. Зрение затуманилось и стало совсем пропадать. Жучила был совсем рядом, всего в нескольких ярдах над его головой.

Помощь — он должен позвать на помощь. Мужчины с шестами, чтобы скинуть багги вниз… много людей… сейчас же. Он закрыл глаза и оттолкнулся от изгороди. И тут же словно попал в огромное течение, в бурный океан, затягивавший его, захлестывавший его тело, удерживая его на месте. Он не мог вырваться. Он был пойман. Он напрягся, пытаясь пробиться. Один шаг… Другой… Третий…

И тут он услышал.

Или, скорее, почувствовал. Не было слышно ни звука. Это было как барабанная дробь, как шум моря внутри его головы. Дробь охватила его сознание, мягко окутывая мысли. Он остановился. Бормотание было тихим, ритмичным. Но в то же время настойчивым и упорным. Оно начало разделяться, обретать форму — форму и содержание. Оно текло, превращаясь в смутные ощущения, образы, картины.

Картины другого мира, его мира. Жучила разговаривал с Джимми, рассказывал ему о своем мире, прокручивая ему сцену за сценой с беспокойной поспешностью.

— Убирайся, — хрипло пробормотал Джимми.

Но картины по-прежнему приходили — упрямо, настойчиво, застилая сознание…

Равнины — огромная пустыня без конца и края. Темно-красная, растрескавшаяся и изборожденная оврагами. Далекая гряда сглаженных, покрытых пылью извилистых холмов. Справа — огромный высохший водоем, бескрайняя пустая котловина, окаймленная белой коркой соли, горьким прахом когда-то плескавшейся здесь воды.

— Убирайся! — снова пробормотал Джимми, делая шаг назад.

Картины приблизились. Мертвое небо, песчинки, бесконечно переносимые ветром. Песчаные пласты, огромные клубящиеся тучи сухой пыли, непрерывно гонимые ветром над растрескавшейся поверхностью планеты. Немногочисленные крючковатые растения, растущие у скал. В тени гор — огромные пауки в старой, покрытой пылью, сплетенной столетия назад паутине. Мертвые пауки, застрявшие в расселинах.

Картина расширилась. В поле зрения появилась искусственная труба, торчащая из обожженной солнцем красной почвы. Вентилятор подземного жилища. Картина сменилась. Джимми смотрел вниз, в самое сердце планеты — слой за слоем нагромождений камня. Иссохшая сморщенная планета, лишенная тепла, жизни, влаги. Ее кожа трескалась, ее плоть высыхала и осыпалась облаками пыли. Глубоко под поверхностью находилось нечто вроде цистерны — глубинная пещера в сердце планеты.

Он был внутри. Повсюду ползали, шевелились жучилы. Машины, разнообразные сооружения, здания, ряды растений, генераторы, жилые дома, площадки, занятые сложным оборудованием.

Многие секции пещеры были закрыты — заблокированы перегородками на болтах. Ржавые металлические двери… Постепенно разрушающаяся автоматика… Вентили закрыты, трубы проржавели… Шкалы приборов разбиты и сломаны. Проходы завалены хламом, у шестеренок не хватает зубьев… Все больше и больше закрытых секций. Все меньше и меньше жучил.

Картина вновь изменилась. Земля, с большого расстояния — медленно поворачивающийся далекий шар, покрытый облаками. Необъятные океаны, синяя вода в мили глубиной… Влажная атмосфера. Жучилы, дрейфующие сквозь безжизненные просторы космоса, плывущие к Земле год за годом. Ползущие с агонизирующей скоростью сквозь черную пустыню.

Теперь Земля увеличилась. Вид был почти знакомым. Поверхность океана, мили пенистой воды, немногочисленные чайки над ней, далекая береговая линия. Океан, земной океан. Облака, маячащие в небе.

На поверхности дрейфовали плоские круги — большие металлические диски. Искусственные плавучие сооружения в несколько сотен ярдов в окружности. На дисках покоились безмолвные жучилы, поглощая воду и минералы из океана под ними.

Жучила пытался что-то сообщить ему, что-то о себе. Диски на воде — жучила хотели использовать воду, жить на воде, на поверхности океана. Большие пловучие диски, покрытые жучилами — он хотел, чтобы Джимми понял это, увидел эти водные диски.

Жучилы поселились бы на воде, не на суше. Только вода — они хотели получить разрешение. Они хотели использовать воду. Вот что жучила пытался сообщить ему — что они хотели использовать поверхность воды между континентами. Теперь жучила просил, умолял. Он хотел знать. Он хотел, чтобы Джимми сказал, ответил, дал свое разрешение. Он ждал ответа, ждал и надеялся… И умолял.

Картины поблекли и покинули сознание Джимми. Он отшатнулся, упал, споткнувшись о бордюр и тут же вскочил, отряхивая сырую траву с рук. Он стоял в водосточном желобе и все еще видел жучилу, затаившегося среди ветвей вечнозеленого дерева. Жучила был еле различим. Джимми едва видел, где он прячется.

Барабанная дробь ослабла и пропала. Жучила ушел из его сознания.

Джимми повернулся и бросился наутек. Он перебежал через дорогу и побежал, что есть мочи, по противоположному тротуару, со всхлипыванием втягивая в себя воздух. Добежав до угла, он свернул на Даглас-стрит. На автобусной остановке стоял плотный мужчина с продуктовой корзиной в руках.

Джимми подбежал к нему.

— Жучила. На дереве. — Он судорожно выдохнул. — На большом дереве.

Мужчина ухмыльнулся.

— Отвали, пацан.

— Жучила! — В голосе Джимми появились пронзительные и настойчивые панические нотки. — Жучила на дереве!

Откуда-то из темноты подошли еще двое мужчин.

— Что? Жучила?

— Где?

Появились еще люди.

— Где он?

Джимми показал рукой.

— Поместье Помроя. Дерево. У изгороди. — Он еще раз махнул рукой, не в силах отдышаться.

Подошел полицейский.

— Что происходит?

— Парнишка нашел жучилу. Кто-нибудь, принесите шест.

— Покажи мне, где это, — сказал полицейский, взяв Джимми за руку. — Пойдем.

Джимми провел их по улице, обратно к кирпичной стене и остановился поодаль.

— Вон там.

— Которое дерево?

— Вот это… По-моему.

Вспыхнул карманный фонарик, среди деревьев заскользил луч. В доме Помроя зажегся свет. Открылась входная дверь.

— Что тут еще происходит? — раздался злой голос самого Помроя.

— Жучилу застукали. Держись-ка в сторонке.

Дверь быстро захлопнулась.

— Вот он! — показал Джимми. — Это дерево. — Его сердце чуть не остановилось. — Там. Вон там!

— Где?

— Я вижу его. — Полицейский подался назад, выхватывая пистолет.

— Его не застрелить. Пули проходят насквозь.

— Кто-нибудь, принесите шест.

— Слишком высоко для шеста.

— Факел нужен.

— Эй, кто-нибудь, принесите факел.

Двое убежали. Проезжающие машины останавливались. Рядом затормозил полицейский автомобиль, его сирена взвыла раз и смолкла. Открывались двери домов, из них выбегали люди. Вспыхнул прожектор, ослепив всех собравшихся. Его луч нашел жучилу и замер.

Жучила лежал неподвижно, обвив ветку дерева. В ослепительном свете прожектора он выглядел как какой-то гигантский кокон, ненадежно прицепленный к сучьям. Жучила начал неуверенно двигаться, отползая вокруг ствола. Его жгутики вытягивались в разные стороны в поисках опоры.

— Факел, черт подери! Дайте сюда факел!

Подбежал мужчина с пылающей доской, оторванной от соседнего забора. Вокруг дерева навалили кучу газет, облили их бензином и подожгли. Нижние ветви загорелись, сначала неохотно, затем все ярче и ярче.

— Давайте еще бензина!

Подошел человек в белой униформе, волоча за собой канистру с бензином. Открыв, он плеснул из нее на дерево. Вверх взметнулись языки пламени, быстро взбираясь по стволу. Яростно запылавшие ветки затрещали, обугливаясь.

Высоко над ними зашевелился жучила. Он нерешительно подтянулся вверх, залезая на следующую ветку. Огонь лизал ствол все ближе и ближе к нему. Жучила прибавил ходу, заволновался, залезая на очередную ветку. Он лез все выше и выше.

— Смотри-ка, зашевелился.

— Ничего, никуда он не денется. Он уже почти на самой верхушке.

Добавили еще бензина. Пламя взметнулось чуть не до небес. Вокруг изгороди собралась толпа, сдерживаемая полицией.

— Вон он ползет. — Луч света передвинулся, цепляясь за жучилу.

— Все, он на верхушке.

Жучила добрался до верхушки дерева. Там он остановился, цепляясь за раскачивающуюся ветку. Огонь перепрыгивал с ветви на ветвь, подбираясь все ближе и ближе. Жучила принялся нерешительно ощупывать пространство вокруг себя в поисках опоры, раскинул в стороны свои жгутики… И тут его настиг порыв пламени.

Жучила затрещал и задымился.

— Загорелся! — пронесся по толпе возбужденный шепот. — Ему крышка.

Жучила пылал. Неуклюже дергаясь, он попытался сбросить пламя, но неожиданно сорвался и упал на ветку пониже. Секунду он цеплялся за нее, треща и дымясь. Затем ветвь с хрустом переломилась.

Жучила упал на землю в горящие газеты.

Толпа заревела. Люди мощной волной хлынули к дереву.

— Дави его!

— Кончай его!

— Дави эту нечисть!

Ботинки топали, ноги подымались и опускались, втаптывая жучилу в землю. Один человек упал и пополз в сторону, на одном ухе у него болтались очки. Клубки дерущихся людей боролись друг с другом, пробиваясь внутрь, стараясь добраться до дерева. Рухнул объятый пламенем сук. Часть людей отступила.

— Я достал его!

— Берегись!

С грохотом упали еще несколько веток. Толпа разбежалась, смеясь и толкаясь.

Джимми вдруг ощутил держащую его руку полицейского. Сильные пальцы крепко впились в предплечье.

— Вот и все парень. Все кончено.

— Они его уделали?

— А как же. Как твое имя?

— Мое имя?… — Джимми хотел было сообщить полицейскому свое имя, но тут как раз завязалась драка между двумя мужчинами, и полицейский поспешил к ним.

Джимми постоял немного, наблюдая. Ночь была холодная. Пронизывая насквозь одежду, дул холодный ветер. Джимми подумал вдруг об ужине и об отце, лежащем на диване с газетой в руках. Мать на кухне возится с ужином… Тепло, приветливое желтое тепло родного дома.

Он повернулся и принялся пробираться меж зевак. Позади остался торчать к небу дымящийся черный скелет дерева. Немногие тлеющие останки угасали вокруг обугленного ствола. Жучила исчез, с ним было покончено, смотреть было не на что.

Джимми чуть не бегом припустил домой, словно жучила гнался за ним.

— Ну, что вы на это скажете? — спросил Тед Барнс, положив ногу на ногу и отодвинувшись от стола. Столовую переполняли шум и запахи еды. Люди передвигали свои подносы вдоль раздаточной ленты, постепенно заполняя их тарелками.

— Твой парень действительно сделал это? — с нескрываемым любопытством спросил сидевший напротив него Боб Уолтерс.

— Ты точно не привираешь, а? — сказал Фрэнк Хендрикс, на мгновение опустив газету.

— Это правда. Тот, которого застукали у поместья Помроя — я говорю о нем. Это был крепкий орешек.

— Верно, — согласился Джек Грин. — В газете сказано, что его засек какой-то мальчишка и позвал полицию.

— Это был мой мальчишка, — провозгласил Тед, выпятив грудь колесом. — Что вы об этом думаете, ребята?

— Он испугался? — захотел узнать Боб Уолтерс.

— Черта с два! — веско ответил Тед.

— Спорю, что испугался. — Фрэнк Хендрикс был родом с Миссури.

— Да нет, точно нет. Он нашел копов и привел их на место — вчера ночью. Мы как раз сидели за ужинм, гадая, каких чертей он гоняет. Я уж было малость заволновался. — Тед Барнс все еще являл собой зрелище гордого родителя.

Джек Грин встал, глядя на часы.

— Мне пора обратно в офис.

Фрэнк и Боб тоже встали.

— До скорого, Тед.

Грин похлопал Теда по плечу.

— Славный у тебя пацан, Барнс. Утер нос нам, старикам.

Тед осклабился.

— Он нисколечко не испугался. — Тед проводил приятелей взглядом до самого выхода на по-дневному оживленную улицу. Спустя секунду он залпом допил кофе и вытер подбородок, после чего медленно встал. — Ни черта не испугался, — повторил он. — Ну просто ни капли.

Заплатив за обед, Тед вышел на улицу, по-прежнему выпячивая грудь. По дороге в офис он весело поглядывал на прохожих, весь сияя от счастья.

— Ни черта не испугался, — бормотал он, переполняемый гордостью и счастьем. — Ну просто ни черта!

Content

Дик Филип Кинред Нашествие